Кристи Агата

Осиное гнездо

Джон Харрисон вышел из дома и, остановившись на террасе, посмотрел в сад. Это был рослый мужчина с изможденным, смертельно бледным лицом. Вид у него обычно был довольно мрачным, но стоило только, как сейчас, улыбке смягчить его резкие черты, во всем его облике появлялось что-то очень привлекательное. Джон Харрисон любил свой сад, который был особо хорош в этот мягкий августовский вечер. Вьющиеся розы были все еще прекрасны, а воздух был пропитан благоуханием душистого горошка. Скрип открываемой калитки заставил Харрисона резко обернуться. Кто бы это мог быть? На лице его появилось изумленное выражение. Меньше всего он ожидал увидеть щеголеватого господина, который направлялся по дорожке к дому.

— Невероятно! — вскричал Харрисон. — Мосье Пуаро! Действительно, это был знаменитый сыщик Эркюль Пуаро, чья слава достигла самых отдаленных уголков земного шара.

— Да, — произнес Пуаро, — это я. Помните, вы мне сказали: «Будете в наших местах — непременно ко мне загляните». Вот я и заглянул.

— Очень рад, — сердечно отозвался Харрисон. — Присаживайтесь, и позвольте вам что-нибудь предложить. — Широким жестом он указал на столик на веранде, заставленный бутылками.

— Благодарю вас, — сказал Пуаро, опускаясь в плетеное кресло. — А сиропа у вас не найдется? Нет? Так я и думал. Тогда просто немного содовой, без виски. — И с чувством добавил, в то время как хозяин ставил перед ним стакан:

— Ну и жара! Это даже отразилось на моих усах.

— Что же привело вас в наши края? — спросил Харрисон, устроившись в соседнем кресле. — Желание отдохнуть?

— Нет, мой друг, дела.

— Дела? В нашей глуши? Пуаро озабоченно кивнул.

— Да, mon ami.[1] Как известно, преступления редко совершаются в людных местах. Его собеседник рассмеялся.

— Вы правы, я сказал глупость. Но какое именно преступление вы здесь расследуете? А может быть, я не должен вас расспрашивать?

— Напротив, спрашивайте. Я бы даже предпочел, чтобы вы спрашивали.

Харрисон удивленно на него взглянул. В поведении гостя было что-то необычное.

— Вы сказали, что расследуете преступление. И что же, это тяжкое преступление?

— Самое тяжкое.

— То есть?..

— Да, убийство.

Эркюль Пуаро так многозначительно произнес это слово, что Харрисон оторопел. При этом Пуаро смотрел прямо на него, и во взгляде его тоже было что-то необычное. Харрисон даже растерялся, но все-таки выдавил из себя:

— А я не слышал ни о каком убийстве.

— Полагаю, вы и не могли о нем слышать.

— А кто убит?

— Пока никто.

— Как так?

— Вот поэтому я и сказал, что вы не могли о нем слышать. Я расследую преступление, которое еще не совершено.

— Но позвольте, ведь это бессмыслица!

— Не сказал бы. Когда есть возможность, лучше расследовать еще не совершенное преступление, чем заниматься им, когда оно уже произошло. Полагаю, что можно попытаться его предотвратить.

Харрисон уставился на него непонимающим взглядом.

— Вы это серьезно, мосье Пуаро?

— Совершенно серьезно.

— И вы действительно считаете, что может произойти убийство? Но с какой стати!

— Да, может, если нам не удастся его предотвратить, — заключил Эркюль Пуаро, не обращая внимания на восклицание Харрисона.

— Вы сказали «нам»?

— Именно так. Мне необходима ваша помощь.

— Поэтому вы и пришли ко мне?

Пуаро снова пристально на него посмотрел, и снова что-то неуловимое в его взгляде заставило Харрисона невольно вздрогнуть.

— Я пришел к вам, мосье Харрисон, потому… ну, потому, что вы мне симпатичны. — И добавил уже другим тоном:

— Я смотрю, мосье Харрисон, у вас тут завелось осиное гнездо. Вам бы следовало его уничтожить.

Этот неожиданный переход удивил Харрисона. Он недоуменно наморщил лоб и, проследив за взглядом Пуаро, сказал озабоченно:

— Я как раз собирался это сделать. Точнее, не я, а молодой Лэнгтон. Помните Клода Лэнгтона? Он был на том обеде, где мы с вами познакомились. Как раз сегодня вечером он хотел прийти и покончить с осами. Считает себя специалистом по этой части.

— Вот как, — заинтересовался Пуаро. — И как же он намерен избавить вас от этой напасти?

— При помощи бензина и опрыскивателя. Опрыскиватель он принесет с собой, у меня очень уж громоздкий.

— Существует ведь и другой способ борьбы с этими тварями, не так ли? Например, цианистый калий? Харрисон явно удивился.

— Но ведь это же сильный яд. Держать его дома рискованно.

— Вы правы, — согласился Пуаро, — это смертельный яд… — И многозначительно повторил:

— Смертельный.

— Полезная вещь, если хочешь избавиться от своей тещи, не так ли? — со смехом заметил Харрисон. Но Пуаро даже не улыбнулся в ответ на его шутку.

— А вы уверены, мосье Харрисон, что мосье Лэнгтон воспользуется именно бензином?

— Конечно. А почему вы спрашиваете?

— Да есть одно обстоятельство. Днем я заходил в аптеку в Барчестере и купил там лекарство, за которое мне пришлось расписаться в книге регистрации продажи ядов. Я обратил внимание на последнюю запись — о покупке цианистого калия, и там стояла подпись Клода Лэнгтона.

Харрисон не сводил с гостя ошеломленного взгляда.

— Как странно, — пробормотал он. — Буквально на днях Лэнгтон уверял меня, что ему и в голову бы не пришло уничтожать ос столь опасным зельем, и добавил, что вообще запретил бы продажу цианистого калия для подобных целей.

Пуаро тем временем любовался розами. Он спросил совершенно спокойным и беспечным голосом:

— А вам нравится Лэнгтон?

Харрисон вздрогнул.

Он явно не ожидал такого вопроса.

— Я., я хочу сказать, что конечно же он очень мне симпатичен. Почему бы и нет?

— Я просто так спросил, — невозмутимо пояснил Пуаро. И так как его собеседник ничего на это не ответил, он задал следующий вопрос:

— Мне бы также хотелось знать, нравитесь ли вы ему?

— На что вы намекаете, мосье Пуаро? Не пойму я, что у вас на уме.

— Буду с вами совершенно откровенен. Вы помолвлены и собираетесь жениться, мосье Харрисон. Я знаком с мисс Молли Дин, на редкость обаятельная и красивая девушка. Но раньше она была обручена с Клодом Лэнгтоном, а затем оставила его — ради вас.

Харрисон кивнул.

— Я не спрашиваю почему. Наверно, у нее были свои соображения. Но вот что я вам скажу: вряд ли стоит рассчитывать на то, что Лэнгтон все забыл и простил.

— Нет, вы ошибаетесь, мосье Пуаро. Клянусь, вы ошибаетесь! Лэнгтон повел себя как настоящий мужчина. Как истинный джентльмен, он сделал все возможное, чтобы сохранить дружеские отношения, проявив поразительное понимание.

— А вам это не показалось странным? Вы употребили слово «поразительное», но сами-то вы, кажется, вовсе не поражены.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, — в голосе Пуаро зазвучали предостерегающие нотки, — что ненависть можно затаить до поры до времени.

— Ненависть? — Харрисон покачал головой и рассмеялся.

— Вы, англичане, удивительно наивный народ, — заметил Пуаро. — Вам кажется, что вы способны провести любого, а вас самих обмануть невозможно. «Истинный джентльмен, настоящий спортсмен и добрый малый», считаете вы, определенно не способен на низкий поступок. Вы отважны, но наивны и часто умираете даже тогда, когда смерти можно было бы избежать.

— Так вы меня предостерегаете? — Харрисон понизил голос. — Теперь я понимаю, что меня все это время смущало. Вы хотели меня предостеречь против Клода Лэнгтона. Вы для того и приехали, чтобы меня предостеречь.

Пуаро кивнул. Харрисон вдруг вскочил с кресла.

— Но вы просто сошли с ума, мосье Пуаро. Это же Англия! Здесь так не принято. Отвергнутые поклонники не избавляются от своих счастливых соперников с помощью ножа или яда. И насчет Лэнгтона вы заблуждаетесь — этот парень мухи не обидит.

— Мухи меня не интересуют, — спокойно ответил Пуаро. — Кстати сказать, сегодня он собирается уничтожить несколько тысяч ос.

Харрисон не нашелся даже, что ответить. И тут вскочил, в свою очередь, сам Пуаро. Он подошел к Харрисону и положил ему руку на плечо. Не сдержав эмоций, он начал его трясти, приговаривая громким свистящим шепотом:

— Очнитесь, друг мой, очнитесь! И взгляните-ка вон на тот холмик, у корней дерева… Видите? Осы возвращаются в свое гнездо, безмятежно жужжа. Пройдет какой-нибудь час, и они будут уничтожены, но они об этом даже не подозревают. Никто не скажет им об этом. Ведь у них нет Эркюля Пуаро. Позвольте напомнить вам, мосье Харрисон, что меня привело сюда! Род моих занятий вам известен. Мое дело — расследование убийства. И до того, как оно совершено, и после. Так в какое время должен прийти мосье Лэнгтон, чтобы уничтожить осиное гнездо?

— Лэнгтон никогда бы…

— В какое время?

— В девять часов. Но, уверяю вас, вы ошибаетесь. Лэнгтон никогда бы…

— Ох уж эти англичане! — сердито воскликнул Пуаро. Он схватил свою шляпу и тросточку и двинулся вниз по дорожке, затем остановился и бросил через плечо:

— Я не собираюсь больше спорить с вами, это только выведет меня из себя. Но к девяти я обязательно вернусь, имейте это в виду.

Харрисон открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Пуаро предупредил его:

— Я знаю, что вы скажете: «Лэнгтон никогда бы не позволил себе», и так далее. Но тем не менее я вернусь к девяти часам. Ну да, мне ведь интересно посмотреть, как уничтожают осиные гнезда. Ведь это в некотором роде тоже один из видов английского спорта и, наверное, забавное зрелище.

Не дожидаясь ответа, он быстро спустился к калитке, которая, вновь скрипнув, выпустила его. Выйдя на дорогу, Пуаро замедлил шаги; лицо его, только что оживленное и чуть улыбающееся, приняло серьезное и озабоченное выражение. Он вынул из кармана часы. Стрелки показывали десять минут девятого. — Еще пятьдесят минут, — пробормотал он. — А может, мне вообще не стоило уходить? — Он почти остановился, как будто собирался развернуться и пойти назад; какое-то смутное предчувствие, видимо, не давало ему покоя. Однако он его решительно отбросил и продолжил свой путь по направлению к деревне. Но лицо его не покидало выражение тревоги, и он несколько раз досадливо покачал головой, как человек не вполне довольный собой.

До девяти оставалось еще несколько минут, когда он снова подошел к садовой калитке. Был ясный, тихий вечер, ветерок почти не шевелил листву. В этом спокойствии было, пожалуй, что-то зловещее, как в затишье перед бурей.

Пуаро слегка ускорил шаги. Неожиданно он снова ощутил тревогу и неуверенность. Казалось он чего-то опасался, но сам не понимал чего… В этот момент калитка отворилась, и на дорогу торопливо вышел Клод Лэнгтон. Увидев Пуаро, он вздрогнул.

— О… Добрый вечер!

— Добрый вечер, мосье Лэнгтон. Что-то вы рановато. Лэнгтон уставился на него непонимающим взглядом.

— Простите, но что вы имеете в виду?

— Вы уничтожили осиное гнездо?

— Нет, пока не уничтожил.

— Вот как, — мягко сказал Пуаро. — Ясно. А чем же вы тогда занимались?

— Да просто поболтали немного со стариной Харрисоном. Извините, я очень спешу, мосье Пуаро. Вот не думал, что встречу вас в нашей глуши.

— У меня здесь было дело.

— Ах, вот оно что. Отлично. Харрисона вы найдете на террасе. Простите, но я должен идти.

Он поспешил прочь. Пуаро посмотрел ему вслед. Такой молодой и уже такой нервный! Недурен собой, но какой безвольный рот.

— Итак, я застану Харрисона на террасе, — пробормотал Пуаро. — Ну что ж, посмотрим.

Он вошел в калитку и двинулся по тропинке к дому. Харрисон сидел на веранде за столом. Он словно оцепенел и даже не повернул головы, когда Пуаро подошел к нему.

— О, mon ami, вы в порядке? Последовала длительная пауза, затем Харрисон странным голосом, будто через силу, спросил:

— Что вы сказали?

— Я спросил, хорошо ли вы себя чувствуете?

— Хорошо ли? Да, вполне. А почему бы и нет?

— Никаких неприятных ощущений? Это хорошо.

— Неприятных ощущений? С какой стати?

— Из-за соды. Харрисон встрепенулся.

— Из-за соды? Что вы этим хотите сказать? Пуаро виновато развел руками:

— Бесконечно сожалею, но я вынужден был положить немного соды в ваш карман.

— Соды? В мой карман? Но зачем? Харрисон недоуменно посмотрел на него. Пуаро говорил спокойно и бесстрастно, как лектор, старающийся быть понятным маленькому ребенку.

— Надо вам сказать, что одним из преимуществ — или, если угодно, недостатков — профессии сыщика является необходимость контактов с преступным миром. И они подчас могут научить вас прелюбопытным вещам. Был среди моих знакомых один карманник. Выяснилось, что он не совершил того, в чем его обвиняли, и я помог ему выкарабкаться. Он был мне очень признателен и отблагодарил единственным приемлемым для него способом — показал некоторые приемы своего ремесла. Теперь мне ничего не стоит залезть в чужой карман, не вызвав ни малейшего подозрения у его владельца. Я кладу ему одну руку на плечо, делаю вид, что чем-то ужасно взволнован, и он, отвлеченный этим маневром, не замечает, что мне удается переложить содержимое его кармана в свой собственный, а взамен насыпать ему туда — ну хотя бы соды. Видите ли, продолжал Пуаро задумчиво, — если кому-то нужно достаточно быстро вынуть яд чтобы незаметно подсыпать его в бокал, — то удобнее всего положить его именно в правый карман пиджака. Я знал, что он будет там Пуаро опустил руку в свой карман и извлек оттуда несколько крупных белых кристаллов.

— Исключительно опасно, — пробормотал он, — носить их вот так, без упаковки. — Он неспешно достал из другого кармана пузырек с широким горлышком, опустил туда кристаллики, подошел к столу и налил в пузырек немного воды. Затем, тщательно его закупорив, встряхивал до тех пор, пока кристаллы не растворились Харрисон наблюдал за ним как завороженный. Удовлетворенный полученным результатом, Пуаро направился прямо к осиному гнезду. Он вынул из пузырька пробку, отвернулся и вылил раствор в гнездо. Затем отошел на несколько шагов и стал наблюдать за происходящим. Осы как раз возвращались в гнездо; их крылья некоторое время еще трепетали, потом они стихли. Те же, кто успел скрыться в гнезде, торопливо вылезали наружу, но только для того, чтобы тут же умереть. Пуаро наблюдал за ними несколько минут, затем покачал головой и возвратился на веранду.

— Быстрая смерть, — сказал он. — Очень быстрая смерть. Харрисон наконец подал голос:

— Что именно вам известно? Пуаро смотрел прямо перед собой.

— Как я уже сказал вам, я увидел имя Клода Лэнгтона в регистрационной книге. Но я умолчал о том, что почти сразу же после этого случайно с ним встретился. Он сказал мне, что по вашей просьбе купил цианистого калия — для уничтожения осиного гнезда. Мне показалось это странным, мой друг, так как я помнил, что на упомянутом вами обеде вы настаивали на достоинствах бензина и убеждали всех, что цианистый калий слишком опасен и не стоит рисковать в таком обыденном деле.

— Продолжайте.

— Мне известно и еще кое-что. Я как-то наблюдал за Клодом Лэнгтоном и Молли Дин, когда они думали, что их никто не видит. Я не знаю, что стало причиной их ссоры, которая в конечном счете привела к разрыву и толкнула Молли в ваши объятия, но я понял, что недоразумение позади и что мисс Дин вернулась к своему возлюбленному.

— Продолжайте.

— И еще, мой друг. На днях я был на Харли-стрит и видел, как вы выходили из дома, где живет один мой знакомый врач. Мне известно, по поводу каких болезней с ним консультируются. Выражение вашего лица меня поразило. Я видел такое раза два в моей жизни, но запомнил навсегда. Это было лицо человека, которому только что огласили смертный приговор. Может, я ошибся?

— Нет, вы не ошиблись По словам этого врача, жить мне осталось всего два месяца.

— Вы не заметили меня, так как ваши мысли были заняты другим. Я прочел на вашем лице и еще кое-что, что люди обычно предпочитают скрывать. Ненависть. Вы не скрывали ее, будучи уверенным, что вас никто не видит.

— Продолжайте, — снова попросил Харрисон.

— Собственно, я почти все уже сказал. Я приехал сюда, случайно увидел имя Лэнгтона в регистрационной книге, затем случайно на него наткнулся и после этого поспешил к вам. При моем появлении вы сначала опешили, но потом сообразили, что для вас это даже весьма кстати, и этим усугубили мои подозрения. Я задал вам несколько вопросов. Вы отрицали, что попросили Лэнгтона купить цианистого калия, вернее, вы сделали вид, что удивлены. От Лэнгтона мне было известно, что он намерен навестить вас в половине девятого. Вы же назвали девять часов, рассчитывая, что, когда я вернусь, все будет кончено…

— Зачем вы пришли ко мне! — закричал Харрисон. — Принесла же нелегкая!

Пуаро гордо вскинул голову.

— Я говорил вам, что расследую убийство.

— Убийство? Вы хотите сказать, самоубийство?

— Нет. — Голос Пуаро стал очень резким. — Я хочу сказать, убийство. Ваша собственная смерть должна была быть скорой и легкой, но смерть, которую вы уготовили Лэнгтону, была бы поистине ужасна. Ваш план был таков: он покупает яд и приходит с ним к вам. Вы пьете вместе чай. Внезапно вы умираете, в вашем бокале обнаруживают яд, а Клода Лэнгтона приговаривают к смерти через повешение.

Снова простонал Харрисон.

— Зачем вы приехали? Зачем пришли ко мне?

— Я уже объяснил вам. Но есть и другая причина. Вы мне очень симпатичны. Послушайте, mon ami, вы обречены, вы потеряли девушку, которую любили. Все это так. Но я не хочу, чтобы вы отягощали свою душу убийством? А теперь скажите: рады вы или нет, что я приехал в ваши края?

Последовала небольшая пауза, и вдруг Харрисон распрямился, на его лице появилось выражение собственного достоинства. Его взгляд стал взглядом человека, сумевшего побороть низменные побуждения. Он протянул Пуаро руку через стол.

— Слава Богу, что вы приехали! — сказал он. — Слава Богу!

Примечания

1

Мой друг (фр.).

Content

Кристи Агата
Осиное гнездо

Примечания