Лоуренс Блок

Маленькие нежные ручонки

Ему казалось, что он слышит эхо собственных криков, отражающихся от стен. Сердце колотилось, кожа блестела от пота. Нужно ли этого бояться? Может ли человек умереть от оргазма?

Заговорил он так, словно продолжал разговор.

– Интересно, часто это случается?

– Часто случается что?

– Извини. Я тут задумался и почему-то решил, что ты можешь читать мои мысли. Впрочем, иногда тебе это удается.

Вместо ответа она положила руку на его бедро. Маленькая, нежная ручонка, подумал он.

– Сердцебиение у меня пришло в норму, – добавил он, – или почти пришло. А думал я о том, сколько мужчин от этого умирают. Если у человека слабое сердце…

– Мой муж на сердце не жалуется.

– Я думал не о твоем муже.

– А вот я думала. С того самого момента, как мы легли в постель. Даже раньше. Как только мы приехали сюда. Как только встала утром, зная, что во второй половине мы будем вместе.

– Так ты думала о нем?

– И о том, что ты собираешься с ним сделать.

Он промолчал.

– На сердце ему грех жаловаться. В смысле здоровья. А в другом смысле у него просто нет сердца.

– Надо нам говорить о нем?

Она повернулась на бок, положила руку ему на грудь, то ли на сердце, то ли рядом.

– Да. Мы должны поговорить о нем. Ты хоть представляешь себе, что это для меня значит? Знать о том, что ты собираешься с ним сделать?

– Скажи мне.

– Меня это приводит в экстаз. Господи, Джимми, так возбуждает, что я таю. Не могу дождаться встречи с тобой, не могу дождаться того момента, когда мы уляжемся в кровать. Мы всегда хотели друг друга, и все у нас получалось очень даже неплохо, но вдруг наши отношения поднялись на новый уровень. Ты это чувствуешь, не так ли? Прямо сейчас?

– Ты меня страшно возбуждаешь, Рита.

Ее пальчики круговыми движениями поглаживали ему грудь.

– Если бы я могла его так возбудить, так возбудить, чтобы у него разорвалось сердце, я бы это сделала.

– Ты его так сильно ненавидишь?

– Он губит мою жизнь, Джимми. Он высасывает из меня жизнь. Ты знаешь, что он со мной проделывает.

– И ты не можешь просто уйти от него?

– Он говорил, что со мной будет, если я попытаюсь. Я тебе рассказывала?

– Ты действительно думаешь, что он на это способен?

– «Я плесну тебе в лицо кислотой, Рита. Не в глаза, потому что я хочу, чтобы ты увидела, что с тобой сталось. И на сиськи, и между ногами, чтобы никто тебя больше не хотел, даже прикрыв лицо простынкой».

– Каков мерзавец!

– Джордж хуже мерзавца. Он – чудовище.

– Как можно такое говорить?

– Это не пустые разговоры. Он с радостью это сделает.

Джимми помолчал. А потом вынес приговор.

– Он заслуживает смерти.

– Этим вечером, Джимми.

– Этим?

– Бэби, я жду не дождусь, когда все закончится. И сделать это надо до того, как он прознает о нас. Я думаю, он уже начал что-то подозревать. Если же сомнений у него не останется…

– Вот этого бы не надо.

– Все будет кончено. Я получу свою кислоту, и только одному Богу известно, что он приготовит для тебя. Мы не можем дольше ждать.

– Я знаю.

– Сегодня он будет дома. Я позабочусь о том, чтобы за обедом он выпил побольше вина. По телевизору показывают бейсбол, и он захочет посмотреть игру. Он всегда смотрит бейсбол и обычно засыпает после третьего иннинга. Садится в кресло, кладет ноги на столик и засыпает.

Пока она все это рассказывала, ее рука покинула грудь, плавно сместилась пониже живота, поглаживая, пощипывая, вызывая ответную реакцию.

– Он будет в кабинете, – продолжала она. – Ты помнишь, где находится кабинет. На первом этаже, второе окно по правую руку от двери. Он включит сигнализацию, но я сделаю так, чтобы она реагировала только на двери. Есть там такой режим, на случай, что ты хочешь оставить окно приоткрытым. И окно в кабинет будет приоткрыто на пару дюймов. Даже если он почувствует сквозняк, то лишь закроет окно, но не запрет. А ты сможешь открыть его, не подняв шума. Джимми? В чем дело?

Он уже держал ее за запястье.

– Ты включила мою систему сигнализации.

– Разве тебе не нравится, что я делаю?

– Я в восторге, но…

– Ты влезешь в окно, – продолжала она. – Он будет спать в кресле. На стене развешаны всякие мечи, кинжалы, даже боевая дубинка какого-то племени с острова в Южных морях.

– Все будет выглядеть, как спонтанное убийство, – вставил Джимми. – Вор влезает в кабинет, впадает в панику, когда хозяин просыпается, хватает то, что подвернулось под руку и… Боже!

– Я схватила то, что подвернулось под руку, – с невинным видом откликнулась она. – Джимми, ничего не могу с собой поделать. Мысли об этом так меня возбуждают, – она легонько поцеловала его. – Нам, возможно, придется на какое-то время разлучиться. Я буду изображать Безутешную Вдову, – ее дыхание обдавало жаром его кожу. – Джимми, у меня идея. Как насчет того, чтобы отпраздновать нашу победу прямо сейчас?

* * *

– Превосходный обед, – Джордж отодвинулся от стола. Крупный, импозантный мужчина, лет на двадцать старше ее. – Но ты совсем не ела, дорогая.

– Нет аппетита, – ответила она.

– Ты про еду?

– Ну…

– Пожалуй, мне пора удалиться в библиотеку, к бренди и сигарам. Правда, это не библиотека, а кабинет, от бренди у меня изжога и сигары я не курю. Но ты, знаешь, о чем я.

– Пора смотреть бейсбол. Кто играет?

– «Кабс» и «Асторс».

– Важная игра?

– Нет такого понятия, как важная игра. Взрослые мужики стараются попасть по мячу палкой. Что в этом может быть важного?

– Но ты будешь ее смотреть.

– Не пропущу ни за что на свете.

– Еще чашечку кофе?

– Еще чашечку кофе? М-м-м. Кофе сегодня отменный. И время, полагаю, еще есть.

* * *

«Это безумие», – думал он.

Но вот ее дом, а второе окно справа от двери мерцает отблесками экрана телевизора. Ворота гаража закрыты, на подъездной дорожке автомобилей нет, у тротуара тоже. И улица пустынная.

Безумие…

Он проехал чуть дальше, поставил машину так, чтобы на нее не падал свет уличных фонарей. Запирать дверцы не стал, направился к ее дому. Сердце с каждым шагом билось все чаще.

Мужчина среднего роста, в темный одежде. Едва ли обратил бы на него внимание. Одежду он намеревался сжечь: на ней могли остаться пятна от крови.

Он просто не мог поверить, что собирается убить совершенно незнакомого ему человека. Да нет, не человека. Монстра. Способного плеснуть кислотой на это несравненное лицо, на эту идеальную грудь…

Монстра!

Разве кто-то заикался об убийстве, когда Беовульф завалил Гренделя? Когда святой Георгий поверг дракона? Это героический поступок, а не убийство. Который и он должен совершить, чтобы завоевать сердце прекрасной девы.

Или он мог вернуться домой и забыть о ней. Вокруг полным полно женщин и большинство из них не просят кого-то убить. Так ли трудно найти ей замену?

Но где взять такую же, как она? Таких у него не было и, он это точно знал, больше не будет.

Взять хотя бы прошедший день. Вроде бы он выложился весь, до конца, никаких сил не осталось. А стоило вспомнить о ней, как в нем вновь пробудилось желание.

Вот и окно. Приоткрытое на пару дюймов, как она и обещала. Изнутри доносились голоса комментаторов, резкие удары биты по мячу, приглушенный рев толпы. Бессмысленная трескотня рекламы. Пиво «Бадвайзер». Товары для домашних животных «Сарджентс». Сеть супермаркетов «Уайс маркетс».

Он прислушался. Что-то поделывает там мужчина. Муж.

Монстр.

Приподнялся на цыпочки, взялся за подоконник. Стоял он на клумбе, и тут его осенило: на мягкой земле останутся следы. Следовательно, избавиться предстояло не только от одежды, но и от обуви.

Если, конечно, он не даст задний ход и прямо сейчас не ретируется.

Но куда приятнее возвращаться домой с триумфом, зная, что чудовище повержено, а дева спасена!

Кроме того, он вдруг понял, что хочет это сделать. Хочет вонзить кинжал, размозжить голову боевой дубинкой. «Господи, помоги», – взмолился он.

Глубоко вдохнул и распахнул окно.

* * *

Она не могла есть. А наверху, в спальне, которую делила с мужем, поняла, что не может усидеть на месте. Пульс участился, во рту пересохло, ладони вспотели.

В любую минуту…

Она разделась догола, оставляя одежду там, где снимала. Села на кровать, посмотрела на свое обнаженное тело, не своими глазами – любовника. Коснулась сладенького местечка – руками любовника.

Вспоминая.

Согнувшись над ним, она ткнулась пальцем в анус, почувствовала, как он затвердел, сопротивляясь вторжению. Ткнула снова, не желая отступать, сопротивление ослабело, путь открылся…

Ее возбуждение нарастало. Он уже у окна, должен быть, она в этом не сомневалась. А она наверху, не зная, не ведая, что происходит в кабинете. Джордж в кресле, а ее любовник у окна, должен быть у окна, обязан быть у окна…

Она посмотрела вниз, на свои руки, закрыла глаза, вспоминая:

– Господи, Рита, что ты со мной делаешь.

– Засунула два пальца.

– Господи.

– Сначала один, потом два.

– Я этого не ожидал.

– Тебе понравилось.

– Было… любопытно.

– Ты не хотел, чтобы тебе понравилось, но понравилось.

– Новизна ощущений, знаешь ли.

– Не только новизна. Тебе понравилось.

– Да.

– В следующий раз засуну всю руку.

– Рита, ради Бога…

Она сжала пальцы в кулак, развела, снова сжала и развела, наблюдая за его лицом.

– Тебе понравится, – пообещала она.

И теперь он здесь, внизу. Она знала, что он пришел, чувствовала его присутствие. Сжала груди, приподняла, вновь опустила руки. Предоставила пальцам полную свободу, дала волю фантазии, почувствовала как нарастает возбуждение…

Оргазм все ближе, совсем близко. Там она и застыла, не желая пройти остаток пути, стремясь замереть на обрыве до того момента, как…

Выстрел.

Бо-о-о-же!

Она балансировала на самом краю, балансировала на гребаном краю, трепещущая, трепещущая, разгоряченная, текущая, трепещущая и ждущая. Господи, ждущая, Господи, ждущая…

Еще выстрел. Не громче первого, как он мог быть громче первого, но, Господи, громом отдавшийся в ушах…

Она вскрикнула от радости и откинулась на кровать.

* * *

Она спустилась в синем шелковом халатике. Босиком. Осторожно вошла в кабинет и ахнула при виде лежащего там мужчины. Одетый во все черное, он напоминал куклу, брошенную на пол капризным ребенком. Пальцы правой руки сжимали рукоятку длинного, с фут, кинжала.

Невольно она подалась назад, потом заставила себя приблизиться к трупу.

– Да, – наконец, выдавила она из себя, отвернувшись от тела. – Да, это он.

– Джеймс Бекуит, – уточнил детектив.

– Так его зовут?

– Если верить удостоверению личности в его бумажнике.

– Я не знала его имени. Заявляя в полицию, я не назвала его имени. Потому что не знала его.

– Зато вы точно описали его приметы, – ответил детектив. – Когда я позвонил в полицейский участок, мне их продиктовали, и все сходится. Рост, вес, возраст, цвет волос, все, вплоть до родинки на правой щеке. Вы заявили о нем четыре дня тому назад?

Она кивнула.

– Можем мы перейти в другую комнату? Мне что-то нехорошо.

– Вы поступили правильно, подав заявление, – похвалил ее детектив, уже в гостиной. – Он преследовал вас и вы сообщили об этом. Жаль, конечно, что мы ничего не сделали, чтобы предотвратить случившееся…

– У вас не было ни имени, ни фамилии, – вставил муж. – Вы не могли его арестовать, не зная, кто он.

– Но мы могли взять под наблюдение ваш дом, и мы бы взяли, если б заподозрили, что он настроен столь решительно. Но мы получаем слишком много аналогичных заявлений, и нам трудно разобраться, какие ложные, а какие – нет. Поэтому мы ждем развития событий, а уж потом действуем.

– Жаль, конечно, что все так вышло, – вздохнул муж. – Возможно, психиатрам удалось бы…

Детектив покачал головой.

– По моему убеждению, если у человека поехала крыша, ему уже никто не поможет. Вы сожалеете, что все так вышло, но думать надо о том, что не пострадали ни вы, ни ваша жена. Кинжал, который он до сих пор держит, он не собирался ковыряться им в зубах. Чертовски хорошо, что у вас под рукой оказался пистолет.

– Обычно я храню его в ящике стола. Но после того, как Рита рассказала мне об этом человеке, о его угрозах…

– Как я понимаю, он напал на вас, мэм?

– Ухватил меня за грудь, – она смущенно потупилась. – Подбежал и ухватил за грудь. Это было ужасно.

Детектив покивал.

– Можно называть его больным, можно говорить, что он психически неуравновешен, но, с другой стороны, он получил по заслугам.

* * *

– Он ушел, – улыбнулась она.

– Он ушел, остальные ушли и тело ушло.

– Тело.

– Они взяли мой пистолет, но твой приятель клянется, что мне его вернут.

– Мой приятель?

– Ему точно хотелось стать твоим приятелем. Он просто не мог оторвать от тебя глаз. Если не пытался заглянуть за вырез халатика, то смотрел на розовые пальчики ног.

– Наверное, мне следовало надеть шлепанцы.

– И застегнуть верхнюю пуговицу халата. Но я думаю, ты все сделала правильно. Выглядела очень соблазнительной. И у детектива сложилось такое же впечатление.

– Но теперь он ушел, и мы одни. Расскажи мне.

– Рассказать что?

– Все, Джордж. Я сходила с ума, сидя в спальне и не зная, что происходит внизу.

– Как будто ты не знала.

– Откуда я могла знать? Он мог струсить. А ты – заснуть…

– Это вряд ли.

– Расскажи мне, что произошло, а?

– Он открыл окно и забрался на подоконник. Должен отметить, очень уж неуклюже. Так шумел, что я подумал, как бы этот шум не испугал его самого и он бы не удрал до того, как я успел с ним разобраться.

– Но он не испугался.

– Очевидно, нет. Я приоткрыл один глаз, чтобы приглядывать за ним, и как только он оказался на полу, открыл оба и нацелил на него пистолет.

– Он уже снял кинжал со стены?

– Разумеется, нет. До кинжала дело дошло позже.

– Он схватил его позже?

– Ты хочешь все услышать или будешь постоянно меня перебивать?

– Извини, Джордж.

– Он увидел пистолет, глаза его округлились, он собрался что-то сказать. Тут я его и подстрелил.

– Это был первый выстрел.

– Само собой. Я выстрелил в низ живота и…

– Куда? Я же ничего не увидела. Где вошла пуля? Около пупка?

– Ниже пупка. Я бы сказал, на полпути между пупком и тем местом, где осталась твоя помада.

– Местом, где осталась…

– Шутка, дорогая. Между пупком и его шлангом, вот куда вошла пуля. Раны в нижнюю часть живота считаются самыми болезненными.

– И прошла вечность, прежде чем прогремел второй выстрел.

– Сомневаюсь, чтобы прошло больше тридцати секунд. Минута – это максимум.

– Неужели? А мне казалось, гораздо больше.

– Ему тоже. Но мне требовалось время, чтобы кое-что ему сказать.

– Сказать что?

– Я не хотел, чтобы он думал, будто его смерть – результат какой-то его ошибки. Я хотел, чтобы он знал, что все идет по плану, что его просто использовали. Ему не хотелось верить.

– Но ты его убедил.

– «Несколько часов тому назад, – сказал я ему, – она вставила два пальца тебе в задницу. Надеюсь, тебе понравилось».

– Так и сказал?

– Такие подробности убеждают.

– А что потом? Ты выстрелил вновь?

– В сердце. Чтобы избавить от всех страданий, хотя на лице его отражалось скорее раздражение, чем страдание. Тебе следовало видеть его лицо.

– Это точно. Одну ошибку мы все-таки допустили.

– Ты про свое отсутствие?

– Да.

– Ты могла подождать в гостиной. Или спуститься после первого выстрела. Но я думаю, что ты не теряла времени понапрасну, так? Оставаясь наверху?

– Ты про что?

– Не сидела, сложа руки.

– Пожалуй.

– Тебя это возбуждало, так?

– Ты знаешь, что возбуждало.

– Да, знаю. Твои маленькие пальчики побывали сегодня во многих местах, не так ли? Я надеюсь, что ты помыла их перед тем, как пожимать руку детективу.

– Разве я пожимала ему руку? Я этого не помню.

– Может, и не пожимала. Но, если да, готов спорить, он это запомнит.

– Ты думаешь, я ему понравилась?

– Готов спорить, он тебе позвонит.

– Ты действительно так думаешь?

– Он найдет повод. Не такой же он дурак, чтобы звонить без повода. Ему потребуется что-то прояснить в связи с закрытием дела или он захочет справиться о твоем здоровье. И если он не получит от тебя намека на продолжение отношений, ему хватит ума поставить на этом точку.

– А если получит? – она прикусила нижнюю губу. – Он – душка.

– У меня сложилось впечатление, что он тебе понравился.

– Я хотела, чтобы мы поскорее остались вдвоем. Но он – душка. Ты думаешь…

– Что?

– Мы же не можем проделать с ним то же самое, что с Джимми?

– Уговорим ему влезть в окно, чтобы потом я его застрелил? Едва ли из этого что-то выйдет.

– Когда он позвонит… если он позвонит…

– Обязательно позвонит.

– …Не думаю, что мне следует давать ему намек.

– Даже если он – душка?

– Таких парней, как грязи. И мы должны застать его врасплох, как застали Джимми.

– Мы что-нибудь придумаем.

– И в следующий раз я буду в комнате, когда это произойдет.

– Разумеется.

– Я серьезно. Я хочу там быть.

– Ты даже сможешь это сделать.

– Правда?

– Посмотри на себя. Тебе все по плечу.

– Ты так думаешь?

– Уверен в этом. Да, ты там будешь и, возможно, ты его и убьешь. Посмотрим.

– Ты так добр ко мне, Джордж. Очень добр.

– Вот и не забывай об этом.

– Не забуду. Знаешь, я сожалею об одном.

– О том, что тебя не было в комнате, когда все и произошло?

– Помимо этого.

– О чем же?

– Это, конечно, глупо, – она хихикнула, – но, может, нам следовало подождать еще день-два.

– Чтобы продлить предвкушение?

– Не только. Помнишь, о чем я рассказывала тебе сегодня? Что в следующий раз я бы вставила ему всю руку.

– Ты сказала, что хотела бы это попробовать.

– Да. Это было бы любопытно.

– Твои маленькие нежные ручонки. Попробовать можно и на мне.

– А ты разрешишь?

– Или я попробую на тебе.

– Боже! У тебя такие большие руки.

– Да, – кивнул он, – большие.

– Господи, – выдохнула она. – Можем мы прямо сейчас подняться наверх? Можем?

Content

Лоуренс Блок

Маленькие нежные ручонки