Кристи Агата

Случай уставшего клерка

Мистер Паркер Панн откинулся на спинку вращающегося кресла и окинул посетителя профессиональным взором. Объект представлял собой маленького упитанного человечка лет сорока пяти с грустными усталыми глазами, в которых попеременно отражались недоверие и надежда.

— Вот, увидел в газете ваше объявление, — сообщил человечек.

— Стало быть, у вас проблемы, мистер Робертс?

— Да нет, не совсем так, чтобы проблемы.

— Значит, вы несчастливы?

— Ну, вряд ли так можно выразиться. Мне есть за что благодарить Бога.

— Это обычное дело, — заметил мистер Паркер Пайн, — но, когда приходится постоянно напоминать себе об этом, это плохой признак.

— Ну да, — оживился человечек. — И я о том же. Вы попали прямо в точку, сэр.

— Что, если для начала вы немного расскажете о себе? — предложил мистер Паркер Пайн.

— Да что тут рассказывать, сэр? — вздохнул мистер Робертс. — Все-то у меня есть: приличная работа, сбережения на черный день, здоровые веселые дети…

— Чего же вам не хватает? Мистер Робертс покраснел.

— Я… я не знаю. Прекрасно понимаю, как глупо это звучит, но…

— Вовсе нет, — возразил мистер Пайн.

Искусно задавая наводящие вопросы, он вытянул из мистера Робертса дальнейшие признания. Вскоре он знал, что когда-то очень уже давно мистер Робертс устроился в солидную фирму и с тех пор медленно, но неуклонно продвигался вверх по служебной лестнице. Он услышал о женитьбе мистера Робертса и его отчаянных попытках поддерживать видимость благополучия, прилично одеть детей и дать им хорошее образование; о жертвах, ухищрениях и постоянной экономии, на которые ему приходилось идти, чтобы ежегодно откладывать несколько лишних фунтов на черный день. По существу, вся жизнь мистера Робертса, наполненная непрестанной борьбой за выживание, прошла перед его глазами.

— Вот какое дело, — заключил мистер Робертс свой грустный рассказ. — А тут как раз жена уехала погостить к матери и забрала обоих детей. Небольшая перемена обстановки для них и отдых для нее. Собственно, это единственное место, куда мы можем позволить себе съездить. Только там так тесно, что для меня и комнаты нет. И вот недавно, читая газету, я наткнулся на ваше объявление — и задумался. Мне ведь, знаете, уже сорок восемь. Как подумаешь, что жизнь идет стороной…

Он смолк и грустно уставился на мистера Паркера Пайна своими тусклыми глазами городского обывателя.

— Десяти минут, прожитых с блеском, — поинтересовался тот, — вам хватит?

— Ну, не знаю, — отозвался мистер Робертс, — хотя, может, и хватит. Хоть ненадолго вырваться из этой рутины. Я с благодарностью вернусь к ней снова если только у меня будет о чем вспомнить.

Он затравленно глянул на мистера Паркера Пайна.

— Но ведь вряд ли что-нибудь получится, да, сэр? Боюсь… боюсь, я не могу себе такого позволить.

— А на какую сумму вы рассчитываете?

— Думаю, я сумел бы наскрести пять фунтов.

— Пять фунтов, — повторил мистер Паркер Пайн. — Думаю… думаю, мы сможем кое-что для вас сделать за эту сумму. Опасность не отпугнет вас? — деловито поинтересовался он.

Желтоватое лицо мистера Робертса слегка порозовело.

— Вы сказали «опасность», сэр? Нет, нет, что вы. Конечно, не отпугнет. Правда… со мной еще никогда не случалось ничего опасного.

Мистер Пайн улыбнулся.

— Тогда приходите ко мне завтра утром, и я сообщу, что смогу для вас сделать.

В Лондоне мало кто слышал о ресторанчике «Бон Вояжер». Его посещают только завсегдатаи, которых, впрочем, тоже не много. К случайным посетителям там относятся с большим предубеждением.

Зашедшего туда мистера Паркера Пайна встретили едва ли не с почетом.

— Мистер Боннингтон здесь? — осведомился он.

— Да, сэр. На своем обычном месте.

— Хорошо. Пойду к нему.

Мистер Боннингтон, джентльмен с военной выправкой и несколько туповатым выражением лица, радостно приветствовал друга.

— Здорово, Пайн! Вот так встреча. Не знал, что ты здесь бываешь.

— Так, захожу иногда. Особенно, когда нужно разыскать старого друга.

— Это меня, что ли?

— Тебя, тебя, — заверил его мистер Паркер Пайн. — Знаешь, Лукас, у меня никак не выходит из головы наш последний разговор.

— А, ты о Питерфилде. Читал последние новости? Ну да, конечно, это же появится только в вечерних газетах.

— Что появится?

— Да убили Питерфилда. Прошлой ночью и убили, — сообщил мистер Боннингтон, с аппетитом уплетая салат.

— Боже мой!

— А я так нисколько не удивлен, — заметил мистер Боннингтон. — Этот Питерфилд был туп как пробка. И слушать никого не желал. Чертежи должны храниться у него, и все тут!

— Так они добрались до чертежей?

— Нет. Какая-то из его поклонниц занесла профессору рецепт приготовления ветчины, и старый осел со своей обычной рассеянностью сунул его в сейф. Чертежи, соответственно, — в кухонный шкафчик.

— Счастливая ошибка.

— Почти невероятное везение. Тем не менее я так и не знаю, кого бы можно послать с чертежами в Женеву. Мэйтленд в больнице, Карслейк в Берлине, я не могу оставить Лондона. Остается молодой Хупер.

Боннингтон многозначительно посмотрел на друга.

— Ты все еще думаешь…

— Да. Я ему не доверяю. Доказательств, разумеется, никаких, но говорю тебе, Паркер, я нюхом чую: он ненадежен. А чертежи обязательно должны оказаться в Женеве. Они нужны Лиге![1] Это же впервые, когда подобное изобретение не продают какой-либо нации, а добровольно передают в дар Лиге. Это самый большой шаг к примирению, какой когда-либо имел место, и он должен удастся.

А Хуперу доверять нельзя. Точно тебе говорю: отправь я его поездом — он попросту выйдет на какой-нибудь станции, а посади в самолет — выпрыгнет с парашютом при первом же удобном случае. И, черт бы его побрал, я не могу от него избавиться! Дисциплина! Без нее никуда. Поэтому я и обратился к тебе.

— Ты спрашивал, нет ли у меня надежного человека.

— Да. У тебя ведь всякие бывают клиенты. Вот я и подумал, может, найдется какая горячая голова, головорез, истосковавшийся по хорошей драке. Сам-то я, как понимаешь, совсем не могу никого послать — слишком велика вероятность, что их засветят, а твоего человека, возможно, даже не заподозрят. Только у этого парня должны быть железные нервы.

— Думаю, у меня есть такой, — сказал мистер Паркер Пайн.

— Благодарение Богу, в этой стране остались еще смельчаки, готовые рискнуть жизнью! Значит, решено?

— Решено.

* * *

Мистер Паркер Пайн в последний раз повторял инструкции:

— Итак, в десять сорок пять с Паддингтона отправляется поезд, который доставит вас в Фолкстон. Там вы пересядете на паром, идущий в Булонь. В Булони для вас уже забронировано место в спальный вагон первого класса до Женевы. В Женеве поезд будет на следующий день в восемь часов утра. Вот адрес, по которому вам следует зайти. Пожалуйста, запомните его — сейчас я его уничтожу. Доставив документы, немедленно возвращайтесь в отель и ждите дальнейших инструкций. Вот вам деньги на накладные расходы в швейцарской и французской валюте. Все понятно?

— Да, сэр.

Глаза Робертса сияли от возбуждения.

— Простите, сэр, но нельзя ли, э… узнать о характере бумаг, которые я везу?

Мистер Паркер Пайн отечески ему улыбнулся.

— Вы везете шифровку, в которой указано, где русские цари зарыли свои сокровища, — торжественно произнес он. — Вы, конечно, понимаете, что большевистские агенты постараются перехватить вас во что бы то ни стало. Да, кстати… если вас кто-нибудь спросит о цели вашей поездки, я посоветовал бы вам говорить, что вы получили наследство и решили немного попутешествовать.

* * *

Мистер Робертс потягивал кофе и любовался Женевским озером. Он был счастлив, но в то же время немного разочарован.

Счастлив он был потому, что впервые в жизни оказался за границей. Мало того, он остановился в гостинице, о какой и мечтать не мог, и все это совершенно бесплатно! Кормили там изумительно, номер был с удобствами, а предупредительность прислуги не оставляла желать ничего лучшего. Мистер Робертс радовался всему этому, как ребенок.

Разочарован же он был потому, что с ним так и не случилось ничего, хотя бы отдаленно напоминающего приключение. Никаких большевиков или загадочных русских ему не встретилось. Приятный коммивояжер-француз, в совершенстве владевший английским, оказался единственным человеком, пожелавшим разделить с мистером Робертсом радость человеческого общения. Секретные документы, в полном соответствии с инструкцией, всю дорогу провели в мыльнице и были переданы тому, кому предназначались. Опасности, которые можно бы было преодолеть или, по крайней мере, искусно избежать, так и не возникли. Мистер Робертс был разочарован.

— Пардон, — услышал он вдруг и, подняв голову, обнаружил высокого бородатого незнакомца, бесцеремонно усаживающегося за его столик.

— Прошу прощения, — заявил бородач, — по, если не ошибаюсь, у нас есть общий знакомый. Инициалы «П. П.» вам что-нибудь говорят?

Мистером Робертсом овладело приятное возбуждение. Борода, акцент… Вот он, первый в его жизни русский.

— Д-да…

— Думаю, мы понимаем друг друга, — многозначительно сказал незнакомец.

Мистер Робертс испытующе посмотрел на него. Это уже начинало на что-то походить. Незнакомцу было под пятьдесят, и в нем безошибочно угадывался иностранец. Подозрительнее всего было то, что он носил пенсне и красную ленточку в петлице.

— Ваша миссия выполнена безупречно, — сказал иностранец, — Готовы ли вы взять на себя еще одну?

— Разумеется. О да!

— Хорошо. Тогда слушайте. Вы купите билет в спальный вагон экспресса «Женева — Париж» на завтрашний вечер. Место номер девять.

— А если оно будет занято?

— Оно будет свободно. Об этом позаботятся.

— Место номер девять, — повторил Робертс. — Ясно.

— В поезде к вам подойдут и скажут: «Простите, вы случайно не были недавно в Грассе?» — на что вы должны ответить: «Да, я был там в прошлом месяце». Затем вас спросят: «Вы интересуетесь парфюмерией?» Ответ будет: «Да, у меня линия по производству жасминовых масел». После чего вы поступите в его полное распоряжение. Кстати, вы вооружены?

— Нет, — стыдливо признался мистер Робертс. — Я как-то не думал — то есть…

— Ну, это легко уладить, — успокоил его незнакомец и, оглядевшись по сторонам, вложил в руку мистера Робертса что-то тяжелое и блестящее.

— Небольшое, но очень эффективное оружие, — пояснил он с милой улыбкой.

Мистер Робертс, в жизни не стрелявший из револьвера, с опаской сунул оружие в карман. У него было неприятное подозрение, что эта штука способна выстрелить, причем абсолютно в любой момент.

Они еще раз повторили пароль с отзывом, после чего новый знакомый мистера Робертса поднялся.

— Желаю удачи, — сказал он напоследок. — Вы храбрый человек, мистер Робертс. Да хранит вас Бог.

— Храбрый? — переспросил тот себя, оставшись в одиночестве. — Но это не повод, чтобы подвергать мою жизнь опасности. В конце концов, мы так не договаривались.

По его спине пополз холодок, и, чем больше мистер Робертс размышлял обо всем этом, тем менее приятным этот холодок становился.

Поднявшись к себе, он осмотрел оружие, но, так и не разобравшись в его хитроумном механизме, решил уповать на то, что необходимости в его применении не возникнет. Он обреченно вздохнул и отправился покупать билет.

Поезд отправлялся в половине десятого. Задолго до нужного времени мистер Робертс был уже на вокзале. Проводник взял у него билет с паспортом и проводил в купе, где носильщик закинул его чемодан на полку. Там уже лежал чей-то багаж — саквояж из свиной кожи и большой чемодан.

— У вас нижняя полка, — сказал проводник.

Выходя из купе, мистер Робертс столкнулся с крупным мужчиной, который как раз хотел туда войти. Последовал обычный обмен извинениями — Робертс по-английски, мужчина по-французски. Сосед по купе отличался мощным телосложением, а его бритую голову украшали очки с мощными линзами, сквозь которые подозрительно щурились маленькие хитрые глазки.

«На редкость неприятный тип!» — подумал мистер Робертс.

От незнакомца неуловимо веяло чем-то зловещим. Маленький клерк решил, что, по всей видимости, они попали в одно купе не случайно. Ему предстояло следить за этим громилой!

До отхода поезда оставалось еще десять минут, и, решив прогуляться по платформе, мистер Робертс двинулся к выходу. В тамбуре ему пришлось остановиться и прижаться к стене, чтобы пропустить только что вошедшую женщину. Перед ней, с билетом в руке, шел кондуктор. Протискиваясь мимо Робертса, женщина выронила сумочку, и он поспешно бросился ее поднимать.

— Благодарю вас, мосье, — сказала женщина на прекрасном английском, но с явно иностранным акцентом.

Голос у нее был низкий и очень, очень волнующий. Она двинулась было дальше, но, еще раз взглянув на мистера Робертса, приостановилась и неуверенно спросила: «Простите, мосье, но вы случайно не были недавно в Грассе?»

Мысль, что он поступает в распоряжение, да еще и полное, столь прекрасной молодой леди, а то, что она была именно прекрасна, не могло быть ни малейших сомнений. Мало того, она явно была самого что ни на есть благородного происхождения и к тому же еще, видимо, богата. На ее шее сверкали жемчуга, на плечах красовалось меховое манто, а на голове — элегантная шляпка. У нее была смуглая кожа и чувственные алые губы.

— Да, я был там в прошлом месяце, — поспешно отозвался Робертс.

— Интересуетесь парфюмерией?

— Да, у меня линия по производству жасминовых масел.

Женщина слегка кивнула и двинулась по проходу дальше.

— На этом месте. Как только тронемся, — уловил Робертс тихий, как дыхание, шепот.

Следующие десять минут показались ему вечностью. Наконец перрон за окнами поплыл назад, и Робертс вышел из купе. Прекрасная незнакомка в мехах безуспешно пыталась открыть окно. Робертс поспешил ей на помощь.

— Благодарю вас, мосье. Хотелось немного подышать, прежде чем они запрут все, что только можно, — сказала она.

И тут же Робертс услышал другой: тихий, быстрый и нежный голос:

— Когда мы пересечем границу и ваш попутчик заснет — не раньше, запомните, — пройдите в туалет и через него — в соседнее купе. Вы меня поняли?

— Да, — шепнул в ответ Робертс и, опустив окно, во весь голос осведомился:

— Так лучше, мадам?

— Большое спасибо.

Вернувшись в свое купе, он обнаружил, что его спутник уже растянулся на верхней полке, благо, подготовка ко сну вряд ли отняла у него много времени. Единственное, с чем он решился расстаться на ночь, были пальто и ботинки.

Робертс задумался, как же в этой ситуации поступить ему. Раздетым в купе к незнакомой даме не пойдешь, и он ограничился тем, что сменил ботинки на домашние тапочки. Затем он улегся и выключил свет. Через несколько минут с верхней полки послышался размеренный храп.

В десять поезд подошел к границе. Дверь купе распахнулась, и последовала необременительная процедура таможенного досмотра. «Мосье не везут ничего запрещенного?

Нет?» Дверь закрылась. Несколькими минутами позже поезд покинул территорию Швейцарии.

Мужчина на верхней полке тут же захрапел снова. Робертс выждал еще минут двадцать, затем тихо встал и проскользнул в туалет. Закрывшись, он нерешительно посмотрел на дверь в соседнее купе. Она была не заперта. Робертс задумался: уместно ли будет постучаться. С одной стороны, стучать в такой ситуации было как-то нелепо, но воспитание решительно не позволяло ему без предупреждения войти в помещение, где находится дама. Решившись на компромисс, маленький клерк приоткрыл дверь и кашлянул.

Ответ последовал незамедлительно. Дверь распахнулась, его за руку втянули внутрь и поспешно заперли за ним дверь. Робертс огляделся, и у него перехватило дыхание. Он и представить себе не мог, что в жизни существует такая красота. Девушка в чем-то длинном полупрозрачном — сплошные кружева и шифон, — задыхаясь от ужаса, жалась к дверям купе. Робертс часто читал о прекрасных созданиях, застывших на краю бездны, и вот он видит это наяву. Чрезвычайно волнующая картина.

— Слава Богу! — выдохнула она.

Она была очень молода и настолько прекрасна, что казалась Робертсу существом из иного мира. Наконец-то он участвует в настоящем приключении!

Девушка сбивчиво и быстро зашептала:

— Боже, как я рада, что вы пришли. Я так напугана. В поезде едет Васильевич! Вы понимаете, что это значит?

Робертс не имел об этом ни малейшего представления, но на всякий случай кивнул.

— Я думала, мне удалось сбить их со следа, — быстро продолжала она на хорошем английском, но с явно иностранными модуляциями. — Какая же я была дура! Что же теперь делать? Васильевич в соседнем купе. Нельзя допустить, чтобы он завладел драгоценностями. Пусть лучше он убьет меня, чем получит драгоценности.

— Нет, — решительно сказал Робертс. — Он не убьет вас. И драгоценностей он тоже не получит.

— Но что же мне с ними делать?

— Двери надежно заперты, — заметил Робертс.

— Что для Васильевича замки? — с горьким смехом возразила девушка.

Робертс все больше и больше чувствовал себя в центре одного из своих любимых приключенческих романов.

— Остается одно, — заявил он. — Отдайте драгоценности мне.

— Это четверть миллиона, — нерешительно проговорила девушка.

Лицо Робертса вспыхнуло.

— Мне вы можете доверять, — сдержанно сказал он. Девушка чуть поколебалась.

— Да, я вам верю, — проговорила она и порывисто сунула руку в сумочку.

Робертс, покраснев, уставился на то, что она ему протягивала: на пару свернутых шелковых кружевных чулок.

— Возьмите их, друг мой, — подбодрила его девушка. Он взял и тут же все понял. На вид легкие как пушинка, чулки оказались весьма увесистыми.

— Спрячьте это в своем купе, — сказала она. — Отдадите их утром, если… если будет еще, кому отдавать. Робертс кашлянул.

— Послушайте, — начал он. — Так не пойдет. Я имею в виду…

Он замялся и вдруг выпалил:

— Я останусь здесь.

При мысли, что его слова могут неверно истолковать, он мучительно покраснел.

— Я хотел сказать: там, — пояснил он, кивая в сторону уборной.

— Ну зачем же? — удивилась девушка, показывая на верхнюю полку.

На этот раз Робертс покраснел до корней волос.

— Нет-нет, — запротестовал он. — Мне и там будет хорошо. Просто позовите, если что.

— Благодарю вас, друг мой, — нежно проговорила девушка.

Она скользнула на нижнюю полку и, благодарно ему улыбнувшись, натянула на себя одеяло. Робертс устроился в туалете.

Внезапно — прошло никак не более двух часов — ему показалось, что он что-то услышал. Робертс прислушался — ничего. Возможно, он просто ошибся? Однако он был почти уверен, что действительно слышал какой-то приглушенный звук, донесшийся из соседнего купе. Что, если? Нет, невозможно! И все же…

Робертс тихонько приоткрыл дверь. В купе все было по-прежнему. Маленькие плафоны на потолке тускло и мирно светились сонными голубыми огоньками. Робертс мучительно напрягал глаза, дожидаясь, когда они привыкнут к этому полумраку. Наконец он различил очертания нижней полки. Она была пуста! Девушка исчезла.

Робертс поспешно щелкнул выключателем, и купе осветилось. В нем никого не было. Что-то заставило его втянуть воздух. Слабый, сладковатый запах… Хлороформ!.[2]

Робертс вышел из купе в коридор, отметив про себя, что теперь дверь не заперта. В проходе никого не было. Взгляд Робертса остановился на двери соседнего купе. Девушка говорила, что в нем едет этот таинственный Васильевич. Робертс приблизился и легонько потянул ручку. Дверь была заперта изнутри.

Что же ему делать? Потребовать, чтобы его впустили? Не так, наверное, этот Васильевич глуп. И потом, что, если девушки там нет? А если она все же там, как она отнесется к тому, что он поднял шум? Из прочитанных им книг он прекрасно знал, что в таких делах секретность — превыше всего.

Маленький человечек в смятении побрел по коридору. Дойдя до купе проводника, он обнаружил, что дверь в купе открыта, а сам проводник спокойненько спит. А над ним, на крючке, висят коричневый служебный китель и форменная фуражка!

В голове Робертса моментально созрел план. Облачившись в китель и надев на голову фуражку, он поспешил по коридору. У двери подозрительного купе он остановился и, собравшись с духом, решительно постучал.

Ответа не последовало. Робертс постучал снова.

— Мосье, откройте! Откройте, мосье! — потребовал он официальным тоном, старательно изображая французский акцент.

Щелкнул замок, дверь приоткрылась, и в образовавшийся проем высунулась голова. Она была гладко выбрита и, не будь на ней больших черных усов, мало чем отличалась от яйца. Голова явно принадлежала иностранцу и была крайне недовольна вторжением.

— Qu est-ce-qu'il у а?[3] — злобно осведомилась она.

— Votre passeport, monsieur,[4] - повелительно произнес Робертс, отступая назад и жестом призывая иностранца выйти.

Тот поколебался, но, как и рассчитывал Робертс, вышел в коридор. Он не хотел пускать посторонних в свое купе. Значит, девушка там! Робертс действовал с быстротой молнии. Отпихнув мужчину плечом — тот совершенно не ожидал нападения, да и поезд в этот момент качнуло, — он стремительно прорвался мимо него в купе, захлопнул дверь и запер ее изнутри.

Девушка лежала на нижней полке. Ее руки были накрепко связаны, а во рту торчал кляп. Как только Робертс ее освободил, она со вздохом упала в его объятия.

— У меня такая слабость, — пожаловалась она. — Что это было? Хлороформ? А… где драгоценности?

— Они здесь. — Робертс похлопал по своему карману. — Но что же нам делать дальше?

Девушка присела, собираясь с мыслями. На форму, в которой был Робертс, она обратила внимание только сейчас.

— Здорово придумано! — воскликнула она. — Какой вы молодец. Он угрожал убить меня, если я не скажу, где драгоценности. Мне было так страшно! И тут появились вы.

Неожиданно она расхохоталась.

— Только подумайте, в какое глупое положение попал Васильевич! Он же ничего не сможет теперь сделать! Не решится даже сказать, что вы выгнали его из собственного купе! Мы останемся здесь до утра! Он, наверное, сойдет в Дижоне — поезд стоит там почти полчаса — и телеграфирует в Париж, чтобы слежку продолжили оттуда. Кстати, выбросьте этот маскарад в окно. Как бы не было неприятностей.

Робертс повиновался.

— Спать нам лучше не надо, — решила девушка. — Будем настороже до рассвета.

Это было незабываемое, удивительное бдение. В шесть утра Робертс осторожно приоткрыл дверь купе и выглянул наружу. Коридор был пуст. Девушка быстро проскользнула в собственное купе, и Робертс последовал за ней. Там царил разгром: купе явно обыскивали. Робертс прошел через туалет к себе. Его спутник продолжал мирно храпеть.

В Париже они были в семь утра. Кондуктор уныло слонялся по вагону, громко сетуя на пропажу своей формы. Исчезновения одного из пассажиров он еще не обнаружил.

Поезд подтянулся к станции, и началась захватывающая дух гонка. Девушка с Робертсом брали такси, кружили в нем по Парижу, потом неожиданно оставляли его, заскакивали в какой-нибудь отель или ресторан через один вход, тут же выбегали через другой, и все повторялось снова. Наконец девушка облегченно вздохнула.

— Теперь я уверена, что мы оторвались, — заявила она. Они позавтракали и отправились в аэропорт. Через три часа они уже были в Кройдоне Робертс впервые в жизни летел самолетом.

В Кройдоне их встречал высокий пожилой джентльмен, отдаленно напоминавший наставника мистера Робертса в Женеве. Девушку он приветствовал с особым почтением.

— Машина ждет вас, мадам, — произнес он с поклоном.

— Джентльмен едет с нами, Поль, — бросила ему девушка и, повернувшись к Робертсу, пояснила:

— Граф Павел Стефаньев.

Машиной оказался необъятный лимузин, менее чем за час доставивший их в огромное загородное поместье. Мистера Робертса провели в величественный особняк и проводили в комнату, служившую, видимо, кабинетом. Произошла передача драгоценных чулок. Потом его ненадолго оставили одного. Вскоре к нему присоединился граф Стефаньев.

— Мистер Робертс, — сказал он, — мы бесконечно вам признательны. Вы показали себя храбрым и изобретательным человеком.

Он достал маленький красный сафьяновый футляр.

— Позвольте мне вручить вам почетный орден Святого Станислава десятой степени.

Точно во сне, Робертс открыл футляр и уставился на переливающийся драгоценными камнями орден.

— Перед тем как вы нас покинете, — продолжал граф, — великая герцогиня Ольга желает лично выразить вам свою благодарность.

Он провел Робертса в огромную гостиную. Там, в шелках и бархате, невероятно прекрасная и величественная, стояла его недавняя спутница.

Повинуясь властному мановению ее руки, граф поспешно удалился.

— Я обязана вам жизнью, мистер Робертс, — сказала великая герцогиня.

Она протянула руку, и Робертс почтительно поцеловал ее. Внезапно герцогиня порывисто шагнула к нему.

— Вы храбрый человек, — проговорила она. Их губы слились в поцелуе. На мгновение стройный стан оказался в объятиях Робертса, на него повеяло восточными благовониями, и он забыл обо всем.

— Машина отвезет вас, куда вы пожелаете, — пробудил его от грез чей-то голос.

Через час, отвезя Робертса домой, машина вернулась за великой герцогиней Ольгой. Вместе с ней в машину уселся и седовласый граф, совершенно упарившийся в бороде и теперь с облегчением ее снявший. Герцогиня вышла в Стритхеме. Она зашла в какой-то дом, открыла дверь квартиры, и пожилая женщина, оторвавшись от ужина, радостно воскликнула:

— Мэгги, милая, ну наконец-то!

В экспрессе «Женева — Париж» девушка была великой герцогиней Ольгой, в офисе мистера Паркера Пайна Мадлен де Сара, но у себя дома, в Стритхеме, она была просто Мэгги Сайерс, четвертой дочерью самых обыкновенных родителей.

Как все-таки измельчали великие мира сего!

* * *

Мистер Паркер Пайн обедал со своим другом мистером Боннингтоном.

— Мои поздравления, — заявил тот. — Твой человек блестяще выполнил задание. Представляю, как рвет и мечет Тормали при мысли, что чертежи пулемета достались Лиге. Ты объяснил ему, что он везет?

— Нет. Решил, что лучше немного… э-э… приукрасить.

— Очень уместная предосторожность.

— Не то чтобы предосторожность. Просто я хотел, чтобы он получил удовольствие от поездки. Боюсь, пулемет его бы разочаровал. Пришлось придумать кое-что поинтересней.

— Пулемет? Разочаровал бы? — вытаращил глаза Боннингтон. — Да его убили бы за это не задумываясь!

— Конечно, — мягко подтвердил мистер Паркер Пайн. — Но это не входило в мои планы.

— Слушай, а много ты зарабатываешь на таких делах?

— На таких я теряю, — ответил мистер Паркер Пайн. — Но оно того стоит.

* * *

А тем временем в Париже трое озлобленных джентльменов вовсю грызлись друг с другом.

— Чертов Хупер! — говорил один. — Он нас подставил.

— Чертежи вез кто-то не из их ведомства, — заявил второй. — Я точно знаю, что их отправили в среду. Так что это ты провалил все дело.

— Черта с два! — угрюмо огрызнулся третий. — В поезде вообще не было англичан. Только какой-то коротышка-клерк. Уж он-то точно понятия не имел ни о Питерфилде, ни о пулемете. Я его прощупал. Точно тебе говорю: Питерфилд и пулемет для него пустой звук.

Он хохотнул.

— Бедняга бредил большевистскими кознями.

* * *

Мистер Робертс уютно устроился перед камином. На коленях у него лежало распечатанное письмо от мистера Паркера Пайна, а в руках он держал чек на пятьдесят фунтов «от лиц, восхищенных профессионализмом, проявленным им в известном деле».

На подлокотнике кресла лежала книжка из библиотеки. Мистер Робертс рассеянно открыл ее наугад и прочел:

«…задыхаясь от ужаса, она жалась к дверям купе. Прекрасное создание, застывшее на самом краю бездны…»

Ну, в этом он кое-что понимал! Он открыл книгу на другой странице.

«Что-то заставило его принюхаться. Слабый, сладковатый запах… Хлороформ.»

И это было ему знакомо.

«Он сжал ее в своих сильных руках и почувствовал ответный трепет ее алых губ».

Мистер Робертс вздохнул. Это был не сон. Все это случилось с ним на самом деле. Поездка туда прошла довольно скучно, но вот обратно! Поездка обратно пришлась ему по вкусу. Но все же хорошо, что он снова дома. Робертс смутно чувствовал, что нельзя прожить всю жизнь в таком темпе. Великая герцогиня Ольга с ее прощальным поцелуем слишком уж напоминали сон.

Завтра возвращается Мэри с детьми. Робертс счастливо улыбнулся.

Она скажет: «Мы так весело провели время, только все время думали, как ты тут — совсем один, бедняжка». А он ответит: «Да знаешь, старушка, ничего. Пришлось смотаться в Женеву — провернуть для фирмы одно хитрое дельце, так смотри, что они мне прислали». И покажет ей чек на пятьдесят фунтов.

Он вспомнил про почетный орден Святого Станислава десятой степени. Он, конечно, надежно его спрятал, но что, если Мэри все же случайно его обнаружит?

А, черт с ним! Всегда можно сказать, что он купил его в Женеве. Так, сувенир на память.

Он снова открыл книжку и углубился в чтение. Загнанное выражение исчезло с его лица. Он улыбался. Ведь теперь он тоже принадлежал к славному племени тех, в чьей жизни кое-что случается.

Примечания

1

Имеется в виду Лига Наций — международная организация, возникшая после Первой мировой войны и имевшая целью развитие сотрудничества и обеспечение мира и безопасности народов. Просуществовала до 1939 года.

2

Хлороформ — бесцветная, прозрачная, легко испаряющаяся жидкость с характерным запахом и сладковатым вкусом, вызывающая при вдыхании состояние наркоза.

3

Что такое? (фр.)

4

Ваш паспорт, мосье (фр.).

Content

Кристи Агата
Случай уставшего клерка

Примечания