Открытое письмо Виктора Суворова издательству «АСТ»

Виктор Суворов — руководству издательства «АСТ».

Господа!

Вот уже 25 лет прохвосты всех мастей яростно грызутся за первенство в сочинении грязных измышлений против меня и близких мне людей. Досталось не только мне, но и всем моим родственникам — от деда, отца и брата, до жены, детей и внуков. Не политым помоями клеветы пока остался один только мой кот Михаил.

На клевету не отвечаю. Но недавно в дружном хоре кляузников загремел зычный голос издательства «АСТ», которое вот уже полтора десятка лет публикует мои книги. Издательство «АСТ» опрокинуло все барьеры приличия и разом переплюнуло всех клеветников вместе взятых, применив небывалый по дерзости трюк. Измышления против меня издательство стало включать в мои книги и распространять под моим именем. Этого я позволить не могу. Поэтому вынужден отвечать.

В последние издания вы вставили "Сведения об авторе", не предупредив читателей о том, что сведения эти — ложные. Вы пишете:

"Был завербован британской разведкой МИ-6. По позднейшим утверждениям англичан, инициатива исходила от самого Резуна. В 1978 году бежал в Великобританию, активно сотрудничал с британской разведкой.

Как утверждается в книге Александра Кадетова "Как Виктор Суворов предавал "Аквариум"", дед Резуна, Василий, после того, как стало известно о предательстве внука, покончил с собой, оставив записку: "Иуда, проклинаю".

Итак, издательство «АСТ» выдвинуло против меня обвинения в том, что я был завербован британской разведкой МИ-6 и активно с ней сотрудничал. Обвинения серьезные. Ни председатель КГБ СССР, ни начальник ГРУ ГШ, ни Генеральный прокурор СССР против меня таких обвинений не выдвигали.

Я виноват в том, что не вернулся в Советский Союз из зарубежной командировки. Это преступление подпадает под действие пункта «а» статьи 64 (Измена Родине) Уголовного кодекса РСФСР 1960 года.

Положение пункта «а» статьи 64, квалифицирующее бегство за границу или отказ вернуться из-за границы как форму измены Родине, признано не соответствующим Конституции РФ Постановлением Конституционного Суда РФ от 20 декабря 1995 года.

В соответствии с частью 3 статьи 79 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 года № 1-ФКЗ законодательные акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, теряют силу.

Обвинений в шпионаже (статья 65 УК РСФСР 1960 г.) мне никто никогда не предъявлял. 65-ю статью мне шьет только издательство «АСТ». Если у руководства издательства «АСТ» появилась информация о том, что я был завербован британской разведкой и активно с ней сотрудничал, то эти сведения надо срочно передать следственным органам.

Обо мне писали многие. В том числе мой резидент в Женеве капитан 1-го ранга Калинин Валерий Петрович. В стратегической агентурной разведке нет выше должности, чем резидент ГРУ в Женеве. Потому как во всех войнах, и даже при любых обострениях, все связи во вражеских столицах обрывались и замыкались на Швейцарию, — на Берн, Цюрих, Базель, главное — на Женеву. Чтобы в критической обстановке не потерять контакт с источниками, аварийные линии уже в мирное время стягиваются в нейтральную Швейцарию. Кроме того, разведка работает по всему миру, а тигриный пай всех финансовых операций разведки так или иначе проходит через банки Швейцарии. Потому должность резидента ГРУ в Женеве — генеральская (адмиральская). Звание контр-адмирала Валерий Петрович Калинин не получил из-за меня. Уж ему бы по моей личности пройтись. Но в фильме Синельникова он заявил, что ни в ГРУ, ни в КГБ никаких порочащих меня материалов не было, нет, и через 15 лет после моего ухода не появилось. Это заявление капитан 1-го ранга Калинин подтвердил затем печатно:

"Биография капитана Резуна была безупречной, в его работе и поведении не отмечалось каких-либо настораживающих моментов. Резун во время обучения в Калининском суворовском военном, Киевском высшем общевойсковом командном училищах и в Военно-дипломатической академии Советской Армии имел только положительные характеристики, только с положительной стороны зарекомендовал себя на практической работе в штабе военного округа и в разведаппарате ГРУ в Женеве. Никаких сигналов по линии 3-го управления КГБ СССР (военная контрразведка) и управления «К» КГБ СССР (контрразведка ПГУ) не поступало. Семейное положение: отец — подполковник запаса, старший брат — майор Советской Армии. В общении с товарищами и в общественной жизни производил впечатление архипатриота своей родины и вооруженных сил, готовый грудью лечь на амбразуру… Служебные отношения складывались вполне благоприятно: незадолго до исчезновения был повышен в дипломатическом ранге с атташе до 3-го секретаря с соответствующим повышением оклада, в порядке исключения срок пребывания продлен еще на один год. Резун знал, что по окончании командировки его использование планируется в центральном аппарате ГРУ".

Капитан 1-го ранга Калинин задал вопрос, почему же я ушел, и не нашел ответа:

"Отсутствие патриотизма, любви к своей родине? Нельзя согласиться. Неудовлетворенность служебным положением? Исключается. В свои 27 лет окончил два высших военных учебных заведения, и для него открывалась перспективная карьера в центральном аппарате ГРУ. Финансовые затруднения? В 30 лет уже 3-й секретарь. Жена работает в представительстве, трехкомнатная квартира, автомашина. Отклонения в нормах поведения, психика, чрезмерные увлечения? Ничего подобного не отмечалось, внешне и внутренне выглядел как преданный Родине и воинскому долгу офицер".

("Независимая газета", 25 декабря 1993 г.)

Это написал мой командир, которому я поломал блистательную карьеру. Вот бы кому вспомнить про деда, с горя удавившегося, про записку с проклятиями. Но нет этого. И никаких намеков на вербовку британской разведкой и активное с ней сотрудничество. Наоборот: ни в КГБ, ни в ГРУ никаких материалов против меня не было и нет.

Кстати, генерал-майор КГБ в фильме Синельникова говорит о том же.

«Резун вел себя подчеркнуто безупречно, многие даже после его побега давали ему положительную характеристику».

Тут бы я обратил внимание на слово «многие». Это заявил первый заместитель начальника ГРУ генерал-полковник А. Павлов («Красная звезда», 14 апреля 1993). Его подпись — в моем дипломе об окончании Военно-дипломатической академии Советской Армии. Ему тоже мой побег напортил много крови. Через 15 лет после моего побега, когда проведены все расследования, когда дело закрыли и положили в секретный архив, когда уже и страны, из которой я бежал, больше нет, можно было бы выплеснуть в мир всю ненависть к мерзкому предателю, объявить его трусом, алкашом, блядуном, вором и шизофреником. Но генерал-полковник Павлов этого не сделал.

"Литературный псевдоним «Суворов» взял себе бывший майор Резун Владимир Богданович… Что он за человек? В одной из аттестаций записано: самый младший на курсе, но успевает лучше своих коллег, собирает книги по военной тематике для личной библиотеки, имеет второй разряд по стрельбе из автомата Калашникова. Женат, двое детей. Отец — офицер запаса, и брат офицер".

Это написал заместитель начальника Генерального штаба, начальник ГРУ ГШ генерал-полковник Е.Л. Тимохин. ("Красная Звезда", 29 апреля 1992 г.).

Написано это через 13 лет после моего ухода. Никаких намеков на удавившегося деда, никаких обвинений в том, что я был завербован британской разведкой.

Почему руководители издательства «АСТ» все это не цитируют?

Из какого же живительного источника знаний издательство «АСТ» почерпнуло сведения о том, что я был завербован британской разведкой?

Источник вы назвали сами — это некто Кадетов, ужасно секретный разведчик, который не может назвать ни своего настоящего имени, ни должности, ни звания.

Все источники сведений обо мне легко поддаются классификации.

Первая группа: люди из различных, в том числе и враждующих структур (КГБ и ГРУ), которые открыто называют свои имена, очень высокие воинские звания и столь же высокие должности. Они либо знали меня лично и работали вместе со мной, либо у них совершенно неограниченный доступ ко всем документам, которые имеют отношение к моему делу. К этим людям можно обратиться, в том числе — и перед телекамерой, можно потребовать дополнительных разъяснений, подтверждений, уточнений, можно их потрогать рукой в конце концов.

Вторая группа: авторы анонимок — Александр Кадетов, Виктор Суровов, Владимир Грызун, некто Кутузов из журнала «Родина» и пр. и пр. Их нельзя потрогать. Эти приведения не осязаемы, при солнечном свете не различимы. Не уверен, что они отбрасывают тень и отражаются в зеркале. Источники их информации темны. Анонимка остается анонимкой. Этим ребятам не задашь вопрос на засыпку, под телекамеру не вытащишь, к суду за клевету не привлечешь. Руководство издательства «АСТ» решительно взяло сторону авторов анонимок: уж такие они секретные, что не верить им просто неприлично.

Позвольте же объяснить, почему источник вашей информации Кадетов не может быть секретным.

Разведчик работает под прикрытием. Прикрытие может быть легальным или «глубоким». Если бы Кадетов был нелегалом, т. е. работал под глубоким прикрытием, то знать обо мне он просто ничего не мог. Наши пути лежали бы в плоскостях, которые нигде не пересекаются. О себе Кадетов сообщил, что был в заграничных командировках три раза. Из этого снова следует, что работал он не под глубоким прикрытием, а под легальным (дипломатия, журналистика, Аэрофлот, Внешторг и пр.)

Нелегал уходит в командировку один раз. И на всю жизнь. Как Штирлиц.

Каждая командировка под легальным прикрытием — три года. Минимум. У меня, к примеру, в качестве исключения командировку продлили на четвертый год, в качестве особого исключения — на пятый. Если разведчик работает плохо, его отзывают раньше срока. Если из командировки отозвали, если три года не протянул, следующей не будет.

Три командировки Кадетова — это девять лет. Минимум. Контрразведка любой страны уже на первом году опознает любого разведчика, который работает под легальным прикрытием. Повторяю: любая контрразведка вычисляет любого разведчика. Тут хоть тресни, не увернешься. Чистенькие работнички завершают работу в пять и идут прямо домой, валятся на диванчик и включают телевизор. А те, у кого основные обязанности лежат за гранью прикрытия, только включаются в работу. И возвращаются домой поздно-поздно. Первые удивительно бережливы, а вторые столь же удивительно расточительны.

Но если разведчик под легальным прикрытием различим невооруженным глазом, то как же он работает? А так и работает. Надо скрывать свои агентурные связи. Для этого надо иметь много-много друзей и знакомых. Так мафия работает. Ходит плутоватый лис в золотых цепях. Всем ясно, какой он масти. Только за пушистый хвост взять не получается, ибо дела свои он прячет. Так и разведчик под легальным прикрытием. Ясно местной контрразведке, что чрезмерно активен товарищ, а вот предъявить обвинения не выходит, не застукав на конкретном деле. А он, хитрюга, обзавелся многочисленными связями. Друзей у него много-много. Знакомых еще больше. За всеми контрразведка не уследит. Один из знакомых — транслятор. Только не ясно, кто именно.

Не будем упрощать: разведчику под легальным прикрытием надо прятать свою принадлежность к разведывательной организации. Однако его повадки, все его поведение — шило в мешке. А у военного атташе — еще и звезда во лбу горит. Сразу ясно, что он разведчик, и ясно, из какого клана. Потому повторяю: разведчик под легальным прикрытием обязан прятать нелегальные связи, источники информации, агентуру, которую завербовал, от которой получает вражеские секреты.

Кадетов сообщил о себе, что является ветераном ВОВ. Если в конце войны ему было всего только 20 лет, значит сейчас ему далеко за 80. Следовательно, службу в разведке он завершил где-то 25, если не 30 лет назад. И даже по прошествии четверти века он все еще не может назвать своего имени: ах, как бы контрразведка вражья не опознала!

Резидент ГРУ в Женеве, через 15 лет после случившегося не стал скрывать ни своего имени, ни звания, ни должности. И только неуловимый Кадетов все это скрывает через 25 или 30 лет? Он секретнее, чем резидент в Женеве? Или дальше собственной дачи в Косорыловке никуда не выезжал?

Означенный Кадетов сообщил миру удивительные подробности того, как меня вербовали. Я оказался тайным педерастом. Встретил меня британский педераст Фурлонг и вывел на меня зловредных британцев. Кадетов приглушенным шепотом рассказывает в своей книге:

"Уже несколько месяцев Фурлонг не имел интимного партнера и очень страдал от этого".

Граждане издатели! Да откуда же товарищу Кадетову знать о страданиях педераста Фурлонга? Кадетов был лично знаком с этим педерастом? На интимных встречах педераст Фурлонг делился с Кадетовым своими педерастическими терзаниями? Так ведь мало того, что Кадетов посвящен во все интимные секреты педераста, он еще и мысли его читает. Так прямо в книге и пишет: Фурлонг подумал… Фурлонг решил… Фурлонг вспомнил…

Оценим ситуацию: Кадетов знал, что замышляет коварный пидор Фурлонг. Кадетов знал содержание всех разговоров пидора и даже читал его мысли. Эти мысли Кадетов сейчас сообщает лопоухим слушателям, которые млеют от восторга: это надо же — какие подробности! Но вот вопрос: а почему тогда, три десятка лет назад, Кадетов не сообщил о своих озарениях куда следует?

Гнусный Фурлонг вербовал неустойчивого советского разведчика, проницательный Кадетов видел педераста насквозь, знал содержание всех его разговоров и даже из туманного далека читал его мысли, но руководство ГРУ и КГБ об опасности не предупредил.

Отмазка Кадетову только одна: тогда, в тот момент, он мыслей педераста еще не прочитал. Он их прочитал только через 25 или 30 лет. Что тоже восхищает.

Точность описаний в книге Кадетова невероятная.

Вот глава "Встреча с резидентом":

"Фурлонг оглядел себя в зеркало, поправил ладонью седеющие волосы, вынул из внутреннего кармана бархотку и прошелся ею несколько раз по черным лакированным туфлям… Рональд позвонил резиденту по внутреннему телефону, стоявшему на тумбочке у большого зеркала при входе в помещение резидентуры… Шеф, как всегда был чисто выбрит, одет с иголочки в строгий темно-синий шерстяной костюм… Когда он улыбался, глаза оставались холодными и безучастными, по ним трудно было определить, какие мысли и чувства владели этим человеком в данный момент. Его и без того тонкие губы растягивались в ниточку, обнажая ровные зубы…"

Вот видите, Кадетов (сейчас) посвящен не только в лукавые педерастические замыслы, но ему известно даже и содержание внутренних карманов педераста. А вот резидент британской разведки — не пидор. Потому Кадетову трудно определить, какие мысли и чувства "владели этим человеком в данный момент".

" — Как доехали? — начал шеф, усаживаясь в свое мягкое кресло.

— Спасибо, нормально, — отвечал Фурлонг. — Погода, правда, паршивая, дождь и сильный ветер".

Далее хитрый резидент и коварный педераст Фурлонг обсуждают вопрос, как завлечь неустойчивого советского разведчика в сети и завербовать.

"Куда он клонит? Неужели пронюхал о моей сексуальной связи с Резуном" — со страхом подумал Фурлонг".

Повторяю вопрос: если содержание разговоров резидента британской разведки с Фурлонгом было уже тогда известно товарищу Кадетову, то почему он не поднял тревогу и не сообщил в компетентные органы? Или содержание этих разговоров ему стало известно потом? Откуда, позвольте полюбопытствовать? А описание кабинета резидента британской разведки в Швейцарии? Откуда дровишки? Откуда подробности про тонкие губы резидента, про темно-синий костюм, про два стула у приставного столика… Советского разведчика Кадетова кто-то запустил не только в резидентуру британской разведки в Швейцарии, но и прямо в кабинет шефа? Так прямо под приставным столиком сидел и слушал? Или, быть может, из унитаза на жопу педераста Фурлонга смотрели умные, чуть усталые глаза майора Прони…, простите — Кадетова?

"…Ровно в 14.00 резидент английской разведки в Швейцарии вошел в просторный кабинет генерального директора СИС… Из-за стола поднялся невысокий, лысеющий, но еще не старый мужчина в сером шерстяном костюме-тройке… Тиру бросилось в глаза, что Директор выглядел уставшим и несколько озабоченным. Когда мужчины удобно устроились у журнального столика, открылась дверь и появилась молодая женщина в белом переднике с подносом, на котором стоял чайный фарфоровый сервиз. Разлив чай и поговорив о пустяках, не относящихся к делу, Олдфилд вдруг неожиданно для резидента обратился к нему по студенческой привычке на "ты"…"

Далее — слово в слово разговор шефа британской разведки МИ-6 с резидентом британской разведки в Швейцарии. Знает проныра Кадетов, что встречать резидента пришла служебная машина, знает ее маршрут. Точно ему известно начало встречи — 14.00. Молодую женщину в белом переднике приметил и четко разглядел.

Одна беда — у старшеклассника очень средней школы может подозрение закрасться в правдивости излагаемого

Если написать, что русские бомжи, сидя на свалке под развесистой клюквой, пьют денатурат из хрустальных фужеров, вытирая рты шелковыми платочками, то этому можно поверить. Но если написать, что британцы пьют чай в 14–00, этому поверить нельзя. Это вздор. Такого не может быть потому, что не может быть никогда. Британцы пьют чай в 17–00. В пять часов. Этот неизменный чай в 17–00 в добротной русскоязычной литературе так и называется: «файф-о-клок». В кириллической транскрипции.

Если Кадетов не знает, что в английском языке нет никакого «ты» и «вы», значит языком английским он не владеет вовсе. Такого разведчика мне представить трудно. Вся планета говорит по-английски. Кроме разведчика Кадетова.

Сочинения Кадетова — треп неумного малограмотного человека.

Болтовня Кадетова вредит России. Она демонстрируют правительствам и народам, что эти вездесущие русские сидят прямо под кроватью, для них нет секретов. Кто-то этому хвастуну может и поверить. А тому, кто требует усиления борьбы против России, тому, кто требует новых миллионов на усиление этой борьбы, трескотня Кадетова чрезвычайно выгодна.

Но вернемся к вербовке «Наполеона», т. е. меня.

Британский резидент вернулся из Лондона в Берн. Через некоторое время туда летит шифровка из Лондона. И вот резидент

"поспешно встал из-за стола, подошел к вмонтированному в стену сейфу, набрал шифр и, открыв его, вынул небольшую металлическую коробочку с личным шифром резидента. Через некоторое время вместо колонок цифр на листе бумаги появился короткий текст…"

По поводу шифра на сейфе Кадетов соврал. Сейф с шифром на дверке он в кино видел. А все разведки пользуются только ключами. Неудобно. Но надежно.

Далее, по рассказам Кадетова, мне подставили тетку.

Спасибо Кадетову, что не дядьку.

Вербовочный половой акт состоялся, его отсняли. Пригласили меня на встречу и фильм продемонстрировали.

"Резун закрыл ладонью глаза и прошептал безжизненным упавшим голосом: "Выключите, пожалуйста". У него все поплыло перед глазами…"

Допустим, что это правда.

Но как товарищ Кадетов мог эту правду узнать? И почему он эту правду выбалтывает? В любой разведке в подробности вербовки посвящены только те, кто принимает непосредственное участие в операции, и их прямые начальники самого высокого ранга. Уяснив все это, перейдем к следующему обвинению издательства «АСТ»:

"По позднейшим утверждениям англичан, инициатива исходила от самого Резуна".

Граждане издатели, каких таких англичан? У вас прямая связь с британской разведкой? Вам прямо из кабинета генерального директора МИ-6 сведения поступают? И как же быть с разоблачениями Кадетова? Ведь сколько бумаги сердешный извел, рассказывая о том, как хитроумные англичане меня в сети заманивали… И как быть с педерастом Фурлонгом, с шифровками, которые сам Кадетов читал, с документом, свернутым трубочкой, с серым ковром, мраморной пепельницей, картиной на стене и белым передником? Как быть со всеми подслушанными Кадетовым разговорами, с подставленной бабой, с коварными планами британских супостатов?

Во все щели Кадетов проник, во все унитазы, всю подноготную вскрыл, и тут вдруг выясняется, что ничего этого не было, что я просто взял да и сам к британцам пришел. По собственной инициативе. Выходит, не крутили мне фильм, глаза я горестно не закатывал и упавшим голосом не просил демонстрацию остановить.

Когда руководителям издательства «АСТ» требуется меня лягнуть, они безоговорочно верят Кадетову и его рассказам про то, как он мысли читал. Но если появляется возможность лягнуть сильнее, они Кадетову больше не верят; они верят в то, что я сам добровольно пришел к британцам, следовательно, все подробности моей вербовки, которые Кадетов расписал на несколько книг, все это безответственный треп глупого человека.

Главное же заключается в том, что сам Кадетов (если такой человек вообще существует, и он имеет какое-то отношение к внутренним органам), оказался трусливым перебежчиком. Кадетов принимал присягу на верность советскому правительству и советскому народу. Он клялся до последнего дыхания хранить им верность. Но верность не хранил. На защиту той власти выступить струсил. Когда та страна и та власть, которым он присягал, гнили и разваливались, Кадетов не удавился с горя, а благополучно перебежал на сторону победителей. Как блоха с трупа дохлой собаки, он резво перепрыгнул на живую собаку, даже не заметив и не осознав своего предательства.

В заключение — про удавившегося от горя деда.

Перед тем, как такое откровения распространять по миру, руководителям издательства «АСТ» следовало поинтересоваться у гражданина Кадетова о том, откуда ему это стало известно. Он там был? Ему кто-то рассказал? В архивах ГРУ и КГБ — все сведения обо мне, о всех моих родственниках, сослуживцах, друзьях, знакомых, соседях и пр. и пр. Ни о какой записке никто ни в ГРУ, ни в КГБ, ни в Прокуратуре, ни в Военной коллегии Верховного суда никогда не упоминал. Хотя для этих структур было бы весьма выгодно объявить: вот, даже дед его проклял!

Но не вспомнил никто ни про какую записку, ни про какие проклятия.

Об этом известно только гражданину Кадетову, который не удосужился узнать, как же по отчеству звали деда Василия. Эта неряшливость в сочинении небылиц ему свойственна. Он рассказывал о том, что хорошо знал мою жену Тамару. Которую всю жизнь звали и зовут Таней…

Дед мой Василий Андреевич Резунов прожил долгую и очень трудную жизнь (14 января 1892 — 5 февраля 1978). Его призвали под знамена в 1911 году. В Первой мировой войне воевал с первого дня. Рядовым в пехоте. В траншеях. Во время Брусиловского прорыва в июле 1916 года был тяжело ранен и попал в австрийский плен. После плена вернулся домой в Екатиринославскую губернию, которую вместе со всей Украиной, Крымом, Прибалтикой и пр. некто Ленин сдал германскому кайзеру. Ленинская измена Родине пришлась моему деду весьма не по душе. С того момента Василий Резунов стал Резуном.

Дед прошел через Гражданскую войну. Красный террор испытал на своей шкуре — бит комиссарскими шомполами. Потом голод 1921–1922 годов, первая попытка коллективизации под именем коммунизации, после чего — настоящая коллективизация и жуткий организованный комиссарами голод, когда на соседнем хуторе Садовом обезумевшая женщина зарезала и сожрала свою малолетнюю дочку, а рядом, в селе Соленом, под охраной головорезов из ГПУ гнил под дождем отобранный у народа, ссыпанный на землю хлеб, и ревели согнанные со всей округи коровы, которых никто не кормил, не поил и не доил. Которые так все там и передохли.

Во Второй мировой войне два старших сына моего деда, Иван и Богдан офицерами воевали на фронте, а его самого с третьим сыном Александром немцы угнали на шахты в Силезию. Там Александр и погиб. Дед вернулся домой и до 66 лет вкалывал кузнецом в колхозе им. Шевченко Солонянского района Днепропетровской области. В старости его сразил тяжелейший недуг. У деда дрожали руки. Уже в 70 лет он не мог держать ни ложку, ни кружку. Кружку перед ним ставили на стол, он к ней наклонялся трясущейся головой. Это его угнетало. И очень сильно. А кормить себя другим не позволял. С годами недуг набирал силу. Дед оставил после себя большое потомство. Внуки живы. Внуки деда помнят. И каждый подтвердит: уже в 75 лет он ничего написать не мог. Тем более — в 86.

Распространяемые издательством «АСТ» сведения, про записку, которую дед просто физически написать не мог, — это мерзость высшей степени подлости.

Но если бы и была у него возможность написать, то уж он бы такое не написал. Дед помнил то время, когда в "царской России" он, мальчишка, работая подручным кузнеца, мог заработать достаточно денег, чтобы можно было уважать и себя, и свой труд. Он помнил время, когда гражданин России имел право иметь оружие. И никто никого не стрелял. Даже по пьяни. Потом пришли оккупанты-комиссары, и первое, с чего они начинали, был запрет иметь оружие, что со времен глубочайшей древности было символом рабства.

Кстати, гитлеровцы вели себя точно так же.

В колхозе дед был крепостным рабом. Он не имел права иметь паспорт Союза Советских Социалистических Республик. Большинство населения СССР в 30-е, 40-е, 50-е годы жило в селах и деревнях, вкалывало в колхозах, в которые комиссары загнали людей расстрелами и голодом. Так вот: большинство населения великой страны гражданами этой страны не являлось. Деду моему, как и сотням миллионов других людей, паспорт (внутренний паспорт, не заграничный!) иметь не полагалось. Отпахав 27 лет кузнецом в колхозе, он заработал пенсию размером 8 рублей 25 копеек в месяц. Бутылка самой дешевой водки стоила 2 рубля 87 копеек. А килограмм мерзкой колбасы из макулатуры и крахмала — 2 рубля 20 копеек.

Власть, которая довела великую страну до того, что она покупала хлеб в Америке, дед считал преступной и бандитской. Об этом тем внукам, которым доверял, дед говорил открыто и прямо. Об этом сохранилось и свидетельство моего отца, которое прозвучало в фильме Синельникова. Перед войной юный Богдан Резун прибежал радостный домой — в комсомол приняли! Дед помолчал. А потом коротко выразился о власти: там по верхам — бандюки, а тут по низам — шпана.

И вот теперь гражданин Кадетов сообщает миру, что дед мой был настолько глуп, что полюбил ту власть, которая его, вольного человека, сделала рабом. Уж так ему все руководство нравилось — от председателя колхоза им Шевченко по фамилии Загубигорилка до товарищей Андропова и Брежнева — что простить своему внуку измены этим негодяям дед никак не мог. Так уж он полюбил колхозное рабство, что удавился с горя, узнав об измене внука рабовладельческому строю.

Чтобы было ясно, какие у меня были отношения с моим дедом Василием, доложу вам, что внуков у него много, но на большом семейном совете через много лет после его смерти было решено все его документы передать на хранение не кому-нибудь, а мне. Именно у меня хранится все, что от него осталось, включая письмо из плена с датой "октябрь 1917" и подписью — Василий Резунов.

Руководству издательства «АСТ» перед тем, как распространять клевету Кадетова про моего деда, следовало поинтересоваться, а когда же я убежал?

Докладываю: 10 июня 1978 года.

Про это и в газетах прочитать можно. Дед не дожил до этого момента 4 месяца и 5 дней. А другого деда у меня нет. Другой умер за 23 года до моего рождения, не пережив кровавых экспериментов всевозможных Лениных, Дзержинских и Троцких над несчастной страной.

Издательство «АСТ» выдвинуло против меня и другие обвинения, распространяет другие вымыслы. Ради экономии места и времени я на них не останавливаюсь. Но это вовсе не означает, что они менее скудоумны и вздорны.

Мне жаль, что издательство «АСТ» решило прекратить отношения таким некрасивым способом. На мой взгляд, следовало сначала разорвать все контракты, а уж после того публиковать любые откровения от Кадетова. И не в моих книгах, а отдельным собранием сочинений великого сверхсекретного шпиона.

Мне жаль расставаться с издательством «АСТ». Полтора десятка лет вы храбро публиковали то, что другие публиковать не решались.

Вы сделали для меня много хорошего.

За все хорошее вам благодарен.

Владимир Резунов, он же Виктор Суворов, он же и т. д.

13 мая 2009.

Источник: http://solonin.org/full.php?show=content&id=450&type=st2

Content

Открытое письмо Виктора Суворова издательству «АСТ»