Кристи Агата

Экспресс на плимут

Алек Симпсон, офицер Военно-морского флота Великобритании, поднялся в вагон идущего в Плимут экспресса на станции Ньютон-Эббот. Носильщик втащил в купе первого класса его тяжелый чемодан и уже собрался забросить его на багажную полку.

— Не надо, — остановил его молодой человек. — Поставьте здесь, я позже сам этим займусь. Вот вам за труды.

— Спасибо, сэр.

Щедро вознагражденный носильщик удалился, с лязгом захлопнулись двери, и трубный голос возвестил: «До Плимута — без остановок. Следующая станция Плимут, пересадка на Торки».[1] Поезд дал свисток и, набирая скорость, отошел от перрона.

В купе никого, кроме лейтенанта Симпсона, не было. Поежившись от пронизывающего декабрьского холода, он прикрыл окно, но тут же потянул носом воздух и поморщился. Ну и вонища! Как в госпитале, где его оперировали. Там так же несло хлороформом.[2]

Алек снова опустил стекло, пересел на другое место, раскурил трубку и несколько минут сидел, глядя в ночь. Потом встал, достал из чемодана несколько журналов и попытался засунуть багаж под сиденье напротив, но безуспешно. Как он его ни заталкивал, тот упрямо вылезал наружу.

— Что за черт, — пробормотал Алек и, отодвинув чемодан, заглянул под сиденье. В следующую секунду он непроизвольно вскрикнул и поезд, подчиняясь сорванному стоп-крану, неохотно остановился.

* * *

— Mon ami,[3] - обратился ко мне Пуаро, — вы, я знаю, проявляете живейший интерес к тому, что произошло в плимутском экспрессе. Прочтите-ка вот это.

Я чуть не выхватил из рук моего друга листок бумаги, который он протянул мне через стол. Это была записка, предельно лаконичная и деловая:

Дорогой сэр! Буду вам весьма обязан, если вы при первой возможности заглянете ко мне.

Искренне ваш,

Эбенезер Холлидей

Не видя тут никакой связи с плимутском экспрессом, я вопросительно взглянул на Пуаро.

Вместо ответа он взял со стола утренний выпуск и прочел вслух:

— «Страшная находка была обнаружена вчера вечером в вагоне поезда. Морской офицер, возвращавшийся к месту службы в Плимут, нашел в своем купе под сиденьем тело молодой женщины, убитой ударом ножа. Он тут же остановил поезд стоп-краном. Жертве на вид около тридцати лет, одежда очень модная и дорогая. Личность ее установить пока не удалось».

А дальше идет сообщение, что женщина, найденная в плимутском экспрессе, оказалась супругой известного аристократа, Руперта Каррингтона. Теперь вам все ясно, друг мой? Если нет, поясню: до замужества фамилия миссис Каррингтон была Холлидей. А ее отец, Эбенезер Холлидей, стальной король Америки.

— И он обратился прямо к вам? Неплохо! — Я как-то оказал ему услугу распутал аферу с облигациями на предъявителя. Позже, на церемонии по случаю приезда Ее королевского Величества в Париж, где присутствовал и я, мне показали мадемуазель Флосси. La jolie petitepen-sionnaire,[4] не говоря уже о jolie dot![5] Смесь, как вы понимаете, взрывоопасная. Она едва не попала в скверную историю.

— Каким образом?

— За ней стал ухлестывать некий граф де Рошфор. Un bien mauvais sujet![6] Как говорят у нас, «паршивая овца». Прохвост, и ничего более, но вскружить голову юной романтичной девушке ему труда не составило. К счастью, отец вовремя обо всем узнал и тут же забрал ее домой, в Америку. Я слышал, что через несколько лет она вышла замуж, но что представляет собой ее муж — не знаю.

— Боюсь, — вздохнул я, — Руперт Кэррингтон мало чем уступает графу. Мерзавец, каких поискать — смазливый, лощеный и абсолютно беспринципный. Свое состояние просадил на скачках, так что доллары старика Холлидея ему пришлись как нельзя кстати.

— Бедная девочка! Elle n'est pas bien tombee![7]

— Сдается мне, он не особенно скрывал, что его привлекла не она сама, а ее деньги. Они прожили вместе очень недолго и разъехались. Ходили слухи, что в скором времени можно было ожидать официального развода.

— Холлидей — стреляный воробей и своих денег так просто не отдаст. Он наверняка подстраховался на этот случай.

— Да уж можете не сомневаться. А что касается достопочтенного Руперта, мне доподлинно известно, что он на мели.

— Да-а! Любопытно…

— Что любопытно?

— Друг мой, пожалуйста, сейчас ни о чем меня не спрашивайте. Если вас это и впрямь интересует, почему бы вам не съездить со мной к мистеру Холлидею. Такси за углом.

* * *

Такси в несколько минут домчало нас до роскошного особняка на Парк-Лейн, где обосновался американский магнат. Нас провели в библиотеку и почти сразу же туда вошел крупный мужчина с острым взглядом и упрямым подбородком.

— Мосье Пуаро, — приступил прямиком к делу Холлидей, — думаю, не надо вам объяснять, что мне от вас нужно. Вы читали газеты, а я не люблю тратить время попусту. Тут выясняется, что вы в Лондоне, а я никогда ничего не забываю, помню, как вы распутали то дело с облигациями… Скотленд-Ярд выделил лучшие силы, но мне этого мало, мне нужны вы. Деньги не проблема. Я их наживал для моей дочурки, а теперь ее нет. И я отдам последний цент, чтобы поймать мерзавца, который ее убил. Слово за вами.

— Я согласен, мосье, — с достоинством поклонился Пуаро, — тем более что мне случалось видеть вашу дочь в Париже. Будьте добры, расскажите мне об обстоятельствах ее поездки в Плимут и обо всем, что, на ваш взгляд, имеет отношение к делу.

— Ну, во-первых, — начал Холлидей, — ехала она не в Плимут, а погостить в Эвонмид-Корт, поместье герцогини Суонсийской. Она отправилась поездом двенадцать четырнадцать с Паддингтонского вокзала[8] и в четырнадцать пятьдесят прибыла в Бристоль,[9] где у нее была пересадка. Большинство плимутских экспрессов, сами понимаете, следует через Вестбери и в Бристоле им делать нечего, но ее поезд до Бристоля идет без остановок, а потом останавливается в Таунтоне, Эксетере и Ньютон-Эбботе. Моя дочь была в купе одна — я зарезервировал его целиком, а ее горничная ехала в купе третьего класса в соседнем вагоне.

Пуаро кивнул, и мистер Холлидей продолжил свой рассказ.

— В Эвонмид-Корте собирались как следует повеселиться, там должно было быть несколько балов, так что моя дочь взяла с собой почти все свои драгоценности — тысяч на сто долларов.

— Un moment,[10] - прервал его Пуаро. — У кого были эти драгоценности? У вашей дочери или у ее горничной?

— Моя дочь всегда держала их при себе, в синем сафьяновом футляре.

— Продолжайте, мосье.

— В Бристоле горничная, Джейн Мэйсон, взяла находившиеся при ней несессер[11] и дорожный чехол с верхней одеждой Флосси и подошла к ее купе. К изумлению Джейн, моя дочь сказала, что не собирается выходить в Бристоле и поедет дальше. Она велела горничной сдать багаж в камеру хранения на станции и ждать ее в буфете, пока сама она не вернется во второй половине дня на встречном поезде в Бристоль. Горничная, хотя и была удивлена, сделала все, как было ведено, а именно: сдала багаж в камеру хранения и пошла в буфет. Но встречные поезда прибывали и прибывали, а ее хозяйки все не было. Когда прошел последний поезд, Джейн отправилась на ночлег в привокзальную гостиницу. А утром из газеты узнала, что произошло, и первым же поездом возвратилась в Лондон.

— Вы не знаете, почему планы вашей дочери так внезапно изменились?

— Видите ли, по утверждению горничной, в Бристоле Флосси была в купе не одна. Там находился еще какой-то мужчина, но он смотрел в окно и лица его видно не было.

— А куда выходили окна — на платформу?

— Нет. На платформу выходили окна коридора, где Флосси и разговаривала с горничной.

— И вы уверены… Прошу прощения. — Пуаро, приподнявшись, поправил косо стоявшую на столе чернильницу. — Je vous demande pardon,[12] - продолжал он, садясь, — но любое нарушение симметрии действует мне на нервы. Да, так вот, я хотел спросить, мосье, уверены ли вы, что именно эта неожиданная встреча и заставила вашу дочь изменить свои планы?

— По-моему, это единственное разумное объяснение.

— Вы не знаете, кем бы мог быть этот таинственный джентльмен?

— Понятия не имею, — ответил Холлидей, но как-то неуверенно.

— А… кто обнаружил тело?

— Какой-то морской офицер. Он тут же поднял тревогу. Среди пассажиров оказался врач. Он осмотрел тело и сказал, что ее сначала одурманили хлороформом, а затем убили. По его мнению, она уже была мертва часа четыре, а следовательно, убийство произошло вскоре после того, как поезд отошел от Бристоля — то ли не доезжая Вестона, то ли на перегоне между Вестоном и Таунтоном.

— А футляр с драгоценностями?

— Футляр исчез, мосье Пуаро.

— Еще один вопрос, мосье К кому перейдет состояние вашей дочери?

— Вскоре после замужества Флосси написала завещание, по которому все должно перейти ее мужу. Должен вам сказать, мосье Пуаро, — продолжал Холлидей после некоторой заминки, — что мой зять — бессовестный негодяй и моя дочь собиралась последовать моему совету и официально развестись с ним. Никакого труда это не составило бы. Я позаботился, чтобы этот тип не мог наложить лапу на состояние Флосси при ее жизни, но она, хотя они уже не первый год жили отдельно, довольно часто давала ему деньги, чтобы избежать скандала. Я был твердо намерен прекратить это безобразие. В конце концов мне удалось убедить Флосси, и я дал моим адвокатам команду возбудить дело о разводе.

— А где сейчас находится мистер Каррингтон?

— В Лондоне. Вчера он, кажется, был за городом, но к вечеру вернулся.

— Благодарю вас, мосье, — подумав, сказал Пуаро, — у меня к вам больше нет вопросов.

— Хотите побеседовать с горничной, Джейн Мэйсон?

— Да, с вашего разрешения.

Холлидей позвонил и отдал короткое распоряжение появившемуся дворецкому.

Вскоре в комнату вошла почтенная женщина с жесткими чертами лица. Как всякая хорошо вышколенная прислуга, она ни мимикой, ни жестами не выдала своего отношения к трагедии.

— Вы позволите задать вам несколько вопросов? Вчера перед поездкой ваша хозяйка вела себя как обычно? Она вам не показалась взволнованной или чем-то угнетенной?

— Нет, что вы!

— Ну, а как она держалась в Бристоле?

— Сама не своя была, сэр, — так нервничала, что язык заплетался.

— А что именно она сказала?

— Ну, сэр, слово в слово-то я не помню, но вроде того, что «Джейн, мои планы изменились. Случилось… одним словом, мне придется ехать дальше. Возьмите багаж и сдайте его в камеру хранения, а сами идите в буфет и ждите меня».

«Здесь, на станции, мэм?[13]» — спрашиваю.

«Да-да, на станции. Я вернусь, но не знаю когда. Может быть, довольно поздно».

«Хорошо, — говорю, — мэм». Вопросов я, понятно, не задавала — кто я такая, чтоб их задавать, — но мне все это показалось странным.

— Это было непохоже на вашу хозяйку?

— Еще как непохоже, сэр.

— Ну и как вы это объяснили для себя?

— Ну я, сэр, подумала, что все дело в том джентльмене, который стоял в купе у окна. Разговаривать-то она с ним не разговаривала, но пару раз обернулась, вроде спросить его хотела, все ли она правильно говорит.

— Лица его вы не видели?

— Нет, сэр, он ко мне все время спиной стоял.

— Ну и как он выглядел со спины?

— Ну, пальто бежевое, шляпа дорожная. Сам высокий и худой, волосы темные.

— Вы его раньше не видели?

— Да вроде нет, сэр.

— Это случайно был не мистер Каррингтон?

— Нет, сэр, навряд ли, — удивилась Джейн Мэйсон.

— Вы уверены?

— Сложен-то он был примерно как хозяин, сэр… но мне и в голову не пришло, чтоб… Мы хозяина-то редко видим… Не знаю, сэр, может — он, может не он…

Пуаро подобрал с ковра булавку и с недовольным видом на нее уставился.

— А мог этот человек, — продолжал он после паузы, — сесть в поезд уже в Бристоле, перед тем как вы подошли к купе миссис Каррингтон.

— Да, сэр, пожалуй что, мог. Со мной в купе много народу ехало, так что я оттуда не сразу выбралась, да еще на перроне толпа была, вот я и задержалась. Но все равно они минуту или две могли успеть поговорить, никак не больше. Я-то думала, он просто из другого купе пришел.

— Очень может быть. — И Пуаро задумался, наморщив лоб.

— А знаете, сэр, как хозяйка была одета?

— Кое о чем писали в газетах, но я больше полагаюсь на ваши слова.

— На ней была белая песцовая шапка, сэр, с белой в крапинку вуалью, и синий с ворсом костюм — такого цвета, сэр, который называют электрик.[14]

— М-да, броско, — пробурчал Пуаро.

— Вот именно, — отозвался мистер Холлидей. — Инспектор Джепп надеется, что это поможет установить место преступления. Всякий, кто ее видел, тут же ее вспомнит.

— Precisement![15] Благодарю вас, мадемуазель. Горничная удалилась.

— Ну что ж! — энергично поднялся со стула Пуаро. — Здесь мы сделали все, что могли. Единственное, о чем я хотел бы попросить вас, мосье, это рассказать мне все — все без утайки.

— Я вам все и рассказал.

— Вы уверены?

— Абсолютно уверен.

— Тогда говорить больше не о чем. Я вынужден отказаться от расследования.

— Почему?

— Вы неискренни со мной.

— Но позвольте…

— Вы от меня что-то скрываете. После секундного замешательства Холлидей вынул из кармана лист бумаги и протянул его моему другу.

— Надо думать, вы имеете в виду это письмо, мосье Пуаро — хотя разрази меня гром, не понимаю, как вы узнали о нем!

Пуаро, улыбнувшись, развернул письмо, написанное изящным, несвойственным английской манере письма почерком, и прочел его вслух.

Chere Madame,[16] - гласило письмо, — С невыразимым наслаждением я жду блаженства новой встречи с Вами. После Вашего столь любезного ответа на мое письмо я едва сдерживаю нетерпение. Я не забыл те дни в Париже. Как ужасно, что завтра Вы должны уехать из Лондона. Но очень скоро, может быть, скорее, чем Вы думаете, я вновь буду иметь счастье созерцать ту, чей образ вечно царит в моем сердце.

Примите, chere Madame, уверения в моих нежных и неизменных чувствах.

Арман де Рошфор

Пуаро с поклоном вернул письмо Холлидею.

— Полагаю, мосье, вы не знали о том, что ваша дочь решила возобновить знакомство с графом де ла Рошфором?

— О да, просто как гром с ясного неба! Я это письмо нашел у нее в сумочке. Для вас, мосье Пуаро, надо думать, не секрет, что этот так называемый граф авантюрист и прохвост.

Пуаро кивнул.

— Но я хочу знать, откуда вам стало известно о существовании этого письма.

— Мосье, — улыбнулся мой друг, — я ничего не знал наверняка. Скажу только, что сыщику недостаточно уметь читать следы и распознавать по пеплу, чья это сигарета. Сыщик должен быть психологом. Я знаю, что вы не любите вашего зятя и не доверяете ему; ему выгодна смерть вашей дочери; таинственный человек в поезде, судя по описанию горничной, был на него похож. И однако же вас это не насторожило! Почему? Явно потому, что вы подозреваете кого-то другого. Отсюда следует, что вы от меня что-то скрывали.

— Вы правы, мосье Пуаро. Я не сомневался, что убийца — Руперт, пока не нашел это письмо. Оно все перевернуло. Да. Граф пишет: «…очень скоро, может быть, скорее, чем Вы думаете». Вряд ли он стал бы тянуть и дожидаться, пока вам станет известно о его появлении. Возможно, именно он находился в купе вашей дочери. Он ведь, насколько я помню, тоже высокий брюнет?

Холлидей кивнул.

— Что ж, мосье, позвольте откланяться. В Скотленд-Ярде, надо полагать, есть реестр драгоценностей?

— Есть. Инспектор Джепп как раз здесь, так что вы могли бы с ним переговорить.

* * *

Наш старый друг Джепп приветствовал Пуаро радостно, но с оттенком откровенного превосходства:

— Как дела, мосье? Надеюсь, разный взгляд на некоторые вещи не омрачит наших отношений. Как ваши серые клеточки? Полный порядок?

— Серые клеточки делают свое дело, дорогой мой Джепп, можете не сомневаться, — лучезарно улыбнулся Пуаро.

— Ну, тогда все в порядке. Как думаете, это Руперт Каррингтон или просто грабитель? Мы, конечно, не спускаем глаз со скупщиков краденого. Если камешки где-нибудь всплывут, нам это тут же станет известно. А крали их не для того, чтобы любоваться, будьте уверены. Пока что я пытаюсь установить, где был вчера Руперт Каррингтон. За ним установлено наблюдение.

— Вам не кажется, что это следовало бы сделать днем раньше? — с невинным видом осведомился Пуаро.

— Шутник вы, мосье Пуаро. Ну, мне пора на вокзал. Сегодня надо объехать Бристоль, Вестон и Таунтон. Пока.

— Зайдете вечером рассказать о результатах?

— Само собой, если успею вернуться.

— Нашему инспектору не сидится на месте, — заметил Пуаро, когда за Джеппом закрылась дверь. — Он мчится то туда, то сюда, измеряет следы, собирает грязь с подошв и окурки из плевательниц. Он все время в работе! Просто носом землю роет! А упомяни я при нем о психологии? Да он просто ухмыльнется и скажет про себя: «Бедняга Пуаро! Старость не радость! Совсем сдал!» Джепп — это то самое «молодое поколение, которое стучится в дверь». Ма foi,[17] они стучатся в эту дверь с таким остервенением, что не замечают: дверь-то открыта!

— А что будем делать мы?

— Ну, поскольку у нас есть carte blanche,[18] я потрачу три пенса на звонок в «Ритц»[19] — возможно, вы обратили внимание, что именно там остановился наш граф. После чего, принимая во внимание, что ноги у меня промокли и я уже дважды чихнул, я отправлюсь домой и сварю себе tisane.[20]

* * *

Пуаро сдержал слово, и мы с ним встретились вновь только на следующее утро. Когда я вошел в столовую, он невозмутимо доедал свой завтрак.

— Ну? — подступил я к нему. — Что нового?

— Ничего.

— А что Джепп?

— Я его не видел.

— А граф?

— Он уехал из «Ритца» позавчера.

— В день убийства?

— Да.

— Тогда все ясно! Руперт Каррингтон невиновен.

— Только потому, что граф уехал из «Ритца»? Вы торопитесь с выводами, друг мой.

— Графа так или иначе надо найти и арестовать. Только вот какой у него был мотив?

— Драгоценности на сумму в сто тысяч долларов — очень веский мотив. Меня интересует другое: зачем было ее убивать? Ведь можно было просто выкрасть драгоценности. Она бы ни за что не обратилась в полицию.

— Почему?

— Потому что она женщина, mon ami. Она когда-то любила этого человека и перенесла бы потерю драгоценностей молча. А граф, тонкий знаток женской психологии — отсюда и все его успехи у дам, — это прекрасно знал. С другой стороны, если ее убил Руперт Каррингтон, зачем ему было брать драгоценности, которые неминуемо наведут на его след полицию? Они и так достались бы ему.

— Для отвода глаз.

— Возможно, друг мой, возможно! А вот и Джепп — узнаю его стук.

Инспектор был в превосходном настроении, он просто сиял.

— Приветствую, Пуаро. Только что вернулся, и не с пустыми руками. А вы как?

— Я? Я приводил в порядок свои мысли, — скромно потупился Пуаро.

Джепп от души расхохотался.

— Старик определенно дряхлеет, — тихонько шепнул он мне, а вслух изрек:

— Это не для нас, молодых.

— Quel dommage,[21] - только и произнес Пуаро.

— Ну так что, хотите знать, что я обнаружил?

— Позвольте мне попытаться угадать. Вы нашли орудие преступления у дорожного полотна между Вестоном и Таунтоном и допросили разносчика газет, который разговаривал с миссис Каррингтон в Вестоне. У Джеппа отвисла челюсть.

— Как вы узнали? Только не надо мне талдычить об этих всемогущих серых клеточках!

— Рад, что вы наконец-то признали их всемогущество. Скажите-ка, дала она разносчику шиллинг на чай?

— Не шиллинг, а полкроны, — усмехнулся пришедший в себя Джепп. — Ох уж эти богатые американки!

— Потому-то мальчишка ее и запомнил?

— Еще бы. Полкроны на дороге не валяются. Она его подозвала и купила два журнала. У одного на обложке была фотография девушки в синем. «Как раз мне под пару», — заявила она. Поди забудь такую. Ну, мне этого было достаточно. Врач сказал, что убийство было совершено до Таунтона. Я сразу смекнул, что от ножа они постарались тут же избавиться, и пошел его искать вдоль путей. Там он, понятно, и оказался. Я поспрашивал насчет нашего подозреваемого в Таунтоне, но это чересчур большая станция, так что я и не надеялся, что кто-нибудь его заметит. Он, надо думать, вернулся в Лондон.

— Скорее всего, — кивнул Пуаро.

— Но в Лондоне меня ждала еще одна новость. Драгоценности всплыли! Прошлой ночью один наш постоянный клиент заложил изумруд миссис Каррингтон. Как вы думаете, кто это был?

— Не знаю — но уверен, что росту он небольшого.

— Тут вы попали в точку, — снова воззрился на Пуаро Джепп. — Он и в самом деле коротышка. Это Рыжий Злыдень.

— А кто такой Рыжий Злыдень? — поинтересовался я.

— Вор, спец по камешкам, кстати, и убийствами не брезгует. Обычно работает в паре с подружкой — Грейси Кидд, но в этот раз она, похоже, ни при чем — если только не упорхнула в Голландию с остальным уловом.

— Вы арестовали этого Злыдня?

— Само собой. Но вообще-то мы ищем другого — того, кто был с миссис Каррингтон в поезде. Навел наверняка он. Но Злыдень своих не сдает.

В глазах Пуаро вспыхнули зеленые искорки.

— Думаю, — скромно сказал он, — что смогу найти сообщника Злыдня.

— Опять какие-то идейки? — подозрительно покосился на него Джепп. Удивительно, как с этими идейками, да еще в вашем возрасте, вам иногда кое-что удается. Вот что значит везенье.

— Возможно, возможно, — пробормотал мой друг. — Гастингс, мою шляпу. И щетку, если вам не трудно. Так, пожалуй, стоит надеть галоши. Дождь все идет, как бы действие tisane не пошло насмарку. Au revoir,[22] Джепп!

— Желаю удачи.

Пуаро остановил такси, и мы отправились на Парк-Лейн.

Когда мы подъехали к дому Холлидея, мой друг проворно выскочил из машины, расплатился и позвонил в дверь. Вышедшему дворецкому он что-то тихо сказал, и нас тут же провели наверх, в маленькую опрятную спаленку. Взгляд Пуаро обежал комнату и остановился на черном чемоданчике. Встав на колени, он внимательно изучил наклейки и достал из кармана кусок проволоки.

— Попросите мистера Холлидея сделать нам одолжение и подняться сюда, бросил он через плечо дворецкому.

Дворецкий удалился, а умелые руки Пуаро уже колдовали над замком. Несколько ловких движений — и он, откинув крышку, стал рыться в чемодане. На пол полетело одно за другим все его содержимое.

На лестнице раздались тяжелые шаги, и в комнату ввалился мистер Холлидей.

— Что вы тут ищете? — поинтересовался он, глядя на царивший вокруг разгром.

— Вот эти вещи, мосье. — И Пуаро вытащил из чемодана синий костюм из ворсистой ткани и песцовую шапку.

— Что вам надо в моем чемодане? — Обернувшись, я увидел горничную, Джейн Мэйсон.

— Будьте добры, Гастингс, прикройте дверь и встаньте к ней спиной. Благодарю вас. А теперь, мистер Холлидей, позвольте представить вам Грейси Кидц, она же Джейн Мэйсон, которую вскоре ждет встреча с ее сообщником, Рыжим Злыднем, в ведомстве инспектора Джеппа.

* * *

— Все это было донельзя просто, — протестующе махнул рукой Пуаро, подкладывая себе икры. — Прежде всего, меня удивило, что горничная всячески старалась привлечь внимание к тому, как была одета ее хозяйка. Поразмыслив, я понял, что о таинственном незнакомце в купе на станции Бристоль мы знаем только с ее слов. Что касается показаний врача, то миссис Каррингтон вполне могла быть убита и до Бристоля. Но в таком случае горничная должна была бы быть соучастницей преступления, а соучастница постаралась бы чем-то подкрепить свои показания. Миссис Каррингтон была одета очень броско, а ведь вкусы и гардероб хозяйки отлично известны горничной. Одним словом, если бы после Бристоля кто-то заметил женщину в ярко-синем костюме и меховой шапке, у него не возникло бы ни малейшего сомнения в том, что он видел миссис Каррингтон.

Я начал воссоздавать картину преступления. Предположим, горничная припасла для себя точь-в-точь такие же костюм и шапку, как у ее хозяйки. Далее они с сообщником где-то между Лондоном и Бристолем, скорее всего, когда поезд проезжал по туннелю, усыпляют миссис Каррингтон, а затем и убивают ее. Тело заталкивают под сиденье, а ее место занимает горничная. В Вестоне ей необходимо привлечь к себе внимание. Как это сделать? Ну например, дать щедрые чаевые разносчику газет, тогда он наверняка запомнит не только ее щедрость, но и во что она была одета. Отъехав от Вестона, она выбрасывает нож в окно, чтобы обозначить место, где якобы произошло преступление, а затем переодевается, или, может быть, просто надевает поверх костюма свой длинный светлый плащ. Из Таунтона она возвращается в Бристоль, где ее сообщник, уже сдавший в камеру хранения багаж, передает ей квитанцию, а сам и отправляется в Лондон. Она же, в соответствии со своей ролью, сидит и «ждет» свою хозяйку до вечера на станции, потом отправляется в гостиницу, оттуда утром, как она и сказала, возвращается в Лондон.

Джепп, возвратившись из поездки, подтвердил все мои предположения, сообщив, что известный преступник уже начал сбывать похищенные драгоценности. Я знал, что этот человек, кем бы он ни был, внешне будет полной противоположностью тому, кого описала Джейн Мэйсон. Когда же я узнал, что здесь работал Рыжий Злыдень, то все прояснилось окончательно.

— А как же граф?

— Чем больше я об этом думал, тем больше убеждался, что он здесь ни при чем. Этот джентльмен чересчур дорожит собственной шкурой, чтобы пойти на убийство. Это было бы не в его стиле.

— Ну, мосье Пуаро, — развел руками Холлидей, — я у вас в неоплатном долгу, и чек, который я подпишу после ленча, покроет лишь малую толику этого долга.

Пуаро скромно улыбнулся и шепнул мне:

— Официально, конечно, все почести достанутся Джеппу, но, думаю, удовлетворение он вряд ли получит! В отличие от меня…

Примечания

1

Торки — известный курортный город в Англии в графстве Девоншир.

2

Хлороформ — бесцветная жидкость, входит в составы некоторых медицинских препаратов, в очищенном виде используется в качестве наркоза.

3

Друг мой (фр).

4

Хорошенькая институтка (фр).

5

Кругленьком приданом (фр).

6

Отъявленный негодяй! (фр.)

7

Не повезло ей! (фр.)

8

Паддингтонский вокзал лондонский вокзал западного направления.

9

Бристоль — крупный порт и железнодорожный узел на западном побережье Англии.

10

Минуточку (фр.)

11

Нессесер (фр) — складной сундучок или ящичек с принадлежностями дамского туалета, шитья, и т. п.

12

Прошу прощения (фр).

13

Мэм (англ. ma'am сокращенно от madam) сударыня, госпожа.

14

Имеется в виду ярко-синий цвет.

15

Вот именно (фр.).

16

Милостивая государыня (фр.).

17

Ей-богу (фр.).

18

Открытый лист (фр.). Карт-бланш — полная свобода выбора, свобода поступать так, как человек считает правильным.

19

«Ритц» — фешенебельная лондонская гостиница на улице Пикадилли.

20

Настой из трав (фр.).

21

Какая жалость (фр.).

22

До свидания (фр.).

Content

Кристи Агата
Экспресс на плимут

Примечания