Кристи Агата

Случай несчастного мужа

Несомненно, способность к сочувствию — великий дар.

Мистер Паркер Пайн обладал им в полной мере. Он прямо-таки располагал к доверию. По опыту зная, что состояние посетителей его офиса обычно больше всего напоминает ступор, он прилагал все усилия, чтобы дать клиенту возможность почувствовать себя легко и непринужденно.

Этим утром, едва взглянув на своего посетителя, некоего мистера Реджинальда Вейда, он тут же понял, что мистер Вейд принадлежит к числу косноязычных клиентов, то есть людей, начисто лишенных способности выразить свои переживания в словах.

Это был высокий широкоплечий мужчина с загорелым лицом и застенчивыми голубыми глазами. Он машинально подергивал свои маленькие усики и смотрел на мистера Паркера Пайна со всей трогательностью бессловесного животного.

— Видел тут ваше объявление, — внезапно выпалил он. — Почему, думаю, не зайти? Дикость, конечно, но, с другой стороны, как знать…

Мистер Паркер Пайн правильно истолковал это странное откровение.

— Конечно, — подтвердил он, — хуже не будет.

— Вот! — обрадовался мистер Вейд, — вот именно. Так почему бы не попробовать? Очень уж все скверно, мистер Пайн. Не знаю, что и делать. Сложно, чертовски сложно.

— Для этого, — заявил мистер Паркер Пайн, — я здесь и сижу. Чтобы подсказать вам выход. Я эксперт по людским проблемам.

— Хитрая, должно быть, штука.

— Да нет, в общем. Все беды человечества можно легко разделить на несколько основных категорий. Это проблемы со здоровьем, скука, проблемы с мужем… — мистер Паркер Пайн выдержал паузу, — и проблемы с женой.

— Они самые. Прямо в яблочко.

— Расскажите, — посоветовал мистер Паркер Пайн.

— Да здесь почти и нечего рассказывать. Жена хочет выйти за другого парня и просит меня дать ей развод.

— Что ж, довольно распространенное явление в наши дни. Насколько я понимаю, вас такая перспектива не радует?

— Я люблю ее, — просто ответил мистер Вейд. — Ну, это как… в общем люблю.

Это простое и отчасти даже банальное признание сказало мистеру Паркеру Пайну куда больше, чем если бы мистер Вейд начал вдруг клясться, что буквально боготворит жену, готов целовать землю, по которой она ходит, и с радостью даст изрезать себя ради нее на тысячу маленьких кусочков.

— Только, — продолжил мистер Вейд, — этим делу не поможешь. Я хочу сказать, человек тут беспомощен. Раз она предпочитает этого парня — что ж, приходится соблюдать правила игры: третий — лишний и все такое.

— И вероятно, повод к разводу должны предоставить вы?

— Разумеется. Не могу же я допустить, чтобы ее затаскали по инстанциям.

Мистер Пайн задумчиво посмотрел на своего клиента.

— И однако, вы пришли ко мне. Почему? Мистер Вейд смущенно улыбнулся.

— Сам не знаю. Понимаете, я не очень-то разбираюсь в таких делах. Совершенно растерялся. Думал, может, вы что посоветуете? Понимаете, она дала мне полгода. Мы так и договорились: если через шесть месяцев ничего не изменится — я ухожу. Вот я и подумал: может, вы что придумаете. Все, что делаю я, ее только раздражает.

Понимаете, мистер Пайн, простоват я для нее, вот в чем штука. Я футбол люблю, гольф… Мне хорошая партия в теннис дороже всей этой музыки, картин и прочей зауми. А жена — она образованная. Картины любит, оперу, концерты всякие — понятно, что ей со мной скучно. А тот парень — длинноволосый такой мерзавец — отлично в таких вещах разбирается. Он может об этом говорить, а я нет. Я ее где-то даже понимаю: такая умная, красивая женщина — и такой осел, как я…

Мистер Паркер Пайн даже застонал.

— Вы сколько уже женаты? Девять лет? И с самого начала практикуете подобное самоуничижение? Ошибка, мой дорогой, катастрофическая ошибка! Никогда не позволяйте женщине чувствовать свое превосходство: она воспользуется этим немедленно! Так что вы сами, можно сказать, виноваты в создавшемся положении. Вам следовало налегать на свои спортивные достижения. Отзываться о живописи и музыке не иначе как о «глупостях, которыми забивает голову моя жена». Постоянно сочувствовать бедняжке, что природа обделила ее ловкостью и способностью хоть чему-нибудь научиться… Неуверенность в себе, дорогой мой яд для семейной жизни. Ни одна женщина этого не выдержит. Я даже удивляюсь, что ваша жена терпела так долго!

— Так что же, по-вашему, мне теперь делать? — робко спросил мистер Вейд, несколько ошеломленный его словами.

— Это, конечно, вопрос, и задать его себе вы должны были еще девять лет назад. Поскольку вы этого не сделали, придется в корне менять всю тактику. У вас когда-нибудь был роман на стороне?

— Разумеется, нет.

— Ну, возможно, легкий флирт?

— Я никогда особенно не увлекался женщинами.

— Большая ошибка, мой дорогой, и исправлять ее следует немедленно.

— Э, послушайте, — всполошился мистер Вейд, — я правда не могу. Я…

— И не надо. Для этих целей мы подберем одну из моих сотрудниц, которая будет направлять ваши действия и знаки внимания, которые вам придется ей уделять, будет воспринимать как деловые отношения.

Мистеру Вейду явно стало легче.

— Ну, это еще куда ни шло. Но вы уверены… то есть, я хочу сказать, по-моему, Айрис это будет только на руку.

— Вы совершенно не разбираетесь в людях, мистер Вейд, а в женщинах — и того меньше. В настоящий момент, с точки зрения вашей жены, вы представляете из себя отработанный материал. Вы никому не нужны. Раз так, почему вы должны быть нужны ей? Она что же, по-вашему, хуже других? Но взгляните на дело иначе. Предположим, ваша жена обнаружит, что вы жаждете обрести свободу не меньше, чем она сама?

— Ну, это должно будет ее только порадовать.

— Должно будет, но, поверьте мне, не порадует. Обнаружив, что вы оказались достаточно привлекательны для красивой и молодой особы, явно обладающей возможностью выбирать, она тут же произведет переоценку. Вы немедленно вырастете в ее глазах. Кроме того, ей очень не понравится вывод, который неизбежно сделают все ваши знакомые. А именно, что это вы ее бросили, уйдя к более молодой и привлекательной женщине.

— Вы думаете?

— Я знаю. Из «бедного старого Реджи» вы тут же превратитесь в «ай да Реджи», если не в «ай да сукиного кота Реджи»! Чувствуете разницу? Никаких сомнений, что, не оставляя пока своего увлечения, жена попытается вернуть вас в исходное состояние. И надеюсь убедится, что вы вовсе не намерены в него возвращаться. Вы будете благоразумно повторять ей ее же доводы. И что «лучше вам все же расстаться», и что «вы не сошлись характерами», и что она права: вы никогда ее не понимали — точно так же, как она не понимала вас. Однако не стоит вдаваться сейчас в детали. Когда придет время, вы получите самые подробные инструкции.

Мистер Вейд, казалось, все еще сомневался.

— Вы действительно думаете, это сработает? — недоверчиво спросил он.

— Не скажу, что уверен на все сто, — осторожно начал мистер Пайн. — Ведь существует вероятность того, что миссис Вейд настолько увлечена этим типом, что никакие ваши слова и поступки на нее не подействуют. Но сие представляется мне маловероятным. Скорее всего, к этому роману ее подтолкнула скука — и та атмосфера безоговорочной преданности и надоедливого обожания, которой вы столь недальновидно ее окружили. Если вы согласитесь следовать моим инструкциям, шансы, я бы сказал, будут примерно девяносто семь из ста в вашу пользу.

— Вполне прилично, — решил мистер Вейд. — Согласен. Во сколько, кстати, это мне обойдется?

— Мой гонорар составляет двести гиней, выплаченных авансом.

Мистер Вейд достал чековую книжку.

Восхитительное цветовое пятно, обозначенное лежащей в шезлонге Айрис Вейд, приятно оживляло сочную зелень лужайки в «Лорример Корт». Миссис Вейд была облачена в платье нежнейшего розовато-лилового оттенка, а искусный макияж позволял ей выглядеть много моложе ее тридцати пяти.

Она вела ленивую и непринужденную беседу со своей приятельницей, миссис Мэссингтон, с которой ее объединяло родство душ и проблем. Страдания, причиняемые обеим дамам мужьями, способными думать лишь о бирже, акциях и гольфе, были невыносимы.

— Вот так и начинаешь понимать народную мудрость — живи сам и давай жить другим, — завершила свою мысль Айрис.

— Дорогая, ты просто чудо, — отозвалась миссис Мэссингтон и, помолчав чуть меньше, чем следовало, спросила:

— Так кто же она?

Айрис лениво повела плечом.

— Ох, и не спрашивай! Где только Реджи мог ее откопать — эту свою подружку. Смех, да и только. Он сроду на девочек не заглядывался! Представляешь, подошел ко мне, мялся, мямлил, потом наконец выдавил, что ему хочется пригласить эту мисс де Сара на выходные. Я засмеялась — не могла удержаться. Представляешь: Реджи! Ну, вот юна и приехала.

— А где они познакомились?

— Не знаю. Он что-то темнит.

— Может, они уже давно встречаются?

— Не думаю! — сказала миссис Вейд. — Но я довольна. Так удачно получилось. Это очень упрощает дело. Я ведь безумно переживала за Реджи. Он такой ранимый. Я и Синклеру все говорила: подождем, дадим бедняге время свыкнуться с этой мыслью. Но, похоже, Синклер был прав: Реджи быстро оправится. Еще два дня назад ходил как в воду опущенный, и вот, пожалуйста, приглашает эту девицу! Меня это забавляет. Я рада, что он так быстро оправился. Бедняга, кажется, думает, что я и впрямь могу его приревновать. Бред какой! Ну, я ему и отвечаю: «Конечно, дорогой, приглашай свою подружку». Бедный Реджи! Вообразил, что у них это серьезно. Думаю, она позабавится немного и бросит его.

— Мужчинам такие нравятся, — заметила миссис Мэссингтон. — Я бы даже сказала, слишком нравятся, если ты понимаешь, о чем я. Сразу видно — у нее одно на уме. Не знаю почему, но, сдается мне, она та еще стерва.

— Возможно, — рассеянно согласилась миссис Вейд.

— Но одета она потрясающе, этого не отнимешь, — вздохнула миссис Мэссингтон.

— Слишком экстравагантно — ты не думаешь?

— Но шикарно.

— Я бы сказала, вызывающе шикарно.

— Вон они идут, — заметила миссис Мэссингтон.

* * *

Обернувшись, миссис Вейд увидела идущих к ним Мадлен де Сара и Реджи Вейда. Они оживленно болтали, смеялись и выглядели на редкость довольными. Мадлен с ходу плюхнулась в шезлонг и, сорвав с головы берет, взъерошила свои восхитительные черные кудри. Миссис Вейд пришлось признать, что все-таки она удивительно хороша.

— Мы так чудно провели время! — объявила Мадлен — Я вся взмокла. Выгляжу, должно быть, ужасно.

Услышав условный сигнал, Реджи Вейд нервно вздрогнул и вымученно сообщил:

— Вы выглядите… выглядите… — Он смущенно хихикнул. — Я лучше промолчу.

Их глаза встретились. Миссис Вейд не могла не заметить, что парочка успела достичь редкостного взаимопонимания.

— Вам непременно нужно научиться играть в гольф, — повернулась Мадлен к хозяйке. — Вы даже представить себе не можете, сколько теряете! Вам совершенно нечего стесняться: у меня есть подруга, она даже старше вас, но все равно начала и сейчас довольно сносно играет.

— Подобные развлечения меня не интересуют, — холодно отозвалась Айрис.

— Это потому, что у вас не получается, — заверила се Мадлен. — Какая жалость! Вы бы почувствовали себя совсем другим человеком! Но все еще можно исправить, миссис Вейд, уверяю вас. Все, что вам нужно. — это хороший тренер. Я сама научилась играть в теннис в одно лето. Но, правда, абсолютно безнадежна в гольфе.

— Чепуха! — вмешался Реджи. — Немного не хватает практики, вот и все. Ваш последний удар… Это надо было видеть!

— Потому что вы показали мне, как надо. Вы прирожденный учитель. Большинство людей неспособны учить других. А у вас просто дар. Я так вам завидую… вы же все умеете!

— Чепуха, — смутился Реджи. — Ничего я не умею.

— Как здорово, наверное, иметь такого мужа, — повернулась Мадлен к миссис Вейд. — В вас наверняка что-то есть, раз вы сумели удержать его столько времени. Или вы его никому не показывали?

Ничего не ответив, миссис Вейд нащупала книгу. Ее рука немного дрожала.

Реджи пробормотал, что ему нужно переодеться, и удалился.

— Так мило, что вы решились меня пригласить. — продолжила Мадлен. — Иные жены с таким подозрением относятся к друзьям мужа! На редкость глупая штука ревность, как вы считаете?

— Несомненно. Мне и в голову не пришло бы ревновать Реджи.

— Вы удивительная женщина! Ведь такой привлекательный мужчина конечно же постоянно дает к этому повод. Я, например, была просто убита, узнав, что он женат. Ну почему все привлекательные мужчины обязательно оказываются женатыми?

— Рада, что вы находите Реджи привлекательным, — довольно сухо заметила миссис Вейд.

— Ну еще бы! Такой красивый мужчина! А как он играет! И это его напускное равнодушие к женщинам… Сами знаете, как это действует.

— У вас, наверное, много приятелей мужского пола? — поинтересовалась миссис Вейд.

— О да. Мне вообще проще с мужчинами. С женщинами у меня как-то не складывается. Не знаю почему.

— Возможно, потому, что складывается с их мужьями, — звонко рассмеялась миссис Мэссингтон.

— Ну, должен же кто-то пожалеть бедняжек, — рассмеялась в ответ Мадлен. Вы не представляете, каких скучных жен ухитряются найти себе совершенно замечательные мужчины. Таких… Ну, вы знаете этих эстетствующих интеллектуалок. Естественно, бедняги начинают тосковать по общению с кем-то поживее и… помоложе. Хорошо хоть в наше время к разводу относятся проще, чем раньше. Пока молод, надо начинать жизнь заново с тем, кто действительно разделяет все твои вкусы и убеждения. И в итоге получается лучше для всех. Я имею в виду, что такой интеллектуалки появляется шанс найти себе какого-нибудь волосатого умника и жить с ним душа в душу. Сжечь все мосты и начать заново это же здорово! Правда, миссис Вейд?

— Правда, мисс де Сара.

Некоторая неловкость положения достигла наконец сознания Мадлен, и, пробормотав, что ей нужно переодеться к чаю, она поспешно удалилась.

— Эти современные девицы просто ужасны! — заметила миссис Вейд. — О чем они только думают?

— Не знаю, как остальные, Айрис, — отозвалась миссис Мэссингтон, — но эта явно думает о Реджи.

— Чушь!

— Точно тебе говорю. Я же видела, как она на него смотрит. И, сдается мне, плевать она хотела, женат он или нет. Она твердо намерена заполучить его. Просто отвратительно!

Миссис Вейд немного помолчала, затем, натужно рассмеявшись, воскликнула:

— Да, в конце концов, мне-то какое дело? После этого она встала и поспешно направилась к дому.

Мужа она нашла в гостиной. Он переодевался и что-то напевал.

— Вижу, у тебя отличное настроение, дорогой? — осведомилась миссис Вейд.

— Да, превосходное.

— Я рада. Ты же знаешь: я желаю тебе только счастья.

— Ну конечно.

Хотя Реджи Вейд был начисто лишен актерского дара, это полностью компенсировалось его гипертрофированной совестливостью. Он ненавидел весь этот фарс. Ему было мучительно стыдно, и в итоге он выглядел в точности как застигнутый врасплох любовник. Услышав голос жены, он нервно подскочил, и его глаза воровато забегали.

— Как давно ты ее знаешь? — неожиданно спросила миссис Вейд.

— Э… кого?

— Мисс де Сара. Реджи, мисс де Сара.

— Ну, не помню точно. Какое-то время, должно быть.

— Вот как? Ты никогда не рассказывал мне об этом.

— Правда? Забыл, наверное.

— Забыл! Ничего себе! — фыркнула миссис Вейд и удалилась, гневно взмахнув розовато-лиловыми одеяниями.

После чая мистер Вейд решил показать мисс де Саре розарий. Они отправились туда через лужайку, чувствуя на спинах пристальный взгляд двух пар глаз.

— Послушайте, — взорвался мистер Вейд, когда они оказались вне пределов видимости из дома. — Да послушайте же! Давайте лучше забудем обо всем этом. Жена смотрит на меня волком.

— Да успокойтесь же, — сказала Мадлен. — Все складывается как надо.

— Вы думаете? Но я вовсе не хочу, чтобы она меня возненавидела. Вы же слышали, какие гадости она говорила мне за чаем!

— Все идет просто отлично, — повторила Мадлен. — Вы превосходно справляетесь со своей ролью.

— Вы правда так думаете?

— Да, — ответила Мадлен и, понизив голос, сообщила:

— Ваша жена только что вышла на террасу. Ей интересно, чем мы тут занимаемся. Вам лучше поцеловать меня.

— Ох, — занервничал мистер Вейд. — Может, не стоит, а? То есть…

— Да целуйте же! — яростно прошипела Мадлен. Мистер Вейд подчинился. Некоторый недостаток пыла у него пришлось компенсировать Мадлен. Она обняла его за шею и проникновенно прижалась губами к его губам.

— Ого! — выговорил он, покачнувшись.

— Очень противно? — сочувственно поинтересовалась Мадлен.

— Ну что вы, совсем даже напротив, — галантно ответил мистер Вейд. Просто… я был не готов. Как вам кажется, мы уже достаточно здесь пробыли? поинтересовался он мрачно.

— Думаю, теперь можно и отдохнуть, — решила Мадлен. — Мы хорошо поработали.

Когда они вернулись домой, миссис Мзссингтон известила их, что Айрис отправилась спать, так как у нее неожиданно разболелась голова.

Чуть позже мистер Вейд с перекошенным лицом подошел к Мадлен.

— Она в ужасном состоянии. Настоящая истерика.

— Отлично.

— Она видела, как мы целовались.

— Так и было задумано.

— Знаю, но я ведь не мог ей это сказать? Ведь нельзя, да? Я просто не знаю, как быть. Я сказал, что это… ну… так уж получилось.

— Замечательно.

— А она заявила, что вы хотите меня окрутить и что вы даже хуже, чем она думала. Это ужасно несправедливо: вы ведь просто выполняете свою работу. И я сказал ей, что искренне вас уважаю и что она в корне ошибается на ваш счет, и, боюсь, немного даже вышел из себя, потому что она ничего не хотела слушать.

— Превосходно!

— А затем она велела мне убираться. И сказала, что ни о чем не хочет со мной говорить. Заявила, что немедленно собирает вещи и уезжает.

На мистера Вейда жалко было смотреть. Мадлен улыбнулась.

— Я знаю, что делать. Скажите ей, что уехать должны вы. Поэтому вы немедленно пакуете вещи и переезжаете в город.

— Но я не хочу!

— А вам и не придется. Мысль о том, что она останется здесь, а вы будете развлекаться в Лондоне, миссис Вейд совсем не понравится.

* * *

На следующее утро Реджи Вейд делился с Мадлен свежими новостями.

— Она говорит, что все обдумала и решила, что нечестно было бы уехать сейчас, ведь она обещала подождать шесть месяцев. И еще она сказала, что, поскольку мои друзья гостят здесь, она не понимает, почему бы ей не пригласить своих. Сюда едет Синклер Джордан.

— Это он?

— Да, и будь я проклят, если пущу его на порог.

— Вы должны, — заявила Мадлен. — И не волнуйтесь так, я им займусь. Скажите жене, что вы подумали и у вас нет ни малейших возражений, только вот вы надеетесь, что она не против, если я погощу у вас еще с недельку.

— О Господи! — простонал мистер Вейд.

— Мужайтесь! — подбодрила его Мадлен. — Все идет как надо. Пара недель — и все ваши горести останутся в прошлом.

— Две недели? Вы думаете? — с надеждой переспросил мистер Вейд.

— Я знаю, — твердо сказала Мадлен.

Неделей позже Мадлен де Сара вошла с офис мистера Паркера Пайна и обессиленно рухнула в кресло.

— Приветствую королеву вамп![1] улыбнулся ей мистер Паркер Пайн.

— Вамп! — фыркнула Мадлен. — Господи, ну и работенку вы мне подкинули! Этот человек просто помешан на своей жене. Прямо болезнь какая-то!

Мистер Пайн улыбнулся.

— И не говорите. Впрочем, в какой-то мере это упрощает нашу задачу. И потом, дорогая, неужели вы думаете, что я с легким сердцем подверг бы вашим чарам того, кто не предан своей жене?

Девушка рассмеялась.

— Знали бы вы, до чего трудно было заставить его поцеловаться!

— Новый опыт всегда полезен, дорогая. Итак, ваша миссия завершена?

— Да. Думаю, там все как надо. В конце у нас была потрясающая сцена. Погодите, последний отчет я посылала вам три дня назад?

— Да.

— Тогда я расскажу. Как я и предполагала, достаточно было глянуть на этого жалкого червяка, Синклера Джордана, — и он был весь мой без остатка. Бедняга вдобавок решил, что я богата: платье-то вон какое! Миссис Вейд, понятно, была вне себя. Надо думать, ведь оба ее поклонника напрочь забыли о ней и увивались вокруг меня. Ну, а я показала свое предпочтение. Высмеяла этого Синклера Джордана с ног до головы. Его одежду, его длинные волосы и, наконец, его кривые ноги.

— Блестящая работа, — одобрил мистер Паркер Пайн.

— Ну, и вчера вечером она не выдержала. Выложила все начистоту. Заявила, что я хочу разрушить ее брак. Реджи Вейд заикнулся было насчет Синклера Джордана, но она тут же возразила, что к этому ее подтолкнули исключительно страдания и одиночество. Она давно уже замечала холодность мужа, только до сих пор не догадывалась о причине. Напомнила ему, что они были идеальной парой, жили счастливо, и что она всегда его обожала и он это прекрасно знает, и что ей нужен он, и только он.

— Я сказала, что уже слишком поздно. Мистер Вейд держался молодцом и выполнил все инструкции. Сказал, что, мол, уже действительно поздно, что все уже решено и он женится на мне! А миссис Вейд может хоть завтра выходить за своего Синклера. И вообще, он не понимает, зачем откладывать бракоразводный процесс, тем более на такой огромный срок — шесть месяцев.

Заверил ее, что в течение нескольких ближайших дней предоставит неопровержимое свидетельство своей супружеской неверности, с каким любой суд без разговоров даст ей развод. Сказал, что жить без меня не может. Тут миссис Вейд начала хвататься за сердце, вспомнила, что оно у нее очень слабое, и стала просить бренди. Мистер Вейд и тут не сдался. Первым же утренним поездом уехал в город, и я нисколько не сомневаюсь, что миссис Вейд немедленно ринулась за ним.

— Ну и отлично, — жизнерадостно сказал мистер Паркер Пайн. — Такой потрясающий успех.

Дверь распахнулась настежь, и в комнату влетел Реджи Вейд.

— Она здесь? — грозно вопросил он, надвигаясь на мистера Пайна. — Где вы ее прячете?

Узрев Мадлен, он подлетел к ней и заключил в свои объятия.

— Любовь моя! — вскричал он. — Дорогая! Ты ведь знаешь, что прошлым вечером я говорил чистую правду? Каждое мое слово! Не понимаю, как я мог быть так слеп! Но я прозрел, любовь моя! Вот уже три дня, как я осознал это!

— Осознал что? — слабо выдохнула Мадлен.

— Я обожаю тебя! Я люблю и всегда любил одну тебя! Айрис подаст на развод, и, когда с этим будет покончено, ты выйдешь за меня замуж — ведь правда, любовь моя? Ответь мне «да», Мадлен, я обожаю тебя.

Он стиснул остолбеневшую Мадлен в объятиях, но в этот момент дверь снова распахнулась, и в комнату ворвалась худая взъерошенная женщина в неопрятном зеленом балахоне.

— Так я и знала! — грозно заявила она с порога. — Я следила за тобой. Знала, что ты пойдешь к ней!

— Могу вас заверить, — начал было почти уже пришедший в себя мистер Паркер Пайн, но его даже и не заметили.

— О Реджи! — простонала миссис Вейн. — Только вернись, и я ни словом не напомню тебе обо всем этом. Я научусь играть в гольф. Откажусь от этих ужасных знакомых, которые так тебя раздражают. Вспомни о годах, что мы были счастливы вместе.

— Я никогда не был счастлив, — отрезал мистер Вейд, не сводя глаз с Мадлен. — Да что, черт возьми, с тобой такое, Айрис? Ты же хотела выйти за этого осла Синклера? Вот и выходи.

Миссис Вейд горестно застонала:

— Да я ненавижу его! Меня тошнит только при одном упоминании о нем.

Она повернулась к Мадлен:

— Злодейка. Мерзкое чудовище! Ты украла у меня мужа!

— Да не нужен мне ваш муж, — возмущенно заявила Мадлен.

— Мадлен! — вскричал мистер Вейд голосом, полным невыразимой муки.

— Пожалуйста, уходите, — сухо предложила Мадлен.

— Поверь мне, это правда, я люблю тебя!

— Да уходите же! — истерично взвизгнула Мадлен. — У-хо-ди-те!

Реджи нехотя двинулся к двери.

— Я вернусь, — предупредил он. — Вы еще обо мне услышите!

И, хлопнув дверью, он вышел.

— На таких, как вы, нужно выжигать позорное клеймо! — бушевала миссис Вейд. — Реджи был сущим ангелом, пока не познакомился с вами. А теперь… теперь я просто не узнаю его!

Она всхлипнула и поспешила вслед за мужем. Мадлен и мистер Паркер Пайн молча уставились друг на друга.

— И не смотрите на меня так, — не выдержала наконец Мадлен. — Он прекрасный человек, добрый и милый… Но я не хочу за него замуж! Я и представить себе не могла… Если бы вы только знали, как трудно было заставить его поцеловаться!

— Кхм! — кашлянул мистер Паркер Пайн. — Как ни печально, виноват во всем я. Так ошибиться в клиенте!

Он грустно покачал головой и, достав из стола папку с делом мистера Вейда, написал поперек обложки:

«Неудача — в силу стечения обстоятельств.

Nota Bene.[2] — Следовало предвидеть».

Примечания

1

Вамп — обольстительница, роковая женщина.

2

Заметь хорошо (лат.) — помета, служащая для того, чтобы привлечь внимание к какой-либо части текста.

Content

Кристи Агата
Случай несчастного мужа

Примечания