Алия Якубова

Война на личном фронте

Глава 1.

Ну все, сбылась мечта идиота! Я купила себе мотоцикл! Харлей — это вам не хухры-мухры! Конечно, у меня есть довольно приличная машина, но мне захотелось иметь этого железного коня, и я решила сделать себе подарок. В конце-концов, живём один раз.

Когда я в первый раз приехала на нем в клуб «Серебрёная Маска», совладелицей которого я являюсь, все просто обалдели. Ведь я не просто была на мотоцикле, но и выглядела соответственно: косуха, кожаные штаны и все такое.

В принципе, я знаю, какое обычно произвожу впечатление. Женственной меня назвать сложно. Я высокая и телосложение у меня скорее атлетическое, к тому же мои светлые пшеничные волосы коротко подстрижены. Да и веду я себя частенько как парень, признаю. Вот и относятся ко мне соответственно. Но на работе все свои люди и ко мне привыкли, как и я к ним. И все же ТАКОГО они явно не ожидали. Когда Дени (моя лучшая подруга и совладелица клуба) увидела меня во всей этой амуниции, то покрутила пальцем у виска и сказала:

— Лео, ну ты совсем!

— Ну захотелось мне! — пожала я плечами.

— Понятно. Нет, я не устаю тебе удивляться! Тебе двадцать пять, а иной раз ты ведёшь себя на пятнадцать!

— И что? Каждый имеет право на лево! А ты, — ткнула я в неё пальцем, — после того, как закончится рабочий день, отправишься со мной кататься!

— Ни за что! — категорически заявила она, но в глазах плясала улыбка.

— А это не предложение, это констатация факта.

— Ладно, у нас дел непочатый край. Идём.

И она потащила меня в наш кабинет. Вот так всегда. Мы шли по до боли знакомому коридору, и смотрелись весьма странной парой. Внешне мы были такими же противоположностями, как инь и янь. Дени чуть ниже меня. Стройная и гибкая, как ива, к тому же с огромными ореховыми глазами и с шикарными каштановыми волосами, которые спускаются ей на плечи крупными локонами. Вот уж кому женственности не занимать.

В кабинете я сняла косуху и повесила на вешалку, оставшись в шёлковой рубашке сочного зеленого цвета. Она была почти под цвет моих глаз (они у меня зеленые с медовыми крапинками), поэтому я её и купила во время очередного обновления гардероба. В последнее время одежда на мне просто горела. Основная причина этого в том, что я оборотень и перед тем как перекинуться не всегда бывало время раздеться. Мой зверь — пантера, что в этих местах редкость. К тому же, как выяснилось, есть у меня и другие необычные особенности в виде магических способностей, но об этом я даже думать не хочу. Какой из меня, на фиг, маг и волшебник?

Мы с Дени уселись за бумаги. Да, у нас в кабинете появился второй стол. Не прошло и месяца, как мы закончили здесь ремонт, и мы поняли, что он нам необходим. В конце-концов каждый имеет право на собственный стол. Он был такой же как мой, и тоже чёрный. Небольшая перестановка — и он отлично вписался между кожаным диваном и стеллажом, так что мы сидели друг напротив друга.

До открытия клуба оставалось меньше получаса, и мы проводили, так сказать, генеральную инспекцию. Надо отметить, за последние полгода нам удалось сильно подняться, повысить свой рейтинг среди других подобных заведений. Многие весьма известные группы и исполнители с удовольствием соглашались у нас выступать. Пришлось даже расширить сцену, улучшить свет и звук. Мы с Дени всерьёз подумывали о том, не купить ли соседствующий с нами магазинчик, чтобы расширить наши помещения. «Серебрёная Маска» завоёвывала популярность в нашем городе. В вечер пятницы и в выходные здесь было просто не протолкнуться.

— Кто у нас сегодня выступает? «Койоты»? — поинтересовалась я у Дени.

— Они. Сразу после наших.

— Весьма перспективная молодая группа. Они уже заработали немалую известность.

— Да. Мы перехватили их у клуба «Ангар», — довольно добавила Дени.

— А они уже прибыли?

— Ждём с минуты на минуту. Надо приставить к ним в охрану Ника и этого, новенького… Лукаса.

— Приставим. Кстати, а где контракты с этой рок-группой?

— В синей папке у тебя под правой рукой, — ответила Дени, не поднимая головы от бумаг.

— Ах да! Вот, — я пробежала глазами документы, и при виде некоторых цифр у меня немного округлились глаза, — Слушай, а не жирно ли им будет такой гонорар?

— Думаю, они его отработают, — пожала плечами Дени.

— Пусть только попробуют не отработать! Видно, у них хороший менеджер, раз выбивает такие гонорары.

— Да, не плохой. Кстати, хозяин магазинчика, кажется, всерьёз задумался над нашим предложением.

— Ну наконец-то дело сдвинулось с мёртвой точки! — облегчённо вздохнула я.

И тут внезапно до нас донёсся какой-то шум, перекрываемый громкими голосами. Наш коридор кроме двух кабинетов ведёт только в хозяйственные помещения и гримерные. Судя по всему из последних и раздавался шум.

— Что там ещё? — брови Дени удивлённо взметнулись вверх.

— Сейчас узнаем, — ответила я, уже открывая дверь.

Несколько шагов, и я уже в гримерке. Первое, что я увидела, переступив порог, так это как мне в лицо летит подушка с кресла. Конечно, я её поймала — от реакции оборотня никуда не деться, но, видно, на моем лице отразилась вся гамма чувств, так как тотчас повисло гробовое молчание, которое нарушила Дени словами:

— Что здесь происходит?

В гримерной находились пятеро. Двое мне были хорошо знакомы: танцовщица Шейла — длинноногая мулатка двадцати шести лет, и Ник — охранник. Что же касается остальных трех, то они, судя по всему, и были Группой «Койоты». И вид у них был соответственный. Двое юношей и одна девушка околопанковского вида. Парни в узких чёрных джинсах, один в чёрной сетчатой футболке, другой в чёрной же рубашке под шёлк, на спине которой красовался зверский смайлик. Ещё его волосы были выкрашены в ядовито-красный цвет. Что же касается девушки, то её наряд состоял из чёрных брюк с серебристым узором, едва держащихся на бёдрах и таких узких, что возникал вопрос, как она вообще в них влезла, а также алого, с серебрёной вышивкой топа, который больше показывал, чем скрывал. Её волосы тоже были окрашены в красный, но частично, прядками. Всем им едва ли было больше двадцати двух.

Ник стоял между красноволосым и Шейлой, явно не зная, что ему делать. Девушка развалилась на кресле (по-моему она-то и кинула подушку), от души веселясь, а тот, что в сетчатой футболке, тоже стоял неподалёку от Шейлы и ухмылялся.

— Что за сыр-бор? — перефразировала я вопрос Дени.

— А вы кто? — нагло спросил красноволосый. Он ростом был почти с меня и явно пытался качаться.

— Я Лео. Мы с Дени владелицы этого клуба, а вы, я полагаю, группа «Койоты»?

— Собственной персоной! — ухмыльнулся парень в футболке.

— Так, а имена у вас есть? — поинтересовалась я.

— Сид, — ткнул себя пальцем в грудь красноволосый, — Натан и Заки.

Интересно, кто додумался дать девушке такое имя? — подумала я, а вслух снова спросила:

— Так почему такой шум? Ник?

— Вот этот, Сид, начал приставать к Шейле, и она позвала меня.

— Это так, Шейла? — спросила у неё Дени.

— Да. Я закончила выступать, меня сменила Елена, и я вернулась в гримерку, а тут они.

— Что вы себе позволяете, молодые люди? — в моем голосе появились рычащие нотки. Так бывает, когда я злюсь.

— А что такого? — пожал плечами Натан.

— Убудет с неё, что ли? Можно подумать, не ясно, чем она здесь занимается! А мы имеем право на некоторое внимание!

— То, что у вас была пара удачных концертов, ещё ничего не значит! — оказывается, я уже пересекла комнату и схватила Сида за грудки. — Вас пригласили выступать, не более того!

— Мы можем вообще отказаться от выступления, — подала голос Заки.

— Тогда вашему менеджеру придётся выплачивать солидную неустойку, — холодно заметила Дени.

— К тому же в наших силах сделать так, что вас не пригласят больше ни в один клуб города, — злобно добавила я. Конечно, это было некоторым преувеличением, но им об этом знать не обязательно.

Все трое как-то сразу сникли. Видно, с них не многим удавалось сбивать спесь. Я отпустила Сида, проговорив:

— Так что, ребятки, быстро на сцену, выступать.

Они послушались, ни словом не обмолвившись. Нику же я сказала:

— Возьми Лукаса, и приглядите за ними. Если что, можете поотрывать им кое-что из ненужного.

— Головы, например, — фыркнула возмущённая Шейла.

— Для тебя — все что хочешь, — широко улыбнулся Ник.

— Ладно, пора работать, — напомнила Дени.

— Вот именно, — согласилась я.

— О`кей, — примирительно поднял руки Ник. — Иду. Только не бей! Только не бей!

Теперь уже настала моя очередь возмущённо фыркать:

— Шутник!

Все разошлись, и мы тоже вернулись в кабинет. Бумажную работу за нас никто не сделает. На этом обратном пути Дени все же заметила:

— Я боялась, ты его по стенке размажешь!

— После их концерта — возможно, но не до. Так, чуть припугнула, — парировала я.

— Им этого чуть-чуть вполне хватило. На сцену они побежали едва ли не вприпрыжку.

— Просто они возомнили себя суперзвёздами. С них мало сбивали спесь. Эх, молодёжь!

— Ну-ну.

То ли они и впрямь неплохие музыканты, то ли помогло то, что я слегка им задницы наскипидарила, но вечер прошёл отлично. Конечно, не полный аншлаг, но близко к тому. Правда атмосферу несколько испортила группа ярых фанаток этих «Койотов», но мы уже сталкивались с подобным и знали, как бороться.

После выступления эта троица тихо вернулась в гримерку, расписалась где нужно, получила чек на гонорар и тихо удалилась, как все нормальные, цивилизованные люди. В общем, удачный был день.

Уже собираясь домой, Дени сказала мне:

— Если у нас и дальше дела будут идти в таком же духе, то нам уже сейчас нужно задуматься о найме дополнительного персонала.

— Да уж, — согласилась я. — Официанты сегодня с ног сбились. Кстати, ты особо не торопись.

— А в чем дело?

— Как? Ты забыла? Ты идёшь со мной кататься на мотоцикле. Мы же договорились.

— Я… мы… что? — выдавила из себя Дени.

— Да не смотри на меня так, будто я сказала, что мы идём доить слона!

— Но я… — пыталась было возразить она, я же, не давая ей опомниться, приобняла её за плечи и подтолкнула к дверям со словами:

— Идём-идём! Все будет отлично!

— А может не надо? Лучше завтра, — сделала последнюю попытку Дени.

— Нет, — я была непреклонна.

Мы уже были на стоянке. Ветер играл нашими волосами, заставлял получше запахнуться, тем самым напоминая, что осень уже на пороге. Оно и понятно. Сентябрь.

Глядя на моё новое средство передвижения, Дени процедила:

— Черт, надо было сегодня юбку надеть!

— Поздняк метаться! — парировала я, передавая ей второй шлем.

Я оседлала мотоцикл, Дени села позади, обхватив меня за талию, и мы помчались. В два часа ночи машин практически не было — полное раздолье байкера. Мы неслись по ночным улицам во весь опор. Мне доставляло огромное удовольствие ехать, рассекая ветер, чувствовать, как он треплет мою одежду, пытается проникнуть даже сквозь шлем. Ветер пел в моих венах, и это не просто слова. Так оно и было. Ветер — часть меня, моя стихия, источник моей магии.

Поначалу Дени держалась за меня так крепко, будто хотела пережать пополам и возмущённо кричала, пытаясь перекрыть шум, что я хочу её убить, и требовала немедленно сбросить скорость, но потом вошла во вкус и то и дело сопровождала нашу гонку восторженными выкриками. Все это заставило нас вспомнить годы бурного студенчества. Правда, что касается меня, сейчас моя жизнь куда более суматошна и богата на события, чем когда я была студенткой. Тогда я не была оборотнем.

Когда я высадила Дени у её дома, на её лице играла улыбка, а щеки горели румянцем. В общем вид у неё был довольный. Прежде чем зайти в подъезд, она сказала:

— Отличная получилась прогулка!

— Ну вот, а ты ещё не хотела! — напомнила я. — Надо будет как-нибудь повторить.

— Да, непременно. До завтра!

— До завтра.

Я поехала домой. Был четвёртый час ночи, когда я, наконец, добралась до своей квартиры. Открыв дверь, я привычным жестом, не глядя, включила в коридоре свет. Ко мне тут же подбежала Миу. Это сиамская кошка с белым пятном на лбу в виде креста, а точнее египетского знака вечности. Вообще Миу в прошлой жизни была жрицей богини Баст (ко всему прочему она считается покровительницей оборотней), а теперь возродилась кошкой. Поэтому она умеет говорить и, похоже, мало переживает об утрате человеческого облика.

— Привет! — сказала она, вспрыгнув на полку возле зеркала.

— Привет. Надеюсь, ты поела?

— Да. А ты что, опять не будешь ужинать?

— Обойдусь, — отмахнулась я. — К тому же впору уже завтрак готовить.

— Это да.

— Ладно, я в душ и спать.

— Конечно, — Миу ловко спрыгнула на пол и пошла вслед за мной через гостиную в спальню. Там я скинула одежду, оставшись в одном бельё, взяла пижаму и прошествовала в ванную комнату.

Душ. Какой кайф. Что ещё нужно человеку после напряжённого трудового дня? После душа я почистила зубы, высушила волосы и, облачившись в пижаму, вернулась в спальню. Прежде чем лечь, я поставила сотовый телефон на подзарядку (купила его недавно вместе с Дени, так сказать производственная необходимость) и проверила домашний, стоящий на тумбочки возле кровати. Кто-то два раза звонил мне, но сообщения так и не оставил. Странно. А, ну и фиг. Кому надо — ещё раз позвонят. С этой мыслью я завалилась спать. Миу, как обычно, устроилась рядом на подушке.

Глава 2.

Проснулась я, как всегда, в двенадцатом часу. Солнце уже вовсю светило в окно, пробиваясь сквозь шторы и отбрасывая солнечных зайчиков на темно-синее покрывало кровати. Я сладко потянулась, не торопясь вставать. Так хорошо полежать, понежиться. Миу рядом не было, наверно, на кухне или ещё где. Нет, решительно не хотелось вставать.

Но тут раздался телефонный звонок. Я хотела подождать, пока включится автоответчик, но на четвёртом гудке сдалась и потянулась к трубке. В ней раздался бодрый голос Иветты:

— Привет! Или точнее будет сказать доброе утро?

Иветта — глава местной стаи оборотней, и моя подруга. Именно она была первым встреченным мною оборотнем. В прошлом у нас были разногласия, в основном потому, что, став вожаком, она постоянно пыталась вернуть меня в стаю, но теперь мы снова сблизились. Хотя она по-прежнему лелеет надежду, что я все же стану членом её стаи, а я отбрыкиваюсь руками и ногами.

— Последнее точнее, — проговорила я, борясь с зевотой.

— Я так и думала, — по голосу чувствовалось, что она улыбается.

— Что-то случилось?

— Нет, все хорошо. Почему, чтобы тебе позвонить, обязательно нужен экстренный случай?

— Наверно, за последний год просто слишком много всего произошло, задумчиво сказала я, усаживаясь поудобнее в кровати.

— Ну не знаю. Да, через два дня полнолуние.

— И что? Ты же знаешь, что луна на меня практически не действует.

— Знаю-знаю! Просто в это полнолуние у нас будет сходка всей стаи и других оборотней. Тот редкий случай, когда мы собираемся на природе, а не в катакомбах стаи. День большой охоты.

— Хм, я что-то слышала об этом… давно…

— Так вот, мне было бы очень приятно, если ты придёшь. Ты же все-таки моя кайо.

Кайо… Да, я сама провозгласила себя ею. У меня не было выхода, так как на карту была поставлена жизнь Иветты и не только. Буквально это означает пару вожака, но у этого слова гораздо более глубокий смысл. Кайо могла сражаться за вожака, когда тому бросали вызов, между кайо и вожаком была связь, позволяющая делиться силой и черт знает, что ещё. Я не вдавалась в подробности, так как для меня это был чисто номинальный титул. Моя дорога редко пересекалась с дорогой стаи.

— А почему ты звонишь мне так рано? Ведь ещё, вроде как, три дня осталось? — не удержалась я от вопроса.

— Чтобы ты потом не говорила, что я пригласила тебя слишком поздно, и чтобы ты сумела выкроить время в своём рабочем графике.

— Ты все предусмотрела, да?

— А что, ещё что-то надо было? — в её голосе невозможно было не уловить иронии.

— Ладно, я попробую выбраться. Ты только скажи мне адрес, как добраться до этой вашей природы.

— Я лучше заеду за тобой, и мы отправимся вместе. Это место очень трудно найти.

— Ну хорошо, — вздохнула я. — Надеюсь, вечернее платье надевать не надо?

— Нет, можешь быть в обычных джинсах, — рассмеялась Иветта, а потом задумчиво добавила, — Никогда не видела тебя в вечернем платье.

— И не увидишь, — пообещала я. Терпеть не могу все эти платья-юбки.

— Зачем же так категорично? Ну ладно, пока. Я ещё позвоню.

— Пока.

Я положила трубку. Что ж, надо вставать. Я выползла из кровати и побрела умываться. Да здравствует новый день, ё-моё!

Где-то через полчаса я уже сидела на кухне и пила чай (не люблю кофе), одетая в вылинявшие джинсы и мужскую рубашку. Миу сидела рядом, уплетая йогурт — наше обычное блюдо на завтрак. Что-то серьёзное я готовлю очень редко, под настроение. Хозяйка из меня фиговая, так что теперь?

Прикончив свою порцию, Миу спросила:

— Ну, какие планы на сегодня?

— Не знаю, — пожала я плечами. — К шести мне на работу, а до этого я совершенно свободна.

— Что-то не похоже на тебя.

— Ага. Раньше клуб отнимал много сил и прорву времени, а теперь как-то все образовалось.

— Займись личной жизнью, — обронила кошка.

Я аж чаем поперхнулась, а, прокашлявшись, спросила:

— Чего?

— Найди кого-нибудь. А то ты все время одна.

— Блин, ты бы ещё присоветовала мне тихое семейное счастье с кучей детей!

— Я достаточно тебя узнала, чтобы предвидеть твою реакцию на подобное предложение, — усмехнулась Миу. — Воин не может стать домохозяйкой. И все же одиночество тоже не дело.

— Но я не одинока, — возразила я. — А за последний год общение вообще было через чур тесным и избыточным, — мне вспомнилась Триада, потом Баст.

— И все же, — настаивала Миу. — Вон, Андрэ уже сколько за тобой ухаживает!

Андрэ… с ним у нас долгая история, которая имела более чем странное начало. Стоит лишь упомянуть, что нашему знакомству мы обязаны Смерти, этому властителю человеческих душ, в прямом смысле слова. По сделке с ним я должна была вернуть Косу смерти, похищенную Триадой. Андрэ — сильнейший маг, он помог мне, помог и в истории с Баст. Ещё он оборотень, очень редкий — единорог. С первой нашей встречи он пытался меня завоевать со всеми вытекающими последствиями, а я сопротивлялась. Правда каюсь, один раз у нас практически произошло то, чего он так добивался. Было дело.

Вздохнув, я сказала:

— И пусть его, — сколько я знаю Андрэ, он всегда был одновременно галантен и нагл, и мой отказ, как мне кажется, лишь больше раззадоривал его.

— По-моему, вы стоите друг друга, — лукаво проговорила Миу.

— В смысле?

— У вас схожий нрав, и вы похожи именно тем, что такие разные. И, как мне кажется, он никогда не будет подавлять твою силу.

— А я-то думала, что ты его недолюбливаешь, — возразила я, задумчиво подперев подбородок рукой. — Он тебя случаем не подкупил?

— О чем ты говоришь! — возмутилась кошка. — Конечно нет! Я просто о тебе забочусь!

— А вот теперь ты заговорила в точности, как моя мать! Когда я звоню домой, то первый вопрос — не нашла ли я себе кого-нибудь, — надо сказать, это меня жутко раздражает. Иногда кажется, что у родителей просто маниакальная тяга тебя пристроить. Будто если ты не выйдешь замуж, то на тебе можно ставить крест. Бред какой! В такие минуты я безумно рада, что живу отдельно.

— Ну ладно, — фыркнула Миу. — Решай сама.

— Вот и договорились.

Она хотела сказать ещё что-то, но тут на всю квартиру раздалась трель телефонного звонка. Прям трезвонный день какой-то! Но когда я дошла до телефона и сняла трубку, в ней были одни гудки. Да что ж такое! Я раздражённо кинула трубку на рычаг. В тот же миг снова раздался звонок. Я быстро схватила трубку:

— Да?

— Лео, добрый день, — раздался бодрый голос Андрэ. Как говорится, помяни черта…

— Привет. Это ты только что звонил?

— Нет, не я. А что?

— Ничего, — ответила я, раздумывая, кто бы это мог быть в таком случае. — Чем обязана твоему звонку? Если какие-то магически происшествия или ещё что в этом духе — я пас. Торжественно объявляю о сложении с себя полномочий супергероя!

Ответом мне был весёлый смех Антуана, насквозь пропитанный соблазном и страстью, который был подобен прикосновению нежнейшего шелка. От одного этого смеха у меня в горле пересохло и сердце забилось чаще. Вот черт! Я не выдержала и спросила:

— Так что ты хотел? — голос мой прозвучал резковато, но я терпеть не могу эти его фокусы!

— Разве друзьям нужны причины, чтобы звонить друг другу?

— Нет… пожалуй не нужны, — задумчиво проговорила я, прикидывая, что он ещё такое задумал.

— Вот, — торжествующе подчеркнул он. — Как самочувствие перед полнолунием?

— Ты прекрасно знаешь, что я не реагирую на него так остро, как большинство других оборотней. Но лучше меня из себя не выводить!

— О, я прекрасно знаю, к чему это может привести! — вновь рассмеялся Андрэ. Но на этот раз это был обычный смех.

Я просто не знала, что ответить. Мне пришла в голову мысль, что он чуть ли не единственный человек, извините, маг, который видел меня во всех ипостасях: человека, оборотня, воина Сейши-Кодар. И от этого мне стало как-то не по себе. Я будто только сейчас поняла, как глубоко удалось Андрэ войти в мою жизнь. Блин!

— Эй, ты все ещё здесь? — вывел меня из задумчивости голос Андрэ.

— Да. Что?

— Просто ты так надолго замолчала…

— Задумалась. Со мной такое бывает, знаешь ли, — не удержалась я от язвительности.

— О чем, если не секрет? — его голос звучал невозмутимо и соблазнительно, как всегда.

Как бы я не иронизировала, Андрэ всегда спокойно воспринимал все мои остроты. Таков он был. И я ещё не решила, хорошее это его качество или нет. Если у мага бывает ангельское терпение, то это тот самый случай.

— Не думаю, что тебе это будет интересно.

— Ты же знаешь, что меня интересует все, что касается тебя! — опять этот тон обольстителя. Будь мне лет пятнадцать, я бы покраснела, но вместо этого я ответила:

— Да-да, знаю. Так что ты хотел?

— Ну, была у меня мысль пригласить тебя на свидание. Например сходить в оперу или театр, в кино наконец… Так ведь ты откажешься! — он сказал это так сокрушённо, что на миг мне даже захотелось согласиться, но всего лишь на миг, потом я сказала:

— Я тебя знаю не первый день. Меньше всего ты похож на обиженного, Андрэ.

Снова смех в трубке, а потом совершенно серьёзный голос, будто переключили выключатель:

— А если бы я пригласил тебя куда-нибудь просто как друг, ты бы пошла?

— Как друг? — подобная формулировка вызвала у меня улыбку.

— И все же ты не ответила…

— Почему нет? Или ты думаешь, что я сторонюсь тебя из-за того, что ты маг или что-то в этом духе?

— Не скрою, такая мысль посещала меня, — голос его звучал до странности задумчиво.

— А ты не задумывался, что не мне обращать на это внимание? Я оборотень, в прошлом воин Баст и, как выяснилось, тоже не лишена магических способностей. По-моему, мы более чем похожи, — я поймала себя на мысли, что начинаю говорить словами Миу.

— Может, это тебя и пугает.

Тут я не выдержала и рассмеялась, правда смех прозвучал несколько натянуто. На самом деле я никогда не задумывалась над этим так конкретно. Да, странный какой-то у нас выходит разговор.

— Я так не думаю, — ответила я, отсмеявшись.

— Тогда я ловлю тебя на слове.

— В смысле?

— Предоставляю тебе выбрать день и время нашей встречи.

— Ах ты…

— Я знаю. И все же.

Голос у него был такой, что ему просто повезло, что мы разговариваем по телефону, иначе я бы дала ему по морде. Ненавижу, когда меня загоняют буквально в угол. Но, кое-как переварив свой гнев, я все же ответила:

— Ладно, черт с тобой! Можем встретиться в понедельник вечером, у меня будет выходной. Часов в семь.

— Отлично. С нетерпением жду нашей встречи!

И больше ничего не сказав, он положил трубку. Андрэ всегда так делал, когда чувствовал, что я злюсь. Правда от этого я просто сатанела, но на него уже сорваться не могла. Конечно, если самой не позвонить, но оно того не стоит. Так что в этом расчёт Андрэ был верным. Изворотливый сукин сын! И в понедельник у меня с ним свидание (в просто дружеские отношения с ним мне не верилось). Черт! Черт! И ещё раз черт! Как ему удаётся добиваться от меня своего?

Видно, в порыве чувств, я ругалась вслух и слишком громко, так как в дверях возникла Миу. Перетаптываясь с лапы на лапу, она явно не знала заходить ей в комнату или не стоит. Наконец, она все же вошла и тихо спросила:

— Что-то случилось?

— Ну как тебе сказать… — усмехнулась я. — Можешь радоваться, в понедельник я встречаюсь с Андрэ. У нас, можно сказать, свидание. Блин!

— И как же ему удалось тебя уговорить? — Миу лукаво посмотрела на меня, склонив голову набок и поводя ушами.

— Самым наглым и изворотливым образом, — фыркнула я.

— Значит, он талантливее, чем я думала, — задумчиво промурлыкала кошка.

— То есть? — нахмурилась я, потом полушутливо добавила, — Попрошу без грязных инсинуаций в мой адрес!

— Я что? Я ничего!

— Ну-ну!

Этот разговор с Андрэ несколько выбил меня из колеи. Сразу как-то расхотелось что-либо делать. До работы оставалось ещё часа четыре, и я решила предаться полному безделью (когда ещё такой шанс выпадет?). Включив телевизор, я завалилась на диван с книгой. Давненько я не читала свою любимую фантастику ужасов!

Миу устроилась у меня на плече, что у нас уже вошло в привычку, и тоже временами поглядывала в книгу. Правда она не разделала моего увлечения подобным жанром. Считала его несколько странным.

Неожиданно для себя я так зачиталась, что чуть не опоздала на работу. Спохватилась я, когда мне уже надо было выходить через десять минут. И эти минуты я вихрем носилась по квартире, пытаясь собраться. Вещи летали подобно НЛО.

Из квартиры я вылетела с небольшим опозданием, поэтому решила воспользоваться мотоциклом вместо машины. Он маневреннее, что немаловажно в городских пробках. Выбери я машину — точно опоздала бы на полчаса, это минимум — а я терпеть не могу опаздывать. Поэтому я оседлала Харлей.

И все-таки я опоздала, минут на десять. Но это не так страшно, в конце-концов я — босс, а босс может задерживаться, но не часто, иначе это дезорганизует подчинённых.

Дени уже приехала, я заметила на стоянке её серебристый Фиат, но в кабинете её не было. Раздевшись, я пробежала глазами лежавшие у меня на столе бумаги, и отправилась её искать. Я услышала её голос, доносящийся из главного зала, и не поверила своим ушам — она ругалась, чуть ли не материлась. А вед Дени очень сложно вывести из себя, уж я-то это знала. Значит, случилось что-то из ряда вон.

Я ускорила шаг, и когда оказалась в зале, то увидела, что Дени стоит с Дейвом, нашим менеджером, и Виктором, его помощником. Судя по всему, с ним-то они и спорили.

— В честь какого праздника у нас такой шум? — спросила я, присоединяясь к этой милой, доброй компании.

— Да черт-те что творится! — фыркнула Дени.

— Замечательно. А чуть конкретнее?

— Просто у нас возникли непредвиденные проблемы с персоналом, — ответил Дейв, поправив очки на своём узком лице, за стёклами которых прятались вечно грустные глаза, будто у него отняли любимого мишку.

— Так, с этого момента поподробнее, — потребовала я. — Какие проблемы, если ещё вчера все было в порядке?

— Как выясняется, не совсем, — процедила Дени, покосившись на Виктора.

— Так какие проблемы-то?

— Сразу четыре официанта объявил об уходе, — нехотя выдавил Виктор. — Одна выходит замуж, другая в декрет, третий нашёл более престижное место, четвёртая просто написала заявление об уходе.

— Нет, ну ты не мог заранее все это урегулировать? Сказать мне, наконец? — вопрошал Дейв.

— Я пытался найти им замены, но не смог, — он казался полностью раздавленным, и пытался казаться незаметным, но с его ростом под метр восемьдесят пять это было сложно.

— Бизнес не терпит ошибок, — сурово произнёс Дейв.

— Сегодня — выкручивайся как хочешь, хоть сам за стойку становись, — вторила ему Дени.

— Вот именно, — в этом я была с ними согласна. — Завтра что-нибудь придумаем.

— Вы меня не уволите? — видно Виктор уже подготовил себя к самому худшему.

Я переглянулась с Дени и сказала:

— Нет, пока это твой первый проступок, но не стоит нас подводить вновь. А теперь за дело, скоро открытие.

Тотчас Виктора словно ветром сдуло, а Дейв, прежде чем тоже уйти, счёл нужным сказать:

— Вообще-то он толковый парень, только временами слишком самоуверенный, — с этими словами он удалился.

— Будь он бездарным — он бы здесь не работал, — буркнула Дени. Потом посмотрела на меня и спросила, — Так где мы найдём четырех официантов меньше чем за сутки? Блин, нам бы хоть двоих, иначе будет полная запарка! Завтра пятница!

— Я знаю, что завтра пятница, — задумчиво проговорила я. — Есть тут у меня кое-какая идея, которая, возможно, поможет выкрутиться нам несколько дней.

— Какая?

— Все решают связи. Так, мне нужен телефон! — с этой фразой на устах я поспешила в кабинет.

— Постой! Да что за идея-то? — Дени устремилась за мной.

Номер клуба «Лунная Соната» я набрала по памяти. Мда… Этот клуб — вотчина Иветты и, помимо прочего, место собрания стаи, но о последнем, естественно, знают немногие. Эх, не люблю я просить…. но в последнее время мне все чаще приходится это делать… хм…

Трубку сняли не сразу. Когда я представилась и сказала, что хочу поговорить с Иветтой, повисло долгое молчанье, потом поспешное:

— Да-да! Ей сейчас же сообщат. Простите, но придётся чуть подождать, — в голосе говорившей я почувствовала нотки страха. К чему бы это? Ведь я даже не угрожала… Это не в моих правилах… обчно.

Но вот в трубке раздался голос Иветты:

— Привет, Лео! Рада тебя слышать.

— Привет. Я тебе звоню по небольшому дельцу.

— Какому? — она была явно заинтригована.

— У тебя нет лишних людей? В смысле персонала?

— А что такое?

— Мне позарез нужны два официанта, а ещё лучше четыре, к завтрашнему дню!

— Да это не проблема. Только, сама понимаешь, они будут из наших.

— Плевать! Я сейчас готова поставить обслуживать посетителей хоть черта лысого!

Иветта засмеялась, потом сказала:

— Хорошо. Троих я тебе обещаю, а вот ещё одного…

— Троих вполне достаточно! Спасибо! Ты меня этим очень выручишь!

— Это пустяки. Мой долг тебе гораздо выше, — я дважды обязана тебе жизнью. И я никогда не забуду, что ты сделала для меня.

— Ладно, не будем об этом, — от подобных разговоров мне всегда становилось не по себе.

— Хорошо. Значит, я завтра пришлю тебе людей, часов в шесть они будут в твоём клубе и вступают в твоё полное распоряжение.

— Спасибо! — я уже хотела попрощаться и повесить трубку, но потом передумала и спросила, — А почему та девушка, с которой я разговаривала, была так испугана? Я сказала что-то не так? — я не люблю пугать людей (или оборотней), во всяком случае, непреднамеренно.

— Просто твоё положение в стае гораздо выше её.

— Какое положение? — непонимающе переспросила я. — Я — одиночка, я вне стаи.

— Не совсем, — я готова была поспорить, что Иветта улыбалась. — Ты ведь ещё и моя кайо, а значит вторая в стае после меня. Все остальные обязаны подчиняться тебе, иначе это будет вызовом.

Я возмущённо фыркнула, так как все это мне очень не нравилось. Ну не хотела я влезать в дела стаи.

— От этого теперь уже никуда не деться, — как ни странно, но Иветта говорила успокаивающе, будто утешала ребёнка.

— Знаю, — мрачно проговорила я. — Ну ладно, мне пора открывать клуб.

— Тогда до свидания.

Попрощавшись, я повесила трубку, и тотчас столкнулась с выжидающим взглядом Дени. Он так и стояла в дверях, не решаясь войти, вернее не желая мешать моему разговору. Я попыталась улыбнуться и сказала:

— Вопрос решён. Завтра прибудут трое официантов.

— Как тебе это удалось? — спросила она с неподдельным восхищением.

— Связи, — пожала я плечами. — Иветта согласилась одолжить своих.

— Иветта? — Дени была тем единственным человеком, который знал, что я оборотень, она также знала, кто такая Иветта. — Значит, они…

— Именно. Но разве у нас есть выбор?

— Нет, наверное нет. Да я не против, если они будут себя хорошо вести.

— Оборотни массу усилий прилагают, чтобы не выдать себя людям. Можешь быть спокойна.

— Если ты спокойна, то и я тоже. В этом вопросе я доверяю тебе как никому, — улыбнулась Дени. — Кстати, пора открывать наше заведение.

— Знаю. Идём давать отмашку.

Нас спасло то, что сегодня четверг. Народ был, но не слишком, так что мы выкрутились даже с урезанным количеством официантов. Наверное, впервые, я была рада умеренному числу посетителей.

Но вот наш рабочий день подошёл к концу. Зал постепенно опустел, да и нам уже можно было идти по домам. Клуб я покинула почти в час ночи. Одно из преимуществ такого графика работы в том, что ты не попадаешь в пробки. А на мотоцикле я вообще добралась до дома вдвое быстрее обычного, что меня весьма обрадовало.

Глава 3.

Выходя из лифта я пыталась найти в сумке ключи от квартиры, поэтому не сразу увидела чью-то сгорбленную фигуру возле моей двери. А когда увидела — так и застыла. Кто бы это мог быть? Уже в следующий миг я своим звериным нюхом учуяла его, вернее её запах. Он был мне знаком. Очень знаком.

Я медленно обошла фигуру вокруг, пока, наконец, не увидела всю картину. У моего порога мирно посапывала девушка, прислонившись к двери. Вот она пошевелилась и проснулась. Не веря своим глазам, я позвала:

— Кристина?… Тина?

— Эля! — радостно вскрикнула девушка, проснувшись, и кинулась мне на шею.

Глаза и другие органы чувств меня не обманули. Передо мной была моя сестра, Кристина. Когда я уехала из дома, ей едва минуло двенадцать лет, теперь же ей было почти семнадцать. Она превратилась в красивую девушку. До меня она так и не доросла, я оставалась выше на полголовы. Худенькая, волосы чуть темнее моих, до плеч, серые, с лёгким оттенком зеленого глаза, и те же черты лица — фамильное сходство неоспоримо. Разве что в ней все ещё присутствовала некоторая детскость.

— Эля! Я тебя так долго ждала! — упрекнула меня сестра, когда мы, наконец, перестали обниматься.

Эля… хм… так меня называли дома. Ещё один сокращённый вариант от моего полного имени — Элеонора. Это гораздо лучше, чем Нора, но, оказывается, я успела от него отвыкнуть. И вообще, мне больше нравится, когда меня зовут Лео, а Эля… это как имя из прошлой жизни.

— Тина, но я не знала, что ты приедешь. А ты могла бы и позвонить.

— Я пыталась, но или никто не брал трубку, или я нарывалась на автоответчик. А один раз было занято.

— Понятно, — проговорила я, открывая дверь и приглашая сестру войти.

Миу, как всегда, вышла встречать, но, увидев, что я не одна, тотчас замерла. Пока Кристи стояла ко мне спиной, я приложила палец к губам, предупреждая кошку, чтобы она не выдала себя. Я помнила реакцию Дени, когда та узнала, что Миу говорит, и не хотела переживать это вновь.

— О! У тебя и кошка есть! — воскликнула Тина, погладив Миу.

Включив свет, я только сейчас получила возможность как следует рассмотреть сестру, да и она меня тоже. Она была одета в синие джинсы, кроссовки, тонкий серый свитер и лёгкую спортивную куртку, синюю с красным. За спиной у неё был рюкзак, на молнии которого болтался брелок в виде когтя. Хм, раньше у неё не было приверженности к подобному стилю.

Тина с не меньшим, если не большим, интересом изучала меня. Видно, такого моего облика она не ожидала. Порой я забываю, что из дома я уехала милой скромной девушкой (во всяком случае, так думали) с льняными локонами.

— Ты… постриглась?! — наконец проговорила она.

— Как видишь, — к чему отрицать очевидное. — Но что ты тут делаешь? Да ещё одна!

— Ну и что, что одна? Я не маленькая! Что, я не могу навестить сестру?

— Дело не в этом…

Но она меня уже не слушала. Бросив рюкзак прямо на пол, Тина пошла обследовать комнаты со словами:

— Ух ты! У тебя отличная квартира!

Миу вопросительно посмотрела на меня, а я лишь пожала плечами и пошла вслед за сестрой. Было уже полвторого ночи.

Тину я нашла в своей спальне. Видно, размеры моей кровати натолкнули её на некоторые мысли, но сейчас мне было не до объяснений. У меня к сестре возник целый ряд более важных вопросов.

— Тина, а папа с мамой вообще в курсе, что ты здесь?

— Ну да, — ответила она. Но одно из преимуществ оборотня в том, что ложь мы чувствуем за версту, а это была именно она.

— Не обманывай меня! Ты им сказала?

— Я оставила записку. Да все в порядке. Или я тебе мешаю?

— Нет, конечно. Ладно, завтра поговорим. Сегодня уже поздно. Есть хочешь?

— Немного.

— Тогда идём на кухню. Я бы заказала пиццу, но вряд ли они ещё работают. Так что придётся довольствоваться тем, что найдётся в холодильнике.

Нашлось не слишком много: колбаса, сыр, масло, сок, йогурт, ну и хлеб. Все остальное вряд ли подошло бы для столь позднего ужина. Так что выбор пал на бутерброды.

Мы сели есть. Когда Тина дожёвывала последний бутерброд, запивая его апельсиновым соком, то её глаза уже слипались. Опасаясь, что она заснёт прямо за столом, я погнала её в ванную, выдав ей одну из своих пижам. Конечно, та оказалась ей длинновата, но ничего другого я предложить не могла. В этой пижаме, с распущенными волосами, Тина выглядела лет на пятнадцать, не старше. Наши взгляды столкнулись, и я заметила в её глазах что-то такое, что меня обеспокоило. Но сейчас было не время вопросов.

Я уже постелила постель и предложила Тине ложиться. Ну не на диване же ей стелить, в самом деле. Пока я сама принимала душ и переодевалась ко сну, она уже уснула. Когда я вернулась в спальню, Тина крепко спала, сладко посапывая во сне.

Но сама я не спешила ложиться. Взяв телефон, я ушла на кухню, закрыв за собой дверь, чтобы не разбудить сестру. Номер я набирала по памяти, правда над последней цифрой пришлось подумать. Да, давненько я не звонила домой! Ой, как неудобно!

Я уже отчаялась, что кто-то подойдёт (вообще-то время было весьма позднее), когда, наконец, сняли трубку.

— Да? — раздался такой знакомый, такой родной голос.

— Здравствуй мама, это я.

— Эля, доченька! Как я рада, что ты позвонила! — из голоса моментально исчезла вся заспанность.

— Я тоже рада тебя слышать. Как вы там с папой?

— Да ничего. Хочешь с ним поговорить?

— Как-нибудь в другой раз. Я, собственно, почему звоню: Тина у меня.

— Ну, слава Богу! Нашлась! — облегчённо вздохнула в трубку мама. — Мы тут с отцом с ног сбились, разыскивая её!

— Мне она сказала, что оставила записку.

— Оставила, но когда мы её прочитали, только хуже стало. Там толком и не объяснялось, куда она направилась.

— Но почему она уехала? Ведь Тина всегда была такой спокойной девочкой, в ней практически не было авантюризма. А эта выходка — побег из дома, слишком, даже для подросткового переходного возраста. Да и она, вроде, вышла из него, — поделилась я своими соображениями.

— Я сама не понимаю, что с ней. Этим летом Тину просто подменили! — обеспокоено проговорила мама, — С ней что-то происходит, она стала замкнутой, иногда даже резкой. Я не раз пыталась с ней поговорить, но она не желает ни о чем слушать. Я очень за неё волнуюсь!

— Есть из-за чего, — согласилась я, прикидывая в уме, что же могло случиться с сестрой.

— Может, она влюбилась неудачно или ещё что… — продолжала мама, — Но она не подпускает к себе!

При этих словах в голову мне закралась мысль, что, видимо, привычка переживать своё горе в одиночестве у нас наследственное. Что же с ней произошло?

— К тому же скоро начало занятий в университете, — вернул меня к реальности голос матери. — Она совсем не думает о будущем!

— Ничего, все образуется.

— Конечно, ведь она нашлась! Посади её в первый же автобус, пусть едет домой. Мы её ждём.

— Не думаю, что это правильное решение. Лучше пусть пока поживёт у меня. Может, это пойдёт ей на пользу.

— Что может быть лучше родного дома? — возразила мама. — Хотя, я уже ничего не понимаю! Возможно, ты и права…

— Вот и договорились, — поспешно ответила я. Конечно, мама самый дорогой мне человек, но мне не хотелось ей объяснять, что родной дом иногда превращается в тюрьму, клетку. Так было когда-то со мной, и никакое участие близких не могло этого изменить.

— Но ты уверена, что она тебя не стеснит? Ведь у тебя своя жизнь…

— Не стеснит. Все нормально.

— Ну, хорошо. Спасибо, что позвонила, сказала о Тине.

— Я же знала, что вы волнуетесь. Как же иначе?

— Да, конечно, — в словах матери чувствовалась какая-то недосказанность. Возможно, она все ещё упрекала меня, что я уехала тогда, или даже винила себя, но у меня не было никакого желания возобновлять этот старый разговор. Но, видно, некоторых неприятных тем было не избежать, так как мама спросила, — А как ты сама?

— Нормально.

— Нормально и все?

— А что ещё?

— Как твоя работа? Ты о ней почти ничего не рассказываешь.

— А что рассказывать? Все хорошо, даже отлично. Жаловаться не на что.

— А помимо работы? У тебя не появился кавалер?

— Мама!

— Тебе двадцать пять, и вполне логично уже задуматься о семье. Почти все твои одноклассницы уже повыскакивали замуж, — та-а-ак, начались тонкие намёки на толстые обстоятельства. Как всегда!

— Что мне до них? Если бы все они попрыгали с моста, ты бы тоже посоветовала мне это сделать? — парировала я.

— Но я же совсем не это имела в виду! Как же с тобой порой не легко!

— Мне об этом говорили.

— Нельзя же так! Ты бы, наверняка, помягчела, если бы у тебя появился молодой человек.

Хм, интересная мысль! Но не думаю. Вслух же я сказала:

— Все, мам! Хватит. Пусть каждый из нас останется при своих. Закрыли эту тему!

— Ну, хорошо. И все-таки…

— Мама!

— Ладно-ладно! Господи, как же давно я тебя не видела! Может, приедешь домой как-нибудь? — она спросила это таким голосом, что у меня невольно сердце защемило. Все-таки у наших родителей есть ниточки, с помощью которых они могут на нас влиять. Поэтому я сказала:

— Ты же знаешь, что у меня работа. Но я постараюсь, может, удастся вырваться в Рождество…

— Это было бы замечательно!

— Но это не точно, — поспешила добавить я.

— Конечно. Ну ладно, наверно, пора прощаться. Поздно уже. Тебе тоже нужно хоть немного поспать.

— О, не беспокойся обо мне!

— Как же иначе! — мне не нужно было видеть её лица, чтобы знать, что она улыбается. — Доброй ночи. Позаботься о Тине.

— Конечно. Доброй ночи.

Я повесила трубку и сгребла телефон в охапку. Да, надо было идти спать. Глаза слипались. Вдруг раздался какой-то слабый шум. Я обернулась. Дверь в кухню тихонько приоткрылась, и в образовавшуюся щель осторожно протиснулась Миу. Тёмной тенью вспрыгнув на стол, она замерла передо мной, выжидая.

Посмотрев в её глаза, я сказала:

— Похоже, тебе придётся некоторое время притворяться обычной кошкой.

Она согласно кивнула, потом промурлыкала:

— А тебе — обычным человеком.

— Верно. Ладно, идём спать. Поздно уже.

Когда я вернулась в спальню, Тина по-прежнему мирно посапывала, свернувшись калачиком. Иногда во сне её лицо хмурилось, но вскоре вновь становилось безмятежным. Сейчас ей можно было дать от силы четырнадцать.

Глядя на спящую сестру, я подумала, что отправить её домой с первым же автобусом, может, и было бы проще, но я не могла так поступить. Это казалось сродни предательству. Она приехала ко мне, ища поддержки, а может и помощи, и я обязана ей помочь. В конце-концов я же её старшая сестра.

Тихо поставив телефон на его законное место, я забралась в кровать. Наверно, я заснула сразу же, как только моя голова коснулась подушки. Да, странный был день.

Проснулась я от какого-то странного ощущения. Что-то было не так. Повернув голову, я поняла, что именно. Я была не одна в постели. Рядом спала Тина. Её волосы разметались по подушке, а левая рука обвивала мою талию. Сама невинность.

Скосив глаза на часы, я увидела, что уже без малого полдень. Надо было вставать. Я попыталась выбраться из постели, не потревожив сестру, но стоило моим ногам коснуться пола, как я спиной почувствовала, что она проснулась. Обернувшись, я столкнулась с её заспанным, и оттого немного рассеянным взглядом.

— Доброе утро, — улыбнулась я ей.

— Доброе утро, — Тина села, потянувшись.

— Как спалось?

— Замечательно! А сколько сейчас времени?

— Да практически полдень.

— Ух ты! А ты на работу не опоздаешь?

— Нет, не беспокойся. Мне к шести, не раньше.

— И что у тебя за работа такая?

— Какая есть, я не жалуюсь, — я не особо распространялась в семье о том, что являюсь совладелицей ночного клуба. Мои родители старой формации. Для них ночной клуб где-то равен борделю, так зачем огорчать? Пусть думают, что у меня просто своё дело. — Ладно, ты пока можешь поваляться, а я в душ. Если что — стучи.

— Хорошо.

Душ! Душ! Душ! Без него я не проснусь — проверено годами. Раньше, когда я только начинала работать в клубе, мне по утрам, чтобы разлепить глаза, приходилось стоять чуть ли не под ледяной водой. Сейчас все гораздо менее радикально. Больше я так над собой не издеваюсь.

Стоя перед зеркалом в ванной в одних трусах и спортивном лифчике (вся остальная одежда ждала меня за пределами ванной), я как раз сушила волосы феном, когда услышала лёгкий стук в дверь.

— Входи, разрешила я.

Тина вошла, сжимая в руке зубную щётку, словно знамя. На ней все ещё была моя пижама.

— Я услышала фен, и решила, что ванна уже свободна.

— Да, можешь умыться.

Она подошла к раковине и включила воду, а я продолжила сушить волосы — иначе у меня на голове будет подобие ёршика — до такого экстрима я ещё не дошла. Наконец, я выключила фен. Тина закончила с умывание и уже вытиралась, но вдруг застыла, как вкопанная, с полотенцем в руках. Потом осторожно обошла меня вокруг. Единственное, что она произнесла, было:

— Ух ты!

— Что такое? — я не понимала, в чем дело.

— Глазам не верю! Ты сделала татуировку! Даже две!

Блин! Я совсем забыла о них! Вот… Ну да ладно. Вслух я сказала:

— Так получилось, — и голос мой звучал несколько растеряно.

— Потрясающе! — Тина осторожно прикоснулась к татуировке на моем правом плече, оку Ра. — Не ожидала от тебя такого! — её глаза искрились неподдельным восхищением.

— Ну что ж теперь, — пожала я плечами.

— Видела бы тебя сейчас наша мама!

— А вот этого не надо! — мне не сложно было представить её реакцию. — Зачем так жестоко её шокировать?

— Да уж! Ты так не похожа не себя прежнюю! Татуировки, короткие волосы! Да у тебя, по-моему, даже характер изменился!

— Все мы меняемся. Ты вот тоже изменилась.

— На то были причины, — тут же посерьёзнела сестра.

— Вот и у меня тоже, — парировала я.

— Один-один, — усмехнулась Тина.

— Так точно. Ну, идём завтракать?

Ни за завтраком, ни после, сестра больше не заговаривала о причине своего отъезда. Я же, в свою очередь, тоже решила не поднимать эту тему. Захочет — сама расскажет. Мне не хотелось на неё давить.

У нас и без этого было о чем поговорить, что вспомнить. Кристи рассказала почти обо всем, что происходило в нашем родном городке за время моего отсутствия. Также её очень интересовало, чем я занималась все это время. Но на подобные вопросы я отвечала с большой осторожностью. Не хотелось мне случайно проговориться, что я не совсем человек. Пока это удавалось.

После завтрака мы отправились в магазин, так как холодильник просто необходимо было заполнить. Благо супермаркет находился буквально за углом. Так что даже машину не пришлось брать. А второе достоинство супермаркета было в том, что он работал круглосуточно — с моим режимом дня это просто находка.

Из магазина мы выползли только часа через два, все обвешанные всевозможными пакетами. Никогда ещё я не делала столько покупок сразу, но не держать же мне сестру на консервах! Конечно, я могла бы с лёгкостью отнести все покупки одна (при желании я бы и автомобиль подняла), но это выглядело бы подозрительно, поэтому пришлось часть пакетов отдать Тине.

Пока мы поднимались на лифте, я спросила у сестры:

— А как тебе удалось вчера прокрасться мимо консьержки?

— Легко. Было почти одиннадцать часов, и она, похоже, просто спала. Так что пройти мимо не составило труда.

— Понятно. Так, постой, ты бродила по городу так поздно?

— Ой, только не надо нотаций! Я же сюда одна приехала! Я не маленькая! — надулась Тина.

— Поэтому я и беспокоюсь, — пробурчала я. — Мой дом в неплохом районе, и все же на улицах полно шпаны. Это не наш тихий городок, где бандиты — и те знакомые.

— Да ладно тебе!

— Я просто предупреждаю.

— Ну хорошо.

На это я лишь горестно вздохнула. Ах, какая мука воспитывать! Нет, я точно ещё не готова заводить детей!

Пока мы распихивали купленное по местам, как раз настало время обеда. Пришлось готовить. Тот редкий случай, когда на меня нашло.

В то время как я кулинарила, Тина крутилась возле меня. На ней были все те же джинсы и свитер, которые уже просили пощады. Наконец, я не выдержала и спросила:

— Слушай, кроме этой одежды, ты взяла с собой что-нибудь?

— Конечно! Платье, рубашку и ещё чёрные брюки, ну и туфли.

— Предусмотрительно.

— А как же!

— Тогда иди и переоденься, а то, что сейчас на тебе, кинь в стиральную машину. Ты похожа на только что вернувшегося из похода туриста!

— Вполне вероятно, — ничуть не смутилась Тина. — Но согласись, неразумно ездить в автобусе в платье выше колена. Да и погодные условия не те.

— Согласна. Ну иди, переодевайся. Скоро обед.

— Хорошо.

Когда она вернулась, то была в чёрных узких брюках и синей с белом рубашке. Вообще-то это была трикотажная кофта, сшитая под рубашку. Помимо этого Тина собрала свои волосы в подобие английского узла. Надо сказать, так было гораздо лучше, о чем я и сказала.

— Спасибо, — ответила Тина, садясь за стол. — Мама говорит, что я очень похожа на тебя, ну на прежнюю тебя.

— Конечно мы похожи, мы же сестры, — улыбнулась я. — Ты ешь давай. Мне ещё все убрать и на работу.

— Так все же, что у тебя за собственное дело? — как бы невзначай спросила Тина.

— От любопытства кошка сдохла! — парировала я. — Ешь, а то остынет.

— Ну скажи, пожалуйста! — заканючила она совсем как в детстве.

— Ладно. У меня свой клуб. Довольна? — сдалась я.

— Клуб?! Как здорово! — у неё аж глаза загорелись, словно два светофора. — Но как тебе это удалось? Ведь это же стоит кучу денег! Откуда у тебя столько?

— По-моему, ты задаёшь слишком много вопросов, — нахмурилась я.

— Прости… Но это же… это замечательно! О таком можно только мечтать!

— Тогда я свою мечту осуществила.

— А как он называется?

— «Серебрёная Маска»

— Стильное название! Слушай, а я могу побывать в нем? Мне просто не терпится его увидеть!

— Эй, не так быстро! — поспешила я охладить её пыл. — Ты забыла, что тебе ещё нет восемнадцати? А в такие заведения несовершеннолетних не пускают.

— Но я же иду туда не как простой посетитель! — надула губки Тина. — Ну пожалуйста!

— Это не кажется мне хорошей идеей. Мама мне за подобное вообще голову оторвёт.

— А я ей ничего не скажу. Эля, ну пожалуйста! Элечка, я тебя прошу! Ведь тогда я весь вечер буду у тебя на виду!

Это заставило меня задуматься. Мне действительно не хотелось оставлять сестру одну в пустой квартире (правда, Миу тоже оставалась, но все же). И дело здесь было вовсе не в том, что я ей не доверяю или что-то в этом роде. Поэтому я сказала, стараясь сохранять в голосе строгость:

— Ну хорошо, я тебя возьму. Но чтоб без фокусов мне!

— Эля, спасибо! Обещаю, я весь вечер не отойду от тебя ни на шаг! — радостно завопила Тина.

— Ну ладно-ладно, — попыталась я умерить её пыл. — Да, и ещё, называй меня лучше Лео.

— Лео? Хм… ты даже имя сменила!

— Это всего лишь ещё один сокращённый вариант моего имени, — пожала я плечами. — Мне так больше нравится.

— Лео… Лео…. — повторяла Тина, словно стараясь распробовать это имя. — Мне тоже нравится. Надо сказать, оно тебе больше подходит. Ну, к теперешней тебе.

— Понятно, — усмехнулась я.

Глава 4.

К клубу мы подъехали без пятнадцати минут шесть. Конечно, это рановато, но ведь сегодня Иветта должна прислать мне своих людей в помощь, а им ещё нужно объяснить, что к чему. Так что как раз.

Сегодня я приехала на машине, чем Тина была не слишком довольна. Стоило ей увидеть мой новенький мотоцикл, как она просто влюбилась в него, и я её понимала. Но машина казалась мне целесообразнее. С непривычки Тина, наверняка, очень устанет после ночи в клубе, и ей сложно будет удержаться на мотоцикле, а в машине она может даже поспать.

Снаружи Тине клуб понравился. Она долго и пристально изучала фасад и вывеску, потом проговорила:

— Да-а, стильно!

— А как же! — усмехнулась я, и повела сестру к служебному входу. Главный все равно пока закрыт, а мне не хотелось ждать, пока Ник или кто там сегодня на дверях, поднимет свою задницу и откроет нам.

Мы вошли в клуб, и Тина почти сразу же отстала. Её внимание привлекли плакаты, висящие по обеим сторонам от служебного входа и почти до самого конца. Это были афиши выступавших у нас групп.

— Откуда у вас столько постеров? — наконец, спросила Тина.

— Эти группы здесь выступали. После них оставались афиши. Вот мы и стали вешать их сюда. Не выкидывать же.

— Ты хочешь сказать, что ВСЕ они выступали в твоём клубе?

— Ну да. Сегодня у нас будет выступать Фолк.

— Тот самый, которого недавно стали показывать по МТV? — удивлённо выдохнула Тина.

— Он самый.

— Ух ты!

— Да ладно, — для меня самой это давно стало рутинной работой. Шоу-бизнес он бизнес и есть. От торговли, а главное денег, там гораздо больше, чем от искусства. — Идём в кабинет.

Но стоило мне дотронуться до дверной ручки, как позади раздался голос Дени:

— Привет, Лео! Ты уже пришла?

— Да, только что, — ответила я, оборачиваясь.

— А кто эта юная леди?

— Познакомься с моей сестрой, Кристиной. А это моя лучшая подруга — Дениза, она же совладелица клуба.

— Можно просто Дени, — улыбнулась она, протягивая руку.

— Тогда меня зовите Тиной, — ответила сестра, пожимая её.

— Хорошо. А вы очень похожи.

— Раньше сходство было ещё сильнее, — проговорила я, открыв, наконец, дверь кабинета и приглашая всех войти.

— Это так, — подтвердила Тина, оглядывая кабинет.

Пока она тут все изучала, мы с Дени успели подмахнуть пару бумаг. Я уже поднялась, чтобы показать сестре весь клуб, когда дверь приоткрылась. В образовавшуюся щель просунулась голова Ника. Его лицо, как всегда, расплывалось в ухмылке. Он сказал:

— Леди-боссы, там пришла какая-то странная троица. Говорят к вам. Пущать?

Мы с Дени переглянулись, и она, все поняв, сказала:

— Ты разберись с ними, а я пока устрою Тине экскурсию по нашему клубу.

— Хорошо. И спасибо.

— Да не за что.

Они вышли, чуть не прищемив Нику голову, который все ещё ждал моего ответа. Я сказала:

— Приведи их сюда.

— Всех?

— Ну не по частям же!

На это Ник усмехнулся и испарился. Шутник, ё-моё!

Я села в своё кресло. Так сказать, приняла позу босса, и почти тотчас почувствовала приближение иномирной энергии. Это было подобно тёплому ветру, наполненному запахами леса и меха. Исходить такое могло только от оборотней. Да и то, только тогда, когда они взволнованны. У меня такого нет, моя аура силы немного другая.

Дверь открылась, и вошли трое: двое мужчин и девушка. Последним заглянул Ник и сказал:

— Вот, привёл, — и тут же удалился.

Я внимательно оглядела вошедших. Один мужчина был ещё практически юношей. Лет двадцать, наверное. Открытое лицо в обрамлении тугих локонов чёрных волос, которые едва достигали высоких скул. Серые глаза. Рост скорее средний, но плечи широкие — ещё чуть-чуть и будет слишком. Одет в джинсы и просторный свитер, будто снятый со старшего брата. Другому мужчине было около двадцати пяти. Тоже в джинсах, и в чёрной футболке. Он был выше и мускулистее, больше походил на вышибалу, чем на официанта. Лицо было бы суровым, если бы не большие карие, просто оленьи, глаза. Да ещё длинные каштановые волосы, забранные в хвост. Что же касается девушки, то она обладала милым личиком, на грани смазливости, но в её серо-зелёных глазах светились ум и воля. Такой взгляд бывает у тех, кому с трудом приходилось пробиваться в этой жизни. Её волосы были подстрижены очень коротко, да к тому же высветлены почти до снежной белизны, а наряд состоял из узкой юбки и темно-фиолетовой шёлковой блузки. Она могла бы казаться хрупкой, если бы не её внутренняя сила. По-моему, я её уже видела в стае.

— Здравствуйте, госпожа Лео. Нас прислала госпожа Иветта, — сказал старший мужчина. — Меня зовут Саймон, а их Глен и Эмма. Мы поступаем в полное ваше распоряжение.

— Во-первых, не называйте меня госпожой, — попросила я. — А во-вторых, кто-нибудь работал раньше официантом?

Саймон и Эмма подняли руки, а Глен смущённо потупился.

— Что ж, совсем не плохо. Я отведу вас к Дейву, нашему менеджеру, он введёт вас троих в курс дела. С ним же обсудите оплату. Но сколько вы можете здесь проработать?

— Сколько вам будет угодно, — ответил Саймон.

— То есть? — не поняла я.

— Мы ваши, — подала голос Эмма, и он оказался очень приятным. — Госпожа Иветта передала нас вам. Вы — кайо, и мы подчиняемся вам.

Я даже потрясла головой, стараясь утрясти смысл слов. Она говорила об этом, как о само собой разумеющимся. Но я не могла понять, как так можно передавать людей, поэтому у меня вырвалось:

— Но вы же не вещи!

— Мы подчиняемся вожаку, — пожал плечами Глен.

— Но на меня вы просто работаете! Не больше и не меньше. И получаете за это деньги! — возразила я.

— Как пожелаете.

Да, никогда я так вплотную не сталкивалась с иерархией стаи. Мне даже стало не по себе. Главным образом потому, что они воспринимали это совершенно нормально. Боясь, что у меня лопнет терпенье, я повела их к Дейву. Надо будет поговорить об этом с Иветтой.

Пристроив оборотней, я отправилась на поиски Тины. Нашла я её в главном зале. Она премило болтала с Матиасом, Брэдом, Виком и Мэлом, но в основном с первым. Дени тоже была здесь. Сидела чуть поодаль и что-то оживлённо обсуждала с Виктором, но время от времени бросала взгляды на Тину.

Заметив меня, сестра широко улыбнулась и восторженно проговорила:

— Суперский клуб! А ты, правда, здесь пела?

Я неодобрительно покосилась на парней, ведь ясно, что это они ляпнули, и сказала:

— Было дело.

— Ха! Ты же была нашей солисткой почти четыре года! — не удержался от комментария Брэд.

— Да с её талантом можно сделать настоящую карьеру певицы! — вставил Вик.

— Предпочитаю стоять по другую сторону баррикад, — возразила я. — И хватит об этом.

— А такой интересный разговор начинался! — разочаровано протянул Мэл, но я смерила его уничтожающим взглядом, и он заткнулся.

Положив руку Тине на плечо, я сказала:

— Идём, скоро открытие. Надо подыскать тебе место.

— О`кей.

Я уже сделала несколько шагов, как, вспомнив, остановилась и сказала ребятам:

— Да, в нашем тесном коллективе пополнение. Трое новеньких.

— Девушки есть? — Мэл тут же принял стойку пса, почуявшего дичь.

— Есть, — усмехнулась я. — Но я вас предупреждаю — чтоб без шуточек мне! — так и хотелось добавить: «вам же хуже будет!»

— Но Лео, ты же нас знаешь! — в голосе парней слышалось возмущение, но искренности в нем не было ни на грош.

— Вот именно! Поэтому и предупреждаю!

Эти слова вызвали дружный хохот. И в это самое время двери клуба открылись, и внутрь хлынул народ. Пробираясь сквозь водоворот толпы, я вела сестру за собой к столику у стены в небольшом алькове. Он всегда был свободен — так сказать для служебных надобностей. Столик недалеко от сцены, но в отдалении ото всех, хотя весь зал для сидящих за ним был как на ладони.

Усадив Тину за столик, я сказала:

— Вот здесь тебе будет удобно. Я буду бегать по делам, но все же постараюсь время от времени выбираться к тебе. Не скучай, развлекайся.

— Конечно. Можешь не беспокоиться обо мне, — счастливо улыбнулась сестра.

— Да, можешь заказывать еду, питьё, только безалкогольное. Тебе принесут.

— Хорошо.

— Ну, не скучай.

Но прежде чем заняться делами я отыскала Ника (сегодня он отвечал за обстановку в зале), и поманила рукой. Он тут же подошёл, продвигаясь сквозь толпу подобно ледоколу. Показав ему столик, за котором сидела Тина, я попросила:

— Приглядывай за ней.

— Как скажешь, леди-босс. Я тут вообще за всем приглядываю, — на его губах как всегда играла полуулыбка.

— Предупреждаю, если с ней что-нибудь случиться — башку откручу!

— Ну, так бы сразу и сказала! — развёл руками Ник. — Да все будет в порядке!

— Надеюсь на это, — пробурчала я, удаляясь. На самом деле я знала, что на Ника можно положиться, не смотря на все его шуточки и иронию. Просто такой он есть.

Меня же ждали дела. Нужно было узнать, приехал ли этот Фолк и не возникло ли каких непредвиденных трудностей. К тому же надо договориться о выступлениях на этот уикенд. Взваливать все это на Дени было бы, по меньшей мере, не честно.

Несколько раз мне удавалось выглянуть в зал, чтобы посмотреть, как там Тина. Судя по всему, ей было весело. Она танцевала, развлекалась. В общем, совсем не казалась ни замкнутой, ни подавленной. Не производила она впечатление пережившей сильное потрясение. И что с ней творится такое? Покачав головой, я вернулась к работе.

Но вот рабочий день нашего клуба закончился. Посетители разошлись, и я пошла за сестрой, чтобы сказать, что нам пора домой. Она сидела за столиком, вяло потягивая колу. Даже издалека было видно, что она устала и просто засыпает на ходу. Конечно, время уже весьма позднее. И все же Тина не произнесла ни единой жалобы. Правда, стоило ей сесть в машину, как она уснула, свернувшись на сиденье, насколько позволял ремень безопасности.

Ставя машину в подземном гараже дома, я постаралась её не будить. Осторожно отстегнув ремень, я без особых усилий взяла Тину на руки. Она показалась мне лёгкой, как пёрышко. И все же она проснулась. Как раз в тот момент, когда я вошла с ней в лифт.

Тина пошевелилась, подавила зевок и непонимающе уставилась на меня, будто пытаясь понять, где находится. Наконец, она проговорила:

— Я же не ребёнок, чтобы брать меня на ручки! У меня ноги есть.

— Правда? — улыбнулась я, посмотрев так, будто проверяла наличие нижних конечностей. — Прости, но ты так крепко спала. Мне не хотелось тебя будить.

Во взгляде сестры промелькнуло что-то странное. Она сказала:

— Ну ладно. Теперь-то можешь меня поставить на пол. Тебе, наверное, тяжело.

— Вовсе нет, — возразила я, все же ставя её на пол. И тут же, по взгляду сестры, поняла, что дала маху. Вот дура! Надо лучше притворятся!

— Ты что, качаешься? — между тем спросила Тина.

— Да, иногда, — тут же согласилась я.

Утро наступило как-то уж очень быстро. Я нехотя подняла голову с подушки, увидела, что часы показывают полдвенадцатого, и тут же уронила её обратно. Я честно попыталась опять заснуть, но моя совесть уже проснулась и требовала, чтобы я вставала. Пришлось подчиниться.

Потянувшись, я села в кровати. Оказалось, что Тины рядом нет. Она уже встала. Ладно. Я пошла будить себя в ванную. Глаза открылись, но все остальное, похоже, ещё спало. Мда… Надо ещё завтрак готовить.

Тина была в гостиной. Небрежно развалившись на диване, она смотрела телевизор, а рядом, к моему удивлению, устроилась Миу. Странная пара, если знать, в чем суть дела.

— Тин, что ты будешь на завтрак? — спросила я.

— Да я уже поела. Кстати, чайник ещё горячий, а в сковородке половина яичницы.

— Ты просто золото! Видно, кулинарные гены перешли к тебе мимо меня.

— Скажешь тоже! Какой кулинарный талант в приготовлении яичницы?

— Ну не скажи, — ответила я уже на полпути к кухне.

За завтраком, уже совсем проснувшись, я прикидывала планы на день. Сегодня полнолуние, а я обещала Иветте прийти на собрание стаи. Чувствую, это мероприятие на всю ночь. За клуб я не волновалась. Дени будет там за нас двоих. Да и это было не обязательно. Как говорится, хороший управляющий — и ты свободен, а на Дейва всегда можно положиться. Оставалось пристроить Тину. Придётся ей посидеть дома одной. О том, чтобы взять её с собой, не могло быть и речи.

День Большой Охоты… хм… не нравится мне это. Надо будет взять запасную смену одежды. Мало ли что.

Я как раз думала, что её стоит прихватить с собой, когда из комнаты раздался радостный вопль Тины. От неожиданности я аж подскочила на месте, а потом кинулась в гостиную, уже с порога спрашивая:

— Что случилось?

— Лео, ты только представь! — чуть не кричала сестра. — Сюда, в этот город, сегодня приезжает Амарис! Она будет давать здесь концерты! — её ликованию не было предела.

Амарис… да, я слышала об этой певице. Она появилась где-то около года назад и очень быстро завоевала огромную популярность. У неё и впрямь были все данные для успеха: молодость (что-то около двадцати одного), необычная внешность, но главное — изумительный, чистый как горный хрусталь, голос. Именно из-за голоса она мне и запомнилась.

— Тебе нравится эта певица? — спросила я у сестры.

— Нравится? Да у меня есть все её диски! Я бы душу продала, чтобы попасть на её концерт!

Последнее заявление вызвало у меня улыбку. Да, я тоже увлекалась. В своё время мне очень нравилась группа Queen, черт возьми, она и сейчас мне нравится. Но такого фанатизма у меня не было. Наверно, разные характеры.

Тина продолжала говорить о том, какая Амарис замечательная, а у меня в голове зарождалась одна идея. Но сестре о ней я пока ничего не сказала. Нужно было сначала все разузнать. Взяв ежедневник, я отыскала в нем один телефон, возле которого значилось только имя: Френсис. Он был нашим (и не только) нелегальным агентом. Скользкий тип, но дело своё туго знает. Именно он сводит нас с менеджерами многих групп, за соответствующее вознаграждение. Но круг его деятельности, подозреваю, гораздо шире. Френсис из тех, кто может луну с неба достать, если хорошо заплатишь.

Мне пришлось позвонить дважды, прежде чем взяли трубку.

— А… хм… да? — голос Френсиса был до ужаса хриплым.

— Привет, Френсис.

— Это ты… Лео! — у меня создалось впечатление, что он не сразу вспомнил моё имя. — Что-то ты рано звонишь. Не похоже на тебя.

— Так получилось.

— Чувствую, что твой звонок не с целью пожелать мне доброго утра. Что за дело?

— Ну, не совсем обычное. Мне нужно два билета на завтрашний концерт Амарис, — Френсис в трубке аж присвистнул. — Плачу двойную цену!

— Вот всегда приятно работать с деловым человеком! Вообще-то, все билеты были распроданы ещё неделю назад, но для тебя — все что хочешь. Сегодня вечером билеты будут.

— С чего такое рвение?

— Ну, для постороннего человека я бы и зад от стула не оторвал. Но ты же одна из моих лучших клиентов!

— Которая, к тому же, платит щедрые комиссионные, — вставила я.

— И это тоже. Так куда тебе принести билеты?

— Занеси в клуб. Рассчитаемся как всегда.

— О`кей. Без проблем. Считай, что ты уже сидишь в концертном зале на лучших местах, — и он повесил трубку, даже не попрощавшись. Как всегда. Ну да неважно. Я пошла обрадовать сестру.

Тина по-прежнему сидела на диване и смотрела телевизор. Я присела рядом, но сначала заговорила совсем о другом:

— Придётся тебе, Тина, сегодня вечером побыть одной.

— Ты придёшь поздно? — она посмотрела на меня своими чистыми глазами.

— Да, а может, вообще вернусь только утром. Так что ты не волнуйся.

— Работа?

— Скорее важная встреча. Так что придётся тебе поскучать одной.

— Да ничего. Меня вовсе не обязательно развлекать каждую минуту!

— Правда? — лукаво спросила я. — А я-то хотела, чтобы завтра вечером ты пошла со мной на концерт Амарис.

— Что???

— Мне сегодня как раз принесут два билета.

Тина так и застыла с открытым ртом, будто стала свидетельницей настоящего чуда. Потом резко вскочила и завопила:

— Билеты на концерт? У тебя есть билеты на концерт Амарис?! Это… это же… — в своём восторге она чуть не спихнула меня с дивана. Мне даже пришлось положить руки ей на плечи, чтобы успокоить. Я сказала:

— Да тише ты, бесёнок!

На что Тина обняла меня со словами:

— Спасибо, Лео! Ты самая лучшая сестра в мире!

— Ну уж!

От этой сцены массового умиления меня отвлёк телефонный звонок. Звонила Иветта, чтобы напомнить о сегодняшнем «мероприятии», а также выяснить, куда за мной заехать. Договорились, что я буду готова к семи.

Глава 5.

Главная волчица города вот-вот должна была появиться на моем пороге. В принципе, я была готова. На мне были чёрные джинсы (если пострадают — то фиг с ними), чёрная тенниска, поверх которой я накинула светло-голубую, практически белую джинсовую рубашку, ну и кроссовки, соответственно чёрные. По лесу бродить в самый раз. Да, и ещё медальон, подаренный Танатом, в виде звезды, в центре которой был череп. Он всегда при мне. Его свойство чувствовать колдовство не раз выручало меня.

Запасные джинсы, футболку, свитер, даже кроссовки и бельё я уложила в спортивную сумку вместе с бутылкой воды и бумажными полотенцами. Мало ли что. Лучше все предусмотреть, чем потом возвращаться домой голой. Летали — знаем.

Закончив со сборами, я давала последние указания сестре:

— В холодильнике полно еды. В тумбочке под телевизором видеокассеты — развлекайся. Да, вот номер моего мобильного, на всякий случай, и ещё деньги. Если хочешь — закажи пиццу или ещё что.

— Хорошо. Не стоит меня так опекать! Сама посуди, что со мной может случиться?

На этот вопрос у меня была чёртова уйма ответов, но вместо этого я сказала:

— Ладно. Думаю, ты уже не в том возрасте, чтобы делать глупости.

— Вот именно. Так что можешь уходить на свою встречу с чистой совестью.

Словно в подтверждение этих её слов раздался звонок в дверь. Я пошла открывать, уже зная, кто это, чувствуя иномирную энергию. На пороге стояла Иветта. Даже не будь она оборотнем, она бы привлекала внимание. Высокая, импозантна, но элегантна и красива редкой аристократической красотой: чёрные, как вороново крыло, волосы мягкими волнами спадают на плечи, обрамляя тонкое лицо, на котором выделяются пронзительные серые глаза. Она была в чёрных брюках со шнуровкой по бокам от бедра и до самого низа, в строгой жемчужно-серой блузе, поверх которой был надет кожаный пиджак, поразительного качества. Довершали наряд элегантные ботинки. В таком облике можно идти даже в самый шикарный ресторан. Хотя, чего я удивляюсь? За те почти пять лет, что мы знакомы, я ни разу не видела её в джинсах или в чем-то подобном.

— Привет, Лео! Я вижу, ты уже готова.

— Да. Можем идти. Ну, Тина, пока.

Я чмокнула сестру, подхватила сумку и вышла за дверь. Уже в лифте Иветта сказала:

— Это твоя сестра, ведь так? — это было скорее утверждение, чем вопрос.

— Да. Как ты догадалась?

— Вы очень похожи. Но ты не говорила, что к тебе с визитом собираются родственники.

— Я и не знала, пока не наткнулась на неё у дверей.

— Сочувствую. От родных скрывать свою сущность особенно тяжело.

— Да уж, сестре и так было чему удивиться, — усмехнулась я.

— В смысле?

— Я как-нибудь покажу тебе свои фотографии пятилетней давности. Увидишь.

— Но я ведь и так знаю тебя почти пять лет!

— И все же из дома я уезжала покладистой девушкой с длинными волосами.

Иветта смерила меня пристальным взглядом, потом не сдержалась и рассмеялась.

— Понимаю, — улыбнулась я. — Самой уже с трудом вериться.

Мы как раз вышли из дома, и сразу же натолкнулись на стоящий у подъезда огромный темно-синий джип. Оглядев его, я произнесла:

— Только не говори мне, что ты приехала на этом мастодонте!

— А что такое?

— Слишком не похоже на тебя.

— Что поделать. Внедорожник нам сегодня в самый раз.

В это время из машины вышел мужчина чуть за тридцать в длинном чёрном плаще. Коротко стриженый, широкие скулы, высокий, правда, плечи чуть подкачали, но это и не важно. Его сила заплясала по моей коже. Оборотень, очень сильный, в ранге ишты. Я его видела раньше. Браен, кажется.

— Ишта — водитель? — удивлённо спросила я у Иветты.

— Скорее телохранитель. Браен третий в стае. Садись в машину. Поехали.

В машине меня ждал ещё один сюрприз. На заднем сиденье сидела девушка с вьющимися каштановыми волосами до плеч и миндалевидными карими глазами в облегающем спортивном костюме сочного зеленого цвета с оранжевыми вставками. Выглядела она лет на семнадцать, но я-то знала, что ей почти девятнадцать. Глория — любимица и протеже Иветты, белая волчица.

— Привет, Лео, — улыбнулась она.

— Привет. Давно не виделись.

— Давненько.

Машина тронулась, и я сочла нужным поинтересоваться:

— А долго ехать-то до этой вашей природы?

— Около часа, — ответила Иветта, пристёгивая ремень безопасности. Конечно, полет через лобовое стекло оборотня не убьёт, но полицейскому ведь этого не объяснишь!

— Как так получилось, что ты ни разу не была на Большой Охоте? — удивлённо спросила Глория.

— Вот так, — усмехнулась я. — Положение одиночки облегчило эту задачу.

— Но теперь-то ты не одиночка, а кайо, — как бы невзначай напомнила Иветта.

— Ну да, — пробурчала я. Почему-то мне не нравилось, когда напоминают об этом моем титуле в стае. К чему бы это? — Но все мы знаем, как я получила это звание.

— Это не важно, — отмахнулась главная волчица города. — Главное — стая видела твою силу. И какая разница, прошла ты посвящение в кайо по всем правилам или нет.

— Многие в стае боятся тебя и уважают, — вставила Глория. — О том, как ты расправилась с тем оборотнем, тигром, ходят уже настоящие легенды.

— Да, жаркая была схватка, — внезапно подал голос Браен. — Редко встретишь оборотня так мастерски умеющего сражаться.

От этих фраз меня будто ледяной водой окатило. Перед глазами тотчас возникло разодранное мной тело Нашут-Фета. Я убила его, так как иначе он прикончил бы Иветту. Только потом я узнала, что он тоже один из трех воинов Баст, как и я принадлежит к Сейши-Кодар. Если бы его волю не подчинили, Нашут-Фет никогда бы не вступил в эту битву, и уж тем более не сражался бы против меня. В своей прошлой жизни мы были очень близки, подобно брату с сестрой, даже больше. И все это до сих пор не давало мне покоя.

Откуда-то издалека до меня донёсся голос Иветты:

— Лео, что с тобой?

— Ничего, — глухо ответила я, оборачиваясь.

— Ой, что это у тебя с глазами? — как-то придушено прошептала Глория.

Я покосилась в зеркало заднего вида и поняла, в чем дело. Мои глаза сияли, излучали мягкий серебристый свет, в котором практически утонули зрачки и радужки. Моя сила выглядывала из них. Я поспешно запихала её обратно. Не к чему это.

Поймав этот взгляд, Иветта ответила вместо меня:

— Все в порядке. Просто скоро полнолуние, — ей самой объяснения были не нужны. Она видела меня в облике воина Сейши-Кодар, и знала, что означает изменившийся цвет моих глаз.

Черт! Мне захотелось выбраться из машины, ощутить прикосновение ветра к своей коже. Это всегда меня успокаивало. Но прошло ещё не меньше двадцати минут, прежде чем главная волчица сказала, что мы подъезжаем.

Мы давно свернули с трассы. Сначала ехали по гравиевой дороге, которая потом превратилась в едва заметную колею, по обеим сторонам которой возвышался смешанный лет. То и дело бока или крышу машины задевали ветви деревьев. Но машина не моя — значит и не мне беспокоиться о покорябаной краске. Да, внедорожник и вправду был здесь в самый раз.

Но вот лес раздался, и мы выехали на поляну, которая, похоже, этим вечером превратилась в парковку. Слишком много стояло машин, и они как-то не вязались со всей этой природой.

Мы тоже встали, заглушив мотор. Я еле сдержалась, чтобы не выскочить из автомобиля с радостными воплями. Не люблю долгих поездок, когда не я за рулём. Стоило мне выйти, как меня тотчас окутали звуки и запахи леса. Пение птиц, стрекот насекомых и шуршание в траве пресмыкающихся и мышей дополнялись запахом самой травы и прелой листвы. Во всем чувствовалось приближение осени. Я подняла голову. Ветер играл в кронах деревьев. Солнце практически село, уже царили сумерки. Можно было видеть и встающую бледную луну.

Иветта осторожно тронула меня за плечо и сказала:

— Идём. Нам предстоит небольшая пешая прогулка.

— Отлично, — лес звал меня, я это чувствовала. Это был как тайный соблазн.

Мы пробирались сквозь чащу по едва заметным тропам, сохраняя довольно быстрый темп передвижения. Конечно, обычному человеку пришлось бы не легко, он мог бы в этих сумерках все ноги переломать. Но людей среди нас не было.

Хоть это были и не джунгли, но здесь я чувствовала себя как рыба в воде. Со мной поравнялась Глория, и я увидела, что её глаза изменились, стали желтоватыми. Из них выглядывал её зверь. Она ещё не стала иштой, и поэтому ей все труднее становилось сопротивляться луне. Скоро она возьмёт над Глорией верх.

А мы шли, все дальше углубляясь в лес. К своему удивлению, я не обнаружила ни единого намёка на то, что здесь когда-то бывал человек. Странно, ведь мы совсем недалеко от города. А тут настоящий девственный уголок! Я спросила об этом у Иветты, на что она ответила:

— Эти земли принадлежат стае почти триста лет. Формально я сейчас являюсь их собственником. Это право переходит от вожака к вожаку. Так что юридически никто не имеет права вторгаться сюда без моего разрешения. Я также слежу, чтобы этого не было и фактически.

— Хм. Все продумано.

— А как же!

Вдруг что-то заставило меня замереть. Это что-то скрывалось впереди, за деревьями, и ощущалось как гул, вибрация воздуха.

— Что это? — вырвалось у меня.

— Стая, — почти прорычала Глория и умчалась вперёд.

— Здесь наша сила не сдерживается, — пояснила Иветта. — Здесь мы те, кто мы есть. Идём.

— Да тебе вовсе не обязательно ждать меня. Я не заблужусь.

— Нет. Ты моя кайо, и мы должны прийти вместе.

Браен отогнул перед нами ветви деревьев, и мы вышли на большую поляну, освещённую лунным светом. В её центре находился огромный пень, из которого уже выросли новые деревья. Внешне это походило на запущенный трон великана.

На поляне находилась почти сотня оборотней. Похоже, сегодня здесь собрались практически все. Некоторые уже приняли свою звериную форму. Где ещё встретишь волка размером с пони?

Стоило нам появиться, как все взоры тотчас обратились на нас. Пока мы шли сквозь эту толпу, я успела заметить знакомые лица: Эндрю, Эмму, Саймона, между которыми стоял крупный чёрный с серыми подпалинами волк. Судя по глазам, Глен. Некоторые другие тоже были мне знакомы, но я не знала их имён.

Иветта села прямо на импровизированный древесный трон. Я же остановилась неподалёку, не зная, что делать и спиной ощущая, что за мной все наблюдают. Блин, надо было догадаться, что все будет до жути официально. По меркам оборотней, конечно.

Видя это моё замешательство, главная волчица пришла на помощь. Она протянула мне руку со словами:

— Лео, займи место рядом со мной. Ты моя кайо, и оно принадлежит тебе по праву.

Я приняла её руку и уселась на выступающий из земли корень. Он был отполирован почти до блеска. Судя по всему, не один год служил именно для этих целей. Глория тоже вышла из толпы и села слева от пня, прямо на землю. Получилась эдакая картина: семья на привале. Более чем странная семья.

Иветта подняла руку, призывая всех к молчанию, и заговорила:

— Сегодня для всех нас великий день. Главное событие года. Как только наступит полночь, начнётся Большая Охота. Но перед этим я хочу положить конец всем недомолвкам. Закончить то, что не было завершено. Лео станет полноправной кайо!

Тут же раздался гул голосов, лишь наполовину человеческих. Я непонимающе уставилась на главную волчицу и тихо спросила:

— Что все это значит? Что ты задумала?

— Я должна положить конец двусмысленной ситуации. Все будет нормально.

— Могла бы предупредить! — зло прошипела я. Не люблю двойную игру! Я даже пожалела, что оставила в машине медальон вместе со своей сумкой. Хотя магией тут и не пахло, дело было в другом.

— Прости. Идём в лунный круг.

Я не поняла, о чем это она, но потом увидела. На поляне, всего в двух шагах от трона, лежало ровное пятно лунного света. Словно прожектором светили. Это было довольно необычно. Походило на магию, но магии не было. Я это и без медальона знала.

Иветта сняла пиджак, словно ей стало жарко, и, бросив его в траву, вошла в круг. Потом обернулась и, ничего не говоря, протянула мне руку. Я постояла некоторое время, колеблясь, потом решилась. Приняла руку и тоже вошла в круг. На краткий миг мне показалось, что лунный свет стал ярче. Но вряд ли это было возможно…

Словно по невидимому сигналу, вперёд вышли одиннадцать оборотней. Ишты стаи. Всех их, кроме одного, я знала если не по именам, так в лицо. Они встали вокруг нас. Одиннадцать пар глаз уставились на меня, и я совершенно не представляла во что это такое я ввязываюсь. Захотелось убежать отсюда, но вместо этого я посмотрела на Иветту, ожидая, что она будет делать дальше.

— Луна должна позвать тебя, — ответила она на мой невысказанный вопрос.

Мне захотелось напомнить ей, что луна влияет на меня не так, как на других. Но по одному её взгляду я поняла, что она это и так знает, и что дело тут в другом.

Иветта задрала голову и издала протяжный вой, который тут же был повторён сотней глоток. А где-то далеко-далеко ответил одинокий голос настоящего волка. Вот уж не знала, что они здесь водятся.

Едва смолкло последнее эхо воя, я снова встретилась взглядом с Иветтой. Из её глаз чуть выглядывал зверь. Она втянула ноздрями воздух, потом лёгким мимолётным движением коснулась моей щеки и закружила вокруг меня. Это было похоже на какой-то странный танец. Во время него Иветта то и дело касалась меня: рукой, плечом, бедром. Словно волк изучает другого волка. И было в этом что-то… что-то знакомое…

Внезапно в памяти вспыхнула картина моей прошлой жизни, когда я была воином Баст. Мы совершали танец Тефнут и Сохмет, сестёр Баст, когда приближали к себе кого-то из оборотней, не входящих в Сейши-Кодар. Но иногда у него было и другое назначение — сделать человека оборотнем. Обычным оборотнем. И все же почему я не помнила об этом до сих пор? Я знала, что не заразна в своей звериной форме, как все остальные, всегда знала. Но это! Господи!

Воспоминание подхлестнуло мою силу, и она устремилась наружу. Я знала, что мои глаза снова светятся. Вокруг меня образовался ласковый ветер, который окутал и Иветту. Словно притягивал, привязывал её ко мне. Сознательно или нет, но своим танцем она пробудила что-то внутри меня. Что-то, чему я не могла дать название. И оно заполняло моё тело.

Я чувствовала, как мои зубы превращаются в звериные клыки, язык стал шершавым, кошачьим. Но дальше зайти изменениям я не позволила. И все же я уже была наполовину зверем. Проснулись подавляемые ранее инстинкты.

Я издала короткий рык, и сама закружила вокруг Иветты. Так же, как ранее она, я касалась её мимолётными движениями. Но в них было больше кошачьего. Я потёрлась своей щекой о её, и ничего человеческого в этом не было. Она запустила руку мне в волосы. Я замерла. Потом подняла голову и издала громогласный рык.

Когда смолкло его эхо, я обвела всех взглядом. К своему удивлению я обнаружила, что вижу их зверей. Нет, я и раньше всегда могла узнать оборотня, но теперь я видела их зверей так, словно это были призраки, стоящие за их спинами. Чертовщина какая-то!

Я почувствовала руки Иветты на своих плечах. Она сказала, обращаясь ко всем:

— Я вожак ваш! Защита ваша и закон ваш! Я объявляю Лео своей кайо. Луна приняла её! Отныне мои желанья — её желанья. Моя битва — её битва.

Словно в подтверждение этих слов раздался стройный вой, а ишты закружили вокруг меня, словно старались запомнить до мельчайшей подробности. Каждый из них при этом говорил:

— Кайо! — и возвращался на место в круге.

Но вот передо мной остановился тот, новенький. Он чем-то напомнил мне Нашут-Фета. Хотя внешне их вряд ли можно назвать похожими. Этот оборотень, скорее всего, был мулатом. Кожа цвета молочного шоколада, под которой скрывались накаченные, но не гипертрофированные мышцы. Но черты лица абсолютно европейские. Чёрные волосы коротко подстрижены, а на висках вообще выбриты. Более всего он походил на офисного служащего, который после работы превращался в байкера. Он и сейчас был одет в чёрные брюки, из-под которых выглядывали казаки, чёрную футболку и ярко-синий пиджак.

Этот оборотень подошёл ко мне почти вплотную, обошёл вокруг и, наконец, сказал:

— Она чужая! Она не волк! Как она может быть кайо?

— Янин! — резко окликнула его Иветта, и в её голосе зазвучали рычащие нотки.

— Я никогда не признаю своим доминантом какую-то кошку! — он стоял на своём.

Сама я восприняла эти слова с холодным спокойствием. Знаю, что на меня не похоже, но так оно и было. А вот некоторым фраза пришлась совсем не по душе. Одна из ишт резко вскочила на ноги, рядом с ней оказались ещё около десятка оборотней. Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, что они не вервольфы. Кошачьи, как и я. Ишта была тигрицей, а среди остальных преобладали леопарды, но были ещё один тигр и лев. И все они стояли плечом к плечу, оскалившись и рыча.

Я перевела взгляд с них на Янина, потом на Иветту, и как можно спокойнее произнесла, обращаясь к последней:

— Как я понимаю, мне только что бросили вызов?

— Да, — вздохнула она, отводя глаза. — Не думала я, что кто-то осмелиться.

— Ты дурак, Янин. Ты не знаешь её силы! — рявкнула на вервольфа тигрица. Вот уж, воистину, не знаешь, где обретёшь союзника.

— Не глупи, Янин! Признай её, она сильнее! — это уже говорил смуглый, темноволосый мужчина лет сорока. Его я видела раньше.

Но все эти слова никак не действовали на Янина. Я это видела в его глазах. Он смотрел на меня почти с ненавистью. Да, придётся поиграть мускулами. Вечно меня во что-то втягивают!

Небрежным движением я сняла рубашку, оставшись в тенниске и, как бы между прочим, спросила у Иветты:

— Мне обязательно его убивать?

— Нет. Достаточно, чтобы он признал твоё главенство, — непринуждённо ответила главная волчица, снова присаживаясь на трон, а потом зло добавила, — Но возможны и исключения, — и это не на меня она злилась.

— Отлично, — хмыкнула я, и послала Янину уничтожающую улыбку.

Он кружил вокруг меня как акула, стараясь прощупать, ощутить мои возможности. Он сказал, тщательно проговаривая каждое слово:

— Не верю я в твою силу! Я её не чувствую!

— А так? — мои глаза вновь стали сплошным светом, выросли клыки, мышцы задвигались под кожей. Моя сила хлынула из меня на него как горный поток.

Янин застыл и ошарашено затряс головой, совсем как собака. Но потом он вновь стал двигаться ко мне. Шаг, ещё шаг. Прыжок. Я ожидала его, поэтому прыгнула вместе с ним, и в полёте нанесла удар ногой. Он кулём рухнул на землю, тяжело дыша. И все же вскочил едва ли не раньше, чем коснулся земной тверди, и опять двинулся ко мне. Завязалась рукопашная, но я была сильнее и быстрее его. Ветер пел в моих жилах. Удары сыпались один за другим.

Через некоторое время мне стало это надоедать. Я решила, что пора заканчивать. Мощным ударом в челюсть я сшибла его с ног. Янин попытался встать, но я обрушила на него свою силу, пригвоздив его к земле. Я издала рык, от которого он выгнулся, как от удара плетью. Но дело было не в боли. Я взывала к его зверю, заставляла его подняться над человеком.

Янин сопротивлялся, пытался подавить в себе волка, но меньше чем через минуту сдался. Коротко и высоко взвизгнул и перекинулся. Из-под кожи брызнула черно-коричневая шерсть, кости и мышцы пришли в движение, с треском разрывая одежду. Лицо вытягивалось в морду. Несколько минут, и на месте человека стоял волк размером с пони и смотрел на меня. Я коротко рыкнула, волк припал к земле и пополз ко мне, поскуливая. А когда дополз, то лизнул мне ногу. Прямо в джинсы. Моя победа была очевидна, и сотня глоток закричала:

— Кайо! Кайо! — а те, кто не мог говорить, так как сменил облик, присоединился воем.

Я смотрела на них всех, а во мне ещё бушевал мой зверь. Он не пытался подавить, наоборот, соблазнял, уговаривал слиться с ним воедино. Но я все ещё не собиралась поддаваться. Уже в который раз за сегодняшний вечер я задрала голову к луне и зарычала. Полночь практически наступила.

Иветта вновь оказалась рядом, и её вой смешался с моим рычаньем. И стая вновь подхватила нас. Янин тоже, а когда замолчал, то потёрся мордой о моё бедро. Хм… какая-то уж слишком резкая перемена.

Когда смолкли последние отголоски воя, Иветта заговорила. Правда человеческая речь казалась как-то не к месту.

— Час Большой Охоты приближается! Осталось полчаса.

— И что произойдёт через полчаса? — спросила я, мой лимит сюрпризов на сегодня исчерпан, и мне хотелось точно знать, что предстоит.

— Мы перекинемся и устремимся в лес, — ответила та самая ишта, тигрица. — Кстати, моё имя Инга.

— Очень приятно, ну, а моё ты уже знаешь.

— Кто же в стае не знает тебя! — улыбнулась она. А вокруг нас уже собрались другие оборотни, не являющиеся вервольфами. И все они смотрели на меня, будто ждали чего. Только вот я не понимала, чего именно. Через некоторое время я не выдержала и спросила:

— В чем дело?

Мне пришлось ещё раз повторить вопрос, прежде чем удалось услышать ответ.

— Просто ты ещё не поняла, что сделала для нас всех, — опять говорила Инга.

— Для кого это «вас»?

— Оборотней, которые не являются вервольфами. Нас таких здесь не много.

— И в основном кошачьи, — добавила я.

— Да. Оборотни ведь хищники.

С этим утверждением я могла бы поспорить. Вот Андрэ, например, тоже был оборотнем, но его зверь — единорог. И что не хищник — это точно. Ещё мне довелось встретиться с оборотнем драконом. Но он уже мёртв, не без моей помощи, и, судя по всему, был последним из этого рода.

— И что же такого я для вас сделала? — поинтересовалась я.

— Из-за того, что мы малочисленны и у нас нет такой чёткой иерархии, как у вервольфов, с нами всегда мало считались. Мы были чужими среди своих. Но с тех пор, как ты стала кайо, все стало меняться.

Та-а-ак, мало того, что меня втянули-таки в стаю, так ещё, похоже, хотят навязать до кучи оборотней-отщепенцев. Как говорится, влипла по самое некуда.

— Но вы же не мои, — сочла своим долгом предупредить я. — Я — одиночка, но в смысле была, пока не стала кайо.

— Ты — одна из нас. Такая же, как мы, — Инга говорила убеждённо, голосом проповедника. — И все мы готовы признать твою силу и власть над нами.

— Даже ты? — искренне удивилась я. — Ты ведь ишта и имеешь голос в совете.

— Я ничего не теряю, — пожала плечами тигрица. — Я признала тебя как кайо. Твоё положение в стае и так выше моего.

— Патра… — пробормотала я. Это слово само собой возникло в моей голове и сорвалось с языка. Древнее слово.

— Патра… прародительница, — рассеяно ответила Инга. — Именно так мы называем вожака там, где наша популяция больше. Не знала, что тебе это известно.

— Да, я знаю это слово, но оно означает не «прародительница», а «хранительница или хранитель дара», — чисто машинально поправила я. Так называли нас, воинов Сейши-Кодар, когда мы обращали людей.

— Значит, все, что говорят о тебе — правда! — её глаза слегка округлились.

Но тут мы вынуждены были прекратить нашу дискуссию. Я ощутила какую-то вибрацию. Будто воздух гудел. А потом раздался голос Иветты:

— Полночь! Настало время Большой Охоты! Лес ждёт нас, зовёт нас!

Потом она завыла, и от этого звука у меня по спине пробежали мурашки. Я очень явственно ощутила прикосновение меха, хотя меня никто не трогал. Где-то внутри меня, заинтересованный этим звуком, проснулся мой зверь.

Я огляделась кругом и увидела, что все перекидываются, не в силах противиться зову своего вожака. Будто я была среди шевелящегося ковра отрастающего меха, перетекающих мускулов и меняющихся костей. И меня тоже влекло поддаться этому чувству.

Вскоре оказалось, что только Иветта и я все ещё сохраняем человеческий облик. Она смотрела на меня волчьими глазами, и это выглядело как… как приглашение. И я приняла его. Я отпустила своего зверя, позволила ему заполнить меня всю.

Каждая косточка, каждая мышца пришла в движение, ища новое место в меняющемся теле, но боли не было. Скорее чувство эйфории оттого, что зверь вырвался на свободу. Из-под кожи брызнул чёрный мех, ногти обратились в когти, опять выросли клыки. Я слышала, как трещит, разрываясь, моя одежда, и мне было все равно. Под конец я даже сама сорвала с себя её остатки.

Меньше чем за минуту я приняла звериный облик. Там, где недавно стоял человек, теперь находилась чёрная пантера, вдоль хребта которой тянулась полоска золотистого меха. Я знала, что от прежней меня остались лишь глаза. Они по-прежнему были зелёными с медовыми крапинками. Правда зрачки по-кошачьи вытянулись.

Я стала зверем, и передо мной будто отдёрнули штору. Все чувства многократно усилились, от чего ночь стала ещё ярче. Где-то далеко пасся олень, и ветер донёс до меня его запах. Мне сразу же захотелось ощутить вкус ещё тёплого мяса. И ещё я чувствовала какой-то азарт.

Вокруг меня была стая, почти сотня покрытых мехов существ. И Иветта была здесь, среди них, но уже в облике огромной чёрной, как ночь волчицы. Глория тоже сменила облик и выделялась среди вервольфов чистым белым пятном.

Все походили на сжатые до предела пружины. Перетаптывались с лапы на лапу, в ожидании сигнала. Некоторые даже поскуливали. И вот Иветта издала высокий и резкий рык — это и было сигналом. Все устремились в лес и растворились в нем.

То, что было потом, для обычного человека показалось бы дикостью, а для нас слилось в одном слове — охота. Разделившись на группы, около десяти оборотней в каждой, мы рассеялись по лесу. Сейчас мы были не людьми, а хищниками, преследующими добычу.

Ах, это сладкое чувство погони, когда ощущаешь страх, ужас спасающегося бегством животного. Потом прыжок, удар, и ты уже вгрызаешься в трепещущую плоть, пасть наполняет вкус крови, чувствуешь, как жизнь покидает жертву.

Ночь наполняют чавкающие звуки, изредка разбавляемые треском ломающихся костей. Еда, этим сказано все. Финал Большой Охоты.

Инга и остальные кошачьи пожелали охотиться со мной, Иветтой и Глорией. Но вожаку и мне все предоставляли право первого удара и первого куска. Все это было мне в новинку. Ведь мы — не волки, и предпочитаем охотиться в одиночку или, в крайнем случае, парами. Но все, вроде, чувствовали себя комфортно.

Глава 6.

Утро близилось. Было где-то около пяти. Я, все ещё сохраняя звериный облик, растянулась на той самой поляне, прямо на траве. Вся моя морда, и не только, были измазаны оленьей кровью. Чувствовала я себя объевшимся удавом.

Рядом, прижавшись ко мне мохнатым боком, лежала Иветта, возле которой свернулась клубочком Глория. С другого моего бока примостилась Инга, хотя ей это слово не совсем подходило. В облике тигрицы она была прекрасна. Это более чем странное единство согревало, успокаивало.

Остальные тоже находились здесь, в таком же состоянии благостности, послечувствия, если хотите. Сейчас между нами рухнули все стены, мы были едины. Были семьёй. Стаей. И это казалось таким простым, понятным.

Поляна, казалось, являлась центром притяжения. Все после охоты стягивались сюда и ложились, садились бок о бок с остальными. Эдакая идиллия.

Движимая каким-то порывом, я положила морду на лапы Иветты, и она опустила свою голову на мою. Чёрный мех перетекал в чёрный мех. Я закрыла глаза, прислушиваясь к лесу, ветру, себе самой и сердцу Иветты, стучащему возле моего уха. В этот момент я открыла ей частичку себя, той себя, которая пришла из прошлой жизни. Между нами будто была связь. Возможно, то, что я являюсь кайо Иветты не просто слова, красивый титул. Но думать об этом сейчас не хотелось.

В десятом часу я стояла на пороге собственной квартиры. Вид у меня был весьма взъерошенный, а волосы вообще напоминали ёршик для мытья посуды. Запасная одежда очень пригодилась, равно как и вода с бумажными полотенцами. Я насилу соскребла с себя давно засохшую оленью кровь. И то не до конца. Только чтобы не шокировать людей по пути домой. Правда, что тут идти? От машины к подъезду.

И все-таки, не смотря на ранний час и практически бессонную ночь, я чувствовала себя бодрой и совсем не усталой. Когда ты выпускаешь своего зверя — это… очень стимулирует.

Тина ещё спала, я слышала её ровное дыханье. Поэтому я постаралась войти как можно тише. Никаких явных разрушений в квартире не было, значит, ночь прошла спокойно. Это подтвердила Миу, как всегда вышедшая меня встречать.

Сумку я оставила прямо в прихожей. Но мне все-таки пришлось зайти в спальню, чтобы взять нормальную одежду. Я старалась действовать очень тихо, и все же, закрывая шкаф, услышала сонное:

— Лео… ты пришла?

— Да, Тина. Спи…

Похоже, она последовала моему совету. А я прошмыгнула в ванную. На мне все ещё было достаточно крови, которая засохла мерзкой коркой, от чего одежда противно липла к телу. То, что я спокойно переносила в зверином облике, в человеческом причиняло неудобства. Я с наслаждением подставила тело под тугие водные струи.

Вместе со мной в ванную проникла Миу. С некоторых пор это стало чуть ли не единственной нашей возможностью поговорить. Но она терпеливо молчала до тех пор, пока я не отскреблась достаточно, чтобы выслушать её. А когда заговорила, мне стало не по себе.

— Она плакала, — понятно, кого Миу имела в виду.

— Как? Почему?

— Что-то мучает её, разрывает её маленькое сердечко.

— Но что? — досадливо воскликнула я. — Тина старается не подавать виду, и не желает говорить об этом. Но ведь так я не смогу ей помочь! — я села на край ванны, обмотанная полотенцем. — Что же с ней произошло?

Живая фантазия тотчас нарисовала мне несколько вариантов, один хуже другого. А что если, не дай Бог, Тина пережила насилие? Если так — найду и убью! Такое нельзя прощать! Мои руки сами собой сжались в кулаки.

Нет, так или иначе надо все выяснить! Вдруг, сестре взбредёт в голову совершить какую-нибудь глупость?

— Возможно, все не так уж серьёзно, — попыталась успокоить меня Миу.

— Но для неё — серьёзно. Она переживает, — возразила я.

— И все же, думаю, твоя сестра не будет совершать необдуманных поступков. В этом она как ты.

— Хотелось бы надеяться. Во всяком случае, ей не надо привыкать к тому, что она оборотень.

— Да, а как прошла твоя встреча со стаей?

— Нормально, — пожала я плечами. — Теперь я кайо по всем правилам.

Ещё я рассказала ей о посетивших меня воспоминаниях, и о местных оборотнях — кошачьих. Закончила я рассказ словами:

— Такое ощущение, что их ко мне магнитом тянет!

— Практически так оно и есть, — промурлыкала Миу.

— То есть?

— Ты — одна из Сайши-Кодар. Сколько бы перерождений не произошло, этого не изменить. А значит ты выше их всех, и твоя сила и вправду их притягивает, притягивает детей Баст. Это как связь в стае, даже сильнее.

— Они помнят наши слова. Помнят патру.

— Патра… Дети Баст до сих пор так называют вожака? — заинтересовано спросила Миу.

— Да. Но не Иветту.

— Она не может быть патрой, она волк.

— И они не прочь называть меня так.

— Разве это плохо?

— Не знаю. Совсем недавно я была одиночкой, я носила это звание более четырех лет, и вдруг оказалась замешана в дела стаи по самое некуда. Не уверена, что мне это нравится, что я готова к этому.

— Но ведь ты более трехсот лет была генералом воинства Баст, — сочла нужным напомнить Миу.

— Это было очень давно. С тех пор много воды утекло, и я уже не та. Я больше не хочу выступать во главе войска.

— Судьба сама выбирает нас, — многозначительно проговорила Миу. — Разве тебе плохо было в стае этой ночью?

— Вовсе нет.

— Вот, — подчеркнула кошка, будто это все объясняло.

Тут мы вынуждены были замолчать, так как обе услышали приближение моей сестры. Я встала и включила фен — создаём видимость, что все идёт своим чередом, что так и надо.

Фен включился почти одновременно со стуком в дверь. Тина вошла, сонная и растрёпанная. Зевнув, она сказала:

— Доброе утро.

— Доброе утро, — улыбнулась я. — Как прошла ночь?

— Хорошо, — она потянулась и подошла к зеркалу. — Мда, прям взрыв на макаронной фабрике, — прокомментировала она свой внешний вид.

— Умывайся давай, — сказала я, натягивая одежду. — Пойду завтрак готовить. Ты что будешь?

— Йогурт, — проговорила сестра с зубной щёткой во рту.

На самом деле завтракала только Тина, а я лишь пила чай. Сыта была по уши — охота выдалась знатной. Все съеденное, наверно, перевариться лишь к концу дня. Честно говоря, даже чай в меня лез с трудом.

— Ты как, про концерт не забыла? — напомнила я, справившись-таки с кружкой чая.

— Да ты что! Как можно о таком забыть? — Тина аж поперхнулась.

— Все понятно, — мои губы сами собой растянулись в улыбке. — Но мне ещё надо съездить за билетами. Пожалуй, я сейчас этим и займусь, — решила я, ставя вымытую чашку на место.

В следующую минуту я уже переодевалась. Но, прежде чем выскочить за дверь, я сказала Тине:

— Кстати, пока меня не будет, можешь сходить купить наряд для сегодняшнего вечера. Тебе явно нужно расширить свой гардероб.

— Думаю, ты права.

— Так что вот, держи и ни в чем себе не отказывай, — с этой сакраментальной фразой я выдала ей денежные средства и покинула квартиру. В клуб я отправилась на мотоцикле. На машине днём сквозь пробки — это озвереть можно! А тут появилась приятная альтернатива. Правда, дорожные пробки все равно никуда не делись. Нет в мире совершенства!

Как и было обещано, билеты ждали меня в клубе на моем столе в простом белом конверте. Френсис не обманул, места одни из лучших. Помимо этого в конверте находился импровизированный счёт. Голые цифры — в этом был весь Френсис. Я тотчас выписала чек.

Концерт начался в семь. Мы подъехали к концертному залу в половину, и ещё минут десять искали место парковки. Весь город что ли приехал сегодня сюда? Причём публика была самой разной: от дам в манто и мужчин в дорогих костюмах до стаек вездесущих фанатов.

Пробираясь сквозь эту толпу мы мало чем отличались. На мне были узкие серо-зеленые брюки, белая рубашка и фисташкового цвета жакет. Ну и медальон, куда же без него. Тот редкий случай, когда на мне не было ни джинсы, ни кожи, ну за исключением ботинок. Тина же была одета в прямую чёрную юбку выше колена и алый топ с длинными рукавами, поверх которого была накинута чёрная куртка, сшитая под пиджак — все-таки не май месяц. Завершали наряд чёрные колготки и туфли на каблуке. Как на таком можно ходить? Но она, похоже, не испытывала неудобств.

И впрямь был полный аншлаг. Мы на силу пробрались к нашим местам. Ещё чуть-чуть — и была бы давка! Когда я, наконец, опустилась в кресло, то облегчённо вздохнула. Мы сидели практически на VIP местах, сцена — прямо напротив. И не очень близко, и не очень далеко. То, что надо.

Вот свет начал медленно гаснуть, погружая зал во тьму. Загорелись прожектора, освещая сцену. Помимо обычных музыкантов группы присутствовал настоящий оркестр. Не дурно. Зазвучала музыка, и на сцену вышла Амарис. Со своего места я могла разглядеть её во всех подробностях.

Стройная, даже хрупкая девушка, ростом может чуть выше Тины. Потрясающе красивая. В ней чудным образом сочетались восточные черты лица (правда разрез глаз чуть иной) и светлые прямые волосы чуть ниже плеч. Её концертный костюм состоял из юбки с разрезом до бедра и топа из золотистой ткани, расшитой бисером или чем-то подобным. На ногах золотистые босоножки, завязки которых доходили почти до самого колена. Но не внешний вид певицы заставил меня, вцепившись в подлокотники, пристальнее всмотреться в неё. Она была оборотнем, из кошачьих. Я чувствовала её иномирную энергию даже через разделявшие нас несколько рядов. Такого я не встречала. Любопытно. Обычно наш народ не стремится к публичности.

Музыка стала громче, и Амарис запела. И это было… чудесно! Небесные ангелы позавидовали бы такому голосу! Даже относительно попсовые песни не могли испортить эффекта. Можно было сказать только одно — талант, редкий природный талант. Уж я-то в этом научилась разбираться.

В перерыве я обратила внимание на мужчину, сидевшего через ряд от нас на лучших местах. Вернее мне указала на него Тина со словами:

— Смотри. Видишь? Это её менеджер.

Там и впрямь было на что посмотреть. Высок, широкоплеч, но не через чур, в безупречном темно-синем костюме, стоимость которого явно переваливала за две тысячи долларов. Чёрные как ночь волосы мягкими кудрями спускались на плечи, кожа смуглая, приятные черты лица, даже ямочка на подбородке — все это выдавало в нем индуса. Потрясающе красивого, надо отметить. Но стоило мне встретиться взглядом с его сияющими карими глазами, как я поспешно отвернулась. И как я раньше не поняла? Вампир… И очень старый, к тому же отлично маскирующийся под человека. Я догадалась лишь потому, что была оборотнем и лучше чувствовала такие вещи. Мда… сюрпризы следуют один за другим.

До этого я сталкивалась с народом пьющих кровь лишь однажды. Вампир был послан Триадой, чтобы убить меня. Как видите, это ему не удалось. Он мёртв, а я нет. Но пришлось повозиться.

Свет опять погас. Перерыв закончился, возобновился концерт. Зал вновь наполнился дивным голосом Амарис. Она пела красивую и печальную песню, но именно в ней, казалось, звучала сама её душа.

Удовольствие от концерта было бы полным, если бы я то и дело не ловила на себе взгляды того вампира. Я ощущала его, будто меня щекотали пером между лопаток. Он изучал меня так же, как чуть раньше я изучала его.

Я изо всех сил старалась делать вид, что ничего не замечаю. Но на всякий случай закрыла свои мысли. Мне не нравится, когда лезут в мою голову. Да и кому понравится?

Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Завершился и концерт. Но мы ещё сидели в зале, я предпочитала чуть подождать, чем продираться сквозь толпу. Так что вышли мы одними из последних.

В фойе мы чуть замешкались у зеркала. И тут я снова спиной почувствовала устремлённый на меня взгляд. Обернувшись, я увидела того самого вампира. Твёрдым шагом, каким, наверно, вышагивает раджа по своему дворцу, он шёл прямо к нам, и на его губах играла ослепительная улыбка.

— Добрый вечер, — его голос оказался столь же приятен, как и внешность.

— Добрый вечер, — вежливость никогда не бывает лишней.

— Как вам понравился концерт, милые леди? — у него была странная манера речи, и чувствовался лёгкий акцент.

— Очень понравился! — восторженно ответила Тина. Я же лишь вопросительно приподняла бровь.

— О, простите мне мою невежливость! Я же не представился. Кшати Ранджмир, — он протянул мне свою карточку.

— Лео и Кристина Вестер.

— Лео Вестер… — вампир задумался. — Случайно не вам принадлежит клуб «Серебрёная Маска»?

— Случайно мне. Но не думала, что он так известен.

— Я как раз сегодня просматривал прессу. О вашем клубе хорошо отзываются, — по-моему, он слегка привирал, но пусть его.

— Я польщена, — от улыбки у меня уже лицо свело.

— К тому же я получил приглашение от вашего клуба к Амарис по поводу выступления.

Узнаю работу Френсиса. Пронырливый парень. Сейчас я поняла, что он честно отрабатывает свой гонорар.

— И сейчас, встретившись с вами лично, — продолжал Кшати, — я не могу отказать прекрасной даме. Моя подопечная будет рада выступить у вас.

Формулировка фразы мне не слишком понравилась, но бизнес прежде всего, поэтому я с улыбкой произнесла:

— Это большая честь для нас, — заполучить звезду такого масштаба — да после этого наши конкуренты могут тихо курить в сторонке или удавиться от зависти.

В этот момент со стороны служебных помещений показалась Амарис в сопровождении двух дюжих охранников в чёрных костюмах — прям люди в чёрном! Сама певица была в том же концертном костюме, поверх которого накинуто длинное кашемировое пальто персикового цвета — по-моему, слишком тёплое для стоявшей погоды. Вид у Амарис был усталый, и мне показалось, что она старается не смотреть никому в глаза.

— Ты уже готова, Ами? — обратился к ней Кшати.

— Да, — тихо ответила она.

— Хорошо. Иди к машине. Я сейчас подойду.

Она кивнула и тут же удалилась, а вампир опять повернулся к нам:

— Что ж, позвоните мне, скажем, во вторник. И мы обсудим все детали. До свидания.

— Хорошо. До свидания.

Он ушёл так быстро, просто испарился. Вампир. Но, по-моему, так явно демонстрировать свои способности — крайне неосмотрительно. Правда, вроде, никто не заметил. Прожив почти пять лет оборотнем я поняла, что людей не так-то легко шокировать. Они всегда склонны искать рациональное объяснение. И я опять в этом убедилась, когда Тина никак не среагировала на подобный уход.

По пути домой сестра мне все уши прожужжала о том, как это замечательно, что Амарис будет выступать в моем клубе. Черт побери! Я и сама это знала. Дени, когда узнает, будет в шоке. И ещё меня преследовал образ этого Кшати. Чем-то запал он мне в душу. Странно как-то… Я даже провела рукой по груди и нащупала медальон. Прикосновение к нему всегда меня успокаивало. Хотя, если мне начинало его не хватать, значит, я во что-то вляпалась. Хм… Нет, надо выбросить все из головы и начать думать о деле!

Домой мы приехали в двенадцатом часу, так как заехали по пути в ресторан поужинать (я поняла, что на готовку сегодня уже не сподоблюсь). В общем этим вечером мы осуществили полную культурную программу.

Глава 7.

Следующим днём, в понедельник, я едва не забыла, что встречаюсь с Андрэ. Нужно было срочно подготовить все бумаги для господина Ранджмира и Амарис. Я не могла позволить сорваться этой сделке, и в этом Дени была со мной полностью согласна. Хоть и выходной, но мы с полудня заперлись вместе с Дейвом в кабинете и занялись этим делом. Домой я приехала в шесть.

Об Андрэ я вспомнила в половине седьмого. Он через полчаса должен был за мной заехать — а у меня ещё конь не валялся! Опять скоростные сборы. Я носилась по квартире бешеным смерчем, пытаясь делать десять дел одновременно.

Наблюдая всю эту картину, Тина, как бы между прочим, отметила:

— Значит, у тебя сегодня свидание.

— Скорее встреча старых друзей, — блин, кого я обманываю? Я же сама в это не верю!

— А можно узнать имя этого старого друга?

— Его зовут Андрэ.

— Андрэ и все?

— И все, — для меня он всегда был просто Андрэ. Хотя мы знакомы год как, даже больше, я понятия не имела какая у него фамилия, и есть ли она у него вообще. Черт, а ведь я не так уж много знаю о нем… Хм…

— Любопытно, — между тем протянула Тина.

На это я лишь возмущённо фыркнула и продолжила сборы. Я все-таки успела, была готова уже без пяти семь. На мне был один из любимых брючных костюмов цвета мокрого асфальта с лёгким отливом. Под пиджак я надела чёрную шёлковую рубашку, а на ногах были чёрные же ботинки на небольшом каблуке. Сегодня я даже воспользовалась косметикой, что тоже бывало не часто. Тушь, тон, немного теней и светлая помада — вот и все. Обычно я обхожусь только помадой. Осталось взять сумку, и я могу идти.

Правда, меня грыз червь сомнения — стоит ли иди. Не хотелось мне опять оставлять Тину, из головы не выходил рассказ Миу. Но сестра сама убедила меня, что все будет хорошо. В конце-концов я ей поверила.

Ровно в семь раздался звонок в дверь. Андрэ. Точен, как швейцарский банк. Как всегда. Я вздохнула, встряхнула волосами, нацепила на лицо приветливую улыбку и пошла открывать.

Андрэ стоял на моем пороге сияющий и прекрасный, как фотомодель с обложки модного журнала. Ростом он чуть выше меня, стройный. Открытое лицо, на котором двумя яркими сапфирами горят синие глаза. На них обращаешь внимание в первую очередь, ну после волос. Они у него длинные и такие светлые, что кажутся белыми. Андрэ был одет в чёрные брюки, отглаженные до такой степени, что о стрелку, наверное, можно было порезаться, чёрную рубашку и галстук, и ярко-синий, под цвет глаз, пиджак. В руках он держал букет ирисов (ещё в начале нашего знакомства он уяснил, что розы я не люблю), а на губах играла такая улыбка, что хотелось съездить ему по роже. Ладно-ладно, я сама во все это ввязалась!

— Привет! — я искренне постаралась быть вежлива.

— Привет! Это для моей прекрасной леди, — он протянул мне цветы.

— Мне казалось, что мы договорились о чисто дружеской встрече, — сказала я, принимая букет.

На это Андрэ лишь улыбнулся улыбкой змея-искусителя, и проговорил:

— Я могу войти?

— Да, проходи. Я поставлю цветы в воду, и можем идти.

Я ушла на кухню, а Андрэ прошёл в гостиную, где и столкнулся с Тиной. Когда я к ним присоединилась, то поняла, что мой кавалер не ожидал подобной встречи. За его игривым интересом скрывалось удивление. Они чинно поздоровались друг с другом, и теперь занимались взаимным изучением.

— Ну, я готова, — напомнила я о себе.

— О, да! До встречи, юная леди, — Андрэ направился к выходу.

Я тоже попрощалась с сестрой, и она не упустила случая шепнуть мне:

— Везёт тебе на красавцев!

Вот уж не знаю — везение ли это.

Мы вышли. Когда за нами закрылась дверь, Андрэ произнёс:

— Эта девушка…

— Моя сестра, — закончила я.

— Я так и подумал. Но я не знал, что у тебя есть родственники.

— Хм… естественно они у меня есть. Я же не инкубаторская!

— Прости.

— Да ладно.

Я как раз собиралась спуститься в гараж, но Андрэ меня остановил, сказав:

— Не стоит. Сегодня я за рулём.

Удивление моё было настолько явным, что его невозможно было скрыть. Андрэ? За рулём? За все время нашего знакомства такого я не видела ни разу. Он всегда приходил и уходил самым таинственным образом. Маг высшего круга. Да, Андрэ выглядит никак не старше тридцати, но на самом деле ему гораздо больше. Сто — двести или более — я не знаю.

Еле-еле поставив упавшую челюсть на место, я вместе с ним вышла из дома. И тотчас упёрлась в серебристый Бентли. Андрэ галантно открыл передо мной его дверцу. Моя челюсть чуть не упала ещё раз. Когда мы уже отъехали, я не удержалась и спросила:

— И откуда у простого профессора истории средства на такую машину? — именно такое у него были прикрытие.

— Не забывай о моей второй профессии, являющейся моим первым призванием.

— Только не говори, что ты её наколдовал!

Андрэ рассмеялся, и его смех пробежал по моему телу щекочущей волной.

— Нет, конечно! Так расходовать магию — неразумно. К тому же, будь это так, твой медальон засветился бы, разве нет?

— Это так, — вынуждена была согласиться я. — А куда мы едем?

— Увидишь.

— Ты знаешь, что я не люблю сюрпризов!

— Этот тебе понравится.

Я нахмурилась, но ничего не сказала. Машина, тем временим, свернула на набережную. Теперь справа от нас мягко мерцала река. Андрэ остановился прямо на маленькой парковке возле причала и сказал:

— Вот и приехали. Идём.

— Куда?

— Увидишь, — он улыбнулся, протягивая мне руку.

Мы вышли, и я только теперь увидела стоящий возле пирса прогулочный катер. Такие ещё называют речными трамваями. Непонимающе глядя на него, я, наконец, сказала:

— Только не говори, что он принадлежит тебе!

— Нет, зачем? Просто, как это говорится, взят в аренду.

— Ты ещё скажи, что ради меня!

На это он лишь улыбнулся и протянул мне руку. Мне ничего не оставалось, как принять её. Не убегать же с воплями, в самом деле! Мы взошли на борт и поднялись на верхнюю палубу. Вид, надо сказать, отсюда открывался отличный. Вечерние сумерки придавали городу налёт таинственности. И все-таки меня смущало, что все было обставлено так до ужаса романтично. Ну не была я к этому готова! Никудышный из меня романтик, что ж поделать!

Оказалось, что на верхней палубе для нас уже был накрыт столик. Оглядев все это, мне так и хотелось спросить, каких это фильмов Андрэ насмотрелся, придумывая программу этого вечера. И все-таки я сдержалась и просто села за столик. Даже позволила Андрэ придержать стул. Кто говорил, что со мной всегда трудно?

Между тем судно медленно, словно диковинное животное, двигалось по водной глади реки. Непоседливый ветер трепал мои волосы, и это было приятно. Я всегда находила общий язык с ветром, даже когда не знала, что он часть меня.

Ужин протекал в мирной беседе, будто и впрямь была долгожданная встреча двух старых друзей. Пока Андрэ даже никак не приставал, что, в общем-то, уже настораживало.

Уже подали десерт, когда Андрэ пространно проговорил:

— Значит, ты была на Большой Охоте?

— Да, — пожала я плечами. — Постой, откуда ты знаешь?

— Мы, сверхъестественные существа, всегда в курсе событий так или иначе касающихся нас.

— Тогда почему ты не пришёл? Ведь ты тоже оборотень.

— Охота — не для меня, — он мягко улыбнулся. — Ты же знаешь, каков мой зверь. К тому же, по известным причинам, я вообще не люблю афишировать свою принадлежность к оборотням.

Об этом я знала. Его зверь очень редок, но самое главное, что рог единорога, когда Андрэ в него обращается, способен убить любого, будь то человек, вампир, оборотень или маг. Подобное оружие не могло не пользоваться спросом в определённых кругах. Правда, не могу представить, какой силы должен быть тот, кто может сразить Андрэ.

— Но как ты стал оборотнем? — спросила вдруг я. — Тебе известна моя история, а мне твоя нет.

— Я родился таким, — просто ответил Андрэ. — Этот дар передался мне от матери. Единорогами становятся только по рождению. Этот факт тоже объясняет, почему нас так мало.

— Тебе повезло — не нужно было все постигать самому. Не было шока от осознания того, кто ты есть, — проговорила я, помешивая трубочкой в бокале и не смотря Андрэ в глаза.

— Может быть. Но мою мать убили, отрубили голову и сожгли именно из-за того, кем она была. Убили люди, охваченные суевериями. Мне тогда было одиннадцать.

В глазах Андрэ отразилась такая глубокая печаль и скорбь, что мне стало неловко за свои слова, и я сказала:

— Прости.

— Ничего. Это было давно. Но именно из-за этого я стал магом. Я поклялся, что стану таким сильным, что никто и никогда не сможет причинить вред мне или тем, кто мне дорог, — при этих словах он судорожно сжал скатерть, вцепившись в стол, потом заметил и медленно, словно ему это было трудно, отпустил.

Никогда ещё Андрэ не рассказывал о себе так много. Поэтому я слушала очень внимательно. К тому же все это вновь заставило меня задуматься о его возрасте. Такую казнь, вызванную суевериями, могли произвести разве что в средние века.

Моя задумчивость не утаилась от Андрэ. Он сказал, беря мою руку в свои:

— Но, вижу, мой рассказ огорчил тебя.

— Вовсе нет, — я улыбнулась. — Просто задумалась.

— И о чем?

Что тут сказать? Вряд ли я смогла бы выразить словами посетившие меня мысли и чувства. Поэтому я решила сменить тему. Встав из-за столика, я облокотилась о поручни палубы и произнесла:

— Сегодня такая тихая ночь, даже не верится, что мы в городе.

— Тебе нравится наша речная прогулка? — Андрэ подошёл ко мне, его рука легла мне на плечи. И только сегодня я ему это позволила.

— Да.

— Я рад.

Он уже обнимал меня сзади, погрузив лицо в мои волосы. Стоило бы напомнить, что это уже не совсем по-дружески, но я не стала. Как не хотелось признавать, но мне это нравилось. И было бы самообманом считать, что дело только в гормонах.

В кои-то веки я решила плыть по течению. А уж Андрэ мог вызвать желание, как никто другой. Этого у него не отнимешь. Тут внешний вид полностью соответствовал содержанию. Поэтому не стоит удивляться, что скоро мы вовсю целовались. И дело грозило зайти гораздо дальше, но вдруг ожил мой медальон. Он засветился мягким голубым светом, потом побледнел и стал прежним. Я оторвалась от Андрэ и преисполненным подозрений голосом спросила:

— Твоя работа?

— Нет, клянусь! — он выглядел удивлённым не меньше моего. — Может, ты сама?

— Нет. На мою магию он не реагирует. Вообще не похоже, что медальон предупреждал об опасности.

— Тогда что это было?

— Слушай, всегда думала, что это ты маг и волшебник.

Андрэ улыбнулся и сказал:

— В таком случае разреши мне, как эксперту, предположить, что магии вообще не было. Иначе я бы почувствовал.

— Тогда что это было?

Андрэ пожал плечами.

— Мда. Все чудесатее и чудесатее.

— Что, прости?

— Ты не читал «Алису в стране чудес»?

— Как-то пропустил.

— Эх, как ты мог! — проговорила я с притворным возмущением.

— Каюсь! Завтра же прочту! — самым извиняющимся тоном проговорил Андрэ, но глаза оставались хитрыми-хитрыми.

Тут уж я не выдержала и рассмеялась, а он вслед за мной. Отсмеявшись, я поняла, что мы уже никуда не плывём. Речной трамвай остановился у того самого причала, от которого началось наше путешествие.

— Приехали, — прокомментировала я. Это значит, наш вечер практически кончился. Я почувствовала укол какого-то странного чувства. Сожаление? У меня?

Уже когда мы сели в машину Андрэ (хм, я все ещё не привыкла видеть его за рулём), он спросил:

— Отвезти тебя домой?

— А куда же ещё? — ответила я вопросом на вопрос.

— Ну, могу предложить другую, весьма приятную альтернативу, — его голос вновь стал обволакивающе соблазнительным, причём лицо приобрело выражение полной невинности. Но меня уже так легко не проведёшь. Поэтому я с усмешкой ответила:

— Не стоит быть таким милым.

— Почему? — опять этот невинный взгляд ангела.

— Потому что ничего не выйдет. Меня дома ждёт сестра.

— Вроде бы она не производит впечатления ребёнка, за которым нужен глаз да глаз…

— Да, ребёнком её назвать сложно, в этом-то и проблема.

— То есть? Ты стала говорить загадками

То ли поддавшись очарованию вечера, то ли просто на меня нашло, но я, пока мы ехали, ему все рассказала. Андрэ всегда был отличным слушателем. Когда я закончила, он сказал:

— Так прочти её мысли. В чем проблема?

При всей простоте, данный вариант как-то не приходил мне в голову. Наверно потому, что я сама все ещё отрицаю эту свою способность. Да, я умею читать чужие мысли, но не люблю этот дар, поэтому блокирую его. Вслух же я сказала:

— Нет. Я это сделаю лишь в самом крайнем случае, если ничего другого не останется.

— Не понимаю, к чему такие сложности, — покачал головой Андрэ.

— Просто ты сознательно развивал эти способности, наравне с магическими, а для меня они все ещё тёмная, таинственная часть моей души.

— А я не раз предлагал обучить тебя. Я могу научить тебя управляться с твоими способностями.

— С чего ты взял, что я не знаю, как справляться со своими силами, — я удивлённо приподняла бровь. — Я ими владела, и довольно искусно, триста лет в своей прошлой жизни. А Баст помогла мне все вспомнить.

— Ну, как знаешь, — было видно, что он не до конца поверил в то, что я сказала.

Мы как раз подъехали к моему дому. Пришло время прощаться. Андрэ, как всегда, открыл передо мной дверцу машины. Редко кому я позволяла так за собой ухаживать — от этого я чувствую себя какой-то… беспомощной что ли. Но с Андрэ такого не было… хм…

Теперь он стоял, прислонившись спиной к машине. Его руки продолжали держать мои, словно он хотел удержать меня. Но это было не так. Скорее я сама не желала уходить. А это уже заставляло задуматься. Наконец, я отняла свои руки и сказала:

— Ну… пока. И… спасибо за вечер. Все было замечательно.

— Рад, что тебе понравилось.

Внезапно он вновь взял меня за руку, притянул к себе и поцеловал. Долгий прощальный поцелуй. И не только. Его губы и язык будто пытались показать на что, в принципе, способно все его тело. У меня даже голова пошла кругом и сердце забилось чаще. Это-то и заставило меня его оттолкнуть и, поспешно пробормотав «пока», скрыться в подъезде.

Войдя в лифт, я прислонилась лбом к стенке, пытаясь прийти в себя. Сердце бухало в груди, к тому же я продолжала ощущать запах и вкус Андрэ, словно он все ещё был рядом. Целуясь с ним, я, почему-то, не доверяла себе. Лишь однажды я забылась. И почему я ещё с ним не переспала? Что меня останавливает?

Если так и дальше пойдёт, то нехватка секса сведёт меня с ума. И все же ещё свежи были воспоминания о моем самом большом разочаровании. Триада пыталась меня устранить с их помощью. К тому же я опасалась впускать кого-либо в своё сердце. С тех самых пор, как стала оборотнем. Возможно, «одиночка» стало не только моим званием в стае. Да и тихое семейное счастье никогда не было моей мечтой, скорее кошмаром.

Следующий день был посвящён договору с Кшати Ранджмиром. Слишком лакомый это был кусок. Можно сказать, подарок судьбы.

К нашему удивлению он пришёл лично, причём один. Появился в нашем клубе с первыми сумерками (что вполне логично). Такой же неотразимый, как и при нашей первой встрече. Сегодня на нем был светло-серый, с лёгким отливом костюм. Рубашка тоже серая, но темнее, на грани с чёрным, и галстук в тон с бриллиантовой заколкой. Всего этого было достаточно, чтобы понять, что господин Ранджмир весьма состоятелен.

Стоило ему появиться в клубе, как он тотчас завоевал внимание всей женской части нашего трудового коллектива. В том числе искушённых в этом деле танцовщиц. Вампиру даже не пришлось прибегать к чарам. Дени, завидев его, толкнула меня в бок со словами:

— Мать моя — женщина, ты только посмотри, какой красавец! Он просто невозможно прекрасен!

— Тихо, он идёт к нам. Это Кшати, — на меня его красота не действовала столь сногсшибательно.

Она округлила глаза, но замолчала. А вампир отвесил элегантный поклон со словами:

— Добрый вечер, милые леди.

— Добрый вечер, господин Ранджмир. Позвольте представить мою подругу, а также совладелицу клуба, Дени.

— Очень приятно, сударыня, — его манера говорить была несколько старомодной, а голос завораживающим.

— Взаимно.

— Ну что ж, приступим к делу. Пройдёмте в наш кабинет, — предложила я.

— Конечно, я к вашим услугам, — при этом в глазах Кшати было что-то такое, от чего я чуть не смутилась.

Мы занялись нашим договором. Ранджмир был вежлив и корректен, и тем не менее своего не упускал. Мне стало понятно, почему он столь успешен. Но в конце-концов мы заключили весьма выгодный контракт для обеих сторон. Для нас-то уж точно. Завтра в нашем клубе будет не продохнуть от посетителей.

После того, как все дела были урегулированы, консенсус найден и подписи поставлены, Кшати сказал:

— Думаю, наше сотрудничество будет плодотворным.

— Мы тоже надеемся на это, — улыбнулась Дени, бережно убирая бумаги в папку.

— Вы не станете возражать, если сегодня я буду посетителем вашего клуба?

— Конечно нет! Это честь для нас!

— Я сейчас же распоряжусь, чтобы вам приготовили столик, — ответила Дени, шмыгнув за дверь.

Я осталась с Кшати наедине, и мне вдруг стало как-то не по себе. С чего бы это? Возможно, из-за того, что в его глазах я читала нечто, более подходящее для любовников. И в то же время этот взгляд не мог меня захватить (я знала, что вампиры на такое способны). Видимо, моя сила сделала это невозможным, хотя проверять так это или нет — мне не хотелось.

— Хотите пока осмотреть клуб? — спросила я, чтобы хоть как-то нарушить воцарившееся молчанье.

Вампир мигнул, по-прежнему продолжая разглядывать меня, потом проговорил:

— О, не стоит, я видел достаточно, а остальное, полагаю, увижу вечером в зале. Надеюсь, вы составите мне компанию? — его голос стал тихим и интимным.

— Вряд ли получится, — покачала я головой. — Сами понимаете, в клубе много работы.

— Понимаю. И все же, мне было бы очень приятно провести этот вечер в вашем обществе, — с этими словами он взял меня за руку, и от одного этого прикосновения по всему моему телу пробежала ласкова волна, будто меня на миг закутали в шёл. Вампирские штучки. — Вы так не похожи на всех остальных, леди Вестер.

— Можете называть меня просто Лео, — ответила я несколько глухим голосом, так как во рту внезапно пересохло.

— В таком случае для вас, Лео, я просто Кшати.

— Договорились, — мне удалось высвободить свою руку из его. Ай да я! Не люблю такие фокусы, даже если они приятные.

— У вас очень интересная аура силы.

— У вас тоже.

Мы друг друга поняли без лишних слов, и дали понять, что знаем, кем являемся на самом деле.

— Значит, мы можем не слишком притворяться, — Кшати улыбнулся и передёрнул плечами, словно проверял — хорошо ли сидит костюм.

Но на самом деле он ослабил самоконтроль, и тотчас его сила, его возраст запульсировали у меня в черепе. Я невольно ахнула и отступила назад.

Я знала, что он стар, но и представить не могла, что настолько. Ему было что-то около полутора тысяч лет, и силы у него до чёртиков. Кшати смотрел мне в глаза, и его взор на миг стал сплошной чернотой, но эта чернота излучала свет, как бы парадоксально это не звучало. И что-то внутри меня, возможно мой зверь, откликнулось на него, устремилось в эти глаза. Но стоило мне воспротивиться, как все прекратилось. Думаю, если бы я с самого начала попыталась закрыться, то ничего вообще не произошл

По лицу вампира пробежала тень изумления, смешанная с интересом. Он одними губами проговорил:

— Любопытно, — потом Кшати снова стал непроницаемо прекрасен. Словно пистолет убрали в кобуру. — Так я могу рассчитывать сегодня на ваше общество, Лео?

— Я постараюсь, но ничего не обещаю. Идёмте, я покажу вам ваш столик.

Работа в клубе шла в самом разгаре. Народу уже было достаточно. Я появлялась то тут, то там. Босс должен быть в курсе всего.

Во время очередного рейда по залу ко мне подошла Эмма. Осторожно тронув меня за локоть, она спросила:

— Лео, мы можем поговорить?

— Да, конечно. Отойдём, — проговорила я с некоторым удивлением.

Мы ушли в самый дальний конец зала, где было потише, и можно было не перекрикивать друг друга. Прислонившись спиной к стене, я сказала:

— Я тебя слушаю, Эмма.

Она опасливо покосилась по сторонам, и только потом заговорила так тихо, что я с трудом различала слова:

— Здесь очень странный посетитель.

— Где?

— Вон там, — и верволчица указала прямо на тот столик, за которым сидел Кшати.

— А, этот! — протянула я. — Знаю. Он вампир, но не следует его опасаться. Он здесь по делу, а вовсе не в поисках пищи.

— Я встречала вампиров раньше, и знаю каков этот народ. Но он не такой, как все остальные. Он течёт на нас.

— В смысле? — не поняла я.

— Он может как-то влиять на оборотней, его сила как-то смешана с нашей, — в голосе Эммы я чувствовала неподдельный страх.

Странно, я-то ничего подобного не ощущала в присутствии Кшати. Разве что лёгкую пульсацию что ли, которая у моего зверя вызывала лишь любопытство.

Положив руку Эмме на плечо в ободряющем жесте, я сказала:

— Обещаю, пока вы работаете на меня, я никому не позволю причинить вам вреда!

Она пристально всмотрелась в моё лицо, словно пыталась понять степень моей искренности. Наконец, Эмма произнесла:

— Вы и вправду станете нас защищать?

— А разве это отныне не моя обязанность? — вопросом на вопрос ответила я.

— Да, но…

— Никаких «но»!

— Хорошо, — волчица впервые улыбнулась. Похоже, именно новость о том, что я буду их защищать, подняла ей настроение.

Чуть позже у меня состоялся разговор со всеми тремя по поводу их трудоустройства. Никто из них, как выяснилось, не горел желанием уйти. Им очень нужна была работа. В общем, наш разговор кончился тем, что я перевела всех троих с временной работы на постоянную. Взяла в штат.

Во всей этой обычной клубной круговерти я все-таки нашла время, чтобы уделить его Кшати. В кои-то веки я решила, что от одного вечера с меня не убудет. Чего не сделаешь ради бизнеса!

Сам Кшати вёл себя как истинный джентльмен, ничем не выдавая подлинной сущности. Правда, иногда он совершал несколько старомодные поступки, но это понятно, если учесть его возраст. Ещё он держался с королевским величием. Не удивлюсь, если он и в самом деле когда-то был раджой.

Помимо этого Кшати чуть ли не под любым предлогом старался коснуться меня, словно ему это было жизненно необходимым. Мне на ум пришли слова Эммы о силе вампира, но почему-то мне не хотелось его останавливать. Хотя подсознательно я понимала, что он пытается так лучше изучить мою ауру силы.

Вот рука вампира вновь накрыла мою, он сказал:

— Мне все больше нравится ваш клуб, прекрасная дэви.

— Я рада.

— Но почему здесь работают всего трое из вашей стаи? — доверительно спросил он.

— А с чего вы взяли, что у меня есть своя стая? — спросила я, прищурившись и высвободив свою руку из-под его.

— Мне казалось, что мы уже не притворяемся друг перед другом, — голос Кшати был негромок и совершённой нейтрален, даже доверителен. — Оборотень вашей силы, Лео, должен быть, по меньшей мере, вожаком местной стаи. К тому же я видел, КАК к вам обращаются те трое.

— И тем не менее, — отозвалась я, вертя в руках бокал с соком (на работе не пью), — я не вожак стаи.

— Только не говорите, что есть кто-то сильнее вас, — в его глазах мелькнуло что-то, что мне не очень понравилось.

— Нет, просто мне это не нужно, — и почему я все это ему рассказываю? С какой стати?

— Вы опять удивили меня, Лео. А это удаётся не многим.

От его улыбки словно зажглось солнце, лично для меня. Хотелось вечно греться в его лучах. Но я держала себя в руках. Если Кшати ожидал, что от одного этого я упаду в его объятья, то он ошибся. Для этого трюков, даже очень искусных, не достаточно. Во всяком случае для меня. Поэтому я только улыбнулась в ответ и откинулась на спинку диванчика.

Кшати сделал вид, что ничего не заметил. Наша беседа возобновилась. Но он не оставил попыток меня очаровать. Взгляд, голос, прикосновение, личное обаяние — все было пущено в ход. А я изо всех сил старалась быть милой. Нет, ну почему они так стараются меня завоевать? Сначала Андрэ, теперь вот этот… Почему, черт побери, я? Вокруг ходят куда более сногсшибательные красавицы. Ничего не понимаю!

Вампир не спешил уходить. Он ждал до последнего посетителя, затем проводил меня до машины. Кшати был настолько вежлив и предупредителен, что просто нельзя было не проникнуться к нему симпатией. Уж не знаю, в чем тут дело, но я уже почти забыла, что на самом деле он вампир.

Судя по всему, он был вовсе не прочь проводить меня до самого дома, но для меня это было бы уже слишком для одного вечера. Поэтому я отправилась домой одна. По дороге я пыталась убедить себя, что это все чары, таких красивых, идеальных не бывает. Но как-то не очень получалось. Наверно, я слишком долго была одна… Мда, таким макаром я ещё лет через пять стану нимфоманкой, — с усмешкой подумалось мне. — Заманчивая перспективка, черт побери!

Домой я опять пробиралась тихо, словно вор. Второй час ночи, и я разумно предположила, что Тина уже спит. Отчасти так оно и было. Она дремала в кресле. Видимо, хотела дождаться меня, но сон все-таки сморил её.

Раздеваясь в прихожей, я тихо спросила у Миу:

— Ну как, сегодня все было нормально?

— Да. Она кому-то звонила, потом куда-то выходила, но, похоже, твоя сестра сегодня в хорошем настроении.

— И замечательно.

Я вошла в комнату, выключила бесполезно работающий телевизор и осторожно тронула Тину за плечо. Она пошевелилась и нехотя открыла глаза. Увидев меня, сестра улыбнулась и сказала:

— Привет. Ты пришла.

— Как видишь. А ты что сидишь? Шла бы спать.

— Я хотела тебя дождаться.

— Ну дождалась, а теперь иди спать, — ласково проговорила я. — Поздно уже.

— Да, хорошая мысль, — согласилась Тина, потянувшись и подавив зевок.

— Вот и ладненько. Я тоже в душ и спать.

— Кстати, там на кухне в сковородке жареная картошка с котлетой. Поешь, — заметила Тина, вставая с кресла.

— Ты моё золотко! — улыбнулась я, потрепав её по волосам.

— Ну должна же я хоть чем-то отрабатывать своё пребывание здесь, — пожала плечами Тина. — К тому же мне хотелось чем-то заняться.

Я улыбнулась, щёлкнула её легонько по носу и отправилась на кухню. Все-таки Тина в нашей семье кулинар от Бога.

Глава 8.

Утро опять наступило как-то очень быстро. Я долго не могла понять, что же меня разбудило, но потом догадалась, что кто-то настойчиво звонит в дверь.

Не открывая глаз, я села, нашарила ногами тапки и поплелась открывать. Тина рядом тоже заворочалась. Видимо, звонок разбудил и её. Пока я шла, то успела припомнить пару десятков ругательств в адрес визитёра. И кто это припёрся в такую рань? Я глянула на часы. И правда рано, всего-то одиннадцать.

За дверью стоял посыльный, в руках которого была корзина роз. Алых, как кровь, в центре и бордовых по краям. Я даже почти проснулась от этого зрелища. А окончательно меня разбудило выражение лица посыльного. Оно и понятно, ведь я, не мудрствуя лукаво, вышла, как была: в одной пижаме и тапках, да и на голове был полный шухер.

Наконец, посыльный прокашлялся, вручил мне цветы, я расписалась, где надо, и его как ветром сдуло. Я сгребла корзину в охапку и вернулась в квартиру. Только поставив розы на столик, я обнаружила, что к ним прикреплена карточка:

«Спасибо за вчерашний вечер, и до встречи сегодня. Кшати»

Как самоуверенно! Я растерянно уставилась на цветы. И куда мне теперь девать эту клумбу? Может, на балкон выставить? Приятно, конечно, но не люблю я розы!

Мои мысли прервал возглас Тины:

— Ух ты! Какие шикарные розы! От кого они?

— От Кшати, — нехотя проговорила я.

— Не может быть! Ах, как это романтично! — уверена, будь здесь Дени, она сказала бы то же самое. Но я не разделяла подобного восторга. Похоже, Кшати решил действовать с места в карьер.

— А вы были бы красивой парой, — между тем продолжала Тина.

— Ой, только не начинай! Почему у всех такое маниакальное желание пристроить меня, выдать замуж?

— Разве ты не хочешь иметь семью: мужа, детей? — сестра казалась удивлённой.

— Пока нет. Замужество не входить в десятку моих заветных желаний.

— Но ведь ты почти вышла замуж пять лет назад!

— Это было давно, — отстраненно проговорила я. — С тех пор многое изменилось. Я не нуждаюсь в мужчине в качестве опоры.

«Я не смогу быть всего лишь слабой женщиной», — чуть было не сорвалось у меня с языка. Но и того, что я уже сказала, оказалось вполне достаточно. Тина долго и пристально смотрела на меня, потом сказала:

— Похоже, ты изменилась ещё сильнее, чем я думала. Раньше ты говорила по-другому.

«Раньше» — усмехнулась я про себя. Как давно это было! Но Тине не стоит знать, с какой болью давались мне эти перемены. Пришлось строить свою новую личность из осколков старой. И, похоже, этот процесс ещё не завершён. Иногда мне кажется, что я строю карточный домик на ветру. Правда, в последнее время подобная мысль посещает меня все реже.

— Все течёт — все меняется, — ответила я сестре. — Наверно, я просто повзрослела.

Тина недоверчиво покосилась на меня, проговорив:

— Не похоже, что дело только в этом.

Больше мы на эту тему не распространялись. К тому же надо было и к сегодняшнему вечеру подготовиться.

После некоторых колебаний я пригласила в свой клуб Иветту вместе с Глорией (как же без неё). В конце-концов она очень выручила нас, предоставив в помощь своих волков. Для них я зарезервировала один из наших лучших столиков, равно как и для самого Кшати, и Тины. Надо было ещё кучу всего предусмотреть, даже самую незначительную мелочь.

Стоит ли удивляться, что в клуб я, вернее мы, так как сестра отправилась со мной, прибыли задолго до его открытия. Мы приехали на мотоцикле. Я давно обещала Тине её прокатить, а тут мы совместили приятное с полезным. Сестра была в восторге. Я слышала её радостные выкрики даже сквозь шлем.

В клубе сегодня собрался почти весь персонал. Царила суета, как в большом муравейнике. Все должно быть по высшему уровню и работать как часы. Ожидался большой наплыв посетителей (некоторые даже уже топтались у входа). Пришлось нанять дополнительных охранников на этот вечер.

В общем, в клубе царило ожидание праздника. Ещё бы! Ожидались пресса и телевидение — а это только на пользу. Главное — это хороший пиар! Был редкий вечер, когда нам с Дени тоже придётся работать на публику. Поэтому мы были при полном параде. На мне был чёрный деловой костюм в белую полоску, белая блузка и мои любимые чёрные кожаные ботинки. Я даже макияж наложила. Дени же на сегодня выбрала длинное узкое изумрудно-зеленое платье с разрезом до бедра и воротником-стойкой в китайском стиле, к тому же украшенное вышивкой серебряной нитью, изображающей драконов. Волосы она оставила распущенными. Что же до Тины, то она была в том же наряде, что и на концерте, правда юбку она заменила на чёрные брюки.

Амарис подъехала почти перед самым открытием. Лимузин, телохранители — все как положено. Они с Кшати вошли через служебный вход — так безопаснее. И все равно пришлось оттеснять фанатов.

На певице было шиншилловое манто (и как ей не жарко?), под которым мелькало ультракороткое темно-сиреневое платье с блёстками и вышивкой, держащееся лишь на одном плече, а на ногах босоножки под цвет с высокими завязками, от чего ноги казались бесконечными. Что же до Кшати, то он опять был в дорогущем костюме. Пронзительно белом. И чёрной рубашке, с которой практически сливались его локоны.

Он весьма галантно поприветствовал нас, велев охране проводить Амарис в гримерную. Потом и сам отправился туда вместе с нами, правда Дени поотстала — дела. Причём вампир не упустил случая взять меня под руку. Но пусть.

Амарис сидела перед зеркалом, вглядываясь в своё отражение, и больше походила на провинившуюся школьницу, чем на знаменитость. Она словно собиралась с силами и мужеством. Как-то странно, если учесть, сколько подобных выступлений уже было в её жизни. Я даже спросила:

— Амарис, что-то не так?

— Нет, — тотчас ответила она. Мне даже показалось, что она вздрогнула, — Спасибо, все хорошо.

— Все устроено замечательно, — продолжил Кшати. — Вы все предусмотрели. Отдельное спасибо за усиленную охрану.

— Безопасность — прежде всего.

Во время этих взаимных любезностей я невольно поймала взгляд Амарис, обращённый на Кшати, и у меня что-то похолодело внутри. В этом взгляде обожание сливалось со страхом. Будто для неё вампир был божеством.

Из-за этого я не сразу поняла, что Кшати что-то говорит мне. До меня дошли лишь последние слова. Что-то о таланте.

— Вы правы, Амарис очень талантлива, — рассеяно проговорила я. И, как ни странно, попала в тему. — Она настоящее чудо!

— Спасибо, — тихо проговорила Амарис. Словно не часто слышала в свой адрес подобную похвалу.

Кшати положил свою руку ей на плечо, и девушка тотчас прильнула к нему. Что ни говори — странная пара. Особенно если учесть, что он вампир, а она оборотень. И как так произошло, что судьба свела их вместе, образовав столь причудливый союз?

— Если ещё что-то понадобится — вы только скажите, — радушно проговорила Дени, входя в дверь и становясь рядом со мной, — Может, велеть принести напитки?

— Нет, спасибо. Я уже утолил… свою жажду, — улыбнулся Кшати.

— Разве только минеральной воды без газа, — добавила Амарис.

— Только не слишком холодной, тебе нужно беречь горло, Ами.

— Хорошо, — кивнула Дени, потом шепнула мне, — Кстати, к тебе пришли. Мне Ник сказал. Советую поспешить, пока их не смело толпой посетителей.

Я согласно кивнула, а вслух сказала:

— Прошу меня извинить, мне нужно отдать некоторые распоряжения на этот счёт. Оставляю вас на попечение Дени.

С этими словами я прошмыгнула в зал, и невольно замерла в дверях. С момента открытия не прошло и пяти минут, а уже не было ни единого свободного места. Можно было смело утверждать, что клуб забит битком. В этой толпе я еле отыскала Иветту с Глорией (других посетителей я и не ждала). Если бы не мои обострённые чувства, особенно обоняние, не знаю, как мне вообще бы это удалось.

Когда я, наконец, протиснулась к ним, главная волчица проговорила:

— Привет! Я вижу, у вас здесь сегодня аншлаг.

— Да уж, — усмехнулась я. — Идёмте за мной. Я покажу ваш столик.

Пробираясь через толпу, я дважды столкнулась с репортёрами. Они пытались что-то спрашивать, но было слишком шумно. Поэтому я лишь премило улыбалась, отделываясь пространными фразами.

Добравшись, наконец, к столику, я проговорила, наклонившись поближе к Иветте, чтобы она услышала:

— По-моему, у меня от улыбки лицо свело.

— Привыкай, — со смехом ответила она. — Твои дела весьма успешны, поэтому тебе ещё не раз придётся работать на публику.

— Спасибо, утешила.

— Всегда пожалуйста.

— А как тебе удалось заманить Амарис в свой клуб? — присоединилась к нашему разговору Глория. Мы сидели, склонив друг к другу голову, чтобы иметь возможность общаться. Даже острый слух оборотня плохо справлялся с царящим гамом. И это притом, что основная масса толпы находилась чуть в стороне.

— Просто повезло, — коротко, но правда.

В этот момент к нам подошла Дени и сказала громко, пытаясь перекричать гул:

— Лео, пришёл наш час. Пора речь толкать.

— Ну пора — так пора, — пожала я плечами, потом вновь обратилась к своим гостям, — А вы, девушки, сидите, развлекайтесь. Я постараюсь к вам ещё выбраться.

— Хорошо.

Спустя некоторое время мы с Дени уже стояли на нашей сцене. Сколько вечеров раньше я стояла здесь и пела, но сегодня мне предстояло играть совсем иную роль.

— Добрый вечер! — с лучезарной улыбкой обратилась к посетителям Дени.

— Мы рады видеть всех вас сегодня в «Серебрёной Маске», — продолжила я.

— Мы сделаем все возможное, чтобы никто не скучал сегодняшним вечером.

И далее в таком же духе. По плану сегодняшнего вечера сначала должен был выступать Матиас (именно он занял моё место солиста), так сказать, разогреть публику, хотя она, по-моему, в этом не нуждалась, а уж потом на сцену выйдет Амарис. Но тут произошла какая-то заминка. Я услышала за спинной какие-то странные звуки. Обернувшись, я увидела, что Мэл строит какие-то жуткие рожи, при этом стараясь, чтобы его не заметили, и зовёт меня к себе.

Я сделала знак Дени, чтобы она продолжала одна, и тихо удалилась, стараясь, чтобы это выглядело естественно, будто так и задумано.

Убравшись с глаз публики, я прижала Мэла к стенке и зашипела:

— Что случилось? Что за театр пантомимы?

— Матиас заболел, у него ангина. Так что его сегодняшнее выступление отменяется.

— Что??? А раньше ты не мог мне сказать?!

— Извини.

— Ладно, разборки потом, — я лихорадочно соображала, что же делать. Вот всегда так, когда думаешь, что все предусмотрела, что-нибудь да вылезет не к месту. — Так, что он должен был петь?

— Ну, по нашей обычной программе…

Я секунду раздумывала, потом махнула рукой:

— Эх, вспомним молодость. Придётся петь мне.

— Тебе? — переспросил Мэл

— Я здесь пела четыре года подряд. К тому же другого выхода нет. Разве что ты сам встанешь к микрофону.

— Издеваешься?

— Тогда не задавай глупых вопросов, иди, предупреди парней.

Мэл испарился. Осталось лишь сообщить об изменении в программе Дени. На этот раз пантомиму разыгрывать пришлось уже мне. Пять минут мимики, жестов и тихой ругани про себя, и она поняла, что от неё требуется.

И вот я снова стою у микрофона. Позади раздались первые аккорды песни. Эх, давненько не брала я в руки шашек! Но, говорят, талант не пропьёшь. Я кашлянула, прочищая горло, и запела.

Уже после второй песни я вошла во вкус, словно и не было перерыва в целый год. Как и раньше, зал воспринимался как единый организм. Я даже не пыталась различить отдельные лица, полностью отдаваясь пению.

В общем, программу мы с парнями отыграли довольно не плохо. Можно сказать, на уровне мировых стандартов. Потом наступило время для звезды сегодняшнего вечера. Амарис начала своё выступление, и я получила возможность чуток отдохнуть. Да, с её ангельским голосом конкурировать просто глупо.

Только сойдя со сцены я поняла, что и вправду не пела слишком долго. Голос подсел, к тому же в горле было сухо, как в пустыне Сахара.

Подозвав официанта, я схватила вспотевший бокал газировки и с вожделением поднесла его ко рту, но не успела сделать и глотка, как услышала грозное:

— Ты что, с ума сошла? Она же ледяная! У тебя и так горло перетружено!

Дени, а это была именно она, выхватила бокал и вручила другой:

— Вот. Эта вода нормальной комнатной температуры.

Я неодобрительно покосилась на неё, но все же жадно припала к воде. Слишком хотелось пить, а поругаться можно будет и потом. Ничего удивительного, что бокал очень быстро опустел. Зато теперь я чувствовала себя лучше, и даже поблагодарила Дени. На что она сказала:

— Не за что. Иди лучше отдохни.

— Нет, лучше пойду к сестре. Да и гостей надо проведать, — сказав это, я молниеносным движением выхватила бокал холодной газировки, который Дени все ещё держала в руках, при этом не расплескав ни капли, и с торжествующей улыбкой растворилась в толпе.

Тина сидела за одним столиком с Иветтой и Глорией. Во-первых, ей повеселее, и, во-вторых, так безопаснее — ведь сегодня в клубе не протолкнуться. Что же до Кшати, то он тоже был рядом, и, казалось, смотрел на меня. Но я подошла к сестре.

Она встретила меня восторженным взглядом и словами:

— Ты была великолепна! Почему я до сих пор не знала, что у тебя такой прекрасный голос?

— Лео не любит раскрывать свои таланты, — с улыбкой проговорила Иветта.

— Ладно вам, — буркнула я. — Какой у меня талант? Так, кое-какие природные способности. Вот у Амарис — талант. И не говорите, что это не так.

На это главная волчица сокрушённо вздохнула, а Тина покачала головой. Обе словно говорили: «Ты неисправима!». Лишь на губах Глории играла задорная улыбка.

Поманив меня рукой, чтобы я наклонилась поближе, Иветта тихо проговорила:

— Вижу, у тебя сегодня ещё один необычный гость.

— Да. Это Кшати Ранджмир — менеджер и продюсер Амарис.

Главная волчица удивлённо приподняла брови, но ничего больше не сказала. Сейчас было не время и не место обсуждать подобные вещи. За нашим столиком находились непосвящённые. Мне пришло на ум, что я уже начала забывать, что значит жить в глубоком подполье. Слишком со многими я могла свободно говорить, кто я есть. Что бы это могло значить?

Я только допила свою честно отвоёванную газировку, как у меня зачесалось между лопатками. Так бывало, когда кто-то пристально смотрел на меня. Я обернулась и столкнулась с шоколадными глазами Кшати. В них был весёлый интерес, одобрение и ещё что-то, от чего у меня чуть быстрее забилось сердце. Вожделение? У меня-то?

И все же я поднялась из-за стола со словами:

— Простите, но мне надо ещё кое-кого проведать. А то получится невежливо.

Я подошла к столику Кшати. Вампир тотчас поднялся, поцеловал мне руку и сел лишь тогда, когда села я. Джентльмен, что ещё тут скажешь? Хотя по мне это было уже слишком.

Уперев подбородок в сплетённые руки, он сказал:

— Вы очень красиво пели.

— Спасибо, — просто ответила я.

— Почему вы не занимаетесь этим профессионально?

— На перекрёстке жизненных дорог я выбрала осуществление другой своей мечты — и стала совладелицей клуба, — пространно ответила я, а главное правдиво. Лгать вампиру так же глупо, как идти в душ с зонтиком. Народ пьющих кровь, равно как и оборотни, чуют ложь за версту.

— Вы все больше удивляете меня, Лео, — опять эта улыбка и голос соблазнителя. — Мне бы хотелось узнать вас получше.

Он опять коснулся моей руки, а я в кои-то веки не знала, что сказать. Оставалось лишь сидеть и улыбаться. Видимо, Кшати воспринял это как одобрение, и продолжил:

— Я приглашаю вас посетить мой дом. Вот адрес, — он протянул мне карточку. — Буду рад видеть вас в любое время. И поверьте, моё предложение без всякой задней мысли!

«И без передней» — захотелось мне добавить, но я сдержалась. Я взяла карточку и повертела её в руках. Словам Кшати я верила, а вот его глазам нет. В них затаился огонёк соблазна.

Почувствовав моё колебание (уж не спрашивайте меня как), он произнёс:

— Я, как вы уже знаете, недавно в вашем городе и практически лишён общества. А ваша компания — это лучшее, о чем можно мечтать!

— Мне казалось, что у вас должно было бы быть обширное общество себе подобных.

Кшати лишь отмахнулся:

— Я не слишком интересуюсь ими, потому наше общение сведено к минимуму. Вот вы — другое дело. Мне кажется, у нас найдётся много общего. Так вы придёте?

— Ничего не обещаю. Сами видите, сколько работы в клубе.

— И все-таки? — у него был настоящий талант убеждения.

— Я постараюсь, — и почему я так быстро сдалась?

— Тогда я жду вас завтра.

— Повторюсь, я ничего не обещаю.

На это Кшати лишь кивнул, но ничего не сказал, а на лице отражалось практически смирение. Хотя кем-кем, а смиренным его назвать было уж никак нельзя.

Повисло молчанье. Чтобы как-то нарушить его, я сказала:

— Да, спасибо за цветы, — наверно, я все же помягчела. С чего бы это вдруг?

Прежде чем ответить, Кшати внимательно всмотрелся в моё лицо и только потом произнёс:

— Ваша вежливость делает вам честь, Лео. Но мне нужно было догадаться, что вы не любите розы. Это моя оплошность.

Я удивлённо подняла брови. Мне казалось, что я не выдала своих чувств ни единой мыслью.

— Только не стоит подозревать, что я прочёл ваши мысли. Это не так. Просто считайте, что мне подсказала интуиция.

Мне осталось только улыбнуться. Вскоре я вынуждена была оставить Кшати — дела в клубе не терпели отлагательств. Нужно было продолжать вести вечер.

В общем, жизнь в клубе замерла лишь под утро, когда небо уже начало сереть. Посетители разошлись, Кшати с Амарис уехали на своём лимузине, уехали и Иветта с Глорией. При прощании последние искренне поблагодарили меня и Дени за вечер.

Мы распустили персонал, кроме охраны, спрятали выручку, которая оказалась немалой, в сейф, и решили, что нам тоже пора по домам. Надо сказать, я устала, как черт. Да и Тина чувствовала себя не многим лучше. Мне кажется, ещё чуть-чуть — и она заснёт прямо стоя. А у меня, до кучи, голос стал несколько сиплым — слишком большая нагрузка сегодня была на связки.

Словом, мы еле добрались до дома и сразу рухнули в койку. Ни на что другое, кроме сна, сил уже не осталось.

Глава 9.

На следующий день я проигнорировала приглашение Кшати. Не могу же я не появляться в клубе, когда мне заблагорассудиться. Совесть надо иметь! Хотя бы местами.

Но через день я все же решила нанести вампиру визит. В основном потом, что меня жарко уговаривали Тина и Дени. Эх, знала бы моя подруга, кем является этот Кшати! Но я пока не собиралась ей рассказывать. Она и так слишком много знала о противоестественном, незачем ей погружаться в это ещё глубже. Так безопаснее.

В итоге я поддалась на уговоры, ну и не только — нужно быть откровенной хотя бы с собой. Около семи я подъехала к дому Кшати, адрес которого был указан на карточке. С минуту я пялилась на него, раздумывая — туда ли я попала?

Трехэтажный дом казался настоящим дворцом с резьбой, колоннами и огромными окнами, некоторые из которых практически скрыты плющом. Готова спорить, что здесь не меньше полусотни комнат. К тому же дом окружал небольшой сад, что уже роскошь для города плотной застройки.

Наконец, переварив увиденное, я позвонила, чтобы мне открыли ворота в этот рай. Стило мне представиться, как они тотчас отворились, словно я произнесла заветное слово «сим-сим».

Я въехала внутрь. Когда я вышла у дверей, молодой мужчина в форме швейцара открыл их передо мной, и он же поставил мою машину в гараж.

Вот я оказалась внутри, и на миг мне показалось, что я перенеслась в Индию. Мебель, ковры, занавеси, украшения — все, казалось, было оттуда. Но при этом совсем не удивляло присутствие в комнатах телевизоров, стереосистем или концертного рояля и других атрибутов современности. Словно пространство и время сплелось здесь в причудливом, но гармоничном узоре.

Дом казался пустым, но вскоре я услышала приближающиеся лёгкие шаги. В дверном проёме возникла Амарис, но сейчас она была совсем не похожа на ту, что пела со сцены. Простые голубые джинсы и тонкий, просторный чёрный свитер, от чего её, и без того почти белые волосы, заплетённые в косу, касались ещё светлее. К тому же на её лице не было ни грамма косметики.

Этот её вид плохо вязался с окружающей обстановкой. Правда, мой тоже. И на мне были джинсы, только чёрные, а сверху жемчужно-серый топ с длинными рукавами и кожаный жакет. Каюсь, можно было бы одеться и поизящнее, но чего уж теперь?

— Здравствуйте, Лео, — тихо проговорила Амарис.

— Здравствуйте.

— Вы, наверное, пришли к Кшати?

— Да.

— Он ждал вашего визита, и будет рад видеть вас. Только вам придётся немного подождать. Кшати… ещё не встал.

— Хорошо, я подожду, — улыбнулась я.

— В таком случае, пройдёмте в гостиную. Там вам будет удобнее.

— Ладно. И можно называть меня просто Лео.

— В таком случае, и меня называйте просто по имени, — она впервые улыбнулась.

— Договорились, Амарис.

— Лучше Ами, Амарис — имя для сцены.

— О`кей. Вот и познакомились.

Ами опять улыбнулась, и от этой улыбки, казалось, вся она осветилась внутренним светом. Выглядела она теперь младше года на три.

Гостиная оказалась настолько просторной, что к ней скорее подходило слово «зал». Стены солнечного оранжевого цвета, но не режущие глаз, пурпурные занавеси. Здесь даже был камин, возле которого лежала шкура огромного тигра. Глядя на неё, я невольно поёжилась — вспомнилась Инга. Так поневоле станешь гринписовцем! Хотя, если учесть, что я все-таки хищник… Рядом со шкурой стоял большой низкий диван в форме полумесяца, весь усыпанный разноцветными подушками, словно драгоценными камнями. Ещё одним полумесяцем возле дивана стоял столик красного дерева, ножки которого были вырезаны в виде слонов.

Ами пригласила меня садиться, и сама примостилась рядом. В том, как она это сделала, ощущалась кошачья грация. И дело было не просто в изяществе. На миг показался её зверь. Положив руку на спинку дивана, она спросила:

— Может, хочешь чаю или кофе?

— Нет, спасибо, — ответила я, обводя глазами гостиную. Готова спорить, она здесь не единственная. — Значит, ты тоже здесь живёшь?

— Да, конечно. Так удобнее.

— Но, по-моему, проще снять номер в гостинице, чем целый дом.

— Мы не снимаем дом, Кшати его купил.

Мои брови опять поползли вверх. Я вполне могла представить СКОЛЬКО стоит этот дом. Мда. Хотя… за полторы тысячи лет можно скопить и не такое состояние. Наверное…

— А тот клуб, — вдруг спросила Ами, — в самом деле принадлежит тебе и твоей подруге?

— Да, разве есть повод сомневаться?

— Нет, просто… это довольно необычно…

— Ну, я бы не сказала. Не такая уж это редкость.

— А твой муж…

— У меня нет мужа, — усмехнулась я. Тут у меня возник вопрос, который я не могла не задать, — Кстати, а в стае знают о твоём прибытии?

Ами на секунду замерла, ошарашенная, потом произнесла:

— Нет, зачем?

У меня челюсть так и упала. Ведь она оборотень не первый год, я это чувствовала, и при этом не знала первейшего закона. С трудом поставив челюсть на место, я сказала:

— Если ты не поставила в известность местную стаю, приезжая в город, то это может быть расценено как вызов. И ничего хорошего это не сулит.

Ами слушала меня открыв рот, потом пожала плечами и проговорила:

— Никогда ничего плохого не случалось. Да я и не общаюсь с оборотнями. К тому же Кшати оберегает меня.

— Но ты же не тепличное растение, чтобы оберегать тебя от всего! — возразила я.

Она хотела что-то ответить, но в это время появился сам вампир. Сегодня он был не в костюме, а в просторной шёлковой рубашке сочного синего цвета, сдерживаемой у горла сапфировой булавкой, и синих шёлковых штанах вроде шаровар с золотым кушаком. В этом наряде он выглядел ещё более величественно.

На лице Кшати играла приветливо-соблазнительная улыбка. Он сказал:

— Рад, что вы, Лео, приняли приглашение и посетили мой дом. Здравствуйте.

— Здравствуйте, Кшати. Или уместнее пожелать вам доброго утра?

На это вампир лишь ослепительно улыбнулся, даже клыки чуть показались. Приблизившись, он поцеловал мне руку (надо же, я почти привыкла к этому его жесту) и произнёс:

— Надеюсь, вы легко нашли мой дом?

— Да, это не составило труда.

Он снова улыбнулся и сел рядом, аккурат между мной и Ами. У последней в глазах появилось насторожено-ждущее выражение. Такое бывает у собак, ловящих малейшее движение хозяина. Мне это не понравилось.

Я с самой первой встречи подозревала, что здесь что-то не так, и только сейчас поняла, что именно. Ами была сильным оборотнем, её сила тёплым ветром пробегала по моей коже, но в ней совершенно не было доминантности. Её словно стёрли. Парадокс. В стае считалось, что одно невозможно без другого. Ну вот поди ж ты!

— Ами, сейчас придёт твой учитель по вокалу, — между тем сказал Кшати.

— Я знаю.

— Тогда можешь идти.

— Но…

— Если не будешь заниматься — твоё пение не будет и гроша ломанного стоить, — его голос оставался таким же приятным, но в нем появились металлические нотки.

— Да, я понимаю, — покорно проговорила Ами, удаляясь.

Когда она вышла, я не удержалась и сказала:

— По-моему, вы слишком строги с ней.

— Даже такой природный талант, как у Ами, требует огранки. А это труд, — невозмутимо пожал плечами Кшати. — Хотите чаю?

— Нет, спасибо.

— В таком случае, позвольте предложить вам экскурсию по моему дому, — он протянул мне руку с очередной ослепительной улыбкой.

— Хорошо, — согласилась я, принимая руку.

Дом был шикарен — и это не просто слова. Даже не верилось, что здесь жили всего несколько дней. Мы проходили библиотеку со стеллажами, полными книг от пола до самого потолка, уютные гостиные, обставленные, казалось, на любой вкус. Конечно, нашлось место и для музыкальной комнаты, и даже для маленького кинотеатра. Все по последнему слову техники. Глядя на все это, я не удержалась и проговорила:

— Великолепный дом!

— Рад, что вам понравилось.

— Не думала, что вампиры так интересуются современной техникой.

— Я ещё не собираюсь навеки хоронить себя в склепе, — мягко улыбнулся Кшати. — Мне очень интересен современный мир во всех его проявлениях.

— Отрадно это слышать, — проговорила я, отчасти потому, что надо было что-то сказать. — Но как другие относятся к этой вашей публичности? Они не возражают?

— Забота обо мне? Я искренне тронут, — при этих словах очарование из вампира так и хлестало.

— Вы прекрасно знаете, что я имела в виду, — сухо проговорила я.

Свет в его глазах чуть поубавился, но его все ещё оставалось достаточно. С лёгким полупоклоном Кшати ответил:

— Мне уже давно не нужно ставить кого-либо в известность о своём передвижении. А мой образ жизни вообще их не касается. Да, я появляюсь на публике, но не афиширую свою суть.

— Даже делай вы это, вряд ли подобное возымело какие-либо последствия. В шоу-бизнесе это сплошь и рядом, — вырвалось у меня.

— Вполне вероятно, — согласился вампир.

— Вампирская тема стала очень популярна.

— Я заметил, — он усмехнулся быстрой усмешкой. — Уже трудно поверить, что ещё два-три века назад в нас верили всерьёз, а не в идеализированный экранный образ.

Я лишь пожала плечами, а он продолжал:

— Во время моей юности название моего народа лишь шёпотом произносили в храмах, боясь даже этим навлечь на себя беду.

— Это в Индии?

— Да, вы весьма проницательны.

— И как называют вампиров в Индии?

— Ракшасас, — произнёс он не без гордости.

— Хм… по-моему, я уже слышала это слово. Оно из мифологии?

— Теперь да, правда, в те времена я не считал это мифологией.

— Простите, если обидела.

— Нет, что вы! — Кшати бережно взял меня за руку. — Считайте это лёгкой ностальгией, — его губы коснулись моей руки.

— Неужели вы все это время прожили в Индии?

— Нет, конечно. Я много путешествовал. И все реже бываю на родине, с тех пор, как англичане сделали её своей колонией.

Мы как раз прогуливались по зимнему саду. Настоящему уголку джунглей. Воздух был чуть влажным и наполненным ароматом тропических цветов, в большинстве своём ярких и огромных. Орхидеи, различные пальмы, банановые деревья — названия большинства растений я просто не знала.

Здесь я чувствовала себя как-то особенно хорошо. Джунгли. Моя кровь до сих пор хранит память о них, тянется к ним. Мой зверь оживился во мне, чуть выглянул из глаз. На краткий миг они заполнились серебристым светом, а зрачки сузились, как у кошки. Это не осталось незамеченным вампиром. Лёгким, невесомым движением коснувшись моего лица, Кшати тихо и очень интимно проговорил:

— Ваш зверь… леопард?

— Чёрный леопард, пантера, — так же тихо ответила я немного глухим голосом. Во рту пересохло, и тому были причины. От этого лёгкого прикосновения вампира к моей коже я почувствовала дуновение тёплой, искрящейся силы. Она коснулась не только кожи, но и чего-то в глубине меня. Будто ласково погладили моего зверя. Хотелось бесконечно купаться в этой шелковистой силе. Но, пересилив себя, я отстранилась и лишь со второй попытки проговорила, — Что вы делаете?

— Ничего. Ничего такого, что могло бы хоть в какой-то мере вам навредить. Клянусь!

Я подозрительно на него посмотрела, но ничего не сказала. Не хотелось мне сейчас устраивать разборки. Поэтому я перевела взгляд на какой-то диковинный цветок. Но не прошло и секунды, как я опять ощутила его руку на своём плече, и негромкий, вкрадчивый голос спросил:

— Вы скучаете по джунглям?

— Скучаю? — невольно переспросила я. — Но я никогда там не была.

На непроницаемо-прекрасном лице вампира отразилось лёгкое удивление.

— Лео, вам никто не говорил, что вы настоящий кладезь загадок? Вы никогда не были в джунглях, и тем не менее ваш зверь…

— Достаточно редок для этих мест? Это так. И все же подобное случается не так уж редко.

— Но тем не менее в вас есть что-то, что отличает вас от остальных. Поэтому меня и удивило то, что вы не глава местных оборотней.

— Я не желаю ещё раз это обсуждать.

— Как пожелаете, — он мягко улыбнулся.

Внезапно лицо Кшати оказалось в опасной близости от моего. Из него хлестала нежность, пропитанная страстью. Понимая, что так делать не стоит, я все же всмотрелась в его глаза. Не думала, что у вампира они могут быть такими. Тёплые, шоколадные, с искоркой порока где-то на дне. Хотелось смотреть бесконечно, купаться в них. И дело тут вовсе не в чарах. Ну не только в них.

Его руки скользнули по моим волосам, плечам. Потом я почувствовала прикосновение его губ в страстном поцелуе. Они оказались на удивление мягкими, как у девушки. У меня голова начала идти кругом. Далеко не сразу я смогла отстраниться.

— Что-то не так? — спросил Кшати, разжимая объятья.

— Нет… то есть да! По-моему, мы слишком торопим события, — моё сердце трепыхалось в груди, как пойманная птица.

— Я вам противен?

— Вовсе нет! — «скорее наоборот», пронеслось в голове. — Просто я вас совсем не знаю, равно как и вы меня.

— Это легко исправить, — он снова попытался дотронуться до меня, но я отстранилась.

— Возможно, но сейчас мне лучше уйти. Спасибо за приятный вечер.

— Вам спасибо. Обещайте хоть, что мы как-нибудь поужинаем вместе!

— Хорошо, — сейчас я была готова обещать что угодно.

Из дома Кшати я вылетела едва ли не быстрее ветра. И это не от него я бежала, а от всколыхнувшихся во мне почти забытых чувств. Вампир затронул ту часть моей души, которую я тщательно оберегала все эти пять лет. Единственный, кому ещё это удавалось, был Андрэ. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что я чувствовала сейчас.

Я не помнила, как выехала на автостраду. Хорошо хоть была на машине. На мотоцикле точно бы со столбом поцеловалась. Полет шмеля в кювет был бы обеспечен!

Минут пятнадцать я бесцельно колесила по городу, выпуская пар. Наконец съехала на обочину.

— Какая же ты трусиха! — сказала я сама себе, и от досады саданула руками об руль. Он жалобно скрипнул и чуть покосился. Я поняла, что так больше делать не стоит. Нельзя забывать, что твоя сила превышает человеческую!

Я проклинала себя за это бегство, бегство от самой себя. Меня пугало то тепло, которое начало разливаться у меня на сердце. Я старалась затушить искры этого едва занявшегося костра, но не очень получалось. Возможно, я просто устала бороться с собой, возможно, сказались воспоминания о прошлой жизни — не знаю. Даже если бы знала — не думаю, что мне стало бы лучше. А может, махнуть рукой и, как советовала Дени, получать удовольствие?

В общем вывод я могла сделать только один — меня, черт побери, тянет к Кшати. И с этим выводом я и отправилась домой — хватит колесить по улицам!

По дороге я заехала в итальянский ресторан, где заказала ужин с кучей всяких вкусностей, так сказать, на вынос. В основном все это предназначалось для Тины — я чувствовала уколы совести из-за того, что частенько приходилось оставлять её одну. Нехорошо.

Утром (где-то около одиннадцати), опять пришёл посыльный. Правда, на этот раз я его просто не услышала. Ему открыла Тина. Она же и расписалась. Когда я проснулась, то первое, что увидела, была корзина ирисов, цветовая гамма которых варьировалась от темно-фиолетовых до практически белых.

Первая мысль: а я, собственно, где? Потом: что это? Я потрясла головой — вдруг мираж, но все осталось на своих местах. Наконец, я проговорила:

— Откуда эта клумба?

— Ну, тебе виднее, — пожала плечами Тина, нарисовавшись в дверях. — Вообще-то посыльный утром принёс.

— Опять?! Если так и дальше пойдёт, то я смогу открыть филиал цветочного магазина, — пробурчала я, вытаскивая из корзины карточку.

Все тот же изыскано-вычурный почерк Кшати. Он писал:

«Вечер в вашем обществе — чудесен. Сегодня приглашаю вас на ужин. Моя прекрасная деви, буду ждать вас возле клуба. Кшати.»

Поразительное сочетание галантности и самонадеянности. Но не могу сказать, что мне это так уж сильно не нравится. Хотя я пока не знала: принять мне предложение вампира или нет.

Если опустить эпизод с цветами, то утро прошло вполне тихо и мирно. Правда в первом часу Тина ушла, сказала, что пойдёт прогуляется и часам к пяти вернётся. Я не стала возражать — все лучше, чем сидеть дома. Конечно, следовало бы узнать подробнее, куда она направляется, но я по себе помнила, как нервируют подобные допросы. Зачем портить человеку настроение?

Только я проводила сестру и вернулась в гостиную, чтобы почитать в тиши и покое и посмотреть телек, как в дверь позвонили. Я нехотя поплелась открывать, думая, что Тина, наверное, что-то забыла и вернулась. Но на пороге стояла не она, а улыбающийся во весь рот Андрэ.

Сегодня он был одет не так парадно. Просто в синий кашемировый свитер и до невозможности узкие чёрные джинсы. На ногах что-то среднее между ботинками и казаками. Но тот, кто бы сказал, что все это ему не идёт — глубоко бы ошибся.

Да, меньше всего я ожидала сейчас встретиться с Андрэ. Даже растерялась. Так и застыла на пороге, с трудом выдавив:

— Привет.

— Привет, Лео. Пригласишь войти?

— Да, конечно. Проходи.

Он улыбнулся и вошёл. Сколько его знаю, Андрэ везде себя чувствует непринуждённо, даже в присутствии Смерти. Сама видела.

— Как жизнь? — весело спросил он, проходя в гостиную.

— Все нормально, — пробормотала я. И только тут до меня дошло, что в гостиной все ещё стоит корзина с цветами от Кшати. Прошипев: «Твою мать!», я устремилась за Андрэ.

Конечно, он стоял возле этих самых треклятых цветов и с интересом рассматривал их. К тому же карточка все ещё валялась рядом (почему я её не выкинула или хотя бы не засунула куда-нибудь?), и прочитать её не смог бы разве что слепой. Судя по всему, Андрэ таки успел пробежать её глазами.

Я застыла возле дивана, проклиная себя за свою нерешительность. Черт. И почему меня все это так волнует? Волнует, что подумает Андрэ? Попала, ё-моё, меж двух огней!

Закончив разглядывать букет, он перевёл взгляд на меня. И было в нем столько всего, что я еле подавила желание сделать шаг назад. Гнев, досада, боль, любовь. Притом, что лицо оставалось совершенно спокойным. Как ему это удавалось?

— Я вижу, у тебя появился поклонник, — проговорил он со столь привычной весёлостью, но в ней сквозила горечь.

— Да, как видишь, — если Андрэ думал, что я начну отпираться, то ошибается.

— И кто он? Бизнесмен? Шоумен? Принц на белом коне? — мне показалось, или в его голосе была ревность?

— Вполне вероятно, все разу. Я ещё не решила.

— Правда? И как его зовут?

— Вообще-то я не обязана тебе отвечать на подобные вопросы, — я начала раздражаться. — Но я скажу. Его имя Кшати Ранджмир.

— Кшати Ранджмир? — он застыл, словно вспоминая что-то, потом воскликнул, — Он же вампир!

— Думаешь, я не догадалась? — мои губы разъехались в усмешке, и она вышла не слишком доброй.

— Ты встречаешься с вампиром? Я думал, что ты и близко к себе не подпустишь кого-либо из этого народа! Он не человек.

— Странное замечание из уст колдуна и оборотня, — бросила я в ответ.

От этих слов Андрэ вздрогнул, будто я его ударила, и лишь спустя некоторое время произнёс:

— Как же с тобой трудно!

— А с какой стати со мной должно быть легко? — я уже начала собачиться.

— Я не это имел в виду.

— Правда?

— Лео, — он попытался меня обнять, но я отстранилась. Сложно ругаться, находясь в объятьях оппонента. — Имею я право тебя приревновать?

— Но мне казалось, что мы не давали друг другу никаких обещаний.

— Неужели ты готова принять вампира, но не меня? — спросил Андрэ со злостью и горечью.

— Я не хочу это обсуждать, — в голове моей уже был полный сумбур.

— Но почему он? — вопрошал Андрэ, схватив меня за предплечья.

Это невероятно разозлило меня, возможно и потому, что где-то в глубине души я чувствовала свою неправоту. Я обернулась к нему со звериным оскалом и вырывающимся из горла рычаньем. Мне не составило труда высвободиться. Оттолкнув его, я проговорила:

— Если ты и дальше собираешься развивать эту тему, то тебе лучше уйти.

Андрэ взглянул мне в глаза, зрачки которых пульсировали, сужаясь и расширяясь, качнул головой и проговорил:

— Хорошо, я уйду.

Но в дверях он остановился и сказал с неожиданной твёрдостью:

— Я не отступлю, не отдам ему тебя просто так! — и вышел.

Прислонившись спиной к двери, я возмущённо фыркнула. Он меня не отдаст! Словно я не человек, а его вещь! Но не это меня задело. Скажем, не только это. Ситуация сложилась как в дешёвом бульварном романе. И с каких таких яиц мне такая радость вылупилась? Я совершенно не представляла, что мне делать. Почему-то в отношении Андрэ я вместе со злостью чувствовала и уколы совести. Но обида пересилила. И именно она подтолкнула меня к решению.

Если я раньше не знала принимать или нет приглашение Кшати, то теперь решила. Приму. И будь, что будет! Но все-таки на душе было погано.

Черт! Черт! Черт! Я сползла на пол, погрузив пальцы в волосы. Я сидела очень спокойно. Хотя хотелось вскочить и что-нибудь сломать или сокрушить. Но я сидела и тихо ругалась, пока ко мне не подошла Миу.

Она некоторое время наблюдала за мной, потом спросила:

— Что тебя так вывело из себя?

— По-моему, и так понятно, что, — буркнула я, обняв колени.

— Тебя разозлила ревность Андрэ?

— Не то, чтобы… Она мне вполне понятна, просто… ну не знаю, как сказать!

— Ты ему очень дорога, и ты это чувствуешь. Готова спорить, он любит тебя!

— И что? К тому же нельзя скидывать со счётов Кшати.

Миу склонила голову набок, слушая меня, потом проговорила:

— По-моему, они оба тебе небезразличны. Твоё сердце, похоже, оттаяло, и готово принять их любовь.

— Ты все о том же! — обречённо вздохнула я, поднимаясь.

Но на ужин с Кшати я все же пошла. Сказала бы, что из чистого упрямства, но это не совсем так.

Вампир, как и обещал, ждал меня в клубе. Ждал, пока тот не закроется, и я не освобожусь. Его лимузин стоял у входа. Когда я заикнулась, что тоже на машине, Кшати кивнул и сделал кому-то знак рукой. Тотчас показался молодой мужчина, которого я уже видела раньше в его доме. Вампир сказал:

— Можете отдать ключи ему. Он перегонит автомобиль прямо к вашему дому.

Казалось, у него на любой вопрос был ответ. Чертовски предусмотрительно!

Ужин прошёл в наиприятнейшей атмосфере. Я поймала себя на мысли, что мне нравится общество Кшати. С ним было легко. Я ни разу не вспомнила о том, что он вампир, хотя Кшати ничего не ел и не пил. По его коже было видно, что он напитался до встречи со мной.

Опять были улыбки, мимолётные прикосновение и жгучие взгляды, перешедшие под конец в объятья и поцелуи. Моё сердце гулко билось где-то в горле. Меня тянуло если не к нему самому, то уж к его телу точно. Мне захотелось быть тем, что я есть, и вскоре я поняла, что приглашение к этому исходит от самого Кшати.

Но сегодня дальше поцелуев дело не зашло. Одной из причин была какая-то смутная тревога, зародившаяся в глубине души. Поэтому мы мило распрощались возле моего дома.

Кшати уехал, а я почти вошла в подъезд, когда что-то заставило меня обернуться. Я увидела выходящую из машины Иветту, и это не могло меня не удивить.

— Привет! — сказала я, идя ей навстречу.

— Привет, Лео!

— Не ожидала увидеть тебя здесь.

— Я видела тебя в ресторане, но не хотела мешать, поэтому приехала сюда.

— Но зачем?

— Мне надо с тобой поговорить. У тебя есть время?

Я глянула на часы: два ночи. А, черт с ним!

— Ладно, давай поговорим.

Мы сели в её машину — ко мне домой идти было бессмысленно, я не хотела будить Тину, да и разговор при ней не получился бы.

— Так о чем ты хотела поговорить? — спросила я.

— Ты была с тем вампиром, которого я видела раньше в клубе. У вас с ним серьёзно?

— А что?

— От тебя исходит его запах. Он едва ли не повсюду.

— Ну да, — согласилась я, ничуть не смутившись. — Что из этого?

— Ты моя кайо, Лео, поэтому я частично чувствую то, что чувствуешь ты. Это правило действует и в обратную сторону.

— К чему ты клонишь?

— Пожалуйста, выслушай меня и не обижайся. Я просто хочу тебя предостеречь. Будь осторожна с Кшати.

— Из-за того, что он вампир?

— Не совсем. О нем ходят странные слухи. Говорят, у него тяга к оборотням и какая-то власть над ними.

— Как это? Насколько я знаю, только в фильмах вампиры обращаются в зверей, а в жизни — это наша прерогатива.

— Это так, но степень его влияния несколько иного рода. Поверь мне, он может быть очень опасен.

Я хотела было отпустить шутку по поводу её материнских наставлений, но, глядя в её абсолютно серьёзные и слегка печальные глаза, не смогла. Лишь проговорила:

— Спасибо за заботу.

— Ты моя кайо, и моя подруга. Как же иначе? — Иветта коснулась пальцами моего лица. — И помни, если понадобиться — вся стая придёт к тебе на помощь. Ты только позови. Мы услышим твой зов. И все-таки будь осторожна.

— Хорошо, — улыбнулась я, выходя из машины.

Не могу сказать, что этот разговор оставил меня равнодушной. Тревога пробралась в моё сердце и свернулась там подобно змее. Но образ Кшати ничуть не поблек. Воистину, у него какое-то дьявольское очарование!

Глава 10.

Новый день и новая корзина цветов. На этот раз ирисы вместе с тюльпанами. По-моему, это уже через чур. В конце-концов у меня в квартире столько места нет!

Разглядывая эту очередную клумбу, Тина проговорила:

— Потрясающе! Кшати на тебя запал!

— Не факт, — пожала я плечами, открепляя карточку.

— Да, не факт. Это больше чем факт — так оно и есть! — уверенно заявила сестра. — А что там написано? — она с любопытством заглядывала мне через плечо.

— Что нужно, — ответила я, уворачиваясь.

Кшати писал, что сегодня приглашает к себе на ужин. Все, как всегда, до невозможности галантно. Никак не устану этому удивляться.

Тина, так и не сумев ничего подсмотреть, пробурчала:

— Ты ещё, прочитав, бумажку съешь!

— Хорошая мысль! — улыбнулась я. Принимая во внимание последние события — не плохой выход. Я больше не собиралась оставлять подобные послания на виду. Поэтому разорвала карточку на мелкие клочки. Так оно надёжнее. — А у тебя на сегодня какие планы? — спросила я, желая сменить тему.

— Да так… — пространно проговорила сестра. — Пойду, прогуляюсь.

— Я вижу, у тебя здесь появились друзья.

— Можно и так сказать, — пожала плечами Тина.

— Это хорошо. Развлекайся. Не дома же тебе все время сидеть.

Сестра подозрительно сощурилась и спросила:

— И ты не будешь выпытывать кто они, да где живут?

— Зачем? Ты у меня в гостях, а не в заключении. К тому же, по-моему, ты достаточно взрослая, чтобы выбирать друзей самой.

— А ещё недавно ты запрещала мне гулять поздно, — в её голосе по-прежнему слышалось недоверие.

— Во-первых, не запрещала, а советовала этого не делать, во-вторых, мне и сейчас это не слишком нравится, но я думаю, что у тебя и своя голова на плечах есть, — попыталась объяснить я.

Тина с интересам слушала, будто открывала для себя что-то новое, потом проговорила:

— Мама бы из меня душу вытрясла!

— На то она и мама, — улыбнулась я. — Родители считают, что должны быть в курсе всего, что происходит с их детьми. Возможно, это правильно, но иногда жутко достаёт.

— Это да, — вздохнула Тина. — И в кого ты такая умная?

— В себя. Идём завтракать.

Я чувствовала, что сестра постепенно раскрывается мне. Ещё чуть-чуть, и она, возможно, расскажет, что же с ней произошло. Буду ждать. Когда надо моё терпение может быть безграничным.

Предложение Кшати я все-таки приняла, хотя до последнего сомневалась — стоит ли. Слишком противоречивы были мои чувства.

Поехала я к нему сразу из клуба. Даже надела ради такого случая свою любимую парадно-выходную шёлковую блузку кроваво-алого цвета. Она отлично шла к моим узким чёрным брюкам (по-моему, для брюк чёрный — самый оптимальный цвет). Так как внезапно похолодало, и задул пронзительный ветер, сверху я накинула кожаный плащ.

Снова этот дом, более походящий на дворец. Наверное, здесь и заблудиться можно. Сегодня мне даже не пришлось представляться. Стоило мне подъехать, как ворота тотчас распахнулись передо мной. Да, обслуга здесь вышколенная.

Так как время было уже далеко за полночь, то меня встретил сам Кшати. На нем опять был восточный наряд (наверно, это его форма домашней одежды), на сей раз цвета красного вина. Моя блузка была ненамного светлее и, глядя на это, я невольно улыбнулась. Вампир улыбнулся тоже и проговорил:

— Рад видеть вас в своём доме, Лео. Похоже, в чем-то наши вкусы практически одинаковы.

— Да, похоже.

Он предложил мне руку и заботливо спросил:

— Вы не устали? Ведь у вас был напряжённый рабочий день.

— Да нет, не очень. Я уже привыкла к такому образу жизни.

— Рад слышать. Пройдёмте в столовую.

Столовая тоже была далеко не маленькая, прям обеденный зал с длиннющим столом. Но, слава Богу, не настолько длинным, как показывают в фильмах, где, чтобы быть услышанным на другом конце, нужно переговорное устройство. За этим столом вполне можно было общаться.

За ужином меня ждали, казалось, все блюда мира. И каждое из них — произведение искусства. А о витавших запахах и говорить нечего. Когда мы сели за стол, я спросила:

— А Ами разве к нам не присоединится?

— Нет, у неё… дела, — уклончиво ответил Кшати. — Прошу — угощайтесь.

По началу мне как-то неловко было есть одной. Кшати лишь пил, и явно не вино, хотя запаха крови я не чувствовала, да это и неважно. Вскоре неловкость исчезла сама собой. Я уже и раньше говорила, что Кшати отличный собеседник. Просто в голове не укладывалось, что он старше меня на полторы тысячи лет.

Главной особенностью вампира было то, что он умел говорить что нужно и когда нужно. Даже банальные комплименты он вворачивал к месту, так что не ощущалась их банальность. Как не хотелось мне этого признавать, но я была полностью очарована Кшати. Меня тянуло к нему, к его телу. И, похоже, он это понимал. Ну и ладно. Устрою себе маленький загул. Не так часто я позволяю себе расслабиться.

Из столовой мы плавно переместились в гостиную. Рука Кшати покоилась на моих плечах, приобнимая. Весь ужин ему, казалось, не хватало этих простых прикосновений. Возможно, и мне тоже. Я ещё не разобралась.

Перебирая пальцами мои волосы, он проговорил:

— Вы восхитительны. Я уже говорил, что ещё не встречал оборотня, подобного вам. Ваша аура силы опьяняет, — эти слова он сказал прямо мне в волосы. Он будто вбирал в себя их запах.

— Значит, если бы я была простым человеком…

Кшати не дал мне договорить, приложив палец к моим губам:

— Нет, вы не должны даже думать об этом, моя прекрасная деви. Вы способны покорить сердце любого.

— А вот это уже не прикрытая лесть. Кем-кем, а очаровательной меня назвать сложно. Я далека от эталона женственности.

— Вас это беспокоит?

— Ни капельки.

— Вот в этом-то и прелесть. Ваше очарование в вашей самодостаточности, — улыбнулся вампир.

— И все же…

Но моя фраза потонула в поцелуе. Вскоре я и вовсе забыла, что хотела сказать, уже сама целуя его. Дело грозило зайти гораздо дальше. И было бы ложью сказать, что мне этого не хотелось.

Его руки проникли под шёлковую ткань моей блузки и не собирались останавливаться. Моё тело пело от этих прикосновений, хотелось большего. Я тоже запустила руки под его рубашку, погрузившись в его тело, и действовала едва ли не более решительно.

За всеми этими сексуальными играми я даже не заметила, как мы оказались в спальне. События развивались весьма стремительно. Блузки на мне уже не было. Вскоре за ней последовали брюки и другие детали туалета. Не без помощи Кшати, надо сказать. Также совместными усилиями расстались и с его одеждой.

Я очень отчётливо поняла, что сегодня, сейчас готова идти до конца. Я отвечала на его ласки и поцелуи с не меньшей пылкостью. И все-таки одно маленькое «но» оставалось… В моих глазах серебрёным светом плескался ветер, но дальше разрастись ему я не позволяла.

На самом деле я ни разу не занималась сексом с тех пор, как стала оборотнем (то, что один раз чуть не произошло — не считается, равно как и глюки, посланные мне Триадой). И я не знала, что произойдёт, когда я выпущу всю свою силу теперь, когда я снова одна из Сейши-Кодар. Безопасно ли это будет для Кшати?

Он догадался о моих сомнениях. Притянув меня к себе и продолжая ласкать моё тело, вампир жарко проговорил:

— Не притворяйся! Не сдерживай себя! Прошу, будь такой, какая ты есть!

И я послушалась, во многом потому, что сама хотела этого. Подпитываемый моим желаньем, ветер развернулся во мне, заполнил глаза серебрёным светом. Мой зверь не рвался наружу, он просто смешался с человеком, обострив инстинкты. Две мои сути слились в единое целое из-за моего возбуждения и страсти.

Я пылко отвечала на ласки Кшати, в моих словах проскальзывали рычащие и мурлыкающие нотки. Но я знала, что не перекинусь. К тому же у меня на уме сейчас было совсем иное. Я хотела его, хотела так, что мочи не было. Не замечала я за собой раньше подобной пылкости, но мне уже было все равно.

Он проник в меня. Мы слились в единое целое. Кшати был нежен, страстен и неистов одновременно. В его глазах любовь смешалась с голодом, но он не сделал ни единой попытки пустить мне кровь. В конце-концов мы занимались более интересным делом, чем еда.

Проснулась я ближе к полудню все в той же огромной кровати. Голая. Одна. С наступлением утра Кшати удалился на дневной сон, а я даже не заметила. Видно, в этой спальне было слишком большое окно, чтобы он мог спать спокойно.

Я сладко потянулась. Какие бы последствия не имела эта ночь, я ни о чем не жалела. В конце-концов мне было очень хорошо. Как говорится, что естественно — то не без оргазма. Правда мы не предохранялись… Но я знала, что он не зародил во мне ребёнка. Ещё один мой дар, как Сейши-Кодар. Так как Баст была и богиней любви, мы знали как контролировать её последствия. А что до всяких нехороших болезней, так оборотни просто не могут заболеть или быть их носителями из-за сверхсильного иммунитета. Так что наша беспечность вполне простительна.

Ещё раз потянувшись, я, наконец, оглядела спальню. Она была в нежных бежевых тонах, за исключением штор, полога над кроватью и постельного белья — тут преобладали оранжево-красные и зеленые тона. Что же до мебели, то помимо кровати были лишь тумбочка, комод, кресло и зеркало. И, конечно же, море подушек и мягчайший зелёный ковёр. Будто по весенней траве ходишь.

Ещё напротив кровати весела картина, изображающая спящего тигра. Узнавалась рука старых мастеров. Картине, наверное, пара веков, но изображение сохранило яркость и было как живое.

Полюбовавшись на неё, я прошмыгнула в ванную комнату, дверь в которую находилась прямо в спальне, умылась, потом начала искать раскиданные впопыхах детали своей одежды. Это оказалось не так-то легко, так как она обнаруживалась порой в самых неожиданных местах. Мда… бурная выдалась ночка!

Я как раз застёгивала блузку, когда в дверь робко постучали. В ответ на моё разрешение тихо вошла Амарис. На этот раз она была в шёлковых домашних штанах и шёлковой рубашке с воротником-стойкой. Все нежного лавандового цвета с серебристой вышивкой. От этого наряда её восточные черты становились очевиднее.

Её, казалось, смутило то, что я одеваюсь. А может, дело было в чем-то ещё.

— Привет, Ами.

— Доброе утро, Лео, — вежливо и, похоже, искренне ответила она. — Тебе что-нибудь нужно?

— В смысле?

— Кшати велел мне тебе помогать, пока он отдыхает. Он велел позаботиться, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

«Велел» — мне не понравилась подобная формулировка. Но я промолчала.

— Ты, наверное, голодна, — продолжала Ами. — Хочешь позавтракать?

— Не откажусь.

— Пройдёшь в столовую или принести прямо сюда?

— Да пройду, не вопрос.

Плотный завтрак лишь улучшил моё и без того хорошее настроение. Все было потрясающе вкусным, о чем я не преминула сказать. На что Ами улыбнулась и сказала:

— Рада, что угодила тебе.

— Но мне вовсе не нужно угождать! — возразила я.

— Так распорядился Кшати. Ты очень нравишься ему, — по тому, как она это сказала, я поняла, что Ами знает, чем мы занимались этой ночью, и мне стало как-то не по себе. И это чувство усилилось, когда я заметила на её тонкой шее два аккуратных прокола. Ворот рубашки чуть отошёл, и я смогла их увидеть. Укус вампира. Совсем свежий. Значит, уйдя от меня, он питался от неё. Наверняка, не в первый раз. Что же за отношения между этими двумя?

Желая прояснить ситуацию, я осторожно спросила:

— Ты всегда выполняешь его распоряжения?

— Да, — просто ответила Ами, будто в этом не было ничего такого.

— Но почему? Я думала, вы партнёры… Неужели тебя не обижает такое беспрекословное подчинение ему?

— Нет. Я принадлежу Кшати. Я обязана ему всем, самой жизнью.

— Не понимаю! — она и вправду была довольна своим положением. — Расскажи, как так вышло.

Ами замялась, пряча глаза. Потом пробормотала:

— Я не знаю, надо ли… Но если ты хочешь, я должна.

— Нет, ты ничего мне не должна! — тотчас возразила я. — Если не хочешь — так и скажи, вопрос будет закрыт!

С минуту она смотрела на меня, хлопая глазами, будто я сказала что-то невероятное, словно у неё никогда не спрашивали собственного мнения, потом проговорила:

— Ладно. Я расскажу тебе свою историю. Просто я её ещё никому не рассказывала.

Подобный ответ меня очень заинтересовал. Я перебирала в памяти все, что когда-либо слышала о Амарис, но не могла вспомнить ничего о её личной жизни. Похоже, об этом вообще умалчивалось. Я сказала:

— Я тебя внимательно слушаю, если ты действительно хочешь рассказать о себе.

— Хочу. Правда моя истории не слишком-то радостна, — глаза Ами подёрнулись печальной дымкой, но она продолжила дальше, — Этой весной, в начале мая, мне исполнится двадцать два. Когда именно — я не знаю.

На это я удивлённо подняла брови, но промолчала, продолжая внимательно слушать.

— Я родилась в Таиланде, в деревушке под Бангкоком. Моя мать была тайкой, а отец — европейцем. Одно это наложило на меня вечную печать позора. Проклятая. Это слово преследовало меня всю жизнь. Поэтому моя мать и подкинула меня в приют почти сразу после рождения. Таких как я там было достаточно. Грешные плоды любви.

С детства меня окружали нищета и голод. Никому ненужные дети, само существование которых является позором. Потом выяснилось, что я оборотень. Я была им с рожденья, но моя суть проявилась лишь в тринадцать лет, и это был конец всему. Я была проклятой, а стала отверженной.

— Но неужели тебя не нашли остальные?

— Остальные? — она нервно передёрнула плечами. — Я никому не была нужна. Никому. Я была не более чем вещью, — в глазах Ами стояли слезы. — В четырнадцать меня продали в бордель, где мне предстояло провести всю жизнь. Я множество раз проклинала свой непобедимый иммунитет, залечивающий любые раны. Я уже была готова сама убить себя и покончить со всем этим. Тогда-то я и встретила Кшати.

Я чем-то приглянулась ему. Он был первый, кто сказал, что ему нравится, что я оборотень. Ему нравился мой зверь. Кшати выкупил меня и увёз из страны. Мне тогда было шестнадцать. С того дня он обучал, заботился обо мне, а когда открылся мой талант к пению — он стал развивать его. Если бы не Кшати, я бы умерла в той же сточной канаве, что и родилась. Мне нравится жить этой жизнью, нравится принадлежать Кшати телом и душой. Обо мне ещё никто и никогда так не заботился.

Только сейчас я окончательно убедилась в том, о чем смутно подозревала с самого начала. Ами не просто позволяла Кшати питаться от себя, но и спала с ним. Я оказалась в несколько двусмысленном положении, но все же решилась спросить:

— Ты любишь его?

— Кшати для меня все, — просто ответила Ами. — Но не беспокойся, я не собираюсь вставать между вами. Это исключено.

Я пристально вгляделась в её лицо, стараясь понять степень её серьёзности. Она не лгала, не лгала ни в чем. Я не выдержала и произнесла:

— Ты так просто об этом говоришь!

— А что такого? Он собирался выбрать себе пару, и выбрал тебя. Я поняла это, как только впервые тебя увидела.

— Как так?

— Ты в его вкусе. Ты необычна, у тебя редкая аура силы, и твой зверь из кошачьих. Это не могло не привлечь внимания Кшати.

— Его и в самом деле привлекают оборотни, — пробормотала я. Это даже не было вопросом, но Ами все-таки ответила.

— Да. Особенно Кшати возбуждают кошачьи, остальные его, по-моему, мало интересуют. Неужели ты до сих пор не ощутила его силу?

— Кшати очень трудно скрыть свою силу. Полтора тысячелетия — это не шутка. Он… как это называется у вампиров? Магистр.

— Да, но дело не в этом. У него есть способности как-то влиять на нас, и дело не в вампирской силе, не только в ней, — зашептала Ами, будто Кшати мог нас услышать. — Когда я с ним, то порой чувствую, что во мне все поёт от одного его прикосновения или взгляда. Он словно чувствует моего зверя, и мне так же хорошо, как если бы я выпустила его. Но если я разозлю Кшати, то ощущения могут стать подобными тому, как будто зверь хочет выгрызть тебя изнутри. Ой, не надо было, наверное, мне этого говорить!

Девушка говорила искренне, не было ни намёка на ложь. Это-то меня и беспокоило. Ведь и я ощущала рядом с Кшати что-то подобное, хоть и не настолько ярко выраженное. Не об этом ли предупреждала меня Иветта?

Нет, если я и дальше собираюсь иметь какие-то отношения с Кшати, то должна выяснить все раз и навсегда! А то все это меня сильно настораживает. Не люблю всякие сверхъестественные штучки.

Если час назад я собиралась уйти, то теперь решила остаться. Дождаться пробуждения Кшати и поговорить с ним на чистоту. Лучше выяснить сейчас, пока все не зашло слишком далеко. Хотя… блин… все и так зашло дальше некуда!

Я позвонила домой и предупредила Тину, чтобы не волновалась и не ждала скоро. Я, конечно, не сказала всю правду, но она, похоже, кое о чем и сама догадалась. Ладно.

Весь день я провела в компании Ами. И это вовсе не было потраченным в пустую временем. С ней было приятно общаться. Хотя она и не без странностей. В Ами соседствовали опытная, много повидавшая женщина и совершённый ребёнок. Порой этот контраст был просто поразителен. Правда, если учесть историю её жизни, то становилось удивительным, как ей вообще удалось сохранить рассудок!

Мы болтали, словно старые приятельницы, не замечая хода времени. И все же, зарождённые во мне сомнения и беспокойство не проходили, скорее наоборот. Может, я себя накрутила, но к вечеру я была уже вся на взводе, и сама себе начала напоминать тигра в клетке.

Незадолго до заката Ами удалилась, а спустя минут пятнадцать появился Кшати, одетый в обычные чёрные брюки и просторную белую рубашку. Было видно, что он недавно питался. Я знала, что его жажда была утолена кровью Ами. Но сейчас меня больше волновал предстоящий разговор, хотя и от этого я была не в восторге.

— Добрый вечер, Лео. Рад, что ты не ушла, — с улыбкой проговорил Кшати, целуя меня. — Но я вижу, что-то беспокоит тебя, моя прекрасная дэви.

— Да, нам нужно поговорить.

— Я полностью к твоим услугам и внимательно слушаю каждое твоё слово.

— Не хочу, чтобы между нами были недомолвки, — начала я. — Поэтому, пожалуйста, ответь мне, почему тебя так привлекают именно оборотни?

— Ты разговаривала с Ами?

— Я не дура, и сама сделала некоторые выводы, — я как можно непринуждённее пожала плечами. — При всех наших различиях мы во многом схожи.

— Я бы не стал утверждать подобное. Вы с ней как Солнце и Луна, — уклончиво ответил вампир.

— Но ты не ответил на мой вопрос.

— Что я могу ответить? Если бы я не забрал Ами — она наверняка погибла бы. Ей нужен кто-то, ведущий её по жизни. А ты… Порой мне кажется, что наша встреча была предрешена самой судьбой, хотя я не очень-то верю в неё. Моё сердце отныне принадлежит тебе, — проговорил он, целуя мне руку.

От одного этого я начала таять, но нашла в себе силы спросить:

— И все же?

С очередным поцелуем Кшати проговорил:

— То, что ты оборотень — мне это действительно приятно. Но погоди сердиться и подозревать меня во всех смертных грехах. Мне приятно это потому, что я уже не уверен, что смогу жить, в полном смысле этого слова, с обычным человеком. Я прожил более полутора тысяч лет, и сила моя возросла многократно. Не каждый может выдержать её натиск.

Его слова прозвучали, словно эхо моих мыслей в эту ночь. Сказанное Кшати было правдой. И все же я чувствовала, что за ними скрывается что-то ещё. Поэтому я задала другой вопрос:

— Но что за сила связывает тебя с оборотнями? Я чувствую её где-то глубоко у себя внутри. Она была особенно очевидна прошлой ночью.

— Это просто мой дар. Насколько я знаю, среди моего народа он очень редок, — проговорил вампир, обняв меня. — Думаю, дело в том, что моя мать была оборотнем. Ко мне не перешла эта её особенность, но когда я стал вампиром — открылся этот дар.

— И как он действует?

— Ты и впрямь хочешь это знать? — он подхватил меня на руки, словно пушинку, хотя такого о себе я сказать не могла. Но, с другой стороны, я способна была сделать то же. Я засмеялась. Определённо, Кшати нашёл ключи если не к моему сердцу, то к телу уж точно. Казалось, все недомолвки были устранены.

Крепко поцеловав, он аккуратно поставил меня на пол и сказал:

— Сегодня я приглашаю тебя в театр. Я уже заказал нам билеты. Будут лучшие места. Тебе понравится.

Все это прозвучало как-то очень уж самоуверенно с его стороны. Будто Кшати и не сомневался, что я соглашусь. Ладно, на первый раз я решила не обращать внимания. Кто сказал, что я не могу быть мягкой? Очень даже могу, хотя и не часто. Вот сейчас я просто сказала:

— Хорошо.

— Да, у меня для тебя есть подарок.

Внушительная коробка, перевязанная лентой, появилась в его руках едва ли не из воздуха. С улыбкой фокусника Кшати протянул её мне и сказал:

— Прошу, открой.

Я присела в кресло и, положив коробку на колени, дёрнула за ленту. Она с треском лопнула. Согласна, получилось несколько по варварски, но что уж теперь? Расправившись с лентой, я открыла коробку.

Когда я заглянула внутрь, то у меня вырвался вздох. Скорее удивления и не особо радостный. Внутри лежало шикарное вечернее платье из шелка цвета вишни. Я пялилась на него и не знала, что сказать. Не люблю платья! Мне в них ужасно неуютно.

Кшати возник рядом и проговорил:

— Примерь его. По-моему, я не ошибся с размером.

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачала я головой, вставая и медленно закрывая коробку, будто в ней было что-то ядовитое, опасное.

— Почему? Мне кажется, оно тебе очень пойдёт. Я хочу, чтобы сегодня ты была истинной леди, самим очарованием.

— В смысле? — переспросила я, сощурившись. Что-то мне не понравился ход этого разговора.

— Разве ты не хочешь быть красивой? — голос Кшати звучал абсолютно невинно.

— Я такая — какая есть. И меняться не собираюсь. Один раз пыталась — и это дорого мне стоило.

— Это всего лишь платье. Оно ведь лучше твоей теперешней одежды, — недоуменно проговорил вампир, снова открывая передо мной коробку.

— Я ненавижу платья, — процедила я. — Спасибо, конечно, за подарок, но я его не надену. Меня моя одежда более чем устраивает, — я искренне надеялась, что он поймёт.

— Ты не наденешь его даже ради меня? — он опять пытался чаровать, его голос звучал томно и соблазнительно, и в глубине его плыла вампирская сила.

— Ни ради кого! Я не меняю своих решений! — я уже злилась не на шутку.

— Но милая, истинной леди не пристало…

Он так и не договорил, припечатанный моим гневным взглядом. Я холодно проговорила:

— Слушай, мне плевать, что там пристало или нет истинной леди! Если ты считаешь, что ради кого-то я стану милой и ласковой домашней кошечкой, то ты пришёл не по адресу. И прекрати меня чаровать! Фокус не пройдёт! — давно я не была так зла. Прежде чем поняла, что делаю, я услышала треск. Выплёскивая своё негодование, я просто разорвала злосчастное платье.

Бросив обрывки к ногам Кшати, я сказала:

— Если ты не можешь принять меня такой, какая я есть, то нам лучше расстаться.

Вампир стоял, ошеломлённый. Где-то в глубине его глаз плескались искорки гнева, но они потонули в удивлении. Он явно не ожидал от меня подобной выходки. Но если Кшати думал, что я извинюсь, то глубоко ошибался. Я развернулась и ушла, ни разу не обернувшись. Я уехала домой.

Я была зла на него, невероятно зла. Как говорится, убила бы — да нечем! Может, я где-то и перегнула палку, но ненавижу, когда меня пытаются изменить, диктовать, как мне выглядеть и что делать. Да, когда-то я спокойно относилась к этому и даже шла навстречу. Пыталась изменить себя, быть женственной и мягкой, но человек, ради которого я это делала, бросил меня, сделав очень больно. С тех пор я в эти игры не играю.

И все-таки, не смотря на всю злость, мне по-прежнему нравился Кшати. Более чем нравился, и это беспокоило меня больше всего. Не хотела я повторения прошлого. А все так хорошо начиналось!

Домой я возвращалась в не самом лучшем настроении. Хотелось устроить массовые разрушения или, на худой конец, забиться куда-нибудь, отгородиться ото всех. Но ни то, ни другое не было возможным. Меня ждали Тина и Миу. Я изо всех сил старалась быть поприветливее с ними. В конце-концов они-то не виноваты.

Меня спасло то, что время было довольно позднее. Пора было спать. И это меня практически радовало, хотя спать не очень-то и хотелось.

Опуская голову на подушку, я жаждала только одного — забыть обо всем. Но не тут-то было. Я думала, мне удалось скрыть бушевавшую во мне бурю, оказалось не совсем. Тина, забираясь в постель и устраиваясь рядом со мной, как бы невзначай спросила:

— С тобой все в порядке?

— Да. А что? — я старалась придать своему голосу беззаботность.

— Ничего, — сестра смотрела на меня, положив голову на согнутую руку. — Просто ты вернулась какая-то… чужая что ли. Точно ничего не случилось?

— Ничего серьёзного, поверь. Спи, — я чмокнула её в нос.

— Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы у тебя были неприятности.

— Все будет отлично. Спи, — как бы мне хотелось самой верить в эти слова.

Вскоре её дыханье стало ровным, она и вправду уснула. А вот я долго ворочалась. Когда же, наконец, заснула, то меня посетил весьма странный сон.

Снилось, что я опять в Древнем Египте. Сейши-Кодар. Я сражаюсь в самой гуще битвы, покрытая кровью врагов с головы до пят. Я на грани коллапса. Внезапно сражение прекращается. Я медленно, с наслаждением слизываю с рук кровь, а мои глаза пусты и холодны. В общем, проснулась я с колотящимся сердцем.

Желая успокоиться, я прошлёпала на кухню — воды попить. Что бы значил этот сон? Послание из прошлой жизни? Но я никогда не была… такой.

Глава 11.

После стакана воды мне стало лучше, но неприятный осадок в душе все же остался. К чему все это? Стараясь привести мысли в порядок, я, как последний алкоголик, приложила стакан ко лбу.

В этот момент на стол вспрыгнула Миу, и я чуть не окатила себя остатками воды из стакана. Погруженная в свои мысли, я даже не заметила её приближения. Дурной признак!

— Прости, — пробормотала Миу, увидев эту мою реакцию.

— Да ничего, — ответила я, ставя злосчастный стакан на стол.

— Почему не спишь?

— Сон дурацкий приснился.

— Расскажешь?

Я рассказала. Выслушав меня, кошка пробормотала:

— Хм. Странно… Обычно я хорошо толкую сны, а этот не могу…

— Может, это тот самый случай, когда сон — просто сон, и ничего не значит, — пожала я плечами. — Ладно, пойду досыпать.

На этот раз я заснула почти сразу, но спала как-то беспокойно, хотя и без сновидений. Уже хорошо. Разбудили меня вопли Тины. Пришлось встать, чтобы разобраться в чем там дело.

Нашарив тапки, я пошла в коридор, откуда, собственно, и доносился голос сестры. Там я увидела стоявшего на пороге очередного посыльного. Блин, скоро я их всех в лицо буду знать! Опять корзина цветов, которую мне хотелось надеть кое-кому на голову, но, помимо неё, посыльный держал в руках оббитую бархатом коробочку.

— Вы Элеонора Вестер? — спросил он.

— Да.

— Это вам.

Он протянул мне цветы и коробочку, которую я, после некоторых колебаний, все же открыла. Внутри, на бархатной подушечке лежал массивный золотой браслет, усыпанный изумрудами и бриллиантами. Один из изумрудов был, наверное, с ноготь большого пальца. Шикарная вещь, стоимость которой вряд ли меньше 10000 зелёных. В коробочке ещё была карточка с запиской.

«Прими этот подарок в знак моего нижайшего извинения и любви. Я был не прав. Прости. Кшати.»

Прочитав, я возмущённо фыркнула. Он что, думает вот так задобрить меня? Откупиться? Мой вчерашний гнев вновь поднял голову, пламенем полыхнув в глазах.

— Распишитесь, пожалуйста, — робко подал голос посыльный.

— Нет, — ответила я, стараясь обуздать свою злость. — Отправьте все это обратно.

— Вы хотите все это вернуть отправителю? — парень нервно сглотнул.

— Именно.

Видно в моем взгляде или голосе было что-то такое, от чего посыльный побоялся спрашивать что-либо ещё. Он просто все забрал и испарился.

Как только он удалился, Тина набросилась на меня:

— Ты что, с ума сошла? Такой шикарный подарок!

— Ну и что? — безразлично ответила я. Драгоценности всегда мало трогали моё сердце.

— Он ведь от Кшати? — не унималась сестра. — Раньше ты охотно принимала его дары.

— То было раньше.

— Вы что, поссорились?

— Какая разница? И вообще, я пошла в душ.

Тем самым я поставила точку в нашем разговоре. Но время самокопания прошло, и я хотела бы услышать чьё-нибудь независимое мнение по этому поводу. После несложных умозаключений выбор пал на Дени. Для чего ещё нужны друзья?

Мы сидели в клубе, в нашем кабинете, в уютной обстановке. Во время моего рассказа она то и дело широко распахивала глаза или приоткрывала рот, но воздерживалась от реплик, пока я не закончила. Потом её словно прорвало:

— Только ты могла попасть в такую ситуацию! Подумать только! Очаровала самого Ранджмира! И даже успела с ним поссориться. И почему я все узнаю последней?

— Зато из первых уст, — усмехнулась я. — Лучше скажи, что мне дальше делать.

— А сама ты как думаешь? — спросила Дени, убирая непослушную прядь с глаз.

— Понятия не имею! — вздохнула я, подперев подбородок кулаком. — Кшати мне нравится, правда нравится. Но то, что он выкинул… Это слишком напомнило мне Рональда (моего бывшего возлюбленного). А я не хочу второй раз наступать на одни и те же грабли!

— Тут, мне кажется, ты преувеличиваешь. Не думаю, что Кшати похож на твою несчастную любовь.

— Не знаю, не знаю, — пробурчала я.

Дени внимательно на меня посмотрела, будто старалась что-либо прочесть на моем лице, потом улыбнулась и сказала:

— Невероятно! Ты наконец-то вышла из глухой обороны и влюбилась!

— Что?!

— Скажешь нет? Ты бы не переживала так, если бы между вами был только голый секс.

Я открыла рот, чтобы возразить, и закрыла его. А ведь Дени была в чем-то права, если не во всем. Черт! Я?! Влюбилась?!

— Что у тебя с лицом? — вырвал меня из моих мыслей голос подруги. — У тебя такой вид, словно тебя чем-то шандарахнуло. Возможно, током.

— Нет, просто… Ты, наверное, права…

— Кто бы сомневался! — усмехнулась она. — Вождь всегда прав!

— Ну-ну.

— Так что, твоя злость прошла?

— С чего вдруг? Да, признаю, я влюблена в Кшати, но злиться от этого меньше не стала.

— Ты неисправима! И сколько ты собираешься дуться?

— Столько, сколько посчитаю нужным.

— Но Кшати живой человек…

— Вообще-то он вампир.

— Та-а-ак… — протянула Дени, откидываясь на стуле. — И почему ты говоришь мне об этом только сейчас?

— Надо же было когда-то сказать, — я пожала плечами, старясь сохранять невозмутимость. — Да и этот факт практически ничего не меняет.

— Скажешь тоже! По-моему, это меняет все, — фыркнула Дени. Она сильно недолюбливала вампиров с тех самых пор, как один полукровка подчинил её своей воле. Он был членом Триады. Я его потом убила.

— Не думаю. Что ж поделать, если мне не везёт на простых смертных?

— А ты пробовала?

— Ой, не начинай! Может, это и к лучшему, что Кшати не совсем человек.

— Это почему же?

— Не забывай, что меня тоже нельзя целиком отнести к людям. Я — оборотень, а это накладывает кое-какие следы.

— Что-то не замечала.

— Но я же с тобой не сплю, — мои губы сами собой разъехались в улыбке.

— То есть, будь Кшати человеком — тебе пришлось бы следить за своей силой во время секса с ним, а так в этом нет необходимости?

— Ну да.

— Хм, а я ведь никогда не думала об этом! Ты такая… нормальная, что я совершенно забываю о том, что иногда ты покрываешься мехом.

Я лишь улыбнулась. Медленно моя злость на Кшати начала таять. Но исчезать совсем не спешила. Он задел меня за живое. Царапнул моё сердце. Словно порез от бумаги — еле заметный, но болезненный.

На этом наш с Дени разговор за жизнь и закончился. И надо сказать, он был не бесполезен. Я, вроде бы, разобралась в своих чувствах. Но, не смотря на это, я продолжала отвергать подарки Кшати. А посыльный приходил в клуб дважды. Каждый раз с цветами. В первый ещё и с огромной шоколадной фигурой в виде сердца, а во второй с картиной какого-то модного художника. Если Кшати решил меня так задобрить, то выбрал не ту дорогу.

В общем «весёлый» выдался денёк, ничего не скажешь! И веселье ещё не закончилось. Я это поняла, когда, выходя из клуба, увидела стоящего возле моей машины Андрэ.

Глядя на его, готовое вот-вот расплыться в улыбке, лицо, я не сдержалась и сказала:

— Да что ж за день за такой сегодня? Вы что, решили меня добить?

— Прости? — с некоторым удивлением проговорил он.

— Ничего. Ты что-то хотел? — слова прозвучали довольно резко. А ведь из нас двоих больше причин злиться у него, чем у меня. От этой мысли стало как-то неловко.

— Просто увидеть тебя. Можно?

Я ничего не ответила, но продолжала хмуриться. Слишком много всего произошло за последнее время, и я уже начала везде искать скрытый подтекст. Паранойя, наверное.

— Мы не очень хорошо расстались.

Андрэ приблизился ко мне, и в его глазах я увидела то, что видела в глазах Кшати в ту нашу ночь, но помимо этого была и какая-то особая теплота, от которой щемило сердце. Он придвинулся ещё ближе, и его аура мага и оборотня заплясала у меня по коже. Словно я попала под ливень из пушинок. Хм, раньше такого не было.

Чуть отстранившись, я спросила:

— Что все это значит?

— О чем ты?

— О том, что было минуту назад.

— Ты и сама знаешь об этом. Не думаю, что тебе нужно что-то объяснять.

— Но раньше я не чувствовала этого так явно.

— Я слишком часто скрывал самого себя, свою суть. Так часто, что привык. Это помогало выжить. Но, возможно, оно было ошибкой в отношении тебя. Я хочу, чтобы ты видела, чувствовала меня таким, какой я есть.

— С чего вдруг?

— Я вижу, что теряю тебя, и пытаюсь это исправить, — с жаром и твёрдостью проговорил Андрэ.

Я же подумала о том, что мы знаем друг друга уже год как, но за это время я, возможно, была знакома лишь с одной из граней его личности. Маг высшего круга — это не могло не наложить отпечатка. Многие на пути к этому теряют душу. И я не знаю, какую цену пришлось заплатить Андрэ.

Он же осторожно тронул моё лицо и проговорил:

— Могу я узнать, что сделало твои глаза такими серьёзными?

— Не думаю, что тебе это будет интересно.

— А ты расскажи, там решим.

Я ощутила его дыханье на своей щеке, подняв глаза, столкнулась с его взглядом. Мне показалось или в глубине его глаз я увидела мерцающие искры, словно золотая пыль?

Он поцеловал меня, но не в губы, как я ожидала, а в пульс на шее. Рука же устремилась дальше, отодвигая ворот моей рубашки. Но это было уже слишком, особенно если учесть, что мы все ещё стояли на стоянке. Поэтому я отстранилась.

Как ни странно, но Андрэ совсем не выглядел раздосадованным, скорее наоборот. С полуулыбкой он проговорил:

— Мои шансы не так уж ничтожны. И мне приятно знать, что Кшати не овладел тобой во всех смыслах, что ты не делила с ним кровь, — он говорил, а его пальцы играли на моих плечах.

— Почему именно это для тебя так важно?

— Кровь даже в магии играет большую роль. Она может очень сильно связать вас с Кшати, и дать ему некоторую власть над тобой. Он очень силён, и есть вероятность, что он может обрести эту власть и без крови.

— Ты хочешь заставить меня остерегаться его?

— Во всяком случае попросить быть осторожной.

— Я думала, тебе полагается злиться на меня, — проговорила я несколько озадаченно.

— Допустим, я буду метать громы и молнии от гнева, и сыпать обвинениями. Разве это поможет мне завоевать тебя?

— Вряд ли, — усмехнулась я.

— То-то и оно, мой мятежный ангел.

— Ты изворотливый сукин сын! — фыркнула я.

— Я знаю, — он со смехом отвесил мне поклон.

Меня так и тянуло продемонстрировать ему средний палец, но я сдержалась. Все равно эффекту будет ноль. Вместо этого я проговорила:

— За этим ты и пришёл? Выяснить, как далеко зашли наши отношения с Кшати?

— И за этим тоже, — от него прям исходило смирение святого. — Надеюсь, мы помирились?

— А мы, вроде, и не ссорились, — усмехнулась я.

— Вот и отлично, — быстрый поцелуй прошелестел по моей щеке. — Разрешишь тебя проводить?

— Я на машине.

— Ну и что? Разве это когда-нибудь меня останавливало?

— Да нет, — покачала я головой. — Ладно, садись.

Мы тронулись с места, и я не удержалась от вопроса:

— А к клубу ты что, на метле прилетел?

— Фу, метла — это так вульгарно! Пылесосы гораздо комфортнее!

Когда я поняла, что он шутит, то так прыснула со смеху, что чуть не врезалась в едущую впереди машину. Слишком живо нарисовало моё воображение картину Андрэ верхом на пылесосе. Он тоже смеялся простым искристым смехом. Ни силы, ни фокусов. И слава Богу. Устала я от них.

Мы распрощались у подъезда и даже поцеловались. Странно, но я почему-то не чувствовала, что таким образом поступаю нечестно с Кшати. Возможно потому, что все ещё злилась на него, а может моя совесть спала крепче, чем я думала.

Оторвавшись от Андрэ, я сказала:

— Я бы пригласила тебя к себе, но в последнее время там стало слишком людно.

— Ты только скажи, и мы можем отправиться ко мне, — тотчас оживился он.

На это я лишь улыбнулась и покачала головой, потом скрылась в подъезде. Поднимаясь к своей квартире, я думала, что волею судеб оказалась одним из углов какого-то странного треугольника. Вампир — оборотень — маг. Мда… может, любовный роман по этому поводу написать?

Раздумывая над этим, я открыла входную дверь. Но ещё до этого я услышала весёлый смех Тины, к которому примешивался очень знакомый мужской голос.

— Тина, я пришла, — заявила я с порога. И, бросив сумку в коридоре, прошла в комнату, где так и застыла в дверях.

Моя сестра премило болтала с Кшати, который оживлённо что-то рассказывал. Он сидел в непринуждённой позе в моем кресле. Ему это удавалось, несмотря на очередной дорогущий костюм.

Завидев меня, вампир тотчас поднялся. Причём чисто по-человечески, хотя в каждом его движении чувствовалась скрытая тягучая грация. Во всяком случае, я это видела.

Церемонно поцеловав мне руку, как это он делал всегда, Кшати проговорил:

— Добрый вечер, Лео, моя прекрасная дэви, — опять этот голос, полный соблазна и скрытых заветных желаний.

— Добрый вечер, — как-то не могла я в ответ на такое приветствие сказать просто «привет».

— Ну, я пойду, чай поставлю, — тут же просекла ситуацию Тина и деликатно удалилась.

Поедая меня глазами, Кшати проговорил:

— У тебя замечательная сестра, — а потом как-то совершенно нейтрально, будто просто отмечая факт, добавил, — Ты отослала обратно все мои подарки.

— Да.

— Ты все ещё злишься на меня?

На этот вопрос я ответила не сразу. Посмотрела на него, застывшего в какой-то пугающей неподвижности, подошла к окну, отдёрнула штору, уж не знаю зачем, и только затем произнесла:

— Не знаю, — и это было чистейшей правдой.

— Что мне сделать, чтобы ты простила меня? — в его голосе слышалась почти боль, но только почти. Кшати подошёл ко мне сзади и положил руки мне на плечи.

— Не думаю, что все так просто, — на душе было погано. Хотелось впиться в его губы поцелуем и одновременно залепить ему пощёчину. Но чем дольше мы так стояли, тем меньше мне хотелось последнего.

— Прости, мне очень жаль, — вампир говорил тихо и как-то придушено. Мне захотелось увидеть его глаза, но я сдержалась, продолжая стоять и сверлить взглядом окно. А он продолжал. — Просто я понял, что ты очень много значишь для меня…

— Ты тоже для меня много значишь, — отозвалась, наконец, я. — Но прошу запомнить, что я не вещь, не кукла, за которую все можно решать!

— Значит, ты простила меня? — я просто физически ощущала, как Кшати улыбается. Будто солнечный зайчик пробежал по мне. И все же я ответила:

— Пока не совсем, но готова дать тебе ещё один шанс.

Что тут ещё скажешь? Мой разум сдался чувствам и желанию. Наверно, я слишком долго воздерживалась.

— Отлично! — он поцеловал меня в макушку, крепче прижав к себе. — Поедем ко мне?

— Не думаю, что это хорошая идея, — я не была настроена ехать сейчас куда-либо.

— Я и забыл, что ты после работы, — сокрушённо вздохнул Кшати. — Тогда завтра?

— Хорошо, — просто ответила я, поворачиваясь к нему лицом.

— За тобой заехать?

— Лучше я сама приеду.

— Как пожелаешь, — он явно сделал выводы. Похвально. — Я буду ждать.

Он сказал это так, что я тотчас пожалела, что не согласилась поехать с ним сейчас же. Но своих решений менять не собиралась. Вместо этого я сама обняла Кшати и поцеловала. Так, небольшой аванс.

— Твои губы слаще мёда, — нежно проговорил он.

— Ты ещё помнишь его вкус? — невольно усмехнулась я.

На это вампир лишь добродушно улыбнулся. Хотя добродушие вряд ли было ему присуще. Потом, как бы невзначай, проговорил:

— Я ощущаю под ароматом твоей кожи ещё чей-то едва уловимый запах…

Ни один мускул не дрогнул на моем лице. Ай да я! Мне даже удалось абсолютно спокойно проговорить:

— Я не в лесу живу, и по работе много общаюсь с людьми. Ты что-то имеешь против? — формально сказанное мной было правдой, а лучшая защита — нападение.

— Нет, я больше не хочу рисковать, — похоже, Кшати вовсю веселился.

— И правильно.

Вскоре мы распрощались, и я ещё раз пообещала, что завтра приеду к нему. По-правде сказать, мне самой уже не терпелось.

И все же, когда он ушёл, я с облегчением вздохнула: «Уф, пронесло!». Вот уж не думала, что придётся играть на два фронта! Это, конечно, тонизировало. Адреналин и все такое. Но и нервировало ужасно! А когда меня нервируют, я становлюсь несдержанной на слова и действия. Печально, но факт.

Подняв голову, я столкнулась с хитрой физиономией Тины, стоявшей в дверях кухни. Отчаянно сражаясь с улыбкой, она проговорила:

— Я так понимаю, чай никто не будет?

Я лишь зыркнула на неё, потом направилась в спальню, бросив через плечо:

— Я иду в душ, потом спать.

— Так ты чаю не хочешь?

— Непременно! — воскликнула я, сделав страшные глаза. — Я его под душем буду пить!

Сестра прыснула со смеху, а я была уже на полпути к водным процедурам и больше не реагировала на какие бы то ни было посторонние раздражители.

А завтра меня ждут любовь-морковь, секс (я так думаю) — в общем, полный набор. Жизнь, вроде, налаживается. Или это затишье перед бурей? Нет, все-таки у меня, наверное, паранойя!

Глава 12.

Утро или скорее день. Где бы записать! Меня никто не разбудил! Счастье-то какое! Я проснулась сама, отдохнувшая и выспавшаяся. В общем свежа, как майская роза. Правда, внешне больше смахивала на репейник. Мда, причёска а-ля ежи в засаде!

Помня о предстоящем визите к Кшати, я в кои-то веки навела марафет по полной программе. Да, давненько я так не выделывалась! А ведь это даже не первое свидание. Прям удивляю саму себя! Собираясь, я то и дело бормотала:

— Что делаю? Что творю? Что творю? Что делаю?

Ещё и Тина подначивала! Вот маленькая язва! Ладно-ладно!

В клубе я никому не сказала о готовящемся действе, даже Дени. Больше подколок я бы не выдержала! Иначе приехала бы к Кшати не в хорошем расположении духа, а злая и взвинченная. А это чревато последствиями.

В дом вампира я уже въезжала как своя. Мне приветливо открывали дверь, улыбались. Будто улыбки клеем приклеили. Даже не по себе как-то. Но сегодня я на все это практически не обращала внимания.

— Я так рад, что ты пришла, — проговорил Кшати, спускаясь ко мне по лестнице, и его голос прошелестел по моей коже подобно тёплому бризу. Хотелось обернуться им и замурлыкать.

— Я же обещала прийти, — почти буднично ответила я, расстёгивая кожаный плащ. Сегодня как-то резко похолодало, к тому же бушевал пронзительный ветер. Осень на носу. Так что без плаща было довольно прохладно.

Под ним у меня был надет тонкий выгодно облегающий белый свитер, ну и чёрные, в тонкую белую полоску брюки и ещё ботинки.

Что до Кшати, то он опять был в просторной белой рубашке, от которой его кожа казалась просто золотой, и в узких чёрных брюках. Как знал, что мне подобный наряд жутко нравится.

— Приятно видеть, что кто-то в этом безумном мире ещё умеет держать слово, — пока я им любовалась, Кшати подошёл совсем близко.

— А где Ами? — спросила я, хотя сама пожирала взглядом его тело.

— У неё сегодня свои заботы, — пространно заметил вампир, беря моё лицо в лодочки своих ладоней. И, глядя в шоколадный омут его глаз, я моментально забыла обо всем на свете. Я чувствовала, как земля уходит у меня из-под ног, и не знала, были ли это вампирские чары, или же Кшати просто поднял меня на руки. Вдаваться в детали не хотелось.

Мы опять в рекордно короткие сроки оказались в спальне. Я лишь успела заметить, что огромное, во всю стену, окно теперь занавешено плотными шторами. «Наверно, они защищали даже лучше чем ставни», — успела подумать я, прежде чем снова вернулась в пылкие объятья вампира.

Мы занялись тем, чем и положено заниматься на такой шикарной постели. Вампир и оборотень слились в любовном танце. Сочинители Кама-Сутры, если бы видели все это, удавились бы от зависти! Мы оба были свободны от ограничений человеческой физиологии и вытворяли такое… хм… Причём не раз, и не два.

Угомонились мы к рассвету и не сказать, что особо утомились. Так, лёгкая приятная усталость. Я лежала, вытянувшись, на кровати, закинув левую руку за голову. Правая же рука лежала на обнажённом плече Кшати, голова которого покоилась на моем не менее обнажённом животе. Да и на остальном теле, по понятным причинам, одежды не наблюдалось.

Кшати поймал мою руку и, поцеловав пальцы, проговорил:

— Ты похожа на богиню.

— А ты напрашиваешься на роль бога? — рассмеялась я.

— У тебя есть другие кандидатуры?

— В данный момент нет.

Вампир рассмеялся так, что показались клыки. Маленькие и острые. Мои, когда я перекидываюсь, больше. А где-то под моей рукой билось его сердце. Гулко и размеренно. Он смотрел на меня, и где-то в глубине его глаз я видела пробуждающийся голод.

Поймав мой взгляд, Кшати перекатился и склонился надо мной. Я потянулась к нему и, проведя носом по линии шеи, пробормотала:

— От тебя пахнет силой.

— От тебя тоже. А ещё ветром и лесом. Это восхитительно! — его голос стал чуть хриплым.

И я поняла, что он не просто чует мою силу, но и купается в ней. Будто я обняла его невидимыми крыльями. Я если не видела, то ощущала циркуляцию силы между нами. Но в этом была какая-то незаконченность. Будто в головоломке не хватало последнего кусочка. И этим кусочком была кровь. Это слово просто висело в воздухе. Я не удержалась от вопроса:

— Ты голоден? — а ведь знала, что дело не только в этом.

Кшати мигнул, будто ему трудно было сосредоточится на моих словах. Только со второй попытки он проговорил:

— Нет… не совсем. Дело не в этом. Просто твоя кровь зовёт меня. В ней есть что-то божественное. Чистый свет.

Я открыла рот, потом закрыла. Ведь вампир практически во всем был прав! А он продолжал:

— Но не беспокойся, я не собираюсь вероломно нападать на тебя, только чтобы утолить свою жажду.

— С чего ты взял, что я беспокоюсь? — я лукаво взглянула на него из-под упавшей на глаза чёлки. — Думаешь, я не в состоянии постоять за себя?

— О, нет! Я верю в твою силу оборотня и чувствую её. Сила вожака. Но все-таки я вампир, и мои способности несколько иного рода.

— Хочешь устроить схватку?

— Нет! — рассмеялся Кшати ласкающим смехом. — Разве только совсем иного рода.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что он имеет в виду. Я поняла, что лежу и глупо улыбаюсь. Но вскоре я согнала улыбку с лица и, приподнявшись на локте, уже серьёзно спросила:

— А что было бы, если бы я все же разделила с тобой кровь? Ты бы смотрел на меня только как на еду?

— Никогда! Это бы лишь окончательно сблизило, открыло нас друг другу, любовь моя, — он говорил, а его руки продолжали ласкать моё тело, раздувая и без того горячие угли страсти. Думать становилось все тяжелее, но я пыталась.

Серебристый свет вновь начал разливаться в моих глазах, и я сказала то, о чем ещё час назад не могла бы и подумать:

— Можешь попробовать.

— Что, прости? — его губы замерли над моей щекой.

— Мою кровь, — как ни странно, мне тоже захотелось разделить с ним что-то. Странные выкрутасы порой вытворяет любовь. — Только чур, не увлекайся, и не забывай, что на оборотней кровь тоже влияет весьма сильно!

Кшати не стал возражать, да я и не ожидала этого. Он лишь шумно выдохнул, дыханье обожгло мне щеку, и мягко, вкрадчиво произнёс:

— Я буду очень аккуратен.

Наши взгляды встретились, и в его глазах было столько всего, что я успела подобрать лишь два слова: любовь и предвкушение. Потом он склонил голову, и его губы коснулись моей шеи, там, где пролегала яремная вена.

На миг меня саму оглушил собственный пульс, но я лишь обняла Кшати. Короткий всплеск боли, как быстрая вспышка. Я прикрыла глаза, потом резко распахнула. Но комнаты уже не видела. Перед моим взором стояло, подёрнутое серебристой дымкой, звёздное небо. Небо Египта. Потом звезды расступились, давая место огромной полной луне. На её фоне возник движущийся силуэт пантеры. Мой зверь шёл ко мне на встречу. И, как и давным-давно в храме Баст, я раскинула руки ему навстречу. Я чувствовала, как зверь проникает в меня и сворачивается в глубине. А где-то за всем этим стоял Кшати, будто держал меня за руку все это время.

К реальности меня вернул металлический запах крови. Моей крови. Я продолжала обнимать Кшати, тело которого стало лихорадочно тёплым. Он больше не пил, а тщательно, словно огромный кот, зализывал оставленные им ранки. Жест, более подходящий для оборотня, нежели вампира. Возможно, так подействовала моя кровь. Кстати, ранки уже затягивались, я это чувствовала.

Наконец, Кшати поднял на меня глаза. Сплошной шоколад. Ни зрачков, ни белков. Только шоколад не светится таким мягким светом. Очень медленно глаза становились обычными, человеческими, как и мои. Вампир улыбнулся и каким-то другим, бархатно-шелестящим голосом проговорил:

— В тебе сокрыта свежесть ветра. Это поразительно.

Я лишь смотрела на него, потом заметила тоненькую струйку крови в уголке его рта. Мои ноздри затрепетали. Зверь поднял голову, и уже неважно, что эта кровь моя. Я медленно склонилась и слизнула её. Но хотелось большего. Хотелось ощутить во рту кровавый поток, разрывать клыками плоть. Поддаваясь этим желаниям, мои клыки и впрямь увеличились, а зрачки сузились. Да, тут не один Кшати страдал от голода. Но я достаточно долго была оборотнем и была достаточно сильна, чтобы справиться со своим зверем, заставить его отступить. На самом деле в последнее время это стало гораздо проще.

Все это время вампир наблюдал за мной из-под полуприкрытых век, за которыми все ещё таился свет. Он и сам сейчас был похож на кота, объевшегося сметаной. Правда весь фокус в том, что этой сметаной была я. Хотя… чего уж теперь? Сама хотела. А если так, то и переживать нечего. Задней мыслью промелькнуло предупреждение Андрэ, но оно растворилось в тёплых глазах Кшати.

Я вновь растянулась на кровати, увлекая его за собой. Моё тело требовало продолжения банкета. Но, к моему удивлению и некоторому разочарованию, Кшати осторожно высвободился из моих объятий и, плавно встав с кровати, проговорил:

— Постой. У меня кое-что есть для тебя.

— Что ещё? — я чисто по-кошачьи перекатилась поближе к краю кровати, поближе к нему.

— Увидишь. Пусть это будет приятным сюрпризом.

— Приятным, говоришь?

Но он не ответил. Успев надеть брюки, вампир уже выходил из спальни. Куда это он? Но вставать и выяснять не хотелось. Я лениво потянулась, замотавшись в шёлковую простыню, и продолжала лежать.

Кшати вернулся раньше, чем я успела подумать, куда это он запропастился. Одна его рука была заведена за спину, а вид до ужаса серьёзный. Я даже села на кровати, все ещё обмотанная простыней.

Вампир подошёл ко мне почти вплотную и внезапно опустился на одно колено.

— Что все это значит? — не удержалась я от вопроса.

— Я стараюсь, чтобы все было по правилам, — улыбнулся Кшати, но глаза оставались серьёзными, у них было какое-то странное выражение. — Лео, я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Он протянул мне руку, в которой находилась маленькая бархатная коробочка. Кшати открыл её. Внутри лежало обручальное кольцо. Такие, наверное, изготовляют лишь по специальному заказу. Потрясающе красивое!

Я переводила взгляд с Кшати на кольцо и обратно, наконец, проговорив, не без труда:

— Чего? — не самый умный вопрос, но что ещё тут скажешь?

— Выходи за меня, Лео! — жарко произнёс вампир. — Стань светом моей жизни, моя прекрасная дэви!

Я опешила, просто не зная, что делать. В конце концов, мне не каждый день предлагают руку и сердце. И, честно говоря, чего-чего, а подобного я уж никак не ожидала. Так что я впала в ступор. Мне вдруг стало неловко оттого, что я не одета. Я теребила руками простыню, стараясь придумать, как поточнее и покорректнее выразить свои мысли.

Заставив себя смотреть ему в глаза, я проговорила, тщательно подбирая слова:

— Мне очень лестно получить от тебя подобное предложение, но мы ведь так мало знаем друг друга! — я чувствовала, что говорю шаблонами, как в мелодрамах или романах, но ничего другого, более толкового, я придумать не могла.

— У нас будет все время мира, чтобы восполнить этот недостаток, — чарующе проговорил Кшати. — Надень кольцо.

— Я… я не могу, — слова с трудом срывались с моих губ.

— Но почему? Я люблю тебя, Лео! И думал, что ты тоже любишь меня.

— Да. Я люблю тебя, — это было правдой, и он мог почувствовать это. — Но, боюсь, одной любви недостаточно.

— В смысле?

— То, что ты предлагаешь, очень серьёзный шаг. А ведь ты практически ничего не знаешь обо мне, равно как и я о тебе, — я чувствовала, что начинаю повторяться.

— Это легко исправить.

— Нет, я не могу. Прости. Я не готова.

— Ты любишь кого-то ещё?

— Не в этом дело. Думаю, я вообще не готова сейчас пойти на такой серьёзный шаг, как замужество.

— Почему? Может, тебе просто нужно подумать?

— Вряд ли это что-то изменит, — вздохнула я. — Я не ищу замужества. Не скажу, что вообще не хочу его, но не ищу.

— Понимаю, моё предложение застало тебя врасплох, — очередная мягкая располагающая улыбка. — Но я был бы более чем счастлив видеть тебя своей женой, Лео. Я люблю тебя, а я так давно никого не любил, — с этими словами он сам достал кольцо из коробочки и попытался мне его надеть.

Я наоборот, сжала руки практически в кулаки. Он что, выходил, пока я тут толкала речь? Удивлённо и раздосадовано взглянув ему в глаза, я просто провалилась в них. Два шоколадных омута, горящие, пульсирующие где-то внутри. Они затягивали, и я летела им навстречу, забыв все и вся. Черт! Кшати меня чаровал!

Как только я это поняла, все прекратилось. Будто во время полёта выключили пропеллер, и ты шлёпнулась задом на землю. Но дело в том, что я все ещё сидел на постели, обёрнутая простыней. За одним лишь исключением. Моя рука была в его руке, и вампир надевал мне на палец кольцо.

Я отдёрнула руку так, словно чуть не коснулась ядовитой змеи. Кольцо выпало и со стуком покатилось по полу, но я не обратила на это внимания. Я разозлилась не на шутку. Полоснув своим гневом по Кшати, я проговорила:

— Как ты смел меня чаровать! Ты что, не слышал, что я тебе говорила?! Я отклоняю твоё предложение! — если раньше я пыталась щадить его чувства, то теперь бросила это занятие и говорила открытым текстом. Ну если он не может или не хочет понимать иначе! — Я не выйду за тебя, прости.

На лице Кшати отразилось что-то сродни боли, но гораздо более глубинное. Он застыл абсолютно неподвижно, словно его заморозили. И это пугало. Уж лучше бы он разорался, право слово!

Не в силах выносить это его состояние, я встала с кровати и принялась одеваться. Я уже натянула свитер, когда Кшати, наконец, поднялся и проговорил:

— Это твоё окончательное решение?

— По-моему, я уже достаточно ясно объяснила свою позицию, — мой голос звучал по стервозному холодно.

— И ты её не переменишь? Даже если я положу к твоим ногам все сокровища мира? — его голос был глухим, и в нем скрывалось что-то более разочарования.

— Мы уже выяснили, что подарками меня не подкупить. Не нужно на меня давить. Мне не так легко, как ты думаешь, говорить все это.

— А так не скажешь, — фыркнул вампир, и в его глазах заплясали гневные огоньки. — Я не понимаю тебя, а ведь прожил очень долго! Почему ты говоришь мне нет, когда твоё сердце говорит да? — его голос стал громче и завибрировал на моей коже. Если раньше это могло быть приятным, то сейчас нет.

— Сердце — не истина в последней инстанции. Не для меня!

— И твой последний ответ? — спросил он, пытаясь обнять.

Это меня добило окончательно! Словно со стенкой разговариваешь! Сбросив его руки, я отошла, почти отскочила в сторону и резко и зло проговорила:

— Нет! Услышь же меня наконец! Нет и нет!

Наши взгляды схлестнулись, и его гнев просто обжигал, уничтожал. Но дело в том, что и во мне гнева было не меньше. Спичку не подноси. Так мы и стояли, испепеляя друг друга взглядами. Я не выдержала первой и сказала:

— Лучше мне сейчас уйти, — и направилась к двери.

Он молчал, но я спиной чувствовала полыхающий в нем гнев. Я уже вышла, когда услышала его полный просто ледяного спокойствия голос:

— И все равно, ты вернёшься ко мне, будешь моей! Так или иначе… — не вопрос, не выкрик, а просто констатация факта, будто по-другому и быть не может. Самоуверенный тип!

Я ничего не ответила, даже не обернулась. Просто ушла и все. Что бы изменилось, если бы я устроила сцену? Да ничего! И так все было сказано. На самом деле все могло закончиться ещё хуже.

Естественно, по пути домой я не раз и не два прокручивала в голове и сказанное им, и сказанное мной. Конечно, может где-то я была и резка, но правда не так уж часто бывает приятна, как хотелось бы. Разве лучше было бы, если бы я придумала какую-нибудь небылицу? Я так не думала.

Как бы там ни было, но я была честна и перед Кшати, и перед собой. Ну не могла я сломя голову кинуться в этот омут! Не могла! Принять его предложение о замужестве означало для меня где-то обмануть себя. Да, я люблю Кшати, в этом я могу себе признаться, но что я о нем знаю? Практически ничего. Да и какая из меня жена? Я в свадебном платье или беременная? Смешно, право слово!

И я не просто успокаивала себя, старалась найти себе оправдание. Я действительно так чувствовала. А на душе все равно было скверно. От всего этого у меня даже голова разболелась.

Домой я вошла как можно тише, волоча за собой сумку. Тишина, окружавшая меня, оглушала, но малейший звук, казалось, способен разрушить с таким трудом приобретённый покой.

И все-таки, стоило мне закрыть за собой дверь, как звуки окружили меня. Включённый телевизор, кипящий чайник, другие, ставшие столь обычными, бытовые шумы. Было семь часов утра. «Кшати, наверное, уже лёг на дневной отдых» — машинально подумала я. И тут же поспешила отогнать эту мысль. Все, хватит на сегодня самоедства!

Оказалось, что Тина уже встала. И чего она вскочила в такую рань? Сестра выскочила мне на встречу с чайником в одной руке и зубной щёткой в другой, да и к тому же в моей пижаме, которую я ей презентовала на время её пребывания.

— О, Лео! Ты уже вернулась! — воскликнула она. — Честно говоря, я не ждала тебя так рано.

— Сама не ожидала, что вернусь в такую рань, — буркнула я, складывая плащ.

— Что-то случилось? — сразу посерьёзнела Тина. — Вы поссорились?

— Можно и так сказать. Прости, но сейчас мне не до объяснений. Я ужасно хочу спать. Да, а ты-то чего так рано встала?

— Да я тут с приятелями собралась… — почему-то смутилась она.

— А, понятно, — кивнула я, не до конца вникнув в смысл сказанных ею слов. — Ну хорошо.

Голова совсем уже не варила. Я еле нашла в себе силы раздеться, потом просто рухнула в кровать. На душ меня не хватило. Вымоюсь, когда высплюсь.

Я провалилась в липкую тяжесть сна, и все остальное перестало для меня существовать. Я бы не заметила, даже взорвись весь мир.

Проснулась я под вечер, уже смеркалось. Тины ещё не было дома, а Миу свернулась рядом на подушке и буравила меня взглядом. Может, я проснулась ещё и от этого.

— Добрый… — я скосила взгляд на окно, — вечер. Долго же я спала.

— Выспалась? — участливо спросила кошка.

— Вроде да, — ответила я, потягиваясь и садясь на постели.

Захватив одежду и бельё, я пошла в ванную. Чистота — залог здоровья! Только когда я уже готовила себе завтрак, ну или ранний ужин, Миу решилась спросить:

— И что же произошло между вами с Кшати этой ночью?

— С чего ты взяла, что что-то произошло?

— Я бы сослалась на интуицию, но по тебе и так все видно, особенно тем, кто тебя знает, — примирительно проговорила Миу. — Так что случилось?

Так или иначе, но ей удалось выпытать у меня практически всю историю. Ну, с некоторыми интимными купюрами.

— Значит, ты отказалась выйти за Кшати, и он взбесился? — спросила кошка, когда я закончила.

— Не совсем, для взбешённого он вёл себя очень спокойно… Почти все время. Хм… тебе не кажется, что пахнет кровью?

— Кровью? — Миу повела носом. — Да, едва уловимый запах.

— Но откуда здесь кровь? — спросила я, поглубже втягивая воздух.

Сладкий металлический аромат. Только одна вещь может так пахнуть — свежая кровь.

— Лео, запах идёт отсюда, — воскликнула Миу из коридора.

Я вышла туда. И правда, здесь запах был сильнее. Вскоре я поняла, что им тянет из-под входной двери. Недолго думая, я распахнула её, и остолбенела.

Под дверью, словно приблудная собака, скрючилась Амарис, но я узнала её лишь по запаху. Так она была непохожа на себя прежнюю! На известную певицу Амарис. В испачканных джинсах и свитере, волосы жутко растрёпаны и скрывают почти все лицо. Кровь была у неё на рукаве, а ещё одно кровавое пятно расползалось по спине.

— Ами, что с тобой? Ты жива? — воскликнула я, падая перед ней на колени.

В ответ девушка лишь что-то простонала. Я осторожно взяла её лицо в свои руки и убрала с него волосы, и невольно ахнула. Некогда красивое, милое лицо теперь превратилось в один сплошной кровоподтёк. Половина лица вообще заплыла. Кто-то жестоко избил её. Очень жестоко, если учесть нашу способность к заживлению.

Не долго думая, я взяла Ами на руки, чем вызвала её очередной стон, и внесла её в квартиру. Не могла же я оставить девушку лежать на пороге! Ей нужна была помощь, и желательно медицинская.

Когда я укладывала Ами на свою кровать, она, всхлипнув, не без труда открыла глаза. По израненной щеке пробежала одинокая слеза. Едва слышно она проговорила:

— Прости, что побеспокоила тебя.

— О чем ты говоришь! Какое беспокойство! Лучше скажи, кто сделал такое с тобой?

Ами постаралась отвернуться, и я с трудом услышала её ответ:

— Кшати… Я больше ему не нужна. Прости, но мне больше некуда было идти…

— Все нормально, успокойся, — как можно нежнее проговорила я, хотя внутри бушевало просто адское пламя ненависти. Да как он посмел! Я была готова порвать Кшати на мелкие клочки. Будь он здесь, так оно и было бы. Но сейчас у меня были более важные заботы. Израненное тело Ами требовало ухода.

Девушка тяжело дышала, стараясь скрыть стоны. Она лишь смогла пробормотать:

— Спасибо, — потом отключилась. Потеряла сознание.

Возможно, это и к лучшему. Стараясь соблюдать максимальную осторожность, чтобы не причинить Ами лишнюю боль, хотя это было практически невозможно, я начала раздевать её, чтобы осмотреть раны. Когда я сняла джинсы и свитер, то ужаснулась. У меня защипало в глазах, но плакать я не собиралась. Нужно позаботиться об Ами!

А там было о чем заботиться! Кровоподтёки и синяки по всему телу, будто её запихнули в стиральную машину и прокрутили через полный цикл стирки. Помимо этого на её спине зияла рваная рана, похожая на след от когтей. Но не совсем. Когти оставляют более неровный след. А тут скорее действовали человеческой рукой. Кшати… Неужели он способен на такое? Я сокрушённо вздохнула и продолжила осмотр. Левая рука ужасно распухла, и даже в забытьи Ами постанывала, когда я её ощупывала. Я не медик, но очень похоже на перелом. Что же то правой руки, то там обнаружился серьёзный вывих плечевого сустава. Черт! Я не могла заняться её спиной, так как пришлось бы потревожить руки.

Проклятье! Я никогда не вправляла вывих, но, если не поторопиться, то все может зарасти прямо так! А об этом даже подумать страшно. Мне нужен врач, немедленно! А о скорой помощи не могло быть и речи. Таким, как мы, там не место, а если ещё учесть известность Ами!

Я тихо материлась, наблюдая, как по простыне расползается кровавое пятно. Потом судорожно схватила телефонную трубку и позвонила Иветте. Кому же ещё? Трубку взяли лишь с пятого гудка, и к тому времени я уже была вся на нервах. Не успела главная волчица поздороваться, как я заявила:

— Иветта, мне нужен врач, срочно!

— Врач? Лео, с тобой что-то случилось? — встревожено спросила она.

— Не со мной, нет времени объяснять! У меня на руках раненый оборотень, и она станет калекой, если в ближайшие полчаса не появиться врач!

— Я могу дать тебе телефон Инги. Она, правда, терапевт.

— Хоть окулист! Главное, чтобы она могла помочь! Диктуй номер!

Инга появилась на моем пороге через пятнадцать минут. Очень, надо сказать, встревоженная. Наверно, я была слишком резка по телефону. Но, как говорится, крутые времена требуют крутых решений. Я, наверное, первый раз воспользовалась званием кайо.

— Лео, ты звала — я пришла, — проговорила Инга, входя в мою квартиру. Она была в деловом костюме, а в руках держала нечто, более всего похожее на переносной холодильник или кофр. — Так все-таки кому нужна помощь?

— Идём, она там.

Ами по-прежнему лежала на моей кровати, без сознания. Кровавое пятно от ран на спине ещё больше увеличилось. Она лежала как сломанная кукла. Только у кукол не бывает синяков, да и кровь не течёт. Когда Инга увидела девушку, её глаза расширились. Потом все чувства сменились жёстким профессионализмом. Она приступила к осмотру, во время которого из груди Ами вырывались редкие стоны, хотя она по-прежнему была бес сознания.

Закончив осмотр, Инга раскрыла свой кофр, оказавшийся до верху набитым медицинскими инструментами, и принялась что-то судорожно искать со словами:

— У неё вывих плечевого сустава и закрытый перелом руки, да ещё раны на спине, до которых сложно добраться из-за плеча. Да что с ней произошло? — спросила она, набирая в шприц какую-то жидкость.

— Её избили.

— Хм… Я вколю ей обезболивающее, но не знаю, как сильно и как долго оно будет действовать. У нас это по-разному. Я должна вправить плечо, помоги мне.

— Как?

— Держи её крепко, чтобы не шелохнулась!

Я держала. Инга взялась за вывихнутую руку. Рывок. Оглушающий хруст. Ами вскрикнула от боли, мгновенно придя в себя.

— Ну все, — выдохнула тигрица.

Ами, зажмурившись, тихо всхлипывала, а Инга сосредоточила своё внимание на переломе. Очередной укол, попытка совместить кости в нужное положение и визг боли. Девушка опять потеряла сознание, а тигрица выругалась.

— Что-то не так?

— Все! Перелом уже начал зарастать. Мне придётся заново ломать ей уку, а обезболивающие почти не действуют.

— Господи, ей же будет адски больно! — ужаснулась я.

— Именно. Будь она волком и членом стаи, Иветта, возможно, могла бы излечить её, но ведь она…

— Не из стаи, — подтвердила я. — Проклятье!

— Ты могла бы излечить её, — вдруг подала голос Миу, вспрыгнув на ночной столик.

— У тебя и правда говорящая кошка! — изумилась Инга, но я её не слушала, все моё внимание обратилось к Миу.

— Каким образом?

— В тебе сила Баст, являвшейся и богиней целительства, а она — дитя Баст.

— Баст ушла в другой мир, не думаю, что её сила осталась со мной.

— Попробуй. Может, тебе поможет и связь с местной стаей.

— О чем она? — спросила тигрица.

— О ещё одном шансе.

Я встала на колени у кровати и осторожно дотронулась до переломанной руки Ами. Смутно представляя, что же делать дальше, я обратилась к той части своей души, которая принадлежала Сейши-Кодар. Даже в своей прошлой жизни я редко прибегала к дару целительства.

Знание распустилось во мне, как цветок. Глаза заполнил свет, вокруг лица ощущалось дуновение ветра. Моего ветра. Я подняла к глазам правую руку. На указательном пальце ноготь обратился звериным когтем. Я полоснула им по своей левой руке, вспоров запястье до самого локтя. Боли не было, будто все внутри меня заполнил свет.

Я приложила рану к перелому Ами, и слова сами сорвались с моих губ:

— Отзовись на кровь патры, прими силу Баст, луноликой матери. Ощути покой, растворись в нем, как капля в океане.

Кровь текла по тонкой руке девушки, образуя причудливую сеть. Вдруг она вспыхнула серебристым светом. Ощущение было, словно мои вены переползают в Ами, и в то же время присутствовало чувство эйфории. Сила текла через меня в неё, соединяя, восстанавливая. Потом я не выдержала напора и откинулась назад. Все закончилось. Я лежала на полу и тяжело дышала. Пот катился градом.

Инга тотчас кинулась ко мне. Думаю, она испугалась, что я отдала слишком много силы и сейчас просто отброшу копыта. Но это было не так. Мне просто нужно было отдышаться, как он долгого и быстрого бека. Протянув тигрице руку я попросила:

— Помоги мне встать.

— Может, лучше посидеть? Ты вообще как?

— Нормально.

— Голова не кружится? Не тошнит? — инстинкт врача не задушишь, не убьёшь.

— Нет. Все хорошо, — я стояла и даже не шаталась.

— Никогда не видела ничего подобного! Ты излечила её так просто, без ритуала и нашей общей силы. Не думаю, что такое под силу даже Иветте.

— Ритуал был, — подала голос Миу. — К тому же Ами одна из детей Баст. Вполне естественно, что над ней простирается власть Сейши-Кодар.

— Дитя Баст? — переспросила Инга.

— Все кошачьи оборотни ведут свой род от Баст, они появились по её воле, — объяснила я, вновь склоняясь над Ами. Ко мне тотчас присоединилась тигрица. Перелом зажил, словно его и не было, и теперь мы получили возможность заняться ранами на спине девушки.

Правда Миу заметила:

— Ты могла бы излечить её полностью.

— Не забудь, я пользовалась этим даром впервые за эту жизнь, и во многом импровизировала, — напомнила я.

— Никто не смог бы сделать большего, — вставила Инга, ловкими, отточенными движениями промывая все ещё кровоточащие раны на спине Ами. — Что-то не так с этими ранами! А это что такое?

Волосы соскользнули с шеи девушки и обнаружили аккуратные следы от зубов вампира.

— В чем дело? — спросила я, подавая очередную порцию ватных тампонов.

— Что же произошло с ней? У неё такие раны, словно их нанёс человек, но ни у одного человека не хватило бы силы причинить такой урон! Ещё этот укус…

— Работа вампира, — тихо проговорила я.

— Что именно?

— Все.

Инга помрачнела, потом сказала:

— Теперь понятно, почему раны так плохо заживают. Но что могло связать оборотня с вампиром? И почему мне так знакомо её лицо, хотя я готова поклясться, что никогда не видела её в стае?

— Её зовут Амарис.

— Постой, та самая? Певица?

— Да. А вампир — её менеджер, даже больше.

Я невольно отвернулась. Наблюдать, как накладывают швы — не самое приятное зрелище. Ами начала постанывать, иногда просто скулить, хотя глаза оставались плотно закрытыми.

— Когда она очнётся, ей понадобятся поддержка и утешение, говорю как врач, — заметила Инга, обрабатывая рану за раной. — У неё есть родственники?

— Никого у неё нет. Почему, думаешь, она здесь?

— Понятно, — кивнула Инга, а через некоторое время добавила, — Все, я закончила. Думаю, она скоро придёт в себя. Но ближе к полуночи придётся сменить повязку.

— Хорошо.

Инга оставила кое-какие лекарства, которые могли понадобиться, и подробные инструкции что для чего. Я проводила её и вернулась к Ами, ожидая, когда та откроет глаза.

Наконец, она очнулась. Попыталась повернуться, но тут же вскрикнула от боли и упала лицом в подушку. Я тотчас оказалась рядом:

— Лежи, старайся не двигаться. Тебе сильно досталось.

Ами с трудом повернула ко мне голову. По её щекам текли слезы. Еле слышно она пробормотала:

— Я думала, все это мне приснилось, — и заплакала.

— Ну-ну, — во мне проснулась команда спасателей. — Все уже позади. Ты поправишься, даже шрамов не останется.

Утешальщик из меня не бог весть какой, но ей, похоже, не так уж важны были слова. Главное, чтобы кто-то держал её за руку и гладил по голове. Ами прильнула ко мне так, будто от одного моего прикосновения ей становилось легче. Что ж, пусть так. Я чувствовала её горе и боль, и была бы рада хоть чем-то облегчить их.

Мне хотелось спросить, как произошла эта трагедия. Но я не желала расстраивать её ещё сильнее. Девушка и без того медленно сворачивалась в калачик, а слезы не переставали течь из её глаз. Но, к моему удивлению, вскоре Ами заговорила сама, теснее прижавшись ко мне:

— Почему он так со мной поступил? Ведь я так старалась быть хорошей! Всегда хотела только угодить ему!

— Ты ни в чем не виновата, — возразила я, пробегая рукой по её волосам. Они оказались удивительно мягкими, как у ребёнка, даже не смотря на их спутанность.

— Но он выгнал меня! И говорил такие ужасные вещи! — Ами, наконец, прорвало. Ей необходимо было выговориться. — Я никогда ещё не видела Кшати таким разгневанным! Он говорил, что я никчёмная, ни на что не годная. Что такой, как я, не место рядом с ним. Я лишь помеха в его делах. Кшати просто впал в неистовство! Его гнев приутих лишь с полным восходом солнца, и он велел мне убираться на все четыре стороны, выставил меня за дверь.

— Мерзавец! — вырвалось у меня. Я жутко разозлилась, и вместе с тем любовь к этому вампиру продолжала жить во мне. Живучая тварь эта любовь!

Ами подняла на меня свои заплаканные глаза и тихо спросила, словно боялась услышать ответ:

— Почему ты мне помогла? Я не думала, что кто-то вообще станет заботиться обо мне, особенно ты.

— Это он тебе сказал?

— Да, — потупилась девушка.

— Я никому не позволила бы истечь кровью у себя под дверью. А уж тебе особенно.

— Правда?

— Да, — кивнула я, а про себя подумала: «Боже, как же редко хвалили эту девочку!»

— Значит, я теперь принадлежу тебе, — с каким-то скрытым удовлетворением проговорила Ами.

— Разве обязательно принадлежать кому-то? Почему не самой себе?

Но ответа я так и не получила, так как Ами сладко зевнула. Утомлённая слезами и ещё разными вещами, её теперь клонило в сон. Поэтому я сказала:

— Поспи, а я пока схожу в аптеку. Миу за тобой присмотрит.

— Говорящая кошка, — едва улыбнулась девушка, потом добавила, — Хорошо. Я буду ждать тебя, Лео.

— И, чур, без глупостей!

Ами кивнула, устраиваясь в кровати поудобнее. Это было не просто из-за израненной спины. Но, даже не смотря на это, она вскоре уже сладко спала. А я взяла сумку и шмыгнула за дверь, оставив Миу необходимые инструкции.

Надо было срочно пополнить запасы бинтов, ваты, йода и других предметов для перевязки и первой помощи. Круглосуточная аптека, ведь было около полуночи, находилась в паре кварталов. Минут двадцать ходьбы. Я пошла пешком, так как пока я спущусь в гараж и разбужу охранника, чтобы тот открыл ворота, уйдёт больше времени.

Глава 13.

Я уверенно шла по ночной улице, да и чего мне было опасаться? Чего опасаться оборотню, который без труда может поднять автомобиль и даже пулевое ранение лишь звук пустой? К тому же улица была пустынна. Только раз я услышала чьи-то голоса. Где-то за углом резвилась банда подростков. Ветер донёс до меня их запах, смешанный с запахом пива и дешёвых сигарет. Молодёжь, блин!

Уже входя в аптеку, я подумала, а где же шляется Тина? Пора бы ей уже дома появиться!

В аптеке я оказалась, что не удивительно, единственным покупателем. Аптекарша, видимо, решила, что я зашла за презервативами. Похоже, даже уже потянулась за ними. Поэтому пока я называла список всего того, что мне нужно, она удивлённо хлопала глазами. Ну-ну. Она дала мне все, что я просила, правда подозрительно при этом косилась. Да мне-то что? Я взяла пакет и вышла в ночь.

Я не бежала, но торопилась. Шла быстрым спортивным шагом. В конце-концов меня дома ждал больной человек. Ами были нанесены не только телесные травмы, но и психологические. И неизвестно, как они на ней скажутся. Так что не хотела я надолго оставлять её одну. Ну, на попечении Миу. Та не сможет остановить девушку в случае чего.

Заворачивая за угол, я снова услышала голоса той шумной компании. Только на сей раз они были громче. Похоже, они спорили. Но я бы прошла мимо, если бы не услышала знакомый голос. А в следующий миг принесённый ветром запах развеял мои последние сомнения. Там была Тина и ожесточённо с кем-то спорила. Одно это резко заставило меня изменить направление движения.

В переулок я влетела на повышенных скоростях. Там, под единственным фонарём Тина стояла вместе с каким-то парнем в байкерском прикиде и с короткими чёрными волосами, которому на вид было около девятнадцати. А вокруг них сгрудились с полдюжины таких же парней. Хотя нет, были две девушки, и ещё четыре мотоцикла.

Тина и парень разговаривали на повышенных тонах. Я возникла рядом как раз тогда, когда он довольно грубо схватил её за предплечье со словами:

— Не глупи, куколка! Поехали!

Я кашлянула и, встав за спиной сестры, проговорила:

— Что здесь происходит?

— Лео? — с нескрываемым удивлением обернулась Тина.

— Кто эта дылда? — бросил парень, и уже за одно это мне захотелось размазать его по стенке.

— Эй! Как ты смеешь так говорить! Это моя сестра!

— Да? А я подумал, что брат.

Я скрипнула зубами, но сказала совершенно спокойно:

— Молодой человек, не будешь ли любезен убрать руку от моей сестры, пока я её тебе не оторвала на фиг.

— У-у, какие мы страшные! — заржал парень, явно работая на публику. Но Тину отпустил, вернее она сама вырвалась и ретировалась поближе ко мне. Я положила руку ей на плечи, проговорив:

— Пошли домой. Поздно уже. Нечего терять время с этими подонками.

— Да, пошли.

— Минутку! Это кто здесь подонки? — набычились парни.

— Господи! — вздохнула я, даже не оборачиваясь. — Они ещё и глухие!

Это было откровенным вызовом, но я ничего не могла с собой поделать. За какие-то пару минут они успели мне жутко не понравиться.

— Шлюха!

Моя рука чуть сильнее сжала плечо Тины, и я услышала её тихий шёпот:

— Не надо! Он не один!

Я лишь улыбнулась ей, и улыбка вышла не из приятных, а вслух сказала, обращаясь к парню:

— И это все, на что способен твой убогий интеллект?

— Я тебя проучу, тварь!

Но я уже знала, что он задумал. Вручив сестре пакет, я резко обернулась, поймала его на середине удара и просто перебросила через себя. Парень вмазался в стену и шлёпнулся прямо в лужу.

Но он оказался гораздо гнуснее, чем я думала. Он кинулся на меня с ножом. Правда порез на левой руке я заметила не сразу. Адреналин бушевал во мне, пробудив зверя.

Четверо остальных парней отвалились от своих мотоциклов и направились к нам. Явно не для того, чтобы пожелать нам доброго пути. Что ж, им же хуже.

Лишь наполовину соображая, что делаю, я медленно, демонстративным жестом слизнула кровь с руки и тихо зарычала. Парни опешили. Но стадный инстинкт — великое дело, и они снова двинулись ко мне. Ну что я могла сказать? Только повторить, им же хуже!

Первый же напавший полетел обратно, прямо на мотоциклы, огласив переулок жутким грохотом вперемешку с воплями и матом. Но остальных это не образумило. Здравый смысл, похоже, покинул их навсегда. Ничего удивительного. Они решили напасть всем оставшимся составом. Это закончилось тем, что двое валялись на земле: один держался за сломанную руку, другой за вывихнутое колено. Последнего я прижала за горло к стенке, ощетинившись. Мне хотелось вонзить в него клыки, пустить ему кровь. Зверь бесновался во мне.

Я наслаждалась страхом в глазах прижатого к стенке парня, и уже занесла руку для удара, как почувствовала чьё-то прикосновение к плечу. Я резко обернулась, не сразу сообразив, что зверь подступил слишком близко к глазам.

За моей спиной стояла Тина. Она поспешно отдёрнула руку, и в её взоре я увидела то, что моментально заставило меня прийти в себя, страх и удивление. Не сводя с меня глаз, сестра пролепетала:

— Прошу, отпусти его. Он и остальные — мои знакомые.

— Что?

Этого я никак не ожидала услышать. Поэтому обернулась, разжав руку. Парень тотчас шлёпнулся на пятую точку, хрипя и потирая шею. Вскоре он затих. Решил, видимо, прикинуться ветошью.

А Тина тем временем повторила:

— Я их знаю.

Я покосилась на временно выведенную из строя компанию, потом снова посмотрела на сестру и, наконец, проговорила:

— Что-то вели они себя с тобой не слишком по-приятельски. Ладно, дома разберёмся, — потом я сказала парням, не оборачиваясь, — Если хоть кто-то попытается даже дотронуться до моей сестры, так жопу наскипидарю, что мало не покажется! Тина, ты идёшь?

— Да, — кивнула она, догоняя меня.

Мы уже свернули за угол, когда я не выдержала и сказала:

— Странные у тебя приятели.

— Обычные. Это с ними я приехала в город.

— Хм. А кто-то заявлял, что на автобусе, — напомнила я. — И что от тебя хотел тот черноволосый?

— Стив? Он мой бывший парень.

При этих словах я едва не споткнулась. Хмыкнула и лишь спустя где-то минуту проговорила:

— Хорошо, что бывший.

— Да, — не скрою, мне было приятно слышать, с каким чувством она это произнесла. Ну не понравился мне этот тип!

— Так что же он от тебя хотел?

— Чтобы я вернулась к нему. Мерзавец!

— Он тебя обидел? — мы как раз подошли к дому.

На это Тина ничего не ответила, лишь как-то странно вздохнула. И мне показалось, что в её глазах замерцали слезы. Можно было бы все выпытать, но вместо этого я проговорила:

— Ладно. Мы ещё обязательно поговорим с тобой об этом.

Сестра согласно кивнула, потом вдруг сказала:

— Никогда не думала, что ты способна раскидать пятерых здоровых парней, как котят! Ты тогда была совсем другой, какой-то чужой. Такой… такой…

Какой именно, я так и не услышала. Мы вошли в квартиру, и Тина замерла у входа в спальню, медленно раскрывая рот. Вид у неё был, словно она увидела тень отца Гамлета, целующуюся с Фредди Крюгером. Пакет с лекарствами медленно выскальзывал из её рук. Подхватив его, я заглянула в спальню и все поняла.

Ами лежала на кровати, где я её и оставила, вся перевязанная. На простынях все ещё была кровь. Рядом с девушкой пристроилась Миу. Они разговаривали. Такая картина кого угодно заставит усомниться в здравости рассудка.

Вцепившись в меня, как утопающий за соломинку, Тина спросила страшным шёпотом:

— Кошка и правда разговаривает, или мне настолько плохо?

Мягко положив руки ей на плечи, я проговорила:

— Все, что ты видишь, реально. Чуть позже я тебе все объясню, но сейчас мне нужно позаботиться о нашей гостье.

С этими словами я вошла в спальню. Ами тотчас замолчала и посмотрела на меня, даже попыталась улыбнуться. Коснувшись её лба, я спросила:

— Как ты?

— Мне уже лучше. Спасибо, — она прикрыла глаза и потёрлась щекой о мою ладонь, будто купаясь в моем запахе.

— Но я думала, ты будешь крепко спать.

— Я не могла заснуть… без тебя, — а в глазах была такая преданность, что страшно становилось.

Покачав головой, я сказала:

— Тебе нужно спать, чтобы поправиться. Давай я тебе сменю повязки, и ложись.

— Хорошо, — безропотно согласилась Ами.

Тина, наконец, справилась с чувствами и тоже вошла в комнату, но стоило ей увидеть нашу гостью, как её глаза снова полезли на лоб. Сестра ошалело переводила взгляд с девушки на её раны, на кровь на простынях и обратно. Потом, икнув, пролепетала:

— Амарис?

— Да, — мы с ней ответили почти одновременно.

— Но… но почему она здесь? А это? Это что, кровь?! — она смотрела на кровать почти с ужасом.

— Это долгая история, а Ами нужна помощь немедленно. Если не трудно, достань из шкафа чистое постельное бельё. Нужно перестелить.

Лишь со второй попытки она кивнула и направилась к шкафу, я же сосредоточилась на Ами. Проблемы нужно решать по мере поступления, иначе я сегодня свихнусь. Убрав одеяло, я спросила:

— Сможешь встать?

— Думаю, да.

— Я тебе помогу. Садись сюда.

Я усадила её на стул, лицом к его спинке. Так я могла её спокойно перевязать, не опасаясь, что она брякнется на пол. Ами сидела, неестественно выпрямившись — раны на спине давали о себе знать. Из одежды на ней были только повязки, но это если и беспокоило её, то она не подавала виду.

Обложившись бинтами, антисептиками и вообще всем, что могло понадобиться, я приступила к делу. Осторожно разрезав бинты, я стала снимать старую повязку. Местами, пропитанная кровью, она присохла к телу, и это не могло не быть больно, но Ами молча терпела. Охнула лишь тогда, когда я сняла последние бинты.

На самом деле раны выглядели уже лучше. Они зарубцевались и не кровоточили, обратившись в шрамы, неровные и довольно устрашающие. Но через два-три дня от них не останется и следа. Организм возьмёт своё.

Тина как заворожённая следила за моими действиями. Когда же увидела спину Ами, то побелела, как полотно, проговорив:

— Как можно ходить с такими травмами? Ей нужно в больницу и немедленно! Вызвать скорую помощь?

— Нет. Больница ей не поможет, будет лишь хуже, — возразила я, смазывая спину девушки антисептиком.

Как я ни старалась быть осторожной, одна из ран все же открылась. Ами как-то резко вздохнула, и тоненькая алая струйка крови потекла по её спине. Тина ойкнула и убежала на кухню.

Кровь удалось остановить без особого труда. Потом я приступила непосредственно к перевязке. Получилось неожиданно хорошо, хотя опыта в этом у меня не было никакого. Закончив, я спросила у девушки:

— Ну, как ты?

— Спасибо, хорошо. Я тебе так благодарна!

— Да ладно. Ой, да ведь тебе нужна хоть какая-то одежда. На, держи, — я достала ей свою последнюю пижаму. В последнее время на них резко повысился спрос.

— Давай, одевайся и ложись в постель. Спи.

— А ты?

— Не беспокойся, мы с Тиной удобно расположимся на диване.

Ами пыталась ещё что-то сказать, но быстро провалилась в сон, от которого её сейчас вряд ли бы что могло пробудить. Сон оборотня. Это хорошо. Он исцелит если не её душу, то тело.

Я вышла на кухню. Пришло время поговорить с сестрой. Разговор обещал быть не из лёгких. Мне предстояло многое объяснить.

Тина сидела за столом, обхватив голову руками. Лицо ошеломлённое и какое-то застывшее. Подняв на меня глаза, она глухо спросила:

— Я случайно не попала в параллельную реальность?

— Нет, — мягко ответила я, присаживаясь рядом.

— А очень похоже, — вздохнула она, запустив руку в волосы.

— Кристина, думаю, нам нужно серьёзно поговорить обо всем, что сегодня произошло.

— Да уж! Сначала ты раскидываешь парней, словно женское воплощение Джеки Чана. Я знаю, что ты занималась борьбой, но такая сила! Никогда не видела тебя такой! Потом говорящая кошка. Ещё Амарис у нас дома. Да ещё в таком состоянии! Ей нужно в больницу, чтобы там хотя бы обработали её раны!

— Я уже говорила, ей нельзя в больницу, это может привести к куда более трагическим последствиям. А её раны дня через два полностью заживут.

— Но чем может быть опасна больница?

— Врачи могут понять, кто она такая, а этого нельзя допустить.

— Да что с того, если они узнают, что она известная певица? — непонимающе вопрошала Тина.

— Дело вовсе не в этом, а в том, что Ами… оборотень. Как и я, — сказано было так, будто я призналась в ужасном преступлении. Да что уж теперь? Все слова произнесены, и уже неважно как.

— Чего? — переспросила Тина. — Ты меня разыгрываешь, да?

— Нет, я никогда не была так серьёзна.

— Но… такого просто не может быть!

— Может, и не только это, — вздохнула я.

— Но почему тогда никто не знает об этом? — она все ещё отказывалась верить.

— Потому что мы тщательно избегаем огласки. Ну, как мне ещё заставить тебя поверить? — в смятенье проговорила я. У меня остался только один аргумент — дать ей все увидеть своими глазами. Положив руки на стол, я сказала, — Смотри на меня, уж это должно тебя убедить.

Я позвала своего зверя, и он с любопытством выглянул из моих глаз, заставив зрачки сузиться, в них замерцал серебристый свет. Но это ещё не все. Мышцы на руках пришли в движение, ногти подались вперёд, обращаясь в чёрные когти пантеры, а губы чуть оттопырили внушительные звериные клыки. На этом я остановилась. Ей богу, не собиралась я полностью перекидываться.

Но и этого, как я поняла, оказалось более чем достаточно. Глаза сестры увеличивались прямо пропорционально моим изменениям. Под конец она не выдержала, вскочила со стула, но при этом не сводила с меня расширенных глаз. Шумно сглотнув, Тина тихо проговорила:

— Ни фига себе! Никогда не видела ничего более удивительного!

Я лишь усмехнулась.

Сестра осторожно протянула ко мне руку, но застыла в нерешительности над моей ладонью. Страх боролся с любопытством и явно проигрывал. Я сказала:

— Давай, трогай. Это не опасно.

Она снова протянула руку, чуть заколебалась, потом осторожно коснулась моей кисти, скользнула по пальцам, остановившись на твёрдой гладкости когтей. Её рука была прохладной и чуть дрожала. Я же застыла, стараясь не спугнуть её неосторожным движением.

— Поразительно! — выдохнула Тина. — И ты можешь так… совсем?

— Да.

— А… в кого?

— В пантеру, — я медленно начала возвращать тело в человеческое состояние.

— Но как так получилось? Почему ты стала такой?

Я рассказала, но, конечно, не все. Поэтому рассказ получился более всего похожий на сказку. Из серии жила-была одна девочка, и однажды узнала, что она оборотень. Потом она приехала в город, где встретила других таких же. И жили они долго и счастливо. Зачем сестре знать про мои порой очень рискованные мытарства? Когда я закончила, она спросила:

— Значит, этот… дар был в тебе с рождения?

— Ну да. Похоже на то.

— Выходит, это может быть и во мне?

— Нет, ты не оборотень, — улыбнулась я. — Не беспокойся.

— А я и не беспокоюсь, — пожала плечами Тина. — Поэтому ты уехала из дому?

— Это было одной из причин. Согласись, с нашей мамой сложно вести двойную жизнь. Тогда я ещё не знала, какие все это может иметь последствия. А ты? Может, расскажешь, в чем причина твоего бегства из дома? Уж не в том ли парне, кажется Стиве, дело?

Судя по её растерянному взгляду, я попала в самую точку. Кто бы мог подумать! Сестра нервно теребила в руках салфетку. Не нужно было обладать суперпроницательностью, чтобы понять, что она хочет рассказать, но по каким-то причинам не решается. Видя все это, я решилась на наводящий вопрос:

— Так что же у вас с ним произошло? Только не говори, что он парень твоей мечты!

— Так и было, — усмехнулась Тина, только усмешка вышла очень уж горькой. — Стив у нас был чуть ли не самый перспективный парень. Красавчик на мотоцикле. Все девчонки от него без ума. Когда он предложил мне встречаться, я была вне себя от радости! Будто в сказку попала!

У меня сердце ёкнуло, подозревая самое худшее, но я продолжала внимательно слушать.

— Он говорил, что любит меня и все такое. Я до сих пор не знаю, правда это или всего лишь слова. Через два месяца я просто взвыла. Может, Стив меня и любил, но считал всего лишь красивой куклой. Словно ещё одним дополнением к его крутому облику. Он и называл меня куколкой! Когда я все это поняла, у меня будто что-то оборвалось. Я пыталась с ним поговорить, но он лишь посмеялся надо мной. И это было так… обидно! — Тина сглотнула, в её глазах стояли слезы. — Я ведь любила Стива! А он… После того разговора я видела его с другими девчонками. Это было невыносимо! Я… я не могла ни видеть его, ни находиться рядом. Я должна была уехать, хоть ненадолго!

Сестра не выдержала и разрыдалась. Её юное сердечко было разбито. Я знала, как это бывает больно. Не в силах просто так смотреть, я подсела рядом и, обняв Тину, как можно ласковее проговорила:

— Никто и не думает обвинять тебя в чем-либо, сестрёнка. Ты поступила правильно. Любовь ещё не повод позволять вытирать о себя ноги.

— Но почему мне тогда так плохо? — всхлипнула сестра, её щеки были мокрыми от слез.

— Потому что очень больно ощущать себя преданной тем, кому доверяла, — тихо проговорила я. Слишком все это было близко к моим собственным переживаниям.

— Неужели во мне всегда будут видеть лишь красивый фантик, и уже не важно, что скрывается за ним? — страхи сестры рвались наружу.

— Нет, конечно нет. Это пройдёт. Но запомни одно: ты сможешь быть счастлива только не изменяя себе. Не верь никому, кто будет говорить, что это не так. А такие найдутся. Одно из худших проклятий стараться быть не тем, кем ты являешься. Поверь своей старшей сестре. Мне пришлось это пережить.

— Господи! Если ты оборотень, то тебе придётся всю жизнь скрывать это ото всех! — слезы Тины, наконец, высохли.

— Не от всех, но от очень многих.

— А я ещё тут жалуюсь!

— Ничего. К тому же, я должна была как-то узнать, что же с тобой произошло. Мой сестринский долг помочь тебе!

— И каков же будет твой совет?

— Пошли его на три весёлых буквы, а если не поможет, пошли на пять. Или позови меня.

Тут уж она не выдержала и рассмеялась. Поспешно заткнув себе рот рукой, она прошептала:

— Прости. Мы ведь так Амарис разбудим.

— О, не беспокойся. Её сейчас пушкой не разбудишь. Наш сон очень крепок, когда он залечивает травмы. У нас практически непробиваемый иммунитет. Даже самые страшные раны заживают за пару дней. Это один из плюсов, — сестра слушала меня, открыв рот. — Ну, ладно, пошли спать. Поздно уже.

Этой ночью я похвалила себя за то, что купила именно раскладной диван. Вдвоём с сестрой мы на нем прекрасно разместились. Правда, заснули лишь где-то спустя час. Тина не унималась, и все расспрашивала, каково это быть оборотнем. Я отвечала, но особо не вдавалась в подробности. Ни к чему это. Радовало меня лишь то, что она не зациклилась на своих переживаниях.

Глава 14.

Проснулась я, можно сказать, рано. Десяти не было. Все бы хорошо, только я с непривычки отлежала себе всю руку. Мда… диван это не кровать. Ну да ничего.

Вдруг я поняла, что Тины рядом нет. Вместо неё на подушке лежала коротенькая записка. Я быстро схватила её и пробежала глазами. У меня прям от сердца отлегло, а то я уже было заподозрила самое худшее. Невероятно, у меня и впрямь развивалась паранойя! Сестра писала:

«Не пугайся. Я всего лишь ушла в магазин за продуктами. В холодильнике из еды, похоже, остался только лёд.»

Я улыбнулась. Ну, насчёт льда она загнула. Я точно помню, что там ещё оставалось полбанки маринованных огурцов, хвостик колбасы и одно яйцо (за вопрос «Чьё?» можно и схлопотать).

Встав, я сложила диван пинками в исходное положение (его не так часто раскладывали, поэтому он заедал). Потом, как была в пижаме, решила проведать, как там Ами. Спала она спокойно, иначе Миу бы меня разбудила.

Девушка спала, закутавшись в одеяло, в позе эмбриона. Видимо, раны на спине беспокоили её гораздо меньше. Я осторожно отогнула краешек одеяла и, убрав волосы, пощупала ей лоб. Он был прохладным. Хорошо.

Ами медленно открыла глаза и, увидев меня, улыбнулась. Потом чисто кошачьим движением потёрлась о мою руку, словно хотела обернуться моим запахом. Похоже, это вошло у неё в привычку.

— Прости, я тебя разбудила.

— Пустяки. Я рада просыпаться с тобой.

— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

— Нет, все нормально. Правда.

— Вот и отлично. Ладно. Ты лежи. Я пойду в душ, а потом помогу тебе снять повязки. Если что — заходи.

— Хорошо, — Ами улыбнулась, и улыбка выглядела очень довольной. Что ж, это лучше, чем её вчерашнее состояние.

Захватив одежду, я скрылась в ванной. Голову сегодня мне мыть не надо было, так что гигиена проводилась по ускоренной программе. Я стояла в трусах и практически расстёгнутой рубашке, когда в ванную, с тихим стуком проскользнула Ами.

— Можно?

— Да, конечно. Заходи. Как твои руки?

— Замечательно. Спасибо, что вылечила меня. Я никогда такого не видела! Я чувствовала тебя, твою силу внутри себя, как… что-то очень знакомое.

— Просто мы с тобой происходим от одной линии оборотней. Также как объединены вервольфы, — пожала я плечами. — Ну что, давай снимем твои повязки. Посмотрим, как идёт заживление.

— Хорошо, — Ами тотчас стянула через голову рубашку от пижамы. То, как она это сделала, окончательно убедило меня в том, что травмы рук зажили абсолютно.

Достав из шкафчика ножницы, я приступила к делу, так как эти бинты легче было разрезать, чем размотать. Вскоре все они валялись на полу милой такой кучкой. Ну да бог с ними. Меня в данный момент больше интересовала спина Ами.

Все зажило очень хорошо. Даже не верилось, что вчера это был сплошной кровавый кошмар. Сейчас остались лишь тонкие белые шрамы, едва заметные даже на ощупь. Завтра и они должны исчезнуть.

— Все просто замечательно! — наконец сказала я. — Все зажило чрезвычайно быстро.

— Это только благодаря тебе, — тихо ответила Ами.

— Ты преувеличиваешь. Тут дело в силе твоего иммунитета.

— И все равно, я обязана тебе, — стояла на своём девушка.

В её глазах появилось странно-обожжающие выражение. Она преодолела разделявший нас шаг и обняла меня, проговорив:

— Я рада, что принадлежу тебе. Ты не бросишь меня? — на лице Ами застыла такая мольба и надежда, что мне стало безумно её жаль. Эту девушку очень часто разочаровывали. Жизнь её сломала, и видеть доказательство этого в её глазах было невыносимо. Команда спасателей опять поднялась во мне по сигналу тревоги. Погладив Ами по голове, как ребёнка, я сказала:

— Пока я тебе буду нужна, я буду рядом.

— Хорошо, — она улыбнулась счастливой улыбкой. — Мне с тобой так спокойно.

Я лишь вздохнула. Похоже, среди своего рушащегося мира Ами выбрала меня своим якорем, удерживающим её от безумия или окончательного слома. Раньше им был Кшати, теперь вот я. И отказать ей в этом, значит вынуть карту из её карточного домика жизни, от чего тот неминуемо рухнет. А этого я уж никак не хотела.

Не зная, что тут ещё можно сказать, я так и продолжала стоять в обнимку с Ами, словно групповая статуя. Она была ниже меня, так что её макушка находилась чуть выше уровня моего подбородка. Я слышала запах её волос, а под ним запах её зверя. Её аура коснулась моей и нашла в ней отклик. Будь мы в другом облике, то сейчас устроили бы кошачью возню. Мне вспомнилась ночь последнего полнолуния, когда я была со стаей. Тогда все казалось таким простым и понятным.

Задумавшись, я не сразу поняла, что Ами прижалась теснее и, задрав голову, смотрит на меня. Её улыбка больше не была невинной улыбкой ребёнка, но стала улыбкой опытной женщины, соблазнительницы. Её руки затанцевали на моих плечах, потом скользнули под мою рубашку. Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня. Подобного поворота событий я не ожидала, поэтому с минуту стояла, как вкопанная. Потом осторожно отстранилась со словами:

— Не стоит.

Ами снова улыбнулась и проговорила:

— Моя жизнь и моё тело принадлежат тебе. Я буду рада доставить тебе удовольствие.

— Но Ами, мне вовсе не нужно от тебя подобной жертвы! — возразила я.

— Во мне что-то не так? Я чем-то тебе не угодила? — растерянно и как-то грустно спросила Ами.

— Дело вовсе не в этом! — я тщательно подыскивала слова, чтобы получше ей объяснить. — Пойми, мне вовсе не нужно, чтобы ты была моей рабыней или служанкой или ещё кем-то в этом роде. Я никогда не соглашусь это принять.

— Но ведь ты заботишься обо мне, и я должна…

— Ты ничего мне не должна. Заботятся не за что-то…

Ами смотрела на меня, хлопая глазами. Смысл моих слов, похоже, плохо доходил до неё. Наконец, она сказала:

— Мне ещё никто никогда не говорил такого. Всю мою жизнь никто даже не смотрел в мою сторону, если ему не было что-то нужно от меня. А тебе ничего не нужно, но ты заботишься обо мне, — она подняла голову, и я увидела, что по её щекам текут слезы.

— Разве друзья что-то требуют взамен? К тому же есть, в конце концов, простая человеческая доброта. Может, мы и не совсем люди, но это не повод забывать о ней. Поэтому если тебе нужна моя помощь — я помогу, но давай договоримся, что отношения между нами будут прежде всего дружескими.

— Я? Твой друг?

— А почему нет? Что нам мешает? — пожала я плечами. — Когда-то наш род оборотней был практически семьёй. Во многих местах это осталось и теперь.

— Семья… — с затаённой грустью повторила Ами.

— Да. Если захочешь, я представлю тебя местным оборотням и тем немногим, которые относятся к нашему роду.

— Ты? Сделаешь все это ради меня?

— Конечно, — улыбнулась я, потрепав её по волосам.

— Значит, ты теперь моя семья, — удовлетворённо вздохнула она, а глаза светились неподдельным счастьем.

Все это было не совсем то, что я имела в виду. Но я не хотела гасить этот яркий огонёк, который загорелся в её глазах. Ами походила на щенка, яростно виляющего хвостом только оттого, что его погладили и сказали, что любят.

— Ладно, одевайся. Пойдём готовить завтрак, — это было единственным, что я сейчас могла сказать.

— Хорошо, — ни вопросов, ничего. И я не была уверена, что была бы другая реакция, скажи я, что мы пойдём прыгать из окна. Да, в ней слишком долго искореняли любое собственное мнение.

Ами надела рубашку от пижамы, так как её одежда была приведена в негодность, и мы пошли на кухню. А спустя каких-то пару минут вернулась Тина с сумками продуктов. И вовремя. В её отсутствие единственное, что я могла приготовить — это кипяток.

Мы начали кулинарить. Причём всерьёз. Когда сестра спросила, к чему столько еды и не придут ли к нам гости, я лишь рассмеялась и сказала:

— Никаких гостей. Просто на залечивание ран мы тратим много энергии, и нужно её как-то восполнить. Ведь ты голодна, Ами?

— Да, — кивнула девушка, потупившись.

Тина лишь покачала головой. Она не переставала удивляться тому, что Ами бодра и весела, а ведь вчера лежала практически пластом с исполосованной спиной. Слишком резко сестра окунулась во все это сверхъестественное дело. Надо было ей рассказать как-то по-другому, как-то постепенно. Но все уже свершилось. Хорошая мысля, она, как известно, приходит опосля.

Мы сели завтракать, и Тина смогла убедиться, что значит зверский аппетит. А я лишь улыбалась и подкладывала еду Ами на тарелку. По себе знала, что в такие моменты можно лошадь съесть и не подавиться.

После завтрака мы перешли в гостиную. Тина поделилась своей одеждой с Ами, и, так как они были почти одного роста и комплекции, все отлично подошло. Девушка сидела, поджав под себя ноги, в джинсах и свитере, и выглядела сейчас лет на пятнадцать.

Как бы между прочим я спросила её:

— И что же ты собираешься теперь делать?

— Не знаю, — вздохнула Ами, уткнувшись подбородком в колени, а глаза при этом были абсолютно потерянными.

Не выдержав этого её взгляда, я присела перед ней и проговорила:

— Я понимаю, тебе сейчас не легко. Но нужно строить новую жизнь.

— Я этого не умею, — пробормотала Ами. — Я вообще ничего не умею.

— Но ты же известная всему миру певица! — не выдержала Тина.

На это она лишь грустно усмехнулась.

— Я всегда лишь пела, всем остальным заправлял Кшати.

— Но тебе ведь нравится петь? — продолжала спрашивать Тина.

— Да.

— Так за чем же дело стало?

— Не все так просто, сестрёнка, — возразила я. — Ами, ты подписывала с Кшати контракт?

— Я… я не знаю.

Этого следовало ожидать. Дальнейшие разговоры почти ни к чему не привели, и я решила дать ей время прийти в себя. Может, потом удастся принять какое-либо решение.

Потом я поехала в клуб. Работа есть работа, и какие бы события не происходили в личной жизни, она от этого никуда не денется.

Только я зашла в кабинет, как зазвонил мой мобильный. Странно. Неизвестный вызов. Ещё страннее. Я нажала на кнопку принятия вызова и проговорила:

— Да?

— Здравствуй, Лео.

Я так и замерла. Это был Кшати. Даже по телефону его голос не утратил своей соблазнительной текучести. У меня от него аж мурашки по коже побежали.

— Что тебе нужно, Кшати? — интересно, откуда он узнал мой телефон? Не помню, чтобы я его давала.

— Я не перестаю думать, мечтать о тебе, моя прекрасная дэви.

О себе я как-то такого сказать не могла. Появилось слишком много других забот, и было не до копания в себе и наших с ним отношениях.

Наверно, я издала какой-то звук, так как Кшати спросил:

— А ты?

— А что я?

— Мне не хватает запаха твоего тела, а тебе?

— Иди ты!

Не могла я говорить с ним спокойно. Перед глазами постоянно стоял образ окровавленной, избитой Ами. И осознание того, что это ОН сделал это с ней такое.

— Неужели ты не скучала по мне? — похоже, моё послание он проигнорировал.

— Прошло слишком мало времени. Я не скучала, — холодно проговорила я.

В трубке раздался полувздох, полусмех, от которого я прямо в сердце ощутила дуновение тепла, и тотчас поспешила поглубже упрятать это чувство. Но, наверно, чем-то выдала себя, так как Кшати сказал:

— Я не верю тебе. Не забывай, я чую ложь. Это правило распространяется и на телефонные разговоры. Кстати, у тебя есть что-то, что принадлежит мне.

— В смысле?

— Амарис.

Тут уж я не выдержала и высказала все, что о нем думаю, не стесняясь в выражениях. Редкие слова из моей речи были печатными. Кшати слушал, а когда я выдохлась, сказал, как ни в чем не бывало:

— Вот уж не думал, что это вызовет у тебя такую бурную реакцию.

А я думала, что выдохлась! Оказалось, нет. Меня хватило на ещё один залп. Его он выслушал также невозмутимо, как и первый, а под конец произнёс:

— Это не должно тебя волновать, любовь моя. Ами принадлежит мне во всех смыслах.

Я не выдержала и отключилась, а подумав, вообще выключила мобильный. Зла я была невероятно! И хуже всего, что я продолжала его любить! Черт! Воистину, любовь зла. Ладно, работать надо. Может, хоть отвлекусь.

У меня это почти получилось, до того момента, пока Дени не нашла меня в зале и не сказала, что мне звонит сестра, и у неё что-то срочное.

— Тина, что случилось? — спросила я, едва добравшись до трубки.

— Ами ушла.

— Как? Куда?

— Я не знаю. Просто ушла. Она совершенно меня не слушала! Словно в трансе была. Я… я не могла её остановить. У неё такая сила!

— Ты не пострадала?

— Нет, но она…

— Ты сделала все, что могла. Человеку не остановить оборотня. Я что-нибудь придумаю. Не беспокойся. Ложись спать.

Я повесила трубку, потом села и обхватила голову руками, повторяя: Черт! Черт! Черт! Я была уверена, да практически знала, куда ушла Ами. Её вызвал Кшати. Все признаки на лицо. У него и впрямь было слишком много власти над ней. Уж не знаю, каким образом.

Нет, я обязана была вытащить её оттуда! Но мысли как — ни одной!

Вдруг я почувствовала головокружение, перед глазами все поплыло. Я качнула головой, вроде отпустило. Но со мной творилось что-то непонятное, и я никак не могла понять, что. Это не магия — мой медальон не светился, а спокойно висел, но что? Над губой выступили бисеринки пота. Да что ж такое! Я провела рукой по шее и ощутила какую-то странную пульсацию. Будто пульс бился не под кожей, а над ней, прямо под моими пальцами.

Я рванула к зеркалу и поняла, в чем дело. Ранки, оставленные Кшати, практически заросли, остались две едва заметные белые точки. Но теперь они покраснели и пульсировали, словно в каждой было по собственному сердцу. Опять головокружение и какая-то непонятная тяга. Проклятье! Кшати как-то влиял на меня. Неужели он пытается призвать меня, как Ами? Ну нет, не выйдет! Я не поддамся, даже если придётся заковаться в цепи!

— Дени! — глухо позвала я, хватаясь за стол, чтобы не упасть.

— Да. Что? — она вмиг посерьёзнела, увидев меня. — Тебе плохо?

— Пока нет. Позови Эмму, Саймона и Глена. Они мне нужны, срочно.

— Да-да. Конечно. Сейчас.

— И пусть принесут водку.

Дени удивлённо вскинула бровь, но ничего не сказала. Видно что-то такое было на моем лице, говорившее, что все очень серьёзно.

Троица оборотней появилась меньше, чем через пять минут. Но и этого времени мне хватило, чтобы высчитать, что до рассвета осталось четыре часа сорок восемь минут. Меня всей душой тянуло уйти, и немалых трудов стоило заставить себя сидеть на месте.

Лица оборотней отражали полное недоумение. Ещё бы! Я вцепилась в стол так, что непонятно: то ли я собиралась его перенести, то ли слиться с ним в единое целое. Наконец, Эмма спросила:

— Лео, ты нас звала?

— Да. Водку принесли?

А я-то думала, что удивленнее они выглядеть уже не могут! Я ошиблась. С опаской Саймон поставил передо мной бутылку Смирновки. Схватив её, я стала поспешно, с нетерпением алкоголика, открывать, проговорив:

— Так. Сейчас нам придётся сыграть в игру «держите меня четверо», ну, в данном случае, трое.

Теперь на меня смотрели как на буйнопомешанную. А я тем временем достала бокал для воды (стакан в простонародье) и наполнила его до краёв водкой. Но прежде чем приступить к столь неблагодарному делу (подумать только, первый раз в жизни решила напиться в дупель!), я решила прояснить ситуацию:

— Слушайте меня, парни и девушки, один вампир пытается подчинить меня себе. Поэтому и нужно все это, — я махнула рукой в сторону бутылки. — А вам придётся меня держать, чтобы я никуда не ушла. Хоть ноги мне переломайте, но чтоб я из кабинета этого не вышла. Поняли?

— Все так серьёзно? — неожиданно робко спросила Эмма.

— Да, — кивнула я и опрокинула в себя содержимое бокала.

Господи, какая гадость! Только не спрашивайте меня, откуда я знала, что спиртное может помочь освободиться от влечения к Кшати. Знала и все. Едва я осушила бокал, как хватка вампира чуть ослабла.

Эмма куда-то звонила, но мне было не до этого. Я была занята внутренней борьбой. То, что сначала отпустило, теперь навалилось всей тяжестью.

После второго стакана мир утратил чёткие очертания, а голова ясность мысли. Дальнейшее отложилось в памяти урывками. Помню, несла какую-то чушь, потом пыталась уйти, но меня держали. Держали крепко. А я рвала, метала и материлась.

Откуда-то из тумана донёсся очень знакомый голос:

— Ну ты и наклюкалась, подружка!

— Иветта? Ты мне мерещишься?

— Если бы! Вот уж не думала, что увижу тебя такой пьяной! Тебе уже хватит!

Её руки легли мне на плечи, и я с трудом пробормотала:

— Рассвет уже наступил?

— Нет ещё. Часа полтора осталось.

— Тогда не хватит, — в бутылке осталось подозрительно мало. — Я должна привести себя в горизонтальное положение.

Я снова нырнула в небытие, похожее на бескрайний океан. Правда, потом он трансформировался во что-то жуткое и липкое.

Приходила в себя я мучительно. Кто-то гладил меня по голове, а сама она покоилась на чем-то мягком. Вскоре я поняла, что это колени Иветты, и это её руки гладят меня. От всего этого ощущался какой-то невероятный покой, над которым почему-то кружил запах леса. Далеко не сразу я поняла, что это все исходит от главной волчицы. Она словно обернула меня своей аурой.

Я попыталась встать, но Иветта нежно, но твёрдо меня остановила, сказав:

— Ну-ну. Лежи. Потерпи, до рассвета осталось совсем немного.

— Сколько? — хрипло спросила я.

— Пара минут, не больше.

Я вздохнула и позволила себе окунуться в ауру силы Иветты. Её ласковые прикосновения успокаивали, но все же внутри у меня оставалась некая напряжённость. Как будто до предела натянули струну.

Не зная, чем себя занять, я стала изучать потолок. Он оказался как-то уж очень близко, от чего возникло ощущение гроба. Но все оказалось банальнее. Мы были в машине. Лимузин Иветты. А я то думала, что она от него отказалась.

Вдруг внутри меня будто что-то лопнуло, напряжение отпустило. Рассвет. Наконец-то! Никогда ещё я так ему не радовалась! Может, Кшати ещё и не отошёл на дневной отдых, но надо мной он был уже не властен. На краткий миг я почти физически ощутила его досаду. Потом все исчезло, испарилось.

Мир снова заиграл яркими красками. Я даже улыбнулась, садясь на сиденье машины. Но первая эйфория прошла, и я плюхнулась в суровую реальность. Мир снова накренился, а в голове будто что-то взорвалось. Самое грустное, что ничего сверхъестественного в этом не было. Пришла пора расплаты за пьянство — похмелье.

Я тихо застонала сквозь стиснутые зубы, и сжала руками пульсирующие виски. В моей голове словно открылся филиал кузни.

Иветта обняла меня за плечи и сказала:

— А ты что хотела? Выпить бутылку водки в одно горло за полчаса — это без последствий не обходится, — в её словах слышалась лёгкая ирония.

— Утешила! — процедила я, стараясь руками унять кружение головы. Не помогало. — А куда мы едем? Я сейчас не в лучшем состоянии для автомобильных прогулок.

— Я вижу. А мы уже приехали. Можешь выходить, подышать свежим воздухом.

Перед глазами у меня и так все двигалось, так что нашу остановку я не заметила. Пришлось поверить волчице на слово.

Не сразу попав по ручке, а потом чуть не оторвав её на фиг, я открыла дверцу и практически вывалилась наружу. Свежий, ё-моё, воздух! Я стояла покачиваясь и ёжась. Утро было весьма прохладственным и хмурым, да ещё и ветер поднялся.

Насупившись, я огляделась. Выяснилось, что Иветта привезла меня к себе домой. Что ж, этого стоило ожидать. Блин, как же голова болит!

— Ну что? Проходи в дом. Или, может, тебя отнести? — предложила волчица, казалось, без всякой иронии.

— Сама справлюсь, — буркнула я, хотя в дверь попала лишь тщательно сконцентрировавшись, и все равно чуть не поцеловалась с косяком. Черт! Чтоб я ещё хоть раз пила!

На пороге нас встретила Глория. Я даже с ней поздоровалась. Потом Иветта мягко, но настойчиво повела меня в сторону спальни. Я вяло сопротивлялась:

— Я не могу сейчас спать! У меня масса дел.

— Все равно ты их не решишь в таком состоянии, — гнула своё главная волчица. — Тебе нужно вздремнуть, хотя бы пару часов. Эта ночь тебя вымотала.

— Ну хорошо, только пару часов, — сдалась я. — Потом ты меня разбудишь!

— Хорошо-хорошо. Ложись давай!

Она помогла мне раздеться и уложила в кровать, совсем как ребёнка. А у меня к радостям головокружения добавилась ещё и тошнота. Но я с ней справилась и все-таки уснула. Как в болото провалилась.

Глава 15.

Пробуждение было тяжёлым. Нет, стало значительно легче. Предметы перестали прыгать перед глазами, сшибая друг друга, и обрели чёткость форм. Но все-таки некоторые признаки почётного попойщика остались. Из разряда: головка бо-бо, денежки тю-тю, во рту бяка.

Особенно верным было последнее. Поэтому я встала и, даже не потрудившись одеться, пошлёпала в ванную. Благо, знала где та находится. Там я присосалась к крану подобием шланга. Никогда ещё водопроводная вода не казалась мне такой вкусной!

Потом я посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Да, у оборотней даже похмелье быстро проходит, но не бесследно. Я выглядела бледнее обычного с какими-то сумасшедшими глазами и полным шухером на голове. Как там в «Алисе…»? Смесь сурка, барсука и штопора.

Хм… мысли путались, наскакивая друг на друга. Чтобы поставить их на место, я открыла кран ванной, пустив почти ледяную воду, и, недолго думая, сунула под струю голову. Отрезвило мгновенно! И тут я услышала за своей спиной:

— Вижу, ты приводишь себя в порядок.

Иветта стояла в дверях ванной комнаты в одном коротком синем халате на восточный манер, от которого её ноги казались бесконечными.

— Скорее мысли полоскаю, — проговорила я, выключив воду и отфыркиваясь.

— И как? — улыбнулась главная волчица.

— Не очень. Сколько сейчас времени-то?

— Почти одиннадцать.

— Понятно, — значит, я спала чуть больше четырех часов.

— Завтракать будешь?

— Ой, нет! — я не была уверена, что мой организм уже готов к приёму пищи.

Иветта рассмеялась, а потом уже серьёзно сказала:

— Тогда, может, расскажешь, что с тобой произошло?

— Пользуешься тем, что я слабая и болезненная? — нахмурилась я.

— Может, и болезненная, но не слабая, — усмехнулась Иветта. — Так что случилось?

Я села на унитаз (больше-то было некуда, табуреток обычно в ванной не ставят), и начала рассказ. На самом деле её совет мог оказаться не лишним. Особенно если учесть то, что я задумала. Закончила я словами:

— Только не надо говорить: я же тебя предупреждала!

— И в мыслях не было! — ответила Иветта, присаживаясь на край ванны. — С таким же успехом и я могла оказаться на твоём месте. Но что ты собираешься делать дальше?

— Надо как-то забрать Амарис. Эта девочка надеется на меня, к тому же страшно подумать, что ещё он может с ней сделать, — глухо проговорила я.

— Но как?

— Что-нибудь придумаю.

Внезапно Иветта оказалась передо мной, взяла мои руки в свои и серьёзно, как никогда, сказала:

— Лео, я, по-моему, говорила, но скажу ещё раз. Ты моя кайо и можешь всегда рассчитывать на мою помощь и помощь стаи. Только позови — и мы придём, в любое время дня и ночи. Ты слышишь?

— Слышу, — тихо отозвалась я. — Что, предлагаешь ворваться к Кшати всей стаей и разорвать его на клочки?

— Ну, что-то вроде этого.

— По-моему, перебор, — усмехнулась я.

— Слушай, могу я задать тебе личный вопрос?

— Валяй.

— Ты… любишь его? Любишь Кшати?

Я не ответила, вернее мои губы уже практически прошептали «да», но звука не было. Не могла я произнести это слово вслух. Больше не могла, но легче от этого не стало. Скорее наоборот.

Почти невесомым жестом Иветта убрала волосы с моего лба и проговорила:

— Вижу, дело серьёзнее, чем могло бы быть. И это не облегчит твою задачу.

— Да уж, — буркнула я. — Ты извини, но мне пора собираться. Мне нужно ещё кое-куда успеть до того, как сядет солнце.

— Ты к нему? — насторожилась волчица.

— Нет, к нему я просто так не пойду.

— Слышу разумные слова! Да, а ведь ночью Кшати снова может воспользоваться силой.

— Тогда я вернусь к тебе, и ты будешь меня спасать, — попыталась я улыбнуться.

— Договорились, — Иветта улыбнулась в ответ.

Её водитель отвёз меня домой, но там я не задержалась. Лишь поздоровалась с сестрой, убедив её в том, что все в порядке, сменила плащ на байкерскую куртку и взяла ключи от мотоцикла. Машина осталась стоять возле клуба, и ехать за ней не было времени. Солнце уже перевалило за полуденную отметку.

Я мчалась по городу и пыталась придумать план. Но ничего путного в голову не лезло. В ней лишь кружили мысли о том, как легко может разгореться пламя ненависти, и как оно уживается с любовью.

Выехав на окраину города, я остановилась на каком-то зеленом пригорке. Ветер трепал одежду и кидал в лицо мои же собственные волосы. Достав мобильный, я набрала номер Андрэ. Через некоторое время я услышала:

— Да? Лео, это ты?

— Как ты догадался?

— Природная интуиция, — как всегда в его голос были вплетены ироничные нотки. — Рад слышать тебя.

Я издала звук, похожий на вздох и на фырканье. На что Андрэ спросил:

— Что-то случилось?

Я некоторое время, пару секунд, не больше, молчала, задумавшись, потом вдруг спросила:

— Ты не знаешь, как убить вампира?

— Ну, тебе это известно лучше меня, ведь это ты убила тогда вампира, посланного Триадой, — в его голосе проскальзывали искорки смеха, потом они внезапно исчезли, будто задули свечку, и он уже абсолютно серьёзно проговорил, — Постой, уж не собираешься ли ты…

— Возможно. Так ты можешь ответить на мой вопрос? И не стоит вспоминать тот случай. Посланец Триады был слишком молод и слаб, для вампира конечно, к тому же не обошлось без везения.

В трубке воцарилось недолгое молчанье, потом Андрэ заговорил:

— Мне не часто приходилось иметь дело с народом пьющих кровь, но кое-что знаю. Кресты, колья, чеснок — все это ерунда. Смерть наступает лишь если отсечь голову или сжечь.

— Богатый набор, ничего не скажешь! — буркнула я.

— Что есть. Да, ещё днём они спят. А если не спят, то теряют значительную часть своей силы.

— Расскажи подробнее об этих силах.

— Боюсь, подробно о них не расскажут и сами вампиры. Слишком много сводится к индивидуальным особенностям. Но есть и некоторые общие правила. Например, у любого с годами сила только возрастает. Вампиры обладают не только огромной физической силой, но и ментальными способностями. Могут отвести взгляд, затуманить разум, читать мысли. Но способны использовать эти силы и как оружие.

— В общем, чем старше вамп — тем опаснее, — сделала я неутешительный вывод.

— Ну да, принцип таков, — согласился Андрэ. — Но что ты задумала?

— Пока ничего конкретного, — я не лгала. Идея только начала выкристаллизовываться в моем мозгу.

— Ой, что-то мне не нравится твой голос. Не вздумай к нему соваться! Это будет безумие! Ты слышишь?

— Слышу, — спокойно ответила я. — Не беспокойся обо мне.

— Не могу, — как-то уж слишком серьёзно сказал он. — Давай я лучше приеду к тебе, и мы все обдумаем. Одно твоё слово, и я тотчас окажусь рядом!

— Не надо. Это лишнее. Все будет хорошо, — сказав это, я отключилась.

Стоя на пригорке и подставляя лицо ветру, я использовала трюк, выученный мною довольно давно. Я отрезала себя, свои мысли, свою ауру от всего сущего, но главным образом от Андрэ. Теперь он не сможет найти меня.

Меня просто окатило ледяным спокойствием и решимостью. Так уже случалось раньше, когда выходила ситуация «теперь мы можем только драться». Но сейчас был единственный раз, когда я не хотела иметь Андрэ в качестве прикрытия. Да, он сильнейший колдун и мог бы быть очень полезен, но… Раньше, когда я вляпывалась в подобные истории, я шла сражаться если не с абсолютным злом, то очень близким к нему. А теперь… Будь проклят Кшати, но я продолжала любить его! И я не знала, не была уверена, смогу ли убить его. А то, что я встану перед этим выбором, я не сомневалась. Поэтому я и не могла позволить Андрэ пойти со мной. Если я не смогу ЭТО сделать, то не хочу, чтобы за меня это совершил он. Может и глупость с моей стороны, но таковы мои убеждения.

Я встряхнула волосами и набрала ещё один номер. На этот раз я звонила Дени. Трубку она подняла почти сразу.

— О, привет, Лео! — мне не надо было видеть её лица, чтобы знать, что она улыбается.

— Привет. Могу я попросить тебя об одном одолжении?

— Конечно. Могла бы и не спрашивать.

— У меня возникли непредвиденные обстоятельства, и я должна уехать из города на день или два.

— Надеюсь, ты не попала опять в переделку? — у неё была потрясающая интуиция.

— Нет, — соврала я. — Но если я до послезавтрашнего утра не вернусь, то тогда проводи Тину на автобус, отправь её домой и извинись за меня, за то, что не проводила её сама.

— Хорошо. Я все сделаю.

— И прости, если что не так.

— Что?

— Извини, мне пора. Пока.

— Пока. И удачи тебе.

Мы разъединились. Я глубоко вздохнула. Ну все. Жребий брошен — Рубикон перейдён. Я оседлала мотоцикл и направила его к дому Кшати. Я должна была высвободить Ами! Теперь я чувствовала ответственность за неё. Моё сердце трепетало, раненное любовью, но разум был холоден и преисполнен решимости.

Я не думала, что меня просто так впустят в дом Кшати. Во всяком случае, я бы на его месте наглухо закрыла все входы и выходы и усилила охрану. Но, к моему удивлению, ничего подобного и в помине не было. Вообще дом казался каким-то пустынным. Странно. Холодная рука липкого страха сжала моё сердце, но я встряхнулась, отгоняя все эти страхи подальше.

Остановив мотоцикл прямо у входных дверей, я, прежде чем войти, глянула на часы. До заката оставалось чуть меньше двух часов. Не так уж и плохо. Можно успеть. Я надеялась.

Я вошла. Едва за мной закрылась дверь, как тишина просто впилась мне в уши. Мне кажется, упади на третьем этаже булавка, я бы здесь услышала. Ну что ж, тем легче мне будет найти Ами. Я брела по коридорам, заглядывая в комнаты, но, казалось, все живое здесь вымерло. Лишь в конце самого дальнего крыла дома я едва расслышала чьё-то прерывистое дыханье вперемешку с какими-то странными звуками. Вскоре я поняла, что источник этих звуков находится ниже первого этажа.

После недолгих поисков я нашла лестницу в подвал. Хотя назвать это подвалом язык не поворачивался. Просто подземный этаж с переходами и комнатами. Спустившись, я почувствовала себя Тесеем, спускающимся в лабиринт Минотавра.

Здесь царили сумрак и полумрак, но даже полная темнота не причинила бы мне неудобств. На своё ночное зрение я пока не жалуюсь. Вот я вышла в просторный зал. В таком бы балы устраивать! Даже отсутствие окон не особо бросалось в глаза. Из него вели несколько дверей. Я выбрала ту, что была практически скрыта шёлковой драпри. Из-под неё просто тёк запах страха, к которому примешивалась тонкая струйка аромата крови.

Я дёрнула за ручку — дверь не поддалась, тогда я просто вынесла её вместе с замком и петлями. Треск раздался невообразимый. Но если Кшати проснулся, он сможет услышать меня независимо от того, буду ли я красться или топотать как слон.

Первое, что я увидела, ворвавшись в комнатку, а это была именно комнатка, это огромные, насмерть перепуганные глаза. Они горели в темноте как два фонаря и были только наполовину человеческими. Наверное, лишь второй раз в жизни я видела, чтобы именно страх довёл оборотня до грани коллапса.

— Ами, — тихо позвала я. В том, что это она, я была уверена. Я узнала её по запаху.

Ответом мне был звук, средний между поскуливанием и всхлипом. Она кинулась ко мне и, обняв меня за талию, разразилась глухими, сдавленными рыданьями, уткнувшись в меня, как щенок. Все это сопровождалось металлическим лязгом. Присмотревшись, я поняла, что у Ами на ногах кандалы. Настоящие кандалы. Такими, должно быть, в средние века сковывали рабов. До этого подобное я видела лишь однажды, когда мы с Иветтой выручали Глорию. Но, в отличие от неё, Ами могла бы их разорвать. Я уверена, что могла, но почему-то не делала.

— Прости, я не хотела уходить, но он… — всхлипывала девушка.

— Ничего, ничего. Это все ничего.

— Но я ослушалась, я предала тебя!

— Нет, это не так, — я гладила её по спине, отмечая, что её опять избили, хотя и не так жестоко, как в прошлый раз. Одежда изодрана.

Мне стало невероятно жаль Ами. И это чувство пробудило что-то во мне. Тепло разлилось по телу и расправилось за спиной подобно крыльям, и я обернула этими крыльями девушку. Она тотчас затихла, успокаиваясь.

Продолжая обнимать её одной рукой, другой я нащупала кандалы и разорвала их, словно они были из бумаги. Это было… легко. Потом, помогая Ами встать, я сказала:

— Идём отсюда. Тебе здесь не место. Ты сможешь идти?

— Да, — тихо проговорила она. — Но Кшати…

— Я не оставлю тебя ему.

Мы вышли из комнаты, практически пересекли зал. Я уже дотронулась до дверной ручки, как вдруг практически одновременно услышала знакомый звук шагов и голос:

— Уже уходите?

Я резко обернулась. Кшати стоял в проёме другой двери, практически напротив нас. На нем опять был костюм индуса. На сей раз он переливался всеми оттенками алого, но это был не тот наряд, что он носил раньше. Никогда не видела, чтобы даже шёлк так переливался. С золотой отделкой этот костюм смотрелся как капля крови каким-то чудом закованная в золотую оправу. А чёрный шёлк распущенных волос вампира лишь добавлял эффекта.

Коря себя за то, что один вид Кшати настолько выбил меня из колеи, я спросила:

— Что тебе нужно?

— Поразительно! — расхохотался вампир. — Мне казалось, что это мой дом.

— Не передёргивай! Ты прекрасно понял мой вопрос! — я начала злиться. Это хорошо. Может, так я не поддамся его очарованию, а главное, другим своим чувствам.

— Да, это так. Но, думаю, небольшую долю сарказма нельзя ставить мне в вину.

Он приближался к нам, и я, не задумываясь, встала между ним и Ами. И то, что отразилось на моем лице, вряд ли можно было назвать дружелюбным выражением.

— Чем ещё я заслужил такой пылкий гнев в твоих глазах, моя прекрасная дэви?

— Ты все прекрасно знаешь, — процедила я.

Но Кшати, казалось, не слышал. Он поднял руку, и тонкие смуглые пальцы коснулись моей щеки. Тотчас вся моя кожа отозвалась на это прикосновение. Будто меня согрели тёплым весенним солнцем. Но я нашла в себе силы отстраниться. Теперь я на него смотрела может и не гневно, но рассержено.

Вампир улыбнулся.

— Неужели твоя любовь столь быстротечна, Лео?

— Скорее твоя.

— О, ты только дай мне шанс, и я буду любить тебя вечно!

Слова должны были бы звучать шутливо, но не звучали. Их искренность отражалась в глазах Кшати, у меня даже дух перехватило. А он продолжал:

— Я люблю тебя, Лео, пойми ты! — вампир взял мою руку и приложил к своей груди, там, где сквозь ткань просвечивало голое и такое соблазнительное тело. — Чувствуешь? Это моё сердце. Оно бьётся для тебя. Я ещё никого так не любил.

— Это лишь красивые слова, — покачала я головой, отнимая руку.

— Нет. И ты это прекрасно знаешь, — сказал он с такой печалью, что мне захотелось все простить и заключить его в свои объятья. Аж руки чесались. — Ты тоже любишь меня, я это чувствую, также как и ты чувствуешь мою любовь, — Его голос паутиной зачаровывающих снов окутывал меня. — Я готов на все для тебя: остановить время, перевернуть мир. Все! Нам не будет равных! Все сокровища мира будут у твоих ног!

Ты так рьяно защищаешь Ами, что это заставляет меня… Но не важно. Пусть так. Я дарю её тебе. Ами твоя.

Эти последние слова разрушили иллюзию идиллии. Словно стекло треснуло и разлетелось на тысячи осколков. Меня снова, в который уж раз, ткнули лицом в реальность. Мой потеплевший было взгляд вновь стал холоден, и я сказала:

— Она не вещь, чтобы так легко распоряжаться её судьбой и жизнью! — возмущение вскипало во мне со скоростью молока.

— Ами безвольна и слаба, — буднично проговорил Кшати.

— Ты сделал её такой! Во всяком случае, потворствовал этому.

— Но ведь не в этом причина твоего пылкого гнева, не только в этом.

— Ты так хочешь знать, что вывело меня из себя?

— Да.

— То, что ты и меня хочешь сделать такой, подчинить себе. А клетка, хоть и золотая, остаётся клеткой! Ты пытался призвать меня, покорить!

— Но у меня не вышло.

— Я приняла меры, — я могла бы сказать больше, но не стала. Ни к чему ему знать, что он чуть не подчинил меня.

— Прости. Прости меня, Лео. Просто я не могу тебя потерять!

— Так меня не удержать, — бросила я, направляясь вместе с Ами к двери.

— Постой. Ты не можешь так уйти!

— Почему? — я даже не обернулась. — Очень даже запросто!

— Стой! — это уже звучало как приказ. Ами тотчас замерла, в её глазах появился страх. У меня же во взоре взвилось адское пламя злости. Я медленно посмотрела через плечо и невероятно спокойно спросила:

— Что?

— Я не могу позволить тебе уйти вот так второй раз!

— Ты что, не понял? Мне вовсе не нужно твоё одобрение. Можешь запихнуть его себе в задницу.

Я только собралась выйти, хлопнув дверью, как она захлопнулась сама, причём перед самыми нашими с Ами носами. Я её дёрнула, потом пнула, но дверь не поддалась. Полоснув гневным взглядом по Кшати, я спросила, тщательно проговаривая каждое слово:

— Что за дурацкие шутки?

— Останься, Лео. Будь королевой в моем доме, — он просил, но голос его был твёрд. Словно он все для себя решил.

— Нет, — мой голос был не менее твёрд.

— Останься, я не хочу причинять тебе боль.

— Иди ты!

Я снова попыталась открыть дверь, и тут спиной почувствовала иномирный жар. Самым точным определением было «холодный огонь». В нем был холод, но он обжигал. Я обернулась, и тотчас сделала шаг назад, словно оказалась у края пропасти. Никогда ещё я не видела такого явного проявления вампирской силы!

Глаза Кшати стали бездонным морем пылающего шоколада, кожа светилась изнутри, будто под ней была люминесцентная лампа, а волосы колыхались. От него просто истекала сила, заполняя зал.

От одного этого у меня волосы на затылке зашевелились, и кожа завибрировала. Захотелось обхватить голову руками и завопить: «Прекрати!» Но этого он не дождётся! Я заставила себя разжать руки (оказывается, я их сжала в кулаки), и как можно спокойнее проговорила:

— Кончай свои салонные фокусы, — странно, но страха у меня не было абсолютно.

Кшати усмехнулся, и усмешка мне не понравилась. Потом он как-то преобразился, подобно тому, как набросок превращается в яркую, законченную картину. Не красив, а прекрасен. Да, черт побери, слова такого не найти, чтобы описать. У меня аж дух перехватило, а сердце забилось в бешеной пляске. Мне неудержимо захотелось дотронуться до этой красоты, ощутить совершенство под своими пальцами. Я поняла, что это лишь вампирский трюк, когда уже протянула руку.

— Проклятье! — прошипела я, отдёргивая руку.

В тот же миг иллюзия исчезла, но сила все равно осталась. Она ласкала моё тело, как рука. Я попыталась скинуть её, и тут же она стала подобна мириаду электрических разрядов. От неожиданности мне стало трудно дышать. Сквозь шум в ушах я услышала:

— Не противься. Останься со мной и все будет замечательно.

— Отвали, — почти прорычала я, проклиная себя за то, что растерялась и не попыталась защититься. Но моя сила оказалась разумнее меня, она полыхнула, как пламя зажигалки, и все неприятные ощущения исчезли, словно их смыло водой.

Кшати попятился, но напора не сбавил. Снова улыбнулся и проговорил:

— Что ж, в таком случае, может Ами сделает тебя более покладистой.

Следуя за его взглядом, я посмотрела не все ещё жавшуюся за моей спиной девушку. Она глядела прямо ему в глаза, и дрожала, обхватив себя руками. Заскулила, потом взвизгнула и упала на спину. Ами извивалась, и это походило на приступ эпилепсии. Но я знала, что дело в другом. Она перекидывалась. Трещали, разрываясь, остатки одежды, двигались кости и мышцы, из-под кожи брызнул голубовато-серебристый с чёрными пятнами мех.

Наконец, я увидела её зверя. Снежный барс. Потрясающей красоты. Я и не думала, что такие бывают. И вот сейчас на морде этого барса застыло выжидающе-нерешительное выражение. Потом, словно получив сигнал, она встала и подошла к вампиру. Послушный котёнок.

Кшати положил свою руку ей на голову. Жест властителя. И постепенно осмысленное выражение в глазах Ами сменилось пугающей пустотой. Прямо видно было, как из неё истекает её личность. Пока не осталась лишь ждущая покорность. И вампир знал, что это произошло, даже не глядя на неё. Он проговорил:

— Ами, останови её, заставь подчиниться.

Барс послушно направился ко мне. Не сводя с неё глаз, я бросила Кшати:

— Ты хочешь заставить нас драться? Это же безумие! Я сильнее её!

— Посмотрим.

Тут уж я вынуждена была обратить все своё внимание на приближающуюся Ами. В её действиях была решимость. Подчинённая воле Кшати, она пойдёт до конца. Черт! Я не хотела её убивать! Да я даже ранить её не хотела! Сама мысль причинить боль этому запутавшемуся существу пугала. Даже в образе своего зверя Ами не была грозной.

А она неумолимо приближалась. Время стало тянуться невероятно медленно. Я видела, как её шаги убыстрились, мышцы напряглись. Прыжок. Почти одновременно я припала к полу, выставив над собой руки. Я лишь чуть подтолкнула, но и этого было достаточно, чтобы Ами, влекомая собственной энергией, пролетела надо мной и закончила своей полет, вмазавшись в стену. Но особых повреждений это ей не принесло. Ами тотчас села, тряся головой, слегка оглушённая. Но скоро она нападёт вновь, и это практически не оставляло мне выбора.

Пока Ами приходила в себя, я лихорадочно соображала, что же делать. Что ж, бля, делать-то? То ли от напряжённой работы мысли, то ли ещё от чего, у меня чуть закружилась голова. Но это прошло, а на смену пришла холодная решимость.

Во мне развернулось то, что принадлежало Сейши-Кодар, а ещё больше патре. Как далёкий гул я ощущала ауру всех кошачьих города. У меня словно появилась ещё одна пара рук. Невидимых, сотканных из тёплой, искрящейся силы. И я протянула эти руки к Ами, дотронувшись до самого её сердца, той части души, которая была оборотнем. Тотчас я ощутила что-то родное, общее. И это что-то сразу потянулось ко мне.

Ами поднялась и двинулась в мою сторону, но вовсе не из-за желания напасть. Подойдя, она потёрлась мордой о мою раскрытую ладонь, как уже делала неоднократно. Потом припала к моим ногам всем своим мохнатым телом, купаясь в той силе, что исходила от меня. Вскоре Ами даже довольно заурчала. Её взгляд становился осмысленным.

Но Кшати подобный поворот событий не понравился. Его голос прогремел по залу подобно громовому раскату:

— Ами! — в одном этом слове была мощь шаровой молнии.

Барс с испугом посмотрел на вампира, но это было скорее по привычке. Моя сила освободила её от власти Кшати. Уж не знаю каким образом. Но не вопить же сейчас от радости по этому поводу.

Кшати предпринял ещё несколько попыток возобновить свой контроль над Ами, и опять ничего не вышло. Не без злорадства я отметила:

— Ты больше не властен над ней. Она моя.

— Нет! Я её господин!

— А я её патра! Она не пойдёт против меня, как я не пойду против неё. Моя сила — её убежище, мои объятья — её покой, — говоря это, я запустила руки в серебристый мех. Ами свернулась у моих ног и тихо урчала. Настоящая идиллия.

Вампир наблюдал за этим, и глаза его жестоко прищурились. Он произнёс с какими-то шипящими, змеиными звуками:

— Тогда я подчиню тебя, и ты будешь моей!

— Никогда!

Кшати расхохотался, и смех его был пронизан колкой силой. Меня будто бросило в кусты шиповника. Мерзкое чувство. Но, как выяснилось чуть позже, это была только прелюдия. Секунду спустя сила вампира обрушилась на меня всей своей мощью.

У меня словно кожу подпалили. Я застонала, и вдруг уже стою на коленях. Как падала — я не помню. Попыталась подняться — получилось. Ами рядом не было. Силой вампира её отбросило к стене. Я ей сделала знак не вмешиваться. Я стояла в вихрящемся потоке уничтожающей силы Кшати, как в огненном столбе. Это было и больно, и в то же время сродни экстазу. Сладостный яд. От него можно было умереть, хохоча от счастья.

— Ну что ж, пришло время сомкнуть объятья, — загадочно бросил Кшати.

В тот же миг его сила словно изменила полярность. Стала горячей, практически осязаемой. И эта сила кружила вокруг меня, касалась кожи и проникала внутрь. Она словно искала что-то. Вот коснулась той части моей души, где спал мой зверь. От этого он не просто проснулся, а взметнулся, взвился. Я насилу удержала себя в руках, не дала ему вырваться. Обхватив себя руками, я прохрипела:

— Что ты задумал?

— Ты перекинешься для меня, и тогда наш союз станет полным.

— Какой, к чертям, союз? Нас ничто не связывает! — почти выкрикнула я.

— Ты ошибаешься.

Тотчас по мне снова хлестнула сила Кшати, и мой зверь забесновался. Я стояла, обхватив себя руками. Меня била дрожь, в глазах помутилось. Все силы шли на то, чтобы удержать, успокоить зверя. Но даже сейчас мне не хотелось на него нападать. Была ещё в моей душе какая-то нить, которая продолжала удерживать меня от этого.

— Какая у тебя любопытная сила, — улыбался вампир. — Я почти ощущаю её на вкус. Ну же, перекинься.

— Мерзавец! — прошипела я. Но мой гнев вовсе не способствовал самоконтролю. — Не вынуждай меня драться с тобой.

— Девочка моя, тебе меня не победить. Так что не стоит упрямиться. Нам будет хорошо вместе.

— Нет!

Он усилил напор, и во мне будто что-то лопнуло. Сила потекла из меня, обретя долгожданную свободу, обвивая моё тело как кокон. От этого хватка Кшати ослабла, но не исчезла. А зверь поднимался во мне, заполняя все и вся, но оставляя место человеческому разуму. Как уже бывало раньше, мои глаза стали сплошным серебристым светом, клыки увеличились и кожа задёргалась. Но я не перекинулась. Это меня даже удивило. Ещё я чувствовала привкус какого-то странного предвкушения. Азарт битвы. А я уже почти забыла, каково это: битва ради битвы. На краткий миг перед глазами вновь взметнулся Древний Египет. Мы трое, Сеши-Кодар, ведём бой во имя Баст. Ашана. Вот как звали моё второе "я".

Я зарычала, и мой рык повторился эхом зала. Но тут меня словно хлестнуло плетью, и я тупо уставилась на появившиеся вдруг на полу капли крови. Не сразу до меня дошло, что это моя кровь. Медленно я провела рукой по щеке и, отняв, тоже увидела на ней алые капли. Царапина. Длинная, но не слишком глубокая. Кшати нанёс её своей силой. Боли не было абсолютно, но в топку моего гнева словно подкинули охапку сухих дров.

Находясь на грани неистовства, я собрала свою силу, силу ветра, в кулак и бросила, плюнула её в Кшати. Этот сконцентрированный вихрь заставил его пошатнуться. Когда-то я называла это вихрем сотни клинков. Моим даром было использовать ветер как оружие. От моего удара мелкие порезы избороздили лицо вампира и даже кое-где порвали одежду, словно я кинула в него битым стеклом. И, хотя все эти порезы зажили почти мгновенно, Кшати опешил.

— Как ты сделала это? — лишь со второй попытки спросил он, и голос звучал рассержено.

— У меня много скрытых талантов, — усмехнулась я.

— Все равно ты будешь моей.

Маниакальное упорство в его глазах не могло не пугать. Он не отступит. В следующую минуту Кшати обрушил на меня всю свою силу, так что меня вмазало в стену. Резкая боль от удара пронзила спину, но этого было мало, чтобы вывести меня из строя. И все же мне уже надоело играть в девочку для битья. Пора было переходить к решительным действиям. Иначе это могло плохо кончиться. Прежде всего для меня. Ещё несколько таких ударов — и мне каюк.

Холодный мозг воина уже подсовывал план. Надо навязать ближний бой, так мои шансы увеличатся. Вдруг одежда стала мешать, и я содрала с себя блузку и отодрала брючины. Теперь я стояла босиком в эдаких рваных коротких шортах и майке. Мои руки и ступни тоже слегка видоизменились. Можно было услышать лёгкий цокот звериных когтей об пол. Наполовину человек, наполовину пантера. Нечто общее с теми девушками, которых рисуют в японских мультиках, их ещё неками называют. Только хвоста у меня не было. Он отрастает на более поздней стадии. Но его мне с лихвой заменял ветер. Мой ветер. Я щёлкала им как кнутом, от чего на полу оставались глубокие царапины.

Кшати неотрывно следил за этими щелчками, будто действительно мог видеть этот ветряной бич. А я приближалась. Когда нас разделяла всего пара метров, я хлестнула ветром прямо ему по лицу. Удар достиг цели. Щеку вампира рассекла длинная и глубокая царапина, почти такая же, какая была у меня. Он чуть отступил, дотронувшись до щеки. И в этот самый момент я пригнула. Прыгнула как кошка, стараясь подмять Кшати под себя.

Но реакцию вампира не стоило недооценивать. В последний момент он успел выставить перед собой руки и удар пришёлся вскользь по рёбрам. Треск ткани, рвущаяся плоть, запах крови. Четыре кровавые полосы от моих когтей шли вдоль всей груди Кшати. Но это скорее раздосадовало его, чем причинило боль. Единственным утешением мне мог служить лишь тот факт, что раны от когтей заживали на нем гораздо медленнее.

Глядя на руку, испачканную в собственной крови, вампир криво усмехнулся:

— Вот уж не думал, что дойдёт до этого.

— А ты думал, что я буду покорно стоять и смотреть, как ты пытаешься подчинить меня себе? Этого никогда не будет! — азарт битвы овладел мной, не оставляя место другим чувствам.

Прежде чем он успел хоть что-то ответить, я снова атаковала, прыгнув ему на грудь, пытаясь разодрать её в клочья. Руки Кшати упёрлись в меня, пытаясь отодрать от себя, но не слишком получалось. Я старалась прижаться к нему как можно теснее, царапалась и кусалась, пытаясь добраться до сердца или горла. При этом я почти не замечала ударов Кшати, сыплющихся на моё тело. Он хлестал по мне своей силой, как раскалённым кнутом. Да и руки не бездействовали. Конечно, на них не было звериных когтей, как у меня, но сила в них таилась о-го-го какая! У меня все бока и спина уже были исцарапаны. А наискось, через позвоночник, шла глубокая рана, будто ножом полоснули. Вот она-то полыхала болью практически нестерпимо. Но, чтобы заставить меня отступить, нужно было нечто большее.

Кшати взмахнул рукой, снова пытаясь скинуть меня. Но я провела обманный приём и ударила всем телом. Он не удержался и упал навзничь вместе со мной. Так удачно, что незащищённое горло вампира смотрело прямо на меня. Это был шанс. Или сейчас, или никогда.

Я уже изготовилась для удара, но что-то заставило меня остановиться практически в миллиметре от пульсирующей вены на шее Кшати. Его кожу пересекла лишь едва заметная царапина.

Я не могла! Будь все проклято, я не могла убить его! Любовь связывала мне руки. Но как же мне хотелось вырвать её из своего сердца!

Что же до самого Кшати, то он, видя моё замешательство, тотчас перешёл к действиям. Он просто отшвырнул меня. Пять секунд полёта, потом удар, от которого у меня искры из глаз посыпались, в ушах зазвенело, а где-то внутри что-то хрустнуло. Наверное, ребра. Оказывается, меня впечатало в стену. Да так, что, по-моему, на ней вмятина осталась. Больно было до чёртиков. А где-то рядом взвизгнула Ами.

Чтобы мне снова подняться на ноги, потребовалось время. Но даже когда я встала, меня покачивало из стороны в сторону, как лодку на волнах. Первым, что я увидела, была физиономия Кшати, на которой играла эдакая снисходительная улыбка.

— Ты не можешь меня убить, Лео. Ты все ещё любишь меня, я вижу это в твоих глазах. Так может прекратим это бессмысленное сражение? Вернись ко мне, стань моей. Покорись, и я забуду обо всем об этом.

Опять этот соблазн, в котором скрывалось обещанье исполнить все твои самые заветные мечты. Но примешивалось и ещё что-то, как ложка дёгтя в бочке мёда. Он знал, что я слаба, убедился в этом, так как у меня не хватило воли его убить. И если я покорюсь, то это будет вечной кабалой, хотя в некоторых смыслах и приятной. Но себя я потеряю навсегда. Я это ясно читала в его глазах.

Кшати приближался, а я продолжала стоять, вжавшись спиной в стену. Неужели у меня и правда остался только один путь? Никогда ещё я не была в таком тупике! А внутренний голос шептал: сейчас не время для чувств! Забудь о них! Борись! Ты прежде всего воин! Подумай, что будет не только с тобой, но и с другими, если ты покоришься!

Все эти мысли оглушали, я понимала их здравость, но ничего поделать не могла. Глаза Кшати сияли ликованием, он торжествовал, думая, что одержал верх, и был недалёк от истины. Но в этот момент в моем сердце было какое-то новое чувство, которое очень трудно было описать. Самым точным было бы сказать «свет». Ослепительно яркий белый свет, но не тёплый, а обжигающе-холодный и пугающий своим безразличием. Этот свет разрастался, вытесняя самое моё "я". Но самое пугающее было то, что это тоже была я. Новые грани личности выходили на свет, разрубая старые.

Меня словно отодвинули в сторону, и в то же время сделали главным действующим лицом. Где-то в моих мыслях всплыло лишь одно слово: «Ашана». И тотчас я переключилась в боевой режим. Все чувства, сомнения куда-то улетучились, оставив лишь ледяную решимость. Это пугало, но и завораживало своей мощью. Я растворялась в Ашане.

Моя рука просвистела быстрее мысли. Удар обрушился на Кшати. Его голова неестественно дёрнулась назад, и он рухнул навзничь, но тотчас вскочил. Из уголка его рта текла кровь, и мне хотелось, чтобы её было больше.

Вампир покачал головой.

— Я думал, мы выяснили, что все это бесполезно, — изящным жестом он утёр кровь кончиком манжета.

— А я так не думаю, — очень нехорошая усмешка заиграла на моих губах.

— Лео, не стоит. Ты хочешь, чтобы я тебя убил?

— Лео уступила место мне, Ашане, — снова злая усмешка. Я и правда чувствовала некоторое раздвоение, и в то же время казалось, что это и есть истинное положение вещей.

На лице Кшати отразилось искреннее недоумение. Он даже спросил:

— Ты о чем?

Рассмеявшись колким смехом ему в лицо, я проговорила:

— О, ты скоро узнаешь! Ты так старался разбудить моего зверя — считай, тебе это удалось. Ты разбудил спавшую многие жизни.

— И что теперь? — он все ещё не вник в смысл сказанных мной слов. — Думаю, мне понравится твоё новое "я".

Ухмылка и удар последовали почти синхронно. Моя рука погрузилась в его тело, прямо под рёбрами, на целую фалангу. Замешкайся Кшати, и я, вернее Ашана, могла бы вырвать его сердце. Но он был ловок, чертовски ловок. Схватив меня за горло, вампир снова приложил меня об стену, чуть не передавив гортань. На этот раз контакт был полным. Основной удар пришёлся на лицо и грудь. Я рассекла лоб, и кровь заливала левый глаз. Но я встала, вскочила, и снова бросилась на Кшати. Из глотки вырывался рык.

Удар, ещё удар. Призвав ветер, который, казалось, только этого и ждал, я ткнула им в грудь вампира. Он отлетел, будто я шандарахнула его молотом. Поднялся Кшати очень медленно. У него хлынула горлом кровь. Но не страх был в его глазах, а недоумение. Он не понимал, как я могла сотворить с ним такое. Его рубашка пропиталась его же кровью и превратилась в грязные лохмотья. Вампир содрал её с себя, прошипев:

— За это ты заплатишь! Страшно заплатишь, когда я подчиню тебя!

— О, какие далеко идущие планы! — от того, как это было сказано, у меня самой мурашки поползли по спине.

Глаза Кшати сузились, и тут рухнули последние барьеры, сдерживающие его силу. Меня будто бросили в пламя обжигающего, но холодного огня. И этот огонь бился о мою кожу, стараясь проникнуть внутрь, в самое сердце. Но мой ветер не пускал этот огонь. Не зная, сколько ещё сможет длиться эта ментальная битва, я ринулась в атаку, а за мной как шлейф тянулся щит из ветра.

Прыжок. Я выпростала вперёд руку. В этот раз мне удалось завершить начатое. Я вырвала сердце Кшати. Вырвала, как сорняк с грядки, и смотрела, как оно продолжает биться в моей руке. Такое горячее и влажное. Смотрела, не испытывая при этом ничего. Вот что было самым страшным!

Вампир лежал на спине, под рёбрами у него зияла страшная дыра. Как ни странно, сами ребра остались целы, и из раны вырывались свистящие звуки. Но Кшати был жив. Черт побери, он все ещё был жив!

Я держала его сердце в руках, а то место, где оно ещё совсем недавно билось, восстанавливалось, заживало. Это казалось невероятным, но так оно и было. Внезапно Кшати распахнул глаза. Непонимание и изумление в них сплелись со страхом. Выплюнув изо рта сгусток крови, он спросил, с трудом выговаривая каждое слово:

— Что ты такое?

Ашана рассмеялась лязгающим смехом, потом проговорила:

— Я воин Сейши-Кодар. Воин куда более древний, чем ты сам. Даже смешно, что ты так старался проникнуть в эту часть моей души.

Снова смех. Потом пальцы сами сжались, и сердце лопнуло, как перезрелый помидор. Я, а может и не совсем я, с брезгливым отвращением отбросила его ошмётки. Но рука осталась в крови. Не отрывая глаз от вампира, я вылизала её. Потом я склонилась над ним.

Рана на груди Кшати уже стала вдвое меньше, заживление шло очень быстро. А сам он пристально следил за мной. Вампир протянул ко мне руку, и она дрожала. Проведя рукой мо моей щеке, шее, он проговорил:

— Как ты можешь меня убить? — их уголка рта снова показалась кровь. — Я же… я люблю тебя, Лео!

Казалось, он говорил это искренне, но вот на дне его глаз промелькнуло что-то… что-то, что заставило воина во мне просто-таки взвиться. Вампир успел лишь чуть сдавить мою гортань, как я полоснула силой по его горлу. Ветер обратился в острейший клинок, который отсек Кшати голову напрочь.

Смотря, как голова катится по полу, я успела подумать: «Ну, вот теперь все. Все кончено». И словно в подтверждение сказанного, тело вампира обратилось в прах, закруживший по залу.

Я попыталась встать… и не смогла. Моё тело, моя душа словно вбирала в себя всю ту силу, что была тут пущена в ход, будто измерительная рулетка скручивалась. Внезапно я почувствовала себя полностью раздавленной. Каждая клеточка моего организма наполнилась болью, и вместе с тем происходило медленное осознание того, что же я натворила.

Когда все это с трудом уместилось в моей голове, из меня вырвался дикий крик. То кричала сама моя душа. Кричала, пока не обессилила. Я словно впала в безумие, молотила руками об пол, пока не разбила их в кровь. Боль слегка отрезвила меня, но оказалось, что шла она не только от рук. Болело все, буквально все. Поломанные ребра, исцарапанные бока и ноги, глубокая рана, пересекающая позвоночник. Черт знает, какие ещё у меня были травмы.

С трудом, спотыкаясь и стиснув зубы, чтобы вновь не завопить, я лишь с третьей попытки поднялась на ноги. Мой беснующийся дух попал в паутину апатии. Как далёкий гул я слышала стаю, которая, казалось, пыталась дотянуться до меня своей силой. Но мне было все равно. Как сомнамбула брела я по залу. Остановившись возле забившийся в угол Ами, я глухо проговорила:

— Идём. Идём отсюда, — она вытаращилась на меня, но послушалась.

Да. Уйти. Уйти отсюда прочь. Чтобы никогда больше не видеть всего этого. Никогда! Эта мысль как единственный огонёк удерживала меня на грани сознания, толкала вперёд.

Не помню, как вышла на улицу. Просто внезапно надо мной оказалось хмурое ночное небо. Небо… Потом хлынул дождь… или он уже шёл? Холодные капли обрушились на моё лицо, волосы, израненное тело. Мир будто исчез за этой мокрой безликой стеной дождя.

Где-то вдали маячил мой мотоцикл. А ведь я ставила его у самых дверей! Идти становилось все труднее. Тело ломило. Я пыталась найти ключи, и не могла. Может, они остались в том зале, вместе со штанинами брюк. Но я искала их с таким остервенением, будто жизнь от этого зависела. Потом я споткнулась и упала. Растянулась прямо на мокрой земле. Мир вокруг завертелся и исчез в темноте, сопровождаемый криком Ами, показавшимся почему-то очень далёким. Но мне было… все равно.

Глава 16.

Меня окружал свет, такой осязаемый, словно его можно потрогать. Не могу сказать, лежала я, стояла или что-то ещё. А открывать глаза категорически не хотелось.

Но вот рядом появилось какое-то движение, и глубокий приятный голос сказал:

— Мне кажется, мы с вами стали встречаться слишком часто. Я всегда рад вас видеть, Лео, но не таким образом. Это слишком опасно.

Я медленно открыла глаза и тотчас увидела обращённое ко мне обеспокоенное лицо. Оно было мне знакомо. Открытое, в обрамлении длинных золотых локонов, оно принадлежало идеально сложенному, как греческий бог, мужчине в серо-синем костюме с золотым кантом. Причём пиджак более всего походил на китель. Выглядел мужчина лет на двадцать восемь, но его глаза говорили, что ему гораздо, гораздо больше. Холодные, в которых отражалась глубина бездны и все время мира.

— Танат, — одними губами проговорила я. Хотя это не было его настоящим именем. Вернее, было одним из многих его имён. Он — Смерть в истинном смысле этого слова. И я, судя по всему, опять оказалась в его мире.

— Здравствуйте, Лео, — он улыбнулся.

Мы находились где-то, даже невозможно описать где. Казалось, не было ни верха, ни низа. Ничего. Один свет, цвет которого тоже не поддавался определению. Да я ничего и не чувствовала: ни холода, ни жара, ни боли. Ничего. А это могло означать лишь одно!

— Я… умерла? — слова вырвались как-то уж слишком просто.

— Пока нет. Но вы подошли к этой грани слишком близко. Гораздо ближе, чем в прошлый раз. Поэтому я и здесь. Пришлось прервать отпуск.

— Отпуск? — как-то в голове не укладывалось, что у Смерти может быть отпуск.

Моё изумление вызвало у Таната лишь загадочную улыбку. Потом он посерьёзнел:

— Не скрою, мне приятно с вами общаться. Но вам пора возвращаться назад, в своё тело. Иначе последствия могут стать необратимыми. Идёмте, я провожу вас.

Он протянул мне руку. Рука как рука. Я приняла её, и тотчас меня понесло куда-то вперёд. Я словно летела, летела сквозь ветер, пытающийся меня остановить. Последнее, что я подумала, было то, что Танат как-то изменился с нашей последней встречи. Потом меня куда-то засасывало, мгновенное чувство удушья, потом тишина.

Я распахнула глаза, ловя ртом воздух, как утопленник. Тотчас чьи-то руки легли мне на плечи, удерживая, не давая встать, а голос Иветты проговорил:

— Ну-ну, не дёргайся! А то швы разойдутся.

«Какие швы?» — хотела спросить я, но тут ко мне вернулись чувства, первым из которых была боль. Она окатила меня от пяток до макушки как раскалённый жидкий металл. Казалось, не было ни единой клеточки, которая бы не вопила о боли. Я еле перехватила готовый сорваться с губ крик. Сквозь стиснутые зубы просочился лишь стон.

Заботливые руки переместились на лоб, и стало чуть легче.

— Наконец-то ты очнулась! — снова проговорила Иветта. — Я боялась, что ты не выживешь. У тебя почти минуту сердце не билось!

— У меня все болит! — прошипела я, стискивая зубы, иначе завопила бы!

— Ещё бы! У тебя сломано четыре ребра, вывихнуто колено, вспорота спина чуть ли не до самого позвоночника, и это не считая многочисленных царапин, ушибов и кровоподтёков разной степени тяжести.

— А-а, — протянула я. Глаза слипались. Меня утягивало в сон, в исцеляющий сон оборотня.

Когда я проснулась снова, боль уже не была такой нестерпимой, а затаилась где-то глубоко в теле далёким гулом. Это обнадёживало. Одежды на мне не было, а на талии покоилась чья-то рука. Иветта спала рядом, мирно посапывая. Во сне она совсем не была похожа на грозного вожака вервольфов, но выглядела немного усталой. Я осторожно, стараясь не разбудить её, выбралась из кровати и пошла в ванную.

Осмотрев себя в зеркало, я поняла, что все не так уж плохо. Царапины и ушибы почти все зажили, ребра срослись. Лишь рана на спине давала о себе знать царапающей болью. Но и она выглядела лучше, чем должна была.

Моё тело излечивало себя, а вот душа… Медленно возвращалось ко мне осознание содеянного, и будто ледяная рука сжимала моё сердце. Как мне не хотелось убедить себя в том, что это была не я, а Ашана, ничего не выходило. Ведь Ашана я и есть.

Прижавшись лбом к холодному кафелю, я закрыла глаза. Казалось, я не выдержу этого! Хотелось хоть секунды покоя, но перед глазами продолжали возникать яркие картины битвы с Кшати.

Боже! Моё сердце словно танком переехали. Беда в том, что за рулём того танка была я сама. Не то, чтобы я жалела о содеянном, но почему мне так больно?

В такой позе, носом в кафель, меня и застала вошедшая Иветта.

— Ты так долго не выходила… Лео, что с тобой? Тебе нехорошо?

Её тёплая рука коснулась моего лба.

— Да нет, все нормально, — попыталась было отмахнуться я.

— А по-моему нет, — покачала головой волчица. — Что это? — она дотронулась пальцами до моей щеки, и на кончике одного из них замерцало что-то влажное. — Никогда ещё не видела, чтобы ты плакала!

— Я не плачу! — буркнула я, но отражение в зеркале говорило об обратном.

— Может, расскажешь, что так терзает твоё сердце? Ты же моя кайо, я чувствую, как мечется твоя душа!

Я обессилено опустилась на край ванны и, буравя взглядом свои сложенные на коленях руки, проговорила безжизненным тоном:

— Я убила его. Убила, планируя и желая этого. Ну не совсем… Но в общем так оно и вышло. Я была сама не своя… вернее являлась именно сама собой. Но он любил меня! Черт побери, в каком-то своём вывернутом смысле он меня любил! И я его тоже, — последнюю фразу я проговорила еле слышно. Дальнейший рассказ проистекал несколько сумбурно, мысли путались. Но на ясность рассуждений я сейчас была неспособна.

Слушая, Иветта присела рядом, приобняв меня за плечи. Словно опасаясь, что иначе я рассыплюсь. Когда я замолчала, она сказала:

— Ты поступила правильно. Прими ты его предложение — и ничего хорошего их этого не вышло бы.

— Да знаю я! Он бы не успокоился, пока не подчинил меня. Я прекрасно осознавала, кем он был. Но мне все равно фигово!

— Понимаю. Любовь так просто не уходит, — проговорила волчица с какой-то затаённой грустью.

— То-то и оно. Но больше меня беспокоит то, что я смогла убить свою любовь. Убить не дрогнув, практически наслаждаясь. Я вырвала ему сердце и отрубила голову.

— Ведь он был вампиром, и просто так его не убить, — она поглаживала меня по спине, как ребёнка, старясь при этом не задеть рану.

— Все равно. Никогда не забуду глаз Кшати, когда я снесла ему голову! — выдохнула я, спрятав лицо в ладони. — Ашана поднялась тогда из меня вместе с моим зверем. Но я не могу винить её, ведь она — я сама.

На это Иветта ничего не сказала, но я ощутила, как её тепло коснулось меня, укутывая, согревая, как тёплый плед в зимнюю ночь. Этот плед был живым, под ним чувствовалась энергия стаи. Иветта пыталась залечить ею мою душу, и, надо сказать, действительно стало легче. Но я все же сказала:

— Не надо. Да, я так и не спросила, как я оказалась у тебя?

— Ты моя кайо, я сразу почувствовала, что тебе стало плохо, и отправилась на поиски. Благо, это оказалось не трудно, я предполагала, где ты можешь быть, к тому же помог Андрэ, — при упоминании этого имени я нахмурилась, но промолчала. — Я так испугалась, когда увидела тебя возле того дома окровавленную, в разорванной одежде на земле под дождём. А потом ещё остановка сердца… Я привезла вас к себе, ведь дома у тебя сестра…

— Она все знает. Но ты правильно сделала, не стоит её пугать. И кого это «вас»?

— Тебя и ту девушку-оборотня, Ами. Она так старалась укрыть тебя от дождя, и наотрез отказалась расставаться с тобой. Насилу мне удалось уговорить её пойти поспать.

— Ами здесь, — от осознания этого мне стало чуть легче. Значит, не все было напрасно.

— Да, здесь, в соседней комнате.

В этот момент раздался осторожный стук в дверь ванной:

— Да? — отозвалась Иветта. И я только что сообразила, что мы все ещё сидим на краю ванной, как два голубка.

Приоткрылась дверь, и в ванную проскользнула Глория, с порога заявив:

— Иветта, там пришёл тот, с белыми волосами. Андрэ. Он хочет видеть Лео.

На это я вздохнула без особой радости, а главная волчица спросила:

— Ты как, сможешь с ним разговаривать?

— Да я же не инвалид! Конечно, смогу! — воскликнула я, а про себя добавила: «только не очень хочу».

— Тогда иди, ложись, твоя рана на спине ещё не достаточно зажила. А я его приведу.

— Нет, по той же причине я лучше посижу. Как-то не хочется лежать на больном месте.

— Хорошо, — не стала спорить Иветта.

— Только мне нужно одеться. У меня нет желания встречать Андрэ в костюме Евы. Где моя одежда?

— Приведена в полную негодность, пришлось выкинуть. Так что воспользуйся моим гардеробом. Глория тебе поможет.

— Конечно, помогу.

Я не считала, что мне так уж необходима помощь, но промолчала. К тому же Иветта уже вышла. А мне надо поторопиться, если я не хочу, чтобы Андрэ застал меня прямо в процессе. Поэтому я встала и сказала Глории:

— Ну веди. Где тут у вас одевальня.

Девушка хохотнула, но ничего не сказала. Мы пошли одеваться. Времени и правда становилось все меньше.

Оказалось, что найти что-то подходящее мне в данный момент не так уж легко. От чего-то облегающего, в частности от лифчика, пришлось отказаться категорически. Рана на спине этого не позволяла. Я честно пыталась, но пришлось остановиться, когда показалась кровь.

Глория заботливо стёрла её и прижгла йодом. Правда, перед этим предложила зализать рану. Конечно, среди оборотней это довольно обыденное явление, но я сказала:

— Спасибо, конечно, но лучше йод.

— Да что здесь такого? — пожала плечами девушка, открывая пузырёк с лекарством. — Иветта всю ночь зализывала твою рану, лечила тебя силой стаи.

— Что?

— Другого выхода не было. У тебя никак не останавливалась кровь, и мы боялись, что ты просто истечёшь ею. Только так удалось добиться заживления.

Я кашлянула, но продолжала одеваться. Мда… интересно, что ещё я пропустила, находясь в беспамятстве? Я бы поспрашивала об этом Глорию, но тут услышала приближающиеся шаги, и поняла, что пора закругляться.

Андрэ я встретила в просторных шёлковых брюках темно-синего, почти чёрного цвета и такой же просторной светло-голубой рубашке. Даже во всем этом мне приходилось сидеть неестественно прямо, чтобы ткань не прилегала к ране.

Увидев все это, Андрэ первым делом спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — отмахнулась я.

— А так не скажешь, — он покачал головой, подойдя ко мне почти вплотную. Иветта вежливо вышла, уводя за собой и Глорию.

Мы остались в комнате одни, а я так и не ответила на вопрос, но ответ, похоже, и не требовался. Андрэ присел передо мной, так что наши глаза оказались практически на одном уровне, положил руки мне на колени и уже без тени весёлости проговорил:

— Зачем ты отправилась туда одна? Я ведь предлагал свою помощь. Страшно даже подумать, чем это могло закончиться!

— Но закончилось-то относительно хорошо, — буркнула я. Мне не хотелось встречаться с ним взглядом, но я все же подняла голову. — Я все должна была сделать сама. Сама!

— И ты совершила практически невозможное. Великолепно! — я слышала в его словах искреннее восхищение. — Как тебе удалось уничтожить столь древнего вампира?

Перед глазами тотчас возникло ещё бьющееся сердце Кшати в моей руке, и то, как его голова отделяется от тела. От этих воспоминаний у меня сдавило горло, и я глухо проговорила:

— Давай не будем об этом, — мне не хотелось обнажать свою истерзанную душу второй раз на дню.

— Прости, ты права, — тотчас все понял Андрэ. — Мне не стоило заговаривать об этом. Прости, — и уже совсем другим тоном, — Тебя отвезти домой?

— Нет, доберусь сама. У меня здесь ещё кое-какие дела. Но, если тебе не трудно, забери мой мотоцикл от дома… Кшати, — сама мысль возвратиться туда сейчас казалась невыносимой.

— Конечно. О чем речь! Не пройдёт и часа, как мотоцикл будет у твоего дома. Может, ещё что нужно?

— Да нет, ничего. Спасибо, — у меня уже спина заболела сидеть неподвижно, но шевелиться было ещё больнее.

— Лео, тогда обещай мне, что больше не будешь совершать подобных безумств!

— По-моему, я сейчас не в той форме, чтобы идти на безумства, — усмехнулась я.

— И не вздумай сама до дома добираться, пусть тебя отвезут.

— Да-да, хорошо. Кончай свои материнские советы. Иди уж, — пробурчала я, выпроваживая Андрэ за дверь.

На самом деле все это начало меня жутко забавлять. Интересно, который уж раз я прихожу в себя от ран, обнаруживая себя в обществе Иветты и Андрэ? Для полноты картины Дени не хватает — тогда было бы просто дежавю. Странные коленца порой выкидывает судьба!

— Что тебя так рассмешило? — спросила Иветта, появляясь в комнате.

Я ей рассказала, на что волчица тоже улыбнулась со словами:

— Рада, что к тебе вернулось чувство юмора. Теперь я уверена, что с тобой все будет хорошо.

На это я лишь усмехнулась, а потом спросила:

— А где Ами? Мне нужно с ней поговорить.

— Конечно. Идём. Когда я в последний раз к ней заглядывала, она, кажется, спала.

— Кажется? — переспросила я, следуя за Иветтой по коридору (все-таки у неё большой дом! Или мне это из-за больной спины так кажется?).

— Ну да. По-моему, твой котёнок мне не доверяет или опасается. А может, и то и другое.

— Просто Ами никогда не общалась с другими оборотнями, только со мной.

— Ты шутишь! — воскликнула Иветта, резко остановившись. Так что я влетела в неё. Удар тотчас отдал в спину, вырвав «ойк» и шипение. На что она тут же отозвалась, — Извини!

— Ничего. Но я не шучу. У Ами была очень сложная судьба, когда-нибудь я тебе расскажу. Суть в том, что она никогда не принадлежала самой себе, ею всегда кто-то распоряжался.

В этот момент мы как раз вошли в гостевую спальню. Она была небольшая: кровать, кресло, шкаф, зеркало, тумбочка — и все. В кресле-то как раз и скрючилась Ами. На ней был светло-голубой, короткий халат и больше, вроде, ничего. Она смотрела как дикий затравленный зверёк. Но стоило ей меня узнать, как она тотчас вскочила и кинулась ко мне, и полы халата развевались за ней как крылья бабочки.

Обхватив меня за талию, что было не безболезненно, она спрятала лицо у меня на груди и заговорила:

— Я так боялась за тебя! Боялась, что больше тебя не увижу, или ты не захочешь меня видеть!

— Но почему? Почему я должна не хотеть тебя видеть? — я нежно взяла Ами за подбородок и заставила поднять ко мне лицо. Из её глаз текли слезы.

— Ну… ты так сильно пострадала… из-за меня.

— Ами, неважно, что произошло той ночью. Ты в этом не виновата ни в коей мере.

— Но…

— Забудь об этом. Забудь обо всем, что было в прошлом. Начни жизнь с чистого листа.

— А ты… ты мне поможешь? Ты будешь обо мне заботиться?

Её глаза просили об этом, кричали. Я вздохнула. Видимо, придётся приучать её к самостоятельности постепенно. Она так привыкла принадлежать кому-то, что совершенно терялась без этого. Поэтому, погладив её по волосам, я сказала:

— Конечно. Я уже говорила, что буду заботиться о тебе, пока ты будешь нуждаться в моей помощи.

На лице Ами тотчас возникло умиротворённое выражение. Казалось, в её душе воцарился мир. Проблема в том, что он был очень хрупок.

Что до Иветты, то она наблюдала за всем этим с улыбкой понимания, потом сказала:

— Лео, ты и твоя подопечная, наверное, сильно проголодались.

— Мягко сказано, — усмехнулась я, перекинувшись взглядом с Ами.

— Тогда идёмте на кухню. Я вас никуда не отпущу, не накормив.

Эпилог.

Все устроилось относительно хорошо. Рана на спине зажила через два дня, и следов не осталось. Если бы и душевные раны излечивались так же быстро! Но я справлюсь. Во всяком случае стараюсь себя в этом убедить.

Сестра погостила у меня ещё неделю, потом уехала домой, к родителям. Она сама так решила. За те дни, что мы прожили вместе, Тина вроде пришла в себя, набралась новых сил. Я знаю, у неё все будет в порядке!

Перед тем, как сесть в автобус, сестра клятвенно пообещала мне, что никому, а особенно родителям, не расскажет о том, кто я есть. Я ей верю. Подумать только, Тина стала совсем взрослой!

Наблюдая, как автобус скрывается за поворотом, я подумала, что, наверное, мне тоже надо съездить домой. Я так давно там не была! Может, и впрямь навестить предков на рождество? Эта мысль казалась все более заманчивой.

Клуб продолжает процветать. В первый же вечер, когда я вышла на работу, я во всем покаялась Дени. Правда, она почти припёрла меня к стенке, и иначе разговорам о том, куда делся мой возлюбленный, не было бы конца. Мне удалось рассказать все сухо и без истерик, и даже выдержать все сочувственные реплики. Но без приколов не обошлось. Подруга решила, что мне надо развеяться, чтобы окончательно забыть о Кшати. И в последующие две недели происходили странные знакомства. После третьего такого свидания в слепую, когда я чуть ли не пинками вышвырнула очередного претендента, я объяснила Дени, что она не права. После небольшого спора мы пришли к взаимному соглашению, то есть меня оставили в покое.

Что же до Ами, то она стала очень богатой. Гибель Кшати установили, правда его останки опознали с трудом. Ведь осталась лишь кучка праха. Естественно, не удалось обнаружить никаких родственников вампира, и юристы на основании какого-то документа, по которому получалось, что Ами чуть ли не его приёмная дочь, признали её единственной наследницей Ранджмира.

Правда, сама Ами, казалось, не слишком этому радовалась. Выяснилось, что она совершенно не умеет распоряжаться деньгами. После долгих споров, и моих отпирательств, Ами все-таки уговорила меня заняться этим.

Тот дом тоже теперь принадлежит ей. Но Ами ни за что на свете не хотела возвращаться туда, да и я тоже не горела желанием. Андрэ нам очень помог замести там все следы. Потом дом был продан. Причём в рекордно короткие сроки. Почти одновременно с этим я помогла Ами купить шикарную квартиру в доме с охраной и со всеми удобствами и излишествами. Но сама она до последнего отказывалась от неё, желая жить со мной. Похоже, её пугало, когда никого не было рядом.

И все-таки все образовалось, а через полтора месяца Ами возобновила выступления, а затем и гастроли. Я ей нашла нового менеджера — Френсиса. Он аж слюну пустил, когда узнал о такой возможности. С его деловой хваткой Ами нигде не пропадёт! Да и таким тираном как Кшати он не будет. В конце-концов последнее слово всегда будет за ней. Правда, и тут не обошлось без споров. Ами желала отдавать все деньги мне, как главному менеджеру, я возражала, что это чушь. В общем, сошлись на 10%, и это мне ещё повезло. Мы на эту тему полтора дня спорили. Ещё, от стаи, Ами постоянно сопровождает Янин. Он сам вызвался. Вообще он теперь всеми силами старается выслужиться передо мной. С чего бы? Но я его на всякий случай предупредила, что он за Ами жизнью отвечает.

С Андрэ у меня все по прежнему. Он старается меня соблазнить, я не поддаюсь. Сейчас я ко всем этим шурам-мурам готова меньше, чем когда-либо.

А иногда, бессонными ночами, я все же вспоминаю Кшати, его тело, его ласки… Тогда я сажусь и чисто инстинктивно провожу рукой по спине. Ни шрама, ни малейшего следа не осталось, но этого бывает достаточно, чтобы вспомнить и не жалеть о его гибели.

Я спрашивала Миу, может ли Ашана заменить меня, оттеснить мою сущность, как это было в той битве. Она говорит, что нет, так как Ашана я и есть, а то, что случилось той ночью — я ведь хотела этого, поэтому и отдалась памяти о прошлом.

Осознавая это, я не знаю плакать или смеяться. Я совершила убийство, жестокое убийство. Убила того, кого полюбила. И никаких угрызений совести. Вот что пугает… Но постепенно страх уходит. И это беспокоит меня ещё больше…

Content

Алия Якубова
Война на личном фронте

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Эпилог.