Кристи Агата

Удивительное происшествие, случившееся с сэром Артуром Кармайклом

(Из записок, покойного Эдварда Карстарса, доктора медицины, знаменитого психолога)

Я вполне отдаю себе отчет, что странные и трагические события, о которых я здесь повествую, могут быть истолкованы с самых противоположных точек зрения. Однако мое собственное мнение никогда не менялось. Меня уговорили подробно описать эту историю, и я пришел к убеждению, что для науки и в самом деле очень важно, чтобы эти странные и необъяснимые факты не канули в забвение.

Мое знакомство с этим делом началось с телеграммы от моего друга доктора Сэттла. Кроме упоминания имени Кармайкла, остальное содержание телеграммы было для меня абсолютно туманным, тем не менее я откликнулся на призыв друга и отправился поездом, отходящим в 12.20 с Паддингтонского вокзала, в Уолден, что в Хартфордшире.

Фамилия Кармайкл была мне знакома. Мне приходилось встречаться с ныне покойным сэром Уильямом Кармайклом Уолденским, хотя в последние одиннадцать лет я ничего о нем не слышал. У него, как я знал, имелся сын, ныне баронет, и сейчас ему, должно быть, было двадцать три года. Я смутно помнил ходившие тогда слухи о втором браке сэра Уильяма, но ничего определенного, кроме давнего неприятного впечатления, которое произвела на меня новая леди Кармайкл, на память не приходило. Сэттл встретил меня на станции.

— Спасибо, что приехали, — сказал он, пожимая мне руку.

— Полноте. Я понял, что здесь что-то произошло по моей части?

— И даже очень серьезное.

— Психическое расстройство? — предположил я. — С какими-то необычными проявлениями?

Между тем мы принесли мой багаж, уселись в двуколку и покатили к «Уолдену», находившемуся в трех милях от станции. Несколько минут Сэттл молчал, так и не ответив на мои вопросы. Потом внезапно взорвался:

— Совершенно непостижимый случай! Молодой человек двадцати трех лет, нормальный во всех отношениях, весьма привлекательный, без излишнего самомнения, может быть, не получивший блестящего образования, но в целом типичный представитель молодежи из английского высшего общества, однажды вечером лег спать в полном здравии, а на следующее утро его нашли вблизи деревни в совершенно непонятном состоянии, не узнающим своих родных и близких.

— О! — сказал я с воодушевлением: случай обещал быть интересным. — Полная потеря памяти? И это произошло…

— Вчера утром. Девятого августа.

— И ничто этому не предшествовало? Я имею в виду какое-нибудь потрясение, которое могло бы вызвать такое состояние.

— Абсолютно ничего не предшествовало. У меня внезапно зародилось подозрение.

— А не скрываете ли вы чего-нибудь?

— Н-нет.

Его колебание усилило мои подозрения.

— Я должен знать все.

— Это никак не связано с самим Артуром. Вся суть в доме.

— В доме? — переспросил я с удивлением.

— Вам ведь приходилось иметь дело с подобными вещами, не так ли, Карстарс? Вы исследовали так называемые заколдованные дома. Вы ведь имеете представление, что это такое?

— В девяти случаях из десяти — обыкновенное мошенничество, — ответил я. Но в десятом — полнейшая реальность. Я обнаружил феномен, абсолютно необъяснимый с обычной материалистической точки зрения. Я убежденный оккультист.

Сэттл кивнул. Мы уже повернули к воротам парка. Он указал рукой на белый особняк у подножия холма.

— Вот этот дом, — сказал он. — И что-то в нем происходит сверхъестественное и ужасное. Мы все это ощущаем, хотя я вовсе не суеверный человек.

— А что конкретно там происходит? — спросил я. Он смотрел прямо перед собой:

— Думаю, лучше вам ничего не говорить. Вы понимаете, лучше, если вы сами это прочувствуете… ну…

— Да, — согласился я, — пожалуй, так будет лучше. Но я был бы очень рад, если бы вы рассказали мне о самой семье.

— Сэр Уильям, — начал Сэттл, — был женат дважды. Артур — ребенок от первого брака. Девять лет назад он вновь женился. В нынешней леди Кармайкл есть что-то таинственное. Она лишь наполовину англичанка, и я думаю, что в жилах ее течет азиатская кровь.

Он остановился.

— Сэттл, — сказал я, — вам не нравится леди Кармайкл. Он не стал отпираться:

— Да, не нравится. Мне всегда казалось, что от нее исходит что-то зловещее. Ну, продолжим. От второй жены у сэра Уильяма родился еще один ребенок, тоже мальчик, которому теперь восемь лет. Сэр Уильям умер три года назад, и Артур унаследовал его титул и поместье. Мачеха и его сводный брат продолжали жить с ним в «Уолдене». Имение, должен вам сказать, сильно разорено. Почти весь доход сэра Артура уходит на его содержание. Несколько сотен фунтов своего годового дохода сэр Уильям оставил жене, но, к счастью, Артур всегда превосходно ладил с мачехой и даже радовался, что они живут вместе. Теперь…

— Да?

— Два месяца назад Артур был помолвлен с очаровательной девушкой мисс Филлис Патгерсон. — Понизив голос, он добавил с волнением:

— Они должны были пожениться в следующем месяце. Она сейчас находится здесь. Вы можете себе представить ее горе…

Я сочувственно кивнул.

Мы подъехали к дому. По правую сторону от нас распростерся зеленый газон. И вдруг я увидел умилительную картину. Молодая девушка медленно шла по траве к дому.

Она была без шляпы, и солнечный свет усиливал сияние ее великолепных золотых волос. Она несла большую корзину роз, и красивый серый персидский кот не переставая крутился у ее ног.

Я вопросительно посмотрел на Сэттла.

— Это мисс Паттерсон, — пояснил он.

— Бедная девушка, — сказал я, — бедная девушка. Какая прелестная картина она с розами и этот серый кот.

Я услышал неясный звук и быстро оглянулся на своего друга: поводья выпали у него из рук, и лицо стало совершенно белым.

— Что случилось? — воскликнул я.

Он с усилием преодолел волнение.

Через несколько мгновений мы подъехали, и я проследовал за ним в зеленую гостиную, где уже все было подано к чаю.

Красивая женщина средних лет поднялась нам навстречу.

— Это мой друг, доктор Карстарс, леди Кармайкл. Я не могу объяснить почему, но только я коснулся ее руки, у меня вдруг возникла антипатия — к этой красивой, статной женщине, двигавшейся с мрачной и томной грацией, которая подтверждала догадки Сэттла о ее восточных корнях.

— Как хорошо, что вы приехали, доктор Карстарс, — сказала она низким мелодичным голосом. — Надеюсь, вы поможете нам. Такая вдруг беда…

Я пробормотал что-то тривиальное, и она протянула мне чашечку чаю.

Через несколько минут в комнату вошла девушка, которую я видел возле дома. Кота с ней не было, но она все еще держала в руках корзину роз. Сэттл представил меня, и она импульсивно устремилась мне навстречу.

— О! Доктор Карстарс, доктор Сэттл много рассказывал нам о вас. У меня такое чувство, что вы сможете чем-нибудь помочь бедному Артуру.

Мисс Паттерсон действительно была очень миловидной девушкой, хотя ее щеки были бледны, а глаза окаймлены темными кругами.

— Дорогая леди, — сказал я, — вы не должны отчаиваться. Случаи потери памяти или раздвоения личности зачастую весьма кратковременны. И в любую минуту пациент может вернуться к своему нормальному состоянию.

Она тряхнула головой.

— Какое же это раздвоение личности, — сказала она. — Это вовсе не Артур. Это вовсе не он. Не он. Я…

— Филлис, дорогая, — сказала леди Кармайкл ласковым голосом, — вот ваш чай.

Но что-то в выражении ее глаз, когда они остановились на девушке, сказало мне, что леди Кармайкл не очень-то любит свою будущую невестку.

Мисс Паттерсон отказалась от чая, и, чтобы сменить тему, я бодро спросил:

— А пушистый кот, наверное, отправился к блюдечку с молоком?

Она взглянула на меня удивленно:

— Пушистый кот?

— Да, с которым вы были там, в саду, несколько минут назад…

Раздавшийся звон не дал мне договорить. Леди Кармайкл опрокинула заварной чайник, и горячий чай полился на пол. Я поставил чайник на место, а Филлис Паттерсон вопросительно взглянула на Сэттла. Он встал.

— Доктор Карстарс, не хотите ли взглянуть на вашего пациента?

Я сразу же последовал за ним. Мисс Паттерсон пошла с нами. Мы поднялись по лестнице, и Сэттл вынул из кармана ключ.

— Иногда у него бывает странная прихоть — покидать дом и бродить по округе, — пояснил он. — Поэтому обычно, уходя из дому, я запираю дверь.

Сэттл повернул ключ в замке, и мы вошли. Молодой человек сидел на подоконнике, освещенный золотистыми лучами заходящего солнца. Сидел очень тихо, странно изогнувшись и абсолютно расслабившись. Сначала я подумал, что он не слышал, как мы вошли, пока вдруг не заметил, что его глаза, полуприкрытые веками, внимательно за нами следят. Его взгляд встретился с моим, и он моргнул. Но не двинулся с места.

— Поди сюда, Артур, — сказал Сэттл заботливо. — Мисс Паттерсон и мой друг пришли навестить тебя.

Но молодой человек на подоконнике только моргнул. Чуть позже я заметил, что он опять украдкой наблюдает за нами.

— Хочешь чаю? — спросил Сэттл, громко и бодро, будто говорил с ребенком.

Он поставил на стол чашку с молоком. Я с удивлением поднял брови, а Сэттл улыбнулся.

— Удивительная вещь, — заметил Сэттл, — единственное, что он пьет, — это молоко.

Через несколько секунд сэр Артур распрямился, вышел из своего неподвижного состояния и медленно приблизился к столу. Я внезапно сообразил, что его движения были абсолютно бесшумными. Подойдя к столу, он сильно потянулся, выдвинул одну ногу вперед для равновесия, оставив другую сзади. Это продолжалось довольно долго, затем он зевнул. Никогда я не видел ничего подобного! Казалось, все его лицо превратилось в огромную пасть.

Теперь он полностью сосредоточился на молоке: стал наклоняться, пока его губы не коснулись чашки, затем принялся жадно пить.

Сэттл ответил на мой вопрошающий взгляд:

— Он совсем ничего не делает руками. Похоже, он вернулся к первобытному состоянию. Странно, правда?

Я почувствовал, как Филлис Паттерсон немного ко мне придвинулась, и утешающе пожал ее руку.

Наконец с молоком было покончено, и Артур Кармайкл потянулся еще раз, затем он, так же бесшумно, возвратился к подоконнику, уселся на него, изогнувшись, как прежде, и принялся, то и дело мигая, смотреть на нас.

Мисс Паттерсон увлекла нас в коридор. Она вся дрожала.

— О! Доктор Карстарс! — воскликнула она. — Это не он. Это существо вовсе не Артур! Я это чувствую… знаю… Я печально наклонил голову.

— Мозг может совершать невероятные трюки, мисс Паттерсон.

Признаюсь, данный случай меня озадачил. Здесь было много необычного. Хотя я никогда прежде не видел молодого Кармайкла, его своеобразная манера передвигаться, да и то, как он моргал, напоминали мне кого-то или что-то. А вот что именно — я никак не мог осознать.

Обед прошел как обычно, вся тяжесть общения с гостями легла на леди Кармайкл и на меня. Когда дамы покинули комнату, Сэттл поинтересовался, какое впечатление произвела на меня хозяйка.

— Должен признаться, — сказал я, — не знаю почему, но мне она определенно не нравится. Вы абсолютно правы, в ее жилах течет восточная кровь, и, следует отметить, она обладает определенной оккультной силой. Она — женщина с экстраординарным магнетизмом.

Сэтгл, казалось, собирался что-то сказать, но воздержался и только через пару минут заметил:

— Она полностью поглощена заботой о своем маленьком сыне.

После обеда все сидели в зеленой гостиной. Мы только что покончили с кофе и вяло обсуждали события прошедшего дня, когда вдруг послышалось жалобное мяуканье за дверью. Никто не произнес ни слова. Поскольку я люблю животных и не могу, когда кто-то из них мучается, я тут же поднялся.

— Можно впустить бедное создание? — спросил я у леди Кармайкл.

Ее лицо стало совсем бледным, но она сделала легкое движение головой, которое я воспринял как разрешение, подошел к двери и открыл ее. Коридор оказался абсолютно пустым.

— Странно, — сказал я, — готов поклясться, что слышал кошачье мяуканье.

Когда я вернулся к своему креслу, то заметил: все внимательно наблюдают за мной. Мне стало немного неуютно.

Мы рано отправились спать. Сэттл проводил меня до моей комнаты.

— У вас есть все необходимое? — спросил он, оглядываясь.

— Да, спасибо.

Он еще помедлил некоторое время, как если бы хотел что-то сказать, но так и не решился.

— Между прочим, — заметил я, — вы сказали, что в доме есть что-то таинственное. Пока он кажется мне вполне обычным.

— Вы можете назвать его веселым домом?

— Едва ли, учитывая обстоятельства. Тень великой скорби падает на него. Что же касается чего-то сверхъестественного, я пока этого не почувствовал.

— Доброй ночи, — сказал Сэттл отрывисто. — И приятных сновидений.

Я заснул. Серый кот мисс Паттерсон, видимо, крепко засел в моем мозгу. Несчастное животное снилось мне всю ночь напролет.

Внезапно проснувшись, я убедился, что кот весьма основательно заполонил мои мысли. Он настойчиво мяукал за моей дверью. Спать под такой аккомпанемент было невозможно. Я зажег свечу и подошел к двери. Но в коридоре не было никаких кошек, хотя мяуканье все еще продолжалось. У меня возникла новая идея. Несчастное животное куда-то забралось и не может оттуда выбраться. Слева был уже конец коридора и комната леди Кармайкл. Поэтому я сделал несколько шагов вправо, и снова позади меня раздался звук. Я резко повернулся, и звук вновь повторился, причем на этот раз совершенно отчетливо справа от меня.

Почему-то, возможно от сквозняка в коридоре, меня охватила дрожь, и я поспешил возвратиться в свою комнату. Тотчас установилась тишина, и вскоре я вновь заснул. Проснулся, когда уже вовсю сияло солнце.

Одеваясь, я увидел из окна нарушителя моего покоя. Серый кот медленно крался по газону. Я подумал, что он охотится — рядом резвилась стайка птиц, занятых чисткой своих перышек.

Но тут произошло нечто очень любопытное. Кот приблизился к стайке и проследовал в самую ее гущу, касаясь птиц своей шерсткой, однако, о чудо! они не разлетелись! Я не мог этого понять — происшедшее показалось мне в высшей степени странным.

Меня настолько поразила эта сценка, что я не мог не упомянуть о ней за завтраком.

— Вы знаете, — обратился я к леди Кармайкл, — у вас какой-то необычный кот.

Я услышал резкий скрежет чашки по блюдцу и взглянул на Филлис Паттерсон: ее губы приоткрылись, она коротко вздохнула и посмотрела на меня.

Повисло неловкое молчание. Тогда леди Кармайкл сказала с явным недовольством:

— Я думаю, что вам, должно быть, показалось. В доме нет никаких кошек. Я, во всяком случае, ни одной не видела.

Стало очевидно, что я коснулся запретной темы, поэтому я поспешно заговорил о другом.

Но заявление леди Кармайкл поставило меня в тупик. Может, кот принадлежит мисс Паттерсон и она прячет его от хозяйки дома? Леди Кармайкл явно недолюбливала кошек, впрочем, как и многие люди. Не скажу, что это объяснение устраивало меня, но я был вынужден на тот момент довольствоваться хотя бы им…

Мой пациент находился в прежнем состоянии. На сей раз я произвел тщательный осмотр и имел возможность наблюдать его гораздо ближе, чем прошлым вечером. По моей рекомендации было все сделано для того, чтобы он мог проводить как можно больше времени с семьей. Так мне было сподручней наблюдать за ним — чтобы он был менее боязлив. А главное, я надеялся, что привычный ему до недавнего времени распорядок поможет пробуждению его интеллекта. Его поведение, однако, осталось прежним. Он был спокоен и послушен, скорее, безучастен, но в то же время постоянно украдкой за всем наблюдал. Я сделал одно неожиданное открытие: он выказывал необычайную привязанность к своей мачехе. На мисс Паттерсон Артур почти не смотрел, зато всегда норовил сесть как можно ближе к леди Кармайкл. Однажды я увидел, как он потерся головой о ее плечо, молчаливо выражая тем самым свою любовь.

Меня этот факт насторожил. Что-то подсказывало мне: в этом странном жесте таится ключ к разгадке всех несчастий. Но ничего конкретного мне в голову не приходило.

— Весьма странный случай, — сказал я Сэттлу.

— Да, — согласился тот, — просто не знаешь, что и думать…

Он глянул на меня, как мне показалось, украдкой.

— Скажите, — спросил мой друг, — этот юноша вам никого не напоминает?

От его слов мне стало как-то не по себе, я сразу вспомнил впечатления предыдущего дня.

— Напоминает — кого? — в свою очередь задал вопрос я. Он тряхнул головой.

— Может, мне просто показалось, — пробормотал Сэтгл. — Конечно же это у меня разыгралась фантазия. — И больше ничего не сказал.

Да, здесь явно что-то крылось. Удручало, что я никак не мог найти ключ к тому, чтобы хоть немного приоткрыть завесу тайны. Даже незначительным событиям я не находил объяснения. Взять хотя бы эту историю с котом. Так или иначе все эти странности действовали мне на нервы. Мне постоянно снились коты, и я постоянно слышал мяуканье. Время от времени я мельком видел того красавца кота. И то, что с ним связана какая-то тайна, невыносимо терзало меня. Наконец я даже решился попытаться что-то выведать у дворецкого.

— Можете ли вы мне что-нибудь сказать о коте, которого я тут видел?

— О коте, сэр? — Он выглядел вежливо-удивленным.

— Ведь в доме есть кот? Или был?

— У ее милости был кот, сэр. Она его обожала. А потом его почему-то убили. Очень жаль — ведь он никому не мешал.

— Серый кот? — медленно спросил я.

— Да, сэр. Персидский.

— И вы сказали, что его убили?

— Да, сэр.

— Вы абсолютно в этом уверены?

— О да! Абсолютно уверен, сэр. Ее милость не захотела отослать его к ветеринару — сделала это сама. Чуть меньше недели назад. Он похоронен там, под буком, сэр. — И дворецкий вышел из комнаты, оставив меня наедине с моими вопросами.

Почему же леди Кармайкл утверждала, что у нее никогда не было кошек?

Интуитивно почувствовав, что эти кошачьи похороны — факт для этой истории весьма важный, я тут же обратился к Сэттлу.

— Хочу задать вам один вопрос, — сказал я. — Случалось ли вам видеть кошку в этом доме? Или слышать, как она мяучит?

Этот странный вопрос не вызвал у него удивления. Похоже, он его ожидал.

— Мяуканье я слышал, — ответил Сэттл, — но никаких кошек ни разу не видел.

— Ну, а в первый день! — вскричал я, — Тот серый кот. На газоне вместе с мисс Паттерсон! Он пристально посмотрел на меня.

— Я видел идущую по газону мисс Паттерсон, Ничего больше.

Я начал прозревать…

— Значит, — начал я, — этот кот… Он кивнул:

— Я хотел убедиться, что вы — как человек новый и непредубежденный — тоже услышите то, что все мы слышали…

— Значит, вы все тогда слышали? Он кивнул снова.

— Странно, — пробормотал я задумчиво. — Никогда прежде не слышал о кошках-привидениях.

Я рассказал ему о том, что поведал мне дворецкий.

— Это для меня новость, — удивился он, — Я этого не знал.

— Но что это может означать? — беспомощно спросил я.

Он покачал головой:

— Одному Богу известно! Но, скажу вам, Карстарс, мне страшно. Эти кошачьи вопли означают угрозу.

— Угрозу? — спросил я быстро. — Кому? Он развел руками:

— Если б знать.

В тот же вечер после обеда, я убедился в справедливости его слов. Мы, как и в вечер моего приезда, сидели в зеленой гостиной, когда за дверью раздалось громкое настойчивое мяуканье. Но на сей раз в нем совершенно отчетливо слышалась злоба, временами оно переходило в свирепый кошачий вой долгий-долгий и угрожающий. И лишь только эти звуки стихли, латунная ручка с той стороны двери загремела — как если бы ее дергали.

Сэттл поднялся.

— Клянусь, там какой-то кот, — громко произнес он. Он кинулся к двери и распахнул ее. Там никого не было. Он вернулся, потирая лоб. Филлис сидела бледная и дрожащая, леди Кармайкл смертельно побледнела. Только Артур, свернувшись калачиком и положив голову на колени мачехи, был спокоен и безмятежен, как ребенок.

Мисс Паттерсон взяла меня за руку, и мы пошли к лестнице.

— О! Доктор Карстарс! — вскричала она. — Что это такое? Что все это означает?

— Мы еще не знаем, дорогая леди, — ответил я. — Но обязательно выясним. Так что не надо бояться. Уверен, что лично вам ничто не угрожает.

— Вы думаете? — с сомнением спросила она.

— Абсолютно, — ответил я. На ее счет у меня не было опасений: я вспомнил, с какой нежностью кот вился вокруг ее ног. Опасность угрожала не ей.

…Я несколько раз погружался в сон, но едва впадал в дремоту, как тут же пробуждался от какого-то неприятного чувства. А в какой-то момент я услышал шипение, скрежет… шум стоял такой, будто что-то отдирали или рвали. Я бросился в коридор. В тот же самый момент открылась дверь Сэттла — его комната была напротив моей. Звук доносился слева.

— Вы слышите это, Карстарс? — проговорил он взволнованно. — Вы слышите это?

Мы поспешили к двери леди Кармайкл, однако ничего особенного не заметили. Но шум прекратился. Пламя от наших свечей отражалось на сверкающих панелях двери леди Кармайкл. Мы переглянулись.

— Вы знаете, что это было? — полушепотом спросил он. Я кивнул:

— Так скребут кошачьи когти — когда что-то раздирают. Меня била легкая дрожь. Я слегка опустил свечу — и невольно вскрикнул:

— Посмотрите сюда, Сэттл!

Сиденье кресла, стоявшего у стены, было разодрано, кожа свисала длинными полосами…

Мы внимательно осмотрели его и снова переглянулись.

— Действительно кошачьи когти, — сказал он, сдерживая дыхание. Я кивнул.

— Теперь все ясно. — Он перевел глаза от кресла к закрытой двери. — Вот кому угрожает опасность. Леди Кармайкл!

В ту ночь я больше не сомкнул глаз. События приблизились к критической точке, и следовало что-то предпринять. Насколько я понимал, только один человек мог что-то прояснить. Я подозревал, что леди Кармайкл знает много больше того, что рассказала.

На следующее утро она спустилась к завтраку смертельно бледная и к еде почти не притронулась. Я чувствовал: только благодаря своей железной воле она держит себя в руках. После завтрака я попросил ее уделить мне несколько минут и без обиняков перешел к существу дела.

— Леди Кармайкл, — начал я, — мне доподлинно известно, что вам угрожает серьезная опасность.

— В самом деле? — Она приняла это известие с удивительным безразличием.

— В вашем доме, — продолжал я, — имеется некая призрачная тварь, весьма опасная для вас.

— Чепуха, — пробормотала она презрительно. — Неужели вы думаете, что я поверю в этот вздор!..

— Кресло в коридоре за вашей дверью, — заметил я сухо, — этой ночью было разодрано в клочья.

— Неужели? — Она подняла брови, изображая удивление, но я видел, что сказанное мною отнюдь не неожиданность для нее. — По-моему, это какая-то глупая, злая шутка.

— Ничего подобного, — возразил я — с особой настойчивостью. — Я хочу, чтобы вы мне рассказали — ради вашей собственной безопасности… — Я остановился.

О чем же? — поинтересовалась она. Обо всем, что могло бы пролить свет на эти события.

Леди Кармайкл рассмеялась.

— Я ничего не знаю, — возразила она. — Абсолютно ни-, чего.

Никакие предупреждения об опасности на нее не действовали. Тем не менее я был убежден, что она знала значительно больше, чем кто-либо из нас. Но я понял, что заставить ее говорить совершенно невозможно.

Тем не менее я все же решил предпринять некоторые предосторожности, ибо ни минуты не сомневался в том, что опасность совсем уже близка. Вечером, прежде чем леди Кармайкл отправилась в свою комнату, Сэттл и я внимательно осмотрели помещение. Мы договорились, что будем по очереди дежурить в коридоре.

Я дежурил первым, и никаких инцидентов в это время не произошло. В три часа ночи меня сменил Сэттл. Утомленный бессонной прошлой ночью, я моментально отключился. И увидел любопытный сон.

Мне снилось, что серый кот сидит у меня в ногах и смотрит на меня со странным умоляющим выражением. Я каким-то образом понял, что кот хочет, чтобы я последовал за ним. Я так и сделал, и кот повел меня вниз по большой лестнице — в противоположное крыло дома, в комнату, которая служила, очевидно, библиотекой. Кот остановился там у одной из нижних полок и, подняв передние лапы, потянулся к какой-то книге. При этом он смотрел на меня с тем же призывным выражением.

Затем и кот и библиотека исчезли, и я проснулся, обнаружив, что уже наступило утро.

Дежурство Сэттла также прошло без происшествий, но сон мой весьма его заинтересовал. По моей просьбе он повел меня в библиотеку, обстановка которой до мелочей совпадала с той, что я видел во сне. Я мог точно узнать место, откуда кот в последний раз печально посмотрел на меня.

Мы оба постояли там в молчаливом смущении. Вдруг мне пришла в голову мысль выяснить название книги, к которой тянулся кот. Но на том месте зияла пустота.

— А книгу-то отсюда взяли! — бросил я Сэттлу.

— Ого! — воскликнул он, подходя. — В глубине, видите — гвоздь. И за него зацепился кусочек страницы. Он осторожно вынул клочок размером не больше квадратного дюйма,[1] на котором тем не менее уместилось знаменательное слово — кот…

— Все это вызывает у меня ужас, — проговорил Сэттл. — Просто невыразимый ужас.

— Мне необходимо знать, — сказал я, — что за книга была здесь. Как вы думаете, нельзя ли ее найти?

— Может, есть каталог библиотеки? Возможно, леди Кармайкл…

Я покачал головой:

— Леди Кармайкл ничего не захочет рассказать.

— Вы так думаете?

— Убежден в этом. В то время как мы гадаем и блуждаем в потемках, леди Кармайкл знает. И, по известной только ей причине, ничего не говорит. Она пойдет на любой риск, но не нарушит молчание.

День прошел без всяких неожиданностей, что вызвало у меня ощущение затишья перед бурей. И меня снова охватило странное чувство, что дело близится к развязке, что до сих пор я бродил на ощупь в темноте, но скоро увижу свет. Все факты были налицо, требовалась лишь вспышка огня, чтобы высветить их и связать между собой.

И это свершилось! Самым неожиданным образом!

Это произошло, когда мы все вместе, как обычно, сидели в зеленой гостиной после обеда. Повисло тяжелое молчание. В комнате было так тихо, что откуда-то бесстрашно выскочила маленькая мышка. И в этот момент случилось следующее: прыжком Артур Кармайкл соскочил со своего кресла и с быстротой летящей стрелы оказался на пути мышки. Она устремилась к деревянной стенной панели, и Артур замер в ожидании — его напрягшееся тело все дрожало от нетерпения.

Это было ужасно! Никогда в жизни мне не проходилось переживать такого. Долго же я ломал голову над тем, кого напоминал мне Артур Кармайкл своей бесшумной походкой и сощуренными глазками! И вот теперь неожиданная разгадка дикая, не правдоподобная, невероятная, — как молния, родилась в моей голове. Я отбросил ее как нечто совершенно невообразимое! Но мысли мои все время возвращались к этой сцене.

То, что произошло дальше, я помню смутно: все события казались размытыми и нереальными. Помню, что кое-как мы поднялись по лестнице и быстро пожелали друг другу спокойной ночи, боясь встретиться взглядами и увидеть в глазах собеседника подтверждение своих страхов.

Сэттл остался у двери леди Кармайкл на первое дежурство, пообещав разбудить меня в три часа ночи. Я уже не думал о леди Кармайкл — я был слишком поглощен моей фантастической, невероятной догадкой. Я говорил себе, что это невозможно, — но мысли мои, как зачарованные, все время возвращались к ней.

Внезапно ночная тишина была нарушена. Голос Сэттла, призывающего меня, сорвался на крик. Я выскочил в коридор.

Он изо всех сил колотил по двери леди Кармайкл.

— Черт бы побрал эту женщину! — кричал мой друг. — Она заперлась!

— Но…

— Он там, старина! С ней! Вы не слышите его? Из-за запертой двери раздался протяжный свирепый вой кота. А затем последовал ужасный визг, повторившийся еще раз… Я узнал голос леди Кармайкл.

— Дверь! — завопил я. — Мы должны взломать дверь. Через минуту будет слишком поздно.

Мы уперлись в нее и надавили изо всех сил. Дверь затрещала, поддалась, и мы ввалились в комнату.

Леди Кармайкл лежала на кровати вся в крови. Я не видел зрелища более ужасного. Ее сердце еще билось, но раны были страшными: кожа на шее была вся содрана и висела клочьями… Содрогнувшись, я прошептал: «Когти…» Трепет суеверного ужаса пробежал по моему телу.

Я перевязал и тщательно забинтовал ее раны и сказал Сэттлу, что истинную причину случившегося лучше держать в секрете, особенно от мисс Паттерсон. Потом написал телеграмму госпитальной сестре, чтобы отправить ее, как только откроется телеграф.

Рассвет подкрался незаметно. Я выглянул в окно и посмотрел на газон.

— Нужно одеться и спуститься вниз, — коротко сказал я Сэттлу. — Леди Кармайкл теперь, наверное, чувствует себя лучше.

Вскоре он вернулся, и мы вместе спустились в сад.

— Что вы собираетесь делать?

— Откопать кота. Я должен быть уверен… Мы нашли среди инструментов лопату и начали копать у подножия большого бука. Наконец наши усилия были вознаграждены. Картина была не из приятных — животное было закопано неделю назад. Но я увидел то, что хотел.

— Кот, — сказал я. — Точно такого же я видел, когда только приехал сюда.

Сэттл присвистнул. Повеяло запахом горького миндаля.

— Синильная кислота,[2] - заметил он. Я кивнул.

— Что вы думаете об этом? — спросил мой друг.

— То же, что и вы!

Моя догадка не была новостью для него — она приходила и ему в голову, я понял это.

— Это невозможно, — пробормотал он. — Невозможно! Это против здравого смысла — против законов природы… — Его дрожавший голос оборвался. — Та сцена с мышкой, — продолжил он. — Но… О!.. Этого не может быть!

— Леди Кармайкл, — произнес я, — очень странная женщина. Она знакома с оккультными силами — и наверняка обладает гипнотическими способностями. Ее предки — с Востока. Можем ли мы знать, как использует она эти силы в отношении такого слабого милого существа, как Артур Кармайкл? И не забывайте, Сэттл, если Артур Кармайкл останется в теперешнем своем состоянии, безнадежным идиотом, всецело преданным ей, все имущество практически окажется в ее руках и ее сына, которого, насколько мне известно от вас, она обожает. А Артур собирался жениться!

— Но что нам делать, Карстарс?

— Пока ничего, — сказал я. — Лучшее, что мы можем сделать, — это стать между леди Кармайкл и тем, что ей угрожает.

Леди Кармайкл постепенно выздоравливала. Раны, как я и предполагал, быстро затягивались, но шрамам видимо, суждено было остаться до конца ее жизни.

Никогда я не чувствовал себя более беспомощным. Хотя сила, которая противостояла нам, находилась сейчас в пассивном состоянии, мы не могли ожидать, что так же будет происходить и в дальнейшем. Я точно знал только одно: как только леди Кармайкл достаточно окрепнет, она должна будет покинуть Уолден. Это был единственный шанс избежать трагедии. Между тем время шло.

Отъезд леди Кармайкл был намечен на восемнадцатое сентября. А утром четырнадцатого сентября произошло непредвиденное.

Мы с Сэттлом в библиотеке обсуждали детали случившегося с леди Кармайкл, как вдруг в комнату влетела взволнованная горничная — О, сэр! — вскрикнула она. — Скорее Мистер Артур — он упал в пруд. Он шагнул в лодку, она накренилась, и он потерял равновесие Я видела это из окна.

Мы с Сэттлом бросились к двери. Филлис была в саду и слышала слова горничной Она побежала с нами.

— Не волнуйтесь, — кричала она — Артур — великолепный пловец Меня, однако, охватило неприятное предчувствие, и я побежал еще быстрее Поверхность пруда была спокойна, лениво плавала лодка, но Артура нигде не было видно.

Сэттл скинул пиджак и ботинки.

— Я нырну, — сказал он, — а вы возьмите багор и прощупайте дно вокруг лодки. Здесь не так глубоко.

Казалось, прошло очень много времени — наши поиски были тщетными. Минута бежала за минутой. И когда мы уже потеряли всякую надежду, наконец обнаружили и вытащили безжизненное тело Артура Кармайкла на берег.

Сколько буду жить, всегда буду помнить выражение безнадежности на лице Филлис.

— Нет, нет — Ее губы отказывались произнести страшное слово.

— Нет-нет, — успокаивал ее я — Мы обязательно возвратим его к жизни!

Но в глубине души я не очень-то верил в то, что говорил Артур находился под водой с полчаса Я послал Сэттла в дом за горячими одеялами и всем необходимым, а сам начал делать искусственное дыхание Мы энергично работали более часа, но признаков жизни не появилось Я оставил Сэттла и приблизился к Филлис.

— Боюсь, — сказал я мягко, — что дела плохи Артуру уже невозможно помочь Она мгновение оставалась недвижима и вдруг бросилась на безжизненное тело Артур — крикнула она в отчаянии — Артур Вернись ко мне! Артур, вернись, вернись Ее голос эхом отдавался в тишине И тут я коснулся руки Сэттла Посмотрите! — проговорил я. Легкая краска проступила на щеках утопленника. Я почувствовал слабый трепет его сердца.

— Продолжайте делать искусственное дыхание, — закричал я. — Он приходит в себя!

Теперь время, казалось, летело. Через считанные мгновения глаза его открылись.

Я сразу же заметил, как они изменились. Теперь это был осмысленный взгляд нормального человека.

Его глаза остановились на Филлис.

— Хэлло, Фил, — сказал Артур слабым голосом. — Это ты? Я думал, ты приедешь завтра.

Она не могла поверить своим ушам и была не в состоянии говорить — лишь улыбалась ему. Он огляделся с растущим смущением.

— Но где я? И — как отвратительно я себя чувствую. Что со мной произошло? Хэлло, доктор Сэттл!

— Вы едва не утонули — вот что произошло, — ответил ему Сэттл угрюмо.

Сэр Артур сделал гримасу.

— Да, неудивительно, что я так плохо себя чувствую. Но как это случилось? Я что, бродил во сне? Сэттл покачал головой.

— Надо отвести его в дом, — сказал я и подошел к нему ближе.

Артур посмотрел на меня, и Филлис сказала:

— Артур, это доктор Карстарс. Мы подняли его и повели к дому. По лицу юноши было видно, что ему не дает покоя какая-то мысль.

— Скажите, доктор, я, наверное, не оправлюсь до двенадцатого?

— До двенадцатого? — переспросил я медленно. — Вы имеете в виду двенадцатого августа?

— Да, до пятницы.

— Сегодня четырнадцатое сентября, — сказал Сэттл отрывисто. Он был в полном замешательстве.

— Но… я думал, что сегодня восьмое августа… Я, должно быть, был крепко болен?

Филлис очень быстро ответила своим нежным голосом:

— Да, ты был очень болен. Он нахмурился.

— Не могу понять. Я чувствовал себя превосходно, когда прошлой ночью отправился спать. Правда, оказывается, в действительности это была не прошлая ночь… Хотя, помню, мне много чего снилось… — Он сдвинул брови, силясь что-то вспомнить. — Что-то… что это было?., что-то ужасное… кто-то сделал мне это — и я стал злым, ужасным… И когда я спал, я был котом — да, котом! Странно, не так ли? Да, это был невеселый сон. Более того, ужасный! Но я не могу вспомнить. Что-то мне мешает, когда пытаюсь… нет, не могу… Я положил руку ему на плечо.

— Старайтесь не думать об этом, сэр Артур, — сказал я. — Зачем вспоминать неприятное…

Он пытливо взглянул на меня и покорно кивнул. Я услышал, как Филлис облегченно вздохнула. Мы подошли к дому.

— Между прочим, — спохватился вдруг сэр Артур, — где мама?

— Она больна, — ответила Филлис после короткой паузы.

— О! Бедняжка! — В его голосе прозвучала нежность и тревога. — Где она? В своей комнате?

— Да, — сказал я, — но лучше ее не беспокоить…

Слова застыли на моих губах. Дверь гостиной открылась, и леди Кармайкл, одетая в халат, вошла в холл.

Ее глаза устремились на Артура, и я увидел взгляд, наполненный ужасом… Ее лицо, искаженное невероятным страхом, было похоже на отвратительную маску, рука потянулась к горлу.

Артур с мальчишеской непосредственностью бросился ей навстречу.

— Хэлло, мама! Вам тоже не по себе? Признаться, в этом есть и моя вина.

Она отпрянула от него, ее глаза расширились. Затем с криком, идущим откуда-то из глубины истерзанной души, она внезапно рухнула навзничь.

Я бросился вперед и склонился над ней, потом подозвал Сэттла.

— Пока ни слова, — попросил я. — Поднимайтесь с Артуром наверх, а потом возвращайтесь сюда. Леди Кармайкл мертва.

Через несколько минут мой друг вернулся.

— Что же произошло? — спросил он. — Какова причина?

— Шок, — коротко констатировал я. — Шок при виде Артура Кармайкла. Артура Кармайкла, возвращенного к жизни! Впрочем, если угодно, вы можете назвать это — карой Божьей!

— Вы думаете… — Доктор колебался. Я посмотрел ему в глаза, пытаясь выразить взглядом свою мысль.

— Жизнь за жизнь, — сказал я.

— Но…

— О, я знаю, что только случай, и поистине невероятный случай, позволил душе Артура Кармайкла возвратиться в его тело, но тем не менее Артур Кармайкл был убит.

Он посмотрел на меня с явным испугом.

— Синильной кислотой? — спросил он, понизив голос.

— Да, — ответил я. — Синильной кислотой.

* * *

Мы с Сэттлом никогда не касались вопросов веры. В данном случае, вероятно, и не было ничего, во что следовало бы верить. Согласно официальной точке зрения, у Артура Кармайкла была всего лишь потеря памяти, леди Кармайкл повредила горло во время случившегося с ней припадка, а серый кот был всего лишь иллюзией.

Но существовало два факта, в которых, я считал, нельзя было усомниться. Первый — разодранное кресло в коридоре. Другой — то, что благодаря каталогу библиотеки выяснилось, что пропавший том — это старинный и очень любопытный трактат о возможностях превращения людей в животных!

И еще: я с особым удовлетворением сообщаю, что Артур ничего не знает. Филлис сохранил! эту страшную историю в своем сердце и никогда (я уверен в этом) не расскажет ее мужу, которого так сильно любит и который сумел вернуться к ней, преодолев барьер смерти, именно благодаря этой любви.

Примечания

1

Дюйм — единица длины в системе английских мер, равная 2,54 см, квадратный дюйм соответственно равен 6,54 см2.

2

Синильная кислота — цианистый водород, ядовитая бесцветная летучая жидкость с запахом горького миндаля.

Content

Кристи Агата
Удивительное происшествие, случившееся с сэром Артуром Кармайклом
(Из записок, покойного Эдварда Карстарса, доктора медицины, знаменитого психолога)

Примечания