Барбара Доусон Смит

Всем сердцем

Глава 1

Мужчина в черном

Брайтон, Англия

Сентябрь 1815 года

Лорд Джошуа Кеньон, капитан кавалерии, готовился к смерти. После бессонной ночи, полной раздумий, он испытал лишь легкое волнение, когда Харрингтон протянул ему длинноствольный пистолет.

– Быть беде, капитан, – сказал Харрингтон хрипловатым голосом и взглянул сквозь густой предрассветный туман на противника Джошуа, модно одетого джентльмена, который совещался со своим тучным слугой. Их темные фигуры были окутаны туманной дымкой и оттого казались призрачными. – Эти двое какие-то странные, – продолжал лакей, хмуро сдвинув седые кустистые брови. – Что-то мне не по себе.

– Тебе не по себе от холодного морского ветра, – бросил Джошуа.

– Вовсе нет! Этот мистер Панкхерст не сказал мне ни словечка. Зато вчера вечером он заговорил зубы нам обоим.

Возможно, по утрам он такой же раздражительный, как и ты.

– А что, если он передумал? – упрямо гнул свое Харрингтон. – Может быть, он уже жалеет о том, что вызвал вас на дуэль. Думаю, стоит пойти и поговорить с этим джент…

– Прекрати, Гарри! Что толку сотрясать воздух пустыми разговорами?

Сохраняя холодную ясную голову, Джошуа сосредоточил внимание на дуэльном пистолете. Изящно отделанная рукоятка из красного дерева идеально ложилась в ладонь. Пропорциональное и легкое оружие казалось продолжением его руки. Оно было элегантнее солдатского пистолета, но это не делало его менее опасным.

– Отличная пушка! Интересно, где Панкхерст раздобыл пару таких замечательных пистолетов? Судя по резьбе, они сработаны в дореволюционной Франции.

– Возможно, пистолеты принадлежали самому Наполеону. – Низкорослый, но крепко сбитый Харрингтон подбоченился. На его угловатом лице читалось решительное неодобрение. – Дурацкая затея эта дуэль! Вы слишком хороший стрелок, чтобы промахнуться. Убьете своего противника, и вас тут же схватит полиция.

– Я не буду стрелять на поражение. – Джошуа умалчивал о своих истинных намерениях, подозревая, что Харрингтону они тоже не очень понравятся. – А теперь приступай к своим обязанностям. Это приказ!

– Я не обязан исполнять ваши приказы. Мы уже не в кавалерии.

– Но ты все еще мой слуга.

Тихо, но смачно выругавшись, Харрингтон сдался и насмешливо отсалютовал. Впрочем, он привык, чтобы последнее слово всегда оставалось за ним.

– Будь по-вашему, капитан. Но если вас выдворят из страны, я не поеду на континент. Не хочу жить среди французов. Мне до смерти надоели эти проклятые пожиратели лягушек.

Резко развернувшись, он сердито зашагал прочь, неуклюже волоча больную ногу. Июньская битва при Ватерлоо усугубила хроническую травму старика.

Та же самая битва навсегда отвратила Джошуа от кровопролития. Когда война, наконец, закончилась, и Наполеон был выслан на далекий остров Святой Елены, Джошуа продал свой патент офицера кавалерии и вернулся в Англию.

Как он радовался своему возвращению! Неделю назад он сошел с транспортного корабля и уладил кое-какие военные дела в Портсмуте, а потом отправился к зеленым холмам и тихим лесам Стокфорд-Эбби. Ему не терпелось поскорее добраться до дома, однако он сделал крюк и заехал в Брайтон, чтобы выполнить еще одно, последнее, дело – встретиться с Дэвидом Панкхерстом и его отцом, бароном Тимберленком. В результате его занесло сюда, па пустынное морское побережье, где теперь предстояла смертельная схватка с тем, кто долго выжидал момента, чтобы осуществить свою месть.

Сжав в руке пистолет, Джошуа усилием воли изгнал из своей души все чувства, кроме твердой решимости. Он продолжал стоять в ясеневой роще, в то время как Харрингтон вышел па середину туманной поляны и встретился там с секундантом Панкхерста. Двое мужчин встали спина к спине и отсчитали по десять шагов. Их топот добавил мрачных поток в далекий шум прибоя.

Джошуа испытывал знакомое звериное напряжение. Такое же состояние охватывало его перед бесчисленными сражениями. Он как будто стоял на краю пропасти, понимая, что может не дожить до заката. Ему хотелось поторопить время и вместе е тем получить как можно больше удовольствий перед роковым мигом.

На востоке небо окрасилось розовато-серыми тонами, предвещавшими скорый рассвет. Вокруг низкорослых деревьев вились змейки тумана. С океана, раскинувшегося в ста ярдах отсюда, за дюнами, долетал запах соли. Взглянув себе под ноги, Джошуа со странной отрешенностью подумал, что песчаная почва быстро впитает пролитую кровь.

Его кровь.

Джошуа ожидал, что его противник привезет с собой врача: Дэвид Панкхерст был типичным штатским аристократом, которого пугал вид порезанного пальца и который в ужасе бежал бы с кровавого поля боя. Однако возле черной кареты, в которой недавно приехали Панкхерст и его слуга, никого не было.

С ловкостью знатока Панкхерст проверил свой пистолет и прицелился. Насколько помнил Джошуа, его соперник никогда не интересовался огнестрельным оружием. Однако Дэвид Панкхерст целых семь лет вынашивал в душе свою ненависть. За это время он вполне мог научиться искусству стрельбы…

Лошадь всхрапнула и принялась бить землю копытом. Но Джошуа едва взглянул на своего беспокойного вороного мерина, привязанного к тонкому стволу ясеня. Его внимание было приковано к мужчине, который выходил на свою позицию.

К досточтимому Дэвиду Панкхерсту.

С расстояния в двадцать шагов его лицо казалось бледным овалом под широкополой касторовой шляпой. В отличие от Джошуа, который стоял в одной рубашке с короткими рукавами, Панкхерст остался в сюртуке, защищавшем его от прохлады раннего утра. Туманная мгла скрадывала его черты, но Джошуа прекрасно помнил гладко выбритые щеки и голубые глаза, гневно сверкавшие в освещенном свечами холле. Этот образ никак не вязался с образом добродушного парня, который когда-то чуть не стал шурином Джошуа.

Однако в ночь перед свадьбой Кеньон расторг помолвку с Лили Панкхерст. Он ушел на войну, а вскоре после этого Лили заболела и умерла.

Люди шептали, что у нее разбилось сердце. При мысли об этом по телу Джошуа бегали мурашки, как будто кто-то касался его ледяными пальцами.

Стоявший на краю поляны Харрингтон сжал в узловатом кулаке клочок белой ткани.

– Это сигнал, – объяснил он глухим хриплым голосом. – Не поднимайте пистолеты до тех пор, пока платок не коснется травы. – Лакей помолчал, переводя взгляд с Панкхерста на Джошуа. – Впрочем, может быть, кто-то из вас, молодые люди, хочет отменить дуэль?

В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь мерным шорохом волн и щебетом сонной пташки. Секундант Панкхерста отошел в сторону и принялся заламывать руки, нервно переминаясь с ноги на ногу. Между тем Дэвид стоял не двигаясь. Его стройная фигура казалась почти бесплотной. Джошуа моргнул, и странная иллюзия исчезла. Он напомнил себе, что Панкхерст – опасный противник, в душе которого таится неумолимая злоба.

Кеньон держал пистолет у бедра, зацепив спусковой крючок указательным пальцем.

– Давай! – скомандовал он.

– Черт бы тебя побрал, – хмуро пробормотал Харрингтон и разжал пальцы.

Белый квадратный лоскут, порхая, полетел вниз.

Джошуа казалось, что этот полет будет длиться вечно. Его слегка знобило от холода, сырой туман проникал в поры лица, а на языке появился едкий привкус страха. Он весь подобрался, готовясь встретить пулю.

В тот момент, когда платок коснулся худосочной травы, Джошуа поднял руку вверх и нажал на спусковой крючок. Пистолет с оглушительным звуком выстрелил в небо.

Одновременно грянул другой выстрел. Пуля Панкхерста со свистом пролетела мимо уха Джошуа. Потом, как ни странно, Панкхерст зашатался, упал на землю и застыл в неподвижности.

Джошуа не мог понять, что произошло. Ведь он целился в воздух! Или его пуля срикошетила от ветки дерева?

Тут Харрингтон закричал:

– Держите его! Этот мерзавец стрелял в Панкхерста!

Джошуа резко обернулся и посмотрел в ту сторону, куда указывал лакей. В тумане, за деревьями, виднелась припавшая к земле фигура в черном плаще, сжимавшая в руке дымившийся мушкет. Отсюда, ярдов с двадцати, нельзя было различить прикрытое капюшоном лицо.

Таинственный злоумышленник подбежал к стоявшей неподалеку лошади, запрыгнул в седло, взмахнув полами плаща, быстро развернулся и ускакал прочь, огласив окрестности громким топотом копыт.

Харрингтон метнулся к собственной лошади, забыв про больную ногу.

Джошуа бросил разряженный пистолет и пустился следом за слугой. Он догнал лакея, когда тот отвязывал поводья своего чалого мерина от куста остролиста.

– Стой! Я сам поймаю негодяя.

Лакей покачал седой головой.

– Вы лучше меня разбираетесь в медицине. Осмотрите Панкхерста.

Как ни хотелось Джошуа пуститься в погоню, он все же заставил себя прислушаться к дельным словам лакея. Харрингтон умел ездить верхом со скоростью ветра. Это искусство осталось у него с тех далеких времен, когда он работал жокеем. С проворством юноши он вскочил на коня и исчез в клочковатом тумане.

Светлеющее небо окрашивало местность в жемчужные тона. Выводил свои трели соловей. С высоких дубов сочилась роса, ее капли блестели на кустах.

Кеньон мысленно обругал себя; как случилось, что он не заметил приближения злоумышленника? Неудивительно, что его лошадь испуганно ржала и била копытом. Однако он не обратил внимания на это предупреждение.

Повернувшись на каблуках, Джошуа пересек поляну и подошел к поверженному противнику.

Дэвид Панкхерст лежал на боку, изогнувшись, точно сломанная кукла, и закинув руку себе на лицо. Его тучный слуга сидел на корточках неподалеку, даже не пытаясь оказать помощь своему господину. Его коричневая шляпа с обвисшими полями съехала набок, плечи сотрясались от рыданий.

– О Боже… Боже…

Джошуа доводилось видеть подобную реакцию на полях сражений. Самые суровые солдаты порой сникали при виде раненых и убитых. Но сейчас ему было не до бабских причитаний.

Он опустился на колени возле Панкхерста.

– Не надо, милорд! – вдруг воскликнул слуга. – Вы не должны трогать…

– Я только хочу ему помочь. Я опытный врач.

С этими словами Джошуа расстегнул медные пуговицы на сюртуке Панкхерста. Поверженный мужчина был одет в свободную белую рубашку и простые коричневые брюки, которые больше подходили мальчишке-конюху, нежели модному джентльмену. Впрочем, возможно, Панкхерст не хотел портить хороший костюм. Была и еще одна странность: по своему сложению Панкхерст оказался далеко не таким крепким, каким его помнил Кеньон. Или излишняя худоба – всего лишь следствие тусклого освещения?

Не увидев крови, Джошуа развязал тугой узел на белом галстуке и пошарил пальцами в поисках шейной артерии. Кожа Панкхерста была гладкой, теплой и мягкой. К своему облегчению, Джошуа нащупал частый нитевидный пульс.

– Жив! – объявил он, подняв голову.

– Слава Богу! – пробормотал слуга. По его пухлому деревенскому лицу бежали слезы.

Джошуа обратил внимание на тонкий голосок мужчины. Впрочем, он уже давно догадывался о необычных наклонностях Панкхерста и не слишком удивился тому, что этот джентльмен выбрал себе женоподобного лакея.

Осторожно, чтобы не потревожить раненого, Джошуа взял его за плечо и перевернул на спину. Вялая рука упала с лица, задев широкополую касторовую шляпу. В этот момент Кеньон получил второй удар за утро.

Застыв от неожиданности, он изумленно уставился вниз: из-под шляпы выбилась копна длинных золотисто-каштановых волос. С одной стороны растрепанная шевелюра была запачкана кровью. Но взгляд Джошуа был прикован к лицу с тонкими точеными чертами – лицу, которое не принадлежало Дэвиду Панкхерсту.

Тихо выругавшись, Джошуа расстегнул рубашку и запустил под нее руку. Его пальцы нащупали атласную кожу, тонкую талию… и полоску ткани, которой была обмотана верхняя часть торса. Дальнейшее исследование показало, что под повязкой скрывается женская грудь.

Боже правый! Он дрался на дуэли с женщиной.

Глава 2

Незваный гость

Анна в страхе очнулась ото сна. Ей привиделся окутанный туманом темный силуэт мужчины… Он был похож на дьявола. Однако этот образ тут же был вытеснен жутким стуком в голове. Открыв глаза, она прищурилась от яркого солнечного света, который только усилил головную боль. У нее было такое ощущение, будто она упала в чан с огнем. Превозмогая слабость, она подняла руку и заслонила глаза ладонью.

Пальцы Анны коснулись гладкой льняной ткани, которой был обмотан ее лоб. Интересно, откуда взялась эта повязка?

Она обвела быстрым взглядом свою по-спартански простую спальню: ветхий гардероб, в котором хранилась одежда, картину в рамке с изображением полевых цветов, написанную ее мамой, и кресло с дырявой обивкой (ей вечно не хватало времени, чтобы залатать дыру). Привычное окружение должно было подействовать успокаивающе, однако сердце Анны томилось от смутной тревоги.

Почему она до сих пор лежит в постели, ведь утро давно наступило? Надо сходить в библиотеку, принести папе новые книги. Мама, наверное, занята – работает над очередной картиной, и отец остался без газеты и кофе.

Зажмурившись, чтобы спастись от бьющего по глазам света, Анна попыталась приподняться и сесть в постели. Она чувствовала себя такой же слабой, как новорожденный младенец. Руки и ноги отказывались подчиняться. Девушка вскинула подбородок, но даже от этого простого движения у нее закружилась голова.

Возле окна послышалось шуршание, будто кто-то задернул шторы. Комнату окутал благодатный полумрак, однако и такое скудное освещение причиняло боль. В тишине раздались приглушенные шаги. Кто-то приближался к кровати.

Анна повернулась, чтобы посмотреть, кто это, но перед глазами вдруг поплыло. Столбики кровати раздвоились. То же самое произошло с камином, умывальником и стоявшим на нем фарфоровым кувшином с отбитыми краями, доставшимся ей от самого младшего брата, Айзека, который недавно женился и уехал жить в город.

Анна опять зажмурилась, пытаясь побороть тошноту. Неужели она заболела? Нет, не может быть! Папа всегда говорил, что она здорова как бык. В отличие от своих братьев Анна никогда не страдала ни лихорадкой, ни насморком и очень этим гордилась. На нее всегда можно было положиться. Пока братья были маленькими, она ухаживала за ними, когда они болели, а сейчас переключила свою заботу на стареющих родителей.

Она должна быть здоровой! От нее зависело слишком многое!

Анна откинула в сторону одеяло, которое вышила много лет назад для Абеларда, своего самого старшего брата, ныне важного адвоката, презирающего сентиментальности, и приготовилась встать, но на плечо ей легла широкая мужская ладонь.

– Лежите! Вам нужен покой.

Услышав этот низкий мужской голос, Анна испуганно вздрогнула. Он не принадлежал ни одному из ее девяти братьев. Все они давно разъехались: кто женился, а кто колесил по свету в поисках приключений.

Девушка быстро повернула голову, преодолела очередной приступ тошноты и подняла туманный взгляд. Возле кровати стоял высокий мужчина. Его образ двоился и раскачивался из стороны в сторону. К горлу Анны подкатил комок. На мгновение ей показалось, что она умерла и попала в ад.

Это был он. Лорд Джошуа Кеньон.

Анна вспомнила, как скакала на лошади в темноте, стараясь, чтобы ее не заметили, как сжимала в потной руке холодный пистолет, как стояла напротив Кеньона на туманной поляне, охваченная лютой ненавистью.

Как он появился в ее спальне?

Будучи не в состоянии думать, она смотрела на него в полном ошеломлении. Она давно знала лорда по слухам, но действительность превзошла все ее ожидания. Он оказался еще красивее, чем она думала.

И еще опаснее.

Его близость приводила Анну в смятение. В последний раз она видела эти пронзительные карие глаза с расстояния в двадцать шагов. Сейчас же в них плясали блестящие золотистые искорки. Черные растрепанные волосы и простая белая рубашка, облегавшая мускулистый торс, довершали образ коварного соблазнителя, покорителя женских сердец.

– Вы… – проговорила она слабым голосом. – Убирайтесь… из моего дома! – Я не уйду, пока не получу ответы на некоторые вопросы.

Сохраняя суровое выражение лица, он нагнулся, как будто хотел ее схватить, Анна поспешно отползла к другому краю кровати, но вдруг ощутила новый прилив дурноты. Она согнулась пополам, не в силах сдержать судорожный рвотный позыв.

Лорд Джошуа быстро поднял с пола пустой ночной горшок и сунул ей под нос как раз в тот момент, когда она извергла из себя желчь.

Отдышавшись, Анна легла, свернувшись в жалкий клубочек. Ей было все равно, на каком она свете. Кеньон взял с прикроватного столика стакан с водой и поднес к ее губам.

– Прополощите рот.

Не в силах отказаться, Анна послушно сделала то, что он велел, и через пару мгновений почувствовала себя немного лучше. Хватая ртом воздух, она осторожно села и обхватила руками колени, прижав их к груди. Жуткая тошнота не давала о себе знать до тех нор, пока она не делала резких движений.

Лорд Джошуа подошел к двери и выставил горшок в коридор;– не выказав при этом никакой брезгливости. Анна удивилась. Будь на его месте ее братья, они бы зажали носы и стали отпускать какие-нибудь грубые замечания.

Она стыдилась слабости и чувствовала себя чересчур уязвимой. Интересно, что он собирается делать? Разумеется, лорду хочется ее наказать. Мужчины терпеть не могут, когда женщины их обманывают. Джошуа Кеньон спокойно взял у нее стакан и поставил на столик.

– Хорошо, что вы очнулись. Вы почти час провели без сознания. Наверное, ужасно болит голова?

– Я прекрасно себя чувствую, – солгала Анна, стараясь не обращать внимания на ритмичный стук в висках. – Вы не имели права входить в мою спальню. Если вас здесь увидят…

– Вам следовало подумать об этом, прежде чем стрелять в меня. – Он нагнулся ближе и вытянул руку. Она приготовилась увернуться от удара, а потом дать сдачи, но он просто спросил: – Сколько пальцев я поднял?

Анна растерянно заморгала. Его рукава были закатаны до локтей, и она видела загорелые мускулистые руки. Большая кисть красивой формы могла бы быть элегантной, если бы не мозоли на ладони. Внимание Анны привлекли длинные сильные пальцы.

Такими пальцами можно легко задушить женщину.

Судорожно сглотнув, она бросила отчаянный взгляд на дверь. Перед глазами все качалось и расплывалось. Ее родители наверняка не знают, что он здесь. Они никогда не оставили бы ее наедине с незнакомым мужчиной.

– Сюда в любой момент может войти мой папа. Если это случится, у вас будут большие неприятности.

– Сколько пальцев? – повторил он.

– Шесть, – сказала она, только чтобы он перестал размахивать рукой у нее перед носом. – Нет… четыре.

– Два, – поправил он. – Пуля задела ваш череп, мисс Невилл. У вас сотрясение мозга.

Анна осторожно пощупала полоску ткани, которой была обвязана голова, стараясь отогнать охватившее ее предчувствие беды.

– Итак, вы знаете, кто я.

– Я знаю, что вы не Дэвид Панкхерст. – Он уперся ладонями в матрац и внимательно посмотрел на нее темными глазами плута. – Скажите, почему он позволил вам занять его место?

– С какой стати я буду вам что-то объяснять? Вы без спроса зашли в мою спальню.

– А вы устроили дурацкий маскарад и подставили себя под пулю, предназначенную другому. Я не привык драться на дуэли с женщинами.

– Ну конечно, – подхватила она с язвительной усмешкой. – Вы предпочитаете разбивать им сердца и бросать на произвол судьбы. Именно так вы поступили с Лили.

Лицо Джошуа Кеньона посуровело. Однако он не стал говорить о женщине, которая была им убита; да, он не приставлял пистолет к ее виску и не нажимал на спусковой крючок, но это ничуть не умаляло его вины.

– Панкхерст – жалкий трус. Он прикрылся женщиной как щитом.

– Дэвид не трус! Он даже не знал о том, что я пошла на дуэль вместо него.

– Тогда объясните, зачем вы туда пошли.

Однако как ловок этот лорд Джошуа! Он загнал ее в угол своими насмешками. Единственным выходом было сказать правду, чтобы он не подумал плохого о Дэвиде.

– Он не умеет обращаться с огнестрельным оружием, – призналась Анна. – Я боялась за его жизнь и поэтому вчера вечером подлила ему в чай настойку опия.

– А за свою жизнь вы не боялись?

– Я никогда не промахиваюсь… или по крайней мере не промахивалась до сегодняшнего утра, – с горечью сказала девушка. – Сирил научил меня обращаться с пистолетом. Он побеждает во всех соревнованиях по стрельбе, в которых принимает участие.

– Кто такой Сирил?

– Мой брат. – Она помолчала, потом добавила: – Один из девяти моих братьев. Если вы сейчас не уйдете, я их позову, и они сделают из вас отбивную котлету. А я с удовольствием полюбуюсь на это зрелище.

Оставшись совершенно невозмутимым, лорд Джошуа выпрямился и встал в полный рост. Его мощная фигура напугала Анну.

– Вы так кровожадны? – спросил он.

– Да. – Она не стала говорить, что ее единственной целью было заставить его уйти. – Бенджамин тяжелее вас на два стоуна. Дориан обучается боксу в Лондоне. Хью никогда не проигрывает в кулачных боях.

– Не забудьте Сирила, опытного стрелка.

Он что, смеется над ней? Самонадеянный глупец!

– Я бы на вашем месте не стала связываться с нами, Невиллами. Вам же будет лучше, если вы немедленно уйдете из этого дома и больше никогда сюда не вернетесь.

Джошуа вскинул бровь, словно обдумывая совет, потом отвернулся и отошел от кровати. Анна почувствовала мимолетное облегчение, однако лорд вовсе не собирался покидать ее покои. Подойдя к умывальнику, он макнул в воду тряпку, отжал ее и сказал, оглянувшись через плечо:

– Ваши братья здесь больше не живут.

У Анны екнуло сердце. Он знал, что она его обманывает!

– Пег, – задушевно простонала Анна.

Она совсем забыла про свою верную горничную, которая сопровождала ее к месту дуэли, нарядившись в мужской костюм. Разумеется, именно Пег привела сюда лорда Джошуа и разболтала ему довольно банальную историю своей госпожи. Вне всяких сомнений, теперь ему было известно, что Анна родилась и выросла в деревне Мерритон-он-Си неподалеку от Брайтона, что она всю жизнь прожила в этом большом доме с крутыми фронтонами и узкими комнатами, что она была старой девой двадцати восьми лет, которая сначала нянчила братьев, а теперь посвящала себя заботе о стареющих родителях.

Лорд Джошуа наверняка счел ее легкой добычей.

– Да, Пег, – подтвердил он. – Если вы имеете в виду ту плаксивую девицу, которая тоже переоделась мужчиной.

Вернувшись к кровати, он окинул острым взглядом фигуру Анны, заставив ее вспомнить про свой жалкий наряд – поношенную рубашку и брюки, которые она нашла, убирая под старой кроватью Джеффри. Девушка опустила глаза и увидела на мятой льняной сорочке несколько коричневых пятен. Кровь, догадалась Анна, внутренне содрогнувшись. Только тут она заметила, что кто-то снял с нее сюртук и сапоги.

Он!

Пока она была без сознания, лорд Джошуа делал все, что хотел! При мысли о том, что она побывала в его руках, в душе Анны зажегся огонь мстительного гнева.

– Где Пег? – резко спросила она.

– Я послал ее с поручением.

– Черт возьми! Вы не имеете права командовать моими слугами.

– Я буду делать то, что сочту нужным.

– Я вижу, вы привыкли ходить по головам. Если бы этим миром правила справедливость, вы были бы мертвы.

– Мне очень жаль, что я вас разочаровал, – произнес он, сладко улыбнувшись, и добавил властным тоном:– Лягте в постель!

Легкое движение губ придало дьявольское очарование грубым чертам его лица. От взгляда лорда по телу Анны разлилось блаженное тепло. Разумеется, она была не настолько слаба, чтобы почувствовать влечение к этому мужчине. Но, по крайней мере, теперь знала, каким образом он соблазняет доверчивых женщин.

Тут до нее дошел смысл его слов.

«Лягте в постель». Он что, хочет ее изнасиловать?

Она живо вскочила на четвереньки и отпрянула в угол кровати. Но лорд Джошуа поймал ее за плечи и прижал спиной к горе подушек. Несмотря на смятение и стук в голове, Анна вспомнила приемы самообороны, которым обучал ее брат Фрэнсис.

Резко вскинув колено, она ударила противника в пах.

Лорд Джошуа выругался, но не отпустил Анну, а придавил ее своим твердым телом к матрацу. Она вцепилась ему в волосы и изо всех сил дернула.

– Отпусти меня, негодяй!

Он не пошевелился. Тогда она попыталась впиться зубами в его обнаженное предплечье. Кеньон схватил оба ее запястья и завел их ей за голову.

– Успокойтесь, – процедил он сквозь зубы, – я не причиню вам вреда… если вы сами меня к этому не принудите.

Свободной рукой он наложил на ее перевязанный лоб мокрую тряпку. Неожиданный холодок смягчил головную боль, но не умерил волнение. Она остро сознавала его близость, ощущала исходивший от него легкий мускусный аромат и чувствовала, как бьется его сердце, прижатое к ее груди. Жар его тела, проникавший сквозь их одежду, пьянил Анну, повергая в растерянность.

– Отпустите меня, – попросила она, собравшись с духом.

– Обещайте, что не встанете с постели.

– Ну вот еще! С какой стати я буду давать обещания человеку, который в меня стрелял?

Он еще мгновение смотрел на нее, потом разжал руку и встал. Лицо его было мрачным.

– Вы ошибаетесь. Это была не моя пуля.

Анна приподнялась на локте.

– Вы принимаете меня за дуру… – Но тут в ее голове возникло смутное воспоминание. Вот она стоит на туманной поляне и смотрит, как падает на землю носовой платок. В тот же миг они вскидывают пистолеты… – Вы выстрелили… в воздух. Я видела, как вы подняли руку.

Лорд Джошуа кивнул.

Зачем он это сделал? Он что, хотел умереть? Почему он не стал стрелять в Дэвида? Однако все эти вопросы были вытеснены другим, более важным.

– Не понимаю… чья же пуля в меня попала?

– Там был еще один мужчина. Он прятался в кустах.

Придерживая тряпку на лбу, Анна попыталась осмыслить это невероятное утверждение. Насколько она помнила, на месте дуэли не было других мужчин, кроме лорда Джошуа Кеньона и его секунданта.

– Вы хотите сказать… что этот человек нарочно в меня выстрелил?

– Да.

– Какая нелепость! Кто мог это сделать?

– Именно это я и собираюсь выяснить.

Его решительный тон напугал Анну. Меньше всего ей хотелось, чтобы лорд Джошуа Кеньон задерживался в ее доме. Если это случится, родители узнают, как она рисковала. В отсутствие своего врага она могла бы придумать какую-нибудь правдоподобную историю, чтобы объяснить, почему у нее завязана голова.

– Я уверена, что это был заблудившийся охотник. Его выстрел – просто случайность.

– Посмотрим, – сказал лорд Джошуа, – Мой слуга поехал за этим мужчиной.

– Тогда вам стоит поспешить на место нашей дуэли, иначе как он узнает, где вас искать?

Лорд слабо улыбнулся. Его позабавила эта откровенная попытка от него избавиться.

– Я послал туда вашу горничную. Она дождется Харрингтона. А я останусь здесь до тех пор, пока не удостоверюсь, что вы вне опасности.

– Вне опасности? – проворчала Анна, отбросив в сторону холодный компресс. Она так резко села, что перед глазами снова заплясали круги, и усилием воли сосредоточила взгляд на лорде Джошуа. – Единственная опасность, которая мне грозит, – это вы. Немедленно убирайтесь из моего дома!

– Анна Аврора Невилл! – крикнул знакомый голос. – Боже мой, что здесь происходит?

Глава 3

Приглашение миссис Невилл

У Анны перехватило дыхание. Она взглянула на дверь и увидела маму, стоявшую на пороге спальни. Пухлые щеки женщины были покрыты розовым румянцем. Миссис Ленора Невилл сжимала в руках поднос. Фарфоровые чашки мелко дребезжали, выдавая волнение хозяйки.

– Мама! Я сейчас все объясню…

Анна сбросила ноги с кровати, коснувшись затянутыми в чулки ступнями холодных половиц, и вновь ощутила сильное головокружение. Чтобы не упасть, она ухватилась за столбик кровати.

Лорд Джошуа взял поднос и поставил его на стол. Ленора Невилл доверчиво оперлась на его протянутую руку, как будто он был истинным джентльменом, а не отпетым негодяем. Ее седые локоны венчал белый чепчик из тонких брюссельских кружев. Вместо обычного забрызганного краской фартука и старого халата на ней было воскресное темно-бордовое платье.

Почему она так вырядилась? Почему принесла на подносе свой драгоценный фарфоровый чайник, украшенный мелкими розочками, – подарок папы на двадцатипятилетие их свадьбы? Ответ мог быть только один: мама уже знала о визите лорда.

Боже правый, что же он ей сказал?

– Мне бы хотелось посидеть рядом с дочкой, – проговорила миссис Невилл. – Я так за нее волнуюсь!

– Конечно. – Лорд Джошуа пододвинул к кровати старое кресло с высокой спинкой. – Она скоро поправится. Вы оставили ее в хороших руках.

«Ха!» – подумала Анна. Ей очень хотелось сказать этому нахалу какую-нибудь колкость, но она боялась еще больше расстроить маму.

– Не беспокойся, мама. Мне уже лучше, – заверила она. Полная, как любая женщина, родившая десятерых детей, миссис Невилл уселась в кресло и участливо взглянула на дочь.

– Как же мне не беспокоиться, милая? Ты получила ужасную травму. Твоя бедная голова…

– Ничего страшного! Ты раскраснелась. Тебя беспокоит желудок? Хочешь, я принесу твою микстуру?

– Сидите! – приказал лорд Джошуа, сердито сверкнув глазами. – Ваша мама просто устала. Она поднялась по лестнице с тяжелым подносом. – Обернувшись к миссис Невилл, он одарил ее любезной улыбкой, которая скрывала его коварную натуру. – Вам не стоило так утруждаться. Чая было бы вполне достаточно. Тарелки с сандвичами и пирожными – это уже лишнее.

Миссис Невилл просияла.

– Ерунда! Мужчины всегда хотят есть, – заявила она. – Уж я-то знаю, ведь вырастила девятерых мальчиков.

Увидев жеманную улыбку родительницы, Анна села на край кровати. Интересно, рассказал ли лорд Джошуа про дуэль? Вряд ли. Тогда как же он объяснил ситуацию?

– Мама, ты, наверное, удивлена присутствием в моей спальне незнакомого мужчины? – спросила Анна. – Я понимаю, почему ты расстроилась, войдя сюда…

– Вовсе нет! Меня расстроили твои манеры. Я слышала, как ты сказала его светлости, чтобы он убирался из нашего дома. – Миссис Невилл бросила еще один благоговейный взгляд на лорда. – Простите моей дочери ее грубость, милорд. Она не понимает, как вы добры.

Джошуа галантно поклонился, сохраняя на лице обворожительную улыбку.

– Я не обижаюсь, миссис Невилл. Она получила травму головы, и ее рассудок временно помутился.

Анна открыла рот, собираясь сказать, что ее сознание в полном порядке, но тут женщина спросила:

– Анна, милая, вы, должно быть, не представлены друг другу? Это лорд Джошуа Кеньон, капитан кавалерии, брат маркиза Стокфорда. Лорд Джошуа – герой войны. Благодаря таким, как он, мы разгромили Наполеона. Сегодня утром он спас тебе жизнь.

Герой? Спаситель? Анна вцепилась в столбик кровати.

– Что он тебе сказал?

Губы лорда Джошуа скривились в ехидной усмешке.

– Мне пришлось рассказать вашей маме все подробности неприятного происшествия. Простите меня за то, что я открыл ваш секрет.

– Секрет?

– А ты не помнишь? – вмешалась Ленора Невилл. – Рано утром, несмотря на жуткий туман, ты отправилась кататься верхом. Причем в мужской одежде. Я-то думала, что с возрастом у тебя пропало желание подражать братьям.

– В брюках легче скакать на лошади, – нашлась Анна.

– А если бы тебя увидели наши соседи? Представляю, что сказала бы противная миссис Макфи или эта сплетница, миссис Тиннесвуд!

– Я… я собиралась вернуться раньше, чем они встанут.

– И вот что получилось! – Миссис Невилл обмахнулась кружевным краем своей косынки. – Ты так меня напугала! Я встала рано, чтобы порисовать при утреннем свете. – Она улыбнулась лорду Джошуа. – Я, знаете ли, люблю возиться с масляными красками и акварелью. Кстати, вон там, на стене, – одна из моих работ.

Лорд подошел к камину и осмотрел висевшую над ним картину.

– Вы поразительно точно запечатлели лесные колокольчики.

– Спасибо, – сказала миссис Невилл, зардевшись от смущения. – Ну, так вот, я встала с постели и случайно выглянула в окно спальни. Боже мой! Я чуть не упала в обморок от страха, увидев его светлость. Он поднимался на парадное крыльцо, неся тебя, Анна, на руках. Он сказал мне, что ты… – Она замолчала и потрясенно уставилась в пространство.

Анна нетерпеливо дернула головой.

– Что он тебе сказал, мама?

– Что вы катались одна, без сопровождения конюха, – спокойно проговорил лорд Джошуа. – Вы упали с лошади. По счастливой случайности я проезжал мимо и увидел вас па дороге.

– Упала с лошади? – пробормотала Анна, пытаясь скрыть свое облегчение. – Попятно.

– Ты ударилась головой о камень. – Миссис Невилл прижала руки к своей пышной груди. – Из твоей раны вытекло столько крови! Ты была такой слабой и бледной, что я боялась, как бы ты не… ох, я не могу это произнести… – Она всхлипнула.

Лорд Джошуа достал из кармана сложенный носовой платок и протянул его миссис Невилл. Она промокнула глаза и громко высморкалась.

Анну охватило острое чувство вины. Ей хотелось встать и обнять маму, но она не могла оторваться от кровати.

– Прости, мама. Я не хотела тебя расстраивать.

– Она думала, что вы не узнаете о ее глупом поступке, – добавил лорд Джошуа. – Надеюсь, это послужит Анне хорошим уроком.

Он посмотрел на девушку, сердито сдвинув брови, и она нахмурилась в ответ. Черт возьми, он ведет себя с ней как с непослушным ребенком! Если бы вчера он не пришел к Дэвиду со своими притворными соболезнованиями, ничего бы не случилось.

– Простите мне мои слезы, – сказала миссис Невилл, теребя носовой платок испачканными в краске пальцами. – Вообще-то я редко плачу. Но мне невыносимо думать о том, что я могла потерять свою единственную дочь. Что бы мы с папой без тебя делали, Анна?

– Успокойся, мама. Это больше не повторится. Даю слово.

Но миссис Невилл; продолжала причитать:

– Если бы тебя не стало, кто смешивал бы мои краски? Кто искал бы цветы для моих картин? Кто напоминал бы твоему дорогому папочке о том, чтобы он вернул книги в библиотеку?

– Я здесь, мама. Со мной все в порядке!

– Ты моя самая близкая подруга. Единственный ребенок, который остался со мной. Увы, сыновья редко нас навещают.

– Они приходят сюда обедать каждое воскресенье, – терпеливо напомнила Анна. – И каждый праздник. А на буднях к нам иногда заглядывает Хью…

– Да. Он приносит прохудившуюся одежду, потому что никто не умеет так искусно шить, как ты. – А Бенджамин часто приводит сюда своих детей…

– Потому что им нравятся сказки, которые ты читаешь.

– А Сирил забегает к нам на чай каждый раз, когда бывает в городе.

– Чтобы пополнить запасы вкусного сливового варенья, которое ты готовишь. – Миссис Невилл вздохнула. – Ты просто сокровище, милая. Хорошо, когда в доме есть молодая хозяйка. Не правда ли, милорд?

«Кажется, мама пытается меня сосватать», – в негодовании подумала Анна, но тут же прогнала эту мысль, решив, что ошиблась.

– Я преклоняюсь перед вашими талантами, – сказал лорд Джошуа, наливая в чашку горячий чай. – К сожалению, у меня нет сестры – только братья. А мои родители умерли.

Анна испытала невольный приступ любопытства. Интересно, сколько у него братьев? Впрочем, какая разница? Она знала про него главное: он подлец, бросивший свою невесту. Мужчина, привыкший обманывать женщин.

И в данный момент лорд Джошуа вовсю пользовался своим дьявольским обаянием.

– Пожалуйста, мэм, – сказал он, протягивая Леноре Невилл чашку чаю.

– Спасибо! Однако вы не должны меня обслуживать. Какая я после этого хозяйка?

– Не беспокойтесь. Я прекрасно понимаю, что вам сейчас не до церемоний: вы пережили сильное потрясение.

Анна поджала губы. Маме срочно понадобилась бы нюхательная соль, узнай она, что этот тип бросил бедняжку Лили Панкхерст чуть ли не у самого алтаря.

Миссис Невилл хлебнула из тонкой фарфоровой чашки.

– Скажите, милорд, сколько времени понадобится Анне, чтобы выздороветь?

– У нее серьезная рана, но чистая. Она должна хорошо зажить. Я рекомендую ей оставаться в постели в течение двух недель.

– Двух недель? Какой вздор! – воскликнула Анна. От крика у нее опять застучало в висках. – Я уже сегодня днем буду на ногах.

Лорд Джошуа сложил руки на широкой груди и смерил взглядом Анну.

– Делайте то, что я говорю. Травма головы – это не шутка.

– Кто вы такой, чтобы мне указывать?

– А ты разве не знаешь? – спросила миссис Невилл, слабо улыбнувшись. – Он не только герой войны, но и опытный врач.

– И вдобавок аристократ, – язвительно заметила Анна.

– О да! Нам несказанно повезло, что тебя нашел именно он. Ты выжила благодаря его лекарскому искусству.

Повезло, как же! Он прибег к дьявольски хитрой лжи, чтобы проникнуть к ней в спальню. Неудивительно, что мама не возражала против его присутствия: доктор – это всегда уважаемый, честный человек, внушающий доверие.

– Значит, вы посвятили свою жизнь врачеванию? – спросила Анна, подпустив в свой голос сарказма. – И где же вы учились?

– В полевых госпиталях на континенте. Я служил в кавалерии и одновременно занимался медицинской практикой.

– Выходит, вы и губитель, и целитель, – сказала она и тут же пожалела о собственной грубости. Да, этот человек вызывал в ней сильную неприязнь, однако он сражался за свободу их страны.

Повисла неловкая пауза. Лорд Джошуа стоял и молча смотрел на Анну. По опыту общения со своими братьями она знала: стоит только дать слабину, и противник тут же этим воспользуется. Тем не менее, она решила извиниться.

– Простите. Это было неуместное замечание.

Лорд склонил голову набок, лицо его было каменным.

– Вы назвали меня губителем и целителем. Что ж, не буду спорить. Однако эту двойственность может понять лишь тот, кто был на войне.

Анна ощутила невольный укор совести, смешанный с состраданием.

– Думаю, вы правы. Но у вас наверняка есть какие-то свои дела. Не смеем вас больше задерживать.

– Не беспокойтесь. На данный момент я совершенно свободен. – Его взгляд потеплел, когда он обернулся к маме Анны. – Мэм, моя пациентка нуждается в тщательном наблюдении в течение ближайших нескольких дней. Если вы не возражаете, я найду себе временное жилье где-нибудь неподалеку от вашего дома и буду за ней приглядывать.

– Вы так добры! – с чувством воскликнула миссис Невилл. – Но настаиваю на том, чтобы вы пожили у нас в качестве гостя, милорд. Сейчас, когда мои сыновья уехали, у нас полно свободных комнат.

– Спасибо. Я принимаю ваше приглашение.

Они договорились прежде, чем Анна успела выразить обоснованный протест.

– Но это… невозможно, – пробормотала она запинаясь. – Мы не можем развлекать гостей, пока я болею. И потом, кто приготовит комнату?

– Пег, кто же еще? – Ленора Невилл тяжело поднялась с кресла. – Надо только найти эту ленивую девчонку.

Анна мысленно пожелала маме удачи.

– А что скажет папа? Он занят своими исследованиями, и ему не до гостей.

– Чепуха! Он прячется в кабинете от наших неугомонных внуков, чтобы немного побыть в тишине и покое. Но ему нравится общаться с эрудированными людьми. – Мама с надеждой взглянула на лорда Джошуа. – Вы хорошо знаете историю? Мой муж очень интересуется этим предметом.

– Я учился в Оксфорде. Мне будет приятно побеседовать с мистером Невиллом.

Анна испугалась. А вдруг он проговорится и папа узнает правду?

– Боюсь, что наш скромный дом не соответствует уровню лорда, – поспешно вставила она.

Лорд Джошуа криво усмехнулся.

– Я очень неприхотлив, мисс Невилл. Последние пятнадцать лет я провел на военной службе, и теперь любое помещение с крышей кажется мне дворцом.

Миссис Невилл просияла.

– Отлично! Миссис Макфи и миссис Тиннесвуд разинут рты от удивления, узнав, что в моем доме остановился брат маркиза Стокфорда!

Вне себя от радости, женщина поспешила к двери, но остановилась на пороге и добавила:

– Слушайся его светлость, Анна. Он быстро поставит тебя на ноги. Но не забывай оставлять дверь спальни открытой. Необходимо соблюдать приличия.

Доверчиво улыбнувшись лорду Джошуа, она оставила их одних.

Он подошел к столу, налил чай во вторую чашку и бросил туда немного сахара; все происходящее казалось Анне каким-то нереальным, и это только усугубляло головную боль. Она была потрясена тем, с какой ловкостью лорд манипулировал мамой. Кроме того, ее пугала перспектива жить под одной крышей с таким нахальным, самоуверенным типом.

Все получилось совсем не так, как она задумывала. Если бы ее пуля достигла цели, лорд Джошуа лежал бы сейчас, изнывая от боли и не догадываясь о том, что в него стреляла женщина. Анна хотела отомстить за сестру Дэвида, но события приняли неожиданный и опасный поворот.

Интересно, почему лорд Джошуа обосновался в ее доме? Может быть, он хотел ей отомстить?

Держа в руке чашку, он подошел к кровати. По спине Анны побежали мурашки, но она спрятала тревогу за напускным презрением.

– Вы довольно мастерски сыграли свою роль, – сказала она. – Кстати, как мне следует к вам обращаться – «милорд»? Или «доктор Кеньон»?

– Зовите меня Джошуа. Так обращаются ко мне все мои друзья.

– Нет, спасибо, доктор. Вы можете идти. Мне становится дурно от одного вашего присутствия.

– Тем хуже для вас. Ваша мама была бы крайне разочарована моим уходом.

– Моя мама не видит вашей истинной сути. Она вообще плохо разбирается в мужчинах.

– А может, она понимает, что я хочу вам помочь? – Лорд Джошуа остановился перед Анной и присел на корточки, так что ей волей-неволей пришлось заглянуть в его проницательные карие глаза. Он поднял чашку. – Выпейте глоточек, мисс Невилл.

Она ударила его по руке.

– Мне ничего от вас не нужно.

Он легко отвел чашку в сторону, не пролив ни капли.

– Не бойтесь, это не яд. Неужели вы откажетесь от чая, который приготовила мама?

– Уберите чашку и выметайтесь из моей комнаты!

Он весело усмехнулся.

– Надо сказать, у меня уже бывали раздражительные пациенты. Но вы превзошли их всех.

С этими словами лорд поднес фарфоровую чашку к губам Анны. Она опешила от такой наглости. Однако ее ноздри уловили восхитительно нежный аромат горячего чая, и она живо представила себе, как благословенная жидкость увлажняет ее пересохшее горло и успокаивает головную боль.

Лорд Джошуа улыбнулся. Это медленное движение губ придало сияние его глазам и искренность взгляду. Густые ресницы несколько смягчали резкие мужественные черты его лица. У него были тонкий нос, высокие скулы и уродливый шрам на нижней части челюсти, который Анна заметила впервые. На бритых щеках Кеньона уже проступила темная щетина, и Анна с трудом поборола желание прикоснуться к этой шершавой коже.

– Ну же, – сладко пропел он, – это поможет вам выздороветь.

Он что, прочитал ее мысли? Ему хочется, чтобы она до него дотронулась?

«Ах, чай! – наконец догадалась она. – Он просит меня отпить глоток».

Жгучая боль в голове делала ее совершенно безвольной. Анна изо всех сил старалась держаться независимо, но ее решимость утекала, как вода сквозь сито, уступая место предательской слабости.

Медленно нагнув голову, девушка разжала губы и с наслаждением глотнула душистого горячего чая.

Внизу хлопнула дверь. Из холла донесся глухой гул голосов, в котором выделялся резкий и настойчивый мужской баритон.

Анна схватилась за столбик кровати. Сердце подпрыгнуло от волнения. Знакомый голос вернул ее к действительности.

Сидя перед ней на корточках, лорд Джошуа повернул голову, прислушиваясь. Улыбка его померкла, и лицо вновь стало суровым. Как она могла забыть, пусть и ненадолго, что он ее враг?

На лестнице зазвучали шаги: кто-то поднимался на второй этаж. Охваченная паникой, Анна воскликнула:

– Черт возьми, почему вы не ушли? Теперь вам придется объясняться с Дэвидом.

Глава 4

Обещание

Джошуа отставил в сторону чашку с чаем и вскочил на ноги в тот самый момент, когда Дэвид Панкхерст появился на пороге спальни.

Светлые курчавые волосы Панкхерста были растрепаны, кое-как завязанный галстук болтался под воротником, на квадратном подбородке проступала золотистая щетина. По всему было видно, что Дэвид, обычно безукоризненно одетый, второпях натянул серые брюки, накинул, не застегивая, желтый сюртук и выбежал из дома.

Влетев в комнату, он отыскал глазами Анну.

– О Боже! Как ты себя чувствуешь?

Девушка встала, придерживаясь за столбик кровати. Лицо ее было неестественно бледным. Запачканная кровью рубашка и мужские брюки подчеркивали хрупкость фигуры.

– Дэвид, – произнесла она успокаивающим тоном, – со мной все в порядке. Я сейчас расскажу тебе, что случилось.

Но Панкхерст уже не слушал.

– Что вы с ней сделали? – сурово спросил он Джошуа.

– Я привел мисс Невилл домой, – ответил лорд. – Ей не следует драться на дуэлях вместо вас.

– Подлец! Ты ее ранил!

С перекошенным от гнева лицом Панкхерст бросился на Джошуа. Тот быстро шагнул в сторону, уворачиваясь от удара, поймал поднятую руку противника и отвел назад. Завязалась драка. Панкхерст боролся рьяно, но неумело. Ему удалось попасть кулаком в скулу Джошуа. Не обращая внимания на острую боль, лорд крепче сжал руку Дэвида, повалил его лицом вниз на кровать и уперся коленом в поясницу.

Все закончилось в считанные секунды. Панкхерст тщетно извивался, хватая ртом воздух.

– Черт бы тебя побрал! – пробурчал он. Одеяло заглушило его голос.

– Не ругайся в присутствии дамы, – сказал Джошуа, еще раз вывернув тонкую жилистую руку Панкхерста.

Дэвид взвыл от боли. Анна сдавленно охнула.

– Чудовище! Ему же больно!

– Я знаю. – Джошуа оглянулся через плечо и увидел, что она стоит, раскачиваясь из стороны в сторону, такая же белая, как повязка у нее на лбу. – Сядьте немедленно!

Отказываясь повиноваться, Анна запрыгнула ему на спину и вцепилась руками в шею.

От неожиданности Джошуа потерял равновесие. Несмотря на свою немощь, Анна с такой силой сжимала его горло, что он начал задыхаться. Не отпуская Панкхерста, лорд свободной рукой ухватил девушку за предплечье. Все трое молча барахтались на кровати. Панкхерст боролся с Джошуа, Джошуа с Анной.

Лорд отчаянно хватал ртом воздух. Перед глазами плыли круги. Правила джентльменского поведения, которые вбила ему в голову его бабушка, запрещали подвергать женщину физическому насилию.

Пришлось пустить в ход другую тактику. Развернувшись, он нежно погладил ее расплющенную грудь. Анна охнула и отпрянула назад. Воспользовавшись моментом, Джошуа наклонился в сторону и повалил се на кровать туда же, где лежал Панкхерст.

У Анны больше не было сил сопротивляться. Ее золотисто-каштановые волосы рассыпались по плечам, несколько локонов упали вниз, к поясу нелепых мужских брюк. Из распахнутого ворота рубашки выглядывала маленькая грудь, перевязанная полоской ткани.

Джошуа вдруг ощутил на удивление сильный прилив желания. Ему представились их горячие нагие тела, слившиеся в порыве необузданной страсти.

Однако он быстро осадил безумные фантазии. Ему нравились мягкие, послушные женщины с роскошными формами. Эта бестия пробудила в нем вожделение только потому, что он уже несколько месяцев не удовлетворял свои мужские потребности. На войне ему приходилось спать где и когда придется, готовя войска к финальной битве.

Нет, Анна Невилл никогда не станет его любовницей. Она скорее отрежет его член тупой бритвой, чем согласится лечь к нему в постель.

– Вы… хам! – заявила она. Щеки ее пылали, глаза метали молнии.

– Меня называли и похуже.

– Этот прием всегда срабатывал, когда я дралась со своими братьями.

– Готов поспорить, что ваши братья никогда не использовали мой прием. – Анна вспомнила, как он дотронулся до груди, и взгляд ее преисполнился праведного негодования. Джошуа понравилась такая реакция. – Я отпущу Панкхерста, если вы оба пообещаете меня выслушать.

На лице девушки читалось откровенное недоверие. Лорд ждал, что она будет спорить и дальше, но этого не случилось. Анна повернулась на бок, лицом к лежащему ничком Панкхерсту, и убрала с его щеки белокурый локон.

– Давай послушаем, что он скажет, Дэвид, – ласково проговорила она. – Это единственный способ от него отделаться.

– Хорошо, – согласился Панкхерст, скрипнув зубами. Она подняла глаза и холодно взглянула на Джошуа.

– Поздравляю, милорд. Вам удалось подчинить себе раненую женщину и мужчину, который только что отошел от большой дозы опия. Вы довольны?

– Не совсем.

Лорда поразила та теплота, которая проявлялась в ее отношениях с Панкхерстом. Может быть, она испытывала к нему не просто дружескую симпатию? Размышляя над этим вопросом, Джошуа отпустил Панкхерста и отошел от кровати, не спуская глаз с юноши.

Панкхерст сел и попытался расправить свой перекрученный галстук, а заодно пригладить мятый сюртук. Его резкие движения были преисполнены негодования, лицо пылало. Анна помогла Панкхерсту привести в порядок одежду. Пока она это делала, Джошуа с удивлением заметил, как они похожи – тот же цвет волос, то же телосложение… Неудивительно, что во время дуэли он принял ее за Панкхерста. Даже Лили, родная сестра Дэвида, отличалась от него больше, чем Анна. У нее были темные волосы и стройная, но весьма женственная фигурка, которая привлекала многих мужчин.

– Пожалуйста, не сердись на меня, – ласково сказала Анна Панкхерсту. – Когда я расскажу тебе, что случилось…

– Почему, я должен, тебя слушать? Вчера вечером ты подлила в мой чай опий.

На ее лице отразился целый сонм чувств: сожаление, нежность, мольба. Итак, Панкхерст действительно был для нее больше чем просто другом. Взъерошенные золотистые локоны и задумчивое выражение лица придавали Дэвиду некий налет трагизма, притягательный для впечатлительных девушек. Судя по тем восхищенным взглядам, которые бросала на него Анна, она возглавляла когорту почитательниц Дэвида. Ее наивность вызывала в Джошуа невольное сочувствие. Бедняжке только казалось, что она хорошо знает Панкхерста.

Анна нагнулась и тронула его за руку.

– Прости меня, Дэвид. Я только хотела тебе помочь. Отомстить за смерть Лили.

– Это должен был сделать я.

– Но я лучше тебя стреляю из пистолета. Меня научил Сирил, помнишь?

– Однако твоя поразительная меткость не помогла одолеть дьявола.

– Нет, Дэвид. Все было совсем не так, как ты думаешь. Лорд Джошуа не стрелял в меня. Он разрядил свой пистолет в воздух.

Тот, о ком они говорили, стоял, прислонившись к умывальнику, и смотрел на них с плохо скрываемым презрением.

Панкхерст обдал Джошуа ледяным взглядом.

– Он не стрелял в тебя? Не может быть!

– Это действительно так, – сказал лорд, понимая, как неправдоподобно звучат его уверения. – В кустах прятался мужчина…

– Наверное, это был охотник, – вставила Анна. – Его пуля попала в меня по чистой случайности.

– Чушь! – Вскочив на ноги, Панкхерст пригладил свои мятые брюки. Он обращался к Анне, но при этом буравил глазами Джошуа. – Он сам рассказал тебе эту сказочку?

– Мисс Невилл пострадала от пули, которая предназначалась вам, – заявил Джошуа. – Я бы на вашем месте приложил все силы к тому, чтобы найти злоумышленника.

– Найти? Я уверен, что это был ваш приспешник. Вы велели ему выстрелить в меня из засады, в случае если вы промахнетесь.

Сдерживая ярость, Джошуа поставил ногу на табуретку.

– А я-то надеялся, что вы назовете его имя.

– Я? – удивленно воскликнул Панкхерст.

– Да. Кому вы рассказывали про дуэль?

– Никому.

– Однако мисс Невилл знала.

– Его слуга приходил ко мне за парой дуэльных пистолетов, – объяснила Анна. – Я заставила его объяснить, зачем они понадобились Дэвиду.

– Ну, вот видите, – обратился Джошуа к Панкхерсту. – Точно так же о дуэли мог узнать кто-то еще. Кто-то, крайне заинтересованный в вашей смерти.

– Вздор! Вы просто пытаетесь отвести от себя подозрение.

– У многих людей есть свои секреты, – настаивал лорд. – Мне хотелось бы знать, что скрываете вы.

Панкхерст отвел глаза. В наступившей тишине было слышно, как тикают маленькие часы, стоявшие на прикроватном столике. Когда они отмерили три секунды, Панкхерст дернул свой галстук.

– Разрешите вам напомнить, что я не на суде.

– Я тоже. И все же я уверен, что вы поможете мне найти таинственного стрелка.

– Оставьте Дэвида в покое! – с чувством сказала Анна. Она стояла, привалившись спиной к столбику кровати, бледная и беззащитная. Ее хрупкая фигура тонула в полумраке зашторенной спальни. В руках она сжимала одеяло так сильно, что побелели костяшки пальцев, – Мы с ним дружим уже пять лет. Уверяю вас, у него нет от меня никаких секретов.

Джошуа насмешливо фыркнул.

– Тогда объясните, как получилось, что охотник выстрелил в тот же самый момент, что и мы с вами, И почему на нем был черный плащ с капюшоном.

– Возможно, это был браконьер.

– Браконьеры не ездят на хороших скакунах и не охотятся в одиночку, тем более так близко к берегу. Нет, это было умышленное покушение на убийство. Кто-то знал, что сегодня утром я встречаюсь с Панкхерстом. – Он обернулся к рассерженному юноше. – Остается только выяснить кто.

Панкхерст упрямо молчал.

– Вероятно, вчера кто-то из слуг подслушал, как вы, поддавшись глупому порыву, вызвали меня на дуэль, – размышлял лорд. – Эта новость в мгновение ока разлетелась по округе.

– Может быть, ваши слуги и сплетничают, но мои – нет. Я всегда могу рассчитывать на их преданность.

– Дэвид и его отец ведут тихую сельскую жизнь, – добавила Анна. – У них мало слуг, но те, что есть, много лет работают у лорда Тимберлейка.

– Если вы полагаете, что они не сплетничают, – сказал Джошуа, – значит, плохо знаете человеческую натуру.

– Я знаю больше, чем вы!

– Тогда согласитесь, что желание поделиться новостями – мощный стимул. Вы сами сказали, что услышали про дуэль от слуги Панкхерста.

– Только потому, что я близкая подруга Дэвида.

Лорд понял, что спорить бесполезно.

– Тогда позвольте мне высказать другое предположение. Возможно, стрелок знал, что вместо Панкхерста на дуэль придете вы.

Панкхерст ощетинился:

– Послушайте, Кеньон, вы зашли слишком далеко!

На этот раз Анна оставила его реплику без внимания и взглянула на Джошуа, в ужасе округлив глаза.

– Вы думаете… он хотел убить меня?

– Мы не должны сбрасывать со счетов такую вероятность.

– Но это же просто нелепо! Кто мог желать мне зла? Молочник – за то, что я не выставила на крыльцо пустые молочные бутылки? Или зеленщик – за то, что я помяла его яблоко? – Она щелкнула пальцами. – Нет, это, наверное, викарий. Он ополчился на меня за то, что я не пришла в церковь в прошлое воскресенье, когда заболела мама.

Джошуа прочистил горло, чтобы скрыть усмешку. Не тронутое косметикой лицо Анны похорошело от возмущения, но он не стал расточать комплименты, понимая, что они сейчас не слишком уместны. В глубине души он сомневался в том, что Анна была объектом убийства: едва ли такая бесхитростная девушка могла вести тайную жизнь.

– Есть и другая вероятность, – заметила Анна. – Может быть, таинственный злоумышленник целился в вас, милорд.

Джошуа уже думал над этим вариантом и счел его несостоятельным. Солдаты, которыми он командовал, испытывали к нему добрые чувства за то, что он благополучно привел их домой. К тому же Кеньон вернулся в Англию всего несколько дней назад и еще не успел нажить себе смертельных врагов. Если не считать Панкхерста.

– Пуля попала в вас, мисс Невилл. А вы были переодеты в мужчину и играли роль Дэвида.

Панкхерст стянул с руки перчатку и угрожающе приблизился к Джошуа.

– Я знаю, чего вы добиваетесь, Кеньон. Вы надеетесь, что я забуду, как жестоко вы обошлись с Лили. Но я все помню и требую сатисфакции – опять. Встретимся завтра на рассвете.

Он поднял руку, как будто собирался хлестнуть перчаткой по щеке Джошуа. Но тот схватил запястье противника и больно стиснул его в кулаке.

– Полегче, приятель!

– Прекратите, оба! – Анна вскочила на ноги, – Дэвид, я не позволю тебе рисковать жизнью…

Она стояла, пошатываясь, и прижимала руку к своему забинтованному лбу.

Джошуа оттолкнул Панкхерста и быстро пересек комнату, подхватил Анну под руки, заметив при этом, какая она высокая.

– Вы сегодня достаточно понервничали. Лягте.

– Больше… никаких… дуэлей.

– Как скажете.

Анна поморгала.

– Вы серьезно?

Он заглянул в ее взволнованные фиалковые глаза, блестевшие на бледном лице.

– Да. Этот кретин может хоть целый день лупить меня по щекам. Я не стану с ним драться.

Джошуа чувствовал, что девушка ему не верит. Ее враждебность интриговала. Он никогда не испытывал недостатка в женском внимании, и это делало его мишенью для непристойных шуточек в кавалерии. Он бесстыдно пользовался своей красивой внешностью и безупречной родословной, однако Кеньону приходилось упорным трудом завоевывать уважение подчиненных. Сейчас им владело неодолимое желание покорить неприступную Анну Невилл.

– Отпусти ее, хам! – воскликнул Панкхерст.

К удивлению Джошуа, она отмахнулась от своего приятеля.

– Все в порядке, Дэвид. Он врач.

Панкхерст презрительно фыркнул.

– Он убийца!

Не обращая на него внимания, Джошуа подвел Анну к кровати.

– Лягте и не вставайте. Это приказ.

Она легла на край матраца и повторила:

– Хорошо, но вы должны пообещать мне, что больше не будете устраивать дуэлей. Дай мне слово, Дэвид.

– Ну, вот еще! Кеньон бросил Лили. Он разбил ей сердце и отправил ее в могилу.

– Я помню об этом, – сказала Анна, осуждающе взглянув на Джошуа. – Но дуэль уже состоялась. Давайте поставим на этом точку.

– Лили умерла, а он жив. Это несправедливо!

– Усмири свою жажду мести! Как ты не понимаешь? Я не переживу, если с тобой что-то случится.

– Проклятие, – проворчал Панкхерст. – Я не могу дать тебе такого обещания.

Она потянулась к нему, но Джошуа перехватил ее руку. Ему было противно смотреть, как сильная, уверенная в себе женщина приноравливается к гонору Панкхерста.

Прижав большой палец к нежной коже ее запястья, Кеньон достал из кармана часы, откинул золотую крышечку и принялся считать.

– Делай, как она говорит, Панкхерст, – наконец сказал он. – У нее слишком частый пульс.

Анна отдернула руку и хмуро посмотрела на Джошуа.

– Надеюсь, вашему слову можно доверять, сэр?

– Мне бы хотелось потратить время на поиски нашего таинственного стрелка, – отозвался Джошуа, закрывая часы и убирая их в карман, – но если хотите, я повторю свое обещание.

Анна внимательно вгляделась в лицо Кеньона, потом кивнула.

– Теперь ты, Дэвид. Прошу тебя! – взмолилась она, понизив голос.

Надо отдать должное Панкхерсту, на него подействовала столь искренняя просьба. Он опустил голову и шумно выдохнул.

– Хорошо. Я воздержусь от новой дуэли, но только ради твоего здоровья.

Лицо Анны озарилось счастливой улыбкой.

– Спасибо.

Джошуа ощутил невольный прилив нежности и сочувствия. Бедняжка мечтает о невозможном! Ей невдомек, что ее чувства никогда не будут взаимными. Он мог бы открыть ей глаза, но знал, что не имеет на это права.

– М-милорд? – осторожно позвали с порога. Обернувшись, Джошуа увидел Пег, одетую в неряшливое коричневое платье и широкий белый фартук, который делал ее похожей на гигантскую репу. Нервно заламывая свои пухлые короткие пальчики, служанка присела в реверансе. – Пожалуйста, сэр, спуститесь в кухню. Вернулся ваш слуга, мистер Харрингтон. Он хочет вам что-то сказать.

Лорд оживился. Может быть, Гарри повезло, и он узнал, кто стрелял в Анну?

– У вас есть пять минут, – строго сказал он Дэвиду Панкхерсту. – По истечении этого времени вы должны покинуть спальню. Моей пациентке нужен покой.

Глава 5

Ультиматум

Лорд Джошуа размашистым шагом вышел из комнаты. Анна смотрела ему вслед, охваченная любопытством, которое было сильнее гнева. Интересно, поймал ли его слуга таинственного стрелка? Ей хотелось встать, пойти за лордом и выяснить все подробности, но у девушки раскалывалась голова, и она боялась, как бы не случился новый приступ тошноты.

– Нахальная скотина! – Дэвид хватил кулаком по ладони. – Распоряжается как у себя дома!

– Вообще-то он действительно какое-то время будет здесь жить, – призналась Анна.

Дэвид выпучил глаза и лишь через пару секунд обрел дар речи.

– Что ты сказала?

– Мама предложила ему остаться до тех пор, пока я не поправлюсь.

– Проклятие! Ты не сказала ей, что он подлец?

– Она не стала бы слушать. Ты же знаешь, как моя мама любит аристократов.

– Кеньон – полное ничтожество. Сейчас я с ней поговорю.

Развернувшись на каблуках, Панкхерст пошел к двери.

– Не надо, прошу тебя! – воскликнула Анна. Панкхерст оглянулся, хмуро сдвинув брови. – Мама наверняка уже раструбила о своем госте соседям. Я не хочу ее разочаровывать.

– Она должна знать правду! Приличным женщинам опасно иметь дело с Кеньоном.

– Он поживет здесь всего несколько дней, а потом уедет навсегда.

По глазам Дэвида Анна поняла, что, он в ней разочарован, и почувствовала себя виноватой.

– Мне невыносимо его присутствие. Ты не разрешила бы ему остаться, если бы знала, что он сделал с моей семьей.

– Я знаю! И возмущена не меньше тебя.

Дэвид продолжил, пропустив эту реплику мимо ушей:

– Ты не видела, как этот негодяй обращался с Лили. Он клялся ей в вечной любви, ухаживал за ней, завоевал ее сердце, а потом…

– А потом бросил, – закончила Анна, которая уже много раз слышала эту историю. – Он расторг помолвку накануне свадьбы. Крайне возмутительный поступок!

– Вот именно, – согласился Дэвид, ухватившись за край ветхого письменного стола, за которым Анна разбирала счета и вела мамину корреспонденцию. – Я застал мою сестру рыдающей в спальне. Дрожа от пережитого потрясения, она сказала, что Кеньон разбил ее сердце и поставил ее в постыдное положение отвергнутой невесты.

В душе Анны шевельнулось сочувствие, смешанное с гневом. Если бы она была там, возможно, помогла бы Лили пережить горе. Но трагедия случилась в Лондоне семь лет назад – до того как Дэвид с семьей переехал в Брайтон. Анна познакомилась с Дэвидом в церкви. Выяснилось, что они оба любят петь в хоре, собирать на берегу морские ракушки, и кататься верхом по сельским дорогам.

– Да, лорд Джошуа – бесчувственный человек, – начала Анна.

– Бесчувственный! Да если бы он застрелил Лили из пистолета, это было бы не так жестоко.

Анна видела, как возбужден Дэвид, и это ее тревожило. Если сегодня утром лорд выстрелил в воздух, это еще не значило, что он будет так же милосерден на следующей дуэли. Она передернулась, представив себе Дэвида, лежащего на холодной туманной поляне. Его белая рубашка залита кровью, красивые голубые глаза навсегда закрыты…

– Прошу тебя, Дэвид, перестань растравлять себя. Он скоро уедет отсюда и больше никогда нас не побеспокоит.

Дэвид сердито вышагивал по комнате.

– Я не могу так легко забыть его подлый поступок, – процедил он сквозь зубы. – Ты еще не все знаешь. Есть одна вещь, которую я тебе не рассказывал. Это касается Кеньона и моей сестры.

– Так расскажи, я слушаю.

– Хорошо. Ты должна понять, какой он подлец. Он грязно приставал к моей сестре. Когда она ему отказала, он принялся соблазнять компаньонку Лили, ее ближайшую подругу Кэтрин.

Анна тихо охнула.

– Ты хочешь сказать…

– Да. Моя сестра застала их вдвоем за день до свадьбы. Он имел наглость обвинить в случившемся Лили. Ему не понравилось, что она отказала ему в близости до того, как стала его законной женой.

У Анны засосало под ложечкой. Лорд Джошуа пытался обесчестить свою невесту! Потерпев неудачу, он затащил в постель лучшую подругу Лили. Подумать только, какое бесстыдство! И это накануне собственной свадьбы!

Вспомнив, как он схватил ее за грудь, Анна покраснела до корней волос. Да, этот человек способен на все.

Дэвид продолжал взволнованно ходить по комнате.

– Я тебя шокировал, – сказал он. – Подобные истории не для дамских ушей. Но я хотел убедить тебя в низости Кеньона.

Когда Дэвид вызвал лорда Джошуа на дуэль, Анна сочла этот поступок глупым и безрассудным. Однако теперь она понимала, почему он жаждал крови.

– Я не виню тебя за то, что ты сердишься.

– Сержусь? Да я вне себя от гнева! – Сжав руки в кулаки, он совершил еще один круг по тускло освещенной спальне. – Кеньон уехал на континент, оставив Лили опозоренной. Люди шептались за ее спиной, называя отвергнутой невестой. Он нарушил свою клятву, сделав мою сестру несчастной.

Анна была возмущена подлостью лорда.

– Лили не стоило горевать о таком презренном человеке. Она должна была жить дальше с гордо поднятой головой.

– Она была не такая, как ты, – вздохнул Дэвид, остановившись возле камина и уставившись в холодный очаг. – Ей недоставало силы и мужества, чтобы справиться со своей бедой. Она была нежной и хрупкой, как цветок, от названия которого произошло ее имя.

– Идеальная женщина, – пробормотала Анна и тут же закусила губу, испугавшись собственного сарказма. «Что это на меня нашло?» – удивилась она.

Но Дэвид был с головой погружен в горестные воспоминания и не заметил язвительной нотки в ее голосе. Анна ощутила невольный укол зависти. Ей тоже хотелось быть нежной и хрупкой. Почему Бог сделал ее высокой, острой на язычок и прагматичной? Впрочем, проведя детство в окружении девяти непослушных братьев, каждый из которых превосходил ее в физической силе, она волей-неволей приобрела способность твердо стоять на ногах и улаживать любые неприятности.

Если бы она знала, как стать более мягкой! Может быть, тогда смогла бы заинтересовать Дэвида как женщина, а не просто как подруга.

Отогнав эгоистичные мысли, Анна с пониманием взглянула на Панкхерста.

– Я представляю, какие страдания пришлось пережить Лили. И как тяжело было тебе.

– Моя сестра стала чахнуть у меня на глазах. Она не ела и не спала. Черт возьми! Если бы ты ее видела…

Анна закрыла глаза: у нее кружилась голова от его мельтешения. Но Панкхерсту надо было высказаться, и она поощрительно заметила:

– Она слабела от тоски.

– Да, – согласился Дэвид, подойдя к занавешенному окну. – Она сделалась апатичной и жутко исхудала – кости просвечивали сквозь кожу. Ее не интересовали ни вечеринки, ни светское общество Лондона. Наконец я понял, что надо принимать решительные меры, и уговорил отца купить поместье Грейстоун, надеясь, что морской воздух вернет ее к жизни.

– Грейстоун – действительно красивое место, – заметила Анна.

Не открывая глаз, она представила себе дубовую рощу, в тени которой одиноко стоял величавый дом. Этот зеленый уголок казался оазисом на пустынном берегу.

– Нам повезло; мы приобрели настоящее сокровище. У Лили было все, что нужно для счастья. – Дэвид протяжно вздохнул. – Но это не помогло.

Анна испытала неожиданный прилив раздражения оттого, что Дэвид никак не мог преодолеть свою скорбь. Пряча неуместные чувства, она сказала:

– Ты скрасил ее последние дни. Ведь ты сам говорил, что твоей сестре нравились дом и участок, она любила слушать прибой.

– Да. На какое-то время ей стало лучше. В теплые дни она часто сидела на веранде. Иногда я выносил ее на вершину холма, откуда открывается вид на парк.

– Ваше поместье расположено в очень живописном месте. Близость океана придает ему особое очарование.

– Лили тоже так считала. Однако силы ее стремительно убывали. Она едва могла поднимать голову и улыбаться. Когда все кончилось… – его голос стал хриплым от волнения, – мы с отцом похоронили ее на том самом холме.

Анна сглотнула комок в горле и открыла глаза. Дэвид стоял в темном углу, опустив голову и плечи. Как ей хотелось откинуть назад белокурый локон, упавший на его высокий лоб! Как ей хотелось очутиться в его объятиях и утешить его ласковыми прикосновениями! Но в ее распоряжении были только слова.

– Ты сделал все, что мог, – проговорила она. – Твоя сестра ушла туда, где нет боли. Она обрела вечный покой и вечную любовь. Не растравляй себя напрасными мыслями.

Дэвид отвернулся и судорожно вздохнул.

– Ты права. Я не должен был так сердиться.

Анна молчала, понимая, что ему нужно время, чтобы прийти в себя; голова её нещадно трещала, но эта физическая боль не шла ни в какое сравнение с теми душевными муками, которые испытывал Дэвид.

Она думала, что ее друг уже оправился от потери своей младшей сестры. В последние месяцы он редко упоминал о ней в разговорах, хоть и продолжал носить на ее могилу свежие лилии. Лорд Джошуа Кеньон разбередил старую рану. Вчера он явился в Грейстоун, чтобы принести Дэвиду и лорду Тимберлейку свои запоздалые соболезнования. Интересно, какую цель он преследовал? Может быть, ему просто хотелось позлорадствовать. Или он решил надеть, на себя маску доброго, благородного джентльмена.

Скорее всего, последнее. Он вернулся в Англию и пожелал занять прежнее высокое положение в обществе. Однако после того как бросил свою невесту, его репутация оказалась сильно подмочена, и ее не спасли ни дьявольское обаяние, ни героизм на поле брани. Чтобы обелить себя, Кеньону надо было показать, что он исправился.

Анна от души сочувствовала Дэвиду и жалела о том, что пошла на поводу, у мамы, разрешив лорду Джошуа остановиться, в их доме. Она должна была подумать о том, какую реакцию это вызовет у Дэвида.

Она приподнялась с подушек и сбросила ноги с кровати. Комната накренилась, словно каюта плывущего по морю корабля, Анна уперлась ладонями, в матрац и приготовилась встать. Дэвид шагнул ближе и испуганно уставился на свою подругу, как будто только что заметил, что она нездорова.

– Куда ты? Тебе надо лежать.

– Я должна поговорить с мамой… предостеречь ее насчет лорда Джошуа.

– Но у тебя такой вид, как будто ты вот-вот упадешь в обморок…

Перед глазами у Анны двоилось, желудок свело от нового приступа тошноты.

– Надеюсь… что не упаду.

– Я тоже на это надеюсь, – он заломил руки, – какой же я нечуткий! Все твержу о своих неприятностях, а ведь ты ранена… причем из-за меня.

– Я не жалею об этом.

– Глупая девчонка! – ласково сказал он, взяв с прикроватного столика чашку с чаем. – Выпей, это придаст тебе сил.

Он поднес чашку к ее губам, и Анна сделала глоток. Его заботливость не вызывала в ней того волнения, которое она испытывала в присутствии лорда Джошуа. Вот если бы Дэвид, дотронулся до нее, погладил по щеке, может быть, даже обнял и приложился своими красиво очерченными губами к ее губам… Она устыдилась собственных мыслей. За те пять лет, что они дружили (им было уютно друг с другом, хоть и несколько скучновато), Дэвид ни разу не позволил себе подобных вольностей. Он относился к Анне с уважением, как настоящий джентльмен. Не то, что лорд Джошуа.

– Пожалуй, я все-таки лягу. – Анна вновь опустилась на холодные подушки. В висках у нее стучало. – Ты не мог бы позвать маму?

Дэвид неуклюже похлопал ее по плечу.

– Конечно, сейчас позову. Прости, что излил тебе душу.

– Не стоит извиняться. Мне всегда приятно тебя слушать.

Из друзей получаются самые лучшие семейные пары. Взять, к примеру, ее родителей или ее женатых братьев. Как жаль, что Дэвид об этом не знает!

Прощаясь, он нагнул голову, и солнечный луч, пробившийся сквозь занавеску, позолотил его светлые кудри.

– До свидания. И, пожалуйста, остерегайся Кеньона. Он умеет втираться в доверие.

В памяти Анны мелькнуло суровое лицо лорда Джошуа с грубыми мужественными чертами.

– Не волнуйся, – твердо сказала она. – Ему не удастся меня очаровать.

Джошуа зашел в кухню раньше Пег. Ему пришлось нагнуть голову, чтобы не удариться о дверную раму. В просторной комнате с низким потолком сверкали висевшие на крючках медные котелки, и булькал чайник, стоявший на каминной полке. Солнечный свет проникал сюда через единственное окно с веселенькими желтыми занавесками и горшками с красной геранью. В центре помещения, на длинном деревянном столе, возле противней для пирогов и деревянной миски, до половины, наполненной ежевикой, лежало раскатанное тесто.

Харрингтон стоял у стола, черпал ягоды своими короткими пальцами и отправлял в рот.

– Ты поймал злоумышленника? – спросил Джошуа. Гарри поднял голову. Его щетинистый подбородок был испачкан темным соком.

– Нет. Парню удалось уйти, но…

– Вор! – завопила Пег. – Негодник! Я сама собирала эту ежевику!

Она схватила сковородку и бросилась на Харрингтона. Несмотря на больную ногу, Гарри быстро развернулся и угрожающе вскинул кулаки. На полголовы ниже Пег, он обошел ее кругом, как боксер на ринге.

– Если бы ты накормила меня завтраком, – проворчал Гарри, – мне не пришлось бы лопать ягоды.

– Я не прислуживаю врагам.

Она метнулась за ним, но он нырнул под стол и выскочил с другой стороны, фыркнув от радости, что сумел улизнуть.

– Сорока! Мне больше нравилось, когда ты изображала мужчину. Во всяком случае, тогда ты держала свой рот на замке.

– Дурья башка! Если бы ты держал свой рот на замке, я не осталась бы без ягод.

– Так тебе и надо! Не будешь морить меня голодом.

– Хорошо, сейчас я тебя накормлю!

Пег метнула в Харрингтона сковородку. Он пригнулся, и посудина улетела в раковину, по пути опрокинув гору кастрюль и издав при этом дикий грохот.

Джошуа с интересом наблюдал за состязанием, однако ему не терпелось узнать, что же выяснил Гарри.

Он отобрал у Пег миску с яйцами, которую пышнотелая горничная собиралась запустить в его лакея.

– К вашему сведению, миссис Невилл пригласила меня пожить здесь несколько дней.

– Пожить? – тупо повторила Пег.

– Здесь? – Не менее ошарашенный, Гарри опустил крышку от кастрюли, которую использовал в качестве щита. – А как же наш номер в гостинице?

– Ты заберешь оттуда наши вещи после того, как отчитаешься о своей поездке. – Обернувшись к Пег, Джошуа добавил: – Ваша госпожа ждет вас наверху.

Пег нехотя присела в реверансе.

– Да, милорд.

Она одарила Гарри гневным взглядом, потом схватила со стола миску с ягодами и поспешно вышла за дверь.

– Скатертью дорожка! – крикнул Гарри. – Чтоб твои пироги сгорели! – Подойдя к очагу, он налил в котелок горячей воды и бросил туда щепотку чайных листьев. – Сварливая баба! Она и понятия не имеет о том, как следует обращаться с мужчиной.

Джошуа присел на край стола.

– Когда будешь готов, расскажешь мне про таинственного стрелка, – бросил он.

Гарри смущенно поднял глаза.

– Я готов, капитан. Хоть рассказывать-то особо и нечего. Я погнался за этим типом. Мы въехали в город, но я потерял его в тумане возле Королевского павильона.[1] Наверное, он ушел переулками.

– Ты смог бы найти это место?

– Да, конечно. Кстати, парень кое-что обронил.

– Что именно?

Прихрамывая, лакей подошел ближе, сунул руку во внутренний карман своего невзрачного коричневого сюртука, достал оттуда карточку и вложил ее в ладонь Джошуа.

– Не знаю, поможет ли это в ваших поисках, но ничего другого у меня нет.

Кеньон уставился на картонный прямоугольник с напечатанными на нем буквами. Что ж, если повезет, этот вполне обычный предмет выведет его на след злоумышленника.

Глава 6

Братья

– Почему ты носишь эту странную шляпку, тетя? – спросила четырехлетняя Мэри у Анны, девушка лежала на диване в гостиной.

Анна улыбнулась и тронула повязку на своей голове.

– Тебе нравится? В Лондоне это считается последним криком моды.

– Это не шляпа, а повязка! – заявил шестилетний Джеймс, довольный собственной осведомленностью. – Папа сказал; что ты упала с лошади и чуть не рассыпалась на мелкие кусочки.

– Твой папа просто пошутил, – весело ответила Анна. – Как видишь, я цела и невредима.

Однако голубые глаза Мэри наполнились слезами. Она бросилась к тете и обхватила ее пухлыми ручками.

– Ты не умрешь, тетя Анна?

– Нет, милая, не волнуйся.

Анна обняла малышку, с содроганием вспомнив о том, как сильно рисковала. А что, если бы она действительно умерла? Если бы пуля пробила ей голову? Ослепленная решимостью спасти Дэвида и глупой уверенностью в собственной неуязвимости, она чуть было не причинила родным невыразимые страдания.

Анна приподняла подбородок Мэри и нежно смахнула ее слезы, потом взъерошила белокурые волосы, Джеймса – мальчик тоже выглядел встревоженным, хоть и старался этого не показывать.

– Мне просто надо немножко отдохнуть, вот и все. Через несколько дней мы опять будем играть в «классики».

Мэри тут же просияла.

– Я люблю «классики»!

– А я бы лучше поиграл в камешки, – сказал Джеймс.

– Ладно, поиграем и в камешки. Ведь мы еще не определили чемпиона Мерритон-он-Си.

– Ну, хватит, дети! – отрезал Бенджамин, сидевший в кресле напротив Анны и разговаривавший со своими братьями.

Это был серьезный мужчина средних лет с короткими темными волосами и намечающимся брюшком. Сегодня в гости к Анне и родителям пришли только четверо братьев. Остальных пятерых не было в городе. Абелард жил в Йорке, Сирил – в Лондоне, Эммет – в Индии, а близнецы, Фрэнсис и Джеффри, служили в пехоте.

– Бегите, – добавил Бенджамин. – Вашей тете нельзя переутомляться.

– Они меня нисколько не утомляют, – возразила Анна. – Мне приятно с ними общаться.

– Мы тоже тебя любим, – пропищала Мэри. – Ты самая лучшая тетя на свете.

Анна прижала девчушку к груди, смаргивая подступившие слезы, как же ей хотелось завести свою собственную семью и наслаждаться простыми радостями, воспитывая маленьких херувимчиков с русыми волосами и голубыми глазами! Чудом избежав смерти, она лишь укрепилась в своем стремлении стать женой и матерью. Как только она поправится, как только лорд Джошуа покинет их дом, она заставит Дэвида посмотреть на нее как на женщину.

Бенджамин сделал строгое лицо и отогнал малышей от сестры. Они подбежали к остальным детям, которые жарили хлеб на вилках, держа его над огнем камина и толкая друг друга локтями.

Увидев унылое лицо Мэри, Анна предложила:

– Может быть, поднимешься в детскую? На прошлой неделе, убираясь на чердаке, я нашла кукольный домик. – Обернувшись к Джеймсу, она добавила: – И целый отряд оловянных солдатиков.

Пухлые щечки мальчугана расползлись в улыбке. Он взглянул на старших мальчиков и закричал:

– Давайте играть в войну! Чур, я первый выбираю солдатика!

– Последний будет Бонапартом! – объявил худой, но жилистый паренек по имени Стивен, старший сын Дориана.

Он бросил свою вилку и помчался к двери. Остальные с диким гомоном поспешили за ним. Их лица были перепачканы вареньем, с колен на пол падали хлебные крошки. Мэри схватила за руку дочку Дориана, Элизу, и побежала к ребятам.

У Анны застучало в висках от их пронзительных криков, но она даже не поморщилась. Если братья узнают, что ей больно, то тут же отправят ее наверх, в спальню, а Анне до смерти надоело валяться в постели, пялиться на четыре стены и думать о тех делах, которые она могла бы сделать, если бы была здорова. К примеру, она могла бы принести корзину с продуктами старому мистеру Петтигру, натянуть холсты на подрамники для новых маминых картин, приготовить микстуру для миссис Хоббз, которая хворала после родов.

Слушая разговор братьев, Анна вытянула из корзины с прохудившимся бельем первую попавшуюся рубашку, вдела нитку в иголку (это было не так-то просто сделать с больной головой) и начала зашивать дырку на воротнике.

Айзек пододвинул к себе скамейку для ног. Длиннорукий и длинноногий, самый младший брат напоминал гигантского паука.

– Я вижу, тебе уже лучше, – начал он, обращаясь к сестре. – Мне хотелось бы посоветоваться с тобой по одному вопросу.

– Дай угадаю. Нелл опять отправилась по магазинам?

Бенджамин и Дориан пришли со своими женами. Мама увела их наверх, чтобы показать сундук с семейными реликвиями, который Анна также нашла на чердаке.

– Она совершает покупки третий раз на этой неделе, – мрачно изрек Айзек. – Не знаю, как я буду оплачивать счета.

– Тебе надо с ней поговорить. Молодая жена не всегда понимает, как важно быть экономной.

– Но она начинает рыдать, как только я завожу речь о деньгах. – Он понурил голову. – Признаться, я даю ей все, что она хочет, только чтобы перестала плакать. Прямо не знаю, как быть.

Нелл была единственным ребенком в семье, и родители избаловали ее. Милая щедрая девушка без оглядки тратила деньги, которые зарабатывал Айзек, будучи клерком в юридической фирме.

– Знаю, это нелегко, но ты должен ее образумить.

– Я не выношу слез. – Лоб Айзека покрылся испариной. – Я думал… может быть, ты…

– Ты хочешь, чтобы я с ней поговорила?

– Разумеется, когда поправишься.

Анна уронила шитье на колени. Она была на восемь лет старше Айзека и приглядывала за ним все двадцать лет его жизни. Просьба брата не могла оставить ее равнодушной.

– Ну что ж, если ты думаешь, что это поможет…

– Конечно, поможет! – Его голубые глаза просияли. Он схватил сестру за руку. – Большое спасибо, Анна!

– Не донимай ее своими проблемами, Айзек, – сказал Бенджамин, сидевший рядом с Дорианом и Хью. – Ты хуже, чем дети.

– Это личный разговор, – заметил Айзек, расправив свои костлявые плечи. – Подслушивать нехорошо.

– Я буду делать то, что сочту нужным. Моя обязанность – следить за порядком в семье в отсутствие мамы и папы. А ваша обязанность – меня слушаться.

Увидев хмурое лицо Бенджамина, Анна приготовилась к очередной нотации. С прошлого года – после того как Абелард переехал в Йорк – Бенджамин взял на себя роль самого старшего брата.

– Моя обязанность – слушаться маму и папу, а не тебя, – возразила она.

– Вот именно! – подхватил Айзек.

– Поддерживаю! – подал голос Хью, взмахнув шоколадным бисквитом.

– Кажется, тебя уложили на лопатки, Бенджи, – усмехнулся Дориан.

– Замолчите все! – скомандовал Бенджамин. – Мы должны развлекать Анну, а не приставать к ней с серьезными разговорами. Она упала с лошади! Представляю, как у нее болит голова.

– Я отлично себя чувствую, – заявила девушка и как бы в доказательство сказанному подняла свое шитье. – Вы напрасно так суетитесь.

Бенджамин сердито сверкнул глазами.

– Я не суечусь. Суетятся только женщины и дети.

– Да? А что было на прошлой неделе, когда ты попросил меня помочь твоей собаке ощениться?

Дориан, Хью и Айзек весело осклабились. Бенджамин заерзал в кресле.

– Это был первый помет Маркизы. Женщины разбираются в подобных вещах.

– Тогда почему же ты не позвал на помощь Женевьеву? – хитро спросил Дориан.

– Моя жена слишком нежна для таких дел. Анна более практична.

– Женевьева падает в обморок так же легко, как и ты, – заметил Хью. Всегда отличавшийся хорошим аппетитом, он сидел на своем обычном месте – возле подноса с пирожными и сандвичами.

Бенджамин стрельнул в него уничтожающим взглядом.

– Маркиза прекрасно справилась сама, – сказала Анна, машинально накладывая аккуратные стежки. – Ты же произвел на свет пятерых детей, Бенджамин. Неужели ты до сих пор не понял, что роды – это естественный процесс?

– Ну хватит! – Брат побледнел и поднял руку. – Пожалуйста, без подробностей.

– Она нарочно тебя поддразнивает, – усмехнулся Дориан. – Просто ей не хочется говорить о том, как сильно у нее болит голова.

Анна вздохнула. Дориан всегда отличался излишней проницательностью.

– Не будем о моем самочувствии, – предложила она. – Это скучная тема.

– Как же ты умудрилась упасть с лошади? – спросил Хью, отряхивая крошки с коленей.

– А, по-моему, ничего странного, – вмешался Айзек. – Ведь это ты учил ее ездить верхом.

Хью шутливо ткнул брата кулаком в руку. Айзек отпихнул его, да так, что тот чуть не упал на узорчатый ковер. Завязалась драка. Анна боялась, как бы юноши не опрокинули вазу, стоявшую на ближайшем столике.

– Прекратите сейчас же! – прикрикнул Бенджамин и испытующе взглянул на сестру. – Как бы то ни было, я хочу поговорить с твоим врачом – лордом Джошуа Кеньоном.

Сердце Анны на мгновение сбилось с ритма. Она тоже хотела поговорить с лордом Джошуа, но не видела его с раннего утра: он заходил в спальню проверить, как она себя чувствует. Лорд привел с собой Пег – якобы для того, чтобы соблюсти приличия. Но Анна подозревала, что дело не в этом. Просто ему не хотелось, чтобы она задавала слишком много вопросов о поисках таинственного стрелка. Он осмотрел ее с профессиональной быстротой и покинул спальню, не сообщив о своих планах на день.

– Тебе придется долго ждать, – сказала она Бенджамину. – Его светлость ушел, и бог знает, когда вернется.

– Может, нам стоит заглянуть в местный игорный притон? – предложил Хью. – Мама говорит, что он первостатейный повеса.

– А еще негодяй, – добавил Айзек с юношеским негодованием. – Он бросил свою невесту перед самой свадьбой, и она умерла от горя.

– Кажется, это была сестра Панкхерста, – задумчиво проговорил Бенджамин. – Твоего приятеля, Анна. Как его зовут? Дэниел?

– Дэвид. Все было именно так, как сказал Айзек. Я слышала эту историю от самого Дэвида.

В последний раз она видела Дэвида два дня назад, сразу после дуэли. Она знала, что он не придет к ней до тех пор, пока лорд Джошуа не уедет из этого дома. Однако Кеньон вовсе не торопился с отъездом. Анна пыталась внушить маме, что он низкий человек, но мама не разделяла негодования дочери:

– Твой папа тоже когда-то был беспечным повесой, – сказала она.

– Папа? – Анна не могла поверить, что милый добродушный папочка, проводивший свои дни в тиши кабинета, заслуживал такую характеристику.

Мама засмеялась.

– Мой Джон был чертовски красив. Он разбил немало женских сердец от Брайтона до Лондона.

– Лорд Джошуа не такой, как папа! – возмутилась Анна. – Он негодяй, а негодяи неисправимы.

– Как раз наоборот, моя милая девочка. Из прирученных негодяев получаются самые лучшие мужья.

Очнувшись от своих воспоминаний, Анна вдруг поняла, что в гостиной воцарилась необычная тишина. Братья молчали и тайком переглядывались друг с другом, как будто только что услышали неприличную шутку. Хоть они ни разу не заикнулись о ее уродливой повязке. Анна смущенно пригладила волосы.

– В чем дело? Вы что-то хотели сказать? – спросила она.

– Нет-нет, ничего, – слишком поспешно ответил Бенджамин.

– Ничего, – хором повторили остальные.

– Во всяком случае, это не для женских ушей, – добавил Хью, надкусив очередное пирожное.

Анна надула губы. Она знала: если братья решили молчать, то ей никогда не добиться от них правды. И все-таки она попыталась:

– Скажите же мне, в чем дело. Это как-то связано с Дэвидом?

Они снова переглянулись.

– Мы только что говорили о Дэвиде, – не сдавалась Анна. Интересно, что они могли знать такого, чего не знала она?

Бенджамин прочистил горло.

– Мы просто хотели бы знать, какие у него намерения в отношении тебя. Насколько мы знаем, он… э… не выказывает желания на тебе жениться.

Ах, вот оно что! Они озабочены ее будущим.

Сердце Анны сжалось от тоски. Но она не собиралась делиться с братьями (как, впрочем, и со всеми остальными) своими тайными мечтами.

– Да, это так, – подтвердила она, сделав вид, что все ее внимание сосредоточено на шитье.

Бенджамин вскинул бровь. Дориан отвернулся к окну. Айзек опустил взгляд на свои коричневые кожаные ботинки. Хью взял с подноса еще один сандвич.

– Да что происходит? – взвилась Анна. – Вы что-то от меня скрываете.

– Ты слишком раздражительна, – заметил Дориан. – У тебя опять заболела голова?

– Нет, зато ваши головы скоро заболят, если вы не расскажете мне…

– Кстати, о больной голове, – перебил сестру Хью. – Я вспомнил, как мы строили крепость на дереве, и Дориан столкнул тебя вниз.

– Это вышло случайно, – возразил Дориан, подвигая к себе поднос. – И хватит уничтожать закуски. Оставь немного и нам.

– Я хочу сказать, что Анна умеет держать удар, – продолжал Хью, жуя сандвич. – У нее на удивление крепкая голова.

– А у тебя на удивление нахальный язык! – парировала Анна, метнув в брата отделанную бахромой подушку, которая выбила из его руки бутерброд.

Хью издал возмущенный крик. Крупный мускулистый мужчина встал на четвереньки, чтобы поднять с пола недоеденный бутерброд. Анна и братья весело расхохотались.

– Кроме того, она обладает поразительной меткостью, – сказал грубый мужской голос, донесшийся с порога гостиной.

Анна перестала улыбаться и взглянула на дверь.

Судя по его костюму, лорд Джошуа только что слез с лошади. На нем были темно-зеленый сюртук, облегавший по-военному расправленные широкие плечи, белая накрахмаленная рубашка, штаны из оленьей кожи и начищенные до блеска черные жокейские сапоги. Увидев столь безупречного красавца, Анна с трудом подавила желание расправить юбку своего простого серого платья и пригладить волосы. Из-за повязки ей приходилось собирать и закалывать локоны на затылке, хоть такая прическа больше подходила молоденькой девушке, чем зрелой женщине двадцати восьми лет.

Он смотрел на нее в упор.

Сердце Анны бешено колотилось. Причиной волнения были его слова. Она боялась, что лорд расскажет братьям про дуэль.

– Входите, лорд Джошуа, – проговорила она, стараясь казаться спокойной. – Познакомьтесь с моими братьями.

Он сделал несколько шагов вперед, и Анна невольно оглядела гостиную его глазами. Придутся ли по вкусу этому привередливому аристократу аляповатые обои в розочку, потертая голубая обивка на креслах и диванах и мамина коллекция фарфоровых собачек на каминной полке, побывавшая в свое время в руках у братьев и от этого несколько пострадавшая?

Бенджамин быстро поднялся с кресла. Его редеющие каштановые волосы обрамляли обветренное лицо с глубокими морщинками вокруг глаз и губ, которые выдавали в нем любителя посмеяться. Однако сейчас он был крайне серьезен.

Его холодные голубые глаза оценивающе смотрели на лорда Джошуа.

– Бенджамин Невилл, – сухо представился он. – Как я понял, вы гость в этом доме?

– Он скоро уедет, – вставила Анна. – Мне уже Лучше, так что ему нет смысла здесь оставаться.

Братья не слушали сестру: Они окружили лорда Джошуа и забросали его вопросами.

– Значит, это вы спасли нашу сестру? – спросил Айзек.

– Мама сказала, что вы принесли Анну домой и уложили в кровать, – добавил Хью.

Дориан уперся руками в бока и сделал строгое лицо.

– Скажите нам, что же все-таки с ней произошло?

Лорд Джошуа пожал плечами:

– Вы наверняка уже слышали эту историю от миссис и мисс Невилл.

– Да, но нам не все понятно, – заявил Бенджамин. – Дело происходило перед рассветом. Любопытно было бы узнать куда вы направлялись в столь ранний час?

– Я ехал в Девон, – солгал лорд Джошуа, не моргнув глазом.

– Но вы недавно уволились из кавалерии, не так ли? – спросил Дориан. – Если вы выехали из Портсмута, то сделали большой крюк.

– У меня были дела в Брайтоне.

Братья снова переглянулись:

– Я рад, что вы помогли Анне, – сказал Айзек. – Наша мама назвала вас рыцарем в сияющих доспехах.

– Не надо драматизировать, Айзек, – одернула брата Анна, которая решила, наконец, вмешаться в мужской разговор. – Любой на его месте поступил бы точно так же.

– Ну не скажи, – возразил Бенджамин, снова усаживаясь в кресло и подпирая подбородок сцепленными пальцами. – Ты плохо знаешь жизнь, милая сестренка. Далеко не каждый способен выступить в роли доброго самаритянина.

– Анна думает, что все люди такие же, как она, – усмехнулся Дориан. – Ответственные, великодушные…

– И склонные командовать другими, – добавил Хью, протягивая лорду Джошуа последний пирожок с крыжовенным повидлом. Гость отмахнулся, и Хью отправил лакомство себе в рот.

– К тому же она отлично сражается на дуэлях, – сказал лорд Джошуа.

Анна судорожно вцепилась пальцами в свое шитье. Боже правый! Он что, сошел с ума?

– Я имею в виду словесные дуэли, – пояснил он. – Ваша сестра умеет ясно выражать свои мысли.

Братья понимающе усмехнулись. Анна скрипнула зубами.

– А вам, милорд, недостает светских манер.

– Простите меня, – небрежно бросил он. – Я долгое время был лишен светского окружения.

Лорд Джошуа подошел к Анне и нагнулся, чтобы осмотреть повязку. От него пахло кожей, лошадьми и мускусом. Он приложил к ее щеке теплую ладонь. От этого легкого прикосновения по всему телу Анны пробежала волна дрожи.

– Жара нет, – объявил он. – Но у вас чересчур розовое лицо.

– Прекратите! – воскликнула Анна, отталкивая его руку.

Айзек вскочил с кресла.

– Послушайте, что вы делаете? – резко спросил он.

Лорд Джошуа покосился на братьев Анны.

– Осматриваю мисс Невилл. Думаю, вы согласитесь, что это лучше делать в вашем присутствии.

К досаде Анны, Бенджамин отрывисто кивнул и сказал:

– Продолжайте.

Лорд Джошуа оттянул ее веко большим пальцем, приблизил свое лицо и заглянул ей в глаза. Анна хотела возмутиться, но боялась, что ее голос будет звучать слишком слабо и неуверенно.

– Зрачки не расширены, – констатировал лорд Джошуа. – Кружилась ли у вас сегодня голова?

– Нет, – пролепетала Анна, хоть на самом деле голова у нее кружилась – от его близости.

– Боли были?

– Нет.

Он положил руку на спинку дивана.

– Вы напрасно не сознаетесь в своих недомоганиях, мисс Невилл. Это может вам навредить.

Он говорил так рассудительно, так участливо, что она почти поверила в его искренность. Однако лорд просто разыгрывал из себя заботливого доктора перед братьями.

– Я сижу в своей гостиной. Как это может мне навредить?

– Вы шьете, – сказал он, недовольно взглянув на рубашку, лежавшую у нее на коленях. – Между тем вам нельзя перенапрягаться. Пойдемте, я провожу вас в спальню.

–. Не стоит беспокоиться. Меня проводят братья – когда я буду готова.

Но он уже отвернулся и обратился к Бенджамину:

– Она перенесла легкое сотрясение мозга. На время выздоровления ей нужен покой и постельный режим. Вообще-то я настрого запретил ей выходить из спальни. Если она не могла заснуть, надо было дать ей настойку опия.

Бенджамин нахмурился.

– Она мне ничего не сказала.

– И правильно, – вмешалась Анна. – Я не маленькая, чтобы спать днем.

Братья обступили ее кольцом.

– Ты сказала, что твоя рана несерьезная, – укорил сестру Айзек.

Она похлопала его по руке.

– Я не хотела вас пугать.

– Мы зашли ненадолго и не собирались здесь засиживаться, – сказал Дориан. – Тебе надо было нас прогнать.

– Мне не стоило приводить детей, – добавил Бенджамин.

– А я напрасно принес сюда рваное белье, – спохватился Хью. Он забрал у Анны рубашку и бросил ее в корзину. – И не смей прикасаться к нитке с иголкой до тех пор, пока Кеньон не разрешит тебе шить!

– Мы прямо сейчас отведем тебя наверх, – вызвался Бенджамин.

Анна начала возражать, но, оглядев укоризненные лица братьев, поняла, что этот спор ей никогда не выиграть, и замолчала. К тому же у нее и впрямь раскалывалась голова.

Бенджамин и Айзек протянули ей руки. Смирившись с неизбежностью, она воспользовалась их поддержкой, которая, к се досаде, отнюдь не была излишней, и направилась к лестнице, сопровождаемая с двух сторон заботливыми мужчинами. Хью и Дориан пошли за ними, по пути расспрашивая лорда Джошуа о войне. Когда он отказался говорить про Ватерлоо, они не стали настаивать и, в свою очередь, рассказали ему, как служат близнецы, Джеффри и Фрэнсис (юные пехотинцы описывали свои успехи в письмах).

Слушая эту дружескую мужскую беседу, Анна с трудом сдерживала гнев. Ее братья вели себя так, словно лорд Джошуа был их давним приятелем, хотя на самом деле они должны были презирать этого человека за дурную репутацию. Неужели они так быстро забыли, что он сделал с Лили Панкхерст?

«Мужчины! – думала она, страдая от жуткой головной боли. – Их так увлекают война и кровопролитие, что они теряют здравый смысл и обычные человеческие чувства».

Но она никогда не забудет подлый поступок лорда Джошуа Кеньона. И никогда не назовет его героем.

Глава 7

Незваный гость

Анна обманула лорда Джошуа. Выскользнув из дома через боковую дверь, она огляделась по сторонам, пробежавшись глазами по большому саду. Остановила взгляд на старом дубе, на котором много лет назад се братья построили крепость. Платформа этой крепости сохранилась до сих пор, однако на шесте уже не было развевающегося пиратского флага. Когда братья запретили ей заходить в их владения, A па Аннa отомстила: однажды ночью она потихоньку вышла во двор, выкрасила крепость в розовый цвет и развесила на ней гирлянды из кружев, срезанных со старых маминых платьев.

Те дни давно канули в Лету, думала Анна, торопливо шагая по ухоженному саду, засаженному розовыми кустами, алтеем и флоксами, которые она растила для маминых картин. В данный момент Ленора Невилл работала в студии на чердаке, а папа читал ей вслух одну из своих исторических книг. Родители Анны уже много лет, ко взаимному удовольствию, проводили время таким образом, и она надеялась, что они не заметят ее отсутствия.

Однако это мог заметить лорд Джошуа. Сегодня утром ее «спаситель» ушел из дома, и Анна не знала, когда он вернется, но рассчитывала к его приходу завершить намеченное дело.

Толкнув калитку, она услышала скрип и отметила про себя: надо смазать петли; из-за недомогания ей пришлось забросить хозяйство. Последние пять дней она провалялась в постели, изнывая от вынужденного безделья. У нее уже прошли жуткие приступы головокружения, осталась лишь слабая боль в голове, на которую можно было не обращать внимания. Сегодня она сняла надоевшую повязку и осторожно прикрыла заживающую рану своей лучшей шляпкой из коричневой соломки с фазаньим пером. Облаченная в воскресное платье из горчично-желтого муслина, девушка чувствовала себя готовой к бою.

Перед ней лежала изрезанная колеями грунтовая дорога, ведущая из Мерритон-он-Си. Ветер приносил с океана бодрящий запах соли. Анна только сейчас поняла, как ей не хватало свежего воздуха. Несмотря на свои намерения, она испытывала радостный подъем, как будто впереди ее ждали великие приключения. Впрочем, приключения были уделом братьев. Это они уезжали учиться в университетах, работать в Лондоне или путешествовать по экзотическим землям.

Вдали громоздились грозовые тучи, но Анна не боялась, что ее застигнет непогода: до Брайтона было рукой подать. Она торопливо поднялась на поросший травой холм, ее ноги сами отыскали знакомую тропинку. Всю дорогу она мысленно проговаривала свою будущую речь.

Да, она обманула лорда Джошуа, но этот грех был простительным. В последние дни она много думала о странной дуэли и пришла к пугающему выводу: в самом деле, существовал один человек, который питал к ней недобрые чувства.

Человек, которому была выгодна ее смерть.

Однако она не видела смысла рассказывать об этом лорду Джошуа. Он был чужаком и не имел права вмешиваться в частные, внутрисемейные дела. Анна предпочитала решать свои проблемы самостоятельно.

Полупустынная сельская местность постепенно сменилась жилыми кварталами Брайтона. Спокойное море сверкало на солнце, раскинув свои синие воды до самого горизонта. Город словно преклонил колени перед его величием.

В любой другой день Анна остановилась бы полюбоваться пейзажем, но сегодня ее поджимало время. Она устремилась вперед по дороге, ведущей к восточному концу Брайтона. Вымощенные булыжником улицы были запружены телегами, повозками и экипажами. Повсюду сновали слуги, посланные с поручениями. Рабочие стучали молотками и пилили на каркасе нового здания. С тех пор как принц-регент сделал Брайтон своим любимым морским курортом, здесь начался строительный бум. Каждое лето сюда съезжалось все больше и больше светской лондонской публики, для удовлетворения потребностей которой необходимо было постоянно увеличивать приток торговцев и слуг. Анне нравился новый Брайтон с его вес возрастающим обилием самых разных магазинов, но порой она с грустью вспоминала тихий уютный городок своего детства.

В старом районе, на фоне одноквартирных домов, окружавших обсаженную деревьями площадь, возвышался серый каменный особняк. Здание выглядело заброшенным. Поблизости не наблюдалось никаких признаков человеческой деятельности: не было ни садовника, пропалывающего цветочные клумбы, ни горничной, моющей грязные ступеньки крыльца, ни кучера, ожидающего своего господина возле элегантной кареты.

Анна пошла по парадной аллее, решительно расправив плечи и спину. Если Эдвин Беллингем имеет какое-то отношение к происшествию на дуэли, она надает ему оплеух!

Она трижды стукнула дверным молотком, и из глубины главного холла донесся шум. Загремели засовы, и дверь слегка приотворилась. В образовавшейся узкой темной щели возник ствол короткоствольного ружья с раструбом.

Объятая ужасом, Анна спряталась за колонну.

– Не стреляйте! Это я, Анна.

Ружье дрогнуло и исчезло. Вместо него появилась пара подозрительно сощуренных темных глаз на лице с грубоватыми чертами. Анна с трудом различила маячившую за дверью сгорбленную фигуру.

– Что такое? – проскрипел старик. – Что ты здесь делаешь, дьявол тебя забери?

Не дожидаясь ответа, он поманил гостью в тускло освещенный холл и поспешно захлопнул дверь, как будто в нее ломилось целое полчище чертей. Задвигая щеколду и поворачивая в замке массивный железный ключ, он бормотал себе под нос:

– Проклятые хулиганы! Я думал, это опять они. Повадились стучаться, а потом трусливо убегать. Хотят довести меня до сердечного приступа.

Собрав остатки самообладания, Анна слегка нагнулась и поцеловала старика в морщинистую щеку.

– Ты меня жутко напугал, дядя. Тебе опять докучают соседские мальчишки?

– Негодяи! – Он потряс ружьем. – В следующий раз я изрешечу их задницы картечью!

– Они всего лишь глупые проказливые дети. А это уже серьезно. – Она решительно забрала у дяди ружье и положила на ближайший стул.

– Молодежь нужно учить. Вы совсем не уважаете старших.

– Я уважаю тебя, дядя. Поэтому не хочу, чтобы ты прогневал своих соседей.

Вскинув седеющую голову, сэр Фрэнсис Беллингем хмуро взглянул на Анну. Его белые кустистые брови сошлись на переносице, нависнув над черными глазками-пуговками и крючковатым носом.

– Почему ты не принесла мне кекс с изюмом? Ты же знаешь, как я люблю его с чаем.

– Я была занята…

– И вообще, почему ты на ногах? – перебил ее сэр Фрэнсис. – Ленора прислала мне записку. Она сообщила, что ты упала с лошади и так сильно разбила голову, что чуть не умерла.

– Мама преувеличивает.

– Моя сестра всегда имела склонность к преувеличениям. – Он прочистил горло. – Если бы я ей поверил, я зашел бы к вам домой.

На самом деле Анна не ждала дядю в гости. Сэр Фрэнсис Беллингем не покидал этот старый особняк с тех давних пор, как умерла его жена. Чтобы пощадить его гордость, она сказала:

– Спасибо тебе за чудесный букет. Я поставила цветы на каминную полку и каждый день ими любуюсь.

Сэр Фрэнсис недовольно крякнул, но она видела, что он польщен.

– Я велел Графстону нарвать цветов на площади. Какой смысл тратить деньги на то, что, в конце концов, завянет и погибнет?

Анна улыбнулась. Она давно решила не обижаться па дядину скупость, а относиться к ней с юмором. Его синий атласный сюртук, сильно протертый на локтях и манжетах, вышел из моды лет сорок назад. Она много раз предлагала дяде обновить его гардероб, но он упрямо отказывался принимать новые вещи.

– Кстати, о Графстоне. Почему он не открыл дверь? – спросила Анна. – У него что, очередной приступ ревматизма?

– Нет, я послал его на второй этаж, – сказал сэр Фрэнсис, махнув узловатой рукой в сторону лестницы, – чтобы он разбудил этого лоботряса.

– Кого? А, Эдвина! – Удивление Анны сменилось тревогой. – Неужели у моего кузена намечены какие-то дела на столь ранний час? Я надеялась с ним поговорить.

– И ты тоже? А я-то думал, что ты пришла повидаться со мной, – с горечью произнес сэр Фрэнсис. – Все посетители спрашивают моего непутевого сына. Впрочем, на этот раз к нему явился кредитор.

Значит, Эдвин опять влез в долги. Анна сочувственно похлопала старика по плечу.

– Мне очень правится с тобой общаться. Обещаю, я скоро вернусь и дочитаю тебе «Путешествия Гулливера». Но сегодня мне нужно увидеться с Эдвином.

– Этот оболтус не достоин твоего внимания. Интересно, зачем он тебе понадобился?

– Я хочу, чтобы он помог мне собрать пожертвования в миссионерский фонд, – солгала она. – Он знаком со многими богатыми людьми.

– Все его знакомые – мошенники, шулера и пьяницы. Среди них нет ни одного филантропа.

– Тогда, может быть, ты внесешь щедрое пожертвование? Это избавит меня от необходимости выклянчивать деньги у незнакомых людей.

Как и следовало ожидать, на морщинистом лице сэра Фрэнсиса появилось выражение ужаса.

– Знаешь, кажется, Эдвин и впрямь знает одного-двух богатеньких идиотов. Подожди в библиотеке, а я посмотрю, чем он занимается.

Словно краб в поисках укрытия, старик поспешил к лестнице. Обманув дядю, Анна чувствовала себя немного виноватой. Но у нее не было другого выхода. Сэр Фрэнсис не должен был присутствовать при ее разговоре с Эдвином.

Она направилась к библиотеке. Ее туфли, соприкасаясь с обшарпанным полом, издавали легкий шорох, но этот звук отдавался эхом в огромном холле. С куполообразного потолка свисала пыльная хрустальная люстра. Несмотря на свое невероятное богатство, сэр Фрэнсис держал в прислугах лишь одну супружескую пару: старую миссис Графстон, которая заправляла на кухне, и ее дряхлеющего мужа, который совмещал в своем лице и дворецкого, и лакея. Даже если бы Графстоны были молодыми и проворными, они одни все равно не смогли бы поддерживать порядок в этом гигантском особняке. Здесь требовался штат, по крайней мере, из двадцати – тридцати камердинеров, горничных и прочих домашних работников.

Как всегда, Анна подавила в себе желание поднять жалюзи и впустить свет в эти мрачные хоромы, а потом закатать рукава и отдраить до блеска замызганные деревянные панели, полы и мебель. Но она знала, что сейчас ей надо сосредоточиться на более важном вопросе.

В библиотеке стоял затхлый запах старых книг и кожаных переплетов. Волнуясь перед серьезным разговором, Анна подошла к крапчатому зеркалу, висевшему на стене у двери. В тусклом свете ее необычные фиалковые глаза выглядели блеклыми и безжизненными. Хорошо хоть, что от быстрой ходьбы порозовело лицо. Она лизнула пальцы и поправила провисшее перо на шляпке. Может быть, вообще ее снять? Нет, ее волосы похожи на воронье гнездо: пока рана не зажила, она не могла как следует причесаться.

Внимание Анны привлекло какое-то движение в зеркале. Среди отраженных стен, занятых книжными полками, и дубовых столов шевелился темный силуэт.

Она резко обернулась и увидела мужчину, который поднимался с кресла возле незажженного камина. Его лицо было в тени, крупная фигура частично скрывалась за большим глобусом, но Анна сразу узнала этого человека.

– Что за штуковина торчит из вашей шляпки? – с отвращением спросил лорд Джошуа. – Петушиное перо?

– Фазанье, – пропищала она, ошеломленная его присутствием.

Сердце ее отчаянно колотилось, мысли разбегались. Неужели лорд Джошуа выяснил правду? Покопался в семейных тайнах и узнал про Эдвина?

Что ж, пожалуй, именно так и было. Милая доверчивая мама наверняка ответила на все его вопросы.

И все-таки Анна решила убедиться в своей правоте.

– Зачем вы сюда пришли? – спросила она.

– Ваш дядя велел мне подождать в библиотеке. – Лорд Джошуа криво усмехнулся. – Он принял меня за кредитора.

– По-вашему, это смешно – дурачить старого человека?

– Я всего лишь согласился с его предположением. Он сказал, что лишит своего сына денежного содержания, если тот не спустится вниз и не встретится со мной лично.

– Вы не должны были здесь появляться.

– Думаю, я появился здесь по той же причине, что и вы.

– Я зашла в гости к дяде и кузену, – произнесла она ледяным тоном. – Вы не знакомы ни с одним из них, и это значит, что вы задумали что-то недоброе.

Лорд Джошуа осторожно приблизился к Анне, точно охотник к добыче.

– Позвольте, теперь я задам вам один вопрос, – сказал он. – Почему вы опять встали с постели?

Анна ощутила легкий трепет. За последние дни такая реакция успела стать для нее привычной. Каждый раз, когда лорд Джошуа оказывался рядом, она испытывала прилив жара и странное покалывание во всем теле. Надо сказать, что эти ощущения отнюдь не доставляли ей удовольствия.

Анна подошла к окну и подняла жалюзи. Деревянные пластинки протестующе загремели, и в библиотеку хлынул поток солнечного света, озаривший ветхую мебель и потрепанные книги. Оглянувшись через плечо, она сказала:

– Я прекрасно себя чувствую. Так что можете вернуться в мой дом, собрать вещи и навсегда уехать из Брайтона.

– Вы этого хотите, мисс Невилл? – спросил он, согрев своим дыханием ее ухо.

Охнув от неожиданности, Анна быстро обернулась и очутилась лицом к лицу с Кеньоном. Он стоял так близко, что, если бы она захотела уйти, ей пришлось бы его задеть. Она подняла руки, выставив их щитом перед собой, но он даже не пытался до нее дотронуться. Словно легкая нотка опасности, в воздухе витал его мужской запах.

Стараясь не показать замешательства, Анна откинула голову и сердито сверкнула глазами. Она была высокой женщиной, но он оказался на полголовы выше ее.

– Я буду вам очень признательна, если вы перестанете так меня пугать.

– Вы, кажется, чем-то взволнованы? Скажите мне, что случилось.

– Меня раздражает ваше присутствие.

Уголок его губ приподнялся в легкой усмешке.

– Вы всегда краснеете, когда вас что-то раздражает?

– Я раскраснелась от долгой ходьбы. Это вполне естественно.

– Вам не следовало так переутомляться. Ваша болезнь может обостриться.

– Я сама буду решать, что мне следует делать, а что нет.

Он улыбнулся шире.

– Упрямая и непослушная. Вы не продержались бы на военной службе и десяти минут.

– Будь я под вашим началом, устроила бы бунт.

– А я бы с удовольствием вас покорил.

Его голос понизился до тихого шепота, в котором угадывались тайные значения, недоступные пониманию Анны. Она неосознанно сосредоточила взгляд на его губах, обещавших нечто волнующее. Чтобы покорить, лорду Джошуа пришлось бы до нее дотронуться, и мысль об этом вызывала полную сумятицу в душе Анны. Ей хотелось прикоснуться к его загорелой коже, провести кончиками пальцев по шраму на его челюсти и спросить, не на войне ли он заработал эту метку. Наверное, именно так он соблазнил компаньонку Лили, Кэтрин. Бедная девушка не устояла перед этими обжигающими взглядами и загадочными улыбками.

Судорожно сжав кулаки, Анна вновь заглянула в карие глаза с золотистыми крапинками. Лорд Джошуа радостно ухмылялся. Она знала: он прочел ее мысли, и его позабавило ее смятение. Она смотрела на него в упор, поражаясь тому грубому животному магнетизму, которым обладал этот мужчина. Неудивительно, что милая невинная Лили пала жертвой его чар. И что ее подруга Кэтрин уступила его домогательствам.

Но Анна не собиралась следовать их примеру. Она отступила назад и остановилась в тени – там, куда не попадал солнечный свет.

– Ну ладно, хватит молоть чушь, – надменно заявила она. – Вас сюда не звали. Будьте добры, уйдите из этого дома.

Его глаза угрожающе сузились.

– Сначала я задам несколько вопросов вашему кузену.

– Не лезьте в дела нашей семьи. Они вас не касаются.

– Вот как? Однако ваша мама рассказала мне интересные факты, из которых я заключил, что у Эдвина Беллингема имеются все основания желать вашей смерти.

Это зловещее утверждение повисло в воздухе подобно пылинкам, пляшущим в лучах солнца. Анну пронзила та самая тревога, которая и привела ее в этот дом. Неужели кузен действительно пытался ее убить? Неужели он так сильно ее ненавидит?

Услышав шлепанье ног, девушка обернулась к двери. Облаченный в мятую рубашку и такие же мятые брюки, Эдвин тяжело протопал в библиотеку. Его черные кудри были всклокочены, на шее болтался незавязанный галстук, обувь на ногах отсутствовала. В свои двадцать семь лет он выглядел неважно: паутинки вен проступали на угрюмом лице. Под серыми глазами Эдвина пролегли полукружия теней.

Он поморщился от яркого света и хмуро взглянул на лорда Джошуа.

– Это вы подняли жалюзи? Как вы посмели распоряжаться в моем доме? Мало того, что из-за вас мне пришлось встать с постели…

– Доброе утро, Эдвин, – сказала Анна. Решив взять разговор под свой контроль, она вышла из тени и встала перед лордом Джошуа. – Жалюзи подняла я, так что можешь поблагодарить меня за это.

Эдвин удивленно посмотрел на кузину и поднял руку, чтобы заслонить глаза от солнца.

– Черт возьми… Анна?

– Я хотела бы с тобой поговорить. Наедине.

– Как ты здесь оказалась? Отец сказал, что ты упала с лошади и разбила голову.

В обычных обстоятельствах ее разозлил бы насмешливый тон кузена, но сейчас его слова пробудили в ней подозрение. Что, если этой репликой он пытался скрыть свою вину?

Лорд Джошуа обошел ее сбоку и шагнул вперед.

– На самом деле все было не совсем так, – заявил он. – Может быть, вы знаете, каким образом она поранилась?

– Откуда я могу это знать? – запальчиво спросил Эдвин. – Убирайтесь вон, сын сатаны! У меня нет денег, чтобы вам заплатить.

– Я лорд Джошуа Кеньон. Меня не интересуют ваши деньги. Я пришел, чтобы задать вам кое-какие вопросы.

Эдвин выпучил глаза и уставился сначала на него, потом на Анну.

– Кеньон? Это что, твой приятель? Ничего не понимаю!

– Я могу объяснить. – Она опять встала перед лордом Джошуа. – Однако мне хотелось бы поговорить с тобой наедине в другой комнате.

– Поговорить? Я не желаю разговаривать, – проворчал Эдвин. – У меня болит голова от пустой трескотни.

Подойдя к серванту, он взял с полки пыльный хрустальный графин, откупорил его, заглянул внутрь и понюхал горлышко, потом подставил рюмку и перевернул графин вверх дном. Он оказался пустым. Эдвин выругался и схватил второй винный сосуд. Так он испробовал по очереди каждый из пяти графинов, не переставая что-то бормотать себе под нос. Этим брюзжанием молодой человек очень напоминал своего отца.

Анна пересекла комнату и забрала у Эдвина последний графин как раз в тот момент, когда он собирался опрокинуть его в рюмку.

– Отдай! – потребовал он. – Там осталось немного бренди – последние капли спиртного в этой Богом забытой берлоге.

Она отвернулась, вылила жидкость в пыльную вазу и поставила графин обратно в сервант.

– В такой ранний час вредно пить алкогольные напитки.

– Черт побери! – Он в отчаянии заглянул в вазу, как будто собирался выпить бренди вместе с грязью и паутиной. – По какому праву ты здесь распоряжаешься? Это мой дом, мои напитки, все мое!

– Как раз наоборот, – заметил лорд Джошуа и быстро подошел к Анне.

Она внутренне подобралась. По ее мнению, этот мужчина двигался чересчур проворно.

– Все, что здесь есть, принадлежит вашему отцу, – спокойно продолжил Кеньон. – Согласно его завещанию, когда он умрет, его имущество полностью перейдет к Анне.

Эдвин вздрогнул, точно марионетка, которую дернули за веревочки.

– Откуда вы знаете? Это не ваше собачье дело!

– Да, это действительно не его дело, – согласилась Анна, нахмурившись. – Я сама разберусь со своим кузеном, лорд Джошуа.

Но мужчины ее не слушали. С таким же успехом она могла обратиться к растрепанному чучелу тетерева, стоявшему на ближайшей подставке.

Эдвин сдвинул густые брови и уперся взглядом в лорда Джошуа.

– Кто рассказал вам про завещание моего отца?

– Это не важно. Важно то, что Анна не падала с лошади. Она получила огнестрельное ранение в голову.

Эдвин часто заморгал.

– Что? Кто в нее стрелял?

– Это случилось около недели назад, когда она совершала утреннюю прогулку. В кустах прятался какой-то мужчина. Он выстрелил в нее, потом запрыгнул на лошадь и ускакал.

– Это был браконьер?

– Нет. По случайности я оказался на месте происшествия и мельком видел злоумышленника. Судя по его богатой одежде и отличной лошади, это был джентльмен.

– Значит, охотник. – Эдвин плюхнулся в кожаное кресло с высокой спинкой и сгорбился, безвольно уронив руки. – Мне очень жаль, Анна, что с тобой приключилась такая неприятность. Но ты расскажешь мне об этом как-нибудь в другой раз. Сейчас мне просто необходимо поспать.

Он закрыл глаза и поудобнее устроился в кресле.

Благодаря вмешательству лорда Джошуа время светской беседы подошло к концу. Анна решительно подошла к кузену и влепила ему затрещину.

– Оу! – Эдвин отпрянул назад и поднял руки, чтобы защититься от новых ударов. – Не трогай меня, ведьма! Мне уже не десять лет.

Она погрозила ему пальцем.

– Но ты по-прежнему играешь в грязные игры. Когда тебе было десять лет, ты подкладывал мне в постель червяков и подливал уксус в мой чай. Однако в те времена ты хотя бы не гонялся за мной с ружьем.

Он резко выпрямился.

– С ружьем? Я?

– Ты что, совсем тупой, Эдвин? Ладно, выскажусь ясней. У тебя есть хороший повод меня застрелить.

– Но… неужели ты думаешь, что я… я… – Он не договорил.

Анна не хотела верить в его виновность. Да, Эдвин Беллингем был пьяницей и никчемным человеком, но вместе с тем он был ее кузеном, единственным сыном старшего брата ее матери. Она надеялась, что его испуг не наигран.

– Долги могут толкнуть человека на отчаянные поступки, – заметил лорд Джошуа.

Эдвин сверкнул глазами.

– Прошу прощения! Вы не можете меня обвинять, не имея никаких доказательств…

– Где вы были во вторник утром?

– Дома, в постели, где же еще?

– А вот Графстон утверждает, что вы явились домой, когда уже рассвело.

– Что? Этот наглец… ах да, я вспомнил! – Поерзав в кресле, Эдвин издал хриплый смешок. – Мы играли всю ночь. Если вы мне не верите, спросите Джона Крайера или сэра Филиппа Мадисона. Или лорда Тимберлейка.

– Отца Дэвида? – удивилась Анна. – Он не игрок.

Эдвин скривил губы.

– Да, он довольно скучный малый, но он любит хорошую игру, как и всякий джентльмен.

Лорд Джошуа сурово глянул на Эдвина.

– Если вы лжете, я заставлю вас за это ответить. Только трус и негодяй способен выстрелить в женщину.

– Я в нее не стрелял! Скажи ему, Анна. У меня даже нет ружья.

– Ружье есть у дяди Фрэнсиса, – заметила Анна. – У него большая коллекция старинного огнестрельного оружия.

Эдвин вскочил с кресла и двинулся на нее, сжав кулаки.

– Чертова ведьма! Ты до сих пор не научилась держать язык за зубами…

В следующее мгновение лорд Джошуа схватил Эдвина за горло и прижал к книжному шкафу.

Глава 8

Крик в ночи

Лорд Джошуа душил Эдвина, сжимая его шею сильной рукой. Книжные полки раскачивались и гремели. Несколько старинных томов с глухим стуком упали на пол, взметнув в воздух тучи пыли. Лицо молодого человека сделалось свекольно-красным. Он сдавленно хрипел, безуспешно пытаясь побороть противника.

– Ты нагрубил даме, – сказал лорд Джошуа обманчиво-сладким голосом.

– Отпустите… меня.

– Извинись, и я подумаю над твоей просьбой.

– Я… не хотел… вас обидеть.

Лорд Джошуа крепче сомкнул пальцы.

– Обращайся к мисс Невилл, а не ко мне.

Глаза Эдвина начали выкатываться из орбит.

– Прости… меня… Анна, – пробормотал он, задыхаясь. – Пожалуйста… прости.

Последнее слово прозвучало жалобным писком. Анна бросилась к мужчинам.

– Отпустите его, ради Бога! Вы же его задушите!

– Он сам напросился, – сказал лорд Джошуа, но разжал руку и отступил назад.

Эдвин согнулся пополам, хватая ртом воздух и потирая шею.

– Мне следовало бы сообщить властям о твоей выходке, Кеньон.

Лорд Джошуа удостоил его презрительным взглядом.

– Я подозреваю, что магистрат больше заинтересуется тобой.

Анна обратилась к Эдвину:

– Я хочу, чтобы ты знал: я много раз говорила дяде Фрэнсису, что мне не нужны его деньги. Но он отказывается переписывать завещание.

– Чушь! Деньги нужны всем. Не делай вид, будто тебе не хочется путешествовать по свету, покупать дорогую одежду в Лондоне и Париже, носить драгоценности и посещать светские вечеринки. Ты могла бы даже заарканить какого-нибудь недотепу и выйти за него замуж.

Охваченная невольной тоской, Анна представила себя в модном платье. Вот она кружится по бальному залу, наслаждаясь удивлением и восхищением, написанными на лице лорда Джошуа…

Нет, на лице Дэвида. Может быть, соблазнившись на богатое приданое, он наконец предложит ей руку и сердце? Впрочем, она вовсе не собиралась покупать его любовь.

– Я действительно не хочу этого наследства, – твердо заявила она. – Для меня гораздо важней мир в нашей семье.

Эдвин смотрел на кузину с нескрываемым недоверием.

Наткнувшись на этот взгляд, Анна замолчала. Ей было больно думать, что кузен мог желать ей зла. Но неужели его враждебность дошла до такой степени, что он замыслил убийство?

Лорд Джошуа взял ее за руку. Она не стала сопротивляться.

– Я буду за тобой приглядывать, Беллингем, – пообещал он и вывел Анну из библиотеки.

Они вышли на залитую солнцем улицу, и она с удовольствием вдохнула прохладный морской воздух. Однако ничто не могло отогнать воспоминание о неприятной встрече с Эдвином.

– Гадкий пьянчужка! – бросил лорд Джошуа. – Жаль, что я его не задушил.

Услышав эти слова, Анна взвилась.

– Нельзя убивать человека только потому, что он внушает подозрения. Может быть, Эдвин не виноват. Он не на шутку испугался, узнав о том, что в меня стреляли.

– Еще бы! Его могут посадить в тюрьму за покушение на убийство.

– У вас есть доказательства его вины?

– Нет. Но я выясню правду.

Глаза лорда Джошуа были холодными и непроницаемыми. Анна подозревала, что он утаивает от нее информацию, преследуя какие-то свои цели. Впрочем, этого следовало ожидать, ведь он ясно дал понять, что она не должна вмешиваться в расследование.

У парадной аллеи их ждал кривоногий слуга лорда Джошуа. Тот самый, который пытался догнать таинственного стрелка. Она видела его во дворе из окна своей спальни. Может быть, ей удастся разговорить этого парня и узнать, что скрывает лорд Джошуа?

Она улыбнулась:

– Мистер Харрингтон, если не ошибаюсь?

Мужчина сдернул кепку с седой головы и вежливо поклонился:

– К вашим услугам, мисс.

– Я не поблагодарила вас, а ведь вы из-за меня рисковали жизнью. Вы бросились догонять человека, который в меня стрелял. Это был очень смелый поступок.

– Пустяки! – Он с восхищением взглянул на Анну. – Позвольте вам заметить, мисс, вы ловко умеете маскироваться. Вам удалось меня одурачить. Кто бы мог подумать, что соперник моего господина – хорошенькая девушка?

Анна решила принять эти слова за комплимент. Она взглянула на лорда Джошуа, который увлеченно поглаживал черную блестящую шею лошади, и сказала, понизив голос:

– Может быть, пока его светлость будет кататься, вы окажете любезность и проводите меня до дома?

«По дороге я его расспрошу», – загадала она. Харрингтон вскинул брови-гусеницы.

– Я думаю, капитан меня не отпустит.

– Конечно, не отпущу, – произнес лорд Джошуа приятным тоном, который пугал Анну больше, чем крик. – У Гарри есть другие дела.

– Разве их нельзя отложить… – начала она.

– Не спорьте, мисс Невилл. Я сам провожу вас до дома.

– Он любит командовать, мисс, – заметил Харрингтон. – Напомните ему, что он уже не в кавалерии.

Проворно запрыгнув в седло, слуга одарил Анну озорной усмешкой и поскакал по улице.

– Харрингтон прав, – холодно бросила Анна. – Вы ведете себя так, как будто я не способна принимать самостоятельные решения.

– Я уверен, что вы способны на многое. И все-таки я вас провожу.

Взяв Анну под руку, он повел ее по аллее к булыжной мостовой. Она не могла его оттолкнуть, не привлекая внимания, прохожих. Да ей и не хотелось этого делать.

Его близость волновала и одновременно раздражала. Анна чувствовала, как бугрятся мускулы на его руке, видела его загадочный профиль и ощущала исходившую от него ауру властности, которая заставляла окружающих беспрекословно выполнять все его приказы.

– Я не корова, чтобы меня водили на веревочке, – заявила она, вскинув подбородок.

Кеньон оглядел спутницу с головы до ног блестящими карими глазами. Ветер растрепал его черные волосы, придав его грубым чертам особое очарование.

– Нет, вы норовистая лошадка, которой необходима твердая хозяйская рука.

– Если бы я нуждалась в руководстве, милорд, я обратилась бы к кому угодно, только не к вам.

– Но я все равно буду вами руководить. – Он перестал улыбаться. – Сегодня вы совершили глупый поступок, Анна. Вам повезло, что Эдвин Беллингем не набросился на вас с ружьем.

У нее засосало под ложечкой. Не обращая внимания на то, что он без разрешения назвал ее по имени, она сказала:

– Эдвин не посмел бы это сделать, ведь рядом был дядя Фрэнсис.

– Человек, доведенный до отчаяния, способен на все.

Он говорил с уверенностью знатока. Может быть, он видел подобное отчаяние на войне? Или сам не раз стоял на краю пропасти? Впрочем, какое ей дело до его прошлого?

– Что вы выяснили? – спросила она. – Я хочу знать все.

– Да, собственно, рассказывать особо и нечего.

– И все же?

Кеньон прищурил глаза, словно прикидывая, стоит ли посвящать Анну в подробности расследования. В отличие от ее словоохотливых братьев лорд Джошуа умел надевать на себя непроницаемую маску. Глядя на него, она не могла догадаться, о чем он думает.

– Как вы знаете, таинственный стрелок ушел от преследования. Но Гарри заметил, что парень обронил какую-то бумажку. Это оказалась визитная карточка известного в городе сапожника.

– И?..

– Это все. Ремесленник дал мне список своих клиентов. Теперь мне надо проверить каждого из них.

– Эдвин есть в этом списке?

Лорд Джошуа кивнул.

– А также много других джентльменов.

– Кто они? Назовите имена.

Лорд покровительственно похлопал девушку по руке.

– Вам это ни к чему.

– Как это ни к чему? Я должна знать, кого из мужчин мне следует опасаться.

– Я огражу вас от опасности. Не можете же вы ходить по Брайтону и стучаться в двери незнакомых джентльменов.

– Я возьму с собой одного из своих братьев. Хью или Айзека. Они мне не откажут.

– Да, но тогда вам придется рассказать им про дуэль.

Анна замолчала. Лорд Джошуа прав: необходимо соблюдать тайну. Если братья узнают о ее безрассудном поступке, они сотрут ее в порошок. А потом возьмутся за лорда Джошуа.

Анна мысленно усмехнулась. Хотелось бы ей посмотреть, как этот самоуверенный тип будет оправдываться перед братьями! Пожалуй, ради такого зрелища стоило пойти на риск.

Она обошла стороной ползущего по дороге слизняка размером с монету и подумала, что это гадкое существо очень похоже на черную душу лорда Джошуа.

– Я не буду сидеть дома, латать белье и печь пироги, – заявила она. – Я могла бы проверить алиби Эдвина – расспросить тех мужчин, с которыми он играл в кости.

– Оставьте их мне.

– А как насчет лорда Тимберлейка? Ведь он тоже там был. Неужели вы думаете, что вас пустят в дом Дэвида?

На сей раз, она попала в десятку.

Лорд Джошуа чуть заметно напрягся, но взгляд его остался спокойным.

– Я что-нибудь придумаю.

– Что вы можете придумать? Увидев вас на пороге, слуги просто захлопнут дверь перед вашим носом.

– У меня есть свои подходы.

Он рассказывал братьям, что когда-то служил офицером разведки. Увидев его упрямое лицо, Анна поняла, что дальнейшие расспросы бесполезны. Ну ничего, она сама займется поисками злоумышленника и преуспеет в этом больше, чем он!

Проходя под тенистыми ветвями рябины, она задала вопрос, который не давал ей покоя уже несколько дней:

– Скажите, почему вы стреляли в воздух?

Лорд метнул на девушку загадочный взгляд и опять отвернулся к изрезанной колеями грунтовой дороге.

– В отличие от Дэвида Панкхерста я не хотел этой дуэли.

– И поэтому решили подставиться под его пулю?

– Он плохой стрелок. Я был уверен, что он промахнется.

– Ха! С вашей стороны было глупо так рисковать.

– Жизнь без риска скучна, мисс Невилл.

Она подозревала, что лорд просто отговорился, дабы пресечь дальнейшие расспросы. Ей очень хотелось понять, что творится в его душе, но Кеньон тщательно скрывал от нее свои сокровенные мысли.

Отвлекшись от разговора, она с удивлением заметила, что суетный город остался позади. Грозовые тучи по-прежнему клубились на горизонте, но они были еще далеко и не заслоняли солнце. По обеим сторонам от дороги зеленели сочные луга, на которых паслись овцы. Над цветущим тимьяном порхала бабочка «павлиний глаз». Вдали, за холмами, тянулась узкая полоска покрытого галькой берега, а за ней расстилалось бесконечное мерцающее море. Величественный пейзаж успокоил Анну, наполнив ее сердце радостью.

Она устала спорить и решила получше узнать своего врага. Чтобы это сделать, следовало застать его врасплох. Как любила говорить мама, муху легче поймать на сахар, чем на уксус.

– Вы провели детство в Девоне, не так ли? – спросила она.

– Наше родовое поместье – Стокфорд-Эбби. Сейчас там живет мой старший брат. – Он покосился на Анну. – Но я пока не собираюсь уезжать.

Она предпочла не замечать его сарказм и продолжила тем же любезным тоном:

– Расскажите мне про ваши родные края. Они сильно отличаются от здешних мест?

– На моей родине больше холмов, больше деревьев и нет моря. Я давно там не был.

– Как давно?

– Семь лет. – Он посмотрел на нее с вызовом, как будто хотел, чтобы она заметила: он не был дома с тех пор, как бросил Лили. – К чему этот допрос?

– Я не хочу портить такой чудесный день неприятными разговорами. Расскажите мне о вашей семье.

Кеньон бросил на девушку скептический взгляд, но сказал:

– Майкл – мой старший брат. Он женат на цыганке.

– На цыганке? – воскликнула Анна. – Но цыгане – лентяи и воры. А ваш брат – маркиз Стокфорд.

Лорд Джошуа пожал плечами:

– Вивьен – хорошая женщина. Их брак вызвал маленький скандал, но они с Майклом счастливы. У них трое детей.

– У вас есть еще и младший брат?

– Да, Гейбриел. Он четыре года колесил по Африке, а потом вернулся домой и женился на девушке по имени Кейт. Вместе с женой Гейбриел написал книгу о своих путешествиях. Это сделало их довольно известными в академических кругах.

Когда он говорил о своих братьях, в его взгляде сквозили гордость и нежность, противоречившие его черствой натуре.

– У вас очень необычная семья, – заметила Анна.

– Это верно. Да я и сам человек необычный.

Они подошли к деревянной приступке изгороди. Лорд Джошуа легко взобрался наверх, а Анна завозилась со своими юбками. Он обнял ее за талию, чтобы она не упала. Это короткое прикосновение опалило огнем все ее существо. К своему стыду, Анна поняла, что близость Кеньона неизменно вызывает в ней странный трепет.

Лорд Джошуа опять взял ее за руку.

– А еще у меня есть бабушка, – продолжил он как ни в чем ни бывало. – Она относится к знаменитым Розочкам.

Видя его невозмутимость, Анна мысленно приказала себе успокоиться.

– Розочкам?

– Розочки – это моя бабушка и две ее подруги. Они держатся вместе вот уже больше полувека и все это время суют носы в чужие дела.

– Бабушки и дедушки заслужили право вмешиваться в дела своих внуков.

Он добродушно усмехнулся.

– Если вы когда-нибудь встретитесь с моей бабушкой, то наверняка измените свое мнение. Она вырастила меня и моих братьев.

Анна преисполнилась невольным сочувствием.

– Ваши родители умерли, когда вы были маленькими?

– Нет. Просто они были плохими воспитателями.

– Что вы имеете в виду? – удивилась Анна.

– Мама проводила все свои дни в молитвах, а отец беспробудно пил. Сейчас их уже нет в живых.

– Мне очень жаль, – искренне сказала она. – Каждый ребенок заслуживает хороших родителей.

– Не ладо меня жалеть. Я живу настоящим, прошлое давно кануло в Лету.

Анна вспомнила своих добрых и ласковых родителей.

– Представляю, как тяжело было вам сознавать недостатки мамы и папы.

– Это уже не важно, – бросил лорд Джошуа.

По его резкому тону Анна поняла, что он не собирается больше ничего ей рассказывать. Однако в ее голове теснились новые вопросы. Ей хотелось узнать побольше о его несчастливом детстве. Она представляла себе одинокого обиженного мальчика, и сердце ее сжималось от сострадания.

«О чем я думаю? – наконец спохватилась Анна. – Этот человек – моральный урод. Вполне возможно, что таким его сделало неправильное воспитание».

Они подошли к пруду на окраине Мерритон-он-Си. Отсюда до ее дома было рукой подать. Лорд Джошуа нагнулся и прошептал ей на ухо:

– На нас смотрят.

Анна повернула голову и увидела, как в окне одного из коттеджей дернулась белая занавеска. Их откровенно разглядывала женщина средних лет – завзятая сплетница миссис Макфи.

– Вот черт, – пробормотала Анна, подняв руку и приветливо помахав болтливой соседке. – Теперь вся деревня будет знать, что мисс Невилл прогуливалась под ручку с молодым мужчиной.

Игриво усмехнувшись, лорд Джошуа погладил ее по руке.

– Может быть, поцелуемся? Пусть потом обсуждают! – Он уставился на ее губы, и Анна почувствовала новый прилив жара. На какой-то момент ей действительно захотелось, чтобы он наклонил голову и запечатлел на ее устах страстный поцелуй – прямо на глазах у любопытной кумушки. Злясь на саму себя и на лорда Джошуа, Анна привстала на цыпочки и дернула его за ухо.

– Пусть лучше обсуждает вот это.

– Оу! – вскрикнул он, отпрянув назад и нахмурившись. – Зачем вы это сделали?

– Я всегда заранее знала, когда мои братья затевали очередную проказу. Этот нехитрый прием заставлял их одуматься.

Из-за высокой живой изгороди, окружавшей церковный двор, вышел приземистый коренастый мужчина с каштановыми волосами, облаченный в строгий черный костюм. Под мышкой он нес молитвослов.

Увидев Анну и лорда Джошуа, священник остановился. Анна надеялась, что он не сумеет прочесть ее грешные мысли. Натянуто улыбнувшись, девушка сказала:

– Здравствуйте, преподобный отец Каммингз. Какая приятная встреча! Вы знакомы с лордом Джошуа Кеньоном?

По мальчишескому лицу священника пробежала тень отвращения. В следующую секунду его губы расползлись в неискренней улыбке.

– Я видел вас в нашей деревне, милорд.

– А я видел вас на церковном дворе, преподобный отец.

Повисла напряженная пауза. Анна догадывалась, что Дэвид посвятил священника в историю Лили.

– Преподобный отец Каммингз недавно появился в нашем приходе, – сказала Анна, чтобы поддержать беседу. – Его отец, Артур Каммингз, – член парламента, так что наша скромная паства удостоена особой чести.

– Я благодарю Бога за то, что мне выпало служить таким добросовестным прихожанам, – произнес священник. – Я очень рад, мисс Невилл, что вы уже на ногах. Вы поправились?

– Да. Сегодня вечером я приду на спевку.

– Это исключено, – заявил лорд Джошуа. – Как ваш лечащий врач, я не разрешаю вам переутомляться.

– Пение не утомляет, – возразила Анна.

– Вы уже сходили на прогулку. На сегодня вполне достаточно.

Она сдержала очередной протест. Ей не хотелось пререкаться на глазах у священника.

– Возможно, вам следует прислушаться к его совету, – сказал преподобный отец Каммингз, с сожалением глядя на Анну. – Э… вы не знаете, придет ли на спевку Дэвид?

Девушка испытала острое угрызение совести.

– Не знаю. Мы с ним не виделись несколько дней.

– Простите, но нам надо идти, – вмешался лорд Джошуа. – Мисс Невилл должна отдохнуть.

Он потянул Анну за руку, и ей ничего не оставалось, как только пойти по тропинке, ведущей на окраину деревни, к ее большому деревянному дому.

– Вы слишком много командуете, – проворчала Анна, как только они отошли на достаточное расстояние.

– Позвольте дать вам еще одно ценное указание. Вы больше не должны выходить из дома одна.

– Я сама могу о себе позаботиться, милорд.

– Пора отбросить формальности. Зовите меня просто Джош.

– Когда вы уедете, лорд Джошуа?

Он криво усмехнулся и покачал головой.

– Хватит спорить, Анна. Вам придется терпеть мое общество до тех пор, пока я не найду таинственного стрелка.

– Почему вы такой упрямый? – в досаде спросила она. – Ведь стреляли в меня, а не в вас. Предоставьте мне самой заниматься поисками и катитесь на все четыре стороны!

Он помрачнел.

– Нет. Этот негодяй чуть не убил вас. Я не дам ему уйти.

По спине Анны пробежал холодок. Кеньоном владела непреклонная решимость солдата, который поставил перед собой одну четкую цель – одолеть врага. Она понимала, что дальнейшие споры бессмысленны. Лорд Джошуа оставит ее в покое только тогда, когда они поймают злоумышленника.

Тишину ночи разорвал истошный крик. Резко проснувшись, Анна села в постели и уставилась в темноту спальни, из которой проступали смутные очертания мебели. На улице гремел гром и сверкали молнии. Дождь барабанил по окнам, точно чьи-то нетерпеливые пальцы. Наверное, этот мучительный крик ей просто приснился. Она опять легла, осторожно положив голову на подушку, и. в ту же секунду раздался отдаленный стон, совершенно не похожий на шум грозы. Боже правый! Может быть, ее мама заболела? Или папа? Тут ее осенила страшная мысль. Что, если в дом пробрался убийца и напал на ее родителей?

Не обращая внимания на боль в голове, Анна вскочила с кровати. Ее ноги коснулись ледяного пола, но она не стала терять время на поиски тапочек и халата. Прихватив с собой тяжелый подсвечник, который мог в случае необходимости сыграть роль оружия, она прошла по темному коридору, остановилась перед спальней родителей и взялась за дверную ручку. В этот момент послышался новый приглушенный крик. К ее удивлению, он долетел с противоположной стороны.

Из спальни лорда Джошуа.

Анна стояла, парализованная страхом, и ждала, что крики разбудят ее родителей; Однако из-за двери доносился громкий ритмичный храп ее отца, сопровождаемый свистящим дыханием мамы. Они сами производили слишком много шума, чтобы услышать другие звуки.

Можно было позвать слугу лорда Джошуа, странного коротышку по фамилии Харрингтон, но он спал в конюшне, а Анне не хотелось, выходить ночью под проливной дождь, поэтому она решила действовать на свой страх и риск.

А вдруг это Эдвин пришел ее убить? Нет, ее кузен не ошибся бы дверью. В детстве он часто играл в этом доме с ее братьями.

Очередной леденящий душу крик заставил Анну содрогнуться.

Что происходит с лордом Джошуа? На него напали бандиты? Или ему нездоровится? Может быть, он умирает? Так поделом ему! Негодяй, бросивший Лили, заслуживал медленной мучительной смерти. И все же этот ужасный крик хватал ее за сердце.

Сжав в руке подсвечник, Анна направилась в заднее крыло дома. Под ногами скрипели половицы. Дойдя до закрытой двери, она нерешительно остановилась. Ситуация выглядела крайне неприлично. Порядочная дама не должна входить посреди ночи в спальню к неженатому мужчине. Тем более к такому скандально известному, как лорд Джошуа Кеньон. Но глухой сдавленный стон отмел все доводы разума. Она повернула дверную ручку и шагнула за порог.

Луна пряталась за тучами, и комната была такой же черной, как душа ее обитателя. Но Анна знала расположение мебели и обратила свой взгляд к левой части спальни – там, за умывальником и простым дубовым гардеробом, стояла узкая кровать, когда-то принадлежавшая Джеффри. Напрягая зрение и пытаясь различить что-либо в кромешной тьме, Анна слышала, как лорд Джошуа мечется по постели.

– Что с вами, милорд? – тихо спросила она. – Вам что-нибудь нужно?

В ответ – лишь шум дождя. Неужели ему так больно, что он не может говорить? Она растерянно стояла посреди комнаты и ждала, что будет дальше. Ее гость испустил долгий гортанный стон. По телу Анны побежали мурашки.

Не в силах больше выносить эти звуки, она подбежала к кровати и нагнулась над постелью. Вспышка молнии осветила грубовато-красивое лицо лорда Джошуа. Глаза его были закрыты, черты исказились от боли. На щеках блестела влага. Что это, слезы?

Сердце Анны перевернулось. Значит, он спит? Какие же события прошлого заставляют этого циничного, самоуверенного мужчину страдать от ночных кошмаров? Что-то из детства? Или опыт войны?

Он опять застонал, и у Анны не осталось сомнения в глубине его мучений.

Она поставила подсвечник на пол и тронула лорда Джошуа за плечо, собираясь его разбудить. Ее пальцы коснулись обнаженной мускулистой плоти. Только тут до нее дошло, что он голый – во всяком случае, та часть его тела, которую она видела во время коротких вспышек молнии. Перекрученные простыни собрались у него на поясе, закрывая от взгляда Анны самые неприличные места.

Впрочем, она не страдала излишней стыдливостью. У нее было девять братьев, а лорд Джошуа, в сущности, ничем не отличался от остальных мужчин.

Сердце девушки билось неестественно часто, пальцы дрожали. Ей отчаянно хотелось запустить руку в его всклокоченные волосы, а потом погладить по твердой, будто вытесанной из камня, груди.

Анна потрясла лорда Джошуа за плечо.

– Проснитесь, милорд! Это всего лишь сон.

Он вдруг поднял руки, схватил ее и повалил лицом вниз на матрац. Это произошло так быстро, что она не успела воспротивиться. Его тяжелое тело пригвоздило Анну к кровати. У нее закружилась голова, стало трудно дышать. Она дергалась и выкручивалась, но не могла справиться с его стальными мускулами.

Из груди лорда Джошуа вырывался раскатистый рев. Обдавая ее затылок горячим дыханием, он впился зубами в мочку ее уха, точно дикий зверь, напавший на свою жертву. Анна с усилием повернула голову в сторону и закричала.

Но вместо крика получился лишь жалкий задушенный писк. Анна не могла как следует вздохнуть, чтобы позвать на помощь. Охваченная паникой, она еще раз попыталась освободиться и изо всех сил ткнула его локтем в живот.

– Отпусти меня, Джошуа!

Его мышцы напряглись. Тихо выругавшись, он потерся бедрами о ее ягодицы. Анну обдало волной жара.

В следующее мгновение лорд Джошуа поднялся и сел.

– Анна? – удивленно прохрипел он.

Тяжело дыша и превозмогая дикую боль в голове, она сползла с кровати и ухватилась за умывальник.

– Идиот!

– Черт возьми, что вы здесь делаете?

– Я хотела вам помочь…

– Помочь?

Дрожащими руками она одернула свою ночную рубашку.

. – Вы стонали… и я подумала, что вам больно.

Повисла долгая пауза. Тишину нарушал лишь шум дождя за окном. Лорд Джошуа сел на край кровати, опустил голову и отвернулся от Анны. Молния на мгновение озарила его напряженную позу.

– Со мной все в порядке, – натянуто проговорил он – Возвращайтесь к себе в спальню.

– И это все, что вы можете мне сказать? – возмутилась Анна. Она ждала, что он объяснит ей свое странное поведение или хотя бы извинится. – Вам снились кошмары?

– Не помню. Уходите.

В его голосе было нечто похожее на сдерживаемый гнев. Или, может быть, он боялся признаться в собственной слабости?

Нет. Лорд Джошуа был не из тех, кого волнует чужое мнение. Однако Анна инстинктивно понимала, что он ее обманывает. Человек не может видеть такие страшные сны безо всякой причины. Например, ее брату Джеффри несколько месяцев снились кошмары после того, как его укусила собака. Анна вспомнила слезы на лице лорда Джошуа…

– Я только хочу вам помочь… – ласково начала она.

– Убирайтесь! – крикнул он. – Немедленно!

Его голос был подобен удару грома. Он пробудил ярость в душе Анны.

– С удовольствием, – огрызнулась она. – Продолжайте страдать в одиночестве. Только в следующий раз не будите меня своими криками.

Анна вышла в коридор и захлопнула дверь. И зачем только она пожалела этого бессердечного негодяя? Лорд Джошуа Кеньон не достоин жалости!

И ей никогда не вызвать его на откровенность.

Глава 9

Любовное письмо

– Как спалось? – спросила Анна на следующее утро, спустившись к завтраку и подсаживаясь за стол к родителям. – Гроза вас не разбудила?

Миссис Невилл бросила в свой чай щепотку сахара.

– Гроза? Нет. Правда, я какое-то время не спала, обдумывала свою новую картину. Что ты скажешь про осенний натюрморт из ягод рябины и апельсинового бальзама? Я напишу его маслом и, может быть, добавлю пару грибочков и несколько поздних диких роз.

– Замечательно! – Значит, мама не знает о ее ночном визите в спальню Джошуа. – А ты, папа, что скажешь?

Мистер Невилл оторвал взгляд от газеты и рассеянно посмотрел на дочь поверх круглых очков.

– Что? Ягоды рябины – это прекрасно.

– Я спросила, как тебе спалось. Не мешал ли тебе шум?

– Какой шум?

– Ночью лил дождь, и была довольно сильная гроза.

– Я ничего не слышал. – Мистер Невилл хитро взглянул на жену. – Разумеется, кроме маминого храпа.

– Прекрати, Джон! Это ты храпишь, а не я.

– Хм-м. Помнишь, как Тиннесвуды услышали шум и прибежали сюда посреди ночи? Томас прихватил меч, а Феба – сковородку. Они думали, что на нас напали грабители.

Миссис Невилл игриво шлепнула мужа по руке.

– Это Айзек упал с кроватки и вопил во все горло. И запомни, дамы никогда не храпят.

– Как скажешь, любимая. Однако я считаю, что мы с тобой прекрасная пара.

Добродушные шуточки родителей успокоили Анну. Она поняла, что мама с папой крепко спали и не слышали, как она ходила к Джошуа. И все же эта ночная встреча внесла в ее душу смятение. Боясь, как бы родители не заметили ее румянец, она нацепила на вилку кусок хлеба, встала из-за стола и подошла к камину, чтобы поджарить хлеб над огнем. Отвернувшись Анна позволила себе вспомнить события прошлой ночи и опять ощутила на себе тяжелое жаркое тело Джошуа, почувствовала его мужской запах. Ее неотступно преследовали эти постыдные воспоминания. Анна не могла понять, почему грубый, беспринципный мужлан оказывал на нее такое сильное влияние.

Вернувшись к столу, чтобы намазать свой тост маслом, она внимательно присмотрелась к отцу. У него были редеющие черные волосы и брюшко, которое он нагулял, часами просиживая за книгами в кабинете. Годы отметили его щеки ямочками, но в голубых глазах мистера Невилла остался прежний задорный блеск, на который Анна обратила внимание только сейчас. Неужели когда-то он был повесой?

Нет, мама наверняка преувеличивала. Анна не могла представить своего степенного добродушного папочку в роли коварного соблазнителя. Но даже если он и впрямь увивался за дамами, порядочность не позволила бы ему бросить доверчивую девушку накануне свадьбы.

– А лорд Джошуа уже позавтракал? – спросила Анна как можно спокойнее.

– Он уехал на рассвете, – сказала мама. – Какая похвальная привычка! Он не валяется в постели до полудня, как многие современные юноши.

– Сказывается военная выучка, – рассеянно заметил папа, листая газету. – Будем надеяться, что Фрэнсис и Джеффри вернутся домой такими же дисциплинированными.

Потянувшись за банкой апельсинового джема, Анна скрыла свое облегчение от того, что лорда нет в доме. Ей хотелось прочитать список джентльменов, посещавших ателье сапожника Куинси. Конечно, он мог взять этот список с собой, но она все же решила обыскать спальню Кеньона.

– Интересно, куда его светлость уезжает каждое утро? – задумчиво проговорила мама, переставляя солонку и блюда с беконом и хлебом, как будто планируя очередной натюрморт. – Он сказал, что в городе у него мало знакомых. Впрочем, у нас, тоже. Я занята живописью, а папа – своими историческими исследованиями. Но может быть, нам стоит попросить Эдвина, чтобы он ввел лорда Джошуа в брайтонское общество?

– Нет! – воскликнула Анна, но, увидев удивленный взгляд мамы, попыталась смягчить свой тон. – Лорд Джошуа скоро уедет, так что нет необходимости беспокоить моего кузена.

– Ну почему же? Эдвин не стал бы возражать. Он водит дружбу с лучшими людьми города.

– И с худшими тоже, – язвительно добавила Анна. – Как бы то ни было, я уже выздоровела и не нуждаюсь в докторе. Лорду Джошуа больше незачем здесь оставаться.

Ленора Невилл поставила чашку на блюдце. На ее круглом лице появилось недоумение.

– Как это незачем? Он спас тебе жизнь, и мы очень благодарны ему за это. Не правда ли, Джон?

– М-м-м? – пробормотал папа, выглянув из-за газеты. – Да, конечно, дорогая.

Мама улыбнулась и вновь обернулась к Анне.

– Вот видишь? Папа со мной согласен. Его светлость будет жить здесь столько, сколько пожелает.

– А как же его родные? Они, наверное, ждут не дождутся, когда он вернется домой.

– Несколько дней не сыграют роли. Маркиз Стокфорд скоро увидится с братом, а бабушка его светлости с внуком. – Ленора Невилл мечтательно закатила глаза и прижала руки к пышной груди. – Может быть, лорд Джошуа упомянет нас в разговоре со своими родственниками. Правда, будет здорово, если они нами заинтересуются? Мы подружимся, и я попрошу их вывезти тебя в Лондон на светский сезон.

Анна замерла, опустив нож в банку с апельсиновым джемом.

– Я не горю желанием попасть в высшее общество, – заявила она. – К тому же вряд ли лорд и леди Стокфорд обратят внимание на нашу деревенскую семью.

– А почему бы и нет? Мой брат – сэр Фрэнсис Беллингем. А твой папа, – миссис Невилл тронула рукав мужнина синего сюртука, – безупречно воспитанный джентльмен. Его род восходит корнями к королю Генриху Шестому.

– К сожалению, это обнищавшая ветвь Невиллов, – усмехнулся папа, перелистывая газету.

Анна резкими движениями намазала тост джемом.

– Я хочу сказать, мама, что тебе не стоит возлагать на лорда Джошуа слишком большие надежды. Вспомни, что он сделал с Лили Панкхерст. Он пытался соблазнить ее лучшую подругу!

– Да, это был ужасный поступок, – вздохнула Ленора Невилл, – но молодые люди с возрастом умнеют. Он искупил свой грех, когда спас тебя от смерти.

– Кроме того, он воевал за родину, – вмешался папа. – Где была бы Англия без наших доблестных солдат? Мы должны гордиться своими героями.

– Хорошо сказано! – кивнула мама. – Анна, милая, я понимаю, что ты враждебно настроена по отношению к его светлости. Однако семь лет лишений наверняка изменили его к лучшему. Почему ты не хочешь увидеть его положительные стороны? Это на тебя не похоже.

– Положительные стороны? – скептически повторила Анна. – Да он неисправимый распутник! И потом, мне кажется странным, что лорд живет у незнакомых людей, вместо того чтобы ехать домой, к родным.

Пытаясь избавиться от неприятных мыслей, она надкусила тост, чересчур обильно намазанный джемом.

Миссис Невилл засмеялась и потянулась через стол, чтобы похлопать Анну по руке.

– Разве это не очевидно, моя милая? – спросила она.

– Ты о чем?

– Да его светлость влюблен в тебя! – И тут Ленора Невилл нанесла решающий удар. – Если все пойдет хорошо, я думаю, он сделает тебе предложение.

Предложение? Анна на мгновение представила, что Джошуа – ее муж, и они каждую ночь вместе ложатся в постель. Эта фантазия пробудила в ней постыдные желания, но она быстро взяла себя в руки и ответила:

– Я скорее выйду замуж за козла миссис Пиви.

– Клеветник! – завопил Артур Каммингз, потрясая кулаком. – Как вы смеете поливать грязью моего сына? Я обращусь к властям!

Джошуа сидел, развалившись, в кресле и спокойно ждал, когда Каммингз закончит свою тираду. Государственный муж расхаживал по роскошной библиотеке и вещал зычным голосом, выработанным за годы обучения ораторскому искусству и произнесения речей в палате общин. Его строгий сюртук и ослепительно белый галстук не могли полностью скрыть приземистую и угловатую, словно вытесанную топором, фигуру. Краснолицый, с близко посаженными глазками, Артур Каммингз напоминал скорее извозчика, чем служащего парламента. Недавно он купил у Куинси пару сапог. Его имя значилось в списке, и Кеньон выяснил, что у политика имелись все основания для того, чтобы прятаться в кустах во время дуэли. Сын Артура, Ричард, состоял в любовных отношениях с Дэвидом Панкхерстом.

– Вы не станете беспокоить власти, – сказал Джошуа. – Скандал вас погубит.

– Я с радостью пожертвую собственной жизнью ради торжества справедливости! – заявил Каммингз, раздувая ноздри. – Мой сын – священнослужитель, святой человек, посвятивший себя молитвам и спасению заблудших душ. Ни он, ни я не намерены выслушивать ваши гнусные инсинуации.

– У меня есть письмо, которое доказывает мою правоту, не оставляя ни тени сомнений. Оно написано Дэвидом Панкхерстом.

Каммингз застыл. Его красные щеки резко побледнели. Воцарилась неестественная тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом прибоя. Джошуа ждал, пытаясь разглядеть в грубых чертах собеседника хоть какой-то намек на угрызения совести.

– Я вам не верю! – рявкнул Каммингз. – Покажите его мне.

– Письмо спрятано в надежном месте. Вы никогда его не найдете.

В глазках-бусинках Каммингза вспыхнул гнев, но политик быстро скрыл свои истинные чувства под личиной праведного негодования.

– Прошу прощения, – произнес он ласкающим слух баритоном. – Я уважаемый член парламента, слуга короля и столп местного общества. И я не стану терпеть ваши необоснованные оскорбления в мой адрес и в адрес моей семьи.

– А я не стану терпеть пустые разглагольствования человека, который покушался на убийство.

– Убийство?

– Да. Ведь это вы стреляли в Дэвида Панкхерста?

– Что? Нет! Он убит?

Лорд Кеньон с отвращением услышал нотку надежды в голосе Каммингза и попытался представить это грубое лицо под капюшоном черного плаща. Но в то утро, когда состоялась дуэль, был сильный туман, и он не сумел как следует разглядеть таинственного стрелка. К тому же Каммингз мог нанять бандита, чтобы тот сделал за него всю грязную работу.

– Панкхерст жив и здоров, – сказал Джошуа. – Но кто-то стрелял в него в прошлый вторник. А у вас есть веская причина желать ему смерти.

– Это возмутительно! – выпалил Каммингз. – Боже правый, да я вряд ли узнаю Панкхерста, если встречу его на улице!

– Вы оба вхожи в светское общество. Не сомневайтесь, я найду свидетелей, которые докажут обратное.

Поднявшись с кресла, Джошуа направился к двери библиотеки. Каммингз бросился за ним.

– Подождите!

Лорд обернулся и увидел на лице Каммингза примирительную улыбку.

– Мы оба служим нашей великой родине, – произнес политик любезным тоном. – Вы способствовали славной победе над Наполеоном, а я избран на высокий пост, дабы отстаивать интересы народа. К чему эти нелепые обвинения? Между нами должно быть согласие.

– Идите к черту! – Щеки Каммингза побагровели. Джошуа испугался, как бы его не хватил апоплексический удар. Было ясно, что этот человек привык добиваться успеха и уходить от неприятностей с помощью риторики.

Хитрые глазки политика оценивающе смотрели на Кеньона. Каммингз лихорадочно прикидывал, как убедить своего гостя. Вдруг он подошел к письменному столу, стоявшему под высокими окнами с видом на море, отпер выдвижной ящик, достал оттуда маленький кожаный мешочек и положил на блестящую столешницу из красного дерева. Мешочек громко звякнул.

– Здесь двести гиней, – отрывисто произнес Каммингз. – Принесите мне письмо, и они будут вашими.

– Мне не нужны ваши деньги.

Каммингз крякнул.

– Я дам больше, но вам придется подождать несколько дней. Мне надо связаться с моим лондонским банкиром.

– Нет. – Джошуа покачал головой. – Письмо не продается. Я буду держать его у себя, чтобы вы не причинили вреда Панкхерсту.

С этими словами он вышел из дома, оставив Каммингза бушевать от злости. Конь Джошуа, Плато, щипал травку на зеленой лужайке возле булыжной мостовой. Отвязав поводья, лорд немного постоял, вдыхая свежий морской воздух и поглаживая шелковистую гриву животного.

В душе его кипела ярость. Его разозлило не столько то, что Артур Каммингз предложил ему взятку, сколько то, что лукавый политик приравнял свое сомнительное ремесло к боевому прошлому Джошуа. Неожиданно ему вспомнился его последний кошмарный сон.

Повсюду реки крови… Поскальзываясь, он тщетно пытается добраться до умирающего товарища… Грохот и треск пушечных выстрелов… Враг нападает сзади…

Он резко проснулся и обнаружил, что лежит на Анне Невилл, прижимая ее к матрацу. Растерявшись от неожиданности, он даже не спросил, что она делает в его постели, однако тело мгновенно отреагировало на ее близость. Ужас, пережитый им во сне, сменился невероятно сильным желанием, и в какой-то безумный момент он чуть не овладел невинной девушкой. Она даже не догадывалась о том, что была на волосок от гибели.

У Кеньона вспотели ладони. Анна застала его в самый неподходящий момент: он был слабым, растерянным и кричал, как испуганный ребенок. Джошуа надеялся, что она не заметила его слез. Ему не хотелось думать о том, что она – или кто-то еще – узнает о тех страшных событиях его жизни, которые он старательно прятал в самые дальние тайники памяти.

Надо найти таинственного стрелка и помешать ему совершить убийство. Только тогда он сможет уехать отсюда со спокойной совестью.

Лорду очень хотелось повидать своих братьев и встретиться с их семьями, поговорить с бабушкой и обменяться шутками с Розочками. Потом он отправится в Уэйкбридж-Холл, свое Кемпширское поместье, найдет успокоение в будничных мелочах обычной, размеренной жизни и забудет про кошмарные сны.

Он оглянулся на особняк с высокими колоннами и орнаментом в виде завитков. Этот дом был таким же нарочито величественным, как человек, который в нем жил. Джошуа не мог избавиться от чувства тревоги. Он знал: Артур Каммингз не остановится ни перед чем, чтобы оградить себя от скандала.

Запрыгнув в седло, Кеньон решил, что настало время переложить письмо в более надежное место.

В свете дня спальня Джошуа выглядела не такой зловещей, как ночью. Анна тихо закрыла дверь и бросила взгляд па кровать, испытав при этом невольное волнение. Ей вспомнилось, как лорд, накрыл ее своим жарким мускулистым телом. Потом она несколько часов пролежала без сна, то моля Бога, чтобы он избавил ее от греховного искушения, то, пытаясь понять, какие события прошлого стали источником ночных кошмаров Кеньона.

Она говорила себе, что не стоит даже пытаться проникнуть в его внутренний мир. Однако сейчас, когда ей удалось одним глазком заглянуть в его измученную душу, он стал для нее еще более привлекательным. Ей хотелось утешить этого человека, исцелить его раненое сердце.

Отбросив эти глупые мысли, девушка принялась осматривать спальню. Когда здесь жили Джеффри и Фрэнсис, на полу вечно валялись кучи мятой одежды, рогатки, книги и оловянные солдатики. Теперь же комната была опрятной, как душа священника, от безупречно застеленной кровати до аккуратного ряда бритвенных принадлежностей на умывальнике.

Конечно, у Джошуа был слуга, который следил за порядком. Полчаса назад Анна чуть не столкнулась с Харрингтоном в коридоре. Нелепый маленький человечек вошел в спальню, а ей пришлось переждать в соседней комнате. Наконец он закончил свои дела, и она увидела в окно, как он, хромая, идет к конюшне. Понимая, что Харрингтон может в любой момент вернуться, Анна поспешно приступила к поискам.

Она пересекла спальню, распахнула дверцы большого шкафа, в котором висела одежда Джошуа, и на мгновение застыла, охваченная угрызениями совести. Хотя, что здесь предосудительного? Ведь она не собирается ничего красть. Ей только нужно взглянуть на список и узнать имена мужчин, которые могли в нее стрелять. Если, конечно, этот список был здесь, в спальне.

Для человека со средствами гардероб Джошуа был более чем скромным – возможно, потому, что он долгое время не выходил в свет. Здесь было несколько белых муслиновых рубашек, черные брюки и два сюртука из обычной шерсти. Анна обшарила карманы, но нашла лишь сложенный носовой платок с вышивкой, изображавшей, по всей видимости, его родовой герб. Потом осмотрела кавалерийский костюм с темно-синим мундиром, украшенным эполетами и золотой косичкой. Ее воображение тут же нарисовало Джошуа в военной форме, верхом на вороном коне. Она представила его в бою. Вот он сражается с врагами под градом пуль и пушечных ядер, а подчиненные ему солдаты один за другим падают замертво…

Судорожно сглотнув, Анна закрыла шкаф и подошла к кровати. Ничего особенного – узкий матрац, коричневое шерстяное одеяло, белые простыни. И все же ее охватило странное желание прижаться щекой к подушке в том месте, где лежала его голова. Нагнувшись, Анна увидела на наволочке длинный золотисто-каштановый волос. Она схватила эту улику и сунула к себе в карман. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь узнал о том, что она побывала ночью в постели лорда Джошуа! Что скажут родители? А Дэвид? Он придет в ужас и больше не захочет с ней встречаться.

Анна чувствовала, что лицо пылает. Нет, она не должна больше вспоминать этот эпизод. Прошлой ночью она совершила ошибку, только и всего. Какое ей дело до его секретов и кошмарных снов?

Внутренне собравшись, девушка приподняла постель и пошарила рукой под матрацем. Ее пальцы нащупали какую-то бумажку. Она быстро достала ее и развернула. К. досаде Анны, это оказалось старое школьное сочинение Джеффри с написанными на полях строгими замечаниями учителя. Ну что ж, по крайней мере теперь она знает, где ее брат прятал плохие отметки. Скомкав листок, она убрала его в карман, пригладила постель и огляделась. Где же еще мужчина может хранить ценные бумаги?

За креслом стоял чемодан. Присев на корточки, она расстегнула ремень и откинула крышку. Запах кожи и мыла для бритья опять напомнил Джошуа. Внутри что-то тускло блеснуло. Затаив дыхание, Анна сомкнула пальцы на холодном металле и подняла боевой пистолет. Он был тяжелее того пистолета, который ей давал дядя Фрэнсис, когда она упражнялась в меткости. Для нее стрельба была игрой, а не способом убийства.

Интересно, скольких вражеских солдат уложил Джошуа из этого оружия? Анна передернулась. Однако к ее ужасу примешивалось невольное восхищение – Кеньон сражался за свободу Англии!

Война окончилась несколько месяцев назад, а его все еще мучили ночные кошмары. Значит, зря она считала его холодным и бесчувственным. Бесчувственный человек не был бы так глубоко потрясен пережитыми испытаниями. Ей хотелось поговорить с Джошуа, дать ему возможность излить свою боль. Однако она понимала, как опасно жалеть лорда Джошуа. Ее цель – найти таинственного стрелка и изгнать Кеньона из своей жизни.

Положив пистолет обратно, Анна тщательно обследовала чемодан в поисках потайного отделения и вскоре обнаружила внутренний кармашек, в котором лежали бумаги. Первый листок оказался договором о продаже патента офицера, следующий – похвальной грамотой от самого лорда Веллингтона. Как видно, Джошуа хорошо зарекомендовал себя на войне, чего не скажешь о его частной жизни.

Анна поспешно развернула последний листок. К ее разочарованию, и эта бумажка не являлась списком клиентов сапожника. Перед ней было письмо. Она хотела убрать его в чемодан, но вдруг узнала изящный почерк. Опустив взгляд на подпись, она чуть не вскрикнула от удивления.

Дэвид!

Странно! С какой стати Дэвид Панкхерст написал письмо лорду Джошуа?

Тут она посмотрела на начало страницы и поняла, что письмо адресовано человеку по имени Ричард. Сев на корточки, она попыталась справиться со своим замешательством. Каким образом к Джошуа попала личная корреспонденция Дэвида?

Анна знала, что ей надо сложить письмо, не читая. Но любопытство пересилило доводы разума, и она пробежала глазами по аккуратным строчкам.

«Ты понимаешь меня, как никто другой… Умоляю, не говори о разрыве наших отношений… Я соскучился по твоим прикосновениям и считаю минуты до нашей новой встречи…»

Совершенно ошеломленная, Анна перечитала текст, потом опустила листок на колени и уставилась невидящим взглядом в стену. Это было страстное любовное послание. Сколько раз она мечтала, чтобы Дэвид прислал ей такое письмо! Однако нежные слова ее друга были обращены к другому мужчине. К Ричарду. К Ричарду Каммингзу, священнику?

Анна не могла справиться со своим недоумением. Она знала о дружбе Дэвида и Ричарда Каммингза. Бывая в церкви, она часто видела их вместе. Как дирижеру хора, Дэвиду часто приходилось советоваться с преподобным отцом по поводу выбора музыки для воскресной службы.

Но объясняло ли это интимный тон письма?

В голове Анны шевельнулась смутная догадка, но она боялась над ней задумываться. Почему Дэвид посвящал мужчине такие пылкие речи?

Неожиданно в коридоре послышались шаги. Кто-то подошел к спальне, открыл дверь и тихо выругался. Анна обернулась и увидела на пороге лорда Джошуа. На нем был костюм для верховой езды – штаны из оленьей кожи и темно-зеленая куртка. Ветер растрепал его волосы, одна черная прядь упала на лоб.

Анна была так растеряна, что неожиданный приход Кеньона не вызвал в ней ничего, кроме удивления. Лорд резко остановился и взглянул сначала на нее, потом на открытый чемодан. Его темные глаза полыхнули огнем.

– Шпионите, мисс Невилл? – наконец спросил он, криво усмехнувшись, и закрыл за собой дверь.

Глава 10

Секреты

– Боюсь, любопытные особы часто находят больше, чем им хотелось бы знать, – продолжил Джошуа. – Это письмо весьма показательно, не правда ли?

Его холодный насмешливый тон был подобен пощечине. Смятение Анны сменилось яростным негодованием. Она вскочила с пола, сжав в руке послание Дэвида.

– Как к вам попало это письмо?

– Лучше спросите, что оно значит.

– Вы его украли? Ну конечно, украли! Вы не только хам, но и вор.

Джошуа не стал спорить.

– Я прихватил его в качестве доказательства, – сказал он, бросив на кровать свои кожаные перчатки.

– Доказательства чего, скажите на милость? Близкой дружбы?

Лорд посмотрел на девушку долгим оценивающим взглядом.

– Да, очень близкой дружбы. Кажется, вы не понимаете, что происходит между этими двумя мужчинами.

Анне хотелось расцарапать ногтями его спокойное, самоуверенное лицо. А еще ей хотелось убежать от ужасного подозрения, которое притаилось где-то в глубине ее сознания. Она резкими движениями развернула письмо.

– Не пытайтесь отвлечь мое внимание от вашей вины. Вы не имели права брать его. Я сейчас же верну его Дэвиду.

Анна направилась к выходу, но Джошуа встал перед дверью и загородил проход.

– Я взял это письмо, не у Панкхерста. Я нашел его вчера днем, когда заходил к преподобному отцу Каммингзу.

– «Нашел»? Вы обокрали священнослужителя!

– У каждого свои недостатки. Панкхерст тоже не ангел.

– Дэвид – хороший, честный джентльмен. Кто вы такой, чтобы его осуждать? Негодяй без чести и принципов? – Лицо Джошуа было серьезным. Он схватил Анну за плечи.

– Послушайте, Анна. Вы ведете тихую, уединенную жизнь и почти ничего не знаете о темных сторонах человеческой души.

– Я знаю больше, чем вы думаете! Мои братья многое мне рассказывают.

– Вот как? В таком случае я сомневаюсь, что они рассказывают вам правду.

– Правда заключается в том, что вы недостойны дышать одним воздухом с Дэвидом, а уж тем более отпускать туманные намеки по поводу его характера.

– Хорошо, я скажу напрямик. Дэвид Панкхерст и Ричард Каммингз – любовники.

Анне вдруг стало трудно дышать. У нее закружилась голова, перед глазами поплыли круги. То, что он говорит, немыслимо. Невозможно. Невыносимо. И все же разум подсказывал ей, что Джошуа прав. Она не раз перехватывала тайные многозначительные взгляды, которыми обменивались Дэвид и Ричард, К тому, же Панкхерст встречался со священником чаще, чем это было необходимо. Если допустить, что между ними существовала любовная связь, сразу становилось понятно, почему он никогда не предлагал ей руку и сердце. Но… мужчины-любовники? Какой ужас!

Схватившись за свои пылающие щеки, Анна яростно потрясла головой.

– Я вам не верю, – выдавила она, сглотнув комок в горле. – Вы лжете.

– Если вам нужны доказательства, перечитайте письмо. Мне очень жаль, Анна, – добавил Джошуа, смягчив тон. – Я знаю, что вы питаете к Дэвиду нежные чувства.

Его притворное сочувствие прорвало ту невидимую плотину, которая сдерживала ее гнев. Уронив письмо, она набросилась на Джошуа и принялась молотить кулаками по его груди и рукам.

– Вам нисколько не жаль, черт бы вас побрал! Вы хотели погубить его, как погубили Лили!

Джошуа отвернул голову в сторону, чтобы избежать ударов. Держа Анну за плечи, он отвел ее от себя на расстояние вытянутых рук, но больше не делал никаких попыток ее присмирить. Анне казалось, что в нее вселились демоны.

В какой-то момент ее взгляд затуманился, а по щекам покатились горячие слезы. Она уронила руки и горько, отчаянно зарыдала, оплакивая свои несбывшиеся мечты. Дэвид! Если бы он ухаживал за другой женщиной, она еще могла бы его вернуть. Но он отдал предпочтение мужчине, и ей ничего не оставалось, как только смириться со своим поражением. Подумать только: он трогал ее руками, которые до этого ласкали преподобного отца Каммингза!

Джошуа крепко обнял ее за талию. Она припала к его груди, зарывшись мокрым лицом в рубашку и вдыхая волнующий мужской аромат. Он гладил ее по голове точно маленького ребенка. Но то, что она сейчас испытывала, нельзя было назвать детскими ощущениями. Когда слезы высохли, Анна остро осознала, что ее щека прижимается к его твердым мускулам, а ее грудь и бедра вбирают в себя жар его тела. Ей хотелось найти утешение в этих объятиях, услышать, как он шепчет ей на ушко ласковые слова. Нет, ей хотелось найти утешение в объятиях Дэвида. Но это, увы, было невозможно.

Джошуа подвел девушку к камину и усадил в кресло, потом опустился перед ней на корточки и потер ее руки в своих ладонях.

– Вы холодны как лед, – сказал он.

– Конечно, – огрызнулась она. – Это все вы виноваты.

Он улыбнулся:

– Правильно, милая, нападайте! Ударьте меня еще раз, если от этого вам станет легче.

Анна сжала кулаки. Но порыв гнева прошел, и она не могла заставить себя начать новую атаку. У нее уже не было сил. К тому же ей было стыдно за то, что она утратила самообладание.

– Я вам не милая, – холодно бросила она.

– В том-то вся и беда.

– Моя беда в том, что я встретила вас.

– Это верно.

Казалось, его нисколько не задели ее колкости. Лорд достал носовой платок и принялся вытирать ее щеки. От его нежных прикосновений по всему телу Анны разливалось приятное тепло. Раздосадованная собственной реакцией, она выхватила у Джошуа сложенный лоскут и сама утерла слезы, догадываясь, что ее отнюдь не красят заплаканные глаза и красные пятна на лице.

Однако она напрасно набросилась на Джошуа с кулаками. Если кто и заслужил ее гнева, так это Дэвид. Она чувствовала себя обманутой и стыдилась собственной глупости. Только теперь до нее дошло, почему братья спрашивали, не хочет ли Дэвид на ней жениться, а потом многозначительно переглядывались.

– Наверное, про Дэвида знают все, кроме меня, – сказала она.

– Вряд ли. Гомосексуализм не обсуждается в высшем свете.

– Тогда как вы узнали о его… странных наклонностях? – Тут ее осенила пугающая догадка. – Он что… и с вами?..

Кеньон брезгливо взглянул на Анну.

– О Господи, нет! Мне нравятся женщины.

В этом она не сомневалась. Он пытался соблазнить лучшую подругу Лили. Несмотря на неприличность темы, Анна продолжала выпытывать:

– Тогда как же вы все-таки узнали?

– Я заподозрил это несколько лет назад. Просто видел, как Панкхерст смотрит на других мужчин. Женщины его явно не привлекали.

– Почему же он мне ничего не сказал? Ведь мы с ним друзья.

Друзья! Смогут ли они теперь остаться друзьями? И захочет ли она вообще продолжать знакомство с Дэвидом, зная о его тайных пристрастиях? Анна была слишком потрясена, чтобы ответить на эти вопросы. Тут ее пронзила новая мысль. Вполне может быть, что все это время Дэвид просто ее использовал. Он прикрывался их несерьезным романом, чтобы никто не догадался о его отношениях с преподобным отцом Каммингзом. На душе у Анны стало еще горше.

Джошуа опустился на одно колено.

– Поверьте, я тоже не собирался говорить вам об этом.

Ну да, конечно! Еще один представитель сильного пола, который держал ее в неведении. Мало того, он охотился за таинственным стрелком в одиночку, совершенно не считаясь с ее мнением.

– Я хочу увидеть список, – сказала Анна.

– Вы никогда не нашли бы его, обыскивая мои вещи. Список здесь.

Он похлопал себя по груди, показывая на внутренний кармашек сюртука. На какую-то долю секунды Анне захотелось протянуть руку и схватить бумагу. Она представила, как Джошуа будет с ней бороться, как он прижмет ее к своему мускулистому телу…

Анна выпрямила спину и сцепила пальцы, лежавшие у нее на коленях.

– Вам не следовало брать это письмо, – проговорила она. – Оно не имеет никакого отношения к происшествию на дуэли.

Лицо Джошуа посуровело.

– Как раз наоборот. Есть один человек, который был бы рад смерти Панкхерста. Его фамилия Каммингз, и он недавно купил у Куинси новые ботинки.

Анна охнула.

– Священник…

– Нет. Его отец, Артур Каммингз.

– Но… он выборный член парламента.

– Да. И если правда выплывет наружу, его карьера рассыплется как карточный домик. Не говоря уже о том, что его сына лишат сана священника и упекут за решетку.

Анна несколько раз видела политика в церкви. Это был напыщенный высокомерный мужчина, преисполненный чувства собственной значимости. Единственное, что в нем подкупало, так это гордость за сына.

– Я слышала, что мистер Каммингз проводит большую часть времени в Лондоне.

– Последние несколько недель он был в Брайтоне, собирал голоса для следующих выборов. Я разговаривал с ним меньше часа назад.

Встав, Джошуа прошелся по спальне, поднял с пола письмо, сложил и убрал во внутренний карман сюртука. – возможно, в тот же самый карман, где лежал нужный Анне список. Судя по его отстраненной манере, он опять замкнулся в себе.

Девушка вскочила с кресла и подошла к лорду.

– Ну? И что сказал мистер, Каммингз?

– Он заявил, что не знает ни о какой дуэли.

Джошуа нагнулся к своему чемодану, достал пистолет и сунул во внутренний карман сюртука.

Увидев это, Анна передернулась, как будто до нее дотронулось привидение.

– Зачем вам пистолет? Что, мистер Каммингз вам угрожал? Кеньон взял горсть пуль и ссыпал в карман.

– Нет, я просто принимаю меры предосторожности.

– И с кем теперь вы намерены встретиться?

– Со следующим человеком из списка.

– Назовите имя.

Лорд бросил на девушку оценивающий взгляд.

– Это мужчина не вашего круга. Он ростовщик.

Анна направилась к двери.

– Я возьму шляпку и поеду с вами.

Джошуа схватил ее за руку.

– Нет. Приличные дамы не общаются с ростовщиками. Вы только помешаете моему расследованию.

– Тогда я нанесу визит лорду Тимберлейку и спрошу у него, действительно ли он играл в кости с Эдвином в ночь накануне дуэли.

А что, если она наткнется на Дэвида? Сердце ее защемило. Нет, она не будет сейчас думать об этом!

– Черт возьми, нет! – воскликнул Кеньон. – Я же сказал, чтобы вы оставили Тимберлейка мне.

– А я сказала, что он не позволит вам войти в его дом. – Анна со злорадным удовольствием подражала его интонациям. – Вы помешаете моему расследованию.

Губы лорда скривились от досады. Он стоял совсем близко, и по телу Анны разливалось уже привычное тепло. Грубая красота его лица и фигуры лишала ее способности здраво мыслить. Этот человек оказывал на нее огромное влияние, даже когда хмурился.

Джошуа вздохнул и воздел глаза к потолку, как будто просил помощи у белой штукатурки. Когда он вновь посмотрел на Анну, в его взгляде появился стальной блеск.

– Я не дам вам разгуливать по округе без сопровождения, даже если для этого мне придется связать вас и заткнуть вам рот кляпом. Ясам отвезу вас в поместье Грейстоун.

Анна хотела возразить, но в этот момент в дверь постучали. Охваченная паникой, она огляделась по сторонам, ища, куда бы спрятаться. Но Джошуа уже открывал дверь, и ей ничего не оставалось, как только метнуться за деревянную створку.

– Прошу прощения, милорд. Я не знал, что вы здесь, – произнес знакомый мужской голос. – Мама сказала, что вы уехали.

Айзек! Анна сдержала стон, увидев в дверной щели долговязую фигуру брата. Интересно, что он здесь делает в такую рань?

– Я кое-что забыл, вот и пришлось вернуться, – сказал Джошуа.

– Вы один? – удивленно спросил Айзек. – Я слышал голоса. Э… вы, случайно, не видели мою сестру?

Анна представила, как Айзек вытягивает свою длинную шею, пытаясь заглянуть за широкую спину Джошуа. Она стояла, не шевелясь и почти не дыша. Если Айзек обнаружит ее здесь, он растрезвонит об этом братьям. И не важно, что она растила его чуть ли не с пеленок. Когда дело касалось важных вопросов, братья смыкали ряды.

– Нет. Если увижу, что ей передать? – спросил Джошуа.

– Скажите ей… что она обещала поговорить с моей женой. – Айзек понизил голос. – Видите ли, Нелл – жуткая транжира.

Анна вспомнила про свое обещание, данное почти неделю назад.

– Ох уж эти женщины! – Драматически вздохнул Кеньон. – Они опустошают карманы мужчин, покупая себе бесконечные модные шляпки и платья. Впрочем, могу дать вам один совет.

Анна презрительно фыркнула. Ему-то откуда знать, как следует обращаться с женой-мотовкой?

– Пожалуйста, дайте, – удрученно проговорил Айзек. – Я. скоро сойду с ума.

– Не отчаивайся, парень. Назначь Нелл небольшое ежемесячное содержание и предупреди магазины, чтобы они отказали ей в кредите. Очень скоро она научится благоразумию.

– Но как только я начинаю говорить о деньгах, она начинает рыдать.

– Это крокодиловы слезы, приятель. Излюбленная женская тактика. – Анна услышала, как лорд похлопал. Айзека по спине. – Пойдем, я научу тебя обращаться с женщиной. На свете нет ни одной дамы, которую нельзя было бы приручить.

Дверь закрылась, и их приглушенные голоса затихли в коридоре. Анна осталась стоять у стены, кипя от возмущения. «Тоже мне, знаток женской души! – думала она. – Ну ничего, скоро ты увидишь, как я умею обращаться с мужчиной!»

Чуть позже Кеньон поплатился за то, что подшучивал над Анной.

Он хотел отвезти ее в поместье Грейстоун немедленно, но беседа с Айзеком его задержала. Наконец выйдя из дома, он сделал глубокий вдох, наслаждаясь долетавшим из пекарни ароматом свежего хлеба. Наемный крестьянин копал в поле картошку, на соседнем лугу паслись коровы. Джошуа уже предвкушал, как поскачет галопом по местным дорогам.

Подойдя к конюшне, он заметил во дворе довольно грязную двуколку. Анна сидела на высоком переднем сиденье и разговаривала с Гарри, который держал лошадь под уздцы.

Лошадь!

Джошуа задохнулся от ярости. Он бегом пересек двор, разогнав стайку кур, которые огласили окрестности громким кудахтаньем.

– Что происходит, черт побери? – резко спросил он. – Сейчас же распряги Плато!

Гарри виновато посмотрел на Джошуа, потом на Анну.

– Я же говорил вам, что капитан будет сердиться.

С лица Анны сошло любезное выражение. Она окатила лорда ледяным взглядом, сжала губы в тонкую линию и горделиво расправила спину.

– Моя кобыла потеряла подкову, – сказала она. – Я не хотела откладывать поездку и велела мистеру Харрингтону запрячь вашу лошадь.

– Плато – хорошо обученный боевой конь, – процедил Джошуа сквозь зубы; – Я не позволю ему тянуть дамский экипаж.

– Но ему нравится, – возразил Гарри. – Вы только взгляните на него, капитан! – Он рвется вперед, как скаковая лошадь на старте.

Бренча сбруей, Плато тряс черной гривой и рыл землю копытом. Увидев Джошуа, он всхрапнул, как бы говоря: «Поехали, Гарри!»

Но это зрелище не успокоило Кеньона. Верный Плато не раз выносил его сквозь град пуль в самую гущу сражения. Он не боялся ни запахов крови и дыма, ни пронзительных криков умирающих и грохота артиллерийских орудий. Боевые шрамы Плато свидетельствовали о его отваге.

Гарри должен был это понимать. Но Харрингтон с обожанием смотрел на Анну.

– Я не потерплю непослушания! – рявкнул лорд. – Немедленно распряги моего коня!

– Не слушайте его, – бросила Анна слуге. – Нам предстоит короткая поездка, и Плато не против. Вы сами это сказали.

– Да, сказал. – Глаза Гарри блеснули под бровями-гусеницами. – Я думаю, вам следует подчиниться желанию дамы, капитан. Это совсем не трудно.

«Чертов предатель!» – подумал Джошуа.

– Отойди! – прорычал он. – Я сам все сделаю.

Гарри не двигался, и Кеньон решил, что ему придется применить физическую силу. Однако спустя мгновение слуга отступил назад и скрестил руки на груди, наблюдая за господином.

Как бы извиняясь, Джошуа погладил Плато по шелковистой гриве.

– Тебя связали, как рождественского гуся, мой мальчик? – ласково проговорил он. – Не бойся, я сейчас тебя освобожу. Ты получишь дополнительную порцию овса за то, что тебе пришлось пережить такое унижение.

– Не глупите, милорд, – сказала Анна. – Полезайте в двуколку, пока кто-нибудь не заметил вашего мальчишеского упрямства.

– Боитесь, что на нас опять смотрят соседи? – ехидно спросил он, потянувшись к одной из пряжек, державшей постромки.

Анна удостоила его надменным взглядом, который несколько портила ее уродливая коричневая шляпка с фазаньим пером, мотавшимся на ветру.

– На нас смотрит мама. Она идет сюда.

Резко обернувшись, Джошуа увидел миссис Невилл, торопливо шагавшую от дома и махавшую пухлой ручкой.

. – Лорд Джошуа, подождите! – крикнула она. – Мне надо кое-что передать Анне.

Проклятие! Не хватало только, чтобы у Анны появился еще один союзник! Впрочем, может быть, он сумеет перетянуть миссис Невилл на свою сторону.

Пожилая женщина подошла к Кеньону, запыхавшись от быстрой ходьбы, и он взял ее испачканную в краске руку.

– Я рад, что вы пришли, миссис Невилл. Может быть, вам удастся образумить вашу дочь.

– Она и так разумная девушка, – сказала миссис Невилл. За ухом у нее торчала кисть для рисования, а белый фартук был весь в разноцветных брызгах. – К тому же в ее возрасте компаньонка уже не требуется.

– Я велел ей остаться дома и отдохнуть. Она еще недостаточно окрепла.

– Ничего страшного! Свежий воздух пойдет ей на пользу.

– Тогда пусть сядет на террасе и читает книгу. От тряски в двуколке у нее заболит голова.

– О Боже! – воскликнула Анна. – Мы же не в Китай собрались, а всего лишь в поместье Грейстоун, в гости к Дэвиду. И вообще, когда я хотела ехать верхом, вы не возражали.

Это было до того, как она запрягла его коня.

– Вам понравится поездка, – пообещала миссис Невилл, прижав руки к своему пышному бюсту и одарив Джошуа сияющим взглядом. – Здесь такие живописные места! Обязательно остановитесь у скал и полюбуйтесь на океан. Пег готовит для вас закуску. А-а, вот и она!

Горничная вразвалочку подошла к ним с плетеной корзиной в руке. Взглянув на Харрингтона, она сморщила свой курносый носик, после чего привязала корзину к задней части двуколки.

– Я передумал ехать, – заявил лорд. – Не хочу рисковать здоровьем мисс Невилл…

– Но какая опасность может грозить моей дорогой Анне, если она отправится в сопровождении собственного доктора? – Миссис Невилл кивнула на экипаж. – Поторопитесь, милорд. В такой погожий денек не стоит зря терять время. Вы только взгляните на небо! Оно словно позаимствовало свой чистый цвет у лесных колокольчиков!

Ленора Невилл была в восторге оттого, что ее засидевшаяся в девках дочь отправляется на прогулку с перспективным холостяком, и Джошуа очень не хотелось ее разочаровывать.

– Колокольчики, – буркнул он вместо ругательства, мысленно признав свое поражение, и сел рядом с Анной, которая с неожиданной кротостью протянула ему поводья.

Кеньон щелкнул кожаными вожжами, и Плато порысил вперед, весело помахивая черной гривой.

Еще один предатель!

Помахав на прощание оставшимся, они поехали по грунтовой дороге, ведущей в город.

– Не думайте, что я одобряю вашу тактику, – заявил Джошуа. – Просто я не мог огорчить вашу добрую маму.

– Мне тоже неприятно. Мама думает, что мы влюблены друг в друга.

Он уже догадывался об этом, но, услышав слова Анны, почувствовал отвращение. «Господи, избавь меня от матушек-сводниц… и от язвительных старых дев!»

Анна рассеянно закусила губу. Он невольно остановил взгляд на ее губах, но быстро спохватился, стиснул зубы и отвернулся к дороге.

– Надеюсь, вы ее разубедили?

– Я сделала все, что было в моих силах. Но не могла же я объяснить, почему на самом деле вы злоупотребляете ее гостеприимством.

– Вот тут я с вами согласен.

– Рада это слышать.

Их взгляды на мгновение встретились. На лице Анны опять появилось чопорно-надменное выражение. Она сложила губы в тонкую линию и вскинула подбородок, как будто ей претила сама мысль о том, что между ними могли зародиться нежные чувства.

Джошуа нравились ее фиалковые глаза, вот только жаль, что в них почти всегда читалось хмурое упрямство. Шляпка скрывала ее единственное бесспорное достоинство – великолепные золотисто-каштановые волосы, стянутые в тугой старушечий пучок. Кеньон не особенно разбирался в дамской одежде, однако готов был поспорить, что уродливое горчично-желтое платье девушки вышло из моды по меньшей мере лет пять назад. Но, несмотря на все это, им владело безумное желание смягчить плотно сжатые губы Анны страстным поцелуем.

Она смотрела прямо перед собой, сложив на коленях затянутые в перчатки руки и как бы говоря своему спутнику: «Только посмей ко мне прикоснуться!» Он вел открытый экипаж по извилистой дороге и думал о своей удивительной соседке. Почему она до сих пор не замужем? Ей давно пора завести семью и заботиться о муже и детях, а не вертеться вокруг родителей и братьев.

Если не считать бурных рыданий, она довольно стойко перенесла новость о Панкхерсте. Любая другая девушка на ее месте убежала бы к себе в спальню – оплакивать свою судьбу. Но Джошуа не был слепцом. Он видел, что сердце ее разбито. Вспоминая, как она плакала в его объятиях, он испытывал странную нежность. Она льнула к нему точно растерянный ребенок, ее слезы мочили его рубашку, тело дрожало. Он разрывался на части от беспомощного желания ее утешить.

Чтобы избавиться от этого наваждения, Кеньон направил свои мысли на Дэвида Панкхерста. Он очень надеялся, что Анна не будет рыдать, когда они встретятся с этим мерзавцем. Панкхерст годами водил ее за нос, используя бедную девушку в качестве ширмы. Она была слишком наивна и не замечала черных пятен в душе своего возлюбленного. Неожиданно Анна попросила:

– Расскажите мне про войну.

Джошуа чуть не выронил из рук поводья, и Плато припустил легким галопом. Двуколка затряслась. Осадив коня, лорд пробурчал:

– Война кончилась. Это все, что вам следует знать.

– Я не хочу выпытывать ваши секреты…

– Так не выпытывайте.

– Но я надеялась, что вы объяснитесь после того, что случилось прошлой ночью. Мистер Харрингтон сказал, что причина ваших ночных кошмаров – война.

Руки Кеньона вспотели. Он пытался побороть ту тьму, которая таилась в глубине его сознания.

– Гарри – старый сплетник, – процедил он сквозь зубы. – И давайте закроем эту тему.

На лбу Анны проступила легкая морщинка.

– Ладно, не буду настаивать, – произнесла она. – Но мои братья-близнецы служат в пехоте, и я хочу знать, что меня ждет, когда они вернутся домой. Джеффри особенно подвержен ночным кошмарам.

Ее мягкий тон совершенно обезоружил Джошуа, но он не собирался сдаваться.

– Я же сказал, что не хочу говорить о войне, Анна.

– Тогда послушайте, что скажу я. Фрэнсис и Джеффри уже дослужились до капралов. Представляю, как они будут мной командовать! Наверное, мне придется отдавать им честь, перед тем как сесть за стол завтракать. – Она улыбнулась. Блестящие глаза сразу сделали ее моложе и беспечнее. – В своем последнем письме Фрэнсис уже заказал мне кекс с изюмом, а Пег – мясной пудинг. Он пишет, что, если мы откажемся, он отдаст нас обеих под трибунал и выгонит из дома.

– Он живет на сухарях, бобах и овсяной каше, – объяснил лорд. – Правда, когда мы пришли во Францию, интенданты гораздо чаще стали доставлять к нашему столу сыр и говядину.

– Они жарят мясо на костре, – добавила Анна. – Близнецы шутят над этим в своих письмах, но я понимаю, как им не хватает домашнего уюта.

– Вам трудно это представить, – проговорил он с горечью.

– Так расскажите мне. – Она тронула его за руку. – Пожалуйста!

Ее искренний интерес тронул Кеньона. Он решил, что не будет ничего страшного, если Анна узнает об условиях жизни военных, и рассказал несколько забавных историй. Анна услышала про спесивого офицера, который отказывался спать на голой земле и каждую ночь заставлял своего слугу делать ему постель из листьев и веток.

– Во время долгих переходов мы спали прямо в седле, – продолжил Джошуа. – Нам приходилось обучать новобранцев, которые умели ходить за плугом, но никогда не ездили верхом. А однажды один пугливый лейтенант-караульный поднял тревогу, увидев черные тени, которые наступали на него в ночи. Мы проснулись и тут же схватились за сабли и винтовки, готовясь схлестнуться с французами в смертельном бою. Но оказалось, что к нашему лагерю подошло стадо коров.

Анна засмеялась, откинув голову назад, и Джошуа растаял при виде ее веселой улыбки. Эта женщина излучала красоту, которая выходила за рамки привычных канонов. Как он мог считать ее дурнушкой? Она обладала безупречной кожей и необычными фиалковыми глазами. Но его покорила не только ее внешность. Она чудесным образом превратилась из чопорной недотроги в живую, задорную девушку. Когда он на нее смотрел, у него теплело на сердце и бремя прошлого на время теряло свою тяжесть. Он невольно задавался вопросом: была ли она так же нежна и непосредственна в постели?

Как знать? Если бы между ними не стояла тень Лили, может быть, она чаще позволяла себе расслабляться в его обществе.

Как будто услышав его мысли, Анна перестала улыбаться и прикрыла глаза ладонью.

– Смотрите, мы приехали.

Деревья расступились, и Джошуа вдруг понял, что он на какое-то время напрочь забыл о цели их поездки. Увлекшись беседой, он потерял чувство времени и пространства. Это было для него неприятным открытием.

Он сосредоточил внимание на поместье Грейстоун, которое располагалось на живописном морском берегу. Аккуратно подстриженные зеленые лужайки тянулись до края обрыва. Серые каменные стены величественного старого дома были увиты плющом, но ни одна из многочисленных труб не дымила. На мгновение Джошуа показалось, что здесь никто не живет, а за садом ухаживают какие-то волшебные существа.

Тут краем глаза он заметил движение в одном из окон верхнего этажа. Занавеска дернулась, и за стеклом появилось лицо. Однако в следующую секунду оно исчезло. Джошуа продолжал смотреть на окно. На этом этаже скорее всего жила прислуга. Интересно, знает ли Тимберлейк о том, что кто-то из его работников отлынивает от дел? Однако если верить городским слухам, у Тимберлейка были куда более серьезные проблемы, чем один ленивый слуга.

Кеньон остановил экипаж перед домом и, не дождавшись помощи местных конюхов, привязал вожжи к железному столбу, после чего поднялся вместе с Анной на крыльцо и постучал в дверь. Стук отозвался глухим эхом, донесшимся из глубин огромного здания.

Желая избавить свою спутницу от неприятной для нее встречи, Джошуа сказал:

– Вам не обязательно заходить в дом. Можете подождать в двуколке.

– Лекарства нужно пить, какими бы горькими они ни были.

Но Джошуа продолжал взывать к ее разуму:

– Я думаю, вам будет неловко, если вы столкнетесь с Панкхерстом.

Она окатила его ледяным взглядом, словно и не было задушевной беседы в экипаже.

– Не бойтесь, милорд, у меня не случится новый приступ истерики. Я не какая-то там слезливая дура.

Несмотря на резкий тон, Джошуа испытывал потребность защитить Анну – не потому, что она была ему небезразлична, просто его натура восставала против несправедливости. Панкхерст наверняка знал, что Анна питает к нему нежные чувства, и все же использовал ее в качестве прикрытия для своей тайной жизни. Кеньон с удовольствием набил бы морду этому негодяю.

Парадная дверь распахнулась, и на пороге появилась крепко сложенная женщина в белом чепце и фартуке. Губы экономки были мрачно поджаты, брови – сдвинуты. Джошуа познакомился с ней семь лет назад, когда она прислуживала Тимберлейку в Лондоне.

– Доброе утро, миссис Озуалд. Очень рад вас видеть.

Она хмуро взглянула сначала на него, потом на Анну.

– Мистера Панкхерста нет дома, мисс.

– Ничего страшного, – сказала Анна. – Мы пришли к лорду Тимберлейку.

Карие глаза служанки неодобрительно сузились.

– Мой господин не ждет гостей, – заявила она и начала закрывать дверь, но Джошуа уперся ладонью в толстую дубовую панель и одарил женщину своей самой обворожительной улыбкой.

– Мы с мисс Невилл хотели бы с ним поговорить. Это не займет много времени.

– Мне было велено не пускать вас в этот дом, милорд, – заявила миссис Озуалд с плохо скрываемым злорадством.

– Но это очень важный вопрос, – вкрадчиво проговорил он. – Вы же не хотите потерять работу, дав нам от ворот поворот?

Она презрительно фыркнула и нехотя открыла дверь. Джошуа и Анна вошли в большой холл, обставленный изящной французской мебелью и украшенный пейзажами в пастельных тонах.

– Подождите здесь, – бросила миссис Озуалд, указав на два кресла с прямыми спинками, которые стояли по обе стороны от входа. – Только никуда не уходите!

Позвякивая связкой ключей, висевшей у нее на поясе, экономка пошла по мраморному коридору. Она дважды оглянулась через плечо и подозрительно посмотрела на незваных гостей.

Анна села на краешек розового зачехленного кресла и слегка дрожащими пальцами развязала ленточки своей шляпки.

– Надеюсь, он нас примет, – пробормотала она. – Его светлость – не очень приветливый человек. Честно говоря, за все эти годы я видела его всего несколько раз.

Слушая ее вполуха, Джошуа вытягивал шею и смотрел вслед удалявшейся экономке. В тот момент, когда она завернула за угол и исчезла из виду, он схватил Анну за руку, поднял с кресла и потащил к коридору.

– Что вы делаете? – спросила Анна, пытаясь выдернуть руку. – Миссис Озуалд велела нам ждать здесь.

– Я придумал, как заставить Тимберлейка нас принять. Молчите и делайте то, что я скажу.

Но Анна, как истинная женщина, продолжала говорить, только шепотом:

– Что вы придумали? Войти к нему без приглашения? Да он вышвырнет нас из дому!

– Он бы все равно нас вышвырнул. – Джошуа пристально посмотрел на Анну. – И вообще, прежде чем меня осуждать, вспомните, как сегодня утром вы рылись в моих вещах.

Она не нашлась что ответить.

Легонько подталкивая Анну в спину, Кеньон торопливо пошел по коридору и завернул за угол, как это сделала экономка. Они миновали ряд богатых гостиных, В одной из них оказалась горничная, она стояла на четвереньках и мыла плинтусы. Как выяснил Джошуа из расспросов, Тимберлейк никогда не принимал у себя гостей – наверное, потому, что его жена умерла, и дом остался без хозяйки. Он развлекался в городе – в игорных домах и светских гостиных.

Анна протянула руку, чтобы остановить лорда.

– Послушайте! – прошептала она.

Из комнаты, расположенной дальше по коридору, доносились приглушенные голоса. Анна направилась туда, но Джошуа втолкнул ее в маленькую нишу за горшками с папоротниками и занавесками.

– Что вы… – возмущенно начала она.

– Ш-ш!

Обхватив свою спутницу за талию, он крепко прижал ее спиной к себе и закрыл ей рот рукой. Анна застыла – у него было такое ощущение, что он сжимает в руках деревянную чурку Но по крайней мере она не пыталась вырываться: наверное, тоже услышала приближавшиеся шаги.

Опасность обострила все чувства Джошуа. Он с удовольствием ощущал под ладонью ее мягкие губы. А что касается остального… у нее была ладная гибкая фигурка с округлостями в нужных местах, наводившая на мысль о бурных любовных утехах. Его детородный орган встрепенулся, как солдат на параде.

«Дурак!» – обругал себя Джошуа, только сейчас поняв, как сильно он истосковался по женщине. Ну ничего, в следующий раз, приехав в город, он найдет себе какую-нибудь шлюшку и покончит со своим воздержанием. Все, что ему нужно, – это долгая ночь в объятиях платной любовницы.

Мимо ниши, в которой они прятались, прошагала неприветливая миссис Озуалд. Она направлялась к передней, части дома и не смотрела по сторонам.

Как только шаги экономки смолкли в отдалении, Джошуа отпустил Анну и выглянул в коридор. Никого. Он дал ей знак выходить. Она разгладила свою уродливую юбку. Щеки девушки порозовели от волнения, что придало еще большую прелесть ее лицу.

Однако когда она заговорила, Кеньон тут же забыл про ее очарование.

– Зачем вы закрыли мне рот? Я не дура и сама знаю, когда нужно молчать!

– В самом деле? Так докажите это!

Джошуа осторожно пошел по коридору, Анна поспешила за ним. Подойдя к двери, из которой только что вышла миссис Озуалд, он шагнул за порог и очутился в огромной столовой.

Голубые шторы обрамляли ряд окон, выходивших на скалы и море, однако большая часть шикарной комнаты тонула во мраке. В конце длинного, покрытого скатертью стола сидел мужчина, обхватив ладонями хрустальный бокал с вином. Голова и плечи его были опущены.

В следующее мгновение мужчина вскинул глаза и увидел вошедших. На его изможденном лице мелькнула тревога. От неожиданности он опрокинул бокал, и по белой скатерти растеклась темно-красная лужица. Быстро взяв себя в руки, он придал своему взгляду выражение благородного презрения.

– Что за черт? Я же велел Озуалд выставить вас за порог!

– Пожалуйста, не сердитесь, милорд, – сказала Анна, выходя из-за спины Джоша. – Нам нужно с вами поговорить. Это очень важно.

– Мисс Невилл? Почему вы оказались в одной компании с этим мерзавцем?

– Потому что я знал, что вы не захотите меня видеть, – учтиво объяснил Кеньон.

Тимберлейк уперся в него мрачным взглядом.

– Да, я не хочу вас видеть. Как вы посмели войти в мой дом и прервать мой завтрак?

Был уже полдень, время ленча. Однако мешки под глазами Тимберлейка и его мертвенно-бледная кожа выдавали в нем человека, склонного к распутному образу жизни.

– Мне надо задать вам несколько вопросов, – заявил Джошуа. – Ответьте на них, не кривя душой, и я уйду.

– С какой стати я должен отвечать на ваши вопросы? Убирайтесь немедленно! – прикрикнул Тимберлейк, вставая из-за стола. – И вообще вас следует хорошенько отхлестать плетью за то, что вы сделали с Лили.

В его голосе слышались страдальческие нотки, и Джошуа испытал жалость, смешанную с гневом. Однако он не хотел ворошить прошлое, зная, что это не приведет ни к чему хорошему.

– Я принес вам свои извинения, Тимберлейк. Надеюсь, мы могли бы, по крайней мере, остаться взаимно вежливыми.

– Вежливыми? Если бы вы знали, какую боль мне приходится терпеть каждый день…

Тимберлейк опять опустился на стул и провел рукой по лицу. На его лысеющей голове осталось несколько редких рыжеватых с проседью прядей.

Анна одарила своего спутника уничтожающим взглядом, потом вышла вперед и сочувственно тронула руку Тимберлейка.

– Мы не хотим вас расстраивать, милорд. Если позволите, я сама задам вам вопросы.

Тимберлейк медленно поднял голову, как будто впервые увидел Анну.

– Вы добрая девушка, – сказал он. – Я всегда верил, что у вас и моего сына получится что-то хорошее.

Анна едва заметно напряглась. Джошуа, стоявший в другом конце столовой, невольно шагнул к ней, но тут же остановился, решив не вмешиваться. Увидев его, Тимберлейк замкнется в себе, точно моллюск в раковине, и Анне не удастся вывести его на откровенность.

Она выдвинула стул и села рядом с бароном.

– Милорд, я должна поговорить с вами насчет дуэли.

– Насчет дуэли! – язвительно повторил он. – Кеньон был у нас на прошлой неделе. Этот подлец хотел убить моего сына, лишить меня единственного оставшегося в живых ребенка!

Услышав это, Джошуа прервал молчание:

– Ваш сын сам бросил мне вызов.

Схватившись за край стола, Тимберлейк сердито сверкнул глазами.

– Вы знали, что он плохо стреляет, и должны были отказаться от дуэли.

Джошуа отвернулся и принялся мерить шагами комнату. Он не стал говорить, что у него не было ни малейшего желания стрелять в Панкхерста. Тимберлейк все равно не поверил бы.

Анна вежливо кашлянула, чтобы привлечь к себе внимание хозяина дома.

– Не слушайте его, милорд, – сказала она. – Он грубиян.

Худое лицо Тимберлейка опять осунулось.

– Я должен поблагодарить вас, мисс Невилл.

Джошуа прищурился. Неужели Дэвид Панкхерст рассказал своему отцу о том, что Анна пришла на дуэль вместо него?

– Поблагодарить меня? За что? – осторожно спросила Анна.

– За то, что вы предотвратили трагедию. – Тимберлейк слабо улыбнулся. – Вы подлили снотворное в чай Дэвиду и таким образом спасли его от смерти.

Анна откинулась на спинку стула.

– Так вы знали?

– Вас видела Озуалд. Потом мы никак не могли его разбудить. Это была отличная идея, милочка!

Она шумно выдохнула.

– Могу я узнать, чем вы занимались в ту ночь? Выходили ли вы из дома?

Тимберлейк поморгал.

– Кажется, я ездил в город навестить друзей.

– Мой кузен Эдвин уверяет, что вы всю ночь играли с ним в кости. Это правда?

– Э… да. Только ему не следовало говорить такие вещи даме.

– Пожалуйста, вспомните, провел ли Эдвин в игорном зале всю ночь или ушел до рассвета.

– Точно не скажу. Видите ли, я выпил тогда несколько рюмок мадеры… – Тимберлейк потер лоб. – Впрочем, кажется, парень на какое-то время отлучался с… – он громко прочистил горло, – с одной своей подругой.

Джошуа стиснул в пальцах резную дубовую спинку стула. Может, проститутка была всего лишь прикрытием? Интересно, как долго отсутствовал Эдвин? Успел бы он за это время надеть плащ с капюшоном и затаиться в кустах в ожидании своей кузины? Кеньона так и подмывало задать Тимберлейку пару вопросов, но он унял свое нетерпение и предоставил Анне вести диалог.

Она подалась вперед, не спуская глаз с Тимберлейка.

– С какой подругой?

– Я не стану обсуждать с вами женщин подобного сорта, мисс Невилл.

– Забудьте про приличия. Это очень важно. Вы можете назвать мне ее имя?

– Имя? Откуда мне знать ее имя? – Тимберлейк пожал плечами. – Я был поглощен игрой. Знаете, как это увлекательно? Сначала трясешь кости, потом дуешь на них, потом вращаешь запястьем и бросаешь на стол. Вот так! – Он сделал эффектный жест рукой.

– Пожалуйста, милорд, вспомните, в котором часу это было, – попросила Анна. – Перед самым рассветом?

– Что, у старины Эдвина опять неприятности? – Барон криво усмехнулся и погрозил ей пальцем. – Хватит нянчиться со своим кузеном, мисс Невилл! Мужчины не любят, когда их опекают.

Покровительственный тон Тимберлейка взбесил Джошуа.

– Не увиливайте от ответа, – вмешался он в разговор. – У нее есть все основания знать правду.

– Не понимаю, – сказал Тимберлейк, вскинув безвольный подбородок.

Джошуа подошел к Анне и снял с нее шляпку, быстро развязав ленты. Не обращая внимания на возмущенный возглас девушки, он осторожно наклонил ее голову так, чтобы Тимберлейк мог видеть заживающую рану на фоне золотисто-каштановых прядей.

– Она напоила вашего сына снотворным и отправилась на дуэль вместо него. Но в нее стрелял не я, а мужчина, прятавшийся в кустах. К сожалению, я не успел его догнать. Он вскочил на лошадь и скрылся.

Тимберлейк открыл рот и опять закрыл, переводя удивленный взгляд с головы Анны на Джошуа и обратно.

– Вы хотите сказать… что кто-то пытался убить моего сына? Не может быть!

– Поверьте мне, это так. А теперь скажите, в ту ночь вы влезли в долги?

– Вряд ли состояние моих финансов имеет какое-то отношение к… к тому, что произошло.

– В городе говорят, что вы промотали все свое состояние и больше не можете жить в такой роскоши.

Анна охнула.

– Вы уклонились от темы. Мы говорили про Эдвина, – напомнила она Джошуа.

– Есть и другие варианты. – Обернувшись к Тимберлейку, Кеньон спросил: – Скажите, вы кому-нибудь задолжали? Может быть, кредитор пытался вас запугать и поэтому угрожал сыну?

Тимберлейк побледнел и, подняв упавший бокал, потянулся к графину. Руки его сильно дрожали, и хрусталь позвякивал о хрусталь. На скатерть пролилось еще несколько капель вина.

Анна взяла графин, сама наполнила бокал и поднесла его к губам Тимберлейка. Сделав несколько глотков, барон вытер губы тыльной стороной ладони и устало откинулся на спинку стула.

В этот момент в столовую ворвалась миссис Озуалд. Ее лицо, выглядывавшее из-под огромного домашнего чепца, было пунцово-красным. Тяжело отдуваясь, она остановилась на пороге и удивленно уставилась на Анну и Джошуа.

– Я велела им ждать в холле, господин. Я обегала весь дом, сверху донизу, разыскивая эту парочку!

– Ничего страшного, – проговорил Тимберлейк, поднимая дрожащую руку. – Можете идти.

– Простите, милорд, но разве вы не хотите, чтобы я проводила их к выходу?

– Нет. Когда вы понадобитесь, я позвоню.

Глядя на Джошуа так, как будто он задумал похитить столовое серебро, экономка попятилась к двери, всем своим видом источая подозрение. Разумеется, миссис Озуалд была предана Лили и ненавидела мужчину, который довел молодую госпожу до смерти.

Этот маленький эпизод несколько оживил Тимберлейка. Его бледное лицо слегка порозовело, и, хотя он по-прежнему выглядел расстроенным, Анне уже не казалось, что его вот-вот хватит апоплексический удар.

– Я должен вам кое в чем признаться, – проговорил он, свесив голову на грудь. – Я занял деньги у одного человека… чтобы заплатить моим кредиторам. Пятьдесят тысяч гиней, если быть точным.

Джошуа захотелось присвистнуть. Большинству людей и не снилась такая огромная сумма. Даже аристократы, игравшие по-крупному, редко делали столь внушительные ставки. Этого было более чем достаточно, чтобы склонить человека к убийству.

– Продолжайте, – сухо бросил Кеньон. Тимберлейк поднял голову.

– Он назначил непомерно высокий процент, но мне больше не к кому было обратиться. На прошлой неделе я сказал ему, что у меня нет денег… и умолял его подождать. Но он предупредил меня…

Анна погладила его по руке, как маленького ребенка.

– Предупредил вас? – ласково спросила она. – О чем?

Тимберлейк посмотрел на нее ввалившимися глазами.

– Он сказал… что уничтожит меня. Я думал, он хочет отдать меня под суд, отобрать мой дом и все имущество. Я и представить себе не мог… что он будет стрелять в моего сына.

Джошуа уперся ладонями в стол.

– Кто этот человек? – строго спросил он. Тимберлейк нахмурился.

– Я разговариваю с мисс Невилл, а не с вами.

Анна взглядом заставила Кеньона молчать и вновь обернулась к барону.

– Мы знаем, что вы не способны обидеть человека, милорд, но этот негодяй должен быть наказан.

– Конечно. – Тимберлейк потер ладонями свои впалые щеки. – Конечно.

– Назовите мне его имя.

Еще немного поколебавшись, барон кивнул.

– Это бизнесмен, проторивший себе дорожку в светское общество с помощью денег. Его зовут Сэмюел Фирт.

Глава 11

Встреча у могилы

– Прежде чем мы отсюда уедем, я хотела бы вам кое-что показать, – сказала Анна, чеканя слова. – Идемте!

Джошуа послушно пошел за девушкой по дорожке из каменных плит, проложенной в саду поместья Грейстоун. Его несколько настораживали надменно вскинутый подбородок и суровое лицо Анны. Куда подевалась та добрая, внимательная женщина, которая только что разговаривала с Тимберлейком? И где искать следы той веселой беспечной девушки, которая ехала с ним в двуколке? Она опять нацепила свою нелепую шляпку, и фазанье перо покачивалось с каждым ее размашистым шагом.

Джошуа догнал Анну и приноровился к ее походке.

– Вы дуетесь на меня, потому что я не сказал про долги Тимберлейка?

– Дуюсь? На это способна глупая барышня, потерявшая ленточку из прически.

Остановившись, она уперлась руками в бока.

– Нравится вам или нет, но мы партнеры в этом расследовании. А партнеры должны делиться информацией.

– Это партнерство существует только в вашем воображении, – пробормотал Джошуа и тут же пожалел о своих словах.

Анна презрительно фыркнула, поджала губы и вновь зашагала по саду. Над поздними цветами с жужжанием носились пчелы. Клумбы были ухожены, но садовника нигде не наблюдалось. Кеньон опять почувствовал смутное беспокойство, как будто от его внимания ускользало что-то важное. Он прошелся взглядом по низкой каменной стене, за которой простирались пустынные известковые холмы.

Анна обращалась с ним, как с нашкодившим школьником. Ну, ничего, на этот раз он даст ей полную волю. Может быть, потом, когда она успокоится, ему наконец удастся ее образумить.

Какая странная женщина! Казалось бы, Анна должна была благодарить его за то, что он ее защищал. Это мужское дело – противостоять опасности. Так почему же, черт возьми, она вела себя совсем не так, как диктовала ей женская природа? На мгновение он представил, как она стоит на коленях у его ног и с немым обожанием смотрит ему в глаза. Потом услужливое воображение нарисовало ее обнаженной, с глазами, томными от желания…

– Сюда! – рявкнула реальная Анна.

Она сошла с садовой дорожки и поднялась на невысокий холм – туда, где стоял маленький храм, выстроенный в греческом стиле. Крышу храма поддерживали ионические колонны, вокруг шумела листвой буковая роща.

Анна преодолела три мраморные ступеньки, ведущие в усыпальницу. Джошуа недоуменно проследовал за ней. Может быть, она хочет отругать его наедине? Или, чего доброго, ей опять захотелось поплакать?

– В Стокфорд-Эбби есть такой же храм, – быстро сказал он. – Мы с братьями часто играли там в пиратов…

На верхней площадке лестницы Кеньон остановился, охваченный странным предчувствием. Перед ним был очаровательный грот с нишами, заполненными статуями нимф. В центре помещения возвышался длинный прямоугольный блок из резного белого мрамора.

Саркофаг!

Сердце Джошуа пронзила невидимая ледяная стрела. Ему не надо было спрашивать, кто здесь похоронен.

– Это могила Лили, – оцепенело проговорил он.

– Да, – сказала Анна, оглянувшись через плечо. – Я подумала, что вы должны ее увидеть.

Он подошел ближе, с трудом передвигая отяжелевшие ноги. На мраморе лежал аккуратный букет из белых лилий. Кеньон не сомневался, что цветы принес любящий брат покойной, Дэвид Панкхерст.

Это зрелище поразило Джошуа глубже, чем он мог ожидать. Сглотнув комок в горле, он протянул руку и дотронулся до холодного камня, на котором были выгравированы затейливые сценки из мифологии. Ему вспомнилась первая встреча с Лили, милой темноволосой девушкой с ангельским личиком. Они познакомились, когда у него была двухнедельная увольнительная. За время службы в кавалерии он отвык от женского общества, но Лили сразу же покорила его сердце.

Преисполненный сожаления, он нагнул голову и мысленно помолился за упокой ее души.

– Она не должна была умирать, – хрипло произнес он, обращаясь скорее к себе самому. – Она была красивой, энергичной, жизнерадостной. Ее смех был похож на перезвон колокольчиков. Я безумно ее любил. Когда она приняла мое предложение, я был на седьмом небе от счастья.

Эта женщина пленила не только его, но и сотню других, которые не устояли перед ее точеной фигуркой и манящей улыбкой. Если бы он не был так одурманен, он мог бы предотвратить катастрофу…

– Если вы любили Лили, почему же вы ее бросили? – осуждающе и вместе с тем озадаченно спросила Анна.

Джошуа поднял голову и наткнулся на ее вопросительный взгляд. Нет, он не мог сказать ей то, что она хотела знать. Эго была запретная тема. Отвернувшись, он медленно побрел к передней части храма.

– Что было, то было, – бросил он на ходу. – Не будем ворошить прошлое.

Анна догнала лорда и внимательно посмотрела ему в глаза.

– Я только хочу понять. Дэвид сказал, что вы грязно приставали к Лили, а когда она вам отказала, то попытались соблазнить ее ближайшую подругу и компаньонку, девушку по имени Кэтрин.

Джошуа покрылся испариной.

– Прекратите, Анна! Я не хочу об этом говорить.

Она закусила губу.

– Вы знаете, мне почему-то хочется верить, что вы порядочный человек. Но то, как вы поступили с Лили, не укладывается ни в какие рамки. Что случилось? Она вам надоела? Или вы решили не связывать себя узами брака? Может быть, просто не пожелали расставаться со своей холостяцкой свободой?

– Да, вы правы. Я самолюбивая скотина.

Он действительно был самолюбив, но несколько в ином смысле. Он мечтал о жене и детях, мечтал наполнить свою жизнь любовью и смехом. Мечтал о счастье с Лили. Какой же он был глупец! Теперь у него осталось лишь одно желание – жить в мире и покое, одному.

Анна склонила голову набок.

– Не знаю почему, но мне кажется, вы чего-то недоговариваете.

– Любопытные люди никогда не бывают удовлетворены. Вы суете свой нос в чужие дела, нисколько не считаясь с правом человека на личную жизнь.

Анна открыла рот, собираясь поспорить, но тут ее взгляд переместился за спину Джошуа, и она округлила глаза. Лорд резко обернулся. Все мышцы его тела напряглись.

По травянистому склону холма поднимался светловолосый мужчина в синей жокейской куртке и замшевых брюках. В руке, затянутой в перчатку, он сжимал стек. Солнечные лучи высвечивали его сердитое лицо, очень похожее на лицо Лили.

Дэвид Панкхерст выглядел таким мрачным и решительным, как будто готовился совершить убийство.

Анна стояла неподвижно как изваяние и следила за приближением Дэвида. Судя по его размашистой походке, он был сильно зол. Этот мужчина обладал классическими чертами, словно вытесанными из камня гениальным скульптором, Она часто спрашивала себя, почему такой красивый холостяк водит дружбу с ней, ничем не примечательной старой девой, ведь стоит ему только подмигнуть, и к его ногам упадут самые роскошные женщины. В глубине души она лелеяла надежду, что со временем Дэвид ее полюбит. Теперь она знала правду. Он не нуждался в ее любви. Его вообще не интересовали женщины. Но это служило слабым утешением.

В своем письме Дэвид излил душу другому мужчине. Она вдруг представила его в объятиях преподобного отца Каммингза и почувствовала прилив тошноты.

«Ты понимаешь меня, как никто другой. Умоляю, не говори о разрыве наших отношений… Я соскучился по твоим прикосновениям и считаю минуты до нашей новой встречи.»

Эти страстные слова обжигали ей сердце. Как она посмотрит ему в глаза? Ей хотелось убежать, но ноги словно приросли к мраморным ступенькам. Грудь Анны разрывалась под напором чувств. Она испытывала горе (рухнули ее самые сокровенные надежды), обиду (Дэвид ухаживал за ней целых пять лет, вовсе не собираясь предлагать ей руку и сердце) и страх (она боялась опозориться, разрыдавшись у него на глазах).

Джошуа подошел ближе и встал рядом с ней. Странно, но его присутствие действовало на нее успокаивающе.

Дэвид остановился у подножия лестницы и полоснул их гневным взглядом.

– Зачем вы сюда пришли?

– Чтобы навестить могилу вашей сестры, – сказал Джошуа несвойственным ему мягким тоном. – Простите, что нарушили ваши владения.

– Вы также ворвались в мой дом и чуть не довели моего отца до сердечного приступа. Сейчас он сидит в столовой и пьет, пытаясь забыться. – Дэвид взмахнул стеком, указывая на дом. – Вы не должны были говорить ему, что в Анну стреляли.

Привалившись плечом к колонне, Джошуа скрестил руки на груди.

– Мы хотели проверить, знает ли он что-нибудь о таинственном злоумышленнике.

Дэвид ударил стеком по своей затянутой в перчатку ладони.

– Чушь! Хватит с вас и того, что вы погубили Лили. Я не позволю вам сделать то же самое с моим отцом!

– Он сам себя губит. Думаю, вы в курсе его финансового положения.

Дэвид на мгновение отвел глаза.

– Немедленно убирайтесь, Кеньон! Вас сюда не звали! – Обернувшись к Анне, он добавил: – Тебе ни к чему терпеть общество этого негодяя. Я сам провожу тебя домой.

Его галантность почти обезоружила Анну. Чтобы успокоиться, она сделала глубокий вдох.

– Спасибо, но в этом нет необходимости. Я поеду с лордом Джошуа.

Нахмурившись, Дэвид быстро поднялся по лестнице и встал рядом с ней.

– Как ты можешь так говорить? Ты стоишь у гроба женщины, которую он отверг. Смерть Лили на его совести.

Он взял Анну за руку и попытался увести ее за собой, но она выдернула руку. Ее больше не влекло к этому мужчине. Она не испытывала ничего, кроме горького разочарования.

– Пожалуйста, не надо.

– Но почему?

– Она знает о ваших отношениях с Ричардом Каммингзом, – сказал Джошуа.

Дэвид побледнел. Он стоял неподвижно, как олень, напуганный светом факела, и смотрел в пространство остекленевшими глазами. Наконец резко тряхнул головой.

– О каких еще отношениях? Священник – мой друг.

– Больше, чем друг, – тихо проговорила Анна. – Я читала письмо, которое ты ему написал.

– Письмо?

– То, в котором ты просишь его не разрывать ваши отношения. Ты говоришь, что соскучился по его прикосновениям и считаешь минуты до вашей новой встречи.

Дэвид открыл рот и снова его закрыл. Она поняла, что он собирается прибегнуть к спасительной лжи.

– Нет! – сказал он, вымученно хохотнув. – Ты все неправильно поняла. Он хотел, чтобы я ушел с должности дирижера церковного хора. А я отказался уходить. Мы собирались встретиться и обсудить этот вопрос, только и всего.

В глубине души Анна готова была поверить в эту нелепицу, но логика противилась самообману.

– Дэвид, – ласково проговорила она, – ты талантливый дирижер. Преподобный отец Каммингз не стал бы выгонять тебя из хора.

Он схватил ее за руки.

– Поверь мне, Анна! Он не согласился с моим выбором музыкальных произведений, и мы поссорились.

В его глазах мелькали отчаяние и страх. Странно, но это успокоило Анну. Она понимала, что он страдает больше, чем она, и панически боится людского осуждения.

Она ободряюще сжала его руки.

– Не волнуйся, Дэвид, я сохраню твою тайну. Можешь мне довериться.

Он попятился, сел на верхнюю мраморную ступеньку и закрыл глаза. Грудь его тяжело вздымалась. Анна видела, что он пытается справиться со своим потрясением.

– Вы, – процедил Дэвид сквозь зубы, открыв глаза и упершись взглядом в Джошуа. – Это вы украли письмо.

– Исключительно для того, чтобы найти таинственного стрелка, – невозмутимо произнёс Кеньон. – Есть люди, которые вас ненавидят. Ваша смерть была бы им на руку.

– Да, и вы относитесь к ним. Вы не сумели меня застрелить и решили прибегнуть к другим способам уничтожения.

Ядовитый тон Дэвида задел Анну. Она села рядом с ним и тронула его за рукав.

– Послушай, Дэвид! Артур Каммингз точит на тебя зуб. К тому же он не смог сказать, где был во время дуэли.

Дэвид обратил на нее взгляд, полный ужаса.

– Ты рассказала обо мне отцу Ричарда? Как ты могла?

– Он уже знал, – вмешался Джошуа. – Я сам разговаривал с ним сегодня утром.

– Ты можешь нам помочь, – с чувством сказала Анна Дэвиду. – Зайди к преподобному отцу Каммингзу. Возможно, вместе вы сумеете что-то выяснить насчет таинственного стрелка. Если Каммингз… действительно любит, он захочет тебя защитить.

Дэвид стряхнул ее руку и встал. Его голубые глаза были холодны как лед. Анна не узнавала в нем человека, с которым дружила долгие годы.

– Помочь тебе? Да ни за что! Ты связалась с Кеньоном, и я не желаю иметь с тобой ничего общего!

Глава 12

На берегу

– Кажется, это подходящее место, – сказал Джошуа.

Анна поморгала, только сейчас заметив, что он остановил двуколку на узкой полоске скалистого берега между утесами. С головой погрузившись в невеселые размышления, она вновь и вновь прокручивала в голове тягостный разговор с Дэвидом и горевала по тем легким приятельским отношениям, которые совсем недавно связывали ее с этим мужчиной. Ее глубоко задела его неприязнь, однако она понимала, что он находился во власти панического страха. Да, она обещала сохранить его тайну, но, к сожалению, он ей не верил. Господи, ну почему он увлекся мужчиной?

Джошуа помог ей выйти из экипажа и достал корзину для пикника, которую Пег привязала к задней части двуколки. Анне не хотелось проводить время в его обществе. Он вызывал смятение в ее душе, а она мечтала побыть в тишине и спокойно разобраться в своих противоречивых чувствах.

Но ей надоело спорить, поэтому она безропотно пошла за Кеньоном по тропинке, проложенной в зарослях кустарника, мимо утесника и дикого тимьяна. Он остановился возле валунов, которые защищали от холодного морского ветра, расстелил на траве одеяло и открыл корзину, чтобы осмотреть ее содержимое.

– Я страшно проголодался, – заявил лорд.

– А я нет, – откликнулась Анна. – Ешьте, если хотите, а я пойду прогуляюсь.

Она спустилась к кромке моря и сделала несколько глубоких вдохов, с удовольствием вбирая в себя бодрящий соленый воздух. На фоне голубого неба и белых облаков кружили чайки. Их крики аккомпанировали приглушенному шуму волн. Эта мирная картина была бальзамом для израненной души Анны.

Однако все изменилось, когда ее догнал Джошуа. Он появился, как всегда, неожиданно. Только что она в одиночестве брела по берегу, наслаждаясь природой, и вот уже он шагает рядом, волнуя ее своей близостью. Его грубое угловатое лицо, проницательные карие глаза и загорелая кожа перевернули ее представление о мужской красоте. В нем не было ничего изящного, приторно-рафинированного. Весь его облик – от разлета скул до шрама под подбородком – говорил о том, что Джошуа – человек суровый и бескомпромиссный.

В его присутствии все существо Анны невольно наполнялось теплом. Особенно теперь, когда он приоткрылся и немного рассказал о войне. Странно, почему Дэвид никогда не оказывал на нее такого сильного воздействия?

Наверное, потому, что был неопасен: она не интересовала его как женщина. Зато рядом с Джошуа она остро сознавала свое женское начало, хоть этот человек по-прежнему оставался для нее неразрешимой загадкой.

По его собственному признанию, Лили его очаровала. В его голосе безошибочно угадывались боль и сожаление.

«Она была красивой, энергичной, жизнерадостной. Ее смех был похож на перезвон колокольчиков. Я безумно ее любил. Когда она приняла мое предложение, я был на седьмом небе от счастья…»

Он говорил о Лили Панкхерст как об идеальной женщине. Анне отчаянно хотелось, чтобы какой-нибудь мужчина когда-нибудь отозвался о ней в таких же пылких выражениях.

Тут она со стыдом поняла, что ревнует к покойнице, и оставила эти глупые мысли. И все-таки, почему он бросил Лили? Она знала, что дальнейшие расспросы бессмысленны: Джошуа объявил эту тему запретной.

Несколько минут они молча брели по берегу, потом лорд вдруг остановился и указал вниз, на камни.

– Эта ракушка ходит.

– В ней сидит рак-отшельник.

– Да?

Они вместе присели на корточки и стали смотреть, как маленькое существо лавирует между камнями, покачивая щупальцами и быстро работая клешнями.

– Он похож на омара, – сказал Джошуа. – Зачем он носит ракушку?

– Он там живет. Когда подрастет, ему придется сбросить эту ракушку и найти себе другую, побольше, чтобы устроить в ней домик. – Она с интересом взглянула на Кеньона. – Вы что, никогда не видели рака-отшельника?

Он покачал головой.

– Поместье Стокфорд-Эбби находится вдали от моря. Я был на берегу всего один раз, когда сошел с транспортного корабля.

Значит, он не знаком с чудесами морского побережья? Сама Анна, будучи маленькой девочкой, провела на пляже немало счастливых часов. Поддавшись минутному порыву, она сказала:

– Тогда пойдемте! Будем восполнять пробелы в вашем образовании.

– С удовольствием!

Увидев, как потеплели его глаза, Анна почувствовала легкое головокружение. Она оглядела скалистый берег, потом поддела мыском кожаной туфельки побег зеленой морской водоросли.

– Это fucus saccharinus, – сказала она. – В народе его называют «морской пояс». Местные жители употребляют это в пищу.

– Похоже на ту склизкую травку, на которую жалуется Гарри. Он говорит, что Пег добавляет ее в супы и тушеное мясо.

Анна засмеялась.

– Уверяю вас, это очень полезно и питательно.

– Скажите об этом Гарри. Он думает, что она хочет его отравить и подмешивает в еду медленно действующий яд.

Они пошли дальше. Анна показывала Джошуа разные виды ракушек и улиток, морские яйца и жгучих медуз, напоминавших куски прозрачного желе. Она сняла перчатки, чтобы дотронуться до завитков морской ракушки. Потом они заметили выброшенную на берег морскую звезду. Джошуа поднял ее с камней, подержал на ладони и, не обращая внимания на соленые брызги, обдававшие его блестящие черные сапоги, вошел в волны и выпустил в море.

Когда он вернулся к Анне, с его рук стекала вода.

– Вот, я спас бедное существо! Может быть, это хоть немного поднимет меня в ваших глазах.

У нее перехватило дыхание при виде его улыбки. Она завидовала ветру, который трепал его волосы. Ей тоже хотелось поиграть с этими густыми черными прядями.

Сжав руки в кулаки, она чопорно сказала:

– Только болтун хвастается своими добрыми делами.

– Больше не буду. Простите мне мои грехи.

Виноватый взгляд Джошуа не вязался с его, хищной ухмылкой. Анна опять не удержалась от смеха. Странно, но его шутки подняли ей настроение.

– Я сильно сомневаюсь, что вы считаете себя грешником, милорд.

Он опустил взгляд к ее губам.

– Давайте отбросим формальности. Зовите меня просто Джошуа.

– Я не могу, ведь вы мне не родственник.

Анна следовала правилу, заведенному в обществе. Однако после вчерашней ночи, побывав в его спальне и услышав, как он кричит от душевной боли, она мысленно начала называть его Джошуа. Этот эпизод что-то изменил в их отношениях. Интересно, почувствовал ли он то же, что чувствовала она? Или, погруженный в ночные кошмары, он не запомнил, как прижимался к ней своим полуголым телом?

– Однако Панкхерста вы называете по имени, – заметил лорд.

– Я знакома с Дэвидом уже пять лет.

– Но я готов поспорить, что вы никогда не входили в его спальню посреди ночи. И не лежали, под ним в постели.

Значит, он не забыл. Анна невольно покраснела, и Джошуа, воспользовавшись замешательством своей спутницы, взял ее за руку. Его сильные, холодные от воды пальцы переплелись с ее тонкими изящными пальчиками. Анне вдруг отчаянно захотелось вновь очутиться в его объятиях, прикоснуться губами к его губам и ощутить на своей груди его ласкающую руку.

Они вернулись к одеялу, расстеленному в защищенном от ветра месте. Анна принялась выгружать из корзины продукты. Пег завернула им холодного жареного цыпленка, небольшой кружок сыра и батон хлеба с хрустящей корочкой. На дне корзины лежали фляжка с водой и бутылка красного вина. Джошуа взял ее из рук Анны.

– Как я понимаю, вода для вас, – сказал он.

– Да, конечно.

Он внимательно посмотрел на нее.

– Хотя после такого трудного утра вам не помешало бы взбодриться чем-нибудь покрепче.

Он от души налил вина в два бокала и протянул один Анне.

– Я не пью спиртное днем, – сказала она и сделала глоток. Жидкость приятно согрела горло. – И Пег это знает.

– Значит, вино положила ваша мама. Наверное, это часть ее коварного замысла.

– Она думает, что мы влюблены друг в друга. – Интересно, почему мама никогда не подстрекала ее выйти замуж за Дэвида? Или она тоже знала о его порочных пристрастиях? Глядя на Джошуа, который вольготно раскинулся на валуне, Анна еще хлебнула вина. – Но вы никогда не будете ухаживать за женщиной, которая видит все ваши недостатки.

Он демонстративно поднял бокал.

– Вы так хорошо меня знаете!

Анна решила, что лорд над ней издевается, но вино вселило в нее храбрость.

– Я вот думаю… может быть, нам стоит подыграть маме?

– Простите, что?

– Сделаем вид, что у нас роман. Ведь должны же мы как-то объяснить, почему все время вместе.

Он сдвинул брови.

– Какая нелепая идея!

– А, по-моему, очень разумная. Теперь, когда мы объединили наши усилия, люди могут заподозрить неладное, если мы не скажемся влюбленной парочкой.

– А кто сказал, что мы объединили наши усилия? Сегодня я сделал исключение, потому что догадывался, что Тимберлейк не захочет со мной говорить.

– Нет уж, извините. Злоумышленник стрелял в меня, и я имею полное право участвовать в расследовании.

Джошуа решительно покачал головой:

– Не пытайтесь втянуть меня в очередную ссору. Морской воздух действует на меня расслабляюще.

Он привалился спиной к валуну и принялся со смаком обгладывать куриную ножку. Анне тоже не хотелось ругаться. Она отрезала кусок сыра и положила на хлеб. Шелест волн и яркое солнце располагали ко сну. Все заботы улетали вдаль, точно струйки дыма.

В обществе Джошуа она чувствовала себя совершенно непринужденно, как будто они были давними друзьями. Честно говоря, она не могла припомнить, чтобы ей когда-нибудь было так же легко с Дэвидом. Она все время старалась ему угодить и следила за своими манерами.

Мысли о Дэвиде были подобны грозовой туче, которая затмила ее хорошее настроение. Анна никогда не пила больше рюмки вина, но тут протянула свой хрустальный бокал, чтобы Джошуа налил еще. Собравшись с мужеством, она выпалила:

– Как вы думаете, Дэвид увлекся преподобным отцом Каммингзом… из-за меня?

Бросив на свою спутницу ничего не выражающий взгляд, Джошуа вновь разлил вино по бокалам.

– Что вы имеете в виду?

– Может быть, все дело в том, что я чересчур правильная… Что я не слежу за модой… и не умею соблазнять мужчин…

Она залпом выпила полбокала вина. Щеки ее пылали.

– Не корите себя, – сказал Джошуа, прищурившись. – Здесь нет вашей вины.

– Но если бы я приложила побольше усилий… если бы дала ему понять, что он мне небезразличен…

– Это ничего не изменило бы. Я догадался, что его тянет к мужчинам, задолго до того, как вы с ним познакомились.

Анна испуганно округлила глаза. Сжав в руке свой бокал, она подалась вперед и прошептала:

– Вы хотите сказать, что у Дэвида были романы и с другими мужчинами?

– Скорее всего.

Почувствовав некоторое облегчение, она облокотилась на корзину для пикника. Однако в душе ее еще шевелились сомнения.

– Значит, по-вашему, дело не во мне? Скажите… я могу понравиться мужчине?

«Боже правый! Я, наверное, совсем опьянела, – подумала Анна. – Разве можно задавать такие вопросы распутнику? Разве можно признаваться в своих самых потаенных мыслях лорду Джошуа Кеньону?»

Он приподнял черную бровь и пристально оглядел Анну, заставив ее заподозрить самое худшее. Она не хотела слушать ответ, над которым ему пришлось так долго думать.

– Ладно, – сухо бросила она. – Забудьте мой вопрос.

– Нет, постойте! Снимите-ка шляпу.

– Простите… зачем?

– Хоть раз сделайте, как я прошу.

В голове у Анны царил такой сумбур, что ей было легче подчиниться, чем ослушаться. Она развязала ленточки, сняла шляпку и положила на одеяло. Не дав ей опомниться, Джошуа поднял соломенный головной убор и отбросил его к морю.

– Моя шляпка!

Анна вскочила, но запуталась в собственных юбках и чуть не упала. Этой маленькой задержки было достаточно. Ветер подхватил шляпу и покатил ее по камням. В мгновение ока она очутилась на поверхности воды, покачалась на волнах и скрылась в пене.

Вся кипя от негодования, Анна обернулась – так быстро, что у нее закружилась голова. Чтобы успокоиться, она опустилась на колени.

– Вы выбросили мою лучшую шляпку! Зачем?

– Это дурацкое петушиное перо моталось из стороны в сторону и мешало мне, как следует вас рассмотреть.

– Фазанье! Это было красивое фазанье перо, оно стоило мне четыре пенса в магазине Пайпера.

Только сейчас заметив, что все еще сжимает в руке бокал, Анна хлебнула вина и возмущенно уставилась на воду – туда, где исчезла шляпка. Но она не увидела ничего, кроме зеленовато-голубого моря с белыми бурунчиками пены.

Джошуа подошел и встал рядом. Сердце Анны забилось чаще, когда она почувствовала его пряный аромат, смешанный с запахом соленой воды. Увидев, что его подбородок и скулы слегка потемнели от щетины, она подумала, что ему, должно быть, приходится бриться два раза в день, как и ее брату Хью. Потом ее взгляд остановился на губах Джошуа – таких близких, таких манящих…

Этими самыми губами он целовал Лили, одновременно нашептывая ей на ушко сладкие слова и пылко лаская ее тело…

Он потянулся к ней, и Анна чуть не задохнулась от волнения. О Боже всемогущий! Может быть, он поцелует и ее тоже. Может быть, она ему позволит…

Что-то потянуло ее за волосы. Это Джошуа! Он вынимал шпильки из ее прически.

– Прекратите сейчас же!

Анна оттолкнула его руку, но было уже поздно. Волосы упали ей на спину и рассыпались по плечам. Она поспешно поставила пустой бокал и принялась шарить руками по зеленому клетчатому одеялу, ища свои черепаховые шпильки.

Джошуа протянул руку и показал шпильки, лежавшие на его ладони.

– Вы не это ищете?

Анна метнулась вперед, но он сжал пальцы в кулак и убрал руку за спину. Нахмурясь, она оглядела его мускулистую фигуру и решила, что драться с ним бесполезно.

– Отдайте! – негодующе потребовала она. – Эммет прислал мне их из Индии.

– Вы получите их, когда я закончу.

– Закончите что?

– Свой осмотр. Вы просили меня оценить ваши женские достоинства.

Анна мысленно съежилась под его пристальным взглядом. Она не любила ходить с распущенными волосами, даже когда была маленькой. Однажды, в девять лет, она отрезала свои длинные локоны садовыми ножницами: ей хотелось во всем походить на братьев. Сейчас она раздумывала, не воспользоваться ли ей ножом для сыра. Впрочем, нет, нож можно использовать как оружие. Она отрежет Джошуа самую уязвимую часть его тела.

– Я же сказала вам, что передумала.

– Слишком поздно.

– Я имею право снять свой вопрос.

Она собрала волосы и попыталась скрутить их в пучок. Он схватил ее за руки.

– Не надо. Мне нравится, когда они распущены.

– Но это же неопрятно.

– Это красиво. – Он прочесал пальцами локоны, – Какие мягкие! Они взъерошены, как будто вы только что проснулись.

Анна таяла от его ласковых прикосновений. Ей вдруг представилось, что она открывает глаза и видит Джошуа в своей постели. Какие опасные мысли! Если бы не выпитое вино, она нашла бы силы его оттолкнуть.

– Не понимаю, – прошептала она. – Мужчины обычно восхищаются женщинами, которые тратят помногу часов на свой туалет.

– Просто им нравится мысленно, уничтожать плоды их стараний.

Это объяснение озадачило Анну.

– Я целыми днями заботилась о своих многочисленных братьях и не научилась ухаживать за собой. Наверное, мне никогда не найти хорошего жениха.

– Никогда не говори «никогда», – изрек Джошуа, загадочно сверкнув карими глазами, потом подался вперед и прикоснулся губами к ее губам.

Этот легкий поцелуй оживил все ее чувства. Чтобы справиться с внезапным головокружением, Анна закрыла глаза и ухватилась за лацканы его сюртука.

Его дыхание стало частым и прерывистым. Он обнял Анну, прижав ее мягкую грудь к своему мускулистому торсу. Сколько же раз она представляла себя в его объятиях! Однако действительность превзошла все ожидания. Кончик его языка проник в ее рот, и по всему телу Анны прокатилась жаркая волна наслаждения.

Из груди вырвался блаженный стон. Она и не знала, что поцелуй может быть таким всепоглощающим. Между тем он обхватил ладонью ее грудь и принялся медленно ласкать большим пальцем затвердевший сосок. Анна раскраснелась от возбуждения и прогнулась в талии, стремясь покрепче прижаться к его телу.

– Джошуа, – шепнула она ему в губы. – О Джошуа!

Он на мгновение сжал ее в объятиях, потом решительно отстранил от себя.

Растерянная, она открыла глаза и наткнулась на его пристальный взгляд.

– На сегодня достаточно, – проговорил он, скривив губы в холодной усмешке. – Урок окончен.

Его слова проникли в ее затуманенное сознание. Урок? Значит, этот поцелуй был «тренировочным» и Джошуа просто играл с ней, забавляясь ее наивностью? Судя по его небрежным манерам, он не считал то, что между ними произошло, чем-то из ряда вон выходящим:

Щеки Анны пылали. Собрав остатки самообладания, она сказала:

– Спасибо, что поделились со мной своим богатым опытом.

– Рад служить, – Он бросил черепаховые шпильки ей на колени. – И, пожалуйста, не беспокойтесь по поводу вашего женского обаяния. Вы вполне естественно реагировали на мои ласки.

Ее задела та холодность, с которой он анализировал их умопомрачительный поцелуй.

– Знаете, это я должна была преподать вам урок. Фрэнсис однажды показал мне, как можно покалечить мужчину.

– Учту ваше предупреждение.

– Не утруждайтесь. Я больше не позволю вам ко мне приблизиться.

– Я рад, что мы пришли к взаимному согласию.

Пока Джошуа собирал остатки пикника, Анна скрутила волосы в пучок – такой тугой, что у нее заныла только что зажившая рана. Эта боль была ей даже приятна, потому что отвлекала от душевных переживаний. Она сердилась на Джошуа за то, что его совершенно не вдохновил их поцелуй, и вместе с тем стыдилась собственного безумного влечения.

Джошуа привязал корзину и помог Анне сесть в двуколку. Стоило ему взмахнуть вожжами, как Плато вскинул голову и охотно потрусил вперед.

Напустив на себя равнодушный вид, Анна сложила руки нa коленях и уставилась прямо перед собой. Прохладный морской ветерок прояснил ее голову, и она с пугающей трезвостью осознала то, что произошло. Она позволила поцеловать себя лорду Джошуа Кеньону! Человеку, которого считала распутником и негодяем. Ее сила воли оказалась настолько слаба, что, если бы он не прервал поцелуй, она разрешила бы ему зайти гораздо дальше. И дело было вовсе не в выпитом вине. Даже сейчас, вспоминая его объятия, она ощущала, как все ее существо наполняется расслабляющим теплом.

Девушка взглянула на его руки, ловко управляющие вожжами. Эти сильные уверенные пальцы совсем недавно ласкали ее тело… Как она могла забыть, что он пытался обесчестить свою невинную невесту накануне свадьбы, а потом, получив отказ, принялся соблазнять ближайшую подругу Лили?

Боже правый! Как Лили Панкхерст устояла перед руками и губами Джошуа?

Анна мысленно одернула себя. Еще немного, и она будет думать, что этот мужчина совершенно неотразим. Однако, прожив много лет под одной крышей с девятью братьями, она досконально изучила все мужские слабости и недостатки. Просто ее повергла в шок правда о Дэвиде, и она попыталась найти утешение с первым, кто подвернулся под руку.

Впредь надо все время помнить о своей цели: найти таинственного стрелка и позаботиться о том, чтобы он понес заслуженное наказание. После этого она сможет навсегда избавиться от Джошуа.

Обернувшись к нему, она спросила:

– И что мы теперь будем делать?

– Вернемся домой.

Анна огляделась по сторонам и обнаружила, что они почти приехали в Мерритон-он-Си.

– Я говорю о нашем расследовании. Предлагаю прямо сейчас расспросить Сэмюела Фирта. Вы знаете, где его искать?

– Да.

– Тогда поехали. Нет смысла откладывать.

Джошуа не ответил. Он хмуро смотрел на изрытую колеями дорогу, которая петляла между деревьями и вела к дому Анны, расположенному в дальнем конце деревни.

Его нежелание действовать сообща не слишком огорчало Анну. Она знала, что лучший способ договориться с упрямцем – это переупрямить его.

– Знаете, я подумала, – сказала она, – что нам не помешало бы войти в брайтонское общество и понаблюдать и подозреваемыми мужчинами.

Эти слова заинтересовали Джошуа. Он оглядел Анну с головы до пят и весело расхохотался.

– Вы, в обществе? Да вас съедят заживо!

Она смущенно поправила юбки.

– Да, я знаю: мой гардероб давно устарел, но я могла бы взять у миссис Тиннесвуд модные журналы и перешить некоторые платья.

– Дело не только в одежде. Вы слишком простодушны. Чтобы выжить в окружении сотен снобов, надо уметь хитрить.

– Почему же вы не применяете вашу теорию на практике? – парировала она. – В отличие от вас я сумела выудить правду из лорда Тимберлейка. И что такое хитрость в вашем пониманий? Угрозы и запугивание!

Джошуа молчал. Анна мысленно поздравила себя с успешным выпадом. Даже такой самонадеянный человек, как он, не мог поспорить с ее утверждением. Однако, взглянув на своего спутника, она поняла, что он ее просто не слушал. Джошуа сидел, плотно сжав губы и обратив мрачный взгляд вперед, на грунтовую подъездную аллею. На его загорелом лице читались испуг и удивление. Охваченная любопытством, Анна посмотрела в ту же сторону.

Перед каменной оградой, окружавшей ее большой дом, стояла красивая черная карета, запряженная четверкой белых лошадей. Там же маячил кучер, который разговаривал с двумя высокими лакеями в малиновых ливреях.

– Интересно, кто это приехал к моим родителям? – вслух удивилась Анна. – Среди наших знакомых нет никого, кто владел бы таким дорогим экипажем.

Джошуа тихо выругался.

– Это моя бабушка, – обреченно изрек он.

– Ваша бабушка? – переспросила потрясенная Анна. – Леди Стокфорд?

– Вдовствующая леди Стокфорд, – поправил он необычно серьезным тоном. – Я хотел приехать домой неожиданно и сделать ей сюрприз. Черт возьми! Откуда она узнала, что я продал свой офицерский патент?

– Мама! – догадалась Анна. – Сегодня утром за завтраком она без умолку говорила о ее светлости. Наверное, она написала вашей бабушке несколько дней назад и пригласила ее в гости. Мне очень жаль.

Джошуа пожал плечами.

– Это помешает моему расследованию, только и всего. Вы поймете, о чем я говорю, когда познакомитесь с моей бабушкой. Это не женщина, а стихийное бедствие.

Он остановил двуколку позади кареты, спрыгнул на дорожку и помог выйти Анне, после чего поздоровался с кучером и лакеями как со старыми приятелями, похлопав их по спинам и обменявшись шутливыми фразами.

На крыльце появилась стройная седовласая женщина в элегантном голубом платье. Она заняла выжидательную позу, величаво вскинув голову и сложив руки на груди; Джошуа широко ухмыльнулся, взбежал на крыльцо и обнял бабушку, оторвав ее ноги от пола. Она смеялась и бранилась одновременно.

Анна стояла на дорожке из каменных плит и с задумчивой улыбкой наблюдала эту радостную встречу. Как ни странно, но ей было приятно сознавать, что Джошуа иногда сбрасывает с себя личину холодного, расчетливого человека. Что он тепло приветствует старую даму, хоть и знает, что она может помешать его расследованию.

«Нашему расследованию», – мысленно поправилась Анна, и тут ее осенило. Джошуа не желал делать вид, что они влюблены друг в друга. Но она только что придумала, как заставить его это сделать.

Глава 13

Розочки

– Так, значит, вы и есть та самая девушка, из-за которой мой внук никак не может вернуться домой? – спросила леди Стокфорд у Анны, сидевшей рядом с ней на диване.

Джошуа поерзал в кресле. Он совсем не так собирался провести этот день. Ему следовало ездить по городу и задавать вопросы подозреваемым, а не прохлаждаться в гостиной у Невиллов. Тем более что бабушка, по своему обыкновению, решила устроить допрос ему самому.

Царственно-неприступная в бледно-голубом шелковом платье с короной из белоснежных волос, леди Стокфорд привезла с собой двух своих престарелых подруг: пухлую улыбчивую леди Инид Куинтон в ее бессменном тюрбане и грозную Оливию, графиню Фейвершем, сжимавшую крючковатыми пальцами набалдашник трости, сделанный из слоновой кости. Эту троицу окрестили Розочками лет пятьдесят назад, когда они только начинали выходить в свет. Старухи приехали в сопровождении франтоватого пожилого джентльмена по имени Натаниель Бэбкок, который сейчас сидел в углу и болтал с отцом Анны.

– Мисс Невилл вовсе не держит меня здесь, – сказал Джошуа, решив взять разговор под свой контроль. – У меня были кое-какие дела в Брайтоне, поэтому я задержался. Невиллы любезно предоставили мне комнату.

Миссис Невилл обратила сияющий взгляд на своих знаменитых гостей.

– Лорд Джошуа – такой скромный джентльмен! – воскликнула она. – Но, как я написала в своем письме, он спас жизнь нашей дорогой Анне. Она лежала без сознания на дороге. Лорд Джошуа поднял ее, привез сюда и вылечил ее ужасную рану. Мы перед ним в неоплатном долгу.

– Именно так, – подтвердил мистер Невилл, строго взглянув на Анну. – Надеюсь, моя дочь поняла, как опасно выезжать на верховые прогулки одной, да еще рано утром.

Анна опустила голову в нехарактерном для нее жесте смирения.

– Да, папа. Это больше не повторится.

– Терпеть не могу кататься на лошадях, – заявила леди Инид, тряхнув своим оранжевым тюрбаном. – Вы могли сломать себе шею.

– Но вы, должно быть, уже поправились? – спросила леди Фейвершем, пристально глядя на Анну. – Ведь вы куда-то ездили вместе с Джошуа.

Я чувствую себя лучше с каждым днем, спасибо, – сказала Анна. – Смею добавить, лорд Джошуа весьма способствует моему выздоровлению.

Она одарила его скромной улыбкой, от которой в его чреслах занялся пожар. Черт возьми, эта плутовка кокетничает! Она все-таки хочет, чтобы люди сочли их влюбленной парой.

– Вы преувеличиваете, – произнес он, натянуто улыбнувшись. – Я сделал лишь то, что сделал бы на моем месте любой другой врач.

– Вы возили меня на пляж. – Обернувшись к его бабушке, Анна добавила: – У нас был замечательный пикник. Я показала ему крабов и морские ракушки, а он показал мне… такие чудеса, о которых я даже и не мечтала.

Леди Стокфорд выгнула бровь.

– Должна заметить, это выходит за рамки врачебного долга. Впрочем, у моего внука много положительных качеств. Вы согласны со мной, мисс Невилл?

– Она едва со мной знакома… – начал Джошуа. Бабушка махнула рукой, приказывая внуку молчать.

– Пусть девочка скажет сама.

Это было именно то, чего он боялся. Сжав в кулак руку, лежавшую на подлокотнике кресла, Джошуа сердито взглянул на Анну. Все-таки напрасно он выбросил ее жуткую шляпку. Без нее Анна выглядела моложе и гораздо привлекательнее. Растрепанные ветром золотисто-каштановые локоны смягчали чопорно-правильные черты ее лица. На щеках играл здоровый розовый румянец, пухлые губки призывно алели.

Ох, не надо было ее целовать! Он поддался минутному порыву, тронутый наивностью и заинтригованный ее болтовней после пары бокалов вина. Эти губы были такими сладкими, такими неопытными и в то же время страстными! Джошуа забыл, что находится на общественном пляже в компании добропорядочной девственницы, и чуть было не дал волю захлестнувшему его желанию.

Даже сейчас, в присутствии гостей, ему приходилось усмирять свою бунтующую плоть. О Боже, только бы бабушка не догадалась об их поцелуе!

И о том, как сильно ему хотелось затащить Анну в постель.

– Да, действительно, лорд Джошуа – человек, достойный всяческого восхищения, – ответила Анна, бросив робкий взгляд в его сторону. – Но я не хочу раскладывать по полочкам особенности его характера. Он и так уже сказал мне, что я слишком самоуверенна.

В голубых глазах его бабушки вспыхнули веселые искорки.

– Отлично! Мне нравятся уверенные в себе девушки.

Леди Фейвершем подалась вперед, опершись на трость, и отрывисто кивнула.

– Нет ничего более скучного, чем пустоголовая барышня, лишенная собственного мнения, – заявила она.

– Конечно, – охотно подхватила леди Инид. – Современные девушки с каждым годом становятся все глупее.

– И симпатичнее, – добавил Натаниель Бэбкок, подмигнув Джошуа.

Леди Стокфорд шлепнула его по руке сложенным веером.

– Я помню, как ты таращился на проходящих мимо дамочек на прошлой неделе, когда мы ездили в Солсбери за покупками.

– А что еще мне оставалось делать? Мужчине неинтересно разглядывать ленты и кружева. – Натаниель усмехнулся. – Однако если отбросить шутки в сторону, я смотрел только на тебя, дорогая.

Он галантно поцеловал ей руку, и они обменялись теплыми улыбками. Джошуа насторожился. Его братья упоминали в письмах, что у бабушки появился преданный друг – джентльмен, двоюродный дедушка жены Гейба, Кейт. Но Джошуа показалось, что эту пару связывает нечто большее.

– Я рада слышать, что мой внук проявил себя с лучшей стороны, – сказала леди Стокфорд, похлопав Анну по руке. – К тому же, по счастливому совпадению, он оказался здесь как раз в то время, когда Англтоны устраивают званый вечер.

– Мистер и миссис Фредди Англтон? – спросила миссис Невилл с восторженным придыханием. – О Боже, да ведь это столпы брайтонского общества! Я слышала, что они очень богаты.

– Каменный уголь, – объявил мистер Невилл. – Этот парень сколотил состояние, разрабатывая свои земельные участки под Ньюкаслом.

– Об их званых вечерах говорит вся Англия, – вставила леди Инид. – Я слышала, что на свой последний бал они приехали на индийских слонах.

– Нувориши! – презрительно фыркнула леди Фейвершем. – Едва ли можно гордиться знакомством с ними, но вечер обещает быть интересным.

– Вам так повезло, что вы получили приглашение! – с легкой завистью воскликнула Анна. – Там будет весь высший свет?

Только сейчас Джошуа заметил, что она сидит, подавшись вперед, и пристально смотрит на леди Стокфорд. Проклятие! Эта хитрая девчонка опять что-то замыслила!

– Бабушка наверняка устала с дороги, и у нее нет желания отвечать на многочисленные вопросы, – произнес он любезным тоном. – Бабушка, ты остановилась у Англтонов? Я с удовольствием провожу тебя туда.

Леди Стокфорд наградила внука нежной улыбкой.

– Нет, мой милый. Могу тебя обрадовать: я остановилась здесь. Миссис Невилл великодушно пригласила меня в свой дом. Она решила, что тебе захочется побыть рядом со мной, ведь мы не виделись целых семь лет.

– Это вы проявили великодушие, миледи, согласившись пожить в наших скромных условиях, – сказала мама Анны. – Я так счастлива, что мой дом опять полон!

Пока Джошуа думал, как предотвратить новую катастрофу, леди Стокфорд нанесла последний, сокрушительный удар:

– Кстати, вечеринка у Англтонов состоится завтра. Может быть, вы желаете к нам присоединиться, мисс Невилл? Разумеется, вместе с моим внуком.

– Вы серьезно? – взволнованно спросила Анна. Глаза ее лучились от счастья. – Но я не хочу навязываться…

– Мы не можем прийти без приглашения! – отрезал Джошуа, хоть и собирался именно это сделать. Меньше всего на свете ему хотелось взваливать на себя роль охранника Анны.

– Пустяки! – небрежно отмахнулась леди Стокфорд. – Англтоны с радостью удовлетворят мою просьбу. Они уже много лет пытаются зазвать меня на свои вечера.

Натаниель Бэбкок усмехнулся:

– Визит Розочек добавляет огня в любое светское сборище.

– Ты слышал, Джон? – спросила миссис Невилл. Ее пухлое личико раскраснелось от волнения. – Наша Анна согласилась выйти в свет! И не просто так, а в сопровождении знаменитых Розочек!

– Да, дорогая. – Мистер Невилл взглянул на Анну поверх очков. В его глазах читалось веселое недоумение. – Правда, я не могу понять, почему она передумала.

Анна мечтательно посмотрела на Джошуа, дабы убедить его бабушку в том, чего на самом деле не было.

– Я всегда была занята братьями, – объяснила она. – Однако теперь, когда Айзек наконец-то женился, мне очень хочется завести новые знакомства.

– Ты должна подготовиться к завтрашнему вечеру, – подхватила миссис Невилл. – Поторопись, милая! Нам надо прямо сейчас продумать твой гардероб.

Несмотря на свою полноту, она проворно вскочила с кресла. Анна тоже направилась к двери. Проходя мимо Джошуа, она одарила его легкой торжествующей улыбкой. Лорду захотелось схватить ее за плечи и как следует встряхнуть. В досаде отвернувшись, он увидел, что бабушка смотрит на него, понимающе усмехаясь.

– Простите, – сказала она, поднимаясь с дивана, – но мне надо поговорить с моим внуком наедине.

– Да, я тоже хочу с тобой поговорить, – выдавил Джошуа. – Пойдем.

Взяв элегантную леди Стокфорд за руку, он повел ее по коридору к маленькой гостиной, которая выходила окнами на соседний коттедж. Любопытная миссис Тиннесвуд стояла у ограды, поливала свои маргаритки и не спускала глаз с дома Невиллов. Джошуа усадил бабушку на желто-розовый диванчик как можно дальше от окна. Она казалась хрупкой старушкой, но он-то знал, что у нее стальной характер.

– А теперь говори, зачем ты сюда приехала.

– Ты не рад меня видеть? – обиженно спросила она. – Там, на крыльце, ты обнимал меня и целовал в щечку. Или это было всего лишь притворством?

Он почувствовал себя виноватым.

– Конечно, нет, бабушка. Я ужасно по тебе соскучился.

– Тогда сядь. Нет, не туда. Сюда, ко мне. – Она похлопала по сиденью дивана.

Насторожившись, Джошуа сел и скрестил руки на груди. Ее духи с запахом сирени вернули его в детство. В те далекие времена она частенько приглашала его в свой будуар и отчитывала за различные проступки. Нагрубив гувернантке или испачкав свой новый костюм, маленький Джошуа знал, что ему не избежать строгого бабушкиного выговора.

И сейчас у него возникло знакомое чувство неловкости.

– Вы с Розочками приехали, чтобы сунуть свои носы в мои дела, – сердито сказал он. – Только знай: у вас ничего не получится.

– У меня хорошее чутье, – проговорила она невинным тоном. – Я всегда чувствую, когда мои внуки во мне нуждаются. Будь добр, объясни мне, почему ты не вернулся в Стокфорд-Эбби?

– Я считал своим долгом позаботиться об Анне… то есть о мисс Невилл.

Услышав его оговорку, леди Стокфорд вскинула бровь.

– Однако она, кажется, вполне здорова. Судя по письму миссис Невилл, ты живешь здесь уже неделю. Неужели тебе не хочется увидеться со своими родными?

Джошуа видел, как блестят бабушкины глаза, и понимал: она думает, что внук неравнодушен к Анне, и хочет, чтобы он в этом признался. Проклятие!

– Как я уже сказал, у меня были здесь и другие дела.

– Какие дела могут быть важней дорогих тебе людей?

– Даме это неинтересно.

– Вот как? Ну что ж, вряд ли ты занимаешься чем-то предосудительным. Несмотря на все твои детские шалости, я всегда могла рассчитывать на твою порядочность. Надеюсь, это не изменилось.

– Уверяю тебя, я не замешан ни в каких незаконных махинациях. Можешь спокойно собирать вещи и возвращаться домой.

– Ладно, храни свои дела в тайне, если тебе так хочется. Но раз уж мы заговорили о тайнах… – Она похлопала пальцем по подбородку. – Насколько я знаю, лорд Тимберлейк купил дом в этом районе. Ты уже заезжал к нему с визитом вежливости?

Джошуа напрягся. Бабушка, сама того не подозревая, ударила в самое больное место. Впрочем, он не сомневался в том, что это произошло случайно. Даже с ее гениальной способностью улавливать самые невероятные слухи она не могла знать про странную дуэль.

– Да, я был у него, – сухо бросил он. – Больше мне нечего добавить.

Но бабушка не собиралась отступать.

– Какая ужасная трагедия! Лили умерла в самом расцвете лет. Надеюсь, ты не винишь себя в ее смерти?

– Что было, то прошло.

– Это не совсем так. – Она тронула внука за руку и сочувственно заглянула в его глаза. – Мой милый мальчик, я должна предупредить тебя перед вечеринкой у Англтонов. Опять начались злые сплетни. Поговаривают, будто ты изменил своей невесте с другой женщиной.

– Пусть болтают что хотят. Мне все равно.

. – А мне нет. Может быть, ты расскажешь, что же все-таки между вами произошло?

Он решительно тряхнул головой.

– Давай закроем эту тему.

Но леди Стокфорд не унималась:

– Лили была очаровательной девушкой. Ее красотой восхищались многие мужчины. Прости мне мою прямоту, но, может быть, ты узнал, что она крутила с другим?

– Нет! – взорвался Джошуа. – Я ничего такого не узнал.

– Но ты не мог бросить ее безо всякой причины! Это был головокружительный роман. Я понимаю, накануне свадьбы ты испугался…

– Я не испугался, – процедил Кеньон сквозь зубы. – И все. Больше я тебе ничего не скажу.

Бабушка сложила губы трубочкой. Ее подозрительный взгляд задевал Джошуа за живое. Он поджал челюсть и отвернулся к окну. О Господи, если бы она знала правду! Но он поклялся хранить молчание. Эта тайна умрет вместе с ним.

– Прости, что я ворошу прошлое, – покаянно сказала леди Стокфорд. – Давай лучше поговорим о твоем будущем.

– Как скажешь. – Он охотно ухватился за новую тему. – Я намерен поселиться в Уэйкбридж-Холле. У меня была медицинская практика, так что я могу работать врачом.

Он думал, что бабушка будет возражать, но она задумчиво кивнула.

– С твоим наследством не обязательно работать. Однако мне понятно твое стремление как-то реализоваться в жизни.

– Я не хочу сидеть сложа руки, только и всего.

– Надеюсь, ты все-таки женишься, – продолжила она. – Тебе давно пора выбрать невесту. Мисс Анна Невилл была бы отличной парой.

Уязвленный ее дерзостью, Джошуа вскочил с дивана.

– Черт побери, бабушка! Я не собираюсь жениться.

– Человек не должен жить один. Это противоестественно. – Жалость в ее взгляде смешивалась с решимостью. – Я знаю, тебе не дает покоя чувство вины, но ты не можешь оплакивать Лили вечно.

Чья-то невидимая рука на мгновение сжала горло Джошуа. Его бросало в пот при одной мысли о браке. Он уже потерял Лили и не хотел новых потрясений. Теперь его привлекало лишь одиночество. Он мечтал забыть войну и спокойно ездить верхом по своим землям, не боясь, что за ближайшим холмом его подстерегают враги.

Меньше всего ему хотелось иметь под боком острую на язычок и не в меру любопытную жену.

– Ты даже не знаешь мисс Невилл! – прорычал он.

– Я прожила на свете больше семидесяти лет и научилась разбираться в людях. Анна – умная, сильная и честная девушка. И потом, я заметила, с каким интересом вы смотрели друг на друга.

Мысленно выругавшись, Джошуа принялся расхаживать по маленькой гостиной. Он хотел поспорить с бабушкой, но понимал, что это вызовет новые вопросы. Леди Стокфорд будет допытываться, почему он остался в Брайтоне. Если она узнает правду, то обязательно влезет в это дело вместе со своими Розочками, а ему вполне хватало одной безрассудно храброй женщины, которую приходилось защищать от опасности.

– Ну хорошо, – проворчал он. – Признаюсь, я увлекся Анной. Но кроме этого, между нами ничего нет.

Испещренное мелкими морщинками лицо леди Стокфорд озарила лучезарная улыбка.

– Я так и думала. Она хорошая девушка и не наскучит тебе, как только пройдет вожделение.

Он резко развернулся и сердито сверкнул глазами.

– Черт возьми! Что ты можешь знать…

– О вожделении? – Женщина воздела глаза к небу. – Ох уж эта молодежь! Вы воображаете, будто ваши родители и дедушки с бабушками ничего не смыслят в интимных отношениях. Как будто вас самих нашли в капусте.

Мысленно поморщившись, Джошуа продолжил мерить шагами комнату.

– Думаю, нам не стоит сейчас обсуждать этот предмет, – бросил он.

– А я думаю, стоит. Невинная девушка вернулась с прогулки без шляпки, с растрепанными волосами и пылающими губами. Я не буду спрашивать, что вы делали на пляже, но хочу знать, каковы твои намерения в отношении Анны.

– Я не собираюсь ее соблазнять, если ты это имеешь в виду. – Чтобы сменить тему, Джошуа сказал: – Мне бы, в свою очередь, очень хотелось узнать, каковы намерения Натаниеля Бэбкока в отношении тебя.

К его величайшему изумлению, леди Стокфорд вспыхнула, точно юная девица.

– Мы просто друзья, – заявила она. – Мы познакомились еще в ту пору, когда я только начинала выходить в свет.

Кеньон был крайне заинтригован.

– Какого рода отношения вас связывают?

– Послушай, Джошуа! Это некрасиво – совать нос в дела старших. – Старушка встала с дивана и направилась к двери. – Пойду помогу миссис Невилл. Ей понадобятся советы относительно современной моды.

Стараясь не показывать внуку свои пунцовые щеки, леди Стокфорд вышла из комнаты, оставив после себя сладкий аромат сирени.

Джошуа с усмешкой покачал головой. Черт возьми, почему он сразу не догадался применить тактику нападения? Это избавило бы его от допроса с пристрастием. И ему не пришлось бы лгать, что он питает к Анне романтический интерес.

Глава 14

Золоченая лилия

Анна сидела в роскошной карете Стокфордов и смотрела в окно, тщетно пытаясь увидеть Джошуа. Однако на глаза ей попадались лишь толпы пешеходов, многочисленные экипажи и вымощенные булыжником внутренние дворики в просветах между старыми каменными зданиями, примыкавшими к рынку.

Узкие улочки Брайтона не позволяли Джошуа ехать рядом с каретой. Он обещал бабушке сопроводить маленькую компанию в город, поскольку Натаниель Бэбкок покинул дом Невиллов: он остановился у друзей, живших неподалеку.

Леди Стокфорд тактично, но решительно взяла на себя роль главного распорядителя. Осмотрев скудное содержимое гардероба Анны, вдовствующая маркиза с глазу на глаз посовещалась с миссис Невилл и объявила:

– Едем к портнихе!

И вот сейчас, пока леди Стокфорд сплетничала с двумя своими престарелыми подругами, Анна нервно заламывала затянутые в перчатки пальцы, лежавшие на коленях. Как ни странно, мама и папа с радостью отправили ее за покупками. Девушка испытывала легкую досаду. Неужели родители так сильно хотят выдать ее замуж? Почему же они никогда не поощряли ее отношения с Дэвидом? Или они знали, что он не сможет сделать ее счастливой? Время от времени они уговаривали Анну выйти в свет и найти себе мужа. Однако когда она заявляла, что ей неинтересно часами наряжаться и прихорашиваться перед зеркалом, они относились к этому с пониманием и уважением.

Анна все еще размышляла над их реакцией, когда карета Стокфордов остановилась, и слуга помог им выйти из салона. По обеим сторонам фешенебельной улицы тянулись магазины, аптеки, галантерейные лавки, обувные мастерские и кондитерские. Лакеи, нагруженные башнями из пакетов и свертков, торопливо шагали за элегантными дамами с зонтиками от солнца.

Джошуа спрыгнул с лошади. Увидев его безукоризненно мужественную фигуру, облаченную в темно-зеленый сюртук и кожаные брюки, Анна вспомнила головокружительный поцелуй на берегу. У нее перехватило дыхание при мысли о его большой и сильной руке, нежно сжимавшей ее грудь.

Он поклонился своей бабушке.

– Ну вот, я доставил вас к месту назначения в целости и сохранности. Надеюсь, ты не будешь возражать, если я отлучусь на пару часов?

Леди Стокфорд махнула рукой.

– Конечно, не буду.

– Куда это вы собрались? – удивленно воскликнула Анна. Джошуа криво усмехнулся, шагнул вперед и поднес ее руку к своим губам.

– Неужели вы будете по мне скучать? – ответил он вопросом на вопрос.

По телу Анны пробежала нервная дрожь, хоть она и напомнила себе о том, что его заигрывания – всего лишь уловка.

– Конечно, – ответила она, вымученно улыбнувшись. – Я думала, вы останетесь с нами.

– Что мне делать в дамских магазинах? Смотреть, как вы перебираете тряпки и сравниваете пуговицы? Нет уж, спасибо.

– Я совершенно с тобой согласна, – сказала леди Стокфорд, взяв Анну под руку. – Езжай, мой милый мальчик– У нас свои дела, и ты нам будешь только мешать.

Вдова повела Анну к пошивочному ателье, над дверью которого висела табличка, украшенная геральдической лилией. На табличке значилось: «Мадам Домье». Леди Инид и леди Фейвершем внимательно осмотрели витрину и проследовали за ними.

Джошуа запрыгнул на Плато, весело отсалютовал Анне и поехал по оживленной улице. Он собирался поговорить с Сэмюелом Фиртом. Без нее.

– Я вспомнила одну вещь, – сказала Анна, остановившись перед дверью. – Моей маме нужна краска – охра, чтобы закончить одну из ее картин. Я сбегаю в аптеку и сейчас же вернусь…

– Вздор! – отрезала леди Стокфорд. – Твоя мама совершенно ясно дала мне понять, что тебе нужен приличный наряд. Идем!

Анна почувствовала, что попала в западню. Ленора Невилл нашла общий язык с леди Стокфорд, да и ей самой очень хотелось прийти на бал в достойном виде и смешаться с подозреваемыми.

Когда они вошли в ателье, наверху звякнул маленький колокольчик. Декорированное в пышном стиле старофранцузского королевского двора, помещение превосходило по элегантности более скромный магазин Пайпера, где Анна обычно покупала себе одежду. Золотые шнуры поддерживали отделанные фестонами бордовые портьеры, вдоль прилавка тянулся ряд золоченых кресел. С иголочки одетые продавцы показывали рулоны материй нарядным дамам. Смущенная всей этой роскошью, Анна робко семенила за Розочками.

К ним подлетела высокая симпатичная женщина в изящном темно-синем платье.

– Bonjour. Я мадам Домье. Чем могу служить?

Леди Стокфорд представилась сама и представила Розочек, потом вывела Анну вперед.

– Это мисс Анна Невилл. Она только начинает выходить в свет, и ей нужно полностью обновить гардероб.

Мадам просияла.

– Oui, миледи. Вам понадобится множество платьев – утреннее, вечернее, для чая, для прогулки, для гостей.

– Нет, – возразила Анна. – Мне нужно только одно бальное платье. Оплату…

– Внесет твой отец, – решительно заявила вдова. – Он уже согласился.

– Но…

Не слушая возражений, услужливая мадам провела их в большую примерочную, где Анну тут же окружила целая армия ассистенток. Две женщины раздели ее до сорочки, третья обмотала талию мерной лентой.

В примерочную внесли рулоны материй и мотки кружев. Розочки уселись в золоченые кресла и принялись листать модные журналы, обсуждая между собой, какой фасон пойдет их подопечной больше всего.

Обилие красивых тканей ошеломило Анну. Здесь были шелк, батист, лен и атлас самых разных расцветок. На мгновение забывшись, она представила себя в изысканном наряде, пред восхищенными очами Джошуа. Но, отринув свои фантазии, строго напомнила себе, что пара новых платьев – всего лишь средство для достижения цели.

Швея протянула отрез белой ткани.

– Мадемуазель нужно особое платье для дебюта. Эта тафта пользуется успехом у молодых лондонских дам.

– Мисс Невилл не похожа на глупых девчонок, которые только-только окончили школу, – заявила леди Стокфорд, ощупывая свернутый в рулон ярко-розовый шелк. – Вот эта ткань подчеркнет цвет ее лица и выделит из толпы.

Анна с сомнением оглядела материал.

– Розовый цвет – слишком… женственный, – сказала она. – Мне нравится желтый. Или вон тот, коричневый.

– Эти цвета тебе не идут! – отрезала леди Фейвершем. – И примером тому служит платье, которое ты надела сегодня.

– Простите?

– Ох, милочка, боюсь, Оливия права, – вставила леди Инид, виновато взглянув на Анну. – Этот оттенок делает твою кожу… землистой.

– Неужели? – Приложив к себе свое лучшее платье, Анна глянула в большое зеркало. Она всегда считала горчичный цвет ярким и жизнерадостным, но сейчас, в лучах предвечернего солнца, струившегося в высокие окна примерочной, платье показалось ей скучным и унылым.

– О Боже! – пролепетала она. – Вы правы.

Леди Стокфорд осторожно подошла к Анне.

– Ты красивая девушка. Доверься моему вкусу. Я подберу тебе подходящий гардероб.

Красивая? Это с ее-то волевыми чертами лица, слишком высокой фигурой и странными фиолетово-синими глазами? Да, она хотела быть красивой… и уметь привлекать мужчин. У нее ослабели колени, когда она вспомнила эпизод на пляже. Поцелует ли ее Джошуа еще раз, если она превратится в модную даму?

Нет. Она должна обворожить подозреваемых, а не его.

– Ну хорошо, – решила Анна. – Я закажу себе розовое бальное платье и, пожалуй, еще одно, дневное. Но этого вполне достаточно. Я не хочу разорить своих родителей.

И потом, дорогие наряды нужны ей лишь на короткое время. Как только они с Джошуа разоблачат таинственного стрелка, Кеньон навсегда уедет из Брайтона, а она опять засядет дома.

– Ты такая милая, заботливая девочка! – восхитилась леди Инид. Ее пухлое личико расплылось в теплой улыбке.

– В наши дни редко встретишь подобное бескорыстие, – согласилась леди Фейвершем.

– К тому же ты способна противостоять деспотичной натуре моего внука, – добавила леди Стокфорд. – Мне кажется, ты для него – идеальная пара.

Анна задохнулась от волнения. Не подумав, она выпалила:

– Но я совсем не похожа на Лили. Это она была идеальной!

Розочки переглянулись. Леди Инид захлопнула толстый модный журнал, лежавший у нее на коленях. Леди Фейвершем сомкнула узловатые пальцы на набалдашнике своей трости. Леди Стокфорд сочувственно склонила голову набок, потом махнула рукой, дав знак хозяйке ателье и ее ассистенткам выйти из примерочной.

– Я полагаю, ты говоришь о Лили Панкхерст? – ласково спросила она, когда посторонние удалились.

Анна поняла, что допустила ошибку.

– Простите меня, миледи, – пробормотала она. – Мне не следовало о ней упоминать.

Вдова покачала головой.

– Ты имеешь полное право интересоваться расторгнутой помолвкой моего внука. А позволь узнать, ты когда-нибудь встречалась с Лили?

– Нет. Но я дружу… вернее, дружила с ее братом, Дэвидом. Он часто рассказывал мне о том, какая чудесная девушка была Лили. Даже Джошуа признал, что она была красивой, энергичной, жизнерадостной.

Анне не давали покоя его слова.

«Ее смех был похож на перезвон колокольчиков. Я безумно ее любил. Когда она приняла мое предложение, я был на седьмом небе от счастья…»

Леди Стокфорд вышла вперед и взяла Анну за руки.

– Ты тоже подходишь под это описание, – сказала она с убеждением. – Когда ты выйдешь в свет, мужчины будут ползать у твоих ног.

Анна чувствовала себя великаншей рядом с маленькой старушкой маркизой.

– Но я высокая и совсем не изящная, – возразила она.

– И, слава Богу! – воскликнула леди Фейвершем, постучав тросточкой по ковру. – В наши дни некоторые девушки выглядят такими хрупкими, что, кажется, дунет ветер – и они улетят.

– Джошуа уже восхищается тобой, – объявила леди Инид. – Ты только представь, как он будет очарован, увидев тебя в модном платье!

Анна, подошла к столу и потеребила в пальцах отрез шелка цвета морской волны. Не в силах сдержать любопытство, она обронила:

– Но я не понимаю, почему он бросил Лили. Как он мог так жестоко с ней поступить?

– Мне тоже очень хотелось бы знать ответ на этот вопрос, – вздохнула леди Стокфорд, опускаясь в золоченое кресло. – Но, к сожалению, мой внук отказывается говорить о прошлом.

Леди Инид и леди Фейвершем сочувственно запричитали.

Анна закусила губу. Розочки не знали, что Джошуа пытался соблазнить подругу Лили, Кэтрин. Но она не могла заставить себя рассказать им всю правду.

Леди Фейвершем похлопала леди Стокфорд по руке.

– Как бы то ни было, моя дорогая, твой внук искупил свои грехи. Меня восхищает то, что он ни разу не сказал о Лили ни одного дурного слова.

– Вот именно! – подхватила леди Инид. – Если бы он был подлецом, он попытался бы свалить всю вину на женщину.

– В конце концов, – добавила леди Стокфорд, – Лили уже нет, и она не может себя защитить.

Анна впервые взглянула на этот вопрос под таким углом. А ведь верно! Когда она разговаривала с Джошуа на могиле, он преспокойно мог очернить Лили. Сказать, к примеру, что она изменила ему с другим мужчиной. Но он промолчал. Почему? Или война научила его порядочности?

– Я уверена, что у Джошуа была веская причина так поступить, – продолжила леди Стокфорд. – Даже в детстве его отличала безукоризненная честность. Однажды он прошел пешком целых пять миль, чтобы вернуть деревенскому кузнецу гвоздь, который случайно прихватил с собой.

Леди Фейвершем энергично кивнула.

– Он отлично умел улаживать ссоры между нашими старшими внуками.

– А как он был добр к бедняжке Шарлотте, когда она обожгла руку! – вставила леди Инид, тряхнув блестящим зеленым тюрбаном. – Ему единственному удалось уговорить мою внучку воспользоваться лекарствами.

Эти высказывания никак не вязались с образом холодного, бесчувственного человека, который сложился в голове у Анны.

Вдоволь наговорившись, Розочки опять принялись с увлечением выбирать ткани и фасоны. Анна же пребывала в полной растерянности. Конечно, мнения старушек о Джошуа были несколько предвзятыми, ведь он рос у них на глазах. Естественно, леди Стокфорд видела своего внука в самом выгодном свете. И все же… вдруг Розочки правы? Да, Джошуа расторг помолвку с Лили. Но что, если у него были смягчающие вину обстоятельства… обстоятельства, о которых знали только Лили и он?

К великому разочарованию Анны, она нисколько не приблизилась к ответу на самый главный вопрос: почему Кеньон бросил женщину, которую любил?

Секретарь предложил ему сесть в одно из кожаных кресел, стоявших по обеим сторонам от незажженного камина, но Джошуа отказался. Прилежный коротышка открыл полированную дверь из красного дерева и исчез в соседней комнате.

В вестибюле были высокие окна с темно-зелеными шторами, на подоконниках стояли горшки с декоративными комнатными растениями, на столе лежали свежие газеты. Но Джошуа был слишком взволнован и не мог расслабляться с лондонской «Таймс». Хорошо хоть, что ему удалось отвертеться от похода по магазинам. Впрочем, он не сомневался, что позже Анна заставит его заплатить за это дезертирство. Она не боялась ему перечить, и его невольно восхищали ее храбрость и ум.

А еще ему не давали покоя воспоминания об их поцелуе. Его удивил ее ответный пыл, и он, не переставая, думал о ней, и представлял, какие еще удовольствия могла бы подарить ему эта удивительная девушка.

Ему хотелось прижать ее к стене и целовать до тех пор, пока она не растает в его объятиях. Потом он медленно раздел бы ее, любуясь ее наготой, взвесил бы на ладонях пышные груди и попробовал на вкус розовые соски. Его руки и губы двинулись бы дальше, лаская ее атласную кожу, а она бы корчилась и блаженно постанывала…

– Милорд? – Секретарь стоял у двери. В его подобострастном тоне угадывалось легкое недоумение, граничащее с любопытством. – Мистер Фирт готов вас принять.

Джошуа мысленно обругал себя за неуместные фантазии, помешавшие ему продумать план предстоящего разговора, и решительно отмел все посторонние мысли. Ему надо быть бдительным и осторожным, чтобы вырвать признания у изворотливого хищника.

Кабинет был обставлен по-деловому лаконично. Почти ничто не выдавало богатства его хозяина. Книжные полки, уставленные толстыми гроссбухами, и распахнутые простые деревянные ставни ясно говорили о том, что здесь вершатся коммерческие дела.

Сэмюел Фирт сидел за большим столом из красного дерева. Это был на удивление красивый мужчина лет тридцати с небольшим с правильными чертами лица и ухоженными черными волосами. Несмотря на то, что закатанные рукава рубашки обнажали его мускулистые руки, он выглядел скорее щеголем-джентльменом, чем безжалостным ростовщиком.

Фирт пристально оглядел Кеньона. В его голубых глазах вспыхнуло нечто похожее на враждебность. На лежавшем перед ним листе бумаги темнела чернильная клякса, как будто он в гневе бросил гусиное перо, услышав о посетителе.

Странно, почему он испытывает злобу к незнакомому человеку? Впрочем, может быть, в этом нет ничего странного…

Фирт даже не пытался изобразить светскую любезность. Он не встал с кресла и не протянул Джошуа руки.

– Здравствуйте, Кеньон, – сказал он, отрывисто кивнув.

– Здравствуйте, Фирт, – отозвался Джошуа и, в ответ на грубость хозяина кабинета, сёл без приглашения. – Я рад, что застал вас здесь в столь поздний час.

– Я бизнесмен, а не титулованный бездельник. Итак, изложите цель вашего визита. У меня нет времени на пустую болтовню.

– Я хотел бы задать вам несколько вопросов. На тему, которую вы сочтете вполне заслуживающей вашего драгоценного времени.

Фирт стиснул в пальцах подлокотники кресла, в его глазах читалась неприкрытая враждебность. Это усилило подозрения Джошуа. Может быть, Фирт – просто раздражительный и недоверчивый человек, но может быть, его реакция свидетельствует о вине.

– Продолжайте! – прорычал ростовщик.

– Как я понимаю, вы ссужаете деньги тем, кто проматывает свои состояния за игорным столом. Это так?

Фирт долго и внимательно смотрел на гостя, потом хрипло хохотнул.

– Вы что же, пришли ко мне за деньгами?

– Вовсе нет. Я пришел, чтобы поговорить с вами об одном вашем должнике. А именно о лорде Тимберлейке.

– Я не обсуждаю моих клиентов.

Джошуа сложил пальцы домиком и откинулся на спинку кресла. Либо у Фирта извращенное представление о порядочности, либо он не хочет говорить правду.

– Тимберлейк признался мне в этом долге. Он также сказал, что у него нет средств для того, чтобы выплатить вам пятьдесят тысяч гиней.

Фирт сидел с каменным лицом и молчал.

– Восемь дней назад вы грозились, что заставите его заплатить, – продолжил Кеньон.

– Это вас не касается.

– Посмотрим. Скажите, где вы были в прошлый вторник, на рассвете?

– Во вторник?

– Вы меня слышали. Это было всего неделю назад, так что вам не составит большого труда вспомнить.

Развалившись в кресле, Фирт вскинул черную бровь.

– Я был здесь, в моем кабинете. На рассвете я обычно работаю.

– Так рано? Ваш секретарь может это подтвердить?

– Хиггинс приходит на службу в восемь. А теперь объясните мне, к чему весь этот допрос.

– Кто-то стрелял в сына Тимберлейка, Дэвида.

Фирт нахмурился:

– На рассвете? Вы хотите сказать, что Дэвид Панкхерст дрался на дуэли?

– Да. – Джошуа не стал говорить про маскарад Анны. Чем меньше народу будет об этом знать, тем лучше. – Но его противник не стал в него стрелять. В кустах прятался неизвестный. Он выстрелил в Панкхерста, потом запрыгнул на лошадь и ускакал.

Фирт рассеянно покрутил в пальцах гусиное перо.

– Откуда вам это известно? Вы были вторым участником дуэли?

– Это не имеет значения.

– Нет, имеет. – Губы Фирта скривились в понимающей ухмылке. Он оглядел Джошуа с головы до ног. – Вы поссорились из-за любовницы?

Едва удержавшись от желания двинуть кулаком в нахальную физиономию Фирта, Кеньон натянуто сказал:

– Семь лет назад я расторг помолвку с его сестрой. Это произошло как раз накануне свадьбы.

– Я слышал, что она покончила жизнь самоубийством.

Джошуа заглянул в ледяные голубые глаза собеседника. Значит, слухи о смерти Лили достигли ушей даже этого ростовщика. Он решительно вернулся к цели своего визита:

– Есть человек, который мог бы подтвердить, что в прошлый вторник вы были на работе?

– Если вы обвиняете меня в покушении на убийство, тогда предъявите ваши доказательства.

– У вас был хороший повод для того, чтобы выстрелить в Дэвида Панкхерста – самому или с помощью наемного убийцы. Эта пуля должна была послужить предупреждением отцу Дэвида. Я уверен, что магистрат заинтересуется вами, узнав все обстоятельства дела.

Загадочно улыбаясь, Фирт постучал пером по столу.

– Магистрат – мой должник. В свое время я оказал ему кое-какие услуги.

Кеньон не слишком удивился, узнав о том, что Сэмюел Фирт давал взятки коррумпированным законникам. Разумеется, теперь этот негодяй чувствовал себя совершенно неуязвимым.

Ему вдруг вспомнилась раненая Анна, лежавшая, без сознания на холодной земле. Он отчетливо увидел ее закрытые глаза и залитые алой кровью светло-каштановые волосы.

Вскочив с кресла, Джошуа уперся ладонями в стол.

– Законы писаны для всех, Фирт. И даже для вас. Если вы виновны в этом выстреле, клянусь Богом, я заставлю вас заплатить!

Сэмюел Фирт стоял у окна и смотрел вниз, на оживленную улицу. Сегодня его не интересовали ни сверкающее на солнце море, ни верфи, тянувшиеся вдоль деловой части города. Все мышцы его тела напряглись, когда лорд Джошуа Кеньон отошел от здания и развязал поводья своего великолепного вороного коня.

В груди Сэмюела шевелилась холодная ненависть. Он много лет представлял себе эту встречу, мечтая оказаться лицом к лицу с одним из прославленных братьев Кеньон и заранее продумывая свои слова и действия.

Но все произошло слишком неожиданно, и внутренний голос подсказал ему, что время действовать еще не настало.

Джошуа Кеньон запрыгнул в седло и поскакал прочь. Прямые плечи и властная поза выдавали в нем бывшего кавалериста. Он был средним братом, капитаном, заслужившим похвалы самого Веллингтона. Все братья Кеньон с рождения получили большие деньги, авторитет и привилегии.

Сэмюел же провел свою юность на нищих улицах Ковент-Гардена. Чтобы собрать то богатство, которым он сейчас упивался, ему пришлось пролить немало крови и пота. Он с трудом вскарабкался на вершину и с трудом нашел свое место в мишурно-блестящем высшем обществе.

И все это было сделано ради одной цели. Скоро, пообещал он себе. Скоро он воплотит свой план в жизнь. И насладится местью.

Глава 15

Испытание ревностью

– А вот и наша красавица! – объявила леди Стокфорд, поведя рукой в сторону Анны, вышедшей на верхнюю площадку лестницы. – Спускайся, милая. Пора ехать на бал. Карета ждет.

Чувствуя себя сказочной принцессой, Анна медленно пошла по ступенькам. Она делала вид, что не замечает Джошуа, который стоял в холле рядом с ее родителями, Розочками и Натаниелем Бэбкоком. Мягкий шелк ласкал кожу, тонкое батистовое белье приятно льнуло к телу. Ей самой никогда не доводилось шить такую изящную одежду. Мало того, она впервые с удовольствием ощущала себя женщиной. Обычно ее мучила зависть к братьям, которые обладали гораздо большей свободой, чем она. Кто бы мог подумать, что новое платье и день, проведенный перед зеркалом, могут так на нее повлиять?

Анна величаво шествовала по лестнице, преисполненная собственного достоинства. Сколько раз в детстве она носилась вверх-вниз по этим полированным деревянным ступенькам, гоняясь за братьями! Иногда даже съезжала по перилам. Но тогда на ней не было туфель на высоких каблуках и облегающего платья, которое стоило почти столько же, сколько ее родители тратили в год на хозяйственные нужды.

– Она до сих пор не могла прийти в себя от той суммы, которую мадам Домье назначила за вчерашний заказ. Но папа и бровью не повел. С полной невозмутимостью он уплатил портнихе задаток за новый гардероб Анны, обещав подвезти остальные деньги на неделе. Такая расточительность беспокоила Анну, ибо ее появление в свете основывалось на притворстве. Ее родители верили, что она и Джошуа – влюбленная пара.

Сжимая в руке парчовый ридикюль, она напомнила себе о необходимости этого обмана. Если повезет, сегодня вечером она встретится с человеком, который в нее стрелял, и обворожит его. Его, а не Джошуа!

Однако, дойдя до середины лестницы, она перестала лукавить с самой собой и поняла, что реакция Джошуа очень для нее важна. Пусть только попробует засмеяться и сказать, что она не впишется в высшее общество!

Кеньон стоял поодаль от остальных, скрестив руки на груди и глядя на Анну с особым вниманием. Сам он выглядел весьма импозантно. Темно-синий кавалерийский мундир и белые форменные брюки идеально сидели на его стройной фигуре. Широкую грудь украшала золотая косичка, на плечах блестели эполеты, талию перехватывал малиновый кушак. Лицо Джошуа, тускло подсвеченное свечами, казалось совершенно бесстрастным. Он был неподвижен, точно гранитное изваяние.

Анна уже не в первый раз пожалела о том, что не умеет читать его мысли. Нравится ли ему ее розовое платье с модным глубоким декольте? Заметил ли он легкие локоны, которые соорудила на ее голове горничная леди Стокфорд? А румяна, которые нанесла на ее щеки ловкая рука его бабушки?

Ей хотелось сразить его, хотелось, чтобы он пал к ее ногам, умоляя о благосклонности. О, с каким удовольствием она бы ему отказала!

– Боже мой! Да она само воплощение красоты! – воскликнула леди Инид.

Леди Фейвершем согласно кивнула.

– На этот раз ты превзошла саму себя, Люси.

Леди Стокфорд небрежно махнула рукой.

– Я всего лишь подчеркнула достоинства Анны.

Когда Анна сошла с лестницы, к ней поспешила мама. В глазах миссис Невилл стояли слезы, ее лицо было озарено нежной улыбкой. Анна заметила на щеке у мамы пятно желтой краски, такого же цвета брызги украшали ее фартук.

– Ты прекрасна, милая, как только что распустившаяся роза! Жаль, что я не умею писать портреты! Не буду тебя обнимать – боюсь испачкать новое платье.

– Предоставь эту честь мне, – вызвался папа. Шагнув вперед, он ухватил Анну за талию и закружил ее в объятиях. В детстве она визжала от восторга, когда он это делал. – Наша дочь будет самой красивой девушкой на балу!

Согретая похвалами, Анна почувствовала трепет предвкушения.

– Не говори глупостей, папа. Там будет много дам, и все они гораздо красивей и изысканней, чем я.

– Ты мне не веришь? – Он ущипнул дочку за нос. – Как старый знаток женщин, я заявляю, что ты просто неотразима. Ведь мы все сказали тебе об этом.

Нет, один человек промолчал. Анна посмотрела на Джошуа. Он слегка раздраженно кивнул и направился к парадной двери. Его позабавило то, как сильно она жаждала восхищения окружающих? Или ему не терпелось поскорее отправиться на бал, чтобы найти там таинственного стрелка?

– Остался последний штрих, – объявила леди Стокфорд, улыбнувшись Анне. – Джошуа!

Она подала знак внуку. С ничего не выражающим лицом Кеньон встал за спину Анны, и надел ей на шею украшение. Она удивленно глянула вниз и увидела бриллиантовую подвеску на изящной золотой цепочке. Драгоценный камень сверкал белым огнем в свете свечей.

– Какая прелесть! – выдохнула Анна. Она невольно притронулась к бриллианту, который висел над бюстом, но быстро отдернула руку. – Это, наверное, фамильная реликвия. Что, если я ее потеряю?

. – Чепуха! – отмахнулась вдова. – Это колье – всего лишь безделица. Я нашла его на дне моей шкатулки с драгоценностями. Если хочешь, возьми его себе.

– Но оно очень дорогое, – заспорила Анна. – Это… неприлично.

Леди Стокфорд засмеялась.

– Оно неприлично смотрится на мне. Такую простую вещицу следует носить молодой даме.

Прикосновение Джошуа отвлекло Анну. Когда он застегивал цепочку, его пальцы прошлись по ее обнаженной шее. Тело Анны моментально отозвалось на его близость, но она попыталась скрыть знакомый трепет – отчасти потому, что не хотела показывать Джошуа, как сильно он на нее влияет, отчасти потому, что все, даже ее родители, смотрели на них с ожиданием и улыбками.

Они думали, что Джошуа ухаживает за Анной, что он скоро сделает ей предложение и эта подвеска станет первой из многочисленных украшений Стокфордов, которыми он ее одарит. Необходимость лгать вызывала у Анны острое чувство неловкости. Поборов угрызения совести, она посмотрела на своих родителей.

– Может быть, вы все-таки поедете с нами? Еще не поздно собраться.

Папа положил на плечо дочери теплую твердую руку.

– Мы с твоей мамой с удовольствием побудем здесь, наедине друг с другом, – сказал он.

– Желаем тебе хорошо провести время, как проводили его мы, когда были молодыми, – добавила Ленора Невилл.

– Нам и теперь не скучно, – заметил папа, обняв жену за располневшую талию. – Нет ничего более приятного, чем жениться на лучшей подруге. Или выйти замуж за лучшего друга.

Анна испытала неожиданный приступ зависти. Однако следующая мамина реплика заставила ее покраснеть. Многозначительно взглянув на Джошуа, миссис Невилл заявила:

– Возможно, сегодня, милая, ты будешь танцевать с мужчиной твоей мечты.

Как только она вошла в зал, по толпе прокатился шепоток. Огромная прямоугольная комната с золочеными колоннами, высоким потолком и восковыми свечами, сиявшими в хрустальных люстрах, напоминала волшебную страну. В одном ее конце располагался ряд открытых стеклянных дверей, за которыми темнела бархатная ночь. Оркестр настраивал инструменты, и звуки обрывочных мелодий смешивались с веселым гомоном голосов.

Впрочем, как заметила Анна, голоса были скорее злобными, чем веселыми. Когда мажордом объявил леди Стокфорд и ее внука, вслед за которыми вошли Анна, Натаниель Бэбкок, леди Инид и леди Фейвершем, знатные гости заволновались.

Элегантно причесанные головы повернулись в сторону главного арочного входа. Дамы подняли свои веера и начали тихо переговариваться друг с другом. Джентльмены вытянули шеи, чтобы получше рассмотреть вновь прибывших. Присутствующие удивленно вскидывали брови и ехидно кривили губы.

Анна не на шутку смутилась под их любопытными взглядами. Ее затянутые в лайковую перчатку пальцы крепче стиснули розовые ленточки ридикюля. Она надеялась, что новое платье и бриллиантовая подвеска помогут ей легко влиться в аристократическое общество. Неужели все присутствующие уже знали о том, что она двадцативосьмилетняя старая дева, не имеющая никаких шансов выйти замуж? Розочки предупреждали Анну, что на балу не обойдется без оскорблений и язвительных замечаний в ее адрес. Что, несмотря на ее безупречное прошлое, найдутся люди, которые посмеются над женщиной, выросшей в деревне.

Держа голову высоко поднятой и прямо глядя людям в глаза, она прислушивалась к обрывкам разговоров, достигавшим ее ушей.

– Позор…

– Это просто неприлично…

– Как он посмел появиться в свете после того, что сделал с дочерью Тимберлейка…

«Джошуа!» – вдруг поняла Анна. Вокруг обсуждали Кеньона, а не ее. – Скандал семилетней давности вовсе не был забыт.

Однако к ее облегчению примешивалось смутное чувство тревоги. Она попыталась отыскать глазами лорда, но он куда-то исчез. Его бабушка и Натаниель Бэбкок приветствовали тучного усатого джентльмена. Леди Фейвершем беседовала с дамой устрашающего вида, седые волосы которой были украшены бриллиантовой тиарой. Леди Инид кокетничала с франтоватым пожилым мужчиной в старомодном завитом парике.

Анна растерянно оглядела толпу. Куда же подевался Джошуа? У него был список клиентов сапожника – список, который он не хотел ей показывать. Однако она очень надеялась, что с его помощью сумеет вычислить подозреваемых. И тут она увидела его.

Кеньон стоял один возле колонны, точно принц среди черни, и холодно взирал на болтающих гостей. Ее сердце забилось чаще при виде его ладной фигуры в военной форме. Белые брюки и черные сапоги до колен подчеркивали длинные мускулистые ноги.

Она была не единственной, кого привлек его мужественный силуэт. Несмотря на осуждающие взгляды зрелых матрон, молоденькие барышни восхищенно посматривали на Джошуа, хихикая и перешептываясь между собой. Но он их не замечал. Либо не знал о своей дурной славе, либо предпочитал не обращать на нее внимание. Анна предполагала последнее.

В очередной раз обведя глазами бальный зал, лорд вдруг сощурился. Его пристальный взгляд насторожил Анну. Она посмотрела в ту же сторону, но ничего не увидела за головами остальных гостей. Может быть, он заметил одного из подозреваемых? Единственный, кого она смогла бы узнать, это Артур Каммингз, но она нигде не наблюдала приземистой фигуры и красного лица политика.

Анна поспешила к Джошуа, влекомая не только желанием выполнить намеченную задачу, но и непреодолимой женской симпатией. Он уже начал отходить от колонны, как она его догнала.

– Постойте, – пробормотала девушка. – Куда вы идете?

На лице Кеньона мелькнуло раздражение, но он быстро взял себя в руки и вежливо улыбнулся.

– Хочу выпить бокал шампанского. Составите мне компанию?

– Нет, спасибо. Я хочу сохранить трезвую голову.

Он искоса оглядел ее модное платье, задержавшись глазами на декольте. Анну тотчас бросило в жар.

– Очень жаль, – обронил Джошуа. – Вино действует на вас удивительным образом.

Она вспыхнула, вспомнив их страстные объятия на берегу. Неужели он опять захотел ее поцеловать? При одной мысли о его жарких губах, впивающихся в губы, по всему телу Анны разлилось блаженное тепло, а где-то внизу живота настойчиво заныло. Однако она вовсе не собиралась делиться с ним своими ощущениями.

– Здесь есть кто-нибудь из мужчин, указанных в списке? – сухо спросила она. – Может быть, Сэмюел Фирт?

Кеньон пожал плечами:

– Может быть.

– Но вы только что кого-то заметили. Я видела, как вы смотрели в другой конец зала.

– Я заметил лакея с напитками.

– Хотя бы расскажите мне о своем разговоре с Фиртом. Как вы полагаете, он виновен?

Джошуа бросил на девушку серьезный оценивающий взгляд.

– У меня нет доказательств его виновности. Однако он вполне мог выстрелить из-за кустов. Мотив у него имелся. – Лорд посмотрел мимо Анны, и лицо его посветлело. – А вот и бабушка!

Анна в досаде обернулась и увидела подплывавшую к ним леди Стокфорд. В седых волосах вдовы посверкивали бриллианты, стройную фигуру обтягивало бледно-голубое платье. Ни дать ни взять сказочная фея! Жаль, что у нее не было волшебной палочки, которая могла бы заставить Джошуа сказать правду!

Впрочем, если бы сейчас в руки Анны попала волшебная палочка, она бы воспользовалась ею как простой дубинкой. Может быть, таким образом, скорее удалось бы выпытать у Джошуа информацию.

Вдова весело улыбнулась.

– Почему вы такие угрюмые? – спросила она. – Неужели вас допекли досужие сплетники?

«Меня допек ваш внук», – про себя ответила Анна и тут же наказала себя за эту недобрую мысль, растянув губы в любезной улыбке.

– Уверяю вас, миледи, у нас все в полном порядке!

Джошуа скрестил руки на груди и холодно бросил:

– Пусть эти снобы болтают все, что им хочется!

– Я с тобой не согласна, – сказала бабушка. – Только что леди Уоллингфорд имела наглость заявить мне прямо в лицо, что тебе не место на этом балу.

– И ты, конечно же, посоветовала старой перечнице попридержать язык?

– Я поинтересовалась здоровьем любовницы ее сына, – прощебетала леди Стокфорд, лукаво сверкнув голубыми глазами. – Она танцовщица в лондонском мюзик-холле.

Джошуа саркастически усмехнулся.

– Если тебе это известно, значит, ты и сама охоча до сплетен.

– Нет, позволь! Одно дело – быть в курсе событий, и совсем другое – распространять гадкие слухи. Я не спускаю тем, кто осмеливается критиковать мою семью…

Неожиданно по бальному залу прокатился рев оркестровых труб. Вздрогнув, Анна огляделась в поисках источника звуков.

– Что это было? – удивленно спросила она.

Леди Стокфорд небрежно махнула рукой в сторону главного арочного входа.

– Наверное, прибыли Дороти и Фредди Англтон. Больше никому не придет в голову обставить свое появление с такой возмутительной помпой.

В помещение маршевым шагом вошли шесть мускулистых слуг, одетых в римские тоги. Они внесли занавешенный паланкин и под шепот изумленных зрителей поставили его на покрытую красным ковром платформу.

Рука в перчатке раздернула переливающиеся золотистые занавески, и из паланкина выбралась сухопарая женщина с худым лицом и залакированными каштановыми локонами. За ней появился круглолицый лысеющий мужчина средних лет.

Шумно гомоня, гости толпой повалили вперед, чтобы поприветствовать хозяев бала, и скрыли их от глаз Анны.

– Ну что ж, – сухо прокомментировала леди Стокфорд, – это на время отвлечет сплетников.

– А раз так, – оживился Джошуа, – прошу меня извинить, дамы. Я пошел к столу с закусками.

– Я тоже, – поспешно сказала Анна. – С удовольствием выпью стаканчик пунша.

Но леди Стокфорд взяла их обоих под руки.

– Вы не пойдете никуда, кроме танцплощадки, – заявила она тоном, не терпящим возражений. – Оркестр скоро заиграет первый танец. Джошуа?

Он на секунду нахмурился, но протянул руку Анне.

– Окажите мне честь, мисс Невилл.

Анну уязвило то, что он пригласил ее не по собственной инициативе, а по настоянию бабушки. Однако необходимость поддерживать видимость нежных отношений заставила ее взять его под руку.

Под его рукавом бугрились крепкие мышцы, и глупое сердце Анны сладко затрепетало. Пытаясь скрыть волнение, она сделала невозмутимое лицо. Одного прикосновения к этому мужчине было достаточно, чтобы свечи в зале загорелись ярче, музыка заиграла веселее, а в воздухе разлилась волшебная аура приключения.

Сегодня вечером могло случиться все, что угодно… Она резко осадила свое воображение и вернулась на грешную землю. Ей надо найти человека, который в нее стрелял. И Анна сделает это, если не будет отвлекаться на разные пустяки. Она оглядела море незнакомых лиц. Здесь были джентльмены всех мастей: худые и толстые, лысые и кудрявые, напыщенные и щеголеватые. На кого же из них обратил внимание Джошуа, когда стоял у колонны?

Он подвел свою спутницу к двум рядам, которые выстраивались в центре танцплощадки: с одной стороны – дамы, с другой – кавалеры. Анна опять почувствовала, что они попали под прицел любопытных взглядов. Стоявшие рядом с ней две пожилые женщины о чем-то перешептывались друг с другом, неодобрительно кося глазами на Джошуа.

Анна холодно посмотрела на них.

– Мы знакомы? – спросила она с преувеличенной любезностью.

– Не думаю, – ответила костлявая дама, вздернув кверху острый нос.

– Тогда простите, – сказала Анна. – Вы так откровенно пялитесь в нашу сторону, что я подумала, будто вы хотите мне что-то сказать. Наверное, ваше внимание привлек лорд Джошуа Кеньон.

Дамы возмущенно фыркнули и отвернулись, продолжив общаться посредством свистящего шепота. Заиграла музыка, и Анна присела перед Джошуа в реверансе. Поднявшись, она заметила, что его губы кривятся в легкой усмешке.

– С каких это пор вы стали меня защищать? – спросил он.

Анна и сама не совсем понимала, что на нее нашло. Когда они обходили друг друга по кругу, совершая очередное танцевальное па, она бросила через плечо:

– Я не терплю хамства в любом виде. Даже если оно направлено на человека, который его заслуживает.

– А вы умеете одергивать людей.

– Да. Особенно таких наглецов, как вы, милорд.

– Наглец – это образ, который меня вполне устраивает.

На его красивом лице появилось загадочное выражение. Кто же он – негодяй или герой? По утверждению Розочек, он ни разу не сказал ни одного дурного слова в адрес Лили. Теперь, когда невесты Джошуа уже не было в живых, он мог бы совершенно безнаказанно свалить всю вину на нее – или хотя бы намекнуть на ее непорядочность. Однако хранил молчание.

– Леди Стокфорд считает, что ваша репутация подлеца незаслуженна, – тихо проговорила Анна, стараясь, чтобы их не подслушали. – Она говорит, что у вас наверняка был хороший повод расторгнуть помолвку.

Они повернулись лицом друг к другу, и Анна увидела, как темные глаза Кеньона, отливавшие золотом в свете свечей, холодно блеснули.

– Моя бабушка слишком много на себя берет. Она не имеет права строить предположения, касающиеся моей личной жизни.

– Ну почему? Вы же не можете осуждать ее за то, что она хочет восстановить ваше доброе имя. – Анна помолчала, снедаемая желанием узнать правду. – А еще она говорит, что вы очень порядочный человек. Однажды, будучи маленьким мальчиком, вы прошли пешком пять миль, чтобы вернуть гвоздь деревенскому кузнецу.

– Бабушка славится своим умением искажать факты.

Анне показалось, что он слегка покраснел.

– Хотите сказать, что она не права? Значит, вы бесчестный человек?

Джошуа мрачно сдвинул брови.

– Не ловите меня на слове.

– Я просто пытаюсь понять то, что произошло. Будь вы на самом деле беспринципным человеком, вы бы обвинили Лили. Вы рассказали бы всем и каждому, что она предала вашу любовь.

– Ну хватит! – рявкнул он – Ваши доводы смешны и бесполезны.

Рассерженная тем, что он заткнул ей рот. Анна сжала губы в ниточку. Однако его ответ подтвердил ее точку зрения. Даже припертый к стенке, Кеньон предпочел отмолчаться.

Следуя рисунку танца, Анна подняла руку и обошла его по кругу. Немного успокоившись, она решила не обострять отношения с тем, в чьей помощи так нуждалась. Когда они опять повернулись лицом друг к другу, она одарила лорда кокетливой улыбкой.

– Вы хмуритесь, милорд. Будьте осторожны. Не забывайте о том, что мы должны изображать влюбленную парочку.

Он скривил губы.

– Вы хотите, чтобы я был с вами любезен, мисс Невилл? Тогда приведите мне более вескую причину.

– Разве вам не хочется порадовать вашу бабушку?

– Представьте, нет. Я знаю, как она будет разочарована, когда увидит, что я вовсе не собираюсь падать перед вами на колени и просить вашей руки.

Буйное воображение Анны уже нарисовало Джошуа у ее ног. Досадуя на себя и на него, она возмущенно взмахнула ресницами.

– Кто знает? Может быть, вы ее не разочаруете.

Кеньон удивленно уставился на партнершу, потом скользнул взглядом к ее бриллиантовой подвеске. В глазах его заиграли веселые лучики.

– Вам нужен предлог, чтобы оставить у себя это колье.

Анна тронула камень, висевший на шее.

– Как вы догадались? – игриво спросила она. – Если бы я стала вашей женой, я потребовала бы от вас множество драгоценностей. Вы носили бы мне их охапками.

– Готов поспорить, что особый интерес у вас вызвали бы фамильные драгоценности.

Джошуа многозначительно ухмыльнулся, но она не успела спросить, что он имел в виду: танец требовал, чтобы они разошлись.

Ряды мужчин и женщин двигались в разные стороны, и Анне, пришлось сменить кавалера. С ней в паре оказался робкий молодой джентльмен с лошадиными зубами, вслед за которым возник тучный старикан, не отрывавший глаз от ее бюста. Подавив желание треснуть его по башке ридикюлем, она сосредоточилась на замысловатых па и опять встретилась с Джошуа, лишь когда прозвучали последние аккорды.

Должно быть, он решил ей подыграть, ибо на лице его было написано терпеливое снисхождение.

–. Ну как, вам понравился ваш первый танец? – спросил си.

– Я рада, что никому не отдавила ноги. – Краем глаза она заметила, что молодые барышни бросают на ее собеседника жадные взоры, и инстинктивно придвинулась к нему поближе, дабы целиком завладеть его вниманием. – Давайте прогуляемся?

Кеньон вскинул бровь.

– Мне кажется, уединяться еще рановато.

– Уединяться? – Щеки Анны вспыхнули стыдливым румянцем. – Не будьте таким извращенным, милорд. Я просто предлагаю пройтись по бальному залу, посмотреть на гостей.

Он нагнулся, окутав ее ароматами мыла и мускуса, и хитро сверкнул глазами.

– Отличное предложение. Но, увы, судьба расстраивает ваши планы.

Она проследила за его взглядом и увидела Розочек, которые надвигались на них так же стремительно, как армада военных кораблей.

– Вы восхитительно смотритесь вместе! – объявила леди Стокфорд, с улыбкой оглядывая своего внука и Анну. – Но тебе, Джошуа, придется на время оставить Анну. Она будет танцевать с другим кавалером.

– Если вы не возражаете, миледи, – быстро сказала Анна, – мы пойдем прогуляемся…

– Исключено! – отрезала леди Фейвершем. – Бал только начался. Ты должна танцевать.

– Меняя партнеров, – добавила леди Инид, кивнув головой в малиновом тюрбане. – Во всяком случае, тебе нельзя танцевать два танца подряд с одним и тем же мужчиной. Надо дать шанс и другим джентльменам.

– Какой шанс? – спросил Джошуа, придав своему тону надлежащую нотку сожаления. – Вы, дамы, устанавливаете для нас слишком много правил.

Анна заметила победный блеск в его глазах. Но прежде чем она успела придумать, как выйти из создавшегося положения, леди Стокфорд взяла ее за руку.

– Пойдем, Анна. – У старой хрупкой вдовы была на удивление сильная хватка. Когда они отошли, она продолжила заговорщицким шепотом: – Не огорчайся, милая. Если хочешь заинтересовать моего внука, дай ему возможность понаблюдать, как за тобой ухаживают другие.

– И пусть этих других будет много, – вставила леди Инид, лукаво ухмыльнувшись. – Как говорится, чем больше, тем веселее.

Леди Фейвершем величаво шествовала по залу, опираясь на тросточку.

– Ревность – полезная штука, – сказала она. – Скоро ты сама в этом убедишься.

Ревность? Оглянувшись через плечо, Анна увидела, как Джошуа, воинственно расправив плечи, устремился в толпу. Его черные как смоль волосы блестели в пламени свечей. Этот негодник только и ждал случая от нее избавиться! Но Розочки, конечно, не знали о том, что их влюбленность – всего лишь обман.

Леди Стокфорд подвела Анну к долговязому мужчине с глазами навыкате и буйными русыми вихрами. Этот джентльмен в желтых брюках и плохо пригнанном зеленом сюртуке выглядел на несколько лет моложе ее. Наверное, он был ровесником ее брата Айзека.

– Добрый вечер, ваша светлость, – поздоровалась леди Стокфорд. – Разрешите вам представить дорогую подругу моей семьи мисс Анну Невилл. Анна, это Кларенс, герцог Нэнвич.

Взяв лорнет, свисавший на золотой цепочке с лацкана его сюртука, Нэнвич внимательно оглядел Анну. Маленький стеклянный кружок увеличил его голубой глаз до нелепых размеров.

– Вы Невилл из Абергавенни?

– Не совсем, – ответила Анна, – Я Невилл из Мерритон-он-Си.

Присев в реверансе, она увидела, как леди Стокфорд недовольно покачивает головой, и тут же пожалела о своем непочтительном тоне. Впрочем, какая разница? Аристократ высшей пробы не станет утруждать себя общением с женщиной, у которой так мало связей в свете. Сейчас Нэнвич высокомерно отвернется от нее, и она отправится на поиски Джошуа…

Однако, к ее удивлению, герцог вежливо поклонился.

– Мы почтем за честь пригласить мисс Невилл на танец, – сказал он.

Мы? Анна едва сдержала смех.

– Вы очень добры, ваша светлость.

Он выставил вперед локоть, и она послушно взяла его под руку. Пока они шли к танцующим, девушка невольно сравнивала костлявого жеманного герцога с мускулистым, напористым Джошуа. От Кеньона не разило одеколоном, и он не семенил по залу, точно испуганная курица. Его агрессивная мужественность пробуждала в Анне самые потаенные желания…

– Мисс Невилл любит охоту?

– Охоту? – Анна растерянно заморгала, обнаружив, что герцог смотрит на нее с вежливым ожиданием. – К сожалению, я никогда не была на охоте… хотя мои братья считают меня метким стрелком.

– Вот как? – В лице Нэнвича появился почти восторженный интерес. Он оглядел ее своими рыбьими глазками. – Может быть, когда-нибудь нам удастся уговорить мисс Невилл поохотиться вместе с нами.

Когда заиграла музыка, герцог принялся нудно перечислять отличительные признаки своих гончих псов, при этом старательно выполняя танцевальные па. Он суетливо подскакивал и кивал головой в такт мелодии, точно клюющий зерна цыпленок.

Анна сохраняла на лице холодно-учтивое выражение. Она не собиралась поощрять герцога. По правде говоря, она вообще не понимала, почему он решил уделить ей внимание.

Танец, казалось, никогда не кончится. Причем на этот раз смены партнеров не предполагалось. Она тайком посматривала по сторонам, пытаясь отыскать Джошуа, но его нигде не было видно. Возможно, он уже расспрашивал очередного подозреваемого. Ну что ж, раз уж ей приходится терпеть общество этого шута, она по крайней мере проведет время с пользой.

Когда зазвучали последние аккорды веселого танца, Анна доверительно заглянула в глаза своему титулованному партнеру.

– Можно задать вам один вопрос, ваша светлость?

– Кларенс, – сказал он со снисходительностью человека, который делает одолжение низшему существу. – Зовите нас просто Кларенс.

– Кларенс, – послушно повторила она, тщательно скрывая свое отвращение к его развязным манерам, и кокетливо похлопала ресницами, как учили ее Розочки. – Вы, случайно, не знакомы с человеком по имени Сэмюел Фирт?

Глава 16

Поиски Фирта

Лавируя в толпе, Джошуа пробирался к выходу из зала. Ему кивнули несколько мужчин, но никто не подошел ближе, чтобы обменяться дружескими приветствиями или веселыми шутками. Как это ни странно, но скандальная репутация была ему только на руку. Она избавляла от пустых разговоров, которые могли отвлечь от намеченной цели.

В холле пожилая дама, ведшая под руку юную дочку, нарочно сделала крюк, лишь бы только не пройти мимо него. Кеньон поймал на себе мечтательный взгляд девушки, брошенный из-под полуопущенных ресниц. Наивная дурочка! Как и многие другие, она была очарована его дурной славой. Однако его не привлекали вчерашние школьницы, годящиеся ему в дочери. Он предпочитал более зрелых, умных женщин. Таких, как Анна.

Он с замиранием сердца вспомнил, как она спускалась по лестнице перед выездом на бал. Увидев ее в новом облике, он просто оторопел. Куда подевались старушечий пучок, уродливый чепец и платье грязновато-коричневого цвета с глухим воротом? Он в немом изумлении взирал на сияющее видение в розовом платье, облегавшем женственные округлости.

Слава Богу, что он стоял позади всех, иначе обтягивающие брюки выдали бы его внезапное возбуждение. Дисциплинированный во всех других отношениях, Кеньон не мог совладать с собой, когда в его памяти всплывало гибкое, податливое тело Анны. Ему так хотелось опять обнять ее и припасть к ее губам в долгом упоительном поцелуе!

Черт возьми, ему хотелось затащить ее в пустую комнату и заняться с ней любовью, наплевав на последствия! Но это навязчивое желание противоречило планам Кеньона. Ему следовало найти таинственного стрелка, наказать и уйти из жизни Анны, обретя спокойствие и уединение в своем поместье. Она и так уже слишком много знала о нем… И о его ночных кошмарах.

Война и Лили научили его замкнутости. Чтобы обеспечить безопасность подчиненных ему солдат, офицер должен держать, свои чувства под строгим контролем. Джошуа не собирался снова рисковать собой и на поле любовных сражений. Такие женщины, как Анна, созданы для семьи, а не для постельных утех. Однажды он уже отдал свое сердце прекрасной даме и заработал шрамы, которые не затянутся до конца его дней.

Джошуа остановился у входа в огромную гостиную. Коринфские колонны, камин и даже панели на высоком потолке, выполненные в стиле псевдоренессанса, были обильно украшены позолотой. На больших окнах висели роскошные шторы того же малинового оттенка, что и ковер. Гости, разбившись на группы, сидели за столами и играли в карты при свете канделябров. Лакеи в белых париках разносили подносы с напитками. Светская разноголосица и звон бокалов смешивались с музыкой, долетавшей из бального зала.

Внимание лорда привлекли двое мужчин, стоявших в тускло освещенном углу комнаты возле длинного стола, покрытого зеленым сукном. Они по очереди кидали пару костей, встречая результат каждого броска разочарованным стоном или радостным возгласом. Увлеченные игрой, джентльмены не сразу заметили Джошуа.

Один из игроков, кузен Анны Эдвин Беллингем, слегка пошатывался, когда наступал его черед кидать кости. Темноволосый партнер Эдвина показался, Джошуа смутно знакомым. Он стоял спиной ко входу, грациозно привалившись плечом к стене и держа в руке рюмку с коньяком. В отличие от своего приятеля он выглядел собранным и внимательным.

Шагнув к столу, он сделал очередной бросок, ловко тряхнув кистью. Эдвин застонал.

– Опять семь, – пробормотал он заплетающимся языком. – Тебе чертовски везет сегодня, старик!

– Можно сказать, что все черти из преисподней на моей стороне.

Мужчина сгреб со стола кости и бросил их Эдвину. Тот уронил один кубик и вынужден был ползти за ним на четвереньках под стол.

Джошуа узнал этот низкий насмешливый голос и с улыбкой вышел вперед.

– Да тут играет сам дьявол! – весело сказал он. Брэндон Виллерз, граф Фейвершем, резко обернулся. Шрам под его нижней губой приподнялся в сардонической усмешке.

– Джошуа Кеньон! Я вижу, ты тоже вернулся из ада.

Джошуа порывисто обнял приятеля и похлопал по спине. Остальные игроки с любопытством взирали на их встречу. Но Кеньону было плевать на то, что скажут про него светские сплетники.

Они с Брэндом росли в соседних поместьях, их бабушки часто ходили друг к другу в гости, и это только способствовало их дружбе. Джошуа считал Брэнда своим четвертым братом. Правда, Брэнд был ровесником Майкла, но Джош привык играть с мальчиками постарше. Они бродили по обширным землям Стокфорд-Эбби, строили крепости в лесу и искали клады на озерном острове. Однажды они гуляли всю ночь, а когда утром вернулись домой, сонные и оборванные, Розочки всыпали им по первое число.

Брэнд отступил назад и смерил друга пристальным взглядом, потом осушил рюмку и поставил на стол.

– Я знаю, где Англтоны держат свой лучший коньяк, – сказал он. – Если, конечно, ты не зарекся пользоваться благами Франции.

– Война отвратила меня от многих вещей, но не от хорошей выпивки.

– И конечно, не от француженок.

Джошуа натянуто улыбнулся. Возможно, в другое время он описал бы Брэнду долгие часы учений в грязи и под дождем, отсутствие уединения в многотысячном лагере, тяжелые переходы в погоне за войсками Наполеона. За последние пятнадцать лет он провел немало счастливых минут в объятиях разных женщин. Но в борьбе за выживание личные удовольствия отходили на задний план.

Они направились к двери, но тут Эдвин Беллингем схватил Брэнда за рукав его темно-бордового сюртука.

– Эй, куда ты? Мы еще не доиграли!

Брэнд опустил взгляд к мягким пальцам, державшим его руку, потом внимательно посмотрел на Эдвина. Тот побледнел и разжал пальцы.

– Мы доиграли, – сказал Брэнд. – Ты должен мне пять тысяч.

Эдвин зашатался и попятился.

– П-пять?..

– Я заеду за деньгами завтра.

Эдвин выпучил глаза и резко обернулся к Джошуа.

– Это все ты виноват, Кеньон, – проговорил он с горечью, – я чуть было не выиграл крупную сумму.

– Мне очень жаль, – сухо обронил Джошуа.

Он собирался расспросить Эдвина о других его долгах, но их разговор уже привлек внимание некоторых картежников, и продолжать его в такой обстановке было бы крайне неразумно.

– Я хочу повидаться со своей кузиной, – заявил Эдвин, еле ворочая языком. – Надо сказать ей, чтобы держалась от тебя подальше.

– Какое совпадение! – усмехнулся Джошуа. – Я дал ей точно такой же совет в отношении тебя.

– В отличие от тебя я не убийца.

Кеньон угрожающе подобрался.

– Думай, что говоришь, парень.

Но Эдвин был слишком пьян и не мог остановиться.

– Ты убил дочь Тимберлейка… Не помню, как ее звали – то ли Лайлак, то ли Лили. А теперь ты ухлестываешь за моей кузиной. Хоть Анна и порядочная стерва, но я не позволю тебе прибрать к рукам денежки моего отца…

Джошуа размахнулся и со всей силы ударил Эдвина кулаком в лицо. Тот свалился на пол, точно сломанная марионетка. Из его носа, потекла кровь.

В комнате поднялся шум. Какая-то дама закричала.

Брэнд схватил друга за плечо.

– Он не заслуживает твоих тумаков, приятель.

Джошуа промолчал. Брэнд не знал, что Эдвин мог быть тем негодяем, который прятался в кустах во время дуэли, а потом выстрелил в Анну.

Внезапно в его затуманенной гневом голове зашевелилась странная мысль. Почему Эдвин защищал Анну? Ведь в случае ее смерти наследство его отца перешло бы к нему. Казалось бы, он должен был поощрять ухаживания Джошуа. Или он нарочно глумился над Кеньоном в комнате, полной свидетелей? Может быть, таким образом, он хотел заранее отвести от себя все подозрения?

Джошуа похолодел. Интересно, знал ли этот пьяный подонок, что Анна здесь, на балу? Что она танцует в зале под присмотром его бабушки?

Эдвин жалобно застонал, кое-как достал из кармана платок и вытер разбитый нос. Казалось, этот несчастный не способен обидеть и мухи, но Джошуа не собирался его отпускать.

Схватив Эдвина за шиворот, он рывком доставил его на ноги и потащил к выходу из гостиной. Брэнд шатал рядом. Титулованные гости расступались, испуганно перешептываясь между собой.

Джошуа мысленно усмехнулся, вспомнив свое желание незаметно влиться в толпу.

Эдвин дернулся, пытаясь освободиться.

– Куда ты меня ведешь? – жалобно пропищал он. – Отпусти!

– Всему свое время.

Мраморный коридор освещался свечами, которые были установлены в канделябрах, сделанных в форме морских раковин. Звуки их шагов смешивались с возбужденными голосами гостей, высыпавших из комнат, чтобы поглазеть на этот спектакль.

– Помогите! – проблеял Эдвин, но никто не откликнулся на его зов. Тогда он в страхе взглянул на Брэнда. – Он спятил, Фейвершем! Если он меня убьет, ты не получишь свои деньги.

Губы графа скривились в мрачной усмешке.

– С удовольствием посмотрю, как ты будешь умирать. Ради такого зрелища не жалко пяти тысяч.

– А я с удовольствием предоставлю тебе такую возможность, – сказал Джошуа Брэнду и втолкнул своего пленника в парадный холл.

Джентльмены и дамы недоуменно жались к стенам и что-то тихо бормотали. Из зала долетали аккорды веселой мелодии. Джошуа был преисполнен решимости и не обращал внимания на ошарашенных зрителей.

Заметив его приближение, лакей поспешно открыл дверь. В холл ворвался холодный ночной ветер, свечи замерцали.

В этот момент раздался пронзительный женский возглас:

– Что вы делаете, джентльмены? Вы испортите мне бал!

К ним торопливо шла миссис Дороти Англтон, одетая в пышное белое платье, которое больше подходило юной дебютантке, чем костлявой уродине средних лет. Тучный краснолицый муж миссис Англтон семенил за ней, точно дрессированный мопс. Глядя на него, было трудно представить, что он богатый купец, заработавший состояние на каменном угле.

– Сделай же что-нибудь, Фредди! – приказала миссис Англтон супругу. – Скажи им, чтобы они немедленно отпустили мистера Беллингема.

Мистер Англтон прочистил горло.

– Послушайте, отпустите беднягу!

– Как скажете, – отозвался Джошуа и убрал руку с воротника Эдвина, с силой отпихнув его от себя.

Эдвин вылетел на крыльцо, наткнулся на колонну и вцепился в нее, чтобы не упасть. В его мутном взгляде читалась неприкрытая злоба.

– Я еще поквитаюсь с тобой, Кеньон!

Не удостоив его ответом, Джошуа захлопнул дверь и обернулся к хозяевам дома, за которыми маячила толпа возмущенных гостей.

Но Брэнд решил сам замять скандал. Несмотря на свою дурную репутацию, он умел очаровывать даже самых неприступных женщин.

– Мы искренне извиняемся за причиненное беспокойство, – сказал он, взяв за руки миссис Англтон. – Этот парень был пьян, и мы хотели избавить вас от его хамских выходок.

Миссис Англтон выглядела растерянной.

– И это все? – спросила она. – В зал вбежал кто-то из гостей и сказал, что в доме драка. К тому же я видела кровь на лице мистера Беллингема.

– Он оскорбил даму, – сухо произнес Джошуа.

В быстрых карих глазках миссис Англтон зажегся интерес. Остальные тоже насторожились.

– Какую даму? – спросила хозяйка бала.

Все присутствующие подались вперед, чтобы не пропустить ответ. Кеньон печально улыбнулся.

– К сожалению, я не могу назвать ее имя.

– Ах, ну да, разумеется.

На худом лице миссис Англтон появилось разочарование.

– Но я уверен, что эта тайна заставит людей говорить о вашей вечеринке в течение многих месяцев, – тихо вставил Брэнд.

– М-м-м, пожалуй. – Просияв, она взяла мужа под руку. – Мы должны поблагодарить этих двух джентльменов, правда, Фредди?

Мистер Англтон кивнул лысеющей головой:

– Конечно.

Англтоны повели дам обратно в бальный зал. По пути многочисленная группа взволнованно обсуждала случившееся. Брэнд задумчиво смотрел им вслед.

– Если честно, то я не одобряю твой поступок, Кеньон, – сказал он.

– Почему?

– Ты сыграл первую роль в этом спектакле, оставив меня в тени. А ведь мне необходимо поддерживать скандальную репутацию.

Джошуа усмехнулся:

– Успокойся, я не претендую на твою славу.

Брэнд бросил на друга внимательный взгляд и вдруг спросил:

– А что, старый лорд Беллингем отписал все свое имущество кузине Эдвина, Анне Невилл?

Джошуа насторожился.

– Ты с ней знаком?

– Нет, но Эдвин Беллингем говорил о ней… О Боже, не верю своим глазам! – Брэнд прищурился, устремив взгляд в другой конец парадного холла. – Моя бабушка! И твоя.

Со стороны бального зала торопливо шли две пожилые дамы: одна – высокая и статная, другая – маленькая и изящная. Джошуа догадался, что леди Фейвершем и леди Стокфорд оставили Анну под присмотром леди Инид. С опустившимся сердцем он наблюдал, как они приближаются к ним по-военному четким и решительным шагом.

– Они приехали вчера, – пробормотал Джошуа. – Для меня это тоже было полной неожиданностью.

Брэнд выругался сквозь зубы.

– Судя по их грозно сверкающим глазам, они уже знают про твою выходку.

– И я подозреваю, что успокоить их будет не так просто, как Англтонов.

Джошуа не хотел, чтобы все присутствующие стали свидетелями неминуемой сцены, поэтому завернул в тускло освещенный вестибюль под широкой парадной лестницей. Брэнд последовал его примеру.

– А знаешь, Кеньон… – весело начал он и вдруг пронзительно вскрикнул.

Леди Фейвершем вошла в комнату и ударила его тростью по бедру.

– Какой позор! – прорычала она. Ее лицо проступало из темноты мертвенно-бледным овалом. – Устроить драку в приличном обществе!

Брэнд потер ногу.

– Я тоже рад тебя видеть, бабушка, – сказал он. – И хочу тебе напомнить, что мне уже не десять лет.

– Вот как? А по твоему поведению этого не скажешь. Кстати, почему ты в Брайтоне?

Брэнд небрежно привалился к мраморной тумбе и скривил губы в характерной легкой ухмылке.

– Мне надо было на время уехать из Лондона.

– Я вижу, ты все такой же плут.

– Я неисправим. Ты сама так сказала.

– Тебе нужно жениться, – объявила леди Фейвершем. – На умной девушке, которая скрутит тебя в бараний рог и научит скромности.

– На всем свете нет женщины, которая сумела бы это сделать.

– А Шарлотта Куинтон?

В бесстрастных глазах Брэнда появился стальной блеск.

– Я не стал бы с ней спать, даже если бы ты раздела её догола и привязала к моей кровати.

– Не смей так говорить о внучке Инид!

Леди Фейвершем угрожающе взмахнула тростью. Джошуа вытянул руку, чтобы ее остановить.

– Вы наказываете не того человека, – сказал он.

– Что? – воскликнула леди Стокфорд, шагнув вперед. – Так это ты избил сына лорда Беллингема?

– Да, мэм.

– Боже правый! Ты что, с ума сошел? – Леди Стокфорд погрозила внуку пальцем. – Я весь вечер трудилась над тем, чтобы восстановить твое доброе имя, а ты взял и все испортил!

– Прости.

– Просить прощения легче всего, – сурово изрекла его бабушка. – Пообещай мне, что это больше не повторится.

– Обещаю, – с готовностью отозвался Джошуа, предоставив бабушке самой делать выводы.

Он мог с чистой совестью пообещать, что больше не будет мутузить кузена Анны – во всяком случае, на светской вечеринке. О других местах речь не шла.

Когда в бальный зал долетел шум из коридора, Анна была в западне: говорливый виконт Годолфин увлеченно рассказывал ей об экономических трудностях, с которыми столкнулась Англия после войны. Она тайком оглядывала толпу, тщетно пытаясь отыскать глазами Розочек. Между тем слух о происшествии в соседней комнате распространялся со скоростью ветра.

К ним подлетела тучная дама.

– Мой милый Джеффри! – воскликнула она, не обращая внимания на Анну. – Ты слышал, что случилось?

– Ты имеешь в виду заявление гнусных консерваторов о пересмотре золотого стандарта? Ужас, мама. Просто ужас.

– Глупый мальчик, – сказала женщина, в досаде покачав головой. – Я имею в виду драку Беллингема и этого негодяя, лорда Джошуа Кеньона.

– Простите, – пролепетала потрясенная Анна, – мне надо идти. Эдвин Беллингем – мой кузен.

Она поспешила к выходу, сопровождаемая осуждающими взглядами виконта и его мамаши. Ей понадобилось время, чтобы пробраться сквозь толпы гостей к парадному холлу. Однако ни Эдвина, ни Джошуа нигде не было.

Интересно, кто начал драку? И самое главное, куда они подевались? Может быть, их прогнали с вечеринки?

Она надеялась, что это не так – во всяком случае, в отношении Эдвина. Осматривая лабиринты из гостиных и коридоров, она корила себя за то, что не подумала о своем кузене раньше. Эдвин водил дружбу с людьми низкого социального уровня. Он точно мог знать, где искать Сэмюела Фирта.

На данный момент поиски Анны зашли в тупик. Герцог Нэнвич признался, что знает ростовщика, но категорически отказался ее с ним знакомить и велел держаться подальше от этого мошенника. Она спрашивала о Фирте следующих своих партнеров по танцу, но их реакция была примерно такой же, как у его светлости. Кое-кто видел Фирта на балу, и Анна знала, что он где-то здесь, но никак не могла с ним встретиться. Казалось, он просто растворился в этом огромном роскошном доме.

А теперь еще и Джошуа куда-то пропал! Черт возьми, какое безумие заставило его подраться с Эдвином? Да еще на глазах у жадных до сплетен аристократов! Может быть, Кеньон выяснил, что Эдвин стрелял в нее во время дуэли?

Остановившись на пороге гостиной, Анна оглядела сидевших за столами игроков, но не увидела среди них ни Джошуа, ни кузена. Картежниками были в основном джентльмены, дам наблюдалось не много. В дальнем конце комнаты друг леди Стокфорд, Натаниель Бэбкок, играл в вист в компании трех пожилых мужчин. Анна отступила за тумбу, на которой стоял папоротник. Еще не хватало, чтобы старик доложил Розочкам, что она гуляла по дому без сопровождения!

Проходившая мимо графиня с лошадиным лицом кивнула Анне, и та вспомнила, что ее представили этой даме.

– Пожалуйста, извините меня, леди Уэнтуорт. Я ищу моего кузена, мистера Эдвина Беллингема. Вы, случайно, его не видели?

Графиня презрительно фыркнула.

– Беллингема? Он с позором бежал из этого дома. Жаль, что мы не выбираем своих родственников, не правда ли?

Леди Уэнтуорт вошла в гостиную, и Анна мысленно согласилась с ее лаконичным высказыванием. Она вернулась в коридор и прислонилась к золоченой колонне. Если Эдвин ушел с вечеринки, то, как же она найдет Фирта?

– Я знаю, где Беллингем, – произнес низкий мужской голос.

Анна, вздрогнув, обернулась и увидела высокую фигуру в темноте дверного проема. Этот силуэт показался ей смутно знакомым. В первый момент она подумала, что перед ней Джошуа, и сердце ее подпрыгнуло от радости. Но мужчина шагнул в коридор, и свечи, золотисто сияющие в настенных канделябрах, осветили вежливое лицо незнакомца.

Он был широкоплеч и поразительно красив, в темно-сером сюртуке, серебристом жилете и черных брюках. Когда Анна увидела его живые голубые глаза, у нее тревожно засосало под ложечкой.

Она хотела спросить про своего кузена, но тут из-за спины незнакомца появилась женщина. Тряхнув черными как смоль волосами, она поправила лиф платья. Прозрачный белый муслин едва прикрывал ее пышные груди.

– Не уходи, милый! Что может быть важней…

Увидев Анну, она сердито сверкнула глазами и ухватила мужчину под руку, словно заявляя свои права на него. Анна обратила внимание на ее капризно выпяченные красные губы и, смутившись, поняла, что эти двое только что занимались любовью.

В других обстоятельствах Анна извинилась бы и ушла. Розочки предупреждали ее, чтобы она не разговаривала с людьми, которых ей не представили по всем правилам этикета. Но уйти значило упустить шанс.

– Скажите, пожалуйста, сэр, где Эдвин? – спросила она у мужчины.

Вместо ответа он взглянул на свою спутницу.

– Ступайте, миледи.

Ее тонкие черные брови сошлись на переносице.

– Ты меня гонишь?

– Да, – тихо сказал он и холодно взглянул на женщину.

Этого было достаточно, чтобы пресечь дальнейшие возражения. Дама мрачно покосилась на Анну и пошла по коридору, обиженно покачивая бедрами. Но незнакомец не смотрел на свою любовницу. Он шагнул к Анне, не спуская с нее глаз.

– Простите леди Вейн ее неучтивость. В прошлом месяце ее муж уехал в Шотландию по делам, и с тех пор она стала весьма раздражительной. – Пока Анна пыталась сообразить, как ответить на эту возмутительную двусмысленность, он продолжил любезным тоном: – Итак, вы мисс Невилл.

Она шумно выдохнула.

– Откуда вы знаете мое имя?

– Вы сказали, что Беллингем – ваш кузен, и я сделал логический вывод.

– Будьте добры, подскажите, где я могу его найти.

– Он уехал домой полчаса назад.

Она негодующе вздернула подбородок.

– Сэр, вы дали мне понять, что он все еще здесь.

Он слабо улыбнулся.

– Я просто сказал, что знаю, где он.

– Но вы намекнули… – Анна осеклась, понимая, что он все равно ее переспорит. Этот незнакомец явно был из тех мужчин, которым доставляло удовольствие дурачить женщин.

– Мне очень жаль, что я вас разочаровал, – почти искренне проговорил он. – Может быть, вы хотите поехать за ним? Я с радостью распоряжусь, чтобы подали вашу карету.

Анна печально покачала головой.

– Это бессмысленно. Я хотела, чтобы он представил меня одному человеку.

– Может быть, я вам помогу?

Вряд ли, обреченно подумала Анна. Сегодня ей просто катастрофически не везло. Этот незнакомец наверняка тоже откажет в ее просьбе.

– Но я даже не знаю вашего имени.

– Нет, знаете. Говорят, за сегодняшний вечер мое имя несколько раз слетало с ваших прелестных уст. – Его пристальный взгляд на мгновение остановился на ее губах, и по телу Анны побежали мурашки. Он опять улыбнулся. – Меня зовут Сэмюел Фирт.

– Происходит нечто странное, – сказала леди Стокфорд своим ближайшим подругам.

Женщины сидели в тускло освещенном вестибюле, где совсем недавно старушка отчитывала внука, и пили херес. Отсюда был виден арочный вход в бальный зал, однако это помещение позволяло им на время уединиться. Леди Стокфорд не хотела, чтобы кто-то подслушал их разговор.

Оливия, леди Фейвершем, царственно кивнула.

– Я знаю, о чем ты думаешь, Люси. Анна не может так долго сидеть в дамской комнате.

– Может быть, Джошуа отказался пить с Брэндом и устроил тайное свидание с Анной? – предположила Инид. В ее карих глазах посверкивали лучики.

– Именно этого я и боюсь, – заявила Оливия. Высокая и худая, как фонарный столб, она поднялась с кресла, опершись на свою трость. – Мы должны сопровождать ее на этом балу. Получается, что мы не справились со своими обязанностями.

Люси повелительно махнула рукой.

– Пожалуйста, сядь, Оливия, и послушай, что я скажу. У меня есть неприятные новости.

– Более неприятные, чем драка? – спросила Инид.

– Да.

Подруги обратили на нее внимательные взгляды. Брови Оливии сосредоточенно сдвинулись, на круглом жизнерадостном личике Инид появилось участливое выражение. Люси ощутила прилив благодарности. Когда бы она ни сталкивалась с трудностями, большими или маленькими, ей па помощь всегда приходили Оливия и Инид. А она всегда приходила на помощь им. С тех пор как они дебютировали в свете, прошло целых пятьдесят лет, но, несмотря на старческие морщины и боли, порой ей казалось, будто время остановилось.

– Несколько минут назад, – начала она, – герцог Нэнвич сказал мне, что Анна хочет познакомиться с ростовщиком – вульгарным мужчиной по имени Сэмюел Фирт, который купил себе место в высшем обществе.

– Девочка кому-нибудь задолжала? – испуганно спросила Инид.

– Не может быть! – воскликнула Оливия. – Невиллы живут скромно, но их нельзя назвать бедными.

Мистер Невилл даже не моргнул глазом, когда мы сообщили ему, во что обошелся новый гардероб Анны.

– Его доходы вполне соответствуют его положению, – согласилась Люси. – Вот почему меня удивил интерес Анны к Фирту.

– Ее кузен – игрок, – заявила Оливия, презрительно скривив губы. – Возможно, Фирт требует от него возврата ссуды, и она хочет за него вступиться.

Инид энергично кивнула головой, увенчанной тюрбаном.

– Это похоже на Анну. У девочки доброе сердце.

Люси мысленно согласилась. Она молила Бога о том, чтобы Джошуа встретил такую женщину, как Анна, – женщину, которая смогла бы исцелить его своей любовью. Он вернулся с войны, по счастью, целым и невредимым, но душа его была искалечена. Трагический разрыв с Лили и ужасный опыт, полученный на полях сражений, ожесточили его характер. Он не делился своими сокровенными чувствами и мыслями с бабушкой, но она знала, что без любви хорошей доброй женщины он может стать закоренелым циником и женоненавистником.

И сейчас ею владело пугающее ощущение, что она упускает что-то крайне важное. Попивая херес, она размышляла над некоторыми странными фактами.

– Дело не только в ростовщике, – проговорила она. – Меня настораживает то, как мой внук ведет себя на этом балу.

– Он подрался с кузеном Анны, когда играл с ним в кости, – сухо сказала Оливия.

– Мне кажется, что кости здесь ни при чем, – задумчиво протянула Люси. – Помните, что сказала нам миссис Невилл? Отец Эдвина Беллингема отписал все свое имущество ей, лишив сына наследства.

Оливия нахмурилась.

– Понимаю. Он мог затаить на нее злобу.

– А Джошуа вступился за ее честь! – взволнованно подхватила Инид.

– Возможно, – сказала Люси. – И все же я в недоумении. Джошуа ухаживает за Анной. Почему же тогда мне пришлось заставить его пригласить ее на танец? И почему он ушел пить коньяк с Брэндоном?

– Они не виделись целых семь лет, – заметила Оливия. – Им есть о чем поговорить.

– Вздор! Мой внук должен добиваться внимания Анны. Она нарочно весь вечер танцевала с другими мужчинами, но он не выказал ни капли ревности. Может быть, я поспешила, решив, что она ему небезразлична?

Инид подалась вперед и похлопала Люси по руке.

– Ты напрасно волнуешься, милая. Я заметила, с каким обожанием он на нее смотрит, когда ему кажется, что его никто не видит.

– Хм, – язвительно произнесла Оливия. – Мы все знаем, о чем думают мужчины, глядя на хорошеньких женщин. Это никак не связано с романтической влюбленностью.

– Физическое влечение иногда приводит к романтической влюбленности, – высказалась Инид. – Я надеюсь, что Джошуа соблазнит Анну. Тогда ему придется на ней жениться.

. – Боже правый! – воскликнула Оливия, постучав тростью по ковру. – Вам не кажется, что эти разговоры несколько преждевременны? Они познакомились меньше двух недель назад. Вспомните, к чему привела поспешная помолвка Джошуа с Лили Панкхерст.

– А мне вспоминается тот вечер, когда мы впервые вышли в свет, – усмехнулась Инид. – Каждая из нас познакомилась с мужчиной своей мечты. И все мы позволили некоторые вольности своим будущим мужьям. В том числе и ты, Оливия.

Морщинистое лицо подруги слегка порозовело.

– Это только лишний раз доказывает, что мы должны найти Анну и выяснить, что она затеяла.

Люси хотела согласиться, но в глубине ее души шевелились сомнения. Ей казалось, что на этот раз не стоит слишком активно вмешиваться в чужие дела.

Она поднялась с кресла.

– Я думаю, – решительно объявила она, – что, прежде всего мы должны найти моего внука.

Глава 17

Неожиданное предложение

– Мистер Фирт? – проговорила Анна, пытаясь скрыть свое удивление.

Она представляла себе ростовщика неотесанным мужланом с манерами уличного торговца, но перед ней стоял холеный джентльмен в модном костюме аристократа. В его холодных голубых глазах сквозили ум и проницательность, и она инстинктивно почувствовала, что этого человека опасно недооценивать.

– Если вы слышали, что я вас ищу, – сказала она, избрав наступательную тактику, – вы должны были сразу назвать свое имя.

– И испортить игру в прятки? В предвкушении есть своя прелесть.

Он ловким движением взял Анну под руку и повел по роскошному коридору в темную безлюдную часть дома.

Девушка быстро выдернула руку и повернулась к нему лицом.

– Я не играю в игры, – сказала она. – Я просто хочу задать вам несколько вопросов.

– Звучит интригующе. Предлагаю найти место поуютней.

Приобняв Анну за талию, он увлек ее в музыкальную комнату, где стояли арфа, рояль и ряды стульев. Прикосновение Фирта раздражало. Анна опять увернулась от его руки.

Он поставил на каминную полку серебряный подсвечник, прихваченный со столика в коридоре. Мерцающее пламя свечей отбрасывало на его лицо зловещие тени. До Анны долетел запах пчелиного воска, смешанный с одеколоном Фирта. Сандаловое дерево. Этот экзотический аромат навевал мысли о тайне… и об опасности.

Она исподтишка оглядела Фирта. Всего несколько минут назад он занимался любовью с замужней женщиной. Это был ростовщик без чести и совести, который избавлял от долгов доведенных до отчаяния людей, назначая непомерные проценты, а потом угрожал им, если они не могли вернуть ссуду. Но был ли он тем самым злодеем в плаще, который прятался в кустах во время дуэли и который выстрелил в Анну, приняв ее за сына лорда Тимберлейка?

Она покручивала в пальцах свою бриллиантовую подвеску, словно это был талисман, способный отвести беду. В эту трудную минуту ей так не хватало Джошуа!

– Я напугал вас, – заметил Фирт. – Если хотите, я оставлю дверь слегка приоткрытой – чтобы соблюсти приличия.

– Оставьте ее широко открытой.

– Как скажете.

Судя по снисходительному тону Фирта, его забавлял ее страх. Пытаясь казаться непринужденной, Анна подошла к арфе и сделала вид, что любуется ее изящными изгибами.

– Вы, конечно, хотите знать, зачем я искала встречи с вами, – сказала она. – Видите ли, меня очень интересует ваш бизнес.

– У меня есть чайные плантации на Цейлоне, золотые прииски в Африке, плантации сахарного тростника в западной Индии. Что именно вас интересует?

– Ваше занятие ростовщичеством.

Фирт вскинул бровь.

– Вам нужны деньги, мисс Невилл?

Этот вопрос прозвучал почти как оскорбление.

– Вы неправильно меня поняли, – холодно бросила Анна. – Я спрашиваю не ради себя, а ради одного моего друга.

– Ясно. – Фирт размашистым шагом подошел к буфету и взял графин. – Хотите рюмку мадеры?

– Нет, спасибо. – Чтобы успокоить нервы, она стиснула в руке свой ридикюль. – Наверное, мне следует сразу перейти к делу, мистер Фирт. Насколько я знаю, вам должен деньги лорд Тимберлейк.

Фирт остался невозмутим. Лишь его губы дрогнули в легкой полуулыбке.

– Старый пьяница подослал вас ко мне, чтобы вы замолвили за него словечко?

– Нет, я пришла по собственной инициативе.

Держа в руке рюмку, он медленно приблизился к Анне и остановился по другую строну арфы.

– И зачем же вы пришли, позвольте узнать?

Она сочла благоразумным уйти от ответа.

– Его светлость сказал, что вы грозились отомстить ему, если он не вернет вам деньги. Это правда?

– Хороший бизнесмен всегда рассчитывает на своевременный возврат ссуд. Если бы я занимался благотворительностью, то сам попал бы в долговую тюрьму.

Его покровительственные манеры раздражали Анну, заставляя дерзить.

– Но как далеко вы готовы зайти, требуя уплаты долга? – спросила она. – Могли бы вы причинить вред лорду Тимберлейку? Или его сыну?

– Вы имеете в виду сорвавшуюся дуэль?

– Да. – Возможно, Фирт узнал о дуэли от Джошуа. Но возможно также, что он был там в то утро. Интересно, известно ли ему, что она дралась вместо Дэвида? – Некто неизвестный прятался в кустах. Он выстрелил в Дэвида Панкхерста.

– Будьте осторожны, мисс Невилл. Вы предъявляете мне серьезное обвинение.

Его длинные пальцы лениво скользнули по струнам арфы. Божественные звуки только усилили напряжение девушки.

– Мне хотелось бы услышать, что вы на это скажете.

– Конечно же, я невиновен. – Он улыбнулся. Вид у него был такой же безгрешный, как у лисы в курятнике. – Впрочем, я в любом случае отрицал бы свою причастность к этому выстрелу, не так ли?

Анна не знала, верить ему или нет. Немигающий взгляд Фирта встретился с ее взглядом. Она попыталась понять, какие чувства скрываются за его учтивым выражением лица, но он был так же непроницаем, как и Джошуа.

– Разрешите узнать, где вы были в то утро?

– На работе. К сожалению, у меня нет свидетелей, которые могли бы это подтвердить. – Он обошел арфу и остановился в тени. – Теперь мой черед задавать вопросы. Расскажите мне, из-за чего поссорились Дэвид Панкхерст и Джошуа Кеньон. Это правда, что сестра Панкхерста наложила на себя руки после того, как Кеньон ее бросил?

Столь неожиданный поворот темы смутил Анну. Фирт просто повторил светские сплетни. Ту же самую историю она неоднократно выслушивала от Дэвида на протяжении последних пяти лет. И все же ей не хотелось осуждать Джошуа перед лицом этого человека.

– К сожалению, я не знаю подробностей, – сказала она.

– Вы должны их знать, ведь Кеньон – ваш гость.

Это прозвучало осуждающе, и Анна сочла своим долгом ответить:

– Мои родители пригласили его пожить в нашем доме. Он врач и оказал мне помощь, когда я упала с лошади.

– В то утро, когда состоялась дуэль. У вас была травма головы.

Анна насторожилась. А что, если ему известна настоящая причина ее ранения? Если мама с папой узнают, как она рисковала жизнью… В горле у нее пересохло.

– Что именно сказал вам Джошуа по поводу этого несчастного случая?

– Почти ничего.

– Тогда как вы о нем узнали?

– Навел справки. – Глядя на собеседницу, Фирт с явным удовольствием пригубил мадеру. – Вы, кажется, удивлены? Кеньон обвинил меня в преступлении, и мне это не понравилось.

Интересно, знал ли Джошуа о том, что за ним следили? Анна решила вернуться к прерванному разговору.

– Так как насчет лорда Тимберлейка? – спросила она.

Фирт отмахнулся.

– Запомните, мисс Невилл: я не привык обсуждать своих клиентов. Даже с хорошенькими женщинами.

Анна была не настолько глупа, чтобы принять эту лесть за чистую монету. Джеффри и Фрэнсис часто осыпали ее комплиментами, пытаясь таким образом отвлечь от своих неблаговидных поступков.

– Запомните, мистер Фирт: я не привыкла легко сдаваться.

– Значит, мы с вами похожи. – Он медленно подошел к Анне. – Как жаль, что за вами ухаживает Кеньон!

Итак, ему известно и это.

Его близость выводила Анну из равновесия. Она ощущала легкий аромат сандалового дерева и видела перед собой надменное лицо Фирта. Ее холодные пальцы, затянутые в перчатку, нервно теребили ленточки ридикюля.

– Я сильно сомневаюсь, что у нас с вами есть что-то общее, мистер Фирт.

– Будущее покажет. Он уже сделал вам предложение?

– Кто?

– Кеньон.

– Нет… И вообще это вас не касается.

– Еще как касается. Если вы с ним не помолвлены, значит, у меня развязаны руки. Я могу за вами ухаживать, присылать вам цветы… Какие вы больше любите – орхидеи или розы?

– Вы не можете ухаживать за мной без моего разрешения! – сердито отрезала Анна, с содроганием представив Фирта в роли своего жениха. – Мне пора возвращаться в бальный зал. Отойдите, пожалуйста.

Фирт сделал шаг назад, но только для того, чтобы поставить на столик рюмку с вином. Затем внимательно посмотрел на Анну.

– Хотите, я прощу Тимберлейку его долг?

– Что?

– Давайте заключим сделку. Я оставлю его светлость в покое, а вы за это станете моей любовницей.

– Нет! – выпалила она, потрясенная такой наглостью. Он на мгновение поджал губы, единственный раз выдав свои чувства.

– Может быть, вы предпочитаете мужчин знатного происхождения? К сожалению, я не из их числа. Мое детство прошло в лондонских трущобах.

– Послушайте, – сухо сказала Анна, – мне в самом деле надо идти, иначе мои провожатые кинутся меня искать.

Она направилась к выходу, но Фирт загородил ей дорогу.

– Знаменитые Розочки? Я подозреваю, что старая леди Стокфорд и две ее подруги прочат вас Кеньону в жены.

– Я сама принимаю решения, касающиеся моей личной жизни, сэр.

– В таком случае надеюсь, вы не позволите Кеньону обмануть вас, как он обманул Лили Панкхерст. Если лорд попытается это сделать, немедленно обращайтесь ко мне.

Неужели Фирт решил выступить в роли ее защитника? Какая нелепость! Его дерзкий взгляд опустился к ее бюсту – туда, где висело бриллиантовое колье. Он сдвинул брови и резко протянул руку, как будто хотел ее схватить.

В панике увернувшись, Анна открыла свой ридикюль, достала оттуда пистолет и направила его Фирту в грудь.

– Не подходите! – предупредила она, взводя курок. Сердце ее отчаянно колотилось.

Ростовщик застыл на месте. В глазах его сверкали гнев и недоумение.

– Не кажется ли вам, мисс Невилл, – наконец произнес он, хрипло хохотнув, – что ваша реакция несколько чрезмерна?

– Нет, не кажется.

– Вы очень уверенно держите пистолет.

– Я отлично стреляю. С такого расстояния вряд ли промахнусь.

Фирт испытующе посмотрел на нее.

– Смею вас заверить, я не хотел причинить вам никакого вреда. Просто заметил на вашем лифе булавку и подумал, что вы можете уколоться.

– У меня девять братьев, и я знаю эту уловку. Вы хотите, чтобы я посмотрела вниз и ослабила бдительность.

Он пожал плечами.

– Будь по-вашему. Я не желаю спорить под дулом пистолета.

– Тогда отойдите в конец комнаты и сядьте за рояль.

Фирт спокойно выполнил ее приказание.

– И что дальше? Вы собираетесь меня связать? – весело спросил он. Его явно забавляло поведение Анны.

Крепче сжав в руке пистолет, она сказала:

– Отвернитесь и играйте какую-нибудь мелодию, а я в это время выйду из комнаты.

– На рояле играют только дамы. Это одно из глупых правил светского общества.

– Тогда просто стучите по клавишам. Делайте это в течение ближайших пяти минут.

– Вы трудная женщина, мисс Невилл. Но, боюсь, у меня нет выбора.

Он повернулся лицом к роялю, размял кисти рук и легко коснулся пальцами клавиш. Анна пошла к двери, но была остановлена напевными звуками прелюдии, которые вскоре сменились мощной, раскатистой мелодией.

В ее душе смешались удивление и восторг от красивой музыки. Она хотела лишь занять Фирта игрой на рояле, чтобы он не помешал ей уйти. Однако мастерское владение инструментом делало этого человека еще более загадочным.

Анна мысленно встряхнулась, пытаясь избавиться от неуместного любопытства. Сейчас для нее самое главное – уйти отсюда целой и невредимой. Развернувшись на каблуках, она устремилась к двери. В этот момент белая панель распахнулась, и в комнату влетел Джошуа.

Сердце Анны подпрыгнуло от радости, хоть она и понимала, что его присутствие здесь может быть опасным. Лицо Джошуа было суровым. Кавалерийская форма – сверкающая золотая косичка на кителе и блестящие черные сапоги до колен – придавала ему воинственный вид.

Беглым взглядом оценив ситуацию, он быстро ощупал Анну руками, как будто пытаясь найти повреждения на ее теле. Она ощутила приятное покалывание в тех местах, где он прикасался.

– Ты в порядке? – резко спросил лорд.

– Да. Я как раз собиралась уходить. Пойдем.

Джошуа посмотрел на Фирта, потом на пистолет в руке у Анны. Взгляд его угрожающе потемнел.

– Черт возьми, что он с тобой делал?

– Ничего. Мы разговаривали…

Не дожидаясь дальнейших объяснений, Джошуа прошагал мимо лабиринта из стульев, мимо арфы и пюпитра туда, где сидел Фирт.

Анна бросила пистолет и ридикюль на стул и метнулась за ним. Прекратив играть, Фирт повернулся лицом к Джошуа. Мужчины злобно уставились друг на друга.

Этот взгляд был хорошо знаком Анне. Она довольно часто наблюдала его, когда братья ссорились. Не раздумывая, она подбежала к Джошуа и уперлась ладонями в его твердокаменную грудь. Разумеется, ей не хватило бы сил удержать его от нападения, но она надеялась, что он на секунду остановится и внемлет ее словам.

– Послушай меня, Джошуа. Ты напрасно сердишься.

– Ты целилась в него из пистолета.

– Это была всего лишь мера предосторожности.

– Вот как?

Джошуа схватил Анну за талию, как будто хотел отодвинуть ее в сторону. Но она решила не отступать и забросила руки ему на шею.

– Я не позволю тебе драться. Ты и так уже учинил скандал в этом доме. Для одного вечера вполне достаточно.

Краем глаза Анна увидела, как Сэмюел Фирт поднимается со скамьи.

– Она умнее вас, Кеньон, – сказал ростовщик. – Она знает, что я могу вас поколотить.

Мышцы лорда напряглись. Анна еще крепче обхватила его за шею.

– Оставь его в покое, Джошуа, – попросила она. – Не привлекай к себе ненужное внимание. Твоя бабушка будет разочарована. Она приложила немало усилий, чтобы тебя опять приняли в обществе.

– К черту общество!

– Осторожней, – протянул Фирт. – Вы аристократ и не должны отвергать то, что принадлежит вам по праву.

Анна чувствовала исходившую от Фирта холодную враждебность, хоть и не знала ее причин.

– Убирайтесь отсюда! – прорычал Джошуа. – Немедленно!

– Я уйду, но только из уважения к пожеланиям дамы. – Фирт направился к двери. На пороге он обернулся и добавил: – У вас превосходная реакция, мисс Невилл. Жаль, что вы не убили его на дуэли!

Итак, он знал про ее маскарад. Может быть, ему сказал об этом лорд Тимберлейк? Но главным было не это. Фирт смертельно ненавидел Джошуа. Интересно почему?

Анна стояла на цыпочках, прильнув к. Джошуа дрожащим телом. Ее щека касалась его галстука. Она ощущала грудью мощное биение его сердца и слышала, как он дышит. Исходившая от него сила была так притягательна, что девушка с трудом сдерживала желание ощупать, погладить, приласкать каждый дюйм его мускулистой плоти. Ей было страшно даже подумать о том, что лорда могли ранить или убить.

Джошуа приподнял двумя пальцами ее подбородок, и она встретила суровый взгляд его карих глаз. Когда он заговорил, стало ясно, что он злится не на Фирта, а на нее.

– За каким дьяволом ты принесла пистолет в многолюдный зал?

Она напряглась, задетая этой грубостью.

– Для защиты.

– Для защиты? – Он хрипло хохотнул. – Пистолет – смертельное оружие. Если бы он случайно выстрелил, ты могла бы кого-нибудь убить. Может быть, даже саму себя. Ты когда-нибудь видела огнестрельную рану?

Анна попыталась отойти, но руки Кеньона были подобны железным тискам.

– Нет, но послушай…

– Это ты послушай. – Крепче сомкнув пальцы на талии, он слегка отстранил ее от себя. – На войне я видел бессчетное множество искалеченных тел. Мне часто доводилось лечить раненых, но еще чаще я беспомощно наблюдал, как они умирают.

Впившись в нее тяжелым взглядом, он принялся описывать в жутких подробностях повреждения, которые может причинить пуля человеческому телу. Напуганная произошедшей в нем переменой, она обхватила его лицо ладонями.

– Джошуа, дай мне договорить. Пистолет не был заряжен.

Он долго смотрел на Анну, ничего не отвечая. Неожиданно ее сердце наполнилось жалостью. Воспоминания унесли его в царство смерти и разрушений – туда, где брали начало его ночные кошмары. Она погладила его по щеке, проведя пальцами по колючим бакенбардам. Постепенно его мышцы расслабились. Сделав несколько глубоких вдохов, он отпустил Анну, отступил назад и взъерошил волосы пятерней.

– Я не знал, – пробормотал он, поворачиваясь к ней спиной. – Мне надо было сразу выслушать твои объяснения.

Она шагнула к нему.

– Ничего страшного. Я рада, что ты хоть немного рассказал о себе.

Он резко обернулся, обдав ее ледяным взглядом.

– Тебе нравится слушать про увечья и мучительные смерти? Должен заметить, у тебя довольно странные вкусы для дамы.

В первый момент Анна почувствовала острую обиду. Но потом до нее дошло, что таким образом он просто пытался ее обескуражить. Ему не хотелось, чтобы она или кто-то еще увидели его страдания, тщательно скрываемые под маской равнодушного и грубого циника. Война оставила глубокий след в его душе, но он стыдился собственной восприимчивости, принимая ее за слабость. Как только она это поняла, на нее нахлынула волна всепоглощающей нежности. Каковы бы ни были его грехи, он не заслуживал таких мучений. Преодолев разделявшее их расстояние, она обняла его за талию, чтобы он больше не отворачивался.

– Мне приятно, что ты поделился со мной своими переживаниями, – тихо проговорила она. – Это правда, Джошуа. Как бы мне хотелось хотя бы на мгновение избавить тебя от той тяжести, которую ты несешь на своих плечах!

Глава 18

Проблеск света

Еще не оправившись от гнева, Кеньон удивленно смотрел в ее серьезное лицо. Вместо того чтобы упрекать его в грубости, Анна предлагала ему поддержку. Вместо того чтобы с отвращением отвернуться от него и убежать, она заключила его в объятия. Впрочем, Анна имела обыкновение поступать наперекор его ожиданиям. Она была невинна, чиста и прямодушна. Ее не коснулась человеческая жестокость. Ей никогда не доводилось смотреть в безусое лицо испуганного юноши-солдата и делать выбор: либо убить, либо быть убитым. Она не слышала отчаянных криков умирающих, не нюхала крови, не видела полей, заваленных трупами до самого горизонта. Но он не станет ее просвещать. Только последний трус потащил бы ее за собой в пропасть.

Не в силах совладать с искушением, Джошуа нагнулся и припал поцелуем к ее устам. Все мысли и благие намерения разом улетучились из его сознания. Ее губы были теплыми, мягкими и манящими. Обхватив ее щеки ладонями, он поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, пробуя целовать Анну под разными углами. Его руки скользили по плавным изгибам ее талии и бедер; но он держал свою похоть в узде – во всяком случае, до тех пор, пока из ее горла не начало доноситься тихое мелодичное мурлыканье. Он откинул голову и увидел ее томное лицо, озаренное дикой страстью. Остатки его самообладания испарились как дым.

Не выпуская Анну из объятий, он подвел ее к стене и прижал свои пылающие чресла к ее животу. Она прогнулась ему навстречу и принялась беспорядочно водить руками по его телу. Он осыпал поцелуями ее лицо и шею, она отвечала ему тем же.

Отведя в сторону бриллиантовую подвеску, Джошуа потерся щекой об атласную кожу груди, с упоением вдыхая исходивший от нее аромат роз. Его пальцы нырнули в жесткий корсет и обхватили теплую округлость с затвердевшим соском. Анна содрогнулась от удовольствия и прошептала его имя. Он хрипло застонал. Эта женщина сводила его с ума.

Потянувшись к застежке на ее спине, Джошуа завозился с мелкими пуговками. Наконец рукава ее платья упали вниз, и он принялся стягивать тугой шелковый лиф, одновременно покусывая ее шею.

Вдруг его палец наткнулся на что-то острое.

– Черт! – Он отпрянул и увидел на кончике указательного пальца капельку крови.

Это зрелище вернуло его к реальности. Сжав руку в кулак и пытаясь отдышаться, он уставился на ее затянутый корсетом бюст. Господи, что он делает? Забыв про приличия, раздевает Анну в самый разгар бала!

– Джошуа?..

Судорожно вздохнув, она открыла глаза, и он увидел ее затуманенный страстью взгляд.

– Я обо что-то укололся. – Он оглядел ее расстегнутое платье, заметил металлический блеск в вышивке, украшавшей край лифа, и вытащил оттуда портновскую булавку. – Вот.

Анна растерянно заморгала. Только сейчас до нее дошло, в каком беспорядке находится ее одежда. Густо покраснев, она поправила лиф, а другой рукой поднесла булавку к глазам.

– Наверное, ее забыла убрать портниха. – Слегка нахмурившись, она задумчиво добавила: – Значит, он не лгал.

Джошуа с трудом оторвал взгляд от ее груди.

– Кто?

– Мистер Фирт. Он заметил эту булавку.

Кеньон вздрогнул как от удара. Этот мерзавец пялился на грудь Анны! Он вожделел ее!

Разумеется, сам Джош зашел гораздо дальше, но это не умаляло его гнева. Он выхватил у Анны булавку и зашвырнул ее в темный угол. Послышался тихий металлический звон.

– Черт возьми, Анна, ты не должна была оставаться с ним наедине!

Она чопорно поджала губы.

– Если бы ты разрешил мне заниматься расследованием вместе с тобой, я не стала бы вызывать его на разговор.

Лорд понял, что она права, и коротко кивнул:

– Согласен. Отныне мы партнеры. – Глаза Анны зажглись радостью. – Но тебе следует держаться подальше от Фирта, – строго добавил он. – Твое счастье, что он не соблазнил тебя сегодня вечером.

– А как ты опишешь свои собственные действия?

– Как безответственные, безрассудные… – Он взглянул на ее покрасневшие губы. – И неизбежные.

Анна склонила голову набок и в упор посмотрела на Джошуа.

– Ты жалеешь о том, что поцеловал меня? Или твой поцелуй был всего лишь наказанием за любопытство?

– Нет, – выдавил он. – Он был неизбежен, потому что…

– Почему же?

Его ладони покрылись холодным потом. Он не мог сказать ей, что она возбуждает в нем непреодолимое желание, что от одного ее присутствия внутри его загорается пожар…

– Потому что я хочу тебя! – выпалил он и потерся бедрами о ее бедра, изображая половой акт. – Это все, что мне от тебя нужно.

Любая другая девственница в ужасе отпрянула бы от него или упала в обморок, но Анна умела держать себя в руках. Она тихо охнула, опустила ресницы и прислонила голову к стене, обнажив свою нежную шею и прижав ладони к его мускулистой груди.

Жар опалил чресла Кеньона. Охваченный страстью, он нагнулся, чтобы запечатлеть на ее губах очередной пылкий поцелуй.

Однако как только их губы соприкоснулись, Анна наступила каблуком на его ботинок и с силой толкнула в грудь.

Джошуа, пошатываясь, отступил назад; его злость была сильнее боли.

– Проклятие! Зачем ты это сделала?

– Я уверена, что ты сам найдешь ответ на этот вопрос, если похоть не затмит твой разум.

– Ты хотела, чтобы я тебя поцеловал.

– Я хотела застать тебя врасплох. И это сработало, не правда ли?

Ее самодовольный взгляд выводил его из себя.

– Я никогда не насиловал женщин. Зачем стучаться в закрытую дверь, когда вокруг полно желающих заняться с тобой любовью? В следующий раз просто скажи мне, чтобы я остановился.

– Следующего раза не будет. – Анна завела руки за спину и принялась застегивать длинный ряд пуговиц. – Я больше не стану с тобой целоваться.

Ему следовало обрадоваться: это был именно тот барьер, в котором он так нуждался. Однако в душе Джошуа поднялось возмущение.

– Почему? – ощетинился он.

– Разве это не очевидно?

Розовый румянец на ее щеках немного усмирил его гнев. Он подошел ближе, чтобы помочь застегнуть платье.

– Это трусость – отвечать вопросом на вопрос. Скажи мне, почему я не могу тебя поцеловать.

Анна застыла от его прикосновений, спина ее сделалась деревянной.

– Потому что тобой движут грубые инстинкты.

– Грубые? Но ты явно наслаждалась моими ласками. Или тебе не хватает честности это признать?

Она мгновение помолчала.

– Ну ладно. Если хочешь честности, получай: когда ты меня целуешь, я больше всего на свете боюсь, что ты остановишься.

Эти откровенные слова подействовали на Кеньона возбуждающе. Он застегнул последнюю пуговицу, еле удержавшись от искушения нагнуться, уткнуться носом в ее нежный затылок и шепотом извиниться за свое хамское поведение.

Но Джошуа знал, как опасно давать волю безумным порывам.

– Тебе следовало этого ожидать, – проговорил он бархатным голосом. – Ведь я негодяй, умеющий соблазнять женщин.

Анна оглянулась через плечо, в ее выразительных глазах читалось сомнение, смешанное с замешательством. Гордо расправив спину, она пошла мимо арфы и пюпитра. Несмотря на то, что она выросла среди девятерых братьев, ее движения были полны врожденной женственной грации. Джошуа смотрел на ее точеные бедра и угадывавшиеся под юбкой округлые ягодицы. Теперь эти контуры были ему знакомы. Он двинулся за ней, чувствуя себя похотливым самцом, преследующим робкую самку. Ему оставалось лишь надеяться, что Анна по своей неопытности не поймет, как сильно она его мучает. Нагнувшись, она взяла со стула брошенный ридикюль.

Увидев маленький пистолет, Джошуа с содроганием вспомнил свой порыв откровенности. Зачем он раскрыл перед ней душу? Он вел себя как безумный. Это ни в коем случае не должно повториться.

Анна убрала оружие в сумочку и обернулась. Лицо ее было встревоженным.

– Джошуа, я еще не все тебе рассказала.

«Сейчас она скажет, что хочет меня, что я ей нужен…»

– Я слушаю.

– Сэмюел Фирт тебя ненавидит. Не знаю почему, но это так.

– Здесь нет ничего странного, – раздраженно бросил Кеньон. – Я задел его самолюбие. Мужчины такое не прощают.

– Но он навел о тебе справки. Он все знает, даже то, что леди Стокфорд – твоя бабушка.

– Не велик секрет!

– Возможно. – Девушка взволнованно покусала нижнюю губу мелкими белыми зубками. Джошуа смотрел на ее рот с жадностью голодающего. – Он просил меня стать его любовницей.

– Что?

– Успокойся. Я говорю об этом только потому, что его предложение подтверждает мое мнение. Он думает, что ты за мной ухаживаешь, и хочет отбить меня у тебя.

Кеньону было глубоко плевать на то, какие мотивы двигали этим подонком. Сжав кулаки, он двинулся к двери.

Анна встала у него на пути и схватила за руки.

Я запрещаю тебе драться с Фиртом!

– Он оскорбил тебя.

– Это меня меньше всего волнует. – Она замолчала, скользнув взглядом по его лицу. – Я боюсь, Джошуа. Мне кажется, он что-то замышляет против тебя.

Ее огромные глаза, смотревшие из-под нахмуренных бровей, светились неподдельной тревогой.

– У тебя, разыгралось воображение, – сказал лорд. – Последние пятнадцать лет я провел за границей. Он не имел со мной никаких дел и не может испытывать ко мне личной вражды.

Анна упрямо тряхнула головой.

– Я не знаю, как это объяснить, но, когда мистер Фирт говорит о тебе, его взгляд становится пугающим.

– Он жестокий человек. Он хочет тебя и думает, что я стою у него на пути.

– Ну конечно, – сухо проговорила она. – Все красивые мужчины борются за мое сердце. Вот почему в свои двадцать восемь лет я осталась старой девой.

Несмотря на плохое настроение, Джошуа невольно залюбовался стоявшей перед ним женщиной. Ее внутренняя сила дополнялась внешней привлекательностью. Золотистая кожа, тронутая ласковыми лучами солнца, необычные фиалковые глаза, опушенные рыжевато-коричневыми ресницами, воинственно вздернутый подбородок… Она напоминала ему львицу, преисполненную дикого, первобытного благородства.

– Ты осталась старой девой, потому что никогда не выходила в свет.

Анна тронула пальцами золотую косичку, украшавшую его китель.

– Пообещай мне, что будешь осторожным. Не дразни Фирта, ладно?

Джошуа пребывал в замешательстве. Неужели эта чопорная недотрога всерьез за него беспокоится? В душе его шевелилась глупая надежда: казалось, что Анна поможет ему обрести утраченную невинность. Однако если он когда-нибудь ее соблазнит, последствия будут непоправимыми. Это разрушит все то хорошее, что в ней есть, и она упадет в ад – тот самый ад, в котором сейчас пребывал он сам.

– Я буду дразнить кого захочу! – отрезал Джошуа. – И впредь, пожалуйста, держи свои страхи при себе. Не действуй мне на нервы!

В ее глазах мелькнула обида, но он равнодушно отвернулся и вышел за дверь.

Глава 19

Оловянный солдатик

– Братия мои, укрепляйтесь Господом и могуществом силы его. Облекитесь во всеоружии Божие, чтобы вам можно было стать против козней дьявольских…

Солнечный луч освещал каштановые волосы и строгий черный костюм преподобного отца Каммингза, читавшего по своему молитвеннику длинное апостольское послание. Его сильный голос гулко разносился по всем уголкам величественной церкви.

Анна сидела вместе с хором на балконе и сверху разглядывала прихожан. В передней части церкви расположились ее родители и Розочки. Следующую скамью занимали Дориан с четырьмя детьми, Хью, Айзек и Нелл. За ними устроились Бенджамин, Женевьева и их пятеро детей. Джошуа пристроился возле прохода – видимо, ему надлежало ловить маленьких беглецов и возвращать их на места.

Рядом с ним егозила четырехлетняя Мэри. Она дергала ленточки своей розовой шляпки и болтала ногами, стуча ботинками по передней скамье. Бенджамин время от времени бросал на нее уничтожающие взгляды, но девочка их не замечала.

Наконец Джошуа нагнулся и что-то прошептал Мэри на ушко, потом обнял ее и прижал к себе. Малышка притихла.

Сердце Анны наполнилось предательским теплом. Только она решила отдалиться от этого мужчины, как он опять приятно ее удивил. После бала прошло два дня, и все это время Кеньон вел себя с ней далеко не лучшим образом. Вчера они вместе объехали несколько мужчин из списка, но все расспросы оказались безрезультатными, и это еще больше испортило ему настроение. Анна изо всех сил старалась не обращать внимание на его раздражительный тон. Ей очень хотелось огрызнуться в ответ, но она молчала, сцепив зубы и сохраняя ледяное спокойствие, понимая, что стоит им поссориться, и она услышит новые оскорбления в свой адрес. Хватит с нее и того, что он назвал ее мегерой.

Хорошо хоть, что он был вежлив с ее родными. За завтраком они с папой по-приятельски беседовали о политике. Войдя в церковь, он радушно поздоровался с ее братьями, а теперь вот ласкал ее маленькую племянницу.

Девчушка доверчиво льнула к большому дяде, и Анна невольно таяла, глядя на эту идиллию. До сих пор ей не доводилось наблюдать у Джошуа проявления нежных отеческих чувств. Она вдруг представила, как он утешает их плачущую дочку и учит их сына запускать бумажного змея.

Нет, твердо сказала она себе. Он грубый, злой человек, которому нельзя доверить воспитывать даже блоху. Закончив свои дела, он уедет домой, и скатертью дорожка! Она больше никогда его не увидит.

– И шлем спасения возьмите, и меч духовный… – Наставительный голос преподобного отца Каммингза лишь подчеркивал пустоту в ее душе.

От громоподобного баса священника гудели стропила. Джошуа обернулся, поднял голову и посмотрел на хоры. Анна не успела отвести глаза. Наткнувшись на ее пристальный взгляд, он вопросительно выгнул бровь и опять отвернулся к кафедре. Она покраснела с головы до пят. По телу пробежала легкая дрожь, голова закружилась. Последние две ночи Джошуа спал спокойно, зато ее мучили кошмары. Она подскакивала па постели, вся мокрая от пота, и долго не могла унять отчаянное сердцебиение. Ей снился один и тот же сон – она в объятиях Джошуа, он ее ласкает…

Устыдившись своих нечестивых мыслей, Анна сложила руки и закрыла глаза, мысленно помолившись за спасение собственной души. Мало того, что Джошуа возбуждал в ней плотские желания за пределами церкви, так теперь еще она испытывала похоть прямо здесь, в святом храме.

Она решила больше не обращать внимания на Кеньона и сосредоточиться на проповеди преподобного отца Каммингза. Но ее отвлекло другое зрелище. Лорд Тимберлейк сидел один на семейной скамье в передней части церкви, склонив лысеющую голову над молитвенником и понуро сгорбив плечи. У него был вид человека, сломленного судьбой. Может быть, ему опять угрожал Сэмюел Фирт? Интересно, как далеко мог зайти ростовщик, требуя возврата ссуды? Анна невольно передернулась, вспомнив его холодные безжалостные глаза.

Через проход от Тимберлейка сидел, гордо выпрямив спину, Артур Каммингз. Его безупречно сшитый сюртук и белый галстук не скрывали кряжистой фигуры портового грузчика. Вздернув кверху крючковатый нос и выпятив сильный подбородок, он смотрел на сына, вещавшего с кафедры.

Как уважаемый политик, Артур Каммингз должен был оберегать свое имя – и имя своего драгоценного отпрыска – от разного рода скандалов. Но мог ли он, поступившись всеми моральными принципами, попытаться убить любовника сына?

Анна вспомнила письмо, украденное Джошуа. Теперь, оправившись от потрясения, вызванного этим любовным посланием, она могла с ясной головой обдумать его содержание.

«Ты понимаешь меня, как никто другой… Умоляю, не говори о разрыве наших отношений… Я соскучился по твоим прикосновениям и считаю минуты до нашей новой встречи…»

Она украдкой взглянула на Дэвида, который стоял в дирижерском облачении в дальнем конце балкона. Длинный белый стихарь и золотистые волосы делали его похожим на архангела. Печального архангела. Прижимая к груди псалтырь, он пристально смотрел на преподобного отца Каммингза. Со стороны могло показаться, что он внимательно слушает проповедь, но Анна видела: он страдает. Уголки его губ были опущены, лицо поражало нездоровой бледностью, застывшая поза выдавала внутреннее напряжение.

«Не говори о разрыве наших отношений…»

Что, если преподобный отец Каммингз порвал с Дэвидом?

Анна выпрямилась на стуле. Кто-то из прихожан кашлянул, потом заплакал маленький ребенок, его потихоньку успокоили. Преисполненный страсти голос священника перекрывал все шумы. Несмотря на маленький рост, Ричард Каммингз, как и его отец, обладал внушительной внешностью. Она опять взглянула на Дэвида, и его унылый вид только подкрепил ее подозрения. Да, этот человек ухаживал за ней, чтобы скрыть ото всех свои истинные симпатии, но Анна испытывала к нему сочувствие. В ее душе уже не осталось ни злости, ни горечи. Наверное, Дэвид был для нее всего лишь несерьезным девичьим увлечением. Во всяком случае, сейчас она могла бы простить ему обман, потому что понимала: он был вынужден вести двойную жизнь, дабы не навлечь позор на себя и на преподобного отца Каммингза.

Но если священник и впрямь положил конец их запретной любви, то письмо доказывало, что Дэвид не был готов к такому повороту событий. Он наверняка пытался смягчить Ричарда Каммингза… Тут ее осенила новая пугающая мысль. А вдруг человеком в плаще был сам преподобный отец Каммингз?

Она стиснула в руках псалтырь, лежавший у нее на коленях. Это святотатство – даже предположить, что человек, посвятивший свою жизнь служению церкви, может быть убийцей. Но разум не спешил отказываться от такой вероятности. Девушка продолжала размышлять, рассматривая ее под разными углами зрения.

По знаку Дэвида хор поднялся, чтобы спеть заключительный гимн. Дэвид уселся за массивный орган, поправил широкие рукава и начал играть. Анна пела вместе со всеми, не задумываясь над словами и почти не замечая ни фальшивого фальцета миссис Пиви, ни рокочущего баса мистера Фостера. В ее голове роились сомнения.

Когда музыка стихла, прихожане встали со скамеек и потянулись к парадным дверям. Анна посмотрела вниз и увидела, что ее родные выходят из церкви. Джошуа нес на руках Мэри. Девочка крепко спала, положив головку ему на плечо. Анна вновь ощутила прилив теплых чувств, но заставила себя сосредоточиться на деле. Джошуа занят – значит, не будет ее искать. У нее есть несколько минут, чтобы побеседовать с Дэвидом наедине.

Остальные участники хора начали друг за другом спускаться по лестнице, ведущей в ризницу. Анна дождалась, когда последний человек скроется в дверном проеме.

Дэвид собрал с органа нотные листы и уложил в деревянную коробку, стоявшую на полке, потом развернул чехол, который Анна сшила для него несколько лет назад, и бережно накрыл им клавиатуру. Судя по его хмуро сдвинутым бровям, он был целиком погружен в себя.

Она шагнула к нему.

– Можно с тобой поговорить, Дэвид?

Он резко обернулся, приоткрыв рот от удивления, и украдкой глянул с балкона на пустую церковь.

– Прости, но мне некогда. Внизу меня ждет отец.

– Это не займет много времени. Просто мне надо задать тебе несколько вопросов.

– Я не желаю с тобой разговаривать. Ты флиртуешь с Кеньоном.

Эти слова были подобны пощечине. Анна знала, что Дэвид винит Джошуа в смерти его любимой сестры, но она также знала, что он не имеет права ее осуждать.

– Ах вот, значит, как? – спросила она свистящим шепотом. – Целых пять лет ты водил меня за нос, делая вид, что я тебе небезразлична. Я считала тебя близким другом и даже, рискуя собственной жизнью, отправилась вместо тебя на дуэль. Неужели после всего этого ты откажешься честно ответить на пару моих вопросов?

Дэвид отвел голубые глаза и принялся разглаживать матерчатый чехол над клавишами органа.

– Прости, – пробормотал он. – Я хотел сам драться на дуэли. Если бы ты не подлила мне в чай настойку опия… – Он вздохнул. – Задавай свои вопросы.

– Скажи, ты по-прежнему встречаешься с преподобным отцом Каммингзом?

Его красивое лицо стало мертвенно-бледным. Трясущимися руками он поправил стопку гимнов.

– Как ты можешь говорить об этом здесь? – произнес он чуть слышно.

– Скажи только «да» или «нет». Этого будет достаточно.

Дэвид закрыл глаза. Тишину церкви нарушало лишь его хриплое дыхание.

– Нет, – наконец выдавил он. – Мы расстались.

Профиль Дэвида имел классическую форму древнегреческой скульптуры, но правильные черты были искажены страданием. Анна тронула его за рукав и задала следующий, еще более болезненный вопрос:

– Он тебя бросил?

Дэвид отрывисто кивнул, еще больше осунувшись.

– Когда это произошло? До или после дуэли?

– Несколькими днями раньше… – Он дернул головой и вперил в нее испуганный взгляд. – Я знаю, о чем ты думаешь, Анна. Но ты ошибаешься. Ричард не мог в меня стрелять. Нет!

Она позавидовала его уверенности. Человек, отчаянно желающий скрыть свою скандальную тайну, вполне мог пойти на убийство.

– У тебя есть другие версии? – спросила Анна. – Если это был не Ричард, тогда кто?

Дэвид покусал губы.

– Обрати внимание на его отца, – сказал он с неожиданной горечью. – Артур Каммингз стал причиной нашего разрыва.

– Что ты имеешь в виду?

– На прошлой неделе они с Ричардом сильно поссорились. Артур пригрозил урезать сыну ежеквартальное содержание, если он не прекратит со мной встречаться. Поскольку здесь, в церкви, Ричард получает всего лишь сто фунтов стерлингов в год, у него не было выбора. – Дэвид сморгнул набежавшие слезы. – Я предлагал ему деньги из собственного кармана, но он отказался. Он не хочет провоцировать отца.

Артур Каммингз выглядел жестоким деспотом. То, что он поссорился с сыном, тоже говорило не в его пользу. Однако Анна не могла так просто сбросить со счетов Ричарда.

– Ты написал священнику письмо. После этого пытался с ним поговорить?

– Много раз, но это ни к чему не привело. – Голос Дэвида прервался от волнения. Отвернувшись, он принялся подравнивать и без того ровную стопку гимнов. – Прошу тебя, Анна… Я, так же как и ты, хочу выяснить, кто в тебя стрелял, но больше не могу говорить на эту тему.

Сердце ее заныло от жалости. Она не знала, как облегчить его страдания, но не могла просто взять и уйти. Ей вспомнились те моменты ее жизни, которые она провела вместе с Дэвидом. Они собирали ракушки на морском берегу, репетировали в хоре, разносили продукты бедным и больным прихожанам…

– Если бы я могла, – тихо проговорила она, – я подарила бы тебе частичку красоты.

– Что?

– Помнишь, однажды, когда мы собирали корзины для нуждающихся, я спросила тебя, зачем ты положил к продуктам ленты и цветы, и ты объяснил, что нищим тоже нужна частичка красоты.

По лицу Дэвида пробежала легкая тень улыбки.

– Наверное, в последнее время я сильно обеднел духом и тоже сделался нищим.

– Мне очень жаль.

Он устало кивнул, и Анна почувствовала, как между ними возникло, прежнее дружеское взаимопонимание. Но, к сожалению, оно не могло сохраниться надолго.

– Я хотела бы поговорить о твоей сестре.

Дэвид округлил глаза.

– Какое отношение к этому делу может иметь Лили? – спросил он. – Она умерла и лежит в могиле.

Увидев, как он ощетинился, Анна принялась тщательно подбирать слова:

– Леди Стокфорд полагает, что у ее внука были веские причины для расторжения помолвки. Она говорит, что, если бы Джошуа на самом деле был подлецом, он обвинил бы в случившемся Лили.

В глазах Дэвида мелькнул испуг. Он уронил стопку гимнов на деревянный пол, нагнулся и начал неуклюже подбирать брошюры.

– Ох уж эти Розочки! – проворчал он. – Они по-прежнему суют свои носы в чужие дела.

Анна присела на корточки, чтобы помочь ему собрать гимны.

– Посмотри мне в глаза, Дэвид. – Она дождалась, пока он поднимет голову. Вид у него был настороженный. – Может быть, Лили сама подтолкнула Джошуа к разрыву?

– Это возмутительно! Я же рассказывал тебе, что произошло. Кеньон пытался обесчестить Лили. Потерпев неудачу, он начал ухлестывать за ее компаньонкой.

Пару недель назад Анна тоже была бы возмущена. Но сейчас ее одолевало множество сомнений.

– Ты уверен? Может быть, Лили неправильно истолковала невинную ситуацию? Что именно сделал Джошуа?

Дэвид нахмурился.

– Ты, кажется, потеряла все представления о приличиях, если спрашиваешь о таких вещах. Неужели Кеньон так сильно задурил тебе голову?

Анна хотела бы это отрицать, но события последних дней привели ее в полное замешательство. Она предпочла уклониться от темы:

– Сейчас я задаю вопросы.

Но Дэвид не унимался:

– Да, он тебя охмурил. Ты пренебрегла опытом моей сестры и позволила этому негодяю себя использовать.

– Нет! Он скоро уедет, и…

– За несколько дней может случиться многое, Анна. Поверь мне, я знаю.

– Он не хочет меня, так что тебе не о чем беспокоиться.

Но это не убедило Дэвида. Хмуро сдвинув брови, он взял ее руки в свои – впервые за все время их знакомства.

– Прошу тебя, запомни: Кеньон бросит тебя, так же как он бросил Лили.

Большая шумная компания вернулась в Мерритон-он-Си, чтобы пообедать. Взрослые собрались за длинным столом в столовой, а дети отправились в комнату для завтраков. Но Анна не имела возможности насладиться покоем: в перерывах между блюдами она присматривала за своими девятью племянниками и племянницами – вытирала пролитый суп, подносила хлеб с кухни и улаживала неизбежные ссоры.

Она часто ловила на себе задумчивые взгляды Джошуа и испытывала невольный трепет, несмотря на предостережения Дэвида и доводы собственного разума. На ней было одно из ее новых платьев – ярко-синее, шелковое, с вышивкой по подолу и рукавам, оно подчеркивало цвет ее глаз и оттеняло естественный румянец. На груди Анны посверкивало бриллиантовое колье. Ей очень хотелось понравиться Джошуа. Она надеялась, что он находит ее привлекательной.

За годы общения с братьями в ней выработались такие черты характера, которые вряд ли были приятны мужчинам, – здравомыслие, прямолинейность и решительность. Она целыми днями крутилась по хозяйству и просто не успевала заботиться о собственной внешности. В то время как другие девушки часами просиживали перед зеркалом, сооружая затейливые прически и примеряя наряды, она мыла полы, штопала одежду и ухаживала за малышами. Но сейчас, заметив пристальный интерес Джошуа, Анна ощутила себя полноценной женщиной. Кровь быстрее текла по жилам, все тело звенело. Да, порой он бывал грубым и бесцеремонным, но в нем безошибочно угадывалась мужественность. Загорелая кожа, волевые черты лица – все это очаровывало и притягивало Анну.

Она укоряла себя за глупость. Конечно, это глупо и смешно – краснеть от одного взгляда мужчины, мечтать о его ласках во время семейного обеда. Что сказали бы братья и родители, узнав о том, что он вовсе не собирается на ней жениться?

Анна остановилась в пустом коридоре и прижалась пылающим лбом к холодной стене. Зачем себя мучить? Решение уже принято. Она больше не позволит ему никаких вольностей – ни поцелуев, ни прикосновений, ничего!

Джошуа – негодяй. Он не может предложить ей ничего, кроме мимолетного удовольствия… и неизбежного бесчестья. По крайней мере, в этом Дэвид был прав.

Кеньон и сам ясно дал ей понять, что его интерес к ней ограничивается плотским влечением. Его неджентльменское поведение на балу доказывало непорядочность. В самый разгар светской вечеринки он расстегнул ее платье и принялся тискать грудь. Она растаяла от его ласк, готовая подчиниться его воле, а он бесстыдно воспользовался ее наивностью.

Но Анна знала, что в характере лорда есть и другая сторона.

Как это ни странно, но беспечный распутник Джошуа вел серьезные разговоры с ее братьями, проявил доброту к ее маленькой племяннице, с неподдельной нежностью обнимал свою бабушку. Его мучили воспоминания о тех многочисленных зверствах, свидетелем которых ему довелось стать на войне. Если бы он, в самом деле, был жестоким и бессердечным, вид убитых солдат и изуродованных трупов не произвел бы на него такого сильного впечатления.

Он страдал от ночных кошмаров. Он пришел в бешенство, когда узнал, что она пронесла пистолет в наполненный людьми зал. Он не мог говорить об ужасах, виденных им на полях сражений, хотя кто-либо другой на его месте не преминул бы похвалиться своими подвигами.

Чем больше Анна его узнавала, тем больше подозревала – Кеньон способен на сильные чувства. Защищаясь от мира, он прятал свою сентиментальность под маской холодного подлеца. Она угадывала в нем нежного, уязвимого человека и боялась, что не сможет так просто от него отвернуться.

Когда обед наконец закончился, мужчины остались в столовой, чтобы выпить коньяку и вина, а женщины ушли в гостиную. Мама Анны налила в чашки чай и попросила Розочек рассказать об их первом выходе в свет, который состоялся в Лондоне полвека назад. Женевьева отправилась наверх, чтобы уложить спать трехмесячного Генри.

Анна взяла из переполненной корзины с рваным бельем одну из рубашек отца и села, чтобы зашить дыру на манжете.

Нелл, жена Айзека, устроилась рядом. На симпатичной брюнетке было модное платье из бледно-голубого муслина, однако глаза ее горели завистью, когда она рассматривала наряд Анны.

– Твой новый гардероб просто великолепен, – сказала Нелл, ощупывая шелк. – Мадам Домье – лучшая портниха Брайтона. Как жаль, что ее цены мне не по карману!

– Разве ты не там же покупаешь себе одежду? – спросила Анна, сообразив, что у нее наконец-то появилась возможность сдержать обещание, данное Айзеку.

– Я не была там уже несколько недель, – вздохнула Нелл. – С тех пор как Айзек велел мадам отказать мне в кредите.

Анна вспомнила, что таков был совет Джошуа.

– И как ты к этому отнеслась? – осторожно спросила она.

– Ну… сначала я разозлилась. У нас с Айзеком был жуткий скандал. – Голубые глаза Нелл налились слезами. Она выглядела несчастной маленькой девочкой, а не восемнадцатилетней замужней дамой. – Но он сказал, что попадет в долговую тюрьму, если не сможет оплатить мои счета, и до меня дошло, какой я была эгоисткой… Я не могу допустить, чтобы мой возлюбленный провел годы в сырой тюремной камере из-за нескольких платьев и шляпок.

Испытав облегчение, Анна похлопала Нелл по руке.

– Ты приняла верное решение. Я горжусь тобой.

– Правда? – Нелл склонила голову набок. – Знаешь, Анна, я всегда мечтала быть похожей на тебя. Ты такая уверенная в себе девушка!

Если бы только Нелл знала правду!

– Хочешь, я научу тебя обновлять платья, вышедшие из моды? – предложила Анна.

– Но я плохо шью.

– Ерунда! В этом деле главное – терпение и практика. Сейчас я покажу.

Выудив из корзины с прохудившимся бельем свою старую сорочку, Анна продемонстрировала, как можно подвернуть подол, чтобы спрятать обтрепавшиеся края, или с помощью кружев и складок вернуть одежде свежий вид. Когда она подняла свою работу, давая возможность Нелл ее осмотреть, в гостиную ввалилась толпа мужчин.

Крупный широкогрудый Хью шагал впереди.

– Быстрее сюда, парни! – крикнул он, оглянувшись. – Анна показывает свое белье.

Джошуа тут же поравнялся с братом и скользнул взглядом по простой батистовой сорочке. Анна поспешно скомкала ее в руке, с трудом удержавшись от искушения метнуть эту тряпку в его ухмыляющуюся физиономию. Сердито сверкнув глазами, она сунула сорочку обратно в корзину.

Братья дружно расхохотались. Смеялся даже Бенджамин, вечно ходивший с суровым лицом.

Улыбнувшись, папа положил руку на плечо Хью.

– Не дразни сестру, – с укором сказал он.

– Ты слишком многого от них требуешь, – сухо бросила Анна. – Мне кажется, вам, мальчики, стоит подняться в детскую. Там вы найдете подходящую для себя компанию.

– В этом нет необходимости, – заявил Дориан, кивнув на дверь. – Похоже, дети сами идут к нам.

И действительно, послышались крики и топот ног, сбегавших по лестнице. В следующее мгновение в гостиную ворвалась шумная орава.

Первым был старший сын Бенджамина, Питер. За ним гнался мальчик помладше, его белокурый кузен Стивен. Сжимая что-то в кулаке, Питер принялся кружить по комнате. Остальные дети столпились возле двери и подбадривали его громкими возгласами.

Бенджамин велел детям остановиться. Хью попытался схватить Питера, но споткнулся об стул и упал, приземлившись на мягкое место. Дориан и мистер Невилл удерживали на месте ребят и девочек, которые не участвовали в погоне, Нелл завизжала и прижалась к Айзеку. Розочки и миссис Невилл тщетно взывали к порядку.

Запрыгнув на скамеечку для ног, Стивен поймал Питера и попытался вырвать из его руки какой-то предмет. Но Питер поднял кулак над головой, дразня своего кузена.

Анна вскочила с дивана и схватила Питера за шиворот. В то же мгновение Джошуа вцепился в плечи Стивена. Яростно вырываясь, Питер задел ногой и опрокинул корзину с рукоделием.

Катушки и пуговицы разлетелись в разные стороны. Вместе с ними на ковер посыпались булавки и иголки. Ленты и кружева спутались в один клубок.

– Ну хватит! – пробасил Бенджамин, подбоченившись, В комнате стало тихо, но лишь на секунду.

– Он стащил у меня Наполеона! – пожаловался Стивен.

– Он жульничал! – воскликнул Питер. – Я Веллингтон, и я должен был победить.

– Ха! Мои солдаты побили твоих в честном бою!

– А вот и нет!

– А вот и да!

– Замолчите! – рявкнул обычно спокойный Дориан. – Иначе вам же будет хуже.

Бенджамин подошел к сыну и протянул руку.

– Дай-ка сюда.

Питер медленно разжал грязные пальцы. На ладони у него лежал маленький оловянный солдатик. По лицу мальчика было видно, что он не желает расставаться с игрушкой.

Бенджамин хотел взять солдатика, но Джошуа его опередил.

– Как бывший член королевской кавалерии, я объявляю Наполеона своим пленником. Он будет выслан из страны и вернется только тогда, когда он и его войска научатся хорошо себя вести.

Оба мальчика выпрямили спины и расправили плечи. Лица их стали серьезными. Округлившимися глазами они проводили оловянного солдатика, который исчез в кармане Джошуа:

– Да, сэр! – сказал Питер и по-военному четко отдал честь, потом ткнул в бок Стивена.

– Да, сэр! – выпалил тот.

– Отлично, – похвалил Джошуа и принялся расхаживать по комнате, сцепив руки за спиной. – Но вам, парни, надо исправить свое поведение. Демонстрировать хорошие манеры только в присутствии офицера – этого недостаточно. Недисциплинированный солдат на поле боя представляет смертельную угрозу и для себя, и для своих товарищей.

Пока Джошуа отчитывал мальчиков, Бенджамин шагнул к Анне.

– Ловко он их поставил на место, – прошептал он, одобрительно взглянув на лорда.

– Кеньон обладает врожденными отцовскими инстинктами, – заметил Дориан.

После этих слов он, Бенджамин, Хью и Айзек многозначительно посмотрели на Анну. Она стояла, пригвожденная к месту их пристальными взглядами.

Наконец Бенджамин вышел вперед и взял Питера за руку.

– А сейчас ты должен извиниться перед бабушкой, дедушкой и их гостями.

Перестав быть центром внимания братьев, Анна облегченно перевела дух. Ее начинала тяготить необходимость делать вид, что они с Джошуа – влюбленная пара. С каждым днем она все глубже погружалась в болото лжи. Конечно, эта мера была оправданной, но ей очень не хотелось обманывать родных. Что они подумают о лорде, когда он уедет, так и не предложив ей руку и сердце? Сочтут его подлецом.

Что ж, наверное, он заслуживал такую характеристику. И все же на душе у Анны было неспокойно. Между тем Питер и Стивен попросили прощения у ее родителей и гостей, собрали катушки, пуговицы и прочие швейные принадлежности и уложили их обратно в корзину.

– В парадный холл, дети! – скомандовал Бенджамин. – Не будем злоупотреблять гостеприимством хозяев. К тому же дома Питера ждет наказание.

– И вас тоже, молодой человек, – сказал Дориан Стивену, щелкнув пальцами и указав на дверь.

Опустив головы и еле волоча ноги, мальчики вышли из гостиной вслед за отцами. Когда остальные дети тоже потянулись к выходу, Мэри дернула Джошуа за полу сюртука и подняла к нему свое маленькое личико.

– Может быть, мы останемся, сэр? – жалобно спросила она. – Я хотела, чтобы тетя Анна почитала мне сказку.

Джошуа присел на корточки и взял руки девочки в свои.

– Ты всегда должна слушаться папу. И потом… – Он загадочно взглянул на Анну. – Твоя тетя сейчас уходит. Мы с ней поедем кататься верхом.

Мэри, выпятив розовые губки, кивнула.

– Только пообещайте, что будете как следует за ней приглядывать. Чтобы она опять не упала и не расшибла голову.

– Обещаю.

Малышка выбежала из гостиной. Все, кто остался в комнате, улыбнулись. Все, кроме Анны. Ее минутный прилив теплых чувств к Джошуа сменился острой обидой. Он мог бы посоветоваться с ней, прежде чем объявлять во всеуслышание об их совместных планах. Однако больше никто из присутствующих не возмутился его самоволием. Родители Анны стояли, нежно обнявшись.

– Поезжайте и не спешите возвращаться, – сказала мама, обращаясь к лорду. – Боюсь, что теперь, когда дети ушли, здешняя компания покажется вам скучной.

– Да, развейтесь, – добавила леди Стокфорд. – Вечером я, Инид, Оливия и Натаниель отправимся на званый ужин к лорду Хамптону.

Когда Нелл, Айзек и Хью ушли, Джошуа подошел к Анне и прошептал на ухо:

– Беги наверх и надень свой жокейский костюм.

Она стиснула зубы, чтобы не огрызнуться.

– Разреши узнать, куда мы едем?

Услышав чересчур сладкий тон, он опустил взгляд к ее губам, но в следующее мгновение лицо его сделалось мрачным и холодным.

– В гости к твоему кузену Эдвину.

Глава 20

Коллекция оружия

Полчаса спустя они скакали легким галопом по дороге, ведущей в Брайтон, Анна – на своей гнедой кобыле по кличке Мисс Эмми, а Джошуа – на большом вороном мерине Плато. Девушка наслаждалась быстрой ездой. С океана веял прохладный соленый ветер, в облачном небе парил ястреб. Спелые ягоды боярышника и дикой бирючины предвещали неминуемое приближение осени.

Ей пришлось надеть старый коричневый жокейский костюм с обтрепавшимся подолом, но она совсем не жалела о том, что сбросила свое новое платье. Облаченная в скучные, наглухо закрытые «Доспехи» старой девы, она чувствовала себя довольно уютно.

Тем более что Анне предстоял тяжелый разговор с Джошуа. Когда они подъехали к городу, она спросила:

– Может быть, ты все-таки объяснишь, зачем мы едем к Эдвину?

Джошуа метнул на спутницу мрачный взгляд. Брови его были озабоченно сдвинуты.

– Вообще-то я хочу повидаться с твоим дядей.

– Зачем?

Он пустил свою лошадь шагом, и Анна последовала его примеру.

– Сегодня утром я вернулся на место дуэли и вот что нашел в стволе дерева.

Кеньон вынул из кармана крошечный кусочек сплющенного металла и протянул Анне. Она тихо охнула.

– Это пуля, которая меня задела.

– Совершенно верно. Увидев на балу твой пистолет, я вспомнил, что у лорда Беллингема есть коллекция огнестрельного оружия. Именно он снабжает тебя «пушками».

Вскинув бровь, лорд насмешливо посмотрел на Анну.

– Ты очень сообразителен, – холодно бросила она. – Если когда-нибудь захочешь сменить профессию, вполне сможешь податься в лондонские сыщики.

– Едва ли. Мне потребовалось около двух недель, чтобы вспомнить про пулю.

В Анне проснулось любопытство.

– И ты знаешь, из какого оружия она была выпущена?

– Из старомодного кремневого мушкета.

– Как я сама до этого не додумалась! У моего дяди есть несколько таких мушкетов.

– Если Эдвин по небрежности не почистил ружье, я смогу определить, что из него недавно стреляли. Если, конечно, злоумышленником был твой кузен.

Кеньон плавным движением подкинул пулю в воздух, ловко поймал и убрал обратно в карман. Анну несколько позабавил этот маленький спектакль. Однако Джошуа вызывал в ее душе невольное восхищение. Он сидел в седле, гордо расправив плечи, ветер трепал его черные волосы и развевал полы темно-зеленого сюртука. Одна рука лорда держала поводья, другая покоилась на его мускулистом бедре.

Анна вдруг вспомнила, как эти руки, сильные и в то же время нежные, ласкали ее лицо, шею, грудь…

Джошуа обернулся, на губах его играла усмешка.

– Не я один утаиваю информацию. Ты не хочешь рассказать мне, о чем сегодня утром разговаривала с Панкхерстом?

Анна с трудом собрала разбегающиеся мысли.

– Ах, это!

– Да, это. Вы с ним задержались на хорах после окончания службы и пробыли там добрых пятнадцать минут.

– Я спросила его про письмо.

Девушка быстро изложила новость о том, что преподобный отец Каммингз, загнанный в угол ультиматумом отца, порвал запретную связь с Дэвидом и что последний уговаривал священника смягчиться.

– Итак, у доброго пастора есть повод желать Панкхерсту смерти, – задумчиво проговорил Джошуа, пристально взглянув на Анну. – Молодец! Если бы я пошел в сыщики, взял бы тебя напарницей.

Эта шутливая похвала приятно согрела Анну. Щеки ее зарумянились. Она быстро отвела глаза и, к своему облегчению, увидела, что они уже приблизились к некогда элегантному старому особняку ее дяди, стоявшему на другой стороне площади. Как всегда, это место казалось заброшенным. Сад зарос сорняками, окна были плотно зашторены.

– Приехали, – сказала Анна, хоть в этом не было необходимости.

Джошуа спешился и подошел к ней, но она сноровисто и легко спрыгнула с седла.

Он остановился, сердито нахмурившись.

– Я вижу, ты никогда не пользуешься ничьей помощью. Она запоздало вспомнила, что даме положено ждать, когда джентльмен ей поможет.

– А зачем? Я езжу на лошади с пяти лет и вполне способна сама спуститься на землю.

– Я говорю не только об этом. – Глядя на Анну, лорд привязал поводья Плато к железному столбу ограды. – Я заметил, что дома ты тоже никогда не просишь о помощи. Ты сама все для всех делаешь.

– Хорошо. В следующий раз, когда мне надо будет убрать со стола или вымыть пол, я попрошу об этом тебя.

Джошуа никак не отреагировал на колкость. С серьезным выражением лица, которое встревожило ее больше, чем проявление гнева, он сказал:

– В день бала, когда тебе следовало заниматься приготовлениями, ты ходила в город, чтобы вернуть в библиотеку книги, взятые отцом. Ничего бы не случилось, если бы он прогулялся сам.

– Отец был занят. Он рассматривал новый атлас, – сухо объяснила Анна, не желая раскрывать истинную причину своей отлучки. – К тому же прогулка мне не помешала.

– Вчера вечером ты взяла на себя корреспонденцию своей матери и написала за нее целых восемь писем. Она могла бы отложить свою рисовальную кисть и сама обмакнуть перо в чернила.

– Мама любит диктовать письма, – взвилась Анна. – Она говорит, что это помогает ей думать.

– А сегодня за обедом ты то и дело вскакивала, чтобы присмотреть за детьми, которые ели в соседней комнате. Почему бы не оставить эту заботу своим невесткам и братьям?

– Они следят за детьми круглые сутки. Когда мои братья и их жены приходят к нам в гости, я с удовольствием избавляю их от повседневных хлопот.

Кеньон шагнул к Анне.

– А кто избавит от хлопот тебя, Анна? Боже мой, ты даже отправилась на дуэль вместо Панкхерста! И когда ты лежала, в постели с огнестрельным ранением, ты все время порывалась встать и помочь своей матери.

– Ее люмбаго…

– Пустяки. Я лично ее осмотрел и должен тебя заверить, что для женщины ее лет она пребывает в добром здравии.

– Ты хочешь сказать, что она ленива? Я не позволю тебе критиковать моих родных!

– Я никого не критикую. – Джошуа положил руки ей на плечи. – Они хорошие люди, и мне очень приятно находиться в их обществе. Но, боюсь, они привыкли к тому, что ты все делаешь за них.

Анна застыла.

– Конечно, ведь я им нужна.

– Вот как? – спросил лорд, внимательно вглядываясь в лицо спутницы. – А мне кажется, что они нужны тебе больше, чем ты им.

В его словах не было даже намека на насмешку. Держа свои теплые руки на ее плечах, Джошуа смотрел на Анну долгам серьезным взглядом, который заронил в душу девушки зерно сомнения. А что, если он прав?

Да нет же, не может быть! У большинства людей ее отзывчивость вызвала бы только восхищение. Но она почему-то чувствовала себя виноватой, доставая из седельной сумки подарок для дяди. Решительно стряхнув неуместное смущение, она гордо взмахнула свертком в коричневой бумаге.

– Конечно, они мне нужны. Они мои родные, и я их люблю. Впрочем, тебе, наверное, трудно понять, что значит в ком-то нуждаться.

Джошуа помрачнел, но звук открывающейся двери привлек его внимание к дому.

На крыльцо вышел мужчина. Черные брюки и сюртук подчеркивали его высокую стройную фигуру. Шрам, приподнимавший уголок рта, придавал слегка саркастический вид, как будто он насмехался над всем миром.

Джошуа поднялся по ступенькам.

– Привет, Брэнд! Я думал, что ты забрал свой выигрыш вчера.

– Я сжалился над парнем и дал ему еще один день. Будем надеяться, что его чек стоит той бумаги, на которой он написан. – Незнакомец обратил серые глаза на Анну, которая взошла на крыльцо вслед за Джошуа. Его дерзкий взгляд прошелся по ее строгому костюму, на секунду задержавшись на свертке, который она держала за веревочки. – Готов поспорить, что вы мисс Анна Невилл.

Джошуа представил их друг другу.

– Это Брэндон Виллерз, – объявил он, – скандально известный граф Фейвершем.

– Очень приятно, – сказала Анна, пожимая руку новому знакомому. – Мне очень нравится ваша бабушка.

В глазах Брэнда блеснула насмешка.

– Слава Богу, что она хоть кому-то нравится.

Он рассеянно потер свою ногу, чем привлек ее внимание к его блестящим черным сапогам. Поддавшись внезапному порыву, она поинтересовалась:

– Вы, случайно, не у Куинси купили обувь?

– Нет. А почему вы спрашиваете?

– Это не важно! – отрезал Джошуа, беря ее за руку и увлекая к парадной двери, – Прости, но нам нужно идти. Анна должна навестить своего дядю.

– А у меня свидание с одной дамой в Лондоне, – загадочно проговорил Фейвершем. – Пока. Скорее всего увидимся не скоро.

В последний раз внимательно взглянув на Анну и одарив Джошуа кривой усмешкой, он зашагал по улице.

Кеньон энергично постучал в дверь.

– Брэнда нет в списке, – сердито сказал он.

– Откуда мне было знать? Ведь ты не показывал его мне. Тебе не хочется ни от кого зависеть.

Лорд мрачно покосился на Анну, и в этот момент дверь слегка приоткрылась. В щелочку выглянул дядя Фрэнсис. Его густые белые брови были настороженно сдвинуты над прищуренными глазами. Увидев гостей, он распахнул дверь пошире и поманил их в темный холл.

– Проходите, проходите, – пробормотал старик, радостно потирая руки. – Что ты мне принесла?

Он потянулся к свертку, но Анна отвела руку с подарком в сторону.

– Откуда ты знаешь, что это тебе, а не Эдвину? – лукаво спросила она.

– Ты слишком умная девочка, чтобы баловать этого оболтуса. – Он подозрительно покосился на Джошуа. – Вы опять пришли к моему сыну, чтобы требовать уплаты по счетам? – Лорд Беллингем ткнул большим пальцем в конец коридора. – Он за своим излюбленным занятием – сидит у себя в кабинете и хлещет коньяк.

– Вообще-то это лорд Джошуа Кеньон, – сказала Анна. – Боюсь, на прошлой неделе он слегка над тобой подшутил.

– Вот как? Значит, это твой молодой человек? По нему сразу видно.

Анна покраснела и невольно обернулась к лорду. Воспользовавшись моментом, сэр Фрэнсис выхватил у нее сверток. Его ревматические пальцы с удивительным проворством развязали веревку. Развернув коричневую бумагу, старик нагнулся, чтобы понюхать содержимое.

– Кекс с изюмом! – изрек он, хищно раздувая ноздри. – Мой любимый.

Анна нахмурилась. Ей понравилось, с каким восторгом дядя принял ее подношение, но удовольствие омрачалось необходимостью защищаться.

– Это подарок, – заявила она, сердито взглянув на Джошуа. – Люблю делать людям приятное.

– Интересно, что ты сделаешь для меня? – пробормотал Джош, откровенно уставившись на ее грудь.

Все тело Анны моментально зажглось огнем, колени ослабели. Пока ее дядя любовался кексом, она резко прошептала.

– Помогу тебе собрать дорожные сумки.

Не заметив их короткой перепалки, старик повел гостей к широкой лестнице, тонувшей во мраке.

– Поднимайтесь наверх. Я выпью чаю с кексом, а ты, Анна, мне почитаешь. Если, конечно, этот лентяй Графстон ответит на звонок. Я целый час дергал шнур в моей спальне, и все безрезультатно.

Тут, как по заказу, из темноты под лестницей, шаркая ногами, вышел усталый старик дворецкий. Анна чуть не вздрогнула от испуга, но быстро вспомнила про расположенную там маленькую дверь, ведущую в пыльный потайной коридор, которым пользовались слуги. Дядя мог позволить себе целый штат домашних работников, но по своей скупости содержал лишь двоих – Графстона и его престарелую супругу.

– Звонок не работает, сэр. Шнур оборвался больше десяти дней назад, – сообщил слуга. Его изможденное морщинистое лицо не выражало никаких чувств. – Если позволите, я найму человека, который его починит…

– Нет, не позволю! Кругом одни грабители! – оборвал его сэр Фрэнсис, потрясая кулаком. – Просят два шиллинга за час работы. Можно подумать, деньги растут, как сорняки в саду!

– Не сочтите за неуважение, сэр, но если бы вы не придирались к мастерам, они были бы более сговорчивы.

Графстон протянул руку к кексу с изюмом, но дядя ревностно отдернул сверток.

– Держи свое мнение при себе. А кекс я отнесу в спальню.

– У вас заведутся мыши, – заметил дворецкий. – Вспомните имбирное печенье.

Ворча, сэр Фрэнсис отдал кекс дворецкому, и тот очень осторожно, точно драгоценную королевскую корону, понес его на кухню.

– Пока Графстон готовит тебе чай, – сказала Анна, – может быть, мы покажем лорду Джошуа твою коллекцию оружия?

Лицо сэра Фрэнсиса озарилось страстью. Он быстро обернулся к Кеньону.

– Вы любите оружие?

– Последние пятнадцать лет я служил в кавалерии.

– На Пиренейском полуострове и при Ватерлоо?

– Да, – подтвердил Джошуа.

Старик окинул его оценивающим взглядом.

– Мой тезка Фрэнсис сейчас в пехоте. И его близнец Годфри тоже.

– Джеффри, – поправила Анна. По веселому огоньку в глазах лорда Беллингема она догадалась, что он и сам знал, как зовут его племянника. Видимо, старику доставляло удовольствие разыгрывать из себя слабоумного. – Коллекция, дядя.

– Ступайте за мной.

По-стариковски волоча ноги, сэр Фрэнсис начал подниматься по лестнице. Их шаги отдавались эхом в темном пустом холле. Они миновали тускло освещенный коридор и подошли к комнате, расположенной рядом с апартаментами дяди. Он достал из кармана связку ключей и завозился с замком. Анна не стала предлагать ему помощь – не потому, что боялась осуждения Джошуа, а потому, что не хотела задеть самолюбие дяди.

Наконец дверь распахнулась, и они вошли внутрь. Просторная комната изначально предназначалась для хозяйки дома, но после того, как его жена умерла при родах около тридцати лет назад, дядя Анны превратил это помещение в своего рода музей. Колеблющееся пламя оловянного канделябра, который Джошуа прихватил из спальни сэра Фрэнсиса, осветило безнадежно запущенный интерьер.

На окнах висели рваные бледно-голубые шторы. Грязные китайские обои отслаивались от стен. Причудливая лепнина на потолке стала прибежищем для целой колонии пауков. Пахло оружейным маслом и затхлостью.

Однако футляры с ружьями были достаточно чистыми и не пыльными. По настоянию дяди Анна тратила по полдня в неделю, помогая ему ухаживать за коллекцией. Правда, после дуэли она здесь ни разу не была.

Откинув назад полы сюртука и подбоченившись, Джошуа медленно осматривал ружья. Лицо его было абсолютно бесстрастным, но Анна подозревала, что ему не слишком приятно видеть такое количество смертоносного оружия, выставленного в футлярах со стеклянными передними панелями.

– Взгляните на эту четырехстволку, – с воодушевлением сказал сэр Фрэнсис, открывая один из футляров. – Это Германия, пятнадцатый век. Из такого ружья можно произвести двадцать девять выстрелов без перезарядки.

– Если оно не выстрелит тебе в лицо, – сухо вставила Анна. Она поднесла канделябр поближе, чтобы мужчины могли как следует рассмотреть старинное оружие. – Это один из очень немногих сохранившихся экземпляров.

– Я вижу, ты знаешь все про эти «пушки», – заметил Джошуа, пристально посмотрев на девушку.

– Она-то? – переспросил сэр Фрэнсис, не дав ответить племяннице. – Да она с завязанными глазами разберет и соберет каждую – от этого старомодного охотничьего ружья до современной бейкеровской винтовки!

– Ваша племянница – поразительная женщина, – проговорил Джошуа.

– А еще она умеет стрелять, так что советую следить за своим поведением. – Из горла старика вырвался хриплый смешок. – Я время от времени разрешаю ей брать мои ружья, чтобы поупражняться в меткости. Да вот не далее как в прошлую пятницу она вернула мне французскую дуэльную пару и взяла мой итальянский пистолет. Он такой маленький, что вполне помещается в карман.

– В пятницу? – Джошуа, прищурившись, посмотрел на Анну. – Наверное, она зашла сюда по пути в библиотеку.

Анна отвела глаза и, желая сменить тему, тронула дядю за рукав потрепанного сюртука из синего атласа, вышедшего из моды лет сорок назад.

– Лорд Джошуа интересуется кремневыми мушкетами, – сказала она.

– Мушкетами? А ведь я и сам пользовался мушкетом, когда служил начальником полиции в Суссексе. Вон тот принадлежал моему деду.

Сэр Фрэнсис повернулся к футляру, стоявшему в углу комнаты. Анна пошла за ним с канделябром. Дядя показал им несколько мушкетов, оговорив все их особенности.

– Можно мне взглянуть на эти ружья при лучшем освещении? – спросил Джошуа.

Сэр Фрэнсис кивнул, и Джошуа раздернул шторы, впустив в комнату свет пасмурного дня, после чего внимательно осмотрел мушкет, поворачивая его в руках.

Анна взяла другой и заглянула в ствол, потом проверила казенник и курок.

– Мой чистый, – прошептала она. – А твой?

– Тоже.

Они осмотрели остальные мушкеты, но не обнаружили никаких следов пороха и смазки. Анна не знала, радоваться или огорчаться этому обстоятельству.

– Мушкеты в отличном состоянии, дядя, – сказала она. – Ты что, недавно их чистил?

Сэр Фрэнсис покачал головой.

– Я занимался винтовками с колесцовыми замками. Подойдите-ка сюда, Кеньон, я покажу вам австрийский ствол с перламутровой инкрустацией.

Стиснув челюсти, Джошуа послушно исследовал ружье.

– Кто, кроме вас и Анны, имеет доступ к этой коллекции? – с напускной небрежностью спросил он.

– Никто. Я не пускаю сюда даже Графстона. А уж моего непутевого сына и подавно! – Сэр Фрэнсис помрачнел и вытянул губы трубочкой. – Я рассказывал тебе, Анна, как застал здесь этого мошенника? Как он тайком подобрался к моему оружию?

Анна переглянулась с Джошуа.

– Когда это было? – спросила она. Если Эдвин проник сюда перед дуэлью… Но дядя разрушил эту надежду.

– Вчера. Бездельник имел наглость заявить, что хочет продать ружья и по суду стребовать с меня наследство. – Сэр Фрэнсис язвительно ухмыльнулся, обнажив желтые зубы. – Я сказал, что изрешечу ему задницу картечью, если еще раз увижу здесь.

* * *

Спустя некоторое время Графстон принес поднос с чаем, и они вошли через соседнюю дверь в спальню сэра Фрэнсиса. Эта темная комната была такой же мрачной и обветшалой, как и остальные помещения дома, хоть миссис Графстон содержала ее в чистоте и порядке. Занавешенные окна не пропускали дневной свет.

Они попили чаю, сидя в изъеденных молью креслах, которые Анна когда-то принесла с чердака. Пока дядя Анны смаковал кекс, а она читала вслух главу из «Путешествий Гулливера», Джошуа расхаживал по комнате. Остановившись перед камином, он запрокинул голову, чтобы осмотреть шнур от звонка – криво висевшую полоску парчи, потом пододвинул стул, встал на него и принялся возиться с механизмом – в том месте, где веревка соединялась с потолком.

Анна с трудом удерживала внимание на страницах книги. Тайком посматривая на Джошуа, она любовалась его длинными ногами и мускулистым торсом. Он был само воплощение мужества и грации. Сердце ее трепетало в груди, как у глупой девчонки-школьницы. Наконец Кеньон несколько раз подергал за шнур, спустился со стула и продолжил свое беспокойное кружение по комнате.

Несколько минут спустя, когда Анна закончила читать, в спальню влетел Графстон. Вид у дворецкого был несколько озадаченный.

– Вы звонили, сэр?

– Ты что, спятил? – раздраженно спросил сэр Фрэнсис. – Звонок не работает уже десять дней.

– Теперь работает, – сказал Джошуа. – Я связал два конца оборванного шнура. Разумеется, это всего лишь временная мера.

Дядя Анны поблагодарил лорда, но тот лишь пожал плечами.

– Может быть, желаете еще раз посмотреть ружья? – предложил старик.

– Нет, спасибо, мы пойдем.

Когда они вышли в коридор, Анна прошептала:

– Значит, ты можешь помогать людям, а я нет?

Он отвел глаза.

– Я не сделал ничего особенного. Просто мне нечем было заняться.

– А я думаю, что, несмотря на всю браваду, у тебя все-таки есть сердце.

Кеньон сдвинул брови.

– Я не говорил, что это плохо – иногда делать что-то хорошее для других людей. Я только сказал, что ты делаешь слишком много.

Вот как?

– Не люблю валять дурака, – заявила Анна. – А чем еще мне заниматься в свободное время?

– Найди себе увлечение. Пиши стихи, ходи на прогулки, делай что-нибудь для себя…

Джошуа резко замолчал. Когда они вышли на балкон, с которого был виден парадный холл, Анна проследила за его взглядом. По лестнице, громко топая и сжимая в руке хрустальный графин, поднимался Эдвин. Когда он приблизился, Анна заметила черно-желтый полукруг под его левым глазом и запоздало вспомнила, что Джошуа ударил его на балу у Англтонов.

– Я услышал, что ты здесь, – сердито сказал Эдвин, обращаясь к Анне. – Опять пришла ублажать старика?

В душе девушки поднялась волна ярости.

– Если бы ты уделял ему больше внимания, мне не пришлось бы так часто сюда ходить. Ведь он твой отец, в конце концов.

– Он проклятый сквалыга. А ты… – Молодой человек покосился на суровое лицо Джошуа. – Ты добрая фея из сказки.

Анне не понравился этот язвительный тон.

– Ну а ты пьян. Как всегда.

Она шагнула вперед и вырвала графин из его руки. Эдвин метнулся за ним, споткнулся и ухватился за перила балкона, чтобы не упасть.

– Эй, отдай!

Джошуа взял графин, вытащил пробку и с удовольствием понюхал горлышко.

– Французский коньяк. Хотелось бы мне знать, Беллингем, где ты берешь деньги на такую дорогую выпивку. Мало того, ты выписал Фейвершему чек.

Эдвин осклабился.

– Я не нищий. Умный человек всегда найдет способ набить карманы.

– Учти: если твои грязные делишки как-то повредят Анне, ты мне за это ответишь.

Эдвин осторожно дотронулся до своего черного глаза, потом посмотрел на кузину.

– Я не стрелял в тебя, Анна. Клянусь! Тебе следует остерегаться не меня, а Кеньона. Он женится на тебе, только чтобы добраться до моего… твоего наследства.

– Думай, что говоришь… – начал Джошуа.

– Не мели глупости…

Они высказались одновременно и на мгновение встретились взглядами. Анна вдруг почувствовала странное смущение и отвернулась. Щеки ее пылали.

Джошуа впился глазами в Эдвина.

– Она под моей зашитой. Советую тебе не забывать об этом, если ты дорожишь своей жалкой жизнью.

Эдвин угрюмо молчал. Он не стал возмущаться, даже когда Кеньон унес с собой графин. Спускаясь по лестнице, Анна оглянулась и увидела, что ее кузен стоит у перил и смотрит им вслед. Вид у него был не столько сердитый, сколько… самодовольный.

В юности, замечая на его лице эту ехидную усмешку и слегка приподнятую бровь, она точно знала, чего следует опасаться: либо он подложил ей в постель змею, либо подсыпал в чай перцу. В душе Анны зашевелились подозрения.

Эдвин уверял, что не стрелял в нее. Но что, если он врал? Возможно, ему хватило ума почистить ружье, прежде чем вернуть оружие в отцовскую коллекцию. Интересно, какую пакость он задумал на этот раз?

Когда они вышли на улицу, девушка с удивлением увидела серый свет сумерек. В окнах соседних домов горели лампы. С моря дул холодный ветер, свинцовые тучи предвещали дождь.

Анна обернулась к Джошуа и вздрогнула от неожиданности. Он стоял, запрокинув голову, и пил прямо из графина. Она видела, как сокращается его горло при каждом глотке. Наконец лорд опустил хрустальную емкость, удовлетворенно вздохнул и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Что ты делаешь? – резко спросила она. – Ты такой же испорченный, как Эдвин.

Он взглянул на спутницу с лукавой усмешкой.

– Было бы жаль выливать такой хороший коньяк.

С этими словами Кеньон выплеснул остатки жидкости на сорняки.

Его усмешка обдала ее теплом. У девушки перехватило дыхание, а по телу побежали мурашки. Анна испугалась столь бурной реакции.

Однако редкие улыбки Джошуа делали его невероятно обаятельным. Она невольно задавалась вопросом, каким бы он был, если бы на него не легла мрачная тень скандала, если бы он не страдал от пережитого во время войны. Несомненно, этот мужчина очаровал бы всех вокруг. Дамы бегали бы за ним табунами. Может быть, он был бы уже женат и с любовью воспитывал целую ватагу детишек.

Отогнав эти глупые фантазии, Анна выудила из своего сознания первую связную мысль.

– Ты так и не рассказал мне, почему подрался с Эдвином?

Джошуа секунду поколебался, потом поставил графин на крыльцо и направился по дорожке к лошадям.

– Беллингем обозвал тебя, – пробормотал он, пряча лицо.

– Как?

– Стервой.

Анна шумно выдохнула.

– Понятно. Значит, один ты имеешь право обзывать меня разными обидными словами – например, мегерой.

По шее Джошуа медленно разлилась краснота. Он нагнул голову, чтобы отвязать Плато.

– Прости. Я был зол.

Он подошел к лошади Анны, чтобы подсадить девушку, но она уже поставила ногу в стремя и сама запрыгнула в седло. Устроившись поудобнее, она раздраженно взглянула на стоявшего внизу Джошуа.

– Ты разозлился из-за того, что мистер Фирт предложил мне стать его любовницей?

– Да, – поспешно – даже слишком поспешно – ответил Джошуа.

– Но я ему отказала. У тебя не было повода злиться на меня.

– Ты права. Больше это не повторится.

Пока они ехали домой сквозь сгущавшуюся тьму, Анна размышляла над сложным характером Кеньона. Его настроение все время менялось. Он то улыбался, то хмурился, то целовал ее, то гневно отчитывал. Временами казалось, что ему приятно ее общество, но в иные моменты он выводил ее из себя своими придирками. Он обвинил ее в том, что она слишком добрая, бравируя собственным бессердечием, а через пять минут починил дяде звонок. И потом, Анна помнила, как Джошуа успокоил в церкви маленькую Мэри и поставил на место ее расшалившихся племянников.

Какой противоречивый человек! И какой непредсказуемый!

Анна посматривала на его суровый гордый профиль, проступавший в вечерних сумерках. Он ехал на некотором удалении от нее, словно заявляя о своей независимости. Сердце ее таяло от нежности и запретных желаний.

Грубость и резкие слова были всего лишь уловкой, с помощью которой он стремился удержать ее на расстоянии. Джошуа нарочно провоцировал ее гнев, опасаясь, как бы она не раскрыла его тайны, не узнала о его тягостном прошлом, сделавшем из него черствого, замкнутого человека.

Джошуа нарочно разыгрывая из себя негодяя. Его вполне устраивал этот образ. Но Анна подозревала, что его разрыв с Лили был вызван другими причинами, о которых он не хотел говорить. Может быть, он защищал репутацию своей бывшей невесты? Может быть, она сама была виновата в том, что между ними произошло?

Спохватившись, Анна решительно откинула эти предположения. Скорее всего, Джошуа предал Лили. Но она больше не могла считать его презренным злодеем. Как бы глупо это ни казалось, но ей хотелось верить, что за внешней вспыльчивостью и развязностью скрывается добрый, хороший человек.

Они уже подъезжали к дому, когда Анна подвела свою гнедую кобылу поближе к Джошуа. К глухому топоту копыт и скрипу кожаных седел примешивались далекие раскаты грома.

– Я подумала… – начала она. Кеньон искоса посмотрел на спутницу.

– Я тоже подумал. Нам надо выяснить, есть ли у Артура Каммингза или у его сына кремневый мушкет. Завтра мы нанесем им визит. Им и Сэмюелу Фирту.

– Хорошо. – Но Анну сейчас занимало вовсе не это. Собрав все свое мужество, она сказала: – Однако я думала о вещах более личных. О нас с тобой.

– Не надо объединять нас в единое целое, – проворчал Джошуа. Его голос сделался таким же холодным, как вечерний воздух.

– Выслушай меня, пожалуйста. Мы скоро найдем таинственного стрелка, и ты отсюда уедешь. Но я хочу, чтобы, перед тем как вернуться в Стокфорд-Эбби, ты кое-что сделал.

– Что именно?

Напрягшись в ожидании неминуемой вспышки гнева, Анна тихо произнесла:

– Я хочу, чтобы ты попросил у папы моей руки.

Глава 21

Неожиданное происшествие в конюшне

– Что? – вырвалось у Джошуа.

Его руки в перчатках похолодели. В сгущавшихся сумерках он видел ее серьезное лицо. Анна не шутила. Она действительно хотела, чтобы он на ней женился. Застигнутый волной предательского страха и желания, он чуть не ударил пятками в бока Плато и не умчался прочь.

– Ты напрасно так испугался, – раздраженно сказала Анна. – Я вовсе не собираюсь тебя на себе женить. Ты попросишь моей руки, а я тебе откажу.

Джошуа сделал глубокий вдох, пытаясь прояснить голову. Он силился понять Анну, но это было так же трудно, как ходить по лабиринту без карты.

– Откажешь?

– Да. Понимаешь, если мы доведем наш фальшивый роман до его логического завершения, и ты попросишь меня стать твоей женой, то мои родные не подумают о тебе ничего плохого. Наоборот, они станут ругать меня за то, что я отвергла предложение. И тогда я скажу им, что не могу выйти замуж за человека, которого не люблю. Все очень просто.

Просто?

Ее замысловатая идея сразила Кеньона наповал. Она хотела его защитить? В душе Джошуа поднялся целый вихрь чувств, но он решил, что гнев в данном случае уместнее всего.

– Это самый нелогичный, самый идиотский план, который я когда-либо слышал. Даже от тебя.

Губы сложились в тонкую линию.

– Это очень разумный план! Мои родители женились по любви, братья тоже. Они примут мое объяснение.

– Ты слишком часто оказываешь людям медвежью услугу. И это один из примеров.

– Я еще никогда не просила мужчину сделать мне предложение, – дерзко сказала она.

Лорд стиснул зубы.

– Послушай, Анна. Я не хочу, чтобы ты оправдывала мое поведение.

– Но если ты не предложишь мне руку и сердце, на твою репутацию ляжет еще одно темное пятно. Пойдут сплетни, тебя назовут подлецом.

– Пусть! Моя личная жизнь никого не касается.

– Она касается моих родных. Неужели тебе безразлично, что они о тебе подумают?

Вот тут она его подловила. Он испытывал искреннюю симпатию к ее родственникам, его подкупали их доброта и сердечность. Миссис Невилл спрашивала его совета по поводу картин, мистер Невилл всегда охотно беседовал с ним на интеллектуальные темы, а шумные братья Анны рассказывали разные веселые истории. Мысль о том, что он их разочарует, может быть, даже настроит против себя, была ему крайне неприятна. И все-таки он этого заслуживал.

– Я отвечаю «нет», – прорычал Джошуа. – Я не хочу кривить душой и не стану просить твоей руки. Это мое последнее слово.

Между бровями Анны пролегла хмурая складка, уголки ее губ опустились.

– Ну что ж, ты не оставляешь мне выбора, – надменно произнесла она. – Если ты уедешь, не поговорив с моим отцом, то я сама расскажу всем, будто ты просил моей руки, и я тебе отказала. Это мое последнее слово.

Кеньон запрокинул голову и расхохотался, мгновенно избавившись от напряжения.

– Черт возьми, а ты упрямая! Неужели ты никогда не сдаешься?

Девушка взглянула на него из-под полуопущенных ресниц.

– Никогда!

Увидев этот манящий взгляд, Кеньон судорожно сжал в пальцах поводья, пытаясь побороть охватившее его яростное желание. Ему хотелось стащить Анну с лошади и овладеть ею прямо здесь, на темном лугу.

На щеку Джошуа упала холодная капля, и мысли его разом прояснились.

– Давай поторопимся, – сказал он. – Начинается дождь.

Он пустил Плато легким галопом. Анна не отставала. Когда всадники достигли окраины деревни и въехали на грунтовую подъездную дорожку, в конце которой темнел силуэт дома Невиллов, девушка припала к седлу.

– Я обгоню тебя!

Ее кобыла рванула вперед, обдав Джошуа пылью. Он выругался и помчался за Анной, снедаемый страхом. Его сердце стучало, как копыта их лошадей.

Джошуа догнал Анну в конюшенном дворе за домом. Спешившись, он схватил ее лошадь под уздцы и сердито взглянул на всадницу.

– Черт возьми, Анна! Уже темно. Ты могла упасть и разбиться насмерть.

Девушка легко спрыгнула на землю.

– Я проскакала всего несколько футов. К тому же дорогу домой я нашла бы даже с завязанными глазами.

– Ты рисковала, причем по-глупому. Подумала бы хоть о лошади. Что, если бы она подвернула ногу?

– Перестань ворчать! Мисс Эмми знает эту дорогу не хуже меня.

Анна повела свою кобылу к конюшне. Джошуа стиснул зубы и пошел туда же, не сводя глаз с ее соблазнительно покачивающихся бедер. В ней было слишком много огня для старой девы. Анна сбивала его с толку, дразнила, приводила в ярость. И пробуждала в нем доселе не изведанное влечение. Он мог бы поехать в город и утешиться в объятиях проститутки, но его мужской интерес был сосредоточен только на этой девушке.

Он желал женщину, которая была способна раскрыть его секреты. Которая чуть не узнала об ужасных воспоминаниях, похороненных в самых дальних тайниках его души.

И все же, когда они вошли в помещение, Джошуа думал только об одном – как было бы здорово прижать ее к себе и уложить на ароматное сено. Ему хотелось медленно раздеть Анну, припасть губами к ее обнаженной груди и услышать страстные стоны.

Разумеется, он не стал воплощать в жизнь безумные мечты. При тусклом свете, проникавшем в открытые двери, они расседлали лошадей. Джошуа принялся чистить Плато, заставив себя забыть про Анну, которая находилась в соседнем стойле. Плато беспокойно бил копытом. Этот конь не боялся ни молний, ни грома, поэтому Кеньон предположил, что животному передалось возбуждение хозяина.

– А где Харрингтон? – вдруг спросила Анна.

– Наверное, там же, где и Пег.

– Пег? – В голосе девушки прозвучало крайнее изумление. – Я думала, они терпеть не могут друг друга.

Джошуа мрачно хохотнул.

– Ты ошибалась.

Анна секунду помолчала, потом осторожно произнесла:

– Ты хочешь сказать, что они…

– Да.

– О!

В этом возгласе слышалось осуждение, смешанное с восторгом. Джошуа мог себе представить ту борьбу, которая происходила сейчас в душе Анны: строгие принципы чопорной старой девы сталкивались с энтузиазмом пылкой девственницы.

Они одновременно вышли из стойл, остановились в темном коридоре и уставились друг на друга. В воздухе повисло напряжение. Тишину нарушал лишь стук дождя по крыше. Джошуа хотел отвернуться, но не смог. Сердце отчаянно колотилось в его груди, чресла пульсировали.

Охваченный непреодолимым желанием, он медленно поднял руку, уже предвкушая, как прикоснется к ее мягкой коже. Анна подалась к нему, слегка приоткрыв губы. Сверкнула молния, прогремел гром.

Во время этой короткой вспышки света Джошуа уловил краем глаза какое-то постороннее движение. Что-то метнулось к нему из темноты.

Повинуясь первобытному инстинкту самосохранения, он пригнулся и резко развернулся. В этот момент незнакомец ударом сбил его с ног. Щека лорда соприкоснулась с земляным полом, зубы клацнули. Он схватил противника за ногу и двинул его кулаком в солнечное сплетение. Мужчина сдавленно охнул и согнулся пополам, взвыв от боли.

Джошуа сгруппировался и быстро вскочил на ноги. В голове его билась лишь одна мысль.

– Анна!..

Он увидел ее темный силуэт. Она боролась с другим мужчиной, который держал ее сзади и тащил к двери.

Джошуа задохнулся от гнева и, едва сдерживая клокотавший в горле звериный рык, бросился на ее обидчика.

– Джошуа, сзади! – крикнула Анна.

Он обернулся. Его враг, пошатываясь, распрямился. Опять сверкнула молния, и Кеньон заметил зловещий блеск ножа. Он поймал руку мужчины, державшую оружие, и отвел ее назад. Противник ударил его в челюсть. Одной рукой стиснув запястье нападавшего, другой рукой Джошуа схватил его за горло. Тот захрипел, тщетно пытаясь вырваться.

Одержимый нечеловеческой яростью, Кеньон сильнее сдавил горло мужчины. Наконец пальцы незнакомца медленно разжались, и нож упал на пол.

Анна! Тревога пересилила жажду крови. Тяжело дыша, Джошуа осмотрелся, но не увидел ее во мраке.

В панике он рванулся вперед. И в этот момент что-то ударило его по затылку. В ушах зазвенело, голова закружилась.

Он силился сохранить ускользающее сознание, но мир вдруг превратился в черную бездну, полную бушующего огня, и эта бездна его поглотила.

Вне себя от страха, Анна бросилась на колени перед упавшим Джошуа. Она едва различала его силуэт в темноте. Вспышки молнии осветили его распростертое тело с закрытыми глазами и склоненной набок головой. Прижав ладонь к груди лорда, она ощутила сильное биение сердца и судорожно вздохнула от облегчения.

Слава Богу, жив! Но насколько тяжела его травма?

Вспомнив то ужасное мгновение, когда таинственный злоумышленник набросился на Джошуа с ножом, Анна сунула руку под его сюртук, но, к счастью, не обнаружила на теплом мускулистом торсе никаких повреждений. Однако когда девушка дотронулась до его затылка, пальцы ее сделались липкими от крови.

Порывистыми движениями она скинула с себя жакет, сложила и приложила к ране, чтобы остановить кровотечение. Джошуа шевельнулся и застонал. Этот низкий мучительный стон перевернул ей душу.

Погладив его щетинистую щеку, она нагнула голову.

– Джошуа, очнись! Пожалуйста!

Веки Кеньона слегка дрогнули. Он поднял руку, словно хотел отогнать Анну. Но в следующий миг тяжелая рука упала ей на бедро, а пальцы скомкали складки юбки. Это бессознательное прикосновение возымело незамедлительное действие. Несмотря на испуг и нервную дрожь, Анна почувствовала сильное возбуждение. Взяв руку лорда, она поднесла ее к губам и поцеловала пальцы, после чего потерлась щекой о тыльную сторону его ладони.

– Джошуа, – настойчивее повторила Анна, – послушай меня. Ты должен очнуться!

Его глаза медленно открылись. Он растерянно поморгал, пытаясь сосредоточить взгляд на девушке. Ее захлестнула волна неизведанной доселе радости.

Кеньон резко сел.

– О Господи, – пробормотал он, поднося руку к ее лицу. – Ты цела?

– Со мной все в порядке. Ни единой царапины. А вот твоя голова…

– Где они? – Он огляделся в темноте. Девушка ласково погладила лорда по шее.

– Ушли. Их было трое, но я их прогнала.

– Трое?

– Да. В стойле прятался еще один мужчина, это он ударил тебя по затылку. У того, который меня схватил, на заднице остались следы от вил, – сообщила Анна, явно гордясь своим отнюдь не дамским поступком, – Другие побоялись, что я пораню им еще более нежные места, и поспешно удрали.

Джошуа мгновение смотрел на девушку, тяжело дыша, потом кое-как встал и ухватился за дверцу стойла. Плато вытянул морду и ткнулся носом в руку хозяина. Но Кеньон возился с щеколдой, не обращая внимания на коня.

Встревожившись, Анна вскочила с колен и схватила его за руку.

– У тебя идет кровь. Тебе надо лечь.

Он сбросил ее руку.

– Я поеду за ними.

От грозного тона Джошуа по телу Анны побежали мурашки, но она еще крепче вцепилась в его руку.

– Никуда ты не поедешь! У тебя наверняка сотрясение мозга. Этот негодяй очень сильно тебя ударил.

– Уйди с дороги, Анна!

– Не уйду! Это пустая затея. Их уже нет, и дождь смыл следы.

Она почувствовала, как напряглись его мускулы.

– Тогда я поеду к Фирту.

Анна энергично тряхнула головой.

– Откуда ты знаешь, что это были его люди?

– Фирт хочет тебя. Они пытались тебя похитить.

– Вовсе нет. С чего ты взял?

– Один из мерзавцев тащил тебя к двери.

– Нет, это я его тащила. Я знала, что там, у стены, стоят вилы.

Кеньон приложил руку ко лбу, как будто силясь собраться с мыслями. Анна догадывалась, что ему очень больно, и хотела убедить его отложить поиски хотя бы до утра.

– Вполне возможно, что этих головорезов нанял Фирт, – быстро сказала она. – Но с таким же успехом нанимателем мог быть и Эдвин. Когда мы уходили из его дома, он провожал нас ехидным взглядом. Мне показалось, что он замыслил очередную гнусность.

– Тогда я поеду к нему.

– Нет! Что, если я ошибаюсь, и нападение устроил Артур Каммингз? Ведь он хочет отобрать у тебя письмо. А может, это был его сын. – Она шумно выдохнула. – В любом случае на улице гроза и тебе нет смысла пускаться в погоню прямо сейчас. Прежде всего, ты должен как следует выспаться.

Говоря это, Анна обняла Джошуа за талию и повела к двери.

– Черт возьми, – проворчал он, – как же ты любишь командовать!

– Я люблю делать все по уму. Почему-то, когда мужчины берут ситуацию под свой контроль, ими все восхищаются.

– А ты восхищаешься мной, Анна? – прошептал он, нагнувшись и обдав ее щеку теплым дыханием.

Услышав в его голосе неожиданную сладострастную нотку, Анна испытала внезапный прилив желания. С трудом удерживая дрожь в ослабевших коленях, она выглянула во двор чтобы узнать, насколько сильна непогода.

– Я восхищаюсь человеком, который способен признать, что ему нужна помощь, – сказала. она.

Джошуа что-то буркнул себе под нос, но безропотно принял ее поддержку, когда они бежали через двор к дому. Ливень промочил их до нитки.

Привалившись к двери кухни, Кеньон дождался, пока Анна зажжет свечу. Потом они поднялись по черной лестнице и зашли в его спальню.

– Тихо, – прошептала она, закрывая дверь. – Я не хочу, чтобы мои родители нас услышали.

Его взгляд прошелся по ее мокрому платью, на мгновение задержавшись на высокой груди.

– Уходи, – отрывисто сказал Джошуа, вытирая полотенцем лицо и шею. – Ты выполнила свой долг.

– Еще нет. Я хочу осмотреть твою рану.

Не обращая внимания на прилипшую к телу мокрую амазонку, она подошла к Кеньону со свечой в руке.

– Ты никогда не делаешь то, о чем тебя просят? – Он раздраженно провел полотенцем по голове, взъерошив черные волосы. – Ладно, можешь не отвечать. Это риторический вопрос.

– Огрызайся сколько хочешь. Я знаю, что ты не терпишь непослушания.

– Ты должна также знать, что я врач. Я сам могу себя вылечить.

– Даже Гиппократ не смог бы увидеть собственный затылок. – Она указала на табуретку. – Садись.

Джошуа еще мгновение сердито смотрел на Анну, потом, к ее удивлению, сделал то, что она велела. Она поняла, что, несмотря на свою браваду, он страдает от сильной боли, и осторожно раздвинула в стороны мокрые пряди волос.

– Наклони голову вниз, пожалуйста.

Джошуа нехотя подчинился.

– Это не сотрясение, – сказал он. Нахмурившись, она осмотрела шишку на затылке.

– Откуда ты знаешь?

– Головокружения нет, тошноты тоже. И в глазах у меня не двоится.

Сердце Анны сжалось при мысли о том, что он был на волосок от смерти. Там, в конюшне, она рвалась к нему на помощь, но ее удерживал один из нападавших. Вспоминая только что пережитое потрясение, она взяла у Джошуа полотенце и промокнула кровь.

– Значит, твой череп прочнее моего.

Кеньон развернулся на табуретке и выхватил у нее полотенце.

– Ну хватит, мне надоели твои шуточки! Дверь вон там.

– Нам надо поговорить.

– Поговорим утром. Иди переоденься в сухое, а то простудишься.

Его задумчивый взгляд опять скользнул по ее груди, и сердце Анны невольно затрепетало. Но ей не давала покоя одна мысль.

– Тебе не кажется, Джошуа, что они приходили вовсе не за мной, а за тобой?

– На дуэли стреляли в тебя.

– Кремневый мушкет не самое точное оружие. Особенно если стрелять с такого большого расстояния. Возможно, злоумышленник целился в тебя и промахнулся.

Лорд прищурился.

– Я подумаю над этим, – сказал он. – А сейчас уходи. Я устал.

Дождь барабанил по оконному стеклу. Этот монотонный звук рождал в душе чувство холода и одиночества. Больше всего на свете Анне хотелось остаться здесь; с Джошуа, лечь вместе в постель и очутиться в его крепких объятиях…

– Хорошо, я уйду, – проговорила она через силу. – Но дай мне слово, что этой ночью ты останешься дома.

– Опять командуете, мисс Невилл?

Она очень волновалась и не обратила внимания на его оскорбительно-резкий тон.

– Учти, – заявила она, – если ты в порыве безумного геройства тайком отправишься на поиски приключений, я пойду за тобой. Со мной случится беда. Может быть даже, меня убьют. И виноват в этом будешь только ты.

Джошуа тихо выругался, размашистым шагом подошел к камину, схватил кочергу и принялся энергично ворошить угли. Собравшись с духом, Анна развернулась и вышла из комнаты.

Ложиться спать было еще рано. Высушив волосы и переодевшись в ночную рубашку и халат, Анна села в кресло, чтобы почитать при мерцающем свете свечи. Она все время прислушивалась, боясь, как бы Джошуа не улизнул из дому. Скучная книга не вызвала интереса. Отложив ее в сторону, Анна достала из корзины с рваным бельем одну из рубашек Хью и занялась шитьем. Это механическое занятие позволяло ей спокойно обдумать нападение в конюшне, рассмотрев его со всех углов зрения.

Мужчин было трое, один из них до последнего момента прятался в стойле. Интересно почему? Может быть, он боялся, что его узнают?

В темноте Анна плохо разглядела этого негодяя. Когда она набросилась на него с вилами, он выбежал под дождь вслед за двумя остальными. Однако она успела заметить, что он не такой высокий, как Сэмюел Фирт, и не такой приземистый, как Артур Каммингз. По своему сложению незнакомец скорее напоминал преподобного отца Каммингза.

Но что могло заставить священника напасть на Джошуа? Или ему не понравилось, что лорд задает в городе слишком много вопросов, и он попытался его запугать?

Это было единственное объяснение, которое приходило на ум.

Дождь стучал в окно, как будто просил, чтобы его впустили погреться. Обычно Анне нравилось сидеть у камина непогожим вечером и наслаждаться домашним уютом. Но сегодня на душе у нее было тревожно. Она помногу раз распарывала швы и, в конце концов, скомкала рубашку. Несмотря на беспокойство, она не испытывала желания спуститься вниз, к родителям, которые в это время дня обычно сидели в гостиной. Попив чай, папа читал вслух, а мама составляла цветочные букеты для очередной картины или вязала.

Джошуа прав Анна нуждалась в них больше, чем они в ней. Ей так не хватало человека, о котором она могла бы заботиться, которого могла бы любить! И человек этот должен был принадлежать только ей одной. Долгое время она обманывала себя, считая таким человеком Дэвида. Но сейчас поняла, как иллюзорна была ее мечта. Встретившись с Джошуа, она впервые в жизни испытала ошеломляющее, безумное желание.

Анна вспомнила его дьявольскую улыбку, и сердце ее забилось чаще. Одна мысль об этом мужчине наполняла ее тело и душу сладким томлением. Она тосковала по его крепким объятиям, быстрому уму и редкому смеху. Рядом с ним все ее существо наполнялось жизнью. Ей отчаянно хотелось знать, питает ли он к ней такую же симпатию – к ней, двадцативосьмилетней старой деве, еще не познавшей мужской ласки.

Впрочем, чтобы познать это, ей надо было лишь пройти по коридору к его спальне…

Оставшись сидеть в старом кресле у камина, Анна откинула голову на высокую спинку и уставилась в темное окно, за которым хлестал дождь. Поддаться своим желаниям значило разочаровать слишком многих людей – родителей, братьев, невесток. Переспав с Джошуа, она навлекла бы позор на всех них.

А Кеньону пришлось бы сделать ей предложение. Она на минуту представила себя его женой. Какое это было бы счастье – каждое утро завтракать за одним столом, вместе растить детей, болтать и смеяться холодными осенними вечерами. Но безжалостная действительность прервала ее фантазии. Джошуа не хочет на ней жениться. Когда она предложила ему пойти к отцу, на лице его проступил неподдельный ужас. И все же порой – когда он смеялся над ее шутками или заглядывал ей в глаза, Анна чувствовала, что между ними существует некая душевная связь…

Беспокойные пальцы Анны теребили рубашку, лежавшую на коленях. Она вспомнила о жестокости Джошуа – о том, как он бросил прекрасную, нежную Лили. Глупо было бы думать, что с тех пор он изменился к лучшему.

Спустя какое-то время Анна услышала, как родители поднимаются по лестнице. Папа что-то тихо говорил, мама смеялась. Дверь в спальню Анны была приоткрыта. Миссис Невилл заглянула внутрь и улыбнулась дочери.

– Ты вернулась, милая? Какая ужасная погода, не правда ли? Наверное, Розочки решили остаться на ночь у своих друзей в Брайтоне. – Ее карие глаза светились любопытством. – А мы с папой гадали, застала ли вас гроза.

Анна выдавила из себя улыбку.

– Да, мы немножко промокли. Вот почему я не спустилась к вам в гостиную.

– Ничего страшного. Мы прекрасно провели время вдвоем. – Миссис Невилл склонила голову набок. – Хорошо погуляли?

– Да. – «Пока на нас не напали бандиты». Увидев, что мама ждет подробностей, Анна добавила: – Мы ездили в гости к дяде Фрэнсису.

– Вот как? – На лице миссис Невилл мелькнуло удивление, быстро сменившееся прежней добродушной улыбкой. – Утром ты расскажешь мне все о моем непутевом братце. Спокойной ночи, милая.

Послав дочери воздушный поцелуй, миссис Невилл ушла. Анна услышала, как щелкнула, закрывшись, дверь спальни родителей.

Она чувствовала себя бесконечно одинокой и подавленной. Несмолкаемый дождь только усугублял уныние, а мысли, словно их тянули за какие-то невидимые нити, то и дело возвращались к Джошуа. Интересно, спит он или бодрствует? Может быть, у него болит голова, и он бродит по своей спальне, как медведь-шатун, нуждаясь в утешении?

Он не обедал сегодня – так же как и она. Душевное напряжение напрочь вытеснило из нее чувство голода, оставив лишь плотское вожделение. Однако Джошуа не мешало бы подкрепиться. Может, сходить на кухню и принести ему поднос с едой?

Анна встала с кресла, радуясь возможности сделать что-то полезное.

Глава 22

В огне

Ее разбудил протяжный стон. Анна открыла глаза и удивленно огляделась по сторонам. Оказывается, она заснула прямо в кресле, свернувшись калачиком. Было холодно, все тело затекло. В окно барабанил дождь, ветер с воем гулял по карнизам. На столе оплывшая свеча превратилась в лужицу расплавленного воска.

Девушка посмотрела в другой конец темной спальни и увидела Джошуа, лежавшего в постели. В памяти тут же всплыли события последнего часа. Она принесла ему поднос с едой, но он не ответил на стук. Испугавшись, что он либо потерял сознание от боли, либо поддался безрассудному порыву и отправился на поиски злоумышленников, Анна открыла дверь и обнаружила, что лорд крепко спит. Это зрелище было таким притягательным, что она налила себе чашку чаю и села в кресло полюбоваться на Джошуа. Когда он бодрствовал, она крайне редко испытывала в его присутствии такое умиротворение…

Из груди Джошуа опять вырвался приглушенный мучительный стон. Анна вскочила с кресла, коснувшись босыми ногами ледяных половиц. Там, в темноте, за пределами досягаемости свечи, он беспокойно метался по постели. Может, у него болит голова? Или ему снятся кошмары?

Она поднесла свечу к кровати и поставила на столик. Джошуа лежал лицом к стене, закинув руки за голову, словно пытаясь отразить нападение воображаемого противника. Простыня прикрывала его до пояса. На обнаженных руках и спине вздувались упругие мускулы.

Он опять застонал. У Анны зашевелились волосы на затылке от этого душераздирающего звука. В прошлый раз, когда ему снился дурной сон, и она его разбудила, он отреагировал слишком бурно. Но это ее не остановило. Нагнувшись над Джошуа, она нежно погладила его плечо. Его жаркое тело согрело ее замерзшую руку.

– Джошуа!

Кеньон не ответил, но вздрогнул и повернулся к ней. Она увидела его искаженное страданием лицо. Глаза его были закрыты, а щеки влажно блестели в слабом свете свечи. Охваченная острой жалостью, Анна вытерла слезы кончиками пальцев.

Ей захотелось утешить Джошуа. Не думая о последствиях, она легла рядом с ним и обеими руками обхватила его широкую крепкую грудь. Вдоль его грудины тянулся длинный зубчатый шрам – несомненно, это был след войны. Прижавшись к нему всем телом, она начала разминать его напряженные мускулы, пытаясь их расслабить. Она гладила его лицо и целовала подбородок, шепча бессмысленные ласковые слова.

Постепенно Джошуа перестал стонать и метаться, хотя дыхание все еще оставалось тяжелым. Анна лежала, с наслаждением вбирая в себя тепло его тела. Голову кружили исходившие от него запахи седельной кожи и мускуса.

Все ее существо томилось и дрожало от невероятно сильного желания. Кеньон слабо пошевелился и положил тяжелую руку ей на талию.

– Анна, – сонно пробормотал он, уткнувшись носом в ее волосы.

Она понимала, что он витает где-то на границе между сном и реальностью, и не хотела, чтобы он пробуждался, из боязни быть прогнанной.

– Да, милый, я здесь, – ласково прошептала она, – я здесь, с тобой.

Он судорожно вздохнул, всколыхнув своим дыханием ее волосы. Рука его напряглась и скользнула к ее ягодице. Анна невольно покраснела и затрепетала, почувствовав сквозь тонкий хлопок халата и ночной рубашки, как затвердели его чресла.

Надо уйти. Вспомнить про приличия и вернуться к себе в спальню, пока он лежит в полудреме, потрясенный страшными снами. Сейчас Кеньон не осознает, что происходит, но, проснувшись и увидев ее здесь, придет в ярость.

Однако эта мимолетная мысль испарилась под натиском безумного желания. На балу он расстегнул ее платье и ласкал обнаженную грудь. Она вновь томилась по этим нежным прикосновениям. Ей хотелось, чтобы он потрогал ее в самых сокровенных местах…

Дрожащими пальцами она развязала свой халатик, расстегнула ночную рубашку и быстро скинула с себя и то и другое, ощутив обнаженным телом гладкую льняную простыню – холодную на краю кровати и приятно теплую там, где лежал Джошуа. Она прильнула к его жаркому боку и потянулась губами к его губам. Он начал целовать ее – сначала вяло и сонно, потом все более страстно.

Обхватив Анну руками, Кеньон перевернул девушку на спину и лег сверху. Его жадный глубокий поцелуй превзошел ее самые смелые ожидания. Пылко обняв Джошуа, она принялась ласкать его шею, спину, лицо…

Прерывисто дыша, он скользнул губами к ее шее. Его рука по-хозяйски ласкала ее грудь. Нагнув голову, он поцеловал сосок, и Анна охнула от наслаждения. Закрыв глаза и откинув голову на подушку, она выгнула спину, предлагая ему себя. Ее руки опустились на его широкие плечи в молчаливом поощрении.

Он провел ладонью по ее животу, потом дерзкие пальцы нырнули ниже. Смущение Анны длилось всего мгновение. Сама того не сознавая, она начала двигать бедрами, постепенно раздвигая ноги. Забыв обо всем на свете, она отдалась во власть безумному удовольствию, которое становилось все острее, все невыносимее… Когда она почувствовала, что больше не выдержит, он вдруг остановился, но это опять было не то, чего она хотела. Выразив свой протест нечленораздельным мычанием, она схватила его руку, чтобы вернуть ее на прежнее место.

Но Кеньон уперся ладонями в матрац по обеим сторонам от нее, и Анна вдруг ощутила, как в ее лоно вторгается что-то жаркое, упругое и пульсирующее.

Она вскрикнула, и Джошуа замер, вобрав поцелуем все звуки, которые готовились слететь с ее губ. Наконец ее тело привыкло к новым ощущениям, боль сменилась приятным чувством наполненности и невероятным восторгом от того, что они слились в единое целое.

– Джошуа, – прошептала Анна, не в силах передать словами свою радость.

Он смотрел на нее из темноты, тяжело дыша. Глаза его были лишь слегка приоткрыты.

– Анна… – прорычал он. – Моя!

Она приподняла бедра, чтобы вобрать его в себя поглубже, и он начал ритмично проталкиваться в самые недра ее естества. Стеная и хныча, она впивалась ногтями в его спину, пытаясь приблизить конец этой сладкой пытки.

Неожиданно ее телом овладели конвульсии экстаза, и она не сдержала восторженного крика. Он в последний раз погрузился в ее лоно и содрогнулся, блаженно застонав.

Огонь страсти догорел, и Джошуа медленно начал приходить в себя. Он лежал с закрытыми глазами и слушал, как дождь барабанит по крыше и по карнизам. Впервые за долгое время он чувствовал себя удовлетворенным. В его ладони покоилась теплая женская грудь. Гибкая и стройная девушка лежала под ним, овевая своим нежным дыханием его щеку. От ее тела пахло розовым мылом.

Анна!

Джошуа был потрясен до глубины души. Конечно, он сразу понял, что это она. Мот ли он не узнать ее изящную фигурку, пылкие поцелуи? Однако все, что произошло, было сном – сладкой грезой, эротической фантазией, по силе воздействия очень похожей на реальность…

Или это была реальность, напоминающая фантазию, и он действительно занимался любовью с той единственной женщиной, которая умела проникать в его самые потаенные мысли?

Борясь с нарастающей паникой, Джошуа слегка приподнял голову. Рана на затылке болезненно ныла, но он не обращал внимания на боль. Анна лежала, совершенно нагая, с закрытыми глазами и дышала спокойно, размеренно. Пряди ее золотисто-каштановых волос разметались по подушке, на губах играла безмятежная улыбка…

Кеньон повернулся на бок, увлекая ее за собой.

– О Боже! – простонал он. – Что я наделал?

Анна открыла глаза. На ее лице было написано блаженное удовлетворение. Тусклый свет свечи придавал коже розоватый оттенок. Джошуа с трудом удерживался от желания исследовать губами каждый дюйм этого роскошного тела.

– Мы сделали это вместе, Джошуа, – тихо проговорила она.

– Я погубил тебя.

– Нет! – Она приложила палец к его губам. – Я не чувствую себя погубленной. Это было… чудесно!

Но ее слова не успокоили Кеньона.

– Чудесно? Любая другая девушка на твоем месте была бы возмущена. Ведь я лишил тебя невинности.

– Я сама подарила тебе ее. Ты кричал во сне, и я забралась в твою постель. Я знала, что может произойти, и даже… надеялась на это.

Кричал во сне? Джошуа вдруг отчетливо вспомнил ночной кошмар. Гремят выстрелы, оглушительно палят пушки. Мужчины взывают о помощи. Он бредет по кровавой реке, но с каждым его шагом берег все удаляется. Ему никак не добраться до раненых. Они умирают. И виноват в этом он, он…

Кеньон очнулся и почувствовал, что Анна крепко сжимает его руки. Брови ее были хмуро сдвинуты.

– Что ты говоришь, Джошуа? Ты ни в чем не виноват. Я пытаюсь это объяснить, но ты меня совсем не слушаешь.

Значит, он говорил вслух? Кеньон нагнул голову и уткнулся носом в ее шею, пряча свое испуганное лицо. Вспоминая войну, он неизменно чувствовал себя виноватым – оттого что остался жив в отличие от многих и многих погибших; оттого что ему приходилось оставлять без внимания смертельно раненных, спасая тех, у кого были шансы выжить. Однако он не хотел, чтобы Анна знала об этих чувствах. Только что он ее обесчестил, но по крайней мере эта ошибка была поправима.

Джошуа вновь приподнял голову и заглянул девушке в глаза.

– Мы поженимся, – сказал он. – Утром я поеду в Лондон и возьму разрешение на венчание.

Анна покачала головой, всколыхнув тонкие локоны, которые обрамляли ее лицо.

– Нет. Я не позволю тебе жениться на мне из чувства долга. Это совсем не обязательно.

Ее упрямство разозлило Джошуа.

– Нет, обязательно, черт возьми! Я тебя скомпрометировал. Или ты считаешь меня последним ничтожеством?

– Я считаю тебя благородным человеком. И очень привлекательным мужчиной.

Она медленно погладила его грудь, потом ее пальцы скользнули к его животу, и мысли Джошуа разбежались в разные стороны.

Глубоко вдохнув, он схватил ее за руки.

– Перестань!

– Почему? Ты же не ханжа. Соблазнять женщин – твой конек.

– Я не соблазняю приличных дам, – процедил он сквозь зубы.

– Вот именно. В том, что случилось, нет твоей вины. Это я тебя соблазнила.

Решив прибегнуть к особой тактике убеждения, он провел пальцами по ее груди, и сосок тут же затвердел.

– Но я пробудил твои желания.

Он продолжал свои ласки, и Анна судорожно вздохнула.

– Ты занимался любовью с другими женщинами и не женился ни на одной из них.

– Эти женщины не были девственницами, – сказал он, переключив свое внимание на вторую грудь. – Они с самого начала знали, что я не дам им ничего, кроме плотского удовольствия.

– Я тоже это знала. – Перехватив его руку, она посмотрела на него из-под рыжевато-коричневых ресниц. – Ты ничего мне не должен, Джошуа. Радуйся: я отпускаю тебя на свободу.

На свободу? Да, он нуждался в свободе, потому что хотел сохранить здравый рассудок и оградить Анну от той тьмы, в которой томилась его душа. Она заслуживала любви, но его израненное сердце уже не могло любить. Джошуа надеялся, что, вернувшись домой, найдет утешение в одинокой жизни, в простом физическом труде и в нормальном, обыденном существовании.

Однако такая перспектива не слишком его прельщала, пока он лежал в объятиях Анны. И вообще он никак не мог взять в толк, почему после всего того, что между ними произошло, она отказывается стать его женой…

Пронзенный внезапной догадкой, Кеньон убрал руку с ее груди.

– Я понял. Ты пытаешься мне помочь. Ты жертвуешь собой, потому что думаешь, что я хочу быть свободным.

Девушка покачала головой:

– Как раз наоборот. Ты сам посоветовал мне сделать что-нибудь для себя. Вот я и сделала.

Взяв его руку, она опять положила ее себе на грудь. Его пальцы послушно обхватили податливую плоть, и по всему телу Джошуа прокатилась жаркая волна желания. Черт возьми! Каждый раз, когда ему казалось, что он ее понимает, она совершала что-нибудь непредсказуемое. Он чувствовал, как часто бьется ее сердце под его ладонью, и этот стук отзывался пульсацией в его чреслах. Прошло совсем мало времени, а он опять ее хотел, хоть это противоречило законам природы. Впрочем, почему бы не овладеть ею еще раз? Ведь он уже лишил ее девственности.

Повернув Анну на спину, Джошуа погрузил в нее свой трепещущий жезл. Она положила руки ему на грудь, как будто хотела остановить. Глаза ее на мгновение округлились, потом наполнились сладкой истомой.

– Мы займемся этим еще раз? – прошептала она.

Он вышел из нее, потом опять вошел – на этот раз очень медленно. Она одобрительно застонала.

– Если ты меня хочешь.

Анна обняла его за плечи.

– Да, хочу. Но… у тебя, наверное, болит голова.

– Не так сильно, как другая часть тела.

Еще один толчок. Она подалась вверх, чтобы принять его в себя. Но он хотел большего. Перекатившись на спину, Кеньон увлек ее за собой. Их тела разъединились, но он знал, что предвкушение только усилит удовольствие. Анна оседлала его бедра, удивленно и немного испуганно вскинув брови.

– Это что… обычная поза?

Он погладил ее крепкие ягодицы.

– Забудь все обычаи и условности.

Она задумчиво посмотрела на Джошуа, потом разжала губы и тихо произнесла:

– Я никогда не видела голого мужчину, если не считать малыша в пеленках. Мне бы хотелось взглянуть на тебя, если ты не возражаешь.

– Не возражаю.

Опершись руками о его бедра, она подалась назад и принялась с откровенным восхищением разглядывать его мужское достоинство.

– Какой большой! Кто бы мог подумать, что он в меня поместится?

– Я нисколько в этом не сомневался.

– А можно… я его потрогаю?

– Если хочешь, – прохрипел Кеньон.

Анна сомкнула пальцы на горячей плоти и принялась осторожно поглаживать упругое древко желания. Эти наивные ласки распалили Джошуа до крайности, но он пока сдерживался.

– Я даже не представляла, что эта часть твоего тела может доставить мне столько удовольствия, – прошептала Анна.

Ее рука двинулась ниже и обхватила мягкие чувствительные яички. Он закрыл глаза и резко вдохнул, потом со стоном выдохнул.

Она убрала руку.

– Тебе больно?

Кеньон вернул руку Анны на прежнее место.

– Это очень приятная боль.

В ее глазах зажглось понимание, и она продолжила свои исследования. Наконец Джошуа почувствовал, что больше ему не выдержать.

– Хватит, – произнес он срывающимся голосом, ухватил Анну за тонкую талию и опять посадил себе на бедра. – Иначе я очень быстро выйду из игры.

Она грациозно нагнулась вперед. Ее длинные волосы образовали вуаль, которая окружила их нагие тела, а пышные груди оказались в соблазнительной близости от его губ.

– Я тоже не хочу, чтобы это быстро закончилось, – прошептала она. – Как еще вас помучить, милорд?

В горле у Джошуа пересохло.

– Покатайтесь на мне, миледи.

Он положил руки на ее ягодицы, чтобы направить куда следует, но Анна была талантливой ученицей и почти не нуждалась в указаниях. Когда его жезл скользнул в ее лоно, она напрягла внутренние мышцы и слабо улыбнулась.

– Признаться, ты не похож ни на одну из тех лошадей, на которых мне доводилось кататься.

Улыбка Кеньона очень напоминала гримасу.

– Так испытай меня. Задай такой темп, какой тебе нравится.

Усевшись поудобнее и обхватив руками его бока, Анна начала медленно вращать бедрами. От напряжения на шее Джошуа вздулись жилы. Желая, чтобы она удовлетворилась раньше его, он принялся целовать ее затвердевшие соски, потом нагнул ее голову и припал к губам в жадном поцелуе, ритм которого повторял ритм их соития. Анна задвигалась быстрее.

Наконец ее стройное тело задрожало и выгнулось в экстазе. Она издала ликующий крик.

Окончательно потеряв самообладание, Джошуа сделал последний мощный толчок и излил в нее свое семя. Он хотел, чтобы из этого семени вырос плод, чтобы Анна выносила под сердцем его ребенка…

Когда наступили блаженные минуты покоя и она опустилась на него в полном изнеможении, в голове у Джошуа опять возникла мысль о ребенке, но он тут же ее отогнал. Плотское наслаждение – вот все, что ему нужно от Анны. Физическая близость – предел их отношений. Они будут заниматься любовью, но он никогда не позволит себе увлечь ее в темные пучины своей души.

Глава 23

Кулак мистера Невилла

На следующее утро, выйдя из своей спальни, Анна немного постояла на верхней площадке лестницы, пытаясь успокоиться. Она пригладила юбку голубого платья и в сотый раз провела рукой по волосам. Ее тело приятно ныло после бурной ночи любви, но она должна была предстать перед родителями как ни в чем не бывало.

Сколько раз они с Джошуа были близки? Три? Нет, четыре. Она с упоением вспоминала его страстные поцелуи и пылкие ласки, возносившие ее к вершинам блаженства… И все же на душе было как-то тревожно. Она плохо владела собой, томимая странным чувством отчаяния и одиночества.

Анна ухватилась за перила. Нет, она не жалела о случившемся. Просто сейчас, в холодном свете дня, она отчетливо поняла, что это больше никогда не повторится. Она не могла тайно встречаться с мужчиной под самым носом у своих родителей. Уже сейчас мысль о том, что ей придется им лгать, приводила ее в ужас.

Она давно мечтала о близости с Кеньоном, но никогда не думала о последствиях. Не думала о том, как сильно она изменится. Ей всю жизнь приходилось кого-то опекать, но этой ночью, лежа в его объятиях, она чувствовала себя центром вселенной. И что самое поразительное, ее страсть к Джошуа не прошла, а, напротив, удесятерилась.

Она решительно повернулась и начала спускаться по лестнице. После их последнего – медленного и нежного – соития она опять предупредила Кеньона, что не выйдет за него замуж. Он пристально посмотрел на нее темными глазами и обещал подумать над этим вопросом.

Его необходимо убедить, ведь она так сильно его любит!

Да-да, любит. И любовь эта так же глубока и крепка, как любовь ее родителей. Анна сделала это ошеломительное открытие прошлой ночью, но оно никак не повлияло на ее решение. Она по-прежнему не хотела вступать в брак, основанный на чувстве долга и обязательствах. Когда-то Джошуа всем сердцем любил Лили. А что он мог предложить Анне, кроме своего имени?

Дойдя до конца лестницы, девушка опять остановилась и постаралась сосредоточиться на насущных делах. Пусть воспоминания об этой фантастической ночи согревают ее лишь в минуты уединения. Глубоко вздохнув, она изобразила на лице улыбку и вошла в столовую. По счастью, Джошуа там не было.

Ленора Невилл, сидевшая одна за длинным столом, добавила щепотку коричневого сахара в свою миску с овсяной кашей и улыбнулась – ласково и слегка рассеянно. Анна поняла, что она занята какими-то своими мыслями – возможно, обдумывает очередную картину.

– Доброе утро, милая, – поздоровалась она с дочерью. – Как спала?

– Спасибо, хорошо, – выдавила Анна.

Она задремала в объятиях Джошуа и проснулась перед самым рассветом, обнаружив, что ее спина прижата к его крепкой теплой груди, а в ягодицы ей упирается тугая мужская плоть. Это было упоительное, волшебное ощущение…

Покраснев, Анна подошла к буфету, чтобы взять хлеб и масло. Если она будет думать о подобных вещах, мама быстро ее раскусит. Родители отлично умели читать по лицу дочери.

– А где папа? – спросила она, оглянувшись через плечо.

– У себя в кабинете, – ответила миссис Невилл, подливая в кашу сливки. – Произошло нечто такое, что может тебя заинтересовать.

У Анны засосало под ложечкой. Резко обернувшись, она внимательно посмотрела на маму.

– Что случилось?

– Представь себе: только твой папа подсел ко мне за стол, чтобы позавтракать, как сюда влетел лорд Джошуа и сказал, что ему надо срочно с ним поговорить.

– Джошуа? – Во рту у Анны пересохло. Нож для масла выскользнул из ее дрожащих пальцев и со звоном упал на буфетную стойку. – Они в кабинете? Вместе?

– Его светлость сказал, что это очень важный разговор. – Миссис Невилл улыбнулась и шутливо погрозила дочери пальцем. – Так ты знаешь, о чем они будут говорить? Может быть, лорд Джошуа собирается объявить папе о своих намерениях в отношении тебя?

– Нет… да… О Боже!

Оставив свою тарелку, Анна подхватила юбку и бросилась к двери, не обращая внимания на мамин смех.

Нет, Джошуа не мог этого сделать! Ведь она совершенно ясно дала ему понять, что не выйдет за него замуж.

Почему она так долго мылась сегодня утром? Надо было, как можно раньше спуститься вниз и проследить за Кеньоном. Ей следовало догадаться, что он поведет себя в своей обычной манере. Что подумает папа, узнав о ее позоре?

Кабинет был закрыт. Она приложила ухо к двери, но толстая дубовая панель приглушала голоса. Вернее, один громкий и сердитый папин голос.

Анна без стука влетела в комнату и остановилась на пороге. Джошуа сидел на зеленом ковре, держась рукой за челюсть. Мистер Невилл стоял над ним, потрясая кулаком.

Испуганно охнув, она выбежала вперед.

– Папа, что ты сделал?

– То, чего не делал уже много лет. В юности я обучался боксу. Приятно сознавать, что я не утратил мастерство.

– Хук снизу, – пробормотал Джошуа, потирая челюсть. – Чертовски больно!

Сердце Анны болезненно сжалось. Она упала на колени перед Кеньоном и хотела сказать, что у него уже есть шишка на затылке, но вовремя прикусила язык. Папе незачем знать, что вчера вечером на них напали трое негодяев. Сейчас ей казалось, что это было очень давно.

Дрожащими пальцами она нагнула голову Джошуа, чтобы осмотреть его челюсть.

– Ну-ка покажи. Судя по красноте, у тебя будет синяк.

Кеньон хмуро отпрянул.

– Ничего страшного! – прорычал он – Я это заслужил.

– Вот именно, – строго произнес мистер Невилл, сжимая кулаки. – Встаньте и примите удары, как подобает мужчине!

Джошуа поднялся на ноги, пристально глядя на своего обидчика. Анна тоже вскочила и вклинилась между мужчинами, упершись одной рукой в грудь лорда, а другой – в грудь отца.

– Прекратите сейчас же!

– Пусть бьет, сколько хочет, – сказал Джошуа. – Я не стану с ним драться.

Папа похлопал дочь по плечу.

– Отойди, ты мне мешаешь.

– Не отойду! Если ты еще раз его ударишь, я… я все расскажу маме!

– Что ты мне расскажешь? – встревоженно спросила миссис Невилл, поспешно входя в кабинет. – Я слышала крики. О Господи, Джон! Ты что, ударил его светлость?

Мистер Невилл, с лица которого не сходило мрачное выражение, потер костяшки пальцев и сердито взглянул на Джошуа.

– Я еще мало всыпал этому негодяю. Прошлой ночью он соблазнил нашу дочь. Он сам в этом признался.

Миссис Невилл охнула, прижала руку к своей пышной груди и посмотрела на дочь.

– Анна, это правда?

Девушке хотелось провалиться сквозь землю. Ей было очень стыдно оттого, что своим безрассудным поступком она расстроила и разочаровала родителей – тех людей, которые доверяли и дарили ей безграничную любовь. Она с трудом заставила себя посмотреть им в глаза и пролепетала:

– На самом деле… это я его соблазнила.

Однако это заявление не исправило положения. Лицо папы стало еще мрачнее.

– Какая разница, кто кого соблазнил? – прорычал он. – Результат от этого не меняется.

– Я заглажу свою вину, – вызвался Джошуа. – Прямо сейчас. Разумеется, если вы разрешите.

– Разрешаю, – сказал мистер Невилл.

Мужчины пожали друг другу руки. Анна смотрела на них в полном оцепенении.

– Зато я не разрешаю! – воскликнула она. – Я только хотела с ним переспать!

Мама укоризненно покачала головой.

– Что значит «только», милая? Ты переспала с ним, и теперь он должен на тебе, жениться.

– Но я не хочу выходить за него замуж!

– Почему? – спросил папа. – Я хорошо тебя знаю и могу с уверенностью сказать, что ты не позволила бы этому негодяю никаких вольностей, если бы не любила его.

К горлу Анны подкатил ком. Она вовсе не собиралась говорить о своих чувствах в присутствии посторонних.

– Джошуа не негодяй. Если бы он был негодяем, он не стоял бы сейчас здесь.

Мама погладила дочь по спине.

– Совершенно с тобой согласна, милая. И твой папа наверняка тоже это знает.

Она одарила мистера Невилла уничтожающим взглядом. Тот заворчал, сурово сдвинув брови.

– Ты выйдешь за него, девочка, и это мое последнее слово. Я не хочу, чтобы через девять месяцев ты преподнесла мне сюрприз.

Анна лишилась дара речи. Ребенок! Такая вероятность даже не приходила ей в голову. Теперь же всем ее существом овладело одно желание – выносить под сердцем ребенка Джошуа. Как было бы чудесно прижать его к груди! Увидеть, как Джошуа держит их младенца на своих сильных руках. Она невольно подняла глаза и встретилась с его пристальным серьезным взглядом.

Папа прочистил горло. Ленора Невилл подошла к супругу, и они вдвоем уставились на Анну и Джошуа.

– Ну что ж, давайте обсудим вопросы, касающиеся предстоящей свадьбы, – сказал мистер Невилл, подходя к своему письменному столу. Сев в кресло, он взял перо и лист пергаментной бумаги. – Я назначил Анне приданое в три тысячи фунтов стерлингов. Учитывая это…

– Никакой свадьбы не будет! – перебила отца Анна. Она уперлась ладонями, в стол и умоляюще взглянула на родителя. – Пожалуйста, папа, выслушай меня!

– Иди, дочка, я сам обо всем позабочусь.

Мама взяла Анну под руку и потянула к двери. Анна не знала, что делать. Джошуа казался холодным и отрешенным, как человек, который стоически выполняет свой долг. Он не хотел на ней жениться и предлагал руку и сердце только по обязанности.

На глаза Анны навернулись слезы. Своим безрассудным поступком она вынудила Кеньона взять ее в жены. Как же он, наверное, ненавидит ее за это!

– В данных обстоятельствах я не могу принять эти деньги, – сказал Джошуа мистеру Невиллу. – Но, если хотите, можете учредить фонд для личного пользования Анны.

– Очень великодушно с вашей стороны, – произнес мистер Невилл, сделав пометку на бумаге. – Однако вам известно, что Анна является наследницей довольно крупного состояния.

Джошуа поморщился.

– Мне нет необходимости жить за счет вашей дочери. Наследство будет вложено в доверительный фонд для наших будущих детей. Я с удовольствием подпишу соответствующие юридические документы.

Анна остановила маму в дверях.

– Мама, сделай же что-нибудь, – прошептала она, – прошу тебя!

Миссис Невилл покачала головой.

– Твой папа лучше разбирается в таких вещах, – тихо проговорила она, похлопав дочь по руке. – Ты будешь счастлива с лордом Джошуа, милая. Вот увидишь.

Анне очень хотелось в это верить, но она знала, что мама ошибается. Не далее как вчера, когда она предложила Кеньону обратиться к ее отцу и попросить ее руки, Джошуа пришел в ужас. Она никогда не забудет его лица, на котором явственно читались испуг и отвращение. Он не мог так быстро поменять свое мнение.

Мистер Невилл внимательно посмотрел на Кеньона.

– Какими средствами вы располагаете? – спросил он.

– У меня есть поместье в Гемпшире – это свыше тысячи акров превосходной земли. Мои инвестиции включают наследство, которое приносит доход около восьми тысяч в год. Еще, разумеется, я получаю пенсию. – Он помолчал. – Кроме того, я намерен заняться медицинской практикой.

Мистер Невилл одобрительно кивнул.

– Вы честолюбивый человек. Надеюсь, с вами моя дочь будет жить в достатке.

– Даю вам слово, сэр.

Мужчины потянулись через стол и опять пожали друг другу руки.

– Я велю моему поверенному немедленно подготовить все необходимые бумаги, – сказал мистер Невилл, вставая. Теперь, когда с делами было покончено, на его лице появилось прежнее добродушно-веселое выражение. – Не желаете ли выпить со мной коньячку, чтобы отметить помолвку?

Джошуа с сожалением покачал головой.

– Мне надо ехать в Лондон. Скорее всего, я заночую в дороге. – Он замялся. – Если вы не возражаете, я хотел бы поговорить с Анной наедине.

– Да, – пробормотала Анна, преодолевая спазм в горле. – Я тоже хочу с ним поговорить.

Мистер Невилл опять нахмурился.

– Наедине? Ну, уж нет. Вы не проведете вместе даже полминуты до тех пор, пока не произнесете клятвы новобрачных.

– Я думаю, если они побудут вдвоем пять минут, ничего страшного не произойдет, – возразила Ленора Невилл, подходя к столу и беря мужа под руку.

– Однако при сложившихся обстоятельствах… – начал папа.

– Пойдем со мной, Джон, – решительно сказала миссис Невилл.

Мистер Невилл что-то проворчал себе под нос, но сделал так, как просила жена. Остановившись в дверях, он положил руку Анне на плечо.

– Я рад за тебя, – ласково произнес он. – Лорд Джошуа – хороший человек, хоть и немножко торопливый.

Он обнял дочь и поцеловал в щечку. Анна на мгновение прижалась к теплой и надежной отцовской груди. Мама погладила ее по голове и ободряюще улыбнулась. Потом родители вышли из кабинета и закрыли дверь.

Старательно избегая взгляда Джошуа, Анна подошла к окну и уставилась на унылый пейзаж. Дождь кончился, но небо было затянуто тучами. В саду появились лужи, а белые маргаритки и алые фуксии поникли, потрепанные непогодой. Она смахнула подступившие к глазам слезы, боясь показаться слабой. Прошлой ночью она сделала свой выбор и не хотела от него отступаться.

Решительно обернувшись, Анна увидела, что Джошуа стоит в напряженной позе и пристально смотрит на нее. Он выглядел таким отчужденным и таким красивым, что у нее перехватило дыхание.

– Мне очень жаль, что так получилось, – еле выдавила Анна. – Если ты уедешь и больше не вернешься, я не стану тебя осуждать…

– Ты этого хочешь? – перебил Кеньон и продолжил, не дожидаясь ответа: – Мы поженимся, Анна. Так будет лучше для тебя, и ты должна с этим смириться.

Его холодный тон был подобен удару кинжала. Он поразил ее в самое сердце. Где тот страстный и нежный мужчина, с которым она делила минуты восторга, который держал ее в своих объятиях после того, как они насладились близостью?

– Смириться? – переспросила Анна. – Ты сам пришел к моему отцу и все рассказал. Я предлагала выход, но ты не пожелал им воспользоваться.

– Выхода нет. Я должен ехать в Лондон. Там я возьму разрешение на венчание, а заодно наведу справки о Фирте.

– О мистере Фирте? – воскликнула она, вспомнив про их расследование. – Но ведь он живет в Брайтоне.

– Он вырос в Лондоне. Его мать была театральной актрисой. Она привезла его сюда, когда ему было двенадцать лёт. Она уже умерла, но я надеюсь найти кого-нибудь, кто знаком с его биографией. Может быть, это поможет мне понять, почему он меня ненавидит.

Охваченная страхом и тревогой, Анна шагнула к Джошуа.

– Значит, ты мне веришь? Ты тоже думаешь, что эти негодяи охотились за тобой, а не за мной?

Он задумчиво пожал плечами.

– Я не исключаю такую вероятность, только и всего.

В душе Анны роились дурные предчувствия.

– Если тебе грозит опасность, ты не должен ехать один. Возьми с собой Харрингтона.

– Гарри останется здесь. Он будет охранять тебя во время моего отсутствия. Ты не должна никуда ходить до тех пор, пока я не вернусь.

– Но нам надо выяснить, кто нанял этих людей. Нельзя терять время. Я могла бы поговорить с Эдвином и преподобным отцом Каммингзом…

– Ты никуда не пойдешь, – повторил лорд тоном, не терпящим возражений. – Пообещай мне, Анна, что будешь сидеть дома. Ты вынудила меня на тебе жениться и теперь обязана меня слушаться.

Услышав это возмутительное обвинение, Анна едва удержалась на ногах. Ну что ж, ее опасения подтвердились: она заслужила его ненависть. Единственное, что оставалось в данной ситуации, это уступить.

– Хорошо, – пробормотала она. – Даю тебе слово, что не буду никуда ходить.

Он смотрел на Анну, как будто оценивая, можно ли верить ее обещанию. На какую-то долю секунды его взгляд опустился к ее губам, и девушка ощутила мощный прилив желания. Если бы только он ее простил! Если бы дал хотя бы слабую надежду на то, что она может завоевать его симпатию…

Джошуа кивнул.

– Я думаю, после вчерашнего нападения тот, кто за этим стоит, на какое-то время заляжет на дно. Но ты должна сдержать свое слово. И не причиняй хлопот Харрингтону. Я поговорю с ним перед отъездом.

Она сделала еще один шаг в его сторону.

– Джошуа, я…

«Я люблю тебя», – чуть не слетело с ее губ. Но она не могла произнести эти слова, понимая, что такое признание вызовет в нем либо жалость, либо презрение.

– Я хочу… пожелать тебе удачи, – тихо проговорила она. Кеньон промолчал и, в последний раз, оглядев ее с головы до ног, вышел из кабинета.

Колени ее подогнулись. Она опустилась в кресло, стоявшее за столом, и горько разрыдалась.

Глава 24

Дама под вуалью

Тем же утром, только позднее, в дом вернулись Розочки. К моменту их появления Анна уже изнемогла от отчаяния. Она видела в окно, как уезжал Джошуа, и сердцем ее вновь завладела тревога. Что, если злоумышленник следил за домом и послал за Кеньоном своего человека?

По телу пробежал холодок. Нет, она не должна так думать. Скорее всего, Джошуа прав. Тому, кто нанял бандитов, нужно время, чтобы выработать новый план.

Однако Анна не собиралась сидеть сложа руки. Она пыталась придумать собственный план, как найти злодея и при этом не нарушить обещание, данное Джошуа, не выходить из дома.

Размышляя над разными вариантами, она с остервенением драила гостиную – полировала дерево, чистила плинтусы, ползая на четвереньках, и мыла окна, добиваясь идеального блеска и распространяя запах уксуса. Когда Розочки, болтая и смеясь, вошли в парадный холл, она стирала пыль с безделушек, стоявших на полке у двери.

– Мои милые дамы, – поприветствовала их Ленора Невилл, – надеюсь, вы хорошо провели время. Вам будет интересно узнать, что случилось в ваше отсутствие…

Пока миссис Невилл сообщала гостьям новости, Анна стояла, судорожно сжав в руке тряпку, и лишь вполуха слушала разговор. Она поняла, что надо делать. Главное, чтобы бабушка Джошуа согласилась ей помочь.

– Какой чудесный поворот событий! – воскликнула леди Стокфорд. – А где Анна? Я хочу с ней поговорить.

– Я здесь, миледи, – сказала девушка, выходя из гостиной. Все четверо – Розочки и мама – тут же уставились на нее.

Леди Фейвершем стояла, поджав губы. Леди Инид сбросила шаль и подала ее своему лакею. На лице ее играла обычная восторженная улыбка. Мама в волнении теребила пухлыми пальцами забрызганный краской фартук.

Анна перевела взгляд на бабушку Джошуа. Леди Стокфорд произнесла подобающие случаю слова, но что творится в ее душе? Может быть, она презирает Анну за то, что она окрутила ее внука?

Голубые глаза леди Стокфорд потеплели. Она поспешно вышла вперед и обняла Анну, обдав ее запахами сирени и накрахмаленного кружева.

– Милая девочка! Добро пожаловать в мою семью!

Анна расслабилась. Ей даже захотелось положить голову на хрупкое плечо леди Стокфорд и рассказать обо всех опасениях. Сглотнув ком в горле, она вспомнила про хорошие манеры и присела в реверансе.

– Спасибо, миледи.

– Называй меня бабушкой, как делают жены двух других моих внуков. – Леди Стокфорд взяла ее за руку. – Я уверена, что ты подружишься с Вивьен и Кейт. Разумеется, я приглашу на свадьбу семьи моих внуков. Мой кучер прямо сейчас развезет приглашения.

Миссис Невилл обхватила ладонями свои круглые румяные щеки.

– О Господи, я должна сообщить эту замечательную новость твоим братьям, Анна! Может быть, Абелард сможет приехать из Йорка, а Сирил – из Лондона. Как жаль, что Эммет в Индии, а Фрэнсис и Джеффри еще не вернулись из армии, но я все равно напишу им всем…

– Я помогу тебе, мама, – машинально вызвалась Анна, хоть у нее и без того хватало дел на сегодняшний день. – Заодно мне надо будет послать несколько приглашений от себя лично.

– Но ее светлость наверняка захочет с тобой поговорить, – с улыбкой возразила мама. – К тому, же теперь мне придется учиться делать подобные вещи самостоятельно. Пожалуй, я нарисую на пригласительных открытках свадебные колокола и розы…

Размышляя вслух, она торопливо пошла к лестнице.

Анна почувствовала сожаление, смешанное с облегчением. Может быть, мама и впрямь справится сама. Правда, ее немного пугала мысль о тех переменах, которые неминуемо наступят в жизни всех родных, и причиной которых было ее безрассудство.

И все же девушка не жалела ни об одном мгновении этой волшебной ночи.

– Можно мне поговорить со всеми вами? – спросила она у Розочек. – Или вы собираетесь прямо сейчас писать приглашения?

Леди Стокфорд пронзила ее своим острым взглядом.

– Ничего не случится, если мы напишем их позже, – сказала она.

Розочки сели в гостиной. Анна закрыла двойные двери и задержалась у стеллажа, рассеянно водя тряпкой по глиняной фигурке собаки, которую Хью когда-то сделал для мамы. Хватит ли у нее смелости все рассказать Розочкам? Если Джошуа об этом узнает, он еще больше рассердится. Однако ему грозит опасность, и она должна его защитить.

Леди Стокфорд забрала у Анны тряпку, отложила в сторону и подвела девушку к дивану.

– Что тебя тревожит, девочка? – ласково спросила она, убирая прядь волос, упавшую Анне на лоб.

– Ты волнуешься перед свадьбой? – участливо поинтересовалась леди Инид.

– Это обычное дело: перед свадьбой все волнуются, – заметила леди Фейвершем.

– Да… то есть нет… я не знаю, как сказать.

Леди Стокфорд не сводила с Анны мудрого взгляда.

– Я не виню тебя за то, что ты переспала с моим внуком, – сказала она. – Это совершенно естественно, когда двое любят друг друга.

Сможет ли Джошуа когда-нибудь ее полюбить? Или с годами его обида превратится в горечь? Анна вытерла краем фартука набежавшие слезы.

– Дело не в этом. Я… боюсь за его жизнь.

Пожилые дамы издали удивленные возгласы.

– Что ты имеешь в виду? – строго спросила леди Фейвершем. – Это как-то связано с плебеем-ростовщиком?

– Откуда вы знаете про мистера Фирта? – поразилась Анна.

– Ты спрашивала о нем на балу, – объяснила леди Инид. – Нас известили об этом джентльмены, с которыми ты танцевала.

– Простите, – пробормотала Анна. – Я не хотела вас беспокоить.

– У нас возникло подозрение, что вы с Джошуа впутались в какую-то опасную историю, – сказала леди Стокфорд. – Если моему внуку грозит беда, я должна знать все – от начала и до конца.

Анна с запинками рассказала про дуэль и про вчерашнее нападение.

– Их было трое. Они спрятались в конюшне и набросились на нас, как только мы туда вошли. Один из них ударил Джошуа и свалил с ног, но я прогнала их вилами.

Лицо леди Стокфорд стало бледным как полотно.

– Боже правый, – тихо проговорила она. – Кто-нибудь из вас пострадал?

– У Джошуа на затылке осталась шишка, но он сказал, что хорошо себя чувствует.

Она покраснела, вспомнив бурные ласки Джошуа, которые лучше всяких слов доказывали крепость его здоровья. Может быть, когда они поженятся, он опять займется с ней любовью, и они обретут согласие хотя бы в телесной близости.

– Какой ужас! – воскликнула леди Инид. – Эти люди напали на вас возле самого дома.

– Ты должна сообщить о случившемся отцу, – заявила леди Фейвершем.

– Нет! Я не хочу впутывать в это дело родителей. Я и так причинила им много хлопот.

– Я прекрасно тебя понимаю, – сказала леди Стокфорд, похлопав Анну по руке. – Но преступник должен быть наказан по всей строгости закона. И чем скорее, тем лучше.

– Вот почему я решила поговорить с вами. – Анна посмотрела на леди Инид, пухлое лицо которой излучало материнскую тревогу, потом на леди Фейвершем, которая сидела, поджав губы и положив на трость руки, усыпанные старческими веснушками. Наконец, ее взгляд остановился на аристократическом лице леди Стокфорд, отмеченном легкими морщинками. – Я придумала, как поймать злодея. Надеюсь, вы согласитесь мне помочь?

* * *

На следующее утро план Анны вступил в силу. Розочки обещали проследить за тем, чтобы ее родители были заняты приготовлениями к свадьбе. Сама же Анна не собиралась нарушать клятву, данную Джошуа, но допускала некоторые вольности в ее толковании. Она разослала приглашения подозреваемым, попросив каждого из них приехать к ней в назначенный час. Преподобный отец Каммингз и его отец должны были прибыть первыми, в одиннадцать утра.

Поэтому когда в двадцать минут одиннадцатого перед домом остановилась маленькая двуколка, Анна с удивлением выглянула в окно гостиной. Из экипажа вышла дама в строгом сером платье. Она привязала лошадь к ограде и неторопливо поднялась на крыльцо. Лицо женщины было закрыто густой вуалью. Может быть, это знакомая Розочек?

Анна открыла дверь.

– Здравствуйте, мэм. Вы ищете леди Стокфорд?

– Нет. – Дама протянула ей маленькую визитную карточку, на которой значилось: «Миссис Кэтрин Лофтус». – Если вы мисс Невилл, – вежливо сказала она, – тогда я к вам.

Анна почувствовала любопытство, смешанное с тревогой. Ей надо было подготовиться к встрече со священником.

– Разрешите узнать, по какому вы делу? Вообще-то я жду гостей. Они скоро подъедут.

– Я не отниму у вас много времени, – заверила миссис Лофтус. – Вас наверняка заинтересует то, что я вам скажу. Видите ли, семь лет назад я была компаньонкой мисс Панкхерст.

Сердце Анны на секунду остановилось. Кэтрин! Дэвид рассказывал, что Джошуа пытался соблазнить эту женщину за день до своей свадьбы с Лили.

Анна быстро провела даму в гостиную и закрыла двойные двери. Она ожидала, что миссис Лофтус откинет вуаль, но гостья села, так и не притронувшись к серой газовой ткани, скрывавшей ее лицо. Странно. Почему она прячется? Может быть, Анна встречалась с ней на балу?

– Хотите чаю?

– Нет, спасибо, – отмахнулась миссис Лофтус. – Лучше я сразу приступлю к делу, мисс Невилл. Я слышала, что капитан Кеньон за вами ухаживает.

– Да, – осторожно подтвердила Анна. – Мы скоро поженимся.

При этих словах ее обдало теплой волной радости. Неужели она действительно скоро станет женой Джошуа? Только бы он не обманул ее доверие!

– Понятно. – Женщина откинулась на спинку дивана, сцепив на коленях руки, затянутые в перчатки. – Я боялась…

– Чего именно? – поторопила ее Анна.

– Что скандал вокруг его имени помешает вашим отношениям. Я хочу, чтобы вы знали: он не виноват в том, что случилось семь лет назад.

Анна напряглась. Разумеется, она не имела права копаться в чужом прошлом, но ее одолевало желание узнать правду.

– Почему вы так уверены, что мне неизвестны события тех давних дней?

– Он поклялся мне, что не расскажет о них ни одной живой душе.

В душе Анны зашевелилась ревность. Почему Джошуа дал этой женщине такую клятву? Какие чувства он к ней питал?

– Он сдержал свое обещание, – натянуто проговорила Анна. – Я не хочу, чтобы вы думали, будто он не заслуживает вашего доверия.

Миссис Лофтус усмехнулась, при этом по вуали пошла легкая рябь.

– Я уважаю капитана и восхищаюсь им – независимо от того, что говорят про него люди. Не смотрите на меня с таким подозрением! У меня нет никаких видов на вашего жениха. Их не было и тогда, когда он был помолвлен с Лили Панкхерст. – Миссис Лофтус помолчала. – Хоть Лили думала иначе.

Анна подалась вперед, упершись локтями в колени.

– Расскажите, что случилось.

– Начну с того, что я была школьной подругой Лили, но моя семья обнищала, и мне пришлось пойти к ней в компаньонки. Тогда она жила в Лондоне. Очень скоро я заметила в ее характере некоторые… странности. Она неделями веселилась, порхала с вечеринки на вечеринку, оставляя за собой шлейф из разбитых сердец, а потом вдруг впадала в меланхолию и обвиняла меня в том, что я кокетничаю со всеми – от ее брата до старого дворецкого. Целыми днями она рыдала в постели, чтобы в одно прекрасное утро опять сделаться веселой. В ней как будто уживались две разные женщины.

Это описание поразило Анну. Ни Дэвид, ни Джошуа никогда не рассказывали ей ничего подобного.

– Должно быть, Джошуа встретил Лили в тот период, когда она пребывала в хорошем настроении, – предположила она.

– Да. – Миссис Лофтус наклонила голову, погрузившись в воспоминания. – За Лили ухаживало много мужчин. Она привлекала их своей красотой и обворожительными манерами. Не прошло и двух недель после ее знакомства с капитаном, как они обручились. Срок его увольнительной подходил к концу, и они решили поторопиться со свадьбой. В день накануне венчания я заметила, что Лили опять помрачнела.

Анна сидела на краешке кресла и с удивлением вслушивалась в слова гостьи.

– И что же вы сделали? – спросила она.

– После того как она прорыдала несколько часов подряд, я обратилась к мистеру Панкхерсту и лорду Тимберлейку, но они ничего не сказали капитану. Они боялись, что он расторгнет помолвку. Тогда я взяла инициативу в свои руки. – Миссис Лофтус расправила плечи. – Может быть, вам покажется, что я не имела права так поступать, но я чувствовала себя обязанной предупредить его о характере Лили.

– Конечно, – без колебания согласилась Анна. – Я бы на вашем месте сделала то же самое.

Миссис Лофтус кивнула.

– Его родные приехали на свадьбу, и я послала ему записку в их городской дом. Он тут же пришел, очень встревоженный. Мы встретились в комнате на первом этаже, за закрытой дверью. Там нас и застала Лили.

– Дэвид сказал… что Джошуа пытался вас соблазнить.

– О Боже, нет! Капитан держал меня за руку, только и всего Я была расстроена, и он пытался меня успокоить.

Анна испытала невероятное облегчение.

– Что было дальше?

– Лили пришла в ярость. Она обвинила меня в том, что я пыталась увести ее жениха. Когда на нее нападали приступы уныния, она часто думала, что я гораздо красивей ее. – Миссис Лофтус покачала головой. – Уверяю вас, это было нелепое обвинение.

Анне хотелось бы самой составить мнение о внешности загадочной гостьи, но вежливость удерживала ее от нескромной просьбы. Она уважала желание миссис Лофтус сохранить свое инкогнито.

– Джошуа попытался ее разуверить?

– Конечно, но это ни к чему не привело. Она была просто невменяема. Однако он, по крайней мере, убедился в правоте моих слов. До этого момента бедняга даже не подозревал о двойственности ее натуры. – Миссис Лофтус помолчала, низко склонив голову. – Лили не слушала его доводов, и в конце концов он ушел, сказав, что вернется позже, когда она успокоится. Но он опоздал. Лили уже выместила на мне свою злобу.

С этими словами миссис Лофтус медленно подняла вуаль.

Анна невольно охнула, увидев ее лицо. Лоб и серьезные голубые глаза женщины были совершенно обычными, но все, что располагалось ниже, представляло собой полумаску из шрамов – толстых и тонких, прямых и извилистых, переходящих один в другой. Даже ее губы состояли из бугров плохо зажившей кожи.

Анне стало не по себе – не столько из-за самих шрамов, сколько из-за того, что эти увечья нанесла Лили. Охваченная состраданием, она дотронулась до затянутой в перчатку руки миссис Лофтус.

– Вам, наверное, было очень больно.

– Лили облила меня кипятком, – объяснила миссис Лофтус. Ее спокойный тон говорил о том, что она уже преодолела ужас того момента. – Она взяла с кухни чайник и нагрела его над огнем в своей спальне. Слава Богу, я вовремя подняла руку и заслонила глаза.

– Джошуа лечил ваши ожоги?

– Да. Дэвид Панкхерст пустил его в дом. Ни он, ни его отец не стали звать другого врача, боясь, как бы не пошли слухи о том, что сделала Лили. Капитан увез меня в безопасное место, и я осталась там жить.

У Анны защемило сердце. В голове билась мысль: «Он не оплакивает Лили. Она растоптала его любовь».

– Все называли его негодяем за то, что он бросил свою невесту, – прошептала она.

Миссис Лофтус на секунду отвела глаза.

– Я узнала об этом гораздо позже. Он навещал меня в течение двух недель – до тех пор, пока я не пошла на поправку. Потом он подарил мне симпатичный домик на берегу и дал немного денег на первое время. Я хотела отказаться, но у меня ничего не было – не было даже надежды на то, что я когда-нибудь найду себе работу, – и он настоял. С тех пор я считаюсь вдовой и сама себя содержу.

Анна откинулась на спинку кресла. Она представила, как тяжело было Джошуа хранить эту тайну. Он взвалил себе на плечи чужую вину и безропотно нес ее целых семь лет…

– Меня удивляют жестокость и эгоизм Дэвида и лорда Тимберлейка, – выпалила Анна. – Как они могли допустить, чтобы Джошуа взял на себя ответственность за случившееся? После смерти сестры Дэвид был так разгневан, что даже вызвал Джошуа на дуэль.

– О Боже! – воскликнула миссис Лофтус. – Кто-нибудь пострадал?

«Только я», – подумала Анна, а вслух сказала:

– Нет. Все обошлось.

– Я рада за капитана, – проговорила дама, нервно теребя в пальцах свою юбку. – Это из-за меня на его репутацию легло позорное пятно, ведь я попросила его молчать. Я не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о том, что со мной случилось. Я боялась, что люди в ужасе отвернутся от меня, увидев эти шрамы.

Она снова закрыла вуалью свое обезображенное лицо.

– Я понимаю и нисколько вас не осуждаю, – уверенно сказала Анна. – Не волнуйтесь, я сохраню вашу тайну.

Миссис Лофтус встала.

– Можете рассказать о ней любому, кому захотите, – произнесла она дрожащим от волнения голосом; – Это самое меньшее, чем я могу отплатить такому хорошему человеку, как капитан.

Вскоре после отъезда миссис Лофтус со второго этажа спустились мама Анны и Розочки. Леди Инид и леди Фейвершем были в модных нарядах, дополненных шляпками и мантильями.

Ленора Невилл надела свое лучшее темно-бордовое платье и редингот цвета слоновой кости.

– У нас были гости? – спросила она, выглянув в окно. – Кто эта женщина?

– Она просто заходила узнать, как проехать в Брайтон, – солгала Анна.

Потом, когда придет время, она расскажет им про миссис Лофтус и обелит доброе имя Джошуа. Теперь она знала правду. Джошуа не бросал Лили. Но сможет ли он когда-нибудь опять полюбить? Или его сердце покрылось шрамами – так же как лицо миссис Лофтус?

– Если бы она немного подождала, мы проводили бы ее до города, – сказала леди Инид, веселость которой подчеркивали желтое шелковое платье и такой же тюрбан.

– Я об этом не подумала, – пробормотала Анна, – Значит, вы едете прямо сейчас?

– Да. Вместе с твоим папой, – сказала миссис Невилл.

– Джон, ты готов? – крикнула она.

Мистер Невилл вышел из своего кабинета, на ходу поправляя белый галстук.

– Иду, – отозвался он. – И все-таки я утверждаю, что мой синий сюртук вполне подходит для свадьбы. Я был в нем, когда венчались мои сыновья.

– Твой сюртук был новым больше десяти лет назад, когда женился Абелард. Это значит, что он давно вышел из моды, – заявила мама. – Мы завезем тебя в магазин мужского платья, а сами отправимся к портнихе.

Перед тем как уехать, леди Фейвершем и леди Инид пожали Анне руку и велели быть осторожной. Анна и леди Стокфорд вышли на крыльцо и проводили карету, покатившую в сторону Брайтона.

Потом девушка поспешила на кухню, чтобы поговорить с Харрингтоном. Каково же было ее изумление, когда она застала пожилого слугу Джошуа в объятиях Пег! Парочка смотрелась довольно забавно: горничная была выше и крупнее щуплого лакея.

Анна громко кашлянула. Голубки испуганно отскочили друг от друга. Пег покраснела до самых корней своих рыжих волос, Харрингтон смущенно опустил седую голову.

– Вы готовы, мистер Харрингтон? – спросила Анна.

– Да. Я… ждал вас.

Он взял со стола винтовку и, прихрамывая, подошел к Анне. Пег бросилась за ним и обхватила его руками.

– Если с тобой что-нибудь случится, Гарри, я… я этого не переживу!

– Ну что ты ко мне прилипла? – проворчал лакей. – Пусти, меня ждут мужские дела.

Однако по его довольной физиономии было видно, что ему льстит преданность горничной.

Анна позавидовала их счастью. В ее собственной душе поселилась боль. После разговора с миссис Лофтус она поняла, что напрасно осуждала Джошуа. Но сейчас ей следовало подумать о другом. Отведя Харрингтона в переднюю часть дома, она объяснила ему его задачу. Он и леди Стокфорд должны оставаться за пределами видимости, пока Анна будет расспрашивать подозреваемых.

– Капитану это не понравится, – предупредил Харрингтон, сдвинув белые кустистые брови. – Он просил меня проследить за вашей безопасностью.

– А я намерена позаботиться о его безопасности, – заявила Анна. – И мне не важно, одобрит он это или нет.

Лакей хмыкнул.

– Кажется, капитан встретил девушку под стать себе.

Не прошло и десяти минут, как к дому подъехал парный двухколесный экипаж с Артуром и Ричардом Каммингзами. Сердце Анны тревожно сжалось.

– Они здесь! – объявила она.

– Мы с мистером Харрингтоном подождем в соседней комнате, – сказала леди Стокфорд. – Не волнуйся. Мы услышим, если ты позовешь на помощь.

Харрингтон сжал в руке полированную бейкеровскую винтовку.

– Скажите только слово, мисс, и я мигом разделаюсь с этими болванами!

Услышав стук, лакей и леди Стокфорд исчезли в гостиной. Превозмогая волнение, Анна изобразила на лице улыбку и открыла дверь. Во взглядах обоих гостей читалась настороженность. Краснощекий Артур в строгом желтовато-коричневом сюртуке напоминал бульдога, рядом с ним стоял бледный Ричард – стройный мужчина в черном облачении священника, с такими же карими раскосыми глазами, как и у его отца.

– Добрый день, мисс Невилл, – произнес Артур хорошо поставленным голосом. – Позвольте заметить, вы сегодня прекрасно выглядите. Голубое подчеркивает цвет ваших глаз.

Анна знала, что подобная обходительность помогла ему добиться места в парламенте. Она была едва знакома с этим человеком, однако своими льстивыми манерами он старался создать атмосферу дружбы.

– Спасибо. Проходите в дом.

Войдя в гостиную, священник кашлянул.

– Насколько я понимаю, вы скоро выходите замуж, – начал он. – Ваш отец попросил меня провести венчание в следующую пятницу.

– Примите мои искренние поздравления, – с чувством сказал Артур Каммингз, картинно встав у камина и прижав руку к сердцу. – Лорд Джошуа Кеньон – хороший человек. Капитан королевской кавалерии и герой сражения при Ватерлоо. Наше славное отечество нуждается в таких смелых людях… – Он замолчал. Любезное выражение его лица сменилось озадаченной хмуростью. – Что вы делаете, мисс Невилл?

Анна села за маленький столик, взяла лежавший там пистолет и принялась водить тряпкой по перламутровому стволу.

– Как что? Чищу свое оружие. Продолжайте, пожалуйста.

– Я… э… я говорил, что… э… – Артур покосился на сына. – Может быть, скажете нам, зачем вы нас сюда пригласили?

– Всему свое время. Сначала я хотела бы задать преподобному отцу Каммингзу несколько вопросов. – Анна сосредоточила внимание на человеке, которого так пылко любил Дэвид. Священник заметно смутился и судорожно вцепился руками в деревянные подлокотники кресла. – У вас есть кремневый мушкет?

Он растерянно заморгал.

– Нет. Но такой мушкет есть у моего отца. Иногда я охочусь на птиц в его поместье…

– Замолчи! – перебил сына Артур. Лицо его исказилось от злобы, – Она пытается доказать нашу причастность к дуэли. На прошлой неделе ко мне приходил Кеньон и обвинял меня в диких вещах. Как будто человек моей безупречной репутации может прятаться в кустах и стрелять в людей!

Анна обернулась к политику.

– Значит, у вас есть кремневый мушкет, мистер Каммингз? – спросила она с напускным спокойствием.

– Конечно, – фыркнул Артур. – У какого джентльмена его нет? Зайдите в любой приличный английский особняк, и вы найдете там все виды оружия – от мушкетов до охотничьих ружей. – Он опасливо глянул на пистолет. – Если эта штука заряжена, советую вам быть с ней поосторожней.

– Братья считают меня опытным стрелком. Такого же мнения придерживается и мой дядя, сэр Фрэнсис Беллингем.

Девушка подняла пистолет и прицелилась в Артура. Он отступил за кресло, в котором сидел священник.

– Положите оружие, мисс. Не надо мне угрожать.

Анна усмехнулась и опустила пистолет.

– Я вам не угрожаю. Просто хотела узнать… – Она посмотрела на Ричарда Каммингза. Своим телосложением стройный священник походил на третьего злоумышленника, силуэт которого она видела в темной конюшне. – Где вы были позапрошлым вечером, преподобный отец?

– Э… Вы имеете в виду тот вечер, когда была гроза? – пробормотал Ричард Каммингз, потом взглянул на пистолет и съежился в кресле. – Я был в доме священника, просматривал счета прихожан.

– Объясните наконец, что значат эти бесцеремонные вопросы? – пробасил Артур. – Где ваш отец? Я сейчас отчитаю его за то, что он так вас распустил.

Политик направился к двери, Анна встала, держа пистолет в руке. Сердце ее отчаянно колотилось, но она сохраняла внешнюю невозмутимость.

– Вряд ли вы захотите, чтобы мой отец узнал про письмо.

Артур Каммингз резко остановился. Ричард Каммингз тихо застонал и закрыл лицо руками. Грубое, точно высеченное топором лицо Артура побагровело. Он сердито взглянул на склоненную голову сына, потом подлетел к Анне.

– Значит, вы решили заняться шантажом? Ну что ж, я дам вам двести гиней в обмен на письмо.

– Нет! – отрезала Анна и, не спуская с него глаз, выдвинула ящик стола.

– Триста! – прорычал Артур. – Это мое последнее слово.

– Мне не нужны ваши деньги. Я просто отдам письмо вашему сыну. Вот почему я позвала сюда вас обоих.

Шагнув вперед, она протянула Ричарду Каммингзу сложенный листок бумаги.

Бледный священник взял письмо и развернул его дрожащими пальцами. Когда он поднял голову и взглянул на Анну, в глазах его читалась робкая надежда.

– Но ведь это письмо, которое мне написал Дэвид. Почему вы его отдаете?

– Я не хочу, чтобы кто-то из вас точил зуб на лорда Джошуа.

Артур шагнул вперед.

– Это письмо надо сжечь, – заявил он. – Отдай его мне, и я брошу его в огонь.

Он попытался забрать у сына бумагу, но Ричард убрал ее во внутренний карман своего сюртука.

– Не сочтите за неуважение, сэр, но оно принадлежит мне.

– Не валяй дурака! Оно опять попадет в чужие руки.

Не обращая внимания на отца, Ричард встал с кресла и взял Анну за руки.

– Благослови вас Господь, мисс Невилл. Вы и представить себе не можете, как много значит для меня это послание.

Анна так и не поняла, боялся ли он, что его тайна будет раскрыта, или просто дорожил письмом Дэвида. Она надеялась, что верно последнее.

– Замолчи! – рявкнул Артур на сына. – Последи за своими словами.

– Пойдем, отец. Я сомневаюсь, что мисс Невилл хочет быть свидетельницей нашей ссоры.

Священник расправил плечи и направился к выходу. Его отец поплелся за ним, недовольно бормоча.

Когда они ушли, Анна с облегчением привалилась к парадной двери. Тут из гостиной выбежали леди Стокфорд и Харрингтон.

– Мы все слышали, – сказала вдова, отдуваясь. – Какой гадкий человек этот Артур Каммингз! Я настрою против него моих брайтонских друзей, и тогда его вряд ли переизберут в парламент.

– Надеюсь, я правильно поступила, вернув письмо, – взволнованно проговорила Анна.

– Конечно, милая. Тем самым ты показала, что не собираешься распространять грязные сплетни. Теперь священнику и его отцу незачем преследовать моего внука.

– Да, но нападение в конюшне мог подстроить кто-то другой.

Она не была уверена в том, что ее разговор с Каммингзами обезопасил Джошуа. Если злоумышленником, стрелявшим из-за кустов во время дуэли, был Артур, то он вполне мог опять пойти на убийство.

– Ну что ж, с двумя разобрались, – сказал Харрингтон, помахивая винтовкой. – Кто следующий?

– Мой кузен Эдвин. – По спине Анны пробежал холодок. – Он будет здесь в час дня.

Кеньон вышел из убогого пансиона, расположенного недалеко от Странда, и прислонился плечом к трухлявой дверной раме, осаждаемый со всех сторон пейзажами, звуками и запахами Лондона.

Монотонные крики торговки овощами. Вонь мусора в сточной канаве. Смех одетых в отрепья детей, снующих между домами. На другой стороне узкой улочки – старик, сидящий на крыльце и попыхивающий трубкой.

Но все это проходило мимо сознания Джошуа. Он был потрясен и напуган тем, что открылось ему в сырой тесной комнатушке пансиона. Потратив полдня на расспросы в театрах и бальных залах, он наконец нашел то, что искал. Его направили сюда, и грязная шлюха, сидевшая в обнимку с пустой бутылкой из-под джина, за горстку монет рассказала ему все.

Джошуа взглянул на небо. Чтобы приехать к Анне до темноты, придется скакать во весь опор. Он бросил шиллинг мальчику, который присматривал за Плато, и тощий паренек побежал показывать серебряную денежку своим приятелям.

Кеньон запрыгнул в седло и поехал по оживленной улице. Вчерашнюю ночь он провел без сна, мучимый тревожными мыслями. Он боялся, что ему больше никогда не придется обнять Анну. И разрешение на венчание, которое лежало у него в кармане, так и не будет пущено в ход. Теперь его страхи только усилились.

Он узнал, почему Сэмюел Фирт его ненавидит. Возможно, это именно Фирт прятался в кустах во время дуэли. Он хотел убить Джошуа, но по ошибке попал в Анну. Нападение в конюшне тоже могло быть подстроено ростовщиком. Джошуа передернулся. У Сэмюела Фирта были все основания похитить Анну.

Глава 25

Козни Эдвина

Дожидаясь приезда кузена, Анна беспокойно бродила по комнатам первого этажа, раз двадцать останавливаясь возле окон и оглядывая грунтовую дорогу, проходившую через деревню. Когда в дверь наконец постучали, она со всех ног бросилась в холл.

Леди Стокфорд и Харрингтон многозначительно кивнули и скрылись в соседней комнате. От волнения у Анны стучало в висках. Ей предстояло впервые за время, прошедшее после дуэли, встретиться с Эдвином наедине. Из всех подозреваемых у него были самые веские причины желать ей смерти.

Сегодня она решила выяснить, насколько сильно он ее ненавидел, и могла ли эта ненависть толкнуть его на убийство.

Как только Анна открыла дверь, Эдвин грубо оттеснил кузину в сторону и вошел в парадный холл.

– Надеюсь, я не зря потратил время, приехав сюда, – прорычал он. – Я тебе не собачка, которую можно в любую минуту подозвать свистом!

Криво висящий галстук, небритое лицо… Кузен выглядел, как всегда, неряшливо. Вдобавок от него разило коньяком. Синяк под глазом сменил цвет, сделавшись желтовато-зеленым.

Анна щелкнула пальцами и пошла в гостиную.

– За мной, Эдвин! – бросила она через плечо. Он быстро нагнал ее и схватил за руку.

– Эй! Я же сказал, чтобы ты не…

Она достала пистолет, развернулась и прицелилась ему в грудь. Вскрикнув, Эдвин отпустил ее руку и попятился.

– О Боже! Ты что, рехнулась?

Анна сделала шаг в его сторону.

– Возможно. Твоя последняя выходка переполнила чашу моего терпения, и я без особых сожалений отправлю тебя на тот свет.

– К-какая выходка? – Он медленно отступил за кресло. – Не понимаю, о чем ты.

Анна видела по бегающим глазкам кузена, что совесть его нечиста, и решила блефовать дальше.

– Отпираться бесполезно, Эдвин. Я тебя разоблачила. На этот раз ты зашел слишком далеко.

Молодой человек испуганно покосился на пистолет.

– Ты не посмеешь меня убить.

Она подошла ближе.

– Ты в этом уверен? С такого близкого расстояния я не промахнусь.

– Убери пушку. – Эдвин метнулся к парадному холлу. – Помогите! Дядя Джон! Тетя Ленора!

Анна преградила ему путь.

– Их нет. Здесь вообще никого нет, кроме нас с тобой. И я намерена положить конец твоим злым проделкам.

Она взвела курок.

Эдвин задушенно всхлипнул.

– Пожалуйста, не стреляй! Я… я сожгу документ. О нем никто не узнает.

– Ты сожжешь документ, – повторила Анна, пряча свое недоумение. О каком документе он говорит? – И что это даст?

– Поддельной бумаги не будет, и ты по-прежнему останешься наследницей. Тебе незачем сердиться. Все будет так, как решил мой отец.

Анна в изумлении смотрела на кузена. До нее наконец дошло, что он имел в виду. Эдвин составил фальшивое завещание, согласно которому, как нетрудно догадаться, все имущество его отца должно было перейти к нему. Неудивительно, что два дня назад он выглядел таким довольным.

Он был уверен в успехе, значит, у него не было повода нанимать бандитов. Анна не знала, радоваться ей или сердиться. Да, скорее всего нападение в конюшне организовал не ее кузен, однако он опустился до грязного мошенничества.

– Если ты сожжешь подложный документ, суть от этого не изменится, – заявила Анна. – Ты совершил преступление и должен быть привлечен к суду.

– Я уничтожу фальшивку, и у тебя не будет доказательств.

Она смерила его взглядом.

– Тогда сделаем так. Я сейчас выстрелю. Нет, убивать тебя я, конечно, не буду. Просто покалечу. И скажу, что ты мне угрожал. Следователи обыщут твои комнаты, найдут поддельное завещание и поймут, какой ты негодяй.

Губы Эдвина скривились в гадкой усмешке.

– Не будь такой жестокой, Анна. Ведь мы с тобой родственники. Найди в своем сердце хоть каплю жалости и прости меня.

Девушка посмотрела на него в упор.

– Может быть, при определенных условиях…

Он умоляюще сложил руки.

– Проси все, что хочешь.

– Во-первых, ты бросишь пить.

Он дернулся как от удара.

– При чем здесь это?

– При том, что пьянство – один из твоих многочисленных пороков. – Она взмахнула пистолетом. – Или ты предпочитаешь, заполучить пулю в ногу? Если я прострелю тебе колено, ты станешь калекой на всю жизнь. Разумеется, я могу проявить сострадание и продырявить тебе бедро. Будет много крови, но по крайней мере…

– Ладно! – перебил кузину Эдвин. Его лицо стало зеленым, почти сравнявшись по цвету с синяком. – Я брошу пить.

– И перестанешь играть в азартные игры.

– Никогда!

– Поклянись своей сомнительной честью джентльмена, что больше не сядешь за игорный стол. – При этих словах она опять взмахнула пистолетом.

Он скрипнул зубами.

– Как скажешь.

Но Анна слишком хорошо его знала, поэтому сказала:

– Вся беда в том, что я не могу тебе доверять. Помнишь, ты обещал дяде Фрэнсису, что больше не будешь воровать у него коньяк? Но стоило ему отвернуться, как ты опять взялся за старое.

– На этот раз я сдержу свое слово. Клянусь…

– Пожалуй, я расскажу папе про фальшивое завещание. Пусть он за тобой присмотрит. Думаю, тебе будет интересно узнать, что в юности он обучался боксу.

– Он тебе не поверит, – пробормотал Эдвин, но в его голосе не было убежденности.

Анна улыбнулась:

– Есть еще мои братья. Надеюсь, ты не забыл, что было, когда ты смухлевал в карты и попытался свалить всю вину на Дориана?

Эдвин поежился.

– Это нечестно! Их девять, а я один.

– Если узнаю, что ты нарушил клятву, – продолжила Анна, – я и сама с тобой расправлюсь. Всажу пулю в ногу и скажу, что это произошло случайно.

– Черт возьми, Анна! Ты не можешь так поступить!

– Не ругайся. Кстати, не забудь про Джошуа. Он придет в ярость, услышав о том, что ты пытался обманным путем лишить меня наследства.

– Пожалей меня! – взмолился Эдвин. – Я буду образцом добродетели.

Анна сильно в этом сомневалась. Но если из страха перед обещанным наказанием Эдвин хоть немного исправится, дяде Фрэнсису станет легче жить. Может быть, лорд Беллингем сменит гнев на милость и отпишет сыну часть наследства.

– Я жалею тебя и поэтому отпускаю.

Стоило ей отступить назад, как Эдвин ринулся в парадный холл, не спуская глаз с пистолета. В последний раз метнув на кузину злобный взгляд, он исчез за дверью.

Анна прошла в гостиную и устало опустилась в кресло. Ей претила мысль о том, что Эдвин пытался ее обмануть. Они вместе росли, и хотя он был несносным хулиганом, она изо всех сил поддерживала мир в семье. Сейчас девушка с ужасом поняла, до какой степени он испорчен. Она не хотела забирать у него наследство, но прекрасно понимала дядю Фрэнсиса, который не желал отдавать свое имущество в руки мота.

Леди Стокфорд поспешно вышла из своего укрытия и села рядом с Анной.

– Моя милая, ты была великолепна! Как быстро ты расколола этого подлеца! Подделка завещания – преступление.

– Наверное, я зря его отпустила.

– Ты поступила правильно, – возразила вдова. – Как-никак Эдвин Беллингем – твой кузен, а кровные узы требуют от нас некоторой лояльности.

– Если Эдвин составил новое завещание, то ему незачем было покушаться на мою жизнь, – задумчиво проговорила Анна. – Вряд ли он стал бы, нанимать бандитов и устраивать нападение в конюшне. Я думаю также, что это не он стрелял в меня во время дуэли.

В гостиную вошел Харрингтон с винтовкой.

– У того парня, который прятался в кустах, была другая лошадь – серая, – заявил он, выглядывая в окно.

– У Эдвина нет серой лошади, – сказала Анна.

– Лошадей можно нанять, – вставила леди Стокфорд. – Однако когда вернется Джошуа, мы это проверим.

– Конечно. – Анна сделала глубокий вдох. – А сейчас нам надо сосредоточиться на Сэмюеле Фирте.

– Фирт – ростовщик, и этим все сказано. – Леди Стокфорд презрительно скривила губы.

Анна вспомнила холеного мужчину с пронизывающим взглядом, с которым познакомилась на балу.

– Сэмюель Фирт совсем не такой, как вы думаете, – проговорила она. – Этот человек на удивление легко вписывается в высшее общество. К тому же он отлично играет на рояле.

– Действительно странно. Впрочем, это делает ему честь. Мой покойный муж тоже неплохо играл на рояле, хоть никогда официально этому не учился. – Глаза леди Стокфорд затуманились слезами. Но она быстро взяла себя в руки и вернулась к делам насущным. – Так ты говоришь, что Фирт ненавидит моего внука? Мне бы очень хотелось увидеть этого человека.

– Но мы же условились, что я встречу его одна и дам понять, что в доме больше никого нет.

– Мужчины, как правило, не считают пожилых дам опасными, – сказала леди Стокфорд. – Я открою ему дверь, а потом оставлю вас наедине.

Люси стояла у окна и смотрела на мужчину, вышедшего из роскошной черной кареты. Она знала по опыту, что первое впечатление часто бывает весьма ценным. Сэмюел Фирт захватил ее внимание.

Высокий и поразительно красивый, он выглядел ровесником ее самого младшего внука Гейбриела. Так же, как и ее внуки, Фирт не был праздным щеголем. Он не остановился, чтобы поправить небрежно повязанный галстук или пригладить черные волосы. Его строгий черный сюртук и коричневые брюки исключали какие бы то ни было излишества, а решительная походка свидетельствовала об уверенности, граничащей с высокомерием.

Люси показалось, что она уже где-то видела этого мужчину.

Он постучал, и она открыла дверь. Его холодные острые голубые глаза слегка округлились, но Люси не поняла, что означал этот короткий проблеск чувств – удивление или нечто другое. Суровое непроницаемое лицо ростовщика говорило о том, что он точно знает, чего хочет, и не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего.

– Добрый день, мэм, – произнес он с безупречной интонацией, которую трудно было ожидать от человека, проведшего детство в лондонских трущобах. – Я пришел к мисс Невилл.

Она отступила в сторону, давая гостю дорогу.

– Мы ждали вас, мистер Фирт. Я Люси, леди Стокфорд.

– Вы были на балу у Англтонов.

То, что он ее узнал, неприятно поразило женщину и подкрепило ее подозрения, но она сохранила на лице спокойное, безмятежное выражение.

– Вы, наверное, видели меня с внуком, лордом Джошуа Кеньоном.

– Наверное. Насколько мне известно, он на несколько дней уехал в Лондон.

Мысленно передернувшись от этого ледяного тона, Люси вскинула бровь и вперила в гостя надменный взгляд.

– Он вернется сегодня вечером. Откуда вы знаете моего внука?

– Мы познакомились совсем недавно. Он пришел ко мне и обвинил в том, что я стрелял в мисс Невилл.

– А вы действительно в нее стреляли?

На его гранитном лице не дрогнул ни один мускул.

– Сейчас не время для подобных вопросов. Я хочу повидаться с мисс Невилл.

Люси не привыкла, чтобы ее одергивали, тем более какие-то выскочки ростовщики. Но, памятуя об их с Анной расследовании, она придержала язык, дабы не показаться Фирту опасной.

Ведя его в гостиную, она пыталась понять, с чего вдруг у нее появилась мысль, будто они уже когда-то встречались. Она наверняка запомнила бы эти холодные голубые глаза. Нет, скорее всего, Фирт просто кого-то ей напомнил.

Однако какой у него пугающий взгляд! Взгляд, полный презрения. Интуиция подсказывала Люси, что Сэмюел Фирт ненавидит ее так же сильно, как и ее внука.

Анна видела, как Сэмюел Фирт вошел в комнату вслед за леди Стокфорд. Облаченный в строгий костюм, он казался стопроцентным джентльменом, но она знала, что его будет не так просто вывести на разговор, как Эдвина, Ричарда или Артура Каммингза. Вдобавок рядом с этим человеком она чувствовала себя беззащитной, несмотря на то, что в соседней комнате прятался Харрингтон.

Вдова величаво выплыла из гостиной. Судя по ее мрачно поджатым губам, она не изменила своего низкого мнения о ростовщике. Фирт проводил старую даму хмурым взглядом, однако когда его внимание переключилось на Анну, на лице его появилась веселая усмешка.

Она стояла, легко сжимая в руке холодную рукоятку пистолета и гадая, удастся ли ей на этот раз заставить Фирта раскрыть карты.

Он поклонился.

– Я вижу, у нас с вами по-прежнему нет взаимопонимания, мисс Невилл. А я-то надеялся, что мы подружимся.

– Я скорее подружусь с гадюкой. Садитесь.

– Только после вас.

– Я предпочитаю стоять.

– Как хотите. А я приму ваше приглашение. Едва ли вы рискнете забрызгать моей кровью мебель ваших родителей. – Он сел, небрежно закинув руки на спинку дивана. – Мне будет приятно, если вы сядете рядом.

– Я позвала вас сюда не для того, чтобы любезничать, мистер Фирт.

– Очень жаль! – Его взгляд прошелся по ее голубому платью, задержавшись на груди. – Должен вам заметить, что не многие женщины способны оторвать меня от письменного стола в самый разгар трудового дня.

– Вот как? Ну что ж, я благодарна вам за такую жертву, – насмешливо сказала Анна, потом подошла к двери и повернулась к нему лицом. – Мне опять надо задать вам несколько вопросов, касающихся вашего времяпрепровождения. Где вы были позавчера вечером?

Фирт склонил голову набок.

– Почему вы спрашиваете? Что случилось?

– Если вы виноваты, то вы и сами знаете, что случилось. А если нет, то вам и незачем это знать. Итак, где вы были?

– Все зависит от того, какое время вас интересует. В начале вечера я был дома, а позднее – в постели с ненасытной леди Вейн.

Анна постаралась не покраснеть, чтобы не доставить удовольствие Фирту, который явно хотел ее шокировать.

– Вы не похожи на человека, который прячется за дамскими юбками…

– Уверяю вас, на этой даме вообще не было юбок.

– Не ерничайте, мистер Фирт. Я жду от вас серьезных ответов. Скажите, ваша ненависть к Джошуа настолько сильна, что вы могли натравить на него наемных бандитов?

С Фирта тут же слетела вся его беспечность. Он не пошевелил ни единым мускулом, но от него вдруг повеяло звериной настороженностью.

– На Кеньона напали? Так вот что случилось позавчера вечером?

Она пыталась определить, насколько искренне его удивление.

– Вы не ответили на мой вопрос. Это вы подослали к Джошуа троих головорезов?

– Нет. Если бы я хотел его поколотить, я сделал бы это сам.

Анна подозрительно взглянула на своего собеседника и принялась расхаживать по гостиной. Взор ее скользил по коллекции разнообразных безделушек и фарфоровых статуэток, которые она и ее братья покупали на дни рождения родителей, по потрепанной колоде карт, которая когда-то помогала им коротать вечера, по маминым картинам с изображением цветов, которые украшали стены. Странно, но эти обычные предметы лишь подчеркивали витавшую в воздухе опасность.

– Почему вы так ненавидите Джошуа?

– Я уже говорил вам, что он обвинил меня в преступлении.

– Вы умный бизнесмен…

– Спасибо.

– …и не должны так бурно реагировать, если вас по ошибке приняли за другого.

– Эта ошибка могла запятнать мою безупречную репутацию.

Анна погладила ствол пистолета и сделала шаг вперед.

– Вы чего-то недоговариваете, мистер Фирт.

– Если у меня и есть какие-то секреты, то они всплывут в свое время. Так и передайте Кеньону.

Произнеся эту загадочную фразу, он сунул руку за пазуху. Анна рефлекторно вскинула пистолет и прицелилась ему в сердце.

– Спокойно. У меня нет оружия. – Улыбнувшись, Фирт достал из внутреннего кармана сюртука узкий черный футляр, встал и подошел к Анне. Когда он открыл его, она увидела блестящий бриллиантовый браслет. – Это вам, мисс Невилл.

У Анны захватило дух от удивления, невольного восхищения и полной растерянности.

– Я не могу принять от вас такой дорогой подарок.

– Почему? Уверяю вас, это всего лишь безделица.

Те же самые слова сказала леди Стокфорд, подарив Анне бриллиантовое колье, которое сейчас лежало у нее в шкатулке.

– Это не просто безделица, и вы это знаете. Могу себе представить, что вы ждете от меня взамен.

– Я тоже могу себе это представить. – Он опустил взгляд к ее губам и произнес тихим бархатистым голосом: – После нашей встречи на балу я постоянно о вас думаю.

Она вновь ощутила тревогу и с трудом подавила желание отойти от него подальше.

– Значит, вы не слышали о моей помолвке?

Фирт уперся в Анну холодными голубыми глазами.

– О какой помолвке?

– Мы с Джошуа скоро поженимся. Вчера он уехал в Лондон за разрешением на венчание.

Фирт слегка прищурился, и его напряженное точно высеченное из мрамора лицо стало бесстрастной маской.

– И вы не будете заранее объявлять о предстоящей свадьбе? – спросил он после минутного молчания.

«Только бы не покраснеть!» – опять подумала Анна. Да, они не стали ждать три недели перед тем, как пожениться, и Фирт наверняка догадывался о причине такой спешки.

– Джошуа хочет поскорей вернуться домой. Я поеду с ним – Фирт захлопнул крышку футляра и убрал браслет обратно в карман.

– Примите мои поздравления. Выйдя замуж за Кеньона, вы станете членом знаменитой семьи.

– Его семья здесь ни при чем. Я согласилась стать его женой совсем по другой причине.

Анна не стала говорить этому человеку о той любви, которая переполняла ее сердце, и о том восторге, который она испытывала в объятиях Джошуа. И уж конечно ему не стоило знать про ту боль, которая зародилась в ее душе, когда она поняла, что Кеньон сделал ей предложение, повинуясь исключительно чувству долга.

– Давайте прокатимся в карете, – вдруг сказал Фирт. – Может быть, свежий воздух развеет те недобрые чувства, которые мы питаем друг к другу. Заодно вы расскажете мне о своих свадебных планах.

Это неожиданное приглашение напугало Анну. Неужели он все еще надеется завоевать ее симпатии?

– Простите, – натянуто проговорила она, – но я не могу уйти из дома. Я жду, когда вернется Джошуа.

– Пусть он вас подождет. Это пойдет ему на пользу.

Не успела Анна и глазом моргнуть, как Фирт выхватил у нее пистолет и положил его на верхнюю полку – туда, куда она не могла дотянуться.

– Отдайте! – крикнула девушка и метнулась в одну сторону, потом в другую.

Но Фирт, обладавший инстинктами уличного драчуна, загородил ей дорогу.

– Успокойтесь, – сказал он со смехом, – я не сделаю вам ничего плохого. Не могу же я разговаривать с вами под дулом пистолета.

С этими словами он обнял ее за талию и поволок к двери. Анну охватила паника.

– Немедленно отпустите меня, или я закричу!

Она ткнула его локтем в бок, но он увернулся от удара и сильнее прижал ее к себе.

– Не драматизируйте, – произнес он обманчиво сладким тоном. – Я просто хочу поговорить с вами наедине, без лишних ушей…

Звук взведенного курка оборвал его речь. Харрингтон, занявший позицию в парадном холле, целился в них из своей бейкеровской винтовки. Рядом с ним стояла бледная леди Стокфорд, сжимая в руке тяжелый подсвечник.

– Отпустите девушку, – сказал седовласый солдат.

Фирт не шелохнулся. Его руки железными оковами сжимали тело Анны. Она напрягла мышцы, готовясь к нападению, но он вдруг ослабил хватку.

– Никто не скажет, что я прячусь за женскими юбками.

Анна быстро ушла из-под прицела и повернулась лицом к Фирту, с трудом сдерживая дрожь негодования.

– Как вы посмели? Вы пытались меня похитить!

– Похитить? – Он саркастически усмехнулся. – Вы называете похищением приятную прогулку по сельской местности?

– Замолчите! – прикрикнула леди Стокфорд. – Она отказалась от вашего приглашения, и вы хотели принудить ее силой. Я бы тоже назвала это похищением.

– Спасибо за урок, мэм. Я вырос в трущобах и не слишком искушен в вопросах светского этикета.

Анне надоели насмешки Фирта. Несмотря на то, что он всячески отрицал свою вину, она вполне допускала мысль, что это именно он прятался в кустах во время дуэли. Он хотел застрелить Джошуа, но случайно попал в нее. Он же мог нанять бандитов, которые напали на них в конюшне. Но, к несчастью, у нее не было доказательств.

– Убирайтесь из этого дома, сэр!

– А не то у меня соскользнет палец, и я продырявлю вам шкуру, – добавил Харрингтон, угрожающе взмахнув винтовкой.

Сохраняя обычную холодную невозмутимость, Фирт поклонился Анне.

– Приятно было с вами повидаться, мисс Невилл.

Но стоило ему открыть дверь и выйти из дома, как на подъездной дорожке послышался частый топот копыт. У Анны подпрыгнуло сердце.

– Джошуа!

Вместе с леди Стокфорд и Харрингтоном она выбежала на крыльцо. Однако вместо высокой фигуры Джошуа они увидели пожилого мужчину, который, ссутулившись, ехал на сером мерине. Анна узнала лошадь Дэвида. А седоком был не кто, иной, как его отец.

Лорд Тимберлейк неуклюже спешился и покачнулся, когда его ноги коснулись земли. Фирт поддержал барона, не дав ему упасть. Увидев ростовщика, Тимберлейк растерянно заморгал, потом попятился, сжав кулаки.

– Вы! – прорычал он. – У меня нет денег, черт бы вас побрал!

– Ничего страшного, – успокоил его Фирт. – Что привело вас в такое смятение?

Тимберлейк тряхнул головой, как будто хотел прояснить, зрение. Не ответив Фирту, он, пошатываясь, пошел к Анне.

– Мисс Невилл, – проговорил он, тяжело дыша, – слава Богу, вы здесь!

Анна вспомнила, что Тимберлейк позволил Джошуа взять на себя вину за дурной поступок Лили, и испытала мимолетный прилив гнева. Но барон был явно расстроен, и это смягчило ее враждебность. Она пошла навстречу старику и машинально подхватила его под руки. Судя по исходившему от него запаху коньячных паров, Тимберлейк был пьян. Потное бледное лицо и отчаянный взгляд барона говорили о том, что он сильно встревожен.

– Что случилось, лорд Тимберлейк? – спросила Анна. – Зачем вы приехали?

– У нас дома беда. – Мужчина беспокойно взглянул на дорогу, как будто его мысли остались в поместье Грейстоун. – Ужасное несчастье!

Анне стало трудно дышать.

– С Дэвидом?

Тимберлейк покачал головой:

– Нет. С миссис Озуалд. Она… упала с лестницы и сильно ушиблась. Дэвид остался с ней, но… вы должны приехать. Прошу вас!

– Вам нужен врач, – сказал Фирт. Только сейчас Анна заметила, что он стоит, нависнув над ними. – Я сейчас съезжу в город и привезу его.

– Нет! – воскликнул Тимберлейк и провел дрожащей рукой по редеющим волосам. – Я… я уже послал слугу за доктором. Пожалуйста, поезжайте к нам немедленно, мисс Невилл!

Видя его страдания, Анна забыла про клятву, данную Джошуа. Отец Дэвида впервые обращался к ней за помощью, и хотя она не любила угрюмую экономку, у нее не хватило духа отказать нуждающемуся.

– Конечно, – сказала она. – Я сейчас же оседлаю кобылу.

Она повернулась, чтобы уйти, но леди Стокфорд ее удержала.

– Ты никуда не поедешь без меня и Харрингтона.

– Возьмите мою карету, – предложил Фирт. – Не смотрите на меня так сердито, мисс Невилл. Я останусь здесь и дождусь вашего возвращения.

Глава 26

Невеста

Солнце уже опускалось за горизонт, когда Джошуа подъехал к Мерритон-он-Си. Он был усталым и раздраженным. Однако при виде дома Невиллов, стоявшего на окраине деревни, его захлестнуло радостное волнение.

Он прошелся взглядом по большому зданию с колоннадой на парадном крыльце и живописным садом. Это место дышало тишиной и покоем. Никто не выглядывал в окна, никто не выбежал его встречать.

Кеньон был разочарован. В глубине души он надеялся, что Анна его ждет. Ему хотелось увидеть, как просветлеет от улыбки ее выразительное лицо. Ему хотелось знать, что она по нему скучала, что она простила ему жестокость, проявленную во время их последней встречи.

Он дал волю гневу, потому что был напуган. Его пугали те нежные чувства, которые она в нем пробуждала. Этот страх еще таился на краю его сознания, но сейчас им владело лишь одно желание – поскорее обнять Анну и убедиться в ее любви. Но любит ли она его?

Ее отец сказал, что любит, и она не стала этого отрицать. Впрочем, возможно, ей просто не хотелось разубеждать родителей. Или она обманывала себя, принимая за романтику низменные позывы плоти.

Всю дорогу Джошуа размышлял над этим вопросом, рассматривая его под разными углами, зрения. Он вспоминал их совместную ночь и каждое нежное слово, произнесенное Анной. Конечно, это было глупо, но он нуждался не только в телесной, но и в духовной близости. Между тем его одолевали сомнения: даже если она его любит, сможет ли он ответить ей взаимностью? Не огрубело ли его сердце? К тому же она, наверное, вообще не захочет с ним разговаривать.

Однако его грубость была оправданной. Если бы он не заставил Анну поклясться, она бы наверняка нашла способ подвергнуть себя опасности. Она не ведала о тех черных омутах, которые таились в мужских душах и которые угрожали ее спокойствию.

Джошуа погнал Плато к конюшне, расположенной на заднем дворе, и опять озадаченно взглянул на дом. Даже если Анна от него отвернулась, кто-то все же должен был отреагировать на топот копыт – родители Анны, Розочки и особенно его бабушка.

Но, несмотря на быстро сгущавшиеся сумерки, все окна были темными. Кеньон не видел ни зажженных свечей, ни движущихся силуэтов. Вместо ароматов готовящегося ужина в воздухе витал запах лошадиного навоза.

Обогнув здание, он увидел нечто невероятное. Какой-то мужчина выводил из конюшни лошадь Анны. Джошуа узнал высокую осанистую фигуру Сэмюела Фирта.

Охваченный страхом и яростью, он поскакал вперед. Спрыгнув с Плато, быстро достал из седельной сумки пистолет, схватил Фирта за горло и ткнул ствол ему в шею.

– Какого черта вы здесь делаете?

Фирт смерил Кеньона холодным взглядом.

– Меня пригласила ваша невеста.

Джошуа напряг палец, сжимавший спусковой крючок. Гнев затуманил его рассудок.

– Вы хотели украсть ее лошадь. Что вы сделали с Анной?

– Ничего. Но вы напрасно теряете время. Она уехала.

– Куда?

– Отпустите меня, и я скажу.

Джошуа крепче вцепился в горло Фирта, борясь с желанием его задушить, и, сделав над собой усилие, оттолкнул его. Фирт покачнулся, но удержался на ногах и сердито сверкнул глазами.

– Говорите! Или я вас убью.

В этот момент хлопнула задняя дверь дома и послышался крик Пег:

– Милорд, у меня есть для вас сообщение!

Джошуа обернулся и увидел женщину, торопливо идущую по двору. Горничная пыхтела и отдувалась, придерживая юбку руками. При виде пистолета ее обычно спокойное лицо исказилось от испуга, и она невольно вскрикнула.

– Что там у вас? – раздраженно спросил Кеньон.

– Гарри велел… – Она судорожно сглотнула, переводя взгляд с оружия на лицо Джошуа. – Он велел передать вам, что Анна и ее светлость уехали вместе с ним в Грейстоун и что он позаботится об их безопасности.

– Именно это я и хотел вам сказать, – произнес Фирт. – Меньше часа назад здесь был Тимберлейк. С его экономкой случилось несчастье. Анна и ваша бабушка уехали в Грейстоун в моей карете.

– Хорошо, можете идти, – сказал Джошуа горничной. Когда она отошла за пределы слышимости, он резко обернулся к Фирту. – Вы собирались ехать за ними. Зачем?

Фирт прищурился.

– У меня нехорошее предчувствие. Тимберлейк был не столько расстроен, сколько взвинчен. В его доме происходит что-то странное…

– Странное?

– Две недели назад я заходил к Тимберлейку, чтобы требовать с него долг. Но нам помешала миссис Озуалд. Она ворвалась в кабинет и попросила Тимберлейка немедленно идти за ней. Он выглядел таким же напуганным, как сегодня.

– И что же случилось?

– Не знаю. Я могу лишь предположить, что это как-то связано с его сыном. Тимберлейк так и не вернулся, и я, в конце концов, ушел.

Джошуа решил, что Фирт лжет, дабы отвести от себя подозрение. Зачем было Тимберлейку стрелять в Анну во время дуэли? Или нанимать троих бандитов, которые напали на них в конюшне?

– Скорее всего, вы ищете возможность похитить Анну, – заявил Кеньон, – или причинить вред моей бабушке.

– Вы ошибаетесь…

– Не отрицайте! В Лондоне я побеседовал с Ханной Давенпорт.

Фирт замолчал. Его каменные черты на мгновение ожили под напором чувств. Он уставился на Джошуа, словно пытаясь определить, что именно ему известно.

– Мы поговорим, когда я вернусь, – сказал Кеньон. – И учтите: если вы отсюда уйдете, я найду вас, где бы вы ни спрятались.

Он запрыгнул в седло, подъехал к Мисс Эмми, схватил поводья и, отведя кобылу на край двора, с силой ударил ее по крупу. Мисс Эмми припустила галопом по подъездной дорожке. Когда она вернется в конюшню, Фирту будет уже поздно вмешиваться.

Теперь у Джошуа было только одно желание – как можно скорее добраться, до невесты и заключить ее в объятия. Сосредоточившись мыслями на Анне, он погнал Плато к поместью Грейстоун.

– Вам придется подождать здесь, – сказал лорд Тимберлейк леди Стокфорд и Харрингтону. – Мы не можем допустить столпотворения в комнате Озуалд.

Его дрожащий голос отозвался эхом в просторном парадном холле. Изящные белые кресла и приятные пейзажи на стенах тонули в вечерних сумерках. Огромная лестница казалась призрачной и словно парила в воздухе, унося свои изгибы к верхним этажам.

Анна сдержала дрожь.

– Нас только четверо, – сказала она. – К тому же Харрингтон может подождать за дверью спальни.

– Я совершенно согласна, – подхватила леди Стокфорд. – Вам понадобится помощь в уходе за больной женщиной.

– Я немного разбираюсь в медицине, – добавил Харрингтон, – и могу осмотреть ее повреждения.

Но лорд Тимберлейк решительно покачал головой.

– Мой врач, наверное, уже наверху. И потом, Озуалд не любит незнакомых людей. Я не хочу ее расстраивать. Ей и так сейчас несладко.

Говоря это, он взволнованно расхаживал по холлу, и сердце Анны дрогнуло от жалости. Она тронула леди Стокфорд за руку.

– Со мной ничего не случится, поверьте. Здесь нет никакой опасности.

Вдова хмуро сдвинула брови и переглянулась с Анной. Этими взглядами они напомнили друг другу о том, что виновник всех неприятностей – Фирт, и что в этом доме им бояться нечего. Леди Стокфорд тряхнула головой:

– Ну ладно, ступай. Если понадобится помощь, позовешь. А я пока поищу кого-нибудь из прислуги и попрошу чашку чаю.

– Идите на кухню, – сказал Тимберлейк, слабым взмахом руки указав на заднюю часть дома. – Мисс Невилл, давайте поторопимся. Я ужасно волнуюсь.

Он ухватился за перила и начал подниматься по лестнице. Анна последовала за ним. Харрингтон встал на часах у парадной двери, а леди Стокфорд подошла к гостиной.

Тимберлейк украдкой взглянул на них сверху.

– Слава Богу, что вы приехали, – пробормотал он. – Даже не знаю, что бы я делал, если бы вы отказались. Это единственный способ…

– Единственный способ?

Он растерянно заморгал.

– Э… я хотел сказать, что единственный способ быстро добраться до спальни Озуалд – это пойти тем путем, который я вам сейчас покажу.

На верхней площадке лестницы он дотронулся до панельной обшивки коридорной стены, и перед ними распахнулась потайная дверь, за которой скрывалась лестница для прислуги.

В узкой шахте было темно. Свет проникал сюда лишь из далекого слухового окна, расположенного над их головами. Тимберлейк поспешил наверх по деревянным ступенькам. Анна не отставала, хоть у нее кололо в боку от быстрой ходьбы.

– Каким образом миссис Озуалд поднялась на служебный этаж, если она получила, серьезные травмы? – спросила она.

– Ее отнес Дэвид, – ответил Тимберлейк. Его голос звучал глухо как из бочки. – Он остался у ее постели. Озуалд пришла к нам работать, когда Дэвид был еще маленьким. Не знаю, что он будет делать, если… – Тимберлейк осекся, как будто ему было слишком тяжело продолжать.

Он достал из кармана фляжку, откупорил ее и стал пить, запрокинув голову. Рука его дрожала, и несколько капель пролилось на подбородок, но он, похоже, этого не заметил.

Анна прониклась сочувствием. В отличие от Эдвина, который напивался до беспамятства исключительно из-за своей слабохарактерности, лорд Тимберлейк прибегал к спиртному как к спасению от тоски. Он пережил смерть дочери. Какой бы плохой ни была Лили, ему ее очень не хватало. А теперь еще новая напасть – слегла его любимая экономка.

– Насколько серьезно пострадала миссис Озуалд?

– Что? А! Она ударилась головой и, кажется, сломала руку. Я не совсем уверен…

Он начал закручивать пробку, но она выскользнула из его неловких пальцев, поскакала вниз по ступенькам и исчезла в темноте. Тимберлейк даже не остановился, и вскоре они поднялись на самый верхний этаж. По обе стороны от двери тянулся узкий коридор. Барон огляделся, схватил Анну за руку и потащил налево.

– Скорее, мисс Невилл! Мы почти пришли.

Его пальцы были холодными и влажными. Анна пыталась понять, отчего он так нервничает. Конечно, ему, как хозяину дома, было немного не по себе в помещении, предназначенном для прислуги. И потом, он так трогательно беспокоился за свою экономку!

Они прошли ряд закрытых дверей и остановились в самом конце коридора, перед последней комнатой. Тимберлейк сунул в карман открытую фляжку, достал ключ и завозился с замком.

Анна почувствовала смутную тревогу.

– Не понимаю. Почему ее спальня заперта?

– Озуалд любит сидеть взаперти, – пробормотал Тимберлейк. – Она у нас со странностями. Пойдем, моя девочка.

Он повернул ручку и открыл дверь – толстую дубовую панель, как заметила Анна. В коридор пролился мягкий золотистый свет. Анна вытянула шею и с удивлением увидела просторную, богато обставленную комнату.

На столах и каминной полке мерцало множество свечей. Розы, стоявшие в вазах, наполняли воздух божественным ароматом. В углу виднелась большая кровать, закрытая голубым бархатным балдахином.

Лорд Тимберлейк не пожалел денег, чтобы создать уют для миссис Озуалд. Интересно почему? Неужели ворчливая экономка была его любовницей? Если так, тогда понятно, почему он сильно расстроился из-за ее болезни.

Анна отбросила свои догадки и решительно вошла в комнату вслед за Тимберлейком. В конце концов, она здесь для того, чтобы помочь бедной женщине.

* * *

Джошуа сжал в руке пистолет и без стука вошел в дом Тимберлейка, даже не придержав массивную дверь. Через несколько секунд, когда его глаза привыкли к тусклому свету парадного холла, он услышал шаркающие шаги и обернулся на звук. Из гостиной вышла бабушка. За ее спиной маячил Гарри.

– Джошуа! – воскликнула она, бросаясь к внуку. – Слава Богу, ты вернулся!

– У нас много новостей, капитан, – сказал Гарри.

Но Кеньона интересовало только одно.

– Где Анна?

– Наверху, у миссис Озуалд, – ответила леди Стокфорд, – Я не знаю, как долго она там пробудет…

– Где наверху?

Он вспомнил, что бабушка ничего не знает про нападения, и постарался скрыть свое беспокойство.

– Кажется, на служебном этаже. Ее отвел туда Тимберлейк.

– Когда это было?

– Не больше получаса назад. – Леди Стокфорд внимательно посмотрела на внука. – С ней все в порядке, уверяю тебя. Сегодня мы поняли, что во всех злодействах повинен ростовщик.

У Джошуа пересохло во рту. Черт возьми, откуда ей известно про Фирта? Но нет, всю правду она знать не могла.

– Не понимаю, о чем ты.

– Не притворяйся, – одернула его леди Стокфорд. – Анна мне все рассказала – и про дуэль, и про то, как вы искали таинственного стрелка, и про нападение в конюшне. Чтобы обезопасить тебя, мы придумали, как поймать злодея.

– Чтобы обезопасить меня?

Джошуа шумно вздохнул. Он не знал, на кого сердиться больше – на Анну или на бабушку.

– Сегодня она пригласила подозреваемых мужчин к себе домой, – продолжила леди Стокфорд. – Они приходили один за другим. Представь себе, мистер Фирт попытался ее похитить! – Голос вдовы задрожал от возмущения. – Но мы с Харрингтоном его остановили.

Джошуа выругался сквозь зубы. Проклятый Фирт! Может, вернуться и убить лжеца? Но нет, сначала он должен найти Анну. По словам ростовщика, Тимберлейк был сильно напуган. «В его доме происходит что-то странное», – сказал Фирт. Кеньон не верил этому человеку, но на душе у него было неспокойно.

Им владело лишь одно желание – обнять Анну, прижать к груди… а потом отчитать за самоуправство – да так, чтобы она запомнила это на всю жизнь.

– Ждите здесь! – отрезал он. – Я пойду за Анной.

Леди Стокфорд тронула внука за руку. У этой хрупкой старушки были на удивление сильные пальцы.

– Тимберлейк сказал, что его экономка не хочет, чтобы к ней в комнату заходили незнакомые люди.

– К черту Тимберлейка!

Сбросив ее руку, Джошуа взбежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

– На верхней площадке, в стене, есть потайная дверь! – крикнула леди Стокфорд ему вдогонку. Ее голос разнесся по просторному холлу. – Я думаю, она ведет на лестницу для прислуги.

Судя по ее веселому тону, она полагала, будто внуку просто не терпится поскорее увидеться со своей возлюбленной. Ну что ж, он не будет ее разубеждать. Между тем инстинкт подсказывал Джошуа, что Анна в опасности.

Проведя рукой по панельной обшивке, он нащупал маленькую щеколду и открыл дверь. Служебная лестница тонула во мраке. Едва различая ступеньки, Джошуа начал быстро подниматься наверх. При этом он пытался понять, чем Анна могла не угодить Тимберлейку.

Все нити вели к Лили. Чтобы отомстить за смерть сестры, Дэвид Панкхерст вызвал Джошуа на дуэль. Вполне вероятно, что Тимберлейк разжигал гнев сына. Но Анна напоила Панкхерста настойкой опия. Тогда Тимберлейк решил сам расправиться с Джошуа, надел плащ и засел в кустах. Его выстрел был неудачным: он промахнулся и попал в Анну, после чего трусливо бежал с места событий. Однако он не оставил своих подлых намерений и устроил нападение в конюшне. Теперь этот негодяй разнюхал, что Анна – слабое место Кеньона.

Такой сценарий был настолько правдоподобен, что у Джошуа похолодело сердце. До сегодняшнего дня он даже не рассматривал старика в качестве подозреваемого. Вечно пьяный Тимберлейк казался слишком подавленным, слабым и неспособным на злодейство. Между тем, когда Джошуа и Анна пришли к нему с расспросами, он явственно выказал свою неприязнь к Кеньону.

Джошуа недооценил Тимберлейка, и это было ужасной ошибкой. Даже слабый противник может собраться с духом и нанести смертельный удар. Если с Анной что-то случится, он никогда себе этого не простит. Его навсегда затянет в черную пучину отчаяния.

Поднявшись наверх, Кеньон очутился в узком коридоре, по обеим сторонам которого тянулись закрытые двери. Он стоял неподвижно, сжимая в руке пистолет и пытаясь по звукам определить, где находится Анна. Но кругом было тихо. Он слышал лишь, как стучит его сердце.

Повернув направо, лорд начал осторожно открывать двери и заглядывать внутрь. Почти все комнаты, судя по их скудной обстановке – узкая кровать, умывальник и еще несколько простых предметов, – предназначались для прислуги. Однако мебель была покрыта слоем пыли. Джошуа отвел в сторону липкую паутину, свисавшую с дверной рамы. В неподвижном воздухе пахло затхлостью.

Где же Тимберлейк поселил свою прислугу? В подвале?

Это означало, что комнаты его экономки здесь не было. Зачем тогда он привел сюда Анну? Не затем ли, чтобы сотворить с ней что-то недоброе?

Терзаемый мрачными мыслями, Джошуа продолжил поиски. Что, если Тимберлейк заманил Анну в какой-то другой уголок этого огромного дома и он только зря теряет время?

Быстро осмотрев всю правую половину коридора, Кеньон перешел к левой и обнаружил еще несколько пустующих комнат. Из-под последней двери пробивалась полоска света.

Заметив ее, Джошуа поспешно приблизился к толстой дубовой панели, присел на корточки и заглянул в замочную скважину.

У противоположной стены, на каминной полке, стояли зажженные свечи. В центре возвышалась огромная ваза с тепличными розами, перевязанными белой лентой. Больше ничего не было видно. Однако до него долетел неразборчивый гул голосов.

Джошуа захлестнуло волной надежды. Анна должна быть здесь!

Оживившись, он встал, тихо повернул ручку и надавил на массивную створку ладонью. Дверь отворилась. Он шагнул за порог и быстро огляделся.

Это была большая удлиненная спальня с высоким покатым потолком, обставленная на манер французского замка белой с позолотой мебелью, слишком изящной для мужчины. На натертом до блеска деревянном полу лежали роскошные ковры. И повсюду – свечи и цветы. Кеньону стало дурно от этих густых ароматов.

Держа пистолет наготове, он закрыл дверь, не запирая ее на щеколду. В дальнем конце комнаты виднелась еще одна дверь. Он направился к ней и по пути заметил, что в постели, под одеялом, кто-то лежит. Это была женщина с крючковатым носом, седеющими волосами и закрытыми глазами.

Миссис Озуалд.

Пристально следя за дверью, Джошуа подошел к кровати. Ему не надо было щупать пульс, чтобы понять: она мертва. Судя по холодной восковой коже и окоченевшим мышцам, экономка умерла много часов назад. Задолго до того, как Тимберлейк приехал за Анной.

В глазах у Джошуа потемнело от ярости. Обхватив спусковой крючок указательным пальцем, он двинулся к смежной комнате. И вдруг застыл.

На пороге, возникла женщина. Ее стройную фигуру облегало бледно-голубое атласное платье, черные волосы были украшены венком из розовых бутонов. Маленькая и изящная в своем свадебном одеянии, она зачарованно смотрела на Кеньона.

Совершенно потрясенный, он уставился в лицо женщины-призрака: точеный нос, высокие скулы, слегка выпяченные губки и голубые глаза, в которых светились радостное волнение… и безумие.

Она вытянула руки перед собой и засмеялась. Этот смех, похожий на перезвон колокольчиков, точно выплыл из теней его памяти.

– Мой милый Джошуа! – сказала Лили. – Я знала, что ты придешь на нашу свадьбу.

Глава 27

Танец со смертью

Анна услышала голос Джошуа, долетевший из соседней комнаты. Она сидела в просторной гардеробной, связанная и с кляпом во рту, прислонившись спиной к платяному шкафу. Вспышка радости в ее душе тут же сменилась страхом. Он не знает про нож, который Лили спрятала в свою длинную белую перчатку!

Лили Панкхерст… живая. Анна с трудом в это верила.

Тщетно подергав связанными запястьями, она в отчаянии закусила губу. Сестра Дэвида обладала изощренным умом и физической силой, не вязавшейся с ее хрупкой наружностью. Она набросилась на Анну сзади и с помощью Тимберлейка связала ей руки за спиной.

Анна невольно вздрогнула, когда в щеку ей ударила деревянная щепка. Стоявший рядом лорд Тимберлейк лихорадочно ковырял перочинным ножичком в замке шкафа. Лили напоила Дэвида настойкой опия и заперла его в этом массивном гардеробе. Она грозилась убить брата, если отец откажется ей помогать.

На полу, за спиной Тимберлейка, лежал кремневый мушкет. Скорее всего из этого самого мушкета Лили стреляла во время дуэли. Анна решила подобраться к оружию. Но как это сделать?

Узел на веревке был таким тугим, что у нее онемели пальцы. В этот момент из спальни донесся низкий баритон Джошуа, в котором звучали удивленные нотки:

– Твой брат сказал… что ты умерла. Я видел твою могилу.

Анна вспомнила храм на холме с видом на море. Чтобы скрыть безумие Лили, Дэвид и лорд Тимберлейк построили пустую гробницу.

– Меня держали взаперти, как пленницу, – пожаловалась Лили. – Они говорили, что делают это для моей же пользы. А я все время ждала тебя, милый! Я знала, что ты вернешься и спасешь меня.

– Ты знаешь, почему я уехал. – Его голос сделался строже.

– Мы поссорились, – нежно промурлыкала Лили. – Я думала, что ты заигрываешь с Кэтрин. Но ты не был виноват. Она сама пыталась отбить тебя у меня.

– И поэтому ты ее изувечила.

– Это произошло случайно, клянусь! Я кипятила воду для чая, а она стояла рядом. Ты должен простить меня, милый. Ведь сегодня день нашей свадьбы.

– Где Анна?

– Эта долговязая уродина? – ревниво спросила Лили. – Ее стережет отец. Он пристрелит ее, если она опять попытается тебя соблазнить.

– Я хочу ее видеть.

Лили пропустила его слова мимо ушей.

– Я с самого рассвета украшала комнату. Тебе нравится? С первыми лучами солнца я послала Озуалд в теплицу, чтобы она срезала все оставшиеся там розы.

– А потом ты ее убила.

– Нет, она упала с лестницы! Ну, может быть, я ее толкнула, но только потому, что она не разрешила мне пойти и принести еще цветов. Ей не следовало вставать у меня на пути.

По телу Анны побежали мурашки. Если ей не удастся освободиться, их с Джошуа ждет подобная участь. Охваченная отчаянием, она опять подергала связанными руками. Джошуа мог легко одолеть Лили, но Анна знала, что он не будет этого делать до тех пор, пока не убедится – в ее безопасности. Она попыталась крикнуть, но тряпка, которой был заткнут рот, заглушила звук. Тимберлейк даже не взглянул в сторону пленницы.

– Где Анна? – повторил Джошуа. – В соседней комнате?

– Почему ты все время про нее спрашиваешь? Она хотела убить тебя на дуэли. Но я выстрелила в нее и спасла тебе жизнь.

– Значит, это ты ударила меня в конюшне?

– Эта ведьма напугала моих людей, и они убежали. А я надеялась с их помощью забрать тебя у нее.

– Позволь мне увидеть Анну.

– Нет! – истерически взвизгнула Лили. – Она околдует тебя, и ты меня застрелишь.

Анна молила Бога, чтобы Джошуа не спорил с Лили. Эта женщина могла в любой момент достать нож…

Наступила долгая пауза. Потом, словно прочитав мысли Анны, Кеньон ласково проговорил:

– Теперь у меня есть ты, и мне не нужна никакая другая женщина.

– Я не верю твоим словам. Ты бросил меня. – Ее голос задрожал. – Я плакала много недель подряд.

– Прости, – сказал Джошуа, пытаясь изобразить искренность. – Позволь мне загладить свою вину. Ты хотела, чтобы Анна увидела нашу свадьбу? Разреши, я приведу ее сюда.

– Сначала положи пистолет. Если он выстрелит, твой костюм будет в крови. Ты все погубишь.

«Только бы он не послушал ее!» – думала Анна. Нагнувшись, она попыталась привлечь внимание Тимберлейка, задев его ногу своим плечом.

Но барон будто и не заметил это.

– Хорошо, – сказал Джошуа. – Я оставлю пистолет здесь, на кровати, а ты разрешишь мне увидеть Анну.

«Нет! – мысленно крикнула Анна, – Не клади пистолет!» Лорд Тимберлейк с опаской взглянул на дверь. Не увидев там ни Лили, ни Джошуа, он продолжил тихо выдалбливать дерево вокруг замка. Тяжелое дыхание выдавало его страх.

Где твой брат? – спросил Джошуа. Его голос звучал ближе. – Он тоже стережет Анну?

– Нет. Дэвид – дурак. Он отказался ее похитить, и я его заперла. После этого отец согласился мне помочь. – В ее голосе послышалась горечь. – Никто не понимает, что мы с тобой должны быть вместе.

– Я понимаю, – сказал Джошуа. – Анне больше не удастся меня соблазнить. Во всяком случае, пока ты здесь, рядом со мной. – Он словно декламировал монолог из плохой пьесы. – Но нам нужно проверить, как там твой отец. Что, если она обманула его и сбежала?

Лили охнула.

– Ты прав. Я об этом не подумала.

Тимберлейк бросил перочинный нож и схватил мушкет, нацелив его на Анну. Джошуа переступил порог гардеробной.

Анна встретила его взгляд, жесткий и непроницаемый. В неверном свете свечей его лицо казалось застывшей маской, состоящей из одних углов. Всем своим видом он выражал непреклонную решимость.

За его спиной маячила Лили. Своей утонченной красотой она напоминала фарфоровую куклу. Ее черты были слишком идеальны для живой женщины.

Анна страдала от собственной беспомощности и корила себя за глупость. Она думала, что виновник всех злодеяний – Сэмюел Фирт, и не ждала подвоха от Тимберлейка. Уверенная в своей силе и неуязвимости, она недооценила противника и подвергла опасности и себя, и Джошуа. Что их теперь ждет? Сможет ли она еще когда-нибудь доказать ему свою любовь? Она опустила глаза и заметила на голубом ковре перочинный ножик.

Охваченная надеждой, Анна принялась извиваться, постепенно придвигаясь к ножу и делая вид, будто ей просто хочется избавиться от пут. Она уже дотянулась кончиками пальцев, до металлической рукоятки, нагретой рукой Тимберлейка.

– Ну, вот видишь? – спросила Лили у Джошуа. – Эта ведьма никуда не сбежит. Она не доставила тебе никаких хлопот, папа?

– Н-нет, – промямлил Тимберлейк, дрожащей рукой сжимая мушкет.

Анна с трудом отвела взгляд от маленького смертоносного дула, нацеленного ей прямо в сердце, и опять тайком потянулась к перочинному ножу. На этот раз ей удалось поднять его с ковра. Направив лезвие на полоску ткани, который были связаны руки, она принялась методично пилить лоскут.

– Зачем вам ружье? – спросил Джошуа Тимберлейка. – Она и так никуда не убежит.

Барон взглянул на дочь.

– Лили не хочет рисковать.

– Следи за ней в оба глаза! Эта хитрая бестия чуть не увела у меня Джошуа. Но теперь он мой.

– Конечно! – подхватил Тимберлейк, разыгрывая радость. – Ступайте в другую комнату. Скоро придет преподобный отец Каммингз.

– Священник согласился нас обвенчать? – удивленно спросил Джошуа.

– Пока нет. – Лили улыбнулась. – Но он сделает это, ведь Дэвид – мой пленник.

Тимберлейк нетерпеливо пошаркал ногами.

– Ступайте же. Я здесь… э… вполне справлюсь один.

Лили подошла к отцу.

– Надо устроить еще одну вещь, папа. На время церемонии мисс Невилл должна сидеть возле Озуалд.

У Анны засосало под ложечкой. Ее пальцы онемели от недостаточного притока крови, но она продолжала упрямо резать ножом лоскут. Освободив руки, она сможет схватить мушкет.

Джошуа шагнул вперед. Вид у него был довольно невинным, если не считать горящих огнем карих глаз.

– Я отнесу ее в соседнюю комнату, – вызвался он.

– Нет! Отойди! – Лили выхватила мушкет у Тимберлейка и прицелилась в Анну.

Кеньон замер.

– Ее отнесет отец, – сказала Лили. – Говорю же тебе, она злая колдунья. Я не хочу, чтобы она опять тебя обворожила.

Бледный Тимберлейк перевел взгляд с дочери на Джошуа, потом нагнулся, чтобы поднять Анну на руки.

От отчаяния Анна стала еще яростнее пилить маленьким лезвием тряпку, которой были связаны ее руки. Она сердито посмотрела на барона в слабой надежде разбудить его совесть, но он старательно отводил глаза.

– Пойдемте, мисс Невилл. Вот умница! Если мы поладим, Дэвид останется жив. Все будет хорошо…

– Папа! – вдруг закричала Лили. – Что ты наделал?

Тимберлейк выпустил Анну и оглянулся через плечо. Лили указывала на покореженную дверцу шкафа – туда, где ее отец подковыривал замок.

Воспользовавшись моментом, Джошуа бросился к Лили, выхватил у нее мушкет и направил ствол вверх. Раздался выстрел, с потолка посыпалась штукатурка.

Анна невольно выронила перочинный ножик и, задыхаясь от пыли, принялась дергать полоску ткани. Наконец путы поддались, и она, пошатываясь, встала с пола.

Тимберлейк испуганно съежился, а Джошуа сцепился с Лили. Маленькая женщина дралась, точно разъяренная тигрица, брыкаясь, царапаясь и кусаясь.

Анна выдернула кляп изо рта, побежала в спальню и, схватив тяжелый пистолет Джошуа, быстро вернулась в гардеробную.

В эти несколько секунд Кеньон успел развернуть Лили и прижать ее спину к своему торсу, тем самым оградив себя от ее зубов и ногтей. Пиная его ногами и толкая локтями, она вытащила нож из длинной белой перчатки. Острое металлическое лезвие блеснуло в пламени свечи.

– Джошуа, берегись! – крикнула Анна.

Но было слишком поздно. Лили молниеносно подняла руку, отвела ее назад и полоснула ножом плечо Кеньона. Он выругался. По его рукаву потекла кровь.

Лили повернулась к противнику лицом, держа нож лезвием вверх.

В этот момент Тимберлейк набросился на дочь, схватил за ноги и повалил на пол.

Лили проворно вскочила, обратила к отцу свое искаженное злобой лицо и угрожающе помахала окровавленным ножом.

Не раздумывая Анна прицелилась и выстрелила. Лили, пошатываясь, отступила назад. На ее груди проступило красное пятно, оно медленно расползалось по бледно-голубой ткани. Но безумие цепко держало ее в своих лапах. Собрав последние силы, она вонзила лезвие в грудь отца и упала рядом с ним. Ее стеклянные глаза смотрели в потолок.

Пистолет выпал из ослабевших пальцев Анны. Она подбежала к Джошуа, который стоял, привалившись к стене. Он сдернул с шеи галстук и сунул его за пазуху, прижав к ране.

Анна с содроганием поняла, что он лишь чудом остался жив, и обхватила его рукой за талию.

– Тебе очень больно?

– Не обращай на меня внимания.

Кеньон подошел к лежащему Тимберлейку и опустился на колени.

Анна проследовала за ним, отводя глаза от распростертого тела Лили.

– Ляг, Джошуа, – попросила она. – Я хочу взглянуть на твою рану.

– Потом. Прижми к ране галстук, а я осмотрю Тимберлейка.

Она прижала ладонь к мягкому бугорку на его плече.

– Что с ним?

– Он мертв, – тихо проговорил Джошуа. – Должно быть, лезвие пронзило сердце.

Кеньон обернулся к Лили и закрыл ей глаза.

Анна взглянула на бледное и прекрасное лицо мертвой девушки и задрожала – так сильно, что ее зубы начали выбивать дробь.

– Я убила ее, – прошептала она, сглотнув комок в горле. Джошуа встал и крепко обнял Анну, прикоснувшись губами к ее волосам.

– Не кори себя. У тебя не было выбора. Если бы ты ее не убила, она убила бы тебя.

– Но я могла ранить ее в руку. Почему я этого не сделала?

– Тебе хватило мужества сделать то, что следовало сделать.

Уверенные слова немного успокоили Анну. Она согрелась теплом его тела и мысленно поблагодарила Бога за то, что Кеньон остался жив.

– Я должна обработать твое плечо, – взволнованно сказала она, откинув голову назад.

– Ничего со мной не случится. – Он смотрел так жадно и пристально, словно хотел затянуть ее в темные омуты своих глаз. – Анна, когда я узнал, что ты в опасности, я…

Но его перебил гул голосов. Дверь спальни со стуком распахнулась. Анна узнала властный тон леди Стокфорд.

– Не входите! – крикнул Джошуа.

Но его бабушка не послушалась. Она остановилась на пороге гардеробной и, в страхе округлив глаза, уставилась на пол – туда, где лежали трупы.

За ней подошли еще трое: ошеломленный Харрингтон, преподобный отец Каммингз, прижимавший к груди молитвослов, и Сэмюел Фирт с растрепанными ветром волосами и мрачным лицом.

– Что здесь произошло? – воскликнула леди Стокфорд. – Джошуа, ты цел?

– Да, бабушка.

– Он ранен, – сообщила Анна, – Лили порезала ему плечо.

– Лили? Лили Панкхерст? О Боже!

Леди Стокфорд шагнула вперед и покачнулась. Сэмюел Фирт подхватил ее за талию и подвел к украшенной бахромой табуретке.

– Сядьте, пока не упали в обморок, – сухо проговорил он. Она сердито сверкнула глазами и осталась стоять.

– Спасибо, но я никогда в жизни не падала в обморок. Мне надо позаботиться о внуке.

Фирт поморщился и отпустил вдову. Джошуа подошел к ней, не сводя тяжелого взгляда с Фирта.

– Здесь больше нечего делать, – сказал он. – Давайте спустимся вниз и подождем магистрата.

– А где Дэвид? – дрожащим голосом спросил преподобный отец Каммингз. – Он пострадал?

Анна охнула.

– Лили заперла его в шкафу. Она положила ключ в свою перчатку.

Она представила, как будет доставать этот ключ, и по телу ее побежали мурашки.

– Сейчас я его возьму, – вызвался Фирт.

Вскоре он открыл шкаф и поднял на руки вялое тело Дэвида, спавшего глубоким сном. Анна вспомнила, что вечером накануне дуэли она тоже напоила его настойкой опия. Могла ли она тогда представить, что Лили Панкхерст жива? Что она следила за ними и подслушивала их разговоры?

Фирт отнес Дэвида на первый этаж и положил на диван в темной гостиной. Священник придвинул к дивану кресло и стал дожидаться, когда его друг очнется. Остальные сели в другом конце комнаты. Бабушка Джошуа, Харрингтон и Анна принесли свечи, и богатая французская мебель осветилась мерцающим светом.

Сэмюел Фирт устроился в темном углу. Анна удивилась, что он не ушел, хоть у него была такая возможность. Джошуа придет в ярость, когда узнает, что ростовщик пытался ее похитить. Однако Фирт не был тем злодеем, которого они искали.

Это Лили Панкхерст пряталась в кустах во время дуэли. Она же уронила визитную карточку сапожника, чтобы ввести в заблуждение Харрингтона. Она же наняла двоих мужчин и устроила нападение в конюшне.

Все еще пытаясь справиться с потрясением, Анна взяла Джошуа за здоровую руку. Ее сердце переполнял целый сонм чувств, но, прежде всего она должна была убедиться, что его жизни ничто не угрожает.

– Сядь, – попросила она. – Я осмотрю твою рану.

Кеньон опустился в кресло у камина.

– Это сделает Гарри. А вы с бабушкой подождете в соседней комнате.

– Нет. Я тебя не оставлю. Пожалуйста, сними сюртук.

– И не упрямься, как двухлетний ребенок, – добавила леди Стокфорд.

– Вы влипли, капитан, – сказал Харрингтон, весело подмигнув. – Если женщина смотрит такими глазами, мужчине ничего не остается, как только переступить через собственную гордость и подчиниться.

Глава 28

Откровения Фирта

Джошуа понял, что спорить бесполезно. Тихо выругавшись, он позволил Анне снять с него сюртук. Рука его пылала точно в огне.

– Предупреждаю, – мрачно изрек лорд, – это будет не слишком приятное зрелище. Ты можешь лишиться чувств.

– Посмотрим.

Анна взялась за рваные края рубашки, с легкостью разодрала льняную ткань и, закусив губу, принялась осматривать рану. Глубокий порез, тянувшийся от плеча до середины предплечья, сочился кровью. Если ей и было не по себе, то она этого не показывала.

– Мне понадобятся полотенца, вода, иголка и нитка, – сказала она Харрингтону. – А также большой кусок ткани, чтобы перевязать рану.

Харрингтон отдал честь.

– Слушаюсь, мисс.

«Предатель», – мрачно подумал Кеньон.

– Я найду швейные принадлежности, – вызвалась леди Стокфорд и, прихватив свечу, исчезла в коридоре вместе с Харрингтоном.

Фирт, как и следовало ожидать, не предложил своей помощи. Он холодно наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди. В душе Джошуа ворочался гнев, но он не торопился начинать разговор, дожидаясь прихода бабушки.

Анна прикоснулась к его щеке.

– Ты очень бледен. Тебе нужно лечь.

– Хватит суетиться. Я прекрасно себя чувствую.

– Я буду суетиться сколько захочу, – огрызнулась девушка.

Джошуа стиснул зубы. Боль будоражила его нервы. И потом, его раздражало то, что Анна стала свидетельницей его глупости: он не заметил ножа и не успел увернуться от удара. Лорд злился и на самого себя: он ведь не сумел ее защитить. Там, наверху, перед тем как Лили разрешила ему войти в гардеробную, он пережил несколько ужасных мгновений.

Он боялся, что Анна мертва. Боялся, что опоздал и уже не сможет ей помочь. И сейчас, несмотря на телесные страдания, был счастлив оттого, что она в безопасности, что он может прикоснуться губами к ее губам и сжать ее в своих крепких объятиях.

Краем глаза он увидел, что Сэмюел Фирт направился к двери.

– Куда вы? – спросил Джошуа, вскакивая на ноги.

– За солью. Хочу втереть ее в вашу рану.

– Очень смешно. Не уходите из комнаты. Я с вами еще не закончил.

– А я не закончила с тобой, – сказала Анна, схватив Кеньона за здоровое плечо и насильно усадив в кресло.

– Уверяю вас, я не пропущу этот спектакль, даже если мне предложат все золото мира. – Фирт подошел к буфету, вынул пробку из графина и наполнил две рюмки. – Вы будете сами зашивать его рану, мисс Невилл? – спросил он, оглянувшись через плечо.

– Конечно…

– Это сделает Гарри, – перебил девушку Джошуа. – У него есть опыт.

– У меня тоже, – подхватила она. – Однажды Джеффри упал с дерева, и мне пришлось зашивать рану у него на лбу. А Айзек как-то сел на грабли и распорол себе бедро. Да, еще Эммет. Он порезал ногу стеклом. У всех остались лишь едва заметные шрамы.

– Лично я не сомневаюсь в ваших способностях, – сказал Фирт, подходя к ним. – Хотите коньяку, мисс Невилл?

Он отпил из одной рюмки, а другую протянул Анне.

– Нет, спасибо, – чопорно ответила она. – Дайте лучше выпить Джошуа. Это его подкрепит.

– Мне ничего не надо, – процедил лорд сквозь зубы. – И отойдите от Анны.

– Я оставлю рюмку здесь. – Ростовщик поставил хрустальный сосуд на ближайший столик. – На тот случай, если вы перестанете корчить из себя героя.

Кеньон видел, что Фирт нарочно его искушает. Ему очень хотелось выпить, чтобы приглушить пульсирующую боль в руке, но он не собирался принимать подношение Фирта.

Гарри внес в гостиную миску с водой и стопку полотенец. Бабушка поставила возле Анны целую корзину швейных принадлежностей.

– Вы собираетесь вышить на мне цветочки? – спросил Джошуа.

– Если ты шутишь, – заметила леди Стокфорд, – значит, тебе не слишком плохо.

– Постарайся не злить меня, – предупредила раненого Анна. – У меня в руках будет иголка.

Она принялась осторожно промывать рану. Джошуа напряг челюсть, превозмогая жуткое жжение в плече. Чтобы не думать о рюмке с коньяком, он сосредоточил взгляд на груди, шее и губах Анны. Она нагнулась ближе, опахнув его свежим запахом женского тела. Почувствовав вспышку боли, Джошуа скривился. Руки Анны на мгновение замерли. Она заглянула ему в глаза.

– Тебе в самом деле нужно выпить коньяку.

– Нет.

– Ну, как хочешь.

Когда Анна вставляла нитку в иголку, Харрингтон ушел за магистратом.

Леди Стокфорд подсела к Джошуа и хмуро сдвинула брови.

– Признаюсь, я совершенно сбита с толку. Почему Тимберлейк заставил всех нас поверить в то, что Лили умерла?

– Она сошла с ума, – натянуто сказал внук. – Все эти годы Тимберлейк и Панкхерст держали ее взаперти.

– Но не думайте, что она обезумела из-за Джошуа, – вставила Анна. – . Лили выказывала признаки меланхолии задолго до того, как он с ней познакомился. Ее компаньонка, Кэтрин Лофтус, открыла Джошуа глаза накануне свадьбы.

Потрясенный Кеньон развернулся в кресле и хмуро глянул на Анну.

– Откуда ты знаешь?

– Я сейчас начну шить, так что сиди спокойно, – строго сказала она. – Если сделаю плохой стежок, мне придется его распарывать.

Лорд покорно замер и вцепился в подлокотники кресла, почувствовав первый укол иглы. Чтобы чем-то занять свои мысли, он прорычал:

– Ответь на мой вопрос!

Ее дыхание ласково овевало его кожу.

– Сегодня утром у меня была миссис Лофтус. Она узнала, что ты за мной ухаживаешь, и решила поведать о событиях прошлого, чтобы меня не отпугнула твоя дурная репутация.

Джошуа со свистом выдохнул, пораженный ее словами и острой болью.

– Вот как? – спросила леди Стокфорд, которая следила за процессом, стоически сжав губы. – Значит, это она приезжала в двуколке.

Анна взглянула на вдову.

– Прости, бабушка, что я не сказала тебе об этом раньше.

– Ничего страшного. В тот момент твоя голова была забита множеством разных вещей. Но сейчас я бы хотела услышать эту историю.

Анна легко, аккуратно сшивала края раны, причиняя Джошуа гораздо меньше боли, чем он испытывал в прошлом, подвергаясь грубым манипуляциям Харрингтона. Не отрываясь от работы, она рассказала про ожог Кэтрин.

– Джошуа увез миссис Лофтус из дома Лили и подлечил ей лицо. А еще он подарил этой женщине коттедж и дал немного денег. Миссис Лофтус пожелала, чтобы все происшедшее осталось в тайне, и он обещал молчать.

Джошуа жалел, что не может увидеть лица Анны и понять, как она относится к его поступку. Вызывает ли он у нее восхищение? В его затуманенной болью голове промелькнула мысль: «Кажется, я всерьез влюбился. Никогда раньше меня не волновало, что обо мне думает женщина». Бабушка кашлянула.

– Меня возмущает Тимберлейк, который пожертвовал твоей репутацией, но я рада, что все наконец прояснилось. Я с самого начала знала, что ты не виноват, Джошуа. Я не могла воспитать подлеца.

– Вы воспитали святошу, – подал голос сидевший в тени Фирт.

Джошуа взвился:

– Может быть, вы расскажете бабушке о своем собственном воспитании? Ей будет интересно послушать.

– Этот человек мне совершенно неинтересен, – заявила вдова, холодно взглянув на Фирта. – По правде говоря, меня удивляет, что он до сих пор здесь. Он трус и обманщик.

Фирт допил свой коньяк, поставил рюмку на стол и шагнул к леди Стокфорд.

– А еще я ваш внук.

Обе женщины охнули от удивления. Анна перестала шить и уставилась на Фирта. Леди Стокфорд приосанилась и надменно вздернула подбородок.

Джошуа очень не хотелось их шокировать, но они должны были знать, какую опасность представлял Фирт в своем стремлении отомстить их семье.

– Какая нелепость! – воскликнула леди Стокфорд. – Как вы смели предположить…

– Что ваш сын имел роман на стороне? – закончил Фирт. Он подошел ближе и вперил в нее свои ледяные глаза. – Позвольте, я расскажу, как это случилось. Моя мать была актрисой, невинной девушкой из деревни, которая, по несчастью, встретилась с Джорджем Кеньоном, маркизом Стокфордом. Он забросал ее подарками и обещаниями. Она знала, что этот негодяй женат, но ей казалось, что он ее любит. Когда она сказала ему о будущем ребенке, он ушел от нее навсегда.

– Этого не может быть, – проговорила вдова, медленно покачав головой – Я вам не верю.

– Моя мать не стала бы лгать. Маркиз бросил ее, и ей пришлось растить меня в одиночку. Она все время надеялась, что он вернется. Даже двенадцать лет спустя, лежа на смертном одре, она говорила о нем.

Леди Стокфорд прижала кулак к груди.

– У вас есть доказательства?

– Я не собираюсь ничего вам доказывать…

– Доказательство есть у меня, – вмешался Джошуа. – Не далее как сегодня утром я разыскал в Лондоне его старую няню, женщину по имени Ханна Давенпорт. Она мне все рассказала. Его крестили в церкви Святого Мартина. Там имеется соответствующая запись.

Вдова посмотрела на Фирта.

– По крайней мере, теперь я понимаю, почему вы пытались похитить Анну. Вы хотели таким образом отомстить Джошуа.

Вспомнив про неудавшееся похищение, Кеньон опять вскочил на ноги.

– Я побью вас за то, что вы прикоснулись к Анне… – Его руку пронзила острая боль. Он опустил глаза и увидел нитку, тянувшуюся от его плеча к окровавленной иголке, которую двумя пальцами держала Анна. – Отпусти!

– Нет, – строго сказала она. – Сейчас не время для драки.

– Вы, как всегда, говорите мудрые вещи, мисс Невилл, – изрек Фирт. – Сегодня днем я по глупости напугал вас. Пожалуйста, примите мои самые искренние извинения.

– Она их не примет! – отрезал Джошуа.

– Нет, приму! – Анна толкнула Кеньона в кресло и с удвоенным рвением продолжила зашивать его рану. – Ради Бога, прояви хоть немного сочувствия. Ведь он твой брат.

Лорд сдавленно застонал.

– Сводный брат, – уточнил он. – Да, у него была тяжелая жизнь. Да, его мать умерла в нищете. Но он не имел права тебе угрожать.

– Выпейте коньяку, – посоветовал Фирт. – Может быть, это поднимет вам настроение.

– Вы тоже не слишком веселы, – строго заметила леди Стокфорд. Встав с кресла, она подошла к Фирту и оглядела его с головы до ног. – Когда я впервые увидела вас сегодня, вы показались мне смутно знакомым. И неудивительно. У вас глаза и губы моего сына.

– Вот как? Чертовски досадно. Джордж Кеньон был пьяницей и развратником, и я не хотел бы иметь с ним ничего общего.

Леди Стокфорд отвела руку назад и наотмашь хлестнула ростовщика по лицу.

– Я прекрасно знаю слабости моего сына, – сказала она, – но это не оправдывает вашей грубости.

Прижав руку к покрасневшей щеке, Фирт сердито сверкнул глазами.

– Да, я грубиян. А чего еще вы хотите от сына простой театральной актрисы?

– Так вы презираете не только отца, но и мать? Я думаю, ей стало бы стыдно, если бы она увидела, каким человеком вы стали.

Фирт стиснул челюсти.

– Вы ничего не знаете о моей матери, – мрачно произнес он.

– Конечно, ведь я никогда ее не видела. Но я намерена узнать вас.

Джошуа в третий раз вскочил с кресла.

– Что ты говоришь? – воскликнул он. – Не связывайся с этим прохвостом!

Анна снова усадила раненого на место.

– Пусть бабушка сама все уладит.

Фирт хрипло хохотнул.

– Не бойся, Кеньон. Ей не удастся превратить меня в очередного любящего внука.

– Вы правы, это невозможно, – согласилась леди Стокфорд, медленно расхаживая по комнате. – Но каким бы неприятным вы ни были, мистер Фирт… Сэмюел… вы все же член моей семьи. Через месяц вы навестите меня в Стокфорд-Эбби.

– Мне легче умереть, мэм.

Она продолжала как ни в чем не бывало.

– Кроме того, два других ваших сводных брата через несколько дней приедут на свадьбу Джошуа. Вы должны выкроить время для встречи с ними.

– Я скорее заключу сделку с дьяволом.

– Судя по всему, вы ее уже заключили. Однако в обществе ваших братьев вы будете вести себя вежливо и учтиво.

– Ну хватит, бабушка! – взорвался Джошуа. Ему очень хотелось разоблачить Фирта, но он и представить себе не мог, что она отнесется к своему новоявленному внуку с таким радушием. – Может быть, ты и на мою свадьбу его пригласишь? В таком случае мне придется выгнать его из церкви.

Анна завязала узелок и потянула за нитку сильнее, чем требовалось.

– Разумеется, я не стану звать его на свадьбу, – сказала вдова, строго глядя на Фирта. – Ему придется заслужить честь быть принятым на семейных торжествах.

– Честь? – усмехнулся Фирт. – Я не нуждаюсь в вашей благотворительности и не желаю принимать участие в ваших торжествах.

– И все-таки вам от нас что-то нужно, – возразила леди Стокфорд. – Вы приехали сюда предупредить меня о том, что Тимберлейк замыслил недоброе. Сделав это, вы могли спокойно уйти, предоставив Джошуа самому рассказать о вашем происхождении. Однако вы остались.

– Я хотел, чтобы вы увидели отпрыска вашего сына.

Леди Стокфорд вскинула седую бровь.

– Я вижу сердитого человека, который нуждается в любящей семье.

Фирт заметно напрягся.

– Значит, вы слепы, мэм. Я жестокий мерзавец и не верю в любовь.

Резко отвернувшись, он размашистым шагом вышел из гостиной. Спустя мгновение хлопнула парадная дверь. Леди Стокфорд опустилась в ближайшее кресло, разом постарев и осунувшись. В ее голубых глазах блестели слезы.

– Я не сумела с ним договориться, – пробормотала она.

– Ты была великолепна, бабушка, – сказала Анна, споласкивая руки в тазике с водой. – Просто он застал тебя врасплох.

– Да… я потрясена до глубины души. Как я могла не знать о его существовании? Почему Джордж ничего мне не сказал?

Джошуа мучил тот же вопрос. Он всегда знал, что его отец – человек слабохарактерный, склонный к пьянству и вечно недовольный женой, которая проводила почти все свободное время в часовне, молясь Богу. В детстве Кеньон избегал своих родителей, опасаясь быть втянутым в их ссоры. Сейчас его неприятно поразила новость о том, что отец имел любовницу и, что хуже всего, бросил собственного сына. Джошуа немного сочувствовал Фирту, но не оправдывал его поступки.

– У тебя был тяжелый день, бабушка, – сказала Анна, подавая леди Стокфорд нетронутую рюмку с коньяком. – Выпей, пожалуйста. Это поможет успокоиться.

Вдова сделала глоток.

– Не думайте, что Фирт исправится! – прорычал Джошуа. – Он мстительный человек, и я не удивлюсь, если он опять попытается обидеть Анну.

Девушка обернулась к Кеньону.

– Помолчи. Неужели ты не видишь, что бабушка расстроена? Ты ведешь себя ничуть не лучше мистера Фирта.

Джошуа обиженно поджал губы. Черт возьми, она сравнила его с жестоким и бесчестным ростовщиком! Да у него нет ничего общего с Сэмюелом Фиртом! Кроме того, что они сводные братья.

Тут Кеньона пронзила ужасная мысль. Выйдя за него замуж, Анна станет невесткой негодяя, который пытался ее похитить. Если бабушке удастся приручить Фирта, Анна будет время от времени с ним встречаться.

Джошуа мрачно смотрел, как девушка утешает вдову. Он обвинил ее в том, что она загнала его в угол, заставив на ней жениться, хоть на самом деле это он принудил ее к браку. Несмотря на возражения, он договорился с ее отцом, а к ней самой отнесся с холодным пренебрежением, как будто она не имела права участвовать в обсуждении собственного будущего. А теперь он еще больше настроил Анну против себя и не знал, как завоевать ее сердце. Но одно он знал точно: эту женщину он никуда не отпустит.

Глава 29

Уэйкбридж-Холл

Погожим днем в начале октября Анна стала женой Джошуа. Облаченная в бледно-голубое платье и украшенная бриллиантовым колье, она шла по проходу в церкви под руку со своим отцом и не знала, какие чувства таятся в душе Кеньона. Перестал ли он на нее сердиться? Сможет ли он когда-нибудь забыть все обиды и впустить в свое сердце любовь?

Пять дней, прошедшие после его ранения, были насыщены предпраздничными хлопотами. Приехали братья Анны: большинство – из Брайтона, Сирил – из Лондона, а Абелард и его пятеро детей – из Йорка. Потом прибыли братья Джошуа со своими семьями, и дом наполнился звонким детским смехом. У Майкла и Вивьен было трое детей младше десяти лет, а у Гейбриела и Кейт один малыш, второго они ожидали.

Во всей этой суматохе Анне не удалось ни минуты побыть наедине с Джошуа. Он избегал ее общества, возился с детьми и болтал со своими братьями. Но иногда она ловила на себе его пристальные задумчивые взгляды, будившие в ней желание. Он хотел ее, и эта мысль придавала сил.

После церемонии и последующего завтрака вся семья собралась во дворе перед домом, чтобы попрощаться с молодоженами. Они уезжали в Уэйкбридж-Холл, гемпширское поместье Джошуа. Анна очень любила своих родных, но сейчас ей больше всего хотелось остаться вдвоем с мужем.

Памятуя о его больном плече, она встала с другой стороны. На нем была кавалерийская форма. Пуговицы блестели на солнце. Перевязанная рука только подчеркивала его мужественность. Братья Кеньона были так же темноволосы и поразительно красивы, как он.

– Может, мы поедем с вами? – предложил Майкл, хитро усмехнувшись. – Уэйкбридж-Холл нам по пути. Заедем к вам в гости и как следует повеселимся.

– Ага, недельки две! – подхватил Гейбриел. – Как ты на это смотришь, Джошуа? Надеюсь, вы с женой не будете слишком заняты и сможете развлечь полный дом гостей.

Кеньон мрачно взглянул на братьев.

– Если кто-нибудь из вас в ближайшем месяце появится на пороге моего дома, я дам ему хорошего пинка под зад и отправлю восвояси.

Мужчины засмеялись и посмотрели на Анну. Она невольно покраснела, но в душе у нее зашевелилось предвкушение. Ей хотелось найти согласие в супружеской постели. Она решила приложить все силы к тому, чтобы Джошуа ее полюбил.

Настала пора ехать. Анна обняла родителей, братьев и в последний раз взглянула на большой старый дом, в котором прошло ее детство. И в котором однажды ненастной ночью она стала женщиной.

– До твоего нового дома всего пять часов езды, – сказала мама, с улыбкой утирая слезы. – Мы будем часто видеться.

– Люси пригласила нас на Рождество в Стокфорд-Эбби, – сообщил папа. – И мальчиков тоже.

Он пожал руку Джошуа и крепко обнял дочь.

Сглотнув комок в горле, Анна запрыгнула на Мисс Эмми. Она предпочла карете седло, чтобы быть поближе к супругу. Ее коробки и сундуки уже уехали с Гарри и Пег, которые потрясли всех, объявив о своей скорой свадьбе. Попрощавшись с близкими, Анна и Джошуа пустили своих лошадей быстрым шагом на запад.

Погода стояла чудесная, на ослепительно голубом небе не было ни облачка. В листве начинали проступать краски осени. Вдоль грунтовой дороги росли алые ягоды калины и черные плоды дикой бирючины и самбука. На лугах и болотах собирались в стаи перелетные птицы: гуси, сойки и дрозды.

И что самое радостное, Анна была наедине с Джошуа. Она подъехала к нему поближе и спросила:

– Как прошла твоя вчерашняя встреча с Сэмюелом Фиртом? Какое он произвел впечатление на Майкла и Гейбриела?

Кеньон пожал плечами.

– Они отнеслись к нему настороженно. Фирт не особо располагает к себе. Вначале обстановка была довольно напряженной.

– Вас троих не было несколько часов. О чем вы говорили все это время?

– В основном о бизнесе. Похоже, ростовщичество – всего лишь малая часть интересов Фирта. Он инвестировал свой капитал в несколько весьма впечатляющих зарубежных предприятий и делает деньги на всем – от золотых приисков до плантаций сахарного тростника.

– Значит, вы помирились? – Джошуа поморщился.

– Он пытался тебя похитить. Я не могу этого забыть.

Анна подалась к мужу.

– Ты должен простить его, Джошуа. Не стоит растравлять себе душу из-за пустяков.

Кеньон посмотрел на Анну долгим, пронизывающим взглядом, потом кивнул.

– Если тебе так хочется, я с ним полажу.

«Если тебе так хочется». Неужели он преодолеет свою антипатию только потому, что она его об этом попросила? Если так, значит, действительно питает к ней нежные чувства. У Анны закружилась голова от прилива надежды, граничащей с эйфорией. Она завоюет его любовь и сделает его счастливым… если только Кеньон ей позволит.

Джошуа перевел разговор на обыденные темы и принялся развлекать супругу историями про Майкла и Гейбриела. Она, в свою очередь, рассказала ему о своих братьях и их многочисленных проделках. Кроме того, он так живо описал ей Уэйкбридж-Холл, что Анна легко представила себе большой дом эпохи Тюдоров и окружающие его холмы. Было ясно, что он любит свое поместье.

Но любит ли он ее, вот в чем вопрос. Она не хотела чувствовать себя разочарованной, тем более в день свадьбы, и убеждала себя в том, что симпатия со временем перерастет в нечто большее. Он женился на ней из чувства долга, но сегодня ночью она сделает все возможное, чтобы он не пожалел об этом вынужденном браке. Ей хотелось, чтобы он был так же счастлив, как и она.

Джошуа всегда считал себя терпеливым человеком. Даже в пылу сражений он действовал с холодным расчетом, ибо поспешность грозила смертью.

Но вечером, в день свадьбы, он никак не мог дождаться, когда Анна ляжет в постель. Выполняя ее просьбу, он распорядился, чтобы в спальню принесли поднос с ужином и горячую воду для ванны, и договорился с горничной, чтобы она помогла Анне помыться.

Битых полчаса он мерил шагами свою комнату и окончательно потерял терпение. В груди его вихрилось множество самых разных чувств, главным из которых была… неуверенность. Сможет ли он когда-нибудь завоевать сердце Анны?

Был только один способ это выяснить.

Тихо открыв смежную дверь, он вошел в гардеробную жены и обнаружил Анну сидящей в медной ванне перед камином. Ширма частично скрывала ее от его глаз, но того, что он видел, было достаточно, чтобы разбередить воображение. Он замер на пороге, завороженный представшим перед ним зрелищем.

Вот она подняла руку и провела намыленной мочалкой по своей кремовой коже. Ее обнаженные груди располагались над самой водой. Пламя свечей играло на ее зачесанных кверху волосах и изящных изгибах тела. На лебединой шее поблескивала золотая цепочка с бриллиантовой подвеской. Как он мог когда-то считать ее чопорной? Она была сказочной нимфой, слишком красивой для этой грешной земли. И эта нимфа принадлежала ему – если не душой, то хотя бы телом.

С другой стороны ширмы ждала, держа наготове полотенце, пожилая горничная Элиза. Приложив палец к губам, Джошуа прошел босиком по ковру, взял у нее полотенце и кивком указал на дверь. Элиза улыбнулась и на цыпочках вышла из комнаты.

Джошуа встал возле ширмы. Анна споласкивалась, что-то напевая себе под нос. Он никогда не думал, что плеск воды может быть таким эротичным.

– Элиза, подай, пожалуйста, полотенце! – крикнула она, вылезая из ванны.

Он зашел за ширму и, подойдя к Анне сзади, укутал ее в пушистое полотенце. При этом его руки обвились вокруг ее талии, а губы коснулись влажной шеи.

Анна вскрикнула от неожиданности.

– Джошуа?

Откинув голову назад, она поцеловала его в щеку. От ее теплой, распаренной в воде кожи исходил восхитительный аромат. Ему захотелось уложить ее на ковер перед потрескивающим огнем камина и утолить свое желание прямо здесь. Он не сомневался в том, что Анне с ее врожденной чувственностью понравится такое соитие.

Однако впервые в жизни его интересовало в женщине не только мягкое податливое тело. Анна хотела повернуться к мужу лицом, но он не дал ей этого сделать. Его пальцы прошлись по бриллианту, висевшему на ее груди.

– Ты забыла снять подвеску.

Анна покачала головой.

– Она мне очень нравится, Это первая вещь, которую ты мне подарил.

– Это подарок бабушки. Я подарю тебе еще более красивые драгоценности.

– Мне больше ничего не нужно, – твердо сказала Анна – Этой подвески вполне достаточно.

Но Джошуа решил забросать ее украшениями, Чтобы хоть как-то отплатить за те душевные переживания, через которые ей пришлось пройти по его вине. Он знал, что она еще намучается с его тяжелым характером.

Они покинули гардеробную и вошли в спальню. Свечи стоявшие на прикроватном столике, освещали темно-зеленые шторы и тяжелую мебель красного дерева. Скудно обставленная комната была чисто прибрана. Больше ему ничего и не требовалось, ведь он редко бывал дома. Но сейчас взглянув на свою старомодную спальню глазами Анны, Джошуа испытал досаду.

– Может быть, этот дом не совсем то, на что ты надеялась, – сказал он. – Ты вправе украсить его по-своему. Мы посетим лондонские магазины, и ты купишь там все, что тебе понравится.

Девушка нахмурилась.

– Я не хочу ничего менять. Это чудесный старый дом, и я его уже полюбила.

Но Джошуа не удовлетворился таким ответом. Он знал о ее склонности делать людям приятное и боялся, что эти слова – всего лишь попытка ему угодить.

– Это не только мой дом, но и твой, – заявил он. – И я хочу, чтобы ты была здесь счастлива.

– Я счастлива. И с нетерпением жду завтрашнего дня, чтобы обследовать все уголки нашего жилища. Особенно мне хочется подняться на башню. Оттуда, наверное, открывается потрясающий вид.

Джошуа с трудом оторвал взгляд от ее груди, проступавшей сквозь складки полотенца.

– Да, потрясающий.

В башне стоял диванчик, на котором они могли бы заняться любовью. И вообще, если она согласится, они опробуют все сорок с лишним комнат дома.

Он повел жену по вытертому ковру. Она остановилась возле массивной кровати на столбиках и внимательно посмотрела на мужа из-под опущенных ресниц, прикрываясь полотенцем точно щитом.

– Джошуа, скажи, ты все еще сердишься на меня?

– Сержусь? За что?

– За то, что я тебя соблазнила. Заставила на себе жениться.

Кеньон поморщился, услышав, как она повторяет его жестокие слова, и сдержанно поцеловал ее в губы, не смея дать волю желанию.

– Надеюсь, я ответил на твой вопрос? – хрипло спросил он.

На губах Анны появилась озорная улыбка. Она отпустила полотенце, и оно упало на пол.

– Надеюсь, я угадала твою мечту?

Она стояла перед ним, великолепная и гордая в своей наготе. Пламя свечей золотило ее полные груди, тонкую талию и женственные бедра. Подняв руки, она вынула шпильки из волос и тряхнула головой. Длинные локоны вуалью рассыпались по плечам.

В чреслах Джошуа занялся пожар. Все его тела напряглось от возбуждения. Анна – его жена! Женщина, которая целиком и полностью принадлежит ему.

– Ляг на живот, – еле выдавил он.

– Зачем? – удивленно спросила она, усаживаясь на край матраца. – Что вы хотите со мной сделать, милорд?

– Я тебя помассирую, – ответил он, доставая из кармана маленькую баночку. – Твои мышцы наверняка устали, ведь ты провела в седле целых пять часов.

Анна прилегла на простыню с такой соблазнительной грацией, что у Кеньона захватило дух.

– Звучит заманчиво, – промурлыкала она. – Но разве у тебя не болит рука?

– Нет, все в порядке. – Тупая боль в плече не шла ни в какое сравнение с тем мучительным желанием, которое он сейчас испытывал. – Делай, что я говорю. Не забудь, что сегодня ты поклялась меня слушаться.

– Я скрестила пальцы под букетом, когда произносила эту клятву.

Однако она перевернулась на живот и положила голову на подушку.

Джошуа невольно залюбовался ее гибким телом, округлыми ягодицами и длинными ногами. Чтобы прояснить голову, ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов.

Потом он налил себе на ладони немного масла и принялся разминать ее стройную икру.

– Нам надо поговорить, Анна. Я должен тебе кое-что сказать.

Она слегка прогнулась в спине и замычала от удовольствия.

– Может, поговорим позже?

Ее сладострастный тон опьянил Джошуа, но он не собирался сдаваться.

– На протяжении многих лет я видел только уродливую сторону жизни, – хрипло произнес он. – Это испортило мой характер.

– Вот как?

Он легонько шлепнул ее по мягкому месту.

– Отнесись к моим словам серьезно. Признаюсь, я готовился умереть на дуэли с Панкхерстом.

Анна подняла к нему свое испуганное лицо.

– О Боже! Почему?

Джошуа отвел глаза. Ему не хотелось обсуждать эту тему, но он мечтал об истинной близости, а добиться ее можно было, только поделившись собственными мыслями.

– После войны я чувствовал себя очень неловко… Мне было стыдно оттого, что я остался жив, в то время как столько людей полегло на полях сражений. Я хотел вернуться сюда, в Уэйкбридж-Холл, и зажить уединенной жизнью, спрятавшись от всего мира.

– А я осуждала тебя за твой цинизм, – прошептала она. – Прости меня, Джошуа…

– Молчи. Дай мне договорить. – Он начал массировать упругие мышцы ее бедер. – Все изменилось, когда я встретил тебя, Анна. Ты не позволила мне замкнуться. Ты хотела мне помочь, даже когда считала меня подлецом.

– Я люблю помогать людям. В этом нет ничего плохого.

– Теперь я это знаю. Но я должен тебя предупредить: в моем прошлом есть вещи, о которых я тебе никогда не расскажу. Воспоминания, которые лучше не ворошить. Надеюсь, ты меня поймешь.

– Я тебя понимаю, Джошуа.

У Кеньона стеснило грудь от волнения. Он знал, что она говорит искренне.

– Временами я бываю мрачным и вспыльчивым, – продолжил Джошуа. – Мне снятся страшные сны. Жить со мной совсем не просто. – Он провел ладонями по ее бархатистой спине. Но я прошу тебя: будь ко мне терпима, потому что… – Он замолчал, пытаясь унять отчаянное сердцебиение. Сейчас ему предстояло обнажить ту часть своей души, которая слишком долго была под замком. – Потому что я не могу без тебя жить, – хрипло признался он. – Потому что та ночь, когда ты легла ко мне в постель, была лучшей ночью в моей жизни. Потому что я люблю тебя – всем сердцем.

Анна села и посмотрела на мужа с нескрываемой нежностью.

– Я тоже люблю тебя, Джошуа. Очень люблю. – Ее губы дрогнули в улыбке. – Но я уверена, что лучшая ночь в твоей жизни еще впереди.

Ее многообещающий взгляд разогнал последние сомнения в душе Кеньона. Усмехнувшись, он протянул руки и привлек ее к себе.

– Знаешь, когда ты мылась в ванне, я хотел составить тебе компанию, но решил, что ты сочтешь меня распутником.

– В последнее время я обнаружила, что мне нравятся распутники, – сказала Анна, проворно распахивая его халат. – А больше всего мне нравишься ты, мой герой!

Эпилог

Февраль 1816 года

За заиндевевшими окнами Виллерз-Холла, родового поместья графов Фейвершем, кружили снежинки. Едва различимые вязы, росшие вдоль подъездной аллеи, раскачивались от сильного ветра. Люси сидела, закутавшись в синюю шерстяную шаль, и наслаждалась домашним уютом.

Ее душу грело сознание того, что ее внуки счастливы в браке – во всяком случае, трое из них. К сожалению, Сэмюел, несмотря на все ее усилия, упорно не желал налаживать отношения со своими родственниками. Но сейчас ее беспокоило другое.

– Если метель не кончится, нас занесет снегом, – сказала Люси двум своим лучшим подругам, которые пили чай у камина. – Предлагаю использовать это время, чтобы обсудить Шарлотту и Брэндона.

Хмурая Оливия налила чай в третью чашку и протянула Люси.

– Здесь нечего обсуждать, – заявила она. – Мой внук – неисправимый повеса. Его не приручит ни одна женщина.

– К тому же мне кажется, что Шарлотта слишком независима для замужества, – добавила Инид. На ее круглом морщинистом лице читалось несвойственное ей мрачное выражение. – Когда мы отправили ее в Йорк, я и представить себе не могла, что она решит остаться там навсегда.

– Не расстраивайся, милая, – проговорила Люси, похлопав Инид по веснушчатой руке. – Их с Брэндоном нужно немножко подтолкнуть друг к другу, только и всего.

Оливия покачала головой.

– Слишком поздно, Люси. Вспомни, что сказал мой внук: «Я не стал бы с ней спать, даже если бы ты раздела ее догола и привязала к моей кровати». – Возмущенно поджав губы, она постучала тростью по ковру. – Он безнадежен, теперь я это вижу. Наследство перейдет к этому слащавому красавчику, его кузену.

– Никогда не бывает слишком поздно, – возразила Люси. – Джошуа тоже сначала отказывался ухаживать за Анной. Но потом случилось чудо, и они полюбили друг друга.

– Но Брэндон и Шарлотта ненавидят друг друга с детства, – проговорила Инид, задумчиво вздохнув. – Кажется, на этот раз мы столкнулись с неразрешимой проблемой.

– Даже если мы уговорим их пойти к алтарю, – предположила Оливия, – они поубивают друг друга в первый же день совместной жизни.

Размышляя над словами подруг, Люси обхватила замерзшими пальцами теплую чашку. Брэндон и Шарлотта и впрямь часто ссорились. Однако… Люси замечала в их отношениях некую искру, из которой могло разгореться пламя любви.

– Сводничество – наш конек, – заметила она. – Мы не должны сдаваться без боя. Надо каким-то образом заманить их сюда, а потом поощрить этот роман.

– Легко сказать, – буркнула Оливия, вскинув тонкую седую бровь. – Что бы мы ни придумали, мой внук сразу заметит подвох.

– И Шарлотта тоже, – добавила Инид.

– Значит, надо придумать что-то чрезвычайно хитроумное. Ну же, дамы, выше нос! Мы просто обязаны свести их.

В камине потрескивал огонь, за окном свистел ветер, а три пожилые женщины бились над нелегкой задачей. Прихлебывая чай, Люси рассмотрела и отвергла дюжину вариантов. Семейные торжества, неотложные дела поместья, притворная болезнь… как заставить Брэндона и Шарлотту вернуться домой?

Люси молила Бога, чтобы ее выводы относительно этих молодых людей оказались правильными. Если надежды Оливии и Инид опять потерпят крах, она этого не переживет…

Раздался стук в дверь, потом деревянная створка распахнулась, впустив в будуар холодный воздух из коридора. Высокий лакей с веснушчатым лицом, раскрасневшимся и обветренным, шагнул за порог. На его голубой ливрее блестел снег.

– Рамболд! – воскликнула Люси, поставив свою чашку на столик. – Скажи на милость, что привело тебя из Стокфорд-Эбби в такую погоду?

– Я привез вам почту, миледи. – Слуга протянул Люси письмо. – Его доставил особый курьер из Лондона.

Он поклонился и вышел из комнаты.

– От кого письмо? – спросила Инид, сдвигаясь на край кресла. – В Лондоне нет ни одного из твоих внуков.

– Открывай, – сказала Оливия, от нетерпения еще крепче стиснув в руке набалдашник трости.

Бумага холодила окоченевшие пальцы Люси. Предчувствуя беду, она взломала печать, развернула письмо и пробежала глазами четко написанные строчки. Грудь ее словно сдавило невидимыми тисками.

– Мы должны немедленно ехать в Лондон, – объявила она, вставая.

– Но зачем? – вскричала Инид. – Что случилось?

– Мы вряд ли сможем выбраться в такую метель, – заспорила Оливия. – Почему бы не подождать до утра?

– Ждать нельзя, – взволнованно сказала Люси. – Завтра Сэмюел Фирт женится. На дочери герцога Чилтерна.

– О Боже! – вырвалось у Инид. – Да ей же нет и пятнадцати лет!

– Похоже, у нас, Розочек, всегда найдутся дела, – мрачно изрекла Оливия, вставая с помощью трости.

– Ничего, справимся! – заявила Люси, черпая уверенность в поддержке подруг – Вместе мы предотвратим эту свадьбу.

Примечания

1

Известный архитектурный памятник в Брайтоне, графство Суссекс. Пышное здание в восточном стиле. Построено по приказу принца Уэльского, позднее принца-регента, в конце XVIII – начале XIX в. Затем стало королевской резиденцией.

Content

Барбара Доусон Смит
Всем сердцем

Глава 1 Мужчина в черном

Глава 2 Незваный гость

Глава 3 Приглашение миссис Невилл

Глава 4 Обещание

Глава 5 Ультиматум

Глава 6 Братья

Глава 7 Незваный гость

Глава 8 Крик в ночи

Глава 9 Любовное письмо

Глава 10 Секреты

Глава 11 Встреча у могилы

Глава 12 На берегу

Глава 13 Розочки

Глава 14 Золоченая лилия

Глава 15 Испытание ревностью

Глава 16 Поиски Фирта

Глава 17 Неожиданное предложение

Глава 18 Проблеск света

Глава 19 Оловянный солдатик

Глава 20 Коллекция оружия

Глава 21 Неожиданное происшествие в конюшне

Глава 22 В огне

Глава 23 Кулак мистера Невилла

Глава 24 Дама под вуалью

Глава 25 Козни Эдвина

Глава 26 Невеста

Глава 27 Танец со смертью

Глава 28 Откровения Фирта

Глава 29 Уэйкбридж-Холл

Эпилог

Примечания