Ладыгин Николай Иванович

Золото лоз

«СИЛЫ МОИ ОМЫЛИСЬ»

«Уведи у вора корову и деву» — произносили наши пращуры, безусловно веря в магическое действие Слова. Фольклорное, мифологическое слово — это Слово-Действие и одновременно Слово-Постижение. Магические жанры фольклора — прорицание возможного. В этом ряду — палиндром: слова, строка, фразы, которые можно прочитать одинаково, слева направо и наоборот (палиндром — с греческого — «бегущий назад»). Как и многое, возникшее с началом речевой деятельности человека, палиндром забывался временами, но каждый раз возвращался к людям на новом витке жизни и в новом качестве.

Образцом для русских письменных палиндромов стали греческие и латинские примеры, а также польские, один из первых палиндромов был написан Симеоном Полоцким на польском языке. В начале XIX века Державин написал две гениальные обратимые строки:

Я разуму уму заря,

Я иду с мечем судия…

Однако подлинный расцвет русского палиндрома наступил в XX веке. Классиком палиндромического стиха стал Велимир Хлебников. Его «Перевертень» (1912) и особенно поэма «Разин» (1920) дали полноценные примеры равноправности обратимой строки со строкой, читающейся только в одну сторону. В программной статье «Свояси» Хлебников отмечал: «Я в чистом неразумии писал „Перевертень“ и, только пережив на себе его строки: „чин зван… мечем навзничь“ (война) и ощутив, как они стали позднее пустотой, „пал а норов худ и дух ворона лап“, — понял их как отраженные лучи будущего, брошенные подсознательным „я“ на разумное небо». Таким образом, Хлебников рассматривал палиндром как проективную форму искусства слова, которая менее других просчитывается заранее.

После Хлебникова к палиндромии обращаются такие разные поэты, как Валерий Брюсов, Илья Сельвинский, Александр Туфанов. Но с начала 30-х годов всякий поиск в искусстве слова был прекращен, запрет был наложен даже на древнейшие формы поэзии. Возвращение палиндромического стиха в литературу начинается в 60 — 70-е годы. В печати появляются лишь опыты С. Кирсанова и А. Вознесенского, хотя наиболее интересно в это время работают В. Хромов, С. Сигей, Н. Ладыгин и некоторые другие авторы.

Смолянин по рождению, Николай Иванович Ладыгин (1903–1975 гг.) во время войны попадает в Тамбовскую область. Именно в Тамбове он открывает для себя возможности палиндромического стиха. Художник и поэт, человек разносторонних интересов, он на редкость легко и свободно обращался с полюбившейся ему формой. Уже первые его опыты были высоко оценены такими известными деятелями литературы, как поэты Николай Глазков и Александр Межиров, литературовед Борис Двинянинов. Однако, несмотря на все усилия, предпринимаемые друзьями поэта, напечатать в то время почти ничего не удается. Лишь в 80-е годы творчество Ладыгина становится известным читателям альманахов «День поэзии» и «Поэзия», журналов «В мире книг» и «Волга», его творчество вызывает и научный интерес в связи с возвращением в литературу имени Хлебникова.

Что же представляют собой палиндромические стихи Николая Ладыгина? На первый взгляд это просто стихотворения и небольшие поэмы, только написанные обратимыми строчками. Как правило, в них выдерживается последовательность изложения. Рифм нет, но размеры время от времени возникают, что характерно для русского свободного стиха. В палиндроме Ладыгин стремился к максимальной конкретности. Это относится и к его пейзажным стихам, и к бытовым зарисовкам, и к историческим поэмам. Всюду — конкретная природа, конкретный случай, конкретное историческое событие. Отличие, видимое невооруженным глазом, в том, что отдельные строки читаются при известном напряжении ума и понимании того, как это построено: «Золотисто, вот сито лоз» (при этом много легко читающихся строк, например: «И нет еще тени», «Силы мои омылись»). Еще одна трудность — нередко встречающиеся незнакомые слова или формы слов (богатый словарный запас, виртуозное владение языком). Наконец — необычное соседство слов. Тут Ладыгину приходилось действовать как композитору или художнику, которые создают новые произведения, отыскивая новые соединения звуков и красок.

В палиндромическом варианте явления, описываемые поэтом, освобождаются от однозначности. Речь становится «двояковыпуклой» как определил палиндром В. Хлебников. Например, в стихотворении «Протопоп Аввакум» палиндромичность помогает воссоздать без стилизации страстный аввакумовский слог, причем не на уровне отдельных строк, даже таких мощных, как: «Ада псари и распада!», а на уровне целого. Или пример из поэмы «Иван Грозный», самое начало:

Ум, роняя норму,

Лих и хил.

Можно сказать об этом и как-то иначе, но впечатление неизбежно будет потеряно. От того, что строки читаются в обе стороны, создается ощущение не субъективной, а объективной истины. Читайте это с другой стороны — и получите тот же результат. Так, старинные ярмарочные артисты, например, особенно не морализировали по поводу того, что ругательство, посланное в чей-то адрес, вернется к тебе же. Они произносили всего одну строку:

«На в лоб, болван!» На всякий случай эффект можно проверить, прочитав в обратную сторону. А прочитав у Ладыгина строку: «О Вера моя, о марево», или «И жар и миражи» — невольно задумаешься, почему же так единственно сходятся слова?

До сих пор книг, состоящих целиком из палиндромических стихов, в России не выходило. Эта первая. Первая она и у Николая Ивановича, которому в 1993 году исполнилось бы 90 лет.

Обращаясь к неведомому читателю, Николай Иванович писал:

Один души пишу дни до

Отказа. Кто

Ты? Пойми опыт

И жар и миражи.

Палиндромические стихи Н. И. Ладыгина воскрешают слог древней русской литературы, восходящей к библейскому слогу, одический пафос Ломоносова и Державина, фольклорную веру в слово. «Звуки лиры» спасающие «дела людей» от «пропасти забвенья», здесь как бы удваиваются. О палиндроме можно сказать словами самого Николая Ивановича, что это «року укор». Разве не в этом, не в преодолении роковых обстоятельств и состоит один из многих смыслов искусства?

Сергей БИРЮКОВ.

Николай Ладыгин

ЗОЛОТО ЛОЗ

Палиндромические стихи и поэмы

I

Осенний сон

Не сова ли била в осень

Лапой? И опал

Лист от сил

Ее?

Не дремуч умер день,

Нет, сам он — заря, разномастен.

Колер елок

Как

Еж, тот же,

Золотисто, вот, сито лоз.

Теша манила калина, машет:

Я алая!

И ладили да кадили дали,

И нет еще тени,

Но сыро. Голубое обуло горы. Сон.

Поле

Ах это поле! Не лопот эха,

А сок и сок. Коси, коса,

И налети, роса. Да, сорите, лани,

Убегая. А Гебу…

И Геба, беги.

Да, над

Лугом могу ль

Те пени не петь!

Они убыли силы буйно, —

Там холмы, дым лохмат,

И лик шурги игрушки ли?

Или так и ладно? Вон, дали катили

И воля. Лови

Ее.

Как

Удел с опыта. Ты по следу

Иди.

Не див, а завиден

Лес-то отсель,

Лес. У ракиты быт и карусель.

Или леса заселили

Девы — те в цене цветы. Ведь

То весна в авансе. Вот

Они, как атака, кино,

Как

Море, залп лазером…

Ах это поле! Не лопот эха,

А сок и сок. Коси, коса,

Яро года… Надо, горя,

Те Дивы видеть,

Те пени не петь.

Весна

У города на дорогу

Ураган нагару

Летел,

А голого лога

Лен еле зеленел.

А лес у села,

Как

Золото лоз…

Дарю, рад,

Зорям имя роз.

Летев с ветел,

В озере зов

Учил кличу

И

Воле перепелов.

В озере зов,

И горели в иле роги

Коряг. Ярок,

Нов зари мира звон.

Тут

Не вид дивен,

Не день,

Тот от

Леса насел, —

А летела,

Алела

Весна. Дан сев.

Лето

На реке рань,

До воды, до вод

Осоки косо

Сели. И лес

Висел. Лес ив.

И кричали у ила чирки,

Тут —

Коростели, лет сорок,

Тополя лопот,

И ели милей

Дива на вид.

Еще

Не день.

Хорошело поле, шорох

И лад вдали, —

И мани, трактор-крот, картинами

Силача. Качались

Низины низин

И гор-то отроги.

Еще

Гул. Еще луг

Ревел. Клевер

Косили, сок

Летел.

Али лавину нива лила

Урожая? Аж ору:

Ура! Чару!

Дар гони, виноград!

Осень

Голо. День недолог.

На поле мело. Пан —

Мороз взором

Нес осень.

И лоб одолело до боли

Ее

Гудение, и недуг

Зло полз.

Но слетел сон,

И ладили, жили дали,

Или на мир озими зори манили? —

Не сев ли жил весен?

Зима

Не совы в осень

Туром орут —

Нов зимы дым и звон:

Там холм лохмат

В инее нив,

Тут

Мороз узором

Окно тонко

Лепил. И пел

У сел, в лесу.

И он севером, как море весной

Бушевал… В лаве шуб

Ужо хожу

И я лугами. Зима, гуляй!

На севере

Не сила романа морали сень

У сел воля. И сияло в лесу

Золото лоз.

Нежа лань, налажен

Лад. И даль

Нова. Вон —

Олени. Синело.

Лед зари раздел

И косогор, и рог осоки.

Не жар сражен.

Дева ведь

Умолима. Милому —

Тебе щебет

Ее:

— Гуляй! Я — луг.

Я — месяц. Я — семя.

Я, де, белее лебедя,

Машу душам

Будущим. Ищу дуб.

Или

Удалого ладу.

У сел в лесу

Ты пой, опыт,

О лесе. Все лес! Весело

У сел в лесу.

Моден не дом,

Тут

Топот,

То по лугу лопот,

То хохот.

Кот — юла малюток —

Тише тешит.

Лен с арки краснел,

Как

Сурик. И Русь

Молодите, дети… Долом

Иду. Гитара: та-ра-ти! Гуди!

Ты пой, опыт,

Мир им!

Моден не дом

И клуб. Булки

Маслил сам.

Около молоко,

То рис у сирот,

Лес и кисель!

Ешь, лобан, на больше!

Даст еду детсад.

И ребята: — Батя, бери! —

Как

Ром, юмор

У ребят я беру.

Но снеди ваза. Завиден сон

У сел в лесу.

Иду. Гитара: та-ра-ти! Гуди!

Ты пой, опыт.

Мир им.

Он же дан надежно!

Весеннее

Лег на храм архангел,

И разно тон зари

Он видит, и дивно

Ему в уме.

Еще

Лег на храм архангел

Но кис. С икон

Лак сатана таскал

Девкам. Мак ведь,

Намазались. Сила заман.

Но вздохи их — од звон.

Летел бог. Облетел

Весной он сев

Ярового, говоря:

— Олимп! Мило!

Лише, решил:

— Гори, рог

Луны! — Вынул

Лиру, курил,

Сел в лес.

Но взмок-то пеший, и шепотком звон:

Трам-трам! Март-март!

Тут

Солнечен лось,

Как

Леший, шел,

Лосих и соль

Лизал и лазил.

Тут

И часок косачи

Ломались. Сила, мол,

Ломит и мол.

Летел бог. Облетел

И край, и арки

У дорог к городу.

Лише, решил:

— Гори, рог

Луны! — Вынул

Лиру. Курил,

Потопывая… А вы — потоп?!.

В мае

Нега ли, сила ген?

Будила дали, дуб,

То полыни соки, лик осины, лопот

Ее?

А на диво нови дана,

Толпяся, плоть,

Зелена. Да не лез

Мороз уже, как еж узором.

В овраге нега рвов —

Не диво. Виден

В окно ров. А жаворонков

Туча чуть

Колеблет тел белок.

У дорог к городу —

Силен дивно фон — виднелись

Рессоры. Вырос, сер,

Как

Колесо, лопух. У полос елок —

Ил, сора заросли.

Ужи, вижу.

Писк, сип,

Шип… Ишь

Ты, быт.

Тут

Иволги миг лови,

У сел: ку-ку! К лесу

Катило. Все с воли так

Течет.

Ты бог! О, быт!

У реки

— Лешка-рыбак! Кабы рак шел!

Ялик у киля

Течет!

— Абы рыба…

О била, либо.

Окунь? Ну-ко!..

У кущи щуку

Дед

На кукан

Вел, как лев.

Он пел о киле великолепно,

О лесе весело.

Ели в иле

Бел хлеб.

Пел слеп

Дед:

— О-хо-хо!

Диво вид,

А вода адова

Оглодана надолго.

Анилина

Туда дадут…

А Нина, Нина

Тут как тут,

Молодо подолом

Алела.

Леша шел

И чудил идучи.

То хохот,

То ропот, то порот

Он, но

На воле целован

Ладно. Он дал

Ладе медаль —

Розу, как узор,

У кущи щуку,

Окуня. — Ну-ко,

Мед, идем!

А лада гадала:

Тени нет.

Пел слеп

Дед.

Лань

Не окопы… Ты покоен,

Нежен

И рад. Опыт ты подари

И Ладе медали.

Ты бывал славы быт.

На лугу лань

Нес я, а в озере березовая сень

Лепетала. Тепел

Лес у сел.

И гашу шаги

И жалко поклажи

(Дева ведь).

И жарко, но кражи,

Ода, не надо.

Или дол охолодили

Тени? Нет,

Не мал пламень.

Мечту ребенка так не берут, чем

Отражала жар-то?

Рода задор

Я вижу, живя,

Умом. И диво, по-видимому,

И маг не решит. И шеренгами

Ясли… Сон носился

С окопа на покос.

А дар-то отрада

И магу… Лугами

Я омыт, и ты моя.

На лугу лань

Нес я, а в озере березовая сень

Лепетала. Тепел

Лес у сел.

Начало зимы

Мело полем.

Оно,

Как

Лед, угрюмое. Реомюр гудел

И лад, и вывихи вы видали.

Но синел клен, и сон

Липы выпил.

Мок сук, и куском

Алым звень. Не взмыла,

А летела

Заря. Раз!

И розами — зима. Зори

Алели. Милела

Ты, выть

Низин.

Вон, в тине, в зареве вера звенит вновь.

А ну, летите, Луна!

Были миги милы б,

Али сон. А зима, гуляя лугами, заносила

Дороги и город.

Лес

Дол оглашал голод

Реки. Напиши, паникер,

Как

Лес осел,

Как

Лес окосел,

Или

Надолго оглодан.

Еще

Рабы бар

Силились:

Или бар грабили,

Или бор гробили.

Мото-пилы выли потом.

В омуте нет умов.

И лише психи спешили,

В резерв

Воровали. Пила воров —

Сила. Вались,

Дубы. Будь,

Бор, гроб.

От чинуши пишу. Ничто!

Не сосен

Жаль, — лаж

Ему в уме.

И он до одной

Липы выпил

Сока. Накось!

Ты, быт,

Нов, обуздал ад зубов. Он,

Как

Мор губил, и бугром

Рос, как сор.

Конец зимы

Не дыми, зимы день,

Мороза разором!

Ох и лижут стужи лихо, —

И на сцене: бубенец, сани,

Кони, сон осинок.

И шумело полем. Уши

Те опешили. Лише поет,

Летя мятель.

Видели лед ив?

А луна канула,

Села за лес

И отсияла. Валяй! Стой!

Но сани… дороги… миг. О, родина — сон.

Молод я, долом

Иду, буревая. А веру буди.

Но сняло полян сон.

Дед —

Мороз босиком, и мок, и с обзором

Катил, и так

То вилял, теплел, петлял. И вот,

И его пал апогей,

И март улетел утрами.

Тучи ли были чуть,

И розово зори,

И лилии лили:

Май, миф и фимиам.

Новогоднее

Летит ель,

Дорога, город

И лес ив. Висели

Рано флаги. Мигал фонарь.

Катили так

Сани нас.

А жены, нежа…

Те — в сон. Но свет

Летит сел. Блестит ель,

Да стужи лижут сад,

То висел лес. И вот,

Как

Урод, ору:

Ура! Пылай фиалы! Пару!

Анна!

Дорогая! А город

Летел.

А дороги нет. Тени города

Тащат,

Но конь —

Терпело поле — прет.

Бах! Ухаб.

Как

Вор в ров

Лечу. Учел,

И, как

На луну лань,

Уселся я с лесу.

Нежен с азарту. С утра заснежен,

Не опоен.

Да занят я. Назад

Хочу. Ну, чох,

Теребя, немного меня, берет,

Но вынул я с луны вон —

И на сани.

Вижу: жив.

Но с Новым годом! О, догмы, — вон! Сон

Или

С ухаба Бахус,

Как

Кремень не мерк.

Ужели лежу

У дивана, на виду?

Катили так

Сани нас.

II

Юность

…То вино, то взоры роз. Вот они, вот, —

Вейтесь, сети Ев!

То ли пилот —

Лев осовел.

Или бичом очи били?

Или разом озарили?

И Леву увели.

А лес-то, от села

Он далече. Ладно, —

Не сосен

И елей

Шорохи, — хорош

Ты, быт!

И Олю юлой

Носило. Воли сон,

Как

Чад удач.

Но сама дама — сон,

А тонка, как нота

«Си». Бич и чибис.

Лев цвел.

Недаром юмора день,

Как,

Сила был… Улыбались.

Сила в Оле… Целовались.

Он жених, и нежно,

Ох и лихо…

А ропот опора

Ее.

Но сияй, сон,

И ропот, сияй. Стопори,

Ас, газуя у ЗАГСа.

Да светит Ев сад!

Ева

Невидим и дивен

Мокал бог облаком

В озере… Зов

Летел.

Вон в тине взлетел. Звенит вновь.

Или

То совы — в осот?

Тени ли? Нет.

В озере зов

Адама… Да,

Ты начал, плача, ныть.

Али на марево вера манила?

— Отче, что

Еве

Отчина? Да ничто

И арий рай.

И ей

Не сад да сень,

А чад и дача.

А вот речь чертова

Еве:

— Не тужи. Вижу тень

На лике. То отеки, лань,

Или гримаса. Мир гили

Тут. —

Ему, врагу, не заразен угар в уме.

Но медово демон

Увел Еву.

Но там Адама дама тон

Давала в ад,

И разумела дни миндалем у зари.

Демона рано мед

Отведала. Дев-то

Умаление, и не ламу

Туда дадут.

Черту тут речь

Вела: — Да, лев

Ада,

Ум и опыты пойму,

Но дале, Селадон,

И Адаму ума дай,

А то барана работа.

Теша, муж машет:

— Вижу, жив

Ты. Сыт,

Утоп в поту,

Но тон

Яр. Зря

Шипишь,

Как

Ода неба. Бабе надо

И гения, и неги.

Я — левая. Авеля,

Идол, плоди…

Мокал бог облаком

В озере. Зов

Адама… — Да,

Или быт и Лилиты били

Чертенята?.. Тянет речь

Так седой: — О, дескать,

То воли рапорт… Утро парило. Вот

Оно,

Лад жен не ждал.

Тащат

Комок

Мод в дом,

Или

Вянут, уняв

Себя-то, хотя бес

Тут как тут.

Анархия их рана.

Ода девушке

Ее ли милее

Моды дом?

Шелк и клеш,

Как

Тент? Нет!

Ее ли милее

Луг? Зари разгул?

Ее ли милее

Ты, поле? Пел опыт,

Как

Тень: — нет!

Лети, бог, обитель

Ищи:

Ее ли милее,

Дум латы — Талмуд?..

Ее

Тело — полет,

И воззови

Мечту, дадут чем

Маня, арии рая нам.

Ее

Тело — полет,

Оно

Как

Роз узор,

Как

Роз улыбка. Так был у зорь

Не вид дивен,

А ты, база быта.

Но ты тонка, как ноты тон,

И ловка, как воли

Топот.

У чар тебе трачу,

Как

Улисс, силу

И Олимп милой

Дарю, рад.

Ода женщине былого

Я нема, заменя

Нянь.

О, вера! Вот это варево!

И от супа каша капустой

Несет. А тесен

Коли мирок, укори, милок.

А за

Тем и одежка также доймет.

Корыто, ты — рок.

И посуду, сопи

И омывай… А вы, мои

Мечты, — сон? Но сыт чем

Он? Но

Он муж, умно

На покосе окопан,

Как

Лед, и сонно сидел.

И чуть тучи

От стирок, укорит сто

Раз… А базар?

То зараза. Раз от

Раза базар

Нес еду, чудесен,

А лапа хапала.

Иди,

Купи пук

Лука! Акул

Коли масса, милок.

А дома та мода —

Сор повис, и вопрос

Тот —

Короб уборок.

То база забот

Леденит в тине дел,

То плита — катил пот,

То пол — хлопот

Тени. Нет

И разминки к ним зари.

Ты покорена. Не рок — опыт

Умоли, — мужу милому

Не ворчи. Бич ровен

Пути и туп.

Я — няня,

Я — нюня.

И так-то откати,

И обузу, бой

И мир прими,

И, желанная Анна, лежи.

Ода мужчине

Не диво, но виден,

Не жених и нежен,

Томен. Не мот.

Как

Копер, крепок.

Муж! Ум

И воля. Лови

Удалого ладу!

Но косы с окон

Силачу ручались

Мы-де, не дым.

Девы ведь

Те возопили: — Позовет

На лугу лань

И его. Гей,

Казак!..

А мудра жар-дума.

Колдун

«Шагадам! Мадагаш!»

Возня, лопот, то полян зов,

Или

То ветер? Орете вот:

Налево — в Елань,

А направо — товар пана,

Тут

И лира, царевич и вера царили.

Ого, ты того

Не желала — лежень!

Силы разве дев зарылись?

Телу — май амулет,

Улетит сев — цвести телу…

А карта батрака?

Откинем. Умен? И кто?

Зал, как лаз,

Но диво-то видно:

Тот —

Нелеп с пелен,

Тот —

Несоосен,

А блуд у лба.

Тот,

Как

Молоко! Слыл соколом!

И если мил сей,

Как

Милого оголим!

Беду сил и судеб

Вел лев.

Беда все же свадеб

Не видна, мутна. Дан туман дивен,

Но он —

Лев осовел,

Дал клад

И лад вам! А вдали

Дебри, мир бед,

Тенет,

Сети обе. Не бойтесь,

Тут

Я. А зал — горе, сероглазая,

Я-то, хотя

Дед,

Унес к сену

Беду судеб.

Шагадам. Мадагаш!

Анна

На морщине нищ роман,

Дорогая. А город

Откинь. Никто

Не ловил. И волен

Я-то. Хотя…

Как

Тать,

Как

Леший, шел

Мохом

И косили соки

Обид. Ибо

И Он. И Ты тиной

Даете ад…

Да что тот чад!

Нам сила — талисман

Лет и тел.

И не сон осени,

А свод ивы, вид овса

И елей

Несут эту осень

Нежности нам… Манит сон жен.

Унес к сену

Я Анну-лань. На, лунная.

Вино нив.

Ее

Камка, как мак,

Или то лозы золотили

Ее?

И мак был улыбками,

И маками

Алела

Анна.

В пути

У сел зима. Там из лесу

Дорога на город.

И дуга за села, за леса загуди,

Але! Дуга загудела.

Но кто тот конь,

Отче, что,

Как

Лев с ума даму свел,

Нес, ослепил и пел сосен

Сагу? Отче, что? Угас?

— Нет еще. Тень

Или богема (там его били).

Как

Тина мутит и туманит.

И отупел, слеп. У той

Вороны норов —

О-го-го!

О гетерке — секрет его.

Сила в оказии. Заковались

Они демоном едино.

Тот

Мед его Бог. Едем!

Сельский роман

Та милка — климат

Моря! Ода! Дояром

Ужо хожу,

А воркую у крова

Ее.

Она рано,

Как

Молоко, сияла. Валяй соколом,

И девушке векшу веди.

Весна. Да… Задан сев.

И мяло поля, и сияло полями.

Вестимо, томит сев,

То колхоз… Ох, локоть

Ее!

Или руки! Курили

Они вино.

Тело — полет

На луну. Ну, лань!

И на лике веки лани

И косы высоки.

Какие волоса!.. Соловей, как

Тенор, тронет,

Уведя деву

Лесом… Осел

Лунищи нуль —

Украду сударку,

И ей

На душе в зареве, развешу дань.

Ах, и так шалим. Милашка тиха.

У ребра жар беру,

И лад ивы видали.

На муть туман

Лилово лил,

Мокро. Губы бугорком,

Но сияли. Виляй, сон,

Как

Сила молодая! А доломались

Ив те ветви.

И дяди,

И тети —

Сила пока — копались

Тут,

А женили-таки, и катили, нежа,

Ига шаги,

Ломали дух, — удила, мол.

Катили так

И волны светлого, оголтев… Сын, лови!

На, мамань.

И верен себе, бес, не реви.

Агу! Уга!

Я — тятя.

На стадионе

О, голы былого!

И леди сидели,

И леди видели,

Как

Лоб туфли бил футбол.

И они валили лавиной.

Лето. Потел

Народ до ран.

Охи… Тренер тихо:

— Иди,

Мадам,

И дев веди,

Аню и Дусю… Судию на

Мыло! Голым

Рот воплем смел повтор.

А вдали сила — два

Голиафа. И лог

Туманен, а муть —

То от

Гона ног.

Вижу, жив

Еле Пеле

И тесно он сети

У ниш Яшину,

Как

Лада, плел. Падал,

Либо бил,

А то подкатом и мимо. Так до пота,

Будто тот дуб,

Или

То ров у ворот,

А непроходим. И до хор пена

Летела тел.

Ух! Рев сверху.

Тут,

Мадам,

Ищи

Логово… Гол!!!

И леди видели,

Как

Лоб туфли бил футбол.

Дети

Мал куклам

Шалаш.

Сеня нес

Идолов Володи,

Тот

Лепил и пел:

А-ла-ла!

Алла

Мотала халатом,

Али, взяв, язвила

Идолов Володи,

И не свалила в сени,

А либо побила,

Как

Миша, нашим

Топором. О, ропот:

Лева плакал, плакал Павел,

Веры рев.

Мастер орет сам:

— Али Маша ваша мила?

Лису кто… откусил?

И шутит, уши,

Теребя, берет:

— То вина Мани, вот

ее!

А Лиза-мазила

Дрогнула. Шалун горд,

Утих, и ту

Или

Те минуты быт унимет.

Катя пятак,

Катала так

Или

Сколок с

Идолов Володи,

То был куклы бот.

Алла

Мотала халатом,

Сони нос

Утирала, Риту

Али Женю нежила.

Тут

Леша шел,

Анна.

И те дети —

Магия и гам.

Мир им!

Русалка

Анна

Возникла с Урала. Русалкин зов

Ее —

Жар и мираж.

Или на реке ранили

Ее,

Или не ценили,

Или туманы, вы, намутили.

Она ранена. Рано

Дрогнула. Шалун горд,

Как

Силач. Миги мчались

Короче вечорок.

Он довлел в одно,

То вилял, и вот…

От часа что?

Роз улыбки? Дик был узор.

Тут

Дебри. Мир бед.

И вертушка, как шут, реви.

И нет лета. Тел тени…

Не нам утро. Бор туманен,

И не сойти осени.

— Ищи, — пытала ты, — пищи

Уму

И телу. Лети,

Удал, и ладу

Уведи — деву.

На реке рань.

Мани, лодка, к долинам

И на лоно лани.

Весна — море, роман, сев,

А наружу рана.

Весна — реверанс Ев,

А нам ореолы, былое романа.

Обе небо

— Носа фасон

Ровен. Я не вор,

Не та рука. Аккуратен,

Не замучен, не чумазен,

Не лиса. Силен.

А напущу пана

Я, беса на себя —

И лейтенант. На нет и ели —

Дубки. Дик будь,

Моду гни, боряся Робин Гудом.

Изредка, так дерзи.

Анна,

Алла —

Обе небо.

У нивок идут они и ноту диковину

Тянут. Унять

Себя, бес,

Как

Могу? Лугом

Иди.

Я следом оделся,

Учел и лечу,

Лезу в узел,

Ушами машу.

Ва-банк! Набавь

Жару, кураж!

Вот огонь, но готов

И от той

И от этой

Отказ. А казак-то

Отчаян я. А что

Шипишь?

Миша — нашим,

Миша — вашим,

Мат и тут, и там.

III

Велимир Хлебников

Велимир! Прими, лев,

Восторги. Грот сов

Забудем. Мед у баз,

Вот соты тостов.

Море, ром,

На мили — лиман

И лад, и дали.

Олимп. Мило.

И лети, бог обители,

Как

Форт строф…

Лета сипела: — Але, писатель,

Иди

К армии и мрак

Терпи. Прет

Рота вон. — Но он новатор.

Циники ниц!

Не окоп спокоен.

«В окопе бывший пехотинец

Ругался сам с собой».

— Азия! И за —

Чем меч?

Иго — бой. О, боги,

Ада гул у гада.

А порвет Европа,

Или

Идиот Европу порвет. — О, иди,

Морок, укором

Уму.

Ирод, ори,

Умри. Ширму

Из нор пронзи.

Бар грабь.

Дави и — в ад.

И те миры долой! О, лодыри, мети

Ужас, как сажу.

Как

Сор, брось

Кабана на бак.

То — Молох… О, ломоть

Лебеды дебел.

Ешь, лобан, на больше,

И желт лежи…

Верен не рев,

Не лай неги гениален.

Окно тонко

У муз, уму

Тесен несет

Май миф-фимиам.

Тенор тронет

Нотой о тон

И дев веди

Нам. А шумел ему шаман:

«Русь, ты вся — поцелуй на морозе».

О, логово-Русь! Сурово, голо

Нам, а таежно. Он же — атаман.

Ему в уме:

Гоби и Веды, девий бог

И Разин, и низари,

И лесом осели

Олени. Синело,

Обуло голубо

Тополя. Лопот

Елей еле.

Мороз взором

Оледенел. И не дело

Догадок. А когда год

Лев ввел,

Дал в лад

Событий. И ты бос,

Барон, но раб

Тенеты тенет

Рубил. И бурь —

Потоп.

Не морг огромен,

А кита мета, математика.

Толпа — плот:

И кручи, и чурки.

О, на диво видано,

Как

Убор гробу

И лани пинали

Деляг. Я лед

Леди видел.

Или

Хулой олух

Потух, утоп?

У гениев зари развей негу,

Юн мопс. Помню:

И летописи потели,

Как

И ладони. Но дали,

Чибис и бич

Вот — сила листов.

Велимир! Прими, лев,

Как

Май, миф-фимиам.

А кипу тупика,

«Неравенство и горы денег

Заменит песней современник».

Лев Толстой

Еще

Лире верил,

А лира думу дарила,

И образ арбой

Яро грохотал, а то хор горя

Налетит… Елань,

Села да лес

Тут.

Мужики дики ж. Ум

Темен. Неметь

И неметь темени,

Или терпеть. Те претили

Собакевичи. Века бос

Тит,

А баба

Ловка, как вол,

И прет. Терпи,

Как

Лев-богач очаг обвел,

Как

Мот, оплел потом.

Доход —

То пауку, а пот —

Рабу у бар.

И леди в хатах видели

Молодух худолом.

И те дети —

То молили ломоть

(А лебеда дебела),

Или

Ясли ломили. Молился.

— Отче, нищим ищи нечто!

Но левел он.

И кит этики,

И особо босой,

Теша, пашет

Себя бес.

О, вера мира! — Цари — марекво.

Хам — раб в бармах —

Те же ребра бар бережет.

А то Марса срамота.

Годен не дог

Из армии и мрази:

Навозили бомб, а раб мобилизован,

Порот. Оторопь

Мутит ум.

Годен не дог —

Ловелас, в сале вол.

Кумир — беда, дебри мук

От баб-то.

Санин и нас

Туманил, и на муть

Вору машут: еще — туш амуров!

«Я — Ляля,

Я дебелого лебедя

Увижу — живу.

Я — алая.

Я, ага, нагая».

Да грешно, моншер, гад…

Зал гулял у глаз,

Тут:

Демагога мед,

Ром, юмор

Вола, балов,

Мотов о том

Его боге.

И чадили дачи,

Или ноли филонили,

Или били

Черты, быт, речь,

Короб оборок,

Торт с кофе, фокстрот.

Яры доли лодыря.

Дубинка, как-нибудь,

Радуя, ударь

В окна банков.

Укор, бог, оброку,

И обманам — бой!

Мирен не Рим

Пап,

Или

Поп

С иконой. Он окис.

Там годы догмат.

И ил Библии —

Не темы — выметен,

Мыт с лотка, так Толстым,

Как

Удар аду.

Но, отче, что он —

Ил епархии? И храпели

Иереи.

Ими

Нагло бог оболган,

Но Исус и он

На заман намазан.

Ух! Рев сверху.

Туч ему мечут

Грома. Да морг

Не даден

Еще.

Ум его — бог ему.

Мудрен онер дум:

Отчина ничто.

Мир? И мр — пена. Непримирим.

Отче, нищие… Ищи нечто,

Велит нам анти-Лев.

Лермонтов

Балы… Была б

Сила. Возили бомонд и, видно, мобилизовались

Вот на балу гул. А бантов,

Аврор — прорва.

А вальсы — высь, лава.

Но фигур круги — фон,

И лени сила. Глаза лгали, синели.

Хитрил флирт их.

Девы ведь

Не мак, а на камень

Коса. Масса масок.

Черти. Тело летит. Речь

Типика кипит.

Сед здесь

Мод раб. И бардом —

Лешим Мишель.

А маска так сама,

Как

Мина, за ним,

Как

Мор… А Далила шалила даром.

Он музе безумно

Радеет. Ее дар

Не вера царевен.

И

Как

Лалы, пылал

Нос маски. Дик Самсон.

Или

Мудро горд ум.

И леди вид юлил, и люди видели,

Как

Леди бог обидел.

Тек на балу гул. А банкет,

Как

Мода чадом,

Не то сотен

Волов

Или

Тысяч… Я сыт,

Арена. Меч нынче манера

На гала — балаган…

А коптят пока

Те еле, — белеет

Утро. Парус. Арки… И красу рапорту

Он дал. И ладно:

Мода — рапорт. Утро — парадом,

А лира — ДУМА там ударила.

Может ямб мятежом,

Как

Лавы вал,

Как

Меч. А знал, сослан зачем…

Тени разлуки, траты, быт — артикул. Зари нет.

И те сети,

Сети ударили. Радуйтесь!

Или буйному ум они убили

Или жар од убили? Будоражили.

Сила тем, а заметались,

А заквакали… Мила Кавказа

Даль. Лад

На душу дан.

А бег и минут уними, Геба.

…Еще

Не убит, и буен.

Не черкес, а засекречен.

И лише рывок Оковы решили…

Надели. Силе дан,

Ты смрад — нажим, и жандарм сыт…

Муза ранена. Разум

Угас. И сагу,

Угасили сагу.

И Машук ушами,

Теша, машет

Тучи чуть,

Роги гор.

Максим Горький

Театр тает,

Нежа лбы, блажен.

На дне дадан, дан

Шабаш

Воров…

Нора. Барон,

Вон Бубнов,

Анна

И Клещ у щелки,

А дала Пепел… ада…

Рабы рабов! О, бары бар!

Сети чуя, учитесь

Уму.

Или Соколами мало косили

Беду сил и судеб?

Или грез Изергили

Не видно Ужу?.. Он дивен

Массам

Наш Горький.

Александр Блок

…Не сыра чаша. Чары. Сень.

И манило долинами,

И озер грезой,

Или

Лугами зима, гул

Ее…

Тени вдали сила двинет,

Как

Саван, но Дама — Мадонна вас

Уведет, и диву увидите Деву —

И,

Как

Море, весна. Маши, шаман, севером!..

Вон вновь —

Кони, долина. Манил одинок

Костер. Прет сок

Зелени и не лез

Ярого горя,

Как

Лава, навал…

Он же дан надежно.

И гудение, и недуги

У России, и ссору

Он видит, и дивно

Небо. Да, надобен

Радуг удар,

Ад и бой, и обида…

Покоя нет. А затеня окоп,

Зияя из

Ила, дымят ямы, дали

Дороги, город

И громада — морги…

Отче, что

Намутило воли туман?..

И кружили ж урки,

И краснел лен с арки —

Так ал плакат.

И мазал глазами,

Шаг ел легаш…

И низа рывок. Оковы. Разини

Толпой, и оплот

Насилия, или сан

Иудин. Гни, дуй

Баррикаду! Чудак и раб

Метались. Сила — тем,

Тем жандармам. Рад, нажмет

Холоп сполох…

Но ветра завыли. Сила в азарте. Вон,

И карта бита. Рати. Батраки.

Атака на ката,

И чад удачи…

Да азиаты мы. Таи за ад

Униата тайну.

Скиф — икс,

Или

Меч и лира, дарили чем

Утро человеку? А науке, воле, чорту?..

Владимир Маяковский

Сила. Покой. Окопались

Сибарит и Рабис.

А за

Ворота вон тащат новаторов.

То пиита рати пот

Мера секла. Жал кесарем

Атаку редактор. О коротка, де, рука та

Нового. Вон!..

Но он,

Тот,

Баб

Не ублажал, буен,

Лаж ужал.

И размером, и морем зари

Новеллы, был лев он.

Окал бог. «Облако»

Летело. Полетел

Ты, быт.

Ладно он дал

Окно в зенит. В тине звонко —

Писк, сип.

И мещане мстят… Смена! Щеми

Нос их и сонь…

Лета сипит. И писатель

Тот, не то готентот

Воспевал сов, и во славе псов.

Или

У квартала травку,

А леди сидела,

Лила шнапс, пан шалил…

Да грезер — гад,

Лепя дебело, «Лебедя» пел.

Пел, слеп,

И о любви. Диво б юлой

Носило боли сон,

А то базара забота.

О горе серого!

Тут

Не дебри мук, а кумир беден.

Вот сила типа кишит в тиши капиталистов.

Тут

Шелка да клеш,

То пока — копоть.

От чада что?

На ласке секса лань

Алела!

Или розу зари разузорили?

То пошлеца цел шёпот

Еще…

А лира, ты мытарила.

И лиру дурили,

И лиру мхом охмурили.

Как

Тина, бара барабанит.

И, лунища, ты вытащи нули,

Они в цене. Бубенец, вино…

И этот… Эй!

Циники, ниц!

Вот, о, идиот. Сто идиотов!

Но взлети, тел звон.

Я им рад, — армия,

Ты бичуй, учи быт

И мещанина щеми

И удали сила, дуй!

Горна дан рог.

Ударим! И дал Владимир аду

Ту ноту. И утонут

И чурки, и кручи,

И рахит, и хари,

И он — иной,

Ареной пионера,

Как

Лед у гор, прогудел.

И размером, и морем зари

Новеллы, был лев он.

Сергей Есенин

Села да лес,

Да сад,

Да сила — палисад.

Не стихала малахит-сень.

То полыни сон, осины лопот,

И луна… кони… вино… Канули

И кони — иноки,

И лепет той оттепели.

Не шабаш себе — бесшабашен

Нес осин и сосен —

Не сонь, но сень,

И разгон у ног зари

Не в звон, но в звень.

Матери-лире там

Как

Лава, душу давал.

Но говоря яро: — В огонь!

Сер Есенин, и нес ересь

Кабака. Кабак

Ему — в уме.

Туши пишут,

Киты: — Нытик,

Кулака лук

Тянул. Унять!

И туманит тина мути…

А на душу дана,

Не сепия, и песен,

Как

Мед жаждем…

Не дубу буден

Тавро зари разорвать.

Да, синел клен, и сад

Матери. Лире там,

Как

Лава, душу давал.

В зале Шишкина

Тени, тени… Нет и нет!

Не сник Шишкин. Сень

От дуба, будто

Течет,

То веет. Ее вот

Он видит. И дивно

Нам: утро, бор, туман.

Тут

И он сел, лесной

Дед.

И он. Зима, бор густеет сугробами. Зной

Весны. Тын. Сев.

Вон рожь. Жернов!

Забери шире баз

Ее,

И на лугу лани.

Тут

Колер елок

Нежа вид и важен

И суров. О Руси!

О нас и писано!

Тут

Ручей катит, и такие, чур,

Виды. Вы — Див

И ударник, Шишкин… Радуй,

Зал, глаз!

Исаак Левитан

Нежен,

Тепел лепет

Луга. А гул

Резок озер

И лесов. Осели

Чуть туч

Уголки к логу

Коряг. Ярок

Лед рдел

Низин.

А ров двора

Хорош, как шорох

Утра мая. А «Марту»

Надо дань

Восторга… А грот сов?

А догматики? — Там года

Тумана муть.

У гения и негу

Увидим, и диву,

Дару рад

И ребенок. О, не бери,

Левитан, знати… Вел

И нес осени

Ум мага гамму

Тона да нот,

А те — в цвета.

И

Лес ив висел,

И

Лил

Луг зари разгул.

Врубель

«Муза!» Разум

Дан над

Модой. О, дом

Мастеров орет сам:

— Ого!

Мутит ум

Не Лета чем… А замечателен

«Демон». Но мед

Не даден

В резерв

Никому. Ум! Окинь

Себя. Бес?

И он не лес Вселенной.

Он нем. Дани надменно

Не видит. И дивен,

И лет ему у метели.

А там? О, рай аромата.

Роз улыбки. Лик был у зорь.

Или

Дур там у Эдема труд?

Куда аду? К

Воле гнал ангелов.

Их умом? О, мухи…

Он в аду давно.

Вот. Но «Мамонтов» —

Кипень. Не пик,

И рапир, и пари,

То — борение. И не робот

Тут,

А за

Лесом осел

Лунищи нуль.

У дома мод, у

Нас и «Пан» написали

И клада «Гадалки»

Намаз и заман.

Мутит ум,

То от

Шипов вопишь,

То вот

Тебе дебет,

То полотен — не то лопот,

Не то тень.

Ищи

Мечту тут! Чем

Шедевр ведешь?

Отче, что

От мечты? Быт чем-то

Ужален. Не лажу

С собой. О, босс

Ада…

Укор року,

Не музе. Безумен

Угас и сагу

Еще

Пел слеп.

Ван Гог

Винсент не с нив

Дал клад.

Он в Арле пел равно

Веси и сев,

И крик кирки.

Манной он нам,

И код — «Едоки…»

Голод долог,

А те щи — нищета.

О, летит сон юности. Тело

Болит и лоб.

Ох, ухо!

А палата — та лапа

Опутала тупо.

Клещи — щелк!

И Гаше шаги.

Зло полз

Аккорд рока.

А лира дарила

Еще и еще.

И дар тетради,

И крик кирки.

Поль Гоген

Тропики. Порт.

Еще

Тело колет

Марша шрам,

А жира Парижа

Не видно. Как он дивен

Тел Таити атлет.

Одно рондо —

Окно Таити, а тонко

Оно.

Силы базара забылись,

Не двинет тени в день

Удел. А Поль лопал еду,

Напевая: — Аве, Пан!

А жена, нежа:

— На, на банан!

На море роман,

А луна канула,

И не трогала гор тени.

А лира царапала, пара царила.

А он, а он: — Ноа! Ноа!

Лепил и пел,

И красавиц, и вас, арки

Лесов, он — новосел.

И он рад неге легендарной.

IV

Иван Грозный

Ум, роняя норму,

Лих и хил.

Навис Иван,

А был гневен, глыба.

Мутило. Болит ум,

А нем. Зияла, жаля, измена.

Тени заря разинет,

Как

Ад, зев. Звезда

Вот ушла. Бал шутов

Тут.

И се регот — итог ереси.

Нам бояре все, сверя обман

Их, и лихи,

И

Лукавы. Ропот! То порывы акул.

И они что? С отчиной,

Как

Сила вола, баловались!

Мал указ акулам!

Как

Сони, нос

Трем себе. Смерть!

Татям я — тать!..

Барин и раб

Ахал. Плаха.

Или бича лапа. Палачи били.

Летит сок. Кости тел

Ломали. Сила, мол,

Те ребра бар берет.

Навис Иван:

— А буду у дуба

Я нем, а за меня —

Откуда ладу — кто?

Или Федор? Вроде Фили,

Не сынок, иконы сень.

Нет мочи, бичом тень.

О, видение! И не диво:

Навилял Иван,

И он мной…

Висок скосив…

Он и убит, и желт лежит… — И буйно

Ты начал, плача, ныть.

Еще

И убор попробуй

Монаха, ханом

Суровел лев. О, Русь!

Коряв, ярок,

Не обут у боен

Ты, быт.

Там годы догмат:

Акты, пытка.

А вон, у догмы дым Годунова

Лил, юлил,

И туже жути

И Малюты быт. Юлами

То пираты-мытари пот

Мотали Пилатом.

И щипали лапищи,

Меря ярем.

Мол, один идолом

Не плакал пень.

Яро творя, яро вторя

«Намаза» заман,

Поплакал поп.

Отче, что

Тропарь? Рапорт

Казак

Дал, как лад

Городу судорог.

Иван Кольцо:

— С Урала Русь

И Оби бой

Вела. Да лев

Нам атаман.

Мол, ад навстречу, черт с вандалом

Нам. А шли мы. Дымил шаман,

И казаки

И лад, и взор гроз видали.

Да что пот? Чад

Нам? А татар брат-атаман

Лично кончил.

Иван Грозный:

— Уж Ермака мрежу,

Имени казака, закинем. И…

И ура! Царуй

Во Сибири, бисов

Казак,

И казаки!

Милел им,

На вид, Иван,

Как

Иов, тих. И твой,

Вон, вновь

Город дорог

Или нов. Зазвонили

Ало колокола.

Протопоп Аввакум

Мук Аввакум

Не убояся. О, буен,

Народен. Не до ран

Ему. В уме

Вот сие: — Неистов,

Мерю тюрем

Нары. Рань.

Темень. Неметь,

Умереть терему.

И лишили

Сана нас…

Как

Лед, удел

Печален. И синела чепь,

Нов злил звон

Ее…

Как

Собака, бос,

Я ел, млея,

Ужо кожу.

Но снеди виден сон.

На свете в сан

Верили. Жили. Рев

Теперь. Трепет —

Мера секты. Сыт кесарем

Поп.

Мода гадом

Течет.

Но кинь, Никон,

Радуяся, удар

Еще.

И маши кукишами,

Даря обедни, инде бояр ад.

Они убили буйно

Ту веру. Ревут

И машут ушами

Макакам,

И кару дураки

Носят. Я сон

Учуял. Я учу.

Я мел племя

Лисиц и сил

Демона. Но мед

Дул блуд.

Се блудил и дул бес.

О рок. Скоро

Умереть терему.

Сану у нас

«Ату!» моему. В уме омута.

На душе взвешу дань

Молений. И не лом

Веры — рев —

Несу сень

Себе небес…

Ага, та ватага,

То палача лапоть;

Рев зимы, дым и зверь

Аду коптят покуда…

Мук Аввакум

Не убояся. О, буен,

Ясен, зов вознеся,

Яро в огнь говоря:

— Бур сруб

И горит. И роги

На вас, и саван,

Ада псари и распада!

Но мамон

Летел,

А за

Ним ад. Аминь.

Петр Первый

… Немота. Томен,

Ты, быт.

Иное они, —

То ботинки, то бот

Или парус. Ура! Пили,

Работая, а то бар

Или мота томили.

И они будили дубиной

Митрофанов. Вона, форт им!

Или

Те верфи — миф? Ревет

На типа капитан,

Либо бил

И его. — Гей,

Матросы! Сор там.

А на

Утро: — Фелуку Лефорту! —

Не день

Немоты томен,

Но вело доле. Вон, —

Оно —

Ново. Киш, немота! То Меншиков, он!

О, Данилович, и воли надо,

И еще щей,

Тут

Наш обед, дебошан.

Не дрема, замер день.

Но взлетел звон:

На киле великан.

Хор: — О, Петр! Те — порох,

Как

Черти, рады. Дарит речь

На киле великан:

— Се наша — нес,

Али сила?

Туда дадут

В резерв

Воза ядер, вредя… Азов.

Как

Народ, ободран,

А взят, язва.

И крутили турки,

Сила тупа. Запутались.

Упор в Европу

С уремы двинет в тени, в дыме Русь.

Море, вестимо, томит севером…

Те в азарте. Петра завет:

Море — мир, примером.

Но и царище! Щи — рацион,

И курит, и руки,

И пот, как топи

Болота. Зато лоб,

Не муза, разумен…

И рубили бури

Окно тонко.

Упор в Европу

И

Дорога — город,

И

Межа копала. Покажем

Силу лис

И орд, и гул ракит. И Карлу гидрой

И т. д. Идти.

Вон с основ!

И рубили бури,

Ломили мол.

То Питер орет. И пот

Лил и лил.

Работали. Сила-то бар,

А народу худо. Рана

Алела

Но город, дорог он

И нов. Звони

Ало, колокола!

V

Иго

… Излить мольбы, признанья, пени…

А. Пушкин

На родине пени до ран,

И мани, сон, осинами.

Намутит яма памяти туман

И манит села палестинами.

На родине пени до ран,

И орды — выдрой.

Или Бату мстит. Смута. Били

Сурово Русь.

А Россия и ссора —

Они, де, едино.

А на распри — пир пса. Рана

Та кровава. Вор — кат

Те жилы лижет,

И лари бояре, беря, обирали.

И они виной

Ада,

Мол. А хан нахалом

Катил и так

И пер. Конница растет сарацин. Но крепи

Дороги и город…

На родине тени до ран.

Тени кто откинет?

Алла! Алла!

Тащи! Пищат:

— Ищи

Коня и ссор, и россиянок!

Но могуч угомон,

Не иго гиен,

А дана рубка, как буран ада.

А дрожала ж орда.

Куликово! Ловок и лук

Или

Топора ропот,

Или буре меча, чем и рубили

Орду мудро…

…Обил ибо

Давно Мамая. А мамон в ад

Путлял, туп.

Катили так

Не шар к Сараю, а раскрашен

Мечем,

Как

Туша, шут,

На ходу чудо — хан…

Еще

Весна мутила дали. Туман, сев,

И гул поля, радуя, ударял о плуги.

И хорошело поле, шорохи

Нежили жен.

Восстание Разина

Я Разин и заря!

Утро человеку! Муке, воле, черту —

Не дети — молитесь. Сети ломите. День

Иго вертит, и тревоги

Туда падут.

Роди, рок, коридор

Ужасов. Осажу

Ужо рожу

Я ему, умея.

И мага шагами —

Не лет ив — иду я, удивителен,

Казак,

Великан равнин, варнак и лев.

А тон — дебош. О, беднота!

Забирайте тиар и баз

Там сокровища. Тащи, вор, космат

И убог. Обуй

Себя, бес.

В окоп оков

Не щуп опущен

Милости. Лоб болит. Солим

Рану у нар.

Там орал аромат

Воров,

Варнака нрав,

Тупик тел, плетки путь.

И екал лакей.

То плавал пот

Рабов. О русь, сурово бар

Гони, и ног

Им жир прижми.

Не воду гудовень

Мутил, а налит ум,

Как

Морок, укором…

Барщина. Нищ раб.

Или бичи били,

Или

Тумака муть,

Или

Тело комедия? Идем околеть.

Чах и лихач —

Казак.

Не воду гудовень

Лил,

А летела-залетела

Молва в лом

И леса. Засели

И шиши,

И ребята: — Батя, бери

Дуьинку, аукни. Будь

Тать.

Барина дани раб

Лишил.

У гула на лугу

Ударили раду.

Еще

Ни зари. Разин —

Нам атаман!

От низа Разин-то.

Идем! Нов звон меди

Набата. Табань

Раба на бар,

Тащи пана пищать!

О-го-го!

Сила наша на лис

И волка. Так лови

Чад удач,

И Волга, шаг лови,

Бот, чтоб

Летел.

Сила — вода. Радовались…

Метем,

Как

Сор, бояр. Зря оброс

Ты, быт

Отчин. И что

Бояре? Беря лоб,

Коси висок!

Казак!

Маши шишам,

И поротого торопи.

Меду бодрого гор добудем,

Гуляем, имея луг

И мак пашен. Не шапками

Меду бодрого гор добудем,

А на

Коня! И с репса вас, персиянок,

Утащим, ища ту —

Удалого ладу.

Напет Степан

Недолями. И мяло день,

И мяло болями

Воров.

Гуляйте, дети! Я луг,

Я Разин и заря!

И казаки,

Они демоном, едино,

Как

Укор скачут, и туча к сроку…

Отче, что

Беда сулит? Ил усадеб

Метем, сметем!..

Еще

На плаху ухал пан…

Какие царя рацеи? Как

Еще

Указ? А кара казаку!..

На дыбы дан

Заказ.

Но казни демоном — един закон.

И оргия игрой —

Мором

Гуляла, валя луг,

Веси и сев,

А нам атамана

Уничтожила. Пали ж отчину!

Ищи

Луг заране на разгул

И разноси сон зари.

Али сломана, мол, сила?..

Еще

Яро гулял у горя

Казак.

1812 год

На рубеже буран.

Неман! Знамен

Еще!

Сила дика. Кидались.

То по реке ропот,

Топот,

То порывался славы ропот.

Лил, рубил и бурлил

На рубеже буран…

Тут

Село. Лес.

Вон Вильно. Сонь ли вновь

Нежила бал и жен?..

Тек на балу гул. А банкет

От чинов. Они что?

Ух, рано монарху

Они елейно

Мутят ум.

Но он

Лисил,

Моргал. А бала гром

Течет…

Телам алеть,

Тени синет,

Тине тенить,

Те пили — петь.

Кому умок,

Ищет у тещи

Доход.

Ого! Кого

Амур ума

Лишил?..

И леденя недели —

На рубеже буран.

А на крен амуру, манерка на

Возу тукала. Кутузов

Катил. Итак,

Вознесен зов

К армии и мрак

Отнесен. То

Вел лев —

Улисс силу —

Таран на рать,

Как

Угар врагу.

Еще

Ода нот… Что надо

У россиян ему? Меняй ссору,

Сил, и мирись,

Иди, уйди…

Летел

От часа час. А что

Ему, врагу, угар в уме?

Ода, не надо

Магам

Трапа. Но Бонапарт,

Как

Ледолом молодел,

И гнал фланги,

И оба на бой.

Тут как тут

Черти тумана. Мутит речь.

Их лики лихи,

И орут, а натурой —

Или доходили

Они до гроба? Зато Бородино —

Потоп.

На луг, улан!

На драгун угар дан.

Тот, этот

Кромсан. Насморк

Либо побил

Императора. Рота репми

В резерв

Топала. Пот

Катил. Итак,

Метала темь

Ураган нагару.

То порох, эхо, ропот.

Ох и лихо там у суматохи, лихо!

Но взывал славы звон.

Ворвались. Сила в ров

Катила. Вали так,

Лети, тел

Комок.

Уж редут удержу!

Да за ними. Назад,

Вороны!.. Но ров,

Как

Тел переплет,

Как

Ад набит и банда

Типов вопит…

Мера галла — гарем.

Химера гарем их.

И тесно он сети

Мота крепил, и пер катом,

И выл: — Плави!

Но серо море. Сон —

Москва. Лги, главк — сом,

Ищи

Лабаза бал,

Ищи раж… О, пожарищи!

Кремль мерк

И лалы пылали,

Как

Закуты базара. Забыт указ.

Или

То порядок? Школя ропот

Зло полз.

И ни

Удали, ни ладу.

И уже не жуй

Корок

Комок, —

Нету! Мутен

Покоя окоп.

Ешь ладан! А дальше

Теснин сеть.

Но стужи лижут сон

Команд. Намок

Унтер. Орет: — Ну!

Ищи

Коня! Тропу! Портянок! —

А зараза

Та же. Бежать!

Але! Пела

Летя мятель,

Как

Море Сибири бисером

Мороза, разором.

И леса насели,

И казаки.

И кипело поле. Пики

Ломались, сила, мол…

Не роза — лазорен

Мороз. Узором

И лики ж умыты. Мужики ли,

Как

Тур, полем умело прут?

И обуло галла голубой

Пеленой. О, нелеп

Дел след.

И от славы тепел улепетывал. Стой!

Шарашь

Лаптями!.. И, мят, пал,

А был глыба.

VI

Марево

О вера моя, о марево,

Вы ропот, то порыв,

Как

Ветер, орете в

Окно. Так шуми, зимушка, тонко,

Намути туман,

Намаши игру пурги и шамань.

Будили ли дуб,

Носили ли сон

Мечты (быт чем

И хорош) и летели шорохи,

И летят ели,

Ажур кружа.

Тучами зима чуть

Тени кинет —

Меркнет стен крем,

И от сугроба бор густой,

Как

Немота, томен,

Или

Суров. О Русь!

Я нем. И меня,

Как

Будто тот дуб,

Обуло грезой озер голубо.

Но сыми зимы сон

И радугу дари,

И кумира дари муки.

О вера моя, о марево.

Верь

Колесо пело. Поле. Поселок.

А за

Ним тмин

И мак. Шумело поле мушками.

Ах и пел бог! Облепиха

Али сияла? Валяй, сила:

Ревел клевер,

Ревело поле: верь!

Но мед и демон,

И бог и Гоби —

Сила, вижу, — уживались.

Вот Кафки лик фактов.

Мод ярмо. Ром рядом

И гашиш у души. Шаги

Ига, шаги

Идиотов. Отойди,

Махров вор, хам,

Намок рано наркоман,

Но он,

Вор, именит в тине миров.

И они в алкаши. Как ишак. Лавиной.

И лодыри жиры, доли

Сирого, рис

Тащат.

И те дики дети.

Не жди, бог, обид жен.

Мечту-деву уведут. Чем

Теперь трепет

Тела жалеть,

Унять? Тяну

Ноту меч. К чему тон,

Как

Лоза, зол?

Ах и так, черт, строчка тиха,

Там иную унимать

У народа надо рану —

Воспитать и псов.

Силы мои омылись

В омуте лет, умов,

Я вижу ли силу, живя,

Как

Море, могучую. Учу Гомером.

Ревел клевер,

Ревело поле: Верь!

То вера заре. Вот!

Дива

Увидя Диву,

Недужен нежу день

Тот.

Велит сон веры: ревности лев

И желчи бич, лежи!

Мадам, о Лебеде белом Адам

Ноет. И диво ли мило? Видите, он

Мудрости желал, а лежит сор дум.

Ей муз арена — неразумие.

А муз аренда на дне разума.

Он — кому ум окно —

Он видит сон юности. Дивно,

Лепетно тон тепел,

А пери все же свирепа.

Мороз улыбки дик был узором.

Узор губ угрозу

Нес, осень.

Вот ушла, звала в зал шутов.

И, утеснен, сетуй.

И возьмет темь. Зови

И мани встречу, черт с винами.

Недужен нежу день

Тот.

Нежу ненужен,

Как

Косе песок.

У грота

У голого логу

Лен еле зеленел.

В озере зов

И щуки, и кущи,

И тины нити —

Сила. Жались

Осоки косо,

И разлетом отел зари

Лилово лил,

И горели в иле роги

Коряг. Ярок

Гимн — миг.

— Ищи, — пытала ты, — пищи

Уму

И телу. Лети,

Даря, рад,

Дел след.

Отче, неведомо деве нечто.

Мани, лодка, к долинам.

У грота торгу

Чуть. Туч

Тени нет.

Ты пойми опыт

И Уле целуй

У вен искосок синеву.

А лира парила,

И одой

Не раз озарен

Лани финал.

Невидим и дивен

Грот сов, а восторг,

Как

Луна, канул,

Угас он, но сагу

Грот, сияя, исторг.

Весна — рок, Коран, сев,

А наружу рана.

Весна — реверанс Ев,

А нам ореолы, былое романа.

В октябре

Голо. День недолог.

Сором зим изморось

Начала чан

Вихревой. О, верх ив

Гол, как лог,

Как

Шило. Лишь

Колер елок,

Как

Еж, тот же.

А лазури мир у зала

Лесов осел.

Не сини сень.

А желтеет лежа

Лист от сил

Мороза. Разором

Моросит и сором.

Циники, ниц!

Вон ветер. Орете вновь:

Магия и гам.

Но, взвив звон,

И махун-ветер орет евнухами,

И разметал атом зари,

Отлетев. Ветел-то

Тени нет.

Голо. День недолог.

Сором зим изморось

Течет.

Но строчи, чорт, сон

О лесе весело,

Как

Возле пел зов

Роз и зорь.

Но медлил демон.

Ода юности

Низина низин

И низина разини —

Те черепа наперечет.

Мрут шуты. Быту — штурм.

То дна рутина. Мани, Турандот,

Как

Ода народа. Задора надо

Еще и еще.

А копушу, пока

Удали ладу —

Нам орлам мал роман.

Лад и мир прими, даль.

Тут

Весна. Титан-сев

И жар, и виражи,

И лира — царили,

Да под зев зари мира — звездопад

Новаторов… Как ворота, вон —

Дорога. Город

Да сад,

Как

Те дубы будет.

Манит сон юности. Нам —

И разул у зари,

И утро парадов. Ода, рапортуй:

Мы, вон, с урожаем у вас! (а в уме, аж ору) с новым!

К звездам

Еще и еще

Дива вид

Мирового. Говорим:

— Ищи

Мечты! Быт чем

Не раз озарен. —

Мани, турнир! А Гагарин рутинами,

Как

Нож он.

Ты пойми: опыт

Дал веку, а науке в лад —

Конец оценок.

(Еще

Мутят ум:

Да что тот чад!)

А на

Арене — Венера

Манила дали нам…

Да!.. Рапорт, утро, парад!

И народа до рани

Тут.

На, титан,

Ладони… Но даль

Широкую укоришь,

Или

Року укор…

Но он

Летел.

Мы путь тупым

Меж акул укажем:

Воротом и массами моторов

Миров творим

Новь. Вон

Еще и еще

Мира душу дарим.

И манит, сияя истинами,

Мечтами, матчем

И мачтами

Сурово Русь.

«Не стен гордо дрогнет сень…»

Не стен гордо дрогнет сень.

Я нем. Иду спокоен. Не окоп суди меня.

Не дымят ямы. День

Летел.

Да, где сосед гад, —

Море могил. И Гомером

То пишу души пот,

То рисую у сирот

Пап и мам.

Иго было. Голы боги.

И лисили,

Или Марса срамили,

Или пилюли пили.

Таков, да, адвокат,

Он беду судебно

Тише решит.

Мечту мою — омут чем

У мин униму?

Еще

Течет

Пир Хиросимы — дым и сор, и хрип.

Или

Тур мутен? Нет, умрут

И рабы рыбари.

На море разве в заре роман?

Ад у колыбели. А на иле было — куда?

Летами наниматель

Лакал,

Как

Вор, кровь.

Меч Азии зачем?!

Тут

Море могил. И Гомером

То пишу души пот,

То рисую у сирот

Пап и мам.

«Один, души пишу дни до…»

Один, души пишу дни до

Отказа. Кто

Ты? Пойми опыт

И жар и миражи.

Я вижу, живя,

Не Лик, а везде лед зевак и лень

Мумии. Им ум,

Как

Нож он.

Тот

Удал к окладу,

Но в тине взлетел, звенит вон.

Род звона, но вздор.

Снес нонсенс.

Но он

И жох-схожи.

Лидер — бедалага — Ладе бредил:

«Ныло поле, манило дол, и намело полынь,

Мокнет окрест». Сер, котенком

Шедевры до дыр ведешь.

А не жалела жена.

И лиро-псари мира спорили:

«Не жар — то отражен,

Мечту воззовут чем!»

Тот

Теории роет,

А то — барана работа.

Те носили сонет.

Нового били, богов он

Не ублажал буен.

Тот

Мастит сам,

Но балабон.

Не туман, а мутен.

Али было? Марка крамолы била?

Ему в уме

Не оды, выдоен.

Я вижу, живя,

То вялого классика, закис с алкоголя, вот

Ударит тираду,

И жарит тиражи,

И рад, и дар, и

Лад ему медаль.

Он ту музу мутно,

Как

Лямку мук мял.

А копии пока

Он, видите, шипит и пишет, и дивно

То план гнал пот.

И еще вещей

Не дал хор, прохладен.

О, горе серого,

О, хилого лихо,

И косого соки.

Может я мятежом

Зело полез,

А мусор повес все — вопрос ума?

Нет! Ты, быт, — тень!

Не севером море весен

Возвестит сев! Зов

Моря! Лги фигляром

Тот, этот.

Один, души пишу дни до

Отказа. Кто

Ты? Пойми опыт

И жар и миражи.

А муза разума

Течет

И Лета сипит. И писатели,

И поэты есть мудрые на Руси!

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Книга Н. И. Ладыгина вообще-то существовала задолго до ее выхода и в разных вариантах. Первый вариант Николай Иванович сделал сам в начале 70-х годов — это было несколько машинописных экземпляров в переплетах. Затем в 80-е годы я составил один за другим три варианта. Один из них — перед вами.

Обращение к палиндромической поэзии оказалось для меня важным сразу в нескольких планах. Поставив перед собой очень простую задачу — «привлечь любовь пространства» к палиндромии вообще и к творчеству Ладыгина, в частности, через какое-то время я оказался в магнитном поле, которое подсознательно сам же и создавал в общении со стихами Николая Ивановича. Очень важно, что рядом со мной постоянно были и остаются сыновья и дочери Ладыгина — Борис, Елена, Алексей и Татьяна, которые помогали и помогают мне в работе своим серьезным отношением к творчеству отца, самой памятью о нем. Начальный этап этой работы проходил в тесном общении с моим учителем по филологическому факультету — историком литературы Б. Н. Двиняниновым (1911 — 1987), с которым мы написали совместную работу, задержавшуюся в печати почти на шесть лет.

Как в свое время для меня были стимулирующими публикации В. К. Хромова в «Науке и жизни», работы В. М. Алексеева и Д. Н. Воскресенского (о китайском палиндроме), так, возможно, публикации стихов Ладыгина в газетах и журналах активизировали налиндромическую ауру. Во всяком случае, благодаря своим почти десятилетним поискам, я познакомился с интереснейшими авторами, которые только-только выходят к читателю, хотя творческая активность многих из них насчитывает десятилетия. Это — Д. Авалиани, В. Гершуни, В. Пальчиков, В. Хромов, М. Крепс, А. Белашкин, Г. Лукомников, А. Бубнов, В. Рыбинский…

В 1991 палиндромическом году, 21 декабря, в Москве состоялся I фестиваль российского палиндрома, месяцем позже прошла конференция по проблемам паяиндромии. Все это было организовано на чистом энтузиазме А. Белашкиным и Г. Лукомннковым (Бонифацием). Фестиваль и конференция усилили творческие процессы в палиндромичсской среде. В Курске Александр Бубнов организовал клуб палиндромистов, стал выпускать микрогазету «АмфиРифма», в 1992 г. издал (компьютерным способом) книжку палиндромов «А лира дарила» тиражом 101 экз. В дни, когда пишутся эти строки, Бонифаций заканчивает набор антологии палиндрома, им составленной.

Форма приобретает достойный статус. Между тем спорность ее остается стимулом для развития.

Сергей БИРЮКОВ.

Content

Ладыгин Николай Иванович Золото лоз

«СИЛЫ МОИ ОМЫЛИСЬ»

Николай Ладыгин ЗОЛОТО ЛОЗ Палиндромические стихи и поэмы

I

Осенний сон

Поле

Весна

Лето

Осень

Зима

На севере

У сел в лесу

Весеннее

В мае

У реки

Лань

Начало зимы

Лес

Конец зимы

Новогоднее

II

Юность

Ева

Ода девушке

Ода женщине былого

Ода мужчине

Колдун

Анна

В пути

Сельский роман

На стадионе

Дети

Русалка

Обе небо

III

Велимир Хлебников

Лев Толстой

Лермонтов

Максим Горький

Александр Блок

Владимир Маяковский

Сергей Есенин

В зале Шишкина

Исаак Левитан

Врубель

Ван Гог

Поль Гоген

IV

Иван Грозный

Протопоп Аввакум

Петр Первый

V

Иго

Восстание Разина

1812 год

VI

Марево

Верь

Дива

У грота

В октябре

Ода юности

К звездам

«Не стен гордо дрогнет сень…»

«Один, души пишу дни до…»

ПОСЛЕСЛОВИЕ