Илона Волынская, Кирилл Кащеев

11 врагов IT-сыщика

Глава I. Близняшки атакуют… А что толку?

– Нет! Я не могу это сделать! Не заставляй меня! – умирающим голосом прошептала Кисонька.

– Не выделывайся! – сквозь зубы процедила Мурка и подтолкнула сестру вперед.

Кисонька сделала шаг, тут же отступила, снова шагнула вперед и страдальчески простонала:

– Это же Турция! Ты понимаешь?!

– Девочки, вам помочь? – Изумленно наблюдавшая за Кисонькиными маневрами продавщица двинулась к ним между длинными стойками с одеждой.

Мурка мертвой хваткой стиснула локоть сестры. Кисонька с несчастным видом кивнула:

– Да-а, – протянула она, – мы хотели бы примерить что-нибудь… что-нибудь… – Она зажмурилась и так, не открывая глаз, указала на вешалку с разноцветными джинсами. – Такое что-нибудь…

– Какой размер? – любезно поинтересовалась продавщица.

Мурка потянула «молнию» своей зимней куртки и осталась в темно-зеленом свитере. Кисонька тоже выбралась из куртки, демонстрируя длинный ярко-голубой жакет на поясе.

Продавщица весело улыбнулась:

– Я думала, близняшки всегда одеваются одинаково.

– Мы одеваемся совершенно по-разному, – холодно отрезала Кисонька и неодобрительно покосилась на Муркины любимые штаны защитного цвета.

– И вообще, мы очень разные, – отчеканила Мурка, столь же неодобрительно оглядывая Кисонькины остроносые сапожки на шпильках и изящную сумочку.

– Значит, вам нужны разные джинсы, – согласно кивнула продавщица, вручая Кисоньке целую пачку штанов.

Мучительно вздохнув, Кисонька подхватила эту пачку и, брезгливо неся ее на вытянутых руках, двинулась к примерочной. Идущая следом Мурка оглянулась и, скромнейше прикрыв ресницами дерзкие зеленые глаза, попросила:

– Только вы к нам не заглядывайте. А то мы стесняемся.

Сестры задернули за собой плотные шторки примерочной кабинки.

Кисонька немедленно отшвырнула джинсы, будто те жгли ей руки:

– Ты не говорила мне, что они здесь турецкими шмотками торгуют, – сдавленным от гнева голосом прошипела она. – Я не могу это надевать! Турция – абсолютно не мой стиль!

– Отвянь, пожалуйста, – рассеянно бросила Мурка и вытащила из-под свитера некий загадочный инструмент: короткая ухватистая ручка, а на конце зубчатый стальной круг. Одно движение пальцев – и стальной круг принялся вращаться, зловеще мерцая режущей плоскостью. Тихое гудение растворилось в звуках музыки, которая текла из радио на столе у продавщицы.

Настороженно покосившись на задернутые шторы примерочной, Мурка присела на корточки и поднесла стремительно вертящийся круг к задней стенке. Стальной диск слегка взвизгнул, врезаясь в хрупкий пластик европанели. Мурка очертила аккуратную дугу у самого пола. Кусок пластика вывалился ей прямо в руки. Мурка легла на живот…

– Мурка-а, – жалобно протянула Кисонька, глядя на сестру сверху вниз, – давай ты это турецкое тряпье примерять будешь? Тебе же все равно, правда? А я вместо тебя в ювелирный залезу.

– Я сказала – отвянь! – отрезала Мурка и ужом скользнула в дыру.

Кисонька досадливо повела плечом и наскоро заложила куском пластика вырезанную сестрой дыру. Потом сдернула свой ярко-голубой жакет, оставшись в точно таком же зеленом свитерке, как у Мурки. Наполовину высунулась из-за шторок примерочной кабинки, демонстрируя свитер продавщице:

– Еще вон те маечки дайте, пожалуйста…

Мурка выбралась из дыры в длинном пустом коридоре. Настороженно огляделась по сторонам. Плотно вжавшись спиной в стену, крадучись двинулась к запертым дверям офиса. Остановилась и, вытащив из кармана маленькую плоскую коробочку, прижала ее к кодовому замку дверей. На крохотном экране замелькали комбинации цифр. Мурка улыбнулась: сделанные Вадькой технические штучки всегда приводили ее в восторг. Вот и сейчас крошка-декодер терпеливо подбирал шифр к считавшемуся непреодолимым, сверхнадежному замку. Надо лишь подождать…

В дальнем конце коридора послышались шаги. Мурка испуганно дернулась, покосилась на окошечко декодера – тот все так же терпеливо пробирался сквозь шифры. Бросить все и отступить? Мурка замешкалась на мгновение. И тут же на другой стороне коридора дверь туалета дрогнула, приоткрываясь… Возвращаться к дыре было поздно – на девчонку надвигались с обеих сторон.

Судорожно прикусив губу, Мурка безнадежно уставилась в окошко декодера. Цифры мелькали, шаги приближались.

Из-за угла показалась пятнистая форма охранника. Грузный и почему-то показавшийся знакомым мужик стоял вполоборота к съежившейся от ужаса девчонке и возмущенно кричал кому-то на другом конце коридора:

– Я, значит, ваши ящики пойду таскать, а менеджер мне потом: «Почему пост оставил?»

Из-за дверей туалета мелькнула рука с сигаретой. Кто-то стоял там, торопливо докуривая. Сейчас охранник обернется… Сейчас курильщик отбросит окурок и выйдет из туалета… Мурка поняла, что попалась.

Охранник раздраженно махнул рукой, шагнул, разворачиваясь… Курильщик отшвырнул сигарету, толкнул дверь…

На дисплее Муркиного декодера радостно вспыхнули огонечки, машинка едва слышно пискнула, замок щелкнул. Мурка мгновенно метнулась в приоткрывшуюся створку и захлопнула ее за собой. Привалилась к дверям. Сдвоенные шаги поравнялись с ее убежищем, два голоса что-то торопливо буркнули – поздоровались. Потом шаги одного человека протопотали дальше по коридору, а второго – остановились точно напротив офиса. Мурка затаила дыхание. Ручка на дверях медленно шевельнулась и поползла вниз. Девчонка отчаянным усилием вцепилась в створку, не давая ей открыться. Дверь потянули сильнее. Пальцы Мурки заскользили по косяку, она поняла, что не удержит дверь, та вот-вот распахнется.

И тут напор с другой стороны ослаб. По двери легко хлопнули ладонью, и мужской голос удовлетворенно хмыкнул:

– Порядок, заперто.

Шаги удалились. Мурка хрипло перевела дыхание, дрожащей рукой вытерла пот со лба и наконец огляделась по сторонам. Она стояла в крохотном кабинетике, даже не кабинетике – закутке. Простенький пластик на стенах, какие-то справочники на стеллаже и компьютер на заваленном бумагами столе.

– Ты-то мне и нужен, – завидев компьютер, пробормотала враз повеселевшая Мурка. – Сейчас втащу сюда Вадьку и будем потрошить, – кровожадно пообещала она в темный экран монитора и кинулась к высокому окну, выходившему на маленький, всегда пустой проулок.

Оконный запор легко щелкнул. Сжимая в руках конец прочной веревки, девчонка перегнулась через подоконник… Тротуар внизу был пуст. Никто не ждал под окном.

Мурка растерянно повертела головой, все еще надеясь, что сейчас в переулок влетит запыхавшийся Вадька. Немного помедлила и наконец тихонько притворила окно. Безнадежно. Вадьки не было.

Девчонка покосилась на часы. Минуты неумолимо убегали.

– Прикол дня: пропилить стенку, вскрыть замок, постоять у компьютера и домой пойти, – раздраженно буркнула Мурка и, недолго думая, нажала кнопку на выпуклом брюшке компьютера.

Компьютер загудел и пискнул, включаясь. Таймер в Муркиных часах пискнул в ответ и тут же залился тихим, но настойчивым свистом – пора было возвращаться. С легким музыкальным аккордом на мониторе высветилась фраза: «Сообщите пароль», и следом на экране стремительно замелькали цифры: 10… 9… 8… Вспыхнуло «один» и тут же сменилось тревожной алой рамкой с надписью «Несанкционированный доступ!». И в уши Мурке ударило пронзительное завывание сирены.

Толчком распахнув дверь, девчонка метнулась в коридор. Сирена орала. Перекликались тревожные голоса, слышался топот ног. Преследователи были уже близко. Вот-вот они выбегут в коридор и увидят удирающую девчонку. Ноги Мурки разъехались на скользком линолеуме. С разбегу она шлепнулась на пузо, прокатилась по полу… и влетела точно в дырку, выпиленную в стене, что отделяла бухгалтерию ювелирной компании от магазинчика женской одежды.

Знакомые руки Кисоньки ухватили Мурку за запястья. Одним рывком вдернули прямо в примерочную кабинку. Вырезанный кусок пластика мгновенно прикрыл дыру. Слышно было, как по ту сторону тоненькой европанели грохочут ботинками охранники.

Кисонька наскоро запахнула свой ярко-голубой жакет, сгребла раскиданные по примерочной шмотки. Близняшки вихрем вымелись из примерочной.

– Вот эту кофточку, пожалуйста. – Сунув продавщице заранее приготовленные деньги, Кисонька рванула к выходу. Сестра неслась за ней.

Из распахнутых дверей ювелирного магазина уже выскакивали переполошенные охранники в камуфляже. Близняшки на полной скорости нырнули за угол.

– Ну что, получилось? – на бегу крикнула Кисонька.

– Получилось? – дрожащим от бешенства голосом переспросила Мурка. – Да этот бармаглот безрогий… Не явился! Вадька просто-напросто не пришел!

В этот самый момент точно напротив места событий «безрогий бармаглот» Вадька безнадежно покосился на часы. Вздохнул и перевел взгляд на искаженное яростью лицо милиционера в полковничьей форме.

– Признавайтесь, – с холодной угрозой цедил полковник, – лучше будет.

Глава II. Злоба, вредность, эгоизм порождают терроризм!

– Ну что вы на меня так смотрите? – устало поинтересовался Вадька в ответ на вперившиеся в него три обвиняющих взгляда. – Что я мог сделать?

– Ты! Да ты!.. – Мурка набрала полную грудь воздуха, собираясь высказаться насчет Вадькиного отсутствия, сорвавшего всю операцию. Но вдруг выдохнула и, сочувственно покосившись на друга, спросила: – Неужели опять?

– Опять, – уныло кивнул Вадька.

Мальчишка вошел в рабочую комнату детективного агентства «Белый гусь». Следом проскользнула Вадькина сестра Катька. Под мышкой у нее прятался большой белый гусь Евлампий Харлампиевич – символ, а также чрезвычайно ценный сотрудник агентства (о чем Катька никогда не забывала напоминать остальным компаньонам). Но сегодня Катька и ее гусь почему-то старались не лезть на глаза. Забились в уголок и сидели там, непривычно тихие и незаметные.

– Где на сей раз? – переглянувшись с сестрой, поинтересовалась Кисонька.

– Менты нам не говорят, – все так же уныло вздохнул Вадька. – Надеются, кто-нибудь случайно проговорится, кто знает – где на этот раз. А кто знает, тот и виноват.

– Я знаю, – вмешался Севка, пятый компаньон «Белого гуся». – В аптеке, от вашего лицея за углом. Я в маршрутке ехал и слышал, по радио передавали.

– «Жадность, злоба, эгоизм порождают терроризм!» Какая-то зараза забавляется, а у нас неприятности! – возмутился Вадька. – Вся прошлая неделя – сплошной дурдом! То позвонили, что в банке бомба заложена. Менты примчались, саперы, всех из банка вывели. Мы в окна целый день пялились, как они там взрывчатку ищут, – банк-то рядом с лицеем! Техники понаехало!.. И не нашли ничего! На следующий день опять звонок: бомба в учреждении «Строй чего-то там» – из нашего спортзала их подъезд видно. Почти сутки народ колотился – и снова ничего! Теперь вот аптека… И каждый раз менты весь лицей, с первоклашек начиная, в актовом зале запирают и по два-три часа трясут, как одну большую грушу!

– Чего говорят-то?

– А чего они могут сказать? «Страж порядка, приготовься, террорист, дрожи и бойся». Требуют, чтоб признались, чья работа, потому что звонки с лицейского телефона идут. Говорят, кто-то из наших так по-черному прикалывается. Что людей мы пугаем, что в банке у какой-то бабки от страха сердечный приступ начался. Что государственных денег из-за нас на ложные выезды потратили – всей их милицией вместе с воинской частью на Канары съездить можно. Поэтому, как выяснят, кто из наших балуется, сперва ноги вынут – спички вставят, а потом и мы, и родители всю жизнь их затраты возмещать будем.

– М-да, после такого заявления желающие сознаться должны аж в очередь выстроиться, – едко хмыкнула Мурка.

– Ага, у вас с Катькой посиделки с ментами, а у нас из-за этого сплошные неприятности, – мрачно буркнул Сева. – Когда дело с компьютерными мошенничествами заканчивали, ты, Вадька, не пришел. Хорошо хоть программа, что ты написал, без сбоев сработала, а если б нет? Сестра твоя тоже всю неделю ни фига не делает! – Он покосился на Катьку. – Кто обещал, что гусь пропавшего дога найдет?

– Мы найдем… – пробубнила Катька.

– «Найдем…» – передразнил Севка. – Поторопитесь, пожалуйста, пока этого дога на хот-доги не пустили. Но сегодня – вообще аут! Такую возможность потеряли! Это ж потрясающая удача, что ювелиры, когда бухгалтеру закуток делали, – пожлобились, от соседнего магазинчика гипсокартоном отгородились. Все так классно получалось: Кисонька и себя, и Мурку изображает, как будто они там в примерочной обе, Мурка через дырку в коридор к ювелирам пробирается, тебя через окно втаскивает, ты компьютер потрошишь. Я б уж тут сориентировался, есть в нем что для нашего дела интересное или нет! А теперь все, пиши пропало! Компьютер чужака зафиксировал, сирена орала, в стенке дырка – они такую охрану заведут, подумать страшно! Да еще продавщица про двух близняшек расскажет. – Севка безнадежно махнул рукой. – Девчонкам в тот район и носа показывать нельзя!

– Ну ты не перебарщивай, – неуверенно возразила Мурка. – Мы, вон, под брюнеток закосили, – она кивнула на два черных парика.

– И макияж сделали, как у девушек постарше, – вставила Кисонька.

– А то наши подозреваемые не догадаются, что можно парики надеть и физиономии подрисовать, – фыркнул Севка.

– Да ладно, это еще не страшно, – тяжко вздохнул Вадька. – Самая жуть знаете в чем? Первый-то звонок ментам был как раз про наш лицей: ну что у нас чуть ли не сто кило тротила по всем углам рассовано, а на кухне среди бутылок с молоком – одна с нитроглицерином. Директриса потом ругалась. Говорит: ну ладно саперы все молоко изничтожили, а сметана с творогом куда делись?

– Ты о деле говори – в чем самая жуть-то? – остановила его Мурка.

– А в том, что нас тогда сразу всех из лицея вывели, а вот у нее… – Вадька обвиняюще ткнул пальцем в сестру, – у нее как раз полугодовая контрольная по алгебре шла!

– Тоже мне, нашел горе… – скривился Севка, но Вадька гневно возразил:

– Представь себе, горе! Варианты тестов из гороно на диске привезли, у нас только распечатывали. Думаешь, легко мне было в сеть нашего компьютерного зала «троянца» засунуть, чтоб он тест с того диска на мой ноутбук перекинул? А за перемену все решить и Катьке успеть сунуть? А теперь что? Контрольную будут заново проводить, тесты заменят, а второй раз я их уже не скачаю! Наш учитель по информатике – не идиот. На что хочешь спорю, он мою программку засек и собственного «троянца» внутрь подсадил. Если я ее еще раз задействую, он меня тут же попалит!

Сыщики сочувственно уставились на понурую Катьку.

– А самой решить ты… это… никак? – поинтересовалась Мурка.

Вадька только безнадежно махнул рукой:

– У нас же лицей информационных технологий! У нас любая задача в пять раз сложнее, чем в обычной школе! Ну не тянет Катька, не тянет – и все! Говорил я матери, не надо ее к нам в лицей пропихивать: так нет – уперлась! «Пусть девочка получит хорошее образование…» – передразнил Вадька. – К директрисе ходила, упрашивала – уговорила! Вот теперь и имеем. Все равно Катька контрольную завалит, и ее тут же в обычную школу выпрут – у нас это на раз-два делается. А виноватым окажусь я: почему не помог, почему не проследил… Мать нам вместо зимних каникул такое устроит – мало не покажется! Она и так не верит, что я к шуточкам с бомбами никаким краем! Считает, это моя работа!

– Я вообще не врубаюсь: менты что себе думают? – возмутилась Мурка. – Если с вашего лицейского телефона звонят, так поставили бы возле него камеру и отследили!

– Действительно, неужели у них никаких скрытых камер нет? – задумалась Кисонька. – Впрочем, что мы гадаем? Давайте позвоним майору Владимирову, наверняка он знает!

– Для полного счастья нам только у ментов засветиться не хватало! – возмутился Севка.

– Почему засветиться? – поддержала сестру Мурка. – Вадька наш друг, у него неприятности, что такого странного, если мы хотим ему помочь?

Кисонька направилась к телефону.

– Долго не трепись, – сдаваясь, пробурчал Севка, – а то счета за телефон больше доходов.

– Я никогда не треплюсь, я веду светскую беседу, – отрезала Кисонька и натыкала на телефоне номер.

– Дядя Денис? – ласково пропела она. – Это Кисонька Косинская! Дядя Денис, вы помните нашего друга Вадика? Ах, вы знаете, у него такие неприятности… – И Кисонька оживленно затарахтела про глупых шутников, идиотские звонки, дурацкие бомбы, из-за которых у друга Вадика и его одноклассников ужасные проблемы, хотя они ни в чем, ах, ну совершенно ни в чем не виноваты!

Наконец Кисонька умолкла и стала слушать, досадливо морщась от слов собеседника. Мурка ткнула пальцем во внешний микрофон, и голос майора Владимирова зазвучал в рабочей комнате агентства:

– Не виноваты они, как же! Между объектами, ну, в которых будто бы бомбы заложены, совершенно ничего общего. Так что ни конкуренты, ни рэкет ни при чем. Детишки развлекаются, гении малолетние. Все спецслужбы в состоянии боевой готовности. Владельцы контор и магазинов, в которых бомбы искали, жалобами замучили, – ворчал майор. – А все они, между прочим, точно вокруг лицея! Не владельцы, конечно. Конторы и магазины. Да и владельцы тоже, сидят теперь безвылазно, караулят, – майор вздохнул. – И еще телефон. С лицейского звонят, точно! И как назло – лицей этот как раз мой район!

– Ах, дядя Денис, но вы же поймаете хулиганов!

– Если б так просто, – голос майора стал тоскливым, точно как у Вадьки. – Знаем, что школьники, но вот кто из них – черт его… То есть совершенно неизвестно. Начальство целый день у меня на голове толчется. Наш полковник с пацанвой беседует. Без всякого толку, конечно. К телефонам скрытые камеры поставили…

Ребята моментально насторожились.

– …Ничего и никого! – продолжал возмущаться майор. – Детвора никуда не звонит, а звонки с телефона все равно идут!

Тут Вадька кивнул, будто слова майора подтверждали какие-то его мысли.

– Мне звездочки с погон грозятся снять: дескать, я даже со школьниками не справляюсь. Я уже готов весь их лицей посадить… – голос у майора стал мечтательным. – Хотя кто мне такое позволит. – Майор помолчал, а после долгой паузы осторожно поинтересовался: – Кисонька, этот твой приятель, Вадька… Он не мог бы аккуратненько так поспрашивать… Он в лицее свой человек, и помнится, когда документы твоего отца выкрали, неплохо нам помог.

Вадька скептически хмыкнул:

– «Нам помог…» Да мы все сделали, даже преступника скрутили, майор на готовенькое приехал! [1]

Предостерегающе косясь на внешний микрофон телефона, Мурка прижала палец к губам. Глуша Вадькин голос, Кисонька торопливо заговорила:

– Я даже и не знаю, дядя Денис… Мы же обещали и вам, и маме, что больше не будем заниматься любительскими расследованиями! Вы же сами настаивали…

– Кто меня за язык тянул? – горестно вздохнул майор и повесил трубку.

Некоторое время в рабочей комнате царила тишина.

– Ну вот, раньше привидения и скелеты были, а теперь невидимка появился, – с удовлетворением заметила Катька.

– Ты что несешь, малая, какой еще невидимка? – обалдело уставился на сестру Вадька.

– Который по телефону звонит, а на милицейскую камеру не попадает.

Вадька тихонько застонал:

– Молчала бы уж! Невидимок не бывает!

– Не бывает, – согласился Севка и задумчиво добавил: – Только почему тогда камера никого из ребят не засняла? – И тут же Севка хлопнул себя ладонью по лбу. – Понял! Майор же сказал, что детвора никуда не звонит! А про взрослых он не упоминал! Взрослые-то спокойно могли звонить, их же никто не подозревает! Это не ребята делают! Это учителя! – И выдав свое ошеломляющее заявление, Севка горделиво огляделся по сторонам – проверял, все ли оценили его потрясающую догадку.

Вадька оценил.

– Ага, учителя… – с ласковой ехидцей повторил он. – Директриса наша. Скучно ей, вот она и резвится. В следующий раз тетенек из гороно пригласит, пусть они тоже развлекутся. А министр образования, тот вообще обхохочется. Люди, вы совсем сдурели? – заорал Вадька. – Какие невидимки, какие учителя? Вы про удаленный доступ никогда не слышали? Это ж элементарщина для первоклашек! Можно откуда угодно позвонить так, что звонок будет будто бы с нашего лицейского телефона!

– Может, для ваших лицейских первоклашек это и элементарщина… – начала Мурка и вдруг осеклась. – Слушай, значит, со звонками и правда ваша, лицейская, примочка. Кто еще такое проделать может?

– Ну вообще-то любой приличный программист, но зачем ему? – пожал плечами Вадька. – Получается, только наши и остаются. Чтоб их, умников!

– Ситуация весьма неэстетичная, – поморщилась Кисонька. – Из-за каких-то чрезвычайно глупых шуточек у майора Владимирова неприятности на службе, у Кати неприятности с учебой, у Вадика проблемы с мамой…

– А главное, у нас у всех неприятности с работой! – Севка снова решился привлечь к себе внимание. – Дело с фальшивыми драгоценностями семимильными шагами идет на фиг! А у нас, между прочим, контракт! А в контракте, между прочим, срок исполнения указан! Всего какие-то три недели! И половина срока уже тю-тю! Если за оставшееся время мы ничего не придумаем… – И Севка закатил глаза, предоставив остальным домысливать весь ужас последствий.

– Во непруха! – сокрушенно вздохнула Мурка. – Только Севка этот гадский контракт подписал, как сразу ваши, лицейские, насчет бомб начали прикалываться! Вас с Катькой в школе держат, считай, половина рабочей силы выбыла!

– Незачем было такие контракты подписывать, со сроком, – проворчал Вадька.

Севка буквально взорвался:

– Издеваешься?! Забыл, кто наш заказчик? Депутат горсовета! Кандидат в мэры города! Ты всерьез думаешь, что я мог ему какие-то условия ставить? Он же вертел нашего подставного как хотел! – И Севка ткнул пальцем через плечо, туда, где на стене было громадное стекло. Зеркальное с одной стороны, из рабочей комнаты оно казалось прозрачным, позволяя видеть офис для посетителей и сидящего там плечистого бородатого мужика. Мужик меланхолично жевал салями. Это был взрослый «хозяин» детективного агентства. Обычно он вел все переговоры с заказчиками, а ребята прятались в рабочей комнате и подсказывали ему через переговорное устройство.

– Я нашему Саляму мог и не подсказывать, все равно приходилось молчать и на все соглашаться, – продолжал разоряться Сева. – Если б мы хоть рыпнулись – завтра бы нас детективной лицензии лишили!

– Ладно, не кипятись, – примирительно протянул Вадька. – Давайте думать, что там у нас насчет фальшивых драгоценностей выходит. В бухгалтерию ювелирной компании нам больше не пробраться, они наверняка охрану усилят. И стенку заодно заложат. К тому же ювелиры теперь знают, что в их компьютер пытались влезть. Зря ты, Мурка, его включала!

– Я много чего зря делала. – Мурка исподлобья уставилась на Вадьку. – Тебя, например, зря дожидалась. Считай, жизнью рисковала – тоже зря.

– Мне пришлось надевать турецкие вещи! – с истинным трагизмом в голосе провозгласила Кисонька. – Причем в двойном размере – за Мурку и за себя! И тоже зря!

– Если тебя турецкие тряпки так страшно мучают, зачем ты их еще и купила? – пробурчал Севка.

Кисонька неожиданно смутилась:

– Продавщица со мной совсем замучилась. Я то в своем голубом жакете высунусь, то в зеленом свитере – как будто я Мурка. Было бы верхом неприличия уйти, ничего не купив. Я не понимаю, что за упреки? – Кисонька высокомерно поглядела на Севку. – Кажется, все расходы по делу оплачивает заказчик!

– Только в случае успеха, – ехидно сообщил Севка. – А если мы ничего не добьемся, то и он нам ничего не должен. За его денежки мы ему обязаны точно сказать, кто его дурит: ювелирная компания или любимая жена? Почему колье, которое он жене за дикие бабки купил, оказалось из фальшивых бриллиантов?

– Зачем мы вообще ему сдались? – пожала плечами Мурка. – Дешевле у жены спросить!

– Как ты не понимаешь, не хочет он у жены спрашивать!

– Они что, поссорились и не разговаривают?

Севка покрутил головой, удивляясь Муркиной несообразительности:

– А если жена сама из колье камушки повыковыривала, продала, а деньги потратила на что-нибудь такое… что ему совсем не нравится…

– Мебель, что ли, новую купила? – все еще не понимала Мурка.

Севка только мученически возвел глаза к потолку и постучал согнутым пальцем себе в лоб. Кисонька поспешила на помощь сестре:

– Мы просто такого себе даже представить не можем: чтобы наша мама делала что-то тайком от папы или папа – тайком от мамы…

– А что… – вмешался Вадька, – наш папахен, пока еще с нами жил, вполне тайком от мамы за бутылкой гонял.

– Вот! – обрадовался поддержке Севка. – Клиент и собирается выяснить, но по секрету! Если жена ни при чем да вдруг узнает, что он ее подозревал, – она ему такое устроит!

– И правильно сделает, – неожиданно мрачно вставила Мурка.

– С ювелирами он тоже зря ссориться не желает. Ну и вообще, он же у нас весь из себя депутат, мэром хочет стать. Ему любой скандал ни к чему. Что колье у жены фальшивое, он узнал случайно. Приехал к нему какой-то приятель, очень крутой спец по бриллиантам. Наш заказчик жениной побрякушкой похвастался, а дружбан «порадовал»: дескать, не брюлики в колье, а сплошная туфта. Приятель этот клятвенно обещал помалкивать. Мы все дело должны раскрутить потихоньку, без шума. А мы в ювелирном шороху наделали, а в компьютер все равно не влезли!

Сыщики мрачно помолчали.

– Дай-ка мне план этой самой ювелирной компании, – попросил Вадька.

Севка выволок здоровенный лист чертежной бумаги. Компаньоны склонились над планом.

– А если попробовать в сам ювелирный пробраться? Смотрите, наверху у них магазин, а в подвале мастерские, где они украшения делают. Если эти ювелиры и правда вместо камней стекляшки ставят, так именно там, – предположила Мурка.

– Не выйдет, – покачал головой Севка. – Бухгалтерский закуток они особо не охраняют, зато магазин – настоящая крепость. Стены – во! – Севка широко развел руки. – Замки – во! – Он развел руки еще шире.

– Замки серьезные, – кивнул Вадька и в подтверждение потыкал пальцем в краткую характеристику запоров, приписанную в углу листа.

– Не справишься?

– Почему, справлюсь, – пожал плечами Вадька. – Месяца за два. В срок не уложимся. Вы мне другое скажите, – пробормотал Вадька, продолжая в задумчивости изучать чертеж ювелирного магазина, офиса и мастерских. – Вот этот план, он откуда взялся?

– У тебя после общения с ментами память отшибло? – удивился Сева. – Заказчик принес.

– Это-то я знаю, – терпеливо пояснил Вадька. – А у него откуда?

– Ну, вроде бывал он там, часто, – неуверенно сказал Сева. – Когда колье жене покупал, и вообще… Сказал, что с владельцем компании они приятели. Еще, мол, и поэтому хочет все выяснить по секрету – чтоб дружбана не подставлять.

– Не знаю, какие они там дружбаны… Но не верится мне, что владелец мастерской даже самому лучшему другу рассказал про толщину стен или точную длину коридора, – Вадька потыкал пальцем в цифры на плане. – А тут выходит: и какие где замки, наш заказчик знает, и что бухгалтера в командировку отправляют и в его офисе никого не будет. Очень странно!

– Мне на заказчиковы странности сейчас наплевать, у меня вопрос: как заказ выполнять будем? Если за полторы недели мы ему загадку фальшивого колье не разгадаем, он нам через свой горсовет такое устроит! На всем этом деле мы поимеем крупные неприятности. И Кисонькину турецкую кофточку.

Кисонька гневно фыркнула.

– За женой последить? – явно от полной безнадеги предложила Мурка.

– Да мы за ней все время приглядываем – ничего особенного! Она или в своем косметическом салоне девицами командует, или дома, или на всякие тусовки шляется.

– Может, тогда не стоит за ней следить? – в наступившей тишине вдруг выдала Катька. – Давайте с ней как-нибудь познакомимся. Детей она наверняка не опасается, может, и скажет что-нибудь такое… лишнее…

– Наш папа презентацию нового проекта устраивает, – оживилась Кисонька. – Мы с Муркой вполне можем туда пойти и побеседовать с этой дамой! Хорошая идея, Катюша!

– А еще убогой прикидывается, – удовлетворенно заключил Вадька. – Ты б так контрольные решала, цены б тебе, малая, не было!

– Прекрасно, по бриллиантам мы знаем что делать. А как быть с хулиганскими звонками в Вадькином лицее? – спросила Кисонька.

– Ты что майору по телефону сказала? Мы обещали не заниматься любительскими расследованиями. Вот и занимайся профессиональными, за которые деньги плачены. А насчет звонков и бомб пусть у ментов голова болит.

Глава III. Счастливое IT-детство, или киберкошмар

Голова у майора Владимирова болела невыносимо. Он готов был на что угодно! Сесть в засаду и сидеть в ней всю оставшуюся жизнь. Взять пятерых матерых преступников. Лечь грудью на извергающий свинец пулемет и немножко на нем полежать… На что угодно, лишь бы не тащиться в приют юных гениев, именуемый лицеем информационных технологий. Или, как выражается полковник, притон малолетних бандитов, которые позволяют себе издеваться над взрослыми людьми из милиции, невзирая на их, людей, заслуги и звания. Между прочим, майору Владимирову хуже, чем полковнику. Над полковником только гении-бандиты издеваются, а над ним – еще и сам полковник.

А на вид ничего, вполне невинно все смотрится. Майор остановился у высоких ажурных ворот. Одобрительно оценил здание из красного кирпича – белый снег нарядно смотрелся на черепичной крыше. Двинулся к входу по расчищенным дорожкам, разглядывая украшавших лицейский двор снежных баб. Некоторые были совсем простые – три шара и нос-морковка, зато другие представляли собой настоящие произведения искусства: ангел с распахнутыми крыльями, Снежная королева, Снегурочка в пушистой шубке, девочка-фигуристка. Похоже, юные программисты и с лепкой справлялись. Или они просто программу написали и снег сам собой слепился? Майор усмехнулся, и тут же за пазухой у него запрыгал мобильник.

Чертыхаясь и роняя перчатки, майор Владимиров расстегнул куртку, вытащил мобильник… Полковник желал знать, как продвигается расследование. Майору ужасно хотелось сказать, что никак, что из-за вечных звонков не то что расследование, он сам к входу в лицей продвинуться не может… Но сдержался. Браво отрапортовал и сердито захлопнул крышку аппарата.

Из-за плаща Снежной королевы выглянула румяная от мороза мордаха шестилетнего пацаненка.

– А выход в Интернет у тебя там есть? – спросил он, тыча пальчиком в мобильник.

– Не у тебя, а у вас, – мягко поправил его майор и пояснил: – Может, и есть, только я им не пользуюсь.

– Ага, у меня тоже ноутбука нет, дорогой очень, – доверительно сообщил пацан, целиком выбираясь из-за снежной скульптуры. – Со стационарного компа лучше не через мобилку, а через городской входить. А пингвин у тебя высоко летает?

– Пингвины не летают, – терпеливо пояснил майор, решив не обращать внимание на «тыканье». – Они хоть и птицы, но у них крылья атрофировались, поэтому они только ходят и плавают.

– Если не подбрасывать – ходят, а если подбрасывать – летают, – упрямо возразил пацан. – У меня вчера йети по пингвину ка-ак дубиной даст, пингвин ка-ак полетит! Очков набрал – вагон! Или ты в «Йетиспорт» не играешь? Которые уже старые совсем, вроде моего папы, они в «Йетиспорт» не играют. А ты во что играть любишь?

Майор твердо решил, что не позволит себя третировать. Но и звереть, как полковник, не станет. Дети все-таки.

– Я ни во что не люблю играть. Кстати, я совсем еще не старый, – заявил он.

Пацану последнее утверждение показалось сомнительным. Он чуть приподнял брови, но решил не останавливаться на таком спорном вопросе.

– Почему не играешь – в чатах сидишь? У меня сестра тоже в чатах или в программах, но все равно играет.

– Я не играю, не сижу в чатах, – майор начал раздражаться.

– А чего ты тогда в Интернете делаешь? – Малыш изумленно хлопнул длинными ресницами.

– Я ничего не делаю в Интернете. – Майор по-прежнему сдерживался. – Я Интернетом вообще не пользуюсь. У меня и компьютера-то нет.

Мгновение пацан молча глядел на майора. Потом губы его задрожали, а глаза стремительно налились слезами. Рот искривился гримаской огромного, беспредельного горя. Майор вздрогнул. Он помнил это чувство трагичности и несправедливости мира. Точно такое же выражение лица было у него самого в детстве, когда он впервые понял, что его собственные родные папа и мама, оказывается, могут умереть.

Соленые дорожки неудержимых слез покатились у малыша по щекам. Майор глядел на мальчишку, не понимая, чем вызвано отчаянное страдание. В этот момент ворота грюкнули и во дворе, держась за руки, появилась парочка старшеклассников – парень и девушка. Пацаненок судорожно всхлипнул, бросился к девушке и уткнулся зареванной мордашкой в подол ее пушистой шубки.

Девушка обхватила его за плечи:

– Что, маленький, что случилось? Тебя кто-то обидел?

Не поднимая головы, пацаненок махнул рукой в сторону майора:

– Он… он… – продолжал всхлипывать малыш. – Он в Интернет не ходит! И компьютера у него нет! Совсем!

– Ох ты господи! – расстроенно пробормотала девушка и присела рядом с малышом на корточки. Отерла ладонью брызжущие из его глаз слезы, прижала голову к своему плечу. Ее друг растерянно переминался рядом и бормотал:

– Ну понимаешь, малый, бывает и так. Есть такие люди – в Интернет не лазают и вообще без компьютера живут, – это было сказано тем утешающе-соболезнующим тоном, каким обычно говорят о безнадежных калеках. – Это даже и ничего, бывает, они совсем неплохо живут, – бодренько добавил парень.

Малыш оторвал головенку от плеча девушки и отчаянно выкрикнул сквозь безудержный рев:

– Вы все врете! Не могут такие люди хорошо жить! Их спасать надо, а вы не делаете ничего! – Он снова уткнулся носом в мех, плечи его часто вздрагивали от плача.

Поглаживая пацаненка по склоненной голове, девушка беспомощно поглядела на своего приятеля. Перевела злой взгляд на Владимирова:

– Что вы ему наговорили? У ребенка из-за вас невроз будет. – Бережно обняв малыша, она повела его к дверям здания.

– Шли бы вы отсюда, дяденька, – предложил майору парень. – Брательник ее… – он кивнул в сторону девушки и малыша. – Совсем еще малек! Как, по-вашему, я могу ему объяснить, что есть на свете люди, которые сами, по своей воле не ходят в Интернет? – Он осуждающе покачал головой и двинулся вслед подруге.

Майор Владимиров в ошеломлении остался стоять на дорожке. Потом смущенно хмыкнул и тоже вошел в лицей.

Остановив в коридоре немолодого мужичка совершенно профессорского вида, майор спросил, где учительская:

– Бункер? – переспросил «профессор». – Бункер у нас там. – Он махнул рукой в конец коридора и, со странной робостью поглядывая по сторонам, потрусил прочь.

Майор пожал плечами и двинулся куда указано. За дверью с надписью «Учительская» царила полнейшая тишина. Майор потянул ручку. Дверь легко подалась. Майор шагнул внутрь… и очутился в полной темноте.

Напряженно вглядываясь в густой мрак, Владимиров замер у входа. В густой чернильной тьме учительской шевельнулась неясная тень и настороженный голос спросил:

– Вы кто?

– Я из милиции, – пробормотал майор.

– Вы один? – все так же настороженно поинтересовался голос.

Майор неуверенно огляделся:

– Да вроде один, – согласился он, хотя подспудно начинал понимать: в этом лицее ни в чем нельзя быть уверенным. Даже в том, что ты один, а не тебя много.

– Проверь его, – приказал голос.

Рядом что-то шевельнулось, и из мрака вынырнула немолодая худощавая женщина с прибором в руках. Она принялась водить этим прибором вдоль тела майора. Владимиров обалдело глядел, как она присаживается на корточки и совершает пассы вокруг его ботинок. Наконец женщина отрапортовала:

– Он чист.

Тут же вспыхнул свет. Щурясь, майор огляделся. Перед ним была самая обычная учительская, разве что преподавательские столы довольно новенькие, да на окнах… Майор глазам своим не поверил. Окна учительской защищали плотно закрытые металлические ставни!

Сидящий за столом лохмато-бородатый мужик неуверенно улыбнулся майору и уже знакомым настороженным голосом сказал:

– На вас ничего нет. Хотя кто знает, что еще эти могли придумать. – Лица его и женщины стали тоскливыми.

– А эти– это, простите, кто? – поинтересовался майор. И тоже поглядел на обитателей учительской настороженно.

– Дети, эти дети, кто ж еще! – эмоционально вскричала женщина. И почему-то тут же нырнула под стол, испуганно тыча своим прибором во все стороны.

– Она жучков ищет, – пояснил бородатый, заметив изумленный взгляд Владимирова.

– Тараканов? – переспросил майор.

– Подслушивающие устройства, – вздохнул бородач и представился: – Учитель информатики и руководитель компьютерного зала Павел Степанович Луговой. А это… – он кивнул в сторону торчащих из-под стола пяток, – наша биологичка.

Учительница приветливо помахала из-под стола сканером для жучков и продолжила обследование.

– Майор Владимиров, – кивнул майор и тут же спросил: – Простите, у вас тут одна учительская или еще есть?

Может, он не туда попал? Может, здесь у них специальная учительская, для содержания неожиданно рехнувшихся учителей? У этих двоих явно мания преследования. В острой форме.

– Что вы, другой учительской у нас нет! – воскликнул Луговой. – Мы и в этой-то едва держимся. Уж очень у нас дети… особенные.

Владимиров вспомнил пацана у входа и его старшую сестричку с приятелем, и понял, что поторопился записывать лицейских учителей в сумасшедшие. В конце концов, они здесь постоянно и лучше знают местные условия. Майор прошел в глубь комнаты и уселся напротив Лугового.

– Собственно, про ваших детей я и хотел бы побеседовать…

Биологичка испуганно вскрикнула и метнулась к дверям. Приникла к ним всем телом, вслушиваясь в происходящее в коридоре, а потом принялась нервными движениями запирать замок.

– Если кто из наших подтянется – постучат, – заговорщицким шепотом пояснил бородач. – У нас условный стук есть. Ежедневно меняем, методом случайных чисел, – на его лице опять проступила тоска. – Хотя кто его знает, может эти уже алгоритм вывели.

– Дети? – уточнил майор.

– Они, – кивнул учитель информатики и вытащил из стола коробочку. – Генератор белого шума, исключает подслушивание, – пояснил он майору. – Не самопал какой, прямо из лабораторий ЦРУ. Хотя… – он снова излучал тоску, – не исключено, что эти уже научились его нейтрализовывать.

– Я смотрю, вы своих лицеистов не очень-то любите, – проницательно заметил майор.

– Я их боюсь, – грустно заметил Луговой. – Мы все их боимся. – Биологичка согласно закивала.

– В пятницу вечером намертво подвисла лицейская сеть, вся! Эти взламывали токийскую библиотеку – искали первые комиксы про Сейлор Мун! Я все выходные, двое суток, пытался сеть активировать – ничего не получалось! Утром в понедельник явились эти, пожали плечами, потыкали пальчиками – и все заработало!

– Мне литераторша недавно жаловалась, похоже, этим теперь сочинения кто-то из писателей делает. Детективщиков. По теме «Осенние каникулы» столько трупов – ужас просто!

– Ну зачем бы детективщик стал за ваших школьников сочинения писать? – Майор почувствовал невольную заинтересованность проблемами лицейских учителей.

– О господи, откуда же я знаю, что они ему предложили? Секретные архивы КГБ или базу данных ЦРУ! А может, ваши милицейские секреты.

Майор припомнил кой-какую информацию, хранящуюся на компьютере их отделения, и ощутил, как в груди ворочается холодок настоящего страха.

– К экзаменам не готовятся, а завалить невозможно, – вздохнула биологичка. – Гонят подсказки и все! Я жучков отслеживаю, – она потрясла своим сканером, – мобильники забираю, наладонные компьютеры – все равно откуда-то дерут!

– Может, они на бумажках шпоры пишут? – предположил майор.

Биологичка и учитель информатики поглядели на него странно. Так смотрят на человека, сморозившего невероятную глупость.

– Пишут? – с неловким смешком переспросил бородач. – Да что вы, писать здесь давно никто не умеет. Только печатать. Просто эти опутали всю школу переговорными устройствами, подслушивающими устройствами, мини-видеокамерами… У нас даже романов между учителями не бывает. – Луговой покосился на биологичку. – Выследят и в Интернет поместят.

– Ну дома-то можно, – сочувственно пробормотал майор.

– У меня дома тоже компьютер, – страшным шепотом сообщил бородач. – Он даже в сеть не подключен, но я чувствую – что-то с ним не так! Уже поработали!

– Дети бывали у вас дома? – быстро переспросил майор.

– Да вы что? – ужаснулся Луговой. – Пустить этих в дом? А впрочем… – Он безнадежно махнул рукой. – Их хоть пускай, хоть не пускай – разве убережешься? Я уже не могу! Отслеживать их троянцев, перехватывать их вирусы, выискивать их жучков… Тут не я работать должен, тут… тут сам хакер Максус нужен!

– Кто такой Максус?

– А, это знаменитый хакер, он похитил 300 тысяч номеров кредитных карточек. Его все ЦРУ ловило и не поймало. Пришлось отступное платить, чтоб только он украденные карточки в ход не пускал. Вот ему бы в нашем лицее понравилось, а мне бы в школу какую, обычную… Или в училище… Чтоб хулиганы, драки, пьянки… – лицо Лугового стало мечтательным, – наркотики на каждом углу…

– Знаете, вас ждет разочарование, – доверительно поведал ему майор. – Не во всех обычных школах наркотики и пьянки, а в некоторых даже драки бывают редко. Пока вы туда еще не ушли, скажите… Вы сами как считаете: звонки про бомбы – ваших лицеистов дело?

– Чье ж еще? – совершенно искренне удивился Луговой. – Их стиль, во всей красе!

– В прошлом году тут вместо меня мужчина работал, по совместительству, – пояснила биологичка. – Вообще-то он фонд один представлял, американский, по защите животных. К нам во двор собака забежала, бродячая. Ну и больная, наверное. Первоклашки стали ее подкармливать, а он увидел, схватил палку и принялся ее бить. Во дворе только малыши и их учительница, она биолога пыталась остановить, да где там, так разошелся! Тут у него мобильник зазвонил. Он ответил, а сам все лупит, лупит! И вдруг замер. Прямо из Вашингтона его американское начальство звонит. И говорит, что сидит перед компьютером, а на экране картинка, где наш биолог бьет палкой собаку. А теперь, говорит, вы остановились. У вас забирают палку, а избитая собака ползет прочь. Вы тоже ползите, потому что я вас увольняю. И отключился. Вы понимаете?

– Не очень, – признался майор.

– Ну как же, – почти возмутился Луговой. – Это детишки на него камеру направили и тут же изображение на компьютер главы фонда скинули. Порезвились. Человек работы лишился, зарплаты приличной.

– А зачем этот человек собаку-то бил? – спросил майор.

Луговой лишь развел руками и торопливо проговорил:

– Еще случай был. Эти, наши, руки берегут, прямо как пианисты.

– Пианисты для дела берегут, а эти– для игрищ своих, чтоб быстрее на клавиши жать и мышью крутить, – вставила биологичка.

– Вот и военрук наш тоже так считает. Директриса в командировке была, и что-то он там себе в ее отсутствие позволил. В своем, военном стиле. Вроде бы заставил старшеклассников окопы рыть. Все объяснял им, что для обороны страны окопы нужны, а компьютерные штучки не обязательны. Тут он, конечно, не прав, и мы бы ему обязательно поставили на вид… – торопливо пояснил Луговой. – Только на следующий день ему повестки приходить стали. Из всех военкоматов города. Всем вдруг потребовалось, чтобы наш военрук принял участие в маневрах и непременно на рытье окопов. Он давай звонить, возмущаться, а ему в ответ: «Ничего не знаем, вы у нас в базе данных значитесь, извольте явиться». Между прочим, – взгляд бородача стал задумчивым, – я его из тех баз вычистить так и не смог. Пришлось военруку самому в каждый военкомат отправляться и давать объяснения. Хуже всего было с теми, что не в городе, а по области. Отгулы пришлось брать, директриса ужасно сердилась и премии лишила. А вы спрашиваете, могут ли эти дети ложные вызовы насчет бомб устраивать! Еще как могут!

– Погодите, – майор на минуту задумался, – если исходить из ваших же рассказов, все объекты, насчет которых звонили, должны были лицеистам как-то насолить. Аптекарши окрестных собак били, или банкиры окопы рыли?

Луговой и биологичка переглянулись:

– Мы всего-то знать не можем, – промямлил бородач. – Наверное, было что…

– Надо будет выяснить, – пробормотал майор. – Ну а так, если конкретно, вы кого из ребят подозреваете?

Луговой поглядел на него удивленно:

– Вы разве не поняли? А кто нашего бывшего биолога из его фонда вышиб, кто военруку веселую жизнь устроил? – Бородач понизил голос до едва слышного шепота. – Вадька Тихонов, конечно, кто же еще!

На скамейке в лицейском дворе Вадька Тихонов так стиснул в кулаке нейтрализатор белого шума, что пластиковый корпус тихонько крякнул. Ну спасибо, Павел Степанович, удружили! Под милицию подставляете? Теперь ясно, почему милицейский полковник так наседал именно на Вадьку. С Луговым пообщался. Ладно, пусть только эта история с бомбами закончится, все бородачу припомню.

Вадька поправил в ухе крохотную капсулу подслушивающего устройства и снова сосредоточился на разговоре в кабинете. Он был не просто расстроен, ему хотелось выть. Он еще вчера выяснил, что обещание заставить шутника выплачивать стоимость ложных вызовов вовсе не пустая угроза, а самый настоящий закон. Сумма там набегает – Ого-го! Таких денег в жизни не собрать. Тем более сейчас, когда из-за вечного Вадькиного отсутствия то одно разладится, то другое. Дело с фальшивыми драгоценностями вообще застыло на мертвой точке. А теперь еще, оказывается, Вадька у ментов главный подозреваемый.

Придется напихать в лицейскую сеть программы-перехватчики и опутать всю школу прослушкой. У него мама, и Катька, а еще близняшки, и Севка, и агентство, и даже гусь, птица хоть и вредная, но родная. Вадька Тихонов не может позволить, чтоб его обвинили в чужом преступлении.

Глава IV. Блистательное общество

– Как ты на них ходишь? – сквозь зубы процедила Мурка.

– Ногами, – шепнула в ответ Кисонька и неодобрительно покосилась на Муркины ноги, облаченные в туфельки на высоком каблуке. Эти самые ноги постоянно подрагивали и так и норовили подломиться в щиколотках. – При умелом использовании каблуки – очень полезная штука! Изволь не киснуть, улыбайся!

Мурка улыбнулась приближающейся гостье. Женщина невольно отшатнулась – ей вдруг показалось, что она в джунглях и из сплетения ветвей на нее скалится разъяренный тигр.

Ресторан и впрямь напоминал джунгли. Вьющиеся растения по стенам, деревья в кадках у входа – их сросшиеся ветви образовывали арку, возле которой семейство Косинских встречало гостей. Мама близняшек, Марья Алексеевна, с тревогой покосилась на дочерей. Их страстное желание принять участие в презентации ее насторожило. Что-то здесь было не так! Кисонька еще ладно, небось новые шмотки продемонстрировать хочет. Но Мурка! Наряжена, причесана, накрашена, и туфли, туфли на каблуках! Ох, определенно девочки что-то задумали!

Марья Алексеевна дала себе слово, что будет внимательно присматривать за дочерьми. А гости все шли и шли. Надо было приглядывать за официантами, и командовать, что когда подавать, и напомнить, чтоб шампанское вовремя вынули из морозильников… Мама позабыла о своих подозрениях, тем более что Мурка и Кисонька вели себя идеально: здоровались, улыбались, за гостями ухаживали. Вот и сейчас – она поискала дочек глазами – точно, спешат навстречу вновь прибывшим. Марья Алексеевна невольно поморщилась – новые гости были не из приятных. Ничего, пусть девчонки тренируются, в жизни часто приходится общаться с не слишком приятными людьми.

– Вон он, наш заказчик. – Мурка подтолкнула Кисоньку локтем. – И жена при нем. Слушай, а этот тип кто?

– Понятия не имею, – шепнула Кисонька. – Пошли, а то упустим.

Протокольно скалясь в улыбках, они двинулись навстречу.

Невысокий упитанный усач с круглой, всегда улыбающейся физиономией казался бы добродушным – если б не жесткий взгляд внимательных темных глаз. Его хорошо одетая, подтянутая жена, умело накрашенная, с роскошной гривой ухоженных волос, казалась бы красивой – если бы не стервозно поджатые губы. На шее у нее льдистым огнем переливался жгут сложного плетения из оправленных в золото и платину бриллиантов. То самое колье, из-за которого ее муж пришел в агентство «Белый гусь».

Мурка мимолетно подумала, что у этой парочки все фальшивое: и бриллианты не бриллианты, и сами они вовсе не такие, какими хотят казаться. Она поглядела на их спутника и почувствовала даже некоторое облегчение. Дядька как дядька – не молодой, но и не особенно старый, высокий, даже вроде накачанный. Улыбается открыто, смотрит прямо. Нормальный, в общем, дядька. Единственной вычурной деталью в его облике был крупный перстень с ярко сияющим бриллиантом.

«Интересно, хоть этот-то настоящий или тоже фуфло стеклянное?» – прикинула Мурка.

Кисонька тем временем бросилась к троице, будто к самым дорогим друзьям:

– Рады вас видеть, Петр Николаевич… Ольга Матвеевна…

– Хельга Матфеевна, – еще больше поджав и без того узкие губы, поправила Кисоньку супруга заказчика.

– Ой, а у нашей бабушки когда-то шкаф такой был, «Хельга» назывался, – решила поддержать беседу Мурка.

Ольга Матвеевна, она же Хельга Матфеевна, поджала губы так, что рот ее превратился в почти неразличимую щель. А Мурка тут же получила от Кисоньки короткий пинок в лодыжку. Непривычные к каблукам ноги подломились, и Мурка не слишком изящно плюхнулась на колени.

– Ох ты господи! – воскликнул заказчик и хлопотливо кинулся поднимать девчонку. – Видишь, Олечка, как тебя тут уважают! – весело косясь на жену, пробурчал он. – Дочки хозяев прямо на колени перед тобой падают!

– Вижу, – процедила Ольга Матвеевна. Рот у нее от злости аж внутрь втянулся.

– Больно? – сочувственно спросил спутник заказчика у потирающей коленку девчонки.

– Ничего, – пробормотала Мурка. С коленкой и впрямь было все в порядке, но рыжая совершенно отчетливо ощущала – гадские колготки пустили стрелку. Пока еще стрелка пошла вверх. Оставалось надеяться, что из-под подола платья она не выглянет.

– Проходите, пожалуйста, – пригласила Кисонька и вручила гостям по бокалу вина. Втайне она рассчитывала, что Ольга Матвеевна хоть губы расслабит. А то ведь не женщина получается, а почтовый ящик с щелью для писем вместо рта. Страшно смотреть.

Ольга Матвеевна и впрямь вытянула губы трубочкой, манерно глотнула, и тут же снова ее рот превратился в презрительную щель.

– Местное вино. – Она брезгливо отставила бокал. – Пригласить состоятельных людей и подать напитки от городских виноделов!

Кисонька и Мурка переглянулись и недобро уставились на Ольгу Матвеевну. Надо же, зовут, как бабушкин шкаф, выражение лица, как у почтового ящика, а туда же, их родителей критикует!

– Я, как депутат горсовета, считаю, что все правильно! – торопливо вмешался Петр Николаевич. – Нужно поддерживать местного производителя!

– А мне вино нравится, – улыбнулся их спутник и сделал еще глоток.

– Хотите сказать, его можно сравнить с французским? – агрессивно жестикулируя бокалом, так что девчонкам пришлось уворачиваться от разлетающихся брызг, вопросила Ольга Матвеевна.

– Французское вино совсем другое, – терпеливо пояснил мужчина. – К нему еще надо привыкнуть.

– Хотите сказать, я не привыкла к французскому вину? – наступала Ольга Матвеевна.

– Я убежден, что вы привыкли именно к нему. Наверное, поэтому местное вино вам не нравится, – примирительно сказал мужчина, и только очень чуткое ухо могло уловить в его голосе оттенок насмешки. – Кстати, мы еще не познакомились, – он повернулся к девчонкам.

– Хотите сказать, я не знаю, кого, с кем и когда знакомить? – тут же влезла Ольга Матвеевна.

– Я хочу сказать этим девочкам, что меня зовут Аркадий Викторович, – уже с явным раздражением ответил мужчина. – Я приятель Петра Николаевича и приехал к нему ненадолго, обсудить некоторые дела. По профессии я ювелир.

Мурка и Кисонька в очередной раз переглянулись. Ювелир! Значит, это и есть тот самый приятель, который определил, что колье Ольги Матвеевны – подделка!

– Мы – Мурка и Кисонька, – представилась Кисонька и тут же поправилась: – По-настоящему мы Алла и Элла, но Мурка и Кисонька нам нравится больше.

– Вполне в духе современных молодежных тенденций, – согласился ювелир. – И прием ваши родители организовали стильный. – Он отсалютовал девчонкам бокалом. Не обращая больше внимания на Ольгу Матвеевну, двинулся по залу, время от времени останавливаясь и заговаривая с людьми.

– Какая наглость! – взорвалась Ольга Матвеевна, и физиономия ее опять превратилась в копию почтового ящика. – Что он хотел всем этим сказать?

– Лучше я не буду тебе объяснять, – устало вздохнул ее муж.

– Хочешь сказать, что я твои объяснения не пойму?

– Хочу сказать, что тебе они не понравятся, – сообщил Петр Николаевич и, тоже кивнув девчонкам, с любезной улыбкой зашагал к их отцу.

Ольга Матвеевна надменно фыркнула.

Глаза Кисоньки горели охотничьим азартом. Все складывалось необыкновенно удачно, сестры остались один на один с подозреваемой. Теперь главное – разговорить ее, вытянуть хоть что-то полезное.

– Съешьте бутербродик, – предложила Кисонька, указывая Ольге Матвеевне на блюдо с крохотными круглыми тарталетками.

Та покосилась на блюдо так, будто перед ней были дохлые тараканы.

– Икра? Ничего себе приемчик ваши родители устроили – с совковый шиком! В наше время икра – дурной тон!

– Хотите сала с луком? – ненавидяще процедила Мурка. – Можно принести с кухни, у них наверняка есть. – И предусмотрительно отскочила, убирая ноги от очередного Кисонькиного пинка.

Ольга Матвеевна только усмехнулась и огляделась по сторонам, выискивая, к чему бы еще придраться. И конечно, тут же нашла!

– Это что, секретарша вашего папы? – ехидно поинтересовалась она. – Ваша мать ничего не понимает в светских приемах. Отвратительная организация – богатые люди, можно сказать, хозяева вынуждены сидеть рядом с какими-то служащими!

– Вы не сидите, вы стоите. Такой прием называется «фуршет», на нем в основном стоят, – теперь уже не выдержала и Кисонька.

Мурка благородно не стала пинать сестру. Она Кисоньку понимала. Кто она такая, эта выдра в фальшивых бриллиантах, чтоб критиковать их маму!

Неимоверным усилием Кисонька взяла себя в руки. Агентство надеется на них, они должны вытрясти из противной тетки хоть какую-то информацию! Она стала лихорадочно соображать, как бы подвести Ольгу Матвеевну к разговору о колье. Но тут в толпе послышался вскрик.

Девчонки оглянулись. Высокая дама в синем вечернем платье испуганно держалась за шею. У ее ног сверкающей кучкой бриллиантов и сапфиров лежало упавшее украшение.

Ювелир Аркадий Викторович поднял колье за цепочку. Украшение развернулось в роскошный водопад искристых камней. Аркадий Викторович держал его на весу, словно любуясь, а сам зачем-то поводил возле колье пальцем, на котором красовался алмаз. Камень сверкал в свете люстр, бросал яркие сполохи.

– Что он делает? – удивленно буркнула Мурка.

Кисонька пожала плечами.

Ювелир тем временем почтительно возложил колье на шею дамы и застегнул замочек. Словно сложнейшее драгоценное кружево, колье закрыло вырез вечернего платья, заискрилось…

– Класс! – невольно выдохнула Мурка.

– Глупости! – снова ощелилась ртом Ольга Матвеевна. – Я про ее колье все знаю, мы в одной ювелирной компании покупали! Лучшие мастерские в городе! Все богатые люди там заказывают! – сообщила она, поглаживая свое украшение. Она кивнула на даму в синем: – У нее колье в стиле барокко, как у императриц, – голосочек Ольги Матвеевны вновь стал ехидным. – В наше время барокко такой же дурной тон, как и икра ваших родителей!

– У наших родителей нет икры, они не рыбы, – буркнула Мурка.

Но Ольга Матвеевна не слушала.

– Актуальные тенденции все здесь! – сообщила она, обхватывая себя руками за горло. Было не вполне понятно, что именно Ольга Матвеевна считает актуальным: то ли свое модерновое колье, то ли немедленное самоудушение.

– Видите, у меня тут некоторые камни закреплены, а другие в таких плетеных сеточках – из платины, между прочим… И катаются в этих сеточках совершенно свободно, – сообщила Ольга Матвеевна, демонстрируя, как именно камешки катаются в сеточках.

Мурка вздохнула: значит, речь все-таки о колье. Самоудушаться Ольга Матвеевна не станет. А жаль.

– Называется «динамическое украшение»! – продолжала вещать Ольга Матвеевна. – Вот где последний крик моды! Не то что всякое старье! – Она злобно покосилась на Аркадия Викторовича, явно говорящего комплименты даме в синем, на толпящихся вокруг восхищенных гостей и завистливо процедила: – И бриллианты в ее колье меленькие! Уронила свою ерундовую цацку вовремя, и надо же, все вокруг нее вертятся!

– Вы свою об пол шарахните, на вас пялиться будут! – шепнула себе под нос Мурка. – Только с размаху, как раз все стекляшки переколотите!

Не ясно, услышала ее Ольга Матвеевна или нет, но она пакостно улыбнулась и громко объявила:

– Знаешь, Мымрочка… Или как там тебя? Мурочка?

Мурка задохнулась от бешенства.

– У тебя стрелка на колготках. Какая ты неопрятная! – сладенько закончила Ольга Матвеевна.

Слышавшие ее гости принялись поглядывать на Муркины ноги. Девчонка опустила глаза. Наглая стрелка не просто выглянула из-под подола. С каждым Муркиным движением она ползла все ниже, расчерчивая чулок заметной полосой. Мурка покраснела.

– Выйди, переоденься, – шепнула Кисонька.

– У меня не во что. – Мурка чуть не плакала. Ну что за кретинские выдумки все эти платья, колготки! Ну не умеет она их носить! Джинсы! Что угодно за джинсы!

– У тебя нет запасных колготок?! – возмутилась Кисонька. – Вот тебе твои вечные джинсы! Не умеешь нормальные вещи носить! – Она подхватила свою сумочку и поволокла сестру прочь из зала, оставив за спиной ухмыляющуюся Ольгу Матвеевну.

Глава V. Жмурки-прятки с пистолетом

Они выскочили через заднюю дверь, огляделись в поисках туалета.

– Туда, наверное, – предположила Кисонька.

Девчонки повернули и очутились в запутанных переходах ресторанных подсобок. Откуда-то ощутимо пахло кухней.

– Похоже, туалет с другой стороны, у выхода, – огорченно протянула Кисонька.

– Обратно через весь зал не пойду, – твердо заявила Мурка. – Не хочу, чтоб на меня пялились.

Кисонька снова огляделась. Вокруг было пусто. Маленькое бра светилось у дверей в зал, дальше тянулся темный коридор. Кисонька подтолкнула сестру в самую темень, подальше от лампы.

– Давай прямо здесь, – сказала она, вытаскивая из своей крохотной сумочки плотно свернутые колготки. – Надевай.

– Как у тебя там все помещается? – пробурчала Мурка, стаскивая рваную пару. Она натянула правый чулок и теперь балансировала: одна нога в колготках и туфельке, вторая на весу, ловит кончик собранной в гармошку «колготины».

И в этот момент дверь распахнулась. Мурка так и замерла на одной ноге – только не хватало, чтоб кто-то из гостей увидел дочку хозяина в таком месте, да еще в эдакой позе! Кисонька притихла рядом.

Из дверей появился ювелир Аркадий Викторович. Он плотно прикрыл за собой створку, отрезая звуки музыки, смех, шорох множества шагов. Вытащил телефон.

– Это я, Клуня, – объявил в трубку ювелир. – Тут одна баба свое колье уронила… Похоже, там нас ждет даже больше, чем мы рассчитывали! – голос его звенел от сдержанного возбуждения. – Так что давайте, последний подготовительный заход ставим на послезавтра, и к делу! Ей-богу, мне уже не терпится! – Аркадий Викторович захлопнул мобильник. Остановился, задумавшись.

Мурка обернулась, вопросительно глянув на сестру – разговор показался ей странным. Лучше б она не двигалась! Нога у нее вновь подвернулась, и Мурка опять шлепнулась на пол!

– Кто здесь? Кто? – вскричал ювелир.

Мурка уже хотела откликнуться – напугали мужика, неловко даже… Но Аркадий Викторович сунул руку во внутренний карман пиджака – Мурка подумала, что он снова достанет телефон. Но в руке его появился вороненый ствол пистолета!

Ювелир шагнул в темноту.

– Бежим! – скомандовала Кисонька, хватая сброшенную сестрой туфлю.

Ковыляя – одна нога на шпильке, другая босая, – Мурка рванула следом. Натянутые лишь на одну ногу колготки сползли и теперь волочились следом, мешая бежать. Мурка опять растянулась на холодном кафельном полу. Кисонькина пятерня вцепилась Мурке в платье, рванула вверх… Тонкая ткань предостерегающе затрещала.

Позади в темноте коридора слышалось гулкое буханье ботинок:

– Стойте! – задыхающимся полушепотом звал ювелир. – Кто вы такие? Что вы слышали? Остановитесь! Я вас не вижу!

– Тем лучше, – буркнула Кисонька.

Продолжая сжимать в одной руке Муркину туфельку, другой она вздернула сестру на ноги. Мурка сорвала с себя оставшуюся туфельку и колготки… Снова забухали шаги – ювелир бежал прямо на них. Отшвырнув колготки и прижав туфельку к груди, Мурка помчалась дальше, в темноту.

Сестры метались по запутанным закоулкам старинного здания ресторана, а сзади несся тяжелый топот погони.

– Остановитесь! Давайте поговорим! – время от времени взывал ювелир, но щелчки взводимого затвора ясно намекали, что останавливаться не стоит.

Вдруг позади стало тихо. Близняшки прислушались. Ни звука, ювелир больше не мчался за ними по пятам.

– Отвязался, – облегченно вздохнула Мурка.

– Будем надеяться.

Девчонки постояли, чутко вслушиваясь в тишину коридоров. Мурка зябко переступила босыми ногами, от плиточного пола ощутимо тянуло холодом.

– Надо возвращаться, а то мама хватится, – сказала она.

Кисонька согласно кивнула и, внимательно вглядываясь во мрак, повернула обратно.

– Ага, попались! – Темная фигура выскочила на них из-за угла. Ледяное дуло пистолета больно ткнулось Кисоньке в грудь.

Девчонки отчаянно завизжали. И дружно ударили зажатыми в руках Муркиными туфлями. Острые шпильки шарахнули нападающего по голове.

Ювелир придушенно хрюкнул и невольно вскинул руку с пистолетом ко лбу. Сестры стремительно нырнули в другой коридор и снова побежали в темноте, не очень-то понимая, куда направляются.

Мгновение позади них царила тишина. Потом послышались сдавленное ругательство, заплетающиеся шаги. Настырный ювелир снова пустился в погоню.

– Да что ж здесь за лабиринт такой! Тут выход есть? – простонала Мурка.

Запахи кухни стали отчетливей. Девчонки наткнулись в темноте на какой-то чан, увидели распахнутую дверь – за ней горел свет, слышался гул голосов и стук ножей и одуряюще пахло жаренным мясом.

– Туда, – скомандовала Кисонька.

На полной скорости сестры вломились в кухню. И тут же затормозили у порога. В огромном, полном жара шипящих противней, кипящих кастрюль помещении толпились люди в белых халатах и щегольских поварских колпаках. И все они в молчании и тишине пялилась на вбежавших девчонок. Даже ножи перестали стучать. Лишь аппетитно шкворчало мясо на жаровне.

Девчонки поглядели друг на друга, на поваров и невольным движением одернули платья.

– Расческу дай, – смущенно шепнула Мурка, запуская пятерню в спутанные волосы.

Кисонька опомнилась.

– Мы сюда не за тем пришли, – фыркнула она на сестру и рванула к вешалке, где висели белоснежные халаты. Один она натянула на себя, другой швырнула Мурке. Обаятельно улыбнувшись, сказала: – Извините. – И ловким движением сдернула с поваров два белых колпака.

– Что это значит? – возмущенно вскричал кто-то, но сестры уже прятали под колпаками свои рыжие волосы.

Муркины туфли были засунуты в глубокие карманы халатов. Близняшки дружным рывком подхватили здоровенный чан с помоями и поволокли его к дверям.

– Нам для розыгрыша! – крикнула через плечо Мурка. – Гостей повеселить!

– Да, должно быть, очень забавно, – невозмутимо буркнул шеф-повар, глядя, как помои выплескиваются из чана, окатывая то босые ноги Мурки, то изящные туфельки Кисоньки. – Чан только потом занесите.

В кухню ворвался ювелир. Его рука с пистолетом была прижата к кровоточащим ссадинам на лбу. Створка распахнутой двери стукнула по чану с помоями. Посудина дрогнула, закачалась у девчонок в руках и меланхолично плюхнула вонючей жижей Аркадию Викторовичу на брюки.

Ювелир издал уже знакомое придушенное хрюканье.

– Вы что делаете? – вскричал он, отрывая руку с пистолетом от окровавленного лба.

– А чего вы тут ходите? – пряча лицо и подделываясь под старческий голос, проворчала Мурка. – Ходют и ходют, пистолетами машут…

Ювелир немедленно уставился на свой пистолет. Перевел взгляд на внимательно наблюдающих за ним поваров. Покосился на острые ножи в их руках и с суетливым смущением завел руку с пистолетом за спину.

Мурка и Кисонька, низко опуская головы, проволокли свой чан мимо него и выбрались за дверь кухни. Полы длиннющих халатов путались в ногах.

– Пистолет – это так, ничего, игрушка… – бормотал ювелир. – Для розыгрыша.

– Про розыгрыш мы уже слышали, – пробасил шеф-повар. – Чем дальше – тем веселее. Может, вам голову перевязать, а то вон кровь течет. Или она не настоящая?

Девчонки приткнули чан с помоями поблизости от кухни и изо всех сил рванули в зал. Почему-то теперь, когда следом за ними не бежал агрессивный ювелир с пистолетом, подсобные помещения ресторана уже не казались такими запутанными. Через мгновение они были у задней двери банкетного зала.

– Вот сейчас нужна расческа, – сказала Кисонька, стаскивая халат. Потом протянула сестре туфельку. На остром каблуке виднелись следы крови. – Я же говорила, каблуки – полезная штука! Надо только уметь ими пользоваться, – удовлетворенно заявила Кисонька. – Правда, колготок у меня больше нет.

– Обойдусь, – без долгих колебаний Мурка натянула узенькие туфли на голые ноги. Края немедленно принялись тереть кожу. Придется терпеть.

Девчонки тихонько заглянули в зал.

– Вроде все спокойно, – шепнула Кисонька и шмыгнула в дверь.

Официант равнодушно скользнул по ним взглядом. Мурка сняла с его подноса стакан сока.

– Надо изобразить, будто мы никуда не уходили, – шепнула она сестре.

– Тогда пошли, сделаем вид, что развлекаем старушку. – Кисонька кивнула на нишу в глубине зала.

В нише стояло глубокое кресло, а в нем восседала старая-престарая женщина. Эту даму знали все – она была местной достопримечательностью. Появлялась на всех роскошных вечеринках: от солидных презентаций вроде нынешней до самых кислотных и молодежных. Выпивала один бокал и тут же благополучно засыпала. Уезжала всегда последней. Собственно, в конце вечеринки организаторы просто грузили старушку в такси.

Лавируя между гостями, девчонки двинулись к бабульке. В этот момент дверь за их спиной хлопнула. Близняшки обернулись и, сдавленно пискнув, со всех ног кинулись к нише.

В зале появился ювелир. Лоб его был крест-накрест заклеен пластырем. Вокруг немедленно заклубилась толпа сочувствующих. Рассеянно отбрыкиваясь от ахов и охов гостей, Аркадий Викторович шарил по залу прицельным взглядом. И внутренний карман его пиджака как-то очень подозрительно топорщился. Похоже, там лежал тяжелый металлический предмет.

Независимо закинув ногу на ногу, Мурка пристроилась на ручке кресла спящей старушки. Кисонька плюхнулась на пуфик рядом. От их возни бабка сонно заерзала и открыла густо накрашенные глаза. Недоуменно уставилась на девчонок.

Ювелир тем временем выбрался из толпы и пошел по залу, старательно заглядывая во все углы.

Кисонька мило улыбнулась старушке и проговорила, стараясь сдержать хриплое от страха дыхание:

– Рассказывайте дальше, пожалуйста, это так интересно!

– Я вам что-то рассказывала? – Покрытые густым слоем помады губы старухи сложились в изумленный кружок.

– Конечно! – с энтузиазмом откликнулась Мурка. – Вы рассказывали про… Про то, как…

Ювелир выглянул на балкон, но через минуту вернулся и снова двинулся на поиски.

– Про то, какие раньше бывали замечательные вечеринки! – подсказала Кисонька.

Аркадий Викторович пересек уже весь зал и остановился неподалеку от их ниши.

Старуха немедленно воодушевилась:

– Еще какие замечательные! Разве сейчас вечеринки? Разве сейчас светская жизнь? Пхе! – Она фыркнула. Прикрыла рот рукой, ловя улетающую вставную челюсть.

Ювелир двинулся по ступенькам в нишу. Из одного его кармана торчал кончик Муркиных драных колготок, а из другого – потерянные во время бегства целые.

Мурка перевела взгляд на свои голые ноги, вскочила и забежала за спинку кресла. Аркадий Викторович вошел в нишу.

– Девочки только что присоединились к вам? – поинтересовался он у старушки.

– Почему только что присоединились? Мы давно здесь сидим, – сообщила ему Мурка, старательно следя, чтоб ее голые ноги не были видны из-за кресла.

– Да-да, – радостно закивала бабулька. – Я рассказывала девочкам, какие замечательные вечеринки мы устраивали раньше. Правда, девочки?

– Абсолютная правда, – согласилась Кисонька.

– Вы тоже послушайте, это так интересно, – обрадованная непривычным вниманием, начала старушка. – Мой супруг был генералом, и мы в военном городке…

– Действительно, чрезвычайно интересно, – торопливо прервал ее ювелир. – К сожалению, меня ждут, надо спешить.

Разочарованно вздохнув, старушка подала ему украшенную перстнями сухонькую лапку. Аркадий Викторович светски склонился над ней. Кисонька увидела, как бабулька брезгливо поморщилась.

Когда он вышел, старушка поманила Мурку к себе и доверительно сообщила ей прямо в ухо:

– Какой отвратительный у него одеколон! Пахнет просто как помои!

И вдруг она отпрянула от Мурки:

– Что это, деточка? Ты пахнешь точно так же, только слабее!

– Женский вариант, более нежный, – пришла на помощь сестре Кисонька.

– Новые духи? С таким странным запахом? – недоверчиво переспросила старушка. – Это что же, так теперь модно?

– Новейшая тенденция в парфюмерии, – заверила ее Кисонька.

– Ага, неовонизм называется, – буркнула Мурка.

Старушка задумалась.

– Вот я и говорю, что раньше было лучше, – заключила она, решительно стукая кулачком по подлокотнику. – Раньше мы старались пахнуть приятно, а теперь… – Она безнадежно махнула рукой.

В нишу заглянула улыбающаяся Марья Алексеевна.

– Какие вы молодцы, что посидели с ней! – сентиментально вздохнула она, косясь на начавшую засыпать старушку. – Никто не обращает внимания на бедную бабушку, а она такая одинокая! – Марья Алексеевна вновь стала собрана и деловита. – Выйдите на минутку, тут кое-кто хочет с вами попрощаться.

– Не стоит оставлять бедную бабушку, такую одинокую, – попыталась вывернуться Кисонька, но мама была неумолима.

– Попрощаетесь и вернетесь, – скомандовала она. Обняв за плечи, мама вытолкнула упирающихся дочерей из ниши.

Прямо пред очи Ольги Матвеевны, ее мужа и ювелира Аркадия Викторовича. Ольга Матвеевна и ювелир мгновенно впились взглядами в голые Муркины ноги: женщина с ехидным видом, ювелир – со зловеще-угрожающим.

Мурка почувствовала, что теперь ей уже все равно.

– Извините, а как ваша фамилия? – спросила она Аркадия Викторовича, прерывая какие-то прощальные словоизлияния.

Вся компания обескураженно уставилась на девчонку.

– Моя? – переспросил ювелир.

– Ваша, ваша, – невозмутимо подтвердила рыжая.

– Максименко, а что?

– Ровным счетом ничего, просто любопытно, – невинно заявила Мурка.

Мама увела гостей, подарив дочерям на прощанье взгляд, обещавший немало неприятностей сразу после приема. Мурка повернулась к сестре:

– Если он Максименко, чего ж по телефону сказал, что говорит Клуня? – задумчиво поинтересовалась она.

Глава VI. Вадька под подозрением

– Все равно я ничего не понимаю, – недоуменно потряс головой Сева. – Какого лешего он за вами бегал? Да еще с пистолетом!

– Он нам не доложился, – мрачно буркнула Мурка. – Сразу пистолет выхватил и давай гонять!

– Что-то он такое кричал… – Кисонька задумчиво пощелкала пальцами. – А! Вроде спрашивал, что мы успели услышать!

– А что вы успели? – напирал Сева.

– Ничего такого! – отбивалась Мурка. – Мы ж вам рассказывали, он всякую бессмысленную ерунду говорил!

– Значит, не бессмысленную, раз так испугался, что с пистолетом за вами погнался, – вполне логично предположила Катька.

– Может, для него эта ерунда и полна глубочайшего смысла, только мы с Муркой ничего не поняли, – язвительно процедила Кисонька. – Он говорил, что чего-то не может дождаться, а вот чего именно – не сообщил.

– Еще какой-то подготовительный заход назначил на послезавтра, – добавила Мурка. – И что где-то их ждет больше, чем они рассчитывали… – она вдруг осеклась. – А знаете, не совсем так. Он сперва сказал, что баба колье уронила… Она и вправду уронила, наш ювелир украшение с пола поднял.

– Только сперва в руках вертел, пальцами около него поводил, вроде бы любовался, – припомнила Кисонька.

– Ага, а потом сказал про колье по мобильнику и тут же и добавил: нас ждет больше, чем мы рассчитывали, – задумчиво протянула Мурка.

– Ольга Матвеевна говорила, что это самое упавшее колье в той же ювелирной компании сделано! Что там все богатые люди заказывают! – выпалила Кисонька.

– Не понял. – Сева озадаченно уставился на девчонок. – Если все сгрести в кучку: фальшивое колье Ольги Матвеевны, потом то, второе колье, что у тетки свалилось, разговор по мобильнику и что ювелир за вами с пистолетом гонялся… Получается, ювелир каким-то концом к афере с фальшивками причастен!

Девчонки задумались.

– Не может быть! – решительно потрясла головой Кисонька. – Когда камни подделывали, ювелира в городе не было.

Катька пожала плечами:

– А если он подделками из другого города руководит? Вон наш Большой Босс вообще в Англии живет, мы даже не знаем, как он выглядит, только по Интернету с ним контачим. Но он же все равно у нас в агентстве работает!

– Не сходится! – отрезала Кисонька. – Если бы ювелир был связан с местными фальшивками, стал бы он нашему заказчику объяснять, что колье его жены фальшивое?

– Может, он по дружбе… – нерешительно пробормотала Катька.

Севка только выразительно покрутил пальцем у виска.

– Мне еще эта Клуня покоя не дает, – вздохнула Мурка. – Почему вдруг Клуня, если он Максименко?

Севка передернул плечами:

– Прозвище у него такое!

– Да что ты говоришь! – съехидничала Мурка. – У тебя тоже прозвище есть – Торгаш!

Севка гневно вскинулся.

– Только я ни разу не слышала, чтоб ты сам себя так называл. И на других злишься, когда называют. Вот было бы прозвище Храброе Сердц» или Твердая Рука, тогда понятно – такая кликуха любому понравится. А то – Клуня! Нет, не стал бы ювелир сам себя такой гадостью обзывать, если б у него особых причин не было! Что-то мне тут в голове подсказывает…

– Вши, наверное, – невинно предположил Севка.

Мурка уставилась на него грозным взглядом, и пацан тут же вскинул руки, будто сдаваясь.

– Так вот, кажется мне… – продолжила рыжая, на всякий случай одарив Севку еще одним предостерегающим взглядом, – если поймем, почему наш ювелир называется Клуней, – все поймем!

– Гениально! – опять не выдержал Севка. – Теперь сущая ерунда осталась – понять, почему он Клуня!

В рабочей комнате агентства воцарилась тишина.

– Вадька, чего молчишь? – потребовал Сева. – Ты ж у нас мозговой центр! Что думаешь?

– Да я вот думаю, зачем нашему учителю информатики меня под ментов подставлять? – рассеянно почесывая в затылке, спросил Вадька. – Неужели только за то, что я лицейскую сеть подвесил? Так ее из наших только одна Катька ни разу не подвешивала. И то потому, что на всякие запароленные сайты лазать не умеет. Чего ж он именно на меня взъелся?

Севка негодующе стукнул кулаком по столу.

– С ума с вами сойти! Я-то думаю, он молчит, потому что над нашим делом думает, а оказывается, он ни фига себе не думает!

– Да думаю я, думаю! – возразил Вадька.

– Не по делу! – отрезал Севка. – Ты хоть соображаешь, что с фальшивыми бриллиантами чем дальше – тем хуже? Близняшки ничего не выяснили…

– Почему же ничего? Кое-что выяснили… – неуверенно возразила Мурка.

– Ага, сейчас осталось только выяснить, что именно вы выяснили! – фыркнул Севка. – Здесь, похоже, лишь я понимаю, что нам обязательно нужно раскрутить дело! Мы в агентство столько сил вложили, а теперь что, все потерять?

– Почему сразу потерять… – так же неуверенно возразил Вадька.

– Потому что мы потратили на расследование деньги клиента, а результата нет, – устало пояснил Сева. – За это он нас обязательно прикроет, депутату горсовета такое сделать – тьфу! Ребята, у нас скоро будут большие неприятности!

– А у меня уже сейчас большие неприятности! – взъелся на друга Вадька. – Мы с матерью и Катькой на улице остаться можем! Если звонки насчет бомб на меня свалят, мать заставят за ложные вызовы деньги возмещать! А там такая сумма набегает, что только квартиру продавать! Где мы жить будем? В картонных коробках под мостом?

– В моем старом ларьке в подсобке есть три чудесные, просторные коробки. Для Катьки даже с цветными картинками! – съехидничал Сева. – С чего ты взял, что менты на тебя все свалят? Подумаешь, учитель информатики что-то там про тебя сказал. Его слова – еще не доказательство! Дергаешься, как припадочный, из-за всякой ерунды! Значит, так, или ты немедленно прекращаешь заниматься дурацкими звонками и несуществующими бомбами и начинаешь как следует думать над делом с фальшивками… Или я не знаю даже, что сделаю! Нет, знаю! – Севкина физиономия вдруг посветлела. – Я переведу все заработанные нами деньги в Гондурас и сам туда сбегу! Разоряйтесь тут без меня!

– Ты действительно способен это сделать? – с испугом переспросила его Кисонька, но в глазах ее было даже некоторое восхищение.

Севка немедленно расцвел:

– С финансовой точки зрения – запросто, – с небрежностью воротилы большого бизнеса заявил он. – На самом деле я вас, конечно, никогда не подведу. Особенно тебя, Кисонька.

Сидящая в своем уголке Катька фыркнула, гусь поддержал ее презрительным гоготом.

А Вадька вдруг почувствовал, что успокаивается. Действительно, чего он так перепугался. Ну навел Луговой на него подозрения, менты должны проверить. Проверят и отвяжутся, ведь Вадька ничего плохого не сделал!

В этот момент Кисонькин мобильник залился трелью. Девчонка нажала кнопку, послушала и отключилась.

– Это майор Владимиров, – сообщила она. – Просит ему на работу перезвонить, хочет что-то по секрету сказать, а через мобильник ему дорого. – Она потянулась к офисному телефону.

– Незачем сейчас перед ментами телефон агентства светить, – остановил ее Севка. – Со своего мобильника звони.

– Не могу, – невозмутимо заявила Кисонька.

– Это еще почему?

– Потому что жлоб ты, Севочка, – встряла вредная Катька. – Ты ж сам денег не дал за звонки заплатить. У нас у всех мобильники теперь только на прием работают. – Она потрясла своим телефоном.

Сева набычился – одновременно смущенно и воинственно:

– Да! Сокращать надо расходы, раз успехов никаких и можем вообще без работы остаться! Потом всю жизнь из долгов не вылезем! Ну остальные ладно, у них только деньги от агентства и есть, но вы-то могли у родителей попросить? – накинулся он на близняшек.

– Наши родители дают нам строго определенную сумму, – отчеканила Кисонька. – И не обязаны давать больше.

– Нельзя же им объяснить, что это в ходе расследований мы такие дикие бабки наговариваем, – влезла Мурка. – Они решат, что мы с приятелями треплемся.

– И кстати, – воинственно закончила Кисонька, – лучше даже не предлагай мне звонить из автомата. – Она ткнула пальцем в окно. Стекло содрогалось от хлестких ударов злого зимнего ветра. Мелкая снежная крупа сыпалась с небес.

– Да не спорьте вы по пустякам, – примирительно сказал Вадька. Ему-то больше всех хотелось знать, зачем майору Владимирову вдруг понадобилась Кисонька. – Давайте, как шутничок в лицее, тоже через удаленный доступ позвоним. Наберешь с нашего офисного, а у майора зафиксируется, что ты со своего домашнего звонишь. – Вадька решительно взялся за телефон. – А ты, Севка, кончай по-дурному экономить, и так у тебя ни бумаги, ни картриджей под принтер не допросишься.

– Нечего добро переводить! – немедленно взвился Сева. – Печатают они! Можно и с монитора почитать, кому что для дела надо!

– А тогда электричество тратится, – хмыкнула Катька.

– И лампочки изнашиваются, – добавила Мурка. – Жадный ты, Севка, жуть.

– Я не жадный, я домовитый, – ответил Сева фразой из мультика и покосился на Кисоньку.

Девчонка демонстративно не поворачивала к нему головы. Приняла у Вадьки трубку, включила громкую связь и набрала номер майора.

– Дядя Денис, это Кисонька…

– Не прошло и полгода, – сердито буркнул майор. Помолчал несколько секунд, тяжело вздохнул и наконец выдал: – Попросить тебя хотел… Переговори со своим приятелем.

– С Вадькой? – спросила Кисонька. – Чтоб он вам в расследовании глупых звонков помог?

Сева моментально замотал головой, показывая, что ни на какие посторонние расследования он Вадьку не отпустит. А майор коротко хмыкнул.

– Уж он поможет… – странным тоном протянул Владимиров. – Девочка, скажи ему вот что: пусть сам сознается, лучше будет.

Сыщики в офисе застыли, как громом пораженные.

– Дядя Денис, вы о чем? – дрогнувшим голосом спросила Кисонька.

– Все о том же, – как-то по-стариковски прокряхтел майор. – Жалко мне парня, вроде не дурак и не подонок, а такую штуку отколол! Практически нет сомнений – Вадька твой насчет бомб названивает. И как только додумался! От безделья, что ли?

– Это Вадька – бездельник? – шепотом возмутилась Мурка.

Белый как мел Вадька вскочил, потянулся к телефону, словно хотел отобрать у Кисоньки трубку. Потом опомнился, снова плюхнулся в кресло…

– Дядя Денис, это неправда! – отчаянно запротестовала Кисонька. – Вы не можете подозревать Вадьку!

– Мне бы самому не хотелось, но против фактов не попрешь. Он единственный, кто…

– Да каких фактов! – Кисонька была возмущена и напугана. – Нет же никаких фактов! Учитель информатики из зависти на Вадьку наговаривает, за то, что тот компьютером лучше владеет! – вскричала девчонка. И осеклась, вдруг поняв, какую ошибку она совершила. Мелкая россыпь веснушек аж светилась на стремительно бледнеющем лице.

– Деточка, а откуда ты знаешь, что учитель информатики вообще говорил об ученике Тихонове? – задушевно поинтересовался майор. – Ведь Вадика при том разговоре не было. Или был? Все-таки правда, что ваш дружок Вадька всю школу своей аппаратурой опутал? Кстати, Кисонька, откуда ты мне сейчас звонишь? У меня на определителе твой домашний светится, а ведь дома-то тебя нет. Я тебе сперва на домашний позвонил, только потом на мобильный. А может, ты в гостях у друга Вадика? Ему очень не хочется светиться перед милицией, поэтому он провел твой звонок через удаленный доступ? Точно как с лицейским телефоном? Не стыдно?

– Вадька ничего не делал! – Кисонька чуть не плакала. – Вам самому должно быть стыдно! Это подло, дядя Денис! Использовать меня, чтобы добыть доказательства против Вадьки!

– А людей несуществующими бомбами пугать – не подло? Спецслужбы, как бобиков, гонять, государственные деньги тратить? – Майор наступал, хотя слышно было, что он несколько смущен. – Короче, даю твоему дружку два дня на раздумья. Ладно, три! Пусть придет ко мне в отделение и все честно расскажет. Тогда я постараюсь ему помочь. Если в три дня не явится, будем вызывать инспектора по делам несовершеннолетних, директрису лицея, мать приглашать и беседовать уже по-другому! Так ему и передай!

– Не ожидала я от вас, дядя Денис! – смогла только беспомощно воскликнуть Кисонька.

– Я вашего отца очень уважаю, – твердо ответил майор, – но приятелей ваших отмазывать не стану. Набезобразничал – отвечай! – И тут же перешел на тихий тревожный шепот: – А что я еще могу сделать? Тут рядом полковник сидит, все слышит! – и закончил громко и грозно: – Три дня! – Майор отключился.

Дрожащей рукой Кисонька нажала на рычаг. Совершенно раздавленный Вадька поник в кресле и только шептал:

– Что мне мать скажет? Что?

Катька печально скукожилась в своем уголке. Евлампий Харлампиевич утешающе тыкал ее головой в грудь, но она не обращала внимания. Даже лихие хвостики, заменившие ей косички, печально поникли. Мурка глядела на Вадьку полными слез глазами.

– Ну что вы смотрите, будто его уже в наручники заковали и в тюрьму поволокли? – возмущенно гаркнул Сева. – А ну прекратить панику! Нет у ментов ничего! На понт берут!

– Как же нет! Ведь я сама проговорилась, что знаю, как на Вадьку их учитель наговаривал! – вздохнула Кисонька. – Я виновата! А тут еще этот удаленный доступ!

– Ну и что? – хладнокровно переспросил Севка. – Подумаешь, Вадька разговор подслушал! Нехорошо, конечно, чужие разговоры подслушивать, только при чем тут бомбы? А может, Вадька даже и не подслушивал? Может, этот ваш Луговой – цветик полевой – взял да проговорился? Слышь, малая, – Севка повернулся к Катьке, – ты завтра же кому из подружек шепни, мол, учитель ваш на Вадьку бочку катит. К концу уроков вся школа знать будет и Вадьке три раза расскажут. Сможет честно сказать, что от дружбанов слышал.

– А удаленный доступ? – Бледность медленно сползала у Вадьки с лица, он оживал.

– Ты ж не один его делать умеешь, чего ж они за тебя взялись? – резонно возразил Сева. – На что хочешь спорю, не станут они твою маму через три дня вызывать!

– Севка, а ты, оказывается, не только в деньгах умный! – Катька поглядела на мальчишку с явным уважением.

– Да, я такой! – самодовольно заявил Сева, проверяя, хорошо ли Катькины слова расслышала Кисонька. – А если даже и вызовут, просто стой на своем: ничего не делал, ничего не знаю, клевета на невинного ребенка! А сам давай шевели мозгами, ищи настоящего виновника, пока менты еще чего не придумали!

– Ты ж говорил, чтоб я не думал! В смысле, над звонками про бомбы не думал!

– Мало ли что я говорил, ты разве всегда меня слушаешься? Если менты от тебя не отвяжутся, мы дело с фальшивками никогда не распутаем. Ты ж у нас компьютерный гений! Вычисли, кто там по этому самому удаленному доступу названивает!

– Тут не надо быть компьютерным гением, достаточно просто к телефонному кабелю подключиться.

– Проверь ваш школьный кабель и найди подключение! А скрутить этого умника, который всем жизнь портит, мы тебе поможем, – кровожадно пообещала Мурка.

Вадька иронично покосился на рыжую:

– Мурка, у нас особенный лицей. У нас все соображают и в компьютерах, и в телефонах, и много в чем… Знаешь, сколько народу к нашему кабелю подключено? До фига! Да я сам к нему подключен! Мы дома ничего за разговоры не платим, все на школу идет!

Кисонька поглядела на Вадьку осуждающе.

– Все так, не я один, – оправдываясь, повторил он. – Кабель аж мохнатый! Директриса иногда мастера приводит, тот всех отсоединяет, а народ на следующий день снова цепляется!

– Как же тогда нашего «звонаря» поймать? – расстроилась Мурка.

– Спокойно! – вскинул ладонь Вадька. – Я с Большим Боссом связался, он мне программку скинул – закачаешься! Последнее поколение! Пусть только наш «звонарь» еще хоть раз позвонит – жучок на кабеле тут же даст знать на мой компьютер, на экране появится карта, а на карте – точное место, откуда звонят! Тут-то мы его и сцапаем!

– А если он еще сто лет не позвонит, а менты к тебе вязаться будут? – засомневался Сева. – Не дожидаясь звонка, что-нибудь придумать можешь? У нас в городе такие звонки не в первый раз! Помните, по телику рассказывали: то какой-то парень придумал, что мост заминирован. Прошлым летом на вокзале ребята, которые ехали в летний лагерь, всю ночь на насыпи простояли – в поезде бомбу искали. Вроде вообще вредный пенсионер забавлялся! Может, среди них поискать, вдруг кто за старые шуточки взялся?

Теперь даже Кисонька поглядела на Севку с уважением.

– Думаешь, менты не проверяли? – засомневался Вадька.

– Вот ты и выясни, проверяли или нет, все равно сидишь без толку, – отрезал Севка.

Вадька перебрался к компьютеру. Модем тихонько пискнул, подсоединяясь. Лицо мальчишки стало сосредоточенным. Компьютерный гений Вадька Тихонов пробирался в базы данных милицейского архива. Потом он презрительно скривил губу, видно, «защитка» оказалась простенькой и не внушала уважения.

– Ага, есть! – удовлетворенно сказал Вадька, когда на экране появились ряды дат и имен. – Слушайте, а много народу звонками забавляется! Неудивительно, что менты бесятся!

– А чего они каждый раз ездят? Знают же, что про бомбы все выдумка, вот и сидели бы! – буркнула Катька.

– Нельзя им сидеть! – Вадька неожиданно встал на защиту милиции. – Каждый раз может и вправду бомба оказаться! Вон, гляди, – он постучал ногтем по экрану, – в троллейбусе самое настоящее взрывное устройство шарахнуло! Пассажиры едва выскочить успели! А ты говоришь… – Вадька снова всмотрелся в экран, потом усмехнулся: – Севка, а вот твой пенсионер. Ну который насчет бомбы в поезде звонил. Он, оказывается, пять раз весь вокзал по тревоге ставил, прежде чем его засекли! Здесь написано, что ему свою квартиру пришлось продать, – принужденно выдавил мальчишка и зябко передернул плечами, – чтоб ущерб возместить.

Вдруг Вадька резко смолк, а потом длинно, протяжно свистнул.

– Не свисти, денег не будет, – машинально одернул его Сева, но Вадька не слушал.

Он развернулся к друзьям, и глаза у него были вполлица.

– Люди, квартиру он продал. А на остаток денег купил комнату в коммуналке! Гляньте адрес! Это же точно рядом с лицеем!

Глава VII. Тимур и его «бригада»

– А что мы ему скажем? Зачем приперлись? – спросила Мурка и задрала голову, изучая облезлый фасад старого здания. Оно было бы очень красивым – с вычурными полуколоннами и фигурным фризом, – если бы не здоровенная трещина, рассекавшая его от крыши до фундамента. Дом тяжело провисал между двумя соседними зданиями, словно раненый боец, опирающийся на плечи товарищей. Сквозь кованные решетки балконов торчали какие-то палки, доски, стеклянные бутыли, серые от многолетней грязи. Самый захламленный балкон, увешанный какими-то тряпками, будто флагами, принадлежал той самой коммуналке, в которой проживал пенсионер-террорист.

– Может, скажем, что продаем чего? – предложила Катька.

– Ну до чего ж все девчонки тупые! – вздохнул Севка. – Скажи, что продаем, тут-то нас и попрут! Такие пенсионеры, с грязными балконами, они жуть как не любят, чтоб им что-то продавали. Они любят, чтоб задаром давали. Совсем в человеческой психологии не разбираетесь, а еще туда же, в сыщики лезете! Деду надо халяву предложить, тогда он с нами с радостью общаться будет. Вот наша школа себе несколько одиноких бабулек взяла. В смысле, по два человека раз в неделю к ним ходим – убираем и покупки носим. Мы тоже дедку скажем, что из Вадькиного лицея пришли, будем ему теперь помогать.

– Сева, какой ты умный, это потрясающе! – восторженно глядя на мальчишку широко распахнутыми зелеными глазищами, сказала Кисонька. – Гениально придумано! Ты с дедом побеседуешь, пару ловких вопросов – как ты умеешь, – и он тебе все выложит и про звонки, и про бомбы!

С каждым ее словом Сева горделиво приподнимал голову, так что скоро уже ничего и не видел, кроме голубого неба.

– А Вадька пока поищет оборудование для удаленного доступа: компьютер там, что еще… Вы, мальчики, такие молодцы, моментально деда раскрутите!

– А вы? – подозрительно спросил Вадька.

– А что мы? – невинно поинтересовалась Кисонька. – Катя с гусем, ей к старичку нельзя, еще решит, что гусь тоже часть халявы. Оглянуться не успеем, как он нашего Харли зажарит.

Евлампий Харлампиевич возмущенно гоготнул, а Катька на всякий случай покрепче прижала любимца к груди.

– Ну а нам с Муркой так стыдно, что мы провалили расследование по фальшивкам! – трагическим тоном произнесла Кисонька.

– Вовсе мне не… – возмущенно начала Мурка и тут же зашипела от боли – очередной Кисонькин пинок пришелся как раз по синяку от предыдущих. Что за сестра такая – лягается, будто дикий мустанг, и всегда по одному и тому же месту!

– Ничего не узнали, ничего нам Ольга Матвеевна не рассказала. Наверное, у нас просто нет подхода к людям. Правильно Сева говорит: совсем не разбираемся в психологии, – продолжала печалиться Кисонька.

– Пошли, Вадька, – горделиво скомандовал Сева. – Покажем им, как надо вести расследование.

Мальчишки двинулись к подъезду. Севка вышагивал величественно, явно ощущая себя Шерлоком Холмсом и Эркюлем Пуаро в одном флаконе. Вадька шел неуверенно, все время оглядываясь на девчонок. Его лицо было лицом человека, догадывающегося, что его надули, только еще не понявшего – как именно.

– Ты что, сдурела? – накинулась на Кисоньку сестра, как только парни скрылись в грязном подъезде. – Ты чего их захваливаешь, с ними потом вообще сладу не будет! Почему мы к телефонному деду не пошли? Я тоже хочу знать, он это названивает или кто другой?!

– Убирать эту гадость тоже хочешь? – Кисонька брезгливо махнула в сторону балкона. – Дедок услышит, что лицей пришел ему помогать, вручит мальчишкам тряпки и отправит драить, – хладнокровно пояснила она. – Тебе помоев мало?

Мурка еще раз оценила захламленный балкон и тоже скомандовала, не менее решительно, чем Сева:

– Мотаем отсюда, пока мальчишки не опомнились! – И нервно оглядываясь на окна пенсионерской коммуналки, вся троица рванула прочь.

Мальчишки тем временем поднялись на четвертый этаж и позвонили у ободранной двери. Дверь открыл маленький сухонький старичок, похожий на гнома из сказки. Не слишком, впрочем, добродушного гнома. Очень даже себе на уме гномик, с внимательными хитрыми глазенками.

– Арсений Петрович Таратута здесь проживает? – официальным тоном спросил Севка.

– Тута я, тута! – меленько захихикал старичок. – Арсений Таратута, отставной пенсионер.

Пока Вадька растерянно пытался сообразить, как пенсионер может быть отставным – его что, из пенсионеров отставили? – Сева с радостной улыбкой торгового агента затараторил:

– Поздравляем вас, Арсений Петрович! Наш лицей информационных технологий выбрал вас для оказания помощи в хозяйственных и прочих делах!

– Помощь – это хорошо. – Физиономия деда сразу стала напряженной и замкнутой. – Только вот сдерете небось со старика за свою помощь, не по-божески сдерете! Знаю я вас, нынешних, а я человек бедный, пенсия маленькая…

На лице Севки сразу проступило выражение азарта – пацан почувствовал себя в родной стихии и приготовился торговаться. Потом азарт сменился легким сожалением – Сева вспомнил, что у них детективное агентство, а не контора по уборке. И наконец сожаление уступило место умильной улыбке:

– Ну что вы, дедушка, ничего мы с вас не возьмем! Мы бесплатно!

– Да неужто? – Таратута заулыбался также умильно. – Вот порадовали старика! Вы проходите, проходите!

Мальчишки вошли в длинную прихожую и остановились на пороге в изумлении. Словно невидимая граница, тянулась вдоль всего коридора. С одной стороны пол был чисто вымыт, стояла аккуратная тумбочка для обуви, на ней вазочка со свежим цветком. С другой пол устилал ровный, нетронутый слой пыли – лишь от входной двери и до комнаты была протоптана дорожка. Вадька сразу заподозрил, что чистая половина принадлежит отнюдь не деду Таратуте. И точно, из дверей на вымытой стороне коридора появилась подтянутая старушка в светлой блузе и джинсах. В руках она держала хорошенький заварочный чайничек, видно, направлялась на кухню.

– Вот, уважаемая соседка, детишки из лицея пришли, обещают помочь старику.

– Тимуровцы? – с явной настороженностью спросила старушка.

– Ничего себе бабка! – недоуменно шепнул Севка другу. – Про тимуровцев в курсе.

– А кто это такие? – спросил Вадька.

– Группировка в городе была, главаря Тимуром звали. Рэкет, наркотики. Когда я еще свой ларек в гостинице держал, они там в ресторане собирались, – торопливым шепотом пояснил Севка.

– Она думает, что мы рэкетиры, сейчас выгонит на фиг! – всполошился Вадька и громким голосом заверил: – Никакие мы не тимуровцы! Мы нормальные ребята, вот, помочь пришли. По заданию школы.

– Правильно, раз помочь и по заданию школы, значит, тимуровцы и есть, – сказала старушка, и Вадьке показалось, что в ее голосе звучит агрессия.

– Слушай, Севка, тот Тимур, он что, школы крышевал? – прошептал Вадька.

Кажется, бабка была абсолютно уверена, что они из группировки. Вот навязалась на их голову! Сейчас точно выгонит, а может, и милицию вызовет. Мало с телефонным терроризмом неприятностей, так еще и в банду рэкетиров запишут.

Севу, похоже, посетили те же мысли, потому что он принялся пояснять:

– Бабушка, мы правда не тимуровцы! Мы же еще дети! И вообще, Тимур сидит давно, а его ребят Мурат под себя взял, теперь они муратовцы.

Старушка так изумилась, что чайничек чуть не вывалился у нее из рук. Она поставила его на обувную тумбочку, сосредоточенно сцепила пальцы и сказала:

– Молодые люди, давайте-ка разберемся. По-моему, мы не вполне понимаем друг друга. Я имею в виду знаменитого гайдаровского Тимура.

Парни недоуменно переглянулись.

– Мать как-то вспоминала… – задумчиво протянул Вадька. – Вроде Гайдар – это какой-то государственный деятель был. Только давно – жуть, я еще и не родился тогда.

Севка кивнул:

– Точно, отец рассказывал. Тогда очень плохо было и даже еда по карточкам. Только все равно, бабушка, вы что-то путаете, – заявил он старушке. – Этот ваш Гайдар – он же в Москве. Где Москва, а где мы? Не мог наш Тимур под этим Гайдаром ходить!

У старушки затряслись руки:

– Дети, дети, вы опять все перепутали! Я говорю о писателе Гайдаре, он написал книжку, где мальчики – Тимур и его команда – помогают старикам. Книжка эта незадолго до Великой Отечественной войны появилась. С тех пор всех ребят, кто вот, как вы, приходит помочь, стали называть тимуровцами. А Гайдар, о котором вы говорите, как раз внук писателя Гайдара!

– Внук? Незадолго до Великой Отечественной войны? – обалдело переспросил Вадька. – Выходит, эта книжка так давно появилась? – И он осуждающе поглядел на бабушку. Ничего себе: столько лет назад кого-то там называли тимуровцами, а он сегодня должен помнить?

– Да, почти семьдесят лет назад! – воскликнула старушка.

Вадьке мгновенно стало не по себе. Он совсем не собирался огорчать бабушку!

– Ничего, дорогая соседка, ничего! – потирая ладошки, напомнил о себе старичок Таратута. – Гайдар умер и даже забыт… – он усмехнулся, – но дело его живет! Вы, ребятки, проходите, проходите, мне ваша помощь очень кстати! Я вас сильно загружать не буду, так, прибраться чуть-чуть. – И дедок распахнул дверь в свою комнату.

Вадька ступил на порог и сразу понял, почему хитрая Кисонька так расхваливала их с Севкой сыщицкие таланты. Но было поздно. Старикан уже вручил им черные от застарелой грязи тряпки и облезлый веник.

Хлопья пыли летали по комнате. Вадьке давно уже надоело гоняться за ними с веником. Теперь он просто орудовал совком как лопатой, подцепляя грязевые напластования и ссыпая их в ведро. Севка двигался следом, наматывая оставшуюся пыль на мокрую тряпку. Таратута же восседал на колченогом стуле, приставленном к самому окну, и неотрывно разглядывал улицу в сильнейший артиллерийский бинокль. Одно лишь хорошо – разглагольствовал старикан, не закрывая рта. Ни о чем и расспрашивать не пришлось.

– Какие в этом районе милые ребятки, просто необыкновенно, да! – радовался дед. – Пришли вот, убираетесь у старика. Мальчик, который в очках, вон там в уголочке получше поскреби, посильнее, не жалей ручонки-то! – Старикан одарил Вадьку сердитым взглядом и тут же снова весело заулыбался. – Не то что в моем старом районе, нет, совсем не то! Там же не дети были, а настоящие бандиты! То дверями хлопают, то орут как сумасшедшие!

– Неужели они на вас кричали? – попробовал посочувствовать Таратуте Севка, но был немедленно награжден гневным окриком:

– Попробовали бы они на меня покричать, я бы их! – Старик так рассердился, что даже оторвался от бинокля. – Во дворе, понимаешь, весь вечер носятся и орут! Мешают! Ну я им тоже… помешал! – Старикан ухмыльнулся мстительно. – В лагерь они поехали, на поезде, отдыхать! Интересно, от чего это они так устали, что отдыхать приходится? От воплей своих, что старому человеку днем и не заснешь? Вот я им и показал разок!

– Пять раз, – одними губами шепнул Севка, Вадька кивнул. Он шерудил своим совком, пытаясь понять, где в этой полной пыли комнате может скрываться компьютер, необходимый для переговоров через удаленный доступ.

– Но меня не поняли, нет, не поняли! – печально покачал головой дед Таратута. – Взрослые люди, должны бы защищать таких же взрослых людей, а не всяких малолетних бандитов! Я заслуженный человек, да! Отставной пенсионер! Армеец! Я всю жизнь верой и правдой… склад сторожил!

– Радиодеталей? – вскинул голову Вадька.

– Кому они нужны, твои радиодетали, – отмахнулся дед. – Валенок! Ушанок! Вот чем войны выигрывают! Недаром пословица говорит: врага шапками закидаем!

– И валенками запинаем, – буркнул Севка, опуская в ведро тряпку. Чистая вода мгновенно приобрела густо-черный цвет.

Вадька тихонько хмыкнул и опасливо покосился на Таратуту, но дед, увлеченный своими разглагольствованиями, ничего не слышал.

– Разве мои заслуги учли? Сказали, что дети из-за меня всю ночь на голой земле просидели, не спали, что им тяжело! А бегать как сумасшедшие весь день, а орать – не тяжело? Посидели ночь на насыпи, и хорошо, днем поспокойнее будут! Не слушают! – Старикан возмущенно передернул плечами. – Хулиганом назвали! Старый человек у них хулиган, а малолетние бандиты… – он гневно фыркнул. – Заставили затраты возмещать за ложные вызовы! Дескать, когда всякие службы по моим звонкам бомбы искали, потратились очень. Да они мне премию должны были дать, такую я им тренировку устроил, а они – затраты! Квартиру пришлось продать, двухкомнатную, – с горечью вздохнул дед, все так же не отрывая глаз от бинокля, а бинокля от улицы, – остатков денег только на эту комнатенку и хватило! Даже без телефона, зато с соседкой!

Вадька оставил совок и во все глаза уставился на деда:

– Что? В квартире нет телефона? А как же вы тогда… – Вадька осекся, – ну, если позвонить вдруг надо?

– Куда ж мне теперь звонить? – с горечью сказал дед. – Теперь и не позвонишь! На учете я. Чуть что, сказали, одной выплатой ущерба не отделаюсь. Может, и к лучшему, что телефона нет, а то ведь не выдержал бы! Вон, лицейские, у-у-у, бандиты! Бегают под окнами, орут! – Дед вспомнил, что убирающие его дом мальчишки тоже вроде как из лицея, и на мгновение оторвался от бинокля. – Вы мойте, мойте, не останавливайтесь! – склочно потребовал он. Вновь приник к биноклю и тут же опять затарахтел: – Но я не скучаю, нет, не скучаю. Хороший здесь район, просто превосходный! Раньше самому приходилось развлечения организовывать, а теперь, пожалуйста, только сиди и смотри! Главное, не пропустить! – Он многозначительно помахал биноклем. – Все время на посту!

– Чего не пропустить? – переспросил Вадька, холодея от страшного предчувствия неудачи. Кажется, они зря возятся с грязюкой отставного пенсионера Таратуты.

– Так тут каждые день-два прямо под окнами такой терроризм делается, никакого театра не надо! – Пенсионер был в полном восторге. – Милиционеры едут, саперы едут, технику гонят, все туда-сюда бегают – радостно смотреть. Им вот тоже нравится, каждый раз приходят, глядят.

– Им? Кому – им? – тихо-тихо, стараясь не спугнуть стариковские откровения, спросил Севка.

– А тем самым, которые в милицию звонят! – Таратута снова залился меленьким дробным смешком. – Каждый раз полюбоваться приходят! Являются раньше, чем милиция приезжает. Четыре раза звонили – четыре раза приходили! Любовались! Не просто любовались, записывали что-то, в блокнотиках отмечали. И правильно, да, правильно! А милиционерам-то я про них не рассказал, не… не рассказал. – Таратута принялся раскачиваться от неудержимого смеха так, что въехал лицом в окуляры бинокля. Отпрянул, потирая ушибленный глаз, и продолжал цедить сквозь разбирающий его хохот: – Приходил тут один, майор, молодой такой. Все интересовался, не звонил ли я куда, – старикан вдруг посерьезнел. – Как он смеет подозревать невинного, заслуженного человека! – Дед стукнул кулачком по подоконнику. – Отставного пенсионера нельзя обижать безнаказанно! Ничего я ему не рассказал! А они ходят да ходят! Позвонят, службы подъедут, начнут бомбу искать, а они стоят, смотрят. Не старые еще совсем, но, видно, тоже скучают, скучают. Я вот думаю, может, у них какой клуб? Может, к ним можно записаться? Не придется весь день у окна караулить. Заранее сообщат. В следующий раз, как организуют терроризм, подойду, побеседую, да. Они всегда с одного места наблюдают: люди разные, а место одно. – И Таратута указал пальцем в окно.

Вадька проследил за направлением.

– Надо мусор вынести, – торопливо сказал он, – Севка, бери второе ведро, побежали.

Наскоро натянув куртки, парни почти скатились по лестнице. Бросив ведра возле помойки, кинулись к месту, на которое указал Таратута.

– Все отсюда видно! – возбужденно выдохнул Вадька. – Вон вход в лицей, вон банк, вот аптека, вон организация эта строительная.

– Ага, а вот, кстати, и ювелирный наш, с фальшивками, про которые мы так ничего и не выяснили. – Севка помрачнел.

Вадька отмахнулся:

– При чем тут ювелирный! Мы сейчас звонками про бомбы занимаемся, а не ювелирным. Звонки – отдельно, драгоценности – отдельно!

– Так я и не спорю, просто вот же он, напротив твоего лицея, – кивнул Севка. – Думаешь, Таратута ни при чем? Не он звонил?

– Да у него же телефона нет!

– А если с мобильника? – предположил Севка и тут же засомневался. – Нет, не похож он на человека, у которого есть мобильник. А если с автомата?

– Теоретически можно, а практически вряд ли. – Вадька покачал головой. – Да и вообще, тебе не кажется, что не такой он крутой дед, чтоб пользоваться удаленным доступом? Он же не программист, даже не пользователь! И не телефонист, он сторож при складе!

– У сторожей времени много, всякому можно научиться, – покачал головой Севка.

– Ну да, днем он отставной валенковед, ушанкохранитель на пенсии, а по ночам крутой хакер? Ему же не только телефонная линия нужна, еще компьютер со спецпрограммой нужен, а в квартире его нет! Компьютер в принципе в такой пылище выжить не может, это же электроника!

– Вдруг он компьютер где-то прячет? Чтоб, если обыск в квартире, улик не было?

– Значит, перед каждым звонком Таратута должен за ним ходить. Идти, забирать, звонить, снова прятать, и еще к своему окошку успевать, на поиски бомбы полюбоваться. Как бы узнать: отлучается он из дому перед приездом спецслужб или нет?

– Могу рассказать, – раздался сзади веселый голос.

Мальчишки обернулись. Перед ними стояла старушка-соседка, одетая в симпатичную нарядную шубку и белоснежный пуховой платок. В руках у нее была большая хозяйственная сумка.

– Я так и знала, что вы не тимуровцы, – довольная собственной догадливостью, провозгласила старушка.

– Конечно, знали, мы же вам так сразу и сказали, – пробормотал Сева.

– В сыщиков играете? Телефонный терроризм покоя не дает? – усмехнулась бабушка.

Сева обиделся:

– Мы не играем! Хорошенькая игра, свинюшник вашего соседа драить!

– Мы правда из лицея, – торопливо вставил Вадька. – У наших ребят из-за этих звонков неприятности. Вот, хотели выяснить, может, это все-таки ваш сосед? Вы не знаете, он перед приездом милиции и саперов никуда не выходит?

– Почему не знаю, отлично знаю! – Старушка лукаво поглядела на ребят. – Только я сейчас занята очень, разговаривать не могу. Мне на рынок надо сходить. А рынок далеко, сумка тяжелая, устану, лягу отдыхать. Тоже не побеседуем…

– Бабушка, это шантаж! – воскликнул Вадька, уже понимая, куда она клонит.

– Нет, деточка, это раньше был шантаж, а теперь это называется бартер, – сказала старушка, протягивая Вадьке деньги и сумку.

Когда насмерть вымотанные парни, едва держась на ногах, вползли в рабочую комнату агентства, Кисонька весело поинтересовалась:

– Ну что, изобразили тимуровцев?

Вадька поглядел на нее с отвращением:

– Откуда ты это слово знаешь? – спросил он тоном, каким обычно строгие отцы выясняют, откуда их ребенок принес свое первое ругательство.

– Книжку читала, – пожала плечами Кисонька. – И фильм был, только старый очень.

– Интересные хоть? – устало выдохнул Сева, разматывая шарф.

– Так, ничего. Что вы разузнали?

Севка пересказал беседу с отставным пенсионером Таратутой и его соседкой.

– И что бабулька рассказала? – поинтересовалась Мурка.

– В наше время тебя может кинуть даже невинная старушка, – философски объявил Сева. – Мы с Вадькой сумку ей приперли – с меня высотой! А она только подтвердила, что перед самым первым звонком дедок наш никуда не выходил. Она это точно помнит, потому что у него телевизор сломался и он к ней напросился. А как мегафоны милицейские возле лицея заорали, так сразу к окну кинулся. С тех пор от окна почти не отходит, терроризм пропустить боится. Так что не он это.

– Но и не наши, – как всегда неожиданно, отозвалась из своего угла Катька. – Не из лицея. Дедок же сказал, какие-то взрослые приходят и смотрят, каждый раз с одного и того же места.

– Случайные прохожие, – покачала головой Кисонька.

– Странные прохожие. Заранее знают, когда спецслужбы подъедут бомбы искать, и приходят место занять, чтоб без помех полюбоваться. Да еще что-то в блокноты записывают.

Муркины глаза стали большими и круглыми.

– Значит, они не просто хулиганят! Им эти звонки для чего-то нужны! Надо рассказать майору Владимирову. Пусть расспросит дедульку и убедится, что Вадька ни при чем!

– Дедок ничего майору не скажет, даже если его пытать! Он на майора злится, а злющий отставной пенсионер – это жуть что такое. Нет, народ, придется все-таки нам ждать, пока эти странные люди еще куда-нибудь позвонят. Я тогда их настоящий телефон вычислю.

– Сразу же вызывай нас, – скомандовала Мурка, – даже если уроки будут, как-нибудь мы из школы выберемся. – Она зловеще прищурилась. – Хочу посмотреть на этих телефонных террористов.

Глава VIII. Суета вокруг да около

– Ребята, я вас прошу, проверку орфографии отключите, – твердо потребовала литераторша. – Вы должны научиться грамотно писать сами, без помощи компьютера.

Вихрастый пацан на второй парте выглянул из-за экрана своего ноутбука и задиристо поинтересовался:

– А зачем? Зачем тратить время, все эти ваши переходные гласные, все эти «жи-ши» в память грузить, если компьютер все за тебя выправит?

Класс одобрительно загудел – пацан явно высказал общую точку зрения. Молоденькая литераторша вздохнула: в лицее учились исключительные дети, разумные дети, свободно мыслящие дети. Но иногда ей хотелось бы, чтобы они были хоть немного менее исключительными, не столь разумными, а главное – не такими свободно мыслящими. Чтобы хотя бы иногда, хотя бы когда отчаянно болит голова (вот как сейчас), на них можно было просто прикрикнуть, а не напрягать гудящие мозги над объяснениями и разъяснениями.

– Представь, что тебе предложили научиться летать – самому, без всяких аппаратов, взял и полетел. А ты в ответ: зачем мне память грузить, буду на самолете летать.

Мальчишка вроде бы заколебался.

– Я просто хочу программу проверки орфографии инсталлировать прямо в вас, без всяких компьютеров. – Литераторша знала, что в таких ситуациях надо дожимать.

– В Японии сейчас вообще всех заставляют от руки писать, чтоб не разучились, – не отрывая взгляда от своего ноутбука, сообщил Вадька Тихонов.

Народ тяжко завздыхал, но против авторитета Японии и Вадьки, главного компьютерного гения класса, идти не стал. Защелкали мышки: класс выключал проверку орфографии. Только пацан на второй парте все еще ершился:

– На комп программу за один вечер поставить можно, – бурчал он, нажимая клавиши. – А человек учит-учит, учит-учит… Одиннадцать лет учит! Что ж выходит, человек хуже компьютера?

– У человека просто системный блок значительно сложнее, – быстро парировала учительница литературы.

Вадька одобрительно покосился на литераторшу. Когда она только в лицей пришла, вообще даже в «Word» почти не работала, так, одним пальцем по клаве тюкала. А теперь вроде и ничего, соображать что-то начала. Не, училка – человек не совсем пропащий, будет из нее толк. И тему для сочинения дала прикольную – «Сетевая литература»! Которая в Интернете!

Обычно Вадька литературу, а уж тем более всякие школьные сочинения, на дух не выносил. Во всех этих книжках вечно одно и то же: какая-нибудь тетка то в одного влюбится, то в другого. А ты сиди и как последний дурак сочиняй: какой в ее влюбленностях особенный смысл? Хотя на самом деле нет в них никакого смысла, ни один нормальный человек не стал бы на всякие влюбленности столько времени тратить.

Но сегодня можно и написать сочинение, и даже с удовольствием: у Вадьки как раз в «аське» два приятеля образовались, пытаются программу сбацать, чтоб компьютер научить стихи писать. Ох и стишата получаются, обхохочешься! Вот, например, вчера компьютер выдал: «Доярку сожрала тугая буренка, две зверские курицы пили зеленку…» Интересно, как такие вирши литераторше понравятся?

Вадька щелкнул мышкой и полез в свою почту посмотреть другие компьютерные творения. Но тут же и стихи, и классное сочинение, и учительница литературы вылетели у него из головы. В углу экрана тревожным огоньком мерцало крохотное изображение телефона. Это могло означать лишь одно: сейчас, сию минуту кто-то неизвестный подсоединился к лицейской линии. Сигнал скользнул по проводам, телефон в школьном коридоре тихонько звякнул. Еще немного – и именно с него на отделение милиции пойдет сигнал. Там снимут трубку, и голос неведомого телефонного террориста сообщит, что где-то поблизости от лицея заложена бомба.

Для Вадьки настала пора действовать. Он бросил торопливый взгляд в сторону училки: к счастью, на Вадьку она не смотрела. Щелчок клавишами и, бросив не сохраненное сочинение, Вадька переключился в поисковую программу. Подробная карта города развернулась на экране. Внизу, отсчитывая мгновения, замельтешил таймер: присланная Большим Боссом программа отслеживала источник переброшенного на лицейский телефон звонка. За несколько секунд ожидания Вадька успел нажать кнопку на своем мобильнике, и тревожное сообщение ушло на телефоны компаньонов. Вадька понятия не имел, как девчонки и Севка сумеют удрать с уроков, но ни минуты не сомневался – скоро остальные сыщики будут здесь, на площади перед лицеем.

На экране неуверенно дергался похожий на прицел крестик – работала программа идентификации. Еще немного, и крестик начнет двигаться четко и уверенно: сперва переползет на район, из которого исходит звонок. Этот сегмент карты станет крупным, заполнит весь экран. Потом программа вычислит улицу. И наконец крестик уверенно ляжет на дом, показывая то самое здание, в котором стоит тот самый телефон, с которого паршивые хулиганы на самом деле и названивают ментам, так по-подлому подставляя Вадьку! Если Вадька поторопится, может, успеет выследить у телефона и самих шутников.

Вадька вскочил и сделал шаг к двери. Потом опомнился.

– Извините, пожалуйста, можно выйти? – торопливо спросил он.

– Вадик, а как же сочинение? – недоуменно спросила учительница.

– Мне очень нужно! – с искренним жаром воскликнул Вадька.

Училка сочувственно поглядела на нетерпеливо переминающегося мальчишку. В конце концов, с каждым может случиться. Тихонов – паренек неплохой. Когда она только в лицей пришла, он вообще не читал, даже приключенческие книжки. А теперь вроде и ничего, литературой интересоваться начал. Мальчик не совсем пропащий, будет из него толк.

– Иди, только быстро, – разрешающе кивнула она.

Вадька сгреб со стола раскрытый ноутбук и рванул к дверям. Литераторша хотела было спросить, зачем ему ноутбук там, куда он так спешит, но потом осеклась и даже слегка покраснела. У всех свои особенности. Вон она сама без книжки в туалет не ходит. Может, и Вадьке без ноутбука не по себе?

Вадька выскочил в коридор, глянул на экран и с трудом смог сдержать торжествующий крик. На экране крупным планом проступил район их лицея! Значит, террористы окопались где-то поблизости!

На лестнице послышался дробный топот, и в коридор влетела Катька. Вадьке потребовалась целая минута, чтобы узнать сестру, – без обязательного гуся на руках девчонка выглядела как-то непривычно. Но Евлампия Харлампиевича в лицей не пускали, недовольный гусь дожидался хозяйку дома.

– Ну что? – задыхаясь, спросила Катька.

– Есть! – выдохнул Вадька. – Совсем близко! Сейчас только дом определю – и рванем!

– Надо куртки добыть, – решила практичная Катька и умчалась вниз по лестнице к раздевалке.

Компьютер торжествующе пискнул. Поисковая программа завершила работу. Путь был пройден: от телефона возле старенькой вахтерши и вспять по проводам, туда, где засели неведомые телефонные хулиганы. Вадька глянул на экран…

– Мотаем скорей, меня вахтерша засекла, когда я наши куртки вытаскивала, – торопливо сказала Катька, врываясь в коридор.

– Зря вытаскивала, куртки нам не понадобятся, – задумчиво произнес Вадька, не отрывая глаз от монитора. – И мотать никуда не надо. – Он ткнул пальцем в экран.

Прицельный крестик неподвижно застыл на квадратике здания. Надпись возле квадратика гласила: «Лицей информационных технологий».

– Все-таки наши! Ну гады! – процедила Катька. – Где они тут затихарились? – И Катька огляделась, словно надеялась прямо сквозь стены увидеть укрытие шутников.

– Звонок не с мобильника, стационарная линия, – пробормотал Вадька. – Значит…

Он со всех ног помчался по коридору. Катька, не выпуская из рук курток, ринулась за ним. Они затормозили у накрепко закрытой двери компьютерного зала. На ручке болталась картонная табличка «Перерыв на проветривание». Под табличкой от руки было приписано: «Не толпитесь под дверью, никто вам не откроет: я все запер и ушел».

– В компьютерном зале свой телефон и отдельный номер, – едва слышным шепотом сказал Вадька.

Катькин взгляд блеснул пониманием:

– Пока наш информатик где-то лазает, они внутрь забираются и звонят.

Вадька вытащил из кармана свою любимую отмычку.

– Сейчас мы им устроим, – мстительно сказал он.

Он всунул отмычку в замок, мысленно представляя, как сейчас они с Катькой ворвутся в компьютерный зал и чьи-то небось хорошо знакомые рожи испуганно вытянутся. Как кое-кто чересчур умный сперва шарахнется прочь от компьютера, потом схватит мышку, стараясь наскоро затереть программу удаленного доступа. Полетит на рычаг телефонная трубка…

Замок клацнул, Вадька рывком распахнул дверь, и они с Катькой кинулись внутрь.

– Попались! – торжествующе взревел Вадька и… осекся.

Ни единого ученика в зале не было. И только за учительским столом виднелась знакомая лохматая шевелюра. Учитель информатики Павел Степанович Луговой сидел перед включенным монитором. В одной руке его была зажата мышка, а другую он держал на телефонной трубке. Худое лицо информатика вытянулось от испуга.

– Ой, Павел Степанович! – изумленно воскликнула Катька.

Ее голос разбил хрупкую настороженную тишину зала. Луговой перевел дух так шумно, что растрепанные клочья его бороды затрепетали. Испуг исчезал с лица, и только во взгляде оставалась настороженность. Нарочито небрежным движением Луговой снял руку с телефона.

– Тихонов, вы почему здесь, а не на уроке? – требовательно вопросил он.

– А вы почему тут? – подозрительно поглядывая на учителя, поинтересовался Вадька. – Написано, что вы ушли. – И он ткнул пальцем в табличку на дверях.

– Для того и написано, чтоб всякие наглые юнцы, вроде тебя, не мешали спокойно… – Луговой вдруг осекся и мягким движением задвинул приоткрытый ящик письменного стола. – Каким тоном ты разговариваешь! – Уверенность все больше возвращалась к бородачу. – Я не обязан перед тобой отчитываться. Пока еще здесь я – учитель, а ты – ученик.

Совершенно спокойно, не таясь, Луговой принялся щелкать мышкой. Страшное подозрение охватило Вадьку. Присланная Большим Боссом программа не могла ошибиться, Вадька сам сто раз ее проверял. Телефонные террористы звонили именно отсюда, из лицея, со второй телефонной линии. И сделать это мог… да-да, именно он, безобидный, побаивающийся своих учеников преподаватель информатики, которого никто и ни в чем не подозревает! Выходит, зря он смеялся над Севкой, друг был прав, звонки – работа учителей! Точнее, одного учителя. И сейчас прямо у Вадьки на глазах он уничтожает доказательства! Вадька был абсолютно уверен – Луговой вычищает программу телефонного соединения. Из списка программных файлов, из компьютерной корзины! Делает это, ничего не боясь, уверенный, что мальчишка, ученик, не посмеет остановить его, взрослого человека, учителя.

Луговой удовлетворенно хмыкнул и отключил компьютер. Потянулся к телефону. Вадька сообразил: в памяти навороченного аппарата мог сохраниться номер отделения милиции. Сейчас учитель его вычистит, и все – ни единой улики против него не останется! С решимостью отчаяния Вадька шагнул вперед.

– Извините, но мне очень нужно позвонить, – сказал он, кладя ладонь на трубку.

Рука Лугового застыла, так и не дотянувшись до телефона. Бородач поглядел Вадьке в лицо, и взгляд его полыхнул настоящей ненавистью.

– Тебе надо немедленно отправляться на урок. Пока я не сообщил директору, – угрожающе процедил учитель и, взявшись за телефон обеими руками, потянул его к себе.

– Мне нужно позвонить, – упрямо пропыхтел Вадька, тоже вцепляясь в аппарат изо всех сил.

Луговой тянул, Вадька не отпускал. Игру в перетягивание телефона прервала Катька. Она зажала куртки под мышкой и выхватила трубку из-под Вадькиных пальцев. Вадька и Луговой замерли, так и не выпустив аппарата из рук.

– Правда-правда, очень нужно позвонить, – торопливо бормотала Катька. – Какой же там номер, никак не вспомню… – Она потянулась к кнопке памяти.

Бородач отбросил Катькину ладонь прочь. Для этого ему пришлось выпустить телефон. Вадька тут же прижал аппарат к груди, обнял, будто любимого плюшевого мишку.

– Удираете с уроков, пререкаетесь с учителем!.. – гневно вскричал Луговой, пытаясь за шнур вытащить телефон из Вадькиных объятий. Аппарат дергался, словно живой, но Вадька не сдавался, держал крепко. – Куда это вам так нужно позвонить? – требовательно спросил учитель.

– Маме! – пискнула Катька.

И в ту же секунду Вадька выпалил:

– В больницу!

– Так маме или в больницу? – насмешливо процедил Луговой, не оставляя попыток добыть телефон.

– Маме в больницу, – нашелся Вадька. – Она у нас медработник.

– И кому плохо? – спросил Луговой.

– Вот ей! – Вадька ткнул пальцем в сестру. – Ей очень-очень плохо.

– Если так ей очень плохо, то как ей хорошо? – буркнул бородач, разглядывая Катькину пухлую румяную физиономию. Он прекратил выдирать телефон и просто скомандовал: – Ступайте к директрисе, пусть она решает: маме вашей звонить, или в медпункт девочку отправить. А этот телефон мне нужен. Немедленно дай его сюда. – И Луговой решительно навис над мальчишкой.

Вадька отступил к двери. Шнур телефона натянулся, заставляя мальчишку остановиться. Ухмыляясь, бородач выбрался из-за стола и двинулся к Вадьке.

Положение спасла Катька. Коротким толчком распахнув дверь, она вдруг истошно завопила:

– Мне плохо! О-о-о, как плохо! Ой, мне почти что хуже всех!

Послышались встревоженные голоса, хлопнула дверь. Так и не выпустив зажатых под мышкой курток, Катька рухнула прямо на руки Луговому. Ворвавшаяся в компьютерный зал учительница литературы обнаружила ошеломленного бородача, держащего на вытянутых руках ворох из двух курток и одной тяжко стонущей девочки.

– Что случилось? – Всплеснув руками, литераторша бросилась к Катьке.

– Ничего не случилось, девчонка притворяется! – окрысился Луговой и был награжден укоризненным взглядом литераторши.

– Как вы можете так говорить! Я знаю Катю, она хорошая девочка, зачем ей притворяться? – Учительница принялась искать на Катькином запястье пульс. На всякий случай Катька еще разок застонала, будто атомоход в тумане, и затихла.

– Нет, нет, она не притворяется! – уверилась литераторша. – И Вадик в туалет отпрашивался. Дети, что вы ели на завтрак?

– Какая разница, что они ели, говорю вам, девчонка прикидывается, – твердил Луговой, пытаясь скинуть Катьку на пол. Возмущенная литераторша хватала его за руки и не позволяла. – У нее через два дня контрольная невероятной сложности, из гороно привезут новые варианты. Она прекрасно знает, что не сможет решить, вот и изображает больную!

Тут Катька взвыла самым натуральным образом – надежда, что контрольную все-таки отменят, рассыпалась в прах! Испуганная литераторша скомандовала:

– Мы потом с вашей контрольной разберемся! Несите ребенка в медпункт!

– Я? – вскричал бородач, бросая яростные и беспомощные взгляды то на литераторшу, то на вроде бы бесчувственную Катьку, то на Вадьку, застывшего с телефоном в руках.

– А кто же еще? – литераторша вскипела.

– У меня тут компьютеры, материальные ценности, – пробормотал Луговой.

– Я запру. – Учительница сгребла со стола связку ключей. – Вадик, оставь телефон, пойдешь с сестрой!

Во взгляде Лугового мелькнуло облегчение. Он внимательно проследил, как Вадька неохотно ставит телефон на место и выходит в коридор. Потом, подгоняемый литераторшей, двинулся следом. Катька, будто мешок, висела у него на руках. Из ее ослабевших рук вывалилась сперва ее куртка, затем Вадькина. Никто их не поднимал. Процессия спешила в медпункт.

Луговой внес Катьку в комнату и плюхнул на кушетку.

– Теперь я могу идти? – нетерпеливо спросил он.

Полубесчувственная больная тут же судорожно дернулась и вцепилась бородачу в запястья.

– Холодно! Мне холодно, холодно! – твердила она, крепко держа учителя информатики за руки.

Встревоженная медсестра накинула на Катьку тонкое одеяло.

Девчонка не унималась:

– Холодно, холодно, холодно!

– Вадик, принеси куртку, Катю нужно согреть!

Обрадованный Вадька стремглав ринулся прочь из медпункта, успев лишь услышать, как медсестра рявкнула:

– Павел Степанович, а вы куда? Стойте на месте, нам тут мужчина нужен! Не видите, у девочки судороги! Да держите же ее, держите!

Подбирая по пути брошенные куртки, Вадька пронесся пустым коридором обратно к компьютерному классу. Неизвестно, сколько времени выиграет для него Катька. Он должен успеть.

Замок снова клацнул. Настороженно оглядевшись, Вадька проскользнул в зал. Из сумки с ноутбуком появился крохотный фотоаппарат. Вадька нажал кнопку на телефоне, удовлетворенно хмыкнул и отступил, выбирая ракурс для фотографии. Надо, чтобы было видно – телефон стоит на учительском столе, а при увеличении можно разглядеть последний номер в окошечке памяти. Номер местного отделения милиции. Время звонка менты засекли, и сто человек подтвердят, что в тот момент компьютерный зал проветривали и ни одного ученика там быть не могло.

В компьютер лезть бесполезно, программу уже не найти. На всякий случай Вадька выдвинул ящик учительского стола. И тихо присвистнул. На дне валялся прибор. Аппарат этот был Вадьке отлично знаком. Он сам пользовался точно таким же, когда звонил клиентам по телефону, выдавая себя за взрослого сотрудника агентства. В ящике учительского стола лежал преобразователь голоса. И Вадька, кажется, догадывался, чей именно голос сообщил ментам об очередной лжебомбе. Сомнений не оставалось: Павел Степанович Луговой занимался телефонным терроризмом, при этом старательно подставляя его, Вадьку.

Крохотный фотоаппаратик еще раз клацнул, запечатлевая содержимое ящика. Больше тут делать было нечего. Мальчишка сгреб свой ноутбук и куртки, бросился к дверям и… замер. Уходить было поздно. По коридору бухали тяжелые шаги – бежал мужчина. Катька не смогла дольше удерживать Лугового.

Вадька лихорадочно огляделся. Громоздкие, заставленные техникой столы компьютерного класса обещали убежище, но… С ноутбуком и курками там не поместишься. Оставался старый, скрипучий стенной шкаф. Вадька рванул хлипкую дверцу и чуть не застонал от ужаса. Спрятаться все равно негде! Шкаф был до отказа набит обтрепанными вениками, пыльными таблицами, а главное, ящиками с допотопными компьютерами, работать на которых уже невозможно, а выбросить – рука не поднималась.

В этот момент дверь класса шевельнулась и стала медленно приоткрываться. Будто поднятый неведомой силой, Вадька буквально взлетел на единственное свободное место – на ящик со старыми компьютерами! В три погибели скорчился под самым потолком. Под ногами у него что-то угрожающе кракнуло. Кончиками пальцев Вадька притянул за собой дверцу. В зал вошел Луговой.

Широченная щель позволяла Вадьке видеть весь зал. Учитель информатики неторопливо оглядел пустой класс, и губы его растянулись в такой жуткой, зловещей ухмылке, что Вадьку мороз продрал по коже. Нарочито медленным движением бородач защелкнул замок компьютерного зала, отрезая себя и Вадьку от школьного коридора. И двинулся к своему столу.

– Так, так, так, – насмешливо протянул Луговой. – Кто сидел на моем стуле и сдвинул его с места? – Он отпихнул стул прочь и выдвинул ящик стола. Долго глядел внутрь, вновь окинул класс пронзительным взглядом – Вадьке показалась, что бородач видит его сквозь дверцу шкафа.

Мягким кошачьим шагом учитель двинулся в глубь зала.

– Кто ел мой обед? – пробормотал он и, резко нагнувшись, заглянул под ряд столов. Постоял, вглядываясь в пустоту, выпрямился.

– Так, так, так. – Бородач снова зашагал между столами. – Кто спал в моей кроватке? – Он рывком отбросил длинную оконную портьеру. За шторой тоже никого не оказалось.

– Так, так, так, – опять завел Луговой и уже прицельно двинулся к шкафу.

Вадька почувствовал, как горло перехватывает ужасом. Бородач остановился возле дверцы и медленно провел ладонью по рассохшемуся дереву.

– Кто трогал мой телефон? – приникнув губами к щели, прошептал учитель. Изо всей силы дернул дверцу.

И замер, недоуменно разглядывая коллекцию веников и сломанных швабр. Мечтая исчезнуть, Вадька сильнее скорчился на старых компьютерах. Внутри ящиков дзенькнуло, словно лопнуло стекло… Луговой повел глазами вверх…

Не дожидаясь, пока окажется с врагом лицом к лицу, Вадька швырнул в Лугового куртками. Плотная ткань накрыла бородача с головой. А Вадька сиганул сверху.

Подошвы его зимних ботинок врезались учителю в плечо. Бородач пошатнулся и рухнул навзничь. Компьютерный зал содрогнулся.

Вадька протопал прямо по Луговому и кинулся к дверям. Трясущимися руками крутанул запор. Луговой на полу отчаянно ворочался, выпутываясь из курток. Вот показалась его перекошенная от бешенства физиономия… Замок поддался. Дверь открылась.

Вадька вихрем вылетел в коридор, захлопнул за собой створку, в слепом ужасе рванул по коридору. И тут же остановился, облегченно переводя дух. По коридору спешила учительница литературы.

– Сколько можно! – гневно восклицала она. – Ты ушел, потом Павел Степанович… Где вы там застряли? Где Катина крутка?

– Сейчас-сейчас, – быстро закивал Вадька. – Вон Павел Степанович несет!

Дверь с треском распахнулась, и на пороге возник рычащий от ярости Луговой. В руках он судорожно комкал куртки ребят. Луговой увидел Вадьку, лицо его озарилось злобной радостью… и тут же померкло.

Литераторша шагнула вперед.

– Разве можно так обращаться с вещами, Павел Степанович! – сказала она, забирая у бородача одежду. – Вы же их испортите, в чем дети ходить будут! – И она заторопилась обратно к медпункту.

Стараясь ни на шаг не отставать, Вадька помчался следом. Бешеный взгляд бородача, будто дрелью, сверлил мальчишке затылок.

Бледная, обессиленная Катька лежала на кушетке медпункта. Но когда литераторша принялась хлопотливо кутать девочку в теплые куртки, она шепнула уголком рта:

– А ты говорил, куртки не понадобятся, – и едва заметно подмигнула брату.

Глава IX. Клуб террористов-любителей

Встрепанные, запыхавшиеся Мурка и Кисонька рысью вылетели на площадь перед лицеем. Остановились, тяжело дыша и недоуменно озираясь. Жизнь на площади шла своим чередом. На развороте транспорта неспешно рассасывалась пробка, трамвай у остановки заполошно трещал звонком – разгонял неосторожных пешеходов, а те судорожно семенили прочь по обледенелому асфальту. Никакой милиции, саперов, оцепления.

– На фига Вадька нас вызвал? Где все? – буркнула Мурка, отирая взмокший лоб.

– Не боись, сейчас начнется. – Севка вынырнул из переулка и присоединился к девчонкам. – Наблюдатели уже прибыли. – Он незаметно кивнул на затененный закуток, с которого великолепно просматривалась вся площадь. В закутке расположились двое: мужчина и женщина. На сгибе локтя у женщины болтался фотоаппарат, мужчина держал в руках небольшой блокнотик и ручку.

– Все, как сказал Таратута, – удовлетворенно кивнул Севка. – И сам он тоже тута. – Пацан поморщился.

Ребята задрали головы к балкону старого дома, увешенному так хорошо знакомыми Севе грязными тряпками. За оконным стеклом отблескивали линзы артиллерийского бинокля. Направлен он был как раз на подозрительную парочку в закутке площади.

– Зрители на месте, пора начинать шоу, – прокомментировала Кисонька.

Словно в ответ на ее слова, из окрестных улиц понеслось многоголосое завывание сирен. На площадь выкатили друг за другом пожарка, «Скорая помощь», две милицейские машины, а следом два камуфляжно-зеленых военных грузовика.

Ребята отошли к лоточку с горячими чебуреками. Раздраженная тетка-продавщица ляпнула на жаровню пласт теста и проворчала:

– Снова-здорово! Давно тихо было!

– Тебе-то что, даже лучше, зрители чебуреки расхватают, – ответила девица из газетного киоска. Она по пояс высунулась из своего окошка, разглядывая приехавших. – Чего-то их мало сегодня, в прошлые разы больше прикатывало.

– Надоело небось, – буркнула «чебуречница». – То ж все детишки хулиганят. – И недобрым глазом покосилась на девчонок и Севку, словно именно их подозревала в телефонном хулиганстве.

Ребята поспешили убраться прочь от лотка и переместились поближе к месту событий. Поведение приехавших спецслужб подтверждало, что им действительно надоело. Из грузовиков лениво выбирались парни в теплой зимней форме. Может, когда-то, после первого звонка, они и кидались разыскивать бомбы, торопясь успеть, предотвратить… Но сейчас они неторопливо докуривали, неспешно вытаскивали из кузовов саперное оборудование. Столь же неспешно пожарные разворачивали рукав пожарного шланга. Даже выкрики начальства: «Не расслабляться, вдруг на этот раз настоящая!» – не могли заставить их двигаться быстрее. Из «Скорой» вообще никто не вышел. Только милиционеры действовали с удивительной оперативностью. Горохом сыпанув из машин, они оставили двух человек рядом с военными, а остальные почти бегом рванули… к лицею.

– Ну все, опять Вадьку до позднего вечера мурыжить будут, – тяжко вздохнула Мурка.

– Мне почему-то кажется, что они весьма довольны, – задумчиво проговорила Кисонька.

– Кто, менты? – встревожилась Мурка и тут увидела, что сестра совсем не глядит на милиционеров. Не отрывая глаз, Кисонька следила за парочкой наблюдателей.

Действительно, те выглядели довольными. Посматривая на неторопливых военных, мужчина и женщина весело улыбались друг другу. Мужчина что-то чиркал в блокноте. Его спутница, совершенно не скрываясь, фотографировала, как парни в камуфляже входят в книжный магазин.

– Эти-то довольны, а вот остальные – не очень, – хмыкнул Севка.

Из дверей книжного вытек небольшой ручеек испуганных покупателей. Последними, подгоняемые камуфляжниками, шли возмущенные продавцы.

– Опять? Да сколько же можно! – вопила полная дама в деловом костюме, видимо, менеджер.

Пухлая девица в форменной блузе отчаянно рвалась обратно в магазин, выкрикивая:

– Я ж кассу не сняла! Сейф запереть…

– Ничего не запирать, ничего с собой не брать, все остается здесь, – громко объявил камуфляжник. – Сейчас саперы пойдут, бомбу искать будут.

При этих словах наблюдатели в закутке буквально засветились от радости. Они еще разок переглянулись, мужчина решительно захлопнул блокнот…

– До конца досматривать не собираются, – прокомментировала Кисонька. – Сейчас уйдут. Нужно за ними проследить.

– Вот мы и проследим, а Севка пусть останется, – решила Мурка. – Мы хоть и в черных париках были, но лучше тут не мелькать. – И она указала на камуфляжников, выгоняющих народ из соседнего с книжным магазина. Того самого, с турецкими шмотками, сквозь стенку которого Мурка вломилась в офис ювелирной компании. Впереди шла продавщица, что обслуживала близняшек в день неудачной попытки.

Сестры хотели уже двинуться следом за наблюдателями, но вдруг Севка схватил Кисоньку за руку.

– Стой! Гляди, Таратута к ним тащится! Решил все-таки попроситься в клуб!

Девчонки внимательно уставились на старичка в полувоенной тужурке и легкомысленной летней кепочке с козырьком, который бодренько рысил к наблюдателям. Дедок размахивал руками, стараясь привлечь к себе внимание, и радостно улыбался. Зато наблюдателям, кажется, было вовсе не радостно.

С изумлением поглядывая на спешащего к ним старичка, мужчина и женщина попытались скрыться в переулке. Встревоженный дед Таратута сильнее замахал руками и даже принялся издавать тоненькие протестующие выкрики, явно требуя, чтобы парочка его подождала. Несколько камуфляжников из оцепления оглянулись. Мужчина принужденно улыбнулся военным и сделал извиняющийся жест в сторону деда: дескать, вот, старичок, что с него взять. Успокоенные парни вернулись в оцепление. Таратута нагнал замешкавшихся наблюдателей и на всякий случай ухватил женщину за руку.

– Извиняюсь, конечно, – заявил он, крепко держа ее за запястье. – Разрешите познакомиться – отставной пенсионер Таратута! Вы только, барышня, чего худого не подумайте, да! Я без всякого обидного смысла знакомиться предлагаю, – торопливо добавил он.

– Я ничего и не думаю, – растерянно пробормотала «барышня».

Таратута неожиданно оскорбился:

– А напрасно не думаете, да, напрасно! Что ж, про меня уже и подумать нельзя? Я, между прочим, не просто отставной пенсионер, а с очень даже хорошей пенсией! И комната у меня большая, светлая, да, отличная. Обо мне соседка моя очень даже думает, я зна-аю! И продавщица в молочном, хоть женщина и замужняя, не то что вы, барышня. Все холостякуете, – он ткнул пальцем в правую руку женщины, на которой не было обручального кольца, – а сами уж не молоденькая.

Женщина разом вспыхнула, покосилась на своего спутника, потом кинула бешеный взгляд на Таратуту и выдрала руку из пенсионерской хватки.

– Какое вам дело до моего возраста! Что вы ко мне пристали? Что вам нужно?

– Ой, снова-таки извиняюсь, – всполошился Таратута. – Отвлекся немножко в сторону, да, занесло, знаете ли. А я к вам по делу, да, по делу. Давно и с интересом наблюдаю за вашей деятельностью. Очень, очень одобряю. Всей душой желал бы присоединиться.

Лица парочки начали стремительно меняться. Недавнее довольство исчезло, уступив место самому настоящему страху.

– Что значит наблюдаете? – замирающим голосом спросил мужчина.

– Окошко у меня вон где. – Пенсионер указал на окно. – Хорошее окошко, прямо на площадь. Вымыли вот чисто, да.

У Севка нестерпимо зачесались ладони, ободранные при мытье черных от грязи рам в окошке пенсионера.

– Бинокль сильный. Каждый раз смотрю, да, смотрю за вашей деятельностью. Одно удовольствие наблюдать, но хотелось бы все-таки… – Дедок демонстративно огляделся по сторонам и громким свистящим шепотом добавил: – Поучаствовать.

– Вы каждый раз смотрите из окна… на это? – Женщина махнула рукой в сторону суетящихся саперов.

– И на это тоже, и за вашими приглядываю. – Старичок подмигнул и игриво подтолкнул женщину плечом. – Не все вместе смотреть ходите, по очереди, да. Конспирация, да? Готов соблюдать!

– Не понимаю, о чем вы говорите, какие еще «наши», нет у нас никаких «наших», – вяло сопротивлялся мужчина.

Но Таратута не дал себя сбить.

– Как же нету, когда я своими глазами тута… – он указал на закуток, в котором только что скрывались наблюдатели, – то одного вижу, то другого. Все с блокнотами. – Таратута обвиняюще ткнул пальцем в блокнот, который мужчина все продолжал сжимать в руке. – С фотоаппаратами! Все туда смотрят! – И он тоже указал на саперов, оцепление, пожарников.

Парочка в очередной раз переглянулась. Женщина опустила глаза, а лицо мужчины вдруг стало жестким, у губ залегла решительная складка.

– Вы постоянно видите, как разные люди наблюдают за операциями по извлечению бомб? – переспросил мужчина.

– Вот уж точно – никаких бомб, одни только… хе-хе… операции! – меленько захихикал Таратута.

– И желаете к этим людям присоединиться?

– Очень, очень желаю, да! – с жаром заверил пенсионер.

– Нам надо обсудить все подробнее. Не здесь, здесь слишком шумно. – Парочка подхватила дедка под руки и повела, почти поволокла, в переулок.

– За ними, скорей! – Мурка дернула сестру за руку.

Но с другой стороны Кисоньку по-прежнему крепко держал Севка. На мгновение девчонка оказалась растянутой между Муркой и Севкой. Нетерпеливым движением она высвободила ладонь из Севкиной хватки и хотела уже мчаться за исчезнувшей в переулке троицей.

– Кисонька, я с тобой! – тревожно воскликнул Сева, вновь удерживая девчонку за руку. – Там может быть опасно!

– И что – ты будешь меня защищать? – с веселым недоумением поинтересовалась Кисонька. – Ты случайно не перепутал, кто в нашем агентстве каратист, а кто – финансист? Оставайся на месте, без тебя разберемся!

Девчонки рванули следом за Таратутой и загадочными наблюдателями.

На бегу Кисонька обернулась. Севка стоял, глядя им вслед. Потом махнул рукой: то ли в досаде, то ли прощаясь, и нырнул в толпу зевак.

– Сдается, он на тебя обиделся, – буркнула Мурка.

– Не понимаю, что с ним такое? Неужели всерьез собрался защищать? Нас? – Кисонька чувствовала себя слегка смущенной.

– Не нас, – снова пробурчала Мурка. – Тебя.

– Действительно? – заинтересовалась Кисонька. Она снова оглянулась, но Севы уже не было видно.

– Тебе Севка… того… совсем не нравится? – спросила Мурка, искоса поглядывая на сестру.

– Не зна-аю, – задумчиво протянула Кисонька. – Он неплохой. Довольно умный. Только какой-то… Чересчур осторожный. И жадноватый. Ты же знаешь, я жадными парнями не интересуюсь.

– А пенсионерами ты как, интересуешься?

– Ты что, они же старые! – возмутилась Кисонька, потом вдруг вспомнила, за кем, собственно, они бегут, и снова смутилась. – А, ты в другом смысле… Да-да, так где тут наш пенсионер?

Пенсионер Таратута, поддерживаемый с двух сторон загадочной парочкой, быстро мчался по переулку. Настолько быстро, что уже явно начал задыхаться и даже вроде как упираться. Но мужчина и женщина продолжали неумолимо волочь его вперед. Лавируя между редкими прохожими, Мурка и Кисонька попытались подобраться поближе. Девчонкам это удалось. Парочке наблюдателей пришлось замедлить бег, потому что запыхавшийся Таратута окончательно взбунтовался.

– Погодите, погодите. – Старичок уперся ногами в асфальт. – Куда мы так летим?

– Но вы же сами хотели присоединиться, – вкрадчиво пообещала женщина. – К людям, которых видели из своего окна. Вы их запомнили? Узнать сможете?

– А как же! – охотно согласился дедок. – Я отставной пенсионер! Я склад сторожил! Бывало, придут солдатики: дай, Таратута, валенки, а я им – вот вам валенки! – Костлявые пальцы Таратуты сложились во внушительную фигу. – Неделю назад брали. Никто по второму разу взять не мог, всех в лицо помнил! У меня память на лица, знаете, какая твердая – алмаз!

– Ну если алмаз… – Мужчина стиснул зубы так крепко, что заиграли желваки на скулах. – Тогда вы нам нужны!

– Ментам дедок тоже пригодится, – шепнула Мурка, – телефонных террористов опознавать.

Мужчина и женщина торопливо огляделись (девчонки едва успели спрятаться в каком-то подъезде) и, вновь подхватив деда под руки, втащили в арку двора.

– Зачем мы туда идем? – вдруг встревожился старичок.

– Надо, дедушка, надо, – рассеянно бросил мужчина, продолжая волочь деда за собой.

– Меня поведение этой парочки настораживает, – пробормотала Кисонька.

Девчонки переждали, пока преследуемые миновали арку, и бросились за ними. Осторожно выглянули из-за угла и увидели, как вся троица скрылась за гаражами.

– За ними! – скомандовала Мурка, выскакивая на открытое пространство двора.

– Ты что, увидят! – тихонько вскрикнула Кисонька.

Мурка в отчаянии огляделась, и тут же лицо ее просветлело:

– По крышам гаражей! Подсади!

Отработанным движением припав на колено, Кисонька подставила сложенные ковшиком ладони. Одним прыжком Мурка взметнулась на крышу. Перевесилась через край, протянула руку сестре. Кисонька подтянулась… Согнувшись, чуть ли не на четвереньках, то и дело помогая себе руками, сестры двинулись по скользким обледенелым крышам. Туда, где возмущенный Таратута требовательно вопрошал:

– Куда вы меня тащите? Мы собирались обсуждать, а сами только бежим, да! Я вам не мальчик, я отставной пенсионер! Давайте обсуждать!

А ласковый женский голос в ответ пояснял:

– Все обсудим, но не на холодной улице! В ваши годы это может быть опасно!

– Какие такие мои годы? – тут же взъелся вредный дедок.

– Никакие, никакие, – уверила его женщина, – но лучше посидеть в тепле. Печку включим, поговорим. У нас здесь машина…

– Черт, машина! – шепотом воскликнула Мурка и заторопилась. И тут же металл под ее ногами захрустел, будто ломкий лед.

– Осторожно! – предостерегающе шикнула Кисонька, – Гаражи старые, железо ржавое насквозь, в любую секунду рухнуть может!

Невольно девчонкам пришлось пойти медленнее. Но они еще надеялись успеть, потому как Таратуту обуяла подозрительность.

– В машину не сяду! – твердо заявил пенсионер. – Правило есть: в машины к посторонним людям не садиться, да, не садиться!

– Но это же правило для детей, для молоденьких девушек, а вы сильный, отважный мужчина, отставной пенсионер, – продолжала уговаривать женщина.

– Да что ты его упрашиваешь! – вдруг яростно взвился мужской голос. Послышался короткий звук удара, задушенное «эк!»…

Забыв об опасности, девчонки рванули к краю крыши. Прямо под собой, в глухом тупичке между гаражами, они увидали темную «БМВ». Женщина садилась за руль, а мужчина!.. Мужчина заталкивал на заднее сиденье бесчувственное тело отставного пенсионера Таратуты!

Мурка вскочила.

– Стой! Стой, гад, куда деда попер! – Она напружинила ноги для прыжка… Гнилой металл старых гаражей не выдержал. Крыша рухнула, увлекая за собой и Мурку, и Кисоньку. В обломках осыпающегося железа девчонки падали на крышу автомобиля…

Мгновенно сгруппировавшись, спрятав голову в коленях, сестры колобочками скатились с машины на землю. Развернулись.

– Уйдут! Кисонька, уйдут! – азартно заорала Мурка.

Не сговариваясь, близняшки метнулись к задней стенке гаража. С разбегу взлетели по капоту машины, оттолкнулись… Словно выброшенные взрывом, два гибких тела выметнулись из проваленной крыши гаража. Проделали в воздухе тройное сальто… и, мягко спружинив, приземлились на асфальт.

– Ну мы даем! – восхищенно вскричала Мурка.

– Я даже… не ожидала… что так здорово получится… – тяжело переводя дух, выдавила Кисонька.

В доме напротив в распахнутую форточку высунулась голова в бигуди. Толстощекая женская физиономия заполняла весь проем, от рамы до рамы. Тетка глянула на разломанный гараж, на девчонок и заполошно заорала:

– Воры, террористы! Гаражи бомбят!

За окнами замелькали встревоженные лица. Сестры бросились под арку, вон со двора.

Они выскочили на улицу и огляделись. «БМВ» и след простыл.

Мурка безнадежно махнула рукой:

– Упустили! Только зря чужой гараж разломали!

– С гаражом действительно неловко вышло, – согласилась Кисонька. – А номер машины я запомнила.

– Класс! – Мурка моментально оживилась. – Вадька ее через базу данных автоинспекции отыщет! Быстро забираем Севку и дуем в офис! Надо дедка спасать!

Глава X. Двести долларов за моральный ущерб

Севка обиженно глядел вслед сестрам. Конечно, он финансист! Да если б он за деньгами в оба глаза не приглядывал, от их агентства давно бы ничего не осталось! Может, кое-кому и кажется, что в расследовании главное – преступника поймать, а на самом-то деле главное – бабки уметь считать! Драться так круто, как девчонки, он не умеет, но, между прочим, в расследованиях соображает не хуже остальных! А Кисонька его как малька какого, как недоумка: «Оставайся на месте, сами разберемся!» Близняшки подозрительную парочку выслеживают. Вадька с Катькой к телефонным террористам подбираются. А он, как последний лох, торчит в толпе зевак! Ясно же, что ничего интересного не произойдет! Людей из ближних к книжному магазинов выведут за оцепление, всех обыщут, ничего не найдут, и укатят. Торчать здесь – только зря время терять.

Севка тоскливо вздохнул. Вдруг взгляд его оживился. Парни в камуфляже ввалились в дверь ювелирной компании. И вскоре вышли оттуда, гоня перед собой мужика в форме, видимо, охранника. Его грузная фигура показалась Севке знакомой, но он не стал всматриваться, потому что следом появились двое мужчин в зимних пальто поверх строгих деловых костюмов и довольно молодой парень – из-под куртки у него выглядывал плотный прорезиненный фартук. По описанию, оставленному заказчиком, Севка сразу догадался, кто эта троица: менеджер ювелирного, бухгалтер и главное сокровище компании – суперталантливый ювелир, создатель украшений, что прославили фирму среди богатых дам города.

Троица из ювелирного была жутко недовольна. Менеджер разорялся насчет оставленных без присмотра ценностей и ответственности, молодой ювелир долдонил о брошенной работе. Бухгалтер мрачно молчал, но бросал на камуфляжников такие зверские взгляды, что тем явно было не по себе. Троих сотрудников компании и охранника поспешно вытолкнули за оцепление, в толпу зевак.

Севка тут же ввинтился в плотно спрессованную людскую массу и принялся проталкиваться поближе к ювелирам. Раз он все равно здесь ошивается без толку, хоть покрутится возле подозреваемых. Телефонный терроризм своим ходом, а дела о фальшивых драгоценностях никто не отменял.

Севка поднырнул под локоть какой-то пышной даме, отчаянно рвавшейся сквозь оцепление спасать кошелку с картошкой и луком. И очутился на крохотном пятачке пустого пространства. Вокруг народ стоял тесно, плечом к плечу, и только от троицы из ювелирного все шарахались прочь. Дело было даже не в туше охранника, тяжело перетаптывающейся за спиной у менеджера. Просто от этой группки исходила волна такого нечеловеческого напряжения, что толпящиеся вокруг зеваки невольно старались держаться подальше.

Ну а Сева, наоборот, сразу постарался держаться поближе. Пристроившись рядом, он внимательно уставился на снующих саперов. Любой, взглянувший на него, был бы убежден – пацан жадно ожидает, когда из заминированного книжного поволокут бомбу. Но на самом деле для Севки не существовало никого, кроме тройки из ювелирного. Он весь обратился в слух.

Хотя первые несколько минут слушать было нечего – троица мрачно молчала. Наконец менеджер издал протяжный вздох и выдавил:

– Вот так люди и становятся детоубийцами. Своими бы руками детишек удавил! Развлекаются они! – И он злобно покосился в сторону лицея.

– Может, и не они, – предположил парень в фартуке.

– Какая разница кто! – взорвался бухгалтер. – Что, если саперы и милиция вломятся к нам прямо посреди… хм… дела?

Вся троица немедленно погрузилась в тягостную задумчивость, а напряжение вокруг них возросло еще больше.

– А может… – неуверенно начал парень в фартуке и смущенно покосился на менеджера и бухгалтера. – Может, отложить? Или вообще… – голос его упал до едва слышного шепота, – отменить? Может, хватит нам того, что уже есть?

Остальные двое воззрились на него с возмущением, переходящим в брезгливость.

– Ты что, рехнулся? – гневно вопросил бухгалтер. – Как это – отменить? А что наши… хм… наши зарубежные партнеры скажут, если мы передадим им только то, что есть, без того, что… хм… будет?

– Неважно, что они скажут, важно, что они сделают, – нервно усмехнулся менеджер. – Ты хоть соображаешь, кто у нас партнеры? Да они нас… Даже думать о таком страшно!

Парень убито кивнул, похоже, ему тоже было страшно думать.

– Что же делать? – спросил он.

– Поторопиться! – сквозь зубы процедил бухгалтер. – Ускоряем все до предела! Как цацки покажем, делаем дело, и сматываемся! Партнеры заждались, и у меня уже сил нет! Тебе ясно? – вызверился он на парня в фартуке.

А менеджер, наоборот, успокаивающе похлопал того по плечу:

– Ничего, ничего! Еще немного усилий, еще немного нервотрепки… Зато потом…

Севка так и не успел выяснить, что именно менеджер собирался делать потом. Троица говорила все тише и тише; стараясь не упустить ни звука, мальчишка подбирался к ним все ближе и ближе. Пока не очутился как раз возле толстого охранника. В этот момент группа саперов при полном снаряжении нырнула в недра книжного магазина. Толпа зевак качнулась. Севу швырнуло прямо на охранника. Тот оглянулся.

Недаром фигура охранника показалась мальчишке знакомой! Из-под лихо сдвинутого на ухо десантного берета на Севку глядел… старый недобрый знакомый – старший лейтенант Пилипенко!

Пилипенко тоже узнал Севу. Его глазки зло прищурились и вдруг полыхнули самым настоящим восторгом! Пилипенко протянул руку… и ухватил мальчишку за ворот куртки!

– Я поймал его! Вот он, вот! – торжествующе завопил Пилипенко и выкрикнул прямо в недоумевающие лица своих хозяев: – Вот кто бомбы подкладывает!

– Пилипенко, – устало вздохнул бухгалтер, – вам сто раз уже объясняли – на самом деле нет никаких бомб! Просто дурацкие шутки!

– Я раньше тоже думал, что шутки, а теперь, как этого поймал… – он потряс Севу за воротник, – точно знаю – есть бомба, просто спрятана хорошо! Что им бомба, они и не на такое способны! – Он снова встряхнул Севу, будто щенка.

– Если ваш охранник порвет мне куртку, я с вас возмещение скачаю, мало не покажется! – невозмутимо глядя на ювелирную троицу, пообещал Сева. – Моду взяли, детей прямо на улицах за воротники хватать!

– Пилипенко, немедленно отпустите мальчика и извинитесь! – потребовал менеджер. – Вы действительно слишком далеко заходите!

– Извиняться? Мне? – взвился Пилипенко. – Да вы их не знаете! Их целая банда: дети, гуси – убивают, документы похищают… Только Пилипенко все про них знает, только Пилипенко их раскусил! Вот и пришлось из милиции уходить! Из-за них! – И он обвиняюще ткнул в Севку пальцем, чуть не угодив мальчишке в глаз.

– А вы говорили – из-за боевого ранения! – усмехнулся менеджер. – Вас что, детишки ранили? Из рогатки подстрелили?

– Да они мне, можно сказать, крылья подрезали! – патетически взвыл Пилипенко.

На мгновение воцарилось молчание. Видно, каждый представил себе Пилипенко с крылышками, тяжеловесно порхающего в небесах.

– Но ничего, теперь-то все поймут, кто такой Пилипенко! Саперы мечутся, милиция ищет – никто не знает, кто преступник, кто бомбы подкладывает! А Пилипенко только на улицу вышел – и сразу хвать! Вот он, преступник! – И он опять встряхнул Севку. Ткань воротника затрещала.

– Что вы в мальчишку вцепились, Пилипенко! – возмутился менеджер, опасливо вслушиваясь в это потрескивание. – С чего вы взяли, что он преступник, у вас же никаких доказательств!

– Какие еще доказательства, если я эту малолетнюю мафию давно знаю? – тоже возмутился Пилипенко.

– Конечно, знакомство с вами, Пилипенко, не лучшим образом характеризует этого мальчика… – ехидно начал бухгалтер.

Но Пилипенко его не слушал. Высмотрев кого-то среди снующих туда-сюда милиционеров, Пилипенко радостно завопил:

– Вон, глядите, майор из моего бывшего отделения! Сейчас я ему преступника и сдам! Майор Владимиров, сюда! – И Пилипенко отчаянно замахал рукой, продолжая удерживать Севу за ворот.

Мальчишке стало не по себе. Мало того, что майор Вадьку подозревает в телефонном терроризме, так еще Пилипенко сейчас притащит к нему Севку! Пацан нацелился вывернуться из хватки Пилипенко и дать деру, как вдруг помощь подоспела с неожиданной стороны.

– Не надо нам здесь никаких майоров! – с тревогой в голосе сказал менеджер, хватая Пилипенко за руки.

Бухгалтер высвободил Севин воротник, одернул на мальчишке куртку.

– Идите, молодой человек, идите отсюда! – приговаривал он. – Вы же не хотите попасть в милицию!

Сева мгновенно передумал удирать. Кажется, ему представился случай кое-что выяснить про эту странную компанию.

– Я милиции не боюсь! – Он пожал плечами. – Как раз и разберемся, чего ваш охранник ко мне прицепился! Зовите своего майора, пусть вон куртку мою посмотрит!

Троица быстро переглянулась. Менеджер сунул руку в карман и выволок пухлый бумажник.

– Сто долларов за твою куртку хватит? И никакого шума, договорились?

– Чего там сто, я за нее двести платил! – вроде бы обиделся Сева. Ну если они сейчас и двести долларов отсыплют, значит, точно – троица побаивается встречи с милицией!

Без единого слова менеджер вытащил еще бумажку и протянул Севе. Обалдевший мальчишка молча принял деньги. Зато Пилипенко молчать не собирался.

– Это что ж такое! – взорвался он. – Мне за беспорочную службу – зарплату, а ему – двести долларов! – И бывший старлей ринулся к Севке.

Троица ювелиров изо всех сил вцепилась в своего охранника:

– Уходите, молодой человек, видите, мы его долго не удержим, – пропыхтел бухгалтер.

Сева торопливо нырнул в толпу, проскользнул за спинами у зевак и… снова подобрался поближе к компании из ювелирного. И успел еще услышать, как бухгалтер раздраженно спрашивает у менеджера:

– За каким чертом ты нанял этого идиота в охранники? – Он кивнул на пышущего яростью Пилипенко.

Менеджер лишь пожал плечами:

– Если в нашем деле что-то пойдет не так, именно его идиотизм может надолго задержать расследование!

– Никакого расследования не будет! – сердито отрезал бухгалтер. – В драгоценностях наш многоуважаемый хозяин не соображает, но в целом он не дурак. Он никогда не начнет расследования, ведь прекрасно понимает, чем оно обернется. Будет сидеть тише воды, ниже травы или вообще сбежит. Спорим на что хочешь, женушку прихватит, и ходу!

– Спорим, – с готовностью согласился менеджер. – Спорим, что женушку он оставит здесь!

Вся троица дружно расхохоталась.

И в этот момент недоумевающего Севу ухватили за рукав. Он оглянулся. Позади стояли запыхавшиеся девчонки.

– Бежим скорей! – выпалила Мурка. – У нас деда сперли!

Сестры поволокли Севу прочь. Уже выбираясь из толпы, Севка успел заметить, как к саперам и милиции подкатил еще один солидный автомобиль. Дверца распахнулась, и с пассажирского сиденья грузно выбрался упитанный усач с круглой физиономией.

– Петр Николаевич! – кинулся ему навстречу милицейский полковник.

«Интересно, что здесь делает наш заказчик?» – мельком подумал Сева.

Глава XI. Девочки – налево, мальчики – направо

– Телефонный терроризм устраивает наш учитель информатики! – с порога заорал Вадька.

Катька, успевшая воссоединиться с родным гусем, подтверждающе закивала.

– Деда Таратуту выкрали, и его надо срочно спасать! – не слушая Вадьку, в один голос вскричали близняшки.

– Ювелиры планируют какое-то дело, а потом собираются сбежать! – не обращая на них внимания, выкрикнул Сева и уже тише добавил: – А еще у них в охранниках старший лейтенант Пилипенко.

– Как вы не понимаете, старичка стукнули по голове, засунули в машину… – Мурка осеклась. Обернулась, внимательно поглядела на Севу и переспросила: – Чего-чего? Пилипенко теперь в охранниках?

– Что он там делает? – немедленно позабыв о собственном ошеломляющем открытии, Вадька переключился на стремительную карьеру их давнего врага.

– Пирожные печет, с кремом! – окрысился Севка. – Что в охранниках делают – охраняют! Нет, ну надо же! Темные дела наших ювелиров никого не волнуют! Всех беспокоит Пилипенко!

Мурка опомнилась:

– Да фиг с ювелирами и с Пилипенко тоже! Там старичка вот-вот убьют!

– С чего ты взяла, что обязательно убьют? – поинтересовался Вадька.

– Ой, когда дед с теми похитителями разговаривал, у них лица были такие, ну такие… Ну точно убьют!

– Не сомневаюсь, – пробормотал Сева. – Я б на их месте обязательно его убил! – Севка припомнил уборку в дедовой комнате и добавил: – И на своем собственном, пожалуй, тоже.

– Старик сказал, что может опознать всех, кто приходил за саперами приглядывать, когда они несуществующие бомбы искали, – пояснила Кисонька. – Вот тут та парочка наблюдателей и заволновалась!

– Интересное кино получается! – задумчиво пробормотал Вадька. – Наш учитель информатики сообщает про заложенные во всяких местах бомбы, причем делает вид, что это вовсе не он, а я! Зачем ему это нужно, совершенно не ясно, потому что никаких бомб на самом деле нет. Но милиция и военные каждый раз приезжают, ищут, мечутся…

– Лоточницы говорили, в этот раз приехало меньше машин, чем раньше, – вставила Кисонька. Вадька кивнул, принимая информацию к сведению и продолжал рассуждать:

– Каждый раз, как начинают бомбу искать, появляются какие-то люди и внимательно наблюдают. Сегодня эти люди узнали, что за ними в свою очередь наблюдает наш пенсионер Таратута, моментально занервничали и деда похитили.

– Теперь его там страшно убивают, а ты сидишь и спокойно рассуждаешь! – возмутилась Мурка.

– Может, его там совсем не страшно убивают? – хладнокровно предположил Вадька, которому почему-то ну никак не удавалось проникнуться сочувствием к похищенному старичку. – И вообще, если прямо сейчас убивают, торопиться некуда, все равно не успеем!

– Вадим, ты бесчувственный! – припечатала Кисонька.

– Нет, он тупой! – взорвался Сева. – Да и все вы такие же! Вы хоть поняли, что я сказал? Наши ювелиры вели между собой очень странный разговор: все про какое-то дело, и что какой-то хозяин не станет затевать расследование, а тоже сбежит, то ли вместе с ювелирами, то ли сразу после. И при этом они ужасно боялись милиции! И партнеров боялись, которые с ними жуть что сделают, если… – Севка нахмурился, вспоминая, – если они «передадут только то, что есть, без того, что будет».

– Что за ребус? – обалдело спросил Вадька.

– Такой ребус, за разгадку которого нам деньги платят! – вскричал Сева. – Кого-нибудь, кроме меня, фальшивые драгоценности еще интересуют?

На рабочем столе истошно затрезвонил телефон.

– Не волнуйся, Севка, сейчас пообщаешься с одним очень заинтересованным, – утешила мальчишку Катька и ткнула в окошечко определителя номера. – Наш заказчик звонит.

– Заодно спроси у него, может, он знает, что за дело затеяли ювелиры. Наверняка ничего странного, какая-нибудь всем известная ерунда, – равнодушно обронила Мурка. – Вот похищение Таратуты – это да, это серьезно!

Сева щелкнул кнопкой внешнего микрофона.

– Ну-с, господин сыщик, вам уже известно, кто посмел меня кинуть? – гаркнуло на всю комнату.

Кисонька и Мурка с изумлением воззрились на телефон. Голос их старого знакомого Петра Николаевича был узнаваем и в то же время неузнаваем. В их доме с их отцом он всегда говорил весело и очень любезно. Теперь же в его голосе были угроза и напор.

– Нет, мы еще не… – промямлил Севка, спохватился и быстренько включил преобразователь голоса. – Ведем расследование, – авторитетно прозвучало в трубке. – Кое-что удалось выяснить.

– Что именно? – немедленно перехватил инициативу заказчик.

– Мы предпочитаем сообщать только окончательный результат, – вывернулся Сева. – Нам хотелось бы прояснить ряд моментов… – он замолк, лихорадочно пытаясь сообразить, что ж это за ряд такой. Ничего не лезло в голову, и тогда он спросил: – А правда, что хозяин ювелирной компании ничего не понимает в драгоценностях?

На мгновение повисло обескураженное молчание, потом заказчик поинтересовался:

– Это кто ж вам такое сказал? – И голос его почему-то аж дрожал от еле сдержаиваемого бешенства.

– Тайна следствия, – бросил Сева.

– Нет, ну что за люди: «ничего не понимает в драгоценностях», – передразнил Петр Николаевич. – Подумаешь, не очень человек разбирается, где у брюлика эта, как ее, «площадка» – в смысле, верх, а где эта, как ее, «калетта» – в смысле, хвост. Разве ж это главное? Был бы бизнесмен хороший!

Севка передернул плечами. Надо же, как многоуважаемый Петр Николаевич за хозяина ювелирной компании переживает! Даже чересчур. Хотя они вроде приятели.

– Человек дело вести умеет! – продолжал выступать заказчик. – Вон через два часа менеджер в Англию летит, привезет украшения новые, алмазы. Не какие-нибудь там якутские, а настоящие южноафриканские, прямо от знаменитой компании «Де Бирс»! Таких в нашем городе еще не видели! Завтра вечером презентация будет о-го-го какая! В самом крутом ресторане!

– Вот тебе твое загадочное дело, – тихонько пробормотала Мурка.

– А чем эти самые «Де Бирс» лучше якутских? – спросил Сева. Просто чтобы хоть что-то спросить. Его глодало разочарование: подозрительная беседа ювелиров оказалась всего лишь обсуждением презентации.

– Стоят дороже! – Петр Николаевич вдруг осекся. – Чего это вы меня расспрашиваете? Я ничего не знаю, к ювелирам никакого отношения не имею…

– А к телефонному терроризму? – тут же поинтересовался Сева. – Что вы делали на площади возле книжного? Там, где бомбу искали?

Воцарилось тяжелое молчание.

– Вы что, следите за мной? – наконец спросил клиент. В его голосе прорывался сдерживаемый гнев.

– Мы ведем расследование по вашему же заказу, – мягко возразил Сева.

– Я вам самого себя не заказывал! – взвился Петр Николаевич. – Я депутат горсовета! Город вторую неделю терроризируют! Я должен быть на посту!

Слова его звучали логично, но в тоне было что-то ужасно ненатуральное.

– А по-моему, вы, Петр Николаевич, скрываете от нас информацию. При таких условиях мы не можем гарантировать успех расследования, – немедленно объявил Сева, радуясь неожиданной лазейке.

– Только попробуйте! – угрожающе-любезным тоном процедил заказчик. – Нароете, кто меня на бабки выставил, все оплачу: и расходы, и на гонорар не поскуплюсь. Но если не нароете… – его голос прозвучал жестоко. – Офис у вас арендный? Не будет вам аренды! С лицензией вашей еще разберемся. Вы ведь не имеете права вести оперативно-розыскные мероприятия. Налоговую тоже подключим… У вас осталось меньше недели! К концу срока я должен знать, кто меня кидает: жена или ювелиры?! А иначе я из вас все вытрясу! До коронок на зубах! – В телефоне послышались резкие гудки, клиент бросил трубку.

Севка меланхолично нажал на рычаг телефона и поинтересовался:

– У кого-нибудь коронки на зубах есть?

– Разве что у Саляма. – Мурка кивнула на офис для посетителей, где единственный служащий агентства прихлебывал чай, методично отправляя в рот кружочки тонко нарезанной салями. – Наверняка есть, он так свою колбасу жрет!

– Зубы от колбасы не портятся, только от сладкого, – авторитетно сообщила Катька. – Вдруг у него тоже коронок нет?

– Тем хуже для нас, – пожал плечами Сева. – Разорят нас вчистую. Давайте соображать, сколько у нас на счетах от прошлых дел осталось, хватит на штрафы или как?

– Мою долю не считай, – глухо сказал Вадька.

Компаньоны в изумлении уставились на него.

– Луговой-то ментам через преобразователь голоса звонил, – пояснил он. – В милицейской записи голос на шестьдесят процентов с моим совпадает. Конечно, не сто, но все-таки больше пятидесяти. И еще говорят, у меня была возможность позвонить, как раз когда я с литературы отпросился.

– Менты думают, я больной прикинулась специально, чтоб от Вадьки внимание отвлечь, – вздохнула Катька. – Оно, конечно, правда. Только ведь не затем, чтоб про бомбы звонить!

– Майор Владимиров на нас вообще не глядит, будто мы пустое место. И все твердят: «Будете возмещать, будете возмещать!» На завтра мать к директору вызвали, разговаривать.

– А она пока что с нами не разговаривает, только ревет все время. Подружке своей звонила, спрашивала, за сколько нашу квартиру продать можно и сколько комната в коммуналке стоит, – добавила Катька.

– Подожди, но ведь есть же доказательства, что это не ты! – возмутилась Мурка. – Ты телефон сфотографировал, и преобразователь голоса! Луговой за тобой гонялся!

– Никакие это не доказательства, – отмахнулся Вадька. – Преобразователь Луговой давно перепрятал, что гонялся за мной – скажет, я все выдумал, а фотография телефона – она всего лишь фотография и есть.

– Клиент хочет нас разорить, а менты хотят, чтоб Вадька им деньги за ложные вызовы возместил, – подвел итог Сева. Он сунул руку в карман и выгреб полученные от ювелиров двести долларов. – Не-а, на все не хватит! – сообщил Сева, глядя на двести баксов так пристально, словно вот именно этими купюрами он собирался откупаться и от заказчиков, и от милиции. – Интересно все-таки, если «дело» ювелиров – всего лишь обычная презентация, чего ж они милиции боятся? И еще дергались, как, мол, быть, если во время дела снова бомбу станут искать.

– Их вполне можно понять, – пожала плечами Кисонька. – Представляете: ресторан, музыка, все дамы в драгоценностях, новые украшения показывают – и тут опять! Саперы, всем выйти на улицу…

– Возле лицея нет ресторана, – поправил ее Вадька. – А наш учитель информатики натравливает саперов только на здания рядом с лицеем. Так что ювелиры могут не дергаться, никто их презентацию не сорвет.

Сева вдруг выпрямился. На лице его написана была лихорадочная работа мысли.

– Погодите-погодите, – пробормотал он. – Ювелиры могут не дергаться, но все-таки дергаются! Ребята, «дело», про которое они говорили – вовсе не презентация! Это что-то другое! Оно будет не в ресторане, а как раз в ювелирном! Сразу после презентации! Их бухгалтер сказал: «Цацки покажем, делаем дело и сматываемся».

Вадька запустил обе руки в волосы и принялся усиленно скрести затылок.

– Как он там сказал? Партнеры разозлятся, если «передать только то, что есть, без того, что будет»? Слушайте, ребята, а ведь в этой фразе есть смысл! Помните, они говорили, что хозяин у них ничего в драгоценностях не понимает? А если они решили этим воспользоваться? И просто-напросто заменяют настоящие камни фальшивками? А камушки берут себе?

– Не сходится, – покачала головой Кисонька. – Такой бизнес долго не протянет, любая случайность может их разоблачить. Вон, наш клиент же обнаружил, что колье его жены поддельное!

– А им и не нужно долго! Им нужно только, пока из Англии привезут вот эти новые, супердорогие украшения. И тогда они возьмут «то, что есть», – камни, которые они уже украли – и «то, что будет», – новые камни, смоются и продадут все иностранной мафии! Зарубежным партнерам, которых они так боятся!

– Ура! – восторженно заорал Сева. – Раскручивается дело! Если наш горсоветовский крутой заказчик нас разорять не станет, от Вадькиных ментов мы откупимся!

– Ты что, Вадьке свою долю отдашь? – насмешливо прищурилась Кисонька.

Севка бросил на нее презрительный взгляд:

– А ты думаешь, если финансист – так только под себя гребет?

– По моему, вы рано радуетесь, – подала голос Катька. – Клиент-то вам на слово не поверит. Доказательства нужны.

– Так бежим их добывать! – Сева сорвал с вешалки свою куртку. – Едем немедленно в аэропорт!

– Зачем?

– Ну сказал же наш заказчик: через два часа менеджер ювелирного летит в Англию за драгоценностями! Надо за ним проследить!

– А вот все-таки интересно, откуда наш клиент про ювелирный такие подробности знает: когда едет, зачем едет? – на мгновение задумался Вадька и тут же тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. – На фига нам за менеджером в аэропорту следить, ничего незаконного он там делать не станет! Вот где и вправду стоит за ним присмотреть, так это в Англии. Если они планируют перепродать настоящие камни, обязательно захотят перед операцией со своими мафиозными партнерами законтачить! Не по телефону же им разговаривать!

– Никого из нас не пустят в Англию так быстро! Там же вагон бумажек надо оформлять! – в отчаянии вскричала Мурка.

– Зачем ехать в Англию, если прямо там наш компаньон живет? – пожал плечами Вадька. Он нажал несколько кнопок на клавиатуре.

Как всегда, их загадочный английский компаньон откликнулся мгновенно. С помощью Кисоньки быстро соорудили текст, рассказывающий всю историю фальшивых бриллиантов. Под конец Вадька объяснил Большому Боссу задачу: не спускать глаз с менеджера ювелирной компании, выяснить, будет ли он встречаться со скупщиками краденных камней.

Пока Вадька и Кисонька строчили письмо, Катька очнулась от глубокой задумчивости и подергала Севку за рукав:

– Слушай, если камешки хотят за границей продать, зачем их сюда везти, а потом обратно? Менеджер прихватит все, что раньше наворовали, с собой. А новые прямо там, в Англии, повыковыривает, и все дела!

– Темная ты, малая! – Севка покровительственно похлопал ее по макушке. – Во-первых, самолетом украденные драгоценности не провезти, таможенники найдут. Во-вторых, подельщики – бухгалтер и этот, третий, дизайнер – менеджеру одному добычу не доверят, вдруг смоется! А самое главное, они ведь не хотят, чтоб их после кражи искали! Если они в Англии камешки свиснут, за ними сразу же и страховые компании, и Интерпол, и местная полиция гоняться станут. А если спокойно привезти, тут всем показать: мол, вот они, бриллианты, а потом уже исчезнуть, знаешь сколько они времени выгадают? Да они надеются, что расследования вообще не будет! Хозяин ювелирного побоится, что его самого в подделке драгоценностей обвинят и посадят. Или просто убьют, – Сева призадумался. – Среди покупателей разные встречаются.

Вадька щелкнул клавишей, и письмо ушло на адрес Большого Босса. В этот раз ответа пришлось ждать долго, словно просьба проследить за подозреваемыми неожиданно смутила шестого компаньона агентства. Хотя, быть может, просто барахлила связь?

Наконец в окошечке высветилась фраза:

«Хорошо. Передавайте номер рейса и фотографию для опознания».

– В аэропорт все-таки придется ехать. Тихонько щелкнем менеджера и перешлем фото Большому Боссу по электронке, – скомандовал Вадька. Он схватил свою крутку. – Да, и вот еще! Пока Босс в Англии разбираться будет, нужно жену нашего заказчика потрусить. Подозрения с нее снимать рано, а кроме того, она дама модная, драгоценности любит. Наверняка про эти бриллианты, что привезут, больше всех знает.

– Мы можем к ней в косметический салон зайти. Вроде как к презентации готовимся, хотим себя в порядок привести, – предложила Кисонька.

– Я не хочу! – торопливо буркнула Мурка. – И вообще, народ, вы со своими цацками про похищенного деда совсем забыли? Мы будем его спасать?

– Нехорошо старичка бросать, – с некоторым сомнением пробормотал Вадька.

На лице у Севки было написано, что бросить деда как раз неплохо бы. Желательно с двенадцатого этажа. Но деваться было некуда. Сева тяжко вздохнул и кивнул.

– Тогда разделимся, – решил Вадька. – Девчонки в аэропорт, потом в салон. А деда…

Вадька осекся. Получалось, что спасать вредного дедка придется ему и Севке.

– Давайте наоборот. Мы с Кисонькой старичка вытянем…

– А мы, значит, в косметический салон пойдем, – перебил Мурку Сева. – Мне маникюр, Вадьке завивку! Нет уж, лучше мы деда вытащим. Мы ж теперь тимуровцы!

– Сева, а вдруг придется драться с похитителями? – вкрадчиво осведомилась Кисонька. – Как вы тогда справитесь?

Это было уже прямым хамством! Севка почувствовал, что начинает по-настоящему злиться! Что Кисонька себе воображает? Когда Таратуту похитили, тоже всякие комментарии отпускала, дескать, кто тут каратист, а кто финансист. Сева не позволит, чтоб его, настоящего парня, унижала какая-то девчонка, пусть у нее хоть три коричневых пояса по карате!

– Место женщины – в косметическом салоне, – высокомерно глядя на Кисоньку, процедил Севка. – А драку оставьте мужчинам!

Глава XII. Мужская работа I: Сидя в кустах

– Раньше ты вроде не против был, если Мурка с Кисонькой кому ряху чистили, – вскользь бросил Вадька, когда дверь за девчонками закрылась.

– Ты ищи, чей автомобиль деда украл, – не отвечая, потребовал Севка.

– А чего его искать, вот он. – На экране перед Вадькой красовалась база данных городской автоинспекции. – Адрес есть. Частный дом в пригороде. В таком доме пленника держать милое дело. Никто не увидит, не услышит. Стоит проверить, вдруг дедка в подвале заперли?

Сева поглядел на друга с некоторым разочарованием. Почему-то он надеялся, что поиски владельца машины займут много времени. Девчонки как раз успеют вернуться. С ними спокойнее – как-никак у каждой коричневый пояс по карате!

Но Вадька выстучал несколько команд, ввел в окошко номер машины похитителей, который успела запомнить Кисонька. И вот теперь у них есть адрес и надо ехать! Самим!

– Или Мурку подождем? С Кисонькой? – предложил Вадька.

Этого Севка стерпеть не мог!

– Ты, Вадька, со своей Муркой натуральным подкаблучником стал!

– Мурка каблуков не носит! – обиженно буркнул Вадька.

– Какая разница! Чуть что, за девчонок прячемся, они нас уже и за мужиков не считают! Прекрасно без них обойдемся! Вот как они без нас – это еще вопрос! Ты как хочешь, а я еду деда спасать и никаких Кисонек ждать не стану!

Вадька с сомнением покачал головой, но все-таки поднялся и взял куртку.

– Может, ты и прав… – согласился он. – Попробуем сами, – и вышел за дверь.

Сева некоторое время с досадой глядел ему вслед. Вот как умные вещи говоришь, так до хрипоты спорить готовы, а как фигню какую сморозишь, так пожалуйста, все согласны! И эти люди еще считают себя умными. Презрительно фыркнув, Севка вжикнул «молнией» куртки и отправился следом за другом.

Плотно набитая маршрутка катила между крепкими шлакоблочными домами пригорода. У самой окраины мальчишки выбрались из переполненного салона.

– Фу, духотень какая! – вздохнул Сева и потянул носом вкусный морозный воздух. – А тут классно!

Они пошли по длинной тихой улочке. Из-за высоких заборов лениво побрехивали собаки, да снег тихо поскрипывал под ногами. Нужный дом оказался в самом конце поселка. Он стоял на отшибе, вдалеке от других домов. В набегающих ранних зимних сумерках стены и заснеженная крыша ярко белели. На фоне этой белизны окна казались слепыми темными провалами.

Ребята медленно двинулись по периметру высокого забора. Остановились позади дома.

– Тихо, даже собаки нет, – сказал Сева. – Что делать-то будем?

– Ну-у, – неопределенно протянул Вадька, – девчонки бы через забор перелезли. Одна на другую встали бы – и на ту сторону.

Севка заинтересованно спросил:

– А кто снизу был бы – Мурка или Кисонька?

– Наверное, Мурка, – с некоторым сомнением сказал Вадька.

Сева удовлетворенно кивнул и за рукав потянул друга к стене:

– Тогда становись.

– Почему я? – воспротивился было Вадька, но Севка уже обхватил его руками за плечи и, пыхтя, принялся карабкаться другу на спину.

– Эй-эй, осторожнее, хребет сломаешь. – Вадьке ничего не оставалось, как крепко упереться руками в стену.

Громко сопя и оскальзываясь, Сева наконец встал коленками Вадьке на плечи. И замер в таком положении, крепко обхватив друга за шею и голову. Рукав Севкиной куртки закрыл Вадьке глаза, под тяжестью мальчишку повело в сторону.

– Чего ты качаешься, ты не качайся, – нервно потребовал Севка. – Я ж сейчас грохнусь.

– А ты лезь давай, – сквозь удушающий захват на шее прохрипел Вадька, – я так долго не простою!

Захват ослаб, зато Сева отчаянно вцепился Вадьке в уши!

– Слушай, Кисонька, наверное, по-другому бы лезла! – прохрипел Вадька.

– Мне Кисонька не указ! – дрожащим голосом объявил Севка, но уши отпустил. Придерживаясь руками за стенку, начал медленно выпрямляться. Рифленые подошвы его ботинок елозили Вадьке по плечам…

– Чуть-чуть не достаю, – просипел сверху Сева и… оперся ногой о Вадькину голову. Подошва придавила многострадальное ухо, Вадька вякнул… и тяжесть исчезла. Севка сидел на стене.

– Чего застрял, лезь сюда, – уже бодро скомандовал он, одной рукой крепко цепляясь за стену, а вторую протягивая другу.

Скользя носками ботинок по кирпичной кладке, Вадька кое-как влез наверх и повис, животом навалившись на гребень стены.

– Ну ты и тяжеленный, – хрипло переведя дыхание, прокомментировал Сева.

– А сам-то вообще мне на голову влез и ножки свесил, – огрызнулся Вадька.

Они сидели верхом на стене и разглядывали дворик с гаражом и крепким каменным сараем. Дверь сарая запирал навесной замок.

– Надо прыгать, а то еще увидят, – отдышавшись, предложил Вадька.

– Угу, – согласился Сева. И остался сидеть, с явным сомнением изучая запорошенный снегом бетон под собой.

В одном из окошек вспыхнул свет. Мгновенно, не сговариваясь, друзья ухнули вниз. Правда, ловко приземлиться на ноги, как это делали близняшки, им не удалось. Мальчишки плюхнулись на все четыре конечности, крепко отбив ладони и коленки о бетон. Согнувшись, короткими перебежками двинулись поближе к дому. Перебежки больше походили на пингвинье переваливание. Но к дому они все-таки подобрались. Засели под окнами в густых, плотно сплетенных кустах и принялись всматриваться в разрисованное морозом стекло. В глубине комнаты двигался смутный человеческий силуэт. Вдруг человек подошел ближе к окну… Вадька коротко удивленно хмыкнул.

– Знаю этого дядьку, – шепнул он на ухо Севке. – Он в одном американском фонде работал, а у нас в лицее подрабатывал, биологию преподавал. Уволили его. Из-за меня.

– Из лицея? – уточнил Сева.

Вадька чуть смущенно повел плечом:

– Отовсюду.

– Напряженные у тебя отношения с учителями, – неодобрительно заметил Сева.

Вадька вдруг дернул «молнию» куртки. Вытащил из кармана припадочно вибрирующий мобильник.

– Что делаете? – осведомился голос Мурки.

– В кустах сидим, в засаде, – мрачно буркнул Вадька.

– Да ну? – весело удивилась рыжая. – Мы тоже. И тоже в кустах. Тут в аэропорту такие кустищи по кадкам рассованы – полк солдат спрятать можно. Вот и прячемся.

– От кого?

– Ха, это самое интересное! – хмыкнула Мурка. – От кого мы только не прячемся! Угадай, кто ювелирного менеджера на самолет провожает?

Вадька на мгновение призадумался и выпалил:

– Пилипенко!

– Сообразительный, – похвалила его Мурка. – Тогда еще: кто за ним втихую приглядывает?

Блеснула сумасшедшая догадка:

– Неужели та самая парочка, что за розыском бомбы наблюдала? Что Таратуту уволокла?

– Ну-у, все-то ты знаешь, даже скучно, – разочарованно протянула Мурка. – Они в соседних кустах сидели и прям глаз не сводили! А знаешь, кто к ним потом подошел? Точно не угадаешь! Клуня, вот кто! Тот, что с пистолетом за нами гонялся! Ювелир, приятель нашего заказчика, что про фальшивки ему рассказал.

– Ничего себе! – вскрикнул Вадька в полный голос. Огреб подзатыльник от Севки и снова перешел на шепот: – Это что ж выходит? Ювелир Клуня водится с телефонными террористами? – От полноты чувств Вадька хотел вскочить. Севка, навалившись всей тяжестью, с трудом удержал его на месте. – Как же я сразу не сообразил! Помнишь, он тогда, на презентации у вашего папы, по мобильнику говорил? И назначил какой-то подготовительный заход? Как раз на сегодня назначил! И сегодня опять был звонок про бомбу!

– Вы, между прочим, тоже по мобильнику треплетесь, – пробурчал рядом Севка. – И денежки капают, капают…

– А знаешь, кто еще тут шастает? – продолжала веселиться Мурка. – Так сказать, «до кучи»? Петр Николаевич, заказчик наш! Делает вид, что он тут просто так, погулять вышел. Вроде как привычка: кто-то по утрам бегает, а он по вечерам в аэропорту гуляет. А сам все на ювелирного менеджера позыркивает.

– Вот этого я уже совсем не понимаю, – ошарашенно пробормотал Вадька. – Наверное, он на нас уже не рассчитывает, сам решил разобраться? Сплошные загадки! Вы хоть менеджера-то сфотографировали? – спросил Вадька.

– Обязательно. Пилипенко в аэропортовском буфете пиво допьет, и мы сможем из кустов вылезти. Поедем в офис, Большому Боссу снимок отправлять.

– Как вы его отправите, если я тут? – изумился Вадька.

– Можно подумать, без вас не обойдемся, – фыркнула Мурка. – Катька все сама сделает.

– С каких это пор она такая умная? – Вадька ощутил глухой укол ревности.

– Она тоже в твоем лицее учится, – возразила Мурка. – О, Пилипенко свалил! Все, мы двинули!

– Постой, а как же телефонные террористы?

– Они давно уехали, – сообщила Мурка, – подождали, пока менеджер таможню прошел, сели в «БМВ» и укатили.

У ворот резко прогудел клаксон. Вадька аккуратно выглянул из-за угла дома. Створки медленно разошлись. Во двор вкатил темный «БМВ». Мгновение Вадька пристально глядел на машину, потом быстро спрятался.

– Мурка, ты внимания не обратила, у «БМВ» террористов левая фара побита?

– Конечно, обратила, – охотно согласилась Мурка.

– Тогда все еще смешнее, чем мы думали, – ошеломленно выдал Вадька. – Я эту машину знаю, она каждый день у лицея торчит. Мало того, что ювелир Клуня и наши террористы в сговоре, они еще и раскатывают на «бээмвухе» лицейского военрука!

Мурка тихонько присвистнула.

– Слушай, а как же вы там, если мы тут? Затихаритесь в своих кустах и ждите, сейчас приедем!

– Можно подумать, без вас не обойдемся. – Вадька почувствовал, что Севка прав: кем себя воображают эти девчонки? – Вы фотографию нормально отправьте, с компьютером работать – это вам не руками-ногами махать!

– Как-нибудь без вас разберемся, – обиделась Мурка.

– А мы без вас!

Тут Севка выдернул у Вадьки телефон и нажал кнопку отбоя.

– Ты вообще соображаешь: сидишь в засаде и по мобильнику треплешься? – пробурчал он. – Наговорили – никакой бюджет не выдержит!

– Тихо, – шикнул Вадька, и мальчишки сжались за кустами, остро жалея, что сейчас не лето с его густой зеленью.

Из-за дома показалась процессия. Впереди решительно вышагивал обитатель дома, бывший Вадькин учитель биологии. Следом парами, будто детсадовцы на прогулке, шли недавние похитители Таратуты, а за ними – учитель информатики и лицейская биологичка. Замыкавший процессию мрачный мужик не мог быть никем иным, кроме как ювелиром Клуней. Вся компания столпилась возле кирпичного сарая, загремел тяжелый амбарный замок, дверь отворилась… Пришедшие постояли на пороге, вглядываясь во что-то в глубине сарая. Потом Клуня спросил:

– В себя не приходил?

Бывший биолог покачал головой:

– На уколах держу.

Клуня кивнул. Вадька в кустах тоже. Теперь он знал, что похищенный дедок жив и находится здесь, в сарае.

Замок снова грохнул, защелкиваясь.

– Надо что-то решать, – хмуро процедил Клуня, и вся процессия двинулась к дому.

Мальчишки рванули к окну, поднырнули под подоконник.

– Жучка бы подсадить, не услышим ничего, – бормотал Вадька.

Над головами у них вдруг распахнулась форточка, и в нее потянулась синеватая струйка сигаретного дыма. Слова стали слышны отчетливо, будто мальчишки находились прямо в комнате.

– Старик может всех вас опознать. Такого свидетеля оставлять нельзя, – приказным тоном объявил Клуня.

– Ну и что? – возразил ему женский голос. – Пусть узнает. Ты же сам сказал: опасность есть только во время самого дела! Потом расследования не будет!

«Вот и у этих тоже дело, и они тоже надеются, что расследования не будет, – мелькнуло в голове у Севы. – Прямо эпидемия дел без расследования».

– Я не боюсь милицейского расследования, – терпеливо пояснил Клуня, – но дед способен сдать нас мафии, а это значительно хуже. – Клуня помолчал и наконец тяжело выдавил: – Придется его убрать.

– То есть как? Убить? – откликнулось сразу несколько испуганных голосов.

– Можете не убивать, – покладисто согласился Клуня. – Сделаете дело, сорвете самый большой куш в вашей жизни, уедете жить на Канары… Море, солнце, пальмы, вы сидите в шезлонге, коктейль на кокосовом молоке пьете… – в комнате явно воцарилась атмосфера мечтательности. Вдруг голос Клуни стал резким: – И тут появляются два бритоголовых качка и по почкам вас, по почкам… А потом ножками в цемент и в океан! А все почему: пожалели дедушку – божьего одуванчика, вот он и насвистел мафии, как вы выглядите!

По рядам слушателей прошло волнение. Клуня старательно выдержал паузу и уже другим, успокаивающим тоном доброго доктора добавил:

– Конечно, жаль деда, но что поделаешь, если надо! Да вы не волнуйтесь, не душить же мы его собираемся. Чуть-чуть большая доза лекарства – и все! Старичок ничего и не почувствует. Ну, все согласны?

– Ты же знаешь, мы с тобой всегда согласны, – торопливо сообщил бывший биолог. – Я одеваться пошел, с вами в город поеду. Мне там надо… ну, в общем, надо…

– Да-да, нам тоже придется срочно вернуться, – протрещала биологичка. – Уроки, дети, то-се… Дорогой, ты едешь? – Торопливо простучали каблучки, и училка вылетела во двор. За ней поспешал Луговой.

– Вы остаетесь. – Клуня явно стопорнул готовую смотаться парочку наблюдателей. – Вы старичка привезли, вам и заканчивать. Лекарство в ампуле. – И он тоже вышел на крыльцо. Следом, пришибленно склонив головы, шли похитители деда. Предстоящее дело их явно не радовало.

Клуня остановился возле Лугового:

– Для тебя тоже есть работа. Мальчишка, который тебя на звонке выследил, и его сестрица.

– Всего лишь маленькие дети. Они ничего не поняли! – неуверенно возразил бородач.

– Маленькие дети могут стать причиной больших неприятностей, – наставительно сообщил Клуня. – Следить надо было, чтоб детишки не совались в наши дела.

– Тебя тоже какие-то девчонки подслушали, но ты же их не убиваешь! – защищался Луговой.

– Тогда я сам был виноват, запаниковал, бросился за ними, – самокритично признал Клуня. – На самом-то деле девочки ничего опасного не слышали. И уж, конечно, понятия не имеют, что я звонил тебе. Разве что встретятся с мальчишкой из твоего лицея и сопоставят имеющиеся данные, – Клуня хмыкнул, давая понять, что шутит. – Город у нас немаленький, и такие случайные встречи просто невозможны!

Вадька в кустах тоже тихонько хмыкнул. Случайные невозможны, а вот специальные…

– Но мальчика и его сестру убрать необходимо, – неожиданно заключил Клуня.

– Мы не сможем убить детей, – с нервным смешком сказала биологичка.

– Что ты, нет, конечно. Убивать не будем. Пока, – произнес Клуня. – Привезите их сюда. Пусть посидят до конца дела.

Сева подпихнул Вадьку локтем:

– Опять вас с Катькой выкрасть собираются!

– Ничего, мы привычные, – легкомысленно пожал плечами Вадька.

Клуня с мрачным Луговым и биологичкой уселся в машину, крикнув:

– С дедом не возитесь! Нужно сарай освободить, новые постояльцы вот-вот почтят нас визитом.

– Посидельцы, – тихонько буркнул Вадька. – Только фиг, не рассчитывайте, не почтим.

«БМВ» выкатил со двора. Оставшаяся на крыльце парочка неуверенно переглянулась.

– Тянуть нечего, – сообщила женщина, нервно хрустя пальцами. Она отступила, давая мужчине путь к сараю, где лежал бесчувственный пенсионер. Патетическим тоном, каким в кино говорят женщины, провожающие мужа на фронт, сказала: – Иди!

– Почему я? – возмутился мужчина.

– Ты мужчина! – в голосе женщины проявились визгливо-агрессивные нотки.

– Ну и что? Вон, сколько баб-убийц в истории было! Лукреция Борджиа, например. Кстати, как раз всякими лекарствами людей травила. Так что сама иди!

– А мужики вообще все убийцы! – завопила женщина. – У вас это в крови! Иди, не увиливай!

Пригибаясь, Вадька выбрался из-за дома и двинулся к сараю. Пока на крыльце бушует скандал, они должны вытащить деда. Мельком Вадька подумал, что тетке неплохо бы поучиться у Кисоньки: вон как она на Севу все противные дела перекладывает, тот даже не замечает. Думает, ему комплименты говорят. Недаром Вадьке больше нравится Мурка: та таких штук никогда не проделывает. Тут у Вадьки мелькнуло страшное подозрение: а может, как раз и проделывает? Просто он, Вадька, ничего не замечает? Мысленно пообещав себе додумать неприятную мысль попозже, Вадька запустил отмычку в замок сарая.

Глава XIII. Мужская работа II: Что в лоб, что по лбу

Клацнула дужка, замок распался. Вадька рванул дверь.

– Что там? – тихонько шепнули сзади.

Вадька судорожно дернулся, едва не упав прямо на пороге. Сердце стремительно рухнуло в пятки и тут же взлетело обратно, затрепыхавшись в горле.

– Ты чего? – спросил Сева, глядя на побледневшего друга.

– Тьфу! Я думал, эти засекли. – Вадька кивнул на крыльцо.

Там скандал все не прекращался, слышались невнятные, но весьма энергичные выкрики.

– Будем тут торчать, обязательно засекут, – сказал Севка, входя в сарай и плотно прикрывая за собой дверь.

Слабый свет из окошка под потолком освещал сваленные у стены старые ящики, цветочные горшки, колченогий стул, лопаты, тачку… На топчане под окном крепко спал и даже похрапывал дедок Таратута. Деда укрывало старое пуховое одеяло. Пух выбивался из прорех, и казалось, что Таратуту слегка припорошило снежком. Он по-прежнему был одет в свою полувоенную тужурку, и даже кепочку с него не сняли. Только рукав тужурки и свитера поддернули повыше. А рядом, на табуретке, лежала упаковка одноразовых шприцов и несколько ампул.

– Снотворное, – шепнул Вадька, глянув на ампулы. – У нас дома, в аптечке, такое же есть. Придется деда на себе вытаскивать.

– Не придется, – чужим голосом выдавил Сева. Пацан стоял у двери и не отрываясь глядел в щелку.

Вадька мгновенно очутился рядом с другом и понял, что скандал на крыльце завершился. В пользу мужского долга и ответственности. То есть женщина осталась стоять на крыльце, полными слез глазами глядя вслед мужчине. А тот, неся на отлете шприц с прозрачной жидкостью, шел к сараю. Впрочем, скорее тащился. Не торопясь, нога за ногу, то и дело оглядываясь с совершенно несчастным видом.

Сева тоже оглянулся. На Вадьку. Вид у него был даже не несчастный, а безумный.

– Попались, – шепнул он. – Нам с ними не справиться.

– Мурка с ними справилась бы. И Кисонька тоже! – выдохнул Вадька.

– Что ты заладил – Кисонька, Кисонька! – Упоминание о девчонке подействовало на Севку бодряще. – Без нее обойдемся, не пропадать же тут! Иди сюда!

Он бросился к лежащему Таратуте, ухватил его за тужурку и одним рывком посадил спящего деда. Сдернул с него кепочку и зачем-то нахлобучил на Вадьку. Принялся сдирать со старикана тужурку.

– Да помоги же! – пропыхтел он, пытаясь вытащить руку дедка из рукава. Пенсионер Таратута сонно чмокал губами и тяжело валился у Севы из рук.

Ничего не понимающий Вадька помог стащить с дедка одежду. Севка подхватил старика под мышки.

– Держи его! – приказал он Вадьке. Тот взял пенсионера за ноги, и вдвоем они быстро перегрузили Таратуту с топчана прямо на дно старой тачки. Наскоро завалили грудой тряпок.

Убийца наконец добрел до дверей сарая и остановился.

Сева схватил старикову тужурку и натянул ее на обалдевшего Вадьку.

– Ложись, быстро! – страшным шепотом прошипел он, подталкивая друга к топчану.

Вадька почти рухнул на лежанку. Севка натянул одеяло ему до самого носа, сдвинул кепку, закрывая лицо.

Мужчина у дверей тем временем обернулся к своей спутнице.

– Может, все-таки ты, а? – безнадежно спросил он. – Если вдруг что – бабам меньше срок дают.

– Если вдруг что – я буду тебя навещать, – торжественно пообещала она. – Ты иди, иди, не задерживайся!

Мужчина страдальчески вздохнул.

В сарае Вадька, понявший, что его уложили на место Таратуты, попытался выскочить из-под одеяла.

– Ты что, сдурел? Меня же сейчас убьют!

– Не дрейфь, не убьют, – буркнул Сева. Из кучи хлама в углу он выхватил здоровенный деревянный молоток на длинной ручке и сунул его Вадьке под одеяло.

– Как только он над тобой со шприцом наклонится, сразу бей ему в лоб! Со всей дури!

– А почему я? – шепотом возмутился Вадька. – Сам сюда ложись!

– Нашел время меняться! – фыркнул Сева.

Дверь сарая медленно приоткрывалась.

Севка сгреб с пола отломанную ножку стула и в последнюю секунду успел встать к косяку. Распахнувшаяся дверь скрыла вжавшегося в стену мальчишку.

Мужчина, все так же держа шприц на отлете, вошел внутрь. Толчком ноги прикрыл за собой дверь и, не оглядываясь, пошел к топчану.

Он остановился у лежанки, пристально взглянул на распростертое тело. Лицо лежащего полностью скрывал козырек кепки, но, судя по ровному дыханию, дед спал. Маленький сухонький старикашка, ну чисто пацан, а сколько от него хлопот! О-хо-хо! Мужчина снова вздохнул. Хотел было смочить в спирте ватку, но тут же отставил флакончик, будто тот жег ему руки. Зачем теперь-то? Теперь уже дедку все равно, у мертвых заражений не бывает.

Он отбросил в сторону одеяло, наклонился и замер в недоумении. В руке у старикана был крепко зажат здоровенный деревянный молоток. Откуда он взялся, дед же все время без сознания?

Пока мужчина раздумывал, рука с молотком – оказавшаяся вовсе не старческой, а скорее детской – поднялась. Под обалделым взглядом убийцы колотушка слегка покачалась, будто примериваясь… И вдруг звучно впечаталась мужчине в лоб.

В глазах у того потемнело. Шприц выпал. Он почувствовал, что шатается… И тут же ощутил второй удар – почему-то двойной. Похоже, деревянный молоток раздвоился, одновременно шарахнув в лоб и изо всех сил огрев по затылку. Несостоявшийся убийца коротко хрюкнул и ничком рухнул у топчана.

Тяжело дышащий Севка опустил ножку стула.

– Ну вот, а ты боялся! – сказал он, оглядываясь на Вадьку.

– Я не боялся, я опасался, – буркнул Вадька и, морщась, попытался стянуть с себя противно пахнущую тужурку. Сева остановил его движением руки.

– Погоди, еще тетка! Незачем ей нас видеть, пусть думают, что дед сам освободился.

Севка наскоро составил у дверного косяка пирамиду из ящиков. Оставляя за собой белые хлопья разлетающегося пуха, подхватил одеяло. Взлетел на ящики, держа распахнутое одеяло наготове.

– Сделал? – притопывая от холода, прокричала с крыльца женщина. – Что ты там возишься?

– Зови ее, – одними губами шепнул Севка.

– Иди сюда, – старательно подделываясь под взрослый голос, крикнул в дверь Вадька.

Женщина мгновение колебалась, потом досадливо фыркнула. Непрерывно ворча себе под нос что-то нелицеприятное насчет мужиков, пошла к сараю.

Широко распахнула дверь и, не веря глазам своим, застыла на пороге. В грудах пуха, будто занесенный метелью, ее бесчувственный подельщик валялся на полу. А над ним в грозной позе возвышалась фигурка в полувоенной тужурке, кепке и с молотком в руках. Угрожающе воздев молоток, фигура двинулась к женщине… Тетка завизжала. И тут же на нее обрушилась тьма.

Вышло даже лучше, чем Севка рассчитывал. Он-то собирался накинуть одеяло тетке на голову. Но хлипкая пирамида из ящиков не выдержала. Рухнули все: тетка, одеяло, Сева и россыпь ящиков. Когда стих грохот, в воздухе лишь медленно кружился пух.

– Отключилась? – деловито спросил Вадька, разглядывая друга, восседающего поверх тетки и одеяла.

Севка для проверки немного попрыгал. Из-под одеяла приглушенно пискнули.

– Ремнем перетянем, – так же деловито решил Вадька, вытаскивая их кучи хлама моток веревки и несколько полусгнивших чемоданных ремней.

Они наскоро обмотали одеяло веревками и свалили получившийся сверток возле бесчувственного мужика. На всякий случай Вадька еще связал мужчине руки и притянул их к ножкам топчана.

Мальчишки наскоро осмотрели дом.

– Глянь-ка! – крикнул Вадька, тыча пальцем в разложенные на столе бумаги. – Тут все звонки про бомбы, начиная с нашего лицея! Когда менты приехали, когда саперы, сколько машин, сколько человек, как долго искали. Выходит, они за каждым разом следили. А тут помечено, что в последний раз саперы долго не появлялись и приехало их совсем мало. Зачем им эти сведения нужны?

– Забираем? – предложил Сева, готовый сгрести бумаги со стола. – В агентстве обдумаем.

– Ты ж хотел сделать вид, будто Таратута сам сбежал! Что ж он, и документы унес? Из вредности? – Вадька вытащил свой мини-фотоаппарат и быстро отщелкал разложенные бумаги.

– Возимся долго, сматываться пора, – с тревогой поглядывая то на сарай, то на улицу, сказал Севка.

– Как? – поинтересовался Вадька. – Дед-то тяжелый.

– Дотащим до трассы, а там попутку поймаем, – предложил Сева.

– Никаких попуток, – отрезал Вадька. Он вспомнил, как когда-то, удирая вместе с Катькой от похитителей, из всех попуток умудрился остановить именно ту, что гналась за беглецами.

Он подошел к гаражу, быстренько отомкнул замок.

– Машина! – обрадовался Севка.

За воротами обнаружился старенький «жигуленок». Вадька печально вздохнул:

– Ну и что, водить мы все равно не умеем. Вот Кисонька классно рулит, с девчонками мы б уже отсюда с ветерком умчались!

И снова упоминание о многочисленных талантах Кисоньки подействовало на Севку, как тряпка на быка.

– А ну отопри! – велел он Вадьке, повелительно кивая на «жигуль».

Сева уперся руками в руль и дверцу, скомандовал Вадьке:

– Навались!

Вдвоем они выкатили «жигуленок» из гаража, потом со двора и аккуратно загнали в придорожные кусты. Легкий снежок медленно запорашивал колесную колею.

– Вот и отлично, – кивнул Севка. – Нас никто не видел. Спорим, они решат, что Таратута очухался, вырубил охранников, сел в «жигуль» и уехал. А что, дед бойкий, вполне мог.

– Он-то мог, – огрызнулся Вадька. – А вот мы как его до города дотащим без тачки?

– Почему без тачки? – пожал плечами Сева.

Он нырнул в сарай и через минуту появился, толкая перед собой старую скрипучую тачку, в которой под теплым тряпьем спокойно дрых отставной пенсионер Таратута.

Через два часа освободившиеся от веревок похитители на угнанной машине влетели в пределы города. Но они даже внимания не обратили на двух безумно уставших и замерзших пацанов, что брели вдоль трассы, толкая перед собой старую тачку. Похитители искали старый «жигуль» с таким же старым водителем за рулем. Хотя и понимали уже, что это безнадежно. За два часа дедок мог далеко укатить!

Глава XIV. Простые женские радости: Девушки и гусь

– Может, ну ее, эту самую Ольгу Матвеевну, вместе с ее косметическим салоном, – предложила Мурка. – В прошлый раз мы у нее ничего не узнали!

– Ты просто не хочешь идти в салон, – обвиняющим тоном объявила Кисонька.

– Я тоже не хочу. – Щелчком мыши Катька отослала фотографию ювелирного менеджера на адрес Большого Босса. Повернулась к девчонкам: – Никогда я ни в каких салонах не была!

– Вот и побываешь, – твердо заявила Кисонька. – С Ольгой Матвеевной обязательно надо побеседовать. Наш заказчик что-то скрывает, это же очевидно! Вдруг его жена проговорится, и мы догадаемся что?

– Поехали лучше к парням. Не нравится мне эта их засада, кусты, в которых они там сидят, – озабоченно нахмурившись, сказала Мурка.

– Откуда ты знаешь, вдруг там вполне симпатичные кустики, приятно посидеть, – хмыкнула Кисонька.

Почти силой она запихала девчонок в куртки и вывела наружу. Но Мурка все еще продолжала упираться:

– А если они дедка освобождать полезут и их там похватают? – предположила она.

– Поверь мне, никуда они не полезут, – насмешливо приподняла брови Кисонька. – В лучшем случае все разведают, нам с тобой легче будет старичка выручать. Вот что-что, а драку наши мальчики с удовольствием оставят нам!

– Вадька совсем не трус! – с жаром заявила Мурка. – И от драки не бегает! Мы с ним вместе сколько раз…

– Вот именно, что вместе. А с Севкой он в свалку не полезет. Сева у нас благоразумненький, прямо Буратино, – фыркнула Кисонька.

– Севка тоже не трус! – тут же обиделась на нее Катька. – Он кого хочешь побить может! Если захочет.

– Только он не захочет, – улыбнулась Кисонька.

– А вот спорим! – Катька гневно тряхнула хвостиками. – Спорим, Севка сам дедка спасет!

– Сомневаюсь, Катюша, сомневаюсь. Но если спасет… Я его поцелую! – твердо заявила Кисонька.

Катька от неожиданности остановилась. Поглядела на зажатого под мышкой Евлампия Харлампиевича. Гусь сочувственно гоготнул и осуждающе покосился на Кисоньку. Похоже, такой исход спора их не слишком устраивал.

Кисонька на всех парах неслась к косметическому салону.

Над входом красовалась выписанная золотом вывеска «Апельсин», а под ней – золотое блюдо, на котором ломтики апельсина художественно перемешались с тюбиками помады, тушью и тенями. Среди косметическо-фруктовых хитросплетений кое-где проглядывал то искусно подкрашенный глаз восточной красавицы, то изящная ручка с вычурным маникюром, то блестящий локон. Предполагалось, что вывеска должна привлекать в салон клиенток. Но девчонки дружно подумали, что по собственной воле ни за что не зашли бы сюда. Потому что впечатление от вывески получалось жутковатое. Как будто под ней располагался не салон красоты, а логово людоеда, решившего пообедать подвернувшейся красавицей. А на десерт у него фрукты и еще кой-какая косметика, обнаруженная в сумочке съеденной барышни.

Даже Кисонька несколько заколебалась у входа.

– Ладно, надо идти, раз пришли, – решительно выдохнула Мурка.

Кисонька шагнула к дверям и вдруг остановилась, глядя на Катьку и Евлампия Харлампиевича.

– Как же я раньше не подумала! С гусями в косметический салон не ходят!

В Катькиных чувствах воцарился настоящий разброд. С одной стороны, идти в крутой салон страшновато (особенно после знакомства с вывеской). С другой стороны, обидно за пернатого друга. Обида перевесила.

– С Евлампием Харлампиевичем куда угодно можно! Он необыкновенный гусь!

– Конечно, – с полной убежденностью согласилась Кисонька. – Только в салоне об этом не знают!

– Ну так надо, чтоб они сразу поняли, какой он необыкновенный! – Катька вошла в раж.

А Кисонька вдруг задумалась. Ее глаза засверкали.

– Так и сделаем, – отрывисто бросила она. – Гусь нам может пригодиться!

Она сдернула с запястья тоненький браслет. Потянулась к длинной шее Евлампия Харлампиевича. Гусь гневно зашипел.

– Спокойно, Харли, это для дела! – скомандовала Мурка.

Кисонька защелкнула браслет у гуся на шее. Сняла цепочку, прицепила к браслету как поводок. Напоследок вытащила из сумочки расческу и лак для волос. Одним движение расчески подняла гусю хохолок и окатила его струей лака.

Прохожие с удивлением глазели на трех девочек, прихорашивающих гуся.

– Евлампий Харлампиевич, оцените! – Кисонька подставила гусю под клюв зеркало.

Склонив голову, Харли поглядел на свое отражение одним круглым глазом, потом другим и благосклонно гоготнул.

Выхоленная барышня в форменной блузочке с профессиональной улыбкой обернулась к распахнувшимся дверям. И только жесткая выучка позволила ей удержать любезно-приветливую мину. В дверь входили три девочки, пожалуй, слишком юные для визитов в косметический салон. Но не это было самым странным! Младшая девочка на золотом поводке вела гуся! Шею гуся украшал золотой ошейник с мелкими жемчужинками! Перья ослепительно блестели, хохолок стоял будто начесанный!

– Добрый день. – Одна из девочек величественно тряхнула рыжими локонами. – Будьте любезны, маникюр для нас… и прическу гусю!

– Но… мы не делаем причесок гусям!

Кисонька воззрилась на девушку с истинным высокомерием молодой аристократки.

– В таком случае я желала бы переговорить с вашей хозяйкой! – отчеканила она.

– Я сейчас ее позову. – На лице девушки отразилось облегчение. Пусть уж хозяйка сама разбирается со взбалмошной богатенькой девчонкой. – Хельга Матфеевна!

Мурка тихонько хмыкнула. Никто, даже собственный муж, не соглашался величать Ольгу Матвеевну избранным ею именем. Но уж персонал салона она вымуштровала. К полному своему удовольствию.

– Нет уж! Мы сами к ней зайдем! – отрезала Кисонька. – Знаем мы эти фокусы: ее нет, она только что ушла… – передразнила девчонка.

– Нет, погодите! – вскричала служащая. – Туда нельзя! Да стойте же вы!

Оставив растерянную служащую за спиной, вся четверка, считая гуся, двинулась в глубь салона. Проскользнули за спиной у занятых работой парикмахерш и свернули в служебный ход. Кабинет Ольги Матвеевны нашелся моментально. Ошибиться было невозможно. Мало того, что это была самая шикарная дверь салона, мало того, что вместо скромной надписи «Директор» или «Менеджер» на двери красовались громадные, опять-таки золотые буквы, гласящие: «Владелица»! Над притолокой, будто икона, висела фотография Ольги Матвеевны! Сразу видно было, что драгоценности Ольга Матвеевна обожала, а муж ей ни в чем не отказывал. От обилия золота и украшений на фото было больно смотреть!

– М-да, – протянула Мурка, потирая заслезившиеся глаза, – жалко, что это не ее там, у входа, на блюде разложили, очень жалко!

– Т-с-с, – шепнула Кисонька, приникая к замочной скважине. – Слушай!

За дверью рокотали голоса.

– Так что именно вы хотите продать, любезнейшая Ольга Матвеевна? – чуть ехидно интересовался голос явно пожилого мужчина.

– Ах, все это старье! И в первую очередь колье, что мне недавно подарил муж! – нервно вскричала хозяйка.

– Но, милейшая Ольга Матвеевна, вы ж вроде так гордились: динамическое украшение, последний крик моды… – посмеивался мужчина.

– Теперь это все не то, не то! Разве можно носить якутские алмазы, когда в город привозят настоящие «Де Бирс»! Как вы думаете, господин Шульман, если я продам колье, ну и еще кое-что, мне хватит на «Де Бирс»?

– А что думает ваш многоуважаемый супруг? Неужели не может порадовать женушку такой мелочью?

Ольга Матвеевна явно замялась.

– Ах, в последнее время с ним стало невозможно разговаривать! – натянуто произнесла она. – Вроде бы у него какие-то неприятности… Но это же не повод, чтоб мне остаться без «Де Бирс»!

– Не могу я отказать женщине, когда ей так хочется новых брюликов! Приносите ваше колье, – вздохнул гость. – Вы ж знаете, многоуважаемая, мне достаточно один взгляд кинуть, я вам до копеечки скажу, сколько ваше колье стоит!

– Сразу после презентации, – твердо обещала Ольга Матвеевна. – Ювелиры просили, чтобы все дамы были в купленных у них украшениях.

– Ну вот и все, – тихонько вздохнула Кисонька. – Раз она хочет колье продать, значит, не знает, что камни фальшивые!

В зале за спиной у девчонок послышались торопливые шаги. Взволнованная девушка-служащая спросила:

– Вы гуся не видели? Тут гусь с начесом, весь в золоте, не проходил?

На мгновение воцарилась тишина, потом чей-то голос пробормотал:

– Как же, как же. Гусь в золоте с начесом, свинья с пирсингом и коза в бриллиантах!

– Вам все шуточки! – Девушка почти плакала. – А ну говорите быстро, у кого гусь причесывается?

– Ни у кого, он, наверное, на маникюр пошел, – захихикали парикмахерши.

– Глупости, – отрезала служащая. – На маникюр его девушки пришли, а он – на прическу.

– Еще и с девушками! Ну хорош гусь! – захохотали парикмахерши.

– Что там происходит? – послышался гневный голос Ольги Матвеевны.

– Быстро стучи в дверь, а то поймут, что мы подслушивали, – скомандовала Мурка.

Кисонька едва успела разочек стукнуть, как дверь распахнулась. Перед девчонками возвышалась недовольная Ольга Матвеевна. Рот ее, как всегда, был сжат в узкую злую щель. Из-за спины хозяйки выглядывал полноватый пожилой мужчина. Костюм его выглядел слегка неопрятно, зато на пальцах обеих рук искрились, переливались перстни с бриллиантами. Видно, это и был господин Шульман, обещавший оценить колье с одного взгляда.

– Здравствуйте, Ольга Матвеевна! – не давая хозяйке опомниться, застрекотала Кисонька. – А мы вот… к вам! Зачем же мы будем к вашим конкурентам ходить? Надо поддерживать своих знакомых!

Рот Ольги Матвеевны стал еще уже – похоже, Кисонькина поддержка ее не радовала.

– А мы к завтрашней презентации алмазов готовимся! – продолжала болтать девчонка, словно не замечая недовольства хозяйки. – Ногти – ужас что такое! – Она бросила озабоченный взгляд на свои пальцы. – Но главное, обязательно надо привести в порядок нашего бесценного Харли! Может, завивку сделать? – Кисонька задумчиво погладила хохолок гуся. – Вы как специалист что посоветуете?

Ольга Матвеевна явно собиралась посоветовать Кисоньке убираться куда подальше вместе с гусем, но девчонка не дала ей раскрыть рта.

– Раньше за ним в салоне «Revlon» ухаживали, – сообщила она. – Но мы считаем, что Харли пора сменить имидж. Наверное, надо будет ему новый ошейничек купить. Из этих, новых камней.

– Гусь с прической и в бриллиантах от «Де Бирс»! – с бешенством выдавила Ольга Матвеевна. – Потрясающе! Просто нет слов! – Она чуть не плакала. – Ну почему такие вещи происходят именно в моем салоне? Господи, ну почему?

– Какие – такие? – не выдержала любопытная Катька.

И будто в ответ на ее слова послышался громкий топот, и в зал влетела полная тетка с продуктовой кошелкой на колесиках.

– Ну и почем у вас апельсины? – спросила она.

Ольга Матвеевна налилась интенсивно-свекольным цветом:

– У меня тут не овощи-фрукты! – завизжала она.

– Интересно, а что? – удивилась тетка и ткнула пальцем себе за спину: – Написано же, «Апельсин»! И что, нету апельсинов?

– Нет, нет, нету, апельсинов нет! – затопала ногами Ольга Матвеевна. – Что вы сюда вечно ходите, со своими кошелками! Нет здесь апельсинов! И мандаринов! Бананов нет, лимонов нет, ничего нет! Ясно?

– Ясно, – покладисто согласилась тетка. – Паршивый овощной! – Она развернулась и выкатилась со своей тележкой прочь.

– У меня не овощной, не овощной, слышите! – закричала ей вслед Ольга Матвеевна. – Ходят, и ходят, и ходят! Сил моих нет!

– Может, их вывеска вводит в заблуждение? – с невольным сочувствием предположила Мурка. – Попробуйте сменить название…

– Без вас разберемся! – фыркнула Ольга Матвеевна. – Давайте чешите своего гуся… и чешите отсюда! Идите, наряжайте его в «Де Бирс»! – Она круто развернулась на каблуках и вышла прочь из салона, крепко хлопнув дверью.

Девчонки уныло переглянулись: кажется, их свидание с Ольгой Матвеевной опять прошло впустую!

– Вы-таки умудрились сорвать мне сделку, милые барышни! – Господин Шульман лукаво склонил голову к плечу. – Кажется мне, передумает многоуважаемая Ольга Матвеевна «Де Бирс» на себя вешать. Раз теперь каждый гусак в них ходит!

– Евлампий Харлампиевич – не каждый! – воинственно заявила Катька.

Гусь гордо гоготнул и… вспорхнул на парикмахерское кресло. Девушке-парикмахерше ничего не оставалось, как повязать его шею белоснежной салфеткой:

– Как будем стричь? – опасливо спросила она, по-видимому предполагая, что сейчас гусь в подробностях объяснит, какой он хочет пробор и височки.

Но гусь промолчал, вместо него ответила Катька.

– Пожалуйста, классическую стрижку, – важно потребовала она.

– А что у гусей считается классикой? – с усмешкой спросил Шульман.

Вместо ответа Мурка поинтересовалась:

– Вы разбираетесь в алмазах?

– Разбираюсь ли я в алмазах? – Господин Шульман темпераментно вскинул руки, многочисленные бриллианты на пальцах остро сверкнули. – Мой прадедушка занимался алмазами, мой дедушка занимался алмазами, мой папа, чтоб он был здоров, земля ему пухом, занимался алмазами, мой сын занимается алмазами, мой внук, чудный мальчик, первое в его жизни слово было «карат»… Так милые барышни спрашивают меня, разбираюсь ли я в алмазах?! – Он ловким движением выхватил из кармана прямоугольничек визитки. Под фамилией стояло: «Эксперт по драгоценным камням».

– Тогда объясните нам, пожалуйста, почему все так помешались на этих «Де Бирс»? – спросила Мурка, пряча карточку в карман.

– Понт, любезнейшие барышни, понт и мода – великая сила! – патетически сообщил Шульман. – Алмаз есть алмаз! Большой алмаз или маленький, чистой воды или не очень, мастер гранил или партач какой, вот что важно! А не то, нашли его в Якутии или в Южной Африке. Однако для наших широт южноафриканские, «дебирсовские» алмазы – совсем новая карамелька, вот все и помешались! Хотя отдадим должное – «Де Бирс» суть качество! Стиль, уровень! А нынешний завоз вообще уникален! Хозяин нашей городской ювелирной компании умудрился купить и впрямь редкости! Цветные алмазы! Ценятся повыше прозрачных! Очень, очень дороги! Принесут владельцу изрядный куш!

– А кто он, этот владелец? – вдруг спросила Кисонька.

Физиономия господина Шульмана стала загадочной:

– Все видят менеджера, все видят бухгалтера, видят дизайнера – никто не видит хозяина!

– Невидимка? – затаив дыхание, спросила Катька.

– Не думаю. Просто сей господин предпочитает оставаться в тени!

– Вы тоже не знаете, кто он? – небрежно поинтересовалась Мурка.

Господин Шульман иронически хмыкнул.

– Деточка, да все знают, кто он! Но никто не говорит. И я не скажу, – предваряя следующий вопрос заявил он. – Впрочем, если вам любопытно – ох уж эти женщины, все им любопытно! – могу добавить: наша Ольга Матвеевна покупает у него драгоценности с о-очень большой, просто сумасшедшей скидкой!

– Говорят, ее муж с хозяином компании дружит, – влезла Катька.

– Вот в этом я не сомневаюсь! – подтвердил господин Шульман.

Парикмахерша последний раз щелкнула ножницами над хохолком Евлампия Харлампиевича.

– Крем? Массаж? Быть может, побрить? – с некоторым сомнением в голосе предложила она.

Катька представила своего любимца бритым и в ужасе выхватила его из кресла:

– Не надо, он и так красивый!

– Вот счет, пожалуйста! – Парикмахерша протянула Катьке бланк.

Девчонка глянула на цифры, и из ее горла вырвался задушенный писк:

– Сколько?

Парикмахерша немедленно ушла в глухую оборону:

– Очень нетипичная голова, сложный волос…

– У него не волос, у него перо! И голова совершенно типичная – для гуся! – возмутилась Катька.

Кисонька пресекла спор:

– Не дергайся, Катюша, заказчик нам все возместит!

– А если мы не раскроем дело? Не найдем доказательств?

– Не дергайся, – повторила за сестрой Мурка и, как всегда в минуту больших раздумий, потянула себя за рыжую прядь. – Я, кажется, придумала, где нам искать разгадку дела о фальшивых драгоценностях! И шепотом добавила: – А господин Шульман нам поможет.

Глава XV. Кино из Лондона

– Я тебе говорила – надо к ним ехать! – Мурка нервно расхаживала по рабочей комнате агентства. За окном было безнадежно темно, только от снега на газонах шел рассеянный отсвет. Мальчишек не было, их мобильники не отвечали. – Целый день на ерунду ухлопали – гуся начесали за большие бабки!

Евлампий Харлампиевич предостерегающе гоготнул, видимо, полагал, что его прическа ерундой быть не может!

– Зато теперь мы точно знаем, что Ольга Матвеевна в деле с фальшивками ни при чем, – неуверенно возразила Кисонька.

На душе у нее было до невозможности паршиво. Если мальчишки пропали, если с ними что-то случилось… Ведь это она виновата! Она не разрешила Мурке ехать к ним! Неужели эти два идиота полезли спасать деда и… попались? Глупцы! Попросту придурки! Ничего как следует сделать не могут! Ой, а вдруг они больше никогда не увидят ни Вадьки, ни Севы? Кисоньке стало по-настоящему жутко.

Раздавшийся в комнате резкий писк заставил ее испуганно вздрогнуть. Верещал большой офисный компьютер, который всегда держали включенным. Катька автоматически ударила по клавише. На экране высветилась английская фраза:

«Действия подопечного с момента прилета не вызвали подозрений».

– Что еще за чушь? Какого подопечного? – возмутилась Мурка. – Это кто тут на наш компьютер влез?

– У тебя плохо с памятью или с соображением? – поинтересовалась Кисонька. – Подопечный – менеджер ювелирной компании, которого мы сегодня в Лондон проводили! А сообщение – от Большого Босса.

На экране уже светилась следующая фраза:

«В аэропорту подопечный был встречен представителями компании „Де Бирс“, отправился в офис на совещание. Подсаженный на одежду подопечного жучок не передал ничего интересного. Все переговоры имели вполне законный характер».

– Он умудрился на менеджера жучка подсадить! Впечатляет! – Восхищенная ловкостью Большого Босса, Кисонька позабыла и о пропавших мальчишках, и о всех своих страхах. Теперь ее вниманием безраздельно владел экран компьютера, на котором зажглись новые слова:

«По завершении переговоров направился в гостиницу. Жучок в гостиничном номере…»

Кисонька лишь удивленно покивала – работа Большого Босса и впрямь впечатляла.

– Круто! – согласилась Мурка.

А Большой Босс продолжал:

«…зафиксировал подозрительный телефонный звонок. Проверка абонента через городскую телефонную базу данных…»

– Он с техникой обращается лучше Вадьки! – заявила Кисонька.

– Ну уж не лучше! – тут же возразила Мурка.

«…показала, что подопечный разговаривал с известным в преступном мире перекупщиком краденных драгоценностей. Они условились о встрече… – писал Большой Босс. – Как только подопечный покинет гостиницу, я возобновляю слежку. Полагаю, что результаты наблюдения могут поставить точку в вашем расследовании. Во время слежки готов вести непрерывную передачу через спутник. Предлагаю вам немедленно подключить и отрегулировать прием. Предупреждаю, изображение будет поступать к вам с некоторой задержкой. Жду сообщения о готовности».

Девчонки переглянулись. На лице Мурки было написано настоящее отчаяние:

– А Вадьки-то нет! Что мы делать будем! Как нам этот прием подключить?

Кисонька уставилась на Катьку немигающим взглядом.

– Ты чего? – опасливо поинтересовалась Катька, на всякий случай отгораживаясь от Кисоньки Евлампием Харлампиевичем.

– Я – ничего, – ласково сообщила Кисонька. – А вот ты чего сидишь? Подключай камеру, налаживай. Делай что положено!

– А я чего? – несколько однообразно переспросила Катька. – Это ж Вадькина работа!

– Если ты обратила внимание, Вадика здесь нет, – вежливо заметила Кисонька. – Остаешься ты.

– Так я ж не умею!

– Ты с Вадькой в одном лицее учишься! – с другой стороны на Катьку насела Мурка. – Должна уметь!

Кисонька выхватила у Катьки из рук Евлампия Харлампиевича, Мурка подпихнула девчонку к компьютеру. Катька неуверенно взялась за мышку. Что-то подобное им вроде показывали… Повинуясь щелчкам клавиши, на экране сменилось одно окошко, другое… Катька наморщила лоб.

– Не помню, как дальше, – растерянно пробормотала она. – Я не могу этого сделать!

– Я тебя дам – не могу! – зловеще процедила Кисонька. – Там, в Англии, Большой Босс работает не покладая рук!

– Жучков по всему Лондону растыкивает, – вставила Мурка.

– Да! Теперь вот в логово бандитов отправляется, чтоб мы здесь могли все увидеть! И все его труды насмарку, потому что ты чего-то там не помнишь? – Кисонька грозно нависла над Катькой. Зеленые глазищи яростно сверкали. – Ты все можешь, ты все умеешь, ты у нас умная и талантливая, понятно? – По тону Кисоньки можно было подумать, что она не Катькины достоинства перечисляет, а обвиняет ее в парочке убийств и как минимум десятке ограблений. – Если я из-за тебя не увижу Большого Босса… – Кисонька не закончила, но выражение ее лица было достаточно красноречивым.

Катька зябко поежилась и яростно защелкала клавишами.

– Умеешь ты поддерживать в людях уверенность в собственных силах, – хихикнула Мурка. – Только я не совсем врубилась, кого ты хочешь увидеть: бандитов, за которыми следит Большой Босс… или самого Большого Босса?

Кисонька смутилась.

– Я оговорилась… – торопливо сказала она. – Просто мы никогда Большого Босса не видели, ничего о нем не знаем…

Катька со всей силы шарахнула кулаком по столу.

– Я не могу! – выкрикнула она. – Я же говорила – не умею! Что хотите со мной делайте! Я вроде все нажимаю правильно, а он мне пишет: «Аппаратура не подключена»! – Она коротко всхлипнула.

Мурка заглянула Катьке через плечо и нежнейшим голосом поинтересовалась:

– Так, может, она и вправду не подключена? Когда Вадька с видео работает, здесь красная лампочка горит.

Мгновение Катька тупо пялилась на дисплей, потом в голос застонала и ткнула пальцем в выключатель. Загорелся сердитый красный глазок лампочки, по экрану побежали строки команд… и на весь дисплей развернулось слегка мутноватое изображение сияющей огнями улицы.

«Мы вас видим», – дрожащими от волнения пальцами выбила Катька на клавиатуре.

Прошло несколько минут, динамик их компьютера зашелестел, захрипел, и вдруг тихий-тихий и какой-то словно бы неживой, механический голос произнес по-английски:

– Отлично. Подопечный еще не вышел. Ждем.

– Кто компьютер трогал? – откликнулся гневный Вадькин голос. Раздался топот, и, волоча на руках здоровенную тачку, мальчишки ввалились в рабочую комнату.

– Девчонки, а что мы сделали… – интригующе протянул Сева.

– Ничего, что бы вы там ни натворили, как-нибудь выкрутимся, – не отрывая глаз от экрана, мимоходом утешила его Кисонька.

Севка гневным взглядом уставился ей в затылок и хотел уже высказать все, что накопилось у него на душе, как вдруг хриплый неестественный голос из компьютера произнес:

– Он выходит!

Вадька возмущенно повторил:

– Кто видео включил?!

– Я, – с гордостью заявила Катька и тут же отпрянула от разгневанного брата.

– Тебе кто разрешил настройки менять! – Как был, в куртке, Вадька ринулся спасать бесценную технику…

– Это ж менеджер из ювелирного! – в изумлении завопил Севка, увидев появившуюся на экране физиономию.

Поднятая над клавиатурой Вадькина рука замерла в воздухе.

– Большой Босс ведет передачу из Англии, – сообщила Кисонька. Она восседала перед экраном, словно в кинотеатре, только попкорна в руках и не хватало.

Менеджер на экране пошел вдоль улицы.

– Тебя не было, пришлось Катьке подключать. – Мурка уселась в своей любимой позе – верхом на стуле, подбородком опершись о спинку, – и напряженно уставилась на маленькую человеческую фигурку.

Вадька с изумлением поглядел на рыжую. Если б ему сказали, что аппаратуру подключала не Катька, а Муркин стул, он бы меньше удивился.

– Подключила… – наконец проворчал он. – А резкость где? – Почти смахнув сестру со стула, он уселся перед компьютером и защелкал клавишами.

Тем временем изображение на экране дрогнуло и словно поползло навстречу наблюдателям.

– Пошел следом, – прокомментировал Вадька, продолжая крутить настройки. Резкости, правда, не прибавлялось, но мальчишка все кликал и кликал мышкой, время от времени бросая на сестру мрачные взгляды.

Не пытаясь сесть в автобус или подозвать такси, менеджер ювелирного шагал по улице. Его напряженная спина покачивалась на экране.

– Почему не видно Большого Босса? – спросила Кисонька.

– Наверное, камера закреплена прямо на нем, вот его и не видно, – пожал плечами Вадька. Его рука с мышкой замерла, мальчишка напряженно уставился в монитор.

Время от времени менеджер нервно оглядывался, его беспокойный, шарящий взгляд словно бы упирался прямо в ребят. Когда менеджер оглянулся уже в шестой раз, Катька не выдержала и воскликнула:

– Большой Босс что, дурак? Он же со своей камерой у этого дядьки прямо за спиной торчит! Тот его уже сто раз должен увидеть!

– Значит, не должен, – произнесла Мурка, задумчиво теребя локон. – И не видит.

– Большой Босс – невидимка! – радостно догадалась Катька. – Я знала, что кто-нибудь обязательно окажется невидимкой!

– В каком-то смысле – невидимка, – усмехнулась Мурка. – Нам сэнсэй рассказывал: это искусство ниндзя, так сливаться с окрестностями, чтобы тебя не замечали.

– Мастерски работает! – подтвердила Кисонька.

– Лучше, чем вы? – язвительно поинтересовался всеми позабытый Севка.

– Лучше, чем наш сэнсэй! – твердо объявила девчонка.

Менеджер в этот момент оглянулся в седьмой раз. На лице его по-прежнему рисовалась тревога, но ясно было, что слежки он не замечает.

Сева почувствовал, как в груди закипает обида. Кисонька во все глаза пялится, как английский умник где-то там, на улицах Лондона, фонарным столбом прикидывается, а его, Севку, спасителя отставных пенсионеров, в упор не замечает! Остальные девчонки тоже хороши – даже не поинтересовались, где они с Вадькой были!

На экране появился перекресток, улица повернула. На наблюдателей надвинулась громада старого дома. Менеджер нырнул в подъезд. Какое-то время дом неподвижно висел на экране – похоже, Большой Босс выжидал. Потом дверь начала приближаться. Остановилась – ручка и сложный кодовый замок заполнили собой весь монитор.

Вадька зачем-то кликнул мышкой. Словно повинуясь его приказу, на переднем плане экрана выдвинулся гибкий щуп. Уперся в замок, присосался к нему, будто механическая пиявка.

– Что-то новенькое, – пробормотал Вадька, – увидеть бы хоть, как он его там держит!

– Да, увидеть бы! – эхом откликнулась Кисонька.

– Тебя тоже щуп интересует? – удивился Вадька.

Мурка и Катька в ответ дружно хмыкнули. Кисонька и Сева промолчали. Взгляд Кисоньки стал мечтательным, а у Севки – злющим.

Тем временем щуп исчез с экрана, дверная створка поплыла навстречу наблюдателям.

– Здесь частный клуб. По данным Интерпола, принадлежит скупщику краденных драгоценностей, – тихо сказал механический голос.

– Какой у Большого Босса странный тембр, – пробормотала Кисонька.

– Это не его голос, – обронил Вадька, внимательно наблюдая, как растет на экране темный дверной проем. – Он тоже преобразователем пользуется. – Неизвестно зачем Вадька медленно возил мышкой по коврику.

– И не видим мы его, и не слышим, – заключила Мурка и с веселым сочувствием покосилась на сестру.

– Конечно, не видим, он же невидимка! – пожала плечами Катька.

Дверной проем надвинулся и исчез, навстречу наблюдателям скользило пространство роскошного клубного холла. На экране возник швейцар, больше похожий на отечественного качка из банды.

Швейцар шел к приоткрывшейся двери. Его фигура мелькнула и скрылась за краем экрана. Он даже головы не повернул в сторону Большого Босса, тот продолжал беспрепятственно двигаться дальше: через весь холл, мимо гардероба.

На наблюдателей летело сплетение коридоров и поворотов. Вадька продолжал водить мышкой. Стрелка курсора двигалась, повторяя маршрут Большого Босса. За край экрана сместился большой зал со столиками. У всех сидящих в руках были веера карт – здесь шла игра. Но менеджера среди игроков не было. Потом возник большой зал с эстрадой и танцующими девушками. Единым движением Катька прикрыла глаза гусю, а Мурка – сразу Катьке и… Вадьке.

Зал с девушками скрылся за краем экрана – Большой Босс не стал терять там времени, он искал менеджера. Отлетела в сторону мягкая ткань портьеры, на мониторе появилась дубовая дверь. Снова на переднем плане возник длинный щуп…

– Замок не электронный, механический, – досадливо сказал Вадька и опять зачем-то кликнул мышкой.

Щуп мгновенно сменился простой отмычкой, как две капли воды похожей на Вадькину. Дверной проем поехал навстречу, на экран вдвинулись резные перила небольшого балкончика. Под ним открылся большой просторный кабинет. За солидным письменным столом восседал совершенно лысый мужчина – свет бликовал на его выбритом черепе. Напротив, напряженно выпрямив спину, застыл менеджер ювелирного.

– Документы для вас готовы. Деньги переведем, как только камни окажутся в руках нашего агента. Дело за вами. Операция должна быть быстрой! Мы вложили в нее большие деньги, не вздумайте нас подвести! – со спокойной угрозой в голосе объяснял менеджеру его лысый собеседник.

– У нас тоже все готово. Фальшивки наш дизайнер сделал заранее, даром, что ли, мы потребовали от «Де Бирс» фотографии каждого украшения! Будто бы для рекламы, – пояснил менеджер. – Вечером показ, день на замену камней. Все будет идеально, поверьте нашему опыту! – подобострастно улыбаясь, заверил менеджер.

– Значит, ювелиры с самого начала работают по заданию лондонской мафии, – в рабочей комнате «Белого гуся» прокомментировал Вадька.

А в лондонском частном клубе тоже послышался голос:

– Эй, ты что тут делаешь?

Изображение метнулось вбок… Экран от края до края заполнила жирная физиономия. На физиономии было написано бесконечное удивление.

– Расслабился и вляпался! – вскричала Мурка.

– Действие лекарства кончилось – и он стал видимым! Как в кино! – завопила Катька.

Но самым странным был крик Вадьки. Он орал:

– Огонь, огонь, огонь! – и отчаянно кликал мышкой.

Но огня не было. Экран вдруг разом погас, скрывая от глаз наблюдателей лицо так некстати подвернувшегося охранника.

– Подвис! Надо перезагрузиться! – Вадька рванул к клавиатуре.

– Ты что делаешь? – изумленно спросила Мурка.

Вадька замер. Мышка выскользнула из его мокрой от напряжения ладони, и он смущенно спрятал руки за спину.

– Я, это… Ну, короче, запутался. – Он запустил пятерню в волосы и поскреб затылок. – Коридоры все эти навстречу, двери… Вроде как «Half life 2»…

Мурка насмешливо прищурилась:

– Ты решил, что ты в компьютерной игре? Во семейка! Катьке невидимки мерещатся, ты Большим Боссом через мышку командуешь…

– Невидимки не могут мерещиться, они невидимые! – обиженно пробурчала Катька.

– Ребята, у Большого Босса проблемы, – напомнила Кисонька. – Надо что-то делать!

– Что мы можем сделать, если он в Лондоне, а мы здесь? – удивился Севка.

– Похоже, он и сам неплохо справился, – сообщила Мурка, потому что темный экран снова зажегся.

Первое, что они увидели, был чересчур любопытный обладатель жирной физиономии. Медленно и печально он валился через перила балкончика. Прямо на лысую голову своего босса. Рухнувшее сверху тело вышибло босса вон из кресла. Парочка бесчувственных мафиози закатилась под стол. Ювелирный менеджер в страхе вскочил…

Дальнейших событий Большой Босс дожидаться не стал. Изображение на экране стремительно съехало в сторону. Навстречу вновь ринулись залы, коридоры, входная дверь открылась, захлопнулась… Большой Босс удирал. Проскочила картинка улицы… И вдруг все успокоилось. На экране была ясно видна дверь в клуб.

– Беги, беги же! – невольно вскричала Кисонька.

Но Большой Босс не двигался.

Створка распахнулась, шарахнув о стену. Наружу высыпала целая толпа народу: охранники, прихрамывающий жирномордый, лысый скупщик драгоценностей, бережно держащийся за свою лысину…

Они оглядывались по сторонам… И никто даже не взглянул на наблюдателя с камерой.

– Снова оневидимился, – авторитетно заявила Катька. – Вторая доза с собой была.

– Ерунда, невидимок не бывает, – без большой, впрочем, уверенности ответил Вадька.

В рабочей комнате опять зазвучал хриплый механический голос:

– Надеюсь, я помог?

– Более чем, – с мечтательным придыханием сказала по-английски Кисонька.

– Он тебя не слышит, – сказал Вадька, быстро набивая ответ. – У него динамик отключен. Чтоб мы своей трепотней не мешали.

Кисонька разочарованно вздохнула, потом лицо ее озарилось восхищением:

– Большой Босс разрешил нам все дело! Можно спокойно сообщать заказчику, что камни подменили ювелиры!

– Ничего он не разрешил! – скептически хмыкнул Сева. – А доказательства где? Что, так и скажем: у нас тут один знакомый английский невидимка видел, как ювелирный менеджер со скупщиком краденного сговаривался? Обсмеют!

– Не обсмеют, – заверил его Вадька. – Мы запись предъявим. – Вадька потянулся к аппаратуре и вдруг замер. – Катька! Ты что, на запись не поставила? – страшным шепотом спросил он.

– А надо было? – растерянно переспросила сестра.

– А еще туда же, к компьютеру лезет! – взвыл Вадька. – Что мы теперь делать будем?

– Не наезжай на нее! – вступилась справедливая Мурка. – Справилась, как могла! Вы шлялись неизвестно где…

– Неизвестно где? – откликнулся оскорбленный в лучших чувствах Сева. – Да мы! Вот! – Он отшвырнул прочь закрывающие тачку тряпки.

Девчонки изумленно уставились на сухонького старичка, безмятежно спящего на дне.

– Чего у вас тута? – высказала общее недоумение Катька.

– Таратута! – зло выкрикнул Сева. – Похищенный ваш! Нате, вернули в лучшем виде!

– Да, в спящем виде он и вправду лучше, – согласился Вадька.

Дедок немедленно приоткрыл мутный глаз. Уставился Вадьке в лицо, перевел рассеянный взгляд на Севку. Глаза его на мгновение прояснились, в них мелькнуло узнавание.

– А-а, тимуровцы! – позевывая, пробурчал дедок. – Убирать, немедленно убирать. Балкончик еще не убрали, да.

– По-моему, спасение жизни вместо одной уборки – это нормально, – быстренько предложил Вадька сонному Таратуте.

– Ты чего? – Катька пожала плечами, удивляясь нерасчетливости брата. – За спасение жизни и десяти уборок мало!

Вадька уныло вздохнул.

– Это в обычной квартире. А если у него… – Вадька кивнул на старика, – что убрать, что с целой бандой справиться – так на так выходит. Как, дедушка, сойдемся?

Но дед не стал торговаться. Он завозился на дне тачке, перевернулся на другой бок и снова заснул, будто в люльке.

– Я стены штурмом брал, с похитителями дрался голыми руками! – продолжал Севка, и было не вполне понятно: то ли он девчонок упрекает, то ли сильно сомневается, стоило ли все это делать ради Таратуты.

– Ножкой стула и одеялом, – педантично поправил Вадька. – И между прочим, не ты один!

– А вы даже внимания не обратили! – разорялся Сева. – Я жизнью рисковал, а вы… Вас только английский невидимка интересует! Вы хоть бы подумали, зачем он от нас невидимится? Может, он урод какой? Или вообще старый? Вдруг ему… тридцать лет? Или сто?

– Он не урод, я знаю! – топнув ногой, вскричала Кисонька. – Мы ведь тоже от него прячемся, а никакие не уроды! И не старые!

– Зато мы дети, – вздохнул Вадька. – Наше счастье, что Большой Босс об этом не догадывается, а то бы не стал с нами дело иметь. А вот чего он сам прячется, действительно, загадка.

– Его дело! Личное! – Кисонька твердо встала на защиту интересов Большого Босса. – Главное, он потрясающий! И в технике разбирается, и дерется!

– Севка зато деда спас! – влезла Катька.

Кисонька осеклась.

– Действительно. Катюша, мы же с тобой поспорили! – вспомнила Кисонька и перешла на шепот: – Ты выиграла! Теперь я должна Севу поцеловать.

Судя по Катькиной физиономии, она готова была сама себе надавать по губам: и за то, что заключила с Кисонькой пари, и за то, что напомнила о проигрыше.

Кисонька тяжко вздохнула, вытянула губы трубочкой и двинулась к Севке.

Катька поймала ее за руку:

– Мы ж с тобой друзья! Не хочешь, ну и не целуйся с ним! Что я, заставлять тебя буду?

– Нет, нет, условия надо соблюдать, – запротестовала Кисонька и попыталась высвободиться.

Катька вцепилась в Кисоньку как клещ:

– Не надо мне ваших поцелуев! Лучше мороженого купишь, пять порций!

Кисонька с сомнением поглядела на ледяной пейзаж за окном:

– Если ты действительно хочешь…

– Еще как, – закивала Катька. – Обожаю мороженое. – Потом тоже глянула за окно и уже менее уверенно добавила: – В любую погоду.

– Что вы там шепчетесь? – раздраженно спросил Вадька. Он сидел у компьютера и зло щелкал мышкой. – Лучше скажите, что мы делать будем? Нет, ну додумалась малая, запись не включить! Все дело насмарку!

– У Большого Босса запись наверняка осталась, – уверенно заявила Кисонька, чем вызвала у Севки очередной всплеск раздражения.

– Представим заказчику отчет, расскажем, что его менеджер общался со скупщиком краденого. Господин Шульман, который у Ольги Матвеевны в салоне был, подтвердит, что она хотела продать свое колье. Значит, не знала про фальшивые камни, – продолжала Кисонька.

– Ничего Шульман не подтвердит, – покачала головой Мурка. – Такие, как он, тайн клиента не выдают. Но он нам все равно поможет! Я ж говорила: знаю, как добыть неопровержимые доказательства против ювелиров.

Мурка вытащила из кармана куртки визитку эксперта по драгоценностям и набрала номер.

– Господин Шульман? – спросила она. – Не возьметесь ли вы выполнить небольшую работу?

Глава XVI. Очень нервная презентация

Автомобиль Косинских медленно ехал через парк перед рестораном. В лучах подсветки желтовато отблескивали выстроившиеся вдоль дорожки скульптурные композиции змей и птиц. В темноте терялись вольеры мини-зоопарка, пустые по зимнему времени. За собственным причалом ресторана белела затянутая льдом гладь Днепра. И сам ресторан тоже походил на пришвартовавшийся к пристани старинный корабль.

Марья Алексеевна внимательно поглядела на своих дочерей. Их тяга к светской жизни волновала ее все больше и больше. Сперва к отцу на презентацию напросились, теперь еще этот показ драгоценностей, на который Марья Алексеевна вовсе не собиралась идти. Но девчонки так наседали! И хорошо бы только Кисонька, но и Мурка тоже! Неужели влияние сестры сказывается и у Мурки стал появляться интерес ко всяким женским штучкам? Мария Алексеевна с сомнением покосилась на дочь. Непохоже, ох, непохоже! Мурка сидела наряженная, даже подкрашенная. Но с таким несчастным выражением лица, будто ее силой сюда затащили!

– Девочки, вы абсолютно уверены, что хотите пойти? – в очередной, наверное сотый, раз спросила мама. – Еще вполне можно вернуться.

– Мам, даже из экспедиции на Северный полюс можно вернуться, а тем более с показа драгоценностей! – возмутилась Кисонька. – Нас же никто силой держать не будет! Я посмотреть хочу!

– И ты хочешь? – с явным недоверием спросила мама у Мурки.

– Жажду, – буркнула та.

– Нас в классе уже девчонки задолбали! Мы на всякие светские тусовки не ходим, вот они и говорят, что нас просто никуда не приглашают! – возмущалась Кисонька.

– Пусть один раз на нас посмотрят и отвянут, – хмуро добавила Мурка.

Объяснение выглядело логичным, но в глубине души Марья Алексеевна чувствовала, что девчонки если и не врут, то чего-то недоговаривают. Ей уже давно казалось, что дочери живут какой-то своей, особой, жизнью, в которой ей нет места. И что отдай она им свой пригласительный, они прекрасно обошлись бы и без общества родной матери! Остается лишь утешать себя расхожей фразой, что Мурка и Кисонька хорошие девочки и никогда не совершат ничего плохого.

Марья Алексеевна тут же почувствовала, что расхожая фраза ее не утешает, и дала себе слово при первой же возможности докопаться до тайн дочерей. Рано им еще жить «своей, особой, жизнью», уж для матери в ней место как-нибудь сыщется!

Хотя торжественный выход из машины доставил ей искреннее удовольствие. Высокое зеркало у гардероба отразило их фигуры. Дочки у нее просто красавицы! Да и мама пока вполне ничего. Милейший менеджер ювелирной компании спешил навстречу с радостным возгласом:

– Ах, ах, Марья Алексеевна с дочерьми!

Звучало почти как «княгиня с дочерьми», радовало слух и тешило гордость. Менеджер помог Марье Алексеевне снять шубку, одобрительно кивнул, видя сияющее у нее на груди колье.

– Да, сегодня все дамы только в наших украшениях! Каждая немножко побудет моделью. Сперва покажем, чем наша компания раньше радовала городских красавиц, а уж потом – что новенького мы привезли для вас из Англии. Но должен сделать вам замечание, дорогая Марья Алексеевна! – Он нахмурился с притворной строгостью. – Устаревшие формы! Колье явно покупалось при моем предшественнике! Современные тенденции требуют иного! – И тут же милостиво утешил: – Ничего, сегодня вы сможете присмотреть для себя наимоднейшие украшения!

Марья Алексеевна оглянулась, разыскивая дочерей. Девчонки успели присоединиться к стайке разряженных барышень своего возраста. Среди тех Марья Алексеевна заметила несколько знакомых лиц. Выходит, дочки и вправду хотят поставить на место зазнавшихся одноклассниц? Что ж, благое деяние, она не станет мешать.

Марья Алексеевна направилась к стульям, расставленным вдоль пересекающего ресторанный зал подиума.

Стоило маме скрыться, как Мурка и Кисонька немедленно откололись от группки тарахтящих девчонок.

– Долго еще? – почти простонала Мурка и беспокойно огляделась по сторонам.

– Потерпи, скоро начнется, – вроде бы успокаивала ее Кисонька, а сама нервно крутила головой, внимательно оглядывая публику. Одна за другой в ресторан впархивали дамы в драгоценностях от здешней ювелирной компании – обязательное условие для всех приглашенных. Вскоре по залу искрились и переливались многоцветные блики – свет ламп отражался в бриллиантах, сапфирах, изумрудах…

– Скоро – это когда? – снова потеребила сестру Мурка.

– Что ты в меня вцепилась? Сама с ним договаривалась, должна лучше знать, когда! – отрезала Кисонька.

– Слушай, давай пожрем! А то я от ожидания крышей отчалю, – предложила Мурка.

Кисонька вздохнула.

– Если тебе это доставит удовольствие – пожрем, – согласилась она.

И две изящные юные девушки в вечерних платьях от кутюр направились к фуршетным столам – пожрать.

Мурка быстро выложила на тарелке мозаику из крохотных разноцветных бутербродиков. Нацелилась на блюдо, где возлежали жаренные рябчики. И вдруг прямо у нее над ухом смутно знакомый голос грозно вопросил:

– Где гусь?

– Гуся нет, только рябчики, – рассеянно ответила Мурка, загружая птичку к себе на тарелку.

– Ты мне голову не морочь! – потребовали сзади. – Немедленно сознавайся, куда гуся дели!

– Раз нету, значит, съели! – раздраженно буркнула Мурка. – Если вам гуся недодали, требуйте вон с менеджера! – Она кивнула на встречавшего гостей менеджера ювелирного. Взглянула наконец на своего назойливого собеседника и остолбенела. Над ней возвышался старший лейтенант Пилипенко! Собственной могучей персоной! И с совершенно обалдевшим выражением лица спрашивал:

– Наш менеджер съел вашего поганого гуся? За это я должен пожать ему руку! – Пилипенко рванул в сторону менеджера, потом на секунду задержался и приказал: – А вы обе стойте здесь и ждите! Сейчас только руку пожму и с вами разберусь!

– Он может помешать? – тревожно спросила Мурка, переглянувшись с сестрой.

– Не знаю. На всякий случай надо оттянуть Пилипенко на себя, – решила Кисонька. – Так что как дяденька велел: стоим, ждем. – И она решительно воткнула вилку в рябчика.

Мурка внимательно наблюдала, как, проложив себе путь в толпе гостей, Пилипенко пробился к менеджеру. Оживленно говоря, попытался схватить его за руку. Менеджер воспринял попытку Пилипенко несколько нервно. Сперва спрятал руку за спину, а потом принялся отмахиваться от Пилипенко, словно от мухи. Пилипенко, растопырив пальцы, старался поймать порхающую перед его носом ладонь. Менеджер тем временем засек появление еще одной гостьи. Забыв про Пилипенко, двинулся навстречу.

Тут-то бывший старлей его и сцапал! Он намертво ухватил менеджера за руку. И осадил на всем скаку, как лошадь! Ноги менеджера поехали по гладкому паркету, он плюхнулся на бок… и устроил гостье классическую подсечку! Радужно сверкнув драгоценностями, дама рухнула на менеджера!

А неудержимый в своем восторге от съедения вражеского гуся Пилипенко продолжал трясти руку менеджера столь энергично, что и сам менеджер мелко вибрировал, и лежащую на нем даму трясло.

Из толпы гостей вынырнули двое мужчин. По Севкиному описанию Мурка сообразила, что это и есть бухгалтер и дизайнер ювелирной компании. Быстро поставив на ноги и гостью, и менеджера, они окружили Пилипенко и принялись шипеть на него не хуже Катькиного гуся. Пилипенко отбивался, то и дело тыча пальцами в сторону Мурки и Кисоньки. Наконец пилипенковский напор победил – вся троица подозрительных ювелиров под предводительством старшего лейтенанта двинулась к сестрам.

– В нашем ювелирном готовится ограбление! – торжествующе воскликнул Пилипенко. Забежав девчонкам за спины, встал за ними будто охранник при арестованных.

Ювелиры переглянулись. Выражение их лиц было весьма странным. Во всяком случае, Пилипенко посчитал, что встревоженное начальство надо немедленно успокоить.

– Ничего не выйдет, я всех разоблачил! – заявил он.

Физиономии начальства стали еще более встревоженными, а в глазах дизайнера появилась самая настоящая паника.

– Я поймал их! – торжествующе вскричал Пилипенко и попытался ухватить девчонок за воротники.

Но открытые вечерние платья никаких воротников не предполагали, пальцы Пилипенко запутались в бретельках. Бывший старлей судорожно рванулся, словно попавшийся в ловушку зверь. От этого рывка Кисоньку качнуло, и темная струя соуса из зажатого в ее руке соусника выплеснулась на белоснежную рубашку менеджера. Разгневанная Кисонька требовательно объявила:

– Если ваш охранник порвет нам платья…

– Знаю, знаю, – перебил ее менеджер, печально разглядывая пятно на рубашке. – Вы с нас возмещение скачаете, мало не покажется. Где-то я эти слова недавно слышал… – Он перевел тоскливый взгляд на старлея. – Что вы все к детям цепляетесь, Пилипенко? На улице чуть мальчишке куртку не порвали, здесь на девочек накинулись! У вас что, пунктик какой-то? Немедленно извинитесь!

– Перед детской мафией извиняться! – взвился Пилипенко. – Это ж одна банда! Я их разоблачу! Вон гуся их криминального вы уже съели, за что большое вам человеческое спасибо! – Пилипенко снова сделал попытку пожать руку менеджеру, а тот вновь отчаянно шарахнулся в сторону.

– Криминально съел гуся? – Мужчина, в двух шагах от девчонок нагружавший собственную тарелку, неожиданно обернулся. Сестры мгновенно узнали их грозного заказчика, депутата горсовета Петра Николаевича. – То есть украл? Мой… Э-э, менеджер ювелирного? Как же это вы так, любезнейший? Зарплаты не хватает или просто болезнь такая? Бывает клептомания, а у вас гусемания?

– Я не крал никакого гуся. – Под подозрительными взглядами десятков глаз менеджер переливался всеми цветами радуги, не хуже драгоценностей приглашенных. – Я вообще не понимаю, о чем речь!

– Та боже ж мой, я думал, речь идет о маленьких прозрачненьких бриллиантиках! – Господин Шульман, как всегда не слишком опрятный, но сияющий перстнями, вывернул из-за спины Петра Николаевича. Солидно направился к блюду с жареной птицей. – А оказывается, здесь маленькие такие гусики!

– Это рябчики! – автоматически поправил его Петр Николаевич.

– Вот он, шанс ощутить себя настоящим буржуем! – восхитился Шульман, и бормоча «ешь ананасы, рябчиков жуй», принялся накладывать птичек на тарелку. Сложил горкой, потом с сомнением поглядел на свою тарелку, на почти полное блюдо… Перекинул рябчиков обратно, подхватил все блюдо целиком, добавил туда закусок и, едва заметно подмигнув Мурке и Кисоньке, двинулся к следующему столу. Через мгновение оттуда донесся его пронзительный голос: – Что? Японская сырая рыба? Нет, деточка, так не пойдет! Возьмите-ка вы ее – все блюдо берите, не экономьте на старике – и отнесите к повару. Скажите, пусть прожарит. Для меня. С корочкой!

Троица из ювелирного глядела ему вслед, и на лицах их бушевала целая гамма выражений: растерянность, неприязнь, смущение, а главное – явное опасение. Похоже, появление Шульмана на презентации стало для них неприятным сюрпризом. Мурка с любопытством подметила, что такой же бурный калейдоскоп переживаний отражается на физиономии еще одного человека – их заказчика Петра Николаевича.

Зато сами сестры явно испытывали облегчение.

– Началось, – тихонько шепнула Кисонька.

Действительно, началось. Менеджер ювелирного вскочил на подиум и застрекотал насчет «давних традиций нашей прекрасной фирмы» и «уникальных произведений ювелирного искусства, созданных за годы работы в нашем прекрасном городе!». И вот теперь многочисленные клиентки компании любезно согласились продемонстрировать сотворенные для них чудеса! При этом одной рукой менеджер приглашал на подиум дам, а другой старательно придерживал за кончик свой галстук, маскируя пятно на рубашке.

Первая гостья взошла на подиум, взмахнула руками, заставляя сверкать браслеты на запястьях. Восседающий в переднем ряду господин Шульман сунул блюдо с рябчиками недоумевающей соседке. Шустро засеменил прямо к изображающей манекенщицу гостье. И жирными от еды пальцами в бриллиантах ухватился за браслет. Зажал веком сильное увеличительное стекло.

– Так, так, – бормотал он, внимательно изучая камни. Восхищенно поцокал языком, покивал головой. – Какой блеск, какой блеск! Мастерство! – Он круто развернулся и поспешил обратно, на весь зал крича: – Вы там моих рябчиков не едите, нет?

– Широко известный эксперт по драгоценностям господин Шульман выражает восхищение огранкой камней и мастерством нашего ювелира, – поспешно сообщил опешивший было менеджер.

Он глядел вслед Шульману, и в глазах его стояла тревога. В зале раздались неуверенные аплодисменты. Дизайнер поднялся со своего места и раскланялся. На лице его вместо удовольствия был написан самый настоящий ужас.

Вытирая салфеткой выпачканные жиром запястья, женщина поспешила убраться с подиума.

Следующую даму Шульман подкараулил, когда она спускалась с «языка». Вновь доверив рябчиков соседке, он ухватил гостью за ухо, словно нашкодившую девчонку. И бегло обревизовал сережку. Тревога на лице менеджера сменилась откровенным страхом, а дизайнер вроде как впал в ступор. Во всяком случае, на аплодисменты он больше не отзывался.

Доступ к третьей даме попытался перекрыть бухгалтер. Он словно бы нечаянно заступил Шульману дорогу к подиуму. Невозмутимый эксперт скомандовал:

– Подержите! – вручил бухгалтеру заветное блюдо с птичками и проскочил мимо него. Обглоданной птичьей косточкой подцепив массивный кулон с груди очередной гостьи, он внимательно вгляделся в искрящуюся россыпь камней. Вновь довольно покивал: – Мастер, мастер! Специалист!

Специалист не откликался, в полуобмороке сползая со стула.

А Шульман быстрым движением отобрал у бухгалтера свое блюдо и вернулся на место. Доверительно наклонился к соседке, прошептал:

– По-моему, птичек было больше! По-моему, он моих птичек ел! – Шульман скосил глаз в сторону побледневшего бухгалтера. – В следующий раз опять вам доверю! Вы же на диете? – И он окинул оценивающим взглядом худощавую фигуру соседки, остановился на огромном бриллианте, сияющем в кольце женщины. – Тоже у них покупали? – Шульман махнул в сторону бесящегося от злости менеджера. А когда его соседка кивнула, быстренько изучил и ее драгоценности. Удовлетворенно покивал: – Мастерство! Уровень!

В рядах что-то глухо бухнуло: дизайнер из полуобморока перешел в полный обморок. Вокруг зашумели, кто-то потребовал вызвать «Скорую». Не обращая внимания на потерявшего сознание коллегу, менеджер двинулся к Шульману. Выражение лица его было угрожающим. Мурка и Кисонька быстро переглянулись и тоже принялись пробираться поближе к Шульману.

И тут в зале появился повар. На вытянутых руках, будто дохлую крысу, он держал тарелку.

– Кто зажаристое суши заказывал? – выдавил повар.

– Моя рыбка приплыла! – радостно вскричал эксперт и, крепко держа в одной руке блюдо с рябчиками, другой сгреб с тарелки кусок рыбы, сунул его в рот. Лицо его страшно изменилось! Он заперхал, схватился рукой за горло… Блюдо с рябчиками рухнуло на пол.

– Птички разлетелись! – прохрипел Шульман и свалился следом.

– Я же говорил, нельзя суши жарить, – растерянно сказал повар, глядя на лежащего у его ног эксперта.

– Мы, мы, мы!.. – Размахивая мобильниками, близняшки пробились к неподвижному телу Шульмана. – Мы уже позвонили в «Скорую»! Сейчас приедут! Прямо сию секунду!

И действительно, буквально сию секунду толпу раздвинул бородатый амбал в белом медицинском халате. Ни слова не говоря, он подхватил эксперта на руки.

– В больницу повезет, – быстро пояснила Кисонька.

– Подождите, здесь еще один! – воскликнул кто-то, указывая на валяющегося в обмороке дизайнера.

Сестры тревожно переглянулись.

– Мест нет! – буркнула Мурка. – Видите, все руки заняты! – Она кивнула на Шульмана, бессильно обвисшего на руках у бородача.

– Второй пациент потом! – добавила Кисонька, незаметно пиная бородатого типа в белом халате. Тот покорно поволок Шульмана к выходу.

– Какая бедность в наших больницах! – сочувственно вздохнули вслед. – Пациентов на руках таскать приходится!

– Уходит! – отчаянно прошипел менеджер ювелирного. – А ну, держите его! – скомандовал он Пилипенко.

– Зачем? – поинтересовался старлей, нехотя отрываясь от своей тарелки с копченым мясом.

– Это замаскированная детская мафия! – вмешался бухгалтер.

Глаза Пилипенко немедленно вспыхнули азартом. С ревом он рванул в дверь за бородачом в халате. Ювелиры помчались за ним. А следом, стараясь сохранять достоинство, очень быстрым шагом двинулся Петр Николаевич.

– Вадька, во главе погони Пилипенко! – прошептала Мурка, наклонившись к спрятанному под платьем микрофону. – Покажитесь ему!

Бывший старлей вылетел в холл ресторан, кинулся к двери… И встал как вкопанный, перекрывая выход.

– Гусь! Съеденный гусь воскрес! – прошептал Пилипенко. – Мафия бессмертна!

У дорожки к ресторану между желтоватыми статуями птичек стояли мальчишка и девчонка. А над их головами медленно парил большой белый гусь!

– Какой еще гусь! – пропыхтели сзади ювелиры. Дружно навалившись Пилипенко на спину, они протолкнули его в двери. Пилипенко пробкой вылетел на крыльцо.

Гуся не было! Исчез! Зато остальные члены гнусной детской мафии были тут. И никакие не замаскированные!

Пилипенко рванул к ребятам и ухватил их за воротники – у этой парочки хоть воротники были на месте! Торжествующе развернулся к своим хозяевам:

– Вот она, детская мафия! Я их все-таки поймал! – Он встряхнул Вадьку и Катьку за воротники.

– Если ваш охранник порвет нам куртки… – в один голос затянули брат с сестрой.

Менеджер и бухгалтер дружно взвыли, в глазах у них стыла безнадежность. Бородач в белом, все так же держа на руках неподвижное тело господина Шульмана, скрылся за воротами. Взревел автомобильный двигатель. Похоже, «Скорая» уехала и гнаться за ней было бесполезно.

– Ну конечно, Пилипенко и дети! – простонал бухгалтер. – Маньяк паршивый!

– Почему меня все маньяком обзывают?! – обиделся Пилипенко.

– Потому что маньяк и есть! – яростно вскричал разгневанный Петр Николаевич. – Где вы его только взяли, такого?

С отрешенной печалью менеджер ювелирного развел руками.

– Вот как теперь узнать… – Петр Николаевич вдруг осекся. – В смысле, о здоровье Шульмана узнать. Известный человек в нашем городе, можно сказать, знаменитость… – забормотал он.

– Позвоните в больницу «Скорой помощи», наверное, машина уже доехала, – предложила Кисонька. Сестры невозмутимо спустились с крыльца и присоединились к группе на дорожке. На Вадьку с Катькой они не смотрели – что им какие-то незнакомые ребята?

– Вся мафия в сборе, – уныло пробурчал Пилипенко, но никто уже не обращал на него внимания.

Петр Николаевич терзал мобильник. Наконец ему ответили:

– Дежурный врач больницы «Скорой помощи» слушает!

– Дежурный, к вам сейчас должны привезти господина Шульмана!.. – вскричал Петр Николаевич.

– Привезли уже, – лениво протянул дежурный и важно сообщил: – Диагноз: глубокая кома от острого пережора. Облопался ваш Шульман. Теперь дня два не очнется. А может, три.

– Не очнется? – Безнадежность на лицах бухгалтера и менеджера сменилась настоящим восторгом. Без стеснения вырвав трубку у Петра Николаевича, менеджер прокричал: – Точно, не очнется?

– Точно, точно, – ответила трубка. – Навещать нельзя.

– Ай-ай-ай, какое горе! – задыхающимся от радости голосом вскричал менеджер. – А то мы как раз хотели… навестить! – Он нажал отбой и сунул мобильник владельцу.

Никто, ни Петр Николаевич, ни почти приплясывающий от счастья менеджер, не обратил внимания, что голос дежурного звучал странно, механически, будто пропущенный через какой-то прибор. И что в мобильнике раздавался треск, как если бы рядом работал мощный аппарат. И наконец, что пойманный Пилипенко очкастый мальчишка все время держал руку в кармане и шевелил там пальцами, словно ручку настройки крутил. Да и какое кому дело до незнакомого мальчишки!

– Мотайте отсюда, малы еще по ресторанам шляться! – скомандовал Петр Николаевич пойманной парочке.

Те без звука развернулись и помчались к выходу. И тут же Петр Николаевич обнаружил, что близняшки Косинские тоже исчезли. Неужели приняли его фразу о ресторанах на свой счет? Нет, мало ему неприятностей, так потом еще объясняйся с родителями рыжих девчонок, которым и вправду рано шляться по ресторанам! Раздосадованный депутат зашагал обратно. Бухгалтер кинул злобный взгляд в сторону ворот:

– Если бы мелкий очкарик не подвернулся нашему Пилипенко, успели бы задержать! – прошипел он.

– Неважно, завтра все закончится! – улыбнулся менеджер и вдоль дорожки с «птичьими» статуями тоже направился в зал.

И вновь никто не заметил, как одна из птичек, не желтоватая, как остальные, а ослепительно-белая, развернула широкие крылья и величественно перелетела через ограду.

Стуча каблуками по обледенелому тротуару, сестры Косинские добежали до небольшого автомобиля-фургона, приткнувшегося прямо за углом ресторана. Дверцы распахнулись им навстречу, и замерзшие сестры ввалились внутрь.

– Барышни, что ж вы в одних платьицах по морозу скачете, так и заболеть недолго! А врача тут нет! – расхохотался господин Шульман.

Эксперт по драгоценностям восседал внутри фургона и заливисто хохотал, косясь на невозмутимого бородатого Саляма, по-прежнему наряженного в белый медицинский халат.

– Сейчас я напишу вам свое заключение… – отсмеявшись, заявил господин Шульман.

– Что, все драгоценности настоящие? – уныло простучала зубами Мурка, растирая замерзшие плечи. Весь ее блистательный план превращался в ничто.

Шульман скосил на нее глаз, темный и круглый, как у Евлампия Харлампиевича:

– Почему вы так думаете, душа моя?

– Вы же сами в ресторане говорили: «Блеск», «Мастерство»!

– Почему сверкает бриллиант? – продолжая писать, вопросил господин Шульман. Сам же и ответил: – Потому что, в отличие от стекла, этот бесценный камень преломляет свет не один раз! Луч света отражается в одной грани, потом в другой, в третьей – и бриллиант сыплет искрами, горит! Ну а имитация бриллианта, стразы, это так называемое оптическое стекло, пытающееся передать игру граненного алмаза. Но стекло остается стеклом! Любая лаборатория вам скажет: вот алмаз, а вот обточенная пробка от графина! И, конечно же, для таких умельцев, как я… – Шульман скромно потупился, – достаточно поместить рядом подлинный бриллиант, – Шульман выразительно поиграл перстнями, – чтоб по игре света тут же увидеть различие между истинной драгоценностью и фальшивкой! Все до единой обследованные мной побрякушки – поддельные. Хотя должен признаться, это самые блестящие, самые мастерские подделки из всех, что мне приходилось видеть!

– Достаточно поместить рядом настоящий бриллиант, – задумчиво повторила Мурка, когда эксперт покинул фургоник, а Вадька, Катька и гусь забрались внутрь. – Помнишь, Кисонька, на презентации у нашего папы? Ювелир Клуня, который с телефонным терроризмом связан? Он еще поднял с пола упавшее украшение, а сам, точно как Шульман, держал рядом свой перстень с бриллиантом. А потом сказал по мобильнику, что их ждет больше, чем они рассчитывали? Вот я и думаю, может, он как раз игру света сравнивал? Может, то колье тоже было фальшивое? Ольга Матвеевна говорила: его у наших подозреваемых делали.

– Наверное, он для нашего заказчика старался? Выяснял… – неуверенно предположила Кисонька.

– Почему тогда Петр Николаевич давным-давно не отменил свой заказ? Если он знает про вторую фальшивку, должен понять, что это работа ювелиров, а не его жены!

– Значит, не знает. Получается, Клуня про фальшивки выяснил, а приятелю ничего не сказал, – прикинул Вадька. – Но почему?

Сыщики недоуменно переглянулись.

Глава XVII. Бессонная ночь Вадьки Тихонова

– Раз прячешься, значит, виноват! Еще и сестру за собой потащил!

– Мам, ни в чем я не виноват! – Вадька сорвался на крик, потом опасливо покосился на спящую Катьку и снизил голос до шепота: – Ну почему ты мне не веришь?

– А почему ты прячешься?

– Да не прячусь я! – Вадька с большим трудом удержался, чтобы не швырнуть телефонную трубку. – Я же тебе говорю, по математической олимпиаде кой-куда съездить надо! Что ж мне, и не учиться теперь из-за твоих подозрений?

– А я тебе говорю, что учителю твоему сказала: никуда не поедешь, пока милиция с телефонными звонками не разберется! Немедленно марш домой! – Мамин голос в телефонной трубке налился гневом.

– Погоди, какой еще учитель? – Вадька занервничал.

– Приходили тут, – недовольно протянула Надежда Петровна, Вадькина мама. – Учитель твой по информатике и с ним еще какая-то… Хотели тебя и даже Катьку на олимпиаду забрать. Только не на математическую, а на компьютерную… – голос мамы наполнился подозрением.

– А в компьютерах математика больше всего нужна, – вывернулся Вадька, но мама ему все равно не поверила.

– Совсем заврался, – тяжело сказала она. – Шалостями своими, дуростями… – она всхлипнула, – сестру маленькую втянул… всю семью… без крыши над головой оставил… – Мама уже плакала в голос. – Отберут квартиру, как жить будем! Точно твой отец, яблоко от яблоньки… А ну быстро вместе с Катькой домой!

– Менты мне не верят – ладно, у них работа такая! Но чтоб собственная мама!.. – Вадька от злости чуть не грыз трубку зубами. – Хуже ментов! Не пойдем домой, ясно? Раз ты нам не веришь!

«И раз Луговой за нами приходил», – подумал Вадька и все-таки швырнул трубку на рычаг. Телефон жалостно брякнул.

Кулаком Вадька отер глаза. Не верит, ну и не надо! Ничего, еще извиняться перед ним будет! Лишь бы отставной пенсионер рассказал ментам правду про наблюдателей и свое похищение. Вадька с надеждой поглядел на безмятежно спящего Таратуту. Старика так и оставили дрыхнуть в тачке, потому что на единственном диване рабочей комнаты спала Катька. В обнимку с гусем. Для себя Вадька прямо на полу свил гнездо из старых бумаг и брошенного сверху пледа. Попытался уснуть и не смог. Чернота за окном навевала мрачные мысли.

Дело с фальшивками они раскрутили, заказчика можно не бояться. Завтра как можно раньше надо передать ему заключение эксперта по фальшивкам, тогда и отчет о слежке за ювелирным менеджером приобретет вес. Вадька усмехнулся: слежка прямо в Англии, ничего себе! Пусть знают, какое у них крутое агентство, всюду свои люди! Многоуважаемый депутат успокоится насчет женушки и уж наверняка поможет своему близкому приятелю – владельцу ювелирной компании – предотвратить кражу бриллиантов. Им придется поторопиться, похоже, ювелирная троица – менеджер, бухгалтер и дизайнер – собираются смотаться сразу после презентации, прихватив с собой суперценные цветные бриллианты «Де Бирс». Кисонька расстраивалась, что так их и не увидела. Ничего, зато агентство они спасли. Теперь бы еще самого Вадьку выручить.

Вадька тяжко вздохнул. Чтоб их перекосило, этих телефонных террористов! Чтоб их три раза подбросили и только два раза поймали! Все за сегодняшний вечер вымотались, аж ноги не держали! Только близняшки и Севка домой пошли, в свои кровати, а им с Катькой пришлось ночевать в офисе. Но не дожидаться же, пока Луговой и компания их похитят? Один раз похищали уже – хватит! Как говорит Кисонька: «Повторяться – дурной тон». Лучше сидеть здесь, чем в сарае на даче военрука. Тот уж точно на Вадьке за рытье окопов отыграется, да и бывший биолог, и Луговой, и дядька с теткой, которых они с Севкой вырубили… Все найдут, что Вадьке припомнить! Нет, в офисе хорошо! Одна беда: Катька спит, и гусь тоже, и пенсионер Таратута, и даже Салям, неожиданно решивший переночевать на рабочем посту (Вадька подозревал, что это он запасы своей любимой колбасы караулит, чтоб ночные гости не съели). Вот только Вадьке не спится.

Решив смириться с неизбежностью, Вадька поднялся и, потирая затекшую спину, поплелся к компьютеру. Вывел на экран снимки бумаг, которые отщелкал, спасая Таратуту. Перед ним раскрылась полная раскладка по всем телефонным звонкам: когда звонили, когда приехали менты, сколько машин, сколько человек. Еще там был подробный план их площади: с лицеем в центре, аптекой, банком, книжным магазином и, конечно, знакомым ювелирным. Как-то эти два дела все-таки переплетаются, понять бы – как?

От скуки и бессонницы Вадька разделил лист «Word» на две половинки и принялся записывать. Вот их крутой горсоветовский заказчик от своего приятеля, ювелира со смешным прозвищем Клуня, узнает, что бриллианты его жены – фальшивка. Обращается к ним в агентство: хочет выяснить, кто виноват в подмене. Это по делу о поддельных драгоценностях.

Дело телефонного терроризма стартует буквально через два дня. В милицию начинают звонить из Вадькиного лицея, сообщать про будто бы заложенные вокруг лицея бомбы. Звонит не кто иной, как их учитель информатики, Павел Степанович Луговой. За приехавшей на звонки милицией и военными каждый раз наблюдают неизвестные и все-все записывают.

Вадька переключился на другую сторону вордовского листа. На презентации у отца близняшек Клуня выясняет, что еще одно колье из мастерских ювелирной компании – тоже фальшивка. Он тут же сообщает по мобильнику, что их ждет больше, чем они рассчитывали, и назначает «последний подготовительный заход».

И как раз в назначенный срок Луговой опять звонит в милицию и снова заявляет про несуществующую бомбу! Фальшивые бомбы, фальшивые драгоценности… Задумчиво почесывая в затылке, Вадька пялился на план площади вокруг лицея. Неожиданно его рука замерла, а в голове мелькнула догадка (видно, процедура чесания смогла-таки разворошить плотный ком мыслей). Почему они решили, что телефонный терроризм крутится именно вокруг лицея? Только потому, что там работают Луговой, биологичка, военрук? Но что, если дело вовсе не в лицее? А как раз в ювелирном? Что, если лицейских учителей привлекли к делу, потому что лицей – напротив ювелирного? Ведь заметно же: главный в их компании все-таки приятель заказчика, ювелир Клуня! Клуня приказал звонить насчет бомб, убить Таратуту, похитить Вадьку с Катькой. Он точно знал, что ювелирная мастерская ворует настоящие камни. Он следил за менеджером, когда тот летел в Лондон, на переговоры со скупщиком краденного. Все вертится вокруг этого человека с дурацким прозвищем!

Вадька припомнил как совсем недавно Мурка сказала: «…поймем, почему он называется Клуней, – все поймем!» Может, она и права? Вадька внимательно всмотрелся в это имя. К-л-у-н-я. Забавно и по-прежнему ничего не понятно. На всякий случай он перечитал прозвище задом наперед, потом начал переставлять буквы – ничего не прояснилось. Нет, похоже, это дело разгадать не удастся!

От полной безнадеги Вадька включил программу поиска похожих слов. Через несколько минут компьютер выдал ему недлинный список. Вадька повел курсором. «Клунок, пакунок – упаковка, сверток». Ну и что? «Клуша». При чем здесь клуша? «Киноактер Джордж Клуни». Год рождения, список фильмов… С невольным интересом Вадька пробежал список глазами. Название в самом конце остановило его внимание. Некоторое время он непонимающе глядел на строчку, а перед мысленным взором мелькали кадры из любимого Вадькиного боевика.

И вдруг он понял! Понял, почему главу телефонных террористов прозвали Клуней! И действительно, Мурка была права! Поняв это, он понял все! Понял, зачем нужны были звонки и выдумки про бомбы! Понял, что выясняли наблюдатели и почему Клуня провожал менеджера в аэропорт! Он теперь точно знал, какие у телефонных террористов планы! А еще, поглядев в окно на сереющий рассвет, Вадька понял, что у него почти не осталось времени! Все решалось сегодня, этим утром! Да что там сегодня, все решалось прямо сейчас! Счет шел на секунды!

Он дернул Катьку за плечо, чуть не сбросив ее с дивана. Девчонка с трудом разлепила сонные глаза.

– Я все понял! – прокричал ей Вадька. – Клуня и Луговой! Звонки и ювелирный! Звонки – потому что ювелирный! Все фальшивое: бомбы, драгоценности! Надо добавить еще одну фальшивку, и будет самая настоящая двойная кража! Ты понимаешь?

Катька судорожно зевнула и честно ответила:

– Нет!

– Ну ничего не соображаешь! – немедленно разозлился Вадька. – Быстро поднимай всех! Звони девчонкам и Севке! Пусть вызывают майора Владимирова и несутся к ювелирному! Бегом! – Вадька сдернул с вешалки куртку. – Я попробую их задержать! – Громко топоча, Вадька выскочил за дверь.

В рабочую комнату заглянул тоже позевывающий Салям.

– Куда это Вадька в такую рань понесся? – поинтересовался он, подозрительно косясь на ворочающегося в своей тачке Таратуту.

– Задержать Севку, девчонок и майора Владимирова, – сонно пробормотала Катька и снова опустила голову на диванную подушку. Глаза у нее слипались.

– Арестовать, что ли? – с ленивым любопытством переспросил Салям.

Катька слегка призадумалась. Вадька, арестовывающий майора Владимирова, – было в этой картине что-то неправильное. Катька помотала головой, разгоняя сонную одурь. На глаза ей попался включенный экран компьютера. Она наклонилась к расчерченному надвое листу.

– Помощь! Вадьке немедленно нужна помощь! – вскричала она.

Глава XVIII. Меняю бриллианты на бомбу

– Вот и все! – выдохнул дизайнер.

Последний из заранее заготовленных стразов скользнул в оправу. На широком столе ювелирной мастерской лежали привезенные из Англии украшения. Сверкали, переливались. И не скажешь, что все камни в них – фальшивые. А настоящие ссыпаны рядом горкой, будто простые булыжники.

– Высокий класс! – менеджер одобрительно похлопал дизайнера по плечу.

– Мастер, мастер! – небрежно пробормотал бухгалтер. Он распахнул сейф и вытащил из него три довольно больших, туго набитых мешочка. Растянул завязки… Из глубины словно огнем плеснуло. Бриллианты, рубины, сапфиры! Все, что троице удалось скопить, выдавая стекляшки за настоящие драгоценные камни.

Бухгалтер быстро разделил «дебирсовские» бриллианты на три равные кучки и рассовал их по мешочкам.

– Взвесить бы надо. Вдруг вес разный. Опять же чистота камней… – ревнивыми глазами поглядывая на мешочки сообщников, пробормотал дизайнер.

– Какая разница? – пожал плечами менеджер. – Делить-то все равно будем деньги. На три равные части.

– И камешки тоже поровну, – уперся дизайнер.

Бухгалтер мученически возвел глаза к потолку, а менеджер терпеливо, словно ребенку, принялся втолковывать:

– Мы берем каждый по одному мешочку. Передаем их агенту наших англичан – все три, в одни руки. Делим деньги. И сразу же улетаем за границу! Тебе ясно?

– Тут мне все ясно! Мне не ясно, почему нельзя камни тоже разделить по-честному! – обиженно надул губы дизайнер.

Бухгалтер взвыл:

– Потому что мы едем немедленно! Прямо отсюда! Пока не попались! Или пока здесь не начали очередную бомбу искать! А, черт с тобой! – Он вытащил из-под стола приготовленный чемодан и принялся заталкивать туда свой мешочек с камнями. – Не хочешь, оставайся. Если с тобой владелец компании не разберется, так англичане из-под земли достанут!

Дизайнеру такая перспектива явно не понравилась. Он нехотя уложил свой мешочек в дорожную сумку и, все еще обиженный, побрел к выходу.

– Надоел! – одними губами шепнул бухгалтер.

– Он нам больше не нужен, – почти неслышно ответил менеджер.

Они обменялись взглядами, и эти взгляды не сулили ничего хорошего капризуле-дизайнеру. Потом оба подхватили чемоданы и зашагали к выходу.

Прижавшись щекой к бронированному стеклу дверей, тихо дремал охранник Пилипенко.

– Уезжаете куда? – позевывая, спросил он, завидев своих хозяев с чемоданами.

– Ночь была утомительной, надо отдохнуть, – любезно сообщил менеджер. – Решили съездить на дачу.

– Так холодно же! – изумился Пилипенко.

– Ничего, в доме камин и отопление.

Пилипенко тут же погрузился в размышления насчет того, до чего же некоторым везет: дом с камином у них, и чемоданы вон какие здоровущие. Небось хотят банки с вареньем забрать. Или картошку. Хотя в чемодан много картошки не влезет, мешок гораздо удобнее.

Пилипенко неторопливо отключил сигнализацию и начал отпирать сложный замок. Ювелирная троица покорно дожидалась. Лишь один менеджер нервно покусывал губу. Наконец замок щелкнул.

– Счастливого отдыха, – пожелал им Пилипенко, только что окончательно решивший, что для картошки мешок – именно то, что надо, а его хозяева ничего не понимают в жизни.

Дверь распахнулась. Бухгалтер шагнул вперед…

Из переулка на площадь стремительно вылетели два фургона военного вида. Подкатили к дверям ювелирного. Из кузова энергично выскочили люди в форме саперов.

– Опять бомбу искать приехали, – ничуть не удивившись привычному зрелищу, буркнула продавщица чебуреков.

А люди в форме двинулись прямо к ювелирному.

Троица мошенников застыла на месте. Сбывались их самые жуткие страхи. Менеджер лихорадочно искал выход. Бежать? Поздно. Запереться и не открывать? Тоже поздно, потому что улыбающийся Пилипенко распахнул дверь перед саперами.

– Заходите, заходите! – приветливо пригласил он – Хорошо, что вы вовремя, еще бы минута, и начальство уехало бы! – Пилипенко бросил на начальство злорадный взгляд. Вот вам ваша дача, банки с вареньем, картошка…

Минута! Выйди они минутой раньше, и все бы обошлось! Минута, потраченная на дурацкие пререкания с этим невозможным кретином! Менеджер и бухгалтер недобро уставились на дизайнера.

Саперы – их было даже меньше, чем в прошлый раз, всего-то семеро – по одному протиснулись в дверь. И немедленно рассыпались по помещению, не обращая на ювелиров ни малейшего внимания, зато старательно водя по всем углам похожими на швабры приборами. Две затянутые в форму серьезные женщины потащили из сумки какие-то провода…

– Нам сообщили, что в здании заложена бомба, – устало сказал один из саперов. Лицо его показалось менеджеру смутно знакомым, наверное, видел во время предыдущих поисков.

– Снова детишки хулиганят, – пробормотал менеджер.

– Не имеет значения, – вздохнул сапер. – Осматривать все равно будем по всем правилам. Покиньте помещение, пожалуйста.

– Сейфы… Материальные ценности… – подключился бухгалтер, тыча пальцем в стеклянные витрины магазина, где сдержанно сияли камни, тускло блестело золото, мерцало серебро.

– Да вы постоянно это говорите! – неожиданно развеселился сапер. – В шестой раз к вам приходим, пора бы и привыкнуть!

– Не понимают, – поддержал его Пилипенко. – Гражданским лицам тут делать нечего! – проорал он прямо в физиономии начальства.

В этот момент Пилипенко краем глаза засек смутную маленькую тень, вроде бы мелькнувшую у дверного стекла. Но внимательнее присматриваться не стал, занятый выдворением собственного начальства из магазина.

– Сейчас я их выставлю! – пообещал Пилипенко и потянул из-за спины резиновую дубинку.

– Вы, главное, себя выставьте! – не оценив пилипенковского энтузиазма, буркнул сапер. – Вы для нас такое же гражданское лицо.

– Я в милиции был заметной фигурой! – возмутился бывший старлей.

– Не сомневаюсь. – Сапер насмешливо покосился на нависающий над форменным ремнем пилипенковский живот.

Входная дверь тихонько, едва слышно стукнула, и вроде бы снова мелькнула тень. Пилипенко насторожился. Собственно, он уже давно был настороже, с того самого дня, как его прямой жизненный путь вновь скрестился с кривой дорожкой детской мафии. Внутренний голос подсказывал бывшему милиционеру, что это неспроста, а внутренний голос Пилипенко – это о-го-го! Разговорится – не заткнешь! Малолетняя банда явно к чему-то готовилась, и старлей даже на посту теперь спал вполглаза, а о полноценном питании вообще речи не было. На улицу выходил только под надежной охраной жены или тещи, а на дверь своей квартиры поставил еще один замок и второй глазок, пониже. Как раз под рост малолетних бандитов. Потому как опасался, что детская мафия попытается убрать того единственного, кто понимает, какой звериный криминальный оскал скрывается за невинными ребячьими мордашками. Убрать его, старшего лейтенанта Пилипенко!

Вмиг позабыв о разговоре с сапером, Пилипенко неслышным кошачьим шагом (во всяком случае, ему так казалось) двинулся на обход магазина. Сапер хотел его окликнуть, потом махнул рукой и переключился на троицу ювелиров.

– В общем, давайте отсюда. – Он принялся решительно теснить всех троих к дверям.

– Хорошо-хорошо, уходим. Надо, значит, надо, – согласился бухгалтер и бойко двинулся к выходу, волоча за собой чемодан. Его сотоварищи торопливо зашагали следом…

– Вещи-то оставьте! – раздраженный их непонятливостью, бросил сапер. – Их тоже осмотреть нужно!

Все трое замерли, враз окаменев. Словно статуи, встали они у дверей, и даже дыхание не выдавало, что это живые люди, потому что дыхание у них пресеклось.

Увидев, что ювелирная троица не реагирует, сапер досадливо передернул плечами и направился к ним. Его товарищи прекратили методично обшаривать помещение и с любопытством уставились на разворачивающуюся сцену.

– Сколько раз объяснять! – ворчал сапер, – Оставляете все! Бомба может быть где угодно, что за люди непонятливые такие! Жизнь вам, что ли, не дорога? – Ухватившись за дорожную сумку, сапер попытался отобрать ее у дизайнера.

А тот прижал сумку к себе и, отчаянно мотая головой, бубнил:

– Не дам! Тут все мое!

– Осмотреть! – пыхтел сапер, пытаясь выдрать сумку из намертво сжатых пальцев дизайнера. – На предмет наличия взрывного устройства!

Менеджер и бухгалтер невольным движением завели свои чемоданы за спину и сделали шаг к дверям. Но их маневры не остались незамеченными. Еще двое саперов, явно злясь на глупую задержку, бросили свои поиски и поспешили к ним.

Решительно взялись за ручки чемоданов, потянули… Ювелиры не отпускали. Саперы тащили. Так они и стояли, в полной тишине дергая чемоданы туда-сюда. Пока молчание вдруг не нарушил радостный возглас Пилипенко:

– Ха-ха, так вот что вы задумали! Драгоценности украсть!

Дрогнули все: и троица ювелиров, и семеро в форме. Пальцы, намертво стиснутые на ручках чемоданов, вдруг разжались. Чемоданы с глухим стуком шлепнулись на пол. Все обернулись к Пилипенко.

Но бывший старлей не глядел в их сторону. Торжествующе уперев руки в бока, он замер возле стеклянных прилавков с украшениями. Стремительно нагнулся… и выволок отчаянно извивающегося очкастого пацана.

– Опять вы цепляетесь к детям, Пилипенко. Просто пунктик какой-то! – автоматически бросил менеджер и остановился, с изумлением вглядываясь в пойманного очкарика. – Погодите, это же тот самый мальчик, что был в парке ресторана!

– Сопляк, из-за которого мы старого мерзавца Шульмана не догнали, – злобно зыркнул на Вадьку бухгалтер.

– Что ты делаешь у нас под прилавком, мальчик? – удивленно спросил менеджер.

– Мафиозничает! – наябедничал Пилипенко. – Я вас давно предупреждал, а вы все: «Пилипенко маньяк! Оставьте ребенка!» – передразнил он. – Я вот сейчас этого ребенка сдам куда положено! – провозгласил он.

Вскинув мальчишку на вытянутых руках, так что у того ноги болтались в воздухе, старлей двинулся к саперам.

– Вот ворюга и террорист, забирайте, господа военные. – И, словно подарок на день рождения, протянул пацана саперам.

Вадька и люди в форме поглядели друг на друга.

– Пилипенко, у него пистолет! – вдруг страшно заорал бухгалтер.

Пилипенко перевернул Вадьку, будто куклу, и принялся рассматривать, пытаясь сообразить, где же у того пистолет.

Рукоять пистолета обрушилась Пилипенко на затылок. Глаза старлея закатились, и он грузно рухнул оземь. Вадька вывалился у него из рук и покатился прямо под ноги людям в форме.

Ручка похожего на швабру инструмента въехала менеджеру под дых. Тот согнулся, хватая губами воздух, и тут же получил коленом в лицо. Теплая липкая кровь залила глаза, сознание помутилось, и менеджер упал на колени. Рядом носом в пол валился дизайнер. Высокая женщина-сапер широким замахом приложила ему армейским сапогом по голове. Дизайнера развернуло в воздухе, он рухнул плашмя. Вжавшемуся в стену бухгалтеру хватило короткого удара в челюсть.

– Смотри не убей! – послышался чей-то предостерегающий крик.

И это было последнее, что услышал менеджер, прежде чем провалиться во мрак беспамятства.

Глава XIX. Великий мастер Сухой колбасы

– Здрасьте, Павел Степанович! – растерянно произнес Вадька, приподнимая голову и глядя в лицо склонившегося над ним Лугового. – Ой, и биологичка здесь. И военрук! Наверное, у вас специальные военные учения, для учителей… и бывших учителей, – добавил он, покосившись на уволенного по его милости лицейского биолога. Тот просверлил Вадьку ненавидящим взглядом.

– Я не буду мешать, я вообще уже ухожу, – поторопился сообщить Вадька и ползком двинулся к выходу.

Сильные руки Лугового ухватили его за локти и рывком поставили на ноги.

– Приятно, конечно, когда юные компьютерные гении у тебя в ногах валяются, но так надежнее будет, – пробурчал бородач и заломил Вадьке руки за спину.

Помахивая пистолетом, подошел ювелир Клуня. Зверским взглядом просверлил Вадьку.

– Ты кто такой? – прорычал Клуня.

– Я знаю, кто он! – Растолкав сотоварищей, к Вадьке пробилась женщина в форме, только что так эффектно сыгравшая в футбол головой дизайнера. Без всякого удивления Вадька опознал в ней похитительницу деда Таратуты.

– Ты! – взревела она, потрясая кулаком у Вадьки под носом. – Я только сейчас поняла – это ты! Не дед нас оглушил! Это ты, маленький мерзавец, был в его одежде! Я тебя узнала! Смотри, это же он! – Она обернулась к своему недавнему напарнику.

Даже если бы Вадька и не помнил лица похитителя пенсионеров, то уж круглый синячище у того на лбу опознал сразу. Такой синяк как раз и остается, если долбануть круглым деревянным молотком.

– Выходит, это ты меня наградил? – зловеще протянул мужчина.

Луговой несколько смущенно откашлялся:

– Вообще-то это тот самый Вадька Тихонов. Ну, который поймал меня возле телефона, когда я в прошлый раз про бомбу звонил!

– Шустрик! – Мужчина фыркнул. – Наш поспел всех перестрел… В смысле, я хотел сказать… Наш пострел… Как там дальше-то… – Он погрузился в тяжкие раздумья.

– Какая разница как? – вскричал Клуня, потрясая пистолетом. – Я же велел убрать мальчишку!

– А он не убрался, – буркнул Луговой. – Спрятался где-то. Мне что, вместо того чтоб на дело идти, искать его по всем закоулкам? – агрессивно поинтересовался он.

– Я прошу прощения, – вмешалась биологичка. – Мы сегодня дело делать будем? – Она махнула в сторону брошенных чемоданов.

Словно опомнившись от ее слов, вся компания рванула к чемоданам. Вжикнули «молнии», во все стороны полетели вещи… На свет появились три туго набитых мешочка.

– Не трогать! – вскричал Клуня, ревнивым движением выдергивая мешочки из жадных рук подельщиков. Он нетерпеливо потянул завязки… и блаженно вздохнул. На ладонь пролился сверкающий ручеек бриллиантов.

– Есть! – торжествующе воскликнул Клуня. – Парни! И дамы, конечно… Мы богаты!

– Как они прекрасны! – простонала похитительница Таратуты, вглядываясь в сияние камней. Она обвела сотоварищей растроганным взглядом. Ее блестящие то ли от восторга, то ли от жадности глаза остановились на драгоценностях ювелирных прилавков. – Тут еще есть! Возьмем?

Клуня тоже застонал. Но не восторженно, а мученически.

– Да сколько же можно повторять! – морщась, будто от зубной боли, процедил он. – Мы не должны брать ничего, кроме вот этого! – Он потряс мешочками. – Потому что за них нас никто преследовать не станет! Мы эти бриллианты у воров отбираем! Или ты думаешь, наши умники… – он пнул ногой бесчувственного менеджера, – к ментам кинутся? «Спасите-помогите! Мы тут клиентам вместо настоящих камней фальшивки втюхивали, а когда попытались с брюликами смыться, у нас их сперли!» – Клуня захихикал. – Помалкивать будут, будто и не было ничего!

– А мальчик? – вдруг спросила биологичка. – Он будет помалкивать?

И вся семерка пристально уставилась на Вадьку. Мальчишка молчал и лишь с надеждой косился на двери. Успеет ли Катька привести помощь? В груди шевельнулся холодок страха. Сестра-то у него бестолковая, поняла ли она вообще, что от нее требуется? Не исключено, что просто пропустила его слова мимо ушей и снова задрыхла. И никакая помощь не придет. Он один, брошенный всеми, в руках у бандитов…

– Боюсь, не будет, – словно извиняясь за Вадьку, сказал Луговой.

Клуня оценивающе поглядел на мальчишку. Пацан понял, что пропал.

– Твоя недоработка, – сквозь зубы бросил Клуня Луговому. – Ты и выкручивайся.

Лицо учителя информатики стало потерянным и несчастным. Он огляделся по сторонам, будто в поисках помощи. И биологичка его не подвела, ринулась на подмогу:

– Если мы убьем маленького мерзавца, нас будут искать. За убийство.

И тут впервые открыл рот лицейский военрук.

– Предлагаю военную хитрость! – отрубил он. – Сделаем вид, что мальчишку убил охранник!

– А знаете, может сработать! – минуту подумав, решил Клуня. – Эти… – он снова ткнул менеджера носком ботинка, – что-то твердили, вроде у охранника насчет детей пунктик. Допустим, картина такая: псих-охранник увидел ребенка в магазине, рассвирепел, долбанул дубинкой… Нет, дубинкой не получится… – Он огляделся по сторонам, снял с полки тяжелую хрустальную пепельницу. Прикинул на руке. – О, пойдет! Значит, долбанул, попал в висок… Маньяк, что с него возьмешь!

Задыхаясь от ужаса, Вадька слушал, как взрослые хладнокровно обсуждают способ его убийства.

В это время Пилипенко грузно заворочался на полу.

– Дяденька Пилипенко, помогите! – заорал Вадька. – Они меня убить хотят!

– Да я б тебя сам прибил! – проворчал Пилипенко, мутно глядя на окружающих его людей.

– Еще лучше! – энергично одобрил Клуня и сунул пепельницу Пилипенко. – А ну стукни его как следует!

Затуманенным после удара мозгам Пилипенко предложение показалось дельным.

– Правильно, мафию надо бить! – прохрипел он и, пошатываясь, двинулся на Вадьку.

Вадька в отчаянии огляделся. Одиннадцать взрослых вокруг, и все, как один, – враги! Даже валяющаяся на полу троица. Мальчишка попытался вырваться. Но Луговой держал крепко.

– Дяденька Пилипенко, не делайте этого! Они вас дурят! – кричал Вадька.

Но Пилипенко лишь хрипло буркнул:

– Молчи, малолетний преступник! От Пилипенко не сбежишь!

Тускло блеснув, пепельница взметнулась у Вадьки над головой. Мальчишка зажмурился и в последнем усилии завопил:

– На помощь!

– Да иду уже, иду! – досадливо откликнулись от двери. – Вечно у вас спешка, ничего спокойно сделать не можете! Что ты, что сестрица твоя, что близняшки…

Все дружно обернулись, и даже Вадька опасливо приоткрыл один глаз.

Продолжая непрерывно ворчать, в магазин входил Салям. Под мышкой он держал завернутую в целлофан палку салями. Младший служащий агентства лениво оглядел открывшуюся картину: семеро в военной форме, три бесчувственных тела на полу, Пилипенко занес пепельницу над Вадькой…

Пока ошеломленная банда переваривала нахальное появление Саляма, Пилипенко успел среагировать. Пепельница рухнула на Вадьку.

Мальчишка извернулся в руках Лугового и бросился на пол. Державший его Луговой потянулся следом… и получил пепельницей по макушке. Хватка бородача разжалась. Вадька метнулся в сторону, подальше от стремительно разворачивающихся событий.

Опомнившиеся грабители кинулись на Саляма.

И тут вся привычная лень младшего служащего куда-то делась. Движения стали отточенными и нечеловечески стремительными.

– Ап! – Салям подбросил в воздух свою любимую колбасу.

Медленно вращаясь, салями взмыла к потолку. Биолог и похититель Таратуты невольно вскинули глаза вверх. Салям скользнул между ними.

– Ки-й-я! – Жесткие края его ладоней врубились в шеи, сбивая дыхание и отправляя в мгновенный нокаут. Два тела рухнули в разные стороны, словно распавшиеся дольки апельсина.

Салям легко подхватил свою салями и вышел один на один с военруком. Черенком колбасы въехал военруку под челюсть, и тут же последовал сокрушительный удар кулаком сверху. Оглушенный военрук зашатался и вцепился в Пилипенко. Салям крутанулся юлой, нижней подсечкой роняя обоих на пол.

Одним пинком он уложил и без того подшибленного Лугового…

– Стой, или я стреляю! – визгливо крикнул из-за спины Клуня. Раздался четкий щелчок взводимого курка… – Не двигаться! – командовал Клуня, нервно потрясая пистолетом. – Подними руки, быстро!

– Так не двигаться или поднять руки? – уточнил Салям.

– Молчать! Руки вверх, медленно, медленно! – Клуня шагнул ближе, для большей убедительности тыча дулом Саляму в затылок.

Как только дуло коснулось затылка, Салям, словно волчок, крутанулся вдоль вытянутой руки Клуни. Стал с ним в буквальном смысле слова плечом к плечу и… крепко прихватил руку с пистолетом. Через долю секунды Клуня уже пыхтел, упершись носом в пол. Салям, вдавив колено ему в шейный позвонок, не торопясь, по одному пальчику вынимал оружие из заломленной руки.

Отшвырнув пистолет, Салям уже собирался подняться, но тут Клуня извернулся и вцепился зубами…

– Ах ты гад! – яростно взревел Салям.

С невероятной силой Клуню подбросило в воздух, и он… повис на палке сухой колбасы. Со стороны это походило на тренировку бойцовых собак. Салям размахивал колбасой, в которую впился зубами лжесапер. Клуня давно бы отпустил палку, но… не мог. Челюсть свело, и зубы безнадежно увязли в добротной, твердой салями.

Смирившись с невыносимой потерей колбасы, Салям рывком поднял трепыхающегося, обезумевшего от страха Клуню над головой. Развернулся и бросил на витрину с драгоценностями! Жалобно зазвенело стекло, и тут же взвыла тревожная сирена.

Не дожидаясь завершения событий, биологичка схватила подругу и кинулась к дверям. Женщины выскочили на порог… И каждая получила мощный удар в живот! Головой! Головы принадлежали белобрысому мальчишке и девчонке с лихими хвостиками.

Сдвоенный удар отшвырнул женщин обратно за порог. Лишь ноги торчали наружу. Да и их пришлось шустро подтянуть, потому что большой белый гусь принялся щипать грабительниц за щиколотки.

А тем временем пришедший в себя менеджер поднял голову и… встретился глазами с очнувшимся бухгалтером. Тот держался за челюсть, а на лице его читалось одно желание: убраться отсюда подальше. Менеджер кивнул на заднюю дверь. Они ползком выбрались в коридор, вскочили и кинулись в офис. Прямо к гипсокартонной стене, в которой недавно какие-то негодяи умудрились проделать дырку. Возле стены громоздились кирпичи и ведра с остатками цементного раствора. Но заделать дырку еще не успели, лишь прихваченный парой гвоздей пластик прикрывал ее. Одним рывком менеджер сорвал пластик и нырнул в отверстие. Вдруг тело его судорожно дернулось, а потом быстро скользнуло сквозь дыру, будто его туда втащили. Обрадованный бухгалтер сунулся следом.

Последнее, что он увидел, был изящный носочек сапожка, летящий ему прямо в лицо. И вновь свалился в беспамятство.

– Лезут тут всякие! – пробурчала Мурка. – Этим ходом внутрь не попадем, давай через главную дверь!

– Сию минуту, – кивнула Кисонька.

Брезгливо вытерла носок сапожка о пальто бухгалтера. Вытолкала тяжелое тело обратно в дыру. Из кабинки для переодевания в магазине женской одежды – в офис ювелирного.

Мурка, пыхтя, ухватила бесчувственного менеджера под мышки и пропихнула следом. Сестры выскочили из кабинки.

– Вот эту кофточку, – наугад выхватив из вороха одежды нечто пронзительно-розовое, сказала Кисонька. Сунув продавщице деньги, она рванула к выходу. Задыхающаяся от хохота Мурка бежала следом.

Продавщица лишь успела услышать ее выкрик:

– Вторую кофточку Севка не переживет!

Пожав плечами, продавщица заглянула в примерочную кабинку. И остолбенела. В стене у самого пола зияла здоровенная дыра!

– Что ж это такое? – чуть не плача, вскричала продавщица. – То чернявые близняшки, то рыжие, но как близняшки – обязательно дырка!

Она схватила листок бумаги, вывела на нем: «Близнецам вход запрещен!» – и с размаху налепила на дверь.

Глава XX. Все взрослые одинаковы

– Колбаса – это страшная сила, – прошептал Вадька.

Салям расстроенно кивнул в ответ.

– Ну до чего ж люди жадные! Вот вроде драка, заняты все – нет, нашли момент от чужой колбаски кусочек отгрызть! – печально рассматривая вспоротую Клуниными зубами колбасу, вздохнул Салям. – Я ж ее теперь в рот не возьму! А такая хорошая была салямочка. Крепенькая!

С трудом держась на ногах после пережитого ужаса, Вадька отлепился от стены и побрел к Саляму.

– Ты как здесь очутился? – поинтересовался он у младшего и единственного служащего их агентства.

– Так твоя сестрица отправила! – с привычной ленцой протянул Салям. – Посмотрела что-то у тебя в компьютере и как заорет: «Вадьке помощь нужна!» Я вокруг поглядел: пенсионер дрыхнет, и, кроме меня с Катькой, никого больше нет. Значит, это она мне кричала. Я за тобой и побежал. Смотрю, ты сюда зашел. Ну я задержался немного. Колбаски же надо было купить, а то моя за ночь вся кончилась, – пояснил Салям. – Потом зашел, дверь-то открыта. Кстати, это вроде твое. – Салям вытащил из кармана Вадькину любимую отмычку. – У порога валялась.

Вадька, будто птенца, подержал отмычку в ладони.

– Салям, ты мне жизнь спас! – торжественно провозгласил он. – Тебе премию как выписывать – деньгами или сразу колбасой?

– Ты чего тут премиями разбрасываешься? – возмутился Сева, заглядывая в магазин.

– Считаешь, Салям не заслужил? – спросил Вадька.

– Я ж вам говорила, на татами наш Салям – зверь, – с гордостью заявила Мурка, вместе с сестрой появляясь в дверях. Оглядела валяющиеся повсюду тела и добавила: – В магазине тоже.

Сева согласился:

– Ладно, попробую эту самую премию к счету нашего заказчика приписать. Вместе с Кисонькиной турецкой кофточкой.

– Двумя кофточками, – поправила Кисонька. И сунула Севке в руки пронзительно-розовый комок ткани.

Севка взвыл. Не хуже, чем приближающиеся милицейские сирены.

– Сейчас менты набегут, а ну-ка, пошевеливайтесь! – К Вадьке вернулась его обычная энергия. Он выхватил мешочки с драгоценностями из кармана бесчувственного Клуни и перебросил их девчонкам: – Возьмите это, у нас целее будут!

– Но они принадлежат владельцу! – растерянно возразила Кисонька.

– Вот он их и получит! Есть у меня кой-какие догадки насчет того, кто он – этот загадочный владелец!

– А менты что подумают? – спросила Мурка, без долгих размышлений засовывая мешочки под куртку.

Вадька остановился, разглядывая учиненный в магазине погром. Вой милицейских сирен слышался уже совсем близко.

– Нам светиться ни к чему, – пробормотал Вадька. – А давайте у Клуни идейку свистнем! А ну берись! – Вдвоем с Севкой они скинули с Пилипенко оглушенного военрука. Бывший старлей судорожно вздохнул… Вадька вытащил у него из-за пояса дубинку и сунул ее Пилипенко в руку.

– А вы помалкивайте, целее будете! – шикнул мальчишка на забившихся в угол биологичку и ее подругу. И выскочил вон из магазина. Ребята последовали за ним.

Только гусь задержался. Широко разведя крылья, он грозно зашипел на грабительниц. Те испуганно пискнули и забрались в свой угол поглубже с явным намерением не выходить оттуда никогда. Евлампий Харлампиевич горделиво удалился.

Сыщики пробежали мимо лотка с чебуреками. Площадь огласилась воем сирен. Истошно визжа протекторами, у ювелирного тормозили милицейские машины.

– Что-то они поздно, – пробурчала продавщица чебуреков. – Саперы вон когда приехали.

Ребята поторопились скрыться в переулке. Сворачивая, Вадька успел заметить, как на площадь вылетела еще одна машина. И из нее выскочил донельзя взволнованный депутат горсовета, их заказчик Петр Николаевич. Вадька усмехнулся. Его догадка подтверждалась.

– В школу сегодня не пойдем. Занятий точно не будет, половину учителей поарестовывали, – с довольной рожей заявила Катька.

– Ну не половину… – протянул Вадька и вдруг расплылся в радостной улыбке. – Слышь, малая, раз информатика нашего не будет, я тебе контрольную скачаю! Ты хоть у нас и глупая, но в этом году из лицея не вылетешь!

Катька злобно фыркнула и вытащила из кармана куртки диск.

– На! – сунула его Вадьке.

– Это что?

– Контрольная, вот что! Мы вчера в офисе оставались?

Вадька ошеломленно кивнул.

– Я с нашего компьютера в компьютер гороно и влезла. Скачала оба варианта! – гордо объявила Катька.

– Я думал, ты играешь, – потерянно пробормотал Вадька. И поглядел на сестру с проблеском уважения. – Молодец, малая! Растешь! – заявил он и вернул диск Катьке.

– А решить? – возмутилась сестра.

– Раз такая умная, сама решишь! – отрезал Вадька. – Учись!

Кисонька похлопала расстроенную Катьку по плечу и тихонько шепнула ей на ухо:

– Управляться с компьютером – не самое главное в жизни. Главное, уметь управляться с мужчинами. Учись!

В этот момент отчаянно затрезвонил Кисонькин мобильник.

– Кисонька? – завопил ей в ухо возбужденный майор Владимиров. – Передай своему дружку Вадьке, что он ни в чем не виноват!

– Я думаю, он и сам догадывается, – весьма холодно сообщила Кисонька. Она выглянула из-за угла дома, полюбовалась стоящим посреди площади майором с мобильником возле уха и снова спряталась.

– Он догадывается, а мы знаем, – не особенно смутился Владимиров. – Телефонные звонки оказались вовсе не детскими шутками! Это была подготовка к ограблению ювелирной компании!

– Ах, что вы говорите! – делано изумилась Кисонька.

– Да! Приучили всех, что чуть ли не каждый день по магазинам бомбу ищут, а потом сами приехали под видом саперов. Но их остановил охранник! Представляешь? Переколотил всех резиновой дубинкой! Знаешь, кто этот охранник? Наш старый знакомый Пилипенко! Все-таки служба в милиции его кой-чему научила!

Кисонька прикрыла телефон рукой.

– Поздравляю, Вадечка, ты сделал из Пилипенко героя! – одними губами шепнула она.

– Ну а потом уже мы примчались! – кричал в трубке Владимиров.

– Примчались! Я думала, они вообще не приедут! – возмутилась Катька. – Знаешь, как они орали, когда я позвонила про ограбление! «Надоели ваши шуточки! Мало вам бомб, еще ограбление выдумали», – передразнила она.

– В общем, скажи Вадьке, что мы извиняемся, – продолжал майор.

– Оскорблять – так в лицо, а извиняться – так через меня. Вы хоть маме его позвоните, а то она тоже вам верит, а собственному сыну – нет. Все взрослые одинаковы, – фыркнула Кисонька.

– Позвоню сразу же, – пообещал майор.

Кажется, Кисонька все-таки сумела растревожить его совесть, потому что Вадькин телефон зазвонил буквально через минуту.

– Домой идите, – буркнула Вадькина мама. – Я вареников с вишней налеплю. У меня еще банка вишни осталась.

– Не хочу я твоих вареников, – буркнул в ответ Вадька, считавший, что вареники – это не извинение.

– А «наполеон» хочешь? – голос Надежды Петровны стал просительным.

– И «наполеон» не хочу. – Держать марку становилось все труднее, но Вадька решил не сдаваться.

– Пирог с клубникой! Со свежей! – выкинула последний козырь мама.

– Где ты в декабре свежую клубнику возьмешь? – удивился Вадька.

– Мое дело, – отрезала Надежда Петровна. – Так хочешь?

Катька отчаянно закивала.

– Ну давай, – сдался Вадька. – Ты права, Кисонька, все взрослые одинаковы, – он со вздохом отключил телефон. – Хотя пирог с клубникой – это вещь!

Тут же затрезвонил Севкин мобильный.

– Заказчик хочет встретиться. Через час, – сообщил он остальным компаньонам.

– Еще бы ему не хотеть, – лукаво усмехнулся Вадька. Его догадка приобретала все более ясные и четкие очертания.

– А у нас в офисе Таратута дрыхнет, – озабоченно вспомнил Сева. – Как бы не проснулся в самый неподходящий момент. Давайте его прямо в тачке домой откатим. Он же нам больше не нужен?

– Лучше откати его к майору в отделение. А на грудь табличку прицепи: «Свидетель по делу о телефонном терроризме». Пусть Таратута в отделении проснется. Он их там всех в тимуровцы запишет, – предложил Вадька.

Севка согласно кивнул и, прихватив Саляма, умчался очищать офис от отставного пенсионера.

Последним затрезвонил телефон Мурки.

– Это та девушка, что посоветовала мне сменить вывеску салона «Апельсин»? – с претензией вопросила Ольга Матвеевна.

Мурка, польщенная, что ее назвали девушкой, немедленно откликнулась:

– Да, это я! Но можете меня не благодарить…

– И не собираюсь! – вскричала Ольга Матвеевна. – Что вы наделали, глупая девчонка! Я поменяла название – и что?

– Что? – ошеломленно переспросила Мурка.

– Теперь ко мне еще и лица кавказской национальности начали шляться! Предлагают оптовые поставки!

– А как вы назвали салон? – спросила Мурка.

– «Персик»! Я назвала его «Персик»! – возмущенно вопила Ольга Матвеевна.

Хрюкнув от смеха, Мурка отключилась.

– Жена заказчика нами недовольна, – усмехнулся Вадька. – Посмотрим, что скажет сам заказчик.

Глава XXI. Сказка на миллион

– Я вас… на собачью закуску разделаю! – прямо с порога выдал заказчик многообещающее заявление. Разъяренный депутат горсовета метнул в Саляма испепеляющий взгляд. – Мой… Я имел в виду, ювелирный магазин разгромлен. Каких-то грабителей оттуда волокут. Менты крутятся! А я по сей день не знаю, производили в компании фальшивки или нет!

Салям ответил ему равнодушным молчанием, потому что Сева в рабочей комнате тоже молчал – беспомощно. Все-таки депутатский напор был ему не по силам. Рядом с Петром Николаевичем он чувствовал себя мышонком под асфальтовым катком. Вадька понял, что надо спасать положение. Согнав друга с места, он уселся за переговорное устройство.

– Производили, – лениво обронил Салям, подчиняясь приказу из рабочей комнаты.

– Врете! – почти взвизгнул Петр Николаевич. – Доказательства?

Салям небрежно бросил на стол заключение эксперта. И застыл в несокрушимом спокойствии.

Петр Николаевич заколебался. Но любопытство победило. Медленно он подошел к Саляму, брезгливо, двумя пальцами взял листок со стола. И почти тут же без сил плюхнулся в кресло.

– Шульман не мог этого написать, он же в коме! – Петр Николаевич еще пытался сопротивляться.

– Шульман в коме! Я вас умоляю! – копируя любимые интонации эксперта по драгоценностям, иронически объявил Салям. И уже лично от себя добавил: – Вашего Шульмана и багром не забьешь.

– Зачем бить Шульмана багром? – изумился заказчик.

– Незачем, все равно бесполезно, – фыркнул Салям.

Шикнув на чересчур самостоятельного младшего служащего, Вадька перехватил инициативу:

– Петр Николаевич, ваш заказ выполнен. Теперь вы знаете, что ваша жена ни при чем, а драгоценности подделывали прямо в мастерской. Вы довольны? – хладнокровно поинтересовался он.

– Да, да, конечно, – потерянно кивнул клиент. Лицо у него было какое угодно, но только не довольное. Наоборот, судя по бесконечному страданию в глазах, этот человек только что разорился, попал под суд и под рэкет одновременно и похоронил всех родственников зараз! – Если все проданные камни – фальшивки, то где же тогда… – он замолчал.

– Что? – переспросил Салям.

– Ничего-ничего, – торопливо сказал Петр Николаевич, опасливо косясь на Саляма.

– Ничего так ничего, – покладисто согласился Салям.

Тяжело опершись на подлокотники кресла, заказчик поднялся.

– Вот руки у меня чешутся ничего вам не рассказывать, – после короткой паузы буркнул Вадька.

– Ты что, руками рассказываешь? – в рабочей комнате поинтересовалась Мурка, но Вадька лишь отмахнулся, а заказчик и вовсе не заметил промаха. Он глядел на Саляма и выражения абсолютного отчаяния и безумной надежды сменялись на его лице.

– Надо бы сунуть вам отчет эксперта и распрощаться. Поставленную задачу выполнили, а дальше крутитесь как знаете, – продолжал брюзжать Вадька, а вслед за ним и Салям.

Отчаяние на лице заказчика стало безмерным.

– Но! – Салям учительски воздел палец. – У нашего агентства есть репутация. Мы никогда не бросаем дела на половине. Поэтому расскажу-ка я вам сказочку…

– Издеваетесь? – слабым голосом спросил депутат.

– Отрываюсь, – любезно поправил его Вадька. – За все ваши угрозы, обещание закрыть аренду, лишить лицензии и другое-прочее… Так будете слушать сказочку? Интересную, на миллион.

– Буду, – угрюмо кивнул заказчик, а в глазах его вновь проглянула надежда. – Сказочку, песенку, стишок… Все буду!

«Хороший мальчик!» – хотел сказать Вадька, но решил все-таки не зарываться, а сразу переходить к сказочке:

– В некотором царстве, в некотором государстве… Один бизнесмен купил ювелирную компанию. Правда, в драгоценных камнях он ничего не понимал. То есть продавать-то умел, а вот фальшивку от подлинника отличить – на это его знаний не хватало. Но наш бизнесмен как рассуждал? Торговцу свитерами не обязательно уметь вязать, и продавцы памперсов тоже свой товар не носят…

– По-моему, очень разумное рассуждение, – буркнул заказчик.

– Да знаем мы, как по-вашему, – усмехнулся Салям и продолжал: – И вот этот бизнесмен нанял для своей компании лучших специалистов: самого оборотистого менеджера, самого знающего бухгалтера, а уж дизайнер у него был вообще – золотые руки. Как раз для ювелирной компании. Только вот менеджер оказался излишне оборотистым, а бухгалтер чересчур знающим. Они очень быстро проведали, что хозяин ничегошеньки в собственных побрякушках не смыслит. Ну а дизайнер был и впрямь золотые руки, и сделанные им стразы смотрелись не хуже настоящих бриллиантов. И вот вся эта супер-пупер-троица связалась с английской мафией…

Экран офисного компьютера сам собой включился. По нему побежали кадры переговоров в лондонском клубе между ювелирным менеджером и лысым английским мафиози. Большой Босс все-таки оказался предусмотрительным и вел запись.

– …и начала продавать клиентам поддельные камни вместо настоящих, а настоящие припрятывать. Они вовсе не собирались заниматься подменой долго – понимали, что в любую минуту их могут разоблачить. Предприимчивая троица ждала одного – партии невероятно дорогих цветных алмазов компании «Де Бирс».

– А тем временем, – вслед за Вадькой рассказывал Салям, – их хозяин ничего бы не заподозрил, если бы не случайность и если бы наши ювелирные мошенники не обнаглели до беспредела. Взяли и собственному хозяину подсунули фальшивку! А к тому приехал по делу старый приятель, ювелир. И объяснил, что в колье его женушки ни одного настоящего бриллианта. Вот с этого момента начинается совсем другая история!

Вадька в рабочей комнате тяжело перевел дух. Сквозь одностороннее стекло кинул взгляд на заказчика в офисе. Тот, словно завороженный, глядел Саляму в рот. Вадька продолжил:

– Приятель разгадал планы мошенников! Только вот хозяина мастерской посвящать в них не стал, а решил сам сорвать куш. Подрядил группу лицейских учителей – лицей-то как раз напротив ювелирной компании!

– Двоюродный брат у него там информатику преподает, – пробормотал заказчик.

Ребята в рабочей комнате переглянулись. Луговой и Клуня – братья! Вот уж действительно, городок у них – все друг с другом связаны!

– …И этот самый двоюродный брат – учитель информатики – принялся названивать в милицию и сообщать, что в разных зданиях вокруг ювелирного заложена взрывчатка, – подхватил Вадька. – Все вокруг привыкли, что на площадь перед ювелирным то и дело вылетают милицейские и военные машины, а саперы бегут искать бомбы. Телефонные террористы дождались, пока прибудет партия «дебирсовских» алмазов, мошенники заменят их на фальшивки и кинутся в бега. В этот момент все украденные камни они должны были иметь при себе! И именно в этот момент подъехали переодетые саперами грабители! – голос Саляма торжествующе взлетел…

Заказчик затаил дыхание…

– Ну а потом охранник всех повязал, и ничего не вышло, – вдруг просто и буднично закончил Салям.

– Как же не вышло, как не вышло! – вновь впадая в отчаяние, завопил клиент. – Настоящие бриллианты где? Нету! Пропали!

– А вы чего по этому поводу нервничаете? – изобразил удивление Салям. – Пусть хозяин беспокоится!

Петр Николаевич замолчал, будто ему в рот всадили кляп. Потом поерзал в кресле. Опасливо огляделся по сторонам, словно высматривал неких врагов, затаившихся за картинами или под ковром.

Салям с нескрываемым интересом наблюдал за его маневрами.

– Депутат не может официально руководить ювелирной компанией, – наконец выдавил он. – Вы меня понимаете? – с напором поинтересовался он у Саляма.

Салям не понимал ровным счетом ничего и с такой вот дебильно-непонимающей миной на лице ответил:

– Я вас прекрасно понимаю!

В офисе воцарилось молчание. Клиент ждал слов Саляма. Салям ждал указаний. Вадька в рабочей комнате ждал, пока клиент созреет.

Первым прервал молчание заказчик. Похоже, клиент созрел полностью.

– Есть мнение, что грабителей повязал вовсе не охранник, – сообщил Петр Николаевич. – Грабители бормотали, что на месте происшествия был какой-то крутой бородатый мужик. – Заказчик многозначительно покосился на бороду Саляма. – Этот мужик будто бы всех и уложил.

– Мужик? Бородатый? – не дожидаясь Вадькиных слов, охнул Салям и вдруг сорвался с места. Выскочил из офиса, ворвался в рабочую комнату и требовательно спросил у компаньонов: – Слышь, ребята, этот вот… – он кивнул на окно между офисом и рабочей комнатой, в которое сейчас был ясно виден обалдевший заказчик, – этот вот говорит, когда мы в ювелирке были, там еще какой-то бородатый мужик ошивался! Только я там тоже был и никого не видел! Тот мужик что, под прилавком прятался?

– Иди обратно в офис-с! – свистящим шепотом велел Вадька.

– Так все-таки…

– Быс-стро! – косясь на теряющего терпение заказчика, процедил пацан.

– Ладно, ладно, – примирительно пробормотал Салям и пошлепал обратно, продолжая бормотать: – Надо же – мужик бородатый всех уложил! Где он был, тот мужик?

Он вернулся за свой стол и, уже подчиняясь Вадьке, поинтересовался у заказчика:

– А если бы, к примеру, этот загадочный бородатый мужик действительно был в ювелирном… И действительно справился с грабителями… И передал бы хозяину компании некоторые уцелевшие ценности… Что бы этот хозяин с ценностями сделал?

– Этому самому хозяину, – так же вокруг да около начал Петр Николаевич, – совсем не хочется разборок с разъяренными покупателями, если правда про подделки вдруг всплывет. Он ведь тогда и мэром может не стать. И жизни лишиться, – помрачнел Петр Николаевич. – Поэтому он все проданные цацки соберет в своей мастерской под каким-нибудь предлогом – может, бесплатную страховку клиентам пообещает? – и стразы обратно на камешки поменяет. Потихоньку.

Вадька удовлетворенно кивнул и уже хотел отдать приказ Саляму, как тут Севка словно барс кинулся к нему и зажал рукой рот.

В офисе опять воцарилась тишина. Но заказчик оказался понятливым.

– Конечно, первым делом он бы оплатил счет одного замечательного детективного агентства и пообещал бы содействие во всех его дальнейших делах, – торопливо заверил депутат.

– Обицянка – цяцянка, а дурню радость, – философски заметил Севка, но было видно, что он доволен. – Счет давай, пока он не передумал.

Салям в офисе выложил на стол листок.

Заказчик внимательно изучил его.

– Накладные расходы – нормально, – бормотал он. – Премии исполнителям – тоже ладно. Косметический салон моей «Хельги дубовой»… Без проблем, в конце концов, деньги вернутся в семью… Э, что еще за кофточки? Ваша сотрудница будет их носить, а я плати?

Оттеснив Вадьку от микрофона, Сева со всей серьезностью заявил:

– Не будет. Дело о драгоценностях невозможно было бы распутать без участия настоящей светской дамы. А светские дамы не носят турецких кофточек.

Мурка показала Севке большой палец, и даже Кисонька кинула на мальчишку благосклонный взгляд.

Петр Николаевич вздохнул и полез за бумажником, попутно пытаясь сообразить, кто из городских дам подрабатывает на это суперкрутое агентство.

– Ну? – почти простонал заказчик.

Салям сунул руку в ящик и нарочито небрежно бросил на стол три тяжелых шелковых мешочка. На одном из них завязочки разошлись и на столешницу вытек сверкающий ручеек камней.

– Я спасен, – шепотом выдохнул Петр Николаевич.

– Значит, наш Петр Николаевич на самом деле и есть хозяин мастерской? – насела на Вадьку Катька, как только за ошалевшим от счастья заказчиком захлопнулась дверь. – А твердил: «Владелец мне друг, приятель».

– Как неприятности вокруг компании – так он первый прибегал. За Шульманом на показе погнался, хотел спросить, что тот увидел в дамских побрякушках. Про саму компанию чересчур много знал, таких подробностей друзьям не рассказывают, – заключил Вадька. – Хотя, по большому счету, про «друга» он не соврал. Сам себе он точно не враг.

– Да фиг с ним, с заказчиком! – нетерпеливо перебила Мурка. – Скажи наконец, как ты догадался, что телефонные звонки – подготовка к ограблению?

– Это не я догадался – это ты догадалась! – сказал Вадька и, видя Муркину обалдевшую физиономию, пояснил: – Помнишь, ты говорила: поймем, почему Клуню прозвали Клуней, поймем и все остальное?

Мурка кивнула.

– Я тут ночью сидел, вертел эти два дела и так, и эдак… Есть между ними связь, а какая, не пойму. И тут слова твои вспомнил. Через компьютер начал искать, что это смешное прозвище Клуня – может означать. Программа мне похожие слова выдала… – Вадька включил компьютер.

– «Джордж Клуни», – прочитала Мурка.

– Ты сюда посмотри, – ткнул Вадька в список фильмов.

Строчка внизу гласила: «Одиннадцать друзей Оушена».

– Помните, там Оушен с дружбанами являются в казино под видом спецназовцев? Вроде бы всех грабителей кончают и выходят. А на самом деле они деньги вынесли! Фильм-то давний, вот Клуня и решил идею собезьянничать. А прозвище ему подельщики дали, в честь Оушена – Джорджа Клуни. Ему понравилось. В смысле, Клуне, не Клуни. Тьфу, не Джорджу. Я как название фильма увидел, так все непонятности сразу на место встали! Жалко, раньше не догадался, чуть не упустили бандитов!

– Ну не упустили же, – рассудительно объявил Севка. – И все до единой тайны раскрыли!

Вадька устало потянулся:

– Мурка, пошли в кино. Новый фильм с Клуни идет. Вроде у Оушена еще на одного друга больше стало, теперь их тринадцать. Говорят, крутой боевик!

– Круче, чем наша жизнь? – усмехнулась Мурка. – Ладно, пошли. Сравним. – Они помахали остальным и вышли.

– Может, и мы сходим? – несмело предложил Кисоньке Сева.

Но девчонка только покачала головой.

– Давай я с тобой схожу, – с готовностью выскочила Катька.

– С тобой разве что в песочницу сходить можно, а до кино еще не доросла, – обиженно отрезал Севка. Но в кино хотелось, а пристраиваться к Вадьке и Мурке третьим лишним – нет. – Ладно, пошли, – процедил он, – только гуся домой занеси.

Подпрыгивая от радости, Катька кинулась к дверям. Севка нехотя побрел следом, то и дело оглядываясь на Кисоньку, в надежде, что девчонка позовет его обратно. Но Кисонька промолчала.

Дверь за Катькой и Севой захлопнулась. Кисонька осталась одна.

– Не все… – тихо прошептала она, – не все тайны раскрыты. – С досады она стукнула по компьютеру кулаком и вскричала: – Кто ты такой, Большой Босс?

Примечания

1

Читайте об этом в повести Илоны Волынской и Кирилла Кащеева «Шоу бродячего скелета». (Прим. ред.)

Content

Илона Волынская, Кирилл Кащеев
11 врагов IT-сыщика

Глава I. Близняшки атакуют… А что толку?

Глава II. Злоба, вредность, эгоизм порождают терроризм!

Глава III. Счастливое IT-детство, или киберкошмар

Глава IV. Блистательное общество

Глава V. Жмурки-прятки с пистолетом

Глава VI. Вадька под подозрением

Глава VII. Тимур и его «бригада»

Глава VIII. Суета вокруг да около

Глава IX. Клуб террористов-любителей

Глава X. Двести долларов за моральный ущерб

Глава XI. Девочки – налево, мальчики – направо

Глава XII. Мужская работа I: Сидя в кустах

Глава XIII. Мужская работа II: Что в лоб, что по лбу

Глава XIV. Простые женские радости: Девушки и гусь

Глава XV. Кино из Лондона

Глава XVI. Очень нервная презентация

Глава XVII. Бессонная ночь Вадьки Тихонова

Глава XVIII. Меняю бриллианты на бомбу

Глава XIX. Великий мастер Сухой колбасы

Глава XX. Все взрослые одинаковы

Глава XXI. Сказка на миллион

Примечания