Андрей Егоров

Заповедник

Я спешил домой через парк Победы. По осенней слякоти. Зажав под мышкой старый портфель. Поминутно поправляя очки. Мне было зябко. Я грезил, как ворвусь в тепло квартиры и, скинув одежду, залезу в горячую ванну. Потом, конечно же, сяду в кресло напротив аквариума и буду наблюдать.

В сумерках вдруг зашевелились крупные тени, шагнули на дорожку. От неожиданности я едва не вскрикнул. Их было двое. Кряжистые и пахнущие перегаром, как пара канистр со спиртом, стриженные под машинку, в спортивных костюмах. Вряд ли в парке проходили спортивные сборы – у этих ребят явно были совсем другие увлечения.

Парк Победы пользовался у нас в городе самой дурной репутацией, многие всерьез считали его родиной сотрясения мозга. Черт меня дернул срезать дорогу.

– Слышь, чалый, – гаркнул один, – баблосом не порадуешь?..

– Да-да, сейчас. – Я засуетился, принялся копаться в карманах серого пиджачка, вытащил на свет смятую десятирублевку, подслеповато вгляделся в нее и протянул грабителям. Ладонь заметно дрожала.

Один из «спортсменов» брезгливо поморщился, а потом вдруг шагнул вперед и ударил меня по руке снизу вверх. Десятирублевка полетела в грязь. Я попятился, оглянулся… Бежать? Как это унизительно. Но что я могу им противопоставить? Вон какие крепкие и плечистые парни. Наверное, качают мышцы, закалены в уличных драках. А я не занимался спортом с университетских времен. Да и от физкультуры меня в конце концов освободили из-за слабого здоровья и зрения. Не припомню, чтобы я когда-нибудь по-настоящему дрался. В школе получал тумаки и затрещины, но отвечать опасался.

– Ну, чего, б…, долго мы вольтаться будем?! Давай сюда портфель.

– Н-нет, – я замотал головой.

– Чего-о-о?

– Тут нет никаких денег. Здесь вся моя работа. Бумаги. Вам, право, все это совершенно ни к чему… Я…

Договорить я не успел. Они стремительно надвинулись, будто створки разведенного моста на пролетающий по Неве катерок. Сомкнулись на мне. Я обхватил портфель обеими руками:

– Не отдам!

– А я говорю, давай сюда! – взревел один из них. Размахнулся и съездил мне по скуле. Я на время потерял ориентацию в пространстве, упал и погрузился локтями в липкую грязь. Едва успел нащупать в кармане прибор, когда эти бандерлоги, ухватив за одежду, рывком поставили меня на ноги.

– Ну, что, – проговорил, дыша перегаром, один из грабителей, – бу…

И исчез. Только черная куртка накрыла пустые штаны и кроссовки. Его подельник испуганно заозирался, по-прежнему держа меня за ворот.

– Не понял, – проговорил он, позвал: – Сеня? – И потащил меня за собой к ближайшим кустам. Там, само собой, никого не оказалось. – Сеня-а-а, – позвал он снова, на сей раз куда более жалобно. – Ты чего, попутал, Сеня?! – пробормотал он.

– Простите, вы не могли бы меня отпустить? – попросил я.

Грабитель воззрился на меня с таким видом, будто только что увидел.

– Я не понял, – снова сказал он. – Где он?

– Не знаю. Вероятно, убежал.

Мой собеседник поспешно отдернул руки, отряхнул их, будто внезапно осознал, что имеет дело с прокаженным.

– Ты кто такой? – спросил он, тупо глядя на меня маленькими черными глазками.

– В каком смысле? Вас имя и отчество интересует?

– Черт! – Грабитель сплюнул и ломанулся прочь через кусты – ему явно было некомфортно со мной наедине, – а я щелкнул замками портфеля и полез за фонарем…

Сеня пытался скрыться, метался, как беглый заключенный под светом прожектора. Но я поймал его и посадил в контейнер для перевозки. Аккуратно, чтобы ненароком не сломать крошечные ручки и ножки.

Я назвал это место «Заповедник крохотных существ». Здесь было уже четыре превосходных экземпляра. Правда, всех их следовало перевоспитать – в обычной жизни они были людьми злонамеренными и бесполезными. Теперь каждого из них я по-своему любил, как Бог любит свои создания. Начальник лаборатории Шашечкин, бездарный ученый, присвоивший себе множество научных открытий, в том числе и моих. Лора, бывшая жена, стерва, изменяла мне с каким-то тонкоголосым смазливым художником. Не желая наблюдать этого хлыща в непосредственной близости от своей уменьшенной супружницы, я спустил любовника в унитаз и не испытал при этом ни малейших угрызений совести. Бог тоже порой бывает жесток. На то он и Бог. Местный алкоголик, Глушев, на нем я впервые испытал Прибор. Попав в Заповедник, он остепенился и теперь вел размеренный образ жизни простого крестьянина. Хотя поначалу ему пришлось несладко – абстинентный синдром, вызванный долгими годами употребления сивухи, растянулся на целую неделю. Я даже капнул на него спиртом из пипетки – пусть опохмелится, настолько жалким было зрелище его страданий. Четвертой стала величественная дама из гастронома. Ей, видите ли, было неудобно, что я стою у витрины, закрывая ей обзор, и она ткнула меня указательным пальцем в плечо, заявив: «Встал тут, придурок!» Дама переживала свое заточение куда болезненнее остальных. Несмотря на то что я соорудил для нее бассейн с теплой водой из собачьей миски. Разумеется, изымая эту женщину из обыденной жизни, я руководствовался не только обидой, но и другими соображениями. Мой бывший босс Шашечкин был примерно ее возраста. В последнее время он стал скучать и захирел – не причесывался, отпустил бороду. Мне хотелось как-то разнообразить его унылое существование.

Я аккуратно извлек из контейнера уголовника Сеню и опустил в центр аквариума, на горячий песок. Моя бывшая жена научилась за последнее время неплохо шить – она и смастерит парню штаны. Внутри благодаря лампам накаливания поддерживалась температура в двадцать пять градусов, так что переохлаждение Сене не грозит. А унижение, связанное с обнаженным появлением перед дамами, послужит ему хорошим уроком. Прикрывая срам, грабитель из парка Победы потрусил к искусственному озерцу, где плескалась величественная дама. Наметился небольшой переполох, изрядно меня позабавивший.

Новоприбывшего приняли как родного, выдали кусок ткани – прикрыть наготу, посвятили в суть происходящего. Я не без удовольствия наблюдал, как Сеня в набедренной повязке носится кругами и орет, – не думал, что он окажется настолько нервным.

Их тоненькие голоса я разобрать не мог – один только писк на грани восприятия. Пока меня не было, «крохотные существа» умудрились вывести на песке корявые буквы. «Свобода». Еще бы «равенство» и «братство» написали. Я расхохотался.

– Интересно, – прогрохотал я божественным гласом с небес, склонившись над аквариумом, – зачем вам свобода? На свободе вас подстерегает куча опасностей. Вас раздавят там в лепешку ботинками, сожрут хищные звери, вы утонете в первой же луже. А здесь вы в полном порядке, как у меня за пазухой. Живите в свое удовольствие. Или вы думаете, будто на свободе кто-то заметит таких, как вы, и поможет вам?

Я задумался, о чем бы сам помышлял на их месте. Наверное, тоже желал бы свободы любой ценой. За пределами аквариума у меня был бы шанс – найти ученых-экспериментаторов и обрести тот же размер, что и раньше. Вот только эта идея – чистая утопия. Средство уменьшения биологических существ нашли только мы в нашей лаборатории. А вот как потом сделать подопытных такими же крупными, какие они были раньше, никто не знал.

Когда кролик исчез, а потом обнаружился на столе, став размерами меньше мухи, у нас буквально отвисли челюсти.

– Боже мой! – сказал Шашечкин. – Боже мой! Это же великое открытие.

– Было бы лучше, если бы кролики увеличивались в размерах, – возразил я.

– Это еще почему? – возмутился мой начальник.

– Больше мяса. Больше продуктов питания. Таким образом, мы получаем очень прибыльный проект. А на сегодняшний день мы имеем лишь уменьшение белковых тел. Если подумать, что оно дает?..

– Как это что?! – вскричал возмущенный Шашечкин. – Нобелевскую премию!

Он строго-настрого наказал мне никому не говорить о нашем случайном открытии. Подобная скрытность оказалась мне только на руку. Когда начальник лаборатории таинственным образом исчез, ее главой сделали меня, как самого знающего и перспективного. Никто и предположить не мог, что прежний руководитель сидит у меня дома в аквариуме и не испытывает больше никакой радости по поводу нашего уникального открытия.

С появлением в Заповеднике Сени из парка Победы жизнь моих крошечных существ оживилась. Налетчик о чем-то постоянно совещался с Шашечкиным. Я даже поначалу расстроился, решив, что оба они неправильно ориентированы и уменьшение дамы из гастронома – напрасная трата времени. Но затем, понаблюдав за этой парочкой подольше, я пришел к выводу, что лилипуты готовят побег. Это меня ни в коей мере не устраивало. Я достал линзу и принялся исследовать стенки аквариума. Он был сделан из превосходного прочного оргстекла – проковырять такое им не под силу. И все же кое-что они придумали. В одном месте я увидел крошечные свинцовые скобы – меньше скрепки для степлера, вплавленные в стену. По ним они намеревались подняться на самый верх и бежать.

Я не стал мешать им осуществлять задуманное. В конце концов, какое-никакое, а общее дело. Может быть, подобная работа сплотит их. Да и меня развлечет. Я очень опасался, что мои человечки заскучают и впадут в апатию. Ведь тогда станет скучно и мне тоже.

Записки они мне больше не писали. Должно быть, пришли к выводу, что это бесполезно. Теперь сообщество Заповедника жило обособленной от Бога жизнью.

Бывший алкоголик Глушев осваивал крестьянский труд. На плодородных землях в своем уголке аквариума он выращивал гигантские для моих лилипутов растения. Разумеется, я не давал росткам подняться слишком высоко. Еще не хватало, чтобы они попробовали забраться к потолку аквариума, как по чудо-дереву на небеса.

Лора, как я уже упоминал, шила одежду из носовых платков и обрывков шелковой ткани – ради такого дела я пожертвовал свою лучшую рубашку. Иголки мои человечки выплавили сами из кусочков свинца. Свинец и прочие металлы порой падали на них с небес метеоритным дождем. Щедро разбросав подарки, я снова садился в кресло.

Суровая дама из гастронома, чьего имени я так и не узнал, освоила кулинарию. Получалось у нее, очевидно, неплохо, потому что иногда запахи из аквариума достигали и ноздрей моего огромного носа…

В сущности, я – очень одинокий человек, размышлял я, к тому же замученный рутиной. Работа – дом. Работа – дом. Работа – дом. Телевизор и газеты на выходных. И так до скончания веков. Единственное, что меня радовало и развлекало в этой жизни, – Заповедник.

Время от времени я подкидывал своим подопечным сюрпризы. Купил, к примеру, однажды три кукольных домика. Увидев мой подарок, медленно спускающийся с неба, человечки сначала испытали шок, но потом обрадовались.

Как я и предполагал, один из них заняла чета Шашечкиных, так я их про себя называл – они наконец пришли к взаимопониманию. В другом домике поселился Сеня из парка Победы. А третий заняла моя бывшая жена. Ни один из кавалеров ее не устраивал – то ли тому виной был ее привередливый характер, то ли она все еще грустила о своем миловидном утопленнике. Не знаю.

Глушев остался жить на вольном воздухе, постелью ему служил огромный лист лопуха. Я ему даже немного завидовал. Я и сам иногда мечтал о том, чтобы жить на природе. И по большому счету, нет никакой разницы – ограничена твоя свобода в раю стенкой аквариума или безвоздушным пространством. Стенку еще можно пробить, надо только иметь соответствующие инструменты. А вот преодолеть безвоздушное пространство, чтобы выбраться в окружающий мир, – очень сложно. Интересно, кому пришла в голову столь блистательная мысль – таким образом изолировать человечество?

Порой я задавался вопросом: как ко мне относятся мои подопечные? По идее, они не должны питать ко мне ненависти, ведь я подарил им самое комфортное бытие. В аквариуме много лучше, чем в шумном городе, где тебе постоянно угрожает опасность. В парке Победы могут ограбить. Пьяный водитель способен переехать тебя на дороге и даже на тротуаре. Да и множество социальных нужд, которые так отягощают жизнь современного человека, легко способны свести с ума – необходимость платить за свет, газ, воду, телефон, ходить каждый день на работу. Мои лилипуты лишены всех этих проблем. Я для них – благодетель. Может, они даже считают меня кем-то вроде Господа Бога. Я задумался. Нет, пожалуй, эти вряд ли. Они помнят о другой жизни и пытались сбежать. Но… когда у них родится потомство, их дети не будут знать, как все обстоит на самом деле. И дети детей тоже не будут знать. Что бы им ни сказали взрослые, мое существование станет легендой. Вот тогда я буду настоящим Богом. Высшей силой, которой поклоняются, которой вверяют свою жизнь. Силой, способной творить чудеса. Но для того, чтобы они размножались скорее, надо увеличить их численность, думал я.

Затея с лестницей в небо моим подопечным надоела, и они принялись строить башню. Я специально подкладывал им побольше глины, наблюдал, как они обжигают кирпич, как таскают его и складывают в аккуратные кучки. Руководил всем Сеня. Его умелые действия убедили меня в том, что помимо грабежей в парках и скверах нашего города у него имеется и другая специальность – строитель. Я порадовался, что Сеня вступил на путь исправления и нашел себя. Поначалу у меня были опасения, что он и в новой ипостаси существования возьмется за старое.

Как-то раз я пришел с работы не в настроении, повесил плащ в прихожей, прошел к аквариуму и сел рядом, хмуро наблюдая, как суетятся человечки. Башня уже достигала половины высоты аквариума. Надоело, решил я, пусть найдут себе другое развлечение. Взял небольшой молоточек, сунул его в аквариум и в считаные секунды разметал скрепленные ненадежным раствором камешки.

Лилипуты в страхе разбегались. Сеня стоял в стороне и потрясал кулаками, очевидно проклиная стихию в моем лице.

– Ругайся сколько влезет, – пробормотал я, – главное, помни, кто здесь хозяин.

Через пару дней я получил давний заказ – новый огромный аквариум. Он занял почти половину комнаты. «Плодитесь и размножайтесь», – думал я, пересаживая человечков в новый мир. В ближайшее время я собирался существенно повысить численность населения за счет жителей близлежащих районов. Меня интересовали только молодые и сильные особи, способные дать хорошее потомство. Неплохо было бы также заиметь парочку врачей, размышлял я. Впрочем, с этим проблем не будет – неподалеку есть больница. А при необходимости можно посетить медицинский институт.

Часть аквариума занимала голубая лагуна с проточной водой, ее соединяла с пластиковой емкостью тонкая трубочка. По берегам я высадил карликовые пальмы и поставил зонтики от коктейлей – получился импровизированный пляж. Лампа накаливания – чем не солнце? Она тоже ослепляет, так же дает тепло. При желании под ней можно даже загорать.

Человечки оценили нововведение в полной мере. Они купались с каким-то даже нечеловеческим остервенением. Глушев – наверное, он никогда не бывал на юге – даже забросил свой огород и лопух.

С гористой местности на юге, стекая по оргстеклу изящным водопадом, побежала полноводная река. Я любовался ею, ибо в обрамлении мха и карликового папоротника она выглядела подлинным произведением искусства.

Пусть строят корабли, решил я и высыпал в аквариум целую гору спичек. Это стало моей ошибкой. Через неделю Сеня с Шашечкиным соорудили взрывное устройство и попытались подорвать одну из стенок аквариума. Большой беды не случилось, но во время начавшегося пожара пострадал один из кукольных домиков.

Я рассердился, долго думал, как продемонстрировать свой божественный гнев, а потом устроил небольшое цунами, уронив в лагуну портфель. Меньше всех повезло Глушеву – его смыло приливной волной. Мне даже пришлось доставать его из водоема лично, и затем Лора долго откачивала бывшего алкоголика на берегу. После этого происшествия они как-то незаметно сблизились, и вскоре несостоявшийся утопленник переехал с улицы в кукольный домик к моей бывшей жене. Я почему-то ощутил легкий укол ревности, хотя думал – все давно перегорело.

С тех пор строительный материал составляли только тонкие щепки – никакой серы, никаких взрывоопасных веществ. Меня вполне устроит, если человечки будут развивать промышленное производство, строить дома и корабли, но я вовсе не хочу, чтобы они создавали нечто, угрожающее их безопасности. Хорошо, что у них нет огнестрельного оружия, хотя и с помощью обыкновенного железа, помнится, вырезали половину Европы.

Заповедник быстро разрастался. Примерно раз в две недели я выходил на промысел, подыскивая подходящих людей. Я встречал прекрасные экземпляры в метро, на автобусных остановках, на людных улицах. Разумеется, мне не хотелось привлекать лишнего внимания, поэтому я просто шел за ними, дожидаясь, пока они окажутся в малооживленном месте. Не всегда мне везло, но поскольку выбор мой был необычайно широк, включая всех юных и красивых людей, то я неизменно находил пополнение.

Со временем я даже стал получать определенное удовольствие от поисков очередного поселенца. Вот стоит на эскалаторе, уткнувшись в книгу, девушка. Она так прекрасна, что многие молодые люди заглядываются. У нее светлые волосы, чистое русское лицо, ясный взгляд…

Я подносил прозрачный контейнер для переноски к своим близоруким глазам и подолгу разглядывал прелестную нагую узницу. Она металась по своему узилищу и кричала еле слышно: «пи-пи-пи», будто цыпленок в коробке. Ей будет просто отыскать себе мужа, думаю я, на сердце такой красавицы сыщется множество претендентов. Кстати, Сеня так и не нашел себе пару…

К сожалению, не все приобретения были удачными. Среди новичков оказался один недостаточно стрессоустойчивый, он утопился в лагуне. А еще врач, думал я с осуждением, – я взял этого нервного типа в хирургическом отделении детской больницы, где он проходил медицинскую практику.

Так в полупустыне на юге Заповедника появилась первая могилка с крестом. Мне представлялось, что потом на этом месте будет обширное кладбище, и, как показали дальнейшие события, я не ошибся.

Другой новоприобретенный экземпляр был одержим жаждой власти. Попав в аквариум, он возомнил себя героическим персонажем Средних веков, вооружился до зубов и принялся сколачивать армию. Но его быстро окоротили. Пару недель парень посидел взаперти, потом вышел на свободу. С тех пор он трудился на строительстве разнорабочим.

Моим лилипутам больше не нужны были кукольные домики, они хотели сами создавать себе жилье по вкусу. Руководил работами Сеня. Кто же еще?.. Я в очередной раз убедился, что нельзя судить человечка по поступкам. Окажись он в других обстоятельствах, неизвестно, что из него в конечном счете получится.

Третий новичок, в отличие от Сени, принялся воровать и грабить. Я недоглядел, и его линчевали. Без суда и следствия. Да еще вывесили труп на всеобщее обозрение – чтобы другим неповадно было.

Подобная жестокость лилипутов порядком меня покоробила. Я протянул руку, чтобы немедленно прекратить безобразие, перенеся тело на кладбище – там уже они сами справятся с захоронением. Но к моей ладони подбежал один из человечков и вонзил свинцовую иглу под ноготь. Я вскрикнул от боли… В результате на кладбище появилось сразу две могилы. А я зарекся от опрометчивых действий.

Но наряду с проблемами и все растущей во мне тревогой – слишком самостоятельно стали вести себя подопечные – было и множество приятных моему сердцу событий.

– Как же я рад за тебя, Лора, – говорил я, наблюдая за рождением ее первенца. У меня были определенные опасения по поводу детей. Но, по счастью, они оказались такими же крошечными, как и их родители. – Конечно, – рассуждал я, – у твоего ребенка есть склонность к алкоголизму, но где он достанет алкоголь? Можешь быть за него спокойна.

Я ошибался. Вскоре Глушеву удалось создать самогонный аппарат, и он принялся гнать настойку из листьев алоэ. Ходил пьяный с утра до ночи, скандалил и орал. Я аккуратно изъял аппарат, но человечек собрал его снова, научился разбирать и прятать, сверяя время по песочным часам. Пока я был на работе, Глушев успевал нагрузиться под завязку… Тогда я махнул на него рукой.

Самое главное, Заповедник рос, развивался. Вскоре он уже мало походил на деревеньку с парой кукольных домиков. Теперь он выглядел как средневековый каменный город, примыкающий вплотную к заливу. По воде скользили суда, плавали гигантские рыбки – только те, что питаются бобами и планктоном, я не хотел трагедий. Человечки охотились на рыб, для них простая аквариумная рыбешка напоминала кита. Выделывали шкуры, ели мясо, а чешуйками крыли крыши домов, отчего весь город сиял под люминесцентным светилом.

В один из дней я заметил кое-что любопытное – они кроили какое-то огромное по их меркам полотнище из кожи рыб. Только когда включилась горелка и воздушный шар стал раздуваться, я понял, что происходит.

Пришлось накрыть аквариум плотной капроновой сеткой. Голубой – чтобы имитировала небо. Сетку я прочно закрепил, проклеив по всему периметру. Теперь, сколько бы они ни летали на воздушных шарах и прочих летательных аппаратах, вверху их ожидает непреодолимый полог.

К сожалению, по мере того как на землях Заповедника селилось все больше человечков, все чаще стали возникать конфликты. И отнюдь не безобидные драки, а весьма кровавые стычки, более всего напоминающие локальные военные конфликты. В дело пошли мечи и копья. Дошло до того, что они разделились на два воинствующих лагеря и стали строить высокую стену, разделяющую город надвое.

Я испытывал все меньше удовольствия от созерцания лилипутской жизни. Меня возмущала их жестокость, алчность, стремление забрать себе как можно больше земли, подчинить других, превратить их в своих рабов… Следовало что-то делать с этим безобразием.

Однажды я снова спешил через парк Победы, зажав под мышкой портфель. Сколько раз давал себе зарок огибать это опасное место, особенно в темное время суток, но каждый раз шел той же дорогой.

Впереди появились тени. Совсем как в прошлый раз.

– Ты?! – выдохнул один. И я узнал в нем незадачливого грабителя, который тогда шарил по кустам, таская меня за воротник.

– Слушайте, я очень спешу… – пробормотал я.

– Я знаю, – сказал он сдавленным голосом, – это ты Сеньку тогда приговорил.

– Не говорите глупости, – попросил я. – С ним все в порядке. Занимается строительством. – Сейчас мои мысли занимали только мои подопечные. Я придумал новое развлечение – небольшой потоп. Хватит уже поливать человечков из лейки, открою водопроводные краны, и разверзнутся хляби небесные. Посмотрим, как они справятся с этой ситуацией…

Грабитель вдруг шагнул ко мне и ударил снизу вверх. Боль была такой, что меня почти парализовало, я даже вскрикнуть не мог. И все обмерло, оборвалось, будто во сне, когда делаешь шаг в пропасть. И как я не заметил нож в его руке?

– Это тебе за Сеню!

Убийца сиганул в кусты, увлекая за собой нового приятеля, а я, зажимая колотую рану на животе, опустился на колени. Под светом луны серебрилась и розовела лужа…

– Что же с ними будет? – пробормотал я. Они, наверное, и не поймут, что Бог умер. Так и будут сидеть в аквариуме, надеясь когда-нибудь выбраться наружу? Может, даже справятся с сеткой себе на погибель, неспособные осознать, как велик и опасен окружающий мир, как жесток к ним… Нет, – боль пульсировала, выплескиваясь из меня вместе с кровью, – я в них верю, когда-нибудь эти крошечные человечки освоят всю вселенную, сделают ее своей привычной средой… Жаль только, что их Бог умирает. Что он умер. Впрочем, они, наверное, этого не заметят.

Content

Андрей Егоров
Заповедник