Мансуров Дмитрий

Настоящие охотники за галлюцинациями

Дмитрий Мансуров

НАСТОЯЩИЕ ОХОТНИКИ ЗА ГАЛЛЮЦИНАЦИЯМИ

Часть I. Сомнительный дар

Глава 1

В любое другое время Владислав не шагал бы по погруженному в вечерний сумрак подъезду так быстро, как сейчас. Но нарастающая ярость оказалась сильнее осторожности, и Владислав уверенно поднимался по слабо различимым в темноте ступенькам, точно зная, сколько шагов нужно сделать, чтобы не споткнуться о последнюю ступеньку и не расшибить себе лоб ударом о бетонный пол.

— Я видел его! Я видел его! — словно заезженная пластинка, повторял Федор — сосед по подъезду, живущий двумя этажами ниже Владислава. Судя по стойкому запаху самогонки, сосед снова напился и частично пребывал в мире алкогольных иллюзий. Пугающих иллюзий, из-за чего Федор и выскочил из квартиры, а теперь шагал обратно следом за Владиславом, прикрываясь им, как живым щитом. Перепуганного бедолагу заклинило на одной фразе. — Я видел его!

— Кого, его? — сквозь зубы процедил раздраженный Владислав, прерывая монотонные причитания соседа. — Президента страны с частным визитом в твою проспиртованную обитель?

— Да его же! — многозначительно произнес Федор, даже ради приличия не старясь вслушиваться в предположения соседа. — На кухне!

— Пить меньше надо, вот и не будешь видеть, кого ни попадя, — проворчал Владислав.

— Думаешь, если начну курить, то будет лучше? — возразил Федор.

— Смотря, что начнешь курить, — подметил Владислав и остановился перед открытой дверью квартиры Федора. Не потому, что боялся встретиться лицом к лицу с таинственными гостями алкоголика, просто организм решительно отказывался входить в этот рассадник тараканов.

— А хотя бы вот это, — Федор дрожащими руками нащупал в кармане помятую пачку «Примы» и выхватил последнюю сигаретку. Сунул ее в рот и потряс коробком спичек, проверяя, не пустой ли он? Оказалось, пустой.

Владислав осветил коридор дешевым китайским фонариком, по случаю купленным в киоске. Обычно летними вечерами было гораздо светлее, но сейчас небо заволокли грозовые тучи, и с облачных высот доносились редкие звуки грома. Фонарик, казалось, и сам боялся темноты: слабенький луч света пронзал её от силы на метр-полтора, чем отдаленно напоминал лазерный меч джедаев из «Звездных войн».

От запаха самогонки даже у входа резало глаза. Владиславу казалось: пробудь он в квартире Федора всего лишь пять минут, не больше — захмелеет от запредельной концентрации алкогольных паров.

— Да тут самогонку прямо из воздуха можно добывать! — прокомментировал он, поворачиваясь к соседу и замечая, что тот держит во рту сигарету. — Не вздумай закурить, придурок!!!

— Ой, ой, ой! — пробурчал Федор. — Тоже мне, борец с табачными компаниями…

— Ты свои мозги совсем заспиртовал, что ли? — рассердившийся Владислав махнул рукой в сторону квартиры. — Какая еще борьба? Зажжешь спичку — подорвешь подъезд к такой-то матери со своим спиртовым изобилием! Мы же тогда тебя всем бывшим подъездом с того света достанем и морду набьем!

— Ладно, не кипятись, — Федор торопливо убрал сигареты обратно в карман. — Ты лучше входи, не стесняйся. Оно по кухне бегало…

— Оно… — повторил Владислав. — То самое оно из одноименного фильма по книге Стивена Кинга?

Федор отрицательно покивал головой.

— Не, не такое… поменьше.

— Угу, — хмыкнул Владислав. — А конкретнее?

— Я не могу сказать, пока ты сам не увидишь.

— Это еще почему?

— Ты не поверишь своим глазам.

— Почему?

— Понимаешь, это существо слишком… необычно для здешних мест.

— У тебя, что, карликовый крокодил среди бутылок завелся? — Владислав еще раз осветил квартиру, но фонарик не осветил ничего экстремального.

— Нет, — ответил Федор, — но он не менее опасен, чем твой крокодил.

Владислав быстро перевел луч фонарика со старого шкафа на физиономию соседа.

— Не менее? — воскликнул он. — Слушай, Федор, ты не мог бы не говорить загадками? Говори прямо, кого видел?

— Нет. Ты заранее испугаешься и сразу же уйдешь.

Владислав посмотрел на него презрительным взглядом: вряд ли в квартире Федора появились какие-нибудь зеленые человечки с Альфа Центавра или желтые с Антареса. Скорее всего, обычная крыса в силу схожести перепутала чистую помойку с грязной квартирой соседа. В следующую секунду он понял, что сосед всего-навсего пытается разжечь его любопытство, чтобы Владислав уже добровольно решил зайти в квартиру и посмотреть, что же за таинственное существо бегает из комнаты в комнату и не дает соседу спокойно употреблять любимую жидкость.

— Где кухня? — спросил он: препирательство с Федором ни к чему хорошему не приведет, только время зря потратится. Давно пора разобраться с таинственным гостем соседа, при определенном развитии событий вместе с этим гостем надавать соседу по шее и со спокойной совестью вернуться домой.

— Налево по коридору, — ответил Федор, — как и за все сорок лет существования квартиры.

— Я у тебя впервые, если ты не заметил, — Владислав с ясно читающимся на лице выражением брезгливости вошел в квартиру и прошел на кухню, по пути на всякий случай пощелкал выключателем, проверяя, не появилось ли электричество? Лампочка даже не мигнула, все так же оставаясь погасшей. Помянув недобрым словом всю бывшую компанию РАО ЕЭС разом, Владислав осветил фонариком полы и стены, он не обнаружил никаких форм жизни, кроме толстенных рыжих тараканов, неспешно передвигающихся по полу и стенам и лениво шевелящих тонкими усиками. — Наночубайсы несчастные…

Насекомые не могли напугать такого алкоголика со стажем, как Федор, тем более, настолько объевшиеся. Они вообще должны были поставить ему памятник за то, что он не прибирает в квартире и все остатки еды со стола всего лишь смахивает на пол. У Владислава появилось желание пройтись по жилью Федора огнем и мечом, на крайний случай — дихлофосом и обувью, но он переборол попытку превратить насекомых в поджаренную биомассу: долго, муторно, да и бесполезно. Здесь должны работать настоящие специалисты по уничтожению насекомых.

Так кто мог напугать этого алкоголика на самом деле? Настоящий черт исключается, как не существующий в реальности. Разве что в гости к Федору нагрянул представитель алкогольных галлюцинаций, дабы наладить контакты с избранным представителем человечества и основательно потрепать ему нервы.

— Кстати, да, — Владислав вспомнил, что долгое пребывание в квартире Федор грозит опьянением, и поспешил уменьшить воздействие атмосферы на свой организм. Да и Федору лучше станет, если он, конечно, еще не разучился дышать нормальным воздухом. Быстрым шагом Владислав подошел к окну, открыл форточку и с удовольствием вдохнул свежего грозового воздуха: на улице как раз начался ливень, плотным потоком обрушившийся на землю. Сверкнуло, и через полторы секунды яростно загремел гром. Взвыли сигнализации автомобилей, а в душах местных маньяков, ожидающих наступления Конца Света, затеплилась крохотная надежда на то, что в этот раз их надежды воплотятся в жизнь.

Владислав еще раз осмотрел кухню.

— Здесь никого необычного нет, — сделал он вывод. — Давай, признавайся: кого видел?

Сосед вошел в квартиру с некоторой опаской, в ответ на вопрос Владислава горестно вздохнул и с некоторым смущением признался:

— Там того… черт по кухне носился.

— Кто?! — Владислав посмотрел на соседа с таким видом, что тот бросил пустой коробок спичек на тумбочку в прихожей и пустился в путаные объяснения, не дожидаясь, пока Владислав исполнит мечту всех жителей подъезда: наберет по сотовому телефону номер «Скорой помощи» и вызовет санитаров, которые отвезут Федора в желтый дом хотя бы на месяц-другой.

…Оказалось, за полчаса до возвращения Владислава с работы в доме отключили электричество, и опьяненный в процессе дегустации свежеприготовленного самогона Федор разглядел в вечернем сумраке снующего из угла в угол черта. И все бы ничего — подумаешь, одной живностью в доме больше, одной меньше, пусть даже и такой экстравагантной — но всюду стояли бутылки с приготовленным на продажу продуктом, и Федор опасался за сохранность жидкой валюты. Сняв с ноги тапок, Федор прицелился и запустил его в бегающего жителя алкогольных кошмаров, намереваясь выгнать его из комнаты, но промахнулся и вместо рогатого попал по горлышку бутылки. Бутылка упала, прозрачная жидкость полилась на пол, и каждый новый «бульк» зазвучал в ушах Федора колокольным звоном.

— Чтоб тебе пусто было! — с досадой воскликнул он, торопясь поднять бутылку, пока драгоценная его сердцу жидкость полностью не разлилась лужей по полу. — Сгинь отсюда, нечистая твоя рожа!

Черт остановился, показал человеку длинный язык и пошел дальше, прокладывая себе пусть прямо среди скопища бутылок. От стекольного звона у Федора заложило уши.

— Если ты мне хоть одну бутылку разобьешь, я тебе хвост узлом завяжу! — пригрозил он, но рогатый в ответ презрительно усмехнулся и стал задевать бутылки с утроенным рвением. — Вот ты зеленая скотина! Не хочешь уйти по-доброму, уберешься по-плохому!

Федор снял с брюк ремень, свернул его пополам и максимально возможным при его опьянении твердым шагом направился к незваному гостю. Но черт проявил чудеса сноровки и ловко пробежал по открытым горлышкам наполненных самогоном бутылок. Федор не решился повторить трюк: не та весовая категория. Бутылки не разобьются, конечно, но их урон на пол принесет не меньший урон ожидаемой прибыли от продажи самогонки. Да и соседи снизу не оценят разводы на потолке. Пришлось оббежать вокруг и встретить черта с распростертыми объятиями у финишной черты. Правда, черт не захотел попадать в объятия разъяренного человека — тот еще придушит своим старым ремнем, чего доброго — и поспешил обратно проторенной дорожкой. Федор выругался и, потеряв терпение, бросился следом за рогатым. Но сделанные им три шага привели к настоящей катастрофе: бутылки повалились на бок. Федор ахнул, позабыл о черте и бросился спасать свежеприготовленную жидкость, растекающуюся по полу и быстро впитывающуюся старым пыльным паласом. В обители пылевых клещей наступил «всепаласный» самогонный потоп, и многие микроорганизмы моментально приказали долго жить.

Федор прикинул, какой ущерб принесла ему неудачная охота за чертом, и сердце его облилось кровью. А неуловимый виновник квартирной катастрофы убежал на кухню и начал бегать по бутылкам уже там. Федор поспешил следом и почти поддал чертику под зад надетым на ногу тапком, но случилось непредвиденное: чертик привычно увернулся, а тапок слетел с ноги и неожиданно легко сбил большую бутыль. Самогон разлился лужей приличных размеров, и Федору пришлось признать, что самостоятельно изгнать черта из квартиры ему не под силу. Первый раунд противостояния черта и алкоголика завершился явной победой нечистой силы.

— Нашел! — неожиданно возликовал черт и подхватил с пола старенькую чугунную сковородку. Глаза хвостатого загорелись красным светом. Черт пристально посмотрел на голову Федора, при этом постукивая сковородкой по раскрытой ладони, и заподозривший неладное Федор понял: если сейчас он не покинет квартиру, то получит на орехи своей собственной посудой. И от кого — существа, которое должно существовать исключительно в байках!

— Не нашел, а своровал! — поправил он черта. Страх страхом, а просто так отдавать сковородку Федор не собирался. — Положи на место, рогатая твоя башка!

— А ты отними, — предложил черт, размахивая сковородкой на манер биты. Федор поискал глазами любой заменитель дубинки, но вокруг стояли только бутылки с самогоном. Использовать их в качестве ударного инструмента можно, но ни одна «розочка» не сравнится в поражающем действии с массивной сковородкой. Тем более, когда твой противник не обычный человек, а черт. Может, у него шкура бронебойная, и попытки пронзить ее острым стеклом будут равноценны долблению бетонной стены гороховыми зернами?

— Делать мне больше нечего, — буркнул Федор, пытаясь сохранить видимость хорошей мины при плохой игре. Равноценного оружия под руками не оказалось, поэтому Федор торопливо приподнял ополовиненную бутыль и отмахнулся от мысли сбегать за половой тряпкой, чтобы собрать вылившееся и вернуть его обратно в емкость. В другое время он так бы и поступил — покупатели ко всяким посторонним объектам вроде давленных тараканов в самогоне не особо-то и всматривались, но опасность получить удар сковородкой от черта оказалась как никогда реальной, и Федор решил не рисковать.

Не рисковать собой, разумеется. В ситуации, когда по квартире носится вооруженный чугуном черт, удобнее всего подставить под его удар чужую голову… политкорректнее говоря, обратиться за помощью к кому-нибудь из соседей. И пусть добровольные помощники самостоятельно разбираются с чертом, а Федор в знак безмерной благодарности, так и быть, отдаст спасителю целую бутылку самогонки всего за полцены. Осталось только убедить соседей в существовании черта и не забыть умолчать о чугунной сковородке в руке последнего. А еще лучше вообще ничего не говорить, а дождаться, пока пришедший на помощь сосед самолично не увидит рогатого диверсанта. Тогда все вопросы отпадут сами собой. Плюсы: черт непременно настучит сковородкой по голове пришедшего на выручку соседа. Минус: некоторые соседи поймут, что к чему и по цепочке передадут удары черта владельцу квартиры. И хорошо, если не в двойном размере, добавив от посреднических щедрот за подставу. Соседи — они такие, им ничего хорошего и тем более плохого для других людей не жалко.

Федор выбежал из квартиры и отправился вниз по лестнице на поиски подмоги, не забывая крепко держаться за перила: в сумраке подъезда упасть на лестнице и сломать шею не составит большого труда, а среди жильцов подъезда желающих оказать первую медицинскую помощь пострадавшему алкоголику не найдется стопроцентно. Куда вероятнее, что соседи его добьют, а милиции скажут, что так и было.

К обоюдному сожалению, Федору встретился Владислав, непьющий и относящийся к злоупотребляющему выпивкой соседу по подъезду с изрядной долей неприязни. Впрочем, так к нему относились практически все жильцы, поэтому тянуть с выбором спасителей смысла не было. И Федор вцепился во Владислава мертвой хваткой.

— Так вот в чем дело… — как-то даже сочувственно протянул Владислав, возвращая сотовый телефон в нагрудный карман. — Да, тяжелый случай, согласен.

— Значит, ты мне поможешь? — с надеждой в голосе спросил Федор. Обескураженный тем, что черт не стремиться настучать по голове Владислава чугунной сковородкой, он не торопился входить в комнату, оставаясь вблизи от выхода: испугался, что черт пришел исключительно по его душу.

— А чем я сейчас, по-твоему, занимаюсь? — удивился Владислав. — Или ты думаешь, что я решил в темноте прибрать к рукам большую часть твоих алкогольных запасов?

— Нет, конечно, — соглашаясь, ответил Федор. — Стал бы я впускать в свою квартиру пьющих, да еще с загребущими блудливыми ручонками?

— Вот именно, — кивнул Владислав. — Но есть у меня одна проблема…

— У тебя тоже загребущие руки? — испугался Федор. — Вот ведь блин с котлетой… что же ты раньше не сказал?

— Не у меня руки загребущие, а у тебя мозги заспиртованные, — отпарировал Владислав. — Проблема в том, что я считаю черта твоим личным видением. Поэтому видишь его только ты, а мне твой черт неподконтролен.

— Ты хочешь сказать, что я — алкоголик? — возмутился Федор. — Да ты знаешь, что я тебе за такие слова…

— Для начала покажи мне живого черта, — перебил его Владислав, — и тогда я поверю, что ты пока еще не спился.

Федор сердито посмотрел на соседа и сделал шаг по направлению к залу.

— Кис-кис-кис! — позвал он черта. Вдруг отзовется?

— Мяу! — незамедлительно отозвался черт и вышел из комнаты, бесшумно шагая по полу. Федор, не ожидавший такого развития событий, на всякий случай запрыгнул на тумбу, притворяясь, что сделал это, не желая загораживать Владиславу вид на хищного представителя потусторонней жизни. На самом деле он не забывал про чугунную сковородку в руке рогатого и не желал оказаться у него на пути. — Мяу!

Владислав посветил на черта фонариком. Тот посмотрел на человека сверкающими глазами и снова мяукнул.

— Четыре лапы вижу, — сказал Владислав. — Хвост вижу, а вот копыта и рога отсутствуют. Ты точно уверен, что это — черт?

— Это не он, — растерянно ответил Федор, с удивлением рассматривая кошку, невесть как появившуюся в квартире. — Знакомая зверюга, похоже, дверью ошиблась. Она в соседней квартире живет.

— Значит, никакого черта на самом деле нет, — сделал вывод Владислав. — И все прошедшее время тебя терроризировала обычная кошка, которой ты от страха мысленно пририсовал рога и копыта?

— Этого я не говорил. Она вошла следом за нами, я уверен. — Федор открыл дверь, и кошка пулей выбежала в коридор. — Видишь, я прав: она ошиблась дверью. А черт на самом деле где-то поблизости. Верь мне, я лично его видел и слышал.

— А я думаю, что ты все-таки начал видеть нечто, обычными смертными не замечаемое — алкогольные миражи, — Владислав начал ощущать, как голова слегка заходила кругом от концентрации спиртовых паров. Пора закругляться, но как сделать это побыстрее, Владислав еще не придумал.

На Федора слова Владислава произвели неожиданный эффект.

— Хочешь сказать, что я теперь — избранный? — в голосе соседа прозвучали нотки гордости за не бесцельно прожитую жизнь. — Я знал, что рано или поздно, но это время настанет, и я…

— Уймись, — воскликнул Владислав. — А то услышат тебя охотники за избранными, поймают и люлей навешают за всё хорошее…

— А у нас и такие есть?

— А как же? — уверенно заявил Владислав. — Люди в белых халатах — разве ты о них не слышал? Тогда знай: едва ты заявишь о собственной избранности, как эти люди приедут и отвезут к твоим коллегам, таким же избранным и непризнанным, как и ты. И будете вы жить в неприметном здании на краю города, радоваться жизни среди берез и сосен и с гордостью носить фирменную рубашку с длинными рукавами. И, конечно, проходить интенсивный курс по избавлению от избранности.

— Я не хочу, — сказал Федор. — Мне и в родной квартире хорошо живется.

— Извини, но здесь я тебе ничем помочь не могу.

— И что прикажешь делать? — спросил Федор.

— Есть два варианта, — ответил Владислав. Он подумал сесть на табуретку, но вовремя посветил на нее фонариком и увидел, что там и так хватает сидельцев — рыжих и усатых паразитов. Сядешь на них — потом костюм от кучи мокрых пятен не отстираешь. — Слушай, а посуда от тебя еще не пыталась сбежать вместе с остальной кухонной утварью под звуки боевого марша из «Звездных войн»?

— Извини, — не понял Федор. Владислав махнул рукой: сосед исхитрился за всю жизнь ни разу не увидеть мультфильм «Федорино горе». Или не признается, потому что стыдно за разведенный бардак в квартире.

— Короче, дело к ночи, — сказал Владислав. — Первый вариант: сейчас ты объявляешь перемирие с чертом и ложишься спать. А утром, когда взойдет солнце, черт сам увидит, по какой помойке бегает, ужаснется и покинет твою грязную обитель.

— А если не покинет?

— Тогда второй вариант: ничего не останется делать, как позвонить в соответствующую службу и сообщить о бегающих по квартире чертях, и к тебе моментально примчат профессионалы по части избавления людей от рогатых собутыльников, и ты целый месяц проведешь в больничной чистоте и медицинском порядке! А для твоего измученного сам знаешь чем организма это самое лучшее, что может случиться в его бесцельном существовании.

— Ты мне не веришь, — укоризненно заявил Федор. — Не веришь, да?

— Почему не верю? — не согласился Владислав. — Очень даже верю. Но как я уже говорил, черта видишь только ты.

— А ты выпей как я, и тоже увидишь, — без особой надежды на положительный ответ предложил Федор.

— Еще чего, — отрезал Владислав и направился к выходу: в памяти всплыли воспоминания о свежем борще, и желудок моментально отозвался глухим урчанием. Но в этот момент стоявшие под кухонным столом бутылки зазвенели. Владислав и Федор вздрогнули, но сосед еще и возликовал:

— Слышал? — воскликнул он. — Вот теперь это точно черт! Он на самом деле существует и прячется среди моих бутылок!

— Ха! — ответил Владислав, — Это тараканы среди бутылок копошатся: у них сушняк каждый раз, когда ты самогонку варишь.

— У тараканов? — опешил Федор и удивленно посмотрел на соседа.

— А тебя еще и клопы есть? — ахнул Владислав. — Слушай, Федор, прими добрый совет: купи отраву и избавь свое жилье от этих паразитов. Не ровен час, при твоем демократическом, в смысле — попустительском — к ним отношении они совсем страх потеряют и выпьют из тебя всю кровь. Доказывай потом милиции, что это не какие-нибудь отморозки-каннибалы, а обычные комары и клопы использовали тебя в качестве закуски к твоему же самогону, и малость перестарались.

— Да у этих шестилапых не бывает головной боли! — воскликнул Федор. — У них и головы как таковой толком нет. Одни усы из туловища растут.

Владислав в ответ покачал указательным пальцем и посветил фонариком на раковину. Там, на дне, ползали изможденные тараканы. Большая часть столпилась вокруг капелек воды и не отходила от них ни на шаг, редко покачивая усиками. Дальние ряды старались протиснуться по первым, но далеко не всегда успешно. Владислав открыл горячую воду, и сильный поток смыл тараканов в канализацию. И только сейчас Владислав понял, почему в раковине нет грязной посуды: Федор не обременял себя мытьем, а покупал одноразовые пластиковые тарелки и вилки-ложки. Куча использованной посуды с остатками еды лежала в ведре, и по ней нещадно топтались и копошились знакомые рыжие насекомые.

— Копец просто… Куда я попал? — пробормотал он, поражаясь тому, что некоторые люди используют современные технологии и комфорт только для того, лишь бы побыстрее деградировать и вернуться в первобытное состояние дикости и бескультурья.

Странно, что в квартире Федора до сих пор не завелись мухи, при таких-то идеальных условиях. Разве что сами тараканы их убили, не желая делить райский паразитический уголок с конкурентами. Воображение услужливо предоставило Владиславу эпическую картину сражений тараканов и мух со взрывами, бомбометаниями, крушениями мебели и звоном разбиваемого стекла, и Владислав понял, что начинает пьянеть — никогда ранее сумасшедшие видения ему в голову не приходили. Пора ускорять ход событий, пока не стало слишком поздно.

— К твоему сведению, мистер Всезнайка, — сказал он, — я почти каждое утро вижу у капелек воды в своей ванной и раковине по два-три упившихся до смерти таракана. А уж когда на ночь обрызгиваю ванную дихлофосом — или как эти средства от тараканов сейчас называются? — то утром на ее дне обнаруживаю целый ковер из усатых задохликов. Точно таких, как эти, которые сейчас плывут по темному тоннелю навстречу канализационному выходу к новой жизни.

— А я тут причем? — негодующе ответил сосед. — Я с тараканами на брудершафт не пью.

— Еще бы ты с ними пил, — заметил Владислав, — тебя тогда в психушку на два пожизненных курса лечения забрали бы. Тараканы сами напиваются.

— А кто сказал, что тараканы в твоей квартире — мои? — возразил сосед, не желая навешивать на себя лишних собак. И без того навешано сверх всякой меры.

— А все говорят, — обрадовал Владислав. — Учти, кроме твоей квартиры, тараканов больше нигде в доме не разводят. Следовательно, к нам они приползают именно от тебя. Видишь, какую помойку у себя развел, даже насекомым тошно от такой жизни!

— Зато мои тараканы первыми сумеют понять загадочную русскую душу и даже прочитать Достоевского, — огрызнулся Федор. Аргумент заставил Владислава на короткое время потерять дар речи. На такой ответ и возразить нечего, настолько он совершенен и ненормален одновременно. Федор угрюмо посмотрел на соседа, но ничего не сказал, считая ниже своего достоинства обсуждать проблемы чистоты в квартире и негативного отношения к ней насекомых-паразитов и всяких там соседей по подъезду: развелось, понимаешь, критиков, что среди первых, что среди вторых. Но первых хотя бы тапочком можно прихлопнуть, а вторые при аналогичной попытке заставить их замолчать могут так кулаком вдарить по физиономии, что зубов не досчитаешься.

Владислав представил, как просыпается среди ночи, идет на кухню глотнуть воды и видит в коридоре отряд тараканов с топориками в передних лапках, обсуждающих важный и животрепещущий вопрос: твари ли они дрожащие, или право имеют? А перед ними лежат тапки, которыми этих тараканов, собственно говоря, и давили, и вокруг действия над которыми спор и идет.

— Так, мне точно пора, — пробормотал он, в последний раз посветил фонариком на бутылки и заметил крохотный комочек, юркнувший между прикрытыми грязным полотенцем пустыми бутылками. Раздался бутылочный звон.

— Мышь, — коротко сказал он. — Еще лучше…

— Лучше чего? — не понял сосед.

— У тебя завелась мышь, — повторил Владислав. — Отбой тревоги: черти тебя еще не беспокоят. Но с самогоном заканчивай, иначе последние мозги потеряешь. Всё, дело сделано, я пошел!

Он развернулся и зашагал к выходу. Борщ стоял перед глазами, как настоящий, и Владислав терял терпение. Желудок уже не просто урчал, а пытался имитировать звуки извержения вулкана.

— А у тебя, случаем, мышеловки нет? — поинтересовался Федор.

— Купи в магазине, — посоветовал тот. — Говорят, есть отличные модели. Глядишь, еще и своего черта за хвост поймаешь.

— Это дорого… — посетовал Федор, шагая следом за Владиславом.

— А мне-то что? — спросил Владислав, напоследок заглядывая в комнату и убеждаясь, что никакими чертями тут и не пахнет. Он сделал шаг в сторону выхода, но неожиданно споткнулся о какой-то провод. В падении он попытался ухватиться хоть за что-нибудь, лишь бы не оказаться на одном полу с полчищами тараканов. Фонарик вылетел из его руки, упал где-то и погас, а в глазах Владислава засверкали ярко-желтые огоньки: при падении он ударился головой о тумбочку в прихожей. Одновременно с этим в доме включили электричество. С кухни донесся гул заработавшего холодильника, в коридоре загорелись лампочки, из-за чего Владиславу показалось, будто весь мир взорвался огнями. Но в последний миг перед столкновением он почувствовал, что ухватился за какую-то веревочку с кисточкой на конце, хотя никакой пользы это не принесло и от падения не спасло.

Федор вежливо проигнорировал его витиеватые комментарии по поводу разбросанных проводов, тумбочек и пьяного владельца квартиры, но отдал должное богатой фантазии Владислава: сам он до подобных сравнений и эпитетов в жизни бы не додумался, ведь во всей речи не прозвучало ни единого матерного слова.

— Представляешь, — воскликнул он, — только ты упал, как свет включили. А я подумал — ничего себе, какие яркие искры у тебя из глаз посыпались!

— Еще слово, и я узнаю, какие искры посыплются из тебя, — проклинавший всё и вся за недальновидное решение помочь соседу, Владислав прижал руку к голове и открыл глаза. Потрясение от увиденного оказалось настолько великим, что в следующий миг Владислав напрочь забыл как о боли, так и о приличном чувстве голода.

Прямо перед ним, на старенькой тумбочке, давно уже просившейся на свалку (или уже отпросившейся у прежних владельцев, но перехваченной юрким соседом), стоял самый настоящий зеленый черт. Точно такой, каким его представляли авторы сатирических рисунков. Невысокий — сантиметров пятьдесят, не больше. Худощавый в меру, глаза горят красными огоньками, напоминающими пламя костра, и хвост — сантиметров двадцать, по толщине такой же, как у кошек, но с пушистой кисточкой на конце. Владислав отметил, что веревка, за которую он ухватился при падении, по ощущениям весьма и весьма напоминала этот самый хвост… да и черт, в подтверждение догадки, крайне злобно смотрел на Владислава, придерживая хвост одной рукой и осторожно его поглаживая другой. Традиционные копыта на ногах плюс легкие никелированные подковы, выступающие в роли заменителя сандалий. Довольно острые на вид рога пяти-шести сантиметров в высоту, росли вертикально и выглядывали из копны взъерошенных темных волос. Зубы такие же острые, как и рога, но не настолько длинные.

«Я, что, на самом деле схватил его за хвост при падении? — растерянно подумал Владислав, оборачиваясь, чтобы понять, где находился черт до приземления на тумбочку, и сталкиваясь взглядом с не на шутку встревоженным соседом. Судя по траектории падения и моменту, когда чертячий хвост попался под руки, получается, что черт все это время сидел на шее Федора и наверняка подхихикивал, наблюдая за развитием событий. — Только бы он не вздумал кусаться… Как я потом объясню врачам, следы зубов какого зверя они видят? Да еще неизвестно, чем он болеет, этот рогатый подковоносец? Не ровен час, заразит каким-нибудь чертячьим бешенством или адским энцефалитом — в жизни потом не излечусь и не избавлюсь от последствий».

Но черт неожиданно быстро успокоился, отпустил хвост, свесил ножки с тумбочки и закачал ими, постукивая копытами с подковами по некогда лакированной поверхности. У Владислава создавалось впечатление, что перед ним сидит ребенок. Но первое впечатление может быть обманчивым, и потому делать поспешные выводы он не стал.

Злость на Федора улетучилась вместе с болью, сменившись диким любопытством, смешанным с изрядной долей страха: до сих пор зеленых чертей наяву видели исключительно алкоголики с большим стажем. Владислав себя к таковым не относил, поэтому черти могли привидеться ему исключительно в одном случае: он все-таки надышался воздухом, пропитанным алкогольными парами до максимально возможной концентрации, и психика этого не выдержала.

— Ну, все, туши свет… — пробормотал Владислав.

Черт уловил его взгляд, растянул рот до ушей и высунул язык. Владислава пробил холодный пот: острых зубов оказалось даже больше, чем он думал. Черт с такими челюстями мог запросто перегрызть ствол векового дерева.

— Тебе в темноте лучше видно? — удивился Федор.

Владислав повернулся к нему и указал на подхихикивающего хвостатого хулигана.

— Ты видишь его?

Федор посмотрел в указанном направлении и недоуменно пожал плечами:

— Вижу, — ответил он и уточнил. — Но вообще-то, не его, а её. А что?

Владислав посмотрел на черта повнимательнее, но не обнаружил ничего, что говорило о принадлежности последнего к женской половине чертячьего рода. Даже одежда черта — брюки и футболка с надписью на неизвестном Владиславу языке — были вполне мужскими. Но, по идее, женская половина чертячьего общества не принадлежала к млекопитающим, и потому должна выглядеть так же, как и мужская — ведь черти, согласно религиозным канонам являются падшими ангелами, и потому бесполы. Но женская половина чертячьего народа все же существовала, что доказывалось фразой «катись к чертовой матери или бабушке».

Сам чертик тоже недоуменно посмотрел на Федора, а затем на всякий случай подскочил и всмотрелся в старое зеркало, висевшее над тумбочкой. Увидел свою физиономию и расплылся в довольной улыбке: никаких изменений с его организмом за прошедшее с прошлого разглядывания себя в зеркале не произошло.

— Так вы знакомы? — удивился Владислав. — Что же ты мне голову морочишь!

— С тумбой? — переспросил растерявшийся Федор. — Да как сказать… уже много лет я вижу эту тумбочку утром, днем и вечером. А иногда даже ночью.

— Сдалась мне твоя тумба! — раздосадовано воскликнул Владислав. — Разве ты не видишь, что на ней стоит черт и всматривается в собственное отражение?

Федор перевел испуганный взгляд с пустующей тумбочки на поднимавшегося соседа.

— Нет там никого, — ответил он.

— Как это, нет? — возмутился Владислав. — А это тогда что?

Он протянул руку к черту, намереваясь схватить рогатого нахалёнка, но тот показал длинный язык, высоко подпрыгнул и ловко уселся на прикрепленном к стене плафоне. Помахал ножками, пришпорил лампочку и снова показал Владиславу длинный язык, мол, фиг достанешь! Вот только не учел одно обстоятельство: плафон оказался гораздо старше тумбочки, и любой вес, превышающий вес лампочки, мог вызвать в нем необратимые изменения. Что и произошло: черная пластмасса треснула под весом черта, плафон накренился и упал на пол, разбившись на крупные осколки при столкновении с тумбочкой.

Ликование на лице черта сменилось удивлением, переходящим в непонимание, он замахал руками и полетел вслед за плафоном на грязный пол. Но в прыжке ловко развернулся и исхитрился приземлиться на все четыре конечности, словно кошка.

Владислав отскочил, а черт посмотрел на него укоризненным взглядом.

— Это из-за тебя поломка случилась, — сказал он, — тебе плафон и восстанавливать.

— Нечего было взгромождаться на него, как на коня! — отпарировал Владислав. — Ничего бы и не сломалось.

— Какого коня? — окончательно растерялся Федор. — Ты о чем?!

Владислав уставился на Федора таким взглядом, что тот непроизвольно сделал шаг назад и зацепил ногой пустую бутылку. Емкость зазвенела, Федор остановился и посмотрел под ноги. Увидел, что едва не наступил на кучку выставленных перед входом в комнату бутылок, и резко остановился.

— Хочешь сказать, что сейчас, когда стало светло, как в рабочий полдень, ты наконец-то перестал видеть донимавших тебя чертей? — воскликнул Владислав, как бы незаметно отодвигая ногой осколки плафона под тумбочку. — И наш с ним разговор ты не слышишь?

Федор посмотрел на Владислава совершенно перепуганным взглядом.

— Ты знаешь, что… — протянул он. — Это…

— Ты его не видишь?! — повторил Владислав.

— Нет, — признался Федор. Говорить о том, что он видит черта, только чтобы успокоить переволновавшегося соседа, ему не хотелось. Еще начнет обсуждать вид и поведение этого невидимого существа, и тогда совсем плохо будет: ошибись в описании хоть на чуть-чуть — Владислав в запале еще и кулаком по лицу ударит, и доказывай потом, что не ты верблюд, а кое-кто другой близ стоящий.

— Ты надо мной издеваешься? — угрожающе прорычал Владислав, и Федор понял: мордобитие наступит с секунды на секунду. Пора срочно принимать меры, иначе этот буйный разгромит все бутылки в квартире и устроит самогонный потоп соседей в нижней квартире. Спасибо за это Владиславу не скажет никто, даже те соседи, которые ненавидят Федора больше остальных в подъезде.

— Тихо-тихо-тихо! — успокаивающе произнес Федор. — Все хорошо, не нужно паниковать.

— А кто тут паникует?! — вопросом на вопрос ответил Владислав. — Если мое желание набить тебе пьяную морду — это паника, то что тогда считать яростью?!

— Ничего не считать! — торопливо ответил Федор. — Слушай, Влад! Ты… того… этого…

— Чего, того? — Владислав сузил глаза. — Ты на что намекаешь, хитрая твоя физиономия? Что я сошел с ума?

Федор замахал руками.

— Не-не! Я не в смысле, что ты того… я… э-э-э… я хочу сказать: спасибо, что помог мне обнаружить мышь на кухне! Я теперь до самой смерти тебя благодарить буду! — затараторил он. — А теперь иди домой, Влад, Христом-богом прошу! И, главное, не переживай на счет плафона. Веришь — он давно уже на соплях висел, я все ждал — да когда же он грохнется-то, окаянный? Иди, Влад, иди, отдохни после работы, приляжь на диван…

— Приляг, — автоматически исправил ошибку Владислав. Он позволил соседу пройти к захлопнувшейся двери и открыть ее.

— Не придирайся, — тем же вежливым голосом сказал сосед. — Я академиев не кончал, мне можно. Иди, ни о чем не переживай! Вспомни: дома мягкий диван… большой телевизор… куча хороших программ… жена с ужином… дети, наконец, с дневниками и ремнем… Или сейчас летние каникулы?… Неважно. Тебе надо прилечь, Влад. Я же вижу, что ты сегодня лишку переработал…

Черт помахал Владиславу рукой, традиционно высунул язык и юркнул в стену, не оставив после себя никаких следов.

— Гад ползучий, — пробормотал Владислав.

— Что? — не расслышал Федор.

— Я говорю: значит, не видишь, — сделал вывод Владислав.

— Я еще не допился до такой степени, — вырвалось у Федора.

— А я, по-твоему, допился?

— Ты надышался, — торопливо уточнил Федор. — Извини. Если бы знал, что так быстро пьянеешь, то заранее открыл бы форточку, балкон, да и все окна распахнул бы настежь. И еще вентилятор включил бы.

— Значит, по-твоему, я пьяный?

— Конечно! — кивнул головой Федор. — Сам смотри: уже буянить начинаешь. Того и гляди, в глаз дашь.

— А кстати, да, — заметил Владислав. — Хорошая идея!

— Идея великолепная, — поддержал его Федор, опасаясь перечить неожиданно ставшему буйным соседу. — Но не сейчас! Это потом.

— А когда? — повысил голос Владислав. Желание воплотить задуманное в жизнь, вопреки мирному характеру и легкому пофигизму, становилось все сильнее и сильнее.

— Когда-нибудь со свежими силами и на трезвую голову! — предложил свой вариант сосед. — А пока что иди! Иди и не беспокойся, всё путем…

— Уверен?

— Абсолютно! — вежливо приговаривающий Федор выпроводил Владислава на площадку, закрыл за ним дверь и, прижавшись к ней спиной, облегченно вытер пот со лба. — Ух… Чуть квартиру вдребезги не разнес! Развелось же слабаков — еще не выпил ни грамма, а уже в драку лезет!

Выдворенный в коридор Владислав первым делом проверил, нет ли рядом черта, облегченно выдохнул: наконец-то покинул «алкогольную» квартиру, и осторожно дотронулся до шишки на лбу. Боль по-прежнему не ощущалась, что не могло не радовать. Вот только шишка, судя по всему, должна была пройти лишь к концу недели. И потом о случившемся столкновении с настоящим чертом будет напоминать разве что изредка попадающийся на пути пьяный сосед, да тараканы, то и дело отправляющиеся из квартиры Федора исследовать окрестные помещения с целью последующего переезда.

«Но почему черта увидел именно я? — пронеслась в голове назойливая мысль. — Непьющие не должны видеть таких тварей нигде, кроме телевизора. Мне и так проблем хватает!».

Он зашагал по лестнице на свой этаж, и только добравшись до квартиры и вставив ключ в замок, сообразил, что мог спокойно проехать на лифте. Хлопнув себя по лбу за рассеянность, Владислав взвыл: ладонь попала по шишке, и в глазах снова взорвался разноцветный фейерверк. И наконец-то появилась боль.

«Чтоб ты треснул со своим самогоном!» — в сердцах подумал Владислав, ругаясь сквозь зубы и открывая дверь. В квартире оказалось тихо: жена еще не пришла с работы, а дети уже куда-то ушли. Тем проще: не придется объяснять, почему у него на лбу шишка, и почему от него же несет самогоном, как от заправского алкоголика, а на костюме виднеются мокрые места от раздавленных при падении тараканов?

Владислав привычно дотронулся до выключателя, включил свет и застыл, увидев на трюмо давешнего черта. Тот сидел, привычно свесив ножки, и молчал, скрестив руки на груди. На вид — задумавшийся о жизни начинающий философ, а не сопутствующее продолжительным алкогольным возлияниям явление потусторонней жизни.

— Ты к кому? — спросил Владислав.

— К тебе, — прозвучал ответ. — Дело есть.

Владислав сглотнул и захлопнул дверь.

Глава 2

Не каждый день к Владиславу приходили с деловыми предложениями черти. Более того, даже люди не особо торопились обсудить с ним свои деловые планы на будущее, так же как и сам Владислав не собирался рассказывать первому встречному о том, что придумал, и как эта идея доведет его до счастливой жизни. Поэтому несколько секунд прошли в полном молчании и бездействии. Затем Владислав пришел к выводу, что стояние столбом пользы не принесет — только ноги еще больше устанут, — и доведенными до автоматизма движениями снял туфли. Пиджак прямым рейсом отправился в стиральную машину — оставшиеся на нем мокрые пятна от раздавленных тараканов счастья не прибавляли. Да и сами тараканы, не ожидавшие варварской агрессии от упавшего на них Владислава, вряд ли обрадовались тому, что превращаются в мокрое место.

Черт пристально наблюдал за его действиями и молчал, то ли не зная, с чего начать разговор, то ли ожидая от Владислава первого шага в беседе. Но Владислава меньше всего интересовали мысли черта. Он собирался подогреть борщ и съесть его, даже если в этот момент в квартиру ворвется шумная толпа правозащитников, чтобы обвинить его в уничтожении безобидных усатых тараканов и попутно освободить холодильник от подлой оккупации продуктами. Показушно равнодушное отношение Владислава к живому представителю потусторонних сил — он прошел на кухню, посмотрев на черта, как на пустое место — могло обидеть последнего, но черт не подавал признаков недовольства.

Переливая борщ из большой кастрюли в маленькую и ставя ее на плиту, Владислав задумался: стоит ли игнорировать черта дальше, или все-таки поинтересоваться, какого, так сказать, себя, тот приперся в гости? А то, не ровен час, ему в чистой квартире понравится гораздо больше, чем у Федора, и черт примет решение поселиться здесь новым членом семьи. Он ведь явно не просто так объявился и нахально, практически на правах владельца, взгромоздился на мебель в коридоре.

«Выгнать его вряд ли получится, — размышлял он. Мучения в квартире Федора служили тому наглядным примером. — Да и как его изгнать, если он в руки не дается, да еще и норовит что-нибудь уронить и разбить? А если родные вернутся, пока я бегать за ним буду, что тогда?»

В таком случае проблема окажется намного серьезнее, ведь преследование невидимого родственниками существа произведет на них по-настоящему незабываемое впечатление. Того и гляди, перепуганные жена и дети вызовут санитаров и отправят главу семьи отдыхать в желтый дом до тех пор, пока черти не перестанут попадаться ему на глаза. А когда наступит этот счастливый момент, сказать сложно: прецедентов в жизни Владислава еще не было. Оставалось надеяться, что черт перестанет быть видимым хотя бы к завтрашнему утру.

«А то на самом деле отвезут в дурдом и продержат там до самой пенсии, пытаясь излечить от алкоголизма абсолютного трезвенника… Правда, всем известно, что врачи обладают своеобразным чувством юмора, и ради лечения от алкоголизма не остановятся ни перед чем, даже перед спаиванием пациента, чтобы процесс лечения не выглядел неоправданным. Так что, ну его к лешему, этого черта».

Приняв твердое решение проигнорировать потустороннее существо, Владислав поставил кастрюлю с борщом греться на огне, а сам с крайне независимым видом прошел мимо черта в комнату. Но тому уже надоело играть в молчанку, и он дернул Владислава за рубашку.

— И снова здравствуйте! — радостным голосом сказал черт.

Владислав сделал вид, что ничего не заметил, сел на диван и включил телевизор.

Черт соскочил с трюмо и встал между Владиславом и телевизором, пытаясь помешать просмотру вечерних новостей. Но телевизор находился на тумбочке метровой высоты, и невысокий черт с тем же успехом мог бы закрыть собой вид на египетские пирамиды перед огромной толпой высоченных туристов. Правда, с туристами этот номер прошел бы на ура — ведь они раньше не видели живых чертей, а пирамиды — штука такая, что простоит еще не одно тысячелетие, и от глаз не скроется ни днем, ни ночью.

— Привет, — повторил черт.

Владислав молча переключил канал: криминальные новости давно уже вызывали в нем смертную тоску. Он много лет мечтал снова посмотреть о том, как люди радуются жизни и строят светлое будущее, а не занимаются смертоубийствами на радость желтой прессе и сварливым бабкам, готовым перемывать косточки всему сущему сутками напролет. Но следующий канал показывал фильм, в котором злобные инопланетные твари покоряли Землю, и Владислав тоскливо вздохнул: похоже, теперь во всей вселенной пользуются популярностью исключительно секс и насилие, преподнесенные в упаковке из компьютерных спецэффектов.

Черт понял, что недооценил собственный рост, поэтому резво вскарабкался на тумбу и встал перед кинескопом, широко раскинув руки и ухватившись за край телевизора, чтобы не упасть.

— Привет! — повторил он упрямо, закрывая собой изображение. Владислав молчал, и черт перешел на личности. — Ну, чего молчишь, как партизан на допросе? Принести тебе учебник по матчасти? А?Владислав упорно молчал, переключая каналы и не понимая, почему при современном телеизобилии увеличивается не количество увлекательных программ, а объем рекламы. Черт не унимался:- Ты, что, голос потерял от неожиданности? — вопрошал он, надеясь вывести Владислава из себя и заставить его сказать хоть что-то в ответ, пусть даже обычное ругательство. Его план был прост: слово за слово, и беседа начнется, желает того Владислав или нет. И пусть поначалу будет стоять мат на мате, но минут через десять запас матерных слов подойдет к концу, и Владиславу не останется ничего иного, как перейти на нормальную речь. — Или ты стесняешься? Так ты не бойся — я не кусаюсь до поры до времени. Владислав выплюнул изо рта обломок спички, поднял ее и задумался, вспоминая, когда успел сунуть спичку в рот. Как подсказала память, спичка должна была зажечь газ под кастрюлькой, но почему-то оказалась между зубов. А кастрюлька, судя по всему, осталась стоять на холодной плите, обдуваемая снизу потоком пропан-бутановой смеси. Взрывоопасной смеси, между прочим. Перед глазами появилось изображение разрушенного дома, злобных соседей и буянящего Федора, потерявшего при взрыве все свое самогонное состояние.

— Чтоб тебе пусто было, — воскликнул Владислав и почти уже вскочил, как черт сделал широкий жест рукой и щелкнул пальцами.

— Не увиливай от беседы, — сказал он после того, как выскочившая из-под его пальцев крошечная шаровая молния улетела на кухню. Громкий хлопок оттуда показал, что газ зажегся, и что борщ все-таки подогреется, если, конечно, кастрюлю не сбросило с плиты взрывной волной. — Сначала давай поговорим, еда никуда не убежит.

— Угу, — согласился Владислав. — Бульон выкипит и прольется дождем на оставшуюся в кастрюле и основательно подгоревшую гущу. То есть, погасит сам себя. Ты будешь есть эту гадость?

— Нет, — помедлив, ответил черт.

— Я тоже, — сказал Владислав. — Поэтому ухожу на кухню прямо сейчас, а ты можешь подождать, если тебя интересуют развернутые и подробные ответы, а не короткие и емкие матерные фразы.

Черт укоризненно покачал головой, но удерживать Владислава не стал. Только намекнул:

— Да будет тебе известно, изголодавшее человечище, что я — крайне упорная личность. Пока не поговоришь со мной, буду вечно путаться под ногами и мешать подносить ко рту вилку-ложку-поварешку. Не будь таким злобным, тебе как будто пару слов для меня из себя выдавить жалко.

— Значит, ты все-таки намерен выслушать мой словарный запас матерных слов и выражений, — сделал вывод Владислав. -

Владислав вздохнул: лучше поговорить, иначе на самом деле не отстанет.

— Ну, хорошо, — осторожно сказал он. — Только быстро, а то борщ подгорит, и тогда его не я съем, а ты.

— Ради беседы с трезвенником я готов съесть все, что угодно! — воскликнул возликовавший черт. — Только соусом полить, и — порядок. Ты не поверишь, как я рад, что ты на самом деле меня видишь!

Он эмоционально взмахнул руками и потерял равновесие. Замахав руками, словно пытаясь взлететь к потолку, черт упал на пол и ударился пятачком о новый палас. Владислав услышал короткий возглас на неизвестном языке и немедленно запомнил фразу. Не специально, оно само собой получилось: прежде чертячьи ругательства, выданные эксклюзивно первоисточником, а не пересказанные разного рода заклинателями духов и разного рода контактерами, Владиславу слышать не доводилось.

— А ты в этом сомневался, когда разговаривал со мной в квартире Федора? — изумился Владислав.

— Я думал, что ты — моя галлюцинация, — признался черт, почему-то не отрывая взгляд от пола под диваном. Владислава пробило на нервный смех.

— Дожили: галлюцинации считают людей видениями! — прокомментировал он слова черта. — И поэтому ты пришел сюда, чтобы расставить все точки над «и»?

— Именно.

— Отлично, — сказал Владислав. — И раз уж мы разобрались с этим сложным вопросом, и мы с тобой убедились, что не кажемся друг другу, предлагаю тебе вернуться в квартиру Федора. Это он — твой подопечный, поэтому не отлынивай от своих основных обязанностей и продолжай ему мерещиться, пока он окончательно не сопьется или не решит завязать. А мне ни к чему счастье лицезреть твою скорбную физиономию, я не попадаю под вашу юрисдикцию… Хотя нет, погоди минуту. Перед уходом сделай доброе дело: объясни, почему я тебя вижу?

Черт встал и демонстративно отряхнулся, хотя на паласе не было ни пылинки.

— Можно подумать, в квартире Федора прямо-таки стерильная чистота, — проворчал Владислав.

Черт сверзил глаза в кучу, молча дотронулся до пятачка и убедился, что с тем все в порядке, и из него не идет кровь. Облегченно вздохнул и перевел взгляд на человека.

— Извини, но я не могу ответить на твой вопрос, — сказал он.

— Это военный секрет, или ты решил поторговаться? — предположил Владислав. — Учти, моя душа не покупается и не продается. Максимум, что я могу тебе предложить — душу Федора, он ее с удовольствием обменяет на самогонный аппарат, способный производить спирт прямо из воздуха.

Черт хихикнул.

— Извини, но купля-продажа душ — это не мое, — сказал он, вспоминая одного черта, который занимался подобными делишками. Бизнес последнего давно уже не приносил прежних, средневековых дивидендов. Люди с тех пор обленились фантазировать и массово загадывали желания, выполнение которых не приносило черту никакого удовольствия от процесса: «хочу много денег, власти и славы!». После того, как сотый человек решил продать свою душу в обмен на деньги, черт окончательно потерял интерес к покупке душ, и теперь пребывал в пессимистичном настроении, не зная, чем заняться. — И твоя душа мне не нужна. Я занимаюсь другими делами.

— Доводишь алкоголиков до сумасшествия?

— И это тоже, — согласился черт. — А на твой вопрос я не могу ответить, потому что и сам не пойму, в честь чего ты стал меня видеть? — признался он. — Раньше от меня шарахались владельцы синюшных физиономий, а нормальные люди смотрели сквозь, словно я на самом деле не существую.

— А вдруг они правы? — предположил Владислав. — И тебя на самом деле нет?

— Тогда почему ты меня видишь? — возразил черт.

— Потому что ты — крайне назойливый алкогольный мираж, — пояснил Владислав. — Практически, массовая галлюцинация. Не представляю даже, сколько надо было Федору выпить, чтобы даже трезвые соседи видели всякую чертовщину? А вообще, черт с ним. Не нужен мне ответ на этот вопрос. Просто исчезни и не трави душу.

— Ну, уж нет! — запротестовал черт. — Теперь, пока не найду ответ — не отойду от тебя ни на шаг.

Владислав чертыхнулся: спросил на свою голову.

— А если я не выдержу и пну тебя ботинком? — спросил он, желая поскорее избавиться от назойливой галлюцинации.

— Тогда я тебя укушу, — ответил черт, не намереваясь уходить в самом начале расследования. — И несмотря на то, что я в твоем понимании — галлюцинация, укус окажется весьма больнючим. Как говорил великий фантаст Роберт Шекли, ты не веришь в галлюцинации, но в них верит твое подсознание.

Владислав сменил гнев на уговоры: не хватало еще стать жертвой нападения несуществующих чертей, цитирующих и наверняка читающих знаменитых фантастов.

— Ты знаешь, — сказал он, — а ведь на свете есть вопросы, ответ на которые отыскать прямо таки невозможно. Смирись.

Черт отрицательно покачал головой.

— Никогда! — объявил он, — И у меня есть к тебе предложение: давай вместе отыщем ответ на этот вопрос. Одна голова хорошо, а две — лучше.

— Искать ответ вместе с чужой галлюцинацией? — изумился Владислав. — Как на меня люди будут смотреть?

— А что тебя беспокоит?

— Ты. Я неуютно себя чувствую в присутствии несуществующих организмов.

— То есть, я тебя нервирую? — поинтересовался черт.

— Есть маленько, — признался Владислав. — Твое присутствие наводит меня на мысль о съехавшей в неизвестность крыше. Не хочу ощущать себя сумасшедшим.

Черт скрестил руки на груди.

— Тебе важнее докопаться до истины и больше не чувствовать себя рехнувшимся или годами доказывать мне невозможность моего же существования в желтом доме? — резонно заметил он. — Суди сам: если докопаемся до сути — в дальнейшем ты сумеешь избежать встреч с какими бы то ни было видениями и привидениями. Особенно с зелеными, рогатыми и нахальными вроде меня.

Владислав призадумался: в принципе, черт прав. Но как-то не по себе становится от мысли, что заниматься поисками ответа придется под командованием или при поддержке алкогольного миража. С другой стороны, альтернативы нет, а докопаться до истины тоже хочется.

— Ну, хорошо, — сказал он. — Будем считать, что ты меня убедил, и мы начинаем искать ответ на этот сложный вопрос. Но у меня есть одно условие: как только мы находим ответ, ты исчезаешь из моей жизни и возвращаешься пудрить мозги Федору. Договорились?

— Не проблема, — согласился черт.

— Тогда начнем, — сказал Владислав.

— Момент! — черт подскочил к журнальному столику и схватил оставленный младшим сыном блокнот. Быстро перелистал его в поисках чистых страниц, подхватил гелевую ручку и приступил к допросу.

— Итак, — сказал он. — Признавайся: что ты пил в последний раз?

На этот вопрос Владислав мог ответить даже спросонья в три часа ночи: на работе он пил только кофе, а дома еще не успел сделать ни одного глотка даже обычной воды.

— Ага… — глубокомысленно произнес черт, услышав лаконичный ответ. Он что-то записал в блокноте и посмотрел на Владислава с победным видом. — С коньяком! Правильно? В какой пропорции, признавайся!

Владислав выпятил грудь с и гордостью сказал:

— Ложка кофе на бутылку коньяка!

Черт застыл от изумления, ручка выпала из его рук и укатилась под диван.

— Серьезно? — ахнул он. — Мощь! Уважаю.

Владислав укоризненно покачал головой.

— Я пью кофе только с горячей водой, — уточнил он. — Какой коньяк, если я крепче кефира отродясь ничего не пил?

Черт посмотрел на него с таким видом, словно Владислав признался, что до сих пор пьет молоко из бутылочки с соской.

— Антиалкогольный маньяк, — буркнул черт и попытался перечеркнуть написанный на бумаге вывод. Надпись не перечеркивалась, и черт с непониманием уставился на ручку, после чего обнаружил, что ее нет. — Момент, а где ручка?

— Упала на пол, — мрачным голосом сказал Владислав.

Черт кашлянул, наклонился и подхватил ручку.

— Пылищи-то сколько у тебя там скопилось, — не преминул заметить он. — Небось, с тех пор, как поставили на это место диван, так под ним и не подметали?

Владислав удивленно приподнял брови и заглянул под диван.

— Ё к л м н! — воскликнул он, увидев слой пыли толщиной сантиметра в три. Странно, если в этой серой толще до сих пор не завелись разумные формы жизни. Того и гляди, придется отправлять к ним парламентеров, чтобы жители слоя пыли разрешили перенести свое место обитания в мусорное ведро или на безлюдный чердак.

— Пылесосы в вашем доме, как я понимаю, не водятся? — поинтересовался черт.

— Водятся, — ответил Владислав, поднимаясь с колен. Теперь было ясно, почему черт демонстративно отряхивался: он и в первый раз увидел под диваном богатые пылевые залежи. — Только у кое-кого из детей руки не доходят до территории поддиванья… Ничего, вечером этот вопрос будет решен. Возвращаемся к нашей основной проблеме.

— Ага, — черт засуетился, нахмурился и зачеркнул написанное. — Никогда не слышал, чтобы люди видели нас после кружки кофе, — пробормотал он. — Ладно, пойдем другим путем. Где, когда и в каком количестве ты в последний раз принимал алкоголь?

— Если ты успел забыть, то я — непьющий, — напомнил Владислав.

— Не-не-не, — затараторил черт. — Это я знаю. Но ты сам недавно сказал, что не пил ничего крепче кефира. А когда ты пил кефир в последний раз? И не запивал ли его молоком, тем самым понижая градус выпитого, отчего и опьянел.

— Градус? — переспросил Владислав. — В молоке?

— А что такого? — не понял черт. — Мало ли чего научились делать ваши умельцы?

Владислав хихикнул:

— Тогда бы все молоко продавали с акцизными марками, а коров приравняли к самогонным аппаратам и провели бы их экспроприацию в пользу государства, — сказал он.

— Не увиливай от ответа, — заметил черт. — Меня интересует наша проблема, а не государственная.

— Да не пил я молоко. И кефир тоже не пил.

— А…

— И даже мороженое не грыз. И сыр не ел, и творогом не заедал.

— Зря, — сказал черт. — Полезная штука.

— Сладости полезными не бывают. От них либо ожирение, либо кариес.

— Одно другому не помеха, — заметил черт.

— Тем более, — сказал Владислав. — Поехали дальше.

Черт скорчил забавную физиономию и слегка высунул язык, отдаленно напомнив малыша, глубоко задумавшегося над важной проблемой или рисующего карандашом гениальную картинку. Владислав предположил, что черту на самом деле немного лет, по этой причине он и ведет себя слишком непосредственно. Но как в таком случае должен выглядеть взрослый черт, ему уточнять не захотелось. Не ровен час, появится монстр с мышцами Арнольда Шварценеггера, и слова вымолвить не успеешь, как получишь за все хорошее стальным кулаком. И не посмотрят, что ты не алкоголик.

— Слушай! — неожиданно резко воскликнул черт. Владислав вздрогнул и выронил пульт от телевизора. — Я понял: у тебя позднее зажигание!

— Чего-чего? Какое еще зажигание? — повысил голос Владислав: сначала сосед подкалывает, теперь несуществующее мелко-рогатое пытается острить.

— А вот смотри, — предположил черт, — допустим, ты выпил что-нибудь неделю назад, а последствия наступили только сейчас.

Владислав понял, что если сейчас не перейдет в атаку, то черт засыплет его идиотскими вопросами и предположениями, и дело не сдвинется к разгадке ни на шаг.

«Придется взять ситуацию под личный контроль», — решил он.

Под пристальным взглядом Владислава черт отступил на шаг, на всякий случай выставил перед собой ручку и прикрылся блокнотом, как щитом.

— Что не так? — осторожно переспросил он.

— А если проблема не во мне, — сказал Владислав, — а в тебе?

Черт опустил ручку, но прикрываться блокнотом не перестал.

— Как это?

Владислав поднял упавший на пол пульт и положил его ближе к спинке дивана.

— Допустим, — сказал он, — не я, а ты выпил на днях, но признаться себе в алкоголизме не решаешься и поэтому упорно вешаешь на меня всех собак.

Черт отрицательно покачал головой.

— Не угадал, — ответил он. — Я тоже не пью алкоголь.

— Мама не разрешает? — поддел его Владислав в отместку за обвинение в молочном пьянстве.

— Чувство собственного достоинства! — ледяным тоном отчеканил черт. — Мало чести в желании нахрюкаться в зюзю и завалиться спать у забора. Тьфу…

— Мощно, — пробормотал Владислав. Черти сразу же выросли в его глазах. — А не скажешь, кого обычно видят напившиеся в зюзю черти? Толпу зеленых алкоголиков, просящих подкинуть мелочишки?

— Понятия не имею, — ответил черт. — И вообще, если бы я напился, то не я тебе мерещился бы, а ты — мне.

— И как определить, кто кому привиделся? — не сдавался Владислав. — Ведь не исключено, что происходящее со мной — выдумка твоего больного воображения.

— А это очень просто определить, — пояснил черт. — На чьей территории происходит встреча, тот и виновник торжества.

Владислав призадумался: а ведь правда. Ни один алкоголик не говорил о том, что попадает в места, населенные зелеными чертями, зато каждый второй говорит, что видит чертей, притаившихся в темных углах и грозящих оттуда кулаками.

Минут пять прошло в тишине: каждый пытался понять, что же, черт побери эти заумные загадки, стало причиной видения черта трезвенником? Из-за чего произошел сбой, и невозможное воплотилось в реальность?

«Не могу же я, в самом деле, видеть чертей из-за приема лекарств? — размышлял Владислав, вспомнив, что после обеда принял тридцать капель спиртового раствора. — Мизерное количество принимаемого опьянит разве что муравья. А я и с полного флакона ни в жизнь не захмелею — там всего пятьдесят миллиграммов!»

Черт нарушил молчание первым.

— Слушай, Владислав, — сказал он. — Я тут подумал, и вот что пришло мне в голову: а вдруг ты и раньше нас видел, только не придавал этому внимания? Вспомни! Может, тогда сумеем понять, в каких случаях мы начинаем тебе мерещиться?

Владислав отрицательно покачал головой.

— Единственное место, где я мог вас видеть — это телевизор или кинотеатр, — сказал он. — На худой конец, на картинках и древних гравюрах. Живые черти до сегодняшнего дня мимо не пробегали и глаза не мозолили. — Владислав выключил телевизор. — Кстати, ты знаешь мое имя.

— Да, а что?

— А сам не представишься? Не люблю разговаривать с анонимами.

— Меня зовут Липсик, — сказал черт. — Будем знакомы?

— Будем, настырная галлюцинация.

Имя для адского жителя выглядело достаточно простым, чтобы поверить в искренность черта, но с другой стороны, а почему бы и нет? Черти за тысячи лет общения с людьми могли позаимствовать немало человеческих имен, и так их называть гораздо удобнее, чем произносить заковыристое адское имя. Как в фэнтезийных книгах молодых авторов, где главные герои-эльфы с длинными именами вроде Эйлитионор Тыодорус Подруле Сюррен Дыхы сокращают их до лаконичного «Эй, ты! Подь сюды!»

Представившись, черт задумался над проблемой. Владислав не торопил его с ответом: пусть думает, сколько пожелает. И хорошо бы, если он думал до тех пор, пока способность видеть чертей у Владислава не пройдет. В конце-концов, даже упившиеся алкоголики перестают видеть чертей через определенное время после распития чего бы то ни было. А когда черти перестанут ему мерещиться, жизнь войдет в привычное русло, и ни один чужой алкогольный кошмар больше не начнет вести с ним непринужденную беседу о житье-бытье.

— Знаешь, Владислав, — наконец, сказал черт. — Я пришел к мысли, что существует единственное объяснение случившегося.

— Так говори, не томи душу!

— В общем, так, — сказал черт, — ты увидел меня после того, как надышался алкогольными парами и ударился головой о тумбу. Следовательно, твой мозг при ударе закоротило, и принесенные в него кровью молекулы спирта оказались вплавлены туда, где им быть не положено. Из-за этого ты начал видеть то, что раньше было доступно исключительно алкоголикам.

— Вплавлены? — ужаснулся Владислав. — Бред!

— Я образно выразился, — огрызнулся черт. — Вы, между прочим, сами постоянно говорите об очищении от шлаков, наличие которых в организме любого живого существа невозможно в принципе. Или вы представляете собой биологические доменные печи?

— Это тоже бред, — заявил Владислав. — Лапша на уши для выкачивания наличности.

— Критиковать намного проще, чем создавать, — обиделся черт. — Вот, сам выскажи разумную версию случившегося! Или слабо?

— Ладно, — не сдавался Владислав. — Тогда скажи: в какую именно область мозга они вплавились?

Черт развел руками.

— Этого я не знаю, — сказал он. — Мне, главное, выстроить правдоподобную версию случившегося и больше не возвращаться к данному вопросу. А разбор тонкостей — это удел профессионалов.

— Стоп-стоп-стоп… И в каком именно месте твоя версия правдоподобна?! — воскликнул Владислав. — Не подскажешь глупому австралопитеку?

Черт упер руки в бока.

— Не нравится — предложи свой вариант, — недовольно сказал он. — Сам хотел поскорее разобраться с этой проблемой, а теперь идешь на попятный?!

— Да с тем же успехом я мог заявить, что начал видеть тебя из-за долгого голодания! — воскликнул Владислав. — Не ел с самого утра, отощал, и ослабленный мозг начал выдавать зрительные и слуховые галлюцинации.

— Ничего подобного! Голодному мозгу мерещатся большие и сочные куски жареного мяса, — отпарировал черт. — Куча еды, и никаких чертей.

Дискуссия зашла в тупик. Владислав и сам понимал, что ничего конкретного они на пару с чертом придумать не сумеют, и все их версии будут отдавать сумасшедшинкой или откровенным бредом. Здесь требовалось участие настоящего ученого, который вопреки устоям верит в нематериальные штуки. Единственная, но непреодолимая загвоздка состояла в том, что отыскать такого слугу науки было нереально.

— Убедил, — примирительно ответил Владислав: желудок напомнил о себе бурчанием, и Владислав решил, что хватит с него на сегодня дискуссий. — Как говорится, за неимением лучшего подпишусь под твоим объяснением. У меня вообще никаких предположений не появилось.

— Так-то! — черт сменил гнев на милость. — Короче говоря, ты оказался не в том месте и не в то время, и теперь способен видеть нас в любое время дня и ночи. С чем тебя и поздравляю!

Владислав отрицательно покачал головой:

— А вот это уже лишнее, — заметил он. — Мне горевать впору, а не радоваться. Что хорошего в такой способности?

— А, по-моему, это круто! — воскликнул черт.

— Чем?

— Так ведь ты отныне — настоящий контактёр, не чета поддельным халтурщикам, — черт сел рядом на диван и привычно свесил с него ножки. — Слушай, а давай проведем полевые испытания: я сейчас приведу брата, и мы на практике убедимся, видишь ли ты только меня или других чертей тоже?

— Даже не думай! — забеспокоился Владислав. — Мне одного тебя видеть — уже перебор!

— Не боись, мы редко кусаемся, — подбодрил его черт. — Лучше возгордись собой: ты уникум! Я всем друзьям расскажу о твоих способностях, ты станешь дико знаменитым!

— Среди чертей? — ужаснулся Владислав. — За что?! Не смей никого звать!! Мне не нужна такая слава!!!

Но черт уже исчез.

Владислав вздохнул и закрыл глаза.

— Ну, всё: копец спокойной жизни… — пробормотал он. — Федор, я придушу тебя, самогонщик несчастный!

Из кухни донесся запах пережарившегося борща. Владислав горестно вздохнул и отправился соскребать остатки еды со дна кастрюльки.

Последние слова черта испортили все настроение: сердце гулко стучало, и Владислав пытался успокоиться, но сказанное рогатым не желало пропадать из памяти.

«Всем друзьям расскажу… всем друзьям…» — раскатисто отдавалось эхом в голове (словно мозги от страха съежились, освободив в черепе уйму места для глупых мыслей).

Если представить, что друзей лично у этого черта немного, то это не улучшает ситуацию: у тех чертей есть свои друзья, а у тех — свои. И каждый хоть немного, но любопытен.

И значит, вскоре огромные толпы любопытных жителей алкогольных кошмаров будут валом валить в квартиру Владислава, желая лично убедиться в существовании необычного трезвенника. Работать, и тем более отдыхать в такой обстановке станет невозможно. А постоянно находиться под наблюдением чертей — это еще хуже, чем участвовать в реалити-шоу: участникам хотя бы платят, и они находятся под надежной защитой. А здесь о какой защите можно говорить? Остается уповать на вежливость чертей, но надеяться на нее не стоит. Пускай первые сто или двести рогатых поведут себя культурно и не станут мешаться под руками и ногами, то среди третьей сотни зевак непременно появится выскочка, который от нечего делать начнет докапываться до Владислава и членов его семьи. А какой-нибудь тысячный черт и вовсе решит, что много чести наблюдать за трезвенником в его родной стихии и силком утянет бедолагу в чертячий зоопарк, владельцем которого является. И как после этого вернуться обратно в реальный мир?

Перед внутренним взором появилась жуткая картина: Владислав сидит в адской клетке, отгороженный от толпы зевак трехсантиметровыми стальными прутьями. Здоровенные черти, невысокие черти, совсем крохотули — все передвигаются по одному и тому же маршруту от клетки к клетке, где сидят люди, определенными способностями отличавшиеся от обычных и потому украденные из реальности в адские чертоги. Малыши пытаются накормить Владислава адскими бананами, но полыхающие огнем фрукты перехватывают и прячут в карманы сумчатые дьяволы, работающие в адском зоопарке уборщиками и разнорабочими.

Взрослые черти смотрят на Владислава, указывают на него пальцами и перешептываются друг с другом, восхищенные существованием уникального человека, способного видеть их, не принимая ради этого ни грамма спиртного.

— Кто же наградил вас подобным даром? — время от времени спрашивают любопытные зеваки, и Владислав им привычно отвечает:

— А вон он, благодетель хренов, напротив сидит! — и указывает на Федора, сидящего в небольшой клетке. — Знакомьтесь: алкоголик, живший в моем доме несколькими этажами ниже и варивший самогон сутки напролет без сна и отдыха. По его милости я и стал таким, каким вы меня видите. Поприветствуйте его, дамы и господа, и передайте от меня огромный пламенный привет!

Черти послушно подходят к соседней клетке благодарить Федора. А тот, еще в первый день жизни в зоопарке напился от страха до полубессознательного состояния, забился в дальний угол, прижал к себе опустевшую пластиковую бутылку из-под самогонки и с тех пор кричит благим матом, не желая ни видеть, ни слышать, ни разговаривать ни с одним чертом, даже самым миролюбивым и не страшным.

Душа Владислава откликнулась на вид перепуганного Федора неистовым ликованием: возможно, виновнику все-таки достанется по первое число.

Настроение медленно, но уверенно поползло вверх.

Довольный представленной картиной Владислав открыл глаза и помрачнел, увидев раздвоившегося черта. Два близнеца стояли в метре от него и загадочно улыбались. Владислав чертыхнулся и протер глаза.

— Не бойся, не двоится, — прокомментировал Липсик. — Это я с братом стою.

Черти одновременно и весьма похоже хихикнули.

— Мы так часто делаем, чтобы алкаши думали, будто у них с глазами проблемы! — пояснили они. — Смешно, правда? Даже трезвенник на уловку попался!

— Не смешно, — ответил Владислав. — И вообще, предупреждать надо, что вы — близнецы.

Черти переглянулись.

— Ничего подобного, — заявил тот, что справа. — Глаза разуй!

— Но… — растерялся Владислав.

— Ты просто к нашим физиономиям еще не привык, — пояснил черт, стоявший слева. — Это сейчас мы все для тебя на одно лицо, как китайцы в кино — пока разберешься, кто кого кунгфучит, уже конец фильма наступил. Зато через недельку будешь различать нас, как нечего делать, а пока поверь нам на слово.

— Вот счастье-то… — буркнул Владислав. — Момент… Через какую недельку, что вы тут языком треплете?! Сегодня же исчезнете с глаз моих раз и навсегда! Ясно? И никаких «через недельку»! Один раз увиделись — и хватит. Хорошего помаленьку.

— Но мы так не договаривались… — теперь уже заупрямились черти.

— Как это, не договаривались? — перебил их Владислав. — Вы убедились в том, что я вижу не только тебя, но и твоих родственников?

— Да, — не стал отпираться Липсик.

— Значит, опыт прошел успешно, и вы можете идти.

Черт насупился.

— Хочешь от нас избавиться? — укоризненно заявил он.

— Конечно! — кивнул Владислав. — Идите мерещиться алкоголикам, как и раньше. Я даже адресок подкину: квартира тремя этажами ниже. Там вас уже видели и будут не прочь увидеть еще раз. Или два.

— Насовсем хочешь избавиться? — пропустив слова Владислава мимо ушей, уточнили черти.

— Надеюсь, но уж как получится.

— Ну, так и быть, — неожиданно легко согласился черт и обратился к брату. — Пошли бабушке, она нас давно приглашала на пироги. Владислав не убежит.

— Идем, — согласился брат.

Черти напоследок показали Владиславу языки и нырнули в стену. Он облегченно выдохнул, но в этот момент Липсик высунул голову из стены.

— Рад был бы покинуть тебя насовсем, но мы еще вернемся, — признался черт. — Не обессудь и не скучай.

— Даже не думай идти от твоей бабушки в обратный путь! — воскликнул Владислав, но черт уже исчез. Владислав удрученно покачал головой и отправился на кухню, бормоча под нос нелестные высказывания в адрес Федора, чертей и всего сущего. — Лучше бы я сегодня задержался на работе лишних полчаса…

Весь вечер он с ужасом ждал, что черти вернутся и вступят в дискуссию, но обошлось, и пришедшие домой родные так и остались в неведении относительно сомнительного дара, случайно приобретенного Владиславом при столкновении с тумбочкой.

Он плохо спал в эту ночь: ему снились черти, смотревшие на него через прутья клетки в адском зоопарке, и подвывающий волком на кроваво-красную луну сосед-алкоголик.

Глава 3

Звонок будильника вызвал у Владислава настоящую радость. Обычно он был готов зашвырнуть ненавистный будильник в открытое окно — и кабы не легковые автомобили у дома, исполнил бы давнюю мечту безо всякого сожаления — но в этот раз он был готов благодарить создателей будильника за прерывание нудного сна. Сидеть в клетке и смотреть на глазеющих чертей оказалось скучно, а слушать непрекращающиеся завывания соседа надоело до обидного быстро. Приятное, но монотонное зрелище уже через час вызывало желание запустить в соседа тяжелым предметом или той же бутылкой самогонки.

Но как бы он ни радовался пробуждению, приоткрыв глаза, Владислав первым делом проверил, не притаились ли где давешние гости: немного радости в переходе от кошмара во сне к кошмару наяву.

Комната была пуста.

«Неужели отпустило?» — подумал Владислав. Минут пять он не торопился с выводами: вдруг черти не выдержат и выскочат из стены, словно из табакерки, с радостным криком «привет!», и кошмар продолжится непонятно до какого срока. Но представители алкогольных грез не появились. По всей видимости, дрыхли после вчерашнего пиршества у чертовой бабушки с набитыми пузами или решили-таки не надоедать трезвеннику. Или же случилось самое лучшее: черти перестали ему мерещиться раз и навсегда.

Когда часы пробили половину восьмого, и черти так и не явились, Владислав с облечением выдохнул и откинул одеяло.

В институт он вошел в приподнятом настроении, показал вахтеру пропуск и поднялся на второй этаж. Кивком головы поздоровался с прошедшим мимо знакомым, вошел в кабинет и застыл на пороге, совсем как вчера, когда вернулся домой: коллега Макар, обычно не утруждавший себя своевременным появлением на работе и готовый опоздать минут на двадцать-тридцать, уже сидел в кресле перед включенным компьютером. Но поразило Владислава не раннее появление коллеги, а то, что на его шее сидел полуметровый черт, отстукивающий по голове Макара веселый мотивчик двумя чугунными сковородочками.

Владислав тихо присвистнул.

Хвост черта раскачивался в такт ударам, а бедный «барабан» пялился в монитор со страдальческим видом и искал в поисковике названия таблеток от головной боли. На столике лежала пустая пачка «Цитрамона».

— Здорово! — поприветствовал Владислав коллегу, стараясь не смотреть на черта-барабанщика.

— Привет! — отозвался Макар. — Слушай, у тебя от головы что-нибудь есть? А то трещит, сил нет терпеть. Оторвал бы давно, если бы мог.

— Кому ты нужен безголовым, — заметил Владислав, — кроме следователей и патологоанатомов?

— Как сказать, — ответил Макар. — Четверть населения планеты живет без мозгов и совершенно не парится по данному поводу.

— Жить без мозгов и жить без головы — это разные вещи, — утонил Владислав. — В безмозглой голове хотя бы ветер гуляет и вносит в нее подхваченные в чужих головах мысли. А безголовые люди лишены даже этого и потому не существуют.

Макар провел ладонью по лицу и вытер набежавшие капельки пота.

— Короче, Влад, — сказал он, — так есть у тебя таблетка, или нет?

— Погоди минуту, — ответил Владислав, вспоминая, что лежит в ящиках его стола. Вспоминалось все, что угодно, кроме лекарств. — Вроде была у меня одна таблетка этого… как его… уничтожающего наповал…

— Цианистый калий, что ли? — ахнул Макар.

— Нет, не то.

— Влад, мне в данный момент начхать на названия, лишь бы головная боль прошла! — намекнул Макар. — А самое главное, чтобы я не прошел вместе болью. Ты меня понимаешь?

— Как никто на свете, — ответил Владислав. — Сейчас поищу.

Черт бросил на него равнодушный взгляд и отвернулся. Владислав выдохнул: черту и в голову не пришло, что вошедший видит хвостатого садиста. Собрав волю в кулак и стараясь себя не выдать, Владислав прошел мимо Макара к своему столу и начал искать в ящике хоть какие-нибудь таблетки. Череп коллеги отзывался на сковородочую долбежку не особо звонкими звуками, и Владислав с гордостью отметил: мозги у Макара есть — ведь голова не звенит, как пустая кастрюля. Но все-таки ему стоит почаще пользоваться данным от природы «процессором», чтобы тот не рассохся и к старости не оказался бесполезным органом.

— Отыскал? — с надеждой в голосе спросил Макар.

— Одну минуту, — попросил Владислав. — А с чего вдруг у тебя голова разболелась?

— Лучше не спрашивай, — отозвался Макар. — Вчера старых друзей встретил и слишком хорошо отпраздновал это дело.

— Понятно… История стара, как мир, — прокомментировал Владислав.

— И не говори, — согласился Макар. — Тысячелетиями на одни и те же грабли наступаем, а им хоть бы хны. Как били, так и бьют, и даже не треснут.

В ящике стола обнаружилась треть измятой упаковки активированного угля.

— Нашел! — объявил Владислав и подошел к столу Макара. Тот уставился на протягиваемую упаковку.

— Активированный уголь? — растерянно переспросил он. — Думаешь, он мне сейчас поможет?

— Проглоти — увидим.

— Неважная перспектива… — вздохнул Макар. — А больше у тебя ничего нет?

— Есть, — ответил Владислав. — Вот это.

Он сам так и не понял, что сподвигло его на сумасбродный поступок. То ли вид черта, долбящего по голове Макара, то ли желание отомстить чертям за то, что являются не тем, кому следует. Но, так или иначе, Владислав схватил сковородочного «музыканта» правой рукой за хвост и с силой дернул его вниз.

Черт взвыл дурным писклявым голосом, подлетел к потолку и по параболической траектории вылетел из кабинета прямиком через открытое окно. Сковородки упали на пол. Со стороны улицы донеслись грохот и гневные крики упавшего в мусорный бак черта. Бедолага на чистом русском языке грозил добраться до пока еще неизвестного дергохвоста и устроить ему обламывание рогов и скручивание в бараний рог.

Владислав выслушал речь черта, вытаращив глаза и далеко не сразу сообразив, что стоит, как истукан, с таблетками в руке, а Макар пытается эти таблетки из его кулака высвободить. Самым интересным оказалось то, что слова черта не произвели на него никакого эффекта, из чего Владислав заключил: речь потусторонних барабанщиков слышатся только тем, кто этих чертей видит. Устойчивые зрительно-звуковые галлюцинации, черт бы их побрал.

— Готово! — возвестил он, разжимая кулак.

— Что готово? — не понял Макар, выхватывая таблетки. Половина упаковки оторвалась и упала на пол. — Да елки-палки… не поваляешь — не поешь, честное слово.

— Твоя головная боль готова, — пояснил Владислав. — Она должна утихнуть.

— Ну да, — буркнул Макар. — Такая боль утихает минимум через трое суток…

Но все-таки прислушался к внутренним ощущениям и, крайне изумленный, уставился на Владислава.

— Эй! Ты прав! Но как ты узнал, что она должна пропасть?

Владислав как бы невзначай наступил на оставленную чертом сковородку и убедился, что она существует на самом деле — от легкого нажатия носком обуви сковородка сдвинулась с места. Но странным оказалось то, что сковородки существовали исключительно для избранных: Макар не только их не видел, но еще и проехал сквозь них на компьютерном кресле, словно те являлись обычной трехмерной проекцией.

«Вот это да! — подумал Владислав, нагнулся за упавшими таблетками и подхватил вместе с ними ближайшую сковородку. Ощутил ее приличный вес и положил сковородку на свой стол. — Отнесу домой и проверю, можно ли на ней что-нибудь поджарить? — решил он. — Вот смешно будет, если получится: домочадцы решат, что я научился готовить на воздухе… А с таким номером я могу и в цирке выступить — ни один мудрец не догадается, в чем заключается тайна фокуса! Да что в цирке — я хоть сейчас могу заработать миллион в «Минуте славы»!»

Владислав улыбнулся, представляя отвисшие челюсти почтенной публики и горы денег, которые заработает при помощи банального, в сущности, процесса. Лишь бы с работы отпустили на пару недель поучаствовать в конкурсе. А самое главное, как бы сам конкурс не прикрыли — мол, хорошего помаленьку: талантов много, а миллион один, на всех делить — по копейке выйдет.

— Э-эй! — напомнил о своем существовании Макар. — Сложно ответить?

— Да потому, что я ее лично убрал! — объяснил Владислав и запоздало подумал о последствиях поспешно сделанного заявления: судя по засверкавшим от любопытства глазам коллеги, сейчас последует дружеский допрос первой степени.

— Серьезно?

Мысленно чертыхнувшись, Владислав попытался исправить ситуацию.

— Да. А если проболтаешься, то я и тебя уберу! — пригрозил он, постепенно понимая, то сказал что-то не то. Вчерашняя встреча с чертями здорово выбила его из колеи, вот теперь вертится на языке то, что говорить совсем не следует. На раз уж пошла такая пьянка… Владислав схватил со стола канцелярский нож с выдвижным лезвием, выдвинул его на максимальную длину и сделал шаг в сторону Макара.

Тот вытаращил глаза, экстренно затарабанил пальцами по клавиатуре и нажал на ввод. Из компьютерных динамиков раздался характерный звук «Ку-ку».

— Ничего у тебя не выйдет! — облегченно выдохнул Макар, судорожно засеменив ногами и отъезжая от стола на компьютерном кресле. Вставать он даже в такой ситуации не намеревался: сила привычки — если есть кресло на колесиках, то зачем идти самому? Достаточно хорошенько оттолкнуться и придать креслу правильное направление. — Я только что сообщил всему Интернет-сообществу о том, что в нашем институте появился настоящий экстрасенс!

— Ты с ума сошел?! — воскликнул Владислав. — Своим необдуманным действием ты подставил под удар всё человечество! Ведь ты узнал мою тайну, и поэтому я должен тебя убить. А теперь малой кровью не обойтись: мне придется уничтожить весь мир! Запомни: ты только что превратил меня в злобного воина Апокалипсиса! Макар, тебе нет прощения!

Макар остановился: кресло въехало в стену недалеко от двери, но он этого не видел и все еще пытался отъехать от Владислава, толкая полы и считая, что кресло всего-навсего наехало на небольшое препятствие.

— Но вообще я готов забыть обиды и пойти на мировую, — сказал Владислав, выхватывая из кармана пиджака запечатанный конверт и разрезая его ножом в метре от Макара. Лезвие вернулось обратно в рукоятку, Владислав раскрыл конверт и достал из него красочно оформленный буклет. — «Узрей истину: всемирное правительство на подходе!»… Это что еще за ахинея?

Он посмотрел на конверт, проверяя обратный адрес. Ясности это не прибавило: на конверте значился город Москва, Ярославский вокзал, первый этаж, скамейка номер восемнадцать.

— Читаешь почтовый спам? — удивился Макар. — Тебе электронного мало?

— Сунул письмо в карман, не глядя, когда на работу пошел, — признался Владислав. — Не думал, что придет такое послание… надеюсь, твое сообщение тоже приняли за спам- рекламу экстрасенсов.

— Чего ты боишься? — Макар наконец-то повернул голову и увидел, что преодолеваемая им преграда на самом деле является непреодолимой, и потраченные в течение последних секунд силы ушли в пустоту. Единственно возможный вариант проехать сквозь стену на компьютерном кресле — разогнаться на нем до шестисот километров в час, предварительно утяжелив броней, в институтских условиях был невыполним. — Коллеги мне верят. А ты не понимаешь своего счастья: если они придут со своей головной болью, ты сумеешь их вылечить и заодно пополнить свой кошелек на небольшую, но приятную сердцу сумму. И мне что-нибудь перепадет от твоих царских щедрот.

— Льстец-подлиза, — прокомментировал Владислав. Макар засмеялся. — Учти, еще кому-нибудь расскажешь без моего согласия — верну боль на место!

Конечно, вернуть черта в кабинет и посадить его обратно на шею Макара не получится — черт не будет ждать извинений, а отправиться намыливать шею еще какому-нибудь бедолаге. Но Макар того не знает, и в обман поверит.

Он поверил, но не отступил.

— А я теперь и слова не скажу, — объявил он. Владислав успокоился, но всего на секунду: Макар развил свою мысль, — Новость разойдется сама собой. Вот увидишь: как только вылечишь десяток наших коллег, как завтра к тебе на прием прибежит полторы тысячи больных и немощных. И максимум через неделю наш институт превратится в твой личный центр по избавлению от хвори. И будем мы работать твоими заместителями и богатеть не по дням, а по часам.

Владиславу представилась исчезающая за линией горизонта толпа больных с чертями на голове, и ему стало плохо. Уйма больных — это еще терпимо, а вот оркестр с таким количеством рогатых музыкантов выдаст настолько мощную «мелодию», что мало не покажется.

— Далось мне такое счастье… — пробормотал он.

— Всегда готов обменяться умением! — воскликнул Макар, не подозревая о подводных камнях, связанных с умением делать необычные вещи. Все его мысли и фантазии по поводу этого умения были радужными, как в детской сказке: заработать миллионы и приобрести нескончаемую толпу поклонников, каждый раз обращающихся к нему за помощью. — Объясни мне, как ты научился избавлять от головной боли, и я больше не буду на тебя напирать. Сам буду лечить, раз ты не ценишь свое счастье.

Владислав вздохнул: рассказать о случившемся — как плюнуть, но вряд ли способ обретения новых способностей покажется Макару подходящим.

— Честно сказать? — на всякий случай уточнил Владислав.

— Странный вопрос, — заметил Макар. — Конечно, честно!

— Ты не поверишь.

— Мои проблемы.

— Как знаешь… Значит, дело было так: я блуждал во тьме, освещая ее слабым лучиком света в темном царстве. А потом случилось неожиданное: я увидел пронзительный свет в глазах, и после этого начал видеть то, что не существует в реальности, но влияет на нее всеми доступными способами. Иначе говоря, я стукнулся головой о тумбочку в квартире соседа-алкаша, и в результате начал видеть чертей, которые этого соседа доводили до белого каления, — объяснил Владислав, стараясь приукрасить, но не соврать. Любая история в таком виде выглядит увлекательнее, чем краткий отчет о происшествии из серии «упал, очнулся — гипс». — У тебя на шее сидел один, долбил сковородками по голове. Я его дернул за хвост, черт обиделся и улетел. А твоя голова перестала болеть. Вот и все.

Минуту Макар смотрел на коллегу выпученными глазами, но потом до него дошло: Владислав пошутил. Он захохотал так, что кто-то заглянул в кабинет проверить — не курят ли здесь чего запрещенного, и не поделятся ли они папироской? Незваный гость, к своему недовольству, не обнаружил привычного дыма и ушел, несолоно хлебавши.

— Ладно, хорош хохотать, — сказал Владислав. — А то начальство заглянет узнать, почему ты веселишься в начале смены, и добавит работы, чтобы еще веселее стало.

— А всё-таки? — спросил Макар.

— Я же говорил, что не поверишь. — Владислав положил сковородки в дальнем углу своего стола и включил компьютер. Сегодня ему предстояло обработать немыслимое количество материалов, и Владислав опасался, что не успеет выполнить работу до конца рабочей недели. — Придет время, расскажу. Договорились?

Макар кивнул и, все еще посмеиваясь, повернулся к монитору.

«И почему я вчера не остался на работе лишний часок? — вздохнул Владислав. — Не встретил бы этого алкаша и горя не знал бы. Тоже мне, получил суперспособность — видеть чертей. Одно хорошо: хотя бы фокус с невидимой сковородкой покажу».

Ровно в девять в кабинет вошел третий коллега по работе — Геннадий. Педантичный до невозможности, он приходил на работу точно с шестым сигналом точного времени, и по нему могли сверять время даже столичные куранты.

«Ему хорошо — он под боком живет, — подумал Владислав. — Рано вставать не надо, в автобусе толкаться ни к чему. Проснулся, посмотрел телевизор и за пять минут до начала смены — на работу. Идиллия».

— Привет! — поздоровался Геннадий. — Рассказывайте, что натворили: в курилке народ вовсю спорит, какой марки и с какими добавками ваши сегодняшние сигареты?

— Нам для крепкого и здорового смеха допинг не нужен, — гордо заявил Макар.

Владислав повернулся, чтобы поприветствовать коллегу, и чуть не поперхнулся: на шее Геннадия сидел черт, скорчивший уморительно смешную физиономию и постукивающий по голове жертвы тонкими молоточками, напоминающими инструмент невропатологов.

— И ты тоже?

— В смысле, тоже? — недоумевающее спросил Геннадий.

— Забудь! — воскликнул Макар. — Лучше сюды слухай: у нас под боком все это время работал настоящий экстрасенс, а мы ни сном, ни духом!

Геннадий сел за стол и повернулся к Макару.

— И кто эта загадочная личность? — спросил он.

— А вон, за тем столом сидит, — Макар указал на Владислава.

— Сам ты экстрасенс, — буркнул тот.

— Ты серьезно? — воскликнул Геннадий.

— Он меня в один момент от головной боли избавил, — похвастался Макар.

— Да ты что? — выдохнул Геннадий, и Владислав понял, что вскоре одним дернутым за хвост чертом станет больше. — Влад, будь другом, и мне помоги, а то голова болит. Похоже, из-за давления, а таблетки не помогают.

— Ну, началось… — проворчал под нос Владислав. — Могу тебя поздравить, Геннадий: если у тебя болит голова — значит, она у тебя еще есть.

— Это хорошо, что есть, — согласился Геннадий, — но мне больше нравится, когда она находится в здравии, а не посылает сигналы бедствия и требует срочной госпитализации.

— Твоя еще не требует, — обрадовал коллегу Владислав. Он прикинул, с какой силой могут бить молоточки. Судя по всему, гораздо слабее сковородок, да и черт выглядит так, точно вот-вот бросит всё и сорвется с места на поиски новой жертвы. Стало быть, Геннадию не так плохо, как он пытается представить. Подождет немного, ничего с ним не случится. — Ты больше накручиваешь себе нервы. Подожди час — само пройдет.

— Влад, — укоризненно воскликнул Геннадий. — Я же мучаюсь! Лекарство утром выпил, а все без толку. И ты предлагаешь мне еще целый час испытывать адские мучения?

Владислав вздохнул: настырным оказался не только Макар. И, похоже, остальные коллеги по институту тоже окажутся хваткими людьми, которые умеют взять от жизни все, что падает им в руки.

«Такое чувство, что я один не знаю, как извлечь пользу из своего умения, а тупо мечтаю от него избавиться раз и навсегда», — подумал он.

Черт вовсю наяривал забойный мотивчик, и Владислав с сожалением подумал о том, почему черти не используют вместо чужих голов музыкальные инструменты? И удовольствия больше, и те же люди с интересом послушали бы потустороннюю музыку. На концерты ходили бы, деньги платили…

— Ладно, сейчас. Ты пока встань к окну, — Владислав подошел к Геннадию, дождался подходящего момента, вытянул руку и с остервенением дернул черта за хвост. Черт взвыл таким же отвратительным голосом, как и его сородич, и по знакомой параболической траектории устремился прямиком в окно. Судя по грохоту, раздавшемуся несколькими секундами спустя и последовавшей за этим дикой руганью, второй черт упал недалеко от первого или даже на него самого, и начал вымещать на нем ярость от беспардонного обращения со стороны неведомого изувера. Первый черт, судя по всему, еще не отошел от беспардонного с ним обращения, и потому до сих пор пребывал в мусорном баке.

«Чем больше сдадим, тем лучше, — вспомнил Владислав фразу из «Джентльменов удачи». — Этот последний, или еще кому-то не повезет?»

— Готов!

— Уже? — изумился Геннадий.

— А ты рассчитывал на двухчасовую операцию с тремя перекурами? — ухмыльнулся Владислав.

— Нет, но…

— Можно положить материальный аналог «спасибо» на мой стол и приниматься за работу, — намекнул Владислав. Геннадий постоял минуту с закрытыми глазами, пощупал голову и уважительно хмыкнул.

— И, правда, прошло… — сказал он. — Влад, тебе нужно пойти в целители, честно говорю.

— И я о том же толкую, — поддакнул Макар. — Давно бы дал объявление в газету и не парился с этой работой. Ты в курсе вообще, что народ к этим чудикам валом валит и отдает им десятую часть годового бюджета страны?

— Вам легко говорить, — отозвался Владислав, с сожалением закрывая окошко с текстом и поворачивая голову к коллегам. Слепому видно, что работа откладывается на продолжительное время: сейчас коллеги засыплют его вопросами, а затем — самое страшное — начнут проводить опыты, выясняя границы его способностей. — Конечно, я понимаю, что в лечении людей от головной боли нет ничего плохого, но в этой сфере столько мошенников обретается — настоящим целителям в жизни не пробиться. Еще убьют, чего доброго, чтобы не мешал зарабатывать на людской доверчивости. К тому же, у меня нет опыта. Раньше я никогда не лечил людей, поэтому избавьте меня от ваших предложений.

— А вот и не избавим, — сказал Макар.

— Он прав, — кивнул Геннадий. — Влад, сам посмотри: ты приобрел необычные способности, так почему бы на них не заработать? Дай объявление в газете — и ценители безлекарственного лечения возведут тебя в ранг легенды.

— Ты слишком рьяно взял с места в карьер, — только и нашел, что сказать, Владислав.

— Дорога к звездам слишком крута, чтобы передвигаться по ней черепашьими шагами, — ответил Геннадий. — Только с разбега и сразу вверх.

— А если упаду с полдороги? — возразил Владислав. — Падать с такой высоты без вреда для собственного здоровья нереально.

— Не падал — и нечего начинать, — сказал Геннадий. — Мужики, у меня идея: сейчас я обзваниваю коллег, и мы проводим основательную проверку возможностей Владислава, а заодно спасаем коллектив института от существующих проблем со здоровьем. Получится или нет — вопрос второй. Но зато никто на нас не обидится и претензии не предъявит — всем известно, что эксперименты могут закончиться отрицательно.

— Ты малость опоздал, — сказал Макар. — Я уже написал в аське и разослал новость всем знакомым. Через двадцать минут максимум о нашем Владиславе будет знать последняя институтская крыса из лаборатории.

— У меня свои друзья есть, — заметил Геннадий. — Чем больший круг людей охватим, чем больше народу придет за помощью.

— Вот только меня здесь уже не будет, — не преминул добавить Владислав. Чисто из вредности.

— А куда ты денешься? — не понял Макар. — Сбежишь от денежного дождя? Сам, добровольно?

— Угу. В небольшое цинковое убежище на глубине в два метра под землей… — пояснил Владислав. — Вы, я понял, смерти моей хотите ради кучки денег? Я же сдохну лечить такую толпу! Даже если каждый больной принесет мне по тысяче рублей с носа, на том свете они мне не понадобятся.

— Нет, Владислав, — возразил Макар. — Мы вовсе не собираемся убивать курицу, несущую золотые яйца. Сегодня проведем испытания, и ты узнаешь, насколько тебя хватит. В дальнейшем от этого и будем отталкиваться. А если ничего не выйдет, то я торжественно клянусь: мы похороним идею сделать тебя лекарем и снова погрузимся с головой в рутинную институтскую работу. Но в случае удачи установим стандартную плату за лечение, и денежки потекут к нам рекой. Ты согласен?

Владислав покачал головой.

— Сдается мне, мужики, — сказал он, — вам при таком подходе понадобятся не большие кошельки, а огромные губозакаточные машинки.

Геннадий пожал плечами.

— Что плохого в умении зарабатывать своими талантами на хлеб с черной икрой? — не понял он.

— Ведь тебе кто угодно отстегнет сотенную, лишь бы голова перестала болеть! — убеждающее воскликнул Макар. — На что спорим, что сегодня ты сорвешь кассу и заработаешь не меньше пяти тысяч!

— Ты больной, что ли? — ахнул Владислав. — Откуда столько наберется?

По его прикидкам, для получения подобной суммы институт должен быть битком набит сотрудниками, страдающими головной болью. В принципе, подобное возможно, но исключительно в послепраздничные дни или дни с резким изменением давления. Однако никто из больных не станет платить за лечение непонятно чем большие деньги: дешевле сбегать в аптеку за углом и купить сертифицированное и лично проверенное на практике лекарство от головной боли.

— А вот давай поспорим, — предложил Геннадий. — И если я не выиграю, то выложу недостающую сумму из своего кошелька.

Владислав растерялся, не ожидая такого развития событий.

— Так что? — напирал Макар. — Я тоже принимаю участие в споре. Два наших кошелька против твоего упрямства.

Владислав минуту смотрел на коллег, раздумывая, как поступить. Те, в свою очередь, столь же пристально смотрели на Владислава, и ему стало ясно, что его голос никаких изменений в грядущих событиях не произведет. Коллеги будут убеждать его до появления первых посетителей, а потом, объединенными усилиями, они в два раза быстрее уговорят Владислава проверить свои способности на практике.

— Ладно, — махнул он рукой. Лучше сдаться, пока коллеги не довели его до безумия перечислением убедительных доводов в пользу лечения больных и немощных. — Делайте, как хотите. С вами спорить — все равно, что плевать против ветра.

— Ура! — воскликнул Макар. — За телефоны, мужики, начнем искать болеющих.

— А вот это без меня, — категорически отказался Владислав. — Делать мне больше нечего, кроме как задавать один и тот же вопрос тысячу раз.

— Разумеется. Тебе, как главному специалисту в нашей фирме…

Владислав нахмурился.

— Не понял, — сказал он.

— В нашей фирме, — послушно повторил Макар. — Разве ты не хочешь стать владельцем собственного предприятия?

Владислав потер подбородок и посмотрел в окно. Солнце вставало над городом, и никто не знал, как один человек изо всех сил размечтался, чтобы оно поскорее зашло за горизонт, и снова наступила ночь, а он вернулся домой и перестал слушать ахинею коллег.

— Почему я раньше не замечал в вас такого рвения? — устало спросил он.

— Раньше нас никто не лечил так легко и быстро, — ответил Макар. — У меня от твоей скорости буквально крылья выросли, и энергии в сотню раз добавилось. Я теперь готов горы свернуть — ни больше, ни меньше. Кстати, пока мы обзваниваем коллег, ты придумай для фирмы подходящее название. В случае чего завтра же оформим все документы и начнем свой собственный бизнес, в котором тебе, Влад, отводится роль избавителя от головной боли, а на нашу долю падает черная работа по доставке и отправке больных. Получение и хранение денег мы тоже берем на себя.

— А что, у вас больше работы нет? — на всякий случай поинтересовался Владислав. Поднимать шумиху относительно своего таланта он до сих пор не хотел, все еще надеясь, что способность видеть чертей пропадет с минуты на минуту. А если толпа страждущих отдаст деньги и взамен получит шиш в кармане, то простыми извинениями уже не обойтись — начнется мордобой, затем последует вызов к начальству на ковер и, скорее всего, наступит момент расставания с любимой работой. И ради чего, спрашивается ломать свою жизнь и устоявшуюся карьеру? Ради желания двух оболтусов заработать на чужих способностях энное количество денег?

— Конечно, есть, но она не убежит, — заметил Макар.

Григорий поддакнул.

— А вот оказать помощь пострадавшим в борьбе с болезнями — святой долг каждого человека, обладающего подобной возможностью, — добавил он. — Ты учти, Влад: выйдешь в люди — нам же потом спасибо скажешь!

— Ага… — хмыкнул Владислав. — А вам не кажется, мужики, что вы слишком резво взяли с места в галоп? Вас послушать, так я чуть ли не руками смогу тучи разгонять и одним укоризненным взглядом усмирять жаждущие крови народы.

— Не утрируй, — укорил Макар.

— Вот именно, — поддакнул Геннадий. — Ну, посуди сам: у тебя появился реальный шанс заработать собственным умением. И хорошо заработать, хочу заметить. А что ты? В ужасе уперся ногами и ухватился руками за мало оплачиваемую работу. Желаешь всю жизнь просидеть перед монитором? Изволь! У тебя сейчас всего-то удовольствия, как обсудить в курилке вчерашний футбол и дать очередную клятву никогда больше не смотреть это позорище.

— Или запортить новую клавиатуру свежим кофе, — добавил Макар.

— Вот именно! — согласился Геннадий. — А тут — такой шанс стать известным и повидать мир. И потом, подумай о нас!

— А что с вами не так? — не понял Владислав.

— Всё не так.

— Точнее.

— Ты можешь лишить себя возможности разбогатеть. Но разве мы виноваты, что хотим пожить, как белые люди, помогая тебе лечить людей?

Владислав посмотрел на коллег в полном восхищении: Геннадий, обладая подвешенным языком, действительно напрасно прозябал в конторе, не используя в полной мере умение уговаривать людей на любую авантюру. Впрочем, судя по его загоревшимся глазам, раньше Геннадию не предоставлялась возможность блеснуть красноречием, а теперь ради изменения собственного будущего в светлую сторону он был согласен бросить все и пойти ва-банк. Вот только на ту ли лошадь он поставил?

Коллеги смотрели на него в ожидании ответа, и Владислав понял: лучше согласиться и провести экспериментальное лечение. Ведь эксперимент — это не насовсем, и его итоги могут быть отрицательными. А когда коллеги это поймут, их пыл насчет организации новой фирмы угаснет сам собой, и все вернется в привычное русло.

— Так и быть, уговорили, — объявил он. — Но я не знаю, насколько стабилен мой дар, поэтому никаких гарантий давать не стану и вам не советую. Такое положение дел вас устроит?

— Волне, — сказал Макар.

— Хорошо. Где начнем процесс избавления от хвори? — спросил Владислав.

Перед глазами появилось видение: очередь больных в коридоре. Довольные черти, бьющие по головам и не ведающие, что вскоре их настроение упадет ниже плинтуса и достигнет дна мусорного бака.

«Переживут, — подумал Владислав. — В конце концов, я же их за хвосты буду дергать, а не скальпы снимать».

— Да прямо здесь и начнем, чего по кабинетам метаться? — предложил Геннадий. — Сено за коровой не ходит.

В дверь постучали.

— А вот и первые клиенты.

Владислав чертыхнулся и попытался сделать лицо построже и посложнее. Потом вспомнил, что коллеги по институту знают его достаточно хорошо, и «смена декораций» не окажет нужного эффекта, разве что вызовет снисходительную улыбку, и торопливо достал из ящика стола черные очки. Чертям не нужно знать, что их видят и внимательно разглядывают. Пусть и дальше пребывают в заблуждении, что являются невидимыми для нормальных людей.

Макар сделал важный вид и открыл дверь.

«Не переигрывай!» — мысленно покритиковал действия коллеги Владислав. Но вслух ничего не сказал: это поначалу Макару захочется немного выпендриваться, но если дело встанет на поток, от былого желания не останется и следа. Макар перестанет подходить к двери, установит лампу у входа, как в больнице, и начнет тупо нажимать на кнопку, когда придет время вызвать очередного клиента: если увлечение становится работой, многие перестают получать от процесса былое удовольствие.

В кабинет вошла троица из соседнего кабинета. На шее каждого сидело по черту.

«А директор говорил, что они на троих только о создании новых схем соображают, — подумал Владислав. — Ладно, попытка — не пытка. Начнем лечение, пожалуй».

Глава 4

— Заходить по одному, — запоздало приказал он, и вошедшие, перекинувшись короткими фразами, быстро выстроились в очередь.

Двое вышли. Вошедший первым, Сергей, по указке Макара направился к Владиславу. Тот с огромным интересом оглядел черта, оказавшегося самым здоровым из ранее виденных. Традиционно сидевший на шее человека, черт отбивал небольшими булавами замысловатый арт-роковый мотив. Такого и дергать было как-то жалко. Вот какого-нибудь попсовика, тупо отбивающего по черепушке «бумц-бумц» Владислав дернул бы от всей души, мстя за засилье попсы на радио и телевидении.

Владислав приказал Сергею подойти к окну и посмотреть на здание напротив — гостиницу, почему-то названную английским словом «Hotel». Владислав не помнил, чтобы в англоязычных странах хотелы называли gostinitsami или domami otdyha, но пока еще иноземные названия в родном городе его не особо раздражали.

— Готов? — спросил он.

— К чему? — спросил Сергей.

— К труду и обороне! — проворчал Владислав. — Смотри вон туда!

Он указал левой рукой на вершину старинной башенки позапрошлого века, и Сергей послушно посмотрел в указанном направлении. Как и черт, на миг отвлекшийся от постукивания по голове жертвы: тоже стало любопытно узнать, что же там, вдали, такого интересного?

Владислав схватил «барабанщика» за хвост и уже привычным движением с силой дернул его вниз. Черт традиционно возопил, подлетел к потолку, отбросил «барабанные» булавы и полетел знакомым курсом прямиком в мусорный бак, как специально установленный под окнами кабинета.

— Готово! — объявил Владислав. — Будь здоров и спи спокойно.

Сергей изумился:

— Уже?

— Конечно, — ответил Владислав. — Мой принцип лечения заключается в следующем: чем быстрее избавлю больного от проблем, тем лучше для нас обоих. Следующий!

— Деньги не забудь! — повторил Макар.

— А чек будет?

— А головную боль обратно не вернуть?

— А тогда шиш, а не деньги.

— А тогда фигушки, а не лечение тех двоих из вашего кабинета. Вот скажу им, что ты начал жадничать, и тогда у тебя не только голова заболит, но и глаза фингалами засверкают.

— Так нечестно.

— Согласен. Давай деньги, и расходимся, довольные собой и своими действиями.

— Держи. А товарный чек?

— Иди уже, коллеги в дверь колотят.

— Нет, на самом деле.

— Еще минута, и они по тебе наколотят.

— Да на, держи! — мятая сотенная перешла из рук в руки, и Макар с удовольствием положил ее на дно коробки из-под бумаги.

— Начало положено! — воскликнул он. — Еще немного, и мы заполним ее до самого верха.

Владислав представил, какое количество сотенных войдет в коробку размером тридцать на тридцать на двадцать, и ощутил себя потенциальным миллионером. Вот только предполагаемый миллион наберется лет эдак через тридцать, не раньше. Уверенность и оптимизм Макара в данной ситуации вызывали желание спустить новоявленного капиталиста с космических высот на бренную землю, но Владислав не спешил это делать: к концу смены Макар сам себя спустит с небес и угомонится, увидев, что заработанное за день не превысит его обычный дневной заработок. Вот еще два-три, максимум десять-пятнадцать клиентов, и поток больных иссякнет.

Владислав минут двадцать дергал чертей за хвосты с некоторым удовольствием, и наблюдал, как росла на полу кучка разнообразных «барабанных палочек». Затем азарт иссяк, а толпа страждущих и не подумала сделать то же самое. Она все прибывала и прибывала. Через полтора часа работы Владислав уверовал, что он является практически единственным человеком в институте, у которого не болит голова после вчерашнего, а еще через два понял, что в стране надо что-то менять, пока она окончательно не спилась, не щадя своих сил в помощи государству собрать налоги на алкогольную продукцию.

— Откуда вас столько? — вполголоса чертыхался Владислав. Первоначальные планы дернуть хвосты от силы пяти — шести чертям давно уже канули в лету, но в институте словно началась эпидемия головной боли. За четыре часа беспрерывной работы Владислав смертельно устал дергать чертей за хвосты, но понимал, что другого способа вылечить пациентов не существует. Уговорить чертей покинуть насиженные места добровольно не выйдет: посетители не так поймут разговоры с «воздухом», да и черти вряд ли откажутся от удовольствия лишний раз настучать жертвам по голове.

На полу кучей лежали оброненные чертями сковородки, барабанные палочки, молоточки, скалки и даже тиски. Посетители упорно не замечали разбросанный по полу хлам, и только уставший Владислав, видевший оставленный чертями инвентарь, спотыкался о него на каждом шагу.

Дернув за хвост неизвестно какого по счету черта, и выпроводив довольного пациента из кабинета, Владислав показал коллегам скрещенные на груди руки.

— Хватит! — пояснил он. — Я умотался, устал и хочу отдохнуть. Скажите, чтобы больше не занимали.

Геннадий выглянул в коридор подсчитать количество пациентов, и через две секунды вернулся обратно в кабинет.

— А больше никого нет, — сказал он.

— Ну, слава богу! — обрадовался Владислав. — У меня чувство, что я вылечил весь институт!

— Ага, — согласился Геннадий. — К врачам из наших мало кто обращается, все болезни на ногах переносят.

Макар приподнял коробку с деньгами. Его глаза сверкали от счастья.

— Нет, определенно, сегодня мой счастливый день! — объявил он.

— Он и у нас станет счастливым, если ты поделишь прибыль на троих, — заметил Геннадий.

— Тут на всех хватит, — радостно сказал Макар и высыпал деньги на стол. Кучка купюр разного достоинства рассыпалась по поверхности стола, зазвенели крупные и мелкие монеты.

— Последнее отняли, — потрясенно сказал Владислав, рассматривая, как несколько пяти- и десятикопеечных монет посыпались со стола на пол и покатились по неровной поверхности.

— Да сейчас прямо, — отозвался Макар. — Избавлялись от мелочи из карманов, чтобы зря место не занимала. Как в автобусе некоторые особо ушлые крохоборы платят собранной за полтора года жизни мелочью.

— Мелочь можешь оставить себе, — радушно предложил Геннадий.

— Зачем мне столько? — удивился Макар. — Я думал отдать их вам.

— Ты банкир, тебе и мелочь в руки, — ответил Владислав. — После работы зайдешь в аптеку — монеты с руками оторвут. У них вечная нехватка мелочи. Сколько мы заработали?

— Ты не поверишь, — Макар тщательно пересчитал доход и аккуратно разложил купюры — десятки в одну кучу, пятидесятирублевые в другую, сотенные — в третью, и объявил, — Внимание! Экспертная комиссия подчитала количество набранных баллов и вынесла вердикт: прибыль сегодняшнего дня составляет шесть тысяч триста двадцать пять рублей!

— Ничего себе! — ахнул Владислав. Он сбился со счета и считал, что в коробке лежит не больше двух-трех тысяч рублей. Доход небольшой, если разделить на троих, но все-таки весьма приличный при такой работе.

— А почему сумма не круглая? — заинтересовался Геннадий. Он с большим удовольствием рассматривал, как Макар раскладывает денежки, и уже предвкушал грядущий поход в магазин. — Ты ошибся, или кто-то из наших обманул?

— Я делал скидку каждому десятому посетителю.

— Мы так не договаривались.

— Зато народу приятно.

— Хорошо, только скидки на нас не дели, — сказал Геннадий. — Ты их придумал, тебе и получать меньше.

— Крохобор, — буркнул Макар. — Как будем делить?

— Очень просто, — Геннадий разделил стопки денег пополам, отдал одну половину Владиславу, а вторую еще раз разделил на две части и отдал положенную долю Макару. — Влад лечил, а мы всего лишь помогали.

— Тоже неплохо, — кивнул Макар, складывая деньги и убирая пачку во внутренний карман пиджака.

— Я могу поздравить нас, — сказал Геннадий. — Мы только что заработали приличную для новичков сумму. Но стоять на месте нельзя, надо расширяться! Как вы на это смотрите?

Владислав выдохнул и с наслаждением сделал глоток из кружки с недавно вскипевшим чаем. Сейчас он с большим удовольствием купил бы кресло-качалку и раскачивался в ней перед камином: от проделанной работы он чувствовал приятную усталость и был не прочь посидеть просто так, ни о чем не думая и любуясь видом из окна. Для большего удовольствия в окне следовало бы сменить ландшафт с городского на альпийские луга, но за неимением лучшего сойдет и вид на заднюю стену гостиницы.

— Предлагаю отложить планы расширения на некоторое время, — попросил он. — Для начала выясним, как наши пациенты будут чувствовать себя завтрашним утром. Если черти не вернутся…

— Если кто? — Геннадий помотал головой, как будто не расслышал последние слова. — Извини, я не понял.

Владислав прикусил язык: из-за усталости не заметил, как вторично разболтал страшную тайну. Придется выкручиваться.

— Это я образно выразился.

Второй раз номер не прошел.

— Не-не-не! — заупрямился Геннадий. — А я-то думаю, чего это он все время делает такие движения, словно дергает за веревочку? Поставить вместо этой веревочки чертячий хвост — и всё сразу же встанет на родные места. Влад, колись: что ты на самом деле творишь? Мы же одна команда, на смех не поднимем.

Владислав отхлебнул чай из кружки, подумал, отхлебнул еще, и сказал:

— Ну, ладно, раз поймали на слове, и — одна команда, то слушайте… — и вторично рассказал о том, что с ним вчера приключилось в подъезде и квартире, а под конец объяснил, каким образом лечил коллег.

Минута молчания плавно увеличивалась до пятиминутки.

— Значит, утром ты не шутил, — сделал вывод Макар.

— Нет, — коротко сказал Владислав. На этот раз коллега и не думал смеяться, а во все глаза смотрел на Владислава и пытался оправиться от полученного шока. Находиться радом с человеком, которого знаешь несколько лет, и узнать, что именно он, а не какой-нибудь неведомый шарлатан по телевизору, творит абсолютно антинаучные дела, но результат виден как на ладони и превосходит все ожидания! Для Макара словно молния у ног ударила: все его знания и уверенность в материалистичности мира оказались перечеркнуты в один момент.

Геннадий чувствовал себя аналогично, но оставался спокойнее. В прошлом он несколько раз сталкивался со странными ситуациями, после чего его вера в потустороннее хотя и не превратилась в непоколебимую, но основательно укрепилась. И сейчас он пришел в себя быстрее, чем Макар.

— Мощно, — прокомментировал тот. — Мне бы так стукнуться!

— И я не отказался бы, — поддакнул Геннадий. — Сегодня же пойду и ради интереса хряснусь головой о тумбу. Глядишь, тоже черти видеться станут.

— Или люди в белых халатах… — под нос пробормотал Владислав.

— А завтра, — повеселел Макар, — начнем в три смены работать. Будем сгонять чертей с людских шей круглосуточно. Денег заработаем — олигархи от зависти сдохнут.

— Угу… — пробормотал Геннадий, вспоминая передачи, показываемые по телеканалу, обожающему показывать всякого рода криминальные новости и тем самым вгонять телезрителей в состояние хронической депрессии. — И бандиты толпой на крышевание встанут…

— Не гоните лошадей, — попросил Владислав. — Биться головой о тумбу вы имеете право хоть круглые сутки, но если ошибётесь в расчетах — будете сидеть с арфами на облаках и смотреть на чертей с высоты птичьего полета. И деньги станут для вас обычным земным мусором, подбирать который — только руки пачкать.

Геннадий вздохнул.

— М-да… — вполголоса заметил он. — Ладно, оставим эту идею.

— А я все-таки попробую, — не сдавался Макар.

— Знаешь, — предложил Владислав. — Ты на всякий случай позвони перед этим кому-нибудь из соседей, пусть посидят неподалеку, пока ты будешь биться головой о тумбу. И тебе спокойнее — помогут, если что, и им выгода. Запишут на видеокамеру твои эксперименты и отправят в какую-нибудь передачу. Еще и разбогатеют.

— Фигушки. Сам сниму и сам отправлю. Мне мучиться — мне и деньги в карман.

— Всех денег все равно не заработаешь.

— Ну и что? Попытка — не пытка. Все или не все, но положенное я возьму.

— Тогда тебе и флаг в руки, — сказал Геннадий. — Завтра узнаем, как прошли твои опыты по открытию третьего глаза.

— Да фингал на него поставит, и все дела, — заметил Владислав.

— Смейтесь, смейтесь! — заявил Макар. — Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Вы мне еще завидовать будете!

Оставшееся время они провели за основной работой.

Несмотря на сумасшедшую прибыль в первый же день работы экстрасенсом, Владислав не торопился резко менять сферу деятельности: он все еще надеялся, что черти с минуты на минуту перестанут ему мерещиться, и жизнь войдет в привычную колею. Без мистики, без чертей, без сковородок…

«А вот сковородки жаль — такой номер пропадет… — подумал он и вздохнул. — Эх… Да и фиг с ними!»

Глава 5

За двадцать минут до окончания смены Владислав привычно сохранил сегодняшние наработки на флешке. С тех пор, как плоды двухнедельного труда полетели насмарку из-за уборщицы, проехавшейся шваброй по проводам, он каждый раз записывал данные и радовался, что отныне никакая катастрофа с компьютерами или с институтом не оставит его у разбитого корыта. Восстанавливать погибшие по чистой случайности материалы — нет ничего хуже для человека, уверенно продвигавшегося к завершению работы и расписавшего план работы на месяц вперед, но в результате потери данных вынужденного начинать всё с нуля.

Выходя из кабинета, троица обсуждала планы на будущее и прикидывала, как лучше организовать новую услугу для населения.

— Я размещу объявления в газете «Из рук в руки», — вызвался Макар. — На первое время этого хватит. А дальше людская молва разнесет новости о чудесном целителе, и народ повалит к тебе на прием тысячами.

— Упаси, господь! — ахнул Владислав. Он спускался по ступенькам позади коллег. Первым, как обычно, шагал Макар. Он мечтал быть лидером во всём, но пока что ему удавалось быть впереди только в такие моменты. — Сотни в день мне уже много.

— Будем работать втроем — и тысячу излечим! — оптимистично заметил Макар, остановившись. — А через год-другой отправимся в турне по странам и континентам, и тогда…

— Мы дружно сойдем с ума… — Владислав обошел коллегу, открыл дверь на улицу и застыл на пороге. Коллеги налетели на него и остановились.

— Ну, чего встал? — удивился Макар. — Шагай, не стесняйся!

— Не-а… — пробормотал Владислав. — Не шагну.

— Директор с часами на ступеньках стоит? — шепотом спросил Геннадий. Директор института отличался своеобразным поведением и временами устраивал проверки, наблюдая за тем, как работники соблюдают рабочий график. Выйдешь из института за полторы секунды — получишь выговор. Выйдешь за пять минут — строгий выговор. А если покинешь рабочее место за десять минут, то директор помашет тебе рукой на прощание и попросит не забывать старый коллектив на новом рабочем месте. Но так рано давно уже никто не выходил: с тех пор, как в институте появился Интернет, большая часть работников работала от силы два часа, остальное время проводя за общением с друзьями, одноклассниками и просто собеседниками с разных форумов. Производительность труда в институте — да и везде, где был Интернет, — упала минимум в три раза, и это медленно приближало страну к очередной катастрофе. Примерно к такой, начало которой Владислав сейчас и наблюдал.

— Если бы директор… — ответил он. Все пространство перед институтом — от крыльца до металлического забора — было битком заполнено зелеными чертями. — Прилично я сегодня поработал…

— Ты о чем? — недоумевали коллеги.

Не замечавшие чертей сотрудники проходили через толпу, как нож сквозь масло, и ни один черт их не трогал, позволяя покинуть территорию. Но едва рогатые заметили в дверном проеме Владислава, Макара и Геннадия, мирной идиллической картине пришел конец.

— Вот они!!! — прокричал черт с первого ряда, указывая на троицу. — Те самые бесхвостые отморозки! Хватай их, парни!!!

— Мужики, — проговорил Владислав, медленно отступая. — Нам хана!

— А что не так? — полюбопытствовал Макар, разглядывая пустую площадку.

— Черти на нас обиделись!!! — прокричал Владислав, отталкивая коллег назад и захлопывая дверь перед самыми пятачками до невозможности разъяренных чертей.

— Ты серьезно? — не поверили коллеги, но задрожавшие, как от ударов таранами, двери показали, что ситуация на самом деле далека от мирной. — Это еще что такое?!

— Бежим!!! — прокричал Владислав и первым рванул обратно в здание. Спускавшиеся по ступенькам к выходу сотрудники института с удивлением и страхом замерли, увидев, как дрожит дверь, и насколько силен грохот.

— Что случилось? — спросил кто-то.

— Противники запуска адронного коллайдера пришли по наши души, — пояснил Макар, пробегая мимо вопрошавшего. — Озверели совсем: хотят пользоваться современными нанотехнологиями, но предлагают создавать их при помощи топора и кувалды.

— А мы тут причем?

— Типа мы — гнездо научного разврата! — дверь затрещала, и Макар прервал дозволенные речи.

Владислав молча вбежал в холл первого этажа и затравленно огляделся по сторонам, надеясь отыскать укромное местечко и переждать в нем набег чертей. Ничего подходящего на первом этаже отродясь не существовало, и он бросился вверх по лестнице. Макар и Геннадий не отставали. Они не видели чертей, но хорошо слышали грохот и понимали: им влетит не меньше, чем Владиславу. И даже то, что им от целительских щедрот досталась четверть заработанных денег, не спасет от получения полной порции тумаков.

— Вот ведь черти полосатые, — пробормотал Геннадий. — Кому-то радоваться жизни, а нам расхлебывай!

— Угу… Весь заработок на оплату лекарств уйдет, — пропыхтел Макар. — Твою мать! И тут пошиковать не дают, уроды!

— Одно слово: черти! — подвел итог Владислав.

Внизу раздались изумленные крики: выходившие сотрудники увидели, как двери влетели в коридор обломками, и по лестнице пронесся сбивающий с ног порыв ветра. Несколько человек, к своему бескрайнему потрясению, ощутили, как этот странный ветер съездил им по ушам, подбородкам и по носу, а по кому-то и вовсе протоптался и словно вытер о них ноги.

Шагавший мимо института алкоголик увидел, как сотни зеленых чертей атакуют здание и карабкаются по стенам на верхние этажи, в ужасе вытаращил глаза, перекрестился и поспешил прочь, незаметно для себя переходя с шага на бег.

«Ни хрена себе, они там напраздновались, — подумал он после того, как отбежал на достаточное расстояние. — А еще на меня кричат: алкаш-алкаш! Вон где все профессионалы-то собрались!»

На первом этаже института началось буйство. Невидимые людям черти разбивали стекла, ломали окна в щепки, рвали растения на листики и веточки, кидались горшками с землей. Написали перепуганному вахтеру в журнале посещений три сотни скабрезностей, разорвали пропуска, молниеносно решили все кроссворды и толпой «а-ля хан Мамай сотоварищи» отправились на штурм верхних этажей.

Троица в стремительном беге взбежала по ступенькам на второй, а затем и на третий этаж, подергала за ручки кабинетов, метнулась на четвертый и спряталась в ближайшем кабинете, где еще остались сотрудники. Точнее, всего одна сотрудница — молодая лаборантка Наташа лет двадцати трех от роду, как и многие в институте, шапочно знакомая с троицей.

— Что случилось?! — испугалась она, увидев перекошенные лица вбежавших. Троица захлопнула дверь и прижалась к ней со своей стороны. На лицах вбежавших читался такой страх, что испуг лаборантки сменился ужасом. Прибор, который Наташа держала, выпал из ослабевших рук, упал на пол и разбился.

— Ключи есть? — рявкнул Владислав.

— Да что случилось-то? — выдохнула она.

— Пока ничего, но скоро случится! Ключи давай!! Скорее!!!

Девушка сунула руку в карман и достала ключ с грушеобразным брелком из дерева. Сделанные в середине прошлого века, брелки не тонули в туалете и тем самым немало облегчили работу сантехникам, которым не пришлось доставать эти ключи из канализации, а так же плотникам, которые стали гораздо реже вскрывать двери в институте и менять замки ввиду того, что нерадивым сотрудником был обронен в туалете последний ключ.

— В-в-в-вот, — перепуганная девушка протянула ключи, но сама не сдвинулась с места — от волнения. Подскочивший к ней Макар схватил брелок и кинул его Владиславу. Тот сунул ключ в замочную скважину и провернул два раза.

— А теперь все в укрытие — и не двигаться, пока не получите от меня команду «вольно»! — приказал он.

Геннадий первым бросился к шкафу и в один момент запрыгнул на него, вскарабкавшись по стулу и столу, как по ступенькам. После этого он схватился за поясницу, но не проронил ни звука. Владиславу показалось, что Геннадий с такой же легкостью пробьет головой или кулаками дыру в потолке и заберется на следующий этаж, но тот разлегся на крышке шкафа и всего-навсего притворился манекеном.

Макар подхватил лаборантку за руку и потащил ее ко второму шкафу.

— Дайте мне свой халат! — приказал он, одновременно расстегивая ей пуговицы.

— Что вы делаете? — возмутилась Наташа и попыталась на всякий пожарный влепить нахалу пощечину.

— Извини, но здесь больше нет ни одной тряпки, мне замаскироваться нечем! — пояснил Макар, стерпев удар по щеке. Он торопливо сорвал с нее халат и, покраснев — на лаборантке осталось только нижнее белье, напомнившее Макару о береге Черного моря и пляже с загорающими людьми, — втолкнул девушку в шкаф. — Стой и не шевелись, иначе нам всем хуже будет!

— Тебе будет хуже всех! — Наташа угрожающе сверкнула глазами, Макар поперхнулся, захлопнул дверцы и по примеру Геннадия вскарабкался на шкаф и укрылся трофейным халатом с головой.

Владислав тоже подумал уйти под прикрытие мебели и метнулся к шкафу, на который взгромоздился Геннадий. Открыл дверцы и застыл: полки были заполнены бумагами. «Манекен» наверху злобно выругался: шкаф зашатался.

— В другом месте прячься! — грозно прошептал Геннадий. — Не демаскируй моё укрытие!

Владислав кивнул и метнулся ко второму шкафу. Открыл дверцы и ловко увернулся от ладони лаборантки — разъяренная не меньше чертей, Наташа жаждала мести за экспроприацию спецодежды. Владислав понял, что здесь ему спрятаться не удастся: сменить месть чертей на месть лаборантки — не самый лучший способ избежать неприятностей. Но зато он знал, кто займет свободное пространство шкафа, и даже пикнуть не посмеет.

— Прошу прощения, — извинился он перед Наташей. — Сейчас пришлю виновного на растерзание!

Захлопнув дверцы шкафа, Владислав сдернул с Макара халат и едва увернулся от удара ногой. Сидевший с зажмуренными глазами коллега решил, что его атакуют черти, и предпочел сначала бить, а затем интересоваться, кого именно он пнул. Владислав дернул его за брючину.

— Отцепись, зеленая рогатина! — истеричным голосом выкрикнул Макар и открыл глаза. Увидел вместо чертей Владислава и растерялся. — Тебе чего надо?! Исчезни, не нарушай маскировку!

Треск ломаемых чертями предметов и звон разбитых стекол становились всё слышнее и слышнее. Перепуганные работники, задержавшиеся на рабочих местах, сопровождали погром громкими криками и не особо цензурными ругательствами.

— Мне негде прятаться! — рявкнул Владислав. — Сползай оттуда!

— А я куда денусь?

— В шкаф: там полно места. И даже не думай мне возражать!

— Но я спрятал там лаборантку! — посмел-таки возразить Макар.

— Тебя это пугает?

— Конечно! — прокомментировал Геннадий. — Он раньше по шкафам бутылки с пивом от начальства прятал! А пиво, в отличие от лаборантки, бьет в голову, но не царапает ногтями по лицу.

— Молчи, манекен несчастный! — выкрикнул Макар. Владислав жестом приказал ему спускаться.

— Я в шкаф не полезу: у меня давно жена и дети есть! — рявкнул он. — А тебе давно жениться пора, вот и познакомитесь поближе.

Из шкафа донеслось презрительное «ха!».

— Бегом давай, времени не осталось! — проигнорировав скептическое замечание лаборантки, приказал Владислав. — Не слезешь сам — сдерну, потом ты же виноватым будешь!

— Я не могу! — умоляюще воскликнул Макар.

— Тебе кто страшнее — лаборантка или черти? — возмутился Владислав. На этот раз из шкафа донеслось сдавленное хихиканье. Макар смутился.

— По-моему, они равноценны, — пробормотал он.

— Но лаборантка одна, а чертей как минимум сотня, — напомнил Владислав.

— Так ведь я и говорю: они равноценны! — повторил Макар.

— Хорошо. Но если ты не слезешь, а черти меня грохнут, то нашему бизнесу и твоим планам обогащения придет конец.

Пунцовый Макар слез на пол с такими предосторожностями, словно спускался с вершины Эвереста без страховки.

Дверца шкафа открылась, и разгневанная Наташа, прикрываясь устаревшей картой мира, выглянула в кабинет.

— Я требую незамедлительных объяснений! — потребовала она. — Но сначала немедленно верните мой халат!

— Халат отдам позже. А вот этот краснокожий псевдоиндеец тебе сейчас подробно объяснит, что к чему, — объявил Владислав и втолкнул в шкаф упиравшегося коллегу. — Макар, не позорь Отечество! Вспомни: сейчас за второго ребенка двести семьдесят тысяч выдают!

— И что с того? — выпалил Макар. — У меня даже первого нет!

— Исправляй ситуацию, дубина, за тебя этого никто не сделает!

— Эй, вы это на что намекаете? — ахнула лаборантка. Ее возмущению позавидовали бы даже черти. — Да я вас за такие слова и намеки…

— Ты видишь, она тоже против, — обретя поддержку с той стороны, откуда не ждал, Макар воспрял духом.

— Да ё-к-л-м-н!!! — рявкнул Владислав. — Мы от чертей спасаемся, или обсуждаем проблемы деторождаемости?

— Так вот в чем дело: вы пьяны! — воскликнула Наташа гневно. — А, ну, выметайтесь отсюда, пока я не закричала!

— Ты уже кричишь!

— Тем более! Выметайтесь!

— Докажешь, что от меня несет спиртом — выметусь и на совочек кучкой заберусь, — пообещал Макар. Лаборантка принюхалась. Спиртом не пахло даже отдаленно. — Убедилась?

В дверь кабинета ударили как минимум кувалдой. Макар пулей влетел в шкаф, кое-как поместившись вместе с Наташей и закрыв глаза, не в силах смотреть на разъяренную лаборантку.

Владислав напоследок умилился:

— Ну, вылитые молодожены после свадьбы! — и торопливо закрыл дверцы, пока на него не обрушился поток ругани как от Макара, так и от Наташи. — Стоять и не шевелиться, иначе нам хана!

Он забрался на шкаф под грохот ударов в дверь кабинета, сел, распрямляя халат, прижался спиной к стене и накрылся с головой, торопливо поправляя края халата, чтобы не было видно обуви.

Дверь поддалась усилиям штурмовиков и сломалась.

Уровень шума из коридора значительно возрос: разгоряченные черти во время поисков троицы вымещали злобу на всём, что попадается под руку. Владислав побоялся представить, во что превращается здание, но, судя по грохоту, подсчет убытков сведет главного бухгалтера в могилу.

В кабинет вошел набычившийся черт с кувалдой наперевес. Осмотрев помещение, он заметил лежавший на шкафу манекен и, постукивая кувалдой по руке, направился прямиком к застывшему Геннадию. Тот изо всех сил представлял себя скульптурой «Человек с воображаемым веслом в руке» и боялся лишний раз дыхнуть. Черта он не видел, но отчетливо слышал его шаги.

Тук… Тук… Тук… — шагал черт, изучая обстановку и прикидывая, как запрыгнуть к манекену. Приставил кувалду к стене и в два прыжка, совсем как Геннадий недавно, оказался на шкафу. «Манекен» перестал даже моргать. Он слышал, как черт подходит к его лицу, и ждал, что с секунду на секунду рогатый нанесет удар, затем на шум битвы сбегутся черти со всего института, и тогда у него останется ровно полсекунды, чтобы мысленно продиктовать завещание воображаемому нотариусу и отдать концы.

Но пока черт считает его манекеном, есть шанс сохранить здоровье. Вот только глаза… Геннадий из последних сил сдерживался, чтобы не моргнуть.

«От здоровья до инвалидности — одно моргание» — прозвучала в голове переделанная поговорка, и Геннадий мысленно выругался, потому что вовремя не закрыл глаза. Любопытство, проклятое, сгубило: захотелось посмотреть на чертей — вдруг кто-то «проявится» и станет видимым?

Черт остановился, разглядывая лицо «манекена».

Подул сильный ветер, и в кабинете открылась форточка. Черт повернул голову, определяя, откуда шум, а Геннадий на свой страх и риск стремительно сунул руку в карман костюма, достал из него черные очки и надел их, едва не попав дужкой в правый глаз.

Глаза крепко зажмурились сами собой. Геннадий позволил себе крошечный выдох, и черт резко обернулся на звук дыхания.

«Манекен» лежал в том же положении, что и раньше, но теперь его глаза были закрыты черными очками. Черт озадаченно хмыкнул и почесал затылок. Протянул руку к очкам, снял и, посмотрев через них в окно, с довольным видом надел на себя. После чего спрыгнул со шкафа. Напоследок хорошенько пройдясь по кабинету кувалдой и наделав из оборудования и канцелярских предметов гору обломков, черт с видом победителя вышел в коридор и вломился в соседний кабинет.

Геннадий облегченно выдохнул.

— Не шевелись, маньяк! — услышал он шепот Владислава, подглядывающего за происходящим сквозь крохотную дырочку в халате. — Черти в коридоре!

— Да что б им пусто было! — опрометчиво пробормотал Геннадий.

Черти услышали, толпой ввалились в кабинет и начали методично ломать мебель и оборудование на крайне мелкие кусочки. Стул разлетелся по коридору щепками, металлическая вешалка, стойко продержавшаяся не меньше сорока лет, в виде узла вылетела следом за бывшим стулом минуту спустя. Шкаф с «манекеном» и бумагами превратился в невесть что, а перепуганный Геннадий получил несколько ударов в челюсть и тоже вылетел из кабинета, выброшенный толпой вошедших в раж чертей.

Один из чертей сорвал со шкафа халат и увидел мысленно перекрестившегося Владислава. Тот притворился памятником, но этого оказалось мало.

— Вот он!!! — закричал черт. — Нашел!!! Хватай его!!!

От злобного рева рогатых задрожало здание.

«По крайней мере, мебель новую купят, — успел оптимистично подумать Владислав перед тем, как шкаф выпуска тысяча девятьсот восемьдесят шестого года перестал существовать в собранном виде, а сам Владислав рухнул на пол и ощутил град ударов. Взбешенные черти торопились вымести ярость, пока их не оттеснили коллеги по несчастью. Владислав отбивался, как мог, и несколько раз удачно приложил чертей по пятачкам, но исход битвы был решен заранее и не в пользу Владислава: численный перевес противников сыграл им на руку.

Выбравшийся из-под обломков шкафа Макар яростно размахивал тяжелым рулоном ватмана, надеясь попасть по невидимым драчунам. Отчаянно визжала лаборантка, по-прежнему прикрываясь устаревшей картой мира и наблюдая, как невидимые ей черти рвут карту на части. Через несколько секунд прикрываться стало нечем, и лаборантка завизжала еще сильнее.

Владислав ощутил, что сила ударов уменьшается, и предположил, что виной тому послужил невыносимый визг Наташи: пронзительный звук вызывал дрожь по всему телу и желание покинуть кабинет, пока не лопнули барабанные перепонки. Он открыл глаза и увидел, что не ошибся с предположением: черти закрывали уши руками и бежали прочь. Владислав позволил себе едва заметную усмешку. Большую и язвительную, от уха до уха, не получилось: слишком всё болело. Он чувствовал, что представляет собой один большой ушиб, точь-в-точь, как бедная старушка из старого анекдота, которой врачи поставил диагноз «ушиб всей бабки», и старался лишний раз не шевелиться.

Черти бросали дубинки, кувалды и прочие рабочие инструменты, и торопливо спускались по ступенькам к выходу из института — подальше от невыносимого визга Наташи.

«Составление завещание можно отложить до светлых деньков… — подумал Владислав, вздыхая с облегчением. — Ух, обошлось…»

Глава 6

Наташа повизжала для виду еще две минуты, потом открыла глаза и уничижительно посмотрела на Макара: тот поставил рулон ватмана на пол и с большим любопытством разглядывал стройную фигуру лаборантки. Перехватив взгляд Наташи, Макар опомнился, но уклониться от брошенного лаборанткой увесистого справочника не успел и упал на пол — скорее от неожиданности, чем от удара справочником по лбу.

Наташа рывком подняла с пола отнятую несколько минут назад спецодежду.

— Ну, вот! — сердито сказала она. — Мало того, что вы отобрали постиранный и отглаженный халат, так еще за три минуты умудрились превратить его в серую и невзрачную тряпицу! А ты чего опять на меня уставился? Еще справочник нужен? — прикрикнула она на Макара и потянулась к стопке книг, намереваясь запустить их следом за первым.

Макар торопливо отвернулся и скромно поинтересовался:

— А что Вы делаете сегодня вечером, Наташа?

— Для тебя — Наталья Андреевна! — рявкнула лаборантка. — Халат буду в порядок приводить! Что еще?

— А может, в кино сходим? — Макар взял быка за рога, словно и не было никакого погрома. Владислав с завистью подумал, что черти по большей части мутузили только одного человека, и Макар в число этого единственного не попал. Или Макар настолько поразился грации Наташи, что разом забыл о боли, а то и мужественно на нее забил.

— А в реанимацию прокатиться не хочешь?! — отозвалась лаборантка. — Это я тебе мигом устрою, только попроси! Бесплатно.

— Я хочу… — подал голос Владислав. Он опасался шевелиться: каждое движение вызывало тупую боль, и надеялся, что спускаться на своих двоих и ехать в переполненном автобусе ему сегодня не придется. — И чем скорее, тем лучше, а то в морг неохота.

— Погоди, Влад, — попросил Макар, вставая. — Тут серьезное дело: я хочу загладить вину перед Наташей.

— Натальей Андреевной! — гневно воскликнула лаборантка и запустила-таки справочник в Макара. Объемный том ударил бедолагу по лбу, Макар охнул и сел на пятую точку.

— А типа у меня дела игрушечные, — обиженно сказал Владислав. Но молодые сотрудники пропустили его высказывание мимо ушей. Они смотрели друг на друга: Наташа — убийственным взглядом, а Макар — заинтересованным. Владислава они, конечно, услышали, но вряд ли поняли, что он сказал.

— Ты мне не веришь? — переспросил Макар.

— Нет.

— А зря.

— Неужели? — уточнила Наташа. — На самом деле хочешь загладить свою вину?!

— Да.

— Отлично, — Наташа свернула грязную спецодежду в комок и бросила ее в лицо Макару. — Будем квиты, если ты к завтрашней смене загладишь мой халат! Точнее, сначала постираешь, а потом погладишь! И чтобы завтра, когда я приду на работу, халат лежал на этом столе, — она указала на крайний от окна стол, в данный момент представлявший собой нечто сильно фрагментированное и многоугольное. — Аккуратно свернутый, упакованный в полиэтиленовый пакет и обвязанный праздничной ленточкой. Ты меня понял?

Макар снял с лица халат и поискал глазами, куда бы этот халат положить, чтобы отнести домой.

— Какие мы сердитые… — прокомментировал он. — А если я желаю загладить вину каким-нибудь другим способом?

— Как скажешь, — Наташа указала в угол кабинет, где лежала груда толстенных книг. — У меня еще много справочников под рукой хранится, а я редко промахиваюсь! Начнем заглаживание?

— Не таким!

— А каким? — Наташа зыркнула на него особенно убийственно, и Владислав, перехватив ее взгляд, поперхнулся. Киношные злодеи последних лет отдали бы половину своего состояния, чтобы так выразительно смотреть на противников. — Хочешь приятно провести свое время, делая вид, что приносишь мне извинения? А вот хренушки тебе с горчицей! Халат стирай — тогда загладишь.

Макар надулся.

— А вот поглажу! — воскликнул он. — И принесу! Увидишь, Фома неверущая!

— Не верю!

— Ой-ой-ой, внучка Станиславского! — буркнул Макар. — Не верит она…

Несколько секунд прошли в полном молчании: Макар и Наташа сверлили друг друга глазами, и Владислав был крайне рад тому обстоятельству, что взглядами невозможно проделать ни единой дырки. В противном случае институт сейчас превратился бы сейчас в дуршлаг. Хотя в отношении чертей подобный пронзающий взгляд оказался бы весьма кстати.

— Момент, молодежь, — воскликнул он. — О каком завтра вы говорите?

Парочка уставилась на него, и Владислав понял, что глаза сверлить все-таки умеют, да еще как! Оставалось надеяться, что «сверление» ощущается настолько явственно исключительно из-за ударов чертей и способности видеть потусторонних существ.

— Что не так? — синхронно воскликнули Макар и Наташа.

— На какой стол? — выдохнул Владислав, осторожно разводя руками и указывая на оставшийся после нашествия чертей погром. — Или вы не заметили, что здесь хан Мамай с ревизий промчался?

— Ерунда, — отмахнулась Наташа. — Встретимся около института, там и отдаст. И вообще, перестаньте на меня пялиться, пока я в таком виде!

— Извини, — сказал Владислав. — Но я привык смотреть на тех, с кем разговариваю.

— В глаза смотреть надо, а не на… — Наташа запнулась. — Короче, отвернитесь, пока не скажу, что можно смотреть! — приказала он. — Тебя это тоже касается!

— Я неженатый, мне можно, — ответил Макар.

— А источником знаний по лбу?

Макар на секунду высунул язык и демонстративно повернулся к лаборантке спиной.

Вернувшись к бывшему шкафу, Наташа осторожно приподняла обломок боковой стенки и вытянула из «развалин» за плечики платье, в котором пришла на работу. Платье местами оказалось измятым, но в целом выглядело куда чище и глаже халата. Торопливо надев его — в коридоре слышались голоса людей, приближавшихся к кабинету и осматривающих последствия погрома — Наташа поправила платье и перешла от обмена гневными репликами к допросу свидетелей, одновременно являющихся основными участниками происшествия.

— Теперь можно смотреть, — объявила она.

— А теперь не на что, — возразил Макар, оставаясь стоять в прежнем положении. И охнул, когда с его головой столкнулся еще один справочник. — За что?

— За то, что ты дикарь неотесанный, вот ты кто! — укоризненно выпалила Наташа. — И, наконец-то, объясните мне, что здесь произошло?

— Погоди маленько, — Владислав приподнялся и с удивлением обнаружил, что не развалился на куски, как казалось в первый миг. Черти оказались грамотными бойцами — даже нос не разбили, но при этом изрядно намяли бока. Судя по болевым ощущениям, кости не сломаны, но синяки будут украшать тело не один десяток дней. Если они появятся, конечно — ведь ни у кого из пострадавших от головной боли не появились шишки после того, как черти настучали им сковородками по голове. — Теперь я понимаю, что чувствуют люди с большого бодуна.

— Да уж, — подтвердил Макар. — Один в один — ни уменьшить, ни прибавить.

— А где Геннадий? — опомнился Владислав. — Гена?! Ты жив?!

Из коридора до них донесся кашель коллеги.

— Стопроцентно утверждать не стану, — объявил Геннадий, — но местами еще жив.

— «Местами жив…», — повторил Макар. — Хорошая фраза.

— Как говорил когда-то Семен Альтов, — добавил Владислав. — «Частично скончался».

— Не-не-не! Не меняй формулировку, — запротестовал Геннадий. — Фраза «Местами жив» звучит оптимистичнее, знаете ли.

Он появился в дверном проеме, прислонился к косяку и округлившимися глазами осмотрел видоизмененный кабинет.

— Похоже, мне повезло больше вашего, — прокомментировал он. — Меня просто отпинали, а вас, как я вижу, скрутили в бараний рог. И, видя сверкающие глаза взбешенной Наташи, догадываюсь, что это сделала она.

— Ага, — подтвердил Макар. — Того и гляди, опять в кого-нибудь вцепится и всю душу растрясет, пытаясь разобраться в происходящем сумасшествии.

Наташа как бы невзначай выронила из рук еще один справочник и скрестила руки на груди. Макар вздрогнул, когда книга звучно упала на пол.

— Еще бы она не попыталась, — оправдывая лаборантку, сказал Владислав. Ему становилось все легче и легче. Он решил, что в этом и состоит особенность избивания чертями людей: пока их бьют, то больно. А когда бить перестают, то боль моментально уходит. А не моментально, так в скором времени, ведь почти все избавленные от чертей посетители утверждали, что боль ушла в первые же секунды. Самое позднее — около минуты. И это весьма важное открытие. Теперь, в случае нападения чертей — не дай, бог, конечно! — можно не бояться, что придется идти на больничный. Главное, чтобы черти не переборщили и не избили бы настолько, что свет покажется с овчинку, а потом и вовсе превратится в свет в конце тоннеля. — Представьте ситуацию: Наташа спокойно заканчивает работу и думает о том, как проведет сегодняшний вечер, как в ее кабинет неожиданно влетает троица психов. Они запихивают её в шкаф, перед этим нагло сорвав рабочий халат, а сами притворяются манекенами и не подают признаков жизни, пока кабинет вместе с остальной частью института крушат взбешенные невидимки. Конечно, ей захочется получить внятные объяснения насчет происходящего сумасшествия.

Геннадий доковылял к единственному целому стулу в кабинете и сел на него. В следующую секунду стул развалился, и Геннадий оказался лежачим на спине среди обломков.

— Твою… — рявкнул он и поперхнулся, проглотив окончание фразы. В другое время он не ограничился бы купированной версией ругательства, а выстроил бы поэтические рулады, но в этот раз высказать правду-матку прямым текстом помешало присутствие рассерженной девушки.

В кабинет заглянул коллега, на свою беду задержавшийся в институте. Помятый вид и осоловевшие глаза коллеги ясно давали понять: бедняга пережил одно из самых кошмарных потрясений в жизни.

— О, а вот еще одни страдальцы, — произнес он сочувственно. — Как вы?

— Хреново, — честно ответил Макар. Остальные подтвердили, и только Наташа ничего не сказала, но по ее взгляду и так было понятно: она крайне недовольна произошедшим.

— У меня аналогично, — признался коллега. — Вы не в курсе, из-за чего такой сыр-бор? Никто в институте не проводил засекреченных испытаний с хаотичным изменением мощности магнитного поля? Мощное оружие получилось — почище любого урагана будет.

— Сами хотим узнать, что к чему, — соврал Макар. Говорить правду даже ради смеха никто из посвященных в истинное положение дел не собирался: береженого бог бережет. — Слушай, если что новое узнаешь, сообщишь? Узнаем, кто тут нафизичил — голову ему открутим!

— Подозреваю, что это коллайдер запустили в режиме проверки, а у нас аукнулось, — предположил Геннадий.

Коллега согласно кивнул и ушел: если институт превратился в место побоища благодаря далекому заграничному коллайдеру, то ело плохо. Претензии никому не предъявишь: прямых доказательств нет, а домыслы в суде за чистую монету принимают исключительно в одном случае: если судья предлагает платные услуги по положительному решению вопроса. Но и тогда в институте не хватит никаких денег, чтобы заплатить положенную сумму. Создатели коллайдера с легкостью наберут денег на два или три порядка больше, всего лишь скинувшись по сто евро от каждого участника строительства и испытаний огромного прибора, и судья с легкостью докажет, что не запуск коллайдера стал фатальным для института, а специально устроенные в институте беспорядки аукнулись небольшими поломками в оборудовании коллайдера.

— Мы славно потрудились сегодня, — подвел Владислав итог содеянному, поднимаясь и стряхивая с костюма прилипшие мусоринки, — и получили за работу полный расчет. Теперь пора уносить ноги домой, к вкусному и горячему ужину, пока черти не вернулись и не вручили нам почетные посмертные грамоты…

— Одобряю! — поддержал Геннадий, отбрасывая обломки стула. Макар протянул ему руку, помогая встать. — В битве с чертями главное — соблюдать умеренность.

— Значит, вот чем вы занимаетесь… — поняла Наташа. — Если вы не сошли с ума, то вы сначала доводите чертей до чертячьей злобы, а потом берете удар на себя? Правильно?

— Ты в чем-то права… — согласился Владислав. — Сумасшедшие не могут заставить мебель ломаться саму по себе.

— Я тоже так думаю, — согласилась Наташа. — И если бы не видела своими глазами, как рушится мебель, то в жизни не поверила бы вашим словам. А зачем вы принимаете огонь на себя? Вы мазохисты? — на всякий случай переспросила она.

— Мы — ученые, не предусмотревшие подобных последствий, — уточнил Макар. — У нас сегодня первый день практических опытов, и о необходимости взятия ударов на себя мы до последнего момента не подозревали.

— Тоже мне, экзорцисты-любители! — заявила Наташа. — Надо было сначала книги почитать про это дело, а потом чертей за хвост дергать!

— Книги? — изумился Владислав. — Ты хочешь сказать, что существуют книги о правильном дергании чертей за хвост?!

Наташа засмеялась, разглядывая удивленные лица собеседников.

— Не совсем так. Есть книги по классификации и изгнанию злых духов, — охотно пояснила она. Её злость и испуг словно ветром сдуло. Теперь она прямо-таки светилась от любопытства. — Я вам принесу, у меня есть.

— Откуда?

— Увлекалась в детстве, — не стала скрывать лаборантка.

— Ни хрена себе, детское увлечение… — ужаснулся Владислав. — И насколько далеко ты зашла в изучении данного процесса?

Его больше всего интересовало, не видит ли Наташа чертей точно так же, как и он, но девушка поняла его вопрос по-своему. И не только она.

— Он хотел спросить, — перебил Владислава Макар, — не ведьма ли ты?

Лаборантка молча протянула руку к справочнику.

— Ладно, мужики, мне пора. До завтра! — заторопился Макар и пулей выскочил из кабинета. Справочник полетел следом, но ударился о стену и упал на пол.

— Наташа, успокойтесь, я вас умоляю, — попросил Владислав.

— Из принципа найду метлу, — пригрозила лаборантка, — и отхлестаю Макара за милую душу!

— Не сомневаюсь, — ответил Владислав, представив данный процесс во всей красе. Получался эпизод из серии: «если ты не поверишь, что я самая добрая и покладистая девушка в мире, то получишь по злобной и тупорылой харе моим раскаленным утюгом!» — Но давайте отложим это дело до лучших времен, а сейчас просто выйдем из института. Утро вечера мудренее, и я предлагаю обсудить наши проблемы и разногласия завтра утром. Сегодня произошло слишком много событий для моего перетрудившегося мозга… Я больше не в силах думать о чем-то, кроме отдыха и ужина.

— Не ты один, — уточнил Геннадий.

На том и порешили.

Глава 7

Первым, кто встретил Владислава дома, оказался давешний черт.

На этот раз Липсик пришел один, без брата, и сидел на трюмо, привычно покачивая ножками. Владислав вздрогнул, увидев зеленого знакомого: решил, что сейчас в родной квартире начнется финальное побоище. И как потом объяснить семье, что причиной кошмарного разгрома в квартире явилось доброе начинание в институте, связанное с избавлением страдающих от головной боли людей? Ведь заработанные на этом деле две с половиной тысячи рублей не покроют убытки и на сотую часть!

«Похоже, мне точно хана», — пронеслось в голове.

Черт грустно посмотрел на человека.

— Тебе хорошо, — сказал он.

— В каком смысле? — растерялся Владислав. Неужели со стороны он, избитый чертями, выглядит вполне жизнерадостно, словно какой-нибудь мазохист? Или черт, ушедши к бабушке, объелся у нее разными вкусностями на три года вперед, и теперь мучается животом?

— Ты вернулся домой, — пояснил Липсик, — а я не могу вернуться к своему любимому занятию.

— К какому? — не сообразил Владислав. После драки с чертями он стал немного заторможенным: шоковое состояние в отличие от боли еще не прошло.

— Лупить алкоголиков по головам, — напомнил черт. — Я только хотел сесть на шею Федору и хорошенько ему наподдать, как понял, что меня совершенно не тянет это делать. Я не знаю, почему, но всему виной именно ты!

— Вы все горазды валить вину на другого, — отпарировал Владислав. Дожили: галлюцинация обвиняет его в своих проблемах… — А доказательства моей вины где?

— После того, как ты при падении дернул меня за хвост, я не могу стучать по головам алкоголиков! — воскликнул Липсик в усиливающемся отчаянии. — Я больше не могу поднять на них сковородку!

Владислав понял, о чем речь, и нервно поежился: если каждый из дернутых за хвост рогатых музыкантов не сможет больше сделать то, чем занимался все свое время, то дело плохо: планету заполонят безработные черти. Вопрос в том, хорошо это или плохо?

— Найди себе другое занятие, — предложил он.

— Тебе легко говорить, — ответил черт, — а я больше ничем другим не занимался.

— Самое время исправить эту ситуацию.

— Да? Тогда предложи что-нибудь, раз ты такой умный.

Владислав призадумался: так с ходу ничего конкретного сказать нельзя. Ведь он понятия не имеет, что умеют делать черти, и как заставить их выполнять работу, не опасаясь, что черти не придумают очередную подлость и напрочь не извратят его светлую идею.

— Тебе важно узнать ответ прямо сейчас? — спросил он.

— Не обязательно, — ответил черт. — Неделю-другую я могу и подождать. Но ты должен отыскать мне новое занятие, иначе будешь в ответе за все то, что я натворю.

— Это еще почему?

— А разве не вы, люди, говорите, что вы в ответе за тех, кого приручили?

— Я похож на человека, который приручает чертей? В данном случае, тебя.

— Ты похож на человека, который оставляет чертей без цели в жизни. А это нас крайне озлобляет.

— Оно и видно… — поддакнул Владислав, вспоминая события в институте. — Но я точно знаю: есть люди, готовые принять чертей под свое командование.

— И как они выглядят, эти суровые личности? — заинтересовался черт.

— Очень просто… — Владислав стал вспоминать, какие люди готовы вызывать и приручать чертей, и есть ли у членов этой группы лиц что-нибудь общее? На ум приходили всякого рода некроманты, спириты и куча паранормальной публики. Но не пообщаться и потребовать исполнения желаний, а именно приручать рогатых согласились бы только некроманты и любители экстравагантного. Некроманты в наше время водятся разве что в фэнтезийных романах, а черта в книгу не пошлешь — не поймет юмора. Стало быть, остаются любители экстравагантного, но среди своих знакомых Владислав не встречал ни одного подходящего под данные параметры. Ему попадались необычные люди, готовые рисковать и побеждать, но даже они вряд ли согласились бы приручить черта и использовать его в качестве подчиненного. Скорее, с чертями начнут работать руководители охранных подразделений: поставить несколько рогатых на охрану объекта, надеть на них спецодежду, и ни один воришка и грабитель не сунется на охраняемую территорию, не опасаясь оказаться надетым на рога. — Например, как руководитель отдела охраны.

Черт захохотал.

— Что смешного ты услышал? — не понял Владислав.

— Ты предлагаешь мне пойти в охранники? — спросил черт. — Чтобы я добровольно отвечал за чужое имущество?

— А что тебя не устраивает?

— Я его первым спалю ко всем своим, или продам, — признался черт. — Ходить вокруг да около складов умеет каждый, но это нудно и тоскливо. Придумай что-нибудь еще.

— Так быстро я не могу, — признался Владислав. — Ты не против, если мы вернемся к этому разговору завтра?

— Нет, — развеселившийся черт добродушно хихикнул и обрадовал собеседника своим знанием о произошедших в институте событиях, — А, между прочим, я в курсе того, что ты сегодня натворил. Но ты не боись: мы с братом никому не говорим, где ты живешь!

— Извини? — Владислав сглотнул, почувствовав, что ненароком откусил от пирога намного больше, чем мог проглотить. Черти оказались смышленее, чем он думал. Они поняли, кто стал причиной их проблем с избиением алкоголиков, и теперь Владиславу придется до конца жизни прятаться за спинкой кресла папы римского или пребывать в главном столичном храме во избежание адской мести со стороны негодующих представителей темной стороны мироздания. Он поискал глазами табуретку, понимая, что в ногах правды нет, и что сейчас он банально рухнет на пол. Черт как будто просчитал дальнейшее развитие событий: соскочил с трюмо и быстро принес из кухни старенький стульчик. — Меня уже ищут?! И у тебя спрашивали адрес?!

Черт довольно улыбнулся.

— Конечно, нет, — ответил он. — В смысле, адрес не спрашивают: никто понятия не имеет, что я с тобой разговариваю. Но ищут. Активно ищут, и рано или поздно их поиски увенчаются успехом.

— Твою м-м-м-м… — вырвалось у Владислава. — Ты уверен?

— Процентов на семьдесят. Суши весла, пока не поздно.

— А вот это ни за что! — Владислав неожиданно даже для самого себя свернул кукиш и показал его черту. — А вот это видел? Чтобы я, трезвенник в третьем поколении, бегал от алкогольных галлюцинаций?

«И потом, — подумал он, — как я объясню домашним, что решил переехать в другое место из-за того, что алкогольные галлюцинации мечтают прийти по мою душу. Тут дело пахнет даже не сумасшествием, а чем-то куда более серъезным».

— Если не убежишь сейчас, — сказал черт, — тебя самого превратят в галлюцинацию. Будешь ходить ночами по старому кладбищу и пугать слабонервных ночных прохожих… Могу тебя поздравить: ты стал легендой.

— Какой еще легендой? — Владислав вытаращил глаза. — Легендой чего?

Черт злодейски хихикнул и радостно потер ладоши.

— А ты как будто забыл? — вкрадчиво поинтересовался он. — Разве не по твоей милости десятки чертей оказались доведены до белого каления? До тебя подобное не удавалось никому, кроме одного легендарного человека — Каще… — черт запнулся, опасаясь произнести имя того, кто являлся профессионалом в сфере доведения до белого каления любых форм жизни: вдруг появится на зов, потом хлопот не оберешься.

— Кащенко? — предположил Владислав.

— Н-нет. Неважно… — нервно помахивая хвостом, ответил черт. — Давно было, и неправда. Короче говоря, ты исхитрился согнать десятки чертей с насиженного места. Они не могут вернуться на человечьи шеи, и потому до того разъярились — хоть всех святых выноси. Ты можешь собой гордиться — одним движением убил двух зайцев: лишил людей головной боли и наградил ею чертей.

— А вот нечего по головам стучать сковородками, — возмутился Владислав. — Стучали бы только по алкоголикам — еще ладно, но зачем бить обычных людей, чтобы у них болела голова?

— На все есть свои причины.

— Какие.

— Не скажу. Но даю подсказку: черти злопамятны.

— И что? Они собираются набить мне морду?

— Во-первых, не морду, а всего тебя. А во-вторых, разве они этого еще не сделали? — удивился черт. — Мне рассказали, что они увлеклись, и попутно мордобитию превратили в руины место, где ты работаешь. Это правда?

Владислава передернуло: произошедшее в институте предстало перед глазами как наяву. Даже боль на какое-то время вернулась.

— Разбомбили, — неохотно признался он. — Толпой на одного меня напали!

— Ну, так! — хихикнул черт. — Мы в этом плане дружные: и нам проще, и врагу больнее. Нападать всем скопом — наше призвание. В одиночку дерутся только романтики или терминаторы.

— Вы — черти, одно слово, — прокомментировал Владислав. Липсик охотно согласился. — Но зачем они институт разгромили? Мало им было выбить из меня пыль и песок?

Черт запрыгнул на трюмо.

— Понимаешь, — объяснил он. — Черти в ярости. Они унижены и оскорблены. Мы, знаешь ли, тертые калачи, и много чего повидали, но еще никогда никого из нас не отрывали от любимого занятия твоим способом. С непривычки такое к нам отношение вызывает приступ дикой ярости и желание немедленно свернуть врага в бараний рог.

Владислав нервно усмехнулся: теперь черти начнут объявлять пострадавшей стороной не мучимых похмельем людей, а себя. С тем же успехом плантаторам прошлого можно было подать в суд на рабов за то, что избивание плетками последних лишало бедных плантаторов сил.

— Они делают свою работу, а я — свою, — отпарировал он. — И потом, я всего лишь заставляю чертей убраться с чужой шеи, а не снимаю с них скальп и не вешаю их чучела на стену.

— Ну-ну, — ухмыльнулся черт. — Мне нравится твой чертовски боевой настрой. Так и быть, я и дальше никому не скажу о твоем местожительстве — интересно посмотреть, во что ты вляпаешься со своим умением видеть нас на трезвую голову, но учти — гоняя чертей, ты играешь с огнем. Будь осторожнее, а то крепко обожжешься.

— Разберусь как-нибудь, — ответил Владислав.

— Лучше соберись — это полезнее, — заметил черт.

Прозвенел звонок.

— Закругляемся! — приказал Владислав. — Это жена, или дети нагулялись. Нечего им видеть, как я беседую с невидимым тобой.

— Дети — вряд ли, — заметил черт. — На улице фантастически тепло и солнечно, а сидеть дома в такую погоду равносильно нанесению природе смертельного оскорбления.

— Она тоже может отомстить? — удивился Владислав, вставая и подходя к двери.

— Еще как! — ухмыльнулся черт. — Ей ничего не стоит сделать рабочие дни солнечными и теплыми, а выходные — холодными и дождливыми. Сам вспомни.

Владислав вспомнил и кивнул: подобное изменение погоды давно стало притчей во языцех. Ученые тоже взялись за изучение этого феномена и даже нашли ответ: всему виной заводы и фабрики, выделяющие тепло в течение пяти рабочих дней. В субботу и воскресенье заводы обычно закрываются, и потому становится холоднее. Один человек, пожелавший остаться неизвестным, предложил кардинальное решение проблемы: закрыть заводы и фабрики насовсем, а вместо них повсеместно открыть офисы по продаже иностранных товаров. Тем самым данное лицо планировало восстановить общие погодные условия на каждый день недели и избавить страну от феномена плохой погоды в выходные.

— Позже договорим. Пока! — черт помахал рукой на прощание и растворился туманной дымкой.

— Увидимся, — ответил Владислав. Он дождался, пока дымка рассеется — три секунды, не больше — и открыл дверь.

Так и есть: жена. Черт оказался прав.

Глава 8

Пока жена допивала на кухне чай, Владислав решил, что настала пора провести первые опыты с экспроприированной у черта сковородкой. Точнее, не совсем экспроприированной, а всего лишь подобранной после того, как черт вылетел в окно, но какая разница: если черт за ней вернется, то ему не докажешь обратного.

Владислав достал из пакета боевой трофей и надел его на голову, словно кепку. Сковородка держалась отлично, и он прошел на кухню совершенно спокойно, не опасаясь, что она слетит и ударит его по ноге.

Жена бросила на него мимолетный взгляд и снова уткнулась в кружку с чаем. Ни словом не обмолвившись о новой посуде на голове мужа, она спросила у него, как сегодня прошли дела в институте?

— Незабываемо, — ответил Владислав. И был стопроцентно прав. — Смотри, что у меня на голове.

— А что у тебя там? — жена бросила на него еще один мимолетный взгляд. — Все, как всегда.

— Седых волос не добавилось? — задал намекающий вопрос Владислав. На самом деле он не знал, появились ли у него седые волосы или не появились, но хотел, чтобы жена взглянула на его голову и увидела сковородку. Однако жена оказалась упорной, и сковородку не замечала даже в упор, разглядывая его голову с расстояния в двадцать сантиметров.

— Седых — нет, а вырванных — да, — заметила она, проведя ладонью по волосам. — Никак, вы сегодня экспериментировали с исполнением желаний методом старика Хоттабыча?

— Не совсем с этим методом, но провели, — уточнил Владислав, еле сдерживаясь, чтобы не поморщиться от воспоминаний болезненной баталии с чертями, завершившейся оглушительной победой Наташи. И, предваряя новые вопросы супруги, добавил: — Так, мелочи жизни: ни одно желание не исполнилось. Зато я совершил гениальное открытие, и хочу провести эксперимент в домашней обстановке, прока никто из коллег не разгадал его суть.

— Вот как? — заинтересовалась супруга. — И что это за эксперимент? У нас после его проведения не отключат электричество, газ и водоснабжение?

— Не должны, — не особо уверенно ответил Владислав, — во всяком случае, счет могут выставить немалый, но это максимум неприятного. Но в случае успеха мне будет начхать на предъявленные к оплате суммы.

— Раз так, то проводи, — не стала противиться супруга и уткнулась в недочитанную книгу. Приобретенная в детстве вредная привычка читать во время еды не желала искореняться, зато теперь жена оправдывалась тем, что дети пошли еще дальше и едят за просмотром компьютера. Внуки, по ее прикидкам, будут есть, не выбираясь из виртуальной реальности, в которой будут пребывать сутками напролет — как при обучении в виртуальной школе, посещений не менее виртуальных музеев и кинотеатров, так и во время отдыха от учебы. Школьники будущего, по ее фантазиям, не будут знать друг друга в своем истинном обличье: каждый наделает себе трехмерные юзерпики — и не по одному, а несколько штук на разные случаи жизни, и только кодовый номер жителя виртуальной планеты останется неизменным, по которому люди и будут узнавать друг друга. — Только не взорви мне кухню, а то пока ремонт сделаем, как раз на пенсию выйдем.

Владислав молча кивнул, и жена ушла в зал смотреть телевизор. Даже во время просмотра сериалов она умудрялась читать любимые книги и отказываться от одновременного занятия двумя делами не намеревалась ни под каким видом. Слова, сказанные Владиславу, уже много лет являлись традиционными, и только в самый первый раз, когда он решил провести опыты на кухне, дело на самом деле дошло до ремонта. Но это было еще в советское время, когда зарплаты рядового инженера хватало на стандартный ремонт в стандартной кухне. Правда, до следующей зарплаты пришлось питаться одними макаронами с аджикой, потому что Владислав решил: ремонтировать — так ремонтировать. И ухитрился раздобыть дефицитные в те времена материалы. Обычные советские товары были хорошего качества, но, казалось, что дизайнеры рисунка на тех же обоях по старой большевистской памяти боролись с происками мещанства, и наклеенные е на стену, обои вызывали у жильцов приступы депрессии и непреодолимое желание немедленно сорвать их и жить со стенами, обклеенными обычными газетами — так и красивее, и почитать можно, да и новости — сплошной позитив, внушающий чувство уверенности в завтрашнем дне. Плитка, привезенная из Чехословакии, до сих пор радовала глаз, потому что менять ее на новую итальянскую рука не поднималась. Владислав сразу решил, что старая плитка пробудет на кухне до его смерти, а дальше потомки могут ее и поменять, если пожелают.

Владислав зажег газ на плите и положил на конфорку снятую с головы сковородку. язычки пламени заскользили по металлу, и Владислав убедился: горящий газ «ощущает» сковородку, и значит, нагреет ее без проблем. Дело осталось за малым: разбить яйцо и пожарить его. Владислав открыл дверцу холодильника и озадаченно потер лоб: верхняя полка оказалась полностью забита вареньем. Клубничное и смородиновое в маленьких банках, оставшееся еще с прошлого года, плюс баночка с малиновым вареньем, от которого осталось совсем немного, на треть чайной ложки. Дети ели малиновое варенье так, что только шум стоял. До зимы оно обычно не доживало, и только потайной запас на случай простуды или заболевания гриппом помогал во время лечения. Появилось желание пожарить блины и съесть их вместе с вареньем. Но готовить блины Владислав не умел, а жена начнет их жарить на обычной сковородке — ей посуда с сомнительным чертячьим прошлым и даром не далась.

Он подхватил яйцо, разбил ножиком скорлупу и вылил яйцо на сковородку. В последний миг он заметил, что синие языки пламени проходили сквозь неё, казалось, перестав замечать. Пронеслась мысль: если газ не нагреет сковородку, то ни о каком фокусе и речи быть не может. Яйца на холодной сковородке в жизни не приготовятся.

Но случилось неожиданное: белок и желток оказались не на дне сковородки, а на поверхности плиты и немедленно помутнели, зажариваясь.

Владислав хмыкнул и торопливо отключил газ. Если жена увидит, как он загрязняет недавно вымытую до блеска плиту, то сама покажет такой фокус, что удары черта по голове покажутся ласковым поглаживанием кошки ее владельцем.

— Что-то не так? — поинтересовалась жена из комнаты, услышав комментарий Владислава по поводу растекающегося по плите яйца.

— Как обычно, опыты преподносят сюрпризы, — ответил Владислав.

— Может, нам стоит перед твоими опытами застраховать квартиру? — спросила жена, возвращаясь на кухню и подходя к раковине. Сполоснула кружку и поставила ее на сушилку.

— Идея хорошая, но у меня лишних денег нет.

— Тогда постарайся без сюрпризов повышенной разрушительной силы.

— Не переживай, у нас таких не бывает.

— Это хорошо. Тогда зови похвастаться, когда твой опыт удастся.

— Непременно, — кивнул Владислав. Испорченное яйцо полетело в мусорное ведро, а Владислав достал еще две штуки и положил на стол, а сам взялся за сковородку и ощутил прохладу металла. Сковородка на самом деле не нагрелась до положенных двухсот градусов, но оказалась теплее, чем была в момент, когда ее принесли с улицы.

«Какое-то время она все же нагревалась, но почему перестала? — недоумевал Владислав. Он приподнял сковородку и снова положил ее на конфорку, перед этим не забыв зажечь газ. Язычки пламени заскользили по металлу, Владислав торопливо схватил яйцо, стукнул по нему ножом и разломал скорлупу. Яйцо вылилось и снова распласталось на поверхности плиты, а языки пламени опять горели так, словно сковороды не существовало.

— Что за ерунда? — воскликнул Владислав, вторично отключая газ и отправляя непрожарившееся на конфорке яйцо в мусорное ведро вместе с бумажным полотенцем, которым собрал растекавшиеся белок и желток. Мечта о получении миллиона в «Минуте славы» таяла прямо на глазах, как снег на майском солнце.

Он снова схватил сковородку за пластиковую рукоятку, приподнял ее и зажег газ. Язычки пламени заскользили по металлу, когда сковородка вновь оказалась на плите. Владислав не стал торопиться с разбиванием яйца, а понаблюдал за сковородой минуты три, пока не почувствовал явный запах гари.

— Пора, — сказал он самому себе и взялся правой рукой за нож, а левой за третье яйцо. В запасе осталось еще три, и потому с проблемой требовалось разобраться поскорее, чтобы не ходить в магазин за новым десятком. Но яйцо так и осталось неразбитым: едва Владислав поднес его к плите, как обнаружил, что язычки пламени прорываются сквозь сковороду. — Твою куромать!

Еще пять минут на раздумья, после чего Владислав решительно вернул яйца в холодильник, а в качестве заменителя решил использовать дольку вареной колбасы: она не растечется по плите, и ее можно использовать несколько раз. Посетовав на то, что сразу не догадался взять колбасу, Владислав нанизал дольку на вилку и положил ее на сковороду. Полукруглая долька оказалась на конфорке и зашипела.

— Да что за невезение? — раздосадованно сказал он. — Хоть совсем глаз не отводи.

Хочешь — не хочешь, а понять, в чем причина нежелания продуктов жариться на чертячьей сковородке нужно, во что бы то ни стало. Конечно, получить миллион в «Минуте славы», может быть, и не удастся, но потерять его, еще не попав в первый тур и даже не успев заявить о себе общественности — это настоящая катастрофа. Огромная катастрофа личного характера.

Колбаса успела потемнеть, но зато стала вкуснее, чем холодная. Владислав, недолго думая, съел ее и положил вилку на стол.

«Хоть какой-то плюс от опытов, — подумал он, нарезая еще несколько долек колбасы и раскладывая их на блюдце. — Еще бы картошки нарезать и так же на огне поджарить — как будто в поход сходил и около костра посидел…»

— Влад, здесь ваш институт по телевизору показывают! — донесся из зала голос жены, и сердце Владислава екнуло. — Ты точно уверен, что у вас ничего серьезного не произошло?

— Абсолютно! — ответил Владислав, добавляя вполголоса: — В конце-концов, я все-таки жив и здоров.

— А журналисты так не думают! — наябедничала жена.

— В братской могиле я видел твоих журналистов, — вежливо ответил Владислав, чертыхнулся и сунул горячую сковородку под струю холодной воды — чтобы та перестала источать запах гари и дымить. И вздрогнул, когда поток воды разлился по сковородке и яростно зашипел, выбрасывая в воздух облака пара. — Вот ведь вредная штука: воду испаряет, а как яичницу поджарить — так шиш тебе! Одно слово: чертова сковородка!

Он бросил сковородку в раковину и поспешил в комнату смотреть, что скажут об институте в выпуске местных новостей. Он до последнего надеялся, что в репортаже расскажут о новых открытиях, сделанных работниками института, или о планах директора на ближайшие годы, но оказалось, что журналистов темы созидания интересуют постольку-поскольку. Куда больше их привлекло некое событие, после которого здание практически превратилось в руины. Как бы теперь институт под шумок не скупили местные капиталисты: земля под зданием стоит дорого и находится почти в центре города. Так утром проснешься, а от института к тому времени не останется даже фундамента — за ночь все снесут и разбросают по городским свалкам. Или продадут за полцены в частный сектор.

— У вас прошли испытания макета адронного коллайдера? — высказала свою версию случившегося жена. Прибор, созданный учеными нескольких стран, вызывал в мире немалый ажиотаж, и толпы любителей ожидания Конца Света замерли в надежде, что на этот раз им точно повезет, и долгожданный финал существования Вселенной произойдет в момент запуска коллайдера. А вот люди, которые смотрели на новый прибор без опаски, придумали небольшой стишок о его положительных свойствах:

Наша Таня громко плачет:

Бросила в коллайдер мячик.

Тише, Танечка, не плачь:

Мы разгоним этот мяч.

— И это тоже, — поддакнул Владислав, присаживаясь на диван и добавляя громкость. Ему было до чертиков интересно, что расскажут о случившемся свидетели. Как обычно, мнения насчет случившегося у каждого из очевидцев кардинальным образом отличались друг от друга и были полны эмоций: люди умудрились немало наговорить, но при этом ничего толком не рассказать.

— А говорил, что у вас все нормально, — обиженно произнесла жена. Она укоризненно посмотрела на мужа, но тот сохранил невозмутимый вид.

— Понимаешь, Света, — задушевно сказал он, — запуск адронного коллайдера — это такая мелочь по сравнению с сегодняшними проблемами нашего отдела, что даже сравнивать нельзя.

Журналист рассказывал, что вызванная к месту погрома милиция не обнаружила ни следов взрывчатки, ни каких либо злоумышленников. Выступавший от лица органов правопорядка чиновник пообещал разобраться в ситуации как можно быстрее и предъявить общественности полные данные относительно случившегося. В переводе на русский язык это означало, что общественность никогда не узнает правды: журналисты потеряют к ней интерес буквально через день-два, и представленный отчет отправят в корзину.

В завершение репортажа журналисты показали здание крупным планом, и Владислав ужаснулся: в телевизоре институт выглядел мрачнее и зловеще, чем в реальности. Легендарный хан Мамай, Ведущий пообещал держать телезрителей в курсе событий и перевел разговор на другую тему.

Владислав почувствовал легкий укол в груди: не ровен час, милиция прознает о проведенном сеансе исцеления и проведет параллели между изгнанием чертей и последующим разгромом здания. В таком случае оплачивать ремонт придется из своего кармана, это означало, что на институт придется работать не только детям и внукам, но и правнукам до самой пенсии. Оставалось надеяться на то, что милиция не верит в существование чертей и предпочитает паранормальным версиям стандартные криминальные.

— А теперь о погоде, — сказал ведущий. — Нет ничего лучше продукции молочного мясокомбината с улицы Животноводства, двадцать семь. Покупайте качественную продукцию мясокомбината и вместе с ней радуйтесь жизни, не забывая приобретать удобную и стильную одежду в бутике «Вениаминиль». Каждому клиенту выдается дисконтная карта, скидки доходят до пятнадцати процентов. Кстати, именно столько процентов годовых вы получите, если внесете Ваши сбережения на вклад «Надежный» «ГидроЭС-банка». Банк «Гидро-ЭС» — ваш надежный партнер. И о партнерах: кружок «Танцевальная вьюга» приглашает детей в возрасте от восьми до двенадцати лет для обучения современным и классическим танцам. А клуб «Технодрайв» приглашает всех на еженедельные субботние вечеринки в стиле восьмидесятых. Спонсор вечеринок — компания «Попса-кола», старинный производитель популярной музыки для тела. Гель для душа «Банька в деревне» поможет Вашему телу выглядеть свежим и отдохнувшим. Отдыхайте и свежейте на курортах Средиземноморья. Среди земноводных в нашем зоопарке вы увидите немало любопытных организмов. Билеты продаются в кассах с девяти утра до шести вечера! Удачного Вам дня!

Появилась заставка, прошла реклама, началась программа о сложных взаимоотношениях в семьях, нахапавших сотни миллионов евро и не знающих, что теперь с ними делать, потому что они никак не уменьшаются.

— А где прогноз погоды-то? — воззвал Владислав, но телевизор остался глух к его вопросу.

— А кому он нужен в век рекламы? — философски заметила жена.

— Мне.

— Зачем? — удивилась жена. — Мы не в деревне живем, и за сохранность будущего урожая беспокоиться не нужно. А до осенних холодов еще жить, да жить. Главное, чтобы астрологический прогноз не забыли передать.

— Ха! — обрадовался возможности поквитаться Владислав. — Ты так уверена, что звезды говорят нам правду?

— Конечно! Они старые, прожили миллионы лет, им давно все известно и понятно. Они на нас смотрят в галактические микроскопы и говорят: вон у той планеты завтра сложный день — на ней заведется и взорвется цивилизация.

— Шутим?

— Угу. Ты завершил свой опыт? Посмотреть охота.

— Я позову, — Владислав вскочил с дивана и вернулся на кухню. Мысли по поводу института на время вытеснили все остальное, и он забыл даже о миллионе, который намеревался выиграть и ненадолго прославиться на целый мир.

Сковородка лежала в раковине, но теперь струя воды проходила сквозь нее, как нож сквозь масло, не оставляя на поверхности ни единой капли.

— Что же тебе надо, вредина антипригарная? — в сердцах воскликнул Владислав.

— Ты меня звал? — отозвалась из комнаты жена.

Владислав поперхнулся и закашлялся.

— Нет! Смотри сериал, не отвлекайся! — он схватил сковородку за рукоятку, и в следующий миг поток воды потек по сковородке, наполняя дно и вытекая наружу. — Опаньки…

Он отпустил сковородку, и вода снова потекла сквозь нее.

— Так вот, в чем проблема! — Владислав стукнул себя по лбу за то, что сразу не сообразил, что к чему. Если бы он сразу подумал о причинах, заставивших разбившееся яйцо растечься не по сковородке, а по плите, то быстро нашел бы ответ. Теперь можно и зрителей звать на первый сеанс магии. И заодно пожарить яичницу с колбасой, раз уж все лежит под руками. — Света, эксперимент прошел удачно! Иди смотреть!

Жена появилась спустя три минуты — не потому, что внезапно передумала смотреть на результаты эксперимента, а просто ждала, когда ее любимый на данное время сериал прервется на вездесущую рекламу совершенно бесполезных в обыденной жизни предметов и вещей.

— Ну, показывай! — воскликнула она, усаживаясь на стул и смотря на мужа во все глаза. — Что на этот раз ты придумал: машину времени или квадратуру круга?

— Квадратура круга невозможна, потому что число Пи бесконечно, — ответил Владислав.

— И что с того?

— А то, что бесконечное число и делает задачу вычисления квадратуры круга невозможной. Лучше смотри сюда, а то самое интересное пропустишь.

— Уже, и не отрываясь.

Владислав зажег газ и поставил на него сковородку. Жена удивленно хмыкнула, но ничего не спросила. Владислав разбил три яйца и вылил их в литровую кружку, куда заранее сложил нарезанную дольками колбасу.

— Внимание! — воскликнул он. — Сейчас уважаемая публика увидит доселе невиданное действие!

— Что я, не видела, как яичница с колбасой жарится?

— Видела, — кивнул Владислав. Он взял одной рукой сковородку и подержал ее над огнем. Дождавшись, пока она нагреется, он повернулся к жене и резко вылил меланж с колбасой на сковородку. Яичница побелела, скрывая колбасу под белой пленкой белка. Глаза жены расширились от изумления: она впервые в жизни увидела, как яичница готовится сама по себе в метре с небольшим от пола. Владислав понял: миллион ему обеспечен. Лишь бы допустили к показу в передаче, ведь показать трюк необычнее этого не сумеет никто при всем желании.

— Как ты это сделал? — охрипшим голосом спросила жена. — Это голограмма? Признавайся, ты встроил в стены и потолок микропроекторы.

— Признаюсь, — сказал Владислав, доставая тарелку и перекладывая в неё пожарившееся блюдо. — Попробуй проекцию на вкус и убедись в том, что мы научились создавать и вкусовые галлюцинации, плавно переходящие в галлюцинацию сытости.

Жена с повышенной осторожностью — словно на тарелке лежала не обычная, привычная с раннего детства еда, а неизвестное блюдо, приготовленное из чуждых инопланетных растений, привезенных с планет звезды Альфа Центавра, — дотронулась до нее вилкой, отделила небольшой кусочек и поднесла его ко рту. Принюхалась, спросила:

— Ты посолить не забыл? — и, не дожидаясь ответа, храбро сунула кусочек в рот.

Владислав молча ждал. Он не сомневался в том, что яичница ничем не отличается от приготавливаемой им на обычной сковороде, хотя и делал скидку на то, что она принадлежала чертям и могла добавить в еду легкое серное послевкусие.

— Потрясающе! Ничего вкуснее я никогда не ела! — воодушевленно сказала жена.

— Намекаешь, что мне теперь готовить еду?

— Какой ты проницательный, — улыбнулась Света. — Раскроешь секрет?

— Не могу, — ответил Владислав. — Это такой секрет, что за него могут убить.

— Так уж и убить? — не поверила жена.

— Во всяком случае, изобьют основательно, — заметил Владислав, мстительно подумав, что он все же пережил избиение и чувствует себя довольно сносно. Месть рогатых оказалась быстрой и болезненной, но благодаря крикам Наташи последствия оказались не так страшны, как показалось в момент, когда Владислав увидел физиономии разгневанных чертей. Он думал, что его и вовсе разорвут на мелкие кусочки. — Когда-нибудь, когда я выйду на пенсию, я расскажу тебе о том, как достиг таких успехов. На ушко нашепчу, чтобы другие не услышали.

— Жадина, — ответила жена, но настаивать не стала.

Вечером Владислав подвесил сковородку в спальне на саморез, где висела мухобойка. С помощью одолженной у чертей посудины он планировал каждое утро проверять: исчезла ли способность видеть рогатых и принадлежавшие им предметы, или же его «не отпустит» еще на какое-то время?

Ему было, о чем подумать. Предостережение черта насчет игры с огнем запало в душу, и хотя Владислав ощущал себя победителем в схватке с нечистыми, но понимал: не окажись рядом Наташи — и результат побоища стал бы совсем другим. Ведь черти все-таки умудрились разбить окна и выбить двери. Избивай они Владислава с такой же силой — он лежал бы сейчас не дома на кровати, а в морге, представляя собой один огромный синяк.

Он запоздало сообразил: при всей злости чертей, они пощадили виновника и не сделали из него настоящую отбивную. Что стало тому виной — восхищение первым в мире человеком, который сумел дернуть чертей за хвосты, или что он вообще сумел их увидеть, не пребывая при этом в мире алкогольных грез, Владислав не знал. Но знал, что теперь обратного хода нет. Да и коллеги не пожелают отказаться от шанса заработать на черный день. При скромной институтской зарплате подобное желание вполне понятно и оправдано. Поэтому срочно придется придумать способ изгнания чертей, чтобы они не почувствовали себя оскорбленными до глубины души или не смогли нанести целителю и его команде ответный удар.

— Да, именно так, — пробормотал он. С этими мыслями Владислав проворочался половину ночи, пока не забылся неприятным сном, в котором снова и снова убегал от неисчислимой армии чертей, размахивающей сковородками и крушащими все на своем пути с упорством танков и авиации.

Глава 9

Вопреки сложившейся традиции, проснувшийся Владислав первым делом посмотрел не на часы, чтобы узнать, который час, а на гвоздь с мухобойкой. Чертячья сковородка висела, как ни в чем не бывало, и Владислав вздохнул: дар или проклятие — смотря, с какой стороны посмотреть на приобретенную способность — все еще не пропал.

Он перевел взгляд на электрический будильник и усмехнулся: как обычно, успел проснуться за три минуты до звонка. Привычка просыпаться заблаговременно выработалась быстро, стоило неделю вставать под дикие завывания и треск нового будильника. В первый день Владиславу даже пришлось выпить валерьянки: сердце ушло в пятки при грохочущих звуках и забилось так, словно Владислав не спал, а всю ночь носил тяжести по квартире. Прошлый будильник звенел тихо-тихо, практически «шепотом», плавно врываясь в сон и неназойливо выводя в реальность. По сравнению с ним новый звонок звучал сигналом воздушной тревоги, требующим немедленно покинуть квартиру и спрятаться в бомбоубежище, ибо на город падает ядерная бомба.

Поездка в автобусе на работу показалась мучительно долгой: пассажиры как специально обсуждали вчерашний погром в институте. И даже необычно длинные пробки не заставили пассажиров поменять тему разговора. От прозвучавших версий у Владислава волосы становились дыбом: по мнению пассажиров, в институте занимались секретными опытами по созданию вибрационного оружия и проводили испытания с прототипом тектонической бомбы; в институте произошла смена собственника, а местные мафиози не захотели добровольно передавать институт столичным коллегам. Звучали и не настолько бредовые предположения, но Владислав перестал слышать что-либо, увидев, как в салон вошел бледный мужик с чертом на шее. Время замедлилось в десятки раз: Владиславу показалось, что черт излишне пристально на него посмотрел, и вскоре по его зову спрятавшаяся за углом армия рогатых барабанщиков нападет на Владислава и свернет его в бараний рог вместе с остальными пассажирами и автобусом.

Но черт посмотрел на Владислава, как на пустое место, и продолжил отстукивать забойный мотивчик. В противовес хмурому мужику черт выглядел невероятно счастливым и не вглядывался в лица людей. У Владислава руки зачесались отомстить за вчерашнее, и он с огромным трудом поборол желание дернуть черта за хвост: время простых решений прошло.

Здание института выглядело еще хуже, чем показали журналисты, и его вид пронял бы даже бессердечного. Не осталось ни одного окна с целыми стеклами, шифер превратился в гору осколков, вывеска представляла собой набор букв, в произвольном порядке разбросанных по земле, двери зверски исцарапаны вдоль и поперек, а разбитый асфальт перед зданием отдаленно напоминал скопление льдин во время ледохода.

На территории института скопилось огромное количество народу, но в толпе отчетливо выделялись два человека. Первым оказался главный бухгалтер, моментально прикинувший, сколько денег уйдет на ремонт здания, и потому приобретший довольно-таки бледный вид. Владислав сделал собственные подсчеты и мысленно ему посочувствовал: бухгалтеру придется перепрыгнуть через голову, но списать уйму мебели, оборудования и разных материалов. Конечно, в кои веки появился шанс приобрести современную мебель, но ещё ни один бухгалтер не тратил финансы, не посчитав, что вынимает деньги из собственного кошелька. Он будет до последнего бороться за каждую копейку, и если в институт привезут новую, а не списанную в других организациях мебель, то это событие можно будет смело приписать к настоящему чуду.

Вторым выделявшимся в толпе человеком был директор. Он лично испытал на себе гнев чертей и до сих пор пребывал в состоянии крайней задумчивости. Накопленный за годы учебы и работы опыт не позволял ему поверить в потустороннее и согласиться с тем, что институт навестила толпа взбешенных полтергейстов, но объяснить случившееся, полагаясь на обширные научные знания, директор не мог.

Высматривая в толпе Макара и Геннадия, Владислав увидел Наташу, одиноко стоявшую в отдалении от толпы и взиравшую на здание с некоторой долей отрешенности. Пакета, обвязанного праздничной ленточкой, в ее руках не было, из чего Владислав сделал вывод: Макар еще не появился. Единственное объяснение его отсутствия — он таки напортачил с халатом, и теперь не знает, как вручить лаборантке порванную при стирке и прожженную при глажке спецодежду: дамы любят щеголять в одежде, площадь которой не превышает двух квадратных дециметров, лишь в фэнтезийных или эротических фильмах. Наташа живет в реальном мире и предпочитает не настолько смелое одеяние. К тому же, появись она на работе в подобном виде, рабочий процесс будет моментально сорван: под видом оказания разной помощи в её кабинет как пчелы на мед слетится мужская часть института, начиная от молодых специалистов и заканчивая давным-давно женатыми сотрудниками. Глядишь, и сам директор заглянет — дать втык работникам, бездарно тратящим рабочее время на шатание по чужим кабинетам, и заодно узнать, кто находится в эпицентре всеобщего внимания. Учитывая его возраст и строгое воспитание, директор окажется крайне недовольным кричащим видом лаборантки, и вскоре Наташе придется подыскивать новое место работы.

«Что-то я не о том начал думать», — спохватился Владислав и посмотрел на часы. До появления Геннадия оставалось примерно четыре минуты. Наташа тоже посматривала на часы, и Владислав направился к девушке. Хождение по разбитому асфальту навеяло мысли о толпе чертей в желтых робах, дружно бросившихся в атаку на ровное покрытие с ломиками и отбойными молотками.

Наташа приветственно помахала ему рукой.

— Я принесла нужные книги, — сказала она. — Три штуки. Частично похожие, но в каждой есть материалы, отсутствующие в других. Вам пригодится, я уверена.

Она протянула пакет Владиславу, и он достал одну книгу.

Мягкая обложка, страницы склеены — дешевое издание, неоднократно побывавшее в руках читателей и не рассыпавшееся по страничкам благодаря тому, что кто-то просверлил в ней четыре дырки и скрепил листы капроновой ниткой. Ни фамилия автора, ни название Владиславу ничего не говорили, но он и не думал, что знает работавших в этом направлении людей. Для него подобные книги являлись бредом сивой кобылы, напечатанными для желающих не расставаться с детскими сказками и при этом пытающихся овладеть способностями главных сказочных героев. Как-то: научиться летать, читать чужие мысли, смотреть сквозь стены и другие преграды, знать будущее разной степени удаленности и особенно знать прошлое. Да мало ли, о чем мечтают люди?

Перелистав страницы и бегло прочитав то тут, то там, Владислав понял: ситуация складывается намного серьезнее, чем он предполагал. О чертях в книге упоминалось, и немало, но единственным желанием описанных в книге темных потусторонних сил являлось желание прикарманить душу человека в обмен на исполнение мечтаний и фантазий. Но видимые Владиславом черти отличались от «стандартных», они не выполняли желания в обмен на душу, а тупо долбили по макушке и получали от этого невыразимое наслаждение.

— А вот и я! — услышали они голос Геннадия. Пробравшийся сквозь толпу, он подошел к коллегам и поинтересовался. — Макара до сих пор нет?

— Как видишь.

— Я так и думал, — усмехнулся Геннадий. — Насколько я знаю Макара, он привык снимать женские вещи с их носителей, извините за компьютерный термин, а пользоваться утюгом явно не пробовал.

— Опять обо мне болтаем чушь за глаза? — весьма довольный жизнью, Макар подошел к Наташе, раскрыл сумку и протянул девушке пакет, перевязанный золотистой ленточкой. — Это тебе.

— Конфеты? — удивилась Наташа. — Зачем они мне? Их вместо халата не наденешь.

— Это в качестве извинений за вчерашнее, — пояснил Макар. — А халат — вот он.

Второй пакет очутился в руках лаборантки.

Увидев, что принес Макар, Геннадий и Владислав закашлялись. Наташа покраснела уставилась на Макара убийственным взглядом.

— А что такого? — Макар отступил на шаг. — Лабораторный халат никогда уже не станет белым и целым, а этот только-только из магазина. Новенький!

— Он с гламурными цветочками, фантазер несчастный! — воскликнула Наташа.

— И что? — не понял Макар. — Подумаешь… Зато ни у кого в институте такого же не будет.

— Конечно, не будет, — ядовито произнесла Наташа. — Потому что нормальные люди не работают в ночных халатах. Ты бы мне еще домашние тапочки в виде собачьих морд с ушами на сменную обувь принес!

Макар предусмотрительно отошел еще на один шаг.

— А я принес… — медленно доставая из пакета тапки, ответил он. — Вот.

— Он еще издеваться вздумал! Сам носи! — Наташа вернула ему халат вместе с конфетами. — Где мой, обычный и белый, как чистый лист бумаги?

— Пал смертью храбрых…

— Я же говорил, что он халат сожжет или порвет, — ухмыльнулся Геннадий.

— Можно подумать, ты лучше меня этими делами занимаешься! — огрызнулся Макар.

— Нет, конечно, — охотно ответил Геннадий. — Но я и не берусь за работу с тонкими материями. Мое дело — стены сверлить, ковры вещать, краны чинить, стиральную машину ремонтировать… Мало ли работы найдется для мужских рук?

— Завтра же принеси мне нормальный рабочий халат! — приказала Наташа.

Макар промолчал.

— Слушайте, — спросил Геннадий, меняя тему разговора. — А почему мы стоим здесь и не заходим в институт?

Наташа указала в сторону собрания.

— Директор объявил, что отправляет персонал института в отпуск на время ремонта здания, — пояснила она. — Месяц беззаботной и неоплачиваемой жизни нам обеспечен.

— Ну, блеск! — ахнул Макар. — И что мы теперь будем делать… без денег?

— У меня есть отличная идея по этому поводу, — воскликнула Наташа.

— Какая?

— Вы возьмете меня в свою команду целителей.

Троица на время застыла от изумления. Особенно ужаснулся Владислав, намеревающийся объявить перерыв в работе целительской группы месяца на два-три — на время, отведенное им на штудирование принесенных Наташей книг и на проведение ряда опытов над чертями.

— Это еще зачем? — воскликнул Макар. — Твое появление добавит нам не денег, а головной боли.

— Влад с ней справится, — отпарировала Наташа.

Владислав жестом приказал коллегам замолчать, пока на их речи не обратили внимания сослуживцы.

— Предлагаю пройти вон туда, — он указал на стоявшие в отдалении от толпы скамейки, — и обсудить нашу ситуацию в более мирной и спокойной обстановке.

Оглянувшись в сторону коллег — не наблюдает ли кто за ними, — четверка направилась к скамейке. Макар, мрачно поглядывая на лаборантку, сорвал с пакета ленточку, раскрыл коробку и разом сунул в рот три конфеты.

— Сам съем, — сказал он. — С ромом, между прочим. Никто не хочет?

— Смотри, напьешься! — предупредил Владислав. Ему представились крохотные черти, бегающие по голове Макара, объевшегося конфетами до состояния не вязания лыком, и по одному выдергивающие волосы из его шевелюры.

— Нет, спасибо, — ответил Геннадий. Владислав тоже отказался, а повторно предлагать конфеты Наташе Макар не стал и съел их в полном одиночестве, из принципа. И халат подарил проходившей мимо старушке, наговорив с три короба о новой акции института, руководство которого решило в честь юбилея директора подарить самым бойким старушкам по новому халату. Так сказать, доказать, что наука не забыла о людях и до сих пор всячески пытается им помочь.

Старушка поблагодарила, назвала Макара приятным молодым человеком, пожелала ему добра и счастья, и ушла, светящаяся радостью на половину микрорайона.

Макар по-детски показал Наташе язык: раньше не взяла халат, а сейчас поздно метаться. Пусть в нём ходит человек, по достоинству оценивший этот скромный и безвозмездный дар.

— Стало быть, ты желаешь работать с нами? — спросил Владислав. — Но что ты собираешься делать в группе, если мы сами не уверены в ее дальнейшем существовании?

— Как это, не уверены? — удивился Геннадий. — Я очень даже уверен. И Макар тоже.

— Я здесь — главное звено, — напомнил Владислав.

Наташа пожала плечами.

— Консультировать, конечно, — пояснила она. — Я же прочитала кучу материалов на тему изгнания духов!

— Ха! — буркнул Макар, просматривая одну из книг. — Специалист по ахинее. Немного толку от псевдонаучных записей.

— Зато избавлять людей от головной боли путем дергания чертей за хвосты — это строго научный метод, — отпарировала она. Макар открыл рот, но не нашел, что ответить. — Вот и дальше молчи, пока умные разговаривают.

— Назови одну уважительную причину, по которой мы обязаны принять тебя в команду? — спросил Владислав.

Наташа подумала.

— Я — умная, хорошая, белая и пушистая, — пояснила она. Судя по выражению лица Макара, с последними словами лаборантки он был категорически не согласен. — И мне деньги нужны не меньше вашего. Закроют институт — в следующем месяце мне придется есть одну вермишель с горячей водой.

— Но после случившегося в институте, — сказал Владислав, — разве тебя не пугает возможное возмездие чертей? Ведь в следующий раз оно вряд ли окажется меньшим по силе разрушения, а черти дерутся, как… как черти. Хм…

Наташа уперла руки в боки, всем своим видом показывая, что сумеет выстоять против чертей в честном бою сковородками.

— Ладно, мальчик и два дядечки, — сказала она, — я понимаю, что ответный удар чертей — это больно и разрушительно, но вы первые ворвались в мой кабинет, стянули халат и затолкали меня в шкаф.

— Не вижу связи между нашим появлением в кабинете и твоим появлением в нашей команде, — буркнул Макар. — Мы тебя спасали, если ты вдруг забыла.

— Не-не-не! — не согласилась девушка. — Вы спасали себя, а меня чудом не оставили в чем мать родила. Поделившись халатом, я оказала вам посильную помощь, и теперь жду от взаимности.

— На какую взаимность ты рассчитываешь, влепив мне пощечину? — поинтересовался Макар.

— А на такую! — отпарировала Наташа. — Обычно я бью нападающих коленом в пах, раз и навсегда лишая нахалов возможности иметь детей. Пощечина в данном случае — это крайне вежливое предупреждение.

Макар снова застыл с открытым ртом.

— Ну, хорошо, — сказал Владислав. — Как руководитель группы, я принимаю тебя на работу с испытательным сроком до восстановления института. Дальше — посмотрим по обстоятельствам.

Натана времени даром терять не стала.

— Когда приступать? — спросила она.

— Прямо сейчас.

— А что делать?

— Обсудим кое-какие предположения, — пояснил Владислав. — Я вчера долго думал и понял: черти усаживаются на шее больного или выпившего, но никак не здорового человека. Когда мы поймем, какое вещество их привлекает, мы сумеем синтезировать его и устроить пробную поимку чертей.

— А чем ты их ловить собрался? — заинтересовался Макар. — Или во что, если точнее?

— Надо подумать, — уклончиво ответил Владислав.

— Можем использовать для этого пустые бутылки, — предложил Геннадий. — Раньше в кувшины загоняли джиннов, а теперь мы станем загонять в бутылки чертей. Как идея?

— Мне нравится, — признался Владислав. — И особенно понравится тому, что эти бутылки случайно обнаружит и откроет. Запомнит на всю жизнь.

Обсуждение идеи пришлось отложить: директор завершил собрание, и работники института разошлись по кабинетам наводить порядок. Перед уходом в отпуск им требовалось выполнить немало работы: собрать нужные бумаги в отдельные стопки, забрать личные вещи, перенести целые компьютеры в приспособленный под склад кабинет на время ремонта, а так же разобрать сломанную мебель и вынести ее на улицу.

Из-за толкотни в коридорах особо умные работники избавились от мебели проще: выбросили ее в окна. При этом в полет отправилась и неповрежденная чертями мебель: работники справедливо решили, что они не хуже остальных, и почему они должны продолжать работу на старой мебели, если другим коллегам поставят новую? Гнева бухгалтера не опасались: при соприкосновении с землей ни один шкаф или стол не останется целым, а бухгалтер не сумет определить, какая мебель сломалась не до полета, а после приземления. Ненужные бумаги летели на улицу тем же курсом.

Через три часа уборка кабинетов завершилась захламлением институтской территории, но дворники не роптали, а скрупулезно прикидывали, сколько денег заработают на сдаче бумаг в утиль и продаже старых столов и шкафов всем желающим.

Команда намеревалась вернуться на скамейку и обсудить планы на будущее в тени деревьев, но неожиданно увидела, что скамейки вокруг института оказались заняты старушками, болтающими о вчерашней серии какого-то сериала и кормящими голубей. Отъевшиеся птички ленились взлетать и шарахались от прохожих с таким видом, словно делали последним великое одолжение.

Увидев выходящего из института Макара, старушки с ближайшей скамейки дождались, пока он не пройдет мимо них и обратились к нему с вопросом:

— Молодой человек, можно Вас на минутку?

Макар огляделся по сторонам. Слева — Владислав, справа — Геннадий, оба старше на несколько лет. Наташа — моложе, но на звание «молодой человек» не претендует. Придется отдуваться самому.

— Пожалуйста! — сказал он. — А в чем дело?

— Вы не подскажете, — поинтересовалась старушка, — когда в институте начнут раздавать ночные халаты? А то мы уже три часа ждем!

— Халаты? — растерялся Макар.

— Ну да, — сказала старушка. — Нам соседка по дому сообщила, что здесь бесплатно халаты раздают в честь юбилея, вот мы и собрались. А скоро еще наши знакомые подъедут, мы им позвонили.

Макар перехватил укоризненный взгляд коллег и потерял дар речи.

— Извините, но халаты уже закончились, — перехватил инициативу Владислав. — Юбилей небольшой, и халатов купили соответственно.

— Как это, кончились? — помрачнела старушка. — Мы будем жаловаться.

— Вы знаете, — вступил в разговор Геннадий. — Если вам не досталось халатов, то вы имеете полное право забрать одну единицу мебели. Видите, их специально вынесли на улицу, чтобы желающие могли оценить шкафы и столы по достоинству, а понравившиеся увезти домой.

— Вы серьезно?

— Не верите, сами спросите! — воскликнул Геннадий.

Старушки отправились рассматривать столы и нервировслиать дворников, лишающихся легкой прибыли, а четверка быстрым шагом разошлась по домам, решив приступить к обсуждению планов на будущее завтрашним утром.

Глава 10

Вернувшись домой в три часа, непривычно раннее время, Владислав прошел в комнату сыновей проверить, нет ли кого из них дома, и от неожиданности застыл на пороге от увиденной картины. Младший сын пытался играть в компьютерную игрушку, а давешний черт сидел рядом с ним, истерически хихикал и всячески мешал процессу, невпопад нажимая на клавиши и периодически подталкивая мышку. В результате коварных действий рогатого пакостника сын не успевал как следует прицелиться и подать правильную команду, а потому нервничал, быстро проигрывал и в который раз начинал игру с точки сохранения.

Владислав наблюдал за происходящим безобразием минут пять, пока черт одновременно не надавил на несколько клавиш. Герой традиционно выскочил из-под укрытия, моментально словил град пуль и безжизненно разлегся на земле. Появилась надпись «Конец игры», и черт, довольно потирая руки, сменил истерическое хихиканье на злорадный гогот.

— Вот ведь глючная игрушка! — с досадой воскликнул сын. Устав противостоять невидимому черту, он вышел из игры и заметил в дверном проеме стоявшего родителя.

— Привет! — поздоровался Владислав.

Сын удивился и перевел взгляд на настенные часы, попутно убавляя громкость колонок. Голос Кипелова, певшего песню об отшельнике под гитарные ритмы, вызывавшие нервную дрожь у гламурных представителей разумной жизни, перестал сотрясать хлипкие оконные стекла. Увидев, что сейчас не седьмой час, а всего лишь около трех, Витя немного успокоился — в первый момент он решил, что потерял счет времени и провел за компьютером не положенный час в день (согласно уговору с родителями), а все шесть.

— А ты чего так рано домой вернулся, пап? — спросил он.

Владислав на миг задумался: если сказать правду, то ребенок решит, что его обманывают. Если обмануть, то обидится, когда правда всплывет наружу: телевидение непременно расскажет о разгроме института во всех красках. Даже преувеличит для красного словца. Хотя куда там преувеличивать?

— Институт разгромили, Витя, — признался он. В глазах сына загорелся огонек интереса, а черт на заднем плане и вовсе упал на пол, перед этим согнувшись пополам от злорадного хохота.

«Вот ведь собака… — эмоционально подумал Владислав. — Еще и злорадствует!»

— Ух, ты! А зачем? — поинтересовался Витя.

Владислав перевел взгляд с черта на сына.

— Нужен был повод начать ремонт, а его никак не находили.

— Правда?! — восхитился Витя. — Пап, а ведь мы тоже в квартире давно ремонт не делали. Можно, я прямо сейчас дам повод?

— В отличие от института, у нас нет денег на ремонт, — остановил его Владислав. — И на самом деле не мы разгромили институт.

— А кто?

— У нас какая-то аномалия завелась.

Черт захохотал пуще прежнего, что не помешало ему посмотреть на Владислава с укоризной: сам ты аномалия! Тебя за хвост дерни — еще посмотрим, сколько зданий по кирпичику разнесешь от обиды и злости!

— Круто! — прокомментировал сын. — Нам бы такую в школу перед контрольной.

Черт воссиял и положительно закивал головой.

— Даже не думай! — приказал Владислав, по большей части обращаясь к черту, а не к сыну.

— Почему? — не понял Витя. Черт показал язык.

— После такого разгрома вам придется учиться во время летних каникул, — пояснил Владислав. — Оно тебе надо?

Сын оказался здравомыслящим.

— Хм…действительно… — сказал он. — Ладно, я тогда погулять схожу.

— Уроки сделал?

— А нам ничего не задали.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— А почему ничего не задали?

— Эксперимент, — пояснил сын, но в подробности не пустился.

— Пусть так, — кивнул Владислав. — Но если меня вызовут в школу наблюдать за катастрофическими последствиями этого эксперимента, определенной части твоего тела не избежать многократного столкновения с моим ремнем.

Сын удивился:

— А почему сразу моего? — спросил он. — Я — обычная подопытная свинка. Это все завучи с учителями химичат, вот им и должно доставаться за катастрофические последствия.

— Учителя тоже не при делах, — уточнил Владислав. — Им сверху директивы присылают.

— Значит, — подытожил сын, мысленно проведя цепочку до самого верха, — за провал эксперимента ты устроишь столкновение ремня с определенной частью тела министра образования?

— Нет, — отрицательно кивнул головой Владислав. — Наши министры изучают опыт западных стран и перенимают его на нашу голову.

— Ты отправишься бить ремнем американского президента? — сделал вывод сын.

— Поздно его бить ремнем… — вздохнул Владислав. — Уже не поможет.

— Угу… — глубокомысленно ответил сын. — Значит, за катастрофы в нашей жизни виновных не найти?

— Именно… — поддакнул Владислав. — Слушай, Витя, вы в школе философию начали изучать, что ли? Я от тебя никогда еще таких ответов не слышал.

— Я сам по себе такой умный! — гордо ответил сын.

— Ну, раз так, то можешь смело идти гулять, — разрешил Владислав и отправился на кухню подогревать вчерашний борщ.

Сын позвонил другу по сотовому телефону и пулей выскочил на улицу.

Оставшийся наедине с компьютером черт не стал терять времени.

— Билл Гейтс маст дай! — азартно прокричал он и, прежде чем Владислав поел и позвал черта на серьезный разговор, успел устроить в операционной системе форменный беспорядок.

— Что значит, как мы определяем, кого долбить по голове? — удивился черт, когда Владислав поделился с ним своими соображениями и идеей Геннадия. Против поимки сородичей черт ничего не имел — сказывалась мелко-злодейская натура последнего и желание посмотреть, чем это шоу закончится. А некоторых чертей он был готов и лично упрятать куда подальше, лишь бы не видеть их до скончания времен. — Никак не определяем. Просто знаем, и всё.

— И ни разу не ошибались?

— Во-первых, — пояснил черт, довольно улыбаясь, — сидение на чужой шее приятно само по себе, даже на ошибочно занятой, а во-вторых, мы же знаем, на чьи шеи садиться. Хотя… — не стал он отпираться, — всякое бывало. И лупили по башкам не тех, кого надо… Сам, наверное, помнишь, как голова начинала болеть ни с того, ни с сего. Как раз такой случай. А бывает, нас еще сгоняют с шей конкуренты.

— Прости? — не понял Владислав. — Какие конкуренты?

— О! — черт запрыгнул на диван и весело заболтал ножками. На вид — ребенок ребенком, только с рожками. — Желающих использовать людей в качестве подопытных организмов хватает с избытком. Есть мы, занимающиеся избиением алкоголиков. Есть существа, которые вызывают долгую головную боль… есть такие, которые… э-э-э… доводят наркоманов до безумства… в общем, много всего вокруг вас обитает, долго перечислять. Пока что ты видел самую малость из окружающего вас мира.

— Самую малость? — ужаснулся Владислав.

— Ага! На Земле, знаешь ли, такое творится… — черт артистически закатил глаза, — Настоящий Армагеддон, приведенный в культурные и мирные рамки. Но тебе лучше об этом не знать — будешь спать спокойнее.

— Я уже об этом знаю — ты рассказал.

— Я всего лишь намекнул, — возразил черт. — И вообще, давай сделаем так: я и дальше буду тебе только намекать на наши действия, но не стану выкладывать информацию о наших слабых местах на блюдечке с золотой каемочкой.

— Почему?

— Если меня отыщут, то свернут в бараний рог, а это крайне болезненное действо. Так что тебе лучше самому выяснить, что к чему.

— Хорошо, тогда намекни, как вы узнаете «ваших» людей?

— Если коротко, то чем дольше человек пьет, тем сильнее он нас притягивает, — сказал черт. — Ключ к загадке ищи сам. Он лежит на поверхности, и его поиски не займут много времени.

И исчез, словно корова языком слизнула.

Владислав в нетерпении уселся за компьютер. Намереваясь пойти по пути наименьшего сопротивления и получить ответ на искомый вопрос с помощью поисковика, он нажал на иконку браузера и сразу же схлопотал виртуальный удар под дых: ярлыки программ не соответствовали самим программам. Нажатие на иконку основного браузера вызвало «к жизни» игру в дурака, а попытка включить любимые песни восьмидесятых обернулась вызовом не менее древней программы, предлагавшей отформатировать диски. Остальные программы и вовсе отказывались запускаться, из-за чего Владислав уже через три минуты заковыристо чертыхался сквозь зубы.

«Похоже, черт времени даром не терял, — подумал он. — Больше некому. Дети давно уже разбираются в компьютерах больше меня, и ломать любимую игрушку не станут ни за какие коврижки. Они скорее телевизор с балкона швырнут, чем позволят компьютеру заглючить. Явно черт».

Промучившись, Владислав вспомнил о существовании функции восстановления системы и хитро улыбнулся: проделка черта не достигла ожидаемого им эффекта. Еще три минуты — и компьютер снова работал с точностью швейцарских часов. Поисковик запустился по первому требованию, и Владислав приступил к поиску необходимой информации. Он не стал выдумывать слова для строки запроса информации, а прямо так и написал: «что привлекает чертей в людях». И скорее от неожиданности, чем от количества ссылок, долгую минуту пялился на экран монитора. Он-то полагал, что поисковик выдаст от силы штук десять ссылок на страницы, чтение которых займет от силы полчаса, но количества страниц хватило бы на создание сотен томов какой-нибудь мистической энциклопедии.

— Сто девяносто пять тысяч ссылок! — ахнул он потрясенно.

Позже выяснилось, что паниковать рано: основная часть ссылок вела на литературные произведения, высказывания отдельных политиков, священников, а так же на обрывки фраз, к искомой информации не имевших никакого отношения.

Но все же уйма времени была потрачена впустую. Владислав так и не приблизился к разгадке. Черт явно лукавил, утверждая, что информация лежит на поверхности. В реальности на поверхности лежал всякий мусор.

Когда часы пробили шесть, Владислав сообразил, что ищет информацию не на той поверхности.

«Чертей-то до меня в здравом уме никто не видел, — вспомнил он, — значит, искать реальную информацию о том, что им нравится в людях, в интернете бесполезно».

Встав из-за стола, Владислав вернулся в прихожую и достал из пакета принесенные Наташей книги. Но и в них ответа на вопрос не оказалось: энциклопедия колдовства и демонологии помочь в решении вопроса не могла. Автор потратил пятьдесят с лишним лет жизни, доказывая, что ведьм и чертей не существует, а средневековые проделки колдуний на самом деле являлись тщательно спланированными наговорами людей, желающих отнять чужое добро, используя официально разрешенные способы. Хотя имущество убитой колдуньи отходило инквизиции, доносчику полагалось приличное вознаграждение, и шустрый народ, добывая легкую денежку, без устали возводил напраслину на ближнего своего. Случаи столкновения людей с нечистой силой описывались разве что в книжках с мягкой обложкой и, как полагал Владислав, являлись бредом воспаленного сознания авторов. Как доказывал один его знакомый, нормальные люди не могут писать о паранормальной чепухе, НЛО и разных снежно-песчаных людях. Такое обожают либо сумасшедшие, либо обкурившиеся. А нормальные авторы пишут истории о распутстве звезд политики и эстрады, о зверских убийствах, грабежах или, на крайний случай, о техногенных катастрофах.

Стало ясно, что с наскока найти ответ на вопрос не удастся. Придется прибегнуть к помощи команды. Одна голова хорошо, а четыре — лучше, если они растут не из одной шеи, конечно. Мифический Змей Горыныч мог поспорить на этот счет, но мнения выдуманных персонажей в расчет не принимались. Не та эпоха.

Институтские коридоры встретили Владислава непривычной тишиной. Работники довершили уборку в кабинетах и теперь наслаждались незапланированным отдыхом на дачах, шести сотках или в квартире на диване. Владислав заглянул в свой кабинет. Рабочий инструмент чертей так и лежал горками на полу: разобиженные «барабанщики», выплескивая ярость и разрушая институт, в пылу погрома забыли прихватить отброшенные монтировки и разнокалиберные молоточки-кувалдочки. Но кроме Владислава увидеть эту груду в трезвом состоянии не мог никто, а стало быть, и убирать ее никто не станет. И по возвращении Владислава из отпуска куча потустороннего хлама, скорее всего, так и останется лежать в отремонтированном кабинете.

— Даром он мне дался после ремонта, — прокомментировал Владислав, и пока никто не видит, как он подбирает с пола нечто невидимое, открыл окно и выбросил чертячьи инструменты в бак. Тот самый, куда вчера попадали их владельцы. Инструмент оказался не особо легким, а когда Владислав приподнял с пола миниатюрную кувалду, то и вовсе поразился её весу. Килограммов двадцать пять как минимум, и удары подобным инструментом должны вызывать настоящие мучения. Но хоть ты тресни, а не вспоминался коллега, которому доставалось этой колотушкой.

«Потрясающее самообладание, — подумалось Владиславу. — Что только не терпят люди, лишь бы не посещать поликлинику…»

Последняя кувалда звучно упала в заполненный с горкой бак.

— Теперь можно и в отпуск! — сказал Владислав, закрыл окно и с чувством выполненного долга отправился искать коллег по охоте за чертями и получению от последних на орехи.

Геннадий, Макар и Наташа сидели в тени деревьев на скамейке, негромко обсуждали сторонние проблемы, время от времени смелись и то и дело поглядывали по сторонам, выискивая среди прохожих руководителя команды.

— Привет, дама и господа! — поздоровался Владислав, подходя к друзьям в тот момент, когда они дружно смотрели в противоположную от него сторону. Что они там увидели, так и осталось для Владислава загадкой.

— Привет, Влад! — громче остальных поздоровался Макар. — Кстати, между нами говоря, изучающая мистику дама называется ведьм… ой!!!

Восклицание относилось к Наташе — моментально среагировав на речь Макара, лаборантка стукнула его по затылку пакетом с книгами.

— Ты чего дерешься? — ахнул Макар. — Больно же!

— Немедленно возьми свои слова обратно, — приказала Наташа. Богатству интонаций в ее голосе позавидовал бы и профессиональный актер. Владислав хотел было остановить разгоравшийся спор, но вовремя увидел, что в глазах троицы проскальзывают смешинки. Коллеги всего-навсего развлекались.

— Не могу, — ответил Макар. — Слово — не воробей, вылетит — не поймаешь.

— Возьмешь, — Наташа приподняла пакет для очередного удара.

— А вот и не возьму, пока ты не заберешь обратно свой удар и не опомнишься, — заявил Макар.

— Опомнюсь? — не поняла Наташа. — От чего?

— От заблуждений насчет стиля поведения современных женщин.

— Точнее, — потребовала лаборантка.

— Тебе необходимо срочно вспомнить о женских манерах! — воззвал к лучшим чувствам девушки Макар. — Где твоя любовь к красоте и гармонии? Тебе положено любить вишневый сад, а не применять методы маркиза де Сада…

— Мне нравится вишневый сад.

— Тогда тем более забирай свой удар обратно! — воскликнул Макар. — Иначе с места не сойду, пока не заберешь.

— А если не заберу?

— Тогда через неделю, тщетно пытающийся дотянуться до семечек и хлебных крошек, рассыпанных по земле старушками, подкармливающими голубей, и пьющий воду каплями редких дождей, я умру от голода и жажды.

— На это стоит посмотреть, — обрадовалась Наташа. — А ты точно сдержишь свое обещание?

Макар проворчал:

— Она еще издевается… Влад, а что у тебя новенького?

— Для начала позвольте приземлиться на вашу скамейку, — Владислав сделал жест рукой, прося коллег подвинуться. Геннадий и Макар отодвинулись, освобождая место новоприбывшему. Наташа сложила пакет пополам и положила его на колени. Владислав отметил: сегодня объем книг невелик. Это радует. Но всё же стоит выяснить, сколько литературы на подобную тематику хранится у Наташи дома. Не исключено, что придется использовать эти книги в качестве учебных и методических пособий, а если их окажется много, и в каждом будет описана своя точка зрения на происходящее, то придется изучать проблемы самому с чистого листа, пытаясь опытным путем отыскать правду.

«Кому сказать, что подобную ахинею я начну применять в качестве справочников — уржутся до потери сознания», — подумал он.

Троица ожидала ответа.

— Откровенно говоря, — сказал Владислав, — ничего хорошего. Черт решил поиграть со мной в игру «угадайку», чтобы жизнь малиной не казалась. Поэтому сегодня мы будем дружно искать ответ на его загадку. И если мы достойны его мнения о наших умственных способностях, то найдем ответ.

Макар медленно потер подбородок.

— Он возомнил себя Сфинксом?

Владислав отрицательно кивнул головой.

— Если он начистоту выложит нам сведения о сородичах, то его будущее окажется куда более тяжким, чем наш вчерашний вечер. Выводы делайте сами.

Троица замолчала, обдумывая известие. Первым ответил Геннадий:

— Тогда задавай его загадку, чего время терять?

— Чем больше пьет, тем сильнее притягивает… — пробормотал Макар. — Ну, тут и гадать нечего: их притягивает запах спирта. Это даже не загадка, а так, одно издевательство.

— Ты не прав, — возразил Владислав.

— Докажи! — потребовал Макар.

Владислав укоряющее посмотрел на коллегу: данный вывод первым пришел и в его голову, но тогда следовало признать, что на предприятиях, производящих алкогольную продукцию, чертей должно быть в сотни раз больше, чем тараканов в квартирах алкоголиков. А сотрудники предприятий должны денно и нощно глотать десятки таблеток цитрамона, спасаясь от головной боли, или вовсе уходить на другое место работы.

— У нас столько всего делается на спирту, что чертей банально не хватит бить всех спирторазящих.

— Почему не хватит?

Владислав обратился к лаборантке.

— Наташа, ты ведь пользуешься духами?

— Конечно!

— Гена, а ты до сих пор покупаешь «Шипр»?

— Разумеется, — подтвердил Геннадий.

— Тогда признавайтесь: мучает вас головная боль после применения данных спиртосодержащих жидкостей?

Геннадий и Наташа отрицательно закивали головами.

— И ещё, — добавил Владислав. — Лекарства на спирту тоже должны привлекать чертей, но я не помню ни одного врача, которому было бы мучительно больно от обилия спирта в рабочем кабинете.

Макар хмыкнул.

— А если черти все-таки бьются над вашими головами, но вы этого не замечаете? — высказал он очередную версию. — Никто из нас, включая Влада, не знает, каких размеров бывают черти. Что если на одного здоровенного приходится сотня небольших и тысяч двадцать микроскопических? Вот вы утром побрызгались одеколоном или духами и живете себе спокойно, не подозревая, что с момента брызгания в ваших волосах аналогом блох прыгают тысячи микроскопических чертей, пытающихся пробить толстый слой кожи крохотными кувалдочками, отбойными молотками и портативными экскаваторами.

— Ты чего курил, добрый сказочник? — спросил Геннадий. Он не торопился с ответом, основательно перебирая в голове то, что знал об алкоголе и его воздействии на организм человека.

— А это обязательное условие? — изумился Макар.

— Не знаю, но все так говорят.

— Они маньяки, — кратко охарактеризовал говорунов Макар. — А я в данный момент точно могу доказать, что говорю правду.

— Докажи, — вернул требование Владислав.

— Запросто! Для начала вспомните, сколько волос в день у вас выпадает? — предложил Макар. — Каждое утро, когда я причесываюсь, несколько волосинок остается в расческе. Думаете, они сами выпадают? Как бы ни так! Это черти стараются, те самые, микроскопические. Представьте себе: бесчисленная толпа чертей в черных робах с оранжевыми безрукавками бегает по голове, ищет выбивающиеся из «общего строя» волосы и делает на них пометки. Бригадир зычным голосом отдает приказы через мегафон. Усталые рабочие тем временем стоят, прислонившись к волосам, и тяжело дышат. Некий черт-чиновник из ад-министрации в строгом деловом костюме нервно курит в стороне и ждет завершения операции по очищению головы от волос. Несколько рабочих увлеченно доедают бутерброды с колбасой и запивают кефиром. Еще трое под прикрытием вырванных волосинок играют в подкидного дурака и думать не думают работать. Основная группа чертей при помощи машин или вручную вырывает волосы с корнями и ждет, когда появится расческа, которая сметет головной мусор в кучу и расчистит площадь. А после работы черти сядут на завалинку, выпьют лишку и передерутся. Вот тогда-то вы и почувствуете жуткую головную боль, но Владислав ничем не сможет вам помочь, потому что дергать за хвосты микроскопических чертей намного сложнее, чем обычных… Ну, как? Я вас убедил?

Владислав, Наташа и Геннадий отрицательно кивнули.

— Совсем не убедил? — опешил Макар.

— Более того, — заметил Владислав, — ты заронил крупное зерно сомнения относительно твоей нормальности.

— По крайней мере, я предлагаю хоть какие-то варианты.

— Понимаешь, Макар, — сказал Владислав. — Нам нужны нормальные объяснения.

— Нормальные объяснения этому сумасшествию? — хихикнул Макар. — Ну-ну, ищите- ищите. А вот после того, как Влад начал видеть чертей, я с легкостью поверю в любую ахинею.

Несколько минут прошли в молчании: Макар посчитал что на сегодня сумасшедших идей хватит, и решил насладиться солнечной погодой и пребыванием на свежем воздухе. Коллеги упорно пытались найти ответ на загадку черта.

Слово взял Геннадий.

— Я полагаю, дело так, — сказал он. — Определенная группа чертей реагирует не на спирт, как думает Макар, а на ацетальдегид, получаемый в ходе переработки спирта в организме человека. Чем больше этого вещества в человеке, тем сильнее беснуются черти. Именно поэтому они не нападают на людей, от которых несет чистым спиртом или духами-одеколонами. А вот алкаши со стажем получают от них на полную катушку.

— Ты уверен? — спросил Владислав.

— Как и любой ученый, — ответил Геннадий. — Теоретически я уверен всегда, но только практика расставит точки над ё. А твой рогатый друг может подтвердить правильность моей догадки?

— Нет. Нам придется проверить её самостоятельно.

— Каким образом? — заинтересовался Макар. — Устроим пьянку на весь мир?

— Спонсором будешь?

— Одну бутылку точно гарантирую.

— И как ее разделить на всех? Смочить ватку и дать нюхнуть разок? Это сумасшествие почище моего.

— Ладно, тогда как?

— Для начала проверим версию Геннадия. Никто не знает, где бы нам отыскать порцию ацетальдегида для опытов?

Макар поднял голову.

— Странный вопрос, — сказал он. — У Коли, конечно.

Кабинет химика Николая был выполнен в стиле средневековой алхимической лабораторию — исключительно ради колорита и приведения в восторг иногородних и иностранных гостей. Основной стол занимали кипящие, булькающие и прочие реактивы, а у стены стоял стеклянный стеллаж, заполненный старинными книгами и журнальный столик со стопками исписанной бумаги.

Николай сидел за дополнительным столом, стоявшим у самого окна, и торопливо писал в большой тетради мягким карандашом. Увидев вошедших, он кивнул головой и снова уткнулся в записи.

— Вы по делу или так, картишками перекинуться или доминошками постучать? — поинтересовался он, не отрываясь от заполнения бумаг.

— На этот раз по делу, — ответил Владислав. Наташа, стоявшая рядом, молча кивнула, но Николай этого не увидел.

— Жаль, — вздохнул Николай. — И какое же дело привело вас в мою скромную обитель?

Вместо ответа Владислав достал из сумки литровую бутылку спирта. Николай отложил ручку, потеребил пуговицу на белом халате и осторожно спросил:

— Вы собираетесь это выпить вместе со мной или желаете использовать спирт в качестве топлива для горелок?

— Ни то, ни другое, — объявил Владислав.

— Жаль, — вздохнул Николай. — А я так надеялся…

— Выпить?

— Нет, у меня спирт в горелках закончился.

— Неужели? А куда он делся?

— Студенты, — коротко ответил Николай. — Хищническая история об отношении будущих химиков к горелочному топливу. Думаю, вы меня понимаете… Но хватит о грустном. Что вы хотите сделать со спиртом?

— Нам нужно превратить его в ацетальдегид, — объяснил Владислав. — Дело срочное и весьма важное.

— Но вы только что сказали, что не станете его пить, — удивился Николай. — Каким образом вы намереваетесь превращать его в то, что вам нужно, не употребив?

— Химическим путем, конечно. Для того мы к тебе и пришли.

— Нормальные люди переводят спирт в ацетальдегид в организме, а не при помощи реактивов.

— Я — антиалкогольный маньяк, если ты забыл.

Николай кивнул головой.

— Забудешь такое диво… — пробормотал он. — Ну, хорошо. А как, позвольте поинтересоваться, вы представляете себе процесс получения ацетальдегида из спирта в моем кабинете?

— Очень просто, — ответил Владислав. — Нужно добавить соляной кислоты, процентное содержание которой равно кислоте, находящейся в желудке человека. И произвести еще кое-какие манипуляции, чтобы на выходе получить настоящий ацетальдегид.

— Угу, — глубокомысленно произнес Николай.

— Угу, — повторил Владислав.

— А кто, извините за прямоту, мешает вам сразу чистый ацетальдегид, а не переводить хороший продукт на непотребное химическое дело?

— А разве он продается? — удивилась Наташа.

— Да вы, никак, с дуба рухнули? — ахнул Николай. — Бог его знает, сколько десятилетий ацетальдегид производят в промышленных масштабах для получения уксусной кислоты и еще кучи разных веществ, перечислять которые я могу до тех пор, пока меня не уволят за невыполнение основной работы. И нечего переводить медицинский спирт на создание ядовитой жидкости. Ваш ацетальдегид стоит всего ничего — около тысячи рублей литр, в зависимости от жадности продавцов. И продают его хоть литром, хоть цистернами. Много вам нужно?

Владислав выглядел крайне озадаченным.

— Правда? — переспросил он. Если ацетальдегид производят в промышленных масштабах, как и спирт, и при этом не было никаких аномальных явлений, то версия Геннадия оказывается разбитой в пух и прах. На что же реагируют эти зеленые гады? — Слушай, а ты не в курсе: никто из рабочих подобных предприятий не жаловался на разного рода аномальные явления, случающиеся во время производства ацетальдегида?

— Если считать аномалией низкую зарплату, то очень даже жаловались.

— И больше ничего?

— Прости, не понял, — произнес химик. — Вы какие-то странные сегодня. Бутылка еще не почата, а вы ведете себя так, словно успели перебрать. На что еще должны жаловаться работники химической промышленности?

— На головную боль, например.

— Насколько мне известно, подобной статистики в открытом доступе нет.

— Жаль.

— Народ, — Николай открыл тетрадь, увидел, что уже написал то, что нужно, закрыл ее и задумался на несколько секунд, — скажите прямо, что вы затеяли и какого рода результаты намереваетесь получить? Мне намного проще заниматься решением задачи, если ее условия не являются для меня же засекреченными.

Макар открыл было рот, чтобы наговорить с три короба о похождениях чертей с колотушками по людским головам, но Владислав ответил раньше.

— Единственно, что могу сказать — явление, которое мы изучаем, связано с разгромом нашего института. Ты в курсе, наверное, во что его превратили на днях?

— Слышал. — Николай хихикнул. — Похоже, вы уже пытались получить ацетальдегид предложенным мной способом, но переоценили собственные силы. Я прав?

Владислав укоризненно покачал головой.

— А о чём я еще могу подумать? — возразил Николай. — Вы определенно занимаетесь какой-то ахинеей, но не пойму, какой и ради чего.

— Как только создашь нам литр ацетальдегида, так сразу же и раскроем секрет, — сказал Владислав. — Я обещаю.

Глава 11

Владислав сидел в кресле, передвинутом в угол лаборатории. Николай возился с пробирками, создавая ацетальдегид, а Макар и Наташа вышли на улицу, не дожидаясь окончания эксперимента. Владислав настоял: решил перестраховаться и обойтись малыми жертвами в случае непредвиденных обстоятельств.

Надев черные очки, специально купленные по случаю эксперимента — чтобы черти ненароком не перехватили его взгляд, — Владислав раскрыл взятый со стола справочник по химии и притворился читающим. Время от времени он посматривал по сторонам в поисках рогатых, но кроме безрогого химика пока еще никого не видел. В ожидании окончания опытов он осилил три страницы справочника и словно ребенок радовался найденным в тексте знакомым словам.

— Готово! — возвестил Николай, поднимая вверх руку с пробиркой, на треть заполненной почему-то зеленой жидкостью. — Ацетальдегид, пробная партия. Что теперь?

— Отлично, — Владислав отложил книгу, подошел к Николаю и поставил перед ним пустую литровую банку с лежавшим на дне пластмассовым пупсом. — Теперь выливай его сюда.

— Полностью?

— Полностью.

Николай наклонил пробирку и вылил жидкость в банку. Владислав поболтал банкой и поставил ее на пол подальше от химика и от себя.

— Закрой пробирку пробкой, — попросил он.

— Как скажешь, — Николай выполнил просьбу. — Что теперь?

— Теперь ждем, — сказал Владислав, — и скоро ты узнаешь, для чего мне понадобилось создавать ацетальдегид. Отодвинься к окну на всякий случай.

— Он не взрывается, — заметил химик.

— Сам — нет, — согласился Владислав. — Но ты всё равно отойди.

Николай пожал плечами, и, не вставая с кресла на колесиках, отъехал к окну.

— Ты хотя бы намекни, чего мне стоит ждать? — попросил он.

— Увидишь, — сказал Владислав. — А сейчас сделай вид, будто занимаешься другими делами. Как только оно начнется, я сразу об этом сообщу.

— Начнется что? — потребовал объяснений Николай.

— Я не могу сказать однозначно, — лаконично объяснил Владислав. — Ты жди. Если я не ошибаюсь, то ожидание продлится недолго.

— А если ошибаешься, то мы просидим перед банкой до конца смены, как два идиота? — заметил Николай.

— Возможно.

— Потрясающе… Занимаемся черт знает чем ради непонятной цели. Не был бы ты моим другом, давно бы тебя выгнал за издевательства и забрал бутылку в качестве моральной компенсации.

— Поверь мне, Коля, оно того стоит.

— Давай, я сам сделаю выводы о стоимости увиденного, — возразил Николай. — А пока, сдается мне, вы решили устроить глупый розыгрыш, и это недорогого стоит.

— Разве я похож на Пельша?

Николай отрицательно кивнул головой.

— Но это ничего не меняет: Пельш не устанавливал монопольное право на глупые розыгрыши.

— Ты жди, и счастье придет, — Владислав вернулся на свое место и едва взял книгу, как увидел в окне рогатую физиономию. Принюхивающийся черт медленно поворачивал голову и уверенно шел на запах ацетальдегида. Владислав замер, боясь спугнуть добычу.

— Начинается… — прошептал он.

— Где? — встрепенулся Николай.

— Не делай резких движений, — попросил Владислав, — а то сорвешь эксперимент.

Черт дотронулся до окна, легонько постучал по стеклу, медленно просунул сквозь него руку и с такой же скоростью прошел по подоконнику, входя в кабинет. Снял сковородки с пояса и перепрыгнул с подоконника на стол, у которого сидел Николай.

Владислав прикусил губу: в его планы не входило избивание химика нечистой силой. Черт почти уже ударил сковородками по голове ни о чем не подозревающего Николая, но в последний момент остановился, замер в нерешительности и принюхался: устойчивый запах шел не от химика.

Сковородки вернулись на пояс, а черт перевел взгляд на Владислава. Тот мгновенно опустил глаза и сделал вид, что читает книгу. Секундный испуг прошел, когда Владислав вспомнил о черных очках на носу. Он перевел взгляд обратно на черта и вздрогнул от неожиданности: рогатый сковородочник уже стоял перед ним, пристально вглядываясь в черную поверхность стекла со своей стороны. Сорвавшееся с губ ругательство Владислав удачно соединил с химическим термином и сделал вид, будто проговаривает читаемый текст.

Удара сковородками не последовало: озадаченный черт и здесь не обнаружил искомое. Но зато теперь он точно уловил источник запаха. Владислав перевел дух и увидел, как по стене в сторону банки крадется еще один ударник потустороннего труда.

«Спайдерчёртбываспобрал», — пронеслось в голове. Владислав перевел взгляд с первого черта на второго. Николай тем временем косился на банку, ничего необычного не обнаруживал и сгорал от нетерпения.

Первый черт заглянул в банку и отскочил, основательно нюхнув ацетальдегида. Сковородки оказались в его руках, черт закружился вокруг себя, подлетел и, уменьшаясь в размерах, прыгнул в горлышко банки как раз в тот момент, когда второй черт, приманенный запахом, встал на четвереньки и склонился над ней, пытаясь понять, что за странный человечек сидит внутри.

«Бамммм!!!»

Удар от столкновения чертей оказался настолько сильным, что конечности второго черта разъехались в стороны. Пострадавшего крепко заплющило, и он разлегся по полу на манер шкуры убитого медведя: с сердитой мордой и раскрытой пастью. Первый черт словно и не заметил столкновения. Пришедший в неистовство от обилия ацетальдегида, он влетел в банку и устроил пластмассовой кукле дикую сковородочную дробь.

Банка мелко задрожала и сдвинулась с места.

Николай вытаращил глаза.

— Никогда бы не подумал, что ацетальдегид способен передвигать посуду, — пробормотал он.

Владислав поднял голову, чтобы ответить и увидел смотрящих в окно чертей. Пятнадцать рогатых стояли на подоконнике, намереваясь в скором времени перебраться в лабораторию и присоединиться к танцующему со сковородками в банке.

Лежавший на полу черт помотал головой, отгоняя видимые одному ему звездочки. Сконцентрировал зрение и увидел в банке того, кто заставил эти звездочки появиться и заводить вокруг головы пострадавшего веселый хоровод. Он зарычал, схватил булавы за рукоятки и с места запрыгнул в банку, стремительно уменьшаясь во время прыжка.

Первый черт не успел ничего понять, как озверевший собрат оседлал его шею и зверски заколотил по макушке, намереваясь как минимум отшибить ему рога.

— Какой кадр пропадает, — пробормотал Владислав. Сотовый с фотоаппаратом лежит в кармане, но какой от него толк, если техника до сих пор не научилась фотографировать потусторонних существ.

Толпа чертей стройными рядами спрыгнула с подоконника и побежала к банке, на ходы доставая оружие и готовясь основательно настучать по голове пупса, ошибочно считая, что игрушка пьяна и должна в полной мере ощутить на себе последствия употребления алкоголя. Один за другим запрыгивали черти в банку и начинали колотить всё, что попадалось под руку: концентрация ацетальдегида оказалась слишком большой, чтобы бить одного пупса.

Владислав вытаращился на происходящее, словно баран на новые ворота. Подобного он никак не ожидал, и теперь лихорадочно соображал, чего в происходящем больше — плюсов или минусов.

Медленно приблизившись к банке — чтобы не спугнуть чертей, увлеченно мутузивших друг друга и пьянеющих от обилия ацетальдегида, — он надел на горлышко полиэтиленовую крышку и приподнял банку над полом. Черти остались внутри, и банка мелко тряслась от их ударов и скачков.

— Гениально! — воскликнул он.

— Что гениального ты нашел в облитом ацетальдегидом пупсе? — не понял Николай.

Владислав хитро улыбнулся.

— У меня к тебе есть деловое предложение, — сказал он, не отвечая на вопрос. — Ты создаешь мне большую партию ацетальдегида, а я покупаю ее по рыночной стоимости в любое время дня и ночи, если не сплю и держу на руках наличность.

— Зачем тебе так много? — напрямую спросил Николай.

— Главное, что я плачу наличными. Ты согласен производить ацетальдегид и дальше?

— Конечно, — кивнул Николай. — Но смысл происходящего далек от меня не меньше, чем до его создания. Ты можешь толком объяснить, что происходит? Я ничего не понял. Почему банка затряслась?

— Видишь ли, я как раз занимаюсь изучением данной темы, — пояснил Владислав. — Как только получу внятные ответы, непременно сообщу тебе об этом.

Николай покачал головой.

— А говорил, что я сразу пойму.

— Видишь ли, после недавнего случая в институте я сделал важное открытие: ацетальдегид в большом количестве способен вызывать колоссальные разрушения. Осталось только провести опыты и понять, по какой причине это происходит. И как только я проведу запланированные опыты, сделаю расчеты и выстрою графики, ты станешь первым, кто прочтет мой научный труд.

— Не успеешь ты со мной поделиться, — возразил Николай. — Твой научный труд засекретят вместе с тобой задолго до его завершения… Так и быть, ничего мне не говори, а то еще и меня засекретят, а я не хочу остаться невыездным до конца своих дней. Мир охота посмотреть вживую, а не только по телевизору.

— Как знаешь, — кивнул Владислав и положил банку с беснующимися чертями в полиэтиленовую сумку. Николай передал ему оставшиеся девять закрытых пробками пробирок с плескавшимся в них ацетальдегидом. — На следующей неделе зайду за новыми порциями. Не против?

— В понедельник вечером будут готовы.

— Договорились. Только много не создавай, десять пробирок на первое время вполне хватит.

Владислав вышел из лаборатории и, не сдержавшись, довольно потер руки: теперь он знал, как поймать чертей, не дергая их за хвосты. Осталось выяснить, насколько прочной ловушкой окажется банка с ацетальдегидом, и в случае отличных результатов можно устроить вторую попытку заработать на жизнь лечением головной боли.

— Так вот для чего ты купил банку и пупса, — догадалась Наташа. — Использовать куклу в качестве заменителя человека — хитрый ход.

— Жалко, вы не видели, какая вокруг пупса битва разыгралась, — с сожалением сказал Владислав. — Поверьте мне, такое зрелище увидишь раз в жизни, и то, если очень повезет.

Макар горестно вздохнул. Он был готов в любой момент стукнуться головой о мебель, лишь бы увидеть то, что открылось зрению Владислава, но понимал: возможность увидеть чужие галлюцинации и тем более воздействовать на них достается людям крайне редко. Возможно, всего лишь одному человеку из несколько поколений.

— А какая нам от этой банки польза? — Геннадий по обыкновению подошел к открытию Владислава с чисто практической стороны.

— Огромная, Гена, — ответил Владислав, переставляя банку в угол стола, поближе к стене и подальше от рук коллег. — Я наблюдал за битвой чертей неделю и ждал, когда же они угомонятся и разбредутся по разным углам… в смысле, «округлиям» банки. И пока не открыл крышку и не позволил ацетальдегиду испариться, дело не сдвинулось в мертвой точки ни на шаг. Только после его полного выветривания черти опомнились, перестали мутузить друг друга и разбежались из банки на все четыре стороны. Таким образом, я выяснил, что закрытая емкость является отличной ловушкой для чертей. И теперь мы можем ловить их, не опасаясь получить за это на орехи. Принцип ловли: берем пустые бутылки, желательно пластиковые, потому что они не бьются, наливаем в них порцию ацетальдегида — с определением оптимальной дозы еще придется повозиться — бросаем внутрь мелкую фигурку из шоколадного яйца и подносим бутылку к черту. Тот вдыхает ацетальдегид, перестает бить настоящего человека, впрыгивает в бутылку и переключается на избивание головы игрушки. Мы в это время закрываем бутылку, запечатываем ее для надежности, и — вуаля! — черт в надежной ловушке. Останется только спрятать бутылку в укромном месте, чтобы ее никто не открыл или не переработал.

— Влад, ты — гений! — воскликнул Макар. — Так и сделаем. Я даже знаю, где купить пустые пластиковые бутылки. В моем подъезде одна дама их собирает на улице и продает на рынок продавцам разливного масла.

— Ужас какой… — Наташу передернуло. — Она их хотя бы моет?

— Нет: у нас в доме вода по счетчику, экономит, — признался Макар. — Но откровенное старье вроде как не подбирает, только новые, так сказать, свежеопустошенные.

— Я подсолнечное масло покупаю только в магазине, — заметил Геннадий. — Там точно знаешь, что продукт в нормальных бутылках продают. Правда, насчет качества самого масла бывают сомнения, но это уже другой вопрос… Влад, когда начнем охоту на чертей? Деньги нужны — мочи нет.

— Нашел чем озадачить, — улыбнулся Макар. — Я не помню ни одного момента в своей жизни, когда денег хватало на всё необходимое.

Владислав достал из кармана остатки суммы, заработанной на избавлении институтских коллег от чертей.

— Как только купим пустые бутылки и вложим в них фигурки людей, так сразу и приступим, — сказал он. — Сегодня я это дело оплачу, но в будущем, если всё пройдет удачно, мы будем откладывать часть прибыли на служебные расходы.

— Поддерживаю! — воскликнул Геннадий и поднял правую руку, голосуя за предложение. — А тех, кто откажется, мы лишим части заработанного принудительным путем.

— Думаю, до такого не дойдет, — заметил Макар. — А я даже готов отдавать Наташе свою порцию шоколада от киндер-сюрпризов. Пусть полакомится, мне для хорошего человека ничего не жаль.

— Даже зарплаты? — поинтересовалась Наташа, прищурившись а-ля предводитель пролетариата Владимир Ильич.

— Даже зарплаты, если замуж выйдешь, — не моргнув глазом, ответил Макар.

Наташа хихикнула.

— А как я потом мужу объясню, почему ты мне каждый месяц деньги приносишь?

— Если за меня выйдешь! — исправился Макар.

— Это официальное предложение? — спросила она.

— Бета-релиз, — честно ответил Макар.

— Хм. Стало быть, я могу тебя протестировать и бросить, если мне что-то не понравится?

— Можешь. А как долго ты намереваешься это делать?

— Пока не удостоверюсь в отсутствии у тебя багов, зависаний и наличия твоих бета-релизов на стороне. Или пока не получу официальное предложение от более смелого.

— Короче говоря, не хочешь мой шоколад, так бы сразу и сказала, — буркнул Макар. — Ну что, Влад, давай денег, да пойду я за бутылками, пока их не отдали продавцами на рынке.

— А я пойду разгребать хлам в своем гараже, — сказал Геннадий. — Машины у меня до сих пор нет, свободного места много — на первое время для хранилища бутылок подойдет.

Владислав протянул Макару сотенную.

— Наташа, — сказал он, выдавая лаборантке пятьсот рублей, — тебе предстоит купить киндер-сюрпризы и достать из них фигурки. Я как руководитель нашей маленькой группы отправлюсь на поиски помещения для офиса. Как только обнаружу подходящее, звоню вам, и мы собираемся на новом месте для проведения последних опытов с поимкой чертей.

— А потом, я полагаю, мы дадим объявление в газету, начнем ездить по вызовам лечить людей и зарабатывать большие деньги? — спросил Геннадий.

— Да.

— Потрясающий план! — воскликнул Макар. — Лаконично и по существу. Особенно пункт насчет больших денег.

— Я прямо сейчас захотел горы своротить, — поделился настроем Геннадий.

— Так выпьем же за то, — произнес Макар с легким кавказским акцентом, доставая из кармана рубашки ромовую конфету и держа ее на манер рюмки, — чтобы нам никогда не пришлось покупать губоказаточную машинку и не вспоминать о бесцельно прожитых годах.

— Ты снова конфет с ромом купил? Объешься до невменяемости, в вытрезвителе врачи от истерики помрут, когда узнают, что ты употреблял, — укоризненно произнесла Наташа. — Как не стыдно.

— У меня дома еще и чай со вкусом рома есть, — ухмыльнулся Макар. — Мощная штука. Готов работать от зари до зари.

— В таком случае, почему мы до сих пор сидим на месте? — удивился Владислав. — Вперед, к созданию нашего собственного светлого будущего!

— И пусть наши враги навечно остаются в пластиковых бутылках! — добавил Геннадий. — Какой, кстати, у пластмассы срок полураспада?

— И, главное, какова у неё критическая масса? — хихикнул Макар. Геннадий улыбнулся.

— А если серьезно?

— При нашей жизни простоит, а больше мне и не нужно знать.

— И то верно.

Друзья разошлись выполнять задания руководителя, а Владислав медленно зашагал по тротуару в сторону киоска за газетой бесплатных объявлений. Ему было, о чём подумать: еще вчера он сомневался насчет открытия фирмы по лечению людей, да и слова черта о наличии разного рода галлюцинациях не давали покоя. Червячок сомнения грыз душу и нашептывал: поберегись, ведь ты не знаешь, какие галлюцинации встретятся тебе на пути? Черт внес немало сумятицы в эту проблему.

На Липсика, время от времени приходившего в гости, показ банки с дерущимися «сквородочниками» произвел огромное впечатление. Он стал смотреть на Владислава куда уважительнее и присмирел: перестал появляться без стука, пугая его выпрыгиванием из-под кресла, дивана или угла.

— Я думал, ты не догадаешься, — признался он. — Простое решение не всегда оказывается верным.

— И не такие орехи грызли, — похвалился Владислав. — Так что не задавайся, и на старуху бывает проруха.

— Ты только не лови меня, — попросил черт, — ведь я никому не сказал о том, где ты живешь и чем занимаешься.

— Я знакомых не ловлю, — ответил Владислав. — Веди себя спокойнее в моей квартире, и будешь жить свободным и счастливым.

— Договорились! А ты скоро охоту за нашим братом начнешь?

— Зачем тебе? — не понял Владислав.

— Хочу в будущем мемуары написать! — поделился мечтами черт. — Представляешь: через триста лет выйдет в свет моя книга о давних событиях, и романтически настроенные черти отправятся искать по планете древние склады бутылок с заточенными в последних страдальцами. Куча чертей отыщет пропавших родственников, слезы будут литься ливневыми потоками, смывая на своем пути сердобольных зрителей… И самое хорошее — для тебя, я имею в виду — ни один пострадавший не сумеет добраться до заточителей и свернуть их в бараний рог в связи с их длительным к тому времени несуществованием.

— Ты выпил, что ли? — воскликнул Владислав. — Хорош чушь нести. Лучше скажи: другие галлюцинации — они такие же частые гости у людей или появляются намного реже? Я пока что вижу исключительно чертей.

— Твое счастье, Владислав, честное слово, — ответил черт. — Другие появляются реже, но многие из них куда опаснее. Я не знаю, способен ли ты видеть их или нет, но если нет, то считай себя счастливцем. Я тебе говорю. Охоться на нашего брата и не пытайся расширить свои познания о разнообразии жителей мира галлюцинаций. Спать крепче будешь.

Черт, как-то разом ставший серьезным, пригрозил Владиславу пальцем, повторил:

— Учти, я не шучу! — и юркнул в стену, не желая продолжать разговор на данную тему или вспомнив о каком-нибудь крайне важном деле.

…Продавщица быстро отсчитала сдачу и протянула её вместе с газетой. Владислав поблагодарил по старой культурной привычке, положил свернутую газету в полиэтиленовый пакет и зашагал домой: читать объявления и выбирать среди двухкомнатных квартир на первом этаже подходящее помещение.

До конца ремонта института оставалось недели три, не меньше, и за это время Владислав планировал выяснить, насколько стоящим окажется избавление людей от чертей и головной боли. А там будет видно, какой окажется приобретенная способность — сомнительным даром или подарком небес. В случае успеха новое «хобби» превратится в основную работу, а в случае неудачи коллектив спокойно вернется на прежнее рабочее место и забудет о том, что происходило за время вынужденного отпуска.

— И почему я чувствую себя студентом на экзамене по предмету, о котором впервые узнал после того, как вытянул билет? — пробормотал Владислав перед тем, как войти в подъезд родного дома. — Да и ладно: обратной дороги больше нет.

Часть II. На тропе войны

Глава 1

В хорошем расположении духа Владислав подошел к дому, где с недавних пор располагался офис лично им созданной фирмы, перехватил правой рукой пакет со всякой всячиной, достал из кармана ключ и поднес его к электронному замку.

Сегодня он впервые переступал порог офиса, и надеялся, что за неделю беготни по городу, вызванной необходимостью решить вопросы относительно регистрации частного предприятия «Хрусталь», коллеги не теряли времени даром и привели помещение в божеский вид. Название фирме придумала Наташа, объяснив: обычно люди бывают трезвыми как стеклышко, а после лечения в офисе они станут трезвыми и здоровыми, словно хрусталь. Объяснение оказалось спорным, но название пришлось по душе, и за него проголосовали единогласно.

Дверь открылась, Владислав вошел в приемную и едва не выронил пакет.

— Это что еще за псевдонародное творчество? — ахнул он прямо на пороге. — Вы что сотворили с нашим офисом?

— А что не так? — поинтересовался Макар, стоя у стремянки и протягивая Наташе провод с мигающими лампочками. Китайская гирлянда, вызывавшая ненависть у пожарных и страховщиков, весело мигала разноцветными огоньками и вызывала в душе приятные ощущения от приближающегося Нового года. Лаборантка стояла на верхней ступеньке и пыталась гвоздем проковырять в бетонной стене дырку. — По мне, очень даже ничего.

— Особенно процесс, — подал голос из противоположного угла комнаты Геннадий. — Просто не нарадуюсь, глядучи на это дело.

— Угу, — буркнул Владислав, полюбовавшись, как Наташа старательно пытается сделать невозможное. — Я такого даже в цирке не видел.

Гирлянда «новогоднее» переливалась, и он на всякий случай посмотрел в окно. На деревьях — ни одного желтого листочка, и на заднем фоне не то, что снега, даже песка не видать. Вокруг только черный-черный асфальт и ярко-зеленая растительность, плюс автомобили, сохраняющие одинаковую окраску в любое время года. И настенный календарь около окна, отчетливо показывает: сейчас начало мая, до Нового года еще работать и работать. Время думать о летних отпусках, а не зимних праздниках.

— Вам не кажется, дорогие мои коллеги, что вы слишком уж заблаговременно готовитесь к наступлению нового года? — вкрадчиво спросил Владислав.

— Наташа уверена, — заявил Макар, — что праздничный вид офиса вызовет в клиентах приятные воспоминания.

— О новогодней попойке? — уточнил Владислав. — Не порите чушь, для такого случая надо вместо лампочек развесить ящики с алкоголем и пакетики с закуской. Наташа, перестань ковыряться в стене гвоздями, для этой цели есть дрель или перфоратор. И вообще, почему стену ковыряешь ты, а не Макар?

— Потому что Макар — белоручка, — ответила лаборантка, — он без дрели как без рук. А настоящие мужчины, по моему мнению, должны уметь вгрызаться в стены зубами и разрывать их на кусочки. Но Макару некомильфо.

— Некомильфо бывает аристократам, — поправил ее Геннадий. — Обычным людям просто влом.

— И вообще, — добавил Макар. — Если кусать бетон — не только зубы, но и челюсть раздробить не проблема.

— Видите: ему проще оправдаться, — отмахнулась Наташа. — Вот и приходится лично заниматься решением проблем, используя подручный инструмент.

— Наташа, да ты не пьяна ли? — уточнил Владислав. — Кто ж идет на штурм бетона, вооруженный голыми гвоздями? — он указал на одноэтажное здание, хорошо видимое из окна офиса. — Вон там находится прокат инструментов. Возьмите на день в аренду перфоратор и не доводите меня до инфаркта ковырянием бетона гвоздями. Мой «строительный» ум этого не перенесет.

Он повернулся, чтобы выйти из большой комнаты и пройти в кабинет, но Наташа остановила его.

— А дома получалось, — заявила она.

Владислав замер.

— Получалось что? — переспросил он. — Гвоздем проделать в стене дыру?

— Да. Правда, он кирпичный, середины прошлого века и…

— Не продолжай, — остановил ее Владислав. — Я понял, в чем состоит ваш хитрый план: по неведомой мне причине вы строите из себя идиотов, надеясь запудрить мне мозги. Новогодняя гирлянда в конце весны, ковыряние стены с крайне независимым видом… словно всю жизнь только этим делом и занимались. Признавайтесь: вы что-то натворили. Я угадал?

Коллеги не ответили.

— А поскольку обстановка здесь пока еще вполне нормальная, — сделал вывод Владислав, — то нечто ужасное вы сотворили с моим рабочим кабинетом. Я прав?

Наташа заковыряла стену с утроенным усилием.

— Хм… похоже, что так. Не желаете отвечать, не нужно, сейчас сам всё увижу. — Владислав поправил пакет и направился в кабинет. Макар и Наташа переглянулись.

— Я предупреждал, — заметил Макар, когда Владислав вышел в коридор и отнес на кухню пакет.

— Молчи уж, предсказатель, — Наташа бросила в Макара гвоздь, тот ударился о лоб парня и упал на пол с тихим стуком.

— Я пошел смотреть! — Владислав на секунду заглянул в комнату. — Готовьтесь, дама и господа.

— Раз, — начал счет Григорий. — Два… три!

Из кабинета донесся изумленный возглас. Короткий, емкий и выражавший точное отношение Владислава к произошедшим в помещении переменам.

— Ну, что я вам говорил? — сказал Григорий. — С проигравшей стороны стольник, как договаривались.

— Какой он впечатлительный, — недовольным голосом ответила Наташа. Макар молча полез в карман за кошельком. — Мы же хотели как лучше.

— Клади сюда мою долю! — Макар указал на пустующий отсек кошелька. — Мне как раз ста рублей не хватает до получки.

— Как вам не стыдно отбирать последние деньги у бедной девушки, — укоризненно заявила Наташа. — Я столько лет…

— Недель… — перебил ее Геннадий.

— Часов! — уточнил Макар.

— … работала, чтобы их заработать, а вы просто так взяли, и хоть бы хны.

— Да, пожалуйста! — Макар сунул руку в задний карман джинсов и достал изрядно помятый пакетик с неброской надписью «Хна». — Полтора года носил, ждал, пока кто-нибудь произнесет эту фразу.

— Идиот, — Наташа отобрала пакетик. — Вот покрашу тебя таким цветом — будешь знать.

— Ерунда. Я налысо постригусь, никто и слова не скажет.

Владислав появился в дверном проеме.

— Прошу на первое совещание, — коротко сказал он, пока еще ни единым словом не обмолвившись о новом дизайне кабинета. — Немедленно.

Наташа вздохнула и спустилась со стремянки на пол. Макар отключил гирлянду от сети и, свернув провод на кулак, бросил моток в угол, к раскрытому полиэтиленовому пакету.

Геннадий всего лишь отряхнул брюки, вставая, и безбоязненно возглавил шествие идущих на ковер к начальству.

— Еще работать не начали, а уже первые выговоры заслужили, — обрадовал Макар. — Как говорится, с почином.

Геннадий первым вошел в кабинет и понял, почему коллеги впали в производственную депрессию. Лично он в кабинете Владислава еще не бывал, и оттого контраст между этой и второй комнатой показался ему разительным. В первый момент он запаниковал, испугавшись, что ошибся дверью и вошел не туда, куда намеревался.

— Бог ты мой, — воскликнул он, — а я-то думал, что за странный запах в офисе, словно неподалеку толпа священников с кадилами ходит. А оно вон из-за чего, значит.

— Не стой на пороге, — Наташа легонько толкнула его в спину. Она вошла второй, замыкал шествие Макар.

— Садитесь поближе к столу, — пригласил Владислав. — И перейдем к делу.

Коллеги уселись по ту сторону стола, забранного Макаром из института и обклеенного пленкой для придания мебели хоть какой-то новизны. Получилось не ахти, но при слабом освещении могло пройти на первое время.

Минуту Владислав молчал.

Затем указал на хрустальный шар десяти пятнадцати сантиметров в диаметре и спросил:

— Что это?

Наташа посмотрела на Геннадия и Макара — никто из коллег не торопился отвечать на поставленный вопрос. Пришлось отвечать лично.

— Это шар, — сказала она.

— Я вижу, — уточнил Владислав. — А зачем он здесь?

— Это символ нашей фирмы, — воскликнула Наташа. — Или не похож?

— Да как сказать… — поделился ощущениями Владислав, — он подозрительно напоминает мне оборудование, которым пользуются шарлатаны в салонах предсказаний, гаданий и прочей чепухи. Кто придумал поставить его в мой кабинет?

— Моя идея, конечно, — Наташа бросила в сторону молчавшего Макара укоризненный взгляд. — Они только говорить могут, а как что толковое предложить, так ни-ни.

— Да что ты можешь знать о наказуемости личной инициативы? — огрызнулся Макар. — Тебе еще никогда не доставалось от начальства за дела, совершенные по зову сердца на благо корпорации?

— Нет.

— А мне доставалось, и не один раз. Как сейчас помню — только предложишь что-то хорошее, как начальство берет тебя на заметку и начинает эксплуатировать по полной программе, а потом еще и штрафует за медленное выполнение идеи.

— Значит, не надо предлагать, — заявила Наташа.

— А мы так и делаем, — напомнил Макар.

Лаборантка сообразила, что собственноручно загнала себя в ловушку, и замолчала.

— Ты думаешь, я — такой же начальник, как и твои прежние? — поинтересовался Владислав. — Сейчас обижусь и уволю тебя в свободное плавание.

— Не-не-не… — пошел на попятную Макар. — Я не про тебя лично, я про то, что у меня уже условный рефлекс выработался, и его за один день работы в нормальном коллективе из себя не выдавишь.

— Угу, — Владислав потер подбородок и ощутил легкую трехдневную щетину.

«Вот это да, — подумал он, — со всеми хлопотами совсем забыл побриться… И дома ничего не говорят, словно так и задумано. Хм… Я что, небритым выгляжу лучше?»

— Хорошо, — сказал он. — Сделаем вид, что шар — это на самом деле символ нашей фирмы. Оставим в стороне и мнение Макара насчет действий начальства. Я, к примеру, не подхожу под описанные параметры, да и никто из вас таковым не является. Мы работаем в одной команде, и не надо по привычке делить нас на подчиненных и начальство. Вы — равноценные сотрудники, а я всего лишь тягловая лошадка нашей фирмы. Но сомневающегося в моих словах буду бить рублем. Всем ясно?

— Давай закроем эту тему, — предложил Макар. — Что еще не так с кабинетом?

— Вот это, — Владислав указал на свечи по бокам хрустального шара. — Только не говорите мне, что свечи призваны освещать символ нашей фирмы, дабы клиенты случайно не столкнули его на пол.

— Но это так! — воскликнула Наташа.

— Ладно, — неожиданно быстро согласился Владислав. — А карты Таро здесь с какого бока? Ведь на них гадают, если не ошибаюсь? Или я снова отстал от жизни, и теперь с их помощью решают тригонометрические задачи, а секретные спецслужбы продвинутых стран используют их в качестве источника информации?

— Я возьму? — Наташа протянула руку, и Владислав положил на ее ладонь колоду. — Дело в том, что определенные картинки дают весьма точное описание потусторонних личностей, которых мы собираемся сгонять с шей клиентов. Поэтому я решила принести карты, чтобы любой желающий мог лично увидеть, какая гадость использовала его голову в качестве барабана.

— Некоторые картинки — да, но далеко не все, — возразил Владислав. — Согласись?

— Привереда, — Наташа положила карты в карман. — Никому не дам, даже не просите. И гадать вам не буду, вот так.

— Договорились, — кивнул Макар. — А сейчас позвольте внести предложение: перерыв.

— Позже, — остановил вставшего коллегу Владислав. — Я погружен в разговор с нашим дизайнером, и если уйду на обед, то непременно потеряю связующую мысль беседы. Поэтому, пока мы не обсудим все вопросы, никакого обеда.

— Ну, уж нет, избавьте меня от ваших сентенций. — Макар похлопал себя по карманам в поисках пачки сигарет. — Слушай, Влад, а никотиновые черти бывают?

— Пока не видел, — признался Владислав. — Хочешь избавиться?

— Да есть маленько. Надоело платить табачным мегакорпорациям за дым.

— Как что узнаю, расскажу, — сказал Владислав и обратился к лаборантке. — Итак, Наташа, на чем мы остановились?

— На том, что рабочий кабинет выглядит весьма и весьма фэнтезийно, так сказать, в духе современной моды, — Наташа попыталась перехватить инициативу, но не на того напала: Владислав обладал большим опытом в ведении споров и мог с легкостью заткнуть за пояс с десяток неподготовленных оппонентов. Он с детства любил проводить дискуссии, выбирая определенную сторону в споре, и при желании выкладывал все плюсы этой стороны и минусы противоположной. Спор для него был чем-то вроде тренировки для мозгов и наслаждения захватывающим разговором, но собеседники чаще всего это не понимали и вместо обсуждения темы банально переходили на личности, тупо обвиняя Владислава в личной неприязни или любви к предмету спора.

— Но сидеть в кабинете при данном раскладе уютнее всего будет именно тебе, — заметил он. — Я правильно понимаю?

— Не совсем, но такой вариант мне нравится, — согласилась Наташа.

— Ага. А я в таком случае замаскируюсь под твоего ассистента и стану незаметно для клиентов дергать их чертей за хвосты и закупоривать рогатых музыкантов в бутылках. Так?

— Между прочим, Владислав, это отличная идея! — подал голос обычно молчаливый Геннадий. — Ты единственный из нас хорошо видишь чертей, и кому, как не тебе, знать, попался ли рогатый барабанщик в ловушку или остался сидеть на шее, вцепившись в нее всеми конечностями? Станешь ассистентом — с легкостью проконтролируешь процесс избавления от черта и не допустишь внештатных ситуаций.

— Мы еще обсудим этот вопрос позже, — сказал Владислав. — А теперь объясните мне еще одну вещь. Что свечи на столе освещают символ нашей фирмы — это я уже понял. Но для чего по углам кабинета расставлены горящие ароматные палочки?

— Они настраивают на романтический лад, — не особо уверенно пояснила лаборантка.

Макар захихикал, представив, как клиенты, нанюхавшиеся дыма ароматных палочек, вспоминают о романтике и поспешно бегут к цветочному магазину покупать цветы лаборантке.

— Сказала бы сразу, — заметил он, — что тебе не хватает внимания, и ты мечтаешь воспользоваться служебным положением в корыстных личных целях.

— Я же не в ущерб работе! — стала оправдываться лаборантка. — И потом, пока от вас дождешься первого шага, сама уже сойдешь одной ногой в могилу.

— Наташа, — проникновенно произнес Владислав. — Я не всё понимаю в суровых реалиях современной жизни, но мне от клиентов нужны деньги, а не признания в любви хотя бы к секретарше.

— Какой ты, Влад, сухой и не лиричный, — обиженно буркнула Наташа. — Я хотела как лучше, а ты…

— Ты хотела как моднее, — поправил Владислав. — А это не совсем одно и то же.

— Ароматные палочки полезны: они успокаивают или тонизируют.

— В моем кабинете должен быть только один явный запах — античертина, сводящего с ума рогатых долбежников! — воскликнул Владислав. — А насчет романтики… так и быть, разрешаю тебе охмурять любых клиентов на твое усмотрение, лишь бы они потом не передрались меж собой и нам не набили физиономии по причине воспылавшей огнем ревности к твоей светлой персоне. Короче говоря, переноси всё это в приемную и открой окно, а то я чувствую себя посетителем буддийского храма. Моему кабинету нужен строгий и респектабельный вид. Без изощренных фантазий. Стол, шкаф, сейф и несколько коробок с пустыми бутылками для хранения чертей. И на этом всё.

На том и порешили.

Глава 2

— Похоже, первый клиент, — сказал Геннадий, когда напротив здания остановился внедорожник, больше напоминающий немного усохший микроавтобус. Из автомобиля вышел человек лет сорока, в приличном костюме. На вид — обычный директор фирмы по торговле нефтью, услугами чиновников и прочими высокодоходными делами. Посмотрев на новую вывеску, он решительно зашагал ко входу, и через восемь секунд стоял на пороге. — Как бы коммивояжером не оказался…

— Угу… — поддакнул Макара. — Не успели начать работу, как нас начали атаковать продавцы всего на свете.

— Мальчики, будьте оптимистами, — сказала Наташа, пряча в ящик стола книгу о вкусной и диетической пище. Макар, увидев эту книгу часом раньше, хихикнул и сказал, что тоже любит читать фантастику, но предпочитает не кухонные сюжеты, а путешествия в космосе или изучение тайн прошлого. — Пока он не предложил нам ничего купить — он не торговец, а клиент. Лучше поправьте костюмы…

— И сделайте лица кирпичом, — добавил Макар.

— Зачем?

— Я буду чувствовать себя за вами, как за кирпичной стеной. Не каменная, но все же лучше, чем ничего.

— Макар, иди гонять телят, — посоветовала Наташа.

— У меня есть идея интереснее, — Макар приподнял книгу, которую держал в руке, и Наташа прочитала название: «Молодильные яблоки». — Видишь, название книги не менее приятное, но автор честно указал, что это — фантастика, а не описание очередного способа похудеть и стать молодым.

— Фантастика забивает людям голову всякой ерундой.

— А кто сейчас не забивает? — философски заметил Макар и удалился, не желая превращать небольшой спор во многочасовую дискуссию о смысле жизни. Клиент все еще не зашел, и Макар уже забеспокоился, что он передумал, или, что страшнее, черти слишком сильно настучали ему по макушке и лишили остатков сознания прямо перед последним шагом к освобождению от головной боли. — Надо проверить…

Геннадий поправил костюм охранника и с крайне серьезным видом продолжил играть на компьютере в пасьянс. Вошедший должен подумать, что охранник внимательно следит за территорией перед офисом, и оставленный автомобиль находится в полной безопасности.

Макар открыл дверь и нос к носу столкнулся с будущим клиентом.

— Э-э-э… — сказал тот, — здесь на самом деле лечат от головной боли без лекарств?

— Да.

— Без обмана?

— Как можно обмануть человека, сказав, что его боль пропала, если она осталась? — изумился Макар.

— Ну, вы плохо знаете современных бизнесменов, — ответил клиент, — ради прибыли они любого человека убедят в том, что тот обладает тем, чем не обладает и лишен того, чего лишиться невозможно в принципе.

— Вы считаете, что головная боль у вас навечно?

— Мне не хотелось бы…, - признался клиент.

— Тогда входите, — предложил Макар. — А там видно будет, избавитесь вы от нее или решите делить с ней невзгоды и радости до самой смерти.

Макар подвинулся, освобождая вход. Клиент скептически кашлянул, но вошел.

— Добрый день! — поприветствовала его Наташа, оттесняя Макара на кухню читать книгу и не мешаться под ногами. — Вы на прием?

— Добрый… — зашагавший было клиент застыл на месте и в некотором замешательстве осмотрел приемную. — Да, но… я полагал, что попал к врачу, а не в гадательный салон…

— Вы попали по адресу! — обнадежила его Наташа.

— Да? — сомневающийся клиент неуверенно сделал еще один шаг вперед. — А это ваше оформление, в таком случае, оно…

— Вам не нравится? — Наташа надула губы. До последней минуты полагавшая, что приемная выглядит очень даже впечатляюще, лаборантка оказалась не готова к откровенной критике от клиентов. — Никак, надеялись увидеть изображение бутылки пива с сушеной воблой на всю стену?!

С кухни донесся кашель Макара.

— Не-не-не! — оторопевший клиент не ожидал яростного нападения и на всякий случай дал задний ход. — Я не против вашего оформления, но оно, как бы сказать помягче… стиль гадательных салонов не идет лечебному учреждению! Или вы на самом деле лечите головную боль при помощи хрустальных шаров и карт Таро?

— Нет, что Вы! — смутилась Наташа

Макар заглянул в приемную. Показал лаборанте язык из-за плеча клиента — мол, я предупреждал о распугивании клиентуры антинаучным оформлением приемной, — и снова скрылся на кухне, не дожидаясь ответной реакции лаборантки. Наташа пробубнила в адрес Макара колкий эпитет и заставила себя улыбнуться.

— Видите ли, в чем дело… Это у нас… так сказать… — Наташа запнулась, собираясь с мыслями и подыскивая наиболее подходящий ответ, — настрой на веру в чудеса.

— Не знаю, как у вас, но у меня появился настрой на встречу с очередными мошенниками, — признался клиент. — Не поймите меня неправильно, но лучше всего это оформление сменить на что-то более подобающее лечебному учреждению.

— А вот у нашего врача кабинет выглядит именно так, и полагается! — воскликнула Наташа. — Проходите, сами все увидите.

— Учтите, — заранее предупредил клиент, — если меня обманут, и голова не перестанет болеть, я лично устрою головомойку всем вам.

— А если не обманем?

— Тогда я буду вам весьма признателен, — ответил клиент. — Сколько стоит лечение, и как быстро голова перестает болеть?

Наташа назвала сумму.

— А чтобы Вы не думали о нас, как о мошенниках, — добавила она, — оплата за лечение производится по факту исчезновения головной боли. Если боль не пройдет, мы не возьмем ни копейки.

— Отлично! — постучав в дверь, клиент вошел в кабинет Владислава и без приглашения сел в мягкое кресло из кожзаменителя.

Владислав, с начала смены разложив перед собой штук семь книг, увлеченно штудировал паранормальную антинауку и ужасался обилию выдуманных кошмаров. Реально видимые им черти занимали сотую часть процента в перечне монстров человеческого воображения.

— Добрый день, — поприветствовал он вошедшего и отложил книги в сторону. Их место заняла большая тетрадь учета — Владислав решил систематизировать чертей и их инструменты для битья голов. Тридцать пять страниц были заполнены мелким почерком — запомнить, чем черти наносили удары ему в институте, оказалось не так сложно, — а конца и края разнообразию рогатых в ближайшие месяцы не предвиделось.

— Я так понимаю, — сказал клиент, — вам не стоит объяснять, по какому поводу я сюда явился.

— Нет, конечно, — ответил Владислав, записывая в тетрадь описание черта, долбящего клиента по макушке. Инструмент стандартный — сковородка, на этот раз импортная, антипригарная. Звонкая, если это не гудит пустая голова клиента. Сам клиент, судя по всему, выпил импортного самогона под названием «виски». Будь выпитый самогон кустарного производства местных умельцев — сковородка в руках черта оказалась бы чугунной, а голова гудела бы куда громче.

Успев за короткое время насмотреться на десятки чертей всех мастей, Владислав стал немного разбираться в зависимости их ударного инструмента от объема и качества выпитого будущим «барабаном». Но пока что поддавались классификации только алкогольные черти. С остальными чертями было сложнее.

— Когда начнем? — поинтересовался клиент.

— Для начала несколько вопросов, если Вы не против?

— Хотелось бы первоначально избавиться от боли, — возразил клиент, — а вопросы потом. Любые. Обещаю, что отвечу на все.

— Хорошо, — Владислав встал и подошел к шкафу, в котором хранились полулитровые пластиковые бутылки с античертином — составом на основе ацетальдегида. — Как Вас зовут?

— Анатолий.

— Наденьте черные очки, Анатолий, они лежат на столе, — предложил Владислав. — Закройте глаза и расслабьтесь. Через три минуты головная боль пройдет.

Он включил магнитофон, и в кабинете зазвучала жизнеутверждающая «космическая» музыка Дидье Маруани.

Черт яростно настукивал собственный ненавязчивый мотивчик, и Владислав понимал, почему клиент торопится: его изводила неуничтожимая модными лекарствами пульсирующая головная боль.

Открутив крышечку, Владислав поднес бутылку к лицу вдохновенно выбивающего ритмы адских мелодий черта, и тот, отвлеченный от любимого занятия, встрепенулся и зашевелил пятачком, определяя, оттуда доносится приятный запах ацетальдегида. Владислав перенес бутылку к затылку клиента, и черту пришлось повернуться, чтобы увидеть источник аромата.

Запах манил, и черт, напоследок выбив сковородкой забойный мотив — Анатолий скривился и охнул — нырнул в бутылку, уменьшаясь в полете до крошечных размеров. Сковородки уменьшились вместе с ним.

— Велкам, — пробормотал Владислав, закрывая бутылку крышечкой, — и ложкам.

— Что? — не понял клиент.

— Посидите еще минуту, — сказал Владислав. — Источник боли ликвидирован, и те неприятные ощущения в голове, что еще остались — это остаточное явление, оно скоро исчезнет.

Положив бутылку в пока еще пустую картонную коробку, Владислав вернулся на рабочее место.

— Готово, — возвестил он. — Теперь Вы можете открыть глаза, снять очки и ответить на мои вопросы.

— Да? — клиент снял очки и прислушался к ощущениям. — Хм… действительно, помогло… Спасибо, доктор, вы меня здорово выручили. Хотя и озадачили.

— Мы всегда рады помочь, — улыбнулся Владислав. — А теперь позвольте узнать Ваши фамилию и отчество. Это нужно для отчетности.

— Я думаю, обойдемся без лишних вопросов, — отмахнулся клиент. — Лучше поговорим о другом.

Владислав перестал записывать в тетрадь описание черта и скорость воздействия на него античертина.

— О чем?

— У меня к Вам встречное предложение, — Анатолий вытянул в сторону Владислава указательный палец. — Вы отдаете нам треть от полученных доходов, и мы гарантируем вашей фирме постоянную охрану, спокойную работу и финансовое процветание. В противном случае обещаю каждому работнику по фингалу, отсутствию нескольких передних зубов и крупные нелады с местным криминалом, представителем которого я и являюсь.

Владислав, приветливо улыбавшийся первые полторы секунды, помрачнел и отложил в сторону ручку.

— Это так теперь благодарят за лечение? — укоризненно сказал он. — Не стыдно?

Анатолий засмеялся. Весело и беззлобно.

— Как мне может быть стыдно, — спросил он, — если я и слова-то такого не знаю? Конечно, если говорить начистоту, то вы здорово осложнили ситуацию, доказав избавлением от боли, что не являетесь мошенниками, и потому мне сложнее требовать деньги. Я-то полагал, что вы — обычные шарлатаны… а тут такое…

— С честных работников деньги не должны требовать.

— По идее, да. Но сумма, которую я намеревался взять, уже вложена в мои расходы. Если я откажусь, то нарушу план-отчетность, а у нас с этим гораздо строже, чем в государственных органах. За недоимки у нас наказывают самым что ни на есть фатальным для жизни образом. Так что взять с Вас деньги я просто обязан.

— А если я обращусь в милицию?

Клиент кивнул: такие вопросы задавали ему не в первый раз. Он дотянулся руками до края стола и притянул себя с креслом на колесиках поближе к собеседнику.

— Закономерно, но бесполезно, — ответил Анатолий. — Конечно, сейчас уже не девяностые, и мы не придем с автоматами громить ваш скромный офис, но это не означает, что вы можете безнаказанно зарабатывать приличные деньги и не делиться заработанным с право- и левоохранительными органами. Бейсбольные биты у нас еще никто не запрещал.

— М? — не понял Владислав. — Лево?

— Да, с криминальными и правоохранительными службами, — пояснил Анатолий, охотно раскрывая карты. — Мы особо не афишируем создание неофициального совместного предприятия с определенными людьми в силовых структурах, но оно давно работает и приносит нам неплохие дивиденды. И — строго между нами — сидящие там люди давно уже подсчитали ваши прибыли на годы вперед.

— Гады вы все-таки, — высказал свое мнение Владислав. — Вместе с этими определенными людьми.

— Согласен! Целиком и полностью! — воскликнул клиент. — Но жить-то хочется всем, даже тем, кто умеет только отнимать и делить. И хорошо жить. Вот и приходится изыскивать резервы в частных конторах. А у вас, как я понял, работа непыльная, и от боли вы избавляете быстро и недорого. Поэтому, как более-менее честный человек…

— Скорее, менее… — не сдержался Владислав.

— Скорее, — согласился клиент. — Но лучше меньше, чем совсем ничего… Не перебивайте меня, я с мысли сбился. Значит, э-э-э… я, как менее, но все-таки честный человек, сделаю вам рекламу среди своих людей, и народ в вашу фирму валом повалит за лечением. Неужели вы не оцените наши услуги по привлечению клиентуры и не поделитесь оговоренным ранее скромным процентом? Разве это затруднит вам работу?

— Еще как!

— Чем? — казалось, поразился клиент. — Вам не в радость обилие клиентуры?

— Мне не в радость наличие кошелькового паразита.

— Не преувеличивайте, — попросил Анатолий. — Мы возьмем всего лишь скромную львиную долю от ваших доходов. И работу вам затруднит не плата за бесплатную рекламу, а отказ в сотрудничестве с нами и болезненный вид, который вы приобретете после этого отказа. Здоровье — вот самое главное в жизни, и не стоит от него отказываться ради дополнительной кипы разноцветных бумажек. Они неравноценны, можете мне поверить.

Владислав вздохнул. С чем-чем, но с вымогательством он и не думал столкнуться, полагая, что его род деятельности не сулит легких денег, и бандиты не станут предъявлять фирме свои финансовые требования.

— У меня есть время подумать? — спросил он.

— Вы сомневаетесь в том, что здоровье важнее? — удивился Анатолий. -

Однако…

— Такой вот я тугодум, — признался Владислав. — Что поделать?

Анатолий пристально посмотрел в его глаза: мол, не шутит ли человек в столь драматический момент? Похоже, что не шутит.

— Так и быть, уговорили, — сказал он. — Я в последние минуты на удивление добрый, и все благодаря вашему лечению. Если бы вы оказались шарлатанами, и я не избавился бы от головной боли, то сейчас вам было бы куда хуже.

— Почему?

— Со мной в машине сидят четыре громилы. Они с раннего утра желают что-то разрушить. Честно Вам говорю.

— И я могу на них посмотреть?

— Лучше не стоит, — предупредил Анатолий. — Если я их вызову, они поймут приказ превратно и устроят здесь массовое побоище. Так что пусть сидят в машине. Так и мне будет спокойнее, и вам — целее.

Он вытянул руку и посмотрел, сколько времени прошло с момента его появления в кабинете. Владислав тоже посмотрел на его часы. Фирменные, явно не из Китая, и стоят столько, сколько лечением головной боли не заработать и за месяц.

— Вы меня извините, — сказал он. — Но судя по часам, Вы — далеко не бедный человек.

— Далеко, — согласился клиент.

— И вам не кажется, что, забирая у нас часть заработка, Вы занимаетесь крохоборством? Зачем Вам это нужно?

Владислав был готов к тому, что Анатолий все-таки вспылит, но тот одобрительно кивнул, словно ничего не имел против прозвучавшего оскорбления.

— Крохоборство, не спорю, — ответил он. — Но сами понимаете, мы работаем с самыми мелкими фирмами и частными предпринимателями, и не считаем позорным подобрать мелочь, раз уж она попалась нам на глаза. Вот так и складывается наше состояние. Да что там говорить — Вы не хуже меня знаете, что каждая копейка рубль бережет. За счет этого и процветаем.

Клиент встал, провел по креслу рукой и вздохнул.

— Отличное кресло, — прокомментировал он. — Так и сидел бы в нем под старость лет на террасе своего особняка и любовался бы закатом… хм… Но не будем о лирике, дела делать надо. Значит, так, — подвел он итог беседы. — Даю сутки на размышление. Завтра в это же время я подъеду, и либо мы заключим договор, либо часть из нас отправится в больницу, и в дальнейшем будет работать исключительно на лекарства. У вас есть вопросы по существу?

— Есть, только существу эти вопросы не понравятся, — проговорил Владислав мрачно.

— В таком случае, обойдемся без вопросов, — предложил Анатолий. — Желаю вам всего вам наилучшего, а фирме — процветания и долгих лет существования.

Он тихо закрыл дверь и вышел из офиса.

Через несколько секунд в кабинет заглянули Макар, Наташа и Геннадий. Их лица светились от любопытства, но исправить настроение Владиславу не могли при всем желании.

— Ну, как? — спросил Макар, входя в кабинет первым. — Сколько заработал? Когда поделишься?

— Нисколько, — ответил Владислав, наблюдая за тем, как клиент садится в машину и уезжает со двора. В салоне действительно сидели четыре здоровенных мужика, и вид у них был далеко не жизнерадостный. И даже понятно, по какой причине: по их головам тоже долбили черти. Накачанные такие чертяки, с булавами в руках. Откуда там взяться хорошему настроению?

«Странно, что громилы до сих пор не свернули в узел фонарные столбы или рекламные стенды неподалеку от стоянки» — подумал Владислав.

— Не утерпел и занялся благотворительностью? — уточнил Макар. — Или не удалось вылечить клиента? Но я сам видел, что он вышел из кабинета довольный, как объевшийся сметаной кот.

— Я тоже это видел, — поддакнул Геннадий.

— Колись, Владислав! — приказал Макар. — Почему ты такой хмурый?

Тот вздохнул: скрывать правду от коллег не имеет смысла, ведь завтра в это же время она всплывет на поверхность в любом случае. Лучше подготовить к ней заранее, чтобы визит вымогателя не стал громом посреди ясного неба.

— Нас только что пожелали видеть в качестве дойной коровы, — объявил он.

— Как это? — опешила Наташа.

— Предлагают делиться доходами, угрожая в противном случае офисным геноцидом.

Макар и Геннадий переглянулись.

— И что же ты молчал? — воскликнул Макар, — Я этого вшивого интеллигента в бараний рог свернул бы!

— Это вряд ли. У него в багажнике группа поддержки из четырех кандидатов в терминаторы, так что бараний рог получился бы из тебя, — ответил Владислав.

— Черт! — воскликнул Макар с досадой. — Так и знал, что первыми на огонек слетятся стервятники. Обратимся в милицию?

Владислав отрицательно покачала головой.

— Они заодно с этими, общий бизнес.

— Уверен? — не поверил Макар. — Это тебе клиент похвастался, или еще кто-то говорит? Смотри, лапши на уши тебе навешают, а ты и рад поверить.

— Хорошо, — кивнул Владислав. — Что ты предлагаешь?

— Набить ему морду.

— Разве я не говорил о группе поддержки?

— Им тоже набить.

Владислав посмотрел на коллегу с восхищением: не каждый день видишь человека, готового пойти на верную смерть, но достучаться-таки до мозгов противников. Однако проблема состоит в том, что мозгов у них может и не быть. Разве что спинной мозг в наличии, но он в данной ситуации бесполезен.

— У тебя среди знакомых есть чемпион мира по всем видам борьбы? — на всякий случай поинтересовался Геннадий.

— Нет, — перебрав в памяти знакомых, знакомых у знакомых и вообще не пойми кого с шапочным знакомством, Макар с горечью признал, что с боксерами в его круге общения туговато. Есть несколько любителей компьютерных стрелялок, готовых разорвать любого врага на мелкие кусочки или нашпиговать вражескую армию тоннами свинца, но их способности действенны только в виртуальном мире. В реальности тупая сила мордоворотов запросто одержит победу над острым разумом компьютерного гения.

— Тогда к чему эта бравада?

— За неимением лучшего…

Владислав хмыкнул.

— За неимением лучшего предлагаешь отправиться к праотцам, так это понимать? — спросил он. — Твоя идея утопична, у нас нет шансов.

— Значит, нужно исхитриться их отыскать, — сказал Макар. — Когда этот злобный Карабас вернется за деньгами?

— Завтра утром.

— У нас время есть, — Макар зачем-то посмотрел на часы. Обычные, купленные на рынке рублей за триста, не больше. Спешат на несколько секунд в год, но это никоим образом не причиняло Макару неудобств. Непонятно было, зачем ему вообще часы — Макар не всегда знал, какое число на дворе, ограничиваясь знанием месяца. Корректировать секунды для него — то же самое, что обычному человеку покупать часы, указывающие время вплоть до десятитысячных долей секунды.

— Прикидываешь, успеешь ли записаться в секцию бокса и стать до завтрашнего утра чемпионом мира в тяжелом весе? — полюбопытствовал Владислав. — Не стоит, Макар, честное слово. Мы заплатим этому гаду деньги.

Макар свернул ладонь в фигу и поднес ее к лицу коллеги.

— Вот что мы ему заплатим, — сказал он. — Даже маслом сверху не польем, чтобы слишком жирно не стало. Смотрите сюда…

— На фигу? — уточнила Наташа. — Видели уже, не один раз.

— Я о другом, — Макар разжал пальцы. — Смена только началась, и кто знает, какие люди появятся с желанием избавиться от головной боли? Кто сказал, что среди них не появится человек со связями? Мы его вылечим совершенно бесплатно, а за оказание бесплатной помощи в дальнейшем попросим разобраться с нахальными клиентами. И все дела.

— Мне бы твой оптимизм… — вздохнул Владислав. — В общем, я решу этот вопрос.

— Мы уже слышали, как ты собираешься его решить, — возразил Геннадий. — Не пойдет. Чтобы нам, дергающим за хвосты самих чертей, угрожали какие-то уголовники?

— Они же не знают, как мы с чертями обходимся, — возразил Владислав. — Вот и угрожают.

— Поэтому мы просто обязаны набить им морды, — воскликнул Макар.

— Пойду-ка я разложу карты Таро, — предложила Наташа. — Узнаю, что они нам скажут на этот случай.

— Если они предложат способ борьбы с криминалом — сразу мчи ко мне! — приказал Владислав. — А до тех пор делаем вид, что ничего не случилось и продолжаем изгонять из людей нечисть.

— А может, нам взяться за изгнание бандитов из человечества? — высказал новую идею Макар. — Думаю, это будет весьма прибыльное дело.

— Пристрелят в первый же день, — возразил Геннадий.

— Это мы еще посмотрим! — ответил Макар. — Мы откроем огонь первыми, и пусть криминальный мир содрогнется в смертельных конвульсиях.

Из коридора донесся звон колокольчиков, повешенных Наташей на входную дверь, чтобы входящий не остался без пристального внимания.

— Перенесем разговор о криминальных конвульсиях на более удобное для подобных бесед время. А пока приступаем к работе, коллеги, — объявил Владислав. — Обещаю, что насчет проблемы с деньгососущими пиявками мы еще поговорим в конце смены. Честно.

Глава 3

Солнце скрылось за грозовой тучей, и в кабинете воцарился приятный полумрак. Владислав с наслаждением вслушивался в звуки грома и представлял, как по пьяным облакам колотят здоровенными кувалдами громадные черти.

Три коробки были заполнены бутылками под завязку. Двести восемьдесят три клиента пришли всего лишь за шесть часов работы, и в кассе фирмы скопилась приличная для начинающих бизнесменов сумма денег. Поток страждущих не иссякал, и Владиславу казалось, что придется лечить их до полного измождения, не успевая перекусить или, на худой конец, выпить чашечку чая.

«Откуда вы только беретесь в таком количестве?» — с долей испуга думал он. В газетах и журналах часто упоминали о тяжелой ситуации с употреблением алкоголя, и теперь казалось, что все упомянутые в тех статьях люди решили избавиться от головной боли в первый же день после открытия фирмы.

Разные посетители успели заглянуть в офис — от вполне обеспеченных горожан до «профессиональных» подзаборных алкоголиков. Последние не столько желали избавиться от головной боли, сколько надеялись, что Владислав вернет им давным-давно утерянную радость от употребления алкоголя. На таких людей было особенно страшно смотреть: к ним брезговали прикасаться даже черти, и по алкоголикам сновали отвратительного вида паучки, опутывающие людей грязно-серой паутиной. На античертин они не реагировали — первого вошедшего алкоголика Владислав попытался излечить, но не преуспел. А банальное стряхивание паучков закончилось тем, что они разбежались и стали массово дохнуть по всему кабинету. Пришлось отправить пьянчужку восвояси и потратить не меньше получаса на выметание восьмилапых трупиков изо всех углов. Попутно выяснилось, что трупики пауков хорошо горят при приближении обычной горящей свечи, и Влад прошел со свечкой по кабинету, с восторгом наблюдая, как мертвые пауки исчезают в зеленом пламени.

— Жалко, что живым огонь безразличен, — вздохнул он, убирая свечу и готовясь к приему очередного пострадавшего от рук чертей.

И только набежавшая грозовая туча прервала поток клиентов — люди не торопились выходить на улицу, слыша яростный грохот грома и шум усиливающегося ветра. Улицы стремительно пустели, а кроны деревьев шумели все громче и громче.

— Ух, сейчас как ливанет — так ливанет! — радостно сообщил Макар. — Обожаю смотреть на разгул стихии.

— Особенно из прочного здания с пуленепробиваемыми стеклами, — уточнил Геннадий. — Сомневаюсь, что ты отнесешься к стихии с прежней радостью, если окажешься одни в чистом поле во время урагана.

— Разумеется, — кивнул Макар. — Готов поспорить, что ты тоже перестанешь наслаждаться своими любимыми фильмами ужасов, если окажешься в непосредственной близости от происходящих кошмаров и займешь место новой жертвы кровожадного маньяка.

— Ну, почему же? — возразил Геннадий. — Я прихвачу с собой пулемет, бронежилет и запросто выйду на тропу войны. Ведь я знаком с канонами жанра и знаю, что ожидать от маньяка в следующую секунду. Они настолько предсказуемы, что слов нет.

— Удары стихии тоже просчитываются как дважды два.

— Зато ее мощь превосходит силу маньяков в десятки тысяч раз.

Владислав молчал, вслушиваясь в беседу коллег. Разговаривать, несмотря на наличие собственных мыслей по поводу, не хотелось: после нескольких часов работы он чувствовал себя уставшим, как никогда. Практически выжатым, словно лимон. Организм отзывался тупой болью, и Владислав боялся, как бы не закрепился условный рефлекс, связанный с недавним побоищем в институте: если надергал за хвосты уйму чертей — будь готов получить от них ответный удар. Перестраховываясь, он подвинул к себе заполненную коробку и достал одну бутылочку. Миниатюрный черт выделывал дьявольскую джигу, стоя по щиколотку в античертине, и бутылка едва заметно подрагивала от ударов сковородками по ее стенкам и дну. Владислав крепко обхватил крышечку бутылки и провернул ее до отказа, аж пальцы побелели. Убедившись, что емкость надежно закрыта, и черт не вырвется наружу при всем желании — пока античертин не выдохнется, а он не выдохнется еще очень и очень не скоро — Владислав упокоился, вернул бутылочку в коробку и с наслаждением глотнул горячего чая с сахаром и лимоном.

В кабинет вошла Наташа, держа в руках тонкую кипу бумаги.

— Готовы результаты работы в первый день, — сообщила она.

— А разве рабочая смена закончилась? — удивился Геннадий. — Сейчас всего лишь три часа.

— Разумеется, закончилась, — ответил Владислав. — Хорошего помаленьку. Мы теперь работаем на себя, и я собираюсь потратить вторую половину дня с большей пользой, чем при работе на постороннего дядю.

— Если ты вдруг забыл, но посторонние дяди готовы присосаться к твоему кошельку в любом случае. Так что горбатиться на них придется, и еще как! — напомнил Геннадий.

— Я не склеротик, — отозвался Владислав. — Наташа, а ты нас чем-нибудь обрадуешь, или все хуже, чем мы могли себе представить?

— В первую смену мы заработали в семь раз больше ожидаемого, — ответила лаборантка, — но с наличием «нужных» людей у нас проблема. Не было среди больных тех, кто мог оказать нам реальную поддержку и посильную помощь.

— Это плохо, — вздохнув, сказал Владислав. Бандиты выигрывают со счетом «один — ноль», и все идет к тому, что придется делиться. Но отдавать треть честно заработанного людям, которые ради этих денег палец о палец не ударили, совершенно не тянет.

Правда, если четко осознать ситуацию и принять неизбежное, то нужно сделать все, лишь бы эти люди и дальше не вздумали ударять пальцем о палец — иначе говоря, чтобы они не поспешили избить непокорных предпринимателей, отказывающихся играть роль дойной коровы. Но все же, вряд ли после атаки чертей нападение уголовников покажется особо болезненным. Только последствия от ударов проявятся на теле фингалами и синяками, а то и переломами, и пройдут далеко не так скоро, как хотелось бы.

— А что говорят на этот счет карты Таро? — спросил Макар.

— Они говорят, что будет плохо, но это плохо окажется белой полосой в нашей жизни, — призналась Наташа. — Не знаю, как вам, а мне страшно.

— Угу, — произнес Владислав, раздумывая, сумеет ли он подстелить соломки теперь, когда знает, где именно в будущем ему светят большие неприятности?

— Угу, — поддакнула Наташа.

— А чем все закончится, карты не сказали?

— Сказали: смертью. Но не уточнили, чей именно.

— Ой-йо… — выдохнул Макар. — Пойду-ка я куплю себе пистолет какой-нибудь… на всякий случай.

— Не мелочись, — предложил Геннадий. — Возьми гранату. Один хрен — с твоим характером люди долго не живут, а так ты сумеешь унести нападающих с собой в могилу.

Макар закашлялся.

— Спасибо за идею, — произнес он. — И что я с этими бандитами в могиле делать буду? Чаи распивать?

— Хотя бы гонять их призраков по полуночным улицам. Чем не забава?

— А если я загоню их в твою квартиру и устрою там форменное светопреставление? — пригрозил Макар.

— Какое?

— Например, мы будем гонять по потолку и стенам, распугивать тараканов у твоих соседей-алкоголиков и создавать помехи в телеантенне.

— И бог вам в помощь, особенно при распугивании соседей! — улыбнулся Геннадий. — Запомни: если я заснул, то разбудить меня невозможно до самого утра. А насчет тараканов — так они уже года полтора как пропали на большей части России, и распугать их вам не удастся.

— А куда они делись? — поинтересовалась Наташа. Она тоже заметила отсутствие тараканов в последние месяцы.

— Думаю, нашли портал в параллельный мир, где за ними не бегают с тапками и китайскими мелками, — предположил Геннадий.

— А серьезно?

— Да какая разница? Главное, чтобы там оказалось не хуже, и они не вздумали вернуться. Макару останется самая малость: выгнать из моего дома алкашей. Тогда я буду ему весьма признателен и положу на могилку какой-нибудь подарок.

— Делаем заявки! — воскликнул Владислав, доставая из ящика стола лист бумаги и ручку. — Когда Макар укатит на тот свет, то обнаружит рядом с собой эту бумажку и вспомнит о своих обещаниях.

— Да вы с ума сошли, что ли? — возмутился Макар. — Не успел слова сказать, как меня уже провожают в последний путь с наказом вернуться с того света и навести шороху среди вредных соседей. Не занимайтесь ерундой, а закажите побольше обезболивающего, ведь завтра утром от нас камня на камне не оставят.

— Вариант, — согласился Владислав. — Литров по двадцать ледокаина на каждого — и мы стойко перенесем последствия от ударов.

— А если мы употребим обезболивающее заранее, — развил тему Макар, — то навешаем люлей любому мордовороту, совершенно не чувствуя боли.

— Идея мне нравится, — кивнул Геннадий. — Но вряд ли осуществима: от такого объема ледокаина мы превратимся в настоящие сосульки и от удара боксеров рассыплемся на очень мелкие кусочки.

— Хм…

Минут двадцать никто не проронил ни слова.

Наташа раскладывала карты Таро в надежде отыскать решение проблемы, но каждый раз получала все более и более мрачные прогнозы.

Молчание нарушил Геннадий, первым подскочив к окну после грохота врезавшихся в друг друга дорогущих иномарок. Водители — две фальшивые блондинки, — обменивались обвинениями и угрозами, изредка прерывая поток ругательств воплями негодования в сотовые телефоны.

— На это зрелище я готов любоваться круглые сутки, — сказал Геннадий.

— С каждым годом я все реже и реже вижу умных блондинок, — со вздохом заметил Макар. — Никак не пойму, куда они исчезают?

— Перекрашиваются, — ответила Наташа. — Им надоело слыть тупыми и безмозглыми.

Зазвучали сирены милиции, Владислав очнулся от глубоких размышлений и воскликнул:

— Эврика! — воскликнул он. — Теперь я знаю, что нам делать!

— Перекрасить Карабаса в блондина? — предположил Макар. — Не выйдет: он наверняка начнет отбиваться.

— По-моему, Владислав решил протаранить его автомобиль, — высказал свою версию Геннадий.

— Бред, — ответил Макар. — Ничего не выйдет. Из всех нас машина есть только у меня, и то, велосипед «Урал». Рама у него крепкая, но против внедорожника он не потянет.

— Нет, — сказал Владислав. — Оставь велосипед, он тебе еще пригодится. У меня есть, чем озадачить наших любителей легкой наживы, и готов поспорить, что это произведет на них неизгладимое впечатление. План прост, как бутерброд с колбасой.

— А с нами поделишься? — поинтересовался Макар.

— Разумеется. Ведь мне понадобится ваша помощь, чтобы довести дело до ума. Но мне нужна только грубая мужская сила, — уточнил Владислав. — Наташа, ты окажешь нам неоценимую услугу, если опоздаешь завтра на работу минимум на час-полтора. На всякий случай. Дело серьезное, так что претензии и возражения не принимаются.

Наташа кивнула.

— Вот и хорошо, — сказал Владислав. — А теперь слушайте, что я придумал.

Глава 4

Пасмурное утро и холодный северный ветер, ворвавшийся в город после трех недель теплой погоды, словно говорили: весна закончилась, и на страну наползают Великие Летние холода, как это было последние лет шесть или семь. Климат словно с ума сошел: зиму от лета в иные дни можно было отличить лишь по наличию или отсутствию листвы и снега. Температура стояла одинаковой что зимой, что летом — примерно около ноля.

Единственная новость не позволяла впасть в отчаяние и эмигрировать в теплые края: по оптимистичным прогнозам синоптиков, противостояние летних холодов и солнца должно было закончиться победой светила уже в следующий понедельник.

Но сейчас погода как нельзя кстати гармонировала с мрачно-решительным настроем Владислава: такая же холодная, как его голова, и пронизывающая, как его взгляд.

Он неспешно дошел до офиса и сказал вслух всего лишь одно короткое ругательство, когда увидел знакомый внедорожник, припаркованный недалеко от входа.

Анатолий, с легкой руки Макара получивший прозвище Карабас, посматривал в сторону офиса и явно предвкушал пополнение собственного бюджета. У него был настолько довольный вид, что Владислав захотел выковырять из стены кирпич и слегка подправить им физиономию вымогателя. Но здание еще не настолько состарилось, чтобы кирпичи могли спокойно выниматься из стены, и от желания произвести кирпично-пластическую операцию пришлось отказаться. За неимением лучшего Владислав прошел мимо автомобиля, словно тот являлся для него пустым местом: Карабас мог требовать с него деньги, но хорошего к себе отношения не дождался бы даже при помощи приставленного к его горлу ножа. Поднялся по ступенькам, открыл дверь и вошел в здание, не обернувшись.

Анатолий постучал пальцами по рулю.

— Похоже, нас игнорируют, — поделился он своими мыслями с пассажирами. — Пойдем, обратим на себя внимание.

Одновременно открылись дверцы автомобиля, и четыре рослых человека, когда-то бывшие боксерами, выбрались на улицу и зашагали в сторону офиса. Карабас возглавлял шествие, все еще надеясь, что Владислав окажется мозговитым парнем и не начнет творить глупости на свою беду.

Он дернул за ручку, и дверь легко открылась.

— Неплохо, — заметил он. — Не забаррикадировался — умное решение. Парой синяков будет меньше.

Он вошел в приемную, но вместо ожидаемой секретарши увидел все того же Владислава. Тот сидел за широким столом и что-то записывал в толстую тетрадь.

— Доброе утро, — поприветствовал его Карабас. Ничего личного, просто дань уважению — единственная дань, которую он изредка платил перед тем, как обчистить жертву до нитки. — Я готов выслушать ваш ответ по поводу моего вчерашнего предложения.

Владислав откинулся в кресле и посмотрел на Анатолия с доброй улыбкой.

— Доброе… Сейчас отвечу, только завещание напишу.

— М? — Анатолий склонил голову на бок. — Вы отказываетесь платить?

— Это для Вас завещание, — уточнил Владислав. — Я написал, что Вы передаете лично мне тридцать процентов от накоплений и недвижимости. Вам остается подписать этот документ и отнести его к нотариусу. После того, как вернетесь с подготовленными документами, мы обсудим вопрос о получении Вами тридцати процентах прибыли с моего бизнеса.

— Никаких завещаний! — отрезал Анатолий. — И никаких процентов.

— В таком случае, — сказал Владислав, — я тоже не стану платить вам никаких процентов. Это слишком обременительно для меня и слишком жирно для вас.

— Вот как… — собеседник подошел к столу и без приглашения уселся в кресло. — Хамишь, братан.

Владислав окинул бандита презрительным взглядом.

— А что, у тебя монополия на это дело? Покажи лицензию.

Анатолий очнулся и сообразил, что начинать мордобой еще рано. Он уставился на собеседника немигающим взглядом.

— Не стоит так смотреть, — сказал Владислав. — Я на спор играл в гляделки с питонами и легко у них выигрывал.

Анатолий поперхнулся и моргнул.

— Хорошо, вернемся на несколько фраз назад и переиграем, — предложил он.

— Рискни.

— Значит, принять наши услуги по рекламе вы не собираетесь?

— Нет. Цена слишком высока.

— Это обсуждаемо, — сказал Анатолий, кивая головой на помощников-мордобойцев. — Например, в стоимость услуг входит не только реклама, но и ваши безопасность и здоровье. Вы меня понимаете?

— Не в моих правилах обсуждать условия насильно навязываемого договора, — ответил Владислав. — Вчерашний день показал, что клиентов нам хватает и без ваших усилий, а ваши угрозы не способствуют нормальному взаимоотношению между нами.

— Учтите, — пригрозил Анатолий, — теперь я сделаю все, чтобы эта фирма разорилась, а ее директор — то есть, Вы — забыл, что такое радость жизни. Я предупреждал: мы сотрудничаем с высокопоставленными милицейскими чинами.

— Я помню, — ответил Владислав. — Именно по этой причине и установил в офисе скрытую камеру. Наш разговор в прямом эфире передается в Интернет, и за нами следят по меньшей мере три тысячи человек. Большая часть случайно, но кое-кто уже купил попкорн и ждет развития событий с нескрываемым нетерпением.

Анатолий ошеломленно посмотрел на Владислава и вдруг расхохотался.

— Ценю Вашу находчивость, но смею заверить, что блефовать нехорошо, — сказал он. — Это чревато еще большими неприятностями, нежели обычно. Во-первых, это не делает Вам чести, а во-вторых, мы сразу же поднимаем плату за спокойную жизнь как минимум в три раза, не меньше.

— А если не блефую, что тогда? — поинтересовался Владислав. Он несколько раз кликнул мышкой и повернул жидкокристаллический монитор так, чтобы Анатолий мог видеть изображение на экране. Тот посмотрел и качнул левой рукой вперед-назад, убеждаясь, что на картинке действительно он собственной персоной. Повернул голову к камере, но увидел только плафоны встроенных в фальш-потолок лампочек. — И как вам наше шоу в прямом эфире?

— Вы меня пугаете, — признался Анатолий, снова усаживаясь в кресло, с которого привстал, когда размахивал рукой. — Для чего обычной фирме по лечению скрытые камеры?

— А это, знаете ли, действенное средство для избавления нас самих от ненужной головной боли, — пояснил Владислав. — Перестраховка на всякий пожарный случай вроде сегодняшнего. Так, что Вы скажете в свете ознакомления с новыми обстоятельствами нашей общей проблемы?

— Я думаю, нет никакого Интернета. Камера показывает кабинет только в этом мониторе, — сказал Анатолий. — А если и показывает, то пусть зеваки насладятся видом жестокой расправы на одним человечком, переоценившим свои силы. Мне Интернет по барабану, он не имеет юридической силы. Парни, — обратился он к мордобойцам, — вы все слышали. Этот человек свернул себе мозги, их надо бы вправить, пока не стало слишком поздно.

— Одну секунду, — попросил Владислав, приподнимая указательный палец. — Я забыл упомянуть еще об одной мелочи.

— Какой? — спросил Карабас.

— Видите ли, — произнес Владислав, вставая. — Поскольку определенные милицейские круги с вами заодно, я позвонил ребятам повыше, и сейчас вместе с нами в этом кабинете незримо присутствует ФСБ, а так же отряд омоновцев. Боюсь, вам сейчас влетит гораздо сильнее, чем мне.

Это произвело эффект: Анатолия выбило из колеи по меньшей мере на полминуты.

Мордовороты застыли, ожидая новую команду.

— Я здесь с самого утра, — наконец, ответил он. — Никакого спецназа здесь не было.

— Они пришли раньше.

— Не верю: они не ходят пешком. А я не видел их машин не то, что за углом, а даже за соседним домом.

— Мое дело предупредить.

— И где же затаился Ваш хваленый спецназ? — спросил Анатолий. — Почему он до сих пор не показался и не восстановил справедливость в отдельно взятом офисе?

— Он в моем кабинете, — честно ответил Владислав. — Сидит и ждет, когда появится повод скрутить вас в бараний рог.

— Вот как… — медленно произнес Анатолий. — Я могу на него посмотреть?

— Запросто! — Владислав сделал приглашающий жест в сторону кабинета.

Анатолий встал и с некоторым напряжением подошел к двери во врачебный кабинет и приоткрыл ее.

В кабинете сидели шесть спецназовцев в полном боевом обмундировании, с автоматами и бронежилетами. На столике лежали бутерброды с колбасой, стаканы с чаем и наполовину опустевший чайник. Спецназовцы с интересом смотрели на монитор и ждали наступления событий, при которых понадобится их боевая и несокрушимая мощь.

— Здравствуйте! — поздоровался Анатолий осипшим от волнения голосом: каждый спецназовец в полтора раза превосходил по габаритам членов его ударной бригады.

— Заходи, не стесняйся, — предложили спецназовцы. — Парни, это же та самая приглашенная звезда утреннего шоу в соседнем кабинете. Слушай, мужик: дай автограф, будь другом!

Ближайший к нему спецназовец протянул листок бумаги с текстом о чистосердечном признании факта вымогательства денег у Владислава.

— Вот здесь распишитесь, пожалуйста, у полоски напротив слова «виновен», — уточнил спецназовец, указывая на нижнюю часть листка.

— Я ручку дома забыл, — ответил Анатолий.

Спецназовцы дружно протянули ему свои.

— Выбирай любую! — предложил тот, который держал листок.

— Спасибо, но как-нибудь в другой раз, — отказался Анатолий и прикрыл дверь. Вернувшись в приемную, он сел в кресло и посмотрел на Владислава с уважением. Ему пришлось так посмотреть, поскольку вышедшие из кабинета спецназовцы больше не выглядели добрыми и мирными, как несколько секунд назад. И Анатолий в данный момент не хотел попасть им под горячую руку. — Пожалуй, Вы меня убедили, Владислав. Я не стану требовать деньги у вашей фирмы. Сейчас мы мирно расходимся и остаемся каждый при своем. Прошу прощения за причиненные неудобства и прошу принять триста рублей в счет оплаты вчерашнего сеанса терапии.

Он положил три новеньких сотенных на стол и приказал бригаде:

— Уходим, парни.

Мордобойцы, обменявшись пристальными взглядами со спецназовцами, признали свое поражение и организованно ретировались следом за начальником. И только визг покрышек об асфальт показал, насколько разнервничался Анатолий за время беседы с Владиславом и спецназовцами.

Внедорожник выехал на основную дорогу и скрылся за домами.

Владислав шумно выдохнул, вытер со лба набежавший пот и только теперь почувствовал, что рубашка на спине насквозь промокла.

— Такое чувство, — поделился он своими мыслями, — словно я только что изгнал разом сотни две чертей.

— И готов поспорить на недельный заработок, — подметил Геннадий, — что это чувство куда приятнее, чем ощущение, словно тебя самого изгоняли двести чертей одновременно.

Владислав кивнул: недавняя попытка чертей выбить из него всю душу завершилась неудачей, но зарубку в памяти оставила надолго.

— А вообще, интересно, если выставить бандитов против чертей, — сказал Макар, — кто из них окажется победителем?

— Скорее всего, черти, но не факт, если выступят на равных условиях, — ответил Геннадий, расстегивая куртку и снимая с себя шапку, скрывавшую лицо. Комплект надувных мышц, спрятанный под курткой, после откручивания заглушки сдулся до неприлично плоского состояния. Геннадий снял его и аккуратно свернул в трубочку. — Точно могу сказать только про нас: без этих мышц мы здесь и минуты не продержались бы. Лично я чуть не лопнул от страха, когда увидел вошедших громил. Вы знаете, что крайний справа человек шесть лет назад занял первое место в краевых соревнованиях по боксу в тяжелом весе? Он старые кирпичи только так кулаком крошит.

— Да… — ответил Владислав. — Нас пришлось бы соскребать со стен, не иначе.

— Хорошая штука, мне понравилась, — сказал Макар про надувные мышцы и снял с себя маску. — Вы не против, если я еще немного с ними похожу?

— Приятно? — Павел, один из друзей Макара, исполнявший роль спецназовца и снабдивший группу надувными мышцами, обмундированием и автоматами, засмеялся.

— Еще как!

— А если бы ты знал, какие актеры их носили на киностудии, то вообще бы впал в нирвану.

Макар встрепенулся и подскочил, как ужаленный.

— Так, говори, чего молчишь! Неужели Шварценеггер и Сталлоне?

— Нет, это ты лишку хватил. Наши актеры. Но достаточно известные.

— Не тяни резину, говори!

— Не могу: давал подписку о неразглашении, — ускользнул от ответа Павел.

Спецназовцы один за другим снимали куртки и выпускали из надувных мышц воздух.

— Тогда назови фильмы, а качков я там и так отыщу, — попросил Макар. Павел наклонился к его уху и прошептал название. Глаза Макара стали большими и квадратными.

— Да ты что?! — воскликнул он. — Не может быть!

— Еще как может, — с уверенностью сказал Павел.

— Ни за что бы не подумал! — потрясенный Макар посмотрел на сдувшиеся мышцы с еще большим уважением. — А как же съемки для прессы на всяких вечеринках?

— Берет напрокат. Зато когда снимает, его никто не замечает и не пристает с просьбами дать автограф.

Дверь офиса открылась. Псевдоспецназовцы вздрогнули и приготовились увидеть вернувшихся за каким-то лешим бандитов, но вместо них в приемную вошла обеспокоенная Наташа. Она держала в руке пакет с рекламой сети аптечных магазинов, один из которых располагался через два дома к северу от офиса.

— Что там? — поинтересовался Макар. Наташа молча выложила на стол бинты и степлер. — А это еще зачем?

— Бинты скреплять.

— Ты с ума сошла? Нам же больно будет!

— После ударов этих громил вам уже ничего не будет, — отрезала Наташа. — Я видела, как они умчались отсюда…

— Мы — молодцы, правда? — с гордостью воскликнул Макар.

— Не знаю… — засомневалась Наташа. — Мне показалось, что бандиты поехали за группой поддержки. Вы уверены, что они не вернутся?

— Абсолютно! — ответил Макар. — Так что твои бинты нам без надобности.

— Еще не вечер, — ответила Наташа.

Как в воду смотрела.

Глава 5

«Спецназовцы» уложили костюмы в сумки, вызвали такси и помогли Павлу положить сумки в багажник автомобиля. Таксист по привычке ожидал отправления на автовокзал и удивился, узнав, что Павел не отправляется в теплые турецкие или греческие края, а всего-навсего перевозит вещи на склад киноконцерна «Мосфильм».

— С миру по нитке собираем раритетную одежду семидесятых, — пошутил Павел. — Сейчас в моде ретро-сериалы, а подходящих тряпок уже не выпускают. Классические белые простыни, и те с трудом отыскали за триста километров от столицы.

Таксист хмыкнул. Он хорошо знал, что чем дальше от больших городов, тем проще отыскать раритеты советской эпохи. В любом заброшенном поселке или позабытой деревне, число которых по стране давно перевалило за сотни, этого барахла — как собак нерезаных. Где-нибудь отыщутся даже работающие телевизоры КВН или лампочки Ильича, которые вкрутили в двадцатых годах двадцатого же века и до сих пор так и не поменяли на новые.

— Могу подсказать адресок, — сказал он. — Тут недалеко. Сутки туда, сутки обратно — и наберете себе хлама на двести лет вперед.

— За Уралом, что ли? — спросил Павел, прикинув расстояние, которое преодолевает автомобиль за указанный срок. — Нет, так далеко мы не выезжаем — там, говорят, белые и бурые медведи бегают по улицам наперегонки с лосями, народ до сих пор живет в юртах и шалашах, а вместо асфальта на дорогах — кое-как уложенные среди болот мелкие обломки Уральских гор. Там же до сих пор каменный век. И только шахты с ядерными бомбами на каждом километре напоминают о затаившейся в сибирских лесах высокоразвитой цивилизации.

Таксист шутки не понял.

— Откуда такие сведения?

— Да у нас все так говорят, — Павел положил в багажник последнюю сумку и договорил, уверенно сохраняя серьезное выражение лица. — Я уверен, когда-нибудь наши ученые отправятся в экспедицию по дикой и неизученной территории Замкадья, но сейчас у нас нет возможности изучать быт замкадовских аборигенов. Они там, небось, до сих пор на старославянском говорят и приносят жертвы языческим идолам. Как бы нас еще на костре не сожгли… Они же относятся к нам, как к демонам и называют кольцевую дорогу кругами МК-Ада.

— И правильно делают, между нами говоря, — заметил таксист.

— Почему?

— Потому что Зураб Церетели решил довести количество кольцевых дорог до семи. У него в планах создание самой большой скульптуры в мире, и для этой цели он выбрал ад из «Божественной комедии» Данте Алигьери.

— Охренеть, какие планы… — ахнул Владислав.

— Главное, не населять эти круги тамошними жителями… — пробормотал Макар. — Мало нам настоящих чертей, там еще и скульптурные будут на каждом шагу встречаться…

— Ну, удачи! — севшие в такси Павел и спецназовцы попрощались, и автомобиль укатил в сторону «Мосфильма».

Вернувшись в офис, Владислав сел за стол и пересчитал деньги, оставшиеся после оплаты услуг «спецназовцев» и покупки материалов. Большая часть вчерашнего дохода оказалась истрачена, но и оставшееся внушало чувство оптимизма и уверенности в завтрашнем дне.

Макар пошел на кухню подогревать чай, Наташа в очередной раз разложила карты, а Геннадий подошел к окну.

— Ну, что ж, — сказал Владислав. — Для начала поздравляю всех нас с маленькой, но весьма важной победой над местным криминалитетом. Теперь мы можем лечить людей со спокойной душой. И потому я спрашиваю: кто-нибудь желает сегодня поработать, или мы сразу отправимся в кафе отмечать победу над вымогателями?

— Меня устроит любое решение, — сказал Геннадий. — У меня такой подъем от порции адреналина, что готов горы с места сдвинуть.

— Я поработала бы, — ответила Наташа. — Мне лишние деньги никогда не помешают. Даже в праздничный день.

— А я бы съел большой кусок горячей пиццы, тарелку прекрасного зимнего салата и до кучи еще чего-нибудь вкусного, — заявил Макар и поставил на стол опустевший стакан. — Одним чаем сыт не будешь. Кто со мной?

— Все! — уверенно заявил Геннадий. — Так и быть, сегодня я угощаю… точнее, Владислав угощает, он сегодня банкир.

— Но мне на самом деле нужны деньги! — воскликнула лаборантка.

— Наташа, всего на свете не заработать и самым скупым олигархам. Даже сказочному и бессмертному Кащею это не под силу, — заметил Геннадий.

— А давайте оставшуюся сумму разделим на четверых и выдадим друг другу в виде премии, — предложил Макар. — Возражающие есть?

— Нет, конечно! — Владислав разделил оставшиеся деньги поровну. — Держите. Гулять, так гулять!

Макар первым пересчитал премию и замер в нерешительности.

— Что-то не так? — поинтересовался Владислав.

— Хотелось бы побольше, — ответил Макар.

— Запросто! — воскликнул Владислав. — Работаем до двух и получаем еще столько же.

— М-м-м… — задумался Макар. Перспектива поесть пиццу в ближайшее время рассеивалась, словно дым.

— Проголосуем?

— Проголосуем!

Домой изрядно уставший Владислав вернулся под вечер. Общим голосованием решили заказать пиццу в офис и поработать до обеда, а потом отправиться в ресторан и съесть еще чего-нибудь вкусного, о чем раньше слышали или читали, но сами еще не пробовали.

Но в ресторане Владислав не смог нормально поесть: он видел, как по головам выпивающих дорогущее вино посетителей постукивали мягкими колотушками черти, одетые во фраки и державшие ударные инструменты руками в белых перчатках. Некоторые хвостатые носили монокли и напоминали чопорных англичан. Их потешный вид сводил на нет все попытки Владислава сохранять невозмутимость. Пришлось непрерывно рассказывать анекдоты и смешные случаи из жизни, чтобы не выглядеть ухмыляющимся идиотом среди обедающих друзей.

После обеда они прошли мимо института, проверяя, как продвигаются дела с ремонтом, и как скоро придет пора вернуться на работу в институт. Здание выглядело лучше, чем в тот злопамятный вечер, но работать в нем все еще было невозможно: до сих пор на большей части окон не было рам, а вокруг здания лежали горы строительного мусора. Замазанные трещины в стенах и установленные на первом этаже пластиковые окна — все это говорило о том, что ремонт идет, но о скором его завершении не стоило и заикаться. Месяц, отведенный директором на восстановление здания, грозил растянуться на два, а то и три. А то и на год, при стандартном финансировании.

— Чувствую, за время ремонта мы заработаем на новом месте раз в двадцать больше, чем здесь, — размечтался Геннадий. — Влад, а давай так: когда институт восстановят, мы вернемся сюда, а ты останешься врачом и будешь спонсировать наши исследования. Прибыль от открытий поделим поровну на всех, обещаю.

— Если эту прибыль выдаст нам директор института, то мне достанется от нее четверть почетной грамоты, — Владислав припомнил теплые рабочие деньки на благо науки и общества. Директор никогда не выдавал денежные премии, ограничиваясь добрым словом, написанным на этой самой грамоте. Он считал — или оправдывал нежелание делиться деньгами с подчиненными — что деньги потратятся в первый же день, и о них ничего больше не будет напоминать, а почетная грамота останется навсегда. Ее и на стену можно повесить, и в альбом положить, и даже маленьким детям отдать на растерзание, когда этих почетных грамот в доме наберется на оклейку стен по всей квартире. Попытки сотрудников убедить директора, что на премии они могут купить необходимую вещь, которая будет служить им десятилетиями, на него не действовали — упертый до кончиков бакенбард, он менял свои убеждения лишь под гнетом неопровержимых улик или поднесенного к голове пистолета. — Да и рано вы задумались о возвращении. Тут еще работы — конь не валялся. Того и гляди — меня с Геннадием успеют на пенсию спровадить, а институт все еще будут ремонтировать.

Его поддержал охранник. Скучающий, он играл в какую-то игру на допотопном компьютере с пятидюймовыми дискетами, прислушивался к разговору и вполголоса жаловался на то, что в современных сотовых телефонах игры на порядок сложнее и интереснее.

— Еще бы они были проще, — согласился с ним Владислав. Увидев пожелтевший от времени компьютер с установленным DOS 3.0 и монохромным монитором, он подумал, что побеснуйся черти на час дольше, в закромах института наконец-то отыскался бы и затерявшийся лет сорок назад патефон с пластинками. Но, по всей видимости, старинный проигрыватель обнаружится еще лет через сорок, и крайне жаль, что нельзя будет присутствовать при этом знаменательном событии. Край как интересно посмотреть на попытки людей будущего отыскать на патефоне USB-порт и закачать в патефон современные мелодии, или прочитать надписи на пластинках в поисках обозначения VINIL-RW. С другой стороны, в будущем цивилизация может скакнуть назад в развитии, и патефоны снова войдут в моду, как вполне современные музыкальные центры. — Но если ты пройдешь классические «Танки» от начала и до конца, я лично куплю тебе новый ноутбук.

После этой фразы Владислав мог совершенно спокойно вынести из института все на свете, включая стены и потолки: охранник засел за игру, намереваясь к вечеру дойти до финала и получить обещанный приз.

— Не слишком ли ты расщедрился? — поинтересовался Макар, когда они вышли из института. — Ноутбук — дорогое удовольствие.

— Я могу и тебе его подарить, — ответил Владислав. — Выполни поставленное условие, и он твой.

— Даже самый дорогой?

— Дороже не бывает.

— А не обманываешь?

— Нет. Хоть сейчас иди к охраннику и играй с ним на пару.

— Но так не бывает! — воскликнул Макар. — Я игру, записанную на трех двд влёгкую проходил, что мне какие-то танки весом в сто килобайт?

Владислав усмехнулся, но не ответил.

— В чем-то подвох? — Макар заподозрил неладное. — Что там?

— Эх, молодежь… — вздохнул Владислав. — Легкое детство, электронные игрушки.

— Это игра длиною в жизнь, — пояснил за Владислава Геннадий. — Я помню, когда пытался ее пройти, то уничтожил столько танков, что их количества хватило бы превратить Солнечную систему в свалку ржавого металла.

— Они цикличная? — догадался Макар.

— Именно.

— Ну, ты и садист! — повеселел Макар, представив ярость и ненависть охранника к Владиславу под конец рабочей смены. Сотни пройденных уровней останутся к тому времени позади, а новые и не подумают заканчиваться. — А не думаешь, что охранник встанет в очередь к желающим тебя убить?

— Я думаю, если он окажется достаточно умным, то сумеет взломать программу и сделать так, чтобы в ней наступила финальная битва, — сказал Владислав. — Но это ему не под силу, иначе он работал бы не охранником, а институтским админом.

Геннадий повернул голову к Наташе. Та сидела на скамейке и раскладывала карты Таро, невзирая на появление заинтересованных ее действиями лиц. Несколько девушек, две старушки и молодой парень смотрели за ее действиями и думали об одном и том же: подойти и попросить погадать — чем черт не шутит, вдруг и правда карты не обманывают.

Похожая мысль пришла и в голову Геннадия.

— А давайте по картам Таро проверим, сумеет ли охранник добиться желаемого? — предложил он.

— Вот еще! — воскликнула Наташа. — Использовать карты ради такой ерунды — все равно что стрелять по воробьям из пушки.

Старушка, пристально взиравшая на девушку, решилась подойти первой и остановилась напротив раскладывающей карты Наташи.

— Дочка, — попросила она, — а можно тебе попросить?

— О чем, бабушка? — спросила лаборантка.

— Да вот, боюсь, что не доживу до окончания сериала по первому каналу… — посетовала старушка. — А до чего же хочется узнать, чем все закончится! Женится ли он на ней, или та кикимора их совсем перессорит, а потом убежит с общими деньгами?

— Как называется этот сериал?

— Да как обычно, — старушка пожала плечами. — Ну, ты же его смотришь — его все смотрят — что мне его пересказывать?

— Не смотрю, — ответила Наташа. — У меня своя жизнь куда интереснее.

— Глупости. Кино всегда интереснее. Посмотри, чем все закончится! — еще раз попросила старушка.

Лаборантка отрицательно кивнула головой.

— Карты не предсказывают окончания фильмов, — сказала она.

— И как же мне быть? — загрустила старушка. — Как пить дать, не доживу до последней серии.

— Свадьбой все закончится, — сказал Макар, — иначе и быть не может.

— Если кино заканчивается свадьбой, то скоро начнут снимать продолжение, — возразила старушка.

— Значит, все герои умрут в мире и согласии, и похоронят их в один день.

— А у них будут внуки, про которых и будет новый сериал, — не сдавалась старушка.

— Значит, планета упадет на Солнце, и не останется ничего: ни планеты, ни героев, ни сериала, ни зрителей. А после смерти, где-то там, в энергетическом мире, группа соберется и продолжит съемки, но вы к тому времени будете сидеть в первых рядах зрителей, и с тех пор ничего и никогда не пропустите.

Геннадий ткнул Владислава в бок локтем.

— Слышь, алхимик! — посмеиваясь, сказал он и указал на удалявшуюся старушку. Макар наговорил столько, что она уже не знала, как ему еще возразить, чтобы снова пожаловаться на жизнь? — Давай создадим эликсир бессмертия или продления жизни, да будем продавать его таким старушкам по сходной цене.

— С ума сошел? — воскликнул Владислав. — Политики и олигархи мигом перехватят формулу и упьются этим эликсиром до полусмерти. Прикажешь сотням поколений после этого целую вечность видеть по телевизору опостылевшие рожи нынешних поп-звезд и наблюдать за восьмидесятой попыткой Жириновского стать президентом?

— А что такого? — захихикал Макар. — Представьте только: Медведев и Путин веками меняют друг друга на посту Президента. Того и гляди, через полторы тысячи лет у них таки получится привести Россию к светлому будущему, и тогда мы наконец-то заживем так, как мечтали наши далекие предки.

— Жаль только, жить в эту пору чудесную будут практически одни китайцы, — заметил Владислав. — Лучше не заморачиваться на сериалах, а создать хороший космический корабль и отправиться на нем бороздить просторы космоса.

— И встретить там тех же китайцев, которые, как в старом анекдоте, перебрались на другие планеты, вставая друг другу на плечи.

Владислав вздохнул.

— Да и ладно, — сказал он, — пусть китайцы. С их трудолюбием они быстро превратят солнечную систему в ухоженный уголок.

— А потом загадят всю галактику дешевыми и ядовитыми товарами… — добавил Макар. — Нет, я вовсе не желаю отправиться на Альдебаран, чтобы купить там местный сувенир, сделанный в Китае.

— Тебе и не грозит, — успокоил его Геннадий. — Но ты меня уговорил: не решай проблему бессмертия, все равно из этого ничего хорошего не выйдет.

— Угу, — буркнула Наташа. — И карты Таро о том же говорят…

— И что же они говорят? — полюбопытствовал Владислав. — Предлагают всю жизнь заниматься мелкими делами, а за глобальные проблемы не браться?

— Именно так, — кивнула Наташа, складывая карты в коробочку. — Я понимаю, что у нас в крови неискоренимое желание совершить один подвиг, а потом всю жизнь пожинать плоды ударного труда, но карты говорят, что если мы хотим прожить в достатке, не стоит упускать даже крохотной возможности заработать. Вот.

Они неспешно направились к остановке, продолжая беседовать.

— Умные у тебя карты, — уважительно сказал Владислав. — Надо бы такие нашему правительству и депутатам: тогда они получат точные ответы на все вопросы об управлении страной.

— Особенно о том, как лучше сделать откаты и слинять из страны, пока не стало слишком поздно… — буркнул Геннадий. Начиная с перестроечных времен он прочитал немало материалов о руководителях государства, насмотрелся на депутатов и потому был не самого лучшего мнения об этой разномастной толпе. — Короля делает свита, а свита у нас на трон кого попало не сажает. А если и сажает, то требует с будущего короля те же самые откаты.

— Зато, какие у них черти на голове, — мечтательно произнес Владислав. Вчера во время просмотра программы новостей он был немало удивлен тому факту, что видит чертей не только в реальности, но и в телевизоре. Теперь он с легкостью мог сказать о каждом «из телекоробки», сколько тот пил, когда пил, и как долго ему пребывать в роли барабана. Смотреть телевизор стало гораздо интереснее, но обнаружилась и ложка дегтя: черти появлялись не только в новостях и разных программах, но и в кинофильмах и телесериалах. Если сериалы с чертями в роли скрытой массовки смотреть было весело, то видеть чертей, долбящих головы главных или второстепенных персонажей в любимых с давних пор фильмах оказалось грустно. Одно радовало: рогатые барабанщики мелькали в кадре достаточно редко, и в большинстве фильмов не появлялись вообще. — Не знаю, что пьют эти самые депутаты, но черти у них как на подбор, в костюмах-тройках и с бейджиками. Алкогольные воротнички, понимаешь.

— А какие мотивы они настукивают?

— Гимн страны. Поэтому избранники и говорят, что все время думают о родном государстве. Еще бы им не думать, если гимн звучит в голове колокольным звоном после каждой пьянки… — Владислав вспомнил, что еще не проверял на обнаружение чертей фотографии. Решив непременно вернуться к этому вопросу в ближайшем будущем, он сменил тему: коллеги дошли до остановки, пришла пора разъезжаться по домам. — Ну, что, коллеги, мы славно провели рабочий день и обманули вымогателей. Надеюсь, так будет и дальше. Не в смысле каждодневной борьбы с бандитами, конечно, а чтобы и дальше работалось так же легко и весело. Завтра утром встречаемся на работе в обычное время.

— Непременно! — ответила Наташа, заходя в автобус. — Ну, пока, мальчики!

Владислав, Геннадий и Макар помахали ей руками, дверцы закрылись, автобус уехал.

Еще никто не знал, что Наташа не появится на работе ни к началу смены, ни даже к обеденному перерыву, и не будет отвечать на звонки. Зато ровно в полдень зазвонил сотовый Владислава. Тот пошарил во внутреннем нагрудном кармане пиджака и достал телефон. На экране отсвечивался номер лаборантки.

— Наконец-то! — воскликнул Владислав. — Наташа, привет, что случилось?

Но вместо голоса лаборантки прозвучал знакомый голос вымогателя.

— Много чего, долго рассказывать, — сказал Анатолий. — Представляешь, Владислав, совершенно случайно я узнал, что никаких спецназовцев ты не вызывал. Вы забрали реквизит из «Мосфильма» и разыграли перед нами очаровательную сцену в офисе. Я умирать буду — она будет стоять у меня перед глазами. Ваша идея была потрясающе оригинальной и сработала бы на все сто процентов, но один из участников оказался слишком болтливым и рассказал друзьям, как ловко он сегодня разогнал бандитов. Его друзья рассказали своим друзьям, а самый ушлый и вовсе выложил историю в Интернет. Там я ее и обнаружил, решив ради успокоения души почитать сайт с анекдотами из жизни. Наткнулся на нашу утреннюю беседу, несколько измененную ради красного словца, но в целом весьма и весьма узнаваемую.

— Хорош языком трепать! — приказал Владислав. — Какого черта у тебя делает телефон Наташи? Ты его вчера стащил со стола?

— Я не занимаюсь мелкими кражами, только мелким вымогательством, — обиделся Анатолий. — Не перебивай меня, а то разозлюсь!

— Я тебя так перебью, что злиться тебе станет нечем, — пригрозил Владислав. Коллеги с нарастающей тревогой вслушивались в его слова. Что говорил его собеседник, они не могли услышать, но яростные нотки в голосе Владислава показывали: случилось нечто из ряда вон выходящее.

— Думаю, теперь мы обойдемся без спецназа, — сказал Анатолий. — Для начала принеси мне триста тысяч рублей в качестве компенсации за вчерашний спектакль, а там видно будет. Это будет первый взнос в обеспечение спокойной жизни твоей семьи и семей твоих коллег.

— А если нет?

Анатолий на некоторое время выразительно замолчал, давая Владиславу возможность самому догадаться о незавидном будущем близких ему людей. Тот на всякий случай не стал преумножать собственные страхи: фантазии много, придумается невесть что. Уж лучше выслушать не менее печальную и горькую, но правдивую информацию.

— Если что-то пойдет не так, — сказал Анатолий, — то на следы лаборантки наткнутся разве что археологи далекого будущего. Банально, но факт. Оно тебе надо?

«Этого и следовало ожидать», — подумал Владислав. Криминальный мир до примитивного прост, и за тысячелетия своего существования не придумал ничего нового. Жертвам бандитов грозят либо издевательства и последующее убийство, либо просто издевательства или убийство. Правда, и этого примитива хватало, чтобы бесповоротно испортить или прекратить жизнь огромному количеству добропорядочных людей. А ликвидировать криминал тем же способом почему-то считалось зазорным и непрактичным.

— Ты задумался над моим вопросом? — удивился Анатолий.

— Мне это не надо, — ответил Владислав.

— Хорошо. А чтобы заставить тебя действовать решительнее и не тянуть резину, мы приготовили еще один сюрприз.

— Какой?

— Я перезвоню, — после этих слов в трубке раздались гудки, а через несколько секунд телефон зазвонил снова, и на этот раз на экранчике показывался номер старшего сына Владислава. Тот сглотнул и нажал на клавишу ответа.

— Вот такой сюрприз! — раздался голос Анатолия. — Как тебе? Видишь, я тоже неплохо подготовился.

Владислав почувствовал, что готов раздавать сотовый в кулаке.

— Ты…

— Я знаю, Влад, я знаю, — перебил его Анатолий. — Сволочь, гад и негодяй. Ничего нового ты мне не скажешь, будь уверен. Жду твоего звонка, когда ты соберешь нужную сумму. После этого мы отпустим Наташу и твоего, надо отдать ему честь, дерущегося и лягающегося сына. Но торопись, пока не накапали проценты. У тебя три часа времени. И не забудь — в милиции работают наши люди, так что им звонить не стоит, будет только хуже.

И положил трубку, напоследок вежливо пожелав успехов в общественной и личной жизни.

— Еще и издевается, сволочь татуированная… — пробормотал Владислав. Из трубки донеслись гудки. Владислав опустил руку с сотовым на стол и растерянно посмотрел на коллег.

— Что случилось? — первым спросил Геннадий.

— Карабас разбушевался.

— В смысле?

— Он похитил Наташу и моего старшего, Максима… — Владислав смял левой рукой бутылочку с античертином и сердито рыкнул: — Ладно, он сам напросился!

Глава 6

Домой Владислав вернулся ровно через двадцать минут. Вызванный таксист не сплоховал и мигом доставил пассажира по адресу. Макар и Геннадий остались в офисе ждать дальнейших известий — на случай, если Анатолий позвонит в офис на стационарный телефон, или произойдут важные изменения, и придется куда-то мчаться сломя голову.

Дома, как обычно — полная тишина, и никого.

«Это замечательно», — в первый момент подумал Владислав: никто не вызовет «Скорую помощь» и психиатров, дабы скрутить сошедшего с ума главу семейства. Ведь никакими другими причинами не объяснить то, чем он сейчас займется, невозможно. Но мысли относительно отсутствия жены и детей сразу же направились в пессимистическую сторону, и в следующий миг Владислав перепугался еще больше.

«Не ровен час, бандиты схватили еще и младшего! — пронеслась паническая мысль. — А если и жену прихватили…»

Возникла туманная перспектива доживать годы в тоскливом одиночестве, постоянно вспоминая о моменте, когда он решил встать на тропу войны против криминала, и в результате потерял семью.

Эмоции желали вырваться из организма свирепым рыком, сделавшим бы честь самому Кинг-Конгу. Владислав крепко выругался и, не мешкая, приступил к делу: постарался отбросить эмоции и оставить холодный рассудок. Предстояло много дел, и переживания сыграли бы против него.

Первым делом требовалось отыскать знакомого черта и допросить его с пристрастием.

— Липсик! — позвал Владислав. — Выходи, дело есть!

Черт не ответил. То ли привычно сидел на чужой шее и проверял, что треснет быстрее — сковородка или голова алкоголика, — то ли банально спал после тяжких ударных трудов.

Владислав постоял с треть минуты, раздумывая, затем быстро и решительно зашагал на кухню, схватил с посудной сушилки скалку и начал стучать ей по стенам.

— Выходи, черт бы тебя побрал! — повторял он, теряя терпение и колотя по стене все сильнее и сильнее — отбросить эмоции не удалось.

Соседи, живущие за стеной, в этот момент не самым лучшим образом думали о Владиславе — из их квартиры доносилась приглушенная ругать и пожелание виновнику шума постучать себе по лбу чем-нибудь тяжелым, например, кувалдой.

Черт отозвался на стук в стене дальней комнаты, когда соседи и сами разозлились до чертиков и были готовы экспортировать их в любом направлении. Мирно зевающий, Липсик высунул заспанное лицо из стены и замер с «оквадратившимися» глазами: продолжавший стучать по стене Владислав попал скалкой точно ему в пасть.

— Хрум, — не ожидавший подобной подлости от человека черт сжал челюсти. Укушенная скалка потеряла рабочий вид и распалась на две неровные половинки.

Владислав посмотрел на откусанный край скалки и перевел обескураженный взгляд на Липсика.

— Компостером мне быть еще не доводилось, — прокомментировал тот, выплюнув изо рта откушенную часть. — Ты чего дерешься, маньяк недоделанный? Дожили: люди чертей колошматят, только треск стоит!

Он поднес руку к зубам и проверил их на целостность.

— Я тебя не заметил, — сказал в свое оправдание Владислав.

— Твое счастье, — буркнул черт. — Чуть передних зубов не лишился по твоей милости!

— У меня большие проблемы, — сказал Владислав, полагая, что это угомонит черта. Так и оказалось.

— Почему-то я не удивлен, — ответил тот. Выскочив из стены, Липсик уселся на диване и свесил ножки. — Я готов. Рассказывай, в честь чего колотил стену, доводил соседей и вызывал меня на разговор? Снова надергал нашего брата за хвосты сверх всякой меры и пытаешься принести мне извинения, пока тебя не нашли всем адом и не придушили от греха подальше?

— Не угадал, — ответил Владислав. — На этот раз я дернул за хвост кое-кого из наших, и он в отместку похитил моего сына и лаборантку.

Черт злобно захихикал. Владислав в подумал снова влепить ему скалкой, но черт как будто почувствовал нарастающий гнев человека, и поспешил объясниться до того, как ему попадет еще раз.

— А молодец мужик, — похвалил он бандитов. — Адекватно ответил. Я сам сделал бы нечто подобное, честно говорю.

— Угу, — согласился Владислав. Злодейская натура чертей и раньше не вызывала у него сомнений, так что ожидать слова сочувствия не стоило. — Поэтому я решил продолжить обмен любезностями и ответить еще более адекватно.

— Правда? — воссиял черт. — Вы будете меряться адекватностями? Круто! Я должен это видеть! Ваша цивилизация крепко стукнута на голову, и пропустить то, как вы устраиваете суперадекватные разбирательства — все-равно что прожить жизнь зазря.

— Не вешай мне лапшу на уши.

— А не скажи! — ухмыльнулся Липсик. — Почему тогда на планете повсюду стоят скрытые камеры инопланетян, и треть галактики безотрывно наблюдает за вашей жизнью сотни лет подряд?

— Чего??? — ахнул Владислав. Личные проблемы временно отошли на второй план, «потрясенные» глобальными подковерными делами, творящимися в скрытой от людских глаз реальности.

— Хочешь, покажу как-нибудь на досуге?

— Значит, ты хочешь сказать, что мы — аналог какого-то тупого реалити-шоу типа «Дум-3»?

— Именно. А ожидаемый вами Конец Света — не что иное, как завершение этого самого шоу под всеобщие аплодисменты. Его давно бы прикрыли, но каждый раз, когда начинаются разговоры на данную тему, работающая над шоу команда дает утечку в органы, служащие посредниками между командой и человечеством. Органы пускают слухи, народ начинает волноваться и творить безобразия, после чего рейтинги вырастают, и шоу продолжается, а Конец Света откладывается до очередного падения рейтинга.

— А… — Владислав представил, что в какой-то момент рейтинги не повысятся, и обещанное закрытие программы состоится, — что тогда случится с нами, когда зрителям надоест на нас смотреть?

— Ничего хорошего. Перед самым закрытием шоу пришельцы устроят глобальную природную катастрофу, и человечество смоет с лица Земли. А потом планетарную ось повернут на тридцать градусов, вернут нормальный климат и вечное лето. Построят планету-курорт для уставших инопланетян, и будут зарабатывать на этом неплохие денежки.

— Уничтожить человечество из-за отсутствия прибыли у какого-то тупого телеканала?!

— Ничего личного, чистый бизнес, — пожал плечами черт. — Так что вам необходимо как можно дольше привлекать к себе внимание и не давать публике скучать. И создатели программы вам в этом здорово помогают. Ты и сам заметил, как за последние десятилетия на планете возросло количество неприятностей — это все пришельцы стараются ради рейтинга.

— А это не они приложили руку к тому, что я стал вас видеть? — заподозрил неладное Владислав.

Черт хихикнул.

— Ладно, угомонись, — сказал он. — Я пошутил. Хотел немного тебя развлечь перед серьезным разговором.

— Маньяк… — пробормотал Владислав. Слова черта почему-то запали в душу, да и воспоминания подкинули не один десяток примеров, подтверждающих слова потустороннего барабанщика. Не признайся черт в шутке, Владислав начал бы временами посматривать по сторонам в поисках неприметных видеокамер. Или приметных — сейчас их всюду устанавливают ради контроля за движением или уличным криминалом. И кто докажет, что это на самом деле так, и что видеосигнал идет на мониторы спецслужб, а не телевизоры инопланетян?

— Как легко запудрить вам голову — ты бы только знал! — воодушевленный черт смотрел на Владислава с нескрываемой радостью. — Жаль, что только ты один меня видишь: я бы такого вам наплел, что забоялись бы вы ходить по улицам не только ночами, но и днем… Ладно, говори, зачем ты начал искать именно меня? Ведь я никого не похищал, на твоих родственников и друзей никого не натравливал. Я вообще не при делах.

— Мне нужна твоя помощь, — напрямик сказал Владислав.

Черт сунул руку в стену и достал из нее маленькое зеркало.

— Вроде я пушистый, но далеко не белый… — пробормотал он. — Влад, а ты в милицию обращаться не пробовал?

— Нет.

— Но почему? — воскликнул черт. Он убрал зеркало обратно в стену и вскочил на ноги. — Странная у вас мода пошла в последние века: чуть что не так, сломя голову бросаетесь призывать на помощь темные силы, рискуя навечно потерять душу или подписаться на обитание в адских чертогах. Ангелы давно живут в полном охренении от современной цивилизации.

— Так ведь бог заповедовал терпеть, а у нас сил на это дело не осталось, — начал оправдываться Владислав. Он лично никогда и не подумал бы обращаться за поддержкой к темным потусторонним силам, да и светлых тоже постеснялся бы побеспокоить.

— И потому совершить банальный и совершенно бесплатный звонок в дежурную часть рука у вас не поднимается? — поддел его Липсик. — Какие вы однако, нелогичные. А еще на блондинок обижаетесь.

— По словам бандитов, милиция с ними заодно, — признался Владислав. — Я не могу обращаться к врагам за помощью.

— Никак, они рехнулись? — ахнул черт. — А как же борьба противоположностей? Как же битва светлых сил с темными?

— Ты не поверишь, насколько легко в нашем мире люди могут стать лояльными и толерантными к чужим преступлениям за хорошую взятку. Мир из яркого черно-белого давно превращается в унылый монотонно-серый. Ни добра, ни зла, одна торговля.

— Тогда давай напечатаем уйму денег, и весь мир станет твоим другом, — предложил черт. — Решим проблему раз и навсегда хотя бы с тобой.

— Это не поможет, — отказался Владислав. Черт либо не знал о суровой реальности человеческого общения, либо у них было принято дружить именно так, за плату. Одно слово, черти.

— Почему?

— Потому что ради продолжения дружбы мир будет требовать все больше и больше денег, а потом, получая меньше ожидаемого, возненавидит меня, убьет и заберет печатный станок, чтобы делать деньги самостоятельно. В результате все окончательно перессорятся и уничтожат друг друга, и человеческая цивилизация перестанет существовать. Вот до чего доводит платная дружба… А не убьет, так инфляция подскочит до небес, и горы денег превратятся в пшик.

— Ну, как знаешь, — сказал черт. — На нет и суда нет. Но чего же ты от меня хочешь, в таком случае?

— Найти похитителей, — объяснил Владислав.

— Так ищи, — недоумевающий черт посмотрел на человека, как на полного идиота. — Или тебе требуется конкретно мое разрешение? С чего бы вдруг такое внимание к моей нескромной персоне?

Владислав секунду помолчал, раздумывая, как объяснить черту то, что от него требуется. Что ни говори, но вряд ли Липсик ожидает, что Владислав попросит у него помощи: после того, как он основательно испортил настроение не одному десятку чертей, обращаться к ним же за подмогой — это верх наглости.

— Я видел, как вчера несколько чертей постукивали по головам охранников организатора похищения, — осторожно сказал он.

— Дай, я сам придумаю продолжение, — предложил черт. — Значит, ты привычным движением дернул чертей за хвост, по доброте душевной избавляя бандитов от головной боли, а теперь желаешь попросить у пострадавших прощения?

— Нет.

— Нет? — удивился черт. — Не скрою, ты меня здорово озадачил. Что же тебе в таком случае нужно?

В его глазах загорелся огонек интереса, и Владислав решил сказать прямо, не прибегая к иносказаниям и речи со смыслом между строк. Те более, что времени особо разглагольствовать нет. Три часа — и Карабас потребует уплаты денег.

— Конкретно от тебя нужно следующее: я прощу помочь с розысками этих самых барабанщиков. Может, они знают, куда бандиты отвезли похищенных?

— Угу, — сказал черт. — Это очень даже может быть, особенно, если черти до сих пор стучат бандитам по кумполам и наслаждаются ритмом. Но вот в чем вопрос: с какой стати они станут тебе помогать, если вместо благодарности ты упрячешь их в пластиковые бутылки?

Перехватив удивленный взгляд Владислава, Липсик хихикнул:

— Думал, я не знаю, сколько чертей хранится в кладовой вашего офиса? Я самолично пересчитал все емкости и проверил, не захватил ли ты кого из моих друзей?

— Я не стану их ловить, — сказал Владислав. — Даже если на прием придет человек с чертом из тех, кто мне помогал, я не стану держать его в бутылке с античертином. Только избавлю клиента от головной боли, провожу его, а потом отпущу черта — пусть бегает и ищет другой «барабан».

— Это вряд ли.

— Почему?

— Потом скажу, — ответил черт. — Пока вернемся к твоему предложению. Пусть ты поступишь так, как сказал. Но для наших ушей твоя фраза звучит иначе: вы мне найдите таких-то людей, а я в благодарность всего лишь дерну вас за хвост и временно посажу в бутылку. Скажи честно: стал бы ты помогать кому-то, если в качестве награды тебя предложит избить и ненадолго посадить в камеру? Словно ты не помощник, а хулиган какой.

— А что бы вам хотелось получить взамен? — спросил Владислав. — Говоря напрямик.

Черт снова хихикнул. На этот раз куда злобнее.

— Жертвоприношения!!! — завывая, прокричал он. — Кровавые жертвоприношения!!! Оргии!!! Варфоломеевскую и Вальпургиеву ночь в одном флаконе!!! Ад в небесах!!! Конец Света под режиссерским руководством братьев Вачовски и Стивена Спилберга!!!

— Угу, и чтобы всё было на троих, и без закуски, — Владислав укоризненно посмотрел на собеседника. — А если серьезно?

Черт призадумался.

— Сложно сказать… — ответил он. — Трудно сделать выбор, когда мне хочется всего и побольше.

— В том числе и сковородищей по лбищу? — полюбопытствовал Владислав, представляя, как поднимает сковородку полутора метров в диаметре и со всего маху бьет ей по физиономии ошарашенного черта. Даже в воображении удар получился внушающим. А что еще сказать, видя, как черт размечтался о чертячьем аналоге виллы на Канарах и личном джинне из кувшина, готовом выполнить любое желание хозяина?

— Не настолько! — торопливо ответил Липсик, тоже представив эту картину. — Когда я говорю, что черт должен испытать все, то имею в виду исключительно положительное и хорошее. Неприятности я охотно передам мазохистам — они для того и созданы. Только и ждут, чтобы их хорошенько тряхнуло за шкирку. У вас, кстати, я давно заметил, все телевидение и газеты перешли на обслуживание мазохистов: что ни программа или статья, так непременно просмаковать неприятности или промыть косточки. У вас нормальные люди, вообще, остались?

— Пока да. А для чего создан ты? Если прикинуть, то ради того же самого: чтобы причинить людям максимум неудобств.

— Я и говорю, что вы — сплошные мазохисты, — кивнул черт.

— Значит, я прав? — переспросил Владислав. — Черти созданы на потеху мазохистам?

Липсик вздохнул.

— Если бы я знал… — загрустил он. — Живешь тут как неприкаянный, ни к какому берегу пристать не можешь. Одна отдушина — алкоголикам по головам настучать. И то — ты лишил меня этой радости, и в моей беспросветной жизни наступил полный беспросвет.

— В каком смысле? — не понял Владислав. — Если я ненароком сдернул тебя с шеи Федора, то это не значит, что я запрещал тебе взбираться на нее в следующий раз.

— В прямом! — черт скорчил жалобную мордашку. — Может, и не запрещал, да только мои попытки сесть Федору на шею и отстучать на нем новый мотив, который я сочинял неделю без сна и отдыха, обернулись пшиком! А началось невезение как раз с известных тебе пор. Никаких совпадений. Всё точно, как в аптеке.

— На свете полно других алкоголиков, — заметил Владислав. Проблема черта показалась ему надуманной.

— Ха! — горько усмехнулся Липсик. — Да будет тебе известно, хитромордая твоя личина, что, дернув меня за хвост, ты каким-то непостижимым образом закрыл мне доступ ко всем шеям человечества!

— Это не я.

— Ага, так я тебе и поверю. Пока ты меня не сдергивал, я не знал никаких проблем. Садился на любую шею, стучал по головам столько, сколько вздумается, а теперь… Теперь я стал безработным, и могу теперь лишь консультировать неопытных чертей, как им лучше долбить алкоголиков по макушкам. Немедленно возвращай меня обратно, а то как дам больно и отомщу за десятки неприкаянных чертей, потерявших возможность заниматься любимым делом по твоей злобной милости!

Если бы черт не начал возмущаться, Владислав задумался бы о поиске решения его проблемы, но теперь вынужден был отбиваться.

— А кто начал первым — я или вы? И еще: как ты планируешь меня ударить, если не можешь сесть мне на шею?

— Да очень просто! Ведь институтским чертям ничто не помешало тебя избить. Я сделаю то же самое.

— А я тебе в ответ в глаз зафигналю, — отпарировал Владислав.

— А я за нос укушу!

— А я пинка дам под зад.

— А я… — черт застыл с открытым ртом, гадая, какую бы пакость сотворить? Вариантов не так много, и в голову пока еще не пришел ни один нормальный. Но оказываться в проигрыше черт не желал, и буквально выжал из мозга максимум смекалки. — А я заберусь на люстру и закидаю тебя и твоих родных сковородками, гантелями и прочими увесистыми предметами! Никто, кроме тебя, их не увидит, и никакие таблетки вам не помогут избавиться от меня и головной боли. Так и будете мучиться до конца дней своих! Ясно?! И ничего ты не сделаешь.

— Ясно, — ответил Владислав со вздохом: разговор с чертом плавно перешел в спор, и как бы дело и вовсе не обернулось скандалом с последующей дракой. Не хотелось бы в такой тяжелый момент настраивать против себя не только Липсика, но и вообще всю их хвостатую галлюциногенную цивилизацию. Но выбора нет: надо доспорить, иначе черт выйдет победителем, и задуманный план полетит коту под хвост. — Я сниму люстру. Выдерну крюк и зашпаклюю потолок. И как ты будешь швыряться?

— Ну и сиди в темноте, как последний бомж, — пробурчал Липсик. — Тебе же хуже будет: я в темноте вижу лучше, чем ты при свете. Мне так даже удобнее — ты не сумеешь отбиться, потому что не увидишь, откуда летят предметы.

Владислав потер подбородок.

— Вот только запас сковородок ограничен, — заметил он, — и я буду отстреливаться… в смысле, швырять их обратно. Тебе достанется твоими же снарядами. А еще у меня есть настольная лампа, так что в полной темноте я не окажусь в любом случае.

— Ничего у меня не ограничено, — не сдавался черт. — Я могу использовать любой предмет в качестве снаряда. Хотя бы твои книги с полки, видеокассеты, диски, даже стулья и табуретки. Мне неважно, чем швыряться.

— Да ты не черт, а прямо полтергейст какой-то, — подметил Владислав. — Но и нам отбиться от видимых предметов не так сложно, как ты думаешь.

— С чего ты взял, что они будут видимыми? — удивился черт.

— А разве нет?

— Запомни раз и навсегда: то, что черти забирают в свою собственность, становится невидимым людьми раз и навсегда. Только маньяки вроде тебя их и видят. Но таких, на наше счастье, всего ничего.

Владислав оторопел.

— Ты способен сделать невидимым все, что пожелаешь?

Липсик радостно закивал головой, но под пристальным взглядом человека замедлил положительное кивание и плавно перешел на отрицательное.

— Не совсем, — ответил он. — Черти могут присвоить человеческие предметы, но при определенной скорости.

— В смысле?

— Каждый черт обладает ментальной энергией, при помощи которой способен перетягивать предметы в наше пространство, но на это требуется определенное количество времени. Грубо говоря, одна чертячья сила перемещения — килограмм чистого веса в минуту. Масса не играет особой роли. У каждого черта собственная сила. Одаренные персоны способны перетянуть до тонны предметов в сутки, а слабакам под силу всего лишь с десяток граммов.

— Твои возможности в этом плане достойны упоминания или сочувствия? — поинтересовался Владислав. Возможности алкогольной галлюцинации выходили за рамки понимания. Если черт не хвастается ради красного словца, то придется признать, что галлюцинации на самом деле — вполне реальные существа, которые живут в ином «зрительном» пространстве, и при этом обладают возможностью оказывать влияние на человечество. Так сказать, люди обитают в дефолт-мире (поскольку никакими мистическими возможностями не обладают или владеют ими на заточном уровне) и подвергаются постоянным атакам существ из другого пространства.

Владислав потер лоб и подумал, что ничего более сумасшедшего в жизни не придумывал. Любой врач, который рискнет написать на эту тему докторскую диссертацию, получит за нее Нобелевскую премию и станет самым знаменитым ученым на планете. Или останется неизвестным, если военные перехватят его диссертацию. В таком случае они немедленно ее засекретят, а самого врача переведут работать в закрытый город и возьмутся за создание оборудования, способного проникать в другое пространство. Так, из чистого военного интереса.

— Ни то, ни другое, — не стал хвастаться Липсик. — Я в этом плане отношусь к золотой середине: возможно, чуть ниже среднего, но не настолько, чтобы впадать по этому поводу в депрессию.

— А обратно? — спросил Владислав. От ответа черта зависело, осуществится ли идея, только что пришедшая ему в голову: спасти лаборантку и сына, временно отправив их в реальность галлюцинаций, а затем, по вызволении из бандитского плена, вернуть в наш мир. Либо поступить куда коварнее и уговорить черта отправить в их мир самих бандитов — безвозвратно. И пусть они там бесятся хоть до полного изнеможения.

«Правда, — появилась скептическая мысль, — никто уже не сумеет их остановить, а драться бандиты умеют. Налетят кучей на одного — и все, пиши пропало. Забьют до смерти любого, и противопоставить им нечего. От призрачных сковородок спасет разве что призрачный шлем.

— Обратно… — задумался черт. — Нет, обратно не могу. Зачем нам отдавать забранное? Что нами взято, то навечно.

— Жаль… очень жаль.

— А зачем тебе?

— Да вот, была одна мыслишка… Кстати, не желаешь присоединиться к нашей команде охотников за галлюцинациями? Нашел бы смысл жизни на ближайшие годы.

— Правда, что ли?

— А ты против?

Черт захихикал. Посмотрел на Владислава, захихикал сильнее, а под конец и вовсе захохотал так, что задрожали стекла на оконных рамах.

— Что-то не так? — спросил Владислав, когда черт отсмеялся и вытер набежавшие слезы.

— Забавная идея, — признался он. — Никогда бы не подумал, что одной галлюцинации предложат охотиться за другими.

— Значит, ты — против, — сделал вывод Владислав.

— Ты знаешь, нет, — ответил черт, — мне понравилось твое предложение. Готов войти в команду хоть сейчас. Один хрен, больше нечем заниматься. Говори, что делать?

— Как и раньше, надо отыскать следы бандитов, — напомнил Владислав. — И еще… ты сказал, что готов напечатать денег на весь белый свет…

— Ага, было дело.

— Это правда, или так, для красного словца упомянул?

— Да чтоб мне всю жизнь падших алкашей колотить! — воскликнул черт. — Истинная правда! В любой момент напечатаю столько, что Гознак останется без работы на двести лет вперед. Сколько денег тебе надо?

— Бандиты требуют триста тысяч.

— Будет им триста, — пообещал черт. — Даже пятьсот.

— Еще чего, баловать бандитов станем! — запротестовал Владислав. — Да я за лишние двести тысяч бригаду киллеров найму, они бандитов грохнут и еще триста в качестве премии возьмут.

— Как знаешь, — ответил черт. — Ищи коробку паковать купюры и жди моего возвращения.

Он вскочил и юркнул в стену.

Глава 7

Выйдя из квартиры, Владислав по рабочей привычке стал спускаться не в лифте, а по лестнице, и двумя этажами ниже столкнулся с грустным Федором. Алкоголик выглядел не в пример лучше обычного, но именно такое состояние ему и не нравилось. Он с трагическим видом выносил из квартиры бутылки с самогоном и выбрасывал их одну за другой в мусоропровод.

— Ты чего делаешь? — полюбопытствовал Владислав, представляя, как завтрашним утром мусорщики будут квадратными глазами смотреть на обилие разбитых бутылок и дышать через тряпочку, поскольку запах самогонки перебьет все остальные запахи в радиусе километра. Он даже сейчас стал куда более концентрированным, чем во время посещения Владиславом квартиры Федора, а «очередь» из полных бутылок далеко не закончилась.

— Самогонка испортилась, — всплакнул Федор. — Я после твоего ухода решил тяпнуть стакашку, а она мне, как вода. Я — вторую из другой бутылки, а там тоже вода. Я отхлебнул из каждой бутыли — моя самогонка превратилась в чистую воду! Только запах и остался!

— Безалкогольная водка? — ахнул Владислав. — Ты с ума сошел ее выбрасывать! Это же гениальное изобретение.

— Изуверское, а не гениальное, — возразил Федор. — Водку для чего пьют?

— Тебе лучше знать.

— Вот именно. Водку пьют, чтобы почувствовать себя человеком и освободиться от оков мироздания.

— Правда? — не поверил Владислав. — А я думал, чтобы освободиться от оков мироздания, люди траву курят или грибы поглощают в немыслимых количествах… С безалкогольной водкой ты всегда будешь трезвым и не наделаешь глупостей, что в этом плохого?

— Да кому она нужна, твоя трезвость?! — возмутился Федор. — Тысячи лет люди создавали ядреный алкоголь, а ты смеешь утверждать, что они были глупцами?

Владислав решил переменить тему, пока сосед не решил перейти от уговоров словами к физической расправе. Победу он вряд ли одержит, но нанести увечья осколками бутылок сумеет запросто. Лучше не рисковать, тем более, когда на кону безоблачное существование сына и лаборантки.

— А раньше с тобой такое случалось? — спросил он.

— Ни разу, — ответил Федор и бросил в мусоропровод еще две бутыли. — Я неделю пытался понять, что случилось, и кто навел на меня порчу? Даже самогонный аппарат разобрал и собрал заново — а все равно никакого результата! Я не могу напиться… Я — пропащий человек! Что мне теперь делать?

— Купить водку в магазине.

— Ни в жизнь. Там грабительские цены.

— Тогда ходи трезвым, — не сдержался Владислав. Для него трезвость была нормой жизни, и ничего плохого он в этом состоянии не находил.

— Да ты с ума сошел? — ахнул Федор. — На трезвую голову выжить в нашем мире нереально! Раньше, чуть что не так — стакашку принял, и жизнь — прекрасна! А на трезвую голову только кошмары и видишь! Я же нервничать начну, я не выдержу, я в психушку попаду, и какая от меня там польза?

— По большому счету, ее и сейчас от тебя никакой, — честно ответил Владислав.

— А вот это не твоего ума дало, — отрезал Федор.

— Разумеется, — кивнул Владислав. — Спички не поджигай, а то весь подъезд спалишь к чертям собачьим… кстати, надо проверить!

— Что проверить? — не понял Федор.

Еще две бутыли улетели по мусоропроводу к мусорному баку. Далекий звон показал, что приземление состоялось.

— Есть ли у собак черти? — сказал Владислав.

— Влад, ты часом, умом не тронулся? — Федор сглотнул, представив, что Владислав внезапно выхватит из кармана огромный тесак и превратит бедолагу-соседа в мясное крошево из фильмов ужасов или обычной мясорубки.

— Фантазия у меня разыгралась, — отбился Владислав. — Завидно?

— На фиг мне такая стрёмная фантазия, — ответил Федор. Еще две бутыли в мусоропровод, и еще один звук разбившейся посуды. Владислав понял, что нашел новое действие, за которым мог бы наблюдать часами. — Я хочу найти чемодан со ста миллионами и купить себе виллу на Канарах — вот моя фантазия. Черти меня не интересуют ни собачьи, ни кошачьи, ни вообще никакие.

— А кому ты там нужен, на Канарах? — возразил Владислав. — Вас таких миллионы, а Канары крохотные. Лучше в Сибирь — она огромна, там всем места хватит.

— Сам езжай в свою Сибирь.

— Я оттуда, если ты не в курсе.

— И зачем ты сюда понаехал, если там хорошо и просторно?

— Отправили в ссылку.

— Сюда?!

— А куда еще можно отправить из Сибири, как не в теплые края?

Федор задумался. Две бутыли выскользнули из его рук в мусоропровод, и снизу снова донесся звук разбитого стекла.

— В Норильск, например, — предложил он. — Суровый край, вечная зима с небольшим перерывом на весну и осень плюс один день теплого лета, который все люди обычно проводят на работе.

— Слушай, Федор! — воскликнул пораженный Владислав. — Эта неделя значительно обогатила твои мозги. Ты откуда про условия жизни в Норильске узнал, если в том месяце не смог бы сказать, где вообще находится Таймыр, и чем он является! Если не будешь пить еще год-другой, то чувствую, что академиком станешь.

— Тебе легко говорить, — Федор и отправился в квартиру за новыми бутылями. — А мне каждый день все хуже и хуже. Знаешь, какая ломка начинается, если неделю не пить?

— Догадываюсь… — кивнул Владислав.

— Ты не можешь об этом догадываться, — раздался приятный женский голос из-за спины Владислава. — Даже теоретически. Трезвенникам не дано знать то, что переживают алкоголики без любимого спирта.

Владислав повернулся, чтобы посмотреть на нового собеседника. Кем бы ни была эта женщина, она либо любила вставить красное словцо в чужую беседу, либо сама переживала то, что сейчас переживает Федор.

— Вы ему сочувствуете? — успел спросить он перед тем, как повернулся. А когда увидел, с кем беседует, то ненадолго потерял дар речи и практически проглотил язык. Обладательницей приятного голоса оказался скелет в черном балахоне с капюшоном, держащий в руке никелированную и оттого ярко сверкающую косу.

— Я от него тащусь, — ответил скелет.

Владислав сглотнул и почувствовал, что во рту пересохло. Зеленые черти — это еще куда ни шло, но видеть перед собой Смерть — это уже перебор, такого даже алкаши не видят.

— А ты… Вы… ты… Вы… ты… — хриплым голосом произнес он.

— Двоюсь в глазах, что ли? — поинтересовалась Смерть. — Скажи, друг, ты с перепою, или сам по себе косой ходишь?

Владислав протер глаза, но скелет на лестнице и не подумал исчезнуть.

— Ты к кому? — выдавил Владислав.

— Уже не двоюсь, ага?

— Тебя и одной много… Так, к кому?

— Есть варианты? — заинтересовалась Смерть. — К Федору, но если предложишь кандидатуру посимпатичнее, пойду к ней. — Смерть наклонила голову и посмотрела на собеседника с повышенным интересом. — Или ты к себе зовешь?

Владислав икнул и отчаянно отрицательно закивал головой.

— Как-нибудь в другой раз, — ответил он, чувствуя, как кровь стынет в жилах. — Лет через сорок-пятьдесят…

Смерть захихикала, и у Владислава по спине пробежали мурашки, пытаясь согреться.

— Как скажешь, — ответила она. — Назовись, а то не люблю приходить к анонимам.

— Владислав, — представился тот.

— Очень приятно, — Смерть сделала книксен. — Делириум Тременс к Вашим услугам.

— Делириум Тре… — автоматически повторил Владислав, поражаясь тому, как необычно называет себя Смерть. Из глубин подсознания всплыли энциклопедические знания, и когда Смерть прошла мимо Владислава, направляясь в квартиру Федора, перед внутренним взором Владислава появилась надпись, являвшаяся переводом необычного имени. — То есть, ты — Белая Горячка?!

В ответ раздался довольный звонкий смех.

— Она самая, — отозвалась Горячка. — Все еще желаешь пригласить меня в гости на старости лет?

— Тебя — хоть сейчас, мне не привыкать к странным гостям, — храбро до безрассудности ответил Владислав. Горячка — не Смерть, на тот свет не отправит. А вот обсудить кое-какие вопросы вряд ли откажется. — Чаем угощу.

— Предпочитаю чай с лимоном, — уточнила Горячка.

— Моя квартира двумя этажами выше, — сказал Владислав, — заходи, поговорим по душам, только когда родных не будет рядом.

— Психушку вызовут? — высказала версию Горячка.

— Именно.

— И будут правы. Человек, который меня видит, болен стопроцентно.

— Я непьющий.

— Я знаю, — Горячка остановилась и повернула голову. Пустые глазницы смотрели на Владислава, и зубастая улыбка все еще вызывала дрожь по всему телу.

«Словно оживший скелет для уроков биологии, — подумал Владислав. — Интересно, кто попадется мне на глаза следующим? Зеленые человечки или джинн из бутылки с тоником?»

— Откуда? — спросил он.

— Вы все непьющие несколько дней перед тем, как я появлюсь, — пояснила Горячка.

— Но я совершенно не пью алкоголь.

— Правда? — удивилась Горячка. — Значит, ты его запоем ешь?

— Вообще не употребляю.

— Хм… В таком случае, я обязательно зайду к тебе в гости, исключительно в мирных целях, — пообещала Горячка. — Но сейчас меня ждет Федор. Точнее, не ждет, но куда он денется?

Горячка вошла в квартиру, оттуда донесся испуганный вскрик Федора. Секундой позже раздался звон разбитых бутылок — алкоголик выронил их из рук и заторопился в комнату.

— Махнем к центру Галактики? — предложила ему Горячка.

— Зачем?!

— Там туманность на два парсека, из чистого спирта. Вдохнешь — чистый нектар, божественная амброзия! До самой смерти просыхать не будешь!

— Иди к черту!!! — истеричный крик Федора наверняка услышали в соседнем доме. Вслед за криком раздался звук разбитого стекла: Федор использовал оставшиеся бутылки в качестве заменителя гранат и кидал их в Горячку одну за другой. Соседи снизу останутся весьма довольны — тараканы и прочие паразиты в их квартире, затопленной алкоголем, сдохнут через двадцать минут. К сожалению, следом за тараканами «сдохнут» обои, а под конец в иной мир отправятся и сами соседи.

— Облако лучше.

— Издеваешься?! На чем я туда отправлюсь?!

— Садись на шею, вместе полетим.

— Катись к черту!!!

— Лучше полетим, — невозмутимо ответила Горячка.

Владислав хихикнул и поспешил вниз по лестнице.

«Если Липсик не обманул, — думал он, — и его способность садиться на людские шеи пропала, а у Федора начисто отшибло способность пьянеть от алкоголя, то дело обстоит куда серьезнее, чем я полагал… Как бы Горячка к вылеченным алкоголикам не зачастила…»

Разговор Федора с Горячкой мог затянуться на несколько часов, и Владислав с удовольствием остался бы послушать это бесплатное шоу, но, к сожалению, личные проблемы перевешивали с огромным перевесом. Их еще никто не отменял, и если не придумать правильное решение, последствия окажутся гораздо хуже, чем у Федора. Того всего лишь заберут в желтый дом на недельку — вылечиться от белой горячки, а похищенных Наташу и сына могут вернуть в гробу, и тогда их никто не спасет, даже самые лучшие врачи.

Он вышел из подъезда и обомлелругой бутылки, а там тоже вода. кашку, а она мне, как вода. более концентрированным, чем во время посещения владиславом перв: десятки алкоголиков и бомжей стояли перед мусорным баком, куда падал мусор из подъезда, и с трагическим видом смотрели на стекавшую по грязному бетону мутную жидкость с характерным запахом спирта. В их глазах застыл немой укор, как будто Федор выбросил не обычный самогон, а уничтожил национальное достояние России. Владислав мысленно чертыхнулся: слова о том, что «алкоголь — наше все после Пушкина», выводили его из себя. Временами хотелось сменить планету, но ученые не торопились создавать приборы для путешествия в параллельные миры.

«Зря, между прочим, — с грустью подумал он. — Эта штука оказалась бы фантастически популярной».

— Какая сволочь… — то и дело пробегало по рядам зрителей. Поакой, казать, ка не зачастила…трясенные уведенным, они выражались и более злобными словами, но Владислав пропустил сказанное мимо ушей: куда больше его заинтересовали сидящие на шеях алкоголиков. Целый оркестр потусторонних существ исполнял сложную симфонию, и Владислав впервые пожалел, что не может записать выбиваемые из людских голов звуки — потрясающе. — Что же он, гад ползучий, творит…

Владислав мысленно перекрестился: не ровен час, среди присутствующих чертей находятся те, которые участвовали в набеге на институт — если его узнают, то беды не миновать. Снова набегут и начнут мутузить, а поскольку Наташи рядом нет, то и вовремя остановить их пронзительным визгом никто не сумеет.

«Пути чертей тоже неисповедимы, — подумал Владислав, незаметно для себя ускоряя шаг и торопливо заходя за угол. — До смерти не добьют, но Кузькину мать увижу стопроцентно».

Он обошел несколько продуктовых магазинов, но пустых коробок не обнаружил. Единственную, стоявшую у черного входа в магазин, буквально перед его носом забрал мужик, кативший перед собой тележку, битком набитую сложенным картоном.

— Здесь моя территория! — грозно прикрикнул мужик, перехватив взгляд Владислава, обращенный в сторону коробки. — Ищи себе картон в другом месте!

— Да мне всего одну коробку нужно! — воскликнул Владислав.

— Знаем мы таких: одну коробку здесь, одну — там, а в сумме полторы тонны в день и собирается, — угрожающе сказал мужик, ловко разрезая старым канцелярским ножом скотч на коробке, разбирая ее, и складывая картон в тележку.

— Зачем мне столько?

— Как, зачем? — не понял мужик. — Килограмм — рубль, тонна — штука. А из-за таких мелкопакостников, как ты, ни мне толком не заработать, ни вам. Так что шуруй отсюда, и не приходи больше. Здесь мой картон! Если хочешь, купи.

— Да иди ты, — ответил Владислав и, вдохновленный идеей, отправился прямиком в почтовое отделение. Там всегда были новенькие коробки любого размера. Не бесплатно, но зато новые и без разных жирных пятен и крошек. Для денег в самый раз.

Домой он вернулся чуть ли не бегом. Алкоголики все еще провожали вытекающий из мусорки самогон в последний путь, и с каждой минутой их количество прибывало — они слетались на запах спирта, словно коты на валерьянку, и вряд ли уйдут отсюда до того, как запах полностью выветрится. Владислав спрогнозировал, что ближайшую неделю у мусорки будут собираться толпы помятых личностей с сизыми носами и укоризненным взглядом. Им ничего не стоит помянуть разлитое принесенным с собой, и более чем вероятно, что за неделю уютный и более-менее ухоженный дворик превратится в настоящую свалку. Федора от мести разъяренных жильцов спасет только одно: его незамедлительный переезд в сумасшедший дом, где его начнут избавлять от галлюцинаций, или в какой барак на краю города, где никто не станет мешать ему пропадать в мире алкогольных иллюзий…

— Ах, да, теперь безалкогольных, — вспомнил Владислав, сочувственно кивая головой. Белая Горячка, судя по всему, до сих пор пребывала в гостях у Федора: он время от времени отчаянно кричал нечто нецензурное, предлагая Горячке убраться подобру-поздорову. Та в ответ любезно предлагала выполнить три желания, но почему-то основное — исчезнуть с глаз долой — в расчет не принимала. Бутылки он больше не выносил: страшно заниматься выбрасыванием мусора, когда перед тобой стоит Смерть с острой косой. В любой момент взмахнет косой и отправит к праотцам — охнуть не успеешь.

— Странный, все-таки, у нее наряд, — вслух подумал Владислав. — Никогда бы не подумал, что Горячка так выглядит. Мне казалось, она похожа на белку, но никак не на Смерть с косой… А как же в таком случае выглядит настоящая?

Испугавшись — чем черт не шутит? — что сейчас на сцене появится истинная Смерть, Владислав сплюнул через левое плечо и незамедлительно получил подзатыльник.

— Что за…?! — воскликнул он, пытаясь найти нахала. И нашел — оплеванный крошечный чертик с воплями негодования прошелся по его левому плечу, звезданул кулаком по уху и, показав красный язык, спрыгнул в плеча на пол и молча исчез в стене. — Твою мать, это что еще за хрень тут дерется?!

И без того не лучшее настроение снова поползло вниз: мало того, что способность видеть галлюцинации не только не желала проходить, так она еще и усиливалась. С таким развитием событий как бы не очутиться по уши в назойливых галлюцинациях, мрачнея, думал Владислав. Придется бросить всё и срочно уехать в любую деревеньку, где живет не больше сотни человек. Алкоголиков в деревнях сейчас хватает, но их в любом случае меньше, чем здесь.

Дома на диване сидел Липсик. Он лучезарно улыбался, а перед ним на журнальном столике лежали пятьсот тысяч. Одной пачкой купюрами по пять тысяч рублей.

— Бери и пользуйся! — радушно разрешил черт. — Я стащил их у знакомого. Того самого, который раньше покупал людские души. У него уйма денег всей номиналов и мастей.

— И ради чего я купил большую коробку? — Владислав посмотрел на почтовое приобретение — в нее вместилась бы сотня миллионов, если не больше. Карабас, получив столько в личное пользование, сошел бы с ума от радости и больше у Владислава ничего бы не просил. Но за эту же сумму Владислав мог нанять на день всю российскую армию и отдать им приказ ликвидировать как Карабаса, так и всю преступность на корню, чтобы с тех пор вообще никто не требовал передачи чужой наличности в свою собственность.

— А коробку битком набить деньгами не под силу? — на всякий случай поинтересовался он. — Я был бы тебе весьма признателен.

— Запросто. А зачем тебе так много?

— Хочу представить себя олигархом.

— Лучше не стоит, — предостерег его черт. — Олигархи — это такая штука, которая в конце жизни лопается от жадности, а все наследники разрывают друг друга на мелкие кусочки, не желая делиться наследством. Видел бы ты, как они после смерти грызутся — только клочки летят по закоулочкам. Шум такой стоит, что даже Самому спокойно работать не дают. Из-за этого он и ненавидит богатых, кстати говоря. Но это секрет.

— И что, мне всю жизнь прикажешь провести в бедности или даже нищете?

— Вот только не нужно прибегать к крайностям. Достаточно стать не богатым, а обеспеченным — и тебе хорошо, и следующим поколениям жизнерадостнее.

Владислав поставил коробку на пол и взял в руки пачку денег. Новенькие, хрустящие, словно только что из типографии. Он покосился на черта: с того станется, мог и с настоящей фабрики «Гознак» стащить. Там, конечно, начнется форменное светопреставление: пропажа полумиллиона рублей — это далеко не рядовое событие в организации с трехуровневой системой охраны и проверки. Под подозрением окажутся все работники, а когда пропавшие купюры вернутся обратно в банк через магазины, на уши поднимут немало сотрудников спецслужб. Карабаса поймают, а когда он укажет на Владислава, объяснить, откуда у него появились деньги, окажется крайне сложно. Но только Карабас не укажет — ведь тогда Владислав обвинит его в похищении людей и вымогательстве. Стало быть, можно отнести, пусть давится.

— Не фальшивые?

— Обижаешь.

— Я проверю, если ты не против. Боюсь за своих, лучше перестраховаться.

— Да, пожалуйста, — понимающе кивнул черт. — Я только за! Пошли, вместе проверим.

В отделении Сбербанка — недавно открытом после ремонта, стоял новый банкомат, принимавший деньги к оплате по счетам. Не решившись подойти к работникам банка — те сразу запомнят человека, который носит с собой немалую сумму наличными, — Владислав направился прямиком к аппарату: посчитал, что работать с банкоматом безопаснее.

Отсчитав тридцать купюр — больше за один раз банкомат не принимал, Владислав положил деньги в купюроприемник и набрал номер собственной пластиковой карты. Денежки ушли в нутро аппарата, там что-то загудело, зашелестело, и на экране появилась надпись:

«Счет пополнился на ноль рублей ноль-ноль копеек».

— Липсик, в чем дело?

Черт непонимающе пожал плечами. Владислав отсчитал еще тридцать купюр. Банкомат послушно их заглотал, но надпись не изменилась.

— Так… — призадумался Владислав. Если банкомат упорно не желает считать деньги, то либо они фальшивые, либо что-то тут не так. Обвинять Сбербанк в наглом присвоении трехсот тысяч рублей он не торопился: как любой осторожный человек, он сначала желал убедиться в том, что сам не совершил ошибки. Конечно, государство беззастенчиво присвоит лишние деньги себе, но зато не посадит его в тюрьму за то, что он подрывает экономику, принимая деньги от потусторонних существ.

В кармане обнаружились сто рублей одной купюрой, и Владислав, скормил их банкомату.

Счет увеличился на сто рублей. Банкомат не имел ничего против обычных денег.

— Тебя, что, освящали, что ли? — обратился Владислав к банкомату. Мода на приглашение священников по всякому важному или пустячному поводу давно превратилась в традицию, а местами и вовсе выродилась в маразм. Но алкогольные черти с легкостью колотили по головам как атеистов, так и верующих.

— Липсик, дело не в банкомате, — сделал вывод Владислав. — Что за деньги ты мне принес?

Чертик призадумался и хлопнул себя по лбу.

— Прости, Влад, совсем забыл! — извиняющимся тоном произнес он. — Мой знакомый, он же покупал души, и, значит, деньги у него с секретом.

— С каким?

— Ну, ты же видишь скрытый от обычных людей мир, а эти деньги оттуда же. Чтобы их увидел нормальный человек — без обид, я ничего плохого не имею в виду, — он должен заключить договор о продаже своей души. Только после этого деньги станут видимыми для него и всех остальных.

— Ты предлагаешь мне продать тебе душу, пользуясь тяжелым моментом в моей жизни?! — не поверил своим ушам Владислав. — Вот ведь коварная личность!

— Нет, что ты! — испугавшийся черт отскочил на несколько шагов, а находившиеся в банке люди посмотрели на Владислава с сочувствием: если человек говорит с банкоматом, да еще возмущается ответами последнего, то у бедолаги с финансами явные нелады.

Зазвенел сотовый.

— Добрый день, Владислав, — раздался голос Карабаса. — Как продвигается сбор денег ради нашей общей пользы?

— А как ты думаешь? — вопросом на вопрос ответил Владислав. Карабас уловил в его голосе злые нотки и расшифровал их по-своему: Влад послушно снимает деньги со счетов, но злится на Карабаса, и потому нервничает.

— Очень рад, что все идет по плану, — сказал он. — А поскольку ты стараешься, я, так и быть, вручу тебе бонус: увеличу время сбора денег еще на три часа. Уверен, сегодня мы разойдемся каждый при своих, и больше не будем иметь руг к другу никаких финансовых претензий.

— Чтоб ты сдох, — честно сказал Владислав.

— Когда-нибудь, когда-нибудь, — философски заметил Карабас. — И оставшийся в живых от радости спляшет дьявольскую джигу на костях почившего противника… я не против, Влад, но всему свое время. И оно идет, не забудь. Собирай наличность, пока я не увеличил сумму выкупа.

В трубке зазвучали гудки.

Владислав выбросил оставшиеся деньги в мусорное ведро и молча направился к выходу. Черт шагал следом, вполголоса костеря себя за то, что вовремя не вспомнил об особенностях денег, хранящихся в доме знакомого.

Ситуация — хуже некуда.

Глава 8

— А давай ограбим банк! — не особо уверенно предложил черт. Поскольку затея с деньгами знакомого неожиданно обернулась полным провалом, Липсик изо всех сил старался загладить свою вину и найти решение проблемы.

— Ты больной, что ли? — не особо любезно отозвался Владислав. — Как я это сделаю без подготовки и оружия?

— Все очень просто, — черт указал пальцем на банкомат и стоявший неподалеку экскаватор. — Видишь вон ту чудную машинку? Небось, в детстве целыми днями мечтал порулить и выкопать яму приличных размеров?

Владислав потер висок правой рукой. Липсик угадал: кто из мальчишек его поколения не мечтал полететь на ракете в дальний космос к инопланетянам или на крайний случай поуправлять громадными машинами — тем же экскаватором? В городах с карьерами руду возили неописуемо огромные «Белазы», способные за один раз перевезти до ста двадцати тонн груза. Легковые автомобили, ненароком оказывающиеся на дороге рядом с автогромадой, без проблем проезжали у нее между колес, и торопились как можно быстрее отъехать подальше: с высоты водительской кабины была заметна не каждая легковушка, и невезунчики рисковали оказаться под колесами трехметрового диаметра и превратиться в лепешку.

— Предлагаешь мне быстро выкопать глубокую могилу? — мрачно пошутил он.

— Я предлагаю тебе вспомнить детство золотое и исполнить давнюю мечту.

— Я давно ее перерос, — вздохнул Владислав. — Теперь мне тупо хочется денег. Сам знаешь, по какой причине.

— Так я же тебе и говорю: как только стемнеет, ты подкатываешь на экскаваторе и вырываешь банкомат с корнем. Как завести машину, я тебе покажу.

— И что потом?

— Отвезешь банкомат Карабасу, пусть взламывает. Все, что внутри — его, — черт с победным видом посмотрел на Владислава. — Как говорится, и волки сыты, и овцы целы.

— Угу. И только пастуха чего-то не видать… — проговорил Владислав. — Нет, Липсик, твой план мне не подойдет.

Как ни заманчиво в данной ситуации звучало предложение черта, но его претворение в жизнь не уменьшит количество проблем, а наоборот, увеличит их минимум вдвое. Банкиры так просто не позволят пропасть своему имуществу. Вдобавок, милиция давно уже навешала скрытых камер для наблюдения за безопасностью обычных граждан, да и Карабас ни за что не решится принять в качестве оплаты деньги в столько необычной упаковке. Пока ее вскроешь, как раз подоспеет милиция вместе с банкирами, виновнику всыплют по первое число и сделают все, чтобы он целое десятилетие не вспоминал как о существовании банкоматов, так и самих банков. И чтобы наличные деньги, лежащие на расстоянии вытянутой руки, вызывали у него не радость, а приступ панического страха.

— У тебя есть другие варианты?

— Нет, но я не собираюсь ходить из огня, да в полымя. Ты узнал, где прячут пленников?

— Пока нет, но мои друзья беспрерывно занимаются поисками бандитов. — Липсик хихикнул. — Знаешь, еще вчера я ни за что не подумал бы о том, что стану помогать человеку, а не долбить его сковородкой по макушке. Ты на самом деле возьмешь меня в свою команду?

— Ты давно в ней, — напомнил Владислав. В голове на миг промелькнула и, как говорил Карл Густав Юнг, ускользнула в «коллективное бессознательное», хитрая идея. Владислав застыл, ухватился за ее «хвостик» и постарался вернуть в «личное сознательное».

— Что такое? — поинтересовался черт. Он увидел, как в глазах Владислава загорелся и едва не погас хищный огонек.

— Погоди минуту, — попросил Владислав, возвращаясь к последним сказанным словам, которые и натолкнули его на ускользнувшую идею.

«Что-то там про сковородки… — вспоминал он. — Сковородки, сковородки… А! Вот оно!»

Он осмотрелся. Десятки людей шагали во все стороны мимо него, и толком обсудить с чертом появившуюся мысль явно не удастся. Какой-то скользкий тип заметил, что Владислав остановил на нем свой взгляд, и суетливо юркнул в автомобиль. Габариты засуетившегося и его колючий взгляд напомнили о громилах Карабаса. Не исключено, что тот отдал приказ наблюдать за Владиславом, дабы Владислав на самом деле не подготовил пакость и не привел с собой настоящих спецназовцев или еще кого-нибудь из представителей спецслужб.

«Да и пусть наблюдает, — подумал Владислав, — все равно они ничего не заметят».

— Пошли в офис, там все расскажу, — предложил он черту. — Это не для широкой общественности.

— Как пожелаешь, — кивнул Липсик и юркнул в стену, словно Шишок из детского фильма «Деревня Утка». Владислав с долей ностальгии вспомнил главного персонажа старой истории. Шишок, которого играл Ролан Быков, был кем-то вроде домового. Он много лет жил в стенах избушки, следил за хозяйством и постоянно прибирал к рукам столовые ножи. За добрую сотню лет он набрал их огромное количество, и однажды разом вручил всю кучу пожилой владелице дома, не желая, чтобы она уехала из деревни в город, куда ее звал сын.

«Если бы в современных городах жили такие Шишки… — думал Владислав. — Тогда я мог бы попросить взаймы эти несчастные триста тысяч, а потом как-нибудь вернуть обратно. Шишки одолжили бы денежки из кошельков живущих в доме людей, а я стал бы работать в две смены, чтобы поскорее вернуть забранное… М-да… План хорош, только нереален…»

— Что-то я опять не о том думать начал, — вполголоса проговорил он. Если в голову лезут совсем уж несбыточные предложения, то дело обстоит очень и очень плохо. Гораздо хуже, чем многие могут себе представить. По большому счету, у других людей бывают проблемы куда более сложные и даже неразрешимые, но все-таки…

— Натура человеческая в том и состоит, — словно заправский лектор, произнес черт, возвращаясь из стены с пакетом жареных семечек, — чтобы ежеминутно придумывать сотни вариантов дальнейших действий и в итоге ничего не предпринимать, поскольку раздумья отнимают последние силы.

— Не мой случай, — отпарировал Владислав. — Я полон энергии и готов набить морду темной половине человечества. Мне бы только заполучить одну штуковину…

— Какую?

— А вот об этом я и хочу с тобой поговорить. В офисе, с глазу на глаз. И, скажи на милость, где ты взял семечки?

— У соседей. Будешь? Я угощаю.

— Нет, спасибо.

На дверях офиса висела новая табличка с часами работы: с девяти утра до четырнадцати часов без перерыва на обед. Макар сделал ее, ожидая развития событий. В попытках занять себя хоть какой-то деятельностью, лишь бы не сидеть понапрасну и не накручивать мрачные мысли, он вообще переделал уйму работы.

— Я тебе дам, без перерыва! — проворчал Владислав. — Попробуй теперь только попроситься на перекур…

Пока Макар занимался оформительством, Геннадий названивал коллегам и друзьям, интересуясь выходом последних на людей из спецслужб, но неизменно терпел фиаско. Максимум, до которого он добрался — один знакомый знал знакомого, который знал знакомого, у которого то ли друг, то ли дальний родственник работал в ГАИ. Геннадий ухватился даже за такую соломинку, но в ходе выяснения подробностей узнал: работник ГАИ живет в районе Забайкалья, и потому никакой существенной помощи оказать не сумеет.

Последний час уставшие Макар и Геннадий сидели в кабинете и, как договорились с Владиславом, ждали звонка от Карабаса. Тревожное ожидание скрашивалось изучением Интернета на купленном Макаром сд-диске с забавной надписью «Интернет, краткая версия». В основном диск заполняли фотографии и видеоролики, доказывающие, что секс и насилие показывают не только по телевизору. Более того, в сравнении с Интернетом по телевизору вообще ничего эдакого не показывали даже по НТВ в криминальных программах и по кабельным каналам только для взрослых.

При виде Владислава коллеги нажали на паузу, и весь экран заняло искаженное звериным оскалом лицо человека, тщетно разрывающего руками пасть скульптурному льву.

— Ну, давай, выкладывай, — сказал черт, войдя в офис следом за Владиславом, — что придумал, и почему ты хочешь обсудить это именно со мной?

— Сейчас, — сказал Владислав и обратился к Макару и Геннадию, смотрящим на него в ожидании новостей. — Коллеги, дела идут не самым лучшим образом. Мне негде взять триста тысяч, поэтому я веду переговоры с потусторонним миром. Так что не обращайте внимания на мои странные речи. Липсик, пошли в кабинет.

— Кто такой Липсик? — поинтересовался Макар, с трудом сдерживаясь, чтобы не засыпать Владислава сотнями вопросов. Как и Геннадий.

— Первый черт, которого я увидел. Мы принимаем его в нашу команду.

— Галлюцинацию? — коллеги вытаращили глаза. — Да ты не рехнулся, часом?!

— Вы против? — удивился Владислав.

— Сегодня ты приглашаешь чертей, а завтра придешь в обнимку с Белой Горячкой? — возмущенно сказал Макар. Он думал, что удачно пошутил.

— Вот именно, — добавил Геннадий. — Его никто не видит, как мы сумеем работать в одном коллективе?

— Достаточно, что я его вижу, и что он обладает возможностями, которыми ни у кого из нас нет. Но если хотите, он будет отвечать на наши вопросы ударами сковородки по вашим головам, — предложил Владислав. — Один ощутимый удар — значит, он соглашается с нашими предложениями, а если два ощутимых удара, то он — против.

— Шутишь?

— В такое время? — возмущенно спросил Владислав. — И потом, кто вам сказал, что он будет сидеть в офисе?

— А где он будет сидеть? — поинтересовался Макар. — В бутылке, как и прочие черти?

— И чем он нам поможет, будучи заточенным?

— А как тогда?

Геннадий потер лоб и заметил:

— Слушайте, парни, а чего это вы отвечаете другу друг исключительно вопросами?

— На себя посмотри.

— Кто вам сказал, что я отвечал? Я спрашивал, — Геннадий махнул рукой. — Проехали. Продолжайте, я послушаю.

Владислав вернулся к обсуждению действий черта в фирме.

— Липсик — наш полевой сотрудник, — пояснил он. — Он будет работать по моим специальным заданиям и в нашу офисную жизнь не станет вмешиваться без объективной на то причины. Однако азбуку Морзе на вашем месте я бы все-таки выучил. Сковородкой — не сковородкой, но если меня не будет рядом, а у него появится важное сообщение, то он настучит его вам по голове.

Коллеги с такой постановкой вопроса не согласились. Удары, даже по существу — не тот способ, которым хотелось пользоваться принимающей стороне.

— Доска ведьм — наш надежный партнер, — рекламно высказался Геннадий. Макар поддержал:

— А мы пойдем дальше, и на основе доски создадим клавиатуру ведьм! — воскликнул он. — Так, надо быстренько заглянуть в Интернет, проверить: не придумала ли какая-нибудь сволочь эту клавиатуру? И немедленно запатентовать.

Владислав не согласился: прочитанных в книгах Наташи историй хватило, чтобы подозрительно относиться не только к будущей клавиатуре ведьм, но и к обычным перевернутым чашкам на обеденном столе.

— Я предпочитаю проверенные самими чертями методы общения. Если бьют сковородкой — значит, так и должно быть.

— В таком случае, почему ты не ходишь в лаптях и набедренной повязке, как это делали твои далекие предки?

— Потому что их не продают.

— Сделай по спецзаказу.

— Дорого.

— Ради такого случая я готов оплатить половину их стоимости.

— Ну… на лапти ты еще наскребешь мелочишки, — сказал Владислав, — а вот на повязку из натуральной шкуры медведя или саблезубого тигра денег хватит?

— Хм… Ладно, убедил. Но давайте сделаем так: когда появится важное известие — Липсик находит тебя, а ты передаешь послание нам по сотовому телефону, — предложил Макар, — и нечего заморачиваться с азбукой Морзе, отмененной в конце прошлого века.

— Я наперед не загадываю, — ответил Владислав. — Пошли, Липсик, времени мало.

— Ты придумал что-то реальное? — спросил Геннадий. — Мог бы и с нами поделиться.

— Нереальное, — уточнил Владислав. — Пошли в кабинет, устроим консилиум.

Он пропустил вперед Макара и Геннадия, а черт и вовсе прошмыгнул сквозь стену.

— Надеюсь, моя идея не обернется пшиком, — пробормотал Владислав. Перед его внутренним взором появились лица родных и Наташи, и на душе камнем легло чувство вины за то, что случилось.

Липсик первым подскочил к коробке и с хихиканьем достал из нее бутылку, в которой увлекшийся выбиванием барабанной дроби черт носился от дна к крышке. Бутылка ощутимо вибрировала от его ударов. Липсик взял вторую бутылку и стукнул их между собой. У получившейся барабанной дроби словно прозвучало легкое эхо.

— Подаришь одну коробку? — попросил Липсик.

— Зачем тебе?

— Стану знатным чертевладельцем, — ответил Липсик. — Они так забавно вибрируют, что наши раскупят бутылки на сувениры в два счета.

— А тебе шею не намылят, когда узнают, что черти в бутылках самые настоящие?

— А мне за что? — не понял Липсик. — Я их туда не загонял, они сами нырнули. И покажи мне хоть одного несчастного черта. Есть у тебя такие, которые отстукивают блюзы?

— Н-нет, — чуть помедлив, ответил Владислав. Любителей блюза на самом деле не попалось ни одного. Все больше исполнители забойных мотивчиков. Диско, рок, хард-рок, в крайнем случае — психоделика.

— Да не парься по этому поводу. Черти злобные, но отходчивые, если обидели не их, а кого-нибудь другого. — Липсик вернул бутылку в коробку и скрестил руки на груди. — А теперь колись: что за ересь ты придумал?

Владислав сел в свое кресло и коротко обрисовал ситуацию коллегам, смотрящим на него с видом, как будто намеревались силой вытянуть из него сказанное чертом. Он запоздало сообразил, что придется выступать в роли «переводчика», и теперь «озвучивал» слова черта сразу же после того, как Липсик их произнес.

— Я правильно понял, — для начала переспросил Макар, — что все, что вы желаете присваивать, вами присваивается и переходит в вашу реальность?

— Да.

— Хорошо, — кивнул Макар, — в таком случае ты не откажешь мне в огромной просьбе найти и захапать в свою собственность современный танк с полным боекомплектом?

У Владислава и Геннадия отвисли челюсти.

— Ты умеешь водить танки? — ничуть не удивившись просьбе Макара, спросил Липсик.

— Чего там уметь? Дави на газ и мчи. Остальное — проблемы тех, кто попадется на пути.

— На любой танк найдется своя граната, — возразил Липсик.

— Я надеюсь, что у бандитов подобной гранаты не окажется.

— Но ты прикинь, что получится, если ты выстрелишь из танка по бандитам, — предостерег его черт. — Мне-то по большому барабану, что и как, однако пленникам не поздоровится не меньше, чем бандитам. Ты уверен, что оно того стоит?

— Не уверен, — за Макара мрачно ответил Владислав. — А бронежилет и пистолет тебе стащить не составит труда?

— Не составит, но что ты собираешься делать пистолетом?

— Застрелить бандитов.

— Как? Ты не забыл, что деньги, которые ты выпустил из рук, перестали существовать в вашем мире? Пули, выпущенные из пистолета, тоже вернутся в мою реальность, и не причинят бандитам никакого вреда.

— А снаряды из танка, значит, причинят?

— Тоже нет.

Владислав случайно сломал ручку, которой легонько постукивал по столу, и вздрогнул от неожиданности.

— Дубину найди, — попросил он. — Булаву какую-нибудь потяжелее. Нет, стоп! Я выстрелю в упор, тогда пуля успеет попасть в бандита.

— Думаешь, они тебя подпустят на расстояние вытянутой руки? — поинтересовался черт. — Один человек сделает роковую ошибку, но остальные ее не повторят.

— Кастет, — Владислав перебирал все известные ему виды холодного оружия. — Невидимый для остальных, он не подпадает под статью о запрещенном оружии.

— Та же история с расстоянием, — сказал черт. — И поверь мне, ты даже с кастетом не выстоишь против нескольких боксеров.

— Меч. Что насчет меча?

— А вот это вариант, — согласился черт. — Он достаточно длинный, но тебе придется нацепить на себя не бронежилет, а целый бронескафандр. Иначе застрелят в голову или попадут по ногам — и тогда вам станет намного хуже, чем сейчас. Никакой меч в этом случае тебя не спасет.

— Бронескафандр, говорите… — Макар пододвинул к себе клавиатуру и монитор. — Вот такой подойдет?

Набрав в поисковике длинную фразу, он дождался загрузки фотографии и повернул жидкокристаллический монитор к Липсику.

— Вот, смотрите!

Глаза черта округлились от восхищения.

— Ты растешь в моих глазах, парень! — воскликнул он, разглядывая изображение боевого скафандра, при помощи которого обычный человек способен в одиночку разгромить оснащенную армию противника. — Вот только одна загвоздка: эта штука всего лишь выдумка.

— Уверен?

— Абсолютно. Здесь написано, что прототип только создается, — черт ткнул указательным пальцем в подпись под рисунком. — А это — смоделированное изображение будущей модели. Прототип я тебе сворую, как нечего делать, но не думаю, что он выглядит настолько же компактно. Через двери не пройдешь.

— Пробью дорогу, если придется, — ответил Макар. — Главное, чтобы скафандр работал. Как скоро ты сумеешь украсть прототип?

Черт возвел глаза к потолку и зашептал, подсчитывая требуемое время.

— Неделю, не меньше, — ответил он. — Быстрее не получится. Долго искать придется. Потом перетаскивать в наш мир, чтобы владельцы не отняли. Потом учиться его включать… потом дойти на нем до ближайшего аэропорта и проникнуть в самолет, чтобы перевезти сюда. Обучить Владислава, провести полевые испытания… Бандиты не станут ждать. Они закопают старых пленников и захватят новых. А под конец и вовсе всех вас похоронят от греха подальше. Чтобы никто ни о чем не болтал.

— Плохо дело… — согласился Макар. — Слушай, а если ты украдешь не прототип, а бандитов?! Разом убьем двух зайцев!

Черт отрицательно покачал головой.

— Мы не можем похищать людей, — ответил он. — С человечеством у нас исключительно договорная основа. Продавай душу — получаешь определенные возможности. А чтобы просто забрать человека в свой мир — так не получится. В нашем мире живые существа без договора — нестабильные, еще загремят в межпространство, и тогда оба наших мира могут объединиться. Это в лучшем случае. Если не повезет, то в один мир схлопнется все мироздание, и начнется такое безобразие, что ни в сказке сказать, ни клавиатурой напечатать. Верхние миры окажутся по соседству с нижними, и навести порядок в этой куче не сумеет ни одно живое существо. Придется наподдать виновнику по шее и уничтожить вселенную, а потом создать ее заново. Посовременнее, с лифтами между этажами-пространствами, консьержками и охраной, чтобы посторонние не совались, куда не следует. И тогда…

— Извини, а попроще объяснить можно? — высказал общие мысли Владислав. — То, что ты говоришь, крайне интересно, но немного не вовремя.

Черт пожал плечами.

— Ну, слушайте попроще: я могу наслать на бандитов покупателя душ, но если они продадутся аду с потрохами, то получат куда большие возможности, нежели сейчас, и вам станет совсем плохо.

— Народ, хватит трепать языком, — не особо вежливо попросил Владислав: ему надоело озвучивать странные речи черта. — Липсик, есть у тебя хоть что-нибудь мощное в пределах досягаемости?

— Тополь-М. Могу украсть ради такого случая с ближайшей военной базы. Американцы говорят, у вас ядерные бомбы воруют так, что шум стоит. Одной бомбой больше, одной меньше — никто и не заметит.

— Клевещут.

— Ели я украду, то — нет.

— Не стоит давать им такой повод для радости. И потом, зачем нам ядерная бомба?

— Скажи бандитам: если они не отпустят пленников, то ты взорвешь город и тем самым лишишь их источников дохода. Ровная пустыня, редкие кустики перекати-поле, да тощие верблюды, жаждущие воды — с них денег не взять. А верблюды еще и заплюют.

— Не пойдет. Я тоже живу в этом городе, и не желаю оказаться у горки радиационного песочка вместо моей квартиры.

Молчавший Геннадий поднял руку, совсем как школьник, и попросил слова. Владислав перестал перебрасываться с чертом короткими фразами по поводу полезности уничтожения города: диалог перешел с ядерных бомб на нейтронные. Черт утверждал, что за этими бомбами будущее. По его словам, лет через шестьдесят, когда проблема перенаселения в некоторых регионах достигнет пика, именно такими бомбами и будут освобождать необходимые для жизни пространства. Владислав порадовался, что не доживет до этого светлого будущего, но понадеялся, что подобные методы освобождения пространства все же не станут применять.

— У меня вопрос, — сказал Геннадий. — Скафандр — или как эта штука называется официально — является выдумкой. Но ведь и галлюцинации тоже из области фантазий.

— Еще чего! — возмутился черт. — Я — реален, как никто другой. А кто не верит — тому по лбу.

— Собственно, вопрос, — продолжал Геннадий, не отреагировав на замечание Липсика, — разве одни фантазии не могут отыскать другие фантазии?

— Вот оно что… — сообразил черт. — Идея потрясающая, но такое чертям не под силу — не тот уровень. Здесь я вам не помощник. Проще утащить скафандр.

— Значит, это возможно?! — изумился Владислав. — Кто-то может выхватить из реальности фантазий любую задумку?!

Черт посмотрел на Владислава, раздумывая: стоит ли рассказывать лекцию о многоуровневой Вселенной, если слушатели сами требовали говорить лаконично и по существу?

— Дело неимоверно сложное, — ответил Липсик. — Все эти боевые костюмы и прочие гаджеты — бред воспаленного сознания. Изначально они существуют в закрытой реальности, но некоторые люди умеют выхватывать из нее информацию и воплощать бредни и собственном мире.

— Почему в закрытой?

— Представьте, что начнется, если все безумные фантазии воплотятся в реальность? — пояснил черт. — Ваш мир в одночасье станет таким же сумасшедшим, и нормальное человечество съедет с катушек, не сумев приспособиться к постоянным изменениям некогда стабильной реальности. Поэтому большая часть фантазий остается нереализованной во избежание гибели человечества. — Черт хихикнул. — Не спорю — есть среди вас люди, которым любое сумасшествие окружающего мира нипочем. Они будут чувствовать себя, как рыба в воде, но таких до неприличия мало.

— Мы можем попасть в этот мир?

— Ни в жизнь.

— А ты?

— Аналогично.

— Отметаем вариант, — подвел итог Владислав. Реальные способы добычи денег оказались недоступны, нереальные — тем более. Оставалось признать свое поражение и начать переговоры с Карабасом. Должен существовать более-менее действующий способ вернуть пленников живыми и здоровыми. Пусть даже не особо здоровыми. — Может, на самом деле завести экскаватор и выдернуть из здания банкомат?

— Погоди, — ответил черт. — Я еще не договорил. Есть микроскопическая возможность. Из известных мне сущностей в запретную реальность может проникнуть только одна. Найдешь ее и уговоришь отправиться за твоим боевым костюмом — считай, что родился в рубашке.

— Кто это?

— Существо, само по себе достаточно сумасшедшее, может без опаски для здоровья попасть в чокнутую реальность. — Черт сделал большие глаза и произнес с нескрываемым уважением. — Это — Делириум Тременс, самый страшный кошмар алкоголиков. Слышал о такой?

— Как тесен мир… — задумчиво произнес Владислав. Не успел толком освоиться с видимым миром иллюзий, как успел познакомиться с нужными сущностями. Шапочно, конечно, но это больше, чем ничего. — И ее можно уговорить?

— Практически невозможно, — сказал черт. — Она иногда выполняет желания подопечных, но тебе не войти в их число за оставшееся у нас время. Надо месяцами пить, не просыхая, а потом остаться без любимой жидкости минимум на неделю. Тебе не светит. Скорее, она сведет тебя с ума.

— Я знаю того, кому светит, — Владислав вскочил. — Мужики, вы пока думайте, что и как, а мне нужно поговорить с одним соседом.

— С Федором? — догадался черт.

— С ним.

— Минуту, — остановил Владислава Макар. — А как мы будем общаться с чертом?

— Учите азбуку Морзе, парни. Я пошел.

— Пусть Липсик останется.

Владислав посмотрел на черта. Тот пожал плечами и кивнул.

— Не знаю, что задумал Макар, но пусть рискнет, — сказал он.

Глава 9

Макар теребил пальцами по столу. Липсик сидел неподалеку и наблюдал за тем, как черти в бутылках синхронизировали удары. Не сказать, что они делали это специально, но какофония звуков не нравилась никому из них, и постепенно ритм выравнивался, как у зрителей, которые поначалу хлопали каждый сам по себе, но в какую-то секунду всё изменялось, и хлопки начинали звучать синхронно. Коробка подрагивала все сильнее и сильнее. В какой-то момент, если ничего не менять, она упадет, и бутылки рассыплются по полу. А когда их количество превысит десять тысяч, здание, в котором их хранить, пойдет ходуном и развалится.

Черт хихикнул: если Владислав не согласится отдавать ему бутылки, то в средне удаленном будущем его хранилищем пойманных чертей заинтересуются сейсмологи. Стабильно трясущийся район заинтересует кого угодно. Ученые немало удивятся, узнав, что причиной землетрясения являются обыкновенные пластиковые бутылки.

— Гена, сколько у тебя денег с собой? — спросил Макар.

— Тысячи полторы есть. А что?

— Этого хватит. Давай.

— На что хватит?

— На покупку сотового.

— Тебе надо, покупай на свои деньги.

— Не мне. Липсику.

— Без разни… — Геннадий поперхнулся. — Липсику? Ты решил купить черту сотовый телефон?

— Именно! — радостный Макар стал перечислять плюсы. — Смотрите сюда! Черт перетянет сотовый в свою реальность, но радиоволны телефона останутся прежними, и черт сумеет разговаривать с нами не при помощи устаревшей азбуки Морзе, а современным способом. На крайний случай, вышлет смс-ку или ммс-ку. Деньги на счет я готов отдавать собственные, а поскольку входящие бесплатно, то Липсику практически не придется пополнять счет.

— Ты забыл одну деталь, — заметил Геннадий. — Любой сотовый работает от аккумуляторов. У чертей есть электричество подходящих параметров?

— Нет, — сказал черт. — Вашего электричества у нас нет.

— Жалко, мы его не слышим… — сказал Макар. В следующую секунду он взвыл и потер правую ногу: черт ее укусил.

— Зато ощущаем, — обрадовался Геннадий. — Есть контакт!

— Я ощущаю, — уточнил Макар. — Теперь понять бы: это положительный ответ или отрицательный?

— Легко! — воскликнул Геннадий. — Липсик, если ответ положительный, то кусай Макара один раз, а если отрицательный, то два.

— Ай!!! — взвыл Макар. — Геннадия тоже кусай, по очереди!!! Пусть тоже налаживает контакты с иными цивилизациями!

— Да что я вам, собака, что ли? — возмутился черт. — Вам надо, вы и кусайтесь. Ах, да, вам меня не видно…

— Сколько раз он тебя укусил? — спросил Геннадий, радуясь тому, что черт оказался ближе к Макару, чем к нему. Он не любил, когда его кусали обыкновенные собаки, а не то, что паранормальные черти.

— Два раза.

— Это плохо.

— Еще бы! Теперь от бешенства лечиться! Ай!!! — Макар подпрыгнул и потер ногу с утроенной силой. Несколько междометий, вырвавшихся из его рта, прозвучали к месту, но слишком лаконично. Геннадий высказался бы более по существу, но сделал Макару скидку на возраст: молодой еще, ругаться толком не умеет.

— Что такое? — спросил он.

— Он опять укусил! — воскликнул Макар недовольно. — Мне не нравится такой способ общения.

— Сколько раз?

— Два!

Геннадий расплылся в улыбке.

— Липсик принес добрую весть, — радостно сказал он. — Тебе не придется лечиться от бешенства. Но идея с сотовым обречена: у нас нет возможности заряжать аккумуляторы, попавшие в реальность черта.

Макар махнул рукой.

— Выкрутимся.

— Каким образом?

— Обычным. За возможность общаться с представителями потустороннего мира люди готовы душу продать. А мы всего лишь будем скидываться на новые аккумуляторы. Ерунда. Закажем в магазине штук сто, и пусть лежат до поры, до времени. Когда закончатся или устареют, купим новую партию с новым телефоном, и порядок.

— Убедил. Иди покупай сотовый, — согласился Геннадий. — Я останусь за дежурного. Липсик, ты не уходи, пока мы сотовый не принесем. Сложно вручать телефон черту, когда его нет на месте… Ай! Липсик, у нас Макар создан для укусов!

— Сейчас как дам больно, — ухмыльнулся довольный Макар. — Не переживай, от бешенства уколы делать не придется.

И закрыл за собой дверь.

— Зато от ярости понадобятся. — Бормочущий нехорошие слова, Геннадий сел за стол с компьютером и положил перед собой лист бумаги и ручку. В трудные моменты, когда он ничего не мог изменить, он сочинял о происходящем стихи: личные или чужие неприятности, облеченные в поэтическую форму одного нескончаемого произведения, начатого в пятнадцать лет и с тех пор беспрерывно продолжаемого, — создавали ощущение участия в чем-то эпическом и литературном. Давней мечтой Геннадия являлась покупка синтезатора — он считал, что музыка куда лучше отражает эмоции, — но отсутствие музыкального таланта, как и, чего греха таить, толкового поэтического дара, не позволяли ему потратить несколько месячных зарплат на покупку музыкального инструмента ради создания собственных песен. Ручка и бумага стоили гораздо дешевле и при этом не приносили огромных убытков в случае поломки.

Сегодняшние события упорно не желали ложиться в рифму. В основном из-за того, что Геннадий привык сочинять, пока никого нет рядом, а сейчас никак не мог отделаться от мысли, что невидимый черт наблюдает за ним, читает вирши и покатывается от смеха, обзывая неудавшегося поэта графоманом. Заслуженно, но все равно обидно.

Вдобавок, переживание за похищенных вызывало желание не написать об этом поэму, а банально свернуть бандитам шеи. И что можно было записать, если мысли о мести в основном состояли из слов, воспитанными людьми не употребляемых.

Пришлось банально скомкать несколько листков и изорвать их на крайне мелкие кусочки.

— Ну, ты и маньяк, братец, — прокомментировал Липсик, наблюдая за тем, как растет количество мусора на столе. — Давай, мы тебя натравим на бандитов, и ты превратишь их в такую же кучку. Ау, ты меня слышишь?

Он вздохнул и задал риторический вопрос:

— И почему меня слышит только Владислав?

Изрисовав бумагу вдоль и поперек, Геннадий почувствовал, что ярость уходит, унося с собой эмоциональные мысли и оставляя разум холодным, и выбросил мусор в ведро, стоявшее под столом.

Когда Макар вернулся, Геннадий все так же сидел за столом, но уже не рвал бумагу, а складывал из нее фигурки. Горка бумажных самолетиков лежали в углу кабинета, и невидимый черт взирал на них с нескрываемым чувством изумления: взрослый человек, а чем занимается.

— Что скажешь, коллега? — спросил Геннадий, запуская очередной самолетик. Тот пролетел над головой Макара и вылетел в открывающуюся дверь.

На пороге оказался очередной алкоголик, почему-то решивший, что раз здесь горит свет, то фирма работает, и его проблему решат прямо сейчас. Самолетик задел его за ухо и упал в метре от ступенек.

— Это у вас избавляют от алкогольного запаха? — спросил вошедший. — Плачу деньги! Двадцать рублей, за срочность! Мне надо прямо сейчас, пока отставшие гашники не догнали.

— Ты пешеход, какие гаишники?

— Пешеходные… Они мне сами сказали, что на днях открылся новый вид ГАИ, как раз для штрафования пешеходов… И потребовали денег за движение в пьяном виде и с не пристегнутым ремнем, — алкоголик указал на расстегнутый ремень.

— Так застегнись, — посоветовал Макар. — В чем проблема?

— Не хочу. Так вы будете меня выздоравлять, или не будете?

— За двадцатку я даже в нокаут не отправляю, только посылаю в один мелкий городок, находящийся в Перу, — ответил Макар. — Далеко и надолго.

Вошедший узкоспециализированного юмора не понял, но переговоры не прекратил.

— Я буду вашим постоянным клиентом! — попытался убедить он Макара. — Вы мне еще памятник поставите: я вам принесу основную прибыль!

— Хорошо, — кивнул Макар. — Шестьсот рублей в месяц — и я буду посылать тебя в Перу каждый вечер. Деньги вперед.

— За такие деньги я сам все сделаю!

— Вот и договорились! — Макар подошел к двери. — Видел, самолетик вылетел?

— Видел.

— Он твой, бесплатно. Садись и лети отсюда, пока финансовый кризис не лишил тебя еще и этого транспорта. — Макар захлопнул дверь и выдохнул. — Он в каком году в запой ушел? Двадцать рублей…

Геннадий сложил самолетик из последнего листка бумаги и точно запустил его в в сторону выхода.

— Гена, ты не мог бы перестать усеивать полы одноразовой авиатехникой? А то черти засмеют, — попросил Макар. Он на ходу достал небольшую коробку из фирменного пакета с изображением логотипа магазина бытовых приборов.

— Когда будем говорить с Липсиком? — в ответ спросил Геннадий. — Мне невтерпеж.

— Сейчас заряжу сотовый, и мы услышим голос черта из другого пространства!

Черт хихикнул.

— Ты говоришь, словно Роджер Корман, — произнес Геннадий. — Еще бы голос какого-нибудь ангела услышать, и стало бы замечательно.

Макар остановился и потер затылок.

— Э-э-э… — произнес он, не зная, что сказать на прозвучавшее откровение. — Извини, вопрос не по адресу. А зачем тебе?

Черт показал Геннадию язык. Про ангелов он слышал, но лично с ними не встречался. Пространства ангелов и чертей не соприкасались, поскольку между ними пролегала реальность человечества, из-за чего светлые и темные силы давно не могли столкнуться в личной схватке. Для сражений им приходилось выстраивать сложные комбинации и претворять их в жизнь при помощи ни о чем не подозревающих людей. Или, что случалось гораздо реже, подозревающих и даже твердо знающих о сложностях взаимоотношений представителей разных уровней мироздания. Но в любом случае, встречи без посредников до сих пор не происходили.

— Чтобы знать, что там на самом деле есть нормальная жизнь, и никакие безмозглые тупоголовы не будут портить нормальным людям настроение, — пояснил Геннадий. — Я многое отдал бы, чтобы жить в таком мире.

— Может, в другой раз Владислав хрястнется о тумбочку более удачно в этом плане, — предположил Макар. — А пока придется говорить с тем, кто на проводе.

Липсик прочитал надписи на коробке сотового. Известная фирма, телефон не самый дешевый, но и не самый дорогой. Можно закачать свои мелодии и даже послушать радио, но плюс от последнего занятия небольшой. Да и песни там сплошняком форматные. Иначе говоря, форматирующие. Начисто форматирующие сознание. Поэтому медиамагнаты так не любят неформат — он не форматирует мозги слушателям, и невозможно понять, что такие слушатели пожелают сделать в следующий момент. Да и рекламы слишком много. Уж лучше вообще ничего не слушать. Жаль еще, что фотографировать или внимать видео на нем невозможно. Люди отдали бы огромные деньги за возможность увидеть мир чертей хотя бы в слабом качестве видеосъемки сотовых телефонов.

— Для первого представителя иной реальности, с которым человечество устанавливает контакт, ты мог бы купить сотовый и навороченнее, — заметил черт сварливо. А почему бы и нет? Все-таки, сотовый — не подарок, а рабочее средство для общения с будущими коллегами по работе. Черт снова хихикнул: что ни говори, но пригласить галлюцинацию войти в число охотников за этими самыми галлюцинациями — все равно, что бороться с пьянством при помощи алкоголя.

— Совет директоров этой фирмы сошел бы с ума от радости, — сказал Макар. — Такая реклама им вовек не снилась.

— А мы никому не скажем, что черти пользуются их телефонами, поэтому они останутся в добром здравии и ясном уме до самой смерти, — ответил Геннадий. — Слушай, Макар, а этот алкоголик — он случаем, не посланник от Карабаса? Больно пристально он смотрел в мою сторону, словно пытался понять, не притаились ли где у нас омоновцы?

— Уверен?

— Нет, но не зря же говорят: если вы не параноик, то не значит, что за вами не следят.

— Угу… да и ладно. Пусть стоит. В конце-концов, мы не обещали быть вежливыми с разными алкашами, даже присланными в качестве наблюдателей от бандита с повышенным самомнением.

— Согласен.

Макар открыл коробку и разложил на столе сотовый, зарядное устройство и документы на двадцати языках, включая совершенно нечитаемые привычному к латинице и кириллице человеку.

— Липсик, я купил тебе номер сотового как раз под стать вашему брату — заканчивается на три шестерки. Пришлось переплатить за этот номер тройную стоимость — желающих оказалось немало, но зато теперь каждый из нас точно будет знать, когда звонишь именно ты.

— Для начала пусть перетянет сотовый в свою реальность, — заметил Геннадий. Он скептически относился к тому, что черти могут «забирать» предметы. В противном случае, они давно бы прикарманили немало оборудования и жили бы в свое удовольствие, не колотя алкоголиков сковородками и скалками вручную, а надевая бы на людей автоматизированные шлемы с дистанционным управлением и долбя по их макушкам при помощи современной робототехники. Нанороботы с наносковородками — вот какое будущее может быть у технически подкованных чертей. Поскольку ничего подобного у чертей нет, то и выкрадывать новые технологии они не в силах, так же как и старые.

Паспорт на сотовый сам собой сдвинулся с места на сантиметр и слегка повернулся набок.

— Ты это видел? — воскликнул Макар, делая большие глаза и едва не роняя сотовый из рук.

— Брось, а то уронишь, — сказал Геннадий. — Чему ты удивляешься?

— Я тебе дам, «брось»! — прикрикнул черт, но его традиционно никто не услышал.

Макар положил сотовый на стол и отошел от него.

— Липсик, повтори свой фокус, — попросил он.

Черт дотронулся до инструкции к применению и охотно сдвинул ее с места. Макар восхищенно выдохнул, и черт расплылся в счастливой улыбке.

— Макар, ты меня поражаешь, — сказал Геннадий. — Вспомни, как черти мимоходом превратили институт в горку из досок, кирпича и бумаги, да и нам наподдали по первое число. Сдвинуть обычное руководство пользователя для них не представляет особого труда. Вот пусть заберет его в свою реальность — и тогда я буду восхищаться вместе с тобой.

Черт вздохнул: хотя он и говорил Владиславу о том, что черти способны перетянуть к себе немало вещей из человеческого мира, на самом деле не все обстояло так просто. Когда вокруг не было ни одного выпившего человека, контакт с человеческой реальностью оказывался минимальным или отсутствовал вовсе. Только алкоголики в силу неведомых чертям причин пробивали брешь в пространстве или, как модно стало говорить последние годы, открывали портал в иную реальность, и тогда черти могли брать из людской реальности все, что заблагорассудится. В основном — ударные инструменты для долбежки тех самых алкоголиков.

Но сейчас, когда за дверями стоял выпивоха, раздумывающий, зачем он стоит у входа в какую-то фирму и крепко держит в руке бумажный самолетик, Липсик мог спокойно передвигать предметы. С тем же успехом он мог проделать этот трюк и в присутствии Владислава. Но если алкоголик уйдет до того, как зарядится сотовый, а Владислав так и не появится, то перетянуть телефон в свое пространство он уже не сумеет. Лучше поторопиться.

— Давай уже, забирай! — не выдержал Макар. — Пока паспорт не прочтешь, сотовый не получишь. Я вовсе не горю желанием узнать о том, что сотовый сломался в первый же день. В ремонт его уже не сдашь, даже гарантийный… Ай!!! Чего кусаешься, я ничего не спрашивал!

— Это он хотел сказать, что тоже не любит лишних осложнений, — предположил Геннадий.

— Слушай, — возмутился Макар, — если ты понимаешь его безо всяких слов, по одним только укусам, то почему он кусает именно меня?

— Это объяснить проще простого, — сказал Геннадий. — Я уже старенький дедушка лет сорока, сухопарый и жесткий. А ты — молодой человек двадцати с небольшим лет, тебя и кусать не так страшно: зубы об тебя еще не сломаешь.

— Он еще и издевается…

Липсик протянул руки к инструкции пользователя, дотронулся до нее и мысленно пожелал перетянуть ее в свое пространство. Книжка пошевелилась влево, вправо, и на глазах изумленных свидетелей страница за страницей стала исчезать. Первая и последняя страницы из одного листка, соединенного с остальными двумя скрепками, исчезали одновременно, и книжка таяла на глазах, как снег на майском солнце. Макар, не отрывая взгляд, смотрел на то, как под утончающейся книжкой появляется слой воздуха. Книжка как будто висела в воздухе. Вот осталось не больше десяти страниц, затем пяти, и вот уже исчезли последние две странички. Следом исчезли одиноко повисшие в воздухе скрепки.

— Я потрясен! — честно сказал Геннадий. Но сказал это таким тоном, словно не потрясен, а думает, что спит, и на самом деле ничего подобного не происходит.

Макар кивнул. У него не было слов, чтобы высказать свое восхищение происходящим. Действия черта только что доказали, что ученые, несмотря на их многочисленные открытия, без работы не останутся никогда: мироздание постоянно предоставляет новые данные и преподносит сюрпризы, способные не единожды поставить на уши научный мир. Единственное ограничение — чтобы мироздание, желая в бесконечно первый раз поставить на уши ученых, не свернуло им шеи.

Липсик небрежно пролистал страницы инструкции. Большая часть текста была написана на языках, ему неизвестных, и только три из присутствующих он с грехом пополам мог осилить.

Указания насчет сотового подробно расписывали каждую мелочь, о которой нормальные пользователи забудут в первый же момент и не станут вспоминать до той поры, когда телефон придется отправить на свалку истории. В тот черный для сотовых день инструкцию пролистают во второй раз, чтобы немного поностальгировать, и с удивлением обнаружат, что сотовый обладал немалым списком полезных функций, на которые почему-то не обратили внимание. Примерно то же самое происходило, когда люди выбрасывали старые пуховики и в момент проверки карманов насчет забытой мелочи обнаруживали в пуховиках потаенные карманы. Иногда до десятка ни разу не использованных.

Липсик бегло пролистал ценные указания, посмотрел, что нельзя делать с сотовым ни при каких условиях и положил инструкцию обратно на стол. Теперь, когда она находилась в его мире, то могла лежать на столе хоть до бесконечности, и никто из мира людей не сумел бы ее оттуда убрать по причине невидимости последней. Только перевернув стол, человек мог уронить невидимую книжку на пол.

— Давай сотовый, не тяни!

Макар повозился с сотовым, вставил в него сим-карту и настроил время. Ввел положенные данные и загрузил мелодии с компьютера, лично приготовленные для собственного сотового, но ни разу не пользованные.

— Тебе какая музыка нравится, Липсик? — спросил он. — Попса нравится? Ай!!! Ты, рогато-зубастая сволочь, поумерь аппетит, а то ногу откусишь!

— Он ее ненавидит! — злобно захохотал Геннадий.

— Гена, ты чего? — Макар уставился на коллегу квадратными глазами.

— А что, Темным Властелинам так хохотать можно, а мне нет?

— Ты когда успел белены объесться? Какие еще Властелины?!

— Иди в Перу.

— Пойду хоть в Антарктиду. Только не хохочи, как маньяк на экзамене после повышения разряда маниакальности.

— Ладно, угомонись. И говори попроще, а то твоя фраза заумно и дико звучит.

— Фраза… твой смех — вот что дико звучит. Ай!!! Да сделаю я твой сотовый, не торопи меня!

Путем недолгого перебора музыкальных стилей выяснилось, что черт предпочитает старый добрый хард-рок, но не имеет ничего против диско, рок-н-ролла, симфонической и инструментальной музыки. Макар дал ему послушать с добрую сотню мелодий — коротко, — из которых Липсик выбрал понравившиеся.

Через час с небольшим сотовый полностью зарядился и попутно был набит музыкой под завязку. Макар свернул провод зарядного устройства и положил его в коробку, следом уложил сотовый и произнес:

— Готово! Липсик, твой выход. Забирай!

Черт в последний раз укусил Макара и сконцентрировался на коробке.

Более дивного зрелища Макар и Геннадий до сих пор не видели, и Макар впервые задумался о том, чтобы купить видеокамеру для съемки подобных случаев: уж больно захватывающе выглядело перемещение коробки с сотовым в чужую реальность. Почище любых голливудских спецэффектов будет, потому что реальность, происходящая прямо на глазах.

Первой пропала коробка. Поблекли буквы, картон стал чисто белым, затем серым, и полностью исчез, явив глазам зрителей содержание. Сотовый оказался висящим на уровне трех сантиметров. Рядом висело зарядное устройство со свернутым проводом. Пластик провода пропал, показав медную проволоку, затем пропала и она. Корпуса исчезли одновременно — как у сотового, так и у зарядного. На несколько секунд промелькнули внутренности сотового, включая внутренности микросхем, последним пропал аккумулятор.

— Ни за что бы не подумал, что процесс перехода настолько увлекателен, — признался Макар.

— С этим трудно не согласиться, — ответил Геннадий.

— Липсик! — позвал черта Макар. — Давай создадим совместное предприятие! Ты будешь забирать в свою реальность любые приборы, а стану снимать их переход на камеру и продавать за огромные деньги… не кусай меня!!! По сотовому ответь! Я номера записал, посмотри!

Через три секунды сотовый Макара зазвенел.

На экранчике появилась надпись «Липсик».

Макар вспотевшей ладонью схватил сотовый и поднес его к уху.

Глава 10

— Федор! Выходи, подлый трус! — требовал Владислав, стуча в дверь соседа по подъезду кулаком. Федор почему-то не отзывался, хотя раньше открывал, едва только гость успевал подойти к двери — Федор определял, что пришли к нему, прислушиваясь к звукам шагов. Но сейчас то ли слух ему изменил, то ли Федор научился на слух определять не толь то, что к его квартире подошли, но и кто именно идет. Или Белая Горячка, будь оно неладно, уговорила-таки соседа отправиться к галактическому алкогольному облаку, и теперь Федор прямым курсом летит сквозь какую-нибудь Крабовую туманность навстречу беспробудному пьянству. — Не дай бог, это облако прилетит к Земле…

Что случится в таком случае, Владислав боялся представить. Конечно, новость о приближении неисчислимого количества бесплатного алкоголя обрадует всех выпивох планеты, но ненадолго. Спирт постепенно убьет слабые и непьющие формы жизни, а оставшиеся заспиртуются и тоже отбросят копыта. Через непродолжительное время планета окажется в спиртовом растворе по самую границу атмосферы, и Земля окажется полностью очищенной от всех форм жизни. А когда начнется извержение вулкана или пройдет обычная гроза, то смешавшийся с воздухом и водой спирт загорится и быстро уничтожит кислород. Планета недолго погорит синим пламенем и погаснет, превративший в унылый серый шарик, вращающийся вокруг солнца. А когда спиртовое облако достигнет солнца, то начнется самый грандиозный пожар в Солнечной системе.

И без того более-менее стерильное пространство станет еще более стерильным, и на планету с легкостью сумеют приземлиться инопланетяне, давно мечтающие захватить мир и жить в нем в свое удовольствие. Правда, им придется избавиться от миллионов декалитров спирта, очистить атмосферу и заново насытить ее кислородом. После этого Земля по праву станет принадлежать им.

— Федор, чтоб тебе пусто было! — пригрозил Владислав и толкнул дверь посильнее. Та неохотно приоткрылась. Владислав толкнул еще сильнее — что-то с той стороны мешало отвориться. Он навалился на дверь всем телом, и та открылась, отодвинув тяжеленный ящик с цветметом, собранным Федором для дальнейшей сдачи в пункт приема металла. — Федор, ау!

Сосед не отзывался.

Только тараканы выглядывали из-за углов и смотрели на руки Владислава, надеясь, что хотя бы он принес немного закуски. Большие тараканы и вовсе прикидывали: не пойдет ли на роль закуски сам Владислав? Но по здравому размышлению решили, что не пойдет: слишком велик, да и ногах у него обувь с прочными и толстыми подошвами — такими легко давить попавшихся под ногу насекомых.

Всюду стояли и лежали бутылки из-под самогона. Часть огненной жидкости растеклась лужей по полу, кое-что еще осталось в бутылках. Спиртом разило так, что голова должна была болеть не то, что у тараканов, а даже у пылевых клещей и прочих микроорганизмов.

Владислав нерешительно потоптался на месте, а затем храбро двинулся вглубь комнаты, нещадно давя ботинками больных головой насекомых. Его посетила мимоходная мысль о тараканьих чертях, таких же шестилапых и державших в каждой лапке по кувалдочке.

«Надо спросить Липсика: не бегают ли среди них тараканьи черти? — подумал он. — И чем они их травят в случае чего?»

— Федор! — Владислав произнес эмоциональную фразу, услышанную в конце семидесятых в мультфильме «Приключения капитана Врунгеля». Итальянский гангстер в то время произнес целую тираду, из вертолета наблюдая за тем, как Фукс открывает футляр от контрабаса. — Хорош прятаться под шкафом, там пыльно и темно, как в могильном склепе. Выходи, дело есть!

Он заглянул на кухню, в ванную комнату, в туалет, но повсюду находил только тараканов. Казалось, вредные насекомые, измученные головной болью по вине Федора, за экстренно короткие сроки приобрели разум и сделали все от них возможное, чтобы избавить себя от причины этой самой головной боли.

— Да что вы его, съели, что ли?! — воскликнул Владислав. Тараканы, к которым он обратился, пошевелили усами. На этом беседа и закончилась. В дверь постучали, и в прихожую вошел сосед, живущий в квартире рядом.

— Федора нет! — сказал он громко. — И тебе здесь нечего делать. Уходи, откуда пришел, алкаш чертов!

— Не понял юмора, — Владислав повернулся и уставился на вошедшего немигающим взглядом.

— Ой, — удивился сосед, увидев, что перед ним стоит не выпивоха из числа любителей Федоровской самогонки. — Привет, Влад! Ты чего тут делаешь?

— Привет, Михаил! — ответил Владислав. Михаил, работавший в небольшой фирме, снимавшей здание недалеко от института, иногда возвращался домой вместе с Владиславом в одном автобусе. Работал он менеджером по оптовым продажам всего на свете. Судя по всему, звезд с неба он не хватал, но и на бедность не жаловался. Доходы позволяли отдыхать как в Европе, так и в Забайкалье, и квартира Михаила была наполнена привезенными из путешествий сувенирами. Владислав с семьей иногда заходил в гости, и Михаил с удовольствием показывал им слайды, видеозаписи и привезенные сувениры. Иногда даже звал с собой, но Владислав относился к путешествиям в дикие края скептически, а в края с развитой туристической системой — со скукой. Если заблудиться в диком лесу, то он не был уверен, что долго протянет на подножном корму, а сидеть на пляже среди сотен тысяч отдыхающих, слушать непрерывный человеческий галдеж и смотреть на унылое море, загрязнившееся благодаря купанию немытых туристов — какая в этом радость? — А ты чего сюда зашел?

— Услышал, что кто-то сдвигает ящик. Я его специально поставил к двери, чтобы никто не мог войти в квартиру.

— И как ты поставил ящик, если оказался снаружи? Перебрался домой через балкон?

— Нет, притянул ящик за веревку. Старый метод, я о нем прочитал в какой-то юморной фэнтезийной книге про Кащея.

— Что, уже и про Кащея начали фэнтезятину сочинять? — изумился Владислав. В его понимании, фэнтези — это что-то такое, Толкиенское. Сказочные герои даже в толстых романах должны оставаться сказочными.

— Да буквально каждый второй автор только про него и пишет, — посетовал Михаил. — Прям беда какая. Куда ни плюнь — везде Кащей. А в одной книге и того хлеще: мало автору было одного Кащея, так он ему в противники еще и Кощея определил. И схлестнулись они в такой битве, что планету на уши поставили на несколько веков.

— Хм… Дашь почитать?

— В очередь запишу. Двадцатым будешь.

— О, это долго! — протянул Владислав. — Тогда я лучше в магазине куплю.

— А нет их уже в магазине. Быстро разбирают.

— Серьезно? Тогда уговорил. Двадцатым, говоришь? К зиме до меня очередь дойдет?

— Месяца через два, не позже.

— Отлично! — сказал Владислав. — С книгой разобрались, теперь меня интересует другой вопрос: куда делся Федор, и почему дверь закрыта ящиком, а не замком? Когда я уходил, Федор как-то странно себя вел. Носил бутылки и выбрасывал их в мусорку. Вот, любопытство заело. Решил узнать, какая муха его укусила, и нельзя ли найти эту муху и предложить ей укусить остальных алкоголиков.

Михаил хихикнул и указал на замочную скважину. Замок там когда-то стоял, но эти светлые времена прошли давным-давно.

— Замок пропит окончательно и бесповоротно, — пояснил он.

— Странно, что я в первый раз этого не заметил, — пробормотал Владислав. Ему казалось, что замок был на месте, когда пришлось войти в квартиру Федора, чтобы впервые в жизни увидеть настоящего черта. — Хорошо, замок — это мелочи жизни. Где его владелец?

— А он того, рехнулся, — ответил Михаил. — Значит, ты присутствовал при начале его сумасшествия… Везет же людям: они видят, как начинается чужая «рехнутость». Я лично вызвал Федору «Скорую помощь», потому что надоело слушать, как он ругается с белочкой.

— Вымышленные орехи не поделили?

— С другой белочкой, — уточнил Михаил. — Которая по водке специализируется.

Владислав вздохнул.

— М-да… — прокомментировал он сообщение Михаила и сделал скорбное лицо. Что Федор встретился с Горячкой, он хорошо знал и до этого, но не хотелось, чтобы посторонние что-то заподозрили. — И куда его повезли, врачи не сказали?

— А куда они могли его отвезти, кроме как в Беличий парк? — ухмыльнулся Михаил. Владислав кивнул головой: на самом деле, глупый вопрос. Больница, в которой содержали алкоголиков, была построена в тридцатые годы двадцатого века в глубине Беличьего парка. Человек, предложивший построить больницу именно здесь, оказался человеком с немалым чувством юмора, либо предпочитал порядок и хотел, чтобы все белки, как настоящие, так и являющиеся плодом вымысла алкоголиков, располагались в одном месте. Дальняя часть Беличьего парка плавно переходила в обычный лес, и человек, по незнанию решивший обойти весь парк от начала до конца, рисковал потратить на это дело не меньше двух недель. Финал прогулки по парку завершится обнаружением железной дороги и возвращением в город поездом дальнего следования. Если, конечно, уставший путешественник не перепутает стороны, и не уедет еще дальше от родных мест.

Владислав посмотрел на часы.

— Времени мало осталось, — заметил он. — Ладно, я выяснил то, что хотел.

— Не зайдешь на чай? — спросил Михаил. — Жена как раз испекла отличную шарлотку. А еще ко мне брат приехал на неделю — только что вернулся с Енисея, по дороге домой решил заехать.

— Спасибо, но сегодня у меня капитально загруженный день, — отказался Владислав. — На выходных зайду. Давно хотел поближе познакомиться с твоим братом. По твоим словам, он так здорово рассказывает о краях, в которых побывал, что можно слушать часами.

— О, да! — воскликнул повеселевший Михаил. — И тут я нисколько не привираю. Рассказчики вроде него — редкость на вес золота. Я до сих пор не понимаю, почему он не стал работать на телевидении. С его умением красочно рассказывать об увиденном — это преступление.

— Ты ему намекни, — предложил Владислав.

— Я ему говорил прямым текстом, — ответил Михаил. — Но он упорен, как никто другой. Заходите в воскресенье, мы будем ждать. Может, все вместе мы его уговорим податься на телевидение и открыть свою программу. Я лично согласен даже на то, чтобы он вел рубрику в передаче «Вокруг Света».

— Приведу всю семью! — пообещал Владислав. — Уговорим!

Автобусы в район Беличьего парка ездили редко и неохотно. Когда-то они ездили гораздо чаще, но с наступлением девяностых, когда в леса стали приходить не только любители отдохнуть на природе или покататься на лыжах, но и так называемые романтики с большой дороги, количество маршрутов уменьшили: транспортные службы не желали увеличивать число пострадавших и работать служебным транспортом у всякого рода криминальных личностей. За прошедшие два десятилетия романтиков с большой дороги сменили прагматики с широкополосного шоссе, в лесах стало спокойнее, но количество автобусов на маршруте и не подумали увеличивать. Поэтому Владислав вызвал такси.

Часы неумолимо отсчитывали оставшееся до назначенного часа время, и теперь каждая минута была на счету. Перестраховываясь, Владислав сохранял внешнюю невозмутимость, а, как казалось ему самому, делал это даже слишком хорошо. Но когда такси попало в третью пробку за двадцать минут, нервозность увеличивалась, и Владислав благодарил всех святых, что не купил огнестрельное оружие неделю назад. Сейчас он чувствовал, что готов расстреливать из гранатометов виновников аварий, из-за которых появлялись пробки, и с трудом сдерживался, чтобы не обрушить на пострадавших лихачей убийственную ругань. С последним хорошо справлялся и сам водитель. Он ругался за двоих, а при желании мог бы высказаться и за всех потенциальных пассажиров.

Такси остановилось напротив здания больницы, Владислав поблагодарил водителя за предложенный в дороге пакет на случай непредвиденной тошноты, и, отдав пятьсот рублей за скоростную езду, быстрым шагом направился ко входу в здание.

У старенького вахтерского столика сидела не менее, а то и гораздо более пожилая вахтерша. Три «Роман-газеты» выпуска семьдесят четвертого года, потрепанные и пожелтевшие от времени, лежали на краю стола, и еще одна, раскрытая, — точно по центру. Вахтерша увлеченно читала историю и не особо старалась выполнять свои профессиональные обязанности.

Владислава на несколько секунд посетило ощущение, что он попал в прошлое, насколько здесь все так напоминало давние времена. Ремонт в стиле старинной «моды»: нижняя половина стен покрашена зеленой краской, верхняя половина замазана известкой. Высокие потолки с потемневшими от пыли и времени люстрами и тусклыми лампами, полы из цветного бетона с камешками проглядывали сквозь толстый слой краски. Когда-то в семидесятых больницу посетило высокое начальство из столицы (до сих пор в городе ходили слухи-воспоминания о том, что высокое начальство думало вылечиться от пристрастия к алкоголю, но так, чтобы в самой столице об этом не прознала ни одна собака), местное начальство решило выслужиться и расстелить по всем этажам дорожки, но с финансами оказалось плохо, и вместо настоящей дорожки нарисовали ее имитацию. Закрасили полы красной краской, и пририсовали по краям желтые полоски. Но полы потеряли «первозданную» чистоту в первые же дни после ремонта, и стало только хуже.

— Вы куда, молодой человек? — настороженно всматриваясь в вошедшего, спросила вахтерша. Указательный палец правой руки завис над кнопкой для звонка. Стоило старушке надавить на нее, как в больнице громогласно зазвенели бы звонки, и из кабинета охраны вышел бы огромный охранник, готовый свернуть в бараний рог все, что прикажут.

— Видите ли, в чем дело, — начал объяснять Владислав. — Несколько часов назад сюда поместили моего соседа по подъезду. Мне нужно его увидеть.

— Зачем?

— Чтобы узнать, как долго его здесь продержат, и пожелать ему нескорого выздоровления.

Старушка сочувственно покачала головой:

— Надоело слушать его вечные пьяные вопли?

— И это тоже, — сказал Владислав.

— Минутку, — старушка надавила на кнопку, и в коридор вышел охранник. Владислав хмыкнул: реальность оказалась прозаичнее фантазий, и на самом деле охранник был худым и долговязым. — Ванюша, проводи человека в тридцать шестой кабинет.

— Туда отвезли Федора?

— Так зовут вашего соседа?

Владислав кивнул.

— Нет, в этом кабинете работает главврач, — пояснила старушка. — Вы расскажете ему причину вашего появления, и если он разрешит, то проводит вас к пациенту. У нас, знаете ли, допуск только по разрешению. Это чтобы алкоголь и табак не проносили.

— А цианистый калий можно? — мрачно пошутил Владислав.

— Только с разрешения главврача, — ответила старушка.

— Значит, можно?

— У нас все можно, — ответил охранник, — но только один раз.

— Мне второго раза и не понадобится, — заверил его Владислав.

Охранник посмеялся и махнул рукой: мол, пошли за мной, отведу к главврачу.

— Поторопитесь, — сказала старушка, — он скоро пойдет домой.

Владислав заторопился следом за охранником. Пятиэтажное здание с широкими лестницами и двумя лестничными пролетами, один из которых всегда находился под замком и служил своеобразной кладовой. В закрытых пролетах хранили бочки с краской, моющие средства, мешки с цементом, лестницы и козлы. Пожарные инспекторы традиционно впадали в панический ужас и грозили руководству больницы всеми смертными карами, но успокаивались, приняв в карман стандартную дозу неучтенной наличности, и уходили умиротворенными и довольными жизнью. Временами приступы панического ужаса появлялись заново, и тогда пожарные инспекторы снова прибегали в больницу за новой порцией лекарственных денег. Впрочем, сильно не наглели: в городе и без больницы хватало объектов с нарушениями пожарной безопасности.

Кабинет главврача ожидаемо находился на третьем этаже — согласно номеру кабинета. Дверь была приоткрыта, и когда Владислав вошел, то увидел, что врач сидит за рабочим столом и что-то пишет нечитаемым размашистым почерком в толстую тетрадь. Напротив него сидел пациент, вокруг которого водили хоровод зеленые и мелкие чертенята. Липсик был в полтора, а то и два раза больше.

«Уровень детского сада, — подумал Владислав, — хм… вот, значит, чем развлекаются чертячьи малыши…»

Повинуясь внезапному порыву, он быстрым шагом подошел к ним и схватил двоих чертей за шкирку. Хоровод распался. Черти уставились на наглеца, испортившего им всё удовольствие.

— Чтобы духу вашего здесь больше не было! — приказал он. — Иначе за хвосты дерну — неделю сидеть не сможете!

Черти смотрели на него квадратными глазами, главврач и охранник тоже, и только пациент расплылся в счастливой улыбке: наконец-то рядом оказался человек, который видел то же самое, что и он.

— Ну, и не надо! — пробурчали черти. — К другим уйдем! Их здесь на каждом этаже, как собак нерезаных.

— Идите! — разрешил Владислав, отпуская пойманных чертей. Ловко упав на ноги, черти бросились наутек и исчезли в левой стене кабинета. Оттуда донесся приглушенный визг пациента.

— Чего вам от меня надо?! Какой еще хоровод?! Сами водите!!!

И голос санитара.

— Угомонись, приятель, здесь никого нет.

— Здесь черти хоровод водят! — визгливо отозвался пациент.

— Тебе, что, жалко, что ли? Пусть веселятся, — ответил санитар.

Пациент сказал что-то еще, но уже не так разборчиво. Санитар в ответ только расхохотался и тем самым нарушил немую сцену в кабинете главврача.

— Вы кто? — спросил он, обращаясь к Владиславу. — Новый пациент?

— Новый посетитель, — ответил тот. — К вам привезли соседа по подъезду, и меня делегировали узнать, как долго он здесь проторчит, и нельзя ли подержать его в больнице подольше? Ну, и заодно проведать и передать ему привет.

— Как звать? — главврач раскрыл толстенный журнал, заполненный на две трети все тем же неразборчивым почерком. Владиславу представился средневековый алхимик, читающий колдовские заклинания.

— Федор Еленин.

— Угу, — главврач проверил список на последней исписанной странице. — Есть такой. Не буйный, но эмоционально нестабильный.

— Я могу к нему пройти? — спросил Владислав. — Мне срочно нужно.

— Можете. Но только после того, как скажете, что за представление с Вами в главной роли мы только что видели?

— А если не скажу?

— В противном случае я помещу Вас в палату, как очередного пациента. Разговаривать с чертями — как-то подозрительно для нормального человека. И кабы не возгласы за стеной, я был бы полностью убежден, что Вы пришли лечиться. Но… если произошедшее реально, и Вы на самом деле прогнали галлюцинации моего пациента… э-э-э… я даже не знаю, что теперь и думать. Вся жизнь насмарку получается.

— Давайте, я сначала проведаю Федора, а Вы пока что морально подготовитесь к тому, что я расскажу, — пообещал Владислав. — Клянусь, что расскажу все без утайки.

— Хорошо, — согласился главврач. — Иван, проводите нашего гостя в пятьсот пятнадцатую палату. У вас двадцать минут на разговор.

— Хватит и десяти.

Владислав вышел, но успел услышать, как пациент главврача с восторгом отзывается о произошедшем, и не может нарадоваться, потому что навязчивые галлюцинации, мучившие его больше месяца, наконец-то ушли.

— Чтоб мне провалиться, — прокомментировал главврач.

На пятом этаже оказалось далеко не так тихо и мирно, как на третьем и первом. Один санитар сидел в углу и читал все ту же «Роман-газету». Кто-то из сотрудников больницы явно решил избавиться от старых запасов стареющих журналов, но выбросить рука не поднялась, и она отнес пачки журналов на работу. Санитар читал «Лунную радугу», и знать не знал, что в реальности творится не меньшая фантастика, что в книге. Уйма галлюцинаций всех мастей шастала по коридору, шумно галдя и переговариваясь. По полам ходили какие-то длинноносые карлики в черных одеждах, вполголоса приговаривающие «мутабор-мутабор-мутабор», по стенам — нечто из кошмаров воспаленного сознания, напоминающее смесь из насекомых и динозавров, на потолке удобно устроилась тысяченожечная анаконда с фасеточными глазами, а из дальнего темного угла выглядывало нечто бесформенное и полупрозрачное, но вызывающее необъяснимый страх. У Владислава сжалось сердце: столько разнообразных галлюцинаций в одном месте он еще никогда не видел. И он с огромным трудом заставил себя сделать шаг вперед: если эти видения поймут, что он их видит, то простым чертячьим мордобоем уже не обойтись. И кто его знает, как бороться с этими галлюцинациями? Зажуют зубищами — оглянуться не успеешь, как загремишь в эту же больницу на долгие годы.

Но галлюцинации ходили по коридору, не обращая внимания на трезвых людей. Им вполне хватало и пациентов.

— Нам туда, — санитар указал в противоположный конец коридора, как раз туда, где притаилась полупрозрачная страхолюдина.

— Туда, так туда, — осипшим голосом сказал Владислав. — Пошли. Веди!

— А что это у тебя волосы дыбом встали? — полюбопытствовал санитар.

— Кошмарный сон вспомнился, — обманул Владислав.

— Сон — это ерунда, — заверил его санитар. — Кошмарная реальность — вот что страшно.

— Это точно, — вздохнул Владислав и пошел следом за санитаром, стараясь смотреть только на его белый халат и не отвлекаться на разглядывание снующих туда-сюда монстров.

Полупрозрачный монстр подвывал, словно стая волков в лунную ночь, и протягивал в темноту десятки отвратительных щупалец. Владислав мысленно посочувствовал человеку, к которому явилась эта гадость, и поежился, представив, что когда-нибудь столкнется с кем-то похожим вне стен больницы.

Когда дверь в палату открыли, Владислав торопливо вошел внутрь и облечено выдохнул, когда санитар закрыл за ним дверь: чем дальше от полупрозрачного монстра, тем спокойнее.

Он понадеялся, что вместе с Федором в ней окажется Делириум Тременс, но увидел только Федора. Тот сидел на кровати и пялился в одну ему известную точку на стене.

Санитар смотрел за происходящим через окошко в двери и наверняка подслушивал. Но последнее Владислава в данный момент мало волновало. Пусть слушает и удивляется.

— Привет, страдалец! — поздоровался Владислав. Федор неохотно оторвался от созерцания стены и повернул голову в сторону вошедших.

— А, это ты, — без особой радости сказал он. — Тоже, значит, попал. А говорил, что не пьешь…

— Я на десять минут, — ответил Владислав. — Мне нужно знать, где Горячка?

— Не понял, — в глазах Федора зажегся огонек интереса к жизни. — А откуда ты знаешь, что она ко мне приходила?

— Соседи рассказали о твоем с ней споре.

— Я всегда знал, что они подслушивают, — кивнул Федор. — Сволочи ползучие.

— Ты тоже далеко не сахар, — отпарировал Владислав.

— Зато я не подслушиваю. Мне их дела безразличны, какими бы жуткими они ни были.

— Так что там с Горячкой?

— Она ушла, но обещала вернуться, — тоскливо сказал Федор. — Говорит, что приготовит мне необычный подарок. Влад, скажи, чтобы меня выпустили. Ведь я нормальный, раз уж Горячку видит даже такой трезвенник, как ты.

— Меня не послушают, — ответил Владислав. — Когда она обещала вернуться?

— Я не знаю.

— Слушай, Федор, — Владислав подошел к табуретке и сел напротив соседа. — Дело крайне серьезное, и мне нужна твоя помощь.

— Пока я здесь, я бесполезен.

— Не скажи. Мне нужно, чтобы ты сказал Горячке, что я срочно жду ее на чашку чая. Она поймет.

Федор вытаращил глаза точно так же, как главврач.

— Жесть! — воскликнул он. — Люди миллионами страдают от появления Белой Горячки, а он с ней чаи распивает! Тебе не стыдно?

— Не мои проблемы.

— Варвар. Не буду я ей ничего говорить.

— Нет, скажешь! Ведь ты хочешь, чтобы она тебя покинула насовсем?

Федор застыл с открытым ртом: он полагал, что Владислав начнет ему угрожать, но услышав в ответ не угрозу, а предложение, благодаря которому он покинет больницу быстрее установленного срока, забыл, что хотел сказать.

Из стены сквозь палату прошагал крохотный Дарт Вейдер с группой клонов в белых скафандрах.

— Повстанцы не пробегали? — глубоким низким голосом спросил он. — Они украли договор Пал Палыча на создание Звезды Смерти.

— Чей договор?

— Палпатина, дурень!

— Хм. Он настолько важен?

— Конечно! Если мы не построим Звезду Смерти, то через много-много лет в далекой галактике ее обломки с записями судового журнала не упадут на одну планету, и один агент спецслужб этой планеты не прочитает записи и не решит создать обо мне фильм. Из-за этого киноиндустрия далекого будущего пойдет совсем другим путем, а я так и останусь безвестным помощником Императора.

— Они побежали вон туда! — Владислав указал в стену, ведущую в соседнюю палату. Дарт Вейдер указал направление войскам, и поспешил в погоню. Триста сорок солдатиков пробежали ровной колонной и скрылись в стене. — Какие интересные галлюцинации…

— Почему ты их видишь? — спросил Федор. — И при этом гуляешь на свободе, а меня держат взаперти и колют лекарствами?

— Потому что у меня нет собственной галлюцинации.

— А как же я? — раздался знакомый голос Липсика. Владислав вздрогнул и посмотрел на черта, появившегося на подоконнике.

— А разве ты являешься моей собственностью? — нашелся Владислав. — Ты свободен, как вольный ветер, а со мной сотрудничаешь по найму. Разве не так?

— Так! — воскликнул черт и показал сотовый телефон. — Смотри, что теперь у меня есть! Макар купил! Теперь я могу звонить, кому захочу. От тебя требуется только одно: вовремя пополнять счет на моем сотовом.

— Озвереть, какие галлюцинации пошли, — прокомментировал Федор. — Ты уверен, что не захочешь от нее избавиться? Белая Горячка хотя бы денег от меня не требует.

— Ничего, он отработает, — сказал Владислав. — Что нового, Липсик? Вы нашли бандитов?

— Да.

— Отлично! — обрадовался Владислав. — И как там пленники?

— Нормально. Новый фильм по телевизору смотрят. Правда, сидят привязанные к креслам скотчем, но зато живые и здоровые. Правда, на Наташу начал заглядываться один из охранников. Как бы чего не вышло… Нам надо поторопиться.

— Насчет Наташи я более-менее спокоен, — сказал Владислав. — Я уверен, что охранник за свои пылкие взгляды огребет от нее по самую шею. Вот сын может наделать глупостей.

— Скотч не позволяет ему это сделать, — сказал Липсик. — К тому же, кино оказалось для него довольно интересным.

— Что за фильм?

— Сериал какой-то, фантастический. Что-то про порталы в далекое прошлое и будущее. Честно говоря, я сам чуть не остался в комнате, чтобы досмотреть серию.

— Слушайте, парни, — встрял в разговор Федор. — О чем вы тут толкуете?

Владислав прижал палец к губам.

— Федор, — задушевно сказал он. — Меньше будешь знать, спокойнее отсюда выйдешь. В противном случае здание психушки окажется для тебя самым безопасным местом на планете.

— Врешь! — не поверил Федор.

— Вру, — ответил Владислав. — Липсик, ты не видел Горячку? Может быть, она зашла на минутку к кому-то из местных? Здесь сплошняком ее контингент.

— Сейчас проверю, — Липсик соскочил с подоконника и побежал в ту же сторону, что крохотный Дарт Вейдер.

— Федор, ты лучше помалкивай об увиденном.

— Да ради бога! — сказал Федор. — Мне главное, чтобы эти твари рогатые перестали мерещиться. Ты замолви за меня словечко главврачу.

— Непременно. Мне, главное, Горячку увидеть.

— На чай приглашаешь? — раздался знакомый голос. Из стены вышла Горячка, следом за ней гордо шагал довольный Липсик.

— И на чай тоже, — сказал Владислав. — Горячка, не сочти за наглость. У меня к тебе дело есть.

— Смотря, какое дело.

— Мне нужна твоя помощь, чтобы спасти сына и лаборантку.

Горячка приложила острую косу к стене. Федор медленно отодвинулся подальше в угол и закрыл глаза.

— Я присяду? — спросила Горячка.

— На табуретку, — указал Федор в противоположный от кровати угол.

— Боишься? — хихикнула Горячка. — А то смотри, стоит мне захотеть, и полетели бы мы на этой кровати в межпланетные дали к спиртовой туманности.

— Когда на Земле закончится весь спирт, тогда и полечу, — ответил Федор.

— Ну, как знаешь. А, между прочим, звездный спирт у вас мало кто отказался бы попробовать. Ты один упираешься. — Горячка села на табуретку. — Слушаю тебя, Владислав. Какую помощь тебе могу оказать я, изощренная, но всего лишь галлюцинация?

— Ты — самая необычная галлюцинация из тех, что мне встречались.

— Ты прав, — согласилась Горячка. — Ты прав, как никто другой. Но мои услуги стоят дорого.

— Называй цену.

— Придет время, назову. Услуга за услугу: я выполню твою просьбу, а когда-нибудь ты выполнишь мою.

— Я согласен.

— Не забудь: уговор дороже денег.

— Даю слово.

— Тогда по рукам!

Глава 11

Дверь открылась, и в палату вошел санитар. В палате повисла тишина. Горячка дождалась, пока санитар пройдет мимо нее, и спокойно сняла с его пояса связку ключей. Взмахом руки сделала две точно таких же и повесила одну на левую сторону, а вторую связку вернула на правую. Владислав побагровел, пытаясь сохранить невозмутимый вид. Третью связку Горячка сунула в свой карман. Санитар ничего не заметил.

— Время вышло! — объявил он. — Ровно двадцать минут, как я и планировал с самого начала. Вы успели передать привет от жильцов вашего общего дома?

— Конечно. От всех разом и от каждого по отдельности, — отчитался Владислав.

— То-то я гляжу, Федор в угол забился, — заметил санитар. — Похоже, в подъезде его очень любят.

— Буквально души не чают! — воскликнул Владислав.

Горячка встала и сказала:

— Поскольку времени у нас мало, позвольте откланяться. Мы с Липсиком идем проведать бандитов — в случае чего, не дадим им совершить непоправимое, а тебе пока что придется поболтать с главврачом. У него скопилось немало вопросов, и боюсь, пока он не получит на них ответы, тебя отсюда не выпустят. Держи ключи на всякий случай. Не пригодятся — выбросишь.

Горячка кинула Владиславу связку ключей. Тот поймал и уловил озадаченный взгляд санитара.

— Что Вы сейчас сделали? — спросил он, готовясь к тому, что посетитель, болтая с психами, сам постепенно съехал с катушек.

— Сделал вид, что поймал ключи, — признался Владислав.

— Какие ключи?

— Те же самые, что у Вас на поясе с двух сторон висят.

— Как это, с двух сторон? — санитар дотронулся до места, где обычно носил связку ключей. — Раз.

— И слева тоже.

— С чего вдруг? — спросил санитар и, не сводя с Владислава глаз, провел по левому боку рукой. Нащупал связку ключей и замер в нерешительности.

— Два, — вместо него сказал Владислав.

— Не может быть! — санитар одновременно снял с пояса обе связки и посмотрел на руки. Связки ничем не отличались друг от друга.

— Почему он их видит? — спросил Липсик у Горячки.

— Это мне вполне по силам сотворить, — Горячка захихикала. — Видишь, как его перекосило. Теперь до самой пенсии будет думать, что это такое было? А вот это, — в ее руках появилась четвертая связка, — я положу на его столик. На самое видно место.

— Зачем?

— Столкновение с неведомым благотворно влияет на человеческий разум.

— Ну, да, — сказал черт. — Если только наш санитар не рехнется.

— Побочные эффекты. Если рехнется, то я появлюсь и извинюсь перед ним.

— Слабое утешение — извинения Горячки в палате для психов.

— Дважды рехнуться невозможно, поэтому хуже не будет.

— Его же на свободу не выпустят.

— Если будет вести себя смирно, то выпустят. У вас нынче капитализм, так что долго держать пациентов никого не станут. Не буйный — и ладушки. Прибыли от больных никакой, а койко-место всегда можно сдать, желающих не счесть. Слышал, что в одной психушке подрались молдавские гастарбайтеры? Омоновцы сначала подумали, что весь этаж сошел с ума и считает себя строителями из ближнего зарубежья, но позже оказалось, что психи не обманули и на самом деле являются гастарбайтерами. Сам посуди: вряд ли какие сумасшедшие дойдут до такого, чтобы считать себя шабашниками. Не престижно это.

Горячка бросила связку ключей на столик и вместе с чертом спустилась на первый этаж прямо сквозь полы.

— Куда направляемся? — спросила она.

— Юго-запад, — черт указал направление. — Бульвар Гагарина, дом пятьдесят семь. Возле гостиницы «Черная жемчужина» есть элитный дом.

— Раньше пленных все больше по задворкам городов прятали, — заметила Горячка. — А не в центре города.

— А кто станет их искать в таком роскошном здании? — вопросом ответил Липсик.

— Правильно мыслишь. Тогда летим!

Горячка подхватила черта и взмыла к облакам.

— А как насчет бронированного костюма?

— Боюсь, у нас нет столько времени, — призналась Горячка. — Придется действовать по обстоятельствам.

— Нам не привыкать, — подметил Липсик. — Горячка, а, Горячка?

— Что?

— Почему ты так быстро согласилась, если раньше тебя было невозможно уговорить?

— А по приколу.

— Твою мать… — санитар держал в руках три связки ключей и не знал, что и думать.

— Говорят, бог троицу любит, — невозмутимо сказал Владислав.

— Тогда почему он утроил только ключи, а не мою зарплату или квартиру?! — возмутился санитар.

— Скажи спасибо, что он тебе долги втрое не увеличил.

— Хм…

Охранник, с нескрываемым интересом рассматривавший ключи, встал и позвал Владислава с собой.

— Вы обещали заглянуть к Николаю Александровичу.

— Не имею ничего против, — Владислав вскинул руку и посмотрел на часы: без десяти восемь. Через десять минут бандиты позвонят и потребуют выкуп, угрожая в противном случае ликвидировать пленников. Теперь ему оставалось надеяться только на помощь галлюцинаций.

Главврач уже ждал. Он, как и прежде, сидел в своем кабинете за столом, но уже ничего не записывал, а читал старинную книгу девятнадцатого века. Толстый том, легкие страницы, устаревший алфавит, плюс записи карандашом на полях.

— Вы хотели со мной поговорить? — спросил Владислав после того, как сел в кресло напротив.

— Да, — кивнул главврач. — Мне до невозможности хотелось бы узнать, что Вы сотворили с пациентом, который сидел в этом же кресле? Я проверил и перепроверил — он стопроцентно здоров! Кошмары перестали его мучить, правда, я пока не понял, надолго ли?

— Думаю, навсегда.

— На чем основана Ваша уверенность?

— На проведенных опытах.

— Крайне интересно. И в чем заключаются Ваши опыты?

— Я… — Владислав замялся. Рассказать врачу правду, так тот на самом деле не отпустит его и поселит рядом с Федором. А если обмануть, то где-нибудь Владислав допустит ошибку, и врач выведет его на чистую воду, а потом все равно закроет в палате для душевнобольных. Из чувства мести. После будет суд по обвинению в злоупотреблении должностными полномочиями, но дело спустят на тормозах в силу мелочности произошедшего, и Владислав в любом случае останется проигравшим. — Обещайте, что не сделаете меня пациентом больницы.

Главврач легонько постучал ручкой по столу.

— Так, — произнес он задумчиво. — Не знаю, зачем Вам мое обещание, потому что мне и в голову не придет сделать то, чего Вы опасаетесь, но так и быть. Я обещаю.

— Хорошо. История такова: недавно я ударился головой о тумбочку в квартире известного Вам Федора и с тех пор стал видеть чужие галлюцинации и воздействовать на них буквально голыми руками.

Главврач замер. Ручка повисла в сантиметре над поверхностью стола.

— Я же говорил, что Вы не поверите!

— Вы этого не говорили, — поправил Николай Александрович. — Действительно, слова звучат немыслимо. И если бы не произошедшее с моим пациентом в Вашем присутствии, я на самом деле решил бы, что Вы — сумасшедший. М-да…

— Если бы не пациент в Вашем кабинете, Вы до сих пор понятия не имели бы о моих способностях.

— Слушайте, Владислав, а давайте к нам на работу! С такими талантами излечить больных — что раз плюнуть! — попытался уговорить собеседника Николай Александрович. — Вы станете самым знаменитым врачом на планете! К Вам будут приезжать из дальнего зарубежья, Вы станете миллионером!

— Нет, — ответил Владислав.

— Но почему?

— Вы слышали, что случилось с институтом НИИПРО неделю назад?

— Говорят, там произошла большая пьянка.

— Там произошли последствия избавления сотни человек от головной боли, вызванной алкогольными чертями. Я чудом остался живым и здоровым. Но это секрет.

— Что Вы остались живым и здоровым?

— Что институт разбомбили черти!

— Понятно, — произнес главврач задумчиво. — А Вы видите галлюцинации наших пациентов? Ах, да, видите… извините, глупый вопрос. Не скажете, какие они, эти галлюцинации? Всю жизнь мечтал увидеть их собственными глазами.

— Это я вам могу пообещать, — сказал Владислав. — Есть у меня одна идея на этот счет. Если она сработает, я покажу вам настоящие снимки реальных галлюцинаций. Но не торопите меня с ними, я не знаю, когда проведу опыты.

— Я ждал две трети жизни, могу подождать еще треть, — сказал главврач. — Главное, чтобы фотографии попали ко мне еще при моей жизни. Когда я сам стану призраком, то увижу галлюцинации и так. Но будет уже поздно.

— Максимум через месяц я сообщу о результатах опытов, — объявил Владислав. — Дайте Ваш номер телефона, я позвоню после того, как совершу задуманное.

— Надеюсь, Вы не забудете об этом.

— Вы станете первым, кто узнает о результатах опытов. После меня, конечно.

— Буду весьма признателен.

Зазвонил сотовый, и у Владислав сжалось сердце. Он медленно достал сотовый из кармана и посмотрел на экранчик.

Карабас.

Время вышло.

Придется взять дополнительное.

— Слушаю, — сказал он.

— Как продвигаются успехи по сбору пожертвований в нашу пользу? — уже запомнившийся, и оттого еще более ненавистный голос врага.

— Труднее, чем хотелось бы.

— Это плохо.

— Кто бы говорил?

— Хорошо, — сказал Карабас. — Приноси то, что собрал, остальное возьмешь у нас под проценты. Сам понимаешь, проценты у нас грабительские, но ничего не могу изменить: положение обязывает. Зато в этом есть несомненный плюс: пленники останутся живы, хотя и не вернутся домой, пока ты не выплатишь все долги без остатка. Мальчишку заставим делать кое-какую работу, а вашу симпатичную секретаршу… э-э-э… я тут подумал, что ее определенные услуги могли бы здорово сократить твой долг и скрасить наш досуг.

— Скажи мне, Карабас…

— Кто? — опешил Анатолий.

— Конь в пальто, — не сдержался Владислав. — Безнаказанность в наше время — штука эфемерная. Не успеешь оглянуться, как поверженные враги встают с колен и устраивают бунт, бессмысленный и беспощадный.

Карабас расхохотался так, что услышал даже главврач.

— Ты мне нравишься, парень! — сказал бандит. — Так и быть, даю тебе еще один шанс. Сегодня принесешь собранное, и мы отпустим твоего сына, а секретарша скрасит наш ночной досуг. Говорят, они для того и созданы.

— Бессовестно обманывают.

— Жаль. Но я сделаю вид, что безгранично верю в этот обман. Короче, Владислав, когда ты появишься здесь с деньгами?

— Через полчаса.

— Не позже. Иначе проценты набегут такие, что вовек не расплатишься. И тогда придется тебе оставить секретаршу нам навсегда. Отбой связи.

Гудки.

Владислав сжал сотовый так, что побелели пальцы.

— У Вас какие-то проблемы? — поинтересовался главврач.

— Бандиты лютуют, — пожаловался Владислав. — Я открыл небольшую фирму по избавлению людей от головной боли, а они приехали ко мне и похитили секретаршу и сына! Теперь требуют выкуп.

— Вот оно в чем дело… — протянул главврач. — Владислав, а давайте так: я выделю Вам место в больнице, и Вы здесь продолжите заниматься своей работой. Бандиты нас не тронут — у нас отличные санитары. Скрутят в два счета, пикнуть не успеют. А на крайний случай у меня есть убойный козырь. Не скажу, какой, но действует безотказно. Трижды проверял в смутное время середины девяностых. Я готов предоставить больничную лабораторию для опытов и экспериментов, если Вам понадобится. Все к Вашим услугам.

— А взамен?

— Вы будете лечить больных. — Николай Александрович сразу же приподнял руки с раскрытыми ладонями. — Не всех, а только тех, которые вам по силам. Я вовсе не жажду, чтобы больница превратилась в такие же руины, как Ваш институт.

— Я должен подумать.

— Конечно. Сгоряча такие предложения принимают либо сумасшедшие, либо люди в ситуации «пан или пропал». Буду ждать Вашего звонка с любым ответом.

Владислав встал и на прощание пожал главврачу руку.

— Может, мне выделить в помощь трех санитаров? — предложил он.

— Спасибо, но не стоит, — отказался Владислав.

— Зря, — ответил главврач. — Но если передумаете, звоните. Окажем сильную руку медицинской помощи. Удачи!

— Да, она мне здорово пригодится, — согласился Владислав. — Чувствую, завтрашний день я встречу либо до невозможности счастливым, либо глубоко несчастным человеком.

Санитар проводил Владислава до выхода и даже вызвал ему такси. И когда Владислав сел в машину, то заметил в окне третьего этажа фигуру главврача. Тот смотрел на уезжавшего Владислава и явно думал о том, что в больнице наступила эпоха перемен.

«Может быть, может быть, — подумал Владислав. С одной стороны, устроить рабочее место в настоящей больнице и тем самым привлечь к себе внимание осторожных людей, которые предпочитают лечиться не у каких-то там мелких частников, а у практически государственных врачей. Но с другой — добираться до больницы далеко и долго, и не каждый захочет отправляться к черту на кулички. Это автоматически отпугнет людей, доверяющих именно мелким частникам, а не государственным врачам. И таковых окажется куда больше первых. — Лаборатория — это отлично, но… нет, лаборатория мне нужна. Что же делать? Проводить сеансы лечения раз в два-три дня на неделе, а остальное время работать в своей фирме? Бандиты снова нагрянут за своим процентом от прибыли. А не бандиты, так налоговые инспекторы в покое не оставят. Начнут ходить с проверками, требовать взятки… Устроить им охоту на живца? Попросят взятку, а ты им — хоп! — и меченые денежки. Или наслать на них Липсика, чтобы тот покуражился и отбил у взяточника всю охоту к дармовым деньгам».

В его воображении вывеска «Охотники за галлюцинациями» сменилась названием «Истребители взяточников».

«Работа, по большому счету, неплохая, — подумал он. — А если получать от государства премии за пойманных чиновников, — так и вовсе отличная. Но тут уровень опасностей и проблем вырастает минимум на порядок, а то и на два. Ни один бандит не обладает возможностями чиновников, и отражать их удары гораздо труднее… так, что-то меня в другую степь потянуло… какие чиновники, если моя особенность — жить по уши в галлюцинациях? По уши в чиновниках у нас вся страна живет, так что с охотой на взяточников и без меня справятся. Хотя, если какой инспектор придет по мой кошелек, то счастья ему точно не добавится».

Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза: навалилась усталость, и он решил отдохнуть до той поры, пока не приедет к Карабасу и по возможности не вломит ему между глаз.

Такси быстро мчало его по вечернему городу навстречу неизвестности. И в этот раз пробок не было. Как специально.

Глава 12

Высоченное здание «Черной Жемчужины» виднелось издалека. Напоминающая башню гостиница для крайне важных персон, приехавших в город по делам, выглядела стильно и внушительно. Владислав совершенно случайно узнал, что на каждом этаже было всего по два номера, зато обставленных по последнему слову техники и просторных настолько, что хватит поселить в нем человек пятьсот нелегальных иммигрантов.

Такси проехало мимо высотки, стоящей рядом с гостиницей. Владислав успел увидеть огромную надпись белыми буквами на красном фоне «Мебельный салон «Дэфо», и вспомнил, как бедолага Робинзон прожил на острове почти три десятилетия. Вот кому не везло, так не везло. По сравнению с ним нынешние неприятности сложно назвать катастрофическими. Крайне неприятными — это да, но зато рядом есть друзья и коллеги, которые помогут в мере собственных сил. Робинзону Крузо пришлось все делать в одиночку. Как и воевать против группы людоедов с соседнего острова.

— Приехали, — сказал водитель.

— Держи, — Владислав протянул деньги, — сдачу оставь себе, за скорость.

— Да ты — сама щедрость, — обрадовался водитель. — Держи мою визитку. Понадобятся услуги скоростного водителя — звони в любое время!

— У меня уже есть номер вашей фирмы.

— Щедрых клиентов я беру лично на себя, — раскрыл секрет водитель. — На одной конторе много не заработаешь.

— Буду иметь в виду, — Владислав положил визитку в карман костюма.

Автомобиль укатил, а Владислав отправился к подъезду указанного Карабасом дома. На дверях подъезда висело небольшое объявление-реклама: «Борис Тюрин, сто одиннадцатый магистр. Изучение паранормального». И номера телефонов.

— О! Еще один бедолага, — посочувствовал коллеге Владислав. Сердце учащенно забилось, когда он набрал номер квартиры на кодовом замке и услышал голос одного из охранников. Вот и вышли на финишную прямую, теперь поздно метаться и искать решения. Пришла пора действовать жестко и решительно. И надеяться на победу.

— Кто там?

— Мешок с деньгами.

— Гы-гы, — ответил охранник. — Заходи, мешок, гостем будешь.

Дверь отворилась, и Владислав вздрогнул, увидев перед собой Горячку и Липсика.

— Предупреждать надо, — попросил он.

— Каким образом? — поинтересовался черт. — Привыкай, скоро и не такое видеть будешь.

— Уже видел, в больнице, — напомнил Владислав.

— Это еще цветочки… — пренебрежительно сказал черт.

— Липсик, — Владислав почувствовал, что страх уходит, сменяясь нарастающей яростью. — Ты знаешь, что мне светит в будущем? Откуда? И при этом вешаешь мне лапшу на уши о том, что никогда ни с чем подобным не сталкивался?

— Ты не с той стороны подошел к вопросу.

— То есть?

— Я видел немало галлюцинаций, и поскольку ты с каждым разом видишь их все больше и больше, то я сделал вывод: в среднеудаленном будущем твое зрение настолько усовершенствуется, что ты будешь видеть всех жителей нашего «галлюциногенного» мира.

— Вот так, значит… — пробормотал Владислав. — С каждым часом все веселее и веселее.

— Но ты уверен, что пришел сюда поговорить о собственном будущем? — поинтересовалась Горячка.

— Нет. Пошли к этим крохоборам.

— Другой разговор! — улыбнулся Липсик. — Идем, нас давно ждут и немного нервничают.

— С нашими все в порядке?

— Пока да, но это не гарантирует, что в будущем с ними ничего плохого не произойдет.

— Это понятно. Бронированный скафандр удалось достать?

— Нет.

— Жаль.

— Ничего, — сказала свое слово Горячка. — Сымпровизируем без костюма. Ты готов?

— Не особо, но выхода нет.

— А точнее?

— Готов!

— Отлично! Как вы говорите, с богом!

— К черту! — воскликнул Владислав.

— Я протестую! — подал голос черт. — К Карабасу!

— Тоже вариант. Расскажите, сколько бандитов в квартире?

— На удивление, немного, — сказал Липсик. — Карабас собственной персоной плюс четыре охранника. Уверены в себе, как никогда.

— Подозреваю, что они на самом деле нас не обманывали, когда говорили о помощниках в милиции, — заметил Владислав. — Это плохо.

— Придется действовать наверняка, — сказал Горячка. — Убедительно.

Где-то наверху открылась дверь, и раздался голос охранника:

— Мешок, ты где застрял?

— На таможне декларацию оформляю, — проворчал Владислав.

— На какой еще таможне?! А ну, прыг-скок сюда, пока я тебе пинками не помог добраться до банка!

— Иду, — мрачно сказал Владислав.

— Не очень-то они вежливы, — заметила Горячка.

— А зачем им такие тонкости? — Владислав достал из кармана сотовый и позвонил Карабасу.

— В чем дело, Влад? — раздался нетерпеливый голос бандита. — Ты настолько устал, собирая деньги, что не в силах подняться на последний этаж?

— Я удивлен тому, что здесь нет лифта. Люди вроде тебя живут в домах «побогаче».

— Я здесь не живу, — рассмеялся Карабас. — Здесь временно живут известные тебе люди. А я здесь так, мимоходом. Заберу то, что ты несешь, и — адью. Так что, ты поднимаешься, или направить к тебе команду помощи?

— Сам справлюсь. Лишнюю минуту подождешь, не растаешь.

— Не растаю, но проценты за недостающие деньги увеличу.

Владислав высказался совершенно непечатными словами, и Карабас, не ожидая услышать длинную фразу без единого нормального слова в свой адрес, отключил телефон.

— Надеешься, что он лопнет от злости? — хихикнул Липсик. — Зря.

— Будущее покажет, — Владислав первым торопливо зашагал по ступенькам и позвонил в дверь указанной бандитами квартиры. Металлическая, новенькая, дверь казалась произведением искусства. Любой грабитель при виде такой красоты решил бы, что за ней хранится не менее потрясающие и дорогие предметы, а так же уйма драгоценностей. Но попытка взлома обернулась бы для грабителя огромными проблемами, поскольку одиночка против организованной преступности не потянет. — Открывай, мешок пришел.

В глазок посмотрели, после чего дверь открылась.

— Стоять! — охранник из числа бывших боксеров провел перед Владиславом ручным металл-детектором и приказал вывернуть карманы и положить хранимое на тумбочку у входа.

— Думаешь, я смогу убить главаря горсткой монет? — съехидничал Владислав.

Охранник поднес к его лицу здоровенный кулак.

— Сейчас получишь, — ответил он.

— Можешь мне не верить, но у тебя невыносимо разболится голова, — пригрозил Владислав. Охранник самую малость изменился в лице: Карабас рассказал о том, что Владиславу под силу избавить от страданий, а стало быть, и вернуть их обратно ему тоже под силу.

— Где деньги? — сменил он тему.

— В любимом слове «Камеди-клаб», — грубо ответил Владислав.

— Пошляк.

— Бандит.

— Нищеброд.

— Пушечное мясо.

— Даун.

— Груша.

— Одноизвилистый.

— Больно умный.

Раздался легкий кашель: в коридор заглянул второй охранник, заинтересовавшийся крайне несвоевременным перечислением не всегда лучших слов русского языка.

— Вы кроссворд отгадываете, или еще какой ерундой маетесь? — спросил он. — Мешок… в смысле, Владислав, проходи в зал. Где деньги? Давай сюда.

— Главному отдам. Посторонись, — Владислав вошел в комнату. Хихикающий и невидимый чертик прошагал следом, показывая ничего не подозревающим охранникам язык. Замыкала шествие такая же невидимая Горячка. Металл-детектор первого охранника сработал на проносимую мимо него косу. Охранник удивленно посмотрел на прибор и провел им по воздуху. Но Горячка уже прошла мимо, и детектор остался безучастен к попыткам охранника вызвать его звон.

— Опять китайское барахло подсунули, — ворчливо пробормотал он, садясь на стул у входа.

Владислав вошел и первым делом увидел Карабаса. Тот вольготно разместился на роскошном кожаном диване, стоявшем едва ли не по центру комнаты. В дальних углах по обе стороны от дивана, в креслах из кожзаменителя расположились охранники. На стеклянном журнальном столике с колесиками лежало несколько книг с яркими обложками. Традиционные ножи, кастеты и пистолеты, злобствующие владельцы которых с кривой усмешкой пялились на убегающих жертв. После таких рисунков сами книги можно было не читать: собственные фантазии по поводу оказывались куда интереснее напечатанного. Не всегда, но чаще, чем хотелось бы.

В ближнем правом углу на стульях сидели пленники, связанные прозрачным скотчем. На Максиме скотча было раза в три больше, чем на Наташе, и Владислав понял, что сын облегчать бандитам задачу не собирался. Об этом же красноречиво говорил фингал под левым, заплывшим глазом.

«Бандитская контора с претензиями на мировое господство, а денег на обычные наручники не нашлось? — подумал Владислав. — Вы падаете в моих глазах…»

Одежда Наташи была частично порвана, а с края рта стекала полоска крови, но, судя по ее сверкающим глазам и более-менее довольному виду, а так же мрачной физиономии охранника с перевязанной кистью, кровь на губах Наташи принадлежала ему.

«Неслабо Наташа кусается! — восхитился Владислав. — Я так и знал, что они не дадут себя в обиду бандитам».

— Ну, парень, тебя только за смертью посылать! — вместо приветствия сказал Карабас.

Липсик, вбежавший в комнату первым, растянул рот в широкой улыбке и подмигнул Владиславу.

— А я, собственно, за ней и ходил! — сказал он. — Повтори!

— А я собственно, за ней и ходил! — словно в старой игре, повторил Владислав.

— Не смешно, — ответил Карабас. — Где деньги?

— Пленников отпусти, а то никаких денег не увидишь.

— Ты пытаешься мне угрожать? — искренне удивился Карабас. — Ты или идиот, или сумасшедший. Впрочем, это одно и то же. Мои парни из тебя отбивную сделают. Они это мастерски умеют.

— Я и вижу, — Владислав кивнул в сторону Наташи и Максима. — Воевать с ребенком и женщиной…

— С девушкой! — вскинулась Наташа.

— Неважно, — ответил Владислав.

— Важно! — не согласилась Наташа.

— Так вот, почему она кусается, — проворчал укушенный до крови охранник. — Скажи спасибо, что мне не разрешили тебя ударить. Размазал бы по стене!

— Скажи спасибо, что я тебе палец не откусила! — отпарировала Наташа. — И никакие жопники мне не указ!

— Гопники, дура!!

— В английском «г» и «ж» пишутся одинаково! Жопник!

— Заткнись, тварь ушастая! Мы не в Англии!

— На себя посмотри, личинка Джаббы Хата!

Охранник выбыл из спора, не зная, как отреагировать на прозвучавшее незнакомое имя. Ясное дело, при такой ругачке хорошими словами раскидываться не станут, но спрашивать кто такой Джабба Хат, как-то сейчас не в тему. Лучше обматерить и на этом закончить спор. Так он и сделал.

Карабас провел ладонью по лицу, и Владиславу стало ясно, что скучно здесь не было. «Странно только, что тем же скотчем ей не завязали рот, — подумал он. Затем вспомнил о покусанной руке охранника и понял, что попытки закрыть ей рот все-таки были, но неудачные.

— Карабас, предлагаю забрать пленников и сделать вашу жизнь спокойной, всего лишь за полмиллиона рублей, — предложил он. — Иначе оставлю их здесь, и гарантирую, что через неделю вы всей компанией переедете в желтый дом.

— Да мы их придушим максимум через час, — ответил Карабас. — Давай деньги, или дам знак свернуть им шеи немедленно. Ты и так основательно испытываешь мое терпение. Любой другой человек давно бы лежал на дне озера и кормил раков.

— Я решил не платить, — твердым голосом сказал Владислав.

— Тогда мы придушим их прямо сейчас, — не моргнув глазом, ответил Карабас. — Серега, начинай!

Охранник с искусанной рукой широко улыбнулся, словно Карабас только что подарил ему виллу на Канарах.

— Влад! — воскликнула потрясенная Наташа. — Ты что задумал?!

— Папа! — вторил ей возмущенный Максим.

— Спокойно! — сказал Владислав. — Серега, не подходи, хуже будет.

Охранники и Карабас захохотали. Искренне так, по-доброму.

— А то что? — спросил покусанный охранник. — Ты тоже начнешь кусаться?

— Я говорил, что ходил за Смертью? — переспросил Владислав.

— И? — глаза Карабаса сузились. Он потянулся к пистолету в плечевой кобуре.

— Смерть, заходи! — пригласил Владислав.

Смех грянул с новой силой.

Теперь дальнейшее развитие событий зависело от потусторонних сил, и Владислав надеялся, что Липсик приказал ему повторить фразу не просто так.

Охранник в коридоре сдавленно прохрипел и повалился на пол.

— Здравствуйте! — голосом доброго Деда Мороза на новогоднем утреннике произнесла Белая Горячка, спокойно шагая прямо по упавшему охраннику и неспешно входя в зал. — А вот и я!

Липсик захихикал.

В зале воцарилась мертвая тишина. На вошедшую гостью смотрели даже не квадратными, а кубическими глазами.

Горячка сняла с плеча сверкающую косу.

— Не будем терять времени! Кому первому голову снести? — деловито поинтересовалась она. Бандиты потеряли дар речи и не смогли издать в ответ даже мычание. — Не стесняемся, подходим! Коса острая, но быстро тупится. Троих я сумею откосить от тюрьмы быстро и безболезненно, а вот остальных придется разделывать тупыми ножницами. Вот такими. — Горячка достала из кармана огромные портняжные ножницы. Владислав для успокоения души решил считать, что краснота на лезвиях — это ржавчина, а не запекшаяся кровь. — Учтите, сносить ими голову — процесс долгий и мучительный, как ваша жизнь.

Карабас посмотрел на ошарашенного Владислава сердито-уважительным взглядом: привести Смерть собственной персоной под силу далеко не каждому смертному. Точнее говоря, ни одному смертному этого не совершить при всем желании. Не дожидаясь, пока Смерть решит лично подойти и взмахнуть косой, Карабас выхватил из кобуры пистолет с глушителем и несколько раз выстрелил в Горячку. Но та не упала, истекая кровью, а осталась стоять на месте — и только свет стал проникать сквозь появившиеся в ее одежде сквозные отверстия. Последняя надежда на то, что Владислав снова пригласил артистов и загримировал их в столь экстравагантный наряд, рухнула, словно сосулька с крыши в разгар оттепели.

— Я не обладаю косой, но способен проделать аккуратную дырочку в головах пленников до того, как Смерть подойдет ко мне. — Оружие с глушителем нацелилось на сына Владислава. — Не подходи ко мне, иначе баш на баш!

Горячка отошла на шаг и с силой взмахнула косой. Выхваченный пистолет оказался отрезанным по самые пальцы Карабаса, и тот вздрогнул от неожиданности.

— Ты! Полегче с резалкой! — возмутился он и привычно попытался перейти к угрозам. — Не то…

Пустые глазницы Горячки сверкнули огнем. Карабас икнул и пошел на попятный.

— Не то руку мне отрежешь! — воскликнул он.

— Мне нравится твоя идея! — воскликнула Горячка. Взмах косы, и насмерть перепуганный Карабас лихо перекувыркнулся назад и спрятался под прикрытием дивана. Коса разрубила диван на две ровные половинки. Охранники вскочили, но лишь для того, чтобы прикрыться пленниками. Двоим это удалось, на пути еще двоих оказалась Горячка, и им пришлось выставить перед собой кресла.

Липсик деловито подхватил бейсбольную биту и направился к Карабасу, присвистывая мелодию из «Крестного отца».

— Постой минутку! — попросил Владислав Горячку. — Слышь, мелкий пакостник. Я вижу, ты любишь язык силы, поэтому стану говорить только на нем.

— О, да! — ответил Анатолий из-за половинок дивана. — Прощаю тебе долг, если расскажешь, где откопал Смерть?

— Ну, нет. Ты должен заплатить за моральный ущерб. Или, говоря по-человечески, огрести по самое не хочу. Готовься.

— К чему?

Липсик перестал свистеть, примерился и со всей силы ударил Карабаса пониже спины.

— Ай!!! — Карабас подскочил, и в тот же миг сверкнувшая коса (Горячка исхитрилась вставить в нее плоскую фотовспышку) срезала волосы на его макушке. — Ой!!!

Он снова присел и лихорадочно осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, что именно его ударило.

Охранники сообразили достать пистолеты и направить их на пленников.

— Вы желаете окончить жизнь на манер персонажей фильма «Пила»? — холодно поинтересовался Владислав. — Я вам это устрою. Положите пистолеты, и Смерть до вас не дотронется.

— Она дотронется до тебя! — укушенный охранник перевел пистолет на Владислава и выстрелил. Шесть выстрелов прозвучали один за другим, и Владислав почувствовал, как в го тело вонзаются острые горячие иголки. Наташа ловко подскочила вместе со стулом и впилась зубами в руку охранника. Тот закричал, и отшвырнул девушку, но в следующий миг получил удар в пах от Максима и согнулся пополам. Сын ударил его коленом по лицу, охранник упал на пол с разбитым носом.

Остальные бандиты не вмешивались. В основном из-за Горячки и ее острой косы.

Липсик размахнулся и со всей силы ударил Карабаса по голове. Тот упал на пол и схватился руками за вырастающую шишку.

— Больно-то как… — простонал он.

— Слабак. Когда мы налетаем толпой, становится гораздо больнее, — сказал Липсик, но Карабас его не мог услышать.

Черт бросил биту и подскочил к Владиславу. Тот лежал в увеличивающейся луже крови и тяжел дышал. Освобожденные от «скотчевых» оков Наташа и Максим склонились над ним, не зная, что делать, и только говорили ему что-то успокаивающее. Горячка перестала церемониться и пустила в ход тяжелую артиллерию. Воздух в квартире изрядно наэлетризовался.

— Не вздумай бросать копыта, понял?! — воскликнул черт, быстро набирая на сотовом номер «Скорой помощи». — Только нашел работу, как начальство дает дуба и делает вид, что так и было!

Владислав едва заметно кивнул и закрыл глаза.

Его сердце остановилось.

Глава 13

— Дилетанты. Неразумные дилетанты, что я еще могу сказать? — полковник милиции Анатолий Алешин пристально посмотрел на Макара, Геннадия, Наташу и Максима. Они сидели на стульях перед столом в кабинете полковника. Дело о похищении Наташи и Максима оказалось с кучей странностей, и все благодаря общим недоговоркам — как освобожденных пленников, так и двух оставшихся в живых бандитов. Вызванная по телефону «Скорая помощь» и милиция прибыли минут через пятнадцать, и глазам прибывших предстало самое странное зрелище из всех, которые им приходилось видеть. Куски мебели, разрезанной невероятно острым резаком, найти который никто не мог. Три бандита, которым так же досталось этим режущим предметом, и которые успели отойти в мир иной до появления милиции. Еще один человек с тремя огнестрельными ранами и электрическими ожогами в районе грудной клетки. Стойкий запах озона, от переизбытка которого голова стала легкой-легкой, и даже слега закружилась. Некоторая намагниченность, витающая в воздухе и проявляющаяся на волосах людей — они так и норовили встать дыбом и заискриться. Пленники с остатками скотча на одежде. Желание живых бандитов сдаться во что бы то ни стало, и их же согласие написать полный отчет о проделанных за прошедшие годы преступлениях.

— В кино у них всё получается, — пробормотал Максим.

— Поменьше смотри телесериалы, парень, — сказал полковник. — В кино при желании и табуретки имеют черный пояс по каратэ. В нормальной жизни так не бывает. И дилетанты в реальности чаще всего умирают. Вторыми.

— А первым кто умирает?

— Как обычно, виновные в каких-то грехах или посторонние. Потом дилетанты берут решение проблемы в свои руки и гибнут по собственной глупости. Профессионалам вроде меня достается гора трупов, головная боль и мизерная зарплата, — полковник зажег спичку и поднес ее к трубке. Поджег табак и, помахав спичкой, потушил ее.

— Зато дилетанты все делают за свои деньги! Разве это плохо?

— Запомни раз и навсегда: дилетанты сродни графоманам. Они готовы заплатить, чтобы их усилия заметили, но беда в том, что желания графоманов далеко превосходят их возможности. Здесь случилось то же самое. Понял?

— Да. А кто такие графоманы?

— Графо-маны, — не сдержался Макар, — это такие же люди, как и князе-вумены.

— Княгине-вумены, — поправила его Наташа. — А на самом деле, кто это?

Они посмотрели на полковника.

— Не позорьтесь, — попросил тот. — Хотя незнание о графоманах — это мелочь, не стоящая внимания. Куда серьезнее то, что с вами произошло, и то, что вы решили сделать самостоятельно. Ну, скажите мне, зачем вы полезли в это дело, а не обратились к нам?

— Бандиты сказали нам, что они с вами заодно, — пояснил Геннадий. — Точнее, это вы с ними заодно, и обращаться к вам за помощью — то же самое, что подписать похищенным смертный приговор.

— Смертный приговор все же был вынесен, — заметил полковник. — А фамилии ваш бандит не называл?

— Он не мелочился. Сразу вписал в круг коллег высшие чины милиции и рассказал немного интересного о том, какие вы проворачиваете дела.

— Хотел бы я узнать фамилии, — вздохнул полковник. Теперь поздно было об этом думать. Охранники Карабаса выложили то, что знали, но никаких фамилий не знали, только криминальные псевдонимы. Сам Карабас, попавшись разозлившейся Горячке под косу, ныне лежал на столе морга и готовился к походу в последний путь — в крематорий. — Но поводу своих коллег я точно могу сказать: они никогда не пойдут на сделки с криминалом. Им, как сейчас немодно говорить, за державу обидно. К сожалению, говорить о честных работниках у нас не принято — это вроде как лакировка грязной действительности. Вот и создается ощущение, что у нас повальная криминализация. Журналисты стараются. Не люблю эту братию: ради красного словца дерьмо из любой конфетки сделают.

— У Вас депрессия? — вежливо поинтересовалась Наташа.

— Временами накатывает, — признался полковник. — Не обращайте внимания. Но хватит о лирике. У меня к вам один вопрос: кто исполосовал квартиру и бандитов? Вы можете ответить?

Макар и Геннадий отрицательно кивнули головой.

— Мы не видели, — честно сказали они.

— А вы? — полковник посмотрел на Наташу и Максима. — Я понимаю, что стресс и все такое прочее, но, может быть, вы все-таки расскажете, что же у вас произошло?

— А разве бандиты этого не сделали? — удивился Макар.

— Они недоговаривают. Не пойму, почему? Они дали немало показаний по жестоким делам, а тут словно боятся чего-то. У меня ощущение, что им противостоял настоящий маньяк, по сравнению с которым они — жалкие любители.

— В чем-то он прав, — согласилась Наташа.

— Вы видели убийцу?

— Можно, я не стану отвечать на этот вопрос?

— Нет. Ваша помощь в расследовании преступления крайне нам поможет, — мягко настаивал полковник.

— Не поможет, — уверенно заявила Наташа. Максим ей поддакнул.

— Почему?

— Давайте не для протокола, — предложила Наташа.

— Хорошо, давайте так, — согласился полковник. — Мне важно знать, кто это сделал, а уж отыскать его я могу и без придания делу огласки.

— Понимаете, Анатолий Борисович, — сказала Наташа. — Там присутствовало одно существо, которое невозможно привлечь к уголовной ответственности. При всем желании. Поэтому о ней никто не упоминал. Бандитам провести пожизненное заключение в больнице для сумасшедших лучше, чем в колонии строго режима, но врачи не избавят их от кошмаров. Поэтому бандиты выбрали тюрьму. Это существо не даст им покоя в больнице. Вот.

— Я ровным счетом ничего не понял, — признался полковник. — Какое существо?

— Делириум Тременс.

— Иностранка? — переспросил полковник. Потом до него дошло. — Эта маньячка — женщина?

— В общем-то, да. Но не только.

— Пожалуйста, не говорите загадками, — попросил полковник.

— Я могу ее пригласить в кабинет, — сделал неожиданное заявление Макар.

Полковник вытаращил на него глаза.

— Вы в курсе, где она находится? И до сих пор молчали? — воскликнул он. — Немедленно называйте адрес, мы вышлем группу захвата!

— Бесполезно, — предостерегла полковника Наташа. Она нервно поежилась, вспоминая то, что произошло в квартире. Полковник знал, что и Наташа, и Максим принимали успокоительное в больших дозах, и оттого мальчик был несколько заторможен. Ему вспомнился старый анекдот про женщину, которая путала противозачаточное с успокоительным. Как говорилось в анекдоте, у нее родилось тринадцать детей, но ей было до лампочки.

«Самому, что ли, перейти на успокоительное, — подумал он. — И начхать на эти проблемы, порыбачить где-нибудь в тишине и глуши… Идиллия».

— Почему бесполезно?

— Нет таких сил, которые могли бы остановить Делириум Тременс.

— У нас хватит сил на всех.

— Хорошо, тогда я вызову ее в этот кабинет, а там решайте по обстановке, — предложил Макар.

— Вызывайте! — согласился полковник.

Макар набрал на сотовом номер Липсика, и в тишине кабинета зазвучала приятная мелодия. Полковник вздрогнул от неожиданности: музыка зазвучала буквально у него под ухом. Он посмотрел на правую часть стола, откуда доносились звуки, понимая, что они доносятся из пустоты.

Присутствующие с огромным трудом пытались скрыть улыбки.

Звук оборвался, и Макар заговорил.

— Липсик, ты что делаешь на столе полковника? — спросил Макар. — Изучаешь документы? И что там написано? Погоди, сейчас включу громкую связь.

Липсик начал читать документ, лежавший перед полковником. Тот вытаращился на Макара, как на экстрасенса.

— Вы установили здесь видеокамеру? — на всякий случай спросил он.

— Нет. Липсик, которого вы имеете честь слушать — черт.

— Черт?! — полковник начал понимать, почему бандиты не написали о виновнике разгрома квартиры ни слова, и почему Наташа упоминала психиатрическую больницу в разговоре.

— Да, который мерещится пьяным алкоголикам и стучит по головам выпившим людям, чтобы у них болели головы.

— Что-то мне не верится… А вот этот документ он может прочитать? — полковник достал из папки последнюю страницу.

— Запросто, — ответил Липсик и зачитал первые строчки.

— Чтоб мне провалиться, — прокомментировал полковник.

— Погодите, еще не время, — заметил Макар. — Липсик, ты не знаешь, где сейчас

Горячка?

— А здесь она, хихикает рядом со мной.

— Попроси ее проявиться.

— Сейчас! — раздался приглушенный голос черта, обращавшегося к Горячке. — Готовьтесь! А мне пора. До скорого!

— Счастливо! — попрощался Макар и отключил сотовый. — Ждем.

Несколько секунд ничего не происходило, затем раздался женский голос:

— Я появляюсь.

Полковник почувствовал, как по спине поползли мурашки.

И Делириум Тременс появилась во всей красе.

Новый стильный костюм взамен простреленного, незабываемо улыбчивый череп со сверкающими глазницами и традиционная никелированная коса. В любое другое время полковник решил бы, что съехал с катушек при такой работе, но поскольку гостью вызывали при помощи телефона присутствующие здесь люди, доказывало, что с мозгами у полковника пока еще больших проблем нет. Недаром еще в начале восьмидесятых один персонаж детского мультфильма заявил, что с ума все вместе не сходят.

Но челюсть у полковника все-таки отвисла.

— Позвольте представить, — сказал Макар. — Делириум Тременс, в простонародье известная как Белая Горячка.

— Белая Горячка… — автоматически повторил полковник. — Смерть с косой? С каких пор?

— А прикольно ведь, — ответила Горячка. — Но если хотите, я могу показаться в том виде, в каком меня запомнили бандиты.

Наташа икнула и начала сползать на пол. Максим закрыл глаза.

— Похоже, не стоит.

— Ничего, мы покрепче зажмуримся, — за себя и Наташу ответил Максим.

— Хорошо, — кивнула Горячка.

В следующую секунду кабинет погрузился в грозовой полумрак, светлые стены поменяли цвет на фиолетово-черный, а вместо скелета в балахоне перед полковником стояло нечто черное, колоколообразное, со страшной физиономией и стекающими по телу молниями. Горячка раскинула руками, и молнии ударили по стенам, полу и потолку. Волосы у всех присутствующих встали дыбом и заискрились. Горячка хлопнула ладоши — раздался громоподобный грохот, от которого все стеклянное треснуло и рассыпалось мелкой крошкой по полу, — и обернулась более привычной Смертью.

— Вот так я и выглядела.

Полковник пригладил волосы и вздрогнул, когда его ударило током.

— Внушает, — осипшим голосом сказал он.

На посветлевших стенах и потолке остались следы ударов молний, а паркет частично обуглился.

В двери застучали, и, не дожидаясь ответа, в кабинет ввалились соседи по этажу с пистолетами в руках. Увидев Горячку, милицейские чины замедлили скорость и плавно перешли на задний ход.

— Все в порядке! — крикнул полковник напоследок. — Не переживайте!

— Как скажешь! — ответили коллеги, закрывая за собой дверь. — Если что, зови.

Дверь захлопнулась.

— Даже не знаю, что и сказать, — задумчиво произнес полковник. — Горячку на самом деле к делу не пришьешь, и человеческий суд на ней не властен… задали вы мне задачу…

— Мы тоже были в ауте, когда впервые ее встретили, — прокомментировал Геннадий.

— Но как вам это удалось?! Черти с сотовыми, Смерть-Горячка… как вы вышли с ними на контакт?!

— А это все Владислав, — сказал Геннадий. — С него все и началось. И на нем все закончится, как я думаю.

— Почему?

— Я пытался повторить его опыт, — откровенно сказал Макар, — но, как и предполагал Владислав, получил в результате сильную головную боль и никаких чертей. А он куда более удачно хрястнулся о тумбочку.

— Ну, не скажите, — заявил Максим. — Если бы папа не хрястнулся тогда, то не увидел бы чертей, и не лежал бы сейчас в больнице. Спасибо Горячке, она «завела» его сердце ударами молний!

— Это верно, — согласился Геннадий. — Если бы не она, стояли бы мы сейчас на кладбище у могилы и проливали слезы сожаления. А так, глядишь — Владислав через месяц вернется на работу и снова станет чертей за хвосты дергать и в бутылки прятать.

— М-да… Впервые в жизни я слышу дикую ахинею и при этом верю каждому произнесенному слову, — признался полковник. — Даже не знаю, как теперь поступить с вашим делом. Бандитов мы, конечно, посадим пожизненно, но дело не закроют, пока не обнаружат виновника убийства трех человек. Полагаю, что друзья бандитов решат докопаться до истины, и вряд ли остановятся, пока не найдут ответы.

— Пока не столкнутся с Горячкой, — поправил его Макар. — Мы за ней, как за каменной стеной.

— Дай бог, дай бог, — ответил полковник. — Ну, что ж, больше к вам вопросов нет. Отдыхайте и восстанавливайте силы. Возможно, я вызову кого-нибудь из вас, если у следствия появятся вопросы. Но это вряд ли.

— Тогда идем проведать папу, — предложил Максим. — Скоро время посещения.

— Поддерживаю! — воскликнула Наташа.

— Я воздержусь, — сказала Горячка. — Не стоит Владиславу лишний раз переживать. Поправится, тогда и появляюсь. А сейчас с него и Липсика хватит.

— Лишь бы Владислав не потерял возможность видеть галлюцинации, — произнес Макар. — А то все наши усилия с организацией собственного дела пойдут прахом.

— По крайней мере, ты подарил Липсику телефон, и вы сможете переговариваться с ним в любое время, — сказал Геннадий. — Уже хорошо. Наступят тяжелые дни — мы всегда сможем стать разведчиками, и с помощью черта узнавать самые секретные сведения наших врагов или противников.

— Сделаю вид, что ничего не слышал, — сказал полковник. — Даю вам последний урок: никогда не рассказывайте о своих планах в присутствии посторонних. Спокойнее жить будете.

— А мы и Вас в долю возьмем, — предложила Наташа. — Как Вы на это смотрите?

— Я смотрю, что вы — хваткие люди, и готовы ухватиться за любую возможность, — улыбнулся полковник. — Вот моя визитка. Если что, звоните. И дайте мне ваш телефон для контакта. Возможно, мне понадобятся ваши услуги.

— Шпионские, или лечение от головной боли?

— Я наперед не загадываю.

Они дружно рассмеялись.

— До свиданья, Анатолий Борисович! — сказал Максим, первым подойдя к двери.

— Удачи вам! — ответил полковник.

Дверь за четверкой закрылась, в кабинете осталась Горячка.

— Надеюсь, ты никогда не станешь моим подопечным, — сказала она.

— Теперь точно нет, — ответил полковник. — А я надеюсь, что ты больше не станешь фигурировать в криминальных делах.

— Только в психиатрических, — пообещала Горячка.

— Вот и хорошо.

Горячка махнула полковнику рукой напоследок и медленно, словно Чеширский кот, растаяла в воздухе. Последним исчез оскал черепа, и полковник выдохнул с явным облегчением: при виде Горячки у него по спине бегали мурашки, и в сердце появился неприятный холодок. Посочувствовав Владиславу, который постоянно видит чужие галлюцинации, полковник закрыл папку с документами и убрал ее в стол.

Закрыл ящик стола на ключ и, сказав:

— Надеюсь, здесь больше никого невидимого нет, — вышел из кабинета. — Так и параноиком стать недолго…

Дверь с легким щелчком закрылась.

Content

Мансуров Дмитрий Настоящие охотники за галлюцинациями

Дмитрий Мансуров НАСТОЯЩИЕ ОХОТНИКИ ЗА ГАЛЛЮЦИНАЦИЯМИ

Часть I. Сомнительный дар

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть II. На тропе войны

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13