Дарья Калинина

Куда исчезают поклонники?

Глава 1

Денек выдался так себе. Даже, прямо сказать, скучный получался денек. Как с раннего утра зарядил проливной дождь, так и лил до самого обеда. И что прикажете делать в такой день? Гулять по улице, портить свои новые босоножки и превращать очень удачно приобретенный недавно шелковый нежно-бирюзовый костюмчик в половую тряпку? А про сделанную в салоне прическу после такого дождя можно вообще забыть. Да и простуда тут как тут явится. И что с того, что на дворе лето? Насморк, он и летом случается, особенно когда сырость просто пронизывает насквозь.

Нет уж, если есть возможность, то лучше пересидеть непогоду в тепле, уюте и комфорте родной квартиры. Вкусно позавтракать, поваляться на диване, посмотреть по телевизору про теплые страны, где жара и негры ходят почти голые. И немножко позавидовать им. А еще можно позавидовать жителям Западной Европы. Почему у них вечно тепло и люди летом купаются даже в городских фонтанах? И мечтают хотя бы о слабеньком дождике? А у нас если уж дождь, то льет как из ведра, но никого это не радует!

Одним словом, до обеда Вика прожила в состоянии сонного оцепенения. Но пообедала она с большим аппетитом. Мамины блинчики с мясом и сметанкой были хороши в любую погоду. Так что Вика умяла целых пять штучек. И снова переместилась на диван.

Телевизор надоел. Она взяла любовный роман и попыталась читать. Но роман был тоже так себе. Героиня невыносимо страдала от одиночества до самой тридцать первой страницы, где она наконец познакомилась с героем своей мечты и стала страдать уже от неразделенной любви. То есть она думала, что любовь у нее неразделенная. А на самом деле тот буквально сходил с ума по ней. Но признаться, олух этакий, не решался. И мало того, что не признавался, так он еще и делал все, чтобы его любимая ни в коем случае не заподозрила, насколько он ее обожает. Хамил ей, говорил гадости, подчеркнуто не замечал, крутил на ее глазах романы с другими женщинами. И так на протяжении еще ста страниц.

Ясное дело, героиня переживала, мучилась, страдала, а потом решила взять себя в руки и закрутила роман с видавшим виды, но красивым злодеем. Вот тут-то наш герой спохватился, да, увы, поздно. Его самого окрутила какая-то предприимчивая стерва, судя по всему, родная сестра того самого видавшего виды злодея. Злодей и злодейка страшно мешали героям поговорить по душам и наконец-то воссоединиться в счастливом браке. И дело уже катилось к настоящей драме, когда Вика наконец плюнула на этих двух влюбленных друг в друга идиотов. И отшвырнула книжку в сторону.

– Кретины! – возмутилась она. – Мне бы только встретить своего суженого, уж я бы не оплошала. И мямлить бы тоже не стала. Сразу же сказала бы ему: милый, я тебя люблю, ты меня тоже любишь, так чего время зря терять? Пошли они все на фиг, а мы с тобой – под венец.

Таким образом, Вика была человеком действия. Отвлеченные размышления были ей чужды. Она привыкла реально мыслить и четко действовать. А вынужденное безделье буквально убивало ее.

– Хотя бы погода улучшилась! Я бы в магазин сходила.

Когда стало смеркаться, а дождь все лил, терпение Вики лопнуло.

– Пропади оно все пропадом! Целый день дурью промаялась! – возмутилась Вика, решив заняться хотя бы уборкой. Увы, даже тут ее ждало разочарование. Мама у Вики была просто образцовой хозяйкой. И уехала с папой на Черноморское побережье Кавказа со всеми его прелестями только вчера. Вика на Кавказ лететь отказалась.

Дело в том, что родители отправились не столько отдыхать, сколько к своим друзьям на свадьбу их сына. У Вики с этим парнем в прошлом году случился маленький курортный роман. Маленький-то маленький, но видеть, как бывший кавалер предпочел ей другую девицу и даже женится теперь на ней, Вика не хотела. Ей и без того неприятностей в личной жизни хватает. К чему травмировать себя добровольно?

– Да еще подарок этому мерзавцу дарить! Нет уж, не дождется он от меня подарка!

К слову сказать, злилась Вика совершенно напрасно. Скорей всего, молодой человек поступил совершенно правильно. Потому что еще прошлым летом Вика совершенно четко сказала ему, что замуж она за него не пойдет, поскольку у него всего лишь двухкомнатная квартира на окраине Адлера. А ей хотелось бы жениха с квартирой раза в два больше. И не в Адлере, а в Москве или, на худой конец, в любой европейской столице, хоть в Париже, хоть в Вене, хоть в Мадриде. Она не привередлива.

И вот теперь родители улетели. А Вика осталась одна в пустой квартире маяться от безделья. И еще у Вики был отпуск. Целых две недели отпуска! Когда Вика уходила с работы, стояла страшная жара. Но уже на следующий день похолодало, а потом и вовсе пошел вот этот дождь.

– Все, как и следовало ожидать, – философски заметила Вика, призывая себя не расстраиваться.

Но чем бы все-таки заняться? И тут взгляд девушки упал на чуланчик, забитый всевозможным барахлом. Вот оно – необозримое поле для выхода ее накопившейся за день энергии! Насколько Вика знала, в этот чуланчик складывали всякий хлам с незапамятных времен. Во всяком случае, сколько она себя помнила, столько туда совали барахло.

Конечно, время от времени чуланчик чистили. Выкидывали ставшие совсем уж ненужными вещи – поеденную молью шаль, испорченный плесенью плащ, прихваченную из супермаркета корзину, в которой предполагалось таскать на даче сорняки от грядки до компостной кучи, но которая до дачи почему-то так и не доехала. Почему, Вика могла объяснить запросто. Появилась у них эта корзинка осенью, а за зиму и весну ее так основательно загромоздили всяким хламом, что весной про ее существование просто забыли. А когда все же нашли, то дача была уже продана.

Итак, вместо совсем уж пришедших в негодность вещей в чулан запихивали другие, тоже негодные, но в отношении которых теплилась надежда, что они могут еще пригодиться. Но вот до самых глубоких недр чуланчика никто не добирался. Может быть, еще бабушка, когда была жива, туда и заглядывала. Но она, увы, скончалась год назад. А мама Вики, какой бы хорошей хозяйкой ни была, предпочитала поддерживать порядок на поверхности. Что творится во всяких там недрах квартиры, ее мало заботило.

И вот теперь Вика, полная самых благих намерений, решила продолжить дело своей любимой бабули.

– Разберу чуланчик, мама приедет, ахнет!

И, засучив рукава, Вика принялась выгружать из чуланчика залежи хлама. Тот факт, что часы показывали уже восемь вечера, Вику не смущал. Она была «совой». Так что трудовой энтузиазм у нее повышался по мере того, как день клонился к вечеру. Сейчас Вика была бодра, свежа и энергична. А вот рано утром она клевала носом и в выходные редко когда вылезала из-под одеяла раньше одиннадцати-двенадцати часов дня.

Первый ряд хлама был Вике хорошо знаком. Вот швейная машинка, еще хорошая, но отправленная в ссылку, поскольку была куплена другая, куда более навороченная. Вот электрочайник, грех которого состоял в том, что на его спирали образовался слой известкового налета, а на стенках осела ржавчина. Казалось бы, подумаешь, ржавчина! Подумаешь, налет! Прокипяти воду с уксусом, и чайником можно будет пользоваться еще много лет. Но мама Вики считала, что старую вещь лучше выкинуть, чем возиться с ней.

– Чайник морально устарел! – заявила она и купила новый.

Потом показался детский велосипед Вики (чего выбрасывать, скоро Вика выйдет замуж, внуки пойдут, вот велосипед и пригодится!). За ним следом поднос с чуть потрескавшейся эмалью, несколько цветочных кашпо, табуретка с расшатавшимися ножками, ворох кофточек, блузочек, брючек и обуви, еще годной и крепкой, но, увы, вышедшей из моды. И еще куча барахла того же рода.

Вещей, которые в цивилизованной Европе без всяких угрызений совести выбрасывают на помойку, а мы бережно храним, надеясь, что придет день, когда все эти тряпочки нам понадобятся, и одновременно ужасаясь тому, что этот день действительно когда-нибудь придет.

Но после слоя хорошо знакомых Вике вещей пошел куда более старый и поэтому интересный. Тут для Вики было уже много настоящих находок! Вот, например, какой чудесный отрез бархатистой ткани. Потрясающе! Похоже, кто-то из ее предков прихватил из школы флаг дружины. Развернув его, Вика прочитала вышитые золотом слова: «Пионерия! Комсомол! Слава КПСС!»

– Шикарная ткань, как раз мой цвет, – задумчиво пробормотала Вика, оборачивая знамя вокруг себя и прикидывая, хватит ли ей на юбочку или хотя бы топик.

Знамя Вика с некоторым сожалением, но все же отложила в сторону. Ведь в чуланчике было полно других, еще более увлекательных вещей. Игрушечный барабан, толстый альбом со старыми фотографиями, красивая бабочка в рамке под слегка треснутым стеклом, часы с кукушкой. Тут даже нашлись бабушкины босоножки на толстой платформе.

– Прелесть! – воскликнула Вика.

В хорошей обуви она знала толк. И сразу же поняла, что когда-то очень давно эти босоножки были безумно хороши и стоили, должно быть, немало. И главное, были они явно не отечественного производства. Вика еще помнила изделия отечественной обувной промышленности: калоши, тряпочные тапочки, кеды и уродливую обувь с топорными круглыми носами.

Босоножки были словно из другой жизни. Из той, где упоенно скакали, распевая, две пары из «АBBA», где подавались в ресторанах напитки с крошечной оливкой на краю бокала, где по ковровым дорожкам ступали разные знаменитости...

– А бабуля любила пофорсить! Моя бабушка – и модница!

В памяти Вики бабушка осталась именно бабушкой. Уютной, доброй и домашней. Но ведь иногда (и это Вика тоже прекрасно помнила) она красиво одевалась, красила губы, подводила глаза. И, тряхнув уложенными в парикмахерской кудрями, отправлялась куда-то. Куда? Этого маленькая Вика знать не могла. Но теперь, будучи взрослой девушкой, имеющей кое-какой собственный опыт походов на свидания, она могла сказать: бабушка отправлялась именно на свидание с мужчиной.

– Интересно, с кем это?

Насколько Вика знала, ее родной дедушка умер задолго до Викиного рождения. В детстве она всегда сожалела, что у нее только один дед. Папин дед был высокий хмурый старик, не испытывавший к маленькой внучке ни малейшей привязанности. Он только сердито фыркал, если она нерешительно подходила к нему с каким-нибудь своим детским вопросом или бедой. К счастью, виделись они нечасто. Только по выходным дням, да и то не каждую неделю.

А вот с маминым отцом, вторым ее дедом, Вика была уверена, она нашла бы общий язык. На старых фотографиях, которые показывала Вике бабушка, у него было открытое доброе лицо и хорошая улыбка. Он бы не стал фыркать на внучку. Только умер он слишком рано. Вика его даже не застала в живых.

– Значит, у бабушки был еще кто-то уже после смерти деда, – прошептала Вика. – К этому человеку она и ходила на свидания. В босоножках!

Вика хмыкнула. И полезла дальше. Дальше находился какой-то огромный чемодан, обтянутый потрескавшейся кожей. Он лежал на самой верхней полке в глубине, так что Вика изрядно намучилась, пока подтащила его к краю.

– Уф! Тяжеленный какой! Кирпичи там, что ли?

А потом случилась и вовсе катастрофа. Древний чемодан был еще тяжелей, чем представлялось Вике. Или она просто не рассчитала свои силы. Но так или иначе, чемодан полетел вниз. И потянул за собой с табуретки Вику, не сообразившую вовремя отпустить ручку.

Чемодан ударился об пол с таким грохотом, словно произошел взрыв. А следом за ним приземлилась и Вика, тоже девушка довольно крупная.

– Бу-уммм!

Гулко разнеслось по всему дому.

Некоторое время Вика лежала, не шевелясь. Не в силах поверить, что осталась жива и даже, кажется, почти совсем ничего себе не повредила. Конечно, у нее болел бок, два ребра подозрительно скрипнули, когда она попыталась встать. Болело ушибленное колено. И ныла рука от локтя до плеча. Но в общем и целом ничего ужасного.

– Могло быть и хуже! – простонала Вика и злобно пнула чемодан.

Этого нового удара старенькие замки не выдержали. И крышка чемодана услужливо откинулась перед Викой.

– Ну и что? Что ты хочешь мне сказать? Я тебя должна еще и разбирать? После всего, что ты тут устроил?

Чемодан молчал. А Вика, помимо воли, присела рядом.

– Ладно уж, – проворчала она. – Посмотрю. Вдруг там у тебя действительно есть что-то интересненькое.

Увы, ничего интересного чемодан не содержал. Клубки с шерстью, которые бережно сматывала и хранила ее бабушка. Незаконченное вязанье с воткнутыми в него спицами. Вика присмотрелась – это был детский джемпер. Видимо, бабушка начала вязать его для Вики. А потом родители купили ей настоящий, магазинный. И обиженная бабушка свое вязанье отложила насовсем.

Еще тут был мешок со старыми колготками, в которых на их тогдашней даче хранили выращенный на грядках лук и чеснок. Были тут удивительные лифчики на пуговицах. И Вика долго вертела их перед носом, пытаясь понять, как можно быть таким идиотом, чтобы сконструировать лифчик с целым рядом огромных костяных пуговиц на спине. Они же будут выпирать из-под любого мало-мальски облегающего платья!

– Кошмар!

Еще тут были какие-то неинтересные, действительно изрядно поношенные платья и кофты. И пачка писем. Вот к письмам руки девушки почему-то потянулись сами собой.

– А это еще что?

Вика взяла письма и задумалась. В чемодане были только личные бабушкины вещи. Письма лежали на самом дне. Логично предположить, что и письма эти тоже принадлежали бабушке. Но почерк был совсем не ее – мелкий, бисерный. А бабушка писала крупными буквами с наклоном влево. Тем не менее письма были перевязаны розовой лентой, и сверху была приложен высушенный цветок лесной фиалки – любимый бабушкин цветок.

– Как странно, – пробормотала Вика. – Кто мог писать бабушке?

Судя по пожелтевшей бумаге и по тому, что некоторые письма были без конвертов, а просто свернуты в треугольник, Вика поняла, что они приходили еще во время войны.

– От дедушки? Нет, за дедушку бабушка вышла замуж уже после войны. Это я помню. Но ведь, с другой стороны, они могли быть знакомы и раньше, просто поженились после войны!

И, уже не колеблясь, Вика прижала письма к груди. И, забыв про развал у себя в прихожей, устремилась с ними в комнату. Зачем? Очень просто. Она собиралась прочесть эти письма. Конечно, кто-то мог сказать, что не очень-то хорошо читать чужие письма. Но Вика оправдывала себя тем, что письма были от ее дедули к горячо любимой бабуле. Почему-то Вика была уверена, что у человека с фотографий, которые ей показывала бабушка, не могло быть ни от кого никаких тайн. Слишком он был для этого прост и открыт.

Удобно устроившись на диване с ногами и подложив себе под спину несколько подушек, Вика принялась разбирать строчки, исписанные ровным, мелким, но в то же время очень четким и почти каллиграфическим почерком. Очень скоро она поняла, что эти письма никак не от дедули. Тот был не только на фотографии человеком простым. Он и в жизни был таким. Родился в деревне. Работал сначала в совхозе, а после войны пошел токарем на завод. Университетов, как говорится, не кончал. А сумел закончить только шесть классов школы, надо было работать.

А человек, писавший бабуле эти письма, был, несомненно, образованной, начитанной и очень эрудированной личностью.

Вика читала и поражалась. Мужчина явно обожал ее бабулю. Не просто любил, именно обожал. Страстно, нежно, неистово. И эта страсть, эта любовь, это обожание сквозили в каждой строчке его посланий. И у Вики мелькнула крамольная мысль. Почему же ее бабушка не бросила своего простачка и не вышла замуж за этого интересного человека? Не любила? Просто флиртовала? Нет, не похоже, что это был простой флирт. Тут речь шла о настоящих чувствах.

«Мой дорогой человечек, – писал этот мужчина, – моя радость, моя птичка! Ты себе не представляешь, как я скучаю по тебе. Дни без тебя кажутся серыми и унылыми. Я знаю, что на улице светит солнце, выхожу, надеясь хоть немного развеяться. Но меня его лучи не греют. Без тебя вокруг только черно-белый мир. Ты – мое единственное солнышко. Ты – моя цветная радуга. Ты – мое счастье! Ты – моя радость! Ты – моя единственная любовь навсегда!»

Читая эти строки, Вика, которая никогда в жизни не получала подобных посланий, невольно испытала легкую зависть. И что такого представляла из себя ее бабуля, что ей писали такие письма? Или дело не в ней, а в том мужчине? Он так умел видеть? Так глубоко и богато чувствовать? Но почему же, почему в таком случае он не был со своей, как он говорил, цветной радугой? Почему допустил, чтобы бабушка жила с дедулей, человеком хорошим, но очень уж простым.

А ведь ее бабушка, Вика это прекрасно помнила, не была деревенской пастушкой-простушкой. У бабушки имелись несколько хаотичные, но обширные познания во многих областях. Она неплохо музицировала, знала два языка – немецкий и французский, русскую и зарубежную литературу. Одним словом, была человеком образованным и начитанным. В отличие от своего мужа.

– Как странно, – в который раз задумалась Вика над тем, что же за человек была ее бабуля.

Но мысли ускользали от нее. И Вика снова взялась за письма. Теперь она рассеянно перебирала их. Вот годы войны, вот война закончилась. Вот письма стали приходить откуда-то из Средней Азии, затем адреса еще несколько раз сменились. Последние письма приходили уже из Ленинграда. Почти через четверть века странствий по стране этот человек наконец перебрался в бабушкин родной город. И больше писем от него не приходило.

Почему? Вика догадывалась, почему. Нужда в них просто отпала. Бабушка жила в Ленинграде, ее любимый мужчина жил там же. Так что любовники наконец могли видеться. И мужчина мог сказать бабушке при личной встрече все то, что прежде излагал на бумаге.

– Так вот с кем встречалась моя бабуля, – прошептала Вика, снова припомнив, с каким волнением и радостью одевалась и готовилась ее бабушка к очередному свиданию.

И снова загадка! Почему эти двое не поженились? Ведь к этому времени, когда Вика начала помнить себя и мир вокруг, ее дедушка – муж бабули уже скончался. Как объясняла бабушка Вике, от тяжелой чахотки, и как шептались родители за спиной бабушки, от горького пьянства. Итак, любящий заложить за воротник токарь исчез со сцены. Однако обожающий бабушку любовник так и не вышел на подмостки. Хотя место главного персонажа было вакантно. И бабуля, Вика в этом ни секунды не сомневалась, с радостью бы согласилась на такую замену.

– Почему же они не поженились? И в дом его бабушка никогда не приводила. Почему?

Надеясь найти разгадку, Вика продолжила листать письма. Отгадка нашлась в пятом по счету письме, которое она прочитала. Там бабулин любовник невнятно объяснял что-то про обстоятельства, которые вынудили его, молодого и перспективного, вступить в брак с некоей особой. Не с бабушкой, как без труда догадалась Вика. Что это были за обстоятельства, Вика не знала. О них герой-любовник бабушкиного романа писал, увы, невнятно.

– Так он был женат! – ахнула Вика. – Женился во время войны. А на ком? И зачем?

Судя по дальнейшим письмам, которые продолжали регулярно приходить к бабуле, ее любимый семейного счастья в браке не обрел.

– И тем не менее жена у него имелась. И он не хотел ее бросать.

Впрочем, ведь и у бабули имелся ее дедуля-токарь. Она вышла за него замуж вскоре после войны. Не бог весть какая партия, но по тем временам, когда мужики были на вес золота, очень даже неплохо. У Вики даже голова кругом пошла. У бабули был муж, которого она не хотела бросать. А перед этим ее любимый женился, исходя из каких-то обстоятельств. Однако эти двое – бабушка и ее мужчина – продолжали любить друг друга. И о том, чтобы расстаться, даже и не помышляли.

– Вот это страсти, – завистливо вздохнула Вика. – Потрясающе!

И углубилась в чтение писем. Одно из них заставило ее вздрогнуть. В нем шла речь о ее маме. Этот бабушкин любовник расспрашивал ее о дочке. Причем писал он так: «Как там растет наша девочка? Видел ее фотографию, которую ты мне прислала. Она настоящая красавица! Ты не поверишь, но она просто вылитая моя покойная мать в молодости. Я увидел доченьку и просто остолбенел. Вроде бы и раньше видел нашу Олечку много раз, но в этот день, с этой ее новой прической, в новом платье, ее сходство с моей матерью, с бабкой, меня буквально поразило! Одно лицо, просто одно лицо!»

Как поразили саму Вику эти строчки, нельзя было и передать. Сначала она сидела, словно громом оглушенная. А потом принялась вчитываться в строки, надеясь, что просто чего-то не поняла, ошиблась. Нет, все верно, так и написано: «Сходство с моей матерью, с ее бабкой!» Чернила немного выцвели, но разобрать вполне можно. Ошибки никакой нет. Олей, Олечкой звали мать Вики. Видимо, про эту Олечку и писал бабушке ее любовник. Называя Олечку своей девочкой. Дочкой! И сходство усмотрел между Олей и его матерью.

– Его матерью! – прошептала Вика. – Маминой бабкой! Стало быть, моей... моей прабабкой. Не может быть! Господи, что это значит?!

Она схватила письмо и принялась жадно читать дальше. Теперь ее к этому подталкивало не простое любопытство, а настойчивое желание докопаться до истины. Вике повезло. Бабушкин любовник принялся описывать, как его сестра совсем не была похожа на мать, а вот его дочка вылитая копия его матери в молодости. Просто удивительно, как иной раз причудливо складываются человеческие гены.

Вот тут у Вики голова окончательно пошла кругом. Если верить этому письму, то ее дедушка-токарь и бывший колхозник – вовсе и не ее дедушка! И он вовсе не отец ее мамы. А отец ее мамы и, следовательно, Викин дедушка – автор этих строчек.

– И он маму видел! – прошептала Вика. – А может быть, и меня! Много раз! Господи!

Широко раскрытыми глазами она смотрела перед собой и видела высокого, широкоплечего мужчину в сером, свободного покроя пальто и мягкой шляпе, который, застыв на одном месте, не сводил с нее взгляда своих печальных глаз, не решаясь подойти, не решаясь приласкать или даже просто заговорить со своей внучкой.

У Вики даже слезы навернулись.

– Бедный! Как он страдал!

И волна жалости к неизвестному ей деду буквально захлестнула ее. Но тут же на смену эмоциям пришел голос разума. А почему, собственно, спросил он, почему твой дед страдал? Мог бы развестись с женой и настоять, чтобы бабушка вышла замуж за него. Но он этого не сделал. Значит, было в этой жизни что-то куда более важное для этого человека, чем любимая женщина, родная дочь и внучка.

Но несмотря на это, Вика не могла возненавидеть бабушкиного любовника. В тех строках, которые ей удалось прочитать, она увидела нежного, любящего и очень несчастного человека.

– Бедный! – повторила Вика. – Всю жизнь боялся признаться мне и маме в том, что мы ему родные.

И тут же новая мысль посетила Вику. Он-то боялся, а вот она не побоится! Возьмет и пойдет в гости к своему деду. По крайней мере, взглянет ему в лицо, посмотрит, что он за человек на самом деле. Может быть, он был и на похоронах бабули. Вике уже казалось, что она даже смутно его помнит. Высокого, широкоплечего, с грустными глазами. Почему она представляла себе деда именно таким, девушка сказать не могла. И ей очень хотелось узнать, какой же он на самом деле.

– Решено! – подхватилась Вика. – Пойду! Прямо сейчас!

Но ее стремительный порыв быстро угас, когда она взглянула на часы. Половина второго ночи. Пожалуй, в такое время являться в гости, пусть и к родному деду, но все-таки человеку незнакомому и пожилому, не совсем прилично. Да еще эта его жена! Вдруг она начнет вопить и ругаться?

– Отложу визит до утра!

После этого, сама поражаясь своему благоразумию, Вика быстренько запихала в чуланчик все вытащенные из него вещички, не слишком заботясь о том, чтобы они стояли ровно. Себе она оставила только пачку писем своего деда. Они всерьез заинтересовали ее, и она собиралась перед сном еще почитать их.

Однако едва только ее голова коснулась подушки, как сладкий крепкий сон охватил Вику своими цепкими щупальцами. Во сне она видела все того же мужчину с печальным взглядом. Он смотрел на внучку и качал головой. Только теперь рядом с ним стояла Викина бабушка. И тоже качала головой, словно предостерегая ее от того шага, который собиралась предпринять девушка.

Глава 2

Мариша проводила Смайла на работу, закрыла за мужем дверь и задумалась. С чего начать генеральную уборку своей немаленькой и весьма захламленной квартиры? С чистки ковров? Или сначала вытереть пыль? А может быть, все-таки помыть посуду или пол?

И уже в который раз Мариша ощутила смутное недовольство тем, что родилась женщиной. А также этим миром, в котором женской работой всегда считалась уборка, уход за детьми и прочая рутина.

– Если уж на то пошло, то я бы лучше раз в год вбила гвоздь или починила полочку, чем изо дня в день стоять у мойки и у плиты.

Впрочем, Марише грех было жаловаться. Смайл в их семейной жизни взял на себя все кулинарные проблемы. Не сразу, конечно, но когда понял, что Маришина стряпня никак не переходит из количества в качество, тут он сдался. Записался на кулинарные курсы и выучился очень даже вкусно готовить. И даже сейчас, когда Смайл открыл свой маленький бизнес по катанию граждан на двухместных самолетиках над городом, он продолжал исправно готовить обед, завтрак и даже ужин.

Так что к плите Мариша почти совсем не подходила. Смайл не выносил, когда она до нее дотрагивалась. Утверждал, что плита после этого начинает плохо работать. А уж уборка, стирка и прочее оставались на совести Мариши. Она считала это справедливым. Но...

– Но я даже с этим не справляюсь!

Ну, с посудой, которая накопилась в кухонной раковине и на столе возле нее, Мариша расправилась быстро. Она запихнула ее в посудомоечную машину, протерла тряпочкой стол и сочла свой долг по отношению к кастрюлям, сковородкам, чашкам, тарелкам и вилкам выполненным. Но как быть с остальной квартирой? Приведенный в порядок кусочек кухни был просто невыносимо мал по сравнению со всем неубранным пространством.

– Что же мне делать?

Можно было взять в руки пылесос и решительно приступить к уборке, закончив ее к ночи. Можно, да, можно было бы... И Мариша даже именно так и собиралась поступить. Честное слово! Она даже пошла в сторону прихожей, где в укромном закутке стоял пылесос. Пошла, да не дошла. И вовсе не лень стала тому виной. Просто в дверь позвонили.

– Ну вот! – обрадовано отскакивая подальше от пылесоса, воскликнула Мариша. – Никакого покоя! Только хотела заняться уборкой, как гости пожаловали! Не буду открывать!

Но звонок буквально разрывался на части. Кому-то позарез была нужна Мариша.

– Ладно уж! Иду! Кто там?

– Это я! Открывай! Скорей!

Мариша распахнула дверь, и в нее влетела Вика – ее старинная приятельница, с которой Мариша была знакома сто лет или даже чуть больше. Однако последнее время они виделись не часто. Вика была озабочена поиском жениха. Только этим одним! Все остальное воспринималось как досадная помеха на пути к достижению заветной цели.

На взгляд Мариши, девушке следовало бы для начала немного успокоиться, снизить планку и трезво взглянуть на себя. Потому что, занятая погоней, Вика совсем забывала о своей внешности. Но говорить Вике о том, что ей бы следовало для начала похудеть, немного привести себя в порядок, а потом уж гоняться за женихами, да и не исключительно за крутыми бизнесменами, а за мужчинами попроще, Мариша избегала.

Вика даже слышать ничего такого не хотела. У нее будет муж непременно богатый! Не нужен ей бедняк! Бедно она и с родителями прожить сможет. Она хочет богатого, чтобы обеспечил ей полноценную жизнь!

Но сейчас Вика выглядела просто странно. Волосы всклокочены, глаза вытаращены, а лицо попеременно заливает то краска, то мертвенная бледность. И слепой бы догадался, что Вика крайне взволнована. Поэтому Мариша, в душе не сомневаясь, что у Вики случился очередной облом на любовном фронте – жених разорился или просто оказался мерзавцем, – спросила:

– Что произошло? Он оказался женат?

Вика затрясла головой.

– Да, а еще его убили! Точно как и мою бабушку!

После этого она рухнула в кресло и застонала:

– Что происходит?! Что же это такое? Ничего не понимаю! Сначала бабушка! Теперь дед! За что их убили?

Мариша осторожно присела рядом и задумалась. Похоже, она слегка ошиблась. На сей раз речь пойдет не о женихе. Но при чем тут дед Вики? Насколько Мариша помнила, тот скончался от какой-то болячки много лет назад, еще до рождения самой Вики.

– Нет, – замотала головой Вика. – Тот человек не был моим дедом!

– Как это?

– А вот так!

– Но он ведь был женат на твоей бабушке?!

– Да. И что с того? Бабушка вышла за него, когда поняла, что беременна от другого.

– Зачем?

– Чтобы грех прикрыть! Чтобы люди в нее пальцем не тыкали, мол, внебрачного ребенка в подоле принесла. Ясно тебе? Чтобы у моей мамы была нормальная метрика с отцом в нужной графе.

– Разве это важно?

– Ясное дело, тогда было важно! И значит, у меня есть дедушка!

Нет, Марише ничего не было ясно. Какой еще второй дедушка? Оттуда он взялся?

– Рассказывай! – потребовала она у Вики. – Рассказывай, что произошло!

И Вика принялась рассказывать. Историю о том, как в бабушкином чемодане она нашла пачку любовных писем, Вика проскочила на едином дыхании. И все равно Мариша покачала головой:

– Никогда не следует читать чужие письма!

– Да ты слушай, что дальше было!

А дальше было следующее. Отлично выспавшаяся Вика не вняла предостережениям явившейся ей во сне родной бабушки и утром отправилась в гости к своему деду. Раздобыть его адрес не стоило никакого труда. Собственно говоря, Вика сомневалась, что у нее все получится гладко. Ведь последний адрес на конвертах хоть и был ленинградским, но с тех пор прошло много лет. Адресат мог переехать в другое место.

– Но с чего-то же нужно начинать! – решила Викуля и отправилась на свидание с человеком, которого теперь считала своим дедом.

Трудность заключалась еще и в том, что Викуля помнила о том, что у ее деда имеется законная супруга. А вполне возможно, дети и внуки. И как она объяснит им свое появление? Вряд ли они придут в восторг, узнав о существовании внебрачной родственницы.

– Как бы не напортить ничего человеку, – притормозила Вика, уже войдя во двор нужного ей дома.

Она походила по периметру двора, разглядывая самую обычную песочницу, превратившуюся от затяжного дождя в маленький пруд, сломанные качели и нуждающуюся в покраске шведскую стенку. Одним словом, ничего интересного. Обычный двор в довольно потрепанной временем, но все еще крепкой «сталинке». Ничего тут не подсказало Вике, как ей следует действовать дальше.

На конверте вместо полной подписи стояла красиво выписанная закорючка, что-то вроде Колыш с хвостиком. Или Калышев. Фамилия деда? А как его звали? Ни в одном письме мужчина не подписывался своим именем. Писал: твой милый друг. Или: твой любящий муж. Или что-нибудь в этом роде. Но никаких имен.

– Ладно, зайду в дом, покажу подпись на конверте. А если будут спрашивать, зачем мне нужен этот человек, совру, что на почте произошла путаница. В любом случае что-нибудь я там узнаю.

И Вика начала подниматься на четвертый этаж. Нужная ей дверь оказалась обитой красивыми панелями из МДФ. И табличка была новенькой, латунной. И звонок заиграл мелодично, лаская слух. Да и молодой человек, который открыл Вике дверь, был под стать этой двери. Вылизанный до блеска, холеный и гладкий.

– Калышев? – переспросил он. – Нет, вы не ошиблись. Это наша семейная фамилия.

Ура! С первого же выстрела попадание в яблочко! Но этот молодой человек никак не мог быть тем Калышевым, который был нужен Вике. Тому должно быть лет семьдесят. Или около того.

– Дедушка? – переспросил молодой человек. – Разве вы не знаете? Он скончался год назад.

Год! Целый год! Но, минуточку, ведь и Викина бабушка погибла тогда же. Ах, как это романтично. Они любили друг друга всю жизнь, но не могли быть вместе. И лишь смерть соединила их.

– Да, дед погиб тридцатого мая, – произнес молодой человек, и Вика буквально похолодела.

Тридцатого мая погибла и ее бабушка! И тоже год назад. Выходит, бабушка и ее любовник погибли в один и тот же день? Просто день в день? Но это невозможно! Конечно, Вика допускала мысль о родстве душ и о том, что искренне любящие люди следуют друг за другом до самого конца, пусть даже и в могилу. Но не в один же день! Все-таки надо дать судьбе хотя бы маленькую передышку.

– А как он погиб? – выдавила из себя Вика.

Молодой человек смерил ее удивленным взглядом. «Сейчас поинтересуется, какого черта мне это надо!» – мелькнула в голове у Вики шальная мысль. Но молодой человек ничего такого не спросил и просто ответил:

– Дедушку сбила машина!

У Вики перед глазами все поплыло. Ведь и ее бабушку тоже сбила машина. Что же это делается на свете?

– Дед переходил на красный свет, – монотонно рассказывал Вике молодой человек, совершенно не обращая внимания на ее состояние. – Да и со зрением у него в последнее время стало неважно. Вот и не заметил грузовика.

Ах, нет! Бабушку задавила обычная легковушка. «Жигули» пятой или седьмой модели. Точно никто из очевидцев не помнил. Но то, что это был не грузовик, могли поручиться все свидетели. А Вика уже начала думать, что бабулю и ее любовника сбила одна и та же машина. В принципе, это было бы вполне логично. Ну да, бабуля с дедулей шли себе под ручку, наслаждаясь очередным свиданием. У обоих со зрением было не очень хорошо. Вдобавок увлечены беседой. Вот и пошли на красный свет. А тут из-за поворота машина.

Но... Но раз машины были разные, значит, и гуляли дедуля с бабуля каждый сам по себе. И тем не менее... В один и тот же день оба погибли.

– А где это случилось?

– Да тут, возле дома.

Бабушку машина тоже сбила возле дома. Только возле ее собственного дома, в трех остановках метро отсюда.

– Вам все ясно? – спросил у девушки молодой человек. – Дедушка погиб.

Вика кивнула. Хотя единственное, что ей было ясно, это то, что ей ничего не ясно. Что произошло с ее бабушкой и человеком, который являлся ее настоящим дедом? Почему они погибли в один день? Кто организовал наезд? Верней, наезды.

– А преступника нашли?

– Вы имеете в виду шофера, совершившего наезд?

– Да.

– Никого не нашли. Машина была угнана от соседнего дома. А сам хозяин лежал в это время в больнице с острым приступом холецистита. Ключи никому не давал. Посторонних к рулю не подпускал. Поэтому следствие зашло в тупик и прекратило расследование.

И в случае с Викиной бабушкой следствие также зашло в тупик! Просто феноменальная схожесть! Живут себе двое немолодых уже людей, любящие друг друга всю жизнь. А потом в один далеко не прекрасный день дружно попадают под машины и гибнут. И это совпадение невольно наводит на мысль: а совпадение ли это? Может быть, бабушку и деда просто убили?

Эта мысль только мелькнула в голове у Вики. Но внезапно девушка почувствовала слабость, головокружение, и весь мир стремительно начал терять свои краски. Последним, что она помнила, был стремительно приближающийся к ней пол лестничной клетки.

Очнулась Вика от того, что кто-то бережно похлопывал ее по щекам, дул в лицо и плескал прохладной водой. Открыв глаза, Вика обнаружила, что находится в большой комнате, обставленной старинной мебелью с множеством фарфоровых безделушек за стеклянными дверцами.

– Где я? – прошептала она едва слышно.

– У нас дома.

Вика скосила глаза и увидела того самого молодого человека, с которым разговаривала в дверях.

– Что со мной случилось?

– Вы упали в обморок. И я перенес вас на диван. Вам лучше?

Вика кивнула и попыталась сесть. Но мир немедленно стал вращаться со страшной силой. И девушка снова откинулась на подушки.

– Ой! – воскликнула она. – Что это со мной?

– Похоже, вас очень испугала смерть моего дедушки. Скажите, вы были близко с ним знакомы?

Вика молча помотала головой.

– Жаль, – расстроился молодой человек. – Мне бы хотелось поговорить с кем-нибудь, кто бы хорошо знал деда.

– Другими словами, вы сами его не знали?

– Увы, почти совсем не знал.

– Как же это? – изумилась Вика.

– А вот так. Вообще-то это был не мой родной, а двоюродный дедушка.

– Не родной?

– Нет. Своих внуков у Льва Илларионовича не было. Впрочем, как и детей.

– Не было?

– Никаких близких родственников. Только он и Майя.

– Это кто?

– Его жена.

– А она?..

– Скончалась еще раньше деда. Какая-то затяжная болезнь. Да и возраст у нее был уже более чем приличный.

Почему-то при мысли о том, что у ее деда не было никого близкого, на душе у Вики стало удивительно приятно.

– А вы?.. – спросила она. – Вы кто?

– Я всего лишь внук бабушки Тамары – сестры Льва Илларионовича. И живым своего двоюродного дедушку я видел всего лишь два раза, когда он проездом был у нас и заглянул в гости. Согласитесь, этого недостаточно, чтобы близко узнать человека.

– Да уж... Так вы с бабушкой не из Питера?

– Нет, бабушка умерла давно. А мы с мамой еще год назад жили в Вологде.

– Это ведь недалеко от Питера. По крайней мере, тоже Северо-Запад.

– И что?

– И дедушка приезжал к вам всего два раза?

Молодой человек, кажется, слегка смутился.

– Видите ли, – пробормотал он, – Лев Илларионович был очень занятым человеком. Военным. И вечно мотался по разным гарнизонам и военным объектам. Даже выйдя в отставку, он не оставил своей деятельности. А уж во время службы вообще отдыха не знал!

Так вот почему на конвертах все время были разные адреса! Этот Лев Илларионович был просто перекати-поле. Вика прекрасно знала, какой неспокойной бывает жизнь у военных. Едва успеют освоиться на новом месте, навести уют в казенной квартире, устроить детей в школу, выяснить, где тут лучшие магазины или рынок, как их уже перебрасывают на новое место. Где весь быт приходится налаживать буквально с нуля.

Оставалось только удивляться, как при такой жизни Лев Илларионович находил место еще и для любви к Викиной бабушке. Увы, молодой человек, который приходился двоюродным внуком Льву Илларионовичу и, стало быть, был родственником самой Вики, ничего не мог сказать по этому поводу. Звали молодого человека Ваней. И, судя по всему, он был редкостным тюфяком. Конечно, Вика была рада, что он не оставил ее на лестнице. Но тоже ведь, если вдуматься, не дело – приводить в дом малознакомую девицу. И что с того, что она в обмороке? Вполне может притворяться!

Мариша выслушала рассказ Вики от начала до самого конца. И озабоченно нахмурилась:

– Другими словами, твой дед и твоя бабушка погибли в один и тот же день?

– Да.

– А спустя непродолжительное время квартиру твоего деда заняла его племянница с сыном?

– Да. Ваня сказал, что поскольку других родственников у Льва Илларионовича не было, то наследницей была признана его мать.

– И твой дед был богат?

– Судя по обстановке в квартире, да.

– А чем мать Вани занималась в своем родном городе?

– Была учительницей в школе.

– Какие классы?

– Начальные.

– А сейчас?

– Что сейчас?

– Сейчас она работает?

Вика растерялась.

– Не знаю. Как-то не спросила. Наверное, работает. А может быть, и нет. Какая разница?

– Разница в уровне жизни! – отрезала Мариша. – У учительницы начальных классов в городе Вологде он один. А у наследницы большой и богатой квартиры в центре Питера – другой! Квартира большая?

– Да.

– И мебель в ней дорогая?

– Да.

– Ковры, всякий там антиквариат, картины?

– Ну, я не очень разбираюсь в таких вещах, – пожала плечами Вика. – Но богато. Это уж точно!

– Все ясно, – кивнула головой Мариша. – Твой дед был человеком далеко не бедным.

– Ваня этого и не скрывал!

– Далеко не бедным, – продолжала рассуждать Мариша, словно не слыша приятельницу. – А может быть, даже и богатым. И вот он умирает, а его деньги и квартира достаются какой-то родне – седьмая вода на киселе!

– Ничего не на киселе! Ваня – его внук!

– Двоюродный! Да еще видел своего деда два раза в жизни! Нет уж! Ты как хочешь, а такое родство близким не назовешь!

– И что ты думаешь? Что это они с матерью убили моего дедушку?

– Твоего... М-м-м... Ну, насчет того, что дедушка был твоим, я бы не стала делать поспешных выводов.

– Да ты что! В письмах ясно говорилось: «моя дочка Олечка»! Моя мама была дочкой этого Льва Илларионовича. А значит, я его внучка!

– М-м-м...

– Что ты все время мычишь? – раздраженно спросила Вика у приятельницы.

Мариша вздохнула, но все же ответила:

– Понимаешь, не всегда женщины говорят своим мужчинам правду о том, от кого на самом деле их ребенок.

– Ты хочешь сказать, что моя бабушка сознательно обманывала своего любовника? Сказала, что моя мама от него, а на самом деле... Да зачем ей это было надо?

– Ну, во-первых, она могла и сама искренне заблуждаться. А что касается, зачем ей это было надо, так это очень просто. Чтобы удержать и еще больше привязать мужчину к себе. Других детей у него, как я понимаю, не было. Так?

– Да.

– Ну вот, а тут дочка Олечка. Человеку приятно.

Вика покачала головой.

– Я чувствую, что это был мой родной дед.

– Прямо смешно! – восхитилась Мариша. – Голос крови в тебе заговорил? А раньше он где был? Молчал в тряпочку?

– Я и раньше что-то такое чувствовала. Да! Чуть не забыла! Еще этот Ваня! Я же тебе не сказала!

– О чем?

– Мы с ним так похожи! Просто одно лицо, фигуры тоже похожи. Мне кажется, когда пришла его мать, она сразу все поняла!

Услышав это, Мариша не удержалась и воскликнула:

– Что? Ты познакомилась с его матерью? Что же ты молчала до сих пор?!

– Я не молчала. Я так тебе и говорю.

– Говори!

Мать у Вани оказалась женщиной невысокого роста, но решительной и энергичной. Насколько нерасторопен был Ваня, настолько деловита и инициативна была его мать. Она сразу же пожелала узнать, кто такая Вика. И что, собственно говоря, она делает в их доме.

– И что ты сказала? – встревожилась Мариша. – Надеюсь, не стала врать мамаше про письмо, которое много лет пролежало на почте, а теперь ты жаждешь его вручить адресату?

– Нет. Я сказала, что мой папа был должен Льву Илларионовичу некоторую сумму денег. Долго не получалось как-то. Но сейчас уехал и поручил мне передать этот долг.

– И она тебе поверила?

– Не знаю. Но деньги взять согласилась.

– Ты дала ей деньги?

– Еще не дала.

– Но пообещала? Зачем?

– Ну а как же? – растерялась Вика. – Надо же иметь предлог, чтобы заявиться еще раз.

– Зачем? Ты уже все узнала! Твой дед умер. Погиб. В его квартире живут практически чужие и тебе, и ему люди. Что тебе там делать?

Некоторое время Вика молчала. А потом, виновато покосившись на Маришу, пробормотала:

– Понимаю, ты будешь сердиться.

– Ну?

– Скажешь, что это сумасбродство!

– Что?

– Обвинишь меня в глупости!

– Почему?

Вика еще помолчала, словно набирая в легкие побольше воздуха. А потом выпалила:

– Я хочу выяснить, кто и почему убил мою бабушку и моего дедушку!

– Очень глупо!

– Вовсе нет!

– Глупо! Глупо! – настаивала Мариша. – Подумай сама, по факту их смерти было возбуждено уголовное дело. Менты по горячим следам ничего не нашли. С чего ты взяла, будто тебе повезет больше?

– Я уверена в этом.

– А если твоего деда убили его родственники?

– Ваня и Варвара Сергеевна?!

– Ах, она еще и Варвара Сергеевна? А ты знаешь, что если у человека имя и отчество начинаются с согласной буквы, то есть все шансы, что этот человек деспотичен, агрессивен и склонен к радикальным решениям.

– Нет, не может быть! Варвара Сергеевна очень энергичная, но она не убийца! Она мне намекнула, что менты уже допытывались у нее и у Вани насчет их алиби. И чтобы ты знала, оно у них в полном порядке!

– Подумаешь! Наняли кого-нибудь!

– Кого? – возмутилась Вика. – Кого могла нанять нищая учительница и ее рохля сынок? Ты бы его видела! Он настоящий увалень! Мамочка его балует так, что чуть ли не облизывает с головы до пяток!

Мариша пожала плечами.

– У тебя есть другие версии, кто мог убить твоего дедушку?

– Мне кажется, суть в том, что их убили одновременно. Бабуля и дедушка. Два пожилых любящих друг друга человека погибают в один день при схожих обстоятельствах.

– Да, если действовала Варвара Сергеевна и Ваня, то им убивать твою бабушку смысла никакого не было. Официально она была Льву Илларионовичу никем! И не могла претендовать на его наследство!

– Вот именно! Значит, действовал кто-то еще. Кто-то другой. Или другие.

– А ты не спросила, как наследники узнали о том, что стали наследниками?

– Варвара Сергеевна сказала, что им позвонили.

– Позвонили? Кто позвонил?

– Вроде бы менты. Искали близких родственников погибшего Льва Илларионовича. А в записной книжке у покойника был только один адрес – Варвары Сергеевны и Вани.

Мариша удивилась.

– Один адрес? Но так не бывает! За долгую жизнь у человека обычно скапливается великое множество адресов и телефонов!

– Дедушка не имел другой родни! Только жена покойница, сестра, тоже покойница, и ее дочь и внук!

– Но у него наверняка были друзья! Были старые сослуживцы! Наконец, была твоя бабушка! Где же были записаны адреса и телефоны всех этих людей?

Вика пожала плечами. Мол, сама понимаю, что все это странно, но что поделаешь. Ни словечка от себя не прибавила. Что сама узнала, то и тебе рассказываю.

– Слушай, – озадачилась Мариша, – а ведь это и в самом деле все очень странно.

– Так ты мне поможешь?

– В чем?

– В моем расследовании.

– Да что я могу?

– Ой, Мариша, не прибедняйся! – воскликнула Вика. – Все наши общие знакомые только и говорят о том, какая ты великая сыщица!

– Бессовестно врут!

– На твоем счету успешно раскрытых преступлений больше, чем на счету всего нашего отделения милиции!

– Глупости! Придумывают люди!

– Никто мне не поможет, только ты!

И Вика устремила на приятельницу такой умоляющий взгляд, что Мариша заколебалась. Может быть, не вредничать и помочь Вике? В смерти Викиных бабушки и дедушки было много непонятного. Даже загадочного. Как знать, может быть, пожилых людей и в самом деле убили?

– А чем занимался твой дед?

– Он был токарь.

– Да нет! Не этот, другой.

– Лев Илларионович?

– Да! Лев Илларионович! Чем он занимался?

– А-а-а... Не знаю. Впрочем, Ваня сказал, что он был военным.

– Должно быть, в большом чине, – задумалась Мариша. – Если богатые хоромы, то мог быть генералом. Спрошу у моего собственного деда. Он всю жизнь прослужил в разведке. Так что по долгу службы должен знать и про твоего Льва Илларионовича. А если даже и не слышал ничего, то может разузнать.

– Ой! – обрадовалась Вика. – Мариша! Ты и правда это для меня сделаешь?

– Чем смогу, помогу. А кстати, о Ване, ему сколько лет?

– На вид лет тридцать.

– Сколько?!

– Тридцать. Или чуть меньше. А что?

– По твоим словам я думала, что это маленький мальчик или, в крайнем случае, юноша.

– Но он так выглядит и так себя ведет, что иначе о нем не скажешь. Ты бы его только видела!

– Что ж, – пробормотала Мариша. – Может быть, и повидаю.

– Что ты имеешь в виду?

Но Мариша не стала объяснять. Вместо этого она спросила:

– Он на улицу-то выходит, этот Ваня? Не знаешь?

– Как же, выходит! Каждое утро у него пробежка по парку.

– Пробежка? Ох, не люблю я бегать. Но ради дела могу и побегать. И во сколько?

– Около полудня.

– Ни фига себе у парня утро начинается! – восхитилась Мариша. – Он что же, не работает?

– Насколько я поняла, нет.

– Совсем?

– Пока нет. Как сказала Варвара Сергеевна, мальчик в поиске. Он еще не определился, чем бы хотел заниматься в этой жизни.

– Ой, ой! – покачала головой Мариша. – Тридцать лет и не определился? Да уж, трудненько этой тетке приходилось с таким сынулей. На одну-то учительскую зарплату особенно не разбежишься. И наследство твоего деда должно было стать для нее просто спасательным кругом.

Глава 3

На следующее утро Смайл стал свидетелем удивительного события. После второго завтрака, который состоял из горячих сосисок с консервированным зеленым горошком и горчицей и маленьких бутербродов с паштетом из мяса дикой птицы, его жена вдруг принялась собирать свои спортивные вещи. Ввиду малого и редкого их использования, вещи валялись по всей квартире в разных местах. И Мариша блуждала из комнаты в комнату, пытаясь отыскать то кроссовки, то спортивный костюм, то повязку на голову.

Смайл откровенно недоумевал.

– Куда ты собралась?

– Так, – уклончиво отвечала жена. – Хочу побегать. Ты ведь сегодня занят?

– Как всегда. Работаю.

– Ну вот, а у меня выходной. Хочу использовать его на всю катушку.

– Выходной?

– Что ты так удивляешься? – рассеянно произнесла жена. – Я сама себе хозяйка. Хочу – иду на работу, хочу – делаю себе выходной.

– Я тоже могу! – оживился Смайл. – Может быть, проведем выходной день вместе?

– Не стоит! Я иду бегать в парк. Я же тебе сказала!

– Раньше ты предпочитала шопинг или шла на какую-нибудь модную выставку со своими подружками.

– Времена меняются, – все еще рассеянно отозвалась жена, озабоченная тем, что обе найденные ею кроссовки оказались почему-то на правую ногу. – И мы меняемся вместе с ними.

Смайл проводил жену задумчивым взглядом. Бегать! В парке! Не иначе, снова впуталась в какое-то расследование. И что затеяла на этот раз? Кто к ним вчера приходил? Вика? Немного подумав, Смайл подошел к телефону и набрал номер Вики. Дома у девушки никто не ответил, что лишний раз убедило Смайла в том, что он прав в своих подозрениях.

Но Смайл уже знал: переубеждать жену, если она для себя что-то твердо решила, – зряшное дело. Пусть поступает, как считает нужным. И ничего-то в ней не меняется, напрасно это Мариша сегодня сказала. Может быть, времена и меняются, а вот она – точно нет.

Пока Смайл все еще сидел, раздумывая, что там затеяла его жена на этот раз, сама Мариша уже активно носилась по парку, высматривая молодого человека в спортивном костюме, похожего на Вику. Таковых что-то не находилось. Вообще, в полдень в парке было мало желающих бегать. Можно сказать, никого, кроме самой Мариши, и не было.

Над городом снова сгустилась июльская жара. И все нормальные люди сидели возле небольшого пруда, время от времени окунаясь в прохладную воду. Но Вика сказала, что Ваня будет бегать. И Мариша послушно носилась кругами по парку. Наконец она поняла, что либо чего-то не поняла, либо Ваня не такой идиот, чтобы в жару носиться по парку.

– Черт бы его подрал! – проворчала Мариша и поплелась к пруду.

К этому времени она изрядно утомилась и вспотела от пробежки, так что окунуться и освежиться показалось прекрасной идеей.

Прудик был совсем маленький. И возле него хватало места только для некоторых счастливчиков. Мариша быстро искупалась и принялась изучать молодых людей. У Вики были светлые прямые волосы, прямой нос и голубые, широко расставленные глаза. И когда Мариша наткнулась взглядом на такой же нос, глаза и волосы, она невольно вздрогнула. Вот что делает иной раз природа! Это же Вика, только в мужском обличье!

Мариша не стала задумываться, что делает Ваня у пруда, когда он, по оперативной информации, должен бегать по парку. Она просто протиснулась поближе к парню и принялась строить ему глазки. Ну да, а как еще познакомиться с ним? И глазки она строила вовсе не ради удовольствия, а исключительно из чувства долга. И если перед Маришиным мысленным взором в этот момент и промелькнуло укоризненное лицо мужа, то она это видение быстро прогнала. Ведь не развлекается она здесь!

Хотя со стороны именно так и должно было показаться. Мариша громко хохотала, вызывая неодобрительные взгляды мамаш с детишками и заинтересованные – всех окружающих мужчин призывного возраста.

Ваня оказался именно таким, каким его и описывала Вика. Славным, но очень уж безынициативным.

Однако очень скоро Марише удалось завести с ним беседу и даже перевести в нужное ей русло. Но ничего нового она не узнала. Да, двоюродный дед у парня был. Ваня о его существовании знал. Но они с мамой были очень удивлены, когда им вдруг позвонил какой-то мужчина и представился следователем, пригласил в Питер для вступления в права наследования и решения прочих юридических вопросов.

Причем интересная деталь. Когда мать с сыном быстро собрались и приехали в Питер, они нашли квартиру Льва Илларионовича опечатанной. И никто из следователей не признавался, что это он звонил наследникам.

– Так что нам еще два дня пришлось в гостинице жить, – жаловался Ваня. – Такие расходы! У вас тут цены просто атомные! Мы едва не разорились на этой гостинице!

Но сама квартира и ее обстановка произвели на Варвару Сергеевну с сыном ошеломляющее впечатление. И, как поняла Мариша, этим наследство не ограничилось. Имелось еще несколько счетов, которые были завещаны Варваре Сергеевне. В том числе и два валютных.

И все это богатство досталось молодому бездельнику и его мамаше.

– Наверное, твоя мама просто ликовала.

– Еще бы! – не стал кривить душой простак Ваня, успевший к этому времени выболтать Марише уже почти все семейные тайны. – Нам такие деньжищи и не снились!

– Чем же занимался твой дед?

– Он был военный, а в последнее время находился в отставке.

– Насколько я знаю, у военных пенсия совсем не так велика. Пенсия – она и есть пенсия. Прожить на нее можно, но не шикарно.

Ваня пожал плечами:

– Деньги у деда были. И никто на них не зарился. Все нам с мамой досталось. Правда, приходили какие-то люди, но их интересовали бумаги деда, а не его деньги.

– Люди? Какие люди?

– Ну, буквально на следующий день после того, как нам менты все же открыли квартиру деда и разрешили в ней жить, к нам явились двое мужиков.

Сначала Ваня с матерью струхнули. Очень уж у этих мужчин был серьезный вид. Серьезный и даже опасный. Но никакого вреда наследникам эти двое не причинили. Попросили разрешения посмотреть бумаги погибшего. И на большее не покушались.

– И вы разрешили?

– Конечно. Тем более ничего ценного там не было. Мама уже все проверила.

Молодец мама! Не успела вселиться в унаследованную квартирку, а уже и в бумагах старика пошуровала! Небось спать в ту ночь вовсе не ложилась. Так час за часом и просматривала ящики в шкафах и прочее.

Но, так или иначе, двое серьезных мужчин в строгих темных костюмах тоже ничего не нашли. Ушли они с каким-то обиженным видом. И твердили, что вскрыть и опустошить сейф мог только тот, кто знал его код.

– А что было в сейфе? – заинтересовалась Мариша.

– Точно не деньги. Потому что эти мужики особо подчеркнули, что ничего ценного они не заберут. Но мама им не поверила и все равно находилась рядом, когда они открывали сейф. Так вот она могла подтвердить, что сейф, когда эти двое его открыли, был уже пуст. Там не было даже жалкого клочка бумаги. Не то что денег!

Вот как! Эти двое знали код от личного сейфа в доме Льва Илларионовича. Выходит, это были его близкие знакомые или сослуживцы. И, наверное, в сейфе хранились рабочие бумаги погибшего.

Ваня был явно не прочь продолжить приятное знакомство. Но Мариша уже потеряла к парню интерес. Он рассказал ей все, что знал про своего деда. Теперь было бы хорошо взглянуть на саму квартиру. А как это сделать? Ах да! Чего уж проще! Надо напроситься в гости к Ване.

Тот сначала не поверил своему счастью.

– Ко мне? – вытаращил он глаза на Маришу. – Ты шутишь?

– А что? Твоя мама скоро вернется?

– Нет, нет! Ее не будет до позднего вечера. Но... А, ладно! Пошли!

И они пошли. Кто бы видел Маришу! Познакомилась в парке со смазливым бездельником и теперь идет к нему в гости в пустую квартиру. И это замужняя женщина, любящая своего мужа и считающая себя глубоко порядочной по отношению к нему. Но у Мариши всегда была своя собственная шкала оценки своих действий. И сейчас из десяти баллов она могла бы поставить себе девять. Если бы еще, оказавшись в квартире Льва Илларионовича, она смогла бы избавиться от Вани хоть ненадолго, тогда бы была полная «десяточка».

Квартирка оказалась в самом деле богатой. По самым предварительным оценкам, весь этот антиквариат и мебель, которой были забиты комнаты, тянула на ту же стоимость, что и сама квартира. Да, молодец дедушка Вики. И все-таки жаль, что Вике ничего не обломилось, а все досталось бездельнику Ване и его оборотистой мамаше.

– Слушай, а давай попьем кофе, – предложила Мариша. – Кофе есть? А тортика что, нету? Фи! Я хочу тортика!

– У нас есть сухой вафельный!

Но Мариша фыркнула с таким пренебрежением, что Ваня мигом смекнул: он допустил промашку. Такой девушке вафельные тортики не предлагают. И так как Мариша выразительно молчала и ждала, он предложил:

– Я сбегаю вниз? За тортом? У нас внизу чудесная кондитерская.

– Купи торт с безе, орехами и шоколадным кремом.

– А если такого не будет?

– Поищи! Что, в городе одна только кондитерская?

– Тогда я побежал?

– Беги! – милостиво отпустила его Мариша. – Я подожду тебя тут.

И она разместилась на огромном диване, соблазнительно закинув ногу за ногу. Ваня замер в дверях.

– Я жду! – напомнила ему Мариша.

– Я туда и сразу обратно!

– Можешь особенно не торопиться.

Но едва за Ваней захлопнулась входная дверь, как Мариша мигом ринулась с дивана. Итак, у нее есть от силы минут пятнадцать-двадцать. Вряд ли этот лентяй попрется в соседнюю кондитерскую. Судя по всему, ему лишних два шага сделать и то влом. Но плевать на него. Где же искать в первую очередь? Проблема заключалась еще и в том, что Мариша не знала, что именно она ищет. Фотографии? Документы? Дневник старика?

Ничего такого не находилось. В ящик стола было небрежно сброшено несколько старых, пожелтевших от времени фотографий в рамках, на которых высокий мужчина был запечатлен под руку с маленькой женщиной в неизменном беретике, который сопровождал ее из года в год, из десятилетия в десятилетие. Лицо у женщины было невыразительным и не сказать, чтобы миловидным. Маленькие глазки, узкие губы, длинный нос. Сразу было видно, что она редкая брюзга, зануда, да и вредина порядочная.

У ее мужа вид был задумчивый, словно он и сам не понимал, что делает рядом с этой невзрачной особой.

На всякий случай Мариша прихватила для Вики одну фотографию ее деда вместе с рамкой, выбрав рамку, которая подешевле. Еще не хватало, чтобы ее обвинили в воровстве! Так! Это сделано. Что дальше? Где еще могут быть бумаги? Взгляд Мариши невольно уперся в двери кладовки. Ага! Вика говорила, что нашла письма Льва Илларионовича на самом верху кладовки ее бабушки. Так если старики были так близки, может быть, у них и привычки общие?

И Мариша устремилась к кладовке. Распахнув ее, она замерла. Какой же тут был беспорядок! Сразу видно, что властная рука Варвары Сергеевны не добралась до этих залежей. Мариша принялась снимать вещи с полок. И так увлеклась, что обрушила одну из них. Надо же такому случиться, что именно в этот момент в дверь вошел Ваня с тортиком в руках. Вошел, увидел и замер на пороге.

Его новая знакомая стоит в явной растерянности перед дверью кладовки, а оттуда на нее сыпется разное барахло.

– Мариша! – закричал он, увидев, как прямо на голову его пассии пикирует внушительных размеров котелок. – Осторожней!

Позабыв про тортик, который шлепнулся на пол, он подскочил к Марише и сильно дернул ее за руку. Очень вовремя, иначе котелок угодил бы прямо Марише по темечку.

– Уф! Как ты меня напугала! Что ты делаешь?

– Ошиблась дверью, – нашлась Мариша. – Хотела найти ванную комнату. Открыла дверь, и на меня посыпались разные вещи!

– Ванная совсем в другой части квартиры.

– Но ты же мне не показал!

– Я не думал, что она тебе так экстренно понадобится.

– Надо было думать, – вредничала Мариша. – А где тортик?

– Там.

Тортик превратился в лепешку. Но Ваня о нем и не думал. Все его мысли были сосредоточены на том, что скажет теперь его мама, увидев разгром в коридоре.

– Она будет в ярости!

– Ты сказал, что твоя мама вернется только к вечеру.

– Ну да. И что?

– Так за это время мы уберем все вещи обратно!

Похоже, такая простая мысль Ване в голову просто не приходила. Да уж, редкий бездельник. Буквально пальцем не пошевелит. Так что Мариша даже не удивилась, когда все вещи ей пришлось запихивать в кладовку практически одной. Ваня под благовидным предлогом ускользнул от этой работы на кухню – заваривать чай.

Но Мариша не возражала, пусть будет чай, пусть кофе и торт. Лишь бы Ваня не болтался у нее под ногами, мешая рассматривать вещи в кладовке.

Перед тем как уйти на кухню, Ваня около четверти часа ходил вокруг шмякнувшегося на пол тортика, пытаясь соскрести остатки с минимальными потерями. Сходил за блюдом, потом за подносом, потом приволок большую плоскую лопаточку, с помощью которой и перетащил днище коробки на поднос. Одним словом, суетился над тортиком по полной программе. На то, чтобы помыть потом руки и заварить чай, у него ушло еще полчаса.

В общем, где-то через час для чаепития у нерасторопного парня все было готово. Мариша к этому времени успела разобрать все вещи в кладовке. И нашла кое-что интересное для себя. Это была картонная коробочка, тщательно оклеенная бумагой. Можно было подумать, что там подарок или что-то в этом роде. Но разорвав обертку, Мариша с удивлением обнаружила, что в коробочке лежит один-единственный ключ. Самый обычный ключ от ригельного замка. Длинный, с бороздками по краям.

У Мариши и у самой был когда-то в квартире такой замок. Так что она без труда догадалась, как должен выглядеть этот. Оставалось только понять, где находится этот замок. Держа в руках ключ, Мариша ощущала себя героем сказки про Буратино. Ключик у нее был, оставалось найти потайную дверцу.

– Мариша, ты идешь? – подал голос Ваня. – Чай уже готов!

– Иду, иду!

И, поспешно запихнув в кладовку оставшиеся вещи, Мариша быстро смыла с себя пыль и пошла на кухню.

– Хороший у вас в квартире ремонт, – похвалила Мариша обстановку, чтобы хоть что-то сказать. – Вы с мамой делали?

– Нет. Мы почти ничего не трогали. Только замки на дверях сменили.

Ага! Сменили замки! Может быть, ригельный ключ был как раз от входной двери самого Льва Илларионовича? Хотя зачем тогда прятать его в коробочку, да еще заботливо оклеивать сверху бумагой. Это же какая возня! Впрочем, каких только странностей не случается у одиноких людей. А Лев Илларионович, Мариша в этом почти не сомневалась, был очень, очень одинок. Даже когда его жена была еще жива.

– Наверное, бешеные деньги заплатили? – предположила она. – Обе двери у вас железные. Чтобы на таких дверях поставить новые замки, мастера ломят приличные суммы.

– Нет. Вовсе нет. Мы потратились только на замки. Мама купила их такой же конструкции, какие стояли у деда. Только резьба на ключах была другой. Но все входные отверстия совпадали, и обошлось нам это совсем недорого.

Вот как! Значит, ригельный ключ был не от входной двери Льва Илларионовича. Но откуда же он? Бумага на коробочке казалась совсем свежей, без пыли и паутины. Так что вряд ли коробочка пролежала в кладовке больше года. Возможно даже, что Лев Илларионович положил ее в кладовку незадолго до своей трагической смерти. А то и за день или за два до нее.

И Мариша подумала, что она очень даже хорошо сделала, стащив этот занятный ключ.

Чаепитие с Ваней и смятым тортом прошло очень мирно, несмотря на то что торт был вовсе не с безе, орехами и шоколадным кремом, а самый обычный бисквитный с кремом. Но Мариша не стала придираться. Сейчас торт интересовал ее в последнюю очередь.

Потом Мариша поблагодарила его и быстренько смоталась, оставив парня в явной растерянности. Он, правда, попытался полезть к Марише с глупостями и даже начал целоваться. Но, получив от нее дружеский, но недвусмысленно сильный тычок в солнечное сплетение, быстро отстал.

– Ну, какая ты! – с явным разочарованием протянул он. – Я для тебя и за тортиком сбегал, и чай приготовил.

– Тебе полезно двигаться! Ишь, разжирел!

И Мариша подхватила двумя пальцами дряблую складку на животе у парня. Ваня вырвался с явным недовольством. Надулся, словно маленький мальчик, не получивший обещанную конфетку. Ну, чисто детский сад. А ведь мужику уже сровнялось тридцать!

Выскочив на улицу, Мариша попыталась дозвониться до Вики. Может быть, она сможет как-то прояснить историю с ключом? Но у Вики было постоянно занято, а потом трубка внезапно оказалась вне зоны доступа.

– Интересное кино, куда же она делась?!

За день Мариша пыталась еще несколько раз дозвониться до Вики. Все бесполезно. Трубка была стабильно отключена. А ведь они с Викой договорились, что будут постоянно держать связь. И постепенно в душу к Марише стали закрадываться самые мрачные подозрения.

Да еще эта генеральная уборка, будь она неладна! Ну не могла Мариша заниматься мытьем полов и окон, когда с ее подругой явно что-то произошло.

Но в то же время Мариша понимала, что, если сегодня она не приведет квартиру в порядок, муж будет очень и очень ею недоволен. Он и так уже вчера намекнул супруге, что иной раз был бы не прочь получить пару чистых носков, рубашку и сесть за стол или прилечь на диван, не пытаясь перед этим разгрести себе на нем местечко попросторней.

Упреки Смайла были справедливы. Мариша и сама стала замечать, что пыль под кроватью, диванами и за ножками кресел и шкафов приобретает совсем уж катастрофическую плотность. Про окна и вспоминать не хотелось. В этом году весной Мариша их помыла, убив на это занятие целый чудесный солнечный день. Но уже через пару недель окна снова покрылись отвратительными разводами и пятнышками от дождевых капель. И сейчас стекла выглядели так, словно их никто и не мыл с прошлого, а то и с позапрошлого года.

Мариша честно попыталась помыть пол. Но только разлила воду, уронила швабру и ударилась о крышку трюмо.

– Господи, какая уж тут уборка! – воскликнула она в сердцах.

И, отшвырнув в одну сторону швабру, в другую отпихнув ведро, она наспех переоделась и выскочила из дома. Вика жила довольно далеко, так что в пути Мариша вдоволь настоялась в городских пробках. Ее красный «Форд» был довольно массивной и внушительной машиной. Так что в пробках Мариша получила свое по полной программе. Никто не желал ей уступать дорогу, никто не обращал внимания, что за рулем сидит женщина, определенно видная и даже красивая. Всем водителям было плевать на женскую красоту, они мечтали об одном – вырваться поскорей из пробки.

После унылого дождя над городом снова сверкало солнце. И влажная земля отдавала всю накопленную ею влагу в виде испарений. Дышать было тяжело. Да еще у горизонта снова стали собираться темные тучи, предвещая новый ливень. И все водители спешили побыстрей добраться до дома.

У дома Вики было тихо. Но, поднявшись на нужный этаж, Мариша замерла, словно громом пораженная. На двери Викиной квартиры красовались бумажные пломбы с печатями. Мариша отлично знала, что означают такие пломбы. Тут произошло преступление! С Викой что-то случилось! Недаром у Мариши все из рук валилось!

И она принялась стучаться во все соседские квартиры подряд.

– Умоляю! – говорила она, надеясь, что соседи ее услышат. – Скажите, что случилось с Викой? Она жива?

Наконец дверь одной из квартир открылась, и оттуда выглянула сухонькая старушка.

– Скажите, что тут произошло?! – кинулась к ней Мариша, указывая на опечатанную дверь Викиной квартиры.

– Тише, тише! – укоризненно покачала та головой. – Дорогая моя, нельзя же так беспардонно вести себя, в самом-то деле! Люди же вокруг, а вы кричите!

– Вика жива?

– Пока жива.

– А где она?

– В больнице.

– В какой?

– Понятия не имею, – пожала плечами старушка. – Я ей не родственница, просто соседка. Но увезли ее с черепно-мозговой травмой. Так что, я думаю, где-то в хирургии.

– На нее напали?! – ахнула Мариша.

– Да. На ее квартиру был совершен налет.

Спокойствие старушки, с которым она сделала это заявление, поражало. Бывают же такие вот личности. Прямо арктический лед, а не люди! Мариша попыталась взять себя в руки. И хотя ее трясло от волнения, но голос ее звучал ровно. Старушка усилия девушки оценила. И рассказала все, что знала. Ровным, сухим голосом. Без эмоций, но и без фантазий.

Несчастье произошло сегодня около полудня. Как раз в тот момент, когда Мариша нарезала круги по парку в поисках Вани, в квартиру к Вике позвонили. Не подозревая ни о чем плохом, девушка подошла к двери. И, как водится, спросила, кто там.

– Почта.

Вике могли написать родители, так что она не особенно удивилась. Приоткрыла дверь, оставив цепочку, и приготовилась расписаться в почтовом извещении. Но ей этого сделать не дали. Едва Вика открыла замки, как цепочка лопнула от мощного удара. Дверь треснула Вику по лбу, и девушка отлетела в угол прихожей, так и затихнув там.

Собственно говоря, это было все, что могла поведать старушка-соседка. Милицию вызвала сама Вика, когда немного пришла в себя. А уж врачей вызвали менты, видя, что Вика вся в крови и явно нуждается в медицинской помощи.

– А что этим людям было нужно?

– Грабители, – пожала плечами старушка. – Что им может быть нужно от порядочных людей? Только их деньги! Лично я во избежание всяческих казусов не ленюсь и всегда сама хожу на почту за корреспонденцией. Если бы Вика последовала моему примеру, то ничего плохого с ней бы не случилось.

Что ж, оставалось только позавидовать разумности старушки. Но, выходя из Викиного дома, Мариша недоуменно хмыкнула. Бабка что, считает, что на улице она будет в полной безопасности? Грабители могут наведаться к ней только в дом? А на улице подойти постесняются?

Выйдя из дома, Мариша увидела женщину, чье лицо показалось ей знакомым. При виде нее женщина торопливо отвернулась и быстрыми шагами скрылась за углом. Томимая непонятным предчувствием, Мариша попыталась последовать за женщиной. Но та, словно привидение, уже растворилась в густой уличной толпе.

И все же Мариша готова была поклясться, что где-то видела эти густые рыжие волосы, эти холодные глаза и острый носик. И где-то совсем недавно.

– Где же? Где?..

И тут Маришу осенило! Ну конечно! Огромный художественно оформленный фотопортрет этой женщины висел в одной из комнат квартиры Льва Илларионовича. Мариша еще тогда предположила, что это портрет его племянницы – матери Вани, – и оказалась права. Но что Варвара Сергеевна делает возле дома Вики? И откуда она вообще знает, где та живет?

– Или мне это просто почудилось?

Мариша не знала, что и думать. Варвару ли она видела возле дома Вики или просто обозналась?

– Как жалко, что я ее упустила! Надо было догнать и убедиться, она ли это!

Но так или иначе, сделанного не воротишь. К тому же у Мариши было еще одно неотложное дело. Конечно, она узнала, что случилось с Викой. Оставалось только выяснить, куда именно увезли девушку, и навестить ее в больнице.

Логично предположить, что это могли знать менты из ближайшего к дому Вики отделения. И Мариша не ошиблась.

– А как же, лично девчонке врачей вызывали. На «Скорой» ее увезли. Сказали, что рваная рана, зашить нужно.

От этих подробностей Марише снова стало не по себе.

– Где? – слабым голосом пролепетала она. – Где ее будут зашивать?

– В Мариинскую повезли. Хирурги там, говорят, хорошие.

Больницу эту Мариша знала. Да и кто не знал? Туда свозили пострадавших от уличных драк и прочих несчастных случаев. Так что хирурги там в самом деле должны были набить руку на операциях. Вот только оставаться долго в таком месте и с такими соседями Мариша бы никому не рекомендовала.

Вика нашлась уже в палате. Голова у нее была перебинтована, но девушка выглядела неплохо и даже улыбалась.

– Хирурги сказали, что шрама видно не будет! Он весь под волосами остался, – пояснила раненая.

– Господи, Вика! Как же это тебя угораздило?

– Сама не понимаю. За дверью вроде бы один человек стоял. А когда в квартиру ворвались, мама родная!

– Так ты их видела? А старуха соседка сказала, что ты сразу же, как тебя дверью двинуло, вырубилась.

– Не-а. Она просто не в курсе.

Оказалось, что удар в лоб Вику оглушил, но сознания не лишил. И она словно в замедленной съемке видела все, что происходило в ее квартире.

– Представляешь себе ситуацию! – волновалась Вика. – Вижу их, голубчиков, а поделать ничего не могу!

– И много их было?

– Три человека.

– Ого! А описать их сможешь?

– Ну, вы вообще! Что ты, что менты! Как же я их опишу, если они все в черных масках были? Фигуры здоровенные. Верней, у двоих здоровые, а у третьего так себе. Маленький и толстенький. Только этот третий, сдается мне, он самый главный и был. Тем двоим именно он указания давал.

– Что за указания?

– Где искать. Велел поторапливаться. И за мной приглядывать.

– Ты его голос не узнала?

– Нет! – изумилась Вика. – С какой стати?

– Мало ли, – задумалась Мариша. – Вдруг знакомый?

– Нет, голос был мне незнаком.

– А что им было нужно? Ты хоть поняла?

– Вот это самое интересное! – оживилась Вика. – Представляешь, им были нужны письма моего деда!

– Письма? Но откуда эти люди узнали, что письма у тебя?

– Они и не знали. Просто требовали отдать им все бумаги, которые касаются моего деда.

– А ты что?

– Сначала попыталась дурочку свалять, – хмуро призналась Вика. – Мол, все документы и бумаги в ящике, где и остальные документы. Ну, они туда сунулись, а там свидетельство о смерти и все такое про моего настоящего деда. В смысле моего деда в законе.

– И что они?

– Ох! – болезненно сморщилась Вика. – Лучше и не вспоминай.

– Нет, скажи! Что они сделали?

– Ногами меня чуток попинали.

– Чуток?

– Они так сказали. Но, знаешь, мне хватило.

И Вика, задрав ужасную казенную рубашку, щедро украшенную серыми печатями больничного учреждения, продемонстрировала Марише свое нижнее белье в кружавчиках и совершенно синий бок.

– Ужас!

– Да нет, врачи сказали, ребра целы. И внутренних повреждений нет. Между прочим, те бандиты тоже мне так сказали. Что кости целы и что они меня просто для острастки побили. Но если я не передумаю и не верну им бумаги моего настоящего деда, то я всерьез пожалею.

– И ты отдала?

– Отдала, – угрюмо кивнула Вика. – А ты на моем месте стала бы упрямиться? Или ты думаешь, что лучше сохранить письма деда, но стать инвалидом?

– Ты поступила совершенно правильно!

– А письма...

– Что письма, ты же их уже прочитала?

– Не только прочитала, но и сняла ксерокс.

– Ах ты умница! – восхитилась Мариша. – И ксерокс эти типы не нашли?

– Не-а. Они же придурки. Как увидели пачку писем, так прямо обалдели от радости. Врезали мне по башке, чтобы шума не поднимала и дала им спокойно уйти, а сами слиняли.

– Сволочи! – совершенно искренне возмутилась Мариша. – Если мы их найдем, то они здорово пожалеют о том, что сделали с тобой!

– Да уж! Найдешь их! Как же!

– Мне кажется, у меня есть мыслишка, кто мог навести их на тебя.

– Да? И кто?

– Варвара Сергеевна!

И Мариша рассказала про странную встречу возле Викиного дома. Но Вика ей не поверила.

– Да ну-у! – протянула она разочарованно. – Чушь какая-то! Зачем Варваре Сергеевне следить за мной?

– Почему бы и нет? Уверена, она ни на минуту не поверила в ту сказку, которую ты ей преподнесла про долг Льву Илларионовичу и все такое.

– Почему?

– Да потому что вы с этим Ваней похожи, словно две капли воды.

– Ты его нашла?! – обрадовалась Вика.

– Нашла. И могу тебе сразу же сказать, любой дурак, увидев вас вместе, мигом бы смекнул, что перед ним близкие родственники! А эта твоя Варвара Сергеевна, судя по всему, далеко не дура!

– Почему это она вдруг моя?

– Твоя, твоя! Дед твой, значит, и его племянница тоже твоя родственница.

– Ну... И кто она мне?

– Тетя, я думаю. Двоюродная там или троюродная. Но не важно. Едва она увидела тебя, как сразу поняла: ага! Явилась еще одна наследница! Она за тобой проследила, когда ты возвращалась обратно домой. А потом навела на тебя этих головорезов.

– Зачем?

– Если бы ты не отдала им письма или если бы их у тебя просто не было, они бы тебя запросто могли убить.

– А Варваре Сергеевне зачем это нужно?

– Вот святая простота! – воскликнула Мариша. – Ты же тоже наследница! Наверное, она опасалась, что у тебя есть какие-нибудь документы, позволяющие тебе официально требовать свою часть наследства! Понимаешь?

– Так она не хотела делиться со мной?

– Ну да! Да и кто бы захотел! Сама подумай!

– Я бы отдала, – заявила Вика. – Если все честно и по справедливости, то почему бы не поделиться?

– Это ты у нас такая щедрая! А Варвара Сергеевна из другого теста слеплена. И потом, поставь себя на ее место. Она всю жизнь в бедности прожила. Сынок у нее, прямо сказать, неудачный. Муж вообще непонятно куда делся, во всяком случае, помощи от него не было никакой и никогда. Билась баба как рыба об лед. А тут вдруг ей на голову такое богатство свалилось! Наконец-то в сытости и достатке пожить можно! И за сына теперь волноваться не надо, пусть хоть целыми днями штаны у компьютера протирает да на диване валяется. Денег все равно хватит.

– И что? За это убивать? Я бы ни за что не стала!

– Разные бывают люди, – уклончиво ответила Мариша. – Но одно я тебе твердо говорю: эта Варвара Сергеевна не так проста, как ты про нее думаешь. И что-то мне сдается, она к получению наследства Льва Илларионовича имеет куда большее отношение, чем об этом известно ее сыну. Или чем он говорит нам!

И Мариша поднялась со стула.

– И куда ты теперь? – заволновалась Вика. – К Варваре Сергеевне? За правдой?

– Пока нет. Чтобы встретиться с этой женщиной, нужно иметь хоть какие-то козыри на руках. А у нас пока нет ничего. Писем твоего деда и то теперь нет. Только копии.

Вика покраснела.

– Я так виновата!

– Глупости. Жива осталась, и прекрасно! Тебе что-нибудь принести?

– Да! – оживилась Вика. – Соку. Пить все время хочется.

– Какого?

– Кисленького. И без мякоти. Не люблю с мякотью.

Мариша тоже не любила. Никогда ведь не знаешь, что там в этой мутной мякоти плавает помимо самого фрукта. По этой же причине она с недоверием относилась к супам-пюре, к котлетам из общепита и к прочим изделиям вроде колбасы, сосисок и сарделек. Ела, конечно, но каждый раз предавалась при этом мучительным сомнениям: а что же она все-таки ест-то?

Поэтому Вике она купила два напитка. Один – яблочный сок осветленный и прозрачный. А второй был клюквенный морс, тоже вещь простая и ясная. К тому же изготовители заявляли, что их напиток самый что ни на есть экологически чистый и здоровый. Никаких консервантов или стабилизаторов. Клюква из самых сибирских болот, где про удобрения, нитраты, фосфаты и прочую гадость слыхом ни слыхивали.

Больная осталась довольна. И, с аппетитом жуя песочные печенюшки, которые Мариша принесла в комплекте с соком, заявила, что до завтра она отлично обойдется без Мариши. Та может идти и заниматься своими делами.

Глава 4

Вернувшись домой, Мариша обнаружила своего мужа, со странным видом рассматривающего брошенную возле ведра ворсистую швабру. Видимо, впопыхах Мариша перевернула ведро и сама этого не заметила. Так что на полу в центре комнаты образовалась приличная лужа. А паркет в этой луже заметно вздулся. Вот вам и хваленое европейское качество! Безобразие, а не качество!

Именно так Смайл и выразился:

– Безобразие!

– Совершенно с тобой согласна! – воскликнула Мариша. – Безобразие, какого низкого качества продукцию нам приходится приобретать по цене первоклассной! Немножко воды, а он уже весь вздулся!

Смайл кинул на нее странный взгляд и потопал на кухню, где занялся ужином. Мариша перевела дух. Ну, хоть за кухню она была спокойна. Комплекты чистой посуды еще не кончились. Честь и хвала посудомоечным машинам. Еще очень выручала стиралка и сушка.

Жаль, что в свободной продаже до сих пор не увидишь машину для мытья полов, глажки и вытирания пыли. Все это приходится делать с приложением собственных драгоценных усилий. А разве это справедливо? Жизнь человеческая и без того коротка, чтобы тратить ее еще на всякую ерунду.

Кое-как собрав воду в ведро, Мариша пошла к мужу уговаривать того не сердиться. Но муж все равно выглядел задумчивым. Котлеты у него подгорели, а соус перестоялся. А это были весьма, весьма настораживающие признаки. Значит, Смайл был в задумчивом настроении. А Мариша по опыту знала – когда мужчина начинает раздумывать и задумываться, добра точно не жди. Обязательно надумает себе какую-нибудь чушь и будет потом с ней носиться как дурак с писаной торбой.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросил Смайл у жены, когда с невкусным ужином было покончено.

Сердце Мариши тревожно замерло. Так и есть, надумал что-то! Но ни в коем случае нельзя давать ему повод для еще больших раздумий. Нельзя говорить, что Вика в больнице, а ее квартира подверглась нападению грабителей, охотящихся за бумагами ее деда.

– Нет. Все в полном порядке, – бодро соврала Мариша.

– А как Вика?

– У нее все нормально. Считает, что ее дед на самом деле ей вовсе и не дед, а чужой человек.

– А где ее настоящий дед?

– Уже умер. Вика не успела с ним повидаться.

– Грустная история.

Это все, что сказал Смайл. После этого он взял в руки мобильник, в котором была мощная карта памяти, на которой он собрал около двухсот музыкальных клипов и фильмов. Да еще целую кучу прикольных картинок как эротического, так и комического содержания. Маришу эта фигня мало интересовала. И поэтому она не стала вместе со Смайлом копаться в его мобильнике, а позвонила своему собственному деду. В Москву.

– Он старый конь, борозды не испортит, – бормотала она себе под нос.

До деда удалось дозвониться только на его мобильный.

– А-а-а! – обрадовался дед звонку внучки. – А я в Интернете сижу, эрудицию повышаю!

Нет, люди точно сошли с ума! И дался им этот Интернет! Вышли бы на улицу, поговорили с живыми людьми, куда больше было бы и пользы, и интереса. Сама Мариша Интернету не доверяла. А уж болтовня в чатах вообще была, на ее взгляд, верхом глупости. Доверяешь какой-нибудь милой девушке свои самые сокровенные секреты, а потом эта девушка оказывается здоровенным бородатым мужиком с приличными психическими отклонениями. Во всяком случае, собственный Маришин опыт пребывания в Интернете говорил именно об этом.

И надо ей было общаться с психом на протяжении почти месяца? Другого занятия не могла себе найти? Вот хотя бы даже помыть окна. Мариша кинула в сторону грязных стекол затравленный взгляд, но очень вовремя напомнила себе, что ночью окна не моют, грязи и разводов не видно. И на этом успокоилась.

– Чего звонишь-то? – поинтересовался тем временем у нее дед. – Случилось чего?

– С чего ты взял, будто бы случилось?

– А то я тебя не знаю! – усмехнулся дед. – Просто так никогда не позвонишь. Не поинтересуешься здоровьем, жив ли я еще.

Это была явная напраслина. И дед, и внучка прекрасно это знали. Просто деду нравилась эта игра, а Мариша не видела смысла, почему бы не подыграть старику. Тем более что сейчас ей в самом деле была нужна от него одна услуга.

– Ладно, дед, – засмеялась она. – На этот раз угадал. Ценю твою проницательность!

– Ну, я стреляный воробей! Меня на мякине не проведешь! Выкладывай!

– Мне надо узнать всю информацию про одного человека.

– И кто он?

– Дед моей подруги.

– Ого! И что же он натворил?

– Умер. Точней, его сбила машина. Но он был военный. Можешь про него разузнать побольше?

– Хм, диктуй фамилию, имя и отчество. А также все, что ты про него знаешь.

– Калышев, Лев Илларионович.

Потом Мариша продиктовала адрес, по которому жил Викин дед. И на этом затормозила. Больше она ничего не знала. Да, еще то, что он был военным! Но это она уже сказала.

– Этого вполне достаточно, – заверил ее дед. – Военных, которые бы на свою пенсию могли с такой роскошью обставлять свои хаты, не так уж много. Накопаем мы про вашего Льва Илларионовича, всю его подноготную узнаем.

Эти слова успокоили Маришу. Если уж ее дед за что-то брался, то доводил дело до конца. Этого достоинства у старика не отнять. И очень скоро они с Викой узнают про ее деда все. Откуда он родом, из какой семьи, где жил, воспитывался, где учился, как и где работал. Его личная жизнь, привычки и маленькие слабости тоже перестанут быть тайной. Более полного отчета не могла бы дать и родная жена о собственном муже.

Кстати, о мужьях! Смайл лежал в гостиной с таким мрачным видом, что Марише даже стало его жалко. Бедняга! Как он переживает, что у нее новое приключение. Может быть, посвятить его в детали? Но Мариша заранее знала, что он скажет. Сначала начнет бухтеть, что она его совершенно не любит, не слушает его советов, живет только своим умом и поэтому постоянно влипает в неприятности. Потом наябедничает на нее ее мамочке. И они примутся давить на Маришу уже вдвоем. Один будет ворчать, другая плакать. В результате они испортят нервы себе, ей и Вике.

А закончится все тем, что Смайл наложит строгое вето на это их расследование. Мариша, разумеется, его не послушает. Вспыхнет скандал. Смайл начнет собирать вещи, уходить из дома. Потом сменит гнев на милость, возьмет расследование на себя, отстранив от него Маришу. И это ей надо? Да ни за что! Пока что ситуация еще не стала настолько катастрофической, чтобы звать на помощь мужа.

Поэтому Мариша тихонько проскользнула в комнату и прилегла к мужу под бочок, что-то мурлыча о том, как она его любит, ценит, какой он умный, потрясающий и самый, самый лучший на свете. Но, странное дело, обычно безотказно срабатывающее средство на этот раз что-то забуксовало. Смайл продолжал хмуриться. И на все ласковые словечки Мариши не выдавил из себя ни звука, ни улыбки.

На следующий день под угрозой краха личной жизни Мариша решила всерьез заняться наведением в доме чистоты и порядка. Пусть муж видит, какая она умница и чистюля! Пусть не думает, что она совсем забросила и его самого, и их милый уютный дом. Но стоило Марише взяться за злосчастную швабру, как раздался звонок Вики.

– Мариша, приезжай! Срочно!

– А что случилось?

– Срочно!

– Понимаешь, я полы мыть затеяла, уже воду налила, а...

– Какие полы! – заорала в трубку Вика. – Тут такое... такое... Варвара Сергеевна погибла! Только что! На моих глазах!

– Господи! Как это случилось?

– Приезжай, сама увидишь!

– А ты где?

– Где я могу быть?! Ну, ты вообще! – разозлилась Вика. – В больнице, в палате, на той самой кровати, где ты меня вчера и оставила!

– А Варвара Сергеевна?

– Она тут же! Под окном!

Больше Вика не пожелала ничего объяснять. И бросила трубку. Что оставалось делать Марише в такой ситуации? Домывать полы? Вот уж большей глупости точно не придумаешь! Разумеется, она оставила все как есть. И умчалась к Вике в больницу, надеясь, что по возвращении успеет все исправить и показаться перед мужем с хорошей стороны.

Вчера перед Викиной больницей было тихо и немноголюдно. Но сегодня все изменилось. Народ активно толпился под окнами. Кто выглядел испуганным, кто был бледен, иные рыдали, а другие вытягивали шеи, чтобы получше рассмотреть нечто, скрытое от глаз Мариши толпой.

– Что случилось? – попыталась продраться она поближе. – Что тут?

– Женщину задавило.

– Насмерть!

– Может быть, еще и не насмерть.

– Ну, вы тоже скажете, не насмерть! Сразу понятно, что вы не видели, как ее подкинуло и проволокло. После такого в живых не остаются.

– Какую женщину? – допытывалась Мариша. – Кто-то из пациентов больницы?

– Нет. Одежда у нее не больничная. Просто посетительница.

– Какая посетительница! – снова завозмущались вокруг. – Часы посещения у нас с пяти до восьми. В другое время никого не пускают. Не посетительница она, так, просто шла. Мимо.

– Вон как оно бывает. Лежишь тут в больнице в этой, лежишь, все помереть никак не можешь. А человек просто мимо шел, раз – и готово!

– Мариша!

Девушка задрала голову и увидела в окне палаты Вику, которая энергично махала ей рукой.

– Видела?

– Что?

– Варвару Сергеевну! Это она там лежит!

И Вика взмахнула рукой к центру людской толпы. Мариша перевела взгляд туда и все поняла. Так вот кого задавили! Вот почему Вика сказала, что Варвара Сергеевна у нее под окном. Она тут и была, только мертвая, задавленная насмерть какой-то машиной.

– Поднимайся ко мне! – кричала тем временем Вика. – Я все тебе расскажу!

– Так не могу. Говорят, часы не приемные!

– Плевать! Вся охрана на месте аварии. Никого нету. Я сама только что вернулась с улицы. Поднимайся!

Мариша проскользнула в больничный холл. Тут в самом деле было пустынно. Все пациенты и медперсонал собрались на улице. Во всяком случае, никто не остановил Маришу, когда она поднималась на второй этаж. Вика уже ждала подругу.

– Ну, привет! – быстро чмокнула она Маришу в щеку. – Молодец, что прискакала. Иди сюда, сейчас я тебе ее покажу!

Она поманила Маришу к окну. Та выглянула, но увидела внизу человеческие головы и какое-то разноцветное тряпье на земле.

– Это она?

– Это и есть Варвара Сергеевна, – кивнула головой Вика. – Верней, то, что от нее осталось.

– Ох! Какой ужас!

– Ужас, и не говори! А я все это собственными глазами наблюдала!

И Вика начала рассказывать. Сегодня она проснулась рано. Так рано, что в палате еще все спали. Некоторое время Вика повертелась в кровати, потом встала, попила воды, умылась, привела себя в порядок, позавтракала. Потом соседям стали отпускать процедуры – уколы, капельницы и прочее. Чтобы не тревожить людей в этот деликатный момент, Вика подсела к окну и стала наблюдать за улицей.

Там жизнь кипела вовсю. Носились машины, сновали пешеходы, уличные торговцы предлагали свой товар, в витринах магазинов расставляли новую коллекцию летней одежды. Вика с жадным любопытством принялась следить за витриной, в которой продавщицы проворно наряжали один манекен в желтые брючки с черной маечкой и черной же кокетливой шляпкой, а другой – в пестрый сарафан с пышными оборками, с сумочкой из крокодиловой кожи и такими же босоножками.

– Красота! – восхищенно выдохнула Вика, подумав, что в этот магазин надо непременно наведаться.

Вдоволь налюбовавшись на витрину, девушка перевела взгляд на пешеходов. И невольно вздрогнула. Шедшая вдоль тротуара на противоположной стороне улицы женщина была ей знакома. Вика готова была поклясться, что это именно Варвара Сергеевна. Ее рыжие волосы, ее быстрая энергичная походка и маленькие ручки, цепко держащие огромную, по последней моде, сумку.

Вика еще успела подумать, что, хотя в средствах Варвара Сергеевна нынче не стеснена, со вкусом у нее полная беда. Разве можно небольшого роста женщине покупать такие сумки? У нее же вид домохозяйки, отправившейся с кошелкой на базар! Маленьким женщинам нужно помнить, что они маленькие. И не надо напяливать на себя балахоны или огромные шляпы. Это комично и глупо. Если уж ты уродилась миниатюрной, то прими это как дар природы и пользуйся им. Носи облегающие костюмы, элегантные сумочки и маленькие кокетливые шляпки.

Но в следующий момент все эти соображения были вытеснены из Викиной головы одной простой мыслью. А что это делает Варвара Сергеевна тут в это время, возле ее больницы? Уж не к Вике ли она пожаловала? Девушка проследила за Варварой Сергеевной глазами. Так и есть! Женщина остановилась на противоположной стороне улицы и окинула здание больницы цепким взглядом, ступив на проезжую часть.

Никакого пешеходного перехода поблизости не имелось. Но, видимо, Варвару Сергеевну это не смущало. Она была из тех людей, кто если уж что-то решил, то делает это незамедлительно, не задумываясь о последствиях. А последствия наступили незамедлительно. Неизвестно откуда появилась маршрутная «Газель» и понеслась прямо на Варвару Сергеевну.

– Ай! – невольно вскрикнула Вика, наблюдая за происходящим из окна палаты. – Осторожно! Варвара Сергеевна! Машина! Прямо за вами!

Но Варвара Сергеевна ее не услышала. Она целеустремленно продолжала переход в неположенном месте, двигаясь прямо под колеса машины. Заметила она ее слишком поздно. Шарахнулась в сторону, но водитель маршрутки тоже взял резко влево, поэтому получилось, что Варвара Сергеевна сама бросилась ему под колеса. Раздался ужасный звук удара, тело женщины подкинуло высоко в воздух, а потом она приземлилась на крышу «Газели», и ее подбросило еще раз, уже под колеса следующей за «Газелью» легковушки.

Та затормозила, а вот «Газель» умчалась прочь. Возле места аварии стал немедленно скапливаться народ. А побледневшая Вика тихо сползла с табуретки и пробралась к себе на кровать. Немного отдышавшись, она позвонила Марише. А потом спустилась вниз, где лично убедилась, что была права. Погибшая женщина оказалась Варварой Сергеевной. И она была стопроцентно мертва. Диагноз поставил один из врачей больницы. Так что сомневаться в трагедии не приходилось.

Закончив свой рассказ, Вика посмотрела на подругу. Глаза у нее лихорадочно блестели. А саму ее изрядно трясло от пережитого волнения.

– И что ты обо всем этом думаешь?

Мариша думала много разного. Но главная мысль была одна.

– Очень подозрительная смерть, – сказала она. – Сначала твой дед и бабушка гибнут под колесами машин. А теперь вот и Варвара Сергеевна.

– Я тоже об этом подумала.

– И что ей тут понадобилось?

– Наверное, она шла ко мне.

– Вот именно. Но зачем?

– Поговорить.

Поговорить! О чем поговорить? Что такого важного собиралась поведать Варвара Сергеевна своей родственнице?

– Теперь я почти уверена, что твоих дедушку с бабушкой убили. И Варвару Сергеевну тоже убили.

Вика побелела как полотно.

– Но за что?

– Этого я пока не знаю. А вот, наверное, Варвара Сергеевна знала или догадывалась. Поэтому ее и убрали.

– Кто? Кто мог это сделать?

Мариша пожала плечами. Может быть, те люди в черных масках, которые напали на Вику? Если им так были нужны бумаги Льва Илларионовича, что они решились на ограбление Викиной квартиры, они могли пойти и на более тяжкое преступление, на убийство.

– Недаром мне эта история с ее наследством сразу же не понравилась, – произнесла Мариша. – Странно как-то получилось.

– Что странно?

– Ну то, что твой дед, постоянно общаясь с любимой женщиной, имея дочь от нее, внучку, тебя то есть, завещание оставил на какую-то малоприятную племянницу, которую к тому же и видел-то всего два раза в жизни!

– Это он Ваню видел два раза в жизни, – возразила Вика. – А Варвару Сергеевну, может быть, и чаще.

– Ну, не два, четыре раза он ее видел! И что? Это основание, чтобы оставить все свое имущество не вам, а ей?

– И что ты думаешь?

– Ты как хочешь, а я думаю, что тут какая-то афера! Не могла Варвара Сергеевна вот так просто взять и получить наследство после твоего деда! Тут она что-то намутила!

– Что?

– Я не знаю. Но Ваня должен знать.

– Ваня? Да он же простачок!

– Каким бы простачком он ни был, кое-что о действиях своей мамули он должен знать. Или хотя бы догадываться. Когда тебя выписывают?

Переход был настолько резким, что Вика вначале растерялась.

– Не знаю, – пробормотала она. – Вроде бы врачебного обхода сегодня еще не было.

– А как ты себя чувствуешь?

– Мутит немножко, когда хожу, а так нормально.

– Тогда собирайся, мы выписываемся.

– Как? – растерялась Вика. – Вот так без спросу?

– Одежду у тебя забрали?

– Нет. Тут она, в тумбочке.

– Ну, так переодевайся и пошли. Первую помощь они тебе оказали, голову зашили, спасибо им за это большое. Но дальше на казенных харчах тебе делать нечего. Надо успеть первыми сообщить Ване о трагической кончине его матери.

Ваню подруги нашли на том же самом месте возле водоема в парке. Марише на какое-то мгновение даже стало его жалко. Вот он лежит, разморенный солнцем, гладкое пузо выпятил, а не знает того, что его счастливым безмятежным денечкам под крылышком у любящей мамули пришел конец. Сиротка!

Но тут же Мариша спохватилась. Нашла сиротку! Да у этого детины могли быть уже свои дети школьного возраста. Так что нечего его жалеть. Надо брать дубину за шкирку и волочь на допрос, пока не очухался.

– Ванечка, – позвала Вика ласковым голосом.

Парень открыл глаза и с недовольным видом уставился на Вику.

– А-а-а... Привет! – произнес он. – Ты тут чего делаешь? Долг принесла? Так лучше отдай его матери.

Но тут его взгляд упал на Маришу, и Ванечка озадачился:

– А вы это чего? Вместе, что ли?

– Мужайся, Ванечка, – скорбно произнесла Вика. – Мужайся. У нас для тебя страшное известие.

– Что? Наш с мамулей банк прогорел? Мы с ней снова нищие?

– Нет. Хуже.

– Что же может быть хуже? – искренне удивился парень.

– Твоя мама... Она... она умерла.

И так как Ваня молчал, никак не реагируя на это известие, Вика торопливо заговорила сама:

– Ты только не плачь сейчас, твоей маме уже все равно не поможешь. Ее сбила машина. И несколько врачей констатировали ее смерть. Дело произошло возле больницы, но сделать было ничего нельзя. Ее сбило сразу и насмерть! Множественные переломы и внутреннее кровоизлияние...

Пока Вика торопливо выкладывала Ване трагические новости, он нащупал возле себя мобильный телефон и набрал какой-то номер.

– Алло, мама? – произнес он в трубку. – А... А позовите, пожалуйста, маму.

Видимо, в аварии телефон пострадал меньше, чем его владелица. Во всяком случае, Ване удалось связаться со следователем по фамилии Прохоров, которому поручили это дело вместе с телом пострадавшей и ее вещами. Но следователь Прохоров ничем не порадовал парня. Он лишь повторил то же самое, что уже сказали ему подруги.

И Ваня выронил телефон из безвольно опущенной руки.

– Не могу поверить, – прошептал он. – Нет, это не может быть правдой.

– Ванечка, пойдем отсюда!

– Нет, не может этого быть! – твердил Ваня. – Она не могла умереть. Только не моя мама!

Повторяя эти слова, парень позволил себя одеть и увести из парка. Всю дорогу до дома он шагал, как сомнамбула, и повторял, что не верит, что этого быть не может и что все это ему снится. Да и дома просветления у него в мозгах не случилось. Ваня плюхнулся в кресло, все время повторяя одну и ту же фразу, уже порядком набившую подругам оскомину.

– Слушай! – встала напротив него Мариша. – То, что твоя мама погибла – это еще далеко не самое худшее!

Ваня поднял на нее растерянный взгляд.

– А? А что еще?

– Те люди, что убили ее, могут убить и тебя!

Вот тут Ваню проняло всерьез и надолго! От известия о матери он просто был в шоке, а тут его обуяла паника, он забегал по всему дому, судорожно размахивая руками и натыкаясь на мебель.

– Я погиб! Они и меня убьют! Ах, мама, мама! Что же ты наделала?!

При этом он трясся так откровенно, что его лицо стало напоминать лимонное желе. Желтое, трясущееся и довольно противное.

– Я не хочу умирать! – причитал Ваня. – Я жить хочу! Провались они пропадом, эти миллионы! Мне и того, что от деда досталось, на жизнь бы хватило! Ах, мама! Зачем ты влезла в эту историю!

Пока Ваня в отчаянии метался по квартире, подруги переглянулись. Похоже, они угадали верно. Варвара Сергеевна затеяла какую-то аферу, за которую и поплатилась жизнью. И сынок был отчасти в курсе мамочкиных планов. Поэтому сейчас так и трясется за свою шкуру.

– Знает кошка, чье мясо съела, – прошептала Вика.

А Мариша решительно перегородила Ване дорогу. Тот, ничего не видя перед собой, наткнулся на нее и рухнул наконец на услужливо подставленный ему Викой прямо под попу стул. И тут Ваня обессилел. Он закрыл лицо руками и зарыдал. По-настоящему! Слезы ручьем катились из-под его пальцев!

– Что же мне делать? – причитал он. – Какой ужас! Они меня точно убьют! Теперь уж совершенно точно!

– Есть выход! – внушительно произнесла Мариша, и Ваня перестал рыдать.

– Есть?

– Есть! Ты должен рассказать нам всю правду про этих людей.

– Но я ничего не знаю! Мама мне ничего конкретно не говорила о своих планах!

Этого подруги и боялись. Варвара Сергеевна не поставила сыночка в известность о своих планах.

– Но ты же только что твердил, будто знаешь, кто убил твою маму.

– В общих чертах!

– Так рассказывай!

И Ваня принялся рассказывать. Как подруги и ожидали, эта история уходила корнями еще в давнее прошлое, когда Ваня со своей мамой жили в городе Вологде и старались растянуть учительскую зарплату на месяц так, чтобы ее хватило им двоим. Честно говоря, зарплата у Варвары Сергеевны была не такая уж и маленькая. Вполне приличная зарплата для Вологды. Ведь Варвара Сергеевна подрабатывала, где только могла. И других учителей замещала, и кружки вела, и частные уроки имела.

Но все равно на двоих денег не хватало. Конечно, Ваня тоже мог бы поработать. Мог бы, да только, вот беда, ни в одном месте долго такого лодыря не держали, а под любым предлогом отказывались от его услуг.

Даже на охранника Ваня не потянул. Ну не мог он сидеть на одном месте много часов подряд. Засыпал. Да так крепко, что его и добудиться не могли. И работа заканчивалась для Вани очередным увольнением. И вот он уже снова лежит на своем продавленном диване, пялится в телевизор и мечтает о том времени, когда мама раздобудет достаточно денег, чтобы они могли купить спутниковую тарелку или подключиться к кабельному телевидению.

Вообще, все разговоры у Варвары Сергеевны сводились к тому, как бы раздобыть денег. Ни о чем другом она и думать не могла. Все ее заработки были, в общем, скудными. И поэтому Ваня откровенно удивился, когда однажды вечером мама вернулась домой вся сияющая и заявила, что они скоро будут богаты.

– Твой дед Лева оставит нам свои деньги. А их у него немало, можешь мне поверить!

– С чего бы это? – усомнился Ваня. – Он нас знать не хочет. Меня считает неисправимым лодырем, тебя авантюристкой. С чего бы ему нас осчастливить?

– Других-то наследников у старика нету, – загадочно ответила мать.

– Но дед Лева и помирать не собирается. Вполне крепкий старик.

– Как знать. Иной раз и молодые на тот свет попадают.

– Так это если их убивают, – протянул Ваня.

Варвара Сергеевна снова промолчала. Но выглядела она при этом такой торжественной, что у Вани зародились нехорошие опасения. Он начал присматривать за матерью. Но та из Вологды никуда не уезжала. И вообще, вела себя примерно. Работала как и прежде и странных разговоров о наследстве больше не заводила. И тем не менее совсем не удивилась, когда месяц спустя ей позвонили из Питера и пригласили приехать, чтобы вступить в права наследования квартирой дяди и его счетами на сберкнижках.

Ваню мать взяла с собой. И он отлично помнил, как трудно им пришлось вступить в эти самые права. Но тем не менее они в них вступили. Завещание покойного Льва Илларионовича, оформленное на Варвару Сергеевну, сделало свое дело. Варвара Сергеевна с сыном, торжествуя победу, вселилась в квартиру дяди.

И тут началось нечто странное. Те люди в темных строгих костюмах приходили к ним домой не раз и не два. Они обыскали всю квартиру сверху и донизу. А Варвара Сергеевна не только не протестовала, но даже и поощряла их.

Потом вместе с этими странными господами мама съездила в банк и показала им сейфы в хранилище, которые были записаны на Льва Илларионовича. Нашли ли там странные господа что-то для себя интересное, Ваня не знал. Но уже одно их присутствие у них в квартире ему очень не нравилось. Эти люди его откровенно пугали.

– Какого черта эти типы суют нос в наши дела? – допытывался он у матери. – Кто они такие?

Но Варвара Сергеевна в ответ только досадливо морщилась. И единственное, что услышал от нее Ваня, был совет замолчать и не соваться не в свое дело.

– Если бы не эти люди, не видать бы тебе ни квартиры деда, ни его денег! – коротко заявила Варвара Сергеевна сыну. – Чего тебе еще надо? Телевизор у тебя теперь самый лучший! Тарелку спутниковую я тебе купила. Из Интернета теперь часами не вылезаешь, я тебе и слова не говорю. Что тебе не нравится? Или хочешь назад в Вологду?

Так как Ване его новая жизнь очень даже нравилась и ни в какую Вологду он не хотел, то парень счел за лучшее благоразумно заткнуться. Постепенно визиты двух странных товарищей стали случаться все реже. А потом и вовсе прекратились. Ну а Варвара Сергеевна с сыном зажили себе припеваючи, тратя так легко доставшиеся им денежки и ни в чем себе не отказывая.

У самого Вани потребности были очень скромные. Трехразовая плотная еда, в промежутках бутерброды с нежным карбонадом или кусок торта, а кроме того, возможность целый день переползать от телевизора к компьютеру, а оттуда на диван. Варваре Сергеевне хотелось большего. Она купила себе норковую шубу, стала посещать косметические салоны и постоянно бегала по шикарным новым магазинам в центре города.

Домой она теперь возвращалась с ворохом покупок. И вскоре Ваня стал замечать, что его мама хмурится точно так же, как в их бытность в Вологде.

– Деньги тают просто катастрофически быстро, – пожаловалась она однажды сыну. – Боюсь, что их надолго не хватит.

Ваню эти мамины слова откровенно удивили. От деда им досталось больше десяти тысяч долларов. Столько же евро. Какие-то счета в рублях. Да еще квартира со всей обстановкой! Можно жить и не тужить много лет! Во всяком случае он бы точно смог.

– Ты – да! – завелась Варвара Сергеевна. – А я – нет! Довольно я экономила копейки! Довольно жила в нищете! Теперь я узнала вкус другой жизни! И к прежней возвращаться не хочу!

– Нам надо быть скромней.

– Не хочу скромней! Хочу получить больше!

– Дед уже умер! – напомнил матери Ваня. – Других богатых родственников у нас нет. Так что другого наследства ждать не от кого.

– Как знать, – снова напустила на себя загадочный вид Варвара Сергеевна. – Как знать. Может быть, мы выгребли еще и не все захоронки твоего деда!

И вид у нее при этом был такой же таинственный, как и в тот раз, когда Варвара Сергеевна обещала Ване, что они скоро получат огромное наследство. Что же, спорить не приходилось, наследство они получили. Поэтому Ваня скромно промолчал. Может быть, и в этот раз у его мамы все выйдет путем? Пучком?

Глава 5

Но пучком не вышло. А вышло все очень вкривь и вкось.

– Сначала ты явилась! – уныло перечислял Ваня, глядя на Вику. – Мама сразу же смекнула, что ты никакая не должница. Мы же с тобой похожи, словно близнецы. Она об этом весь вечер только и твердила.

– И что с того? Что с того, что я к вам явилась?

– Сам не пойму, – промямлил Ваня. – Ну, родственница, ну, нашла нас. Что тут такого?

Но Варвара Сергеевна впала в панику. При Вике ей еще удавалось сдерживаться, но стоило девушке шагнуть за порог, как Варвара Сергеевна со стоном рухнула на пол.

– Все пропало! – причитала она. – Все пропало! Даже эти жалкие крохи и те у нас отнимут! Счета в банках заморозят! Квартиру придется поделить! Мы снова станем нищими!

После этого Варвара Сергеевна вскочила и резво помчалась следом за Викой.

– Я думал, что она хочет с тобой поговорить.

– Нет, она со мной не разговаривала.

– Странно. Мама вернулась поздно. И сказала, что теперь знает, где ты живешь.

– Так она следила за мной! – воскликнула Вика. – Очень мило!

Выяснив, где живет их родственница, Варвара Сергеевна снова унеслась куда-то из дома. Куда, она сыну не сказала. Только намекнула:

– Один раз эти люди уже помогли решить наши с тобой проблемы. Должны помочь и теперь!

Ваня остался дома у своего любимого телевизора. Но недобрые предчувствия не давали ему покоя. Во что впуталась его мама? Почему она так испугалась, когда увидела Вику и узнала в ней родственницу? Да и вообще, с чего Варвара Сергеевна была уверена, что к ним пожаловала именно родственница? Мало ли на свете похожих людей. Совсем ни к чему паниковать.

– Или твоя мама знала о существовании у твоего деда другой семьи, дочери и Вики – его внучки?

Ваня выглядел очень удивленным. Так, что девушки поняли: если Варвара Сергеевна и знала что-то про Вику и про роман ее бабушки со Львом Илларионовичем, то со своим сыном она тревогами не поделилась.

– А после того, как вы переехали в Питер, больше к вам никто не приходил?

– Нет. Никто не приходил.

– Только те двое мужчин в строгих костюмах?

– Да.

– А как их звали?

– Они не представились. Разговаривали только с мамой. На меня вообще внимания не обращали, будто бы я стул или табуретка какая-нибудь.

И, помолчав, Ваня неожиданно добавил:

– Приходить никто не приходил. Но вот звонили.

– Звонили? Кто?

– Не знаю. Какие-то люди. Мама с ними разговаривала и очень кричала.

– Что кричала?

– Чтобы они убирались. Что она свои имущественные права отлично знает, что никакие самозванцы не отнимут у нее того, что принадлежит ей и ее сыну по праву родства.

– Это что, тоже были наследники?

– Видимо, – пожал плечами Ваня. – Мама бросила трубку, отключила телефон и пошла к себе. Но по дороге так громко ворчала, что я невольно услышал.

– Что? Что услышал?

– Ну, что деду следовало лучше следить за своими делишками. И что трое внебрачных детей – это для женатого человека уже слишком.

– Трое? – ахнули Мариша с Викой. – Не один ребенок? Трое?

– Мама сказала – трое.

Выходит, у Викиной мамы имелось еще два единокровных брата или сестры. И где же они? Почему не явились требовать свою часть наследства? Впрочем, судя по отповеди, которую им дала Варвара Сергеевна, явились. Но получили по носу и быстро отстали. В самом деле, если дети не были признаны отцом, то юридически доказать факт их родства со Львом Илларионовичем весьма и весьма проблематично. Наверное, наследники это тоже понимали. И решили не связываться с пробивной мадам, уже успевшей монополизировать владение квартирой Льва Илларионовича, его деньгами и прочими оставшимися после него ценностями.

– А как их найти, ты знаешь?

Ваня пожал плечами.

– Может быть, у мамы где-то записаны их координаты?

– Очень может быть. Потому что, когда они еще раз пробовали ее достать, она им пригрозила, что подаст на них жалобу в милицию. Что она знает, как их зовут и где их искать. А еще...

– Что – еще?

– Еще она сказала, что без завещания деда все их претензии бессмысленны. И она трижды советует им подумать, прежде чем начинать с ней склоку по поводу наследства.

Вот оно что! У Викиного деда было трое внебрачных детей! И двое из них претендовали на наследство. Интересно, почему Викина мама этого не сделала. Впрочем, ответ был прост. Викина мама не знала, что ее родной отец вовсе ей не отец. Но вот почему она этого не знала, это уже совсем другой вопрос.

Но пока что девушки вцепились в Ваню.

– Ищи записи своей мамы! В них могут быть не только телефоны и адреса родственников, но и намеки на то, как найти тех странных мужчин в костюмах.

– Ой, не хочу их искать! – испугался Ваня. – Я их боюсь!

– Чего ты боишься? Сам же говорил, они приходили к вам сюда много раз, но никого не тронули.

– Это когда было! Им тогда от мамы были нужны бумаги деда. Они их искали. А теперь ситуация могла измениться.

Девушки застыли словно громом пораженные. Бумаги деда! А ведь люди, напавшие на Вику в ее собственной квартире, тоже интересовались бумагами ее деда. Только ими и ничем другим. А вдруг эти люди и те господа в костюмах, что приходили к Варваре Сергеевне и общались с ней как со старой знакомой, это одни и те же персоны?

И что с того, что к Варваре Сергеевне они приходили в деловых костюмах, а к Вике пожаловали в черных масках? Долго ли переодеться? Вот и получилось, что страхи бедного Вани не напрасны. Если за бумагами Льва Илларионовича охотится одна и та же шайка, то люди в ней подобрались серьезные, к шуткам не склонные. Вика это может доказать на своих собственных ребрах.

– Все равно, – отмерла Вика. – Сидеть сложа руки мы тоже не можем. Надо поискать записи Варвары Сергеевны. А вдруг в них разгадка того, кто ее убил? И мы запросто прищучим мерзавцев, а сами останемся целы и невредимы!

Эта идея насчет того, чтобы остаться целым и невредимым, пришлась трусоватому Ване как нельзя больше по сердцу.

– Ладно, – кивнул он. – Так и быть, поищем мамины записи. Только вы должны мне помочь!

О чем речь! Девушки ни о чем другом и не мечтали. Да и вообще, как можно доверить такому тюфяку поиски чего-либо? Он просто заснет в самом их начале. А после побоится сказать правду и наврет, что искал, да ничего не нашел.

– Конечно, мы тебе поможем! – с жаром закивали подруги. – Ты можешь сам ничего даже не делать. Только говори, где нам искать.

Вот на это Ваня отлично годился. Можно сказать, он просто великолепно подходил на эту роль. Уютно устроился на диване, взял в кухне тарелку с нарезкой колбасы трех видов и, поглощая один ломтик за другим, принялся давать девушкам ценные указания. Смерть матери уже выветрилась из головы этого обалдуя. И он торопился удовлетворить свой разгоревшийся от перенесенного стресса аппетит.

– Мама бы меня не одобрила, если бы я остался голодным, – пробурчал он в свое оправдание, заметив косые взгляды подруг. – Хотите тоже кусочек?

От кусочка, тем более что на тарелке он и остался один-одинешенек, девушки отказались. Как бы они стали его делить? Так что Ваня запихнул его в рот и с довольным видом погладил себя по брюху. Но тут же его лицо приобрело задумчивое выражение.

– Ну, хорошо, – произнес он. – Колбасу я съел. Потом съем картофельную запеканку с грибным соусом, съем рассольник с курицей, который мама приготовила вчера, съем фруктовый салат и мороженое. А что же я буду кушать потом?

Его лицо исказилось от неподдельного страдания. Кажется, этот обалдуй в самом деле боялся умереть голодной смертью.

– Пойдешь в магазин и купишь себе полуфабрикаты, – посоветовала ему Мариша. – Пельмени, пицца, лазанья.

– Да всего и не упомнишь! – подхватила Вика. – Блинчики очень даже ничего. Конечно, не чета тем, что готовит моя мама, но если кушать сильно хочется, то отлично пойдут.

– Но это же все надо еще приготовить!

– Блинчики только обжарить остается. А остальное... Ну, там по рецепту или по вкусу. Можно просто сварить, можно в микроволновку засунуть, можно в пароварку.

Теперь лицо баловня отражало неподдельное отчаяние.

– Но я не умею!

– Что ты не умеешь?

– Ничего этого не умею!

– Газ включить и воду в ковшике на газ поставить не сумеешь?

Ваня судорожно замотал головой.

– Нет! Никогда этого не делал!

– Прекрати! – рассердилась на него Мариша. – Ты же поил меня чаем.

– Чай – это я умею! Чай – это совсем просто. Налил воды в чайник и нажал на кнопочку. А когда закипит, надо бросить в чашку пакетик и налить кипятку.

– Вот и молодец!

– Но я не могу питаться одним чаем! – взвыл Ваня. – Даже бутерброды я никогда не резал!

Парень был в таком отчаянии, какого не вызвало в нем даже известие о смерти матери и о том, что ему самому грозят бандиты. То ли бандиты казались ему менее страшными, чем голодная смерть, то ли Ваня, от природы глуповатый, сейчас отупел от паники.

И, чтобы его утешить, Вика пообещала:

– Я подарю тебе книгу по кулинарии.

– Серьезно?

– Да, что-нибудь простое, для начинающих.

– Ага, мне такое и надо! – оживился Ваня. – Только чтобы до свадьбы протянуть. А там уж Мила начнет меня кормить.

О-па! У подруг даже рты открылись! Еще и Мила какая-то нарисовалась. А эта фифа откуда взялась, интересно знать?

– Что за Мила? Рассказывай!

– Ну, Мила. Просто Мила. Мы с ней познакомились около месяца назад.

– И что? Ты ей, конечно, выболтал, что являешься богатым наследником?

– Да, – бесхитростно удивился Ваня. – А что, не надо было?

– Как знать, может, и не надо. А твоя мама знала про Милу?

– Конечно. Я их познакомил недели две назад.

– И Мила ей понравилась?

– Мама сказала, что если эта девушка возьмет меня к себе, будет кормить и заботиться обо мне, как она сама все эти годы, то она Милу полюбит как родную.

– Другими словами, маменька планировала выставить тебя жить к невесте?

– Да. Мама сказала, что молодым лучше жить отдельно.

– А у Милы есть такие условия?

– Что вы! – развеселился Ваня. – У нее в квартире трое братьев, и все женаты. И еще папа с мамой. И две старые бабки.

– Батюшки! – ахнула Мариша. – Где же вы там еще поместились бы?

– Не знаю я. Как-то не задумывался.

А вот Мила, подруги были в этом уверены на все сто процентов, задумывалась, да еще как. И ее родители, и братья тоже. А стало быть, кто-то из этой семейки мог и помочь Миле. Очистить ей, так сказать, семейное гнездышко от противной свекрови.

Жилищный вопрос в нашей стране до сих пор является основным для молодых семей. Никому не хочется жить с родителями, но многим приходится. Однако, если у Милы кроме родителей в квартире имелась еще куча родственников, то там молодым ловить было нечего. Зато у Вани ситуация была кардинально другой. Одна только мать.

– А твоя Мила не пыталась возражать против такого решения твоей мамы?

– Как же не пыталась! Пыталась.

– И что?

– И мама ей очень внятно объяснила, что наследницей деда Левы является она одна, самая близкая родственница. А я живу тут исключительно из-за ее любви ко мне. Наследовать же квартиру и все такое прочее могу только после смерти матери.

Вот оно что! Ох, не подписала ли милейшая Варвара Сергеевна этими словами смертный приговор самой себе. Но пока подруги не стали делать никаких выводов. Решили, что сначала познакомятся поближе с семейкой этой Милы. И посмотрят, что они за люди и что думают.

А поиски, которыми были заняты подруги, подошли к концу. Ничего интересного найдено не было. Записная книжка Варвары Сергеевны то ли находилась при ней и теперь была в руках у следователя, то ли завалялась еще где-то. Но дома ее точно не было.

Зато в ящике письменного стола девушки нашли странные квитанции переговоров по межгороду. Разговоры велись с домашнего телефона Льва Илларионовича, но не с Вологдой. Это Ваня девушкам гарантировал.

– Может быть, я чего-то в этой жизни и не знаю, но уж код родного города помню назубок. Это какой-то другой город.

Коды были двух видов. И оказалось, что один зарегистрирован на Тихвин, а второй на Псков. Оба города находились не так уж далеко от Питера, Тихвин вообще был в Ленинградской области. Но вот с кем там могла разговаривать Варвара Сергеевна?

– Никаких подруг у мамы не имелось. Кто и был, те остались в Вологде.

Версию о друге сердца Ваня тоже отверг весьма решительно.

– В жизни моей мамы был только один мужчина! – важно заявил он. – Это я сам! И она много раз говорила, что не выйдет замуж, пока не пристроит меня в надежные руки.

Варвара Сергеевна, похоже, была человеком долга. И раз уж породила на свет, а после воспитала такое на редкость бесполезное и беспомощное существо, которым был ее сынок, то явно считала себя за него в ответе. Поила, кормила и одевала бездельника. Вряд ли приходила от этого в восторг, но от дела не отвиливала. Собственная личная жизнь могла и подождать, пока сыночек найдет себе подходящую невесту и свалит к ней.

– Мы позвоним по этим телефонным номерам? – спросила Вика у Вани.

Тот равнодушно пожал плечами:

– Делайте что хотите. А я есть хочу.

– Так иди и поешь.

– Я не хочу холодную запеканку! – заканючил Ваня. – Я люблю теплую.

– Так подогрей!

– Я не умею!

– Вот горе луковое! – воскликнула Мариша. – Пошли, так и быть, покажу тебе, как греют запеканки.

Ведя парня на кухню, Мариша ощутила даже нечто вроде удовольствия. Все-таки приятно, что есть на свете люди, которые смыслят в кулинарии еще меньше ее самой. Конечно, страшно себе даже представить, как бы они ужились со Смайлом, если бы тот не научился готовить.

И при мысли о муже Мариша расчувствовалась. Милый, дорогой ее муженек! Как же он не похож на этого Ваню. И трудно даже себе представить девушку, которая добровольно согласилась бы выйти замуж за этого недотепу.

– Вот так включается твоя плита! – пояснила Мариша, щелкнув электроподжигом и повернув горелку.

На всякий случай она продемонстрировала эту операцию несколько раз. Ваня оказался способным учеником. Или это голод так обострил его умственные способности, но зажигать газ он научился всего с третьей попытки. Усвоил, что греть запеканку лучше всего на маленьком огне. И научился регулировать газ. На это ушло немного больше времени, но все же Ваня справился. Так что рассольник он водрузил на плиту уже самостоятельно. И посмотрел на Маришу с видом победителя.

– Молодец! – похвалила она его, поскольку тот, видимо, ждал именно такой реакции. – Ты справился!

– А это ничуть не трудно. Может быть, мне сегодня уже что-нибудь попробовать приготовить самому?

– Хорошенького понемножку! Сегодня у тебя полно еды. Грей ее, закрепляй полученные навыки. А приготовить мы попробуем завтра.

– А вы придете?

– Обязательно.

Пообещала ему это Мариша совершенно искренне. Не потому, что ее привлекало возиться с этим великовозрастным оболтусом. Просто могли появиться новости относительно того, кто же убил его мать. А раз так, то с Ваней следовало еще пообщаться.

– Мы с тобой еще увидимся, – заверила она его. – И не раз.

– Только смотри, как бы Мила тебя тут не застукала.

– Что?

– Ну да. Она у меня ревнивая. Поймет, что ты за мной приударить решила, живо глаза выцарапает!

У Мариши прямо челюсть отвисла. О, времена! О, нравы! И куда катится наш мир? Раньше женихи приударяли за невестами. А теперь парни считают чем-то само собой разумеющимся, что девушки будут ухаживать за ними. Да еще соревноваться друг с другом за право обладания таким призом.

– Думаю, что с Милой проблем не возникнет.

– Ты ее просто не знаешь. Она ужасно ревнивая. И нервная.

– Разберемся с твоей Милой. Ты пока ешь, а я пошла.

Вика уже дозвонилась по одному из телефонов. И сейчас страдала, не зная, кому звонит, куда звонит и что спросить у взявшего трубку человека. Наконец ее осенило.

– Скажите, – попросила она, – имя Варвары Сергеевны Цветковой вам о чем-нибудь говорит?

О-о-о! Судя по донесшейся из трубки брани, имя Варвары Сергеевны говорило о многом. Сначала Вика даже не могла вставить ни словечка в сплошной поток ругани. Но потом все-таки изловчилась и тихонько вякнула:

– Ну, вы не очень-то! Женщина погибла. А о мертвых, как известно, либо хорошее, либо ничего...

В трубке мгновенно наступила тишина. Вика даже немножко загордилась собой. Ишь, как быстро ей удалось усмирить грубияна. Мигом язык проглотил. Но потом она снова расстроилась. Ну, одумался мужик, так что с того? Ведь теперь из него и слова не вытянешь. Раз уж о мертвых или хорошее или ничего. Вот он и молчит.

Но оказалось, что молчал мужик совсем даже не поэтому.

– К-как умерла? – пробормотал он, запинаясь. – Когда?

– Сегодня.

– Как это случилось?

– Ее задавила машина.

– Точно? Это точная информация?

Судя по скорости, с какой собеседник выстреливал своими вопросами, вопрос жизни и смерти Варвары Сергеевны его интересовал необычайно. Поэтому Вика ответила:

– Все произошло у меня на глазах. А вы...

– Еду! – не дожидаясь продолжения, воскликнул мужчина. – Прямо сегодня еду! Завтра буду у вас. Может быть, уже сегодня!

И он бросил трубку. Когда Вика дозвонилась до него снова, то трубку никто не снял. То ли мужчина уже выскочил из квартиры, как и обещал, то ли был занят сборами и не слышал.

– Я так и не поняла, кто это был, – растерянно призналась Вика подруге. – Но, видимо, какой-то очень близкий Варваре Сергеевне человек.

– Звони по другому номеру!

– Может быть, лучше ты?

– Какая разница! – вспылила Мариша и схватила трубку.

Но по второму номеру в Пскове тоже никто не отвечал.

– Черт! – выругалась Мариша. – Что за невезуха! А что сказал тот мужик в Тихвине?

– Ты же все слышала!

– Все, да не все. Шуршало что-то сильно. Кто он ей?

– Этот мужчина? Может быть, родственник?

Пошли снова к Ване. Тот уже покончил с первой тарелкой рассольника, отставил грязную посуду в раковину и поедал теперь внушительный кусок картофельной запеканки. Девушкам присоединиться к застолью он не предложил. Видимо, ввиду надвигающегося на него гастрономического кризиса обычно не жадный Ваня решил быть экономным.

– Нет, – пробурчал он с набитым ртом. – Говорил вам уже, нет у нас ни в Тихвине, ни в Пскове никакой родни.

– Знакомые?

– И знакомых тоже нет!

Но кому-то Варвара Сергеевна в эти города звонила! И там ее отлично знали. Хотя, похоже, знали не с самой лучшей стороны. Но ведь знали, знали!

Однако от Вани в этом смысле проку было мало. И оставив его заедать свое горе запеканкой со сметаной и густой грибной подливкой из белых грибов и лисичек, подруги ушли, предупредив парня, что он может звонить им в любое время дня и ночи, если возникнут какие-то осложнения или же появятся новости.

Домой Мариша не слишком-то торопилась. Во-первых, потому что муж должен был вернуться со своего аэродрома только поздно вечером. А до вечера была еще целая пропасть времени. И, уж конечно, Мариша знала, чем ее занять. В этом мире существует столько вещей, куда более интересных, чем мытье пола или окон.

– Прогуляюсь по магазинам, – решила она. – Давно этим не занималась.

Вика с ней идти отказалась.

– Плохо себя чувствую, – пояснила она. – Голова все-таки болит. И в сон клонит. Так что я лучше домой.

– Как хочешь. А мне надо подумать.

– И для этого ты идешь по магазинам? – удивилась Вика.

– Да. Хочешь верь, а хочешь – нет, но самые интересные мысли мне приходят в голову именно там.

– Ну что же... Тогда удачи тебе.

Мариша помахала ей рукой и отправилась в путь. Если кто-то думает, что поход по магазинам одежды и обуви – это приятное и легкое развлечение, тот жестоко ошибается. На самом деле это тяжкий труд, выматывающий последние силы и финансы. Ходьба из магазина в магазин, от одной примерочной к другой позволяет нарезать за день много десятков километров. Настоящий марафонский бег! Кроме того, чтобы купить пару приглянувшихся вещичек, приходится перемерить около десятка совсем тебе не подходящих. А это тоже труд. Руки вверх, руки вниз, повертеться на месте, снова вверх, снова вниз и так далее.

За целый день Мариша успела побывать на пяти распродажах, где купила теплый вязаный жилет Смайлу на зиму, теплую же вязаную шапочку (пусть катается на лыжах!) и подарочный набор в виде шести водочных рюмочек, оправленных в гальванизированное серебро. И такой же графинчик. Все остальные пакеты принадлежали самой Марише. И вещей набралось изрядно.

Среди покупок была новая пышная юбка с воланами в цыганском стиле и узкий черный топик к ней. Было новое изумрудно-зеленое платье, которое (Мариша это знала совершенно точно) она никогда не наденет. Или рискнет один или два раза. Но тем не менее она его купила, потому что платье шло ей просто феноменально. И тот факт, что это было совсем не ее платье и чувствовала она себя в нем неуютно, погоды не делал. Мариша примерила его не меньше трех раз, ушла, потом вернулась, снова примерила, снова ушла, и наконец она его купила, чтобы перестать уже терзаться мыслями об этом платье и спокойно продолжить свой шопинг.

Потом она приобрела чудную сумочку из кожи под крокодила. Сумочка была тоже темно-зеленой и подходила к ее новому платью. Ну а раз уж была куплена сумочка, то пришлось купить в тон ей и туфли. Как же без туфель-то? И Мариша их купила. Правда, пришлось побегать, чтобы подобрать подходящий оттенок. Но зато, пока Мариша носилась по обувным магазинам, ей удалось купить по дешевке легкие тапочки, состоящие из почти плоской подошвы и трех разноцветных веревочек. Стоили они совсем уж смешную сумму, и Мариша не удержалась. Должна же она была себя как-то утешить, раз подходящие туфли все никак не находились!

Наконец нужные туфли были найдены. По дороге домой, уже вся обвешанная кульками, свертками и пакетиками, Мариша обнаружила лавочку, где продавалась всевозможная бижутерия. Там Мариша провела без малого полтора часа, просто потому, что не могла оторваться от стендов с переливающимися браслетами, сверкающими серьгами, причудливой формы кольцами и перстнями, перламутровыми подвесками и бесконечными цепочками.

И, конечно, с брошками она тоже зависла надолго. Броши с полудрагоценными камнями, с хрусталем, с кристаллами Сваровски, с эмалью и прочими ювелирными достижениями просто завораживали.

И все же Мариша выстояла среди всего этого великолепия. Она определилась наконец с выбором единственного украшения под свое платье. Им стал браслет из широких отполированных пластин какого-то камня. Он приятно грел руку и оттенял кожу. Конечно, можно было бы еще подобрать и серьги, и кольцо. Но в комплекте они не предлагались. А чтобы подбирать что-то самой, на это у Мариши уже просто не было сил.

Впрочем, как оказалось, их не было и еще на одну важную вещь, о которой она совсем забыла. Придя домой, она обнаружила там Смайла, который снова стоял в задумчивой позе посредине гостиной и созерцал ведро и упавшую на пол швабру.

– И что случилось на этот раз? – спросил он, оглядываясь на шум открывающейся двери.

– Случилось? Ничего не случилось.

– А по какому поводу все эти подарки?

– Это не подарки. То есть тебе, да, подарки. А мне так, маленькая минутная слабость.

– Думаю, эта минутная слабость растянулась у тебя на несколько часов, – проворчал Смайл.

Мариша тут же кинулась в атаку.

– Но я же не виновата, что ты не любишь ходить по магазинам!

Смайл и правда этого не любил. То есть он ходил, покладисто следовал всюду за Маришей, словно катер за ледоколом, но при этом у него делалось такое отрешенно-трагичное выражение лица, что Марише становилось неловко. Вещи в примерочной валились у нее из рук. И впопыхах она покупала нечто совсем ей не нужное, которое на следующий день тайком приходилось сдавать назад.

А еще хуже бывало, когда муж вдруг начинал проявлять деятельное участие в процессе.

– Вот это платье тебе решительно не идет! – твердил он, требуя, чтобы Мариша без всякой жалости отбросила только что с таким трудом отобранное по вешалкам. – И это тоже! Это вообще кошмар! А это уродство! Это тебя бледнит! Это чернит! Примеряй-ка вот это и это!

И с торжествующим видом приносил жене в примерочную что-то серенькое, или коричневое, или темно-синее. Смайл был твердо уверен, что именно в эти тона и следует одеваться порядочной замужней женщине. Марише они совсем не нравились. И те вещи, которые под давлением мужа она все же мерила, а потом и покупала, назавтра или даже в тот же день она опять сдавала в магазин. Если, конечно, ей это удавалось под бдительным присмотром мужа.

Но сейчас она посмотрела на Смайла и убежденно сказала:

– У тебя есть дела поважней, вот мне и пришлось сегодня целый день ходить одной! Чтобы не третировать тебя, дорогой мой!

Смайл проворчал в ответ что-то невразумительное, кинул последний задумчивый взгляд на ведро и швабру и потопал на кухню, откуда вскоре донеслось аппетитное журчание шкварок на сковородке. Сегодня у них на ужин была картошка по-деревенски, то есть отварная картошка посыпалась свежим зеленым луком и жареными шкварками. И подавалась эта вкуснятина к тушеному мясу.

А Мариша поспешно запихнула ведро на место и убрала швабру.

– Уф! Кажется, пронесло! И почему он так рано вернулся?

Но взглянув на часы, Мариша убедилась, что это не Смайл вернулся рано, а именно она задержалась. И, почувствовав угрызения совести, Мариша отправилась на кухню. Надо хотя бы картошки почистить и как-то подлизаться к угрюмо молчащему мужу. Все-таки где она найдет такого другого, который бы стал терпеть ее со всеми ее фокусами да еще умел бы готовить?

Процесс подлизывания к Смайлу затянулся до позднего вечера. Муж упорно не желал идти на контакт. Мариша даже немного на него обиделась. Чего он в самом-то деле? Уткнулся в телевизор, на нее совсем не смотрит.

Да еще в кухонной раковине снова гора грязной посуды. Будто бы она ее и не мыла никогда! И Смайл даже не поинтересовался, что за обновки она себе приобрела. А вот свой жилет надел! И даже натянул свою новую шапочку по самые уши, мол, ему дует, и затих перед телевизором. И рюмочки, Мариша видела, ему понравились. И графинчик тоже! И все равно на нее дуется! Нет, ну что за характер у этого человека!

Только перед сном Смайл повернулся к жене и спросил:

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

– Я тебя люблю!

– Понятно.

– Очень люблю! – добавила убедительности в голос Мариша.

Но Смайла это не очень убедило. Он продолжал хмуриться. И ложась спать, повернулся к жене спиной. Такого с ними не случалось уже почти год! И Мариша восприняла этот знак как весьма настораживающий. Смайл был явно обижен на нее. И она знала, на что он обижается. Вовсе не грязный пол или окна его тревожили. Он хотел жить с женой одной жизнью. Разделять ее радости, а главное, тревоги и трудности. Именно так он понимал свою роль в их семейной ячейке. Он защитник, он покровитель. А для этого ему необходимо быть в курсе дел своей жены. А как будешь в курсе, если она все скрывает?

Вот Смайл и переживал. А вдруг с Маришей что-нибудь случится, а он даже не будет знать, что именно. Но настаивать, он это тоже знал, было бесполезно. И он избрал позицию выжидания.

Тем временем зазвонил телефон. Межгород. Это мог быть только Маришин дед. Это он и был. Мариша оказалась права.

– Добрый вечер, моя красавица, – необычайно ласково и как-то смущенно произнес дед. – Не думай, что я забыл о твоей просьбе. Я не забыл.

– Я знаю. Ты никогда и ничего не забываешь.

Дед закряхтел.

– Так-то оно так, – произнес он наконец. – И я с самого утра позвонил своим ребяткам, чтобы они поискали твоего Льва Илларионовича.

– И что?

Дед снова закряхтел.

– Ты уверена, что правильно продиктовала мне его инициалы?

– Да.

– А в фамилии букву не пропустила?

– Нет.

– А адрес верный?

– Совершенно верный.

– Хм, – закряхтел дед. – Странно.

– Что странно?

– Да, понимаешь ли, внучка... Прямо не знаю, как тебе и сказать...

– Скажи как есть.

– Как есть? Ну, слушай. Как есть. Нет такого человека в наших архивах!

Мариша оторопела.

– Как это нету?

– А вот уж этого я не знаю. А только нету его. С такой фамилией мы нашли десяток. Пяток подходит по возрасту, другие по имени. Но полных совпадений нет ни в одном случае!

Это было очень странно. И Мариша предположила единственно верное:

– А пропасть бумаги из вашего архива никуда не могли?

Но это ее предположение буквально взбесило деда.

– Ты что говоришь, девчонка! – рявкнул он. – Как это – пропасть?!

– Ну, сгорели или утонули!

– Нет! Не могло такого быть, – продолжал негодовать дед. – Надо же такое придумать! Чтобы у нас и что-то пропало!

– Но этот человек жил! Дедушка, я знакома с его внучкой! Была у этого старика дома. Он существовал! Погиб только год назад!

– Не знаю, не знаю, – пробормотал дед. – Впрочем, существует еще один вариант, но я бы даже не хотел его рассматривать.

– Что за вариант?

– Возможно, у этого твоего Льва Илларионовича настолько высокий гриф секретности, что даже мне!.. Подумай только, даже мне! Так вот, даже мне нету доступа к его личному делу!

Некоторое время Мариша обмозговывала такую ситуацию.

– Дед, разве такое возможно?

– Да.

– А ты не мог бы...

– Мог. Но на это нужно время. И если это так и он столь основательно засекречен, то я тебе не советую соваться даже близко к такому человеку.

– Почему?

– Потому что возле человека, которому присвоен такой высокий гриф секретности, просто не может быть безопасно!

– Но он был глубоко пожилым человеком! Пенсионером!

– Над некоторыми вещами время власти не имеет, – сухо произнес дед и повесил трубку.

А Мариша пошла к мужу. Тот лежал в кровати и делал вид, что спит. Притворяется, ясное дело.

– Смайл, – произнесла Мариша, устраиваясь рядом и глядя в оскорбленную спину мужа. – Я тебя, правда, люблю. И ничего плохого не делаю.

– Знаю, – обернулся на мгновение к ней Смайл. – Знаю. Спи.

И муж снова сделал вид, что все у них в порядке, а он просто спит. Надувшись, Мариша тоже повернулась на другой бок. И вскоре сама не заметила, как заснула.

Глава 6

Когда она проснулась, Смайла рядом с ней уже не было. Не было его нигде и в квартире. Зато телефон буквально разрывался. Мариша протопала за ним в прихожую и по дороге лишний раз убедилась: да, муж уже ушел. Ушел, не разбудив ее. И, очень может быть, даже не поцеловав перед уходом. Кризис семейной жизни нарастал, словно снежный ком, катящийся с горы.

Но взяв в руки трубку, Мариша начисто забыла про семейные неурядицы.

– Они приехали! – услышала она из трубки отчаянный вопль и чуть не выронила от неожиданности из рук трубку. – Приехали!

– Кто это?

– Как это кто? Это я – Ваня!

– Ах, Ваня!

Мариша хотела спросить, откуда у парня ее телефон, но вовремя спохватилась. Сама же дала его недотепе вчера, перед тем как уйти. И еще велела звонить, если что-то случится. Вот Ваня и звонил. И судя по его голосу, у него действительно что-то случилось.

– Они приехали! – надрывался парень.

– Кто? Люди в деловых костюмах?

– Нет. Другие!

– А чего тогда такая паника? Ты ведь только тех двоих боишься?

– Нет! То есть раньше я думал, что да, только их. Но теперь знаю, не только их!

Мариша с трудом сдержала зевок. Судя по всему, Ваню убивать никто не собирается. По крайней мере в ближайшее время. Так чего он трезвонит в такую рань? Кинув взгляд на часы, Мариша убедилась, что сейчас всего лишь половина восьмого утра.

И тревога снова царапнула ее по сердцу своими острыми коготками. Куда ушел Смайл в такой ранний час? Впрочем, понятно, ушел он к своим любимым самолетам. Вот только ушел в очень скверном настроении, не скрывая своего неудовольствия безрассудным поведением жены, которая явно впуталась в очередную авантюру, может быть, даже и опасную, а ему ничего про это не говорит.

Но Ваня продолжал истерично кричать в трубку. И Марише пришлось его выслушать.

– Они приехали!

– Да кто они-то?

– Они!

– Говори нормально! Или я повешу трубку!

– Они! Наследники!

Ну, наконец-то! Хоть какая-то информация. А что за наследники? Чьи наследники? И откуда взялись?

– Так вы же им сами вчера позвонили! – причитал Ваня. – Сказали, что мама умерла. Вот они и примчались. Падальщики!

– Наследники твоей мамы? Постой, но разве не ты ее наследник?

– Я! Но дело не в этом!

– У твоей матери есть другие дети?

– Нет. И вообще, это приехали не мамины дети. Это деда Левы дети прикатили!

Ах, вот оно что! Ну и дурак этот Ваня! Не мог сразу сказать, кто приехал!

Тем временем Ваня наконец разговорился и начал выдавать крохи тех сведений, которыми располагал.

– Зовут их тетя Рая и дядя Толя! Впервые их вижу! Но они приперлись и не уходят никуда!

– А зачем ты им дверь открыл?

– Так они маму спросили. Я и открыл!

– Ну и дурак!

Мариша еще хотела сказать, сам открыл, сам теперь со своими родственниками и разбирайся. Но передумала и спросила:

– И где они сейчас?

– Да здесь! Говорю же, не уходят никуда! Сидят на кухне, едят еду из холодильника и никуда не хотят уходить!

Так вот по какому случаю паника! Гости едят запасы его провианта! Зная болезненное отношение Вани к гастрономическим радостям жизни, Мариша ему даже посочувствовала. И у нее даже мелькнула сердобольная мысль. Взять, что ли, парню сухим пайком чего-нибудь вкусненького. Но, окинув взглядом собственную кухню, Мариша не обнаружила в ней ничего съедобного.

Понятно, Смайл тоже объявил бойкот своим обязанностям. И даже завтрака не приготовил! Ну, так и она тоже уйдет!

– Приезжайте! Помогите мне от них избавиться!

– Сейчас приеду! – буркнула Мариша в трубку и пошла одеваться.

Странное дело, вчерашние обновки сегодня ее совершенно не радовали. Для кого она их покупала? Для себя, что ли? Нет, хотела, чтобы все окружающие попадали с ног при виде ее неземной красоты. Чтобы идти и радоваться, что она вся такая из себя прекрасная, принадлежит самому чудесному мужчине в мире, ее мужу! И что теперь? Достоин ли он такого счастья? Нет, не достоин! Сам отказался! Добровольно!

– Уйду, – пробормотала Мариша. – В самом деле уйду! Одна! И плевать на окна! Плевать на немытый пол! И даже пыль вытирать не буду!

Мариша полила только цветы. Они-то ни в чем не виноваты. А в такую жару им нужно много пить. И кушать тоже надо. Но жидкую подкормку Мариша оставила на вечер. Подкармливать цветы с утра пораньше, чтобы они весь день стояли в питательном растворе вместо чистой воды, это самый верный способ погубить даже самое стойкое растение. Подкормка просто сожжет их корни, а пользы не принесет никакой.

Итак, разобравшись с вымахавшей почти до потолка монстерой, полив активно вьющийся пестрый плющ, который вился по проволочной опоре в виде сердца, а также небольшую лимонную рощицу и парочку орхидей, Мариша выскочила из дома. И полетела к Ване. По дороге она позвонила Вике.

– Очень ты вовремя! – обрадовалась та. – Только что достала телефон, чтобы тебе позвонить.

– Я еду к Ване!

– И я тоже!

– Он тебе звонил?

– Звонил и ужасно плакал. Я не поняла, какие еще татары к нему пожаловали? Кто его там объедает и из родного дома выгоняет?

– Приехали дети Льва Илларионовича. Внебрачные. Это им мы вчера с тобой звонили.

– Ой!

– Так что приготовься, сегодня ты познакомишься еще с одной своей тетей и дядей.

– М-м-м...

– Ты не рада?

Нет, Вика радоваться не торопилась. И даже, напротив, насторожилась.

– Судя по тому, что уже произошло с одной моей теткой, этим бы лучше сидеть дома, – заявила она.

В этом Мариша была с ней не согласна. Если бы эти двое не приехали, у кого бы они узнали подробности того, как Варваре Сергеевне удалось завладеть наследством деда Левы? А Мариша нутром чуяла, что эти двое могут знать про эту аферу очень многое, если вообще не все. Правда, у них может быть свой взгляд на произошедшее. А у Варвары Сергеевны имелся свой. Но ее мнения по этому, как и другим вопросам, уже никто и никогда не узнает. Так что надо не требовать от жизни слишком многого, а радоваться тем свидетелям, которые еще живы.

Тетя Рая и дядя Толя оказались совсем не похожими ни друг на друга, ни на Ваню с Викой, ни на Льва Илларионовича. Впрочем, ни один из его детей на папашу похож не был. Викина мама, по всей видимости, тоже его родной ребенок, но, судя по фотографиям, Оля на своего родного отца была похожа куда меньше, чем на приемного папочку.

Между прочим, так часто бывает. Рядом с кем живешь, на тех со временем и становишься похожим. И это касается не только черт характера. Непостижимым образом внешне старые супруги становятся просто клонами друг друга. И даже собаки или другие домашние животные приобретают кое-что из внешности своих хозяев. Совсем уж удивительно, но факт.

Так вот, тетя Рая была монументальной тетенькой лет пятидесяти со старомодной башней, сооруженной на голове из крашенных хной волос. Она обладала бюстом как минимум полного шестого размера, необъятными бедрами и очень громким голосом, который заполонял собой все закоулки, щелочки и потайные уголки квартиры. Этот голос вибрировал в каждой клеточке вашего тела. Поэтому казалось, что тетя Рая заполняет собой все, наподобие летучего газа.

Дядя Толя, напротив, был маленьким, худосочным и уже начал лысеть, несмотря на то что ему едва сровнялось тридцать с небольшим. Однако ни разница в возрасте между братом и сестрой, ни различия в их внешности не помешали им найти общий язык. И теперь они самозабвенно обсуждали случившееся с Варварой Сергеевной.

– Вот Варвара куда шустра была, а помогло это ей?

– Бог, он все сверху видит! Все грехи человеческие!

– А у Варвары было на что посмотреть!

– Ох, проныра! Ох и проныра! Ванька-то не в нее пошел!

– Какое там! Совсем простак у нас парень!

– Варвара его под каблуком держала. Пикнуть у нее не смел!

– Да что там пикать! Было бы о чем пикать! Дурак парень, говорю же!

При этом ни тетя Рая, ни дядя Толя ничуть не смущались тем обстоятельством, что парень, дурак и простак Ваня, находился тут же. И отлично слышал все, что говорили родственнички. Поэтому он бросился к Вике с Маришей с нескрываемой радостью.

– Как хорошо, что вы пришли! Они меня изводят! Еще немного, и я бы сам убежал из квартиры!

Родственники тоже услышали звонок в дверь. И вышли в прихожую.

– Это кто же к нам пожаловал? – пророкотала тетя Рая. – Что за девочки? Ваня, твои подружки?

– Да! Да! Мои! И отстаньте от нас!

И, схватив девушек за руки, он поволок их в свою комнату. Вслед всем троим неслось неодобрительное:

– Вот девки пошли! Сразу вдвоем за парнем бегают! И не стыдно им!

– А Ванька тоже хорош! Нашел кого в квартиру приводить! Не пойми кого, сопрут еще чего, а нам потом отвечать. Мы теперь старшие, вроде как за парня в ответе.

– Варвара говорила, невеста у него есть.

– Вот оно, новое поколение! Невесту имеет, а девиц каких-то в дом приглашает!

Ваня забился в свою комнату, припер дверь спиной и, едва дыша, посмотрел на подруг.

– Слыхали?! – спросил он у них. – Это же какой-то ужас! Как они смеют так говорить? Это не их дом!

– Так прогони их!

– Не уходят! Говорят, что приехали на мамины похороны. И собираются остаться на сорок дней!

– С какой стати?

– Так ведь родственники! – тоскливо произнес Ваня.

Девушки замолчали. А потом Вика спросила:

– У них есть документы?

– Есть.

– И там указано, что они дети Льва Илларионовича?

– Этого нет. Они говорили, что в графе отец у обоих в метриках стоит прочерк.

– Тогда они могут быть обычными проходимцами!

Кого другого такое замечание могло и утешить, но Ваня уже пообщался с «родственничками», чтобы так просто взять и утешиться.

– Нет. Они слишком много знают про деда!

– И что они знают?

– Ну, где он жил. Где работал. Много всякого. Половины того, что они знают, я никогда и не слышал.

А вот это было уже интересно. И подруги почувствовали, что не напрасно примчались на Ванин звонок. Сейчас они быстренько утешат этого недотепу и пойдут общаться с родственниками.

– И у них есть доказательства! – продолжал переживать Ваня.

– Какие доказательства? Чего доказательства?

– Того, что они его дети! Оказывается, дед Лева часто их навещал. Признать не признал, но деньги и подарки привозил им регулярно.

– Серьезно?

– Да. И фотографии у них есть!

– Какие фотографии?

– Ну, где они маленькие сидят на коленях у Льва Илларионовича. И когда постарше, снимки есть. И совсем свежие.

– Так твой дед общался со своими незаконными детьми?

– Ну, раз фотографии есть, выходит, общался.

Мариша повернулась к Вике.

– Ну?! – спросила она у нее.

– Что ну?

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

– Что? Ты имеешь в виду, что моя мама... Что она тоже знала, что у нее есть другой отец – Лев Илларионович?

– А что, нет?

– Мне она ни разу ни о чем таком не заикнулась.

– Так позвони и спроси у нее.

Но Вика делать это отказалась совершенно решительно.

– Как ты себе это представляешь? – возмутилась она. – Я звоню маме, когда она гуляет на кавказской пышной свадьбе, веселится там себе от души, ни о чем не тревожась, и спрашиваю, знает ли она о том, что на самом деле бабушка прижила ее от другого мужчины? Ты полагаешь, такие темы можно обсуждать по телефону?

– М-м-м... Пожалуй, нет. Ладно, оставим пока твою маму в покое.

– Вот именно. Спасибо.

– Пойдем общаться с твоими дядей и тетей.

Против этого Вика не возражала. И подруги пошли к гостям. Тетка Рая увидела их первой и искренне обрадовалась.

– Наболтались уже с Ванькой?! – воскликнула она. – Садитесь теперь с нами, чайку попейте.

От чая подруги не отказались. Чаепитие как раз и входило в их планы. Да и вообще, тетка Рая и дядя Толя оказались людьми говорливыми. Подруги могли у них ничего и не спрашивать, они все сами выболтали. Больше всех говорила тетя Рая. Оно и понятно, такую громадину не всякий сумеет переговорить. Куда уж там худосочному дяде Толе.

И, подливая девушкам чай в огромные чашки-бокалы, которые она, оказывается, привезла с собой, женщина говорила:

– Вот ведь беда какая! Мать у парня померла! Теперь один, бедолага, на свете остался.

– Сиротинушка! – поддакнул дядя Толя.

– Что ты такое говоришь?! – немедленно накинулась на него сестра. – А мы на что? Присмотрим за мальчонкой!

На самом деле дядя Толя был лишь немного старше Вани. Но при этом являлся его дядей, так что статус обязывал. А во-вторых, инфантильный Ваня выглядел куда моложе своих тридцати. А вот лысенький дядя Толя тянул на сорок с приличным хвостиком.

– Присмотрим, присмотрим, – закивал он головой.

– А как же иначе?! Парень он молодой, останется один, глупостей натворит!

Одним словом, позиция родственников была ясна. Остаться в хоромах Льва Илларионовича и потихоньку прибрать к рукам денежки, которые остались после него. Простачок Ваня в этом деле не должен был стать хватким родственникам серьезной преградой. Но не это интересовало девушек. Они жаждали рассказа о самом Льве Илларионовиче. Что он был за человек? Как жил? Почему имел столько внебрачных детей, но никого из них не признал?

– А чего тут не понимать? – хмыкнула тетка Рая. – Жены своей боялся! Она у него страх какой мегерой была! Мама рассказывала, что когда они в военный городок приезжали, все остальные жены к ней на поклон ходили и гостинцы несли. Да не плюшки с ватрушками, а хрустальные вазы, ковры трофейные, сервизы всякие. Лучшее от себя отрывали, чтобы в жадную пасть ее только кинуть!

– Зачем? – искренне удивились девушки.

– Ну вы даете! А как же! От нее ведь зависело, чтобы мужа в тайгу на границу не сослали. Или еще куда похуже. Лев Илларионович ведь не просто так приезжал, а с проверкой. Ну, а что жену с собой привозил – так и она с ним в одном ведомстве трудилась. Непорядок, конечно. Но на многое глаза закрывали. Помнили, чья она дочка, вот и закрывали.

Девушки ничего не понимали. Какие проверки? Какая тайга? При чем тут жена Льва Илларионовича? И что это за ведомство такое, в котором он служил?

– А я думала, что Ванин дедушка был военным, – простодушно ляпнула Мариша и была немедленно поднята на смех теткой Раей.

– Военным! Скажешь тоже! То есть, оно ясное дело, по документам так и числился. А только в народе у него другое звание было.

– Какое же?

– Чистильщик.

– Что?

– Про отряды НКВД слышали?

– Ну... Да.

– Вот Лев Илларионович в них и служил. Во время войны, говорят, большие подвиги совершал. Уж не знаю, сколько у него на руках чужой крови, а только повышения в их ведомстве за просиженные штаны не давали. Это уж точно!

Вот оно что! Дед Вики был не просто военным. Он служил в организации, которая держала в руках и армию, и народ, и даже саму власть. Собственно говоря, он для многих и был властью. И частенько суд и расправу чинил прямо на месте.

– Бр-р! – передернуло Маришу. – Как страшно.

– Времена такие были, – равнодушно пожала плечами тетка Рая. – Я-то их почти не помню совсем. Маленькая еще была. А вот мама мне рассказывала, как после приезда Льва Илларионовича целые семьи из военного городка в одну ночь исчезали. И куда девались, никто даже и не спрашивал. Знали, что себе дороже может выйти такие вопросы задавать.

– А его жена?

– Чья? Отца нашего?

– Да. Она кем была?

– А при нем и была. Секретаршей числилась или что-то в этом роде. Змея!

– Вы ее не любите, – заметила Мариша.

– А за что мне ее любить? – немедленно окрысилась женщина. – Она моего отца при себе чуть ли не силком держала.

– Как она могла?

– А очень просто. Отец у нее в их ведомстве чуть ли не самым главным был. Многие годы! И как только удержался. В тридцатые годы люди со своих постов только так летели. А этот на кресле усидел, да еще и возвысился. Сталина пережил! Хрущева пережил! При Брежневе только помер! Вот человек! Уметь надо! И всю жизнь дочурку свою страхолюдную прикрывал!

– Как это?

– А очень просто. Лев Илларионович давно бы ее бросил, да понимал: тесть не только его самого, но и новую жену со свету сживет. Вот и изображал наш папочка из себя благоверного супруга. И деток своих любимых признать не мог.

И тетка Рая вытерла слезу, набежавшую у нее в уголок глаза.

– Сам счастья, бедолага, не видел, – продолжала она. – Ничего хорошего ему в этой жизни не светило! Одна только морда этой его грымзы худосочной! Сама ему детей родить не могла, вот и злобствовала всю жизнь! А уж жадная какая была! Ужас! Поэтому все бабы в нашем городке ей подарки со всех сторон и тащили. Знали, что коли на поклон к самой не явишься, то пиши пропало. Следов твоих на следующий день не сыщут! Ни твоих, ни деток твоих, ни мужа! Майя на такие дела большая мастерица была!

То, что рассказывала тетка Рая, было до того страшно и дико, что девушкам просто не верилось. Но, с другой стороны, времена-то были совсем другие. И нравы у людей тоже были другие. То, что сейчас кажется вопиющим кошмаром, тогда было повседневной реальностью. И простые люди мирились с ней. Приспосабливались, выживали, устраивались.

– А как же ваша мама не побоялась? – спросила Мариша у тетки Раи, которая, немного выпустив пар, сейчас пила чай, отдуваясь после каждого глотка.

– Чего?

– Ну, увести мужа у такой жуткой женщины.

– Да никого она и не уводила!

От досады тетка Рая даже бокалом по столу брякнула.

– Говорят же вам, трещотки безмозглые, что Майя эта своего мужа крепче крепкого держала. Не арканом, а неразрывной цепью к себе приковала. Куда там моей маме против нее!

– Но ведь не побоялась – вас родила!

– Попробовала бы она возражать! Ей Лев Илларионович прямо так и заявил. Ты мне ребенка родишь, а я тебе и ему будущее обеспечу. Признать своим дитенка – не признаю. Но сыты, покуда я жив, оба с ним будете. А если нет, тогда извини!

– Что – извини?

– То-то и оно, что не знаю, – хмыкнула тетка Рая. – Моя мама вот тоже не захотела узнать, что тогда будет. Да и мужиков мало после войны осталось. Они с бабушкой при военном городке работали. Бабушка у меня поварихой была. А мама сначала при ней, а потом и сама по себе кашеварить в их столовой научилась. Ну а Лев Илларионович был мужчина видный. Опять же при чине, при деньгах, при власти. Вот мама и согласилась.

– И родила вас? От нелюбимого мужчины? Из страха за свою жизнь?

– Ну, насчет любви там все неясно. Может быть, и испытывала мама к нему какие-то чувства. Может быть, и любила. Меня она всегда воспитывала в большом уважении и страхе к отцу. Подумать только, за всю свою жизнь я ему ни разу сказать «папа» так и не отважилась! Взрослая уже была, а всегда опасалась его. Когда приезжал, меня прямо трясти начинало. Через это я и замуж не вышла!

– Почему так?

– А так! Два раза собиралась. И оба раза отец приезжал и строго так говорил: одумайся, Рая, не пара он тебе. Я тут справки про него навел, нехороший парень, и семья у него такая же. С червоточинкой.

– И вы отказывали женихам?

– Одному отказала. А со вторым заупрямилась. И что думаете? Прав отец-то оказался. Угодил мой женишок буквально через неделю в тюрягу.

– Это ваш папа его туда засадил?

– Ну, вы скажете тоже! Что же он, изверг какой был? Нет, жених вором оказался. Прав был папа, вышла бы я за него замуж, и что хорошего?

После двух неудачных попыток тетка Рая от идеи с замужеством отказалась. Да и не находилось в их городке подходящих женихов. Все знали, кто был ее отец. И остерегались такой невесты.

Рассказывая все это, тетка Рая раскладывала перед подругами фотографии. Целая серия фотографий. Вот она совсем маленькая на коленях у худого мужчины в военной форме и с грустным лицом. Вот она постарше, и мужчина тоже постарше и в другом уже чине. Потом он был уже без формы. А вот лицо на каждой фотографии становилось все более и более утомленным и даже изможденным. Но это был Лев Илларионович, собственной персоной. Никакого сомнения в этом у подруг не оставалось.

– Значит, он ваш отец, – пробормотала Мариша.

А Вика уже вопросительно смотрела на дядю Толю.

– Ваша мама тоже со Львом Илларионовичем в военном городе познакомилась?

– Нет, у меня несколько другая история.

– Да чего там стесняться! – перебила брата тетка Рая. – Совсем у него другая история! Его мать сама Майя своему мужу сосватала!

– Зачем?

– А я знаю? Толя, расскажи ты им! Что ты молчишь словно пень? Сам моложе меня будешь, а словно старик! Ни словечка из тебя не вытянешь!

От окрика мужчина встрепенулся. Кинул на сестру смущенный взгляд и торопливо заговорил:

– Да что там рассказывать? Ничего интересного и нету. Когда тетя Майя поняла, что своих деток у нее уже не будет, так она придумала, чтобы отец завел себе ребеночка от другой женщины.

– Во! Во! – восхищенно воскликнула тетка Рая, пихая подруг, чтобы те ничего не пропустили. – Вы слушайте, слушайте! Дальше еще и не такое услышите! Эта Майя вообще всегда с задвигами была. А как климакс ее накрыл, так с головкой у нее и вовсе поплохело.

– Раечка, ну зачем ты так говоришь про нее? – укорил сестру дядя Толя. – Мне и маме она только хорошее делала.

– Отца тебе чуть ли не под расписку выдавала! Это тебе хорошее? Под ее присмотром вы с отцом только и могли общаться. А без нее – ни-ни! И не сметь даже! Да ты рассказывай! Как есть рассказывай, без утайки!

Дядя Толя вздохнул, но, то ли не приученный спорить с женщинами вообще, то ли побаивающийся вспыльчивого темперамента и острого языка своей сестрицы, вел себя покладисто. Его рассказ в самом деле отличался от рассказа сестры. Если в случае с тетей Раей ее отец действовал тайком от законной супруги, или, во всяком случае, считалось, что тайком, то в случае с дядей Толей эта самая Майя принимала самое активное участие.

При всех своих недостатках, Майя была женщиной неглупой. И к тому же чуткой. Во всяком случае разгадать, что тревожит обожаемого ею мужа, она смогла без труда. Лев Илларионович прожил с ней долгую жизнь. Но за все время их супружества она не смогла порадовать его ни наследником, ни наследницей. Майя знала, чья тут вина. Природа создала ее не только малосимпатичной внешне, но и бесплодной. Словно, создавая Майю, природа заранее говорила всем претендентам: лучше держитесь от этой особы подальше. Ничего в ней хорошего нет. Как внешне, так и внутри.

Но внешность для современной женщины дело наживное. С помощью хороших парикмахеров, косметики и модных тряпок Майя приобрела вполне сносную внешность. Но вот с плодовитостью дела пошли не так удачно. Врачи лишь разводили руками, сделать ничего было невозможно. У Майи было какое-то редкое заболевание, общая недоразвитость женских внутренних половых органов. Она просто не могла забеременеть. Двенадцатилетняя здоровая девочка могла, а вот тридцатилетняя Майя – нет.

Однако Майя не сдавалась. Она пробовала одно средство за другим. Пока наконец эскулапы не вынесли ей окончательный приговор:

– Ваш женский цикл подошел к концу, – заявил ей не один врач, а целый медицинский консилиум. – Вы можете и дальше тратить свои деньги и силы, но результата быть не может. Месячные у вас прекратились, беременность отныне невозможна уже не на сто, а на целую тысячу процентов.

Итак, о собственном наследнике нечего было и думать. Подарить ребенка горячо любимому и еще не старому мужу Майя не могла. Она и сама не была старухой. Ей было всего лишь под сорок. Мужу чуть за сорок. Молодой интересный мужчина. А ну как найдется зараза, которая уведет его? К этому времени позиции отца Майи пошатнулись. Стар он уже стал, на пенсию вышел. Влияние утратил. А вот муж влияние, наоборот, приобрел и упрочил.

Отныне Майя не могла рассчитывать на то, что из одного только страха перед ее отцом муж останется с ней. Следовало предпринять нечто радикальное. Нечто такое, чтобы обхитрить судьбу. И Майя приняла решение. Она найдет женщину – порядочную, скромную и желательно недалекую, которая и родит ее мужу ребенка.

Нет, о том, чтобы взять ребенка к себе в семью, не было и речи. Ребенка должна воспитывать родная мать. И на всякий случай его не собирались признавать официально. Но материальную помощь и поддержку Майя и Лев Илларионович его матери гарантировали. Неизвестно, что думал про себя Лев Илларионович, но с планом жены он спорить не стал.

Подходящая женщина нашлась быстро. Она была бедна, не слишком молода, не слишком красива, но зато очень интеллигентна и без малейших шансов выйти замуж. Внешность у Льва Илларионовича, как уже говорилось, была располагающая. Да плюс материальная поддержка. Многие ли женщины, рожающие, так сказать, для себя, могут рассчитывать на такой подарок судьбы? Увы, совсем не многие.

Вот и мать Толи сочла, что лучше уж родить ребенка от здорового отца, способного оказать ей и ребенку реальную помощь, чем непонятно от кого. И никогда потом не увидеть ни отца своего ребенка, ни помощи от него.

Одним словом, ребенок появился на свет. Им оказался мальчик. Майя торжествовала и полностью взяла на себя миссию по воспитанию ребенка.

– Представляете, она диктовала родной матери, как и чем той следует кормить младенца! Сколько раз в день давать ему грудь! – перебила брата тетя Рая. – Говорила, как его одевать, как лечить, как воспитывать! А дальше и того больше. Только Майя решала, какие книжки будет читать Толя! И в какую школу пойдет учиться! И какие кружки станет посещать!

Трудно себе представить, насколько кротким человеком была мать Толи. Однако за все эти годы она ни разу не осадила нахалку, ни разу не поставила ту на место. Напротив, она всегда помнила, что материально зависит от этой женщины. И неустанно внушала сыну, чтобы тот был почтителен с «тетей» Майей.

Но за всю свою кротость мать Толи получила лишь одну награду – покладистого и доброго сына. То, что мальчик будет обеспечен отцом на всю оставшуюся жизнь квартирой, карьерой и деньгами, было оговорено заранее. Однако, когда Толя подрос, оказалось, что не все так просто. Лев Илларионович вовсе не питал к сыну той фанатичной любви, которую предполагали в нем его женщины. Сына он любил, но не слишком.

Может быть, тому виной была инициативная Майя, полностью взявшая на себя процесс воспитания ребенка. Она практически не давала отцу поучаствовать в жизни сына. Поэтому они были чужими людьми, общающимися только через Майю. А после смерти Майи, ушедшей из жизни на год раньше мужа, тому и в голову не пришло оформить свои родительские права. Да и о каких правах шла речь, если Толе к тому времени уже перевалило сильно за тридцать?

Лишь однажды у отца с сыном состоялся серьезный разговор, касающийся имущества Льва Илларионовича.

– Ты уже совсем взрослый мужчина, – сказал отец сыну. – Вон уже лысеть даже начал. Я уделял тебе не слишком много времени при жизни. Признаю, это моя вина. Но я хочу, чтобы хоть после смерти тебе досталось от меня кое-что посущественней просто памяти.

– Мне ничего не надо, – попробовал возразить скромный от природы Толя.

Но отец не дал ему договорить.

– Я написал завещание! – строго сказал он ему.

– Папа, зачем?!

– У меня есть предчувствие, что я ненадолго переживу Майю. Слишком многое нас с ней связывало. Я не имею в виду любовь. Нет, тут дело не только личное. Одним словом, я думаю, что ее смерть является для меня предупреждением. И я скоро последую за ней.

– Папа, вы еще проживете много лет!

– Не проживу! А ты молчи и слушай! Я написал завещание, в котором я упомянул тебя и твоих сестер.

Вот тут Толя удивился по-настоящему.

– Сестер?

Про сестер «тетя Майя» не упоминала никогда. И Толя как-то автоматически привык думать, что он у отца единственный ребенок.

– Майя про девочек ничего не знала, – пояснил сыну Лев Илларионович. – То есть я тешил себя надеждой, что не знала. Но так или иначе, они есть. Хотя, как и ты, не записаны на мою фамилию. Но они живут. И я хочу, чтобы после моей смерти каждый из моих детей получил бы от меня равную долю наследства.

Но Толю так поразил сам факт, что у него есть сестры, что он про наследство даже и не думал.

– Сестры? – шептал он. – У меня есть две сестры? Это правда?

– Да. Они обе старше тебя. Рая вообще годится тебе в матери. Но не в этом суть. Дело в том, что я хочу, чтобы ты с ней познакомился.

– С ней? С кем?

– С Раей.

– А вторая?

– Ее зовут Оля, – сухо ответил ему отец. – И с ней тебе знакомиться не нужно. Пока не нужно. Я даже жалею, что вообще сказал тебе о ее существовании. С тебя будет пока достаточно и одной Раи.

Толя не стал уточнять, почему с него достаточно одной Раи. Не те у них, как уже говорилось, были отношения с отцом, чтобы он стал задавать папе лишние вопросы. Он и не стал. И молча принял к сведению, что сестер у него две. Но познакомиться ему разрешено только с одной. С Раей.

Глава 7

Дядя Толя явно закончил свой рассказ. И эстафету снова подхватила тетя Рая.

– Так мы и познакомились! – воскликнула она. – Вот уж я удивилась, когда он ко мне пожаловал. Сначала удивилась, а потом и обрадовалась. Все не одна на этом свете! Брат у меня есть. Вот радость!

Дядя Толя тоже покивал с довольным видом. Между этими двумя родственниками, нашедшими друг друга уже в довольно зрелом возрасте, царила трогательная гармония. Интересно, на чем же она основывалась? Только ли на родственной симпатии или на чем-то более серьезном?

– А теперь скажи им про завещание! – напомнила брату тетя Рая, вдоволь натешившись. – Подробно расскажи!

– Да! – спохватился дядя Толя. – Завещание!

Подруги насторожились. Завещание! История жизни тети Раи и дяди Толи – это занимательно. Но вот завещание – это уже совсем интересно.

– Завещание?

– То самое завещание, по которому все свое имущество отец делил на три основные части. Эту квартиру отец оставлял своей старшей дочери. Рае. Всю обстановку в ней, включая коллекцию антикварного фарфора, который собирала папина жена всю жизнь, и коллекцию серебряной посуды, а также несколько ценных картин, отец отдавал своей младшей дочери – Ольге.

– А вам?

– Мне отец завещал свои денежные счета.

– Все?

– Все.

Подруги переглянулись. Звучало вполне справедливо. Вот только почему-то брат с сестрой не упомянули про Варвару Сергеевну. Что это? Злой умысел?

– Никакого злого умысла тут нет! Лев Илларионович не одобрял, как племянница воспитывает своего сына. И он считал, что оставить этим двоим деньги по наследству значило навсегда отучить Ваню от мысли работать самому.

– Значит, им ваш отец не собирался оставить ничего?

– Почему же? Он выделил им небольшое содержание, пенсию, которую выплачивали бы им, как проценты со вклада. Содержание, достаточное для того, чтобы не умереть с голоду. Но и только.

И дядя Толя замолчал, внимательно глядя на девушек. Что они скажут?

– Не может быть! – вырвалось у Мариши.

– Я вам это заявляю! Отец даже показал мне завещание! Я его видел!

– Но... Но куда же оно делось? – растерялась Мариша. – Пропало?

– Пропало! – горько произнесла тетя Рая. – Да, я совершенно уверена, что это Варвара его выкрала и уничтожила!

Дядя Толя всплеснул руками:

– Рая! Сколько раз я тебе говорил! Мы не можем обвинять Варвару! Мы не знаем точно!

– А чего тут знать? Чего тут знать, я тебя спрашиваю? – набросилась на него сестра. – Кому должно было достаться все по завещанию отца? Нам троим! А кому досталось? Варьке! Так что думать тут нечего. Ее это рук дело. И бог ее за это наказал. Ограбила сирот!

Подругам даже смешно стало. Сиротка в полтора центнера весом! Надо же такое сказать!

Но тетя Рая искренне считала, что ее обидели, обобрали, да что там – попросту обокрали!

– Отец оставил свои средства нам троим, – упрямо твердила она. – Тебе, мне и этой Олечке. А захапала себе все Варвара! Приехала первой, порылась в вещах отца, в его бумагах, нашла документ и уничтожила его!

– Мы не знаем этого точно. В последнюю минуту отец мог передумать.

– С чего бы это?

– Ну... Просто так.

– Просто так даже мухи не дохнут!

Пока брат с сестрой препирались по поводу потерянного завещания своего отца, которое должно было сделать их богатыми людьми, но так и не сделало, подруги шепотом обсуждали услышанные новости.

– Мне кажется, они врут насчет завещания, – сказала Вика.

– Почему?

– Моей маме никто про завещание ничего не говорил. Этим двоим своим детям Лев Илларионович про завещание сказал, а маме нет. А почему?

– Тетя Рая тоже узнала про завещание только от своего брата.

– Но ведь узнала! А мама ни сном ни духом!

– Лев Илларионович почему-то прятал твою маму от двух других своих детей. Даже полного ее имени им не сказал.

– Почему же? Сказал! Олечка.

– Олечка! – фыркнула Мариша. – Олечек на свете много. Поди найди среди них нужную!

– Ты считаешь, дед не хотел знакомить мою маму с другими своими детьми?

– По-моему, это очевидно!

– Но почему он не хотел знакомить маму с ее сестрой и братом?

– Возможно, дело было в твоей бабушке. Она была против.

– Почему?

– Хотела сохранить тайну. Чтобы ни ты, ни твоя мама, ни другие родственники никогда бы не узнали о том, что натворила твоя бабушка и что все эти годы она и все вы жили во лжи.

– Но мы бы ее простили! Лучше поздно узнать правду, чем никогда. Или она собиралась так и унести свою тайну с собой в могилу?

– Между прочим, именно это и должно было случиться, – пожала плечами Мариша.

В самом деле, если бы Вика не полезла в чемодан своей бабушки, если бы не нашла ее письма, если бы не начала читать и не заинтересовалась ими, то ничего бы она и не узнала. Ни дядя Толя, ни тетя Рая не знали, где искать свою третью сестру – Викину маму. А раз не знали, так и не нашли бы ее. И жили бы себе Вика и ее мама в полнейшем неведении о том, что у них, оказывается, существует еще много родни. И дядя Толя, и тетя Рая, и Ваня, и Варвара Сергеевна. Была.

– Поэтому, – шепотом произнесла Мариша, – думаю, твои дядя с тетей не лгут. Завещание было. Было и пропало.

Но обсудить эту тему, как она того, без сомнения, заслуживала, ни подругам, ни тете Рае с дядей Толей не дал резкий настырный звонок в дверь. Ваня из своей комнаты не отреагировал. Дядя Толя был забаррикадирован в углу мощным телом своей сестрицы. Самой тетке Рае быстро не подняться. Поэтому тетя Рая повернулась и просительно взглянула на Вику:

– Деточка, если не трудно, поди посмотри, кто там. А то, пока я встану, пока дойду, тот человек уже уйдет.

Вика поднялась и пошла. С замками она справилась без труда, но вот дальше начались неприятности.

За дверью стояла худосочная, стервозного вида блондинка. Впрочем, волосы у нее были откровенно крашеные, под белыми прядями проглядывали черные корни. Маленькое хищное личико было ярко раскрашено. Но одета девица была в черный брючный костюм. Брюки туго обтягивали ее тощую задницу. А сильно открытый корсет при ее сухих выпирающих ключицах и впалой груди девице лучше было бы не носить.

Тем не менее блондинка была уверена в собственной неотразимости. Во всяком случае, при виде открывшей ей дверь Вики она громко завопила:

– Ты что тут делаешь, потаскуха?!

Приветствие было настолько неожиданным, что Вика просто шарахнулась от сумасшедшей. А девица продолжала наступать на нее с кулаками.

– Тебя кто приглашал сюда?! – верещала она. – Вали отсюдова! Тут я жить буду, а ты проваливай!

Вика не знала, что и сказать. Кто эта девица? Сумасшедшая, которую выпустили из дурки на прогулку и она случайно забрела к ним? Или еще одна родственница, только очень агрессивная и малоприятная?

– Вали отсюда! – заходилась в крике девица, делая попытку вцепиться Вике в волосы.

Тут уж Мариша отмерла. Первоначальный ступор, вызванный появлением и атакой девицы, у нее прошел. И она кинулась на помощь подруге.

– А-а-а!!! – заверещала та. – Да ты еще и не одна! Подружку свою с собой притащила! Вдвоем моего Ванечку обрабатываете! Но ничего! Обеих порву! Сучки!

И она набросилась теперь уже на Маришу. Очень той надо было, чтобы ей насовала тумаков какая-то облезлая кошка! Поэтому Мариша ловко уклонилась, и девица пролетела мимо нее, врезавшись головой в стену.

– Бум-м!

От удара об стену старинные часы вдруг пришли в движение, из них выскочила кукушка и несколько раз весело прокуковала:

– Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!

– Ой! – подал голос изумленный дядя Толя из комнаты. – Часы закуковали. Сколько времени стояли, а теперь вдруг заработали! Ку-ку! Ку-ку!

– Вот именно, – пробурчала Мариша. – Ку-ку! Кто-то тут у нас точно ку-ку!

– Девочки, что у вас там происходит? – встревоженно спросила тетя Рая. – Кто там пришел?

– Какая-то сумасшедшая!

– Драться лезет!

– С кулаками!

– И орет!

Конечно, пропустить такое тетка Рая не могла. Тяжело или не тяжело, а она вытащила свою тушу из кресла и притащила ее в прихожую. Дядя Толя присеменил следом за ней. И они вдвоем с изумлением уставились на крашеную девицу, которая больше уже ни на кого не бросалась, а сидела на тумбочке и бессмысленно таращила на всех большие, глупые и густо накрашенные глаза.

– Вы кто такие? – пробормотала она наконец. – А где Ваня?

– Сначала скажи нам, кто ты такая?

– Я?! Я – Ванина невеста!

– Ах, так ты Мила! – осенило Вику, которая теперь мигом поняла причину агрессивного поведения гостьи.

Ваня же говорил, что его невеста страшно, просто до жути ревнивая особа. Мила увидела в дверях квартиры своего жениха Вику и приревновала. Хотя еще большой вопрос, стоило ли ревновать такого фрукта, как Ваня.

Но сама Мила ни в понимании, ни тем более в сочувствии явно не нуждалась.

– Где мой Ваня?

И она обвела колючим взглядом всех собравшихся в прихожей. Ну и девица! Просто сгусток злости и плохого настроения. И страшная! И тощая! И что только Ваня в ней нашел? Да у нее же на физиономии написано: женишься на мне – ни дня счастья не увидишь!

– Где он? – зашлась уже в новом приступе истерики Мила. – Где мой Ваня? Куда вы его дели? Убили? Как и его мать?

Чокнутая! И ревность тут совсем ни при чем. Девица просто больная на всю голову.

– Ты что, голубушка? – пророкотала разгневанная тетя Рая. – Ты в чем нас обвиняешь?

– Где Ваня?

– В комнате твой Ваня. У себя!

– Пропустите меня к нему.

– Да кто же тебя держит? Иди!

Кинув опасливый взгляд на них, Мила поднялась и бочком, словно краб, проскользнула мимо них в комнату Вани. И уже через секунду оттуда донесся ее пронзительный визгливый голос. Невеста жаловалась на родственников:

– Представляешь, котик, обступили меня со всех сторон! К тебе не давали пройти! Грозились! А эта наглая девица, которая мне открыла дверь, кто она тебе? Тоже родственница? Ладно, верю, похожа. А вторая? Что? Тоже?! Но они же совсем между собой не похожи!

Тем временем тетя Рая задумчиво разглядывала Вику.

– А ведь писклявая мерзавка права, – сказала она. – Ты, девочка, в самом деле очень похожа на нашего Ванятку. С чего бы это, а?

Вика смутилась. Она не ожидала, что это ее сходство с Ваней будет всем так бросаться в глаза. Хотя почему не ожидала? Ведь Варвара Сергеевна мигом ее раскусила. И была этим очень недовольна. А вот интересно, как отнесутся к этому открытию дядя Толя и тетя Рая?

– Девочка! – возликовала тетя Рая, услышав правду. – Племянница! Толя, это же наша с тобой племянница! Дочка нашей с тобой сестры Олечки!

Ликовала она громко, бурно и, казалось, вполне искренне. Вообще, тетя Рая была дамой большой и приветливой, с круглым улыбчивым лицом и огромными, заскорузлыми от тяжелой работы, мозолистыми руками. Похоже, жизнь не особенно ее баловала. Но женщина не сдавалась. И не растеряла отпущенной ей природой толики доброты и сочувствия.

– Девочка! – заключила она Вику в свои объятия. – Как я рада! Вся наша семья наконец-то воссоединилась. Вот только папочка, – и она шмыгнула носом, – жаль, что он не дожил до этого светлого часа!

Мариша молчала. Но лично ей казалось, что Лев Илларионович изо всех сил старался как раз и не допустить этого самого светлого часа, когда все его внебрачные отпрыски соберутся под одной крышей и примутся обниматься и лобызаться. Поэтому-то он и не знакомил их при жизни. И своими не признал. Только уже в завещании о них вспомнил. Ну, так ведь к тому времени, когда завещание вступило бы в свою законную силу, Льву Илларионовичу должно было быть уже глубоко плевать на все, что происходило вокруг.

Все это было очень странно. Почему Викин дед так упорно стремился не допустить близости со своими детьми и препятствовал их общению друг с другом? Из-за жены Майи? Но ведь она умерла раньше. И после ее смерти ему нечего было уже опасаться. Или было чего? Так чего же? Чего?!

Ах, как не хватало сейчас Мариши ее собственного деда, его огромных познаний и информированности. Ведь если бы они разузнали про Льва Илларионовича не только то, что он соизволил сообщить своим детям, но и то, что было от них скрыто, насколько легче было бы понять причины, которые двигали поступками этого человека. А также найти виновного в смерти Льва Илларионовича и, как теперь уже нечего было сомневаться, родной Викиной бабушки.

Однако ликование тетки Раи было столь громогласным, что его не мог не услышать Ваня. Он выглянул из своей комнаты и досадливо бросил:

– Тетя Рая! Можно потише радоваться?

– Иди сюда, недотепа! Обними нашу Викулю! Что же ты раньше не сказал, что она нашлась?

Но Ваня лишь сморщился, словно отведал кислого лимона. И оказался втянутым назад в комнату тонкой, но властной ручкой его невесты.

– Ох, – покачала головой тетка Рая. – Покажет она еще нашему дурачку кузькину мать!

Подруги были того же мнения. А еще они видели, что Мила девушка не только неуравновешенная, но и склонная к агрессии. А что, если трое ее братьев точно такие же или даже еще хуже? Надо бы с ними познакомиться. А то может статься, что глупый Ваня угодит из одной беды с родственниками в другую – еще более страшную.

И не успели они об этом подумать, как в дверь раздался новый звонок.

– Ох ты, батюшки! – встрепенулась тетка Рая. – А это еще кто? Уж не из похоронного ли бюро люди пожаловали? А мы еще и не решили – Варвару так хоронить будем или кремировать?

Но ответить ей на этот вопрос никто не успел. Вика пошла открывать дверь – и буквально застыла на пороге. За дверью стоял мужчина... Нет, сказать, что это был просто мужчина, значит не сказать ровным счетом ничего. Это был всем мужчинам мужчина. Высокий, широкоплечий, с внимательным взглядом карих глаз и короткой стрижкой густых темных волос. Одет он был в легкие брюки и спортивного вида куртку. На пальце, что сразу заметила Вика, отсутствовало обручальное кольцо.

В следующую секунду всю ее наблюдательность и прочие чувства буквально захлестнуло мощной волной томительного узнавания. Именно этого мужчину она и ждала все эти годы! Это же очевидно! Вот именно таким и должен быть ее мужчина.

Просто удивительно, как Вика не понимала этого раньше. Но теперь наконец поняла с пронзительной ясностью.

– Привет, – жизнерадостно улыбаясь и глядя прямо Вике в глаза, произнес мужчина. – А я зашел спросить, не у вас ли сейчас моя неуравновешенная сестренка?

Выговорить что-либо в настоящий момент было для Вики равносильно тому, чтобы вкатить на гору огромную каменную глыбу. Но она все же сумела найти в себе силы и выдавила:

– Сестренка?.. Мила?..

– Да-да, ищу мою сестренку Милу! Так она здесь? У вас?

– У нас.

И Вика посторонилась, давая незнакомцу пройти.

– Заходите.

– Премного благодарен. Уж не знаю, должен ли я начать сразу же извиняться или чуть-чуть погодить, но лучше начну сразу.

– За что извиняться?

– А что? Мила вам скандала не устроила?

– Ну... – пробормотала Вика, вспомнив, как Мила с грохотом врезалась в стену, – разве что самую малость.

– Вижу, я пришел вовремя! – обрадовался мужчина. – Дело в том, что Мила у нас девушка с капризами. Если что не по ней, она сразу же истерику устраивает. Родители ее страшно избаловали. Теперь я даже не представляю, что с ней делать дальше.

Вика хотела сказать, что ничего не надо делать. Жизнь все сама расставит по своим местам. И если Мила не круглая дура, то рано или поздно смекнет, что истерики и скандалы – это не самый лучший способ для знакомства с новыми родственниками. А если дура и не поймет, то ей же самой хуже.

Но вместо этого Вика почему-то сказала:

– Ваша сестра на редкость славная девушка.

– Да неужели?

– Просто она переволновалась. Шутка ли, убили родную мать ее жениха. Можно сказать, свекровь!

– Хм, – проворчал парень. – Что-то я не слышал, чтобы Мила испытывала к Ванькиной матери какие-то теплые чувства. Если и вспоминала, то исключительно с руганью. А уж когда узнала, что та погибла, и вовсе прыгала до утра.

– Прыгала?

– Ну да. От радости.

Вику передернуло. Какой бы стервой ни показалась ей Мила вначале, она все-таки не предполагала, что та действительно настолько стервозна.

– Разрешите мне представиться, – произнес тем временем брат Милы. – Слава.

– Вячеслав?

– Просто Чеслав.

– Разве есть такое имя? – удивилась Вика.

– Есть. Древнеславянское имя, означает Прославленный.

– Красиво! – оценила Вика. – А меня зовут просто Виктория.

– Ничего себе просто! Латинское имя, означает Победная, Победа!

– У нас с вами очень красивые имена.

– Надеюсь, что это не единственное общее между нами, – проникновенно произнес Слава.

Вика под его взглядом откровенно смешалась. И покраснела чуть ли не до слез. К счастью, в прихожую выползли остальные родственники и Мариша. Так что Вика смогла несколько прийти в себя. Она даже вполне внятно представила их нового гостя и объяснила, кто он такой.

– Значит, вы брат этой чокнутой? – недовольно произнесла Мариша. – Ну, скажу я вам, лучше надо за сестрицей следить.

– Прошу прощения. С утра глаз с нее не сводил. Но буквально полчаса назад хватился, а ее нет! Я сразу понял, куда она намылилась. Надеюсь, она не натворила тут ничего действительно ужасного?

– Нет. А могла?

– Мила вбила себе в голову, что теперь Ваня ее обязательно кинет.

– Бросит?

– Нет, именно кинет. Она считает, что теперь он богат. И с ней порвет.

– Почему? Если он ее любит, то...

– Дело в том, что Мила не верит в то, что ей говорят, – вздохнул Слава. – У нее очень тяжелый характер и потрясающая способность самовнушения. Вчера Ваня, как ей показалось, сухо поговорил с ней по телефону. И за ночь она так основательно успела убедить саму себя в том, что он ее разлюбил и готовится бросить, что утром мы все просто испугались. И заперли девчонку.

– И заперли ее дома?

– Не хотели, чтобы она в таком виде показывалась на глаза кому-либо. Особенно жениху.

– А она разозлилась?

– Вскипела так, что хоть святых выноси. Кричала, что мы гробим ее счастье! Что она наложит на себя руки! Что убьет всех нас, а после и своего Ваню, если только поймет, что он ей не верен.

Вика похолодела. Да эта Мила куда опасней, чем она подумала вначале. И она, Вика, оказывается, избежала серьезной опасности. Ведь Мила могла ее прямо с порога пристрелить или еще что-нибудь такое же неприятное с ней сделать. Примерно о том же самом думала и Мариша.

– Слушайте, – с возмущением обратилась она к Славе, – надо ведь лечить девочку. Что же вы ее совсем запустили? У нее же налицо психическое расстройство.

– Ах, нет! Простите, если я невольно сгустил краски. Просто Мила очень впечатлительная и легкоранимая девочка. К тому же у нее был печальный прецедент.

– Что? Она уже кого-то убила из ревности?

– Нет. Я имею в виду, что ее не так давно бросил молодой человек, который считался ее женихом. Но внезапно получил стипендию для обучения в Америке. И тут же уехал, помахав Миле на прощание ручкой.

– Значит, их отношения не были серьезны.

– Свадебное платье было уже сшито, – тихо сказал Слава. – До сих пор в шкафу пылится. И туфли, и фата, и даже подвязки. Если уж это не серьезные отношения, то я и не знаю, что тогда.

Теперь всем стало жаль Милу. Бедняжка! Пережила настоящую психологическую травму. Один подлец ее бросил. И теперь она боится, что и Ваня окажется таким же.

– Наш Ваня не такой! – со вздохом произнесла тетка Рая. – Он Милу не бросит. Уже час в комнате у себя голубки воркуют.

– Воркуют? – оживился Слава. – Очень рад это слышать.

И он просиял такой приветливой, такой веселой улыбкой, что тетка Рая невольно улыбнулась в ответ.

– Садитесь с нами, – гостеприимно предложила она. – Чай будете?

– Буду!

И Слава тут же уселся за стол. Все поспешно расселись вокруг него. Одна Мариша недоверчиво косилась на новенького. Что-то уж больно этот Слава хорош. И собой привлекателен, и остроумен, и нежный, заботливый брат. Так не бывает. Подвох. Должен же быть какой-то изъян.

Однако Слава был явно рад пообщаться с новыми родственниками. И, как с удовольствием отметила Вика, жадными глазами по сторонам не шнырял. И примерную цену каждой вещи в комнате не подсчитывал. Спокойно разговаривал, спокойно общался, пил чай и к Миле не торопился.

– Вряд ли она будет рада, если увидит меня тут.

И оказался совершенно прав. Лицо у Милы вытянулось раза в полтора, когда она вышла ко всем и увидела Славу.

– Ты?! – гневно выдохнула она. – Все-таки приперся? Да как ты смел?!

– Видите! – засмеялся Слава. – Моя сестренка все еще сердится на меня. Брызни на нее водой, пар пойдет!

От Милы действительно можно было прикуривать.

– Уходи! – через силу выдавила она из себя, сердито глядя на брата. – Тебе тут делать нечего.

– А вот это ты ошибаешься, – серьезно ответил ей Слава. – Твои новые родственники в затруднительном положении. У них произошла драма. Погиб близкий человек. И теперь этого человека предстоит похоронить достойно.

– Да ты...

Но договорить Мила не смогла. Слава стремительно подскочил к ней и схватил за плечо.

– Хватит! – рявкнул он. – Хватит позорить себя и нас всех! Веди себя прилично! Не у тебя одной проблемы. У этих людей их тоже хватает! У твоего жениха в семье горе! Вспомни, зачем ты тут!

Как ни странно, это произвело на Милу впечатление. Она мигом заулыбалась, виновато глядя на Ваню.

– Прости меня, котик, – промямлила она. – Ты не сердишься на свою козочку?

– Нет, мышка моя.

– И котик не прогонит свою кошечку?

– Ни за что в жизни!

Котик! Козочка! Мышка! Кошечка! Зоологический сад, да и только. Но, кажется, дуэт у Вани с Милой складывался вполне успешно. Да и девушка, выплеснув приступ ревности, стала вполне адекватной. Как знать, может быть, у них еще все и наладится. Особенно если брат Слава присмотрит за своей сестричкой и не позволит ей слишком часто устраивать сцены.

Тем временем все семейство теперь уже в полном составе расселось вокруг стола, чтобы обсудить ситуацию. От большого торта, который стоял на столе, когда в гости пришли Вика с Маришей, остался один клинышек. И его с аппетитом доел Ваня. Остальным пришлось довольствоваться чаем с ванильными сухариками. Но и они были очень неплохи. Хотя, пока шли все эти разборки, день уже давно перевалил за свою вторую половину. И, понятное дело, все наблюдали за поглощающим торт Ваней с большой завистью.

Мариша обвела глазами собравшихся и ощутила смутную тревогу. Их и так много, а что, если еще кто-нибудь придет? Ведь у Милы, насколько она помнила, был не один, а целых три брата. Да еще с женами. С женами? Минуточку! Выходит, Слава тоже женат? Ой, как нехорошо.

Мариша даже скривилась, как от зубной боли. Она отлично видела, какими глазами смотрит Вика на парня. И тот, между прочим, отвечал девушке не менее горячими взглядами. А если сейчас еще и другие братья пожалуют? И все три жены, включая и Славину? Новой сцены ревности Мариша на голодный желудок выдержать точно бы не смогла. И поэтому первой предложила:

– Может быть, пока не подошли остальные, пожуем пельмешек на скорую руку?

Предложение пожевать чего-нибудь вызвало большой энтузиазм у дяди Толи и тети Раи. А вот остальные явно насторожились.

– А разве мы еще кого-то ждем?

– Ну, Слава пришел. Наверное, и остальные Милины братья придут тоже. С женами!

Эти слова Мариша специально подчеркнула для Вики. Но та, словно круглая дура, глаз не отводила от своего Славы. И не слышала решительно ничего! Зато Маришу услышала Мила.

– Нет, – сказала девушка. – Кроме Славы, из моих никто больше не придет.

– Точно?

– Остальные все на работе. А у Славы отпуск.

Так, хотя бы с этим ясно. Но вот семейный статус Славы – холостяк он, разведен или все еще женат – пока что оставался для Мариши за кадром.

– Ладно, – вздохнула она. – Пойду пошарю в холодильнике. Ваня, ты не против?

– Там ничего больше нет. Ни рассольника, ни запеканки.

– И морозилка пустая?

– Этого я не знаю. Не заглядывал.

Честное слово, этот парень был способен околеть от голода, стоя у набитого едой холодильника. Как и подозревала Мариша, морозилка оказалась забитой разными полуфабрикатами. Отлично! Со всем этим Мариша знала, как обращаться. Пельмени в данном случае были самым подходящим и быстрым блюдом. В помощники Мариша выковыряла себе Милу, потому что Вику было просто не оторвать от Славы, а во-вторых, Мила, как ни крути, должна была стать хозяйкой на этой кухне. Если, конечно, сумеет сдерживать свой норов хотя бы до свадьбы.

Но на кухне Мила совершенно освоилась. И оказалась очень полезной. Она быстро сервировала в гостиной стол. Приготовила из чеснока, сметаны и приправ острый соус к пельменям. Нашла банку засохшей томатной пасты, развела ее кипяченой водой, накрошила в томатную пасту зелени, лука и сладкого перца, насыпала соли, сахара и добавила перца. Получилась своеобразная аджика. С этими соусами, да еще со сливочным маслом пельмени пошли буквально на ура.

Мариша и глазом не успела моргнуть, как целых три килограмма пельменей бесследно исчезли. А вместо них на столе стояли грязные тарелки, которые пришлось убирать опять же им с Милой. Да еще посудомоечной машины в доме у Льва Илларионовича не наблюдалось. Пришлось посуду мыть своими белыми ручками.

Пока Мила таскала грязные тарелки и разливала чай, Мариша намывала посуду и мрачно размышляла, что, пожалуй, променяла шило на мыло. Хотела вести расследование, а вместо этого стоит у мойки и надраивает кастрюлю. Чужую, между прочим. Так что, собственно говоря, мешало ей остаться дома и привести в порядок свои собственные кастрюльки?

Мила куда-то запропастилась вместе с очередной порцией грязной посуды. И Мариша, которой надоело ждать, пошла, чтобы поторопить девушку. Но Милы в гостиной не было. Как заметила Мариша, и Славы. Все остальные были на месте. Пили чай и с заинтересованным видом обсуждали предстоящие похороны Варвары Сергеевны.

Ваня хотел везти тело мамы в Вологду. Тетя Рая решительно возражала, мотивируя это сложностями транспортировки гроба и дороговизной. Она предлагала хоронить Варвару Сергеевну тут же, рядом с ее дядей и тетей. Сложность заключалась в том, что, как оказалось, никто из собравшихся толком не знал, где похоронен Лев Илларионович.

– Как же так? – изумилась Вика. – Ваня, разве ты не был на могиле дедушки?

– Нет. Ни разу.

– Мама не брала тебя с собой?

Ваня начал бормотать что-то невразумительное о том, что и сама мама на кладбище никогда не ездила. Тетка Рая и дядя Толя тоже понятия не имели, где именно похоронен Лев Илларионович. Но тетка Рая считала, что он должен лежать рядом со своей женой, с Майей. Но дядя Толя ее в этом быстро разуверил. Могилу «тети Майи» он навещал регулярно. И свежей могилы Льва Илларионовича поблизости не видел.

– Чудеса, да и только! – всплеснула руками тетка Рая. – Куда же подевался покойник? Ну, Варвара! Ну, проходимка! Родного дядю за целый год ни разу не навестила на кладбище! А ведь сколько денег себе захапала! Квартиру! Обстановку!

Тетка Рая снова села на своего излюбленного конька, перечисляя все те сокровища, которых лишилась она и дядя Толя по вине пронырливой Варвары Сергеевны. Рассуждать на эту тему она могла, как уже поняла Мариша, часами. И, обладая звучным и хорошо поставленным голосом, не давала при этом никому вставить ни словечка. Так что под предлогом уборки посуды Мариша быстренько выскользнула из гостиной, пока ее никто не заметил.

Глава 8

Но где все-таки Мила со Славой и грязной посудой? Мариша пошла по квартире, заглядывая в каждую дверь. Мила и Слава обнаружились в соседней с гостиной комнате. Они стояли друг напротив друга и обменивались отнюдь не дружескими взглядами.

– Я тебе уже все сказала! – шипела на брата Мила. – Ты мне тут не нужен! Никто из вас мне не нужен!

– Тебе одной не справиться!

– Отлично справлюсь! А вы мне не нужны! Хватит! Попили уже моей кровушки! А теперь все, что ни получу, все будет моим!

– Не жадничай, Мила!

– Моим, моим, моим! Только моим!

– Не забывай, я ведь могу кое-что порассказать твоему жениху про тебя!

– Что?

– Кое-что такое, что может сильно его огорчить.

– Что?

– Настолько огорчить, что он передумает на тебе жениться!

– Гад! – задохнулась Мила. – Какой же ты все-таки гад, Славка!

Слава поднял руки, шутливо сдаваясь.

– Я не гад, сестричка. Я просто не хочу, чтобы ты нас всех оставила с носом! Мы все должны держаться вместе. Помни об этом!

– Надоело! – яростно прошипела в ответ Мила. – Мне все это до чертиков надоело! Обрыдло! Вместе! Вместе! А зачем? Ради чего я должна тащить вас всех?

Видя, что сестра вне себя от гнева и вот-вот сорвется на крик, Слава быстро сменил тактику.

– Бедная ты наша девочка, – с неподдельным сочувствием произнес он, глядя на Милу. – Ну, не надо сердиться! Не надо! Иди сюда, я тебя обниму!

– Отстань!

– Я ведь все понимаю.

– Понимаешь?

Теперь во взгляде Милы было куда меньше ярости и куда больше интереса.

– И что же ты понимаешь?

– Я понимаю, чего ты боишься.

– Чего же я боюсь?

– Ты боишься, что и этот жених сорвется у тебя с крючка, как было прошлый раз. Да?

– Да! И ты прекрасно знаешь, почему это произошло! Из-за вас!

– Из-за нас! – с готовностью согласился с ней Слава.

– Я не сделала в прошлый раз ни единой ошибки. Верней, нет! Сделала. Допустила, чтобы Костя познакомился с вами тремя! Конечно, он испугался! Любой на его месте бы испугался! Зачем ему жена с такими проблемами? Можно найти жену и без проблем!

– Но в этот раз все будет иначе!

– С чего это вдруг?

– Потому что ситуация совершенно иная. Тебе без нас не обойтись!

– Отличной обойдусь! Сама все найду и заберу себе!

– Это ты так рассуждаешь сейчас! Пока твои новые родственнички еще не расчухали, в чем тут дело! А ты подумала, что будет после того, как они узнают? Тебе одной ни за что не выстоять против такой оравы. Да и твой Ваня тоже тебе не подмога!

– Наследник именно он!

– Не смеши меня! В таких делах, кто первый нашел, тот и наследник!

Мила молчала, явно подавленная словами брата. А Слава, словно змей-искуситель со стажем, снова изменил тон. Теперь он был расстроенным и разочарованным.

– Впрочем, – произнес парень, – если ты настаиваешь, то я уйду. Прямо сейчас. Надеюсь, ты права. И знаешь, что делаешь.

И он направился к дверям. Но подслушивающая там Мариша даже не шелохнулась. Она знала, что сейчас произойдет. И Слава это знал. Не знала одна лишь глупенькая Мила. Она-то думала, что, останавливая брата, вызовет его удивление, недоумение и радость. Но на лице Славы, когда Мила позвала его, заиграла лишь жесткая улыбка. Он все прекрасно рассчитал. И знал, что Мила не выдержит и позовет его обратно.

О чем дальше говорили эти двое, Мариша не слышала. Они устроились рядком на диване и шушукались так тихо, что подслушивай не подслушивай – ничего не было слышно. Ступая на цыпочках, Мариша потихоньку ушла обратно на кухню, где снова занялась посудой. Но теперь ее мысли были очень далеки от грязных тарелок.

– А парень далеко не прост, – бормотала девушка себе под нос. – Интересно бы знать, что такое он затевает? И Мила! Она явно неспроста связалась с Ваней. И кто этот Костя, с которым у них сорвалось в прошлый раз? Бывший жених Милы, сбежавший от нее в Америку? И кто те трое, которых так не хотела Мила? Ее братья? И Слава тоже с ними?

Одним словом, вопросов было куда больше, чем ответов. И лишь в одном Мариша была совершенно уверена: зря Вика поторопилась влюбиться в этого Славу. До тех пор, пока не будет ясно, что за игру ведет этот парень, доверять ему не стоит.

– Ловко он к нам всем втерся. Подумать только, просто пришел и заявил: я – брат Милы! А мы все уши и развесили! Ах, какой у Милы хороший брат! Какой заботливый! Как любит свою сестричку! А он, вон он что! Хитрый лис! Плут! Жулик! Втируша!

В это время позади Мариши раздался какой-то шорох. Она оглянулась и замерла с открытым ртом. Позади нее, глядя на нее с веселым интересом, стоял он – жулик, врун и втируша.

– Это ты тут кого честишь? – спросил Слава у девушки. – Кто не угодил такой красавице?

Настроение у парня было явно великолепное. Из чего Мариша без труда сделала вывод: он сумел добиться от Милы всего, чего хотел. И теперь брат и сестра снова заодно и плывут в одной лодке. Знать бы еще, куда эта лодка направляется.

– Так кого ты ругала?

– Одного человека. Мужа.

– Мужа?!

Казалось, Слава был изумлен.

– У тебя есть муж?

– А почему тебя это удивляет?

– Нет, просто... просто ты не похожа на замужнюю женщину.

– Почему это?

– Ну, замужние женщины, они совсем другие.

– Какие же?

– Ну, они все какие-то серенькие, скучные, задавленные бытовыми проблемами и хлопотами. А ты совсем другая.

– Какая же?

– Просто не нахожу достойных слов! Яркая, сочная, сексуальная!

Славины слова необычайно польстили Марише. Больше всего на свете она именно этого и боялась – превратиться в домашнюю скучную клушу. Она кинула на парня одобрительный взгляд, но тут же спохватилась. Стоп! Это он ей нарочно лапшу на уши вешает! Надеется, что сейчас она расслабится, а он начнет из нее веревки вить.

Мариша сумела взять себя в руки. Но была при этом поражена ловкостью Славы. Каков подлец! Если бы она заранее не увидала, что он за фрукт, мигом бы прониклась к парню и симпатией, и доверием. Да еще и выболтала бы ему все, что им с Викой удалось узнать за время расследования. А кстати, что им удалось узнать? И что из этого всего интересует Славу?

«Подыграю ему! – решила Мариша. – Пусть думает, что я попалась на его наживку».

Очень быстро выяснилось, что Славу не интересует ни смерть Варвары Сергеевны, ни обстоятельства, как она получила наследство своего дяди, которое он ей вроде бы вовсе не собирался оставлять, ни даже внебрачные дети Льва Илларионовича.

Славу интересовали исключительно документы, которые остались у Вики от дедушки. Если вообще остались. Это Славу интересовало всерьез. И только эти вопросы про бумаги старика и вызывали у Славы легкое подергивание левого века. Нервный тик, который безошибочно выдавал, когда Слава доходил до чего-то, что его действительно интересовало.

– Очень интересно, – пробормотала Мариша, когда, разочарованный ее немногословными ответами, Слава наконец ушел из кухни. – Ну, просто очень. Его интересуют любые бумаги, связанные со Львом Илларионовичем.

Что же конкретно нужно этому типу? Что он ищет? Ясно, что не деньги. Тогда что? Что за бумаги? Фотографии, переписку, архив, дневники? Стоп! Надо будет узнать у кого-нибудь из родственников, был ли у Льва Илларионовича дневник или личный архив, куда он заносил имена, даты и события, которые случались с ним и с его близкими. Наверняка был. Многие пожилые люди увлекаются подобной писаниной, стараясь запечатлеть для потомков свои дела и мысли.

Вот только где он сейчас, этот архив?

Воспользовавшись тем, что Слава снова вышел из комнаты, на этот раз в обществе Вики, которую активно очаровывал (теперь-то Мариша знала, зачем ему это было нужно!), сама Мариша подошла к старшей дочери Льва Илларионовича и задала тете Рае прямой вопрос: много ли у ее отца было разных бумаг, в том числе и деловых?

– Да, отец любил копаться в бумагах! – кивнула тетка Рая, нисколько не удивленная этим Маришиным вопросом. – Мама мне рассказывала, что даже когда он приходил к ней, то всегда что-то писал, что-то протоколировал, подшивал.

Дядя Толя, прислушивающийся к разговору, кивнул:

– И тетя Майя, когда я спрашивал, чем сейчас занимается мой папа, говорила, что Лев Илларионович работает, пишет.

Одним словом, по воспоминаниям родных, Лев Илларионович был просто каким-то графоманом. Писал, писал и писал. Оставалось только удивляться, что после его смерти вся эта писанина куда-то таинственным образом исчезла. И куда? Над этим вопросом Мариша думала долго. Так долго, что успели вернуться Слава с Викой. Вид у последней был мечтательно-затуманенный. А сама она не шла, а плыла, явно плохо ориентируясь в пространстве и едва не падая. Одним словом, глядя на Вику, можно было сказать: либо она пьяна, либо влюбилась.

– Так, с этой все ясно, – проворчала Мариша. – Пора спасать.

Она подошла к Вике. И была встречена счастливым, ничего не понимающим взглядом. Мариша даже не была уверена, что приятельница ее узнала.

– Ау! Вика! Ты меня слышишь? Это – я! Твоя подруга Мариша!

– Правда этот Слава, он просто красавец? – прошептала Вика, когда наконец поняла, кто маячит перед ее носом.

– Ага! И феноменальный мерзавец!

– Что ты такое говоришь? – ужаснулась Вика. – Наконец-то я встретила мужчину своей мечты, а ты тут же портишь мне настроение!

– Лучше сейчас, чем потом.

– Что ты говоришь!

– Нет, это ты мне скажи! Он сейчас уводил тебя в сторонку. Зачем?

– Ну что за вопросы, Мариша! – захихикала Вика. – Зачем мужчина уводит понравившуюся ему девушку в сторонку? Конечно, чтобы побыть с ней немного наедине!

– Ага! Значит, вопросов о твоем дедушке он тебе не задавал?

– Ну почему же? Мы много о чем разговаривали. О самых разных вещах.

– И о дедушке?

– И о дедушке в том числе.

– А про его бумаги вы говорили?

– Да.

– Ага! – многозначительно произнесла Мариша.

– Постой, ты на что намекаешь? – встревожилась Вика.

Не отвечая ей, Мариша спросила:

– А этот Слава не допытывался у тебя, не видела ли ты у себя дома каких-нибудь рукописных или отпечатанных листов, содержание которых показалось бы тебе, мягко говоря, странным? Документов, непосредственно к твоей семье отношения не имеющих? Фотографий незнакомых людей?

По мере того как Мариша перечисляла эти пункты, челюсть у Вики отвисала все ниже и ниже.

– Откуда ты знаешь? – возмутилась она наконец. – Скажи, ты подслушивала нас?

– Очень надо! Я и без того знаю, что за фрукт этот Слава. И что его интересует, тоже догадываюсь.

И Мариша рассказала подруге о подслушанном разговоре, который произошел между Милой и ее братом Славой. Вика подругу выслушала внимательно, чем порадовала ее. Похоже, бацилла влюбленности еще не успела захватить весь организм пациентки. И оставалась надежда на исцеление.

А дослушав Маришу до конца, Вика внезапно преобразилась. Из влюбленной и мечтательной она превратилась в решительную и язвительную.

– Вот мерзавец! – прошипела она. – Да, все было именно так, как ты и описала! Славу интересуют бумаги, оставшиеся мне от деда!

– И что ты ему сказала?

– Что я могла ему сказать? Рассказала про письма, которые хранила моя бабушка.

– А он?

– Не похоже, чтобы это сильно его заинтересовало. Слушай, Мариша, а что, он в самом деле не питает ко мне никаких теплых чувств? И все это было сплошной обман и притворство?

Вообще-то Мариша именно так и думала. Но расстраивать своими откровениями подругу было бы слишком жестоко. Поэтому она ободряюще похлопала ее по руке и произнесла:

– Никто не может знать, что творится у мужчин в голове.

– При чем тут голова! За любовь отвечает совсем другой орган! Сердце!

– Там дело вообще темное, – пробормотала Мариша. – Мужское сердце – предмет малоизученный. Очень может быть, что Слава в самом деле в тебя влюблен. А бумаги деда интересуют его лишь постольку, поскольку, так сказать, в приложении к тебе самой. Все может быть.

– Нет, – покачала головой ставшая вновь благоразумной Вика. – Скорей уж я интересую его постольку, поскольку могу вывести его на бумаги деда.

– А ты можешь?

– Я?.. Нет, пожалуй.

– Вот и радуйся. Слава питает к тебе чистые и не замутненные никаким расчетом чувства.

Но Вика не торопилась радоваться. И даже совсем наоборот, выглядела печальной и задумчивой.

– Знаешь, а ведь завтра он придет ко мне в гости.

– Кто?

– Слава.

– Ты его пригласила к себе в гости? Зачем?

– Ну, он так на это намекал, что мне было неудобно отказать.

– Неудобно писать на потолке!

– И кроме всего прочего, я подумала, а что тут такого? Родители у меня в отъезде. Почему бы и не позвать в гости симпатичного мужчину?

– Ну и ну! Ты его пригласила к себе в гости!

– Но, ясное дело, это было до того, как я узнала, что его интересую совсем не я. Верней, я, но как приложение к бумагам деда! А теперь я ему откажу!

– Ни в коем случае!

Вика изумилась:

– Как? Ты же сама сказала, что Слава ищет бумаги моего деда!

– Сказала. И от своих слов не отказываюсь.

– Так зачем же мне с ним встречаться?

– А вдруг он что-нибудь да и найдет?

– А... А нам с тобой это зачем надо?

– Разве тебе не интересно, что там в этих бумагах?

Вика пожала плечами:

– Интересно, конечно, но...

– Вот и отлично! – воодушевилась Мариша. – Будем искать!

Подруги просидели в гостях у Вани и его родственников до самого вечера. И за это время успели убедиться в том, что им это не показалось. Слава и в самом деле развил бурную деятельность по розыску бумаг Льва Илларионовича. Он даже не постеснялся и расспросил тетю Раю и дядю Толю, не сохранились ли у них дома какие-нибудь бумаги их отца.

– Воспоминания или мемуары такого человека были бы весьма интересны для широкой общественности! – вещал он с умным видом.

А эти два великовозрастных идиота смотрели в рот мерзавцу с доверчивостью грудных младенцев. Да еще дядя Толя вдруг взял и ляпнул:

– В самом деле, отец года за два или даже за три до своей смерти упомянул о том, что хотел бы засесть за мемуары.

Что тут произошло со Славой! Он буквально замер на месте, превратившись в соляной столб. На его лице жили одни только глаза, которыми он сверлил дядю Толю. Но эта фраза заинтересовала и остальных родственников.

– Мемуары? – пророкотала тетка Рая. – Толя, что это за мемуары такие? Впервые слышу.

Судя по всему, тетка Рая была со своим отцом не так близка, как дядя Толя. Впрочем, и он тоже мог быть назван близким Льву Илларионовичу человеком только на фоне своей сестры. Викин дедушка при жизни был человеком весьма замкнутым и нелюдимым. Но сын Толя пошел не в него. Он охотно объяснил сестре:

– Отец прожил долгую и бурную жизнь, был свидетелем многих событий, имеющих историческую значимость, общался с крупными деятелями. Он считал, что его воспоминания могут произвести эффект разорвавшейся бомбы, если он их напишет, а затем и опубликует.

– Как интересно! – воскликнула тетя Рая. – И отец их написал, эти мемуары?

– Насколько я знаю, он принялся за работу над ними. Это было еще до кончины тети Майи. Но и после ее смерти он продолжил свой труд.

Тетка Рая передернула пышными плечами. Судя по всему, она не считала эту затею стоящей. Кому интересны сплетни полувековой давности?

– Не скажи, – покачал головой дядя Толя. – Если бы отцу удалось пристроить свои мемуары в какое-нибудь издательство или журнал, то он бы мог получить неплохие деньги.

Деньги! Вот это тетя Рая понимала отлично. И немедленно оживилась, как почуявшая след гончая.

– Ваня! – зычно гаркнула она. – А ну, живо напряги мозги и вспомни, не выкидывала твоя мать бумаг твоего деда?

– Нет.

– Ты не торопись! Вспомни хорошенько!

– Нет.

– Что ты заладил: нет и нет! Ты вспомни! Может быть, твоя мать подумала, что это барахло, бумажный хлам. Да и вынесла бумаги на помойку.

– Моя мама вообще никогда и ничего не выбрасывала!

– Хм, – пробормотала тетка Рая. – Да, ты прав. Я знала твою мать только понаслышке, но тоже думаю, что Варвара была из тех, у кого снега зимой не допросишься. Не стала бы она выбрасывать бумаги, которые можно было бы выгодно продать. В этом отношении у твоей матери голова хорошо варила.

Мариша с Викой переглянулись. Может быть, Варвара Сергеевна и не выбросила мемуары своего дяди? А отдала их тем людям, которые помогли ей стать богатой наследницей? Так сказать, в часть уговора между ними. Они ей наследство дяди, а она им его бумаги!

– Ничего мама никому не отдавала, – заунывно твердил Ваня. – И те двое в костюмах, что торчали у нас в квартире, тоже к ней с этими бумагами приставали. Только она и им сказала, что никаких бумаг не нашла. И предложила самим посмотреть, если не верят.

Так вот что искали двое мужчин в строгих темных костюмах в доме у Льва Илларионовича! Им были нужны его бумаги, его мемуары, его воспоминания. Но судя по недовольному виду этих господ, когда они покидали дом старика, они тут ничего не нашли.

Тем временем тетка Рая, не знающая всех подробностей, уже утратила интерес к бумагам своего отца. Тем более что пришел наконец агент из похоронной конторы. И тетка Рая переключила все свое внимание на него. Разговор пошел о вещах, совсем девушкам не интересных. И под каким-то благовидным предлогом Вика с Маришей попрощались с остальными и проворно выскользнули из дома.

Слава догнал Вику уже в прихожей у самых дверей.

– Куда это ты так быстро собралась?

– Дела.

– Так я завтра прихожу к тебе?

– Будем искать мемуары моего деда?

Вика собрала всю свою волю в кулак и взглянула прямо в глаза Славе. При этом молодой человек неожиданно смутился:

– Ну, не только бумаги. Можно и еще что-нибудь придумать.

– Однако бумаги важней?

– Разве ты не хочешь разбогатеть?

Вопрос поставил Вику в тупик. Разумеется, она хотела. Что плохого в деньгах? Как говорится, счастье не в деньгах, а в их количестве. Очень многое в этом мире можно купить за деньги. В том числе и такие вещи, о которых вроде бы кощунственно говорить в материальном преломлении. Но ведь как ни крути, а если за деньги и нельзя купить любовь, то можно приобрести вполне сносный суррогат. И если деньги даже и не сделают вас счастливым, то уж их отсутствие точно не принесет счастья.

Ну, и здоровье... Конечно, богатый человек может заболеть точно так же, как и бедняк. Но у бедняка куда меньше надежды на то, что он выкарабкается с того света. А у богатого человека будут все возможности. И если он даже проиграет, то сможет встретить свой конец ухоженным и досмотренным, у себя дома, а не на унылой больничной койке в окружении чужих людей.

Помимо воли перед мысленным взором Вики пронеслись соблазнительные картины, одна фантастичнее другой. Вот она на борту огромной тихоокеанской яхты, мчится через необозримые голубые просторы. Она сама за штурвалом, волосы развеваются за обнаженными плечами, алый шелк юбки стелется по ветру, а впереди только свобода, солнце и счастье!

А вот она развлекается в суперэлитном ночном клубе, без всякой жалости соря кредитками. Вокруг нее полно красивых мужчин, восхищенных взглядов. А вот сама Вика встает из-за столика и, сверкая огоньками брильянтов на своей шее и руках, произносит:

– Ну а теперь я выберу самого достойного из вас. И именно он станет моим мужем.

И что бы вы думали? Все эти мужчины буквально валятся перед ней на колени, умоляя выбрать именно его. Но Вика задорно хохочет, давая понять этим лопухам, что это была всего лишь маленькая шутка. И сейчас она вовсе не намерена связать свою жизнь с одним из этих ничтожеств. И что она пойдет туда, где уже ждет ее избранник.

И тут перед ней возникает образ этого самого избранника. Он был до того похож на Славу, что Вика даже застонала и потрясла головой, отгоняя непрошенное видение. В ее мечтах все было так прекрасно, роскошно и волшебно, зачем этот прохиндей тут появился?

Однако справиться с нахалом было не так-то просто. Он крепко устроился в мозгах у Вики и уходить прочь явно не собирался. Но все же Вика с ним справилась. И, очень довольная проявленной силой воли, посмотрела на Славу:

– Да, я хочу разбогатеть! – без тени колебания произнесла она. – Очень!!!

Слава даже рассмеялся, с таким жаром вырвалось у нее это признание.

– Видишь, как все чудесно складывается. Ты хочешь разбогатеть. А возможно, где-то у тебя дома спрятано настоящее богатство!

– Так уж и богатство! – фыркнула Вика.

– Можешь мне поверить, – серьезно кивнул Слава. – Если я что-то говорю, то не без оснований.

Мариша слушала этот диалог, и он нравился ей все меньше и меньше. Похоже, Вика не понимает, что Слава их всех просто использует в своих корыстных целях. Даже если мемуары и существуют и стоят так дорого, как он говорит, то он-то сам какое имеет к ним отношение? Он ведь не родственник Льва Илларионовича! Так что нечего и примазываться к наследству старика! А то думает, если его сестричка выходит замуж за двоюродного внука Льва Илларионовича, то это уже повод для того, чтобы откусить кусок от жирного пирога! Как бы не так!

Всю дорогу до дома Мариша размышляла о том, как бы ей вывести Славу на чистую воду. А предварительно понять, что же такого ценного могло быть в мемуарах старика?

Оказавшись дома, Мариша застала все ту же ставшую привычной за последние дни картину. Смайл стоял в гостиной и печально рассматривал в окно их двор. Честно говоря, рассмотреть там что-либо было трудновато. Солнечные лучи и те с трудом продирались сквозь густые завесы уличной пыли, покрывшей стекла. Конечно, может быть, Смайл смотрел во двор совсем с другой целью, но нечистая совесть Мариши позволила ей предположить только одно. Муж критикует ее навыки домашней хозяйки.

Но вслух Смайл сказал совсем другое:

– Дорогая, тебе только что звонил твой дед.

– В самом деле? А что он сказал?

– Тебе лучше знать! – слишком быстро ответил муж. – Вы же от меня всегда все скрываете!

Похоже, именно этот ответ он и репетировал, стоя у окна. Но проверить это было невозможно. Смайл с видом оскорбленной добродетели направился на кухню. Мариша лишь с подозрением посмотрела ему вслед. Что-то больно у ее муженька скорбный вид. Кажется, он успел побеседовать с дедулей по душам. И тот из мужской солидарности выложил Смайлу все, о чем просила его Мариша.

– Спелись! – прошептала Мариша, набирая номер деда. – Точно спелись!

Тон деда, когда она спросила его о том, что он наговорил Смайлу, был преувеличенно возмущенным и честным.

– Как ты можешь?! – возмущался дед на другом конце провода. – Думаешь, я разболтал кому-то твою тайну? Пусть этот человек даже и является твоим мужем! Пусть он беспокоится о тебе! Пусть ночей не спит от волнения, как бы с тобой чего не случилось. Это еще не повод, чтобы я открыл свой рот и начал болтать о твоих делах.

Все ясно! Дед выболтал Смайлу все! Оставалось только узнать, что именно было сказано.

– Ах да! Вот зачем я звонил! – спохватился дед. – Узнал ведь я кое-что про твоего Льва Илларионовича. За этим и звонил. Совсем ты мне со своим мужем голову заморочила!

– И что ты узнал?

– Был! Был такой человек в наших доблестных рядах! Но был, так сказать, до начала сороковых годов.

– А потом?

– Почти ничего. Хотя вообще-то он исчез еще раньше. Где-то в году сороковом о нем уже нет никаких упоминаний.

– Как это? А потом куда же делся? Умер?

– Насчет этого никаких данных не имеется.

– А как же? Ведь не может же человек вдруг взять и исчезнуть?

– Ты смеешься? – удивился дед. – Еще как может! Во всяком случае, у нас в стране точно может. Но тут, я полагаю, случай другой.

– Какой?

– Этот Лев Илларионович пошел на повышение. Взяли его в ООБ, поэтому и следов теперь не найти.

– Что это за ООБ такой?

– ООБ – это аббревиатура от отдела особой безопасности.

У Мариши даже дух перехватило. Голос деда тоже звучал неподдельно торжественно.

– Дед! Но ведь это же...

– Знаю.

– И ты не боишься вот так просто говорить об этом по телефону?

– Этот отдел был расформирован вместе с другими в начале девяностых годов.

– Другими словами, сейчас его нет?

– Под этим названием – нет.

– Так что мы ничем не рискуем, говоря про него?

– Ровным счетом ничем.

Слышать это было приятно. Конечно, Мариша любила риск, с риском жизнь становится вкусней, как мясо с пряностями, но все хорошо в меру. И с перцем можно хватить лишку.

– Ладно, дед, спасибо тебе за эту информацию.

– Постой. Разве тебе не интересно, чем занимался твой Лев Илларионович?

– А ты и это узнал! – восхитилась Мариша.

– Чего там узнавать! – фыркнул дед. – Обычная рутинная работа. Ничего серьезного ему не поручали. Но полагаю, что это еще не основание, чтобы сбрасывать молодого человека со счетов. К сороковым годам ему уже исполнилось двадцать три года, и он имел чин капитана. Вполне достойно для такого молодого человека.

– И где же он заслужил этот чин?

– Участвовал в переселении немцев с Волги в казахские степи.

– Что?!

– Не слышала про эту эпопею?

– Нет.

– Перед войной наш дорогой товарищ Сталин переселил поглубже на Восток огромное количество неблагонадежного гражданского населения или тех, кто мог им стать в случае немецкой оккупации.

– Как это? Зачем?

– С его стороны это был очень дальновидный шаг, – усмехнулся дед. – Сталин рассуждал так: немцы, они и есть немцы, где бы ни родились и ни выросли. Могут войти в контакт с фашистами. Так что немцы, проживающие на Волге и дальше на запад, переселялись целыми семьями.

– Это бред!

– Нет, тут имелся здравый смысл. И огромные деньги были отпущены на эту программу. А раз выделены средства, то волжские немцы не избежали своей участи. Оставить их близко к вероятной линии фронта было опасно.

– Но как это – переселять целые семьи? На необжитые места!

– Семьи и народы. Мариша, такое впечатление, что ты совсем не изучала историю своей страны!

– Изучала, но...

– Сталин считал, что в мирное время существуют одни законы. А в состоянии войны – совсем другие.

– И как это касается Льва Илларионовича?

– А он как раз и был начальником над одним из участков пути несчастных немцев из Поволожья в Казахстан.

– Ого!

– Повторяю, ничего серьезного ему не поручали. Тем не менее он успел неплохо зарекомендовать себя, несмотря на один прокол.

– Прокол?

– Да, была у него какая-то истории с несколькими семьями, которым удалось исчезнуть.

– Исчезнуть? Ой!

– Может быть, и ой, – согласился дед. – Времена-то были смутные. Кто там стал бы допытываться, куда делась одна семья или даже несколько? Вот и Лев Илларионович в отчете указал, что подобные люди с места жительства выбыли еще до получения предписания о переселении.

– А как все действительно происходило?

– Теперь это уже трудно сказать. Но полагаю, что людям давалось полчаса на сборы. Только необходимая в пути одежда, документы, деньги и запас провизии. А затем их конвоировали на вокзал или во временные лагеря, где из них формировали группы для отправки в казахские степи.

– А... А их дома? Мебель? Ценности?

– Полагаю, что к началу сороковых годов у нас в стране уже никто не решался открыто владеть достаточно ценными предметами, чтобы не прослыть чуждым элементом со всеми вытекающими отсюда прискорбными последствиями. Можно ведь было угодить и не в Казахстан на вольные поселения. А куда подальше – в холодную Сибирь, в тайгу. И не всей семьей, а по половому признаку. Мальчики в одни лагеря, девочки – в другие.

– Значит, люди должны были все бросать? – сообразила Мариша. – Дом, хозяйство? Все?

– Да.

– И быстренько собирать все необходимые им в дороге манатки и бежать на сборный пункт?

– Да.

– А если бы они не захотели?

– Таковых что-то не находилось, – тяжело хмыкнул дед. – Во всяком случае, упоминания об этом в отчетах я не нашел. Полагаю, что те из списков, кто числится без вести пропавшими, могли за строптивость найти свой конец и в стенах родного дома. Или поблизости от него.

Дальше расспрашивать Мариша не стала. К чему? Лев Илларионович сыграл в этой истории скверную роль. Но такое уж было время. А он всего лишь выполнял приказ вышестоящего начальства. Да и кто он был такой, чтобы возражать руководству и иметь собственное мнение, отличное от мнения партии и товарища Сталина?

Лев Илларионович – всего лишь крохотный винтик в огромной машине, перемалывающей людей словно солому на току. Задача Льва Илларионовича – выполнить приказ, полученный свыше. И он его выполнял. А уж хорошо это или плохо, судить было не ему и даже не будущим поколениям. А кое-кому повыше.

Глава 9

Вдохновленная разговором с дедом, Мариша на следующий же день сообщила Вике новости о ее дедушке.

– Не скажу, чтобы ты меня порадовала, – вздохнула в ответ Вика. – Ведь всегда мечтаешь о деде-герое. А вовсе не о фанате, который занимался темными делами.

– Твой дед считал, что выполняет приказ партии и лично товарища Сталина! – горячо заступилась за него Мариша. – И вообще, если бы он не стал выполнять эти приказы, то и тебя бы на свете не было!

– Почему это?

– Да потому что! Сгинул бы твой дед за непослушание в лагерях или на лесоповале! И не встретился бы он с твоей бабушкой! Кстати, а когда он с ней встретился?

– Первое письмо датировано сорок первым годом.

– Ага. А из письма ясно, долго они были знакомы перед этим?

– Да. Он упоминает их внезапную встречу как раз накануне пожара, охватившего всю страну.

– Значит, это была страсть, которая вспыхнула между ними в одну минуту. И протянулась через всю их жизнь.

– Учитывая род занятий моего дедушки, бабушка могла его откровенно опасаться.

– А где жила твоя бабушка?

– До войны?

– Да.

– В Камышине.

– Это где такой?

– Рядом с Волгоградом.

– На Волге?

– Ну да. А что тебя удивляет?

– Как – меня? А тебя разве ничего не удивляет? Твоя бабушка тоже жила на Волге! Лев Илларионович переселял немцев с Поволожья в Казахстан. А Поволжье где? На Волге!

– А что тут такого? – недоумевала Вика. – Там они и познакомились. На Волге-матушке. Где же еще?

Мариша умерила свои восторги. В самом деле, где же еще было познакомиться будущему сотруднику НКВД и молодой девушке, как не на Волге, в ее родном городке.

– А твоя бабушка ничего не рассказывала об этом периоде ее жизни?

– Нет. Просто говорила, что перед войной они жили на Волге. А потом их эвакуировали, они долго скитались по стране, бабушкина мама погибла, их дом и все хозяйство было разрушено, так что возвращаться на Волгу самой бабушке смысла не имело. И она осела в Ленинграде.

– Интересно. Но в Ленинград так просто не приедешь. Особенно тогда.

– Почему?

– Даже ленинградцам, чтобы вернуться в город из эвакуации, нужно было получить приглашение от кого-то из оставшихся в Ленинграде родственников. Или как-то иначе подтвердить, что они и до войны жили в Ленинграде.

– Как это – иначе?

– Ну, по домовым книгам, по сохранившимся там записям. Но, учитывая, что в войну Ленинград бомбили каждую ночь, много ли архивов в городе уцелело? Так что это просто удивительно, что твоей бабушке удалось просочиться в Ленинград.

– Но она приехала и поселилась тут.

– Да, только как ей это удалось? Наверное, не обошлось без помощи Льва Илларионовича.

После войны он мог быть влиятельным человеком. И имел возможность помочь своей любимой, а также ее семье.

– А замуж твоя бабушка вышла уже в Ленинграде?

– Да. В пятьдесят первом году. Тогда же родилась и моя мама.

– Очень мило, – пробормотала Мариша.

Выходит, до пятьдесят первого года Викина бабушка жила сама по себе, работала в детской музыкальной школе и получала письма от любимого мужчины, который был к этому времени уже женат на Майе. Интересно, почему Викина бабушка не послала изменника, который женился не на ней, а совсем на другой женщине, далеко и по известному адресу? Почему вместо этого она решилась родить от него ребенка, а потом всю свою жизнь прятала от этого ребенка горькую правду?

Ответа на этот вопрос ни Мариша, ни Вика не находили. Наверное, не было его и у Викиной бабушки. Она поступала так, как велело ей сердце. И поделать с собой не могла ровным счетом ничего.

Но кроме двух подруг еще кое-кто неистово интересовался личной жизнью Викиных бабушки и дедушки. И этот кто-то уже вовсю трезвонил в дверь, стоя на пороге Викиной квартиры.

Слава пришел не один, а в обнимку с огромным букетом. И хотя на улице было лето, цветов было море, должно быть, парню было не так-то просто собрать такой пышный букет.

– Ты обобрал всех бабулек у метро? – вспыхнула Вика, когда в дверь протиснулся сначала огромный букет, а потом уже и сам даритель.

– Почти, – весело согласился Слава. – И почему обобрал? Видела бы ты, какая за меня разгорелась конкурентная борьба! Бабульки чуть ли не в драку лезли, стремясь уговорить купить цветы именно у них.

Букет получился пышным и ярким, хотя и чуточку странным. Ромашки соседствовали в нем с садовыми колокольчиками и люпином. Ранние лилии наполняли комнату чудесным ароматом, но не были одиноки. С ними в букете соседствовали еще какие-то желтые, красные, оранжевые и крапчатые цветы, названия которых подруги даже и не знали.

– Правда, красота?

– У меня нет подходящей тары для всех этих цветов, – растерянно произнесла Вика. – Их слишком много.

– Но обычные вазы у тебя есть?

– Да. Несколько.

– Тащи их все!

И, разложив цветы на столе, Слава принялся ловко составлять из них цветочные композиции, отбирая цветы по размеру и оттенкам. Так к коричневато-красным он клал желтые и разбавлял оранжевыми или песочно-кремовыми. К алым шли белые и синие. И так далее. Всего получилось четыре большие вазы, одна поменьше и одна совсем маленькая вазочка, куда поместились отломившиеся бутоны и тонкие веточки.

Расставленные по всей квартире, эти цветочные композиции сразу же придали ей живописный вид.

– Люблю, когда в доме стоят живые цветы, – удовлетворенно кивнув, произнес Слава. – Неплохо получилось, да?

Девушки молча кивнули. А Слава, уже снова приобретя деловой вид, огляделся по сторонам.

– Ну, и где твоя бабушка могла устроить тайники? – поинтересовался он таким тоном, словно был дизайнером и выяснял, где хозяйка планирует повесить свои шкафчики и полочки.

Вика пожала плечами. В принципе, их квартира для тайников мало подходила. Обычная типовая квартира из трех комнат. Не слишком большая, но благодаря удачной перепланировке каждому обитателю нашлось в ней место. Родители Вики занимали самую большую комнату. Вика обосновалась в комнате поменьше, но солнечной и светлой. А бабушка, которой всегда было жарко и которая мучилась от приступов гипертонии, предпочла комнату с окнами на север.

– Бабушкина комната была вон та, – произнесла Вика, указывая на дверь. – После бабушкиной смерти мама кое-что там прибрала, но сомневаюсь, чтобы она затронула глубинные недра шкафов. Моя мама не по этой части. Ее вполне устраивает, когда чисто только снаружи.

– Не слишком-то правильная позиция.

– Что?

– Разумеется, только с точки зрения восточной философии, – пояснил Слава. – Восточные мудрецы считают, что у человека в жилище все должно быть чисто и ничто не должно препятствовать свободному течению жизненной энергии. Всякий старый хлам, который мы так любим хранить у себя в доме, не что иное, как проявление опасения за свой завтрашний день, вопиющее недоверие к щедротам огромной Вселенной.

– А-а-а... – протянула Вика. – Ну, это ты объяснил бы моей маме. А мои слова она всегда воспринимает в штыки.

– Похоже, у тебя не слишком дружеские отношения с матерью.

– Обычные. Мы безумно любим друг друга. И так же безумно раздражаем. Нам бы лучше жить порознь.

– Что же мешает?

– Мои родители считают, что я еще не готова к этому шагу, – призналась Вика.

Втихомолку она опасалась, что родители никогда и не сочтут ее готовой. Хоть бери и беги из дома. Было бы только к кому убегать и ради кого протестовать.

Тем временем Слава очутился в бывшей комнате Викиной бабушки. Тут было тихо и свежо. Казалось, что хозяйка этой комнаты ушла отсюда совсем недавно. На стенах еще висели фотографии маленькой Вики в школьной форме с трогательными белыми бантиками на косичках. А также фотографии самой бабушки. Был среди них один портрет, который особенно заинтересовал Славу. Он так и застыл перед ним, не сводя глаз с изображения.

Портрет относился годам к семидесятым. Бабушка была еще не старой. Ее густые волосы, расчесанные на прямой пробор, были гладко убраны назад. Серьезные глаза смотрели строго и бескомпромиссно. Руки сложены на коленях. Одета бабушка была в коричневое платье со скромным кружевным воротничком. И меньше всего эта женщина была похожа на человека, скрывающего от окружающих некую интимную тайну своей личной жизни. Может быть, достойную осуждения.

Впрочем, кто осудил бы женщину, решившую родить ребенка от любимого мужчины? Уж скорей стыдиться и огорчаться надо тем, кто заводит детей от нелюбимых, а потом всю жизнь кичится своей порядочностью, которая не позволила им быть по-настоящему счастливыми.

– Как иной раз причудливо играет людьми жизнь, – внезапно произнес Слава.

Он все еще стоял перед портретом Викиной бабушки, не в силах оторвать от нее взгляда.

– Вот эта женщина всю свою жизнь была безумно любима, нужна и желанна сильному и мужественному человеку. Могла быть ему верной подругой и просто любимой женщиной. Однако прожила всю свою жизнь не с любимым человеком, а с нелюбимым дураком, который не мог понять и десятой части ее мыслей, чувств и стремлений.

Вика прямо опешила. О ком это говорит Слава? Какое ему дело до того, что чувствовала ее бабушка? Это была ее бабушка, а не его! Он сюда пришел искать тайник с бумагами Льва Илларионовича? Вот и пусть ищет!

Но Слава и сам уже опомнился.

– Что-то я разболтался, – усмехнулся он. – Наверное, к дождю.

При чем тут дождь? Что он мелет?

Но Слава уже задал новый вопрос:

– Где будем искать в первую очередь?

Вика пожала плечами:

– Понятия не имею!

– Ты была особенно близка со своей бабушкой. Подумай, куда бы ты спрятала ценную для тебя вещь.

– Это зависело от того, насколько эта вещь была бы крупной.

– Достаточно крупной, – заверил ее Слава. – Бумаг хватило бы на маленький сундучок или «дипломат».

Дьявол, откуда этот парень так хорошо осведомлен? Ведь, к примеру, сами подруги даже понятия не имели, что ищут. А Слава был в курсе даже формата бумаги, которую использовал Лев Илларионович. И ее примерного количества.

– Ну-у-у... – протянула Вика. – «Дипломат» – это довольно много. Сразу даже и не придумаешь, где у нас в квартире есть такой тайник.

– Я не говорю, что все спрятано в одном месте. Возможно, твоя бабушка разделила доверенную ей рукопись на несколько частей.

– Одно время у нас в прихожей висела такая специальная штучка для газет, – задумчиво сказала Вика. – Плотное вышитое бабушкой полотно, продетое на двух гладко обструганных палочках. Сверху была приделана веревочная петля, на которой держалась вся конструкция. Туда полагалось совать все газеты, которые приходили к нам.

– И где она, эта газетница?

– После смерти бабушки мама от нее избавилась. Сказала, что времена изменились, газету «Правда» больше никто ежедневно не изучает, и вообще это ужасная глупость – хранить в доме бесплатные газеты с рекламными объявлениями.

– Значит, копилки для газет больше нет?

– Нет.

– Жаль, – огорчился Слава. – Идея-то была плодотворной. Устроить тайник у всех на виду – это оригинально!

И тут Мариша почувствовала, что пришла пора ей вмешаться.

– Послушай, Слава! С чего ты вообще взял, что тайник сделан где-то в этой квартире?

Казалось, Слава был удивлен вопросом.

– Ну как же? Викина бабушка была Льву Илларионовичу самым близким человеком!

– Да с чего ты это взял?

– А разве нет?

Слава посмотрел на Вику, но та пожала плечами.

– Хорошо, сколько раз в месяц твоя бабушка отправлялась на свидания? Один раз? Два раза? Три?

– Сейчас трудно вспомнить. Но мне кажется, что не меньше двух раз в неделю, бабуля красилась, красиво одевалась и исчезала из дома на весь день или вечер.

– Вот видишь!

– Что?

– Лев Илларионович встречался с твоей бабушкой много раз в месяц. А со своим сыном он виделся от силы раз в полгода. А уж дочь так и вовсе годами не видел.

– Но у Льва Илларионовича была еще и жена. Эта Майя.

– Ну и что? К моменту завершения работы над мемуарами эта женщина уже умерла!

И тут Мариша снова не выдержала и вмешалась:

– Слушай, Слава, откуда это ты так хорошо осведомлен?

Но Слава предпочел не услышать ее вопроса.

– Поэтому я и считаю, что тайник должен быть где-то тут, – произнес он. – Будем искать?

Вика кивнула. Слава моментально оживился и кинулся в прихожую, чтобы осмотреть место, где прежде висела газетница.

– А вы пока подумайте, где еще может быть тайник!

Едва он скрылся, Вика повернулась к Марише:

– Тебе не кажется, что этот Слава какой-то странный!

– Я тебе еще вчера это сказала!

– Так много знает про мою семью! Когда он успел выяснить все подробности?

– Вот именно. Когда?

Вернулся Слава, и подругам пришлось прерваться.

– Ну? Надумали?

– Может быть, поискать на антресолях?

Слава поморщился. Судя по всему, идея с антресолями казалась ему слишком простенькой и абсолютно не совпадающей с тем значением, которое могли иметь мемуары дедушки.

– Антресоли – это примитивно! – заявил он.

– Тогда шкаф!

И Вика показала рукой на необъятных размеров старинный шкаф, который был слишком велик, чтобы его вытащить из дома. Поэтому его просто оставили в покое, не решаясь демонтировать. Надо сказать, что шкаф понравился Славе гораздо больше.

– Отлично! – оживился он. – Отличная идея, и отличный шкаф!

В шкафу оказалась масса вещей, которые живописными горками украсила всю комнату. Слава вошел в раж. И совершенно не нуждался в помощи подруг. Он все вытаскивал и вытаскивал с полок какие-то вещи, сердито хмурясь.

– Это все вещи твоей бабушки? – наконец спросил он.

– Нет, конечно. Мамины, мои и папины.

Слава замер.

– Значит, после смерти твоей бабушки вы разбирали ее шкаф?

– Ну да. Не целиком, но частично разбирали.

– Частично... Хм... Ладно, посмотрим, может быть, чего и найдем.

Но в результате длительного обыска красный, запыхавшийся и начавший чихать Слава нашел лишь несколько бумажек, очень мало похожих на листки мемуаров. Но все же это было лучше, чем совсем ничего. Слава нашел их в кармане синего бархатного халата, который Викина бабушка очень любила и который Викина мама почему-то не выбросила.

– Так, посмотрим, – сказал Слава, расчистив на полу свободный уголок и разложив там свои находки. – Вот это бланк рецепта. Их тут несколько. Г-хм! Интересно, очень интересно.

– Что?

– Вика, а твоя бабушка употребляла морфий?

– Морфий? – ахнула Вика. – Но ведь это же наркотик? Разве не так?

– Да. И его прописывают тяжело больным людям, когда никакой надежды уже нет, чтобы облегчить их последние минуты.

– Моя бабушка была здорова до последней минуты!

– Ты уверена?

– Да!

– Тем не менее тут лежит не меньше десятка бланков рецептов.

Вика взяла один из листков, на котором сверху была пришлепнута большая красная печать. И постаралась вчитаться в размашистые буквы, которыми был исписан рецепт.

– Тут указана другая фамилия! – воскликнула она. – Бабушка была Ершовой по мужу, а тут какая-то Зальцман.

– Или какой-то.

– Что?

– Я говорю, что Зальцман – это может быть и он, и она. По одной фамилии не понять.

– В любом случае этот рецепт выписан не моей бабушке! – решительно заявила Вика.

– Но рецепты лежали в кармане ее халата.

– Мало ли, как они могли туда попасть!

– И как же? Кто их мог туда положить? Твоя мама? Твой папа? Кто-то из них подворовывает морфий у старушки или старичка Зальцман?

– Мои родители никогда в жизни не стали бы связываться с криминалом!

– Вот и я того же мнения, – кивнул головой Слава. – А относительно бабушки я бы не стал зарекаться.

– Что?! – вспылила Вика.

– Что ты так на меня смотришь? Уже одно то, что она прожила всю свою жизнь во лжи, характеризует ее как личность незаурядную и чуждую условностям.

Пассаж про незаурядную личность Вике понравился. Но все равно она не спешила сдаваться:

– Моя бабушка не принимала наркотики!

– Значит, она приобретала их для кого-то другого. Интересно. Эта ниточка может нас кое-куда вывести.

И Слава бережно отложил бланки рецептов на морфий в сторону. Кроме них у него была еще одна находка. Очень потрепанная книжечка. Даже не книжечка, а брошюрка. Отпечатана она была на дешевой бумаге и была явно религиозного содержания.

– Какая-то секта, – просмотрев брошюру, заметил Слава, и подруги с ним согласились.

Брошюра предвещала скорый конец света и гибель для всех, кто не присоединится к Братству святого Иоанна. Дескать, только он сможет вывести свою немногочисленную паству к спасению. И только ему одному ведом путь, которым нужно двигаться, чтобы попасть в царствие небесное.

– Другими словами, товарищи, поторопитесь, – усмехнулся Слава. – Количество мест в ковчеге ограничено. Твоя бабушка была сектанткой?

Вика снова возмутилась:

– Что ты ее оскорбляешь! То наркоманка, теперь сектантка! Не была моя бабушка ни в какой секте!

– Ты уверена? А вдруг она ходила не на свидания со Львом Илларионовичем, как ты подумала, а на собрания этой секты Братства святого Иоанна?

– Моя бабушка обязательно проговорилась бы об этом маме или папе! Или мне!

– Как она проговорилась тебе о том, что твой дед вовсе не твой дед, а совершенно чужой тебе человек? – поддел Слава девушку.

Некоторое время Вика пыхтела, не зная, что и сказать. Слишком много странного открылось за последние дни в ее тихой, домашней бабушке, которая любила печь пироги с капустой, а по праздникам готовила утку с яблоками и потрясающе вкусные булочки с заварным кремом.

– Про дедушку история слишком давняя, – наконец произнесла Вика. – А про секту свежая. Мы бы догадались, если бы бабушка попалась в лапы сектантов.

Слава еще раз внимательно изучил брошюрку. Но никакого упоминания о том, где же искать это Братство святого Иоанна, он не нашел. И отложил книжечку в сторону со словами:

– Обязательно узнаю побольше об этой секте. Уверен, твоя бабушка наведывалась туда, и не раз.

– Брошюра могла оказаться у бабушки случайно! Мало ли, какую дрянь иногда суют на улице!

– Верно, – поддержала подругу Мариша. – Мне самой несколько раз предлагали вступить в различные религиозные или теософские организации. Прямо так на улице подходили и начинали про близкий конец света, про избранных и про всякую разную чушь!

– И ты брала у них брошюрки?

– Иной раз и брала. Просто чтобы отвязаться.

Но вдохновленный интересными находками Слава уже помчался к отвергнутым ранее антресолям. Подругам он предоставил почетное право складывать обратно все те вещи, которые он совсем недавно и с таким энтузиазмом выгреб из шкафа.

Девушки как раз заканчивали складывать вещички, как вдруг со стороны кухни, где находились единственные в квартире антресоли, раздался жуткий грохот и шум падения чего-то тяжелого.

– Господи! – ахнула Вика. – Убился!

Мариша неторопливо сложила светлые рукава последнего свитера, который еще оставался неубранным, положила его на полку, закрыла шкаф на ключ и только после этого поспешила к месту катастрофы.

Слава лежал на полу и слабо стонал. Собственно говоря, самого Славы было даже и не видно под огромной деревянной столешницей из цельного дуба, которая накрыла парня. Так что теперь Слава больше напоминал гигантского жука с плоской спинкой, из-под которой торчали тонкие конечности.

Возле Славы хлопотала Вика, пытаясь облегчить участь страдальца.

– Зачем ты туда полез один? Подождал бы меня!

– Я хотел поскорей!

– Где у тебя болит? – допытывалась Вика. – Чем ты ударился? Что болит? Голова? Руки? Ноги?

– Все! – простонал Слава. – Все болит! Задыхаюсь!

– Ой, Славка! Тебя же придавило! – ахнула Мариша, стоя в дверях и узрев оттуда всю картину.

– А то я не знаю! Как же мне плохо!

Теперь девушки засуетились возле бедолаги уже вдвоем. А он лежал, придавленный столешницей, и тяжко стонал:

– Кошмар! Помираю! Дышать нечем! Мне кажется, у меня во всем теле нет ни единой целой косточки.

– Бедный! Чем же мне тебе помочь?

– Снимите вы с меня эту штуковину, – взмолился Слава. – Ради всего святого!

Девушки попытались это сделать и стали тянуть столешницу со Славки. Но тут Слава взвыл дурным голосом.

– Что? Что еще?

– Зацепилось!

– Где?

Славка отчего-то покраснел словно рак и буркнул:

– На животе!

– И что же теперь нам делать?

– Не знаю. Не тяните.

– А как же?

– Поднимайте вверх!

Легко ему было говорить! Между прочим, столешница весила не меньше двадцати килограммов. Да еще была такая неудобная. Руки девушек соскальзывали с гладкой поверхности. И подруги два раза снова уронили столешницу на Славку. Тот уже не вопил. А, сжав зубы, покорился своей участи. Наконец все было кончено. Столешница стояла на безопасном расстоянии от Славы, прислоненная к стене.

Рубашка на пузе у Славки задралась и оголила покрасневший кусок кожи.

– Ширинка зацепилась за вашу чертову столешницу, – пояснил Слава. – Все мне там разодрала.

– Бедненький!

– Не надо меня жалеть. Помогите лучше встать.

Подруги так и сделали. Но приблизившись, обнаружили на животе у парня еще кое-что интересное.

– Что это у тебя? – изумилась Мариша, обнаружив, что под краснотой прячется то ли змея, то ли дракон.

– Не обращайте внимания! Детские шалости!

И Слава поспешно запахнул рубашку, словно стесняясь. Что же, мог и стесняться. Учитывая то деликатное положение, из которого его только что вызволили подруги.

– Не понимаю, как тебя угораздило, – причитала Вика, волоча пострадавшего до ближайшего дивана.

– Ох, и сам не понимаю. Вроде бы стоял на стремянке, копался на ваших антресолях. Все было очень даже спокойно. И вдруг трах, бах и я уже лежу на полу, придавленный и беспомощный!

Картина произошедшего нарисовалась уже после, когда девушки принесли пострадавшему ледяной минералки и оставили его одного приходить в себя. Сами они пошли к месту аварии, чтобы посмотреть, что же там все-таки случилось.

– Сама упала, когда разбирала чуланчик бабушки, – призналась Вика. – Чемодан меня вниз утянул.

– И что?

– Меня чемодан, его столешница. Как же мы похожи со Славкой!

Мариша в ответ только фыркнула:

– Слава грохнулся, потому что стремянка старая, одна ступенька сломалась.

Видимо, как раз на этой ступеньке и стоял несчастный Славка. При этом он пытался вытащить с антресолей тяжелую столешницу, которую положили туда в незапамятные времена еще прежние жильцы этой квартиры. А положили они ее туда, чтобы укрепить дно антресолей. Славка об этом не знал. И, полагая, что столешница скрывает под собой нечто интересное, истово тянул ее на себя. И когда стремянка под ним треснула, то полетел вниз, а столешница следом.

– Еще хорошо, что она на него плашмя упала, – заметила Мариша. – Если бы ребром, не обошлось бы без переломов и внутренних травм.

– И по голове не попало. Вся тяжесть пришлась на ребра.

– Наверное, ему их помяло.

– Полежит, сам скажет.

Чтобы немного освежиться после перенесенного стресса, девушки пошли на кухню. А оказавшись на кухне, первым делом кинулись к холодильнику. Ну да, а куда же еще идти? Именно в холодильнике прячутся самые важные стратегические запасы на случай непредвиденных ударов судьбы. Например, если вас бросил любовник, а в холодильнике стоит ведерко клубничного, ванильного или шоколадного мороженого, то с помощью этого десерта можно легко пережить первый приступ горя. Хорошо также помогает тортик с кремом. А вот колбаса, копченое мясо или маринованные огурчики лучше подходят, когда вы только что пережили жуткий страх. Еще в это время хорошо идут свежие помидоры и зелень со свежим лавашем.

К счастью, в холодильнике у Вики нашлось все необходимое. Подруги составили на поднос тарелочку с кусочками сыра, покрытого голубоватой плесенью, блюдечко с сырокопченой колбаской, приличный кусок малинового рулета и банку шпрот, которая нашлась в самом дальнем углу холодильника и которая явно ждала именно сегодняшнего случая. И еще черные большущие маслины, которые плавали в рассоле, словно острова неведомого, но очень загадочного и притягательного для морских путешественников архипелага.

Поставив на поднос всю эту роскошь, подруги захватили с собой горку булочек с хрустящими корочками, бутылку вина, бутылку коньяка и отправились обратно к Славе. Тот все еще лежал на диване в позе мученика, но при виде подноса с едой заметно оживился. И выразился в том смысле, что если попробовать проглотить несколько кусочков еды, то неизбежный конец можно несколько оттянуть.

Глава 10

А потом они уселись рядком и принялись поглощать угощение. Оказалось, что это очень вкусно – вот так сидеть плечом к плечу на тесном диванчике и лопать все подряд.

– Спасибо вам, девчонки! – с трудом двигая челюстями, так плотно он набил свой рот, произнес Слава. – Если бы не вы, то я бы пропал. Так бы и остался навеки под этой деревяшкой. Поверите ли, так меня контузило, что даже сил не было ее с себя сбросить.

И, словно подстегнутый страшными воспоминаниями, он снова схватился за еду. Подруги тоже молчали. Запасы еды на подносе уменьшались с катастрофической быстротой. И им следовало поторопиться, если они хотели получить те лакомые кусочки, которые присмотрели для себя. Для умирающего у Славки оказался на редкость хороший аппетит. Хотя он сам и утверждал обратное, бормоча что-то о том, что совсем захирел и ему буквально кусок не лезет в горло.

Однако он этот самый кусок все же благополучно впихивал в себя, прожевывал, глотал и мгновенно тянулся к следующему. И подруги, чтобы не отстать, были вынуждены проворно двигать челюстями, не произнося ни слова. Наконец поднос опустел. Слава окинул его тревожным взглядом, даже заглянул под него, а затем перевел взгляд на подруг:

– А что? Больше у нас ничего нет?

– Только твои цветы.

– Ну, их мы отложим на крайний случай, – усмехнулся Слава. – А что вы нашли на антресолях?

Девушки как раз в этот момент раздумывали о том, что неплохо было бы прилечь и немного подремать. И вопрос застал их врасплох.

– Мы? – изумилась Мариша. – Мне кажется, что это ТЫ лазил на антресоли.

– Да, лазил. Лез, да не долез. А разве вы там еще не посмотрели?

– Нет. Мы готовили тебе перекусон.

Но Славка уже забыл про еду. Он вскочил на ноги и завопил:

– Что?! Вы не посмотрели, что там в коробке?! Ах я дурак! Думал, вы уже все проверили, ничего не нашли, поэтому и притащили мне гору еды, чтобы утешить страдальца. А вы даже не смотрели!

– Но ведь можно посмотреть сейчас!

– Можно. Но сколько времени упущено! Это же даже подумать страшно!

И очень бодро для человека, который еще минуту назад буквально умирал, Славка припустил обратно к кухне. Одну ногу он теперь слегка приволакивал, его слегка кренило на правый борт, и время от времени он дергался словно от резкой боли, но в целом передвигался совсем даже неплохо. Однако при виде стремянки его ощутимо затрясло.

– Не могу! – замотал парень головой. – Худо становится. Лезьте вы!

– Мы тоже можем упасть.

– А я уже упал! Мне больней!

Пришлось Вике, как самой стройной, карабкаться на стремянку.

– Ну и где там коробка? – сварливо осведомилась она, балансируя на последней уцелевшей ступеньке. – Тут ничего не видно.

– Там она. Смотри лучше!

– Темно.

– Фонарик зажги.

– Сначала дай мне его!

Славка пробурчал что-то сквозь зубы о том, что его бы воля, он баб и на сто метров к поискам кладов не подпускал, но фонарик раздобыл. И подал его Вике.

– Теперь вижу. А какая она?

– В смысле?

– Тут несколько коробок! Какая из них тебя заинтересовала?

– Правая.

– Красная с зеленым или зеленая с красным?

Вопрос поставил Славку в тупик, но ненадолго.

– Тащи их обе.

– Обе не могу. Рук не хватает. Ведь нужно еще и фонарик где-то держать.

– Тащи по очереди! Только скорей! Не тормози ты, это просто ужасно! Поторопись!

Вика так и сделала. И действительно вытащила две коробки, которые находились в довольно приличном состоянии. То есть пыли и паутины на них почти не было. И это позволяло надеяться на хороший улов. Увы, в первой коробке обнаружилась только пушистая песцовая шапка, которую мама Вики отправила в изгнание на антресоли, потому что та, во-первых, слегка пожелтела, а во-вторых, потому что мама купила себе новую шапку и старая ей решительно разонравилась.

– Это нам не интересно! Тащи вторую коробку!

Во второй коробке, поменьше, но, как ни странно, и потяжелей, оказались куда более интересные вещи. Собственно говоря, тут их было великое множество. Какие-то железки, в которых Слава признал гаечные ключи и стамеску. Пожелтевшие инструкции к давно проданной или выкинутой бытовой технике. Пластмассовые заглушки для стиральной машины-автомата и транспортировочные болты к ней же.

Кроме прочего барахла, в котором копался Слава, Мариша углядела одну вещь, которая показалась ей крайне интересной. И, воспользовавшись тем, что розыски Славы происходили в другом углу и на нее он не обращал внимания, Мариша потихоньку протянула руку и схватила приглянувшийся ей предмет. Ее манипуляции заметила только Вика. Но она промолчала, лишь вопросительно посмотрев на приятельницу.

Мариша поспешно приложила палец к губам. Мол, потом объясню, сейчас молчи.

– Что у вас там? – не оборачиваясь, спросил Слава. – Нашли что-нибудь?

– Нет. А ты?

– И я нет. Похоже, в этой коробке и нет ничего!

Слава был заметно разочарован. Еще бы! Принять столько страданий, пожертвовать собственными ребрами и расцарапать себе живот, а в результате получить пшик на постном масле?! Обидно!

Поэтому или почему-то другому, но Слава начал быстро собираться домой.

– Пока, девчонки, – попрощался он с девушками, дружески пожимая им обеим руки. – Рад был бы с вами еще посидеть, но других дел полно.

– Что за срочность такая возникла?

– На работу надо!

– Ты же сказал, что в отпуске.

– Ну да! – ничуть не смутился Слава. – Но начальство позвонило, велело прибыть к месту дислокации. И чтобы никаких отговорок. Впрочем, если вы не возражаете, то до завтрашнего дня еще подумайте. Вдруг сообразите, где у вашей бабушки мог быть тайничок, тогда я живо примчусь и помогу вам в нем пошуровать.

Какое благородство! Девушки даже умилились. Вот человек! Всем готов пожертвовать ради них!

Но едва за Славой закрылась дверь, как Вика повернулась к Марише и спросила:

– Я не поняла, что за ключ ты спрятала от Славки?

– Тс-с-с! Вдруг он еще недалеко ушел и услышит!

– Ну и что? Что такого в этом ключе? Я его видела. Обычный ригельный ключ.

– Обычный, да не совсем.

– А что в нем такого?

– Сейчас, – пробормотала Мариша, которая в этот момент копалась в своей собственной сумке. – Мне надо проверить одну догадку. А потом я тебе скажу. Так и есть! Они идентичны!

– Кто?

– Ключи!

И Мариша, повернувшись к Вике, продемонстрировала той два ключа. Оба были совершено одинаковыми. Длинные, с глубокими зазубринами по обеим сторонам, и даже сделаны из одного металла.

– Кажется, что они из одного комплекта.

– Так и есть, – подтвердила Мариша. – Резьба совпадает в точности! Эти два ключа от одного замка.

– А откуда у тебя в сумке второй ключ? Ты где его нашла? Тут, в квартире?

– В квартире, но не тут.

– А где?

– Я нашла его у Льва Илларионовича.

– Как? – изумилась Вика. – Один ключ был у него дома, а второй у моей бабушки?

– Точно!

– Но у нас никогда не было таких замков!

– Ты уверена?

– Совершенно уверена! Совершенно незнакомые мне ключи!

Мариша пожала плечами:

– Но зачем-то твоя бабушка и Лев Илларионович их хранили. Значит, где-то есть замок, который они могут открыть. Думай, где он находится?

Вика честно подумала и призналась:

– Не знаю.

– Может быть, у вас на даче?

– У нас нету дачи.

– Но ведь была когда-то?

– Когда-то была, но мы ее продали.

– Неважно. Ключ мог остаться с тех пор.

– А у Льва Илларионовича он зачем лежал?

– Хм, в самом деле, нелогично как-то.

И Мариша задумалась. Оба ключа наводили ее на какие-то неясные подозрения, которые должны были куда-то привести. Но вот только пока что было невозможно понять, куда именно эти подозрения ее ведут. В конце концов Мариша подумала, что если эти ключи столько времени пылились – один на антресолях, а другой в дальнем углу кладовки у Льва Илларионовича, то могут и еще немножко подождать.

– Меня осенит, и я пойму, где искать потайную дверцу, – нараспев произнесла она.

Вика опасливо покосилась на нее.

– Что ты поешь?

– Арию Буратино из «Золотого ключика».

– При чем тут он?

– А что? Ключик у нас с тобой есть. Даже целых два ключика. Теперь осталось найти дверь, которую они отпирают.

– А-а-а... Вот ты о чем. Вряд ли это возможно.

– Ничего невозможного в этой жизни нет. А пока... Где эти рецепты, о которых толковал Слава?

– Он взял их с собой.

– Все?!

– Нет, один я у него увела.

– Молодец! – похвалила Мариша приятельницу. – Но вообще-то я не понимаю, по какому праву этот тип распоряжается тут.

– Сама не понимаю.

– Как только встретим, потребуй, чтобы он вернул рецепты.

– Обязательно.

– Не потому, что они нам так нужны. Просто этот тип должен понимать, что он тут не главный.

Вика вместо ответа протянула Марише бланк рецепта, и та вцепилась в него.

– Так, так, – пробормотала она. – Зальцман. Интересно, кем этот человек приходится твоей бабушке? Тебе эта фамилия не кажется знакомой?

– Нет.

– Плохо. Но надо же с чего-то начинать поиски. А у нас есть только фамилия и инициалы.

– Какие?

– Я. В.

– Яков Владимирович?

– Или Ядвига Валентиновна.

– Ясон Валерьянович!

– Янина Вольдемаровна!

– Стоп! Так мы можем придумывать до бесконечности. Надо посмотреть в справочнике.

– В каком?

– У тебя есть адресная база нашего города?

Ничего такого у Вики в хозяйстве не водилось.

– У нас дома и компьютера-то нету, – заметила она.

– Да. У Льва Илларионовича дома тоже компьютера не было, – задумчиво произнесла Мариша. – Это Ваня уже после смерти деда себе комп приобрел. Ну, что же, тем легче. Значит, твои погибшие дедушка и бабушка были людьми старомодными. И компьютер не освоили.

– Видимо.

– Но нам-то он позарез нужен. Слушай, поехали ко мне?

Дома у Мариши девушки были уже через час. По дороге они были вынуждены задержаться, потому что Мариша вспомнила о том, что помимо немытых окон ее дома ждет еще ворох нестираного белья. Не стирано оно было потому, что Мариша все время забывала купить стиральный порошок. Гора белья таким образом все росла и росла. И это было уже, конечно же, просто свинство. Ведь вся стирка заключалась в том, что Мариша запихивала белье в стиралку, щедро засыпала порошком с кислородным отбеливателем для сохранения яркости красок, а потом уходила и занималась какими-то своими куда более приятными делами.

Благослови господь того человека, который изобрел стиральную машину-автомат и сушку к ней!

Поэтому усовестившаяся Мариша затащила Вику в магазин, где купила экономичную пятикилограммовую упаковку порошка, и, счастливая, поволокла ее домой. Смайла дома еще не было. Впрочем, он сегодня вообще ни разу не звонил Марише. То ли обижался, то ли был действительно занят. А скорей всего, и то и другое.

Первым делом Мариша запихнула в стиралку первую порцию белья, не особенно рассматривая, что она туда пихает. Вроде бы хлопок, вроде бы светлый. Ну и ладно, постирается как-нибудь. У нее есть дело поважней и поинтересней.

Компьютерная база данных не подвела. Мариша быстро нашла все ссылки на Зальцмана. С нужными инициалами во всем списке оказались двое.

– Как хорошо! – вырвалось у нее. – Всего два подходящих по инициалам человека. А представляешь, если бы мы искали Петрова Ю. А. Или Антонова П. И.

– Хватит болтать. Посмотри, кто из этих людей нам подходит?

– Все подходят.

– Нет, не все. Нам нужен Зальцман Я. В. А еще нам нужен Зальцман К. П.

– Почему?

– Потому что эти двое живут в одном месте.

Мариша посмотрела и устыдилась. В самом деле, как она могла не заметить такой вещи? Стыдно, просто стыдно.

– И по возрасту эти двое вполне подходят. Наверное, муж и жена.

– М-да. Похоже на то. Ты хочешь их навестить?

– Конечно.

– Тогда нам с тобой следует поторопиться.

– Почему?

– Судя по дате их рождения, этим людям уже хорошо за девяносто. А когда люди в таком возрасте, каждую минуту с ними может произойти непоправимое.

Поняв, о чем толкует ее подруга, Мариша принялась судорожно собираться. Быстро схватила свою шелковую накидку, потому что на улице внезапно похолодало и небо затянули подозрительные тучки. Как бы опять дождя не было. И поэтому вместо любимых замшевых туфелек, таких мягких и приятных, Мариша надела красные босоножки из лакированной кожи. Они были очень красивы, гораздо выносливей в дождь, чем замша, но боже мой, какие же они были жесткие!

– Где это – Транспортный переулок? – спросила Мариша, с трудом втискивая ноги в жесткую обувь.

– В центре. Возле метро «Лиговский проспект».

– Поняла. Едем!

Если бы девушки умели видеть на расстоянии, они были бы немало удивлены тем, чем занимается в настоящий момент их приятель Слава. Уйдя от подруг, он вовсе не помчался на работу в офис, как без труда можно догадаться, наврал им. Ни в каком офисе Слава за свою недолгую жизнь никогда не трудился. А был он вольным человеком, промышлял чем бог пошлет, а точней сказать, чем лохи пожертвуют.

В числе художеств молодого мошенника было целых семнадцать сравнительно честных способов отъема денег у населения. Конечно, маловато. Но Слава был молод, честолюбив и неустанно работал и совершенствовался в своем мастерстве. Так что годиков этак через пять у него в копилке могло поднабраться уже не семнадцать, а все семьдесят семь уловок.

Хотя еще до недавнего времени Слава был в творческом простое. Симпатичные полные бухгалтерши из различных офисов, которые он посещал под видом торгового агента, наотрез отказывались покупать у Славы уже ранее использованные телефонные карты номиналом пятьдесят, сто, двести и двести пятьдесят единиц.

– Может быть, ты и честный парень! – твердили они ему. – Но мы уже столько раз на аферистах обжигались, что больше не хотим ничего покупать. Ни вечную помаду, ни несмывающуюся тушь, ни омолаживающий крем, ни выпрямитель для волос, ни термобигуди. Ничего!

Конечно, встретив три дня подряд такой решительный отпор, Слава приуныл. Кушать хотелось смертельно. А его бизнес себя явно изживал. Надо было поискать что-то более радикальное и дельное. И тут подвернулась сестренка Мила, которую бросил жених и которая по этой причине вернулась под отчий кров. Наблюдая, как сестренка с большим аппетитом, который не испортила даже драма на личном фронте, уписывает за обе щеки мясной борщ, Слава испытывал здоровое чувство раздражения. Все люди должны трудиться! Почему же Мила считает, что ее эта аксиома не касается?

И у Славы неожиданно мелькнула идея, как заставить Милу приносить пользу обществу и конкретно – ему и братьям.

– Слушай, сестренка, – произнес Слава, присаживаясь напротив Милы. – У меня к тебе есть дело.

– Какое?

– Один человек очень хочет, чтобы ты познакомилась с другим человеком.

Мила равнодушно облизала ложку и посмотрела на брата. Глаза у нее были водянистые и тоже равнодушные.

– Проституцией не занимаюсь! – проронила она.

– Кто говорит о проституции! Речь идет о замужестве!

В глазах Милы мелькнул интерес. Замуж ей хотелось. Слава это отлично знал. Но Миле хотелось замуж не просто так, а чтобы муж был богатый, доверчивый и щедрый. Слишком жирные требования, которым ни один из встретившихся на Милином пути мужчин не соответствовал.

– И кто этот человек? – спросила Мила, мгновение поколебавшись.

– Твой жених?

– Другой.

– Кто другой? – попытался Слава прикинуться веником.

Но Мила не поддалась.

– Ты отлично понял! Тот, кто тебе предложил это дельце! Кто он?

– Тебя это не касается. Все общение с этим человеком я беру на себя. От тебя требуется только принципиальное согласие.

– На что?

– Замуж пойдешь?

– Жених богатый?

– Да. А скоро станет еще богаче.

– Пойду, – легко согласилась Мила. – Чего уж проще?

Слава мысленно потер руки. Итак, полдела сделано. Компаньонка нашлась. И какая компаньонка! При всей отвратительности своего характера Миле удавалось цеплять мужиков просто целыми гроздьями. Сам Слава не понимал, в чем тут феномен. Но подозревал, что мужчин тянет к Миле просто потому, что они не верят, будто на свете могут существовать подобные стервы. И хотят убедиться на личном опыте.

Но так или иначе, Мила была согласна. Он тоже. Теперь оставалось только встретиться с его знакомым и обсудить детали предстоящего плана. Тот кандидатуру Милы одобрил. И дело закипело.

И вот именно сейчас Слава на полном ходу и направлялся на встречу с этим человеком. Тот ждал его в хорошо знакомом им обоим месте – маленьком бистро, находящемся в полуподвальном помещении. У этого бистро, помимо его удобной близости к центру города, было еще одно неоспоримое достоинство. Тут было тихо, малолюдно, и к тому же вкусно и дешево кормили.

Последним обстоятельством вовсю пользовался вечно испытывающий чувство голода Слава. Его компаньон лишь брезгливо отворачивался и от жаренной в кляре курицы, и от свиной котлеты с трогательным розовым бумажным бантиком на косточке, и даже от тушеного мяса с луком и зеленью.

– Я не голоден, – неизменно отвечал он. – А ты ешь! Ешь, если можешь.

И Славка ел, лопал за обе щеки. А чего не наесться, когда за обед платит другой?

Вот и сегодняшняя их встреча пошла по неизменному сценарию. Слава лопал и между глотками выдавал этому человеку ту информацию, которой удалось разжиться.

– Говоришь, Зальцман? – задумчиво повторил он следом за Славой. – Чушь какая-то! При чем тут морфий? Старик занимался совсем другими делами. Совсем. Впрочем, может быть, они использовали морфий, чтобы пристрастить человека к наркотикам, а уже потом... Да нет... Но как знать, надо будет проверить и эту версию тоже. Что еще тебе удалось узнать у девчонки?

– Почти ничего. Она деда в глаза не видала. И никогда про него даже не слышала.

– Знаю. Расскажи что-нибудь поновей.

– Поновей... А! Мы же еще вышли на некое Братство святого Иоанна.

– А это еще что за штука?

– Какая-то религиозная секта.

И Слава выложил историю о том, как была найдена затрепанная и зачитанная до дыр брошюрка. Но его компаньон снова был недоволен.

– Не думаю, чтобы такой человек позволил своей женщине попасть в руки сектантов. Нет, тут что-то другое.

– Что?

Вместо ответа собеседник так зыркнул на Славу, что тот предпочел заткнуться и снова занялся своей отбивной с жареной картошкой. Ни за что в жизни Слава бы не признался, что боится этого человека. Однако, когда тот поднимал свое бледное лицо и смотрел своими пронизывающими черными глазами в лицо Славки, у парня по спине бежали мурашки.

– Вот черт длинный! – каждый раз ругался он после очередного свидания с работодателем. – И не поймешь ничего. То ли доволен, то ли, наоборот, кишки выпустить собирается!

Тем не менее Слава получил очередную сумму на текущие расходы, потом его компаньон подозвал официантку, расплатился за Славкин обед и свою чашку кофе, к которой так и не притронулся, и вышел из кафе со словами:

– Не провожай меня, не надо!

Славка и не собирался. Когда-то, на заре их отношений, у него возникла такая идея – проследить за своим странным компаньоном и выяснить про него хоть что-нибудь. Но не успел Славка пройти и трех шагов, как его компаньон куда-то исчез. А еще спустя минуту растерянный Славка почувствовал, что ему в спину между ребрами уперлась холодная сталь клинка.

– Не надо, – произнес знакомый голос. – Не делай этого, не надо. Пожалеешь.

– Хорошо, не буду, – непослушными губами прошептал Славка.

– Никогда не разочаровывай меня. Я этого не люблю.

Славка пообещал. Холодное колкое ощущение в спине исчезло. Но с тех пор Славка очень старался не разочаровать своего страшного компаньона.

Возле нужного дома, где проживала чета Зальцман, подруг подстерегала настоящая проблема в виде огромной ямы, из которой шел горячий пар. Несмотря на то что на улице был разгар лета, вода клубилась и парила словно в мороз. И желтые стены так нужного девушкам дома скрывались за его клубами.

– Похоже, там на дне крутой кипяток, – заметила благоразумная Мариша.

– И, похоже, нам через него не перебраться.

– Нет. Разве что мы пустимся вплавь.

На другой стороне размыва работали рабочие. Все они, наряженные в форменные желтые куртки, оказались выходцами из Таджикистана или соседних с ним республик. По-русски эти ребята знали только несколько слов. И теперь, заметив интерес девушек к своим персонам, активно махали им руками, выкрикивая:

– Сюда ходи! К нам давай! Жениться будем!

Поняв, что ничего другого от сексуально озабоченных парней им услышать не удастся, Мариша сплюнула себе под ноги и выругалась:

– Чтобы их разорвало и сварило! Как же нам быть?

– Мы с тобой, как тот парень в «Коньке-Горбунке», стоим возле чана с кипятком и не знаем, на что решиться.

– Купаться в кипятке не будем! – твердо произнесла Мариша. – Я уже тебе это сказала.

– Самой не хочется. Но как же быть?

– Обойдем все по кругу. Должен быть обходной путь.

И он нашелся. Правда, не сразу, и подруги так и не поняли, как они его нашли, но все же они стояли возле желтого здания, на фасаде которого было ярко намалевано от руки три цифры 33/2.

– Нам сюда!

Нужная квартира нашлась быстро. Так быстро, что девушки даже стали сомневаться в своем будущем. С чего бы это им такая удача? Не иначе, как к большим проблемам. И они начались, когда девушкам открыла дверь ветхая старушка, судя по своему сморщенному виду, ровесница прошлого века.

– Зальцман Я.В.? – прошамкала старушка. – А нету его. Ушел он!

– Куда ушел?

– А туда!

И старушка ткнула пальцем куда-то в потолок. Учитывая, что ее квартира находилась на последнем этаже этого старого и явно нуждающегося в реконструкции дома, Зальцман ушел куда-то на чердак, на крышу или даже еще выше.

– Он умер?

В ответ старушка радостно закивала головой.

– Ушел. Ушел мой соколик кареглазый! Сколько мы с ним всего пережили. А ушел он один, меня не дождался!

В голосе старушки прозвучала самая настоящая неподдельная обида на бросившего ее супруга. Кажется, старушку совсем не смущал тот факт, что покойный Зальцман не просто ушел, а умер.

– Бабушка, а как вас звать?

– Меня-то? Калерия Потаповна.

– А Зальцман Я.В. вам кем приходится? Мужем?

– Яшенька – мой муж. Только, говорю вам, ушел он. Вон туда!

Похоже, несмотря на древний вид, бабулька была вполне в своем уме. И не прочь поболтать с незнакомыми ей девушками.

– Скажите, а перед смертью он болел?

– Нет.

– И лекарства не принимал?

– Лекарства принимал. А болеть, нет, ничем особым не болел.

– А морфий ему выписывали?

Впервые на лице старушки мелькнуло что-то похожее на смятение. Конечно, до смятения тут было как до Луны. Старушка прожила долгую жизнь, много чего лихого повидала на своем веку, так что сейчас она испытывала нечто вроде легкого смущения. Но уже хоть что-то.

– У Яши бок болел, – произнесла она наконец. – Ему без лекарства совсем худо было.

– Видите, а вы говорите, не болел ничем.

– Бок у него болел, – упрямо произнесла старушка. – А сам Яша ничем не болел! Только бок его сильно донимал. Лекарство ему было нужно! А наша врач участковая – такая дрянь, не выписывала Яшеньке больше того, что ей казалось необходимым. И мне говорила: кладите его в больницу, там и лекарства ему дадут и за ним хороший уход будет. Да знаю я, какой там уход! Не дала ей своего Яшу на растерзание. Раз уж умирает, так пусть дома лежит, рядом со мной. А лекарство он нам все-таки принес!

– Кто? Лев Илларионович?

Но старушка в ответ изумленно и вполне натурально захлопала глазами. Сходство ее глаз с совиными было тем более полным, что ресниц на глазах у бабули почти не осталось. А сами глаза были круглые и желтые.

– Кто такой?

– Разве это не он вам лекарство для мужа приносил?

– Не знаю такого, – упрямо возразила старушка. – Нам лекарство Барс приносил. Верно, Барсик?

Подруги даже рты разинули, когда на голос старухи из дальней комнаты вышел громадный кот. Он был таким же старым, как сама бабка. По кошачьим меркам ему уже давно перевалило за девяносто. Кот был почти слепым, его шерсть местами свалялась, а местами вывалилась от старости. Самого отчаянно штормило. Зверюга был явно очень слаб. Но тем не менее уверенно двинулся на зов хозяйки, ориентируясь то ли на запах, то ли на звук ее голоса.

– Вот и наш Барсик! – произнесла бабулька. – Спаситель наш! Это он Яшеньке все время помогал! Лучшее лекарство для него придумал!

И вдруг бабка захохотала. В этот момент девушкам стало совершенно ясно: они имеют дело с сумасшедшей. Бедная старуха похоронила мужа и окончательно выжила из ума! Живет со старым котом и величает его спасителем собственного мужа, который к тому же умер!

Девушки уже были на первом этаже, а хохот старухи все еще преследовал их, стоял в ушах.

– Не приведи бог оказаться такой же к старости! – воскликнула Вика, очутившись на улице. – Это же ужас какой-то! Как ты думаешь, она совсем чокнутая?

– Конечно! Ты же сама с ней разговаривала!

И Мариша покачала головой. Да, этот путь с рецептами на морфий привел их хотя и по адресу, но что толку? Узнать у выжившей из ума бабки что-то полезное было невозможно. Даже если бы та и принялась говорить, то где гарантия, что сумасшедшая бабка не придумывает и не привирает, выдавая плод своей больной фантазии за действительность?

Может быть, муж ее и находился в лучшем состоянии рассудка, покуда был еще жив. Но ведь теперь он, по всем признакам, умер, ушел на тот свет. И достать его ни у подруг, ни у кого другого на этой планете не было никакой возможности.

Глава 11

Оказавшись в этот вечер дома, Мариша была приятно поражена разнообразием в поведении мужа. Смайл стоял не в гостиной, а в ванной комнате. Вот только лицо его почему-то выражало не скорбь и покорность судьбе, а самое настоящее отчаяние.

– Что с тобой? – кинулась к нему Мариша.

В ответ Смайл повернулся к ней всем своим мощным телом и страдающим голосом простонал:

– За что, милая? За что ты со мной так?

Сначала Мариша не поняла, что происходит. В руках муж держал какую-то розовую тряпочку и размахивал ею перед носом у жены. Но потом она присмотрелась и ахнула. Эта розовая тряпочка на самом деле была любимой футболкой Смайла. И мало того, что любимой, он считал ее еще и счастливой. Надевал только в самых исключительных случаях, когда на кон было поставлено буквально все. Только так и не иначе! Чтобы футболка не растеряла своих магических свойств на всякую ерунду.

И вот теперь эта белая футболка почему-то стала нежно-розовой.

– Смайл, а зачем ты ее покрасил? Ты же не носишь розовый цвет.

– Я? – вознегодовал муж. – Я покрасил? Это ты сделала!

– Я? Я ничего не красила. Напраслину вы на меня наговариваете, муженек!

– Да ты посмотри только, все наше белье стало розовым!

Мариша взглянула. В самом деле, все поспешно засунутое ею в стиралку белье приобрело розовый оттенок. Какие-то вещи окрасились больше, какие-то меньше, но все футболки, рубашки, наволочки и даже простыня стали приятного розового цвета. Лично Мариша ничего против розового цвета не имела. Конечно, нелепо иметь в своем гардеробе три майки, и все розовые, но ничего в этом страшного нет. Простыни и постельное белье тоже могут быть любого цвета, а розовый, он вообще успокаивает.

Но Смайл не успокаивался.

– А мои брюки, – продолжал он подсчитывать потери. – Разве я, мужчина с нормальной сексуальной ориентацией, могу вырядится в это розовое великолепие?

Две пары льняных брюк Смайла стали удивительно похожи на нижние штаны, которые носила Маришина бабушка. Во всяком случае, бабушкино нижнее белье было в точности такого же цвета.

– М-да, несколько вызывающий цвет получился, – пробормотала Мариша.

– Это ужас какой-то! У меня есть три пары летних светлых брюк, верней, было три пары, – переживал Смайл. – Одна сейчас на мне, но они грязные. А две пары превратились черт знает во что. По-твоему, я смогу завтра надеть эти розовые панталоны? Надо мной весь аэродром ржать будет!

– Между прочим, на улице здорово похолодало. Завтра наденешь серые.

– А если завтра потеплеет?

– Есть еще джинсы.

– Но я любил именно эти брюки!

Мариша закусила губу. С ее мужем определенно происходило что-то неладное. Раньше он к ней по таким пустякам не цеплялся. Серое, белое, синее. Было бы что нацепить на задницу, больше Смайла ничего не интересовало. А тут вдруг светлые брюки ему подавай. Ишь, эстет какой нашелся!

– И рубашки у меня подходящей к серым брюкам нет, – продолжал зудеть Смайл.

– Возьми розовую, – неосмотрительно предложила ему Мариша. – Все знают, что розовое отлично сочетается с серым.

– Издеваешься? – побагровел муж. – Так я и знал, что ты это специально сделала!

– Что сделала?

Но Смайл не соизволил ничего ответить. Он резко повернулся на пятках, так что едва не поскользнулся на кафельном полу. Мариша потянулась, чтобы подхватить его, но муж оттолкнул ее руку:

– Не надо! Не трогай меня!

И он вышел из ванной. А минуту спустя Мариша услышала, как хлопнула входная дверь. Оскорбленный супруг удалился из дома, где его не понимали и даже откровенно издевались над его чувствами.

– Кошмар какой-то, – пробормотала Мариша. – И какая муха его укусила? Подумаешь, брюки!

Размышляя над странностями поведения мужа, она полезла в стиральную машину и, переворошив оставшееся там белье, в самой серединке нашла виновников произошедшего. Это были ее собственные кружевные трусики. Они были темно-вишневого цвета, очень красивого, но, увы, не выдержавшего автоматической стирки. Трусики от горячей воды полиняли и закрасили все остальные вещи.

– Так я и знала! – воскликнула Мариша. – Как чувствовала, не надо было их покупать!

Один раз у Мариши уже была аналогичная ситуация с цветным бельем. Да и что греха таить, даже не один раз, а гораздо, гораздо больше. Но тогда она жила одна. И никакой особой драмы из перекрашенных вещей не делала. Просто засунула некоторые из них в отбеливатель. А остальные оставила как есть.

Да и при Смайле она один раз постирала его фланелевую рубашку в зеленую и синюю клетку в машине. И все вещи тогда покрылись живописными, бирюзового цвета разводами. Но Смайл и не думал сердиться. Он только посмеялся, а потом они вместе с Маришей отправились в магазин и купили новые вещи. И никакой проблемы из этого они тогда не делали.

Уронив испорченные брюки мужа на пол, Мариша замерла в задумчивости.

– Да, так и было. А что же изменилось сейчас?

Почему Смайл вдруг так неадекватно отреагировал на эту, в общем-то, пустячную историю?

– И эта его странная фраза про то, что завтра ему нечего будет надеть. И на аэродроме над ним все будут потешаться. И к серым брюкам ему нечего подобрать. Это кто же у них там такой модник завелся, что обращает внимание, что и на ком надето?

И помимо воли в голову к Марише полезли самые нехорошие подозрения. Наверное, у мужа на работе завелась какая-нибудь женщина. Ну, ясное дело! Ради нее Смайл и подстригся в дорогом салоне, хотя обычно его и в парикмахерскую метлой не загонишь. Каждый день теперь бреется, купил себе новый парфюм. Сам купил! По собственному почину! Просто пошел в магазин и купил там себе парфюм!

Мариша даже похолодела от ужаса. Какой же она была слепой! Ведь все признаки надвигающейся катастрофы были, можно сказать, налицо. Верней, на лице у Смайла. Отсутствие щетины, щегольская бородка, новая стрижка на его густых рыжих волосах. А эти его тщательно начищенные ботинки, которые он каждый день теперь надраивал до блеска!

Все ясно! У Смайла завелась женщина. И эта женщина имеет на него куда большее влияние, чем родная жена. Потому что, как это ни прискорбно было признать, за все время их совместной жизни Марише так и не удалось заставить мужа стричься, бриться и вообще содержать себя в порядке. А вот той бабе удалось! Значит, ее он любит больше Мариши! Да что там, Маришу он не любит вовсе. Поэтому и придирается из-за пустяков, поэтому ему все и не нравится, чтобы она ни сделала. Все потому, что у него теперь есть на примете другая женщина.

– Ой, ой, ой! Какая же я дура! – простонала Мариша. – Он меня обманывает, а я ничего не вижу! Расследования, дедушкины мемуары, а что творится у меня под носом, не вижу!

Марише стало очень худо, она даже подумала, что умирает. Да она просто не выдержит, если у Смайла в самом деле кто-то завелся. Не выдержит, и все! Выгонит предателя, а потом тихо умрет от тоски и горя. И Мариша заревела. Так ее и застал вернувшийся из магазина Смайл. Жена сидела на горе розового мокрого белья и рыдала так, что сначала он подумал, будто бы это гудят водопроводные трубы.

– Что с тобой? – кинулся он к ней. – Ты упала?

– Отстань!

– Но ты плачешь! Это я виноват? Ты расстроилась из-за моих брюк?

– Пойди прочь!

Огорченный Смайл отступил. Когда его жена была в таком настроении, он прямо не знал, как к ней и подступиться.

– Милая моя, – все же попытался он извиниться, – плевать на эти брюки. Завтра пойду в магазин и куплю себе другие. Не переживай!

Мариша в самом деле постепенно стала всхлипывать тише. Но не потому, что Смайл додумался до такой простой вещи, как пойти и купить себе новые штаны взамен испорченных. Просто ей пришло в голову, что надо бы для начала проверить свои подозрения. А уж потом принимать радикальные меры, накладывать на себя руки и все такое прочее.

– Ты идешь завтра на работу? – шмыгая носом, но уже деловито осведомилась она у мужа.

– Конечно! Как всегда.

– А... А у тебя там много коллег?

– Ну, ты же знаешь. Аэродром совсем небольшой. Часть самолетов предназначена для любителей острых ощущений. Те катают прыгунов с парашютом. А я катаю новобрачных, которым хочется, чтобы день их свадьбы запомнился им в полете. Катаю детишек. Катаю их родителей. Катаю романтические парочки и просто туристов.

– А женщин?

– Что – женщин?

– Женщин ты катаешь на своем самолете?

– Мариша, у нас нет ограничений ни по возрасту, ни по полу. Конечно, бывают и женщины.

– Молодые? Красивые?

– Разные попадаются. Но по большей части красивые. Когда у женщины полно денег, она может позволить себе быть красивой или по крайней мере ухоженной.

Мариша сжала кулаки. Вот оно что! Небось одна из этих ухоженных богатеек и положила глаз на ее Смайла!

– А постоянные клиентки у тебя есть?

– Нет.

– Как нет? Никто не приходит к тебе по второму разу?

– Обычно людям хватает и одного круга над городом и окрестностями, – пожал плечами Смайл. – Но они присылают ко мне своих друзей, родственников и знакомых. Так что бизнес набирает обороты. Не волнуйся.

Так! Значит, эта баба не из числа богатеньких клиенток. А кто же? Ну конечно! Как она сама раньше не смекнула. Ведь на аэродроме работают не только мужчины. Есть и женщины! И их полно! Диспетчеры, координаторы, в бухгалтерии наверняка тоже сидят аппетитные попки. И все эти самки пришли работать на аэродром с одной-единственной целью – захомутать себе симпатичного мужичка. В этом Мариша была уверена на все сто процентов. Будь она одинока, сама бы пошла туда с той же целью.

Мариша критически взглянула на своего мужа. А что! На такого вполне могла позариться какая-нибудь охотница до чужого богатства. Широкоплечий, рослый, здоровый. А то, что рыжий, так это даже красиво. И веснушки Смайла ничуть не портят. Мужика вообще мало что может испортить. Особенно учитывая нынешний дефицит на представителей сильного пола. А у Смайла, как ни крути, была харизма, и еще у него был свой собственный самолет. Так что на аэродроме он мог считаться завидным женихом. И тот факт, что он был уже женат, охотниц ничуть бы не смутил.

– Вот заразы! – прошептала Мариша, а громко произнесла: – Можно я завтра поеду с тобой?

– Куда?

– К тебе на работу.

– На аэродром?

– Да.

Смайл пожал плечами:

– Конечно, поехали. Только...

– Только что?

– Только с чего ты вдруг этого захотела?

– Мне кажется, что мы в последнее время уделяем слишком мало времени друг другу.

Смайл промолчал, но на жену посмотрел весьма выразительно. Разве не ты, говорил его взгляд, вечно куда-то ушмыгиваешь из дома? Разве не ты завела от меня кучу секретов? Разве не ты позабыла про то, что ты теперь в первую очередь моя жена и хозяйка нашего дома, а только уже потом детектив и великий сыщик? И разве не ты так наплевательски относилась к своим обязанностям жены и хозяйки, что теперь мне завтра даже надеть нечего?

Но вслух он только произнес:

– Мне кажется, если кто в этом и виноват, то уж точно не я. Каждый вечер я прихожу домой вовремя, отчитываюсь тебе о каждой минуте, но в ответ я такого же доверия не вижу.

Отчитывается он! Ха-ха! А ведь, между прочим, раньше Мариша так и думала. Считала, что она знает о каждом мгновении его жизни. Если не на работе, то в дороге или в магазинах. Однако сегодня Мариша что-то засомневалась. А откуда она знает, чем на самом деле занимается ее муженек, когда говорит, что сидит и ждет клиентов? Может быть, он вовсе не просто так их ждет, а в теплой компании с какой-нибудь разбитной девицей?

Ревность терзала Маришу своими острыми когтями весь вечер. И главное, она понимала, что одной поездкой на аэродром дела не сделаешь. Ну, приедет она, ну, посмотрит. Так ведь соперница тоже не дура. Пока она еще не уверена в крепости своих позиций, может и затаиться в стороне. А стоит Марише уехать, как сразу же снова высунет свое жало.

– Завтра будет предварительная разведка, бой потом.

И чтобы набраться сил перед боем, Мариша завалилась спать пораньше. Так что, когда Смайл пришел в спальню, он обнаружил только сладко посапывающую супругу. Некоторое время мужчина печально рассматривал жену. А потом погасил свет. И молча лег спать с ней рядом.

На маленьком аэродроме под Гатчиной, где Смайл держал свой самолетик и на котором делал несколько прогулочных рейсов в день, было тихо. Утром, да еще в будний день, наплыва клиентов не наблюдалось. Но с другой стороны, сейчас было лето. А летом возможны всякие неожиданности.

– Например, неделю назад к нам приехал целый экскурсионный автобус с японцами, – рассказывал Смайл. – Работа нашлась всем. Катали их целый день. И заработали вполне прилично.

– Да, ты мне рассказывал. Я помню.

При этом Мариша бдительно оглядывалась по сторонам – не покажется ли где противная физиономия охотницы за ее мужем. Но нет, все было спокойно. На летном поле находились только пилоты и механики. Среди них была только одна женщина. И сначала ревность вскипела в крови у Мариши. Но, поразмыслив, Мариша все же велела своей ревности пойти подальше и вообще заткнуться.

– Этой тетке не меньше полтинника. Она весит под сто килограммов. У нее морщин больше, чем у щенка шарпея. И руки у нее настоящие грабли.

Ревность послушалась голоса разума и заткнулась. А повеселевшая Мариша продолжила свою инспекцию. Однако радовалась она недолго. Сокрушительный удар был нанесен ей в самое сердце как раз перед входом в административное здание. Оно было невелико, всего два этажа. И, несмотря на то что его регулярно подкрашивали и освежали, было заметно, какое оно старое и ветхое.

И вот из дверей этого здания и выпорхнула ОНА! Мариша сразу поняла, что это именно ОНА. То ли подсказало какое-то первобытное чутье самки, у которой вот-вот отнимут с трудом завоеванную добычу. То ли муж рядом с ней как-то необычно встрепенулся. То ли девица при виде Смайла засияла совсем уж невозможно ярко, а увидев рядом с ним Маришу, так сильно скисла, что не обратить на это внимание было уже нельзя.

Девушка проскользнула мимо них, пробормотав под нос какое-то приветствие. А Мариша встала и посмотрела в глаза мужу. Тот был явно смущен. Глаза прятал. И весь его вид говорил Марише о том, что ее дела плохи.

– Кто это? – тихо, но очень четко произнесла она.

– А?.. Что?..

– Не что, а кто! Кто эта девушка, которая только что прошла мимо нас?

– Не заметил.

– Так посмотри!

И Мариша заставила мужа развернуться и посмотреть вслед девушке, чьи стройные ножки, обутые в изящные туфельки на шпильках, звонко цокали по асфальту летного поля.

– А-а-а... Это Катя.

– И кто она такая?

– Просто Катя. Новенькая. Всего два месяца и неделя, как она работает у нас.

– Где работает?

– В бухгалтерии.

Так она и знала! Бухгалтерша! Изголодавшаяся по мужскому обществу особа подалась на ловлю женихов. И подготовилась, Мариша отдавала ей в этом должное, на пять с плюсом. Одни эти пышные волосы чего стоили. А был еще взгляд тщательно подкрашенных глаз, тоненькая фигурка и длинные, щедро оголенные ножки. Проклятие!

– Смайл, – не сдержавшись, страшным голосом прошептала Мариша. – У тебя с этой Катей что-то есть?

– О чем ты?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я! Ты в нее влюблен?

– Что ты! Мариша, она же совсем девочка!

Ха-ха! Да этой девочке не меньше тридцатника! Волосы у нее нарощенные, ресницы накладные, ноги обработаны воском. И очень может быть, что Смайл – ее последняя надежда выйти замуж!

– Смайл, меня не интересует ее возраст! – прошипела Мариша. – Я спрашиваю, у вас с ней роман?

– Да с чего ты взяла?

Мариша молчала. Сказать ей было нечего. Свое чутье, свое предчувствие, свою интуицию к делу не подошьешь. Нужна, как говорят следователи, доказательная база. А ее у Мариши не было. Поэтому она и молчала.

– Выброси эти глупости из головы, – произнес Смайл. – Хорошо?

– Хорошо.

Пообещать-то Мариша пообещала, но как это выполнить? Однако Смайл уже распахнул перед ней двери в административный корпус, приговаривая, что сейчас они попьют кофейку, полакомятся печеньем, а потом Мариша поедет домой, да?

– Да.

Сегодня Мариша была просто мисс Покладистость. А причина была проста. Мариша задумывала коварный план. И поэтому в ответ на все вопросы Смайла просто кивала головой, соглашаясь с ним во всем.

– Чай или кофе?

– Да, милый.

– С молоком или с сахаром?

– Как тебе угодно.

– Печенье будешь?

– Очень рада это слышать.

Все эти пустяки Маришу сейчас не интересовали. Какой кофе? Какое молоко? Какое печенье? Зачем оно ей? Ее любимый муж буквально уплывал из ее рук в вольное плаванье, чтобы пристать к омерзительной гавани под именем Катерина.

Кофе пили в бухгалтерии, где стоял электрочайник. Тут же сидел отдел кадров и сам директор аэропорта. Впрочем, больше никаких опасных рифов для свой семейной лодочки Мариша не заметила. Остальные сотрудницы были дамами замужними, полными и к любовным аферам вряд ли склонными по причине своей катастрофической тучности. Вряд ли у мужей хватало отваги, чтобы приблизиться к таким тушам. Что уж там говорить про любовников!

Поэтому Мариша быстро произвела подсчет столов, подсчет женщин и поняла, что единственная реальная опасность исходит от новенькой Кати. И тут краем уха Мариша услышала разговор двух тетенек.

– Прямо не представляю, что и делать. Опять уборщица не вышла на работу!

– А что делать? Гнать ее в три шеи, если появится.

– Да где же найти другую?

– Объявление надо дать в газету. Мигом толпы девчонок набегут.

– Набегут или не набегут, а где гарантия, что они окажутся лучше?

– Но уж точно не хуже.

– Это верно. Хуже просто не придумаешь.

– Так я дам объявление?

– Давай. Не будем откладывать это дело надолго.

– Сегодня же заеду.

И тут Маришу осенило. Вот ее шанс все выяснить! Надо прислать на место уборщицы своего человека! Пусть она все выяснит и доложит Марише о том, что происходит на аэродроме. Может быть, Мариша все себе придумала. И Смайл даже и смотреть не хочет на эту Катю. А его смущение было вызвано тем, что вчера он случайно отдавил ей ногу или еще что-нибудь в этом же духе.

Но кого послать? Всех Маришиных подруг Смайл знал в лицо. Так что они не годились для такого щекотливого задания. Стоит Инке, или Юльке, или Аньке появиться на аэродроме и приняться усердно тереть полы, как Смайл заподозрит неладное. И будет совершенно прав.

– Мне же совсем не на кого положиться, – пробормотала Мариша. – Совершенно не на кого.

К кофе она почти не прикоснулась. Печенье прожевала, не почувствовав вкуса. А как ехала обратно домой, почти не помнила. Еще чудо, что в таком состоянии она могла ориентироваться на дороге. И не влипла ни в одно серьезное ДТП.

Правда, немного отвлек Маришу звонок Вики.

– Приезжай ко мне, – страшно загадочным голосом велела та.

– А что случилось?

– Приезжай, не пожалеешь.

У Мариши мелькнула мысль отправить Вику на аэродром, но она тут же избавилась от нее. Смайл был лично знаком с Викой. Зрительная память у него великолепная, так что нечего было и думать, чтобы устроить Вику к ним уборщицей.

– Так ты едешь или нет?

– Еду.

Но не успела Мариша засунуть трубку обратно в держатель, как она снова зазвонила.

– Маришечка, – раздался неестественно радостный голос ее мамы. – А у нас радость!

– Какая?

– Тетя Света приехала. Да не одна. С девочкой со своей!

– Тетя Света?

– Моя троюродная сестра. Твоя тетя Света! С девочкой!

Мариша и тетю Свету помнила плохо. А уж ее девочка вообще в ее памяти не отпечаталась.

– Ну и что ты хочешь от меня? – спросила она с сомнением.

– Как что? Они поживут у нас. Приезжайте вечером, вместе со Смайлом.

– Хорошо, я ему скажу. Но я не уверена, что он приедет.

– Что это значит? Почему не приедет? Вы с ним поссорились?

– Нет, не то чтобы поссорились, но...

– Скажи мне, он от тебя уходит? Он завел другую женщину? Любовницу?

Просто поразительно, как маме удавалось так быстро вычислить корень проблемы!

– Да, мне так кажется, – сдержанно произнесла Мариша, сама поражаясь этой своей сдержанности.

Другая бы на нее месте выла, рвала бы на себе волосы, кончала жизнь самоубийством или, по крайней мере, грозилась это сделать, а она, посмотрите на нее только! Просто сама выдержка и хладнокровие! Но вот Маришиной маме до такого хладнокровия, как у ее дочери, было далековато.

– Так я и знала! – закричала она, явно приготовившись зарыдать. – Он тебя бросит! Сегодня, завтра, послезавтра! Но бросит обязательно! А все ты виновата!

– Интересно, чем это?

– Ребенка ему до сих пор не родила – это раз! Дома его с пирогами не ждешь – это два! Все дела по дому свалила на него – это три! Ясное дело, что он тебя бросит! Еще удивительно, как он не сделал этого до сих пор!

– Если ты помнишь, один раз пытался.

– А теперь точно уйдет. Уйдет и не вернется!

– Мама!

– Что мама?! Так и быть, приезжай сегодня вечером одна. Подумаем, чем можно тебе помочь!

Мариша тяжело вздохнула. Просто беда! Мама решила наладить личную жизнь дочери. Привести это могло однозначно только к полной катастрофе. Но до вечера было еще очень много времени. Так что можно было надеяться, что боевой настрой ее мамочки выветрится.

А пока что она поехала к Вике. Та уже ждала ее с недовольным выражением лица.

– Чего ты так долго? Где ты болталась все утро?

– Выслеживала любовницу мужа.

– У Смайла есть любовница?

– Я это подозреваю.

Некоторое время Вика озабоченно исследовала лицо подруги, а потом спросила уже гораздо тише:

– И как? Удачно? Выследила стерву?

– Вряд ли слово «удачно» тут уместно, – хмуро продвигаясь в глубь квартиры, пробурчала Мариша. – Удачно могло быть, если бы я ничего не обнаружила. А я как раз обнаружила.

– Интересно ты живешь! – с завистью покачала головой Вика. – Муж! Любовница! Какие страсти! А у меня словно в болоте. Моя бабушка, оказывается, всю свою жизнь имела и мужа, и любовника. А у меня даже чахлого воздыхателя и того нету!

– Ты меня зачем звала? Чтобы пожаловаться на одиночество?

Вика спохватилась.

– Нет, конечно. Совсем даже и не за этим.

– А зачем?

– Я их нашла! Вычислила!

– Что?

– Не что, а кого!

– Ну? И кого ты вычислила?

– Братьев святого Иоанна!

И Вика посмотрела на подругу, явно ожидая одобрения. И Мариша ее не подвела.

– Потрясающе! – воскликнула она. – И где они окопались?

– В том-то и дело!

– Что?

– Что окопались!

– Ну, и где?

– Неподалеку от Питера. Сидят уже третий месяц и выходить назад не собираются.

– Откуда выходить?

– Из своего подземелья.

– Не поняла? Какое еще подземелье?

– Они окопались, верней, закопались. А еще верней, спрятались под землю. Там и сидят. Уже почти три месяца. И пьют, и едят, и спят, и все остальное, все делают под землей!

И тут Маришина выдержка, которой она так гордилась, дала сбой. Челюсть у девушки сама собой отвисла. А когда Мариша вернула ее на место, то смогла лишь невнятно прошептать:

– Зачем? Зачем они это делают?

– А им руководитель приказал. Мол, надвигается конец света. Надо бы отрепетировать.

– Что? Конец света?

– Нет, его пришествие. И заодно выяснить, сколько они смогут просидеть под землей, без солнечного света и прочей роскоши.

– И как?

– Пока что прошло три месяца. Да ты сама почитай!

И Вика сунула Марише в руки распечатку из Интернета.

– Только что скачала. Как прочла, прямо обалдела. Информация – закачаешься! Вот люди с какими задвигами бывают! Куда нам до них!

Мариша стала читать. И очень скоро поняла, что Вика ничуть не сгущала краски. Ситуация выглядела следующим образом. Часть верующих из Братства святого Иоанна в самом деле три месяца назад ушла в подземный схрон, где и находится до сих пор и будет находиться вплоть до указаний от самого Иоанна. Тот в схрон вместе со своей паствой спуститься отказался, остался на поверхности, чтобы координировать действия Общества.

А действия были следующими. Сначала ненормальных пыталась выковырять из-под земли милиция. Но вразумить их не удалось, и была вызвана армия. Тогда подземные сидельцы заявили, что если к их убежищу приблизятся солдаты, то они покончат с собой. Мол, таково было указание их главы, которое они выполнят во что бы то ни стало. А у сидельцев под землей было несколько детей, которых «добрые» родители взяли с собой. И про этих детей также было сказано, что они лучше будут убиты родителями, чем отданы в руки слугам дьявола.

Военные в такой нервной обстановке работать отказались. И свалили обратно. А за дело взялась районная администрация, представители которой несколько раз приезжали ко входу в схрон и пыталась вразумить ненормальных фанатиков, убеждая, что длительное пребывание под землей может губительно сказаться на их здоровье и даже жизни.

– Но на сегодняшний день ситуация не изменилась к лучшему ни на грамм, – дочитав статью, сделала вывод Мариша. – Все, кто сидел под землей, так и продолжают там сидеть. А этот брат Иоанн, загнавший людей под землю, вовсе не собирается трубить отбой.

– Гад какой! Правда ведь, гад?

– Чистая правда.

– И это его брошюрку мы нашли у твоей бабушки в вещах?

– Его.

– А ты не ошибаешься?

– Вовсе нет. Поедем?

– Куда?

– Ну, к этому брату Иоанну. Я узнала адрес, по которому располагается его община. Это недалеко от Питера.

– И что мы ему скажем?

– Ну, смотря по обстоятельствам. А кроме того, я возьму фотографию своей бабушки. Может быть, кто-то из верующих собратьев ее и узнает.

Мариша пожала плечами. Идея с Зальцманом полностью провалилась. Так, может быть, с сектантами им повезет больше? Но в глубине души Мариша сильно сомневалась, что люди, согласившиеся сидеть под землей месяцами без свежего воздуха и солнца, да еще вместе со своими детьми, будут более разумными, чем выжившая из ума девяностолетняя старуха. Они, что называется, одного поля ягоды.

– И что за пристрастие у твоей бабули к психам? – спросила Мариша.

Но вместо разумного ответа услышала:

– Как я выгляжу?

Мариша повернула голову в сторону подруги и осеклась.

– Ты что с собой сделала? – вырвалось у нее.

Вика была уже готова и стояла у дверей. В гости к сектантам она оделась подчеркнуто скромно. На плечи даже накинула темную косынку, оставшуюся у нее с похорон бабушки. Вместо узких, облегающих попку бриджей на Вике была длинная юбка, малость ей великоватая. И такая же мешковатая кофта. Волосы она забрала назад и гладко их причесала. И еще смыла с себя всю косметику.

– Так как я выгляжу?

– Ужасно!

– Хорошо, – обрадовалась Вика. – Значит, сектантам точно понравится. У них ведь на все своя мерка.

– Может быть, мне тоже переодеться во что-нибудь более скромное?

Сегодня на Марише было открытое платье цвета переливающегося неба на восходе. Оно было сшито в китайском стиле, и по его подолу ползли облака, а на груди в самом деле всходило солнце. Кроме того, по бокам у платья имелись глубокие разрезы, доходящие почти до бедер. При ходьбе полы узкого платья обнажали ноги целиком. Да уж, для встречи с сектантами это платье вряд ли годилось.

– Ничего подходящего твоего размера у меня нет.

– Может быть, шаль?

Конечно, у Мариши была накидка. Но она опять же, как бы это сказать, больше подчеркивала, чем скрывала. Полупрозрачная ткань только добавляла притягательности облику Мариши. Как говорили древние: «Обнаженная женщина – красива, но полуобнаженная – прекрасна».

– Но вряд ли сектанты одобрят мой облик.

– Постой! Кажется, у меня есть то, что тебе нужно!

Вика сбегала в комнату и приволокла оттуда нечто похожее на одеяло с кистями.

– Что это такое?

– Это пончо. Правда, симпатичное?

– В качестве попоны для строевой лошади оно очень даже ничего.

– Надень его.

– А чем это оно пахнет?

Вика принюхалась.

– Может быть, немножко лошадью.

– Лошадью?

– Ну да, я его покупала для прогулок верхом. А что такого? Так ты его наденешь?

– Лучше попозже, – отказалась Мариша. – Когда другого выхода уже не будет, а сектанты станут наступать на нас со всех сторон. Тогда я его и напялю. Авось испугаются и отстанут.

Экипировавшись таким образом, девушки двинулись в путь.

Глава 12

Тем временем Слава безнадежно отставал от них в этом забеге. Вчера встреча с Зальцманом Я.В. сорвалась у него самым глупым образом. В нужной квартире никого не оказалось. А ведь Слава нашел способ переправиться через наполненную кипятком яму. Просто перекинул через нее пару досок, валявшихся возле разлома, и с риском для жизни переправился на другую сторону.

Квартира под нужным ему номером находилась на первом этаже. Честно говоря, дверь в нее выглядела довольно странно. Обитая толстым листом железа, она хранила на себе следы многочисленных наклеенных бумажек. Казалось, что жильцы со всего дома вывешивали на этой двери свои объявления, а потом за ненадобностью их сдирали.

Одним словом, дверь не выглядела жилой. Тем не менее Слава долго звонил и стучал в нее, хотя никто ему не открывал и признаков жизни тоже не подавал. На улице уже совсем стемнело, когда Слава понял, что сегодня он вряд ли застанет Зальцманов. Ругая стариков, которым приспичило где-то шляться, вместо того чтобы сидеть дома и дожидаться гостей, Слава уехал домой. Но сегодня с утра, памятуя о наказе своего страшного работодателя, он предпринял еще одну попытку прорваться к Зальцманам.

Он стучал, стучал и стучал. И наконец на его стук наверху раздался чей-то голос:

– Молодой человек, что вы безобразничаете? Я сейчас милицию вызову!

– Не надо милицию! Мне просто нужен Зальцман Я.В.

– Тут такого нет.

– Как же нет? – изумился Слава. – Я узнавал, он живет в двадцать пятой квартире.

– В двадцать пятой квартире уже много лет никто не живет.

Слава поднялся на несколько ступенек и наконец увидел своего собеседника. Им оказался невысокий, интеллигентного вида старичок с бородкой клинышком.

– Повторяю вам, – сказал он, – в двадцать пятой квартире много лет никто не живет. Она официально признана находящейся в аварийном состоянии. И ее закрыли вплоть до полного расселения нашего дома.

– А куда же делись жильцы?

– Там находилась дворницкая. Никаких жильцов там никогда не было.

– Ну как же! Дом номер тридцать три дробь два по Транспортному переулку. Это же этот дом?

– Вовсе нет.

– Как?! – изумился Слава. – Там на доме во дворе я видел табличку с цифрами.

– Верно. Табличка есть. И номер правильно вы назвали. Но сам дом числится по улице Черняховского.

– Ваш дом?

– Наш дом.

– Так я просто не туда попал?

– По всей видимости, не туда.

– А куда...

– А вам надо, – не дожидаясь вопроса, перебил его старичок, – вам надо пройти чуть дальше, и за углом вы увидите нужный вам дом. Таблички на нем нету, цифры написаны прямо на стене от руки.

Слава вылетел из подъезда словно ошпаренный, ругая на чем свет стоит и бестолковых строителей, поставивших два дома под одинаковыми номерами рядом друг с другом, но не позаботившихся повесить информационные таблички об этом. И самого себя, что так глупо попал впросак. Нет бы еще вчера уточнить адрес. Вместо этого торчал у дверей совершенно не нужной ему безлюдной квартиры. Дурак! Трижды дурак!

– Теперь понятно, почему жильцы подъезда так странно на меня поглядывали вчера вечером.

Это воспоминание позволило Славе обрушить свой гнев на головы жильцов. Ведь знали же, что за обитой железом дверью никто не живет! Знали, так почему не сказали?!

Ругаясь, Слава добрался до нужного ему дома, еще раз уточнил адрес у копающегося в своем автомобиле мужика, а потом с легким сердцем вошел в подъезд, взлетел на пятый этаж и нажал кнопку звонка на дверях. Открыла ему старушка Калерия Потаповна. Она сразу же прониклась к Славе симпатией и признала в нем покойного мужа Яшеньку, вернувшегося из магазина.

– Пришел! – радовалась бабка. – Яша! Яша! Сколько можно в магазин ходить! Дай я тебя поцелую, соколик ты мой!

Нетрудно было понять, что у старушки начался новый виток ее безумия. И состояние по сравнению со вчерашним заметно ухудшилось. Однако вчера Слава не имел счастья с ней общаться. Не знал он и того, что муж старушки умер. Слава наивно полагал, что нужный ему Яков Зальцман в самом деле ушел в магазин. Видимо, старик еще относительно бодр и крепок, раз в состоянии дойти до торговой точки. Скоро он вернется, и Слава с ним поговорит.

А сейчас ошарашенный парень позволил себя облобызать в обе щеки. А потом, не зная, как подступиться к ненормальной бабульке, начал просто ее слушать.

Надо сказать, что для некоторой категории лиц Калерия Потаповна представляла собой настоящий клад. Например, историк, решивший написать книгу о Гражданской войне, нашел бы в Калерии Потаповне просто неоценимый источник информации. Саму революцию бабка не помнила, но вот последовавшие за ней смутные годы знала со слов матери очень хорошо. Сама она была ярой комсомолкой. И без тени сомнения пошла воевать, где и познакомилась со своим будущим мужем Яшенькой.

Военно-полевой роман, когда под пулями и взрывами снарядов расцветала их с Яшей любовь, занял у разговорившейся старушки почти два с половиной часа. Она пересказала мирно клюющему носом Славке все, начиная от того, какие носки носил в то время Яша, и заканчивая их свадьбой, когда жених преподнес ей в качестве обручального колечка кольцо от чеки гранаты.

Все попытки Славы как-то воспрепятствовать этому потоку сознания ни к чему не привели. Теперь было уже не совсем понятно, за кого принимает его бабушка. Но одно было ясно – она прониклась к нему большой симпатией. И даже предложила попить чаю.

От чая Слава не отказался. У него мелькнула мысль, что во время чаепития старушке придется время от времени закрывать рот, чтобы сделать глоток. И тогда уж он улучит минуточку и задаст ей вопрос про мужа Яшеньку. Когда же он, черт его подери, вернется из своего магазина?

Старушка отправилась за чаем на кухню. А Слава остался один. Как ни утомила говорливая старушка Славу, он не потерял своих навыков. И оставшись один, принялся осматриваться. Обстановка была очень скромной. Но проверить никогда не вредно. Слава уже собрался встать, чтобы немного пошуровать в шкафах и ящиках старушки (о, совершенно невинно!), как вдруг дверь скрипнула, и в комнату ввалился огромный котище, покрытый колтунами и лишаем.

Кот долго и пристально смотрел на Славу, а затем громко протестующе мяукнул. Моментально в дверях возникла давешняя бабулька. Только теперь в руках она держала чайник с кипятком. И при виде Славы ее лицо исказилось. А затем она открыла рот и завопила неожиданно сильным для такого тщедушного тельца голосом:

– Караул! Бандиты! Воры!

Славу так и подбросило! Старуха, с которой он еще совсем недавно мирно разговаривал и даже целовался, сейчас начисто его забыла. И хуже того, она принимает его за вора и душегуба.

– Бабушка, да вы что?! – залепетал Слава. – Это же я! Мы же с вами только чайку выпить собирались.

– Ах, чайку тебе! Ну, погоди, я тебе покажу чай!

Упоминание о чае заставило бабульку взглянуть на чайник у нее в правой руке. А затем она неожиданно размахнулась и метнула его в Славу. Только потрясающая реакция позволила парню избежать серьезных увечий и ожогов. Чайник пролетел всего в нескольких сантиметрах у него над головой. Ударился об стену и обдал Славу фонтаном горячих брызг.

– А-а-а-а! – заверещал Слава не своим голосом, когда кипяток проник ему под одежду и стал жечь кожу. – Спасите! Помогите!

Но, как ни было ему больно, он заметил, что другая рука старушки с заварочным чайником тоже угрожающе пошла назад. Сейчас она метнет в него и заварку! И Слава принял единственно верное решение. Бежать! И чем скорей, тем лучше! Меньше шансов, что его обварят крутой заваркой.

Он успел. Чайник с заваркой ударился о косяк двери, когда Слава уже выскочил в коридор. Оттуда было совсем близко до выхода. И наконец очумевший от такого поворота событий Слава вылетел на лестницу. И помчался вниз.

– С ума сойти! – бормотал он. – Вот это бабка! Чума, а не бабка! Да ей бы танковой дивизией командовать, вконец чокнутая!

Слава ругался долго. Он уже понимал, что проиграл. И от этого было досадно вдвойне.

Пока Слава воевал с разбушевавшейся старухой Зальцман, подруги осторожно разглядывали в окно Маришиного «Форда» довольно большой каменный дом под железной крышей. Они доехали до места назначения. На воротах висела красивая латунная табличка: «Обитель Братства святого Иоанна». А пониже был пришпилен листок с указанием дней и времени приема граждан. Причем отдельно были указаны дни для приема граждан, а отдельно для приема братьев и сестер.

– Ну, мы-то с тобой относимся к категории граждан, – заметила Мариша. – И сегодня для нас неприемный день.

– Глупости, раз уж приехали, войдем! Не тащиться же нам завтра сюда снова!

Но оказалось, как подруги изучали дом снаружи, так и кто-то изнутри изучал самих подруг и их машину. Потому что стоило им подойти к воротам, как загорелся красный огонек и металлический голос глухо и неприветливо спросил у них:

– Кто вы? И откуда?

Подруги объяснили, кто они такие. И назвали цель своего визита – поговорить с братом Иоанном.

– Сие невозможно!

– Почему?

– Он в отлучке!

– А кто его замещает?

– Брат Бенедикт.

– А он нас примет?

– Если вы хотите побольше узнать о нашем обществе, то да.

– Хотим!

– Кто вам рассказал про нас?

Подруги заколебались. Соврать? Нет уж, скажут правду. Все равно Викина бабушка уже умерла. С мертвых какой спрос?

Им показалось, что голос на мгновение дрогнул. Но затем ворота все же открылись. И «Форд» смог проехать на территорию дома Братства святого Иоанна. Возле ворот их уже ждал невысокий человечек, который пригласил их за собой в дом. Там он молча провел их на второй этаж. И, постучав в дверь, произнес:

– Брат Бенедикт, к вам двое новеньких. Похоже, те самые. Просят вашего благословения.

– Пусть войдут!

Подруги вошли. И дверь за ними плавно и беззвучно закрылась. Брат Бенедикт оказался дядькой среднего роста, не худым и не толстым. Лицо у него было чисто выбрито. А на носу красовались очки в модной золоченой оправе.

– Что вам опять от нас нужно?! – возмущенно произнес он, даже не дав подругам поздороваться. – Мне казалось, что мы обо всем уже договорились!

– Мы? С нами?

– Не с вами, конечно. Вас я впервые вижу. Мы договорились с той, которая вас сюда послала!

Ах, вот оно что! Он говорил о Викиной бабушке!

– Видите ли, та женщина... она умерла.

– И что? Наш договор больше не действует?

Знать бы еще, о чем был тот договор. Хотя бы примерно! Но одно девушки поняли точно. Бабушку Вики в этом странном обществе отлично знали и помнили. Вот только что она тут делала? И что за договоры заключала с руководством секты? Это подругам еще предстояло выяснить.

А брат Бенедикт тем временем продолжал возмущаться:

– Мы же договорились обо всем. Вы не трогаете нас, а мы выполняем определенные условия!

Что за условия? Вот бы узнать!

Но тут Мариша вспомнила про закопавших себя заживо в землю людей и их ни в чем не повинных детишек и внезапно тоже разозлилась:

– Договорились! А как же быть с теми людьми, которых ваш брат Иоанн загнал под землю?!

В наступившей тишине было слышно, как во дворе жужжит пила. А в углу комнаты тикают часы.

– Ах, вот вы о чем! – произнес брат Бенедикт. – Но, уверяю вас, мы не имеем к этому инциденту никакого отношения.

– Как это? Эти люди, что зарылись в землю, не из вашей секты?

– Они принадлежат нашей религиозной общине.

– Так в чем же дело?

– Дело в том, что мы им такого указания не давали. Это их... м-м-м... добровольный подвиг. Подвиг, на который мы их не благословляли!

– Что же они, сами туда полезли?!

– Вот именно. К сожалению, в наших рядах было несколько откровенно больных психически людей. Именно они и ушли под землю, уведя с собой также свои семьи и нескольких сподвижников, которых они обманули, заявив, что это приказ самого брата Иоанна.

– Так почему же он не поедет и не велит им вылезать наверх? Тогда хотя бы часть людей будет спасена!

– Мы пытались. Но эти люди... Увы, они стали неуправляемы. Объявили, что все, кто остался наверху, – слуги дьяволовы. И что брату Иоанну больше нельзя верить, так как он тоже продался нечистому.

– И что же? Они так и будут там сидеть? Под землей?

Брат Бенедикт развел руками:

– Мы делаем все, что от нас зависит. Поверьте, нам эта шумиха в прессе совсем не нужна. И так на нас косо смотрели, а теперь и вовсе проходу нет. Например, брат Иоанн и сейчас возле схрона. Пытается вразумить неразумных. Он утомится, наступит мой черед. Так и дежурим, молясь и надеясь, что неразумные не предпримут больше никаких решительных действий.

Брат Бенедикт выглядел искренне обеспокоенным судьбой подземных «сидельцев». И девушки не видели причин, почему бы ему не верить. Значит, в секте в самом деле произошел раскол. Часть еще более фанатичных верующих самовольно ушла под землю, оставив официальное руководство секты в весьма затруднительном положении. Отказаться от тех людей они не могли, ведь те вроде бы являлись их братьями и сестрами. Но при этом не желали выполнять приказы руководителей секты.

Хорошо, с этим более или менее ясно. Но оставался еще один вопрос. Чем же таким напугала бабушка Вики руководство секты, что там до сих пор при одном ее имени трепещут и дергаются? И о чем был тот пресловутый договор, который заключила старушка и руководители секты?

И Мариша начала снова:

– Но ведь ваш договор...

Брат Бенедикт перебил ее, не дав даже закончить. И очень хорошо, что перебил. Иначе Мариша оказалась бы в весьма затруднительном положении, не представляя себе, о чем говорить дальше. Ведь она в глаза не видела этого договора. И даже не представляла, о чем там может идти речь.

– Господи! – воскликнул брат Бенедикт. – Мы все условия выполнили! Мы отпустили ту сестру, оставили в покое всю ее семью, вернули имущество и даже пообещали, что не допустим впредь никаких эксцессов! Но повторяю, нынешняя ситуация вышла из-под нашего контроля! Если там под землей находится снова кто-то из ваших людей, то мне очень жаль. Повторяю, очень! Но разговаривайте с ними сами! Мы вам мешать не будем. Но и ничего поделать с этими безумцами тоже не можем!

Очень интересная информация! Выходит, бабушка Вики явилась в секту хлопотать за некую сестру. И хлопоты ее увенчались успехом. Сестру с миром отпустили из секты, ее семью оставили в покое, а бабушку Вики проводили со всеми почестями и еще заключили некий устный договор, который руководители секты тщательно соблюдали.

Но спрашивать подробности у брата Бенедикта подруги не рискнули. Они так хорошо с ним поговорили, можно сказать, по душам. Жаль будет испортить впечатление от приятной беседы неуместным вопросом, после которого их просто вышвырнут за пределы религиозной общины. И хорошо, если просто вышвырнут. Могут и по шее накостылять за обман.

– В принципе, мы удовлетворены визитом, – поднимаясь со своего места, произнесла Мариша.

Вика тоже поднялась. Но брат Бенедикт, казалось, выглядел разочарованным.

– Уже уходите? – пробормотал он. – Но я думал... Вы же обещали нам помощь!

– Мы?!

– Ну, не вы конкретно. Но та ваша сотрудница, которая приходила первой. Она обещала, что в кризисной ситуации, коли такая возникнет, мы можем обращаться лично к ней.

– Вот и обращайтесь, – сказала Мариша, прекрасно сознавая, что сие, увы, невозможно. – У нас таких полномочий нету.

– Мы пробовали. Но ее телефон все время выключен! И... И вы же сами сказали, она скончалась.

– Да, верно.

– Поэтому я прошу вас, нет, я вас умоляю, помогите нам!

– Но что мы можем?

– О-о-о! Мне известны ваши методы. Они во многом схожи с нашими. Но в вашем распоряжении имеется множество современных научных разработок, которых нет у нас!

– Что вы от нас хотите? Только конкретно!

– Разве не понятно? Я хочу, чтобы вы извлекли людей из-под земли!

Ни фига себе! Вот это девушки влипли! И как, этот брат Бенедикт полагает, они будут выковыривать сидельцев? С помощью лопат и экскаваторов?

Но так как брат Бенедикт не сводил с девушек взволнованного взгляда и отрицательного ответа бы не принял, то Мариша, сама не зная почему, согласно кивнула:

– Ладно. Мы попытаемся что-то сделать.

Вика вздрогнула, посмотрела на Маришу, как будто бы та сама была сумасшедшей, и прошипела ей на ухо:

– Ты с ума сошла!

Но Мариша только отмахнулась.

– Для начала, – сказала она, – нам нужен план того помещения, где сидят ваши люди.

– Пожалуйста!

Нужная бумага с такой скоростью легла на стол, словно все это время находилась у брата Бенедикта под рукой. И он тут же принялся давать девушкам пояснения:

– Вот это место. Извольте, снимок местности, карта местности с отмеченным на ней кружочком. Впрочем, последний вам не понадобится. Возле схрона постоянно дежурят наши люди или люди из местной администрации. Так что вы не заблудитесь.

Дальше брат Бенедикт принялся объяснять подругам устройство подземного схрона. Это оказалось не одна и не две подземные пещеры. Это была целая сеть подземных лабиринтов. В одной пещере у сидельцев был склад продуктов, в другой находились дети, в третьей женщины и младенцы, в четвертой, пятой, шестой и седьмой спали мужчины.

Все это сооружение уходило глубоко под землю. И больше всего было похоже на нору какого-то гигантского грызуна. Несколько помещений на плане не было никак обозначено.

– Это кельи, которые остались пустыми. Ведь не все же братство спустилось под землю. А вот где-то в одной из этих пещер находятся баллоны с газом.

– С каким, простите, газом? – наивно поинтересовалась Вика.

– С отравляющим.

– Г-хм. С каким, с каким? С отравляющим? А зачем им отравляющий газ?

– Говорю вам, сидельцы настроены весьма решительно. У них приготовлено все необходимое для ухода из этого мира. И если они решат, что другого выхода у них просто нет, то пустят газ в помещения.

– И все погибнут?!

– Разумеется.

Кошмар! Этим людям не под землей сидеть, а долго и основательно лечиться нужно! Но так или иначе, а подруги уже вляпались в это дело по самые уши. И теперь должны были разобраться в ситуации, чтобы не напортить еще больше.

– Объясните, – потребовала Мариша, – чего добиваются эти безумцы? У них есть какие-то конкретные требования?

– Нет. Они там просто прячутся.

– Но как долго?

– До падения власти дьявольской. И до пришествия на землю царства божьего.

– А конкретно? В чем конкретно должно выражаться это пришествие?

– Мы должны признать брата Акакия главой нашей общины.

– Брат Акакий – это тот, кто и заварил эту кашу?

– Он самый.

– И он тоже сидит под землей?

– Конечно.

– Так признайте его главным! И пусть все выходят!

– Еще чего! – не сдержал своего возмущения брат Бенедикт. – Какой же он главный? Как можно доверить ему руководство сектой, если он, даже будучи простым нашим братом, творит такие неразумные вещи?

– Неразумные – это еще мягко сказано.

– Поэтому мы не можем избрать его главой нашей общины. Нет, нет и еще раз нет!

– Но вы же ничем не рискуете! Как только он и остальные выйдут из-под земли, его сразу же сцапают симпатичные люди в белых халатах. И увезут далеко и надолго!

– Ах, вы не понимаете! Куда бы его ни увезли, как бы долго ни продержали взаперти, для всех наших братьев и сестер только он будет истинным руководителем, отцом и наставником. А уж вы мне поверьте, этот псих найдет способ, чтобы подавать о себе весточки и из больницы. И еще неизвестно, какое безумство он продиктует нам в следующий раз. Возможно, это будет массовое самоубийство уже всех членов нашей общины!

– И они его послушаются?

– Безоговорочно. Послушание – это главный, можно сказать, основной столп нашей жизни.

– Ага, понятно. А этот ваш брат Акакий, запертый в психиатрической лечебнице, будет признан вашими братьями и сестрами мучеником за веру. Так?

– Вот именно! Рад, что вы разобрались в ситуации.

Мариша пожала плечами. Разобрались, да что толку? Ситуация казалась безвыходной.

– Значит, выполнить требования сидельцев решительно невозможно?

– Нет.

– А иначе они не выйдут?

– Нет.

– А нельзя их как-нибудь оттуда выкурить?

– Мы боимся, что при малейших признаках тревоги брат Акакий прикажет пустить отравляющий газ.

– Но ведь тогда он погибнет и сам?

– От этого подлеца можно всего ожидать, – пробормотал брат Бенедикт. – Вполне возможно, что у него где-нибудь припасена парочка противогазов. Для себя и для ближайших соратников. Они-то останутся живы, но остальные несчастные братья и сестры погибнут!

Да уж, ситуация не из приятных. Но все же Мариша склонилась к карте, пытаясь найти лазейку, с помощью которой удалось бы вытащить бедолаг из подземной ловушки.

– А к себе они гостей принимают?

– Нет.

– Даже вас?

– Даже меня. Ведь для этого пришлось бы открыть засыпанный землей лаз. А это опасно. Мало ли, кто там может проникнуть к ним снаружи вместе с гостем!

– М-м-м... Плохо. А что это за странные полоски?

И Мариша ткнула пальцем в непонятные кривульки, которые шли в самом низу плана подземного схрона, сбоку от него. И почти доходили до одной из камер схрона.

– Какие-то коммуникации, – небрежно проронил брат Бенедикт.

– Коммуникации? Какие коммуникации?

– Возможно, теплотрасса. Или еще что-то в этом роде.

– Теплотрасса? Трубы парового отопления?

– Ну, возможно. Говорю вам, я точно не знаю!

– Так надо узнать!

– Зачем?

– Как зачем? Если там проходят трубы, то мы можем воспользоваться ими и пройти по ним почти к самому схрону.

– Но в них же горячая вода!

– Воду можно отключить. Сейчас лето, никто особенно не пострадает, если денек и посидит без горячей воды.

– Но это не нам решать, – вздохнул брат Бенедикт.

– Ясное дело. А где тут находится администрация вашего района?

– Так там же, возле схрона! Как раз сегодня их день. Пресса приехала, будут освещать это событие и ругать нашу общину. Ох, грехи наши тяжкие! Как же мне надоела вся эта история!

– Немедленно едем туда!

Брат Бенедикт не протестовал. Видимо, его в самом деле изрядно достала эта история, раз уж он был готов цепляться за самую крохотную соломинку. Он охотно поднялся и заявил, что лично доставит девушек к схрону и познакомит с представителями местной администрации.

– Не забудьте захватить с собой план схрона, – напомнила ему Мариша.

– Разумеется!

– Покажем представителям администрации, авось вместе что-нибудь и придумаем. И вытащим людей на поверхность.

– Об этом только и мечтаю.

И, захватив со стола бумагу, брат Бенедикт предупредительно открыл перед девушками дверь. Кажется, его мнение о них сильно изменилось. И уж точно он повеселел. Надежда избавиться от набившей оскомину проблемы явно придала ему любезности.

Глава 13

Возле места, где находился вход в подземный схрон, в самом деле было многолюдно. Брат Бенедикт не соврал, тут действительно собрались представители местной администрации, приехали фоторепортеры из газет. В сторонке стояла мрачная тесная группка, в которой подруги без труда признали братьев и сестер Общины святого Иоанна. Сам он тоже был тут.

Именно к нему и подошел брат Бенедикт, о чем-то пошептался и показал в сторону подруг.

– О нас говорят, – заметила Мариша.

Оба брата в самом деле то и дело бросали в сторону девушек выразительные взгляды. А затем брат Иоанн двинулся в их сторону. Это был маленький человечек, упитанный и совершенно не похожий на главу секты религиозных фанатиков. Но как известно, внешность бывает обманчива. Вот и в брате Иоанне, несмотря на его малый рост, чувствовалась сила.

– Брат Бенедикт сказал мне, что вы приехали помочь нам, – произнес он, вежливо поздоровавшись с подругами.

– Да.

– Не стану кривить душой и говорить, что помощь нам не нужна, – вздохнул брат Иоанн. – Мы находимся в ужасном положении.

– В полной жопе, – подсказала ему Мариша.

И брат Иоанн не стал спорить.

– Можно сказать и так, – согласился он с ней. – Посмотрите, все эти люди ополчились против нас. Не верят, что мы не можем повлиять на сидельцев. И разумеется, во всем обвиняют меня лично!

– Разумеется. Вы же глава общины.

– Да, я глава, – с горечью согласился брат Иоанн. – Но поверьте, в данной ситуации я ничего не могу поделать. Ничего!

– Если мы вам поможем, вы обещаете нам в свою очередь помощь и содействие?

– Все, что угодно! – пылко воскликнул брат Иоанн. – А что вы хотите?

– Информацию. Информацию на одного из ваших братьев.

– Обычно это является тайной, известной только руководителям общины. Вы же знаете, что все, кто приходят к нам, письменно излагают историю своей жизни и каются в прежних грехах?

Нет, подруги этого не знали. Но находили, что в нынешних условиях это может быть для них очень и очень интересно.

– Эти письменные исповеди хранятся у нас. Мы никому и никогда не даем их. Но для вас, – брат Иоанн голосом подчеркнул последнюю фразу, – для вас мы сделаем исключение.

– Очень мило.

– В случае успеха вы можете ознакомиться с жизнью любого из членов нашей общины, – закончил брат Иоанн. – Или даже с жизнью их всех!

Щедрый дар. Но его девушкам еще предстояло заслужить.

Первым делом Мариша направилась в сторону мужчин с обветренными загорелыми лицами, но в костюмах и при галстуках. Крепкие мозолистые руки, не понаслышке знакомые с землей, безоговорочно выдавали в них жителей сельской местности. Но кто на селе в будний день носит галстук? Только администрация – председатели, директора и прочие чиновники. Поэтому Мариша была твердо уверена, она идет к нужным ей людям.

И не ошиблась.

– Да, это сети теплоцентрали, – сказал один из мужчин, ознакомившись с планом в руках у девушки. – И что? Зачем вы об этом спрашиваете?

– Предлагаю проникнуть к сидельцам по этим трубам.

На некоторое время наступило затишье. Мужчины взвешивали все за и против.

– Рискованно, – наконец заметил один из них.

– Но до чего надоели эти придурки под землей! – простонал другой.

– И журналюги нас в покое не оставят, – заметил третий. – А ведь скоро уборка. Нужны они нам тут во время уборки, когда и так везде запарка?

– Ох, рискованно через трубу-то!

– Да, рискованно.

– Прямо безвыходное положение. Замкнутый круг!

Мариша поняла, что пришла пора ей снова вмешаться. Если так и останется стоять в сторонке, эти перестраховщики еще полвека будут решать, что же им делать, да так с места и не сдвинутся.

– Послушайте! – снова выступила она вперед. – Никакого особого риска нет! Труба проходит возле самого их схрона. Собственно говоря, они и докопались до нее, чтобы в случае зимовки под землей иметь кое-какое отопление.

– Но сейчас лето.

– Вот именно. И сидят они в верхних помещениях. Вниз им спускаться нужды нет. В трубах ведь нет горячей воды?

– Сейчас нет. Котельная отключила подачу воды в связи с плановыми осмотрами.

– Вот видите! Значит, нам ничего не стоит проникнуть в эту трубу, пройти по ней, а потом автогеном осторожненько вырезать небольшое отверстие и через него пробраться в схрон.

– Интересно вы рассуждаете, девушка! – воскликнул один из чиновников. – А кто же это даст разрешение на такое обращение с общественными трубами?

– Да бросьте вы! Какое там разрешение!

– Без разрешения никак нельзя. Труба-то придет в негодность!

– Как вы ее сначала разрежете, так потом обратно и запаяете!

– Да ведь швы останутся. Прежней прочности уже не будет.

– Смешно слушать! – разозлилась Мариша. – Можно подумать, это не у нас, что ни зима, так трубы лопаются! Ну, лопнет еще разок, что такого! Починят! Зато вы людей спасете! Детишек!

Мужики снова возбужденно загомонили между собой. До Мариши то и дело долетали отдельные выкрики:

– Рискованно! Опасно!

– Да уж, по головке нас за это с вами не погладят!

– Если согласовывать, то не одна неделя пройдет. Да и не дадут разрешения!

– Не можем же мы сами лезть в трубу! Придется привлечь армию!

Мариша вмешалась снова.

– Не надо шумихи! – заявила она. – У этих сидельцев могут наверху оставаться свои информаторы. И если тут появятся военные и начнут копать землю, то те могут узнать про наши планы. Догадываетесь, что они предпримут?

– А что же делать?

– В трубу полезу я сама и моя напарница.

– Вы? Девушка, это невозможно!

– Решительно невозможно!

– Неслыханно!

Мариша пожала плечами:

– Почему же это?

С ответом возникла заминка.

– Вы не справитесь!

– Отлично справимся! Брат Бенедикт и брат Иоанн расскажут нам, в каком именно отсеке спрятаны баллоны с отравляющим газом. А мы их потихоньку стащим!

– А что? – нерешительно произнес один из мужчин. – Идея-то, если вдуматься, совсем неплохая. Если газа не будет, то дело куда как упрощается.

– Да, без газа можно уже и военных звать. Если они оперативно начнут штурм, то сидельцы не успеют ничего сделать с собой и, главное, с детьми.

– Газа-то ведь у них уже не будет! А они, думая, что он у них есть, будут тянуть до последнего, рассчитывая, что в любой момент спустятся вниз и откроют краны.

И главы районной администрации стали переглядываться друг с другом. На их простых открытых лицах явственно читалось, что им очень, просто очень хочется согласиться. Но боязно. Привычная осторожность диктовала еще десять раз все проверить, а только потом принять решение.

– Времени-то у вас особо нету, – с невинным видом заметила им Мариша. – Все эти журналисты сейчас разъедутся по своим газетам и настрочат на вас еще несколько статей о бездействии, халатности и прочее, прочее. А потом возникнет вопрос, как вообще на территории вашего района появилась эта секта. Да кто продал им землю. Так и до прокуратуры дело дойдет. Показательное расследование затеют. Вам это надо?

Мариша сознательно сгущала краски. Но, видимо, рыльца у глав администрации в самом деле были изрядно в пушку. Потому что они сильно заволновались и даже покрылись красными пятнами.

– Будем пилить трубу! – решительно произнес один из них.

– Если все выгорит, то победителей не судят. Сами разрежем, сама запаяем. По-тихому! – поддержал второй.

И мужики бодро расселись по своим «уазикам», «Нивам» и раскатились в разные стороны. А девушки отправились к брату Иоанну и брату Бенедикту.

– Ну как? – робко спросил тот у подруг.

– Все отлично. Они согласны.

Главы секты не смогли скрыть своей радости. И Мариша предупредила их:

– Теперь главное, чтобы никто из сидельцев не узнал про наш план.

Брат Бенедикт и брат Иоанн мигом заявили, что уберут всех членов своей общины. И уже на сегодняшнем собрании общины запретят кому-либо под страхом отлучения приближаться к проклятому месту.

– А мобильные телефоны? У сидельцев они есть?

Но тут уж приходилось идти на риск. Было решено, что подкоп начнут поздно вечером. Так безопасней.

– До утра точно управимся, – заявил подругам один из деревенских мужиков, призванных на помощь.

– Значит, мы пока не нужны? – обрадовались девушки.

– Нет. Вы, как утречко, приедете, мы сразу в трубу и полезем.

Очень хорошо. А то уж подруги подумали, что им придется сегодня целую ночь провести на свежем воздухе. Допустим, Вика еще могла себе позволить такой эксперемент. А как быть Марише? Смайл бы точно не понял, если бы она после стольких дней небрежного ведения хозяйства еще и домой перестала бы являться.

Когда подруги подъезжали к городу, у Мариши заиграл ее телефон:

– Мама! Милая мама! – выводил он дурным голосом. – Звонит моя мама! Вот ее дом!

Мариша глянула на дисплей. Все верно. Телефон не ошибся с выбором мелодии. В самом деле звонила Маришина мама. А зачем? И тут Мариша вспомнила:

– Ой, мне же еще к маме ехать!

– Зачем?

– Там какие-то родственники приехали. Тетя Света с девочкой.

– Поедешь?

– А что делать?

– Тогда надо купить им подарки.

– Вот еще! – сопротивлялась Мариша. – Обойдутся!

– Ну, тетка, может быть, и обойдется. А ребенку обязательно надо что-нибудь купить. Это же ребенок! Нельзя обижать ребенка невниманием. Вон и магазин кстати!

Мариша посмотрела и увидела яркую рекламу «Детского мира». Ну что же, гулять так гулять.

– Зайдешь со мной?

– Конечно.

Едва переступив порог магазина, подруги замерли от восторга. Они сто лет не посещали подобные магазины. И теперь были поражены разнообразием товаров. Одни только вешалки с детскими кофточками, джинсиками, кружевными юбочками и трикотажными маечками с яркими рисунками и стразами занимали не меньше двухсот квадратных метров.

– Поразительно! – восхищенно воскликнула Вика. – Ты посмотри, какая красота!

Мариша посмотрела. Вика держала в руках нечто крохотное из свекольного цвета бархата, украшенное белыми лентами, вышивкой и бусинками.

– Что это?

– Это платье!

Мариша присмотрелась. Действительно, платье. Но на кого оно сшито? На гнома?

– Ничего ты не понимаешь! Это платье для девочки от шести месяцев до девяти.

– В мое время грудные младенцы носили ползунки, а не бальные платья, – нахмурилась Мариша. – И куда кроха отправится в таком одеянии? На горшок?

– Много ты понимаешь! Детям тоже нужно выходить в свет. И чем раньше они начнут, тем более коммуникабельными и общительными вырастут!

Мариша так не считала. И вообще, она считала, что детям лучше находиться дома под присмотром няни, бабушки или мамы, если последней больше нечем себя занять. И уж точно верх глупости покупать платье стоимостью почти в три тысячи рублей, чтобы проносить его три месяца. Да какие там три месяца! Вряд ли малышка наденет платье больше двух, от силы трех раз за всю свою жизнь! Просто деньги на ветер!

Но Вике были чужды подобные практичные мысли. Она носилась вдоль рядов и то и дело восклицала, пытаясь привлечь внимание Мариши.

– Смотри, какой костюмчик! – вытаскивала она нечто желтенькое и пушистое. – Девочка в нем будет словно цыпленок.

– Угу.

– А это просто чудо!

И на поверхность извлекалось розовое, воздушное и действительно очень красивое, при ближайшем рассмотрении оказывающееся всего-навсего кружевной кофточкой.

– А к ней вот эти бархатные брючки с вышитыми сердечками. Красиво?

– Очень красиво. А сколько они стоят?

– Сущие пустяки. Полторы тысячи рублей.

– Полторы тысячи за брючки для трехлетнего ребенка? Да взрослые штаны стоят дешевле! А на эти не пошло и десятой части ткани, которая идет на раскрой взрослых брюк! За что такие деньги?

– Ну, на тебя не угодишь. А красота? За нее тоже надо платить.

– Но не втридорога!

– Лучше посмотри, какой чудесный сарафанчик.

Наконец Вика несколько утомилась и спросила у Мариши:

– Так что из этого ты купишь своей родственнице?

– Я?!

– Ну не я же! Ты идешь в гости, где есть ребенок. Что ты ей купишь?

Мариша замялась.

– Дело в том, что я не знаю, какого возраста девочка, – призналась она Вике. – Самой тете Свете уже хорошо под пятьдесят. Но мама сказала – девочка. Наверное, маленький ребенок.

– Не поздно ли твоей тете Свете обзаводиться маленьким ребенком?

– Сейчас женщины рожают и в сорок, и в сорок два, и даже в сорок пять. Может быть, этому ребенку лет пять, а может быть, все семь или даже восемь.

– Тогда купи игрушку!

– Какую?

Этот был вполне закономерный вопрос. Потому что под игрушки для мальчиков и девочек отводилось еще около пятисот квадратных метров площади магазина.

– Это же какой-то ужас! Тут одних велосипедов не меньше сотни! А еще манежи, складные домики, надувные батуты, спортивные площадки, качели и даже мебель! Потрясающе! Что же купить?

– Мягкую игрушку!

– На них садится много пыли. А вдруг ребенок – аллергик?

– Купи куклу!

Идея Марише понравилась. Что же, куклу можно подарить ребенку любого возраста.

– Ладно. А какую?

И подруги начали выбирать. Тут были очень красивые испанские куклы в бальных платьях, украшенных цветными стекляшками, с веерами. Но Мариша признала их слишком опасными для здоровья девочки.

– Они же фарфоровые. Такими куклами нельзя играть, только поставить их на полку и любоваться.

– А я бы взяла именно эту. Она подойдет для ребенка любого возраста.

Но Мариша заупрямилась. И в результате подруги сошлись на том, что толстый пузатый младенец в шапочке, штанишках и костюмчике подойдет ничуть не хуже.

– Тем более что у него все с собой. И горшок, и бутылочка, и соска, и даже ложка для кормления.

Любезная продавщица красиво упаковала выбранного пупса в коробку, завязала лентами и, все так же любезно улыбаясь, выбила чек на кассе. Едва только взглянув на цену, Мариша почувствовала легкое головокружение. Еще бы продавщице не быть любезной! Кукла стоила так, словно была сделана не из пластика, а из золота или другого ценного металла.

– Спасибо, – с трудом сдержав эмоции и каким-то чудом не отказавшись от покупки, поблагодарила ее Мариша.

И с гордо поднятой головой вышла из магазина. Вика пыталась уговорить ее купить еще косметичку для малышки. Но от этой затеи Мариша решительно отказалась.

– За семьсот рублей я могу купить себе вполне приличный набор пробников из Франции. А тут за эти же деньги сомнительные китайские гели с блестками в картонной коробке, всего лишь оклеенной сверху розовым бархатом. Разве это справедливо?

– На тебя не угодишь, – ворчала Вика. – Лично я не стала бы скупиться, будь у меня ребенок.

Мариша только вздохнула в ответ. Видимо, именно на эту категорию граждан и был рассчитан ассортимент в этом магазине. Все лучшее – детям! Давно позабытый и, казалось бы, такой прекрасный лозунг. Но как все хорошее, если его становится слишком много, может набить оскомину.

И, как ни крути, это не повод завышать цены на детские товары в полтора, а то и в два раза против обычных взрослых вещей!

У магазина девушки распрощались. Мариша отправлялась в гости к своей маме. А Вика мечтала только о том, как бы добраться до дома и немного передохнуть.

– Мечтаю завалиться в кровать, обложиться книжками, взять несколько шоколадок, пару бутербродов с колбасой, бутылочку сока и отключиться на время от всего мира!

– Хорошо тебе!

В голосе Мариши проскользнули завистливые нотки. Вообще-то она была не завистлива. Умела даже искренне радоваться за людей. Была довольна, когда кто-то из подруг покупал себе действительно красивую вещь или делал удачную прическу. Но как ей было не позавидовать сейчас Вике? Ведь она проведет чудесный вечер – сплошное свое удовольствие и блаженный покой, а Марише покой даже не снится. Ха-ха! С ее-то мамулей!

– Зато ты повеселишься! Пообщаешься с интересными людьми.

– Шутишь? С мамой и тетей Светой? Впрочем, ты права, скучать мне с ними точно не придется.

Насколько Мариша помнила тетю Свету, это была крикливая, шумная и довольно скандальная женщина, очень обидчивая и готовая устроить истерику по малейшему поводу, а зачастую и вовсе без повода. Это ей отлично удавалось. И среди родни шла о ней недобрая слава. Мол, пригласишь Светку в гости, потом три года от всякой грязи, что она на тебя выльет, не отмоешься.

– И зачем она приехала? Может быть, материнство ее исправило?

На всякий случай Мариша решила держаться с дочкой тети Светы подчеркнуто приветливо и радушно.

– Даже если девчонка страшненькая, начну восхищаться ею, как первой красавицей. Редкие волоски – скажу кудри. Бледненькая и тощенькая – скажу стройная. Жирная – скажу здоровенькая. Одним словом, только приятные вещи! И главное, первым делом всучу девчонке подарок!

Но едва Мариша увидела дочку тети Светы, как она поняла, что промахнулась с подарком.

– Надо было слушать Вику и брать фарфоровую куклу! – с досадой пробормотала Мариша, не зная, куда пристроить пупса.

Прятать его было уже поздно. Все его уже видели. Тетя Света, которая еще больше растолстела, и ее девочка, которой явно уже стукнуло лет тридцать, но вела она себя так, словно ей не сравнялось еще и двадцати. Мариша совершенно искренне не понимала, как она умудрилась прошляпить появление такой взрослой дочки у тетки Светы. Вот что значит редко общаться со своей родней.

– Какой красивый пупс! – совершенно искренне восхитилась Маришина мама, не подозревая еще, какая буря надвигается на их головы. – А зачем ты его купила?

– Так это... В подарок.

И, шагнув к Светиной дочке, Мариша торжественно протянула свой дар со словами:

– Вот, это тебе!

На какое-то время в прихожей повисла тяжелая тишина. Такая тишина бывает только перед грозой. Лица всех вытянулись и приобрели какое-то странное выражение. Но Мариша искренне не понимала, что происходит, до тех пор, пока Светина дочка внезапно не разрыдалась, не отшвырнула от себя коробку с пупсом и не убежала в комнату.

Тетя Света кинулась за ней:

– Не расстраивайся, деточка! Мариша всегда была немного с придурью! Не обращай на дуру внимания!

Мариша осталась стоять оплеванная. К тому же ее собственная мама и не думала вставать на ее защиту. И это было по меньшей мере обидно.

И Мариша спросила:

– Что я такого ужасного сделала?

– Ты в самом деле не понимаешь?

– Нет.

– Господи, вечно ты во что-то вляпаешься! – вздохнула Тамара Ильинична.

– Что я на этот раз сделала не так?

– Будто бы не понимаешь!

– Нет. Говорю тебе, нет!

– Бедная девочка! – продолжала расстраиваться Тамара Ильинична. – Как ты ее обидела!

– Да чем, черт подери?! Чем?

– Не ругайся! – немедленно отреагировала мама.

– Буду! – разозлилась уже теперь Мариша. – Буду ругаться, пока вы мне не объясните, что тут происходит! Согласна, глупо было дарить взрослой тете детскую игрушку, но это еще не основание оскорблять меня и называть дурой. Воспитанный человек возьмет подарок, даже если тот ему и не нравится. Поблагодарит дарителя и спрячет ненужный подарок подальше. Или передарит в более подходящие руки! Вот и все!

– Все, да не все! Ты что, специально Таечке куклу-младенца подарила?

– Вовсе нет. Я думала, что этой Таечке годика три. И она будет рада подарку!

– Боже мой! Так наплевательски относиться к собственной родне! Ты даже не знала, сколько лет Таечке!

– Да, не знала. И что тут такого? Я и о самом существовании этой Таечки не подозревала до сегодняшнего дня, пока ты мне о ней не сказала.

Этот диалог мать и дочь вели в прихожей шепотом под аккомпанемент громких рыданий Таисии, которые доносились из комнаты.

– В общем, так! – решительно произнесла Тамара Ильинична. – Сейчас ты идешь к Таечке и извиняешься перед ней за свою выходку.

– Да чего она ревет?

– Таечка мечтает выйти замуж, родить ребеночка, а лучше двух или трех. А у нее не получается!

– Дети не получаются?

– Замуж у нее выйти не получается!

Теперь до Мариши мало-помалу стало доходить. Перезревшая Таечка мечтает о детях и супружестве, а ничего не подозревающая Мариша дарит ей игрушечного младенца. Словно в издевку.

– В самом деле, неудобно получилось, – вынуждена была признать Мариша. – Так мне извиняться?

– И как можно убедительней! Таечка у нас в мать пошла. Такая же психованная!

Это было самое критичное замечание, которое позволила себе Тамара Ильинична по отношению к своей гостье.

Следующие полчаса у них ушло на то, чтобы вымолить у ревущей Таечки прощение. Или хотя бы заставить ее заткнуться. Девица оказалась не только истеричной, но еще и упрямой. Тетя Света, помнится, была куда отходчивей. Покричит, повозмущается, а через несколько минут снова готова просиять улыбкой. Таечке такой легкой уступчивости своей матери не досталось. Она вошла в раж. И ревела белугой, мотая головой и отказываясь признать, что у Мариши ничего дурного и в мыслях не было.

Марише пришлось чуть ли не на коленях вымаливать прощение и клясться, что она ничего плохого не думала и не хотела. И наконец Таисия снизошла и кивнула:

– Ладно. Ради мира в семье не буду обращать внимания на дураков!

Мариша хотела вспылить да и влепить нахалке пару оплеух, но мама вовремя заметила изменившееся лицо дочери и отволокла ее подальше от Таечки.

– А теперь, раз все в сборе, за стол, за стол! – весело закричала она. – Скорей садимся, а то боюсь, горячее совсем перестоялось.

За едой атмосфера несколько улучшилась. Все-таки невозможно злиться, когда запихиваешь в себя один вкусный кусок следом за другим, еще более вкусным. Но все же Мариша не могла отделаться от мысли, что ужин БЕЗ сестренки Таисии был бы куда приятней, чем тот же ужин, но в ее компании.

– И надолго они приехали? – шепотом спросила она у мамы.

– Как получится.

– В смысле?

– Таечке замуж нужно.

– И что?

– В ее родном городе женихов совсем не осталось.

– Так тетка Света привезла эту свою Таечку к нам, чтобы мы выдали дуру психованную замуж?! – непроизвольно ахнула Мариша. – Мама! Это может затянуться на годы!

– Ничего подобного! Ты же ведь вышла замуж!

– Ну, ты сравнила! Меня и эту Таечку! Я не устраиваю истерики по пустякам. И... И я красивей раз в двадцать или даже двадцать пять.

– С лица воду не пить.

– Ага! Женихам это объясни!

– Зато Таечка умеет готовить. Вот эти салаты она приготовила своими ручками.

– Тот, в котором рис почти совсем сырой? – с наивным видом поинтересовалась Мариша. – Или тот, который в рот взять невозможно, потому что она его до горечи пересолила?

– Мариша! Перестань! Лучше подумай, кому нам пристроить девочку!

– Девочку! – не сдержалась и снова фыркнула Мариша. – Сколько ей лет, этой девочке?

– Ну... Не важно! Выглядит она на двадцать.

– Одевается она по моде двадцатилетних – это точно! А сколько ей лет на самом деле?

– А как тебе кажется?

– Лет тридцать.

Тамара Ильинична вздохнула.

– Ты слишком добра к нашей Таечке.

– Что? Еще больше?

– Пяток годиков я ей накинула.

– Мама, это же настоящая катастрофа! Если она до тридцати пяти ни разу не была замужем, она и после ни за кого не пойдет! Такие дела в тридцать пять не начинают!

– Но она хочет. Только об этом и говорит!

– Если бы хотела, то уже давно вышла бы замуж, – хмуро произнесла Мариша. – Когда человек хочет замуж, он туда идет. Другое дело, удачно или нет, но идет!

– Мариша, ты должна помочь Таечке.

– Я?!

– Ну да! У твоего Смайла полно холостых друзей!

Вот оно что! Вот в чем причина, почему Маришу зазывали с таким упорством вместе с мужем. Вот почему мама была так разочарована, что дочь придет одна. Они хотели навязать Смайлу эту дуру раскрашенную! Чтобы он устраивал ее судьбу и знакомил бы со своими холостыми приятелями и коллегами-летчиками. Мариша уже открыла рот, чтобы высказать все, что она думает по этому поводу, но внезапно замолчала.

Стоп! А что, если приезд этой озабоченной замужеством Таечки – это перст судьбы? Ведь еще сегодня утром Мариша ломала голову над тем, кого бы заслать на аэродром к Смайлу. И вот, пожалуйста. Этим же вечером она знакомится с Таечкой, которая, судя по уверениям матери, готова на все, лишь бы выйти замуж.

– А ты точно уверена, что она готова на все?

– Буквально. А если и не готова, то мать ее быстро подготовит! Светлана это умеет, ты уж мне поверь.

– Так я не поняла, кто из них хочет, чтобы Таечка вышла замуж? Тетка Света или сама Таечка?

– И та, и другая!

– Хм, если так, то у меня есть одна идея.

Тамара Ильинична просияла. И, повернувшись к родственницам, воскликнула через стол:

– Девочки, Мариша согласилась нам помочь!

– Ура!

– Спасибо тебе, Маришка!

– Я выйду замуж!

– И мужу твоему спасибо. Хотя заранее и не благодарят, но все равно спасибо!

Мариша покачала головой:

– Не торопитесь радоваться. План предстоящего сватовства будет несколько необычным.

– Как это?

– Для начала Таечке нужно будет присмотреться к своим потенциальным женихам. Она ведь должна понять, кто из них ей подходит, а кто – нет.

– Ну, разумеется! Так всегда и бывает!

– Нет, обычно бывает, что сначала молодых людей знакомят, а потом уж они начинают думать, нравятся друг другу или нет. А мы поступим иначе.

– Как же?

– Зашлем Таечку к Смайлу на аэродром.

– Как это – зашлем?

– Под видом уборщицы. Им сейчас как раз позарез нужна уборщица.

– Что?! – взвилась невеста. – Что такое? Махать тряпкой?! Мне? Да ни за что на свете!

– Значит, ты не хочешь замуж. Вот и все!

– Хочу! Но разве нельзя познакомить меня традиционным путем?

– Нельзя! – отрезала Мариша.

– Почему?

– Потому что тебя уже знакомили много раз. Верно?

– Верно.

– И ничего не получилось. Верно?

Таечка промолчала. Но что тут говорить. И так ясно, что не получилось, раз она вынуждена просить помощи у родственников.

– Мы согласны! – внезапно произнесла тетя Света. – Таечка поработает уборщицей или кем там еще. Когда приступать?

– Завтра!

– Прямо завтра? Я устала с дороги! Не выспалась! Плохо выгляжу!

Мариша хотела съязвить, мол, чтобы тереть полы шваброй, хорошо выглядеть не обязательно, но сдержалась. Ей главное пристроить эту Таечку на аэродром. И убедить ее, чтобы держала язык за зубами.

– И вот еще что, – произнесла Мариша. – Мой муж будет делать вид, что Таечка ему совершенно незнакома.

– Мы с ним и так не знакомы.

– Заочно-то он про тебя знает! – соврала Мариша. – Но при всех будет делать вид, что он Таечку знать не знает.

– Это еще зачем?

– Все для того же! Чтобы никто не заподозрил, что ты там работаешь не просто так, а жениха себе присматриваешь. А то ведь люди такие бывают завистливые! Сглазят твое личное счастье просто из одной вредности.

Таечка помолчала, обдумывая свою внезапно изменившуюся жизнь.

– И долго мне там работать?

– Как только выберешь подходящего, сразу же уволишься.

– А... А как же он поймет, что я на нем остановила свой выбор?

– А дальше уж забота Смайла. Ты ему укажешь своего кандидата. А Смайл осторожно прозондирует почву. И если ты тому парню тоже приглянешься, значит, быть свадьбе.

– Конечно, приглянусь! – фыркнула Таечка. – Где они еще такую красавицу найдут?

И она гордо выпятила свой бюст. Те два прыщика, которые ей заменяли грудь, выпячивать бы не стоило. Но ладно уж, довольная, что ее коварный план успешно воплощается в жизнь, Мариша деликатно промолчала.

Глава 14

Следующий день начался для Мариши суматошно. Утром она с трудом выпроводила ничего не понимающего Смайла на работу чуть свет. А потом принялась по телефону тормошить тетю Свету и Таечку. Оказалось, что обе гостьи любят поспать. И в восемь утра даже и не помышляли о том, чтобы оторвать головы от подушек.

– Вы с ума сошли! – негодовала Мариша. – Немедленно вставайте, приводите себя в порядок и шагом марш на аэродром. Там вас долго ждать не станут. Наймут другую уборщицу – и привет!

– Но я думала, ты обо всем договорилась!

– Разумеется. Уборщица им нужна. И Таисию возьмут с радостью. Но только быстро, быстро. Ведь никто же не знает, зачем она туда на самом деле идет!

С трудом, но Марише все же удалось придать по телефону этим ленивым клушам нужное ускорение. А Тамара Ильинична поспешила подать им завтрак. Потом эти ленивицы ели, приводили себя в порядок, красили ногти, подбирали подходящий туалет. Как будто бы всем этим нельзя было заняться накануне вечером. Но в конце концов обе дамы выползли из квартиры Тамары Ильиничны и взяли устойчивый курс на аэродром под Гатчиной.

Как только они ушли, Тамара Ильинична перезвонила дочери:

– Выкатились, наконец.

– Слава богу!

Сама Мариша в этот момент уже стояла у подкопа, который за ночь соорудили сельские труженики. Он был таким глубоким, что, заглянув в него, подруги почувствовали, что душа у них стремительно уходит в пятки.

– Обычно трубы проходят куда ближе к поверхности, – произнесла Вика. – Да, кстати, вот же она, эта труба. Зачем же вы под ней такую яму выкопали?

– А нам не жалко, – сказали мужики. – Сказали копать, мы и копали!

– Но труба же – вот она! Зачем такую дыру прокопали?

– Сказано было копать, мы и копали!

– Все ясно, – вздохнула Вика. – А где же люк? Как нам в эту трубу лезть?

– Мигом прорежем! – оживились парни. – Вы-то сами готовы?

– Готовы!

Девушки сегодня прихватили с собой из дома самую затрапезную свою одежку. У Мариши это был лилово-розовый спортивный костюмчик с белыми, слегка потершимися лампасами. А у Вики голубые джинсы и футболка с надписью «Алиса».

– Ты – фанатка Кости Кинчева?

– Грехи молодости.

Кроме того, девушки взяли с собой два респиратора, на тот случай, если ядовитый газ при транспортировке баллонов начнет просачиваться. Конечно, лучше было бы взять противогаз, но они такие огромные! А в трубе девушкам было и так не повернуться.

– С трудом себе представляю, как мы потащим по трубе эти газовые баллоны.

– И не говори! Мы сами тут едва помещаемся.

– Да не в этом дело!

– А в чем тогда?

– Они же тяжеленные, эти баллоны!

Мариша задумалась. А ведь Вика права. Помнится, на даче она пыталась поднять баллон с бытовым газом. Так чуть не надорвалась. Маленький, он с невинным видом стоял в углу за плитой, но на поверку оказался таким тяжелым, что у Мариши при попытке его перетащить в другое место даже спину схватило.

– М-м-м... Придется их катить.

– По трубе?

– А что?

– Труба железная, баллон тоже железный. Представляешь, какой это будет грохот! Да к нам сбегутся все сидельцы!

– Тогда пусть в трубе нас ждут добровольцы. Мы им передадим баллоны с газом, а дальше уже не наша забота. Пусть как хотят, так и волокут их!

Впрочем, брат Иоанн, который присутствовал при этом разговоре подруг, поторопился успокоить обеих:

– Баллон с газом у Акакия, насколько я знаю, только один. Он и один-то с трудом раздобыл. Все-таки он просто псих, а не профессиональный террорист со стажем.

Уже хорошо. Хотя иной раз предпочтительней иметь дело с профессионалом, чем со свихнутым любителем. От первого почти всегда знаешь, чего ожидать. А вот второй – это мина с пусковым механизмом, который может сработать в любую секунду.

Но дольше ждать было нельзя. Сидельцы и так в любую минуту могли пронюхать о подозрительном подкопе, который велся в непосредственной близости от их убежища.

– Подумать только, на какие лишения мы идем для того, чтобы спасти горстку придурков от них же самих!

– Что до меня, – пробурчала в ответ Мариша, тоже спускаясь в трубу, – мне на этих ненормальных глубоко плевать. Если человек хочет быть несчастным, это его личное дело. Ни меня, ни тебя не касается. Но они не имеют права впутывать в эту историю своих детей!

– Это же их дети.

– Они их родили, верно. Они их родители, тоже верно. Но родители не должны забывать, что, заводя сына или дочку, они не только увеличивают свою семью, они еще и дают обществу нового его члена. И общество, как правило, заботится о ребенке наравне с родителями.

– Как это?

– Дает ему образование, воспитание, медицинскую помощь. А это ведь все деньги!

– Ну, уж и деньги!

– Конечно! – убежденно кивнула Мариша. – Родильный дом, потом наблюдение врача-неонатолога, потом детский педиатр, прививки, анализы, врачи-специалисты. В большинстве случаев все это ничего не стоит родителям.

– Но за детские садики родители сейчас платят.

– Не так уж много, если вдуматься. По сравнению с частными садиками, где действительно берут деньги за каждую услугу, они платят государству копейки. И поэтому, если родители предпринимают что-то такое, что может нанести вред ребенку, общество активно вмешивается. Не просто из жалости к ребенку. Но и потому, что гибель ребенка – это потеря всех вложенных в него средств!

Весь этот диалог подруги вели, уже двигаясь по трубе. Но голоса их стали разноситься так гулко и страшно, что они были вынуждены замолчать. Нельзя забывать, что люди прячутся под землей от конца света и дьявола. А услышав голоса под землей, могут подумать, что дьявол добрался-таки до них. И трудно себе представить их дальнейшие действия в этой ситуации.

Наконец подруги добрались до еще одного отверстия в трубе, которое заблаговременно сделали для них трудолюбивые рабочие.

– Могли бы и баллон с газом вытащить, раз уж они такие отважные ребята, – снова разворчалась Мариша, пролезая в дырку.

Впрочем, ворчала она совсем тихонько, себе под нос. Девушки достигли опасной зоны. И теперь требовалось соблюдать особую осторожность.

– Где эти придурки могли спрятать баллон с газом?

– Тут его точно нет.

Действительно, девушки очутились в маленькой комнатке, совершенно пустой и необжитой. Впрочем, это была даже не комнатка, а, учитывая ее месторасположение под землей, пещерка.

– Но как нам быть дальше? Куда идти?

Со слов брата Бенедикта девушки знали, что под землей у сидельцев наверху находится пост охраны. Все прочие загнаны поглубже в недра земли. Во-первых, чтобы избежать искушения выбраться наружу и хоть чуть-чуть подышать свежим воздухом. А во-вторых, чтобы всех этих людей было легче контролировать.

Девушки прислушались. Вроде бы все тихо. Но с другой стороны, кто сказал, что стражников должно быть обязательно двое? У лаза мог стоять и один человек. И тогда его и не должно быть слышно.

– Так и будем стоять или пойдем?

Мариша глубоко вдохнула спертого воздуха подземелья и кивнула:

– Пойдем. Глупо тут торчать.

И девушки двинулись вперед. В следующей пещерке тоже никого не оказалось. Но тут находились коробки с овощными и рыбными консервами, которыми и питались сидельцы. Еще они ели размоченные в холодной воде сухари, которые заменяли им хлеб. И пили воду. Никакой горячей пищи в условиях подземелья никому не предлагалось. И страшно было даже подумать о том, к каким ужасающим последствиям для детей могла привести такая диета.

Дальше девушки обнаружили узкий лаз, который вел вниз. Излишне говорить, что все пещерки и лазы были тесными. И во время передвижения по ним на девушек все время сыпалась земля, заставляя помнить о том, что сверху давит многотонная масса. И чем глубже они спустятся, тем сильней будет этот вес.

– Мне страшно! – едва слышно прошептала Вика. – А вдруг нас тут задавит?

– Их не задавило, и нас не задавит!

Но Вика оптимизма приятельницы не разделяла. Дуракам, как известно, везет. А им с Маришей может и не повезти.

– Какие мы с тобой легкомысленные, что ввязались в эту аферу!

– Вини во всем свою бабушку! – напомнила ей Мариша. – Если бы она заблаговременно посвятила тебя в свои тайны, не пришлось бы нам сейчас ползать по этим катакомбам, зарабатывая благодарность брата Иоанна и брата Бенедикта.

Внезапно девушки наткнулись еще на две пещерки, к счастью, тоже пустые. А затем увидели дверь. Это было настолько неожиданно, что они надолго замерли. Откуда тут дверь? Кому понадобилось устанавливать дверь под землей, да еще запирать ее снаружи?

– Как думаешь, что это такое?

– Понятия не имею.

– Может быть, заглянем туда?

Мариша кивнула. Замок на двери был представлен в виде крепкой щеколды. Снаружи ничего не стоило ее отодвинуть. Стараясь не произвести шума, девушки потянули за запор. И, открыв дверь, осветили внутреннее помещение фонариками. Сначала они ничего не поняли. Еще одна пещерка, только очень маленькая и тесная. С таким низким потолком, что стоять в полный рост там нечего было и думать. Только сидеть или лежать.

– Там что-то есть.

– Вижу.

В глубине пещерки лежали какие-то грязные влажные тряпки, от которых шел жуткий запах.

– Фу! Пойдем отсюда!

Но Мариша не согласилась.

– Надо посмотреть, что там.

– Ничего там нет.

– Там кто-то дышит.

Вика так и замерла с открытым ртом. Кто тут может дышать, а стало быть, и жить в такой тесноте и вонище? Мариша заблуждается! Но Мариша оказалась права. Когда она проползла под низким сводом в конец норы (по-другому назвать это обиталище было просто невозможно) и потянула за грязное одеяло, оттуда внезапно показалось бледное лицо с расширенными от ужаса глазами.

Сама Мариша едва удержалась от крика. Лицо было бледным, грязным и совершенно безумным. Огромные глаза уставились на Маришу с таким выражением отчаяния и страха, что ту даже затрясло. От страха она потеряла дар речи. И молча таращилась на обитателя этой подземной ниши. И вдруг он заговорил.

– Кто вы? – произнес он хриплым, но вполне четким шепотом. – Вы ведь не из наших?

Почему-то Мариша решила не врать этому существу.

– Нет, – призналась она. – Мы с подругой пришли, чтобы забрать баллон с газом.

Одеяла зашевелились. И Мариша увидела, что перед ней подросток лет двенадцати-четырнадцати. Точней определить его возраст было невозможно. Подросток был истощен до такой степени, что напоминал скелет, обтянутый кожей. Было непонятно также, какого он пола.

– Будет штурм? – серьезно спросил подросток.

– Очень надеемся на это. Но сначала мы должны забрать баллон с газом.

– Я вам помогу!

И подросток зашевелился, окончательно высвобождаясь от накрывавшего его одеяла.

– Я вам покажу, где они хранят баллон с газом и канистры.

– Канистры?

– Ну да. Канистры с бензином. В случае, если начнется штурм, они собираются пустить газ, а потом облиться бензином и поджечь себя.

Какой ужас! Эти люди точно чокнутые!

– А ты тут почему сидишь?

– Я – наказан.

Ага! Он говорит о себе в мужском роде. Значит, подросток – юноша.

– За что же тебя наказали?

– За то, что хотел отсюда удрать!

Похвальное намерение. Но, видимо, мальчишку поймали и в наказание за самовольство заперли в этой ужасной норе, держа впроголодь и не позволяя выходить из камеры никуда.

– И долго ты тут просидел?

– Не знаю, – пожал плечами ребенок. – Они приносили мне сухари и воду ровно двадцать раз. Думаю, что двадцать дней или, может быть, десять. Но думаю, что двадцать.

Господи! Да эти люди не просто сумасшедшие! Они изверги! Нелюди! И пусть бы они себя подожгли, отравили и вообще поубивали всеми известными способами! Пусть! Ничего другого они и не заслуживают. Но как быть с остальными детьми?

– Скажи, а кроме тебя тут есть еще дети?

– Когда я убегал, нас оставалось пятеро.

– Оставалось?

– Витька умер как раз в тот день, когда я решил бежать.

Так, значит, по крайней мере один ребенок не выдержал сурового заточения под землей. Оставалось только удивляться, что за три с лишним месяца жизни под землей у сидельцев такие скромные потери.

– Витька вообще хилый был, – отмахнулся новый знакомый. – Инвалид. Вечно кряхтел, кашлял. А под землей вообще ни на минуту не затыкался. Как напала на него трясучка, я сразу понял: без больницы и врачей тут не обойтись.

– И что?

– Что, что! Акакию плевать на всех. Нельзя, говорит, чадо божье отдавать дьяволу. Вот Витька и помер. Ни мать, ни отец Акакию и слова не посмели возразить, пока он загибался. Какой там врач! Они только на Акакия одного и молятся. А я посмотрел на это дело, посмотрел, да и подумал, что же это такое получается? У меня же одна только бабка старая из всей родни. Между прочим, это она меня сюда и притащила.

– Ой!

– Бабка у меня дура, конечно, но я ее все равно люблю. А если с ней чего случится? Она же больная вся насквозь. И врача ей никто тут не вызовет. Так и помрет под землей, тут же и похоронят и отпоют.

– Ужас!

– Ну, я и решил, что хватит с меня этого развлечения! Надо мне из подземелья сваливать да за подмогой наверх бежать. Пусть люди наверху чего-нибудь для этих уродов сделают. И главное, пусть бабку мою спасут!

Мальчик замолчал, тяжело дыша. Видимо, такой длинный рассказ вконец ослабил его.

– У вас пожевать ничего не найдется? – совсем другим, жалобным голосом спросил он.

– Конечно! – спохватилась Мариша. – Шоколад. Подойдет?

– Много мне не давай! – серьезно предупредил ее мальчик. – Много мне нельзя. Кусок дай, а остальное обратно спрячь, чтобы мне соблазна не было.

Кусок молочного шоколада он засунул за щеку и на мгновение даже зажмурился от наслаждения. Мариша его не торопила. Мальчик выглядел совсем слабым. Но именно от него зависело, справятся подруги со своим поручением или нет.

– Тебя как зовут?

– Сашка.

Пока Саша кайфовал, перемещая шоколад во рту, Мариша дала задний ход и выползла из норы.

– Ну что там? – спросила у нее Вика, томящаяся до сих пор в неизвестности.

– Нашла нам проводника.

– Это хорошо.

– Да, только дело осложняется. У них есть не только баллон с газом, но и канистры с бензином.

Вика нахмурилась:

– Как плохо! А проводник, он кто?

– Сашка.

В это время ребенок высунулся из норы. И Вика поспешно прикрыла рот, чтобы не закричать от ужаса. Худое тельце ребенка было прикрыто только рваной рубашкой и штанами с пятнами давно засохшей крови.

– Нет, не ранен, – помотал головой Сашка. – Пороли они меня. Отсюда и кровь.

Сволочи!

Но подросток был деловит и собран. И в жалости явно не нуждался.

– Значит, так, – пошарив глазами по сторонам, произнес он. – Я знаю, где мы находимся. Который сейчас час?

– Около двенадцати.

– Точней скажи!

– Двенадцать пятнадцать.

– Часы у тебя точные?

– Точные. Если и врут, то на минуту, не больше.

– Отлично! Ровно в полдень у наших собрание в главном зале. Длится оно до часу дня, иногда до половины второго. Но час – это верняк. За это время Акакий им так основательно промывает мозги, что если у кого и возникала идея, чтобы наверх податься, то человек снова покорной овцой становится. Между прочим, я на этом и погорел.

– На чем?

– Я ведь не один бежать хотел, а с Ванюткой.

– Это кто?

– Витькин брат.

– Того, что умер?

– Вот именно. Как Витька ласты откинул, так Ванютка очень хорошо был настроен. Решительно. Убегу, говорит, пропади они все пропадом. А после собрания его словно перекодировали. Подошел к Акакию, сам покаялся и меня сдал с потрохами.

– И что ему было?

– Да ничего. А меня выпороли и в ту нору, где вы меня нашли, заперли, – с тяжким вздохом произнес Сашка. – Так что доверять тут никому нельзя. Все они под гипнозом у Акакия ходят, чисто зомби! Ну что? Пошли?

Переход был настолько внезапным, что подруги даже вздрогнули.

– Слушай, Саша, а ты уверен в том, что делаешь?

– Да! – поддержала подругу Вика. – Потому что очень бы не хотелось оказаться в той норе, где ты сидел, только уже втроем.

– Не бойтесь! Теперь я уже ученый! Никому не доверять, полагаться только на самого себя. Пошли! Проведу вас в лучшем виде. Только... Только вы заберете меня отсюда?

– Конечно!

– Даже можешь не сомневаться.

– К бабке своей я не сунусь, – повеселел Сашка.

– Почему?

– Говорю же, ученый уже. Когда меня пороли, она за меня и не заступилась даже. Она, бедная, всегда на голову слаба была. А теперь к тому же она у Акакия под колпаком. Сунусь к ней, мол, бежим, бабуля, спасемся. Так только себя и вас погублю.

Здравомыслию этого мальчишки можно было только позавидовать. Видимо, многодневное сидение в узкой вонючей норе крайне благотворно сказывается на зрелости человеческого ума.

– Пусть тут бабка сидит, – решил Сашка. – Без газа и без бензина Акакий ей ничего сделать не сможет. Он трус, я знаю, он крови до обморока боится. Никого своими руками убить не сможет.

Девушки не стали напоминать мальчишке, что существуют и другие бескровные способы умерщвления. Например, удушение, веревкой или просто руками. Но зачем портить настроение ребенку? Ему и так досталось больше, чем в состоянии вынести даже взрослый. А если Акакий в самом деле придушит парочку своих соратников, то, надо надеяться, старикам и детям в этот момент хватит ума, чтобы спрятаться подальше от своего предводителя.

Тем временем Сашка уверенно пробирался по лабиринтам, которых было куда больше, чем на плане. Должно быть, сидельцы даром времени не теряли. И, находясь под землей, трудолюбиво расширяли свои владения, вынося землю на поверхность.

– Сейчас вся братия в главной зале на коленях стоит, – пояснял девушкам их проводник. – Молятся. А мы с вами пока канистры наверх и перетаскаем. Вы как к нам проникли?

– Через дыру в трубе горячего водоснабжения.

– Ни фига себе! Круто! А кипяток как же?

– Его отключили.

Сашка кивнул и сказал:

– Теперь тихо. Рядом молельный зал. Слышите?

До слуха подруг в самом деле донеслось монотонное гудение множества голосов.

– О! Молятся! И моя бабка небось тоже с ними. Дура старая, и зачем она сюда поперлась?

Но, несмотря на грубые слова, в голосе мальчишки звучала тревога за свою старую, выжившую из ума бабушку. Он ее ни в чем не винил, а только хотел спасти от рук обалдевшего Акакия и всей его свиты.

– Пошли, – поторопил он девушек. – Чего встали?

Баллон с газом и канистры с бензином оказались через две пещеры от молельного зала. Так что действовать надо было максимально осторожно.

– Первым берем баллон! – велела Мариша. – Он опасней всего!

С баллоном подругам пришлось разбираться самим. Сашка был слишком слаб, чтобы оказаться достойным помощником. Да и не было такой возможности у них – всем втроем развернуться в узких коридорах и лазах.

– Ты помнишь, как идти обратно?

Вика и Мариша не помнили. Но Сашка оказался незаменимым проводником. Он провел девушек до той норы, где сидел сам. А потом они, кряхтя и обливаясь по?том, доволокли тяжеленный баллон до дыры в трубе.

– Нам бы не помешала помощь.

И стоило Марише произнести эту фразу, как из трубы раздался голос:

– Девчонки, вы это?

– Мы!

Из трубы немедленно выглянула красная физиономия одного из газосварщиков.

– Удалось вам?

– Да. Баллон мы притащили.

– Давайте его сюда! Дальше уже наша забота, сами его покатим. А вы следом за нами ступайте!

– Мы не можем.

– Почему?

– У сидельцев оказались еще канистры с бензином.

– Ни фига себе! – присвистнул мужик. – И чего теперь?

– Будем их таскать.

– Я вам помогу!

– Но ведь вас могут поймать.

– Что ж я, сука последняя? – внезапно разозлился мужик. – Девчонки могут, а я нет?! А кто это с вами?

– Это Сашка. Они его двадцать дней на хлебе и воде держали.

– Ни фига себе! – повторил сварщик. – Звери, а не люди!

И мужик выбрался из разреза в трубе. Сам же спустил баллон с газом, удивившись, как подруги сами доволокли такую тяжесть, на руки своего приятеля, который тоже сидел в трубе. А потом повернулся к девушкам и Сашке:

– Показывай дорогу, малец! Втроем мы быстрей управимся.

Первая операция по изъятию канистр прошла благополучно. Подруги взяли по одной канистре, а мужик ухватил сразу две. Весь этот бензин был доставлен к трубе и вылит. И тут Маришу осенило.

– А зачем нам тащить такую тяжесть?

– А что же делать?

– Вернемся назад и просто выльем бензин на землю. Он впитается и станет безопасен.

– Молодец, девка! – оживился сварщик, который при виде огромных залежей канистр с бензином откровенно заскучал. – Соображаешь!

Только Сашка выглядел озабоченным.

– Собрание скоро кончится, – поделился он своей тревогой с остальными. – Можем нарваться!

– Нельзя дело бросать на полпути.

– Пошли.

Снова спустившись вниз, девушки, Сашка и сварщик принялись откручивать пробки, выливая бензин на землю. Дело это оказалось не такое быстрое. А драгоценные минуты неумолимо летели. Сашка становился все более и более озабоченным. Видимо, встреча с Акакием и остальными сидельцами его откровенно пугала.

А бензина было так много! Просто ужасно много.

– Этот проклятый Акакий хорошо подготовился! Тут хватит на всех и еще останется!

Из узких горлышек бензин лился, булькая и задерживаясь. И приходилось держать канистры вверх дном, чтобы избавиться от опасной жидкости до последней капли. Девушек уже мутило от запаха бензина, который плюхался у них под ногами и вовсе не торопился впитываться в землю. В результате они бегали по жидкой бензиновой грязи, все измазанные и вонючие, словно купались в бензине.

И Вика наконец встревожилась:

– Это не опасно для кожи?

– Не думаю. Бензин делают из нефти. Так что если его не поджигать, то все будет хорошо.

– Ну ты и скажешь!

Наконец последние канистры оказались перевернуты. У девушек вырвался облегченный вздох, и они поспешили наверх. Но далеко они не прошли.

– Стойте! Что-то не так!

Все остановились и прислушались. Не было слышно голосов из молельного зала.

– Собрание кончилось, – прошептал Сашка. – Мы пропали!

– Прорвемся!

И сварщик первым двинулся вперед. Но, завернув за угол, застыл. И дернулся назад.

– Что там?

– Какие-то люди.

– Они тебя заметили?

– Кажется.

– Кажется или точно заметили?

– Сейчас узнаем, – мрачно произнес мужик. – Не переживайте, долго ждать не придется!

И точно. Не прошло и минуты, как из-за угла появилась чья-то ехидная мордочка и произнесла:

– Брат Акакий! Я же говорила, что у нас гости! Тут они, голубчики! И Сашка-предатель вместе с ними!

Запертые в узком проходе, девушки не могли ничего поделать. Единственный путь наверх был им теперь отрезан. Да, они сделали большое дело, лишив сидельцев возможности убить себя. Но, спасая их, не погубили ли девушки самих себя?

Глава 15

Некоторое время под землей было тихо. Следом за выдавшей их бабкой к девушкам и их спутникам сунулись и другие физиономии. Все они были грязными, бледными, но глаза у всех сидельцев горели фанатичным огнем безумия. Нечего было и сомневаться в том, что эти люди совсем потеряли связь с реальностью. И надеяться на их здравомыслие – нечего и думать.

Ни чужаки, ни сидельцы не торопились начинать диалог. Просто стояли и таращились друг на друга. Наконец по толпе сидельцев пронесся шепот, люди потеснились, и вперед вышел высокий худой мужчина. Акакий! Это девушки поняли и без Сашкиного пояснения. Было в фигуре мужчины какое-то ущербное самодовольство. Словно он знал себе самому цену, но еще и привык ко всеобщему поклонению. Он тоже долго смотрел на четверых бунтовщиков, а затем произнес высоким по-женски голосом:

– Так-так, значит, у нас гости? И откуда же вы тут взялись?

– Сверху.

– Да уж понятно. Борис! Посмотри, что там с нашим лазом!

Борис, к которому относилась эта команда, немедленно склонился в поклоне и кинулся бежать. Обратно он вернулся минут через пять.

– Там все в полном порядке. Охрана клянется, что никаких подозрительных звуков с поверхности не доносилось.

Акакий гневно сверкнул глазами:

– Надо искать! Эти люди не могли возникнуть тут из воздуха! Они нашли где-то лазейку и воспользовались ею! А мы их пропустили!

И, внезапно тоненько истерично вскрикнув, Акакий велел:

– Ищите! Все ищите! Мы должны найти их лазейку первыми! Найти и уничтожить, пока дьявол не проник сюда со всей своей мощью!

В его голосе звучала такая непоколебимая уверенность в своей правоте, такая вера в то, что дьявол в самом деле только и мечтает, как бы забраться в это тусклое грязное подземное убежище, чтобы порешить всех тут находящихся, что у подруг даже мороз по коже пошел. Этот человек был безумен! Как брат Бенедикт и брат Иоанн не поняли, что принимают в секту безумца? Или Акакий был в секте давно, а вот его безумие стало прогрессировать резко и внезапно?

Но при этом Акакий был несомненно наделен даром внушения. Даже девушкам стало не по себе от его слов. А уж подчиненные воле Акакия сидельцы и вовсе жалобно завыли, готовясь оплакивать собственную судьбу в пасти дьявольской!

– Ищите! – надрывался Акакий. – Ищите лазейку! Торопитесь! Враг где-то рядом!

А когда он повернулся назад к пленникам, у тех даже дыхание от страха перехватило. Тощая фигура Акакия дергалась словно в судорогах. Его глаза сверкали, а длинные скрюченные пальцы судорожно сжимались и разжимались, словно чувствуя под руками тонкую шею врага.

– Предатели! Погубители! Иуды!

С каждым проклятием Акакий делал шаг вперед.

– Вы открыли дорогу врагу! – вопил он, брызгая слюной. – Нет вам за это прощения! Смерть!

И оставшиеся приспешники тут же торопливо подхватили этот клич:

– Смерть! Смерть предателям!

– Они нас убьют! – пискнула Вика. – Мамочка родная! Убьют, как пить дать!

Но сварщик был настроен более решительно.

– Пусть только попробуют подойти. Они от голода едва ноги таскают. Да и не развернуться им тут. А поодиночке я всем им зубы повышибаю!

Звучала эта угроза очень внушительно. Вот только вид у всех сидельцев был больно уж угрожающий. Кажется, они намеревались покончить со своими врагами, просто задавив их своим количеством!

– Ну, подходи! – ярился сварщик, заслоняя собой девушек и Сашку.

Сидельцы пока что не торопились. Но девушкам и так было ясно – сила не на их стороне. Как бы ни были ослаблены своим рационом и образом жизни подземные сидельцы, у них все равно хватит сил на то, чтобы всем вместе прикончить четверку друзей.

– Мы пропали! – вполголоса произнесла Мариша, ужасно жалея, что не слушалась мужа и деда.

Ведь предупреждали они ее! И какой же она была самоуверенной дурой! Ах, как бы ей сейчас пригодился Смайл с его пудовыми кулаками. Да он бы расшвырял всю эту орду в одно мгновение. Мариша покосилась на сварщика и затаенно вздохнула. Это тоже был крепкий мужчинка, но ему было далеко до богатыря Смайла, который одним своим видом мог вселить страх в души противников.

Ау! Смайл! Где ты? Нет, нет ответа. А все сама виновата, голубушка! Не посвятила мужа в свои планы, вот теперь и отдувайся сама.

– Я не хочу умирать! – тоже ударилась в панику Вика. – Не хочу!

Тем временем посланные на поиски лаза сидельцы что-то задерживались. Акакий явно начал волноваться. Это выражалось у него в нервическом подергивании всех частей тела и диком вращении глазными яблоками. К тому же Акакий от природы страдал непролеченным косоглазием. А в минуты волнения глаза у него и вовсе принимались смотреть в разные стороны. При этом понять, куда именно смотрит Акакий, не представлялось возможным.

– Ну ты, косоглазый придурок! – внезапно крикнула Вика. – Пропусти нас! Живо!

В ответ Акакий только страшно заскрипел зубами.

– Он у вас припадочный? – обратилась Мариша к Сашке.

– Иногда бывает.

И как раз в этот момент Акакий с диким воплем упал на землю. По его телу прошла страшная дрожь, и он забился в припадке. Стоящие за ним сидельцы поспешили на помощь владыке.

– Голову! – слышались крики. – Держи голову!

Акакий в самом деле бился головой с такой силой, словно она ему была вовсе не нужна. Все замерли, с содроганием наблюдая за припадком. Не растерялся один Сашка. То ли он уже навидался подобных зрелищ, то ли от природы был мало впечатлителен, но именно он потянул девушек за собой:

– Пошли отсюда! Скорей! Пока они не очухались!

Момент был выбран благоприятный. Предводитель сидельцев бился в припадке, и на чужаков никто не обращал внимания. Так что им удалось благополучно проскользнуть к выходу. Дальше дорога была свободна. А где возникало препятствие, там сварщик Вася сшибал очередного врага своим мощным кулаком. Ослабленные голодом сидельцы падали под его ударами словно кегли. Ни один не оказал сколько-нибудь стоящего сопротивления. И таким образом они почти добрались до самой трубы.

Но выход оказался закрыт. Нет, не сидельцы обнаружили дыру. Из трубы лезли солдаты. Один за другим, один за другим. Видимо, получив баллон с газом, военные решили не ждать канистр с бензином. И двинулись на штурм.

– Ура! – возликовали бывшие пленники.

– Давайте, ребята!

– Хватайте этих ненормальных, пока они еще чего-нибудь не учудили!

И в этот волнующий момент Сашка втянул в себя носом воздух и громко воскликнул:

– Чем это пахнет? Дымом?

Подруги тоже принюхались. Да, никаких сомнений, пахло дымом. Но откуда в подземелье огонь? Ведь они вылили весь бензин!

– Мы его вылили, но впитаться он не успел. И кто-то из этих дураков его поджег!

Да, ситуация снова становилась критической. В узких лазах люди попросту задохнутся от удушливого дыма, поднимающегося снизу. Не нужно и баллона с газом, все могли отравиться и так. И самое ужасное, что солдаты продолжали прибывать через трубу! Их становилось все больше. В то время как нужно было объявлять срочную эвакуацию из подземелья.

– Кто-нибудь раскапывает вход? – закричала Мариша. – Снаружи копают?!

Но солдаты только мотали головами. Они получили приказ проникнуть в подземелье, а остальное было не их дело. Начальство перед ними не отчитывалось. И эти ребята просто не знали, чем занимается соседний взвод или подразделение.

– Сашка! – схватила Мариша за руку парнишку. – А как ты сам собирался отсюда бежать?

– Так через выход.

– А он есть?

– А то нет! Только он под круглосуточной охраной. Но я знал, как мне отвлечь внимание стражи!

Сейчас стражи явно не было. А если и была, то с солдатами, которым тоже совсем не хотелось погибать в дыму, стража была девушкам не страшна.

– Показывай дорогу!

К этому времени запах дыма стал настолько явственным, что от него першило в горле и начали слезиться глаза. А что еще будет дальше!

– Скорей! А то не успеем!

Против ожидания, вся стража оказалась на своем посту. Но солдаты живо скрутили двух крепких по подземным, но совершенно хилых по общим меркам мужчин. Отбросив их в сторону, солдаты замерли. Они были в пещере с низким потолком и полным отсутствием выхода.

– Тут он! – убежденно произнес Сашка. – Иначе чего бы они охраняли? Просто засыпан, наверное.

Так и оказалось. Выход был в стене, закрытый щитом. За щитом земля была совсем мягкой, ее явно недавно копали.

– Лопаты! Скорей!

Лопаты нашлись в соседней пещере. Их было столько, что хватило на всех солдат. И ребята, подгоняемые запахом дыма, принялись активно откапываться. Горы земли перемещались, открывая проход на волю. И наконец стали слышны голоса с поверхности. А потом в подземелье ударил первый солнечный луч.

– Ура-а-а!!! – во второй раз закричали все. – Свобода!

Но ликовать было рано.

– Надо спасать людей! – крикнула Вика. – Тех, что остались внизу!

– Сами они отсюда ни за что не уйдут!

– Придется тащить их силой!

Обязанности распределили быстро. Девушки и Сашка остались тут, расширять лаз и звать на помощь. А мужчины поспешили в нижние помещения, надеясь вытащить на поверхность как можно больше народу. Девушки лихорадочно копали. Потом снаружи им принялись помогать. Оказывается, там копал целый отряд. Но солдаты никак не могли найти замаскированное место входа. А когда подруги подали им знак, работа закипела. И за несколько минут ребята раскидали землю, освободив достаточный лаз для того, чтобы сидельцы могли выбраться наружу.

Увы, эта мера имела и обратное действие. Огонь, получив доступ кислорода, вспыхнул в нижних помещениях с новой силой. Дыма стало значительно больше. Он уже не вился в воздухе сизыми облачками, а поднимался черными клубами.

– У вас есть противогазы? – кричали девушки. – Есть?! Тогда бегите скорей вниз! Там люди! Спасайте людей!

Надо отдать должное армии, она не подвела. Часть солдат в противогазах побежала вниз, другая часть осталась, чтобы максимально расширить проем в земле и принимать первую партию сидельцев. Те не заставили себя ждать. Кричащих и сопротивляющихся людей тащили солдаты. Некоторые были с подбитым глазом или с разбитым носом, что указывало на то, что эвакуация проходила вовсе не так безболезненно, как можно было надеяться. Сидельцы активно сопротивлялись своим спасателям. Прятались по укромным нишам и пещеркам, затрудняя работу солдатам.

Сашка метался от одного солдата к другому.

– Бабушка! – кричал он, размазывая по чумазой физиономии слезы. – Где моя бабушка?

Но никто не мог ему на это ничего ответить. Наконец один из сидельцев сжалился над Сашкой.

– В карцере твоя бабушка! – сказал Сашке молодой парень. – Как тебя наказали, она к Акакию пошла, за тебя просить. Не знаю, что уж там было, только Акакий и ее приказал под замок посадить.

– Где?

– В нижнем ярусе сидит.

Сашка побледнел. В нижних пещерах было уже так дымно, что даже солдаты в противогазах не могли там работать. И такое отчаяние было написано на его лице, что Мариша решилась:

– Если покажешь, где этот карцер, я схожу с тобой!

Сашка просиял. А Мариша схватила из рук ближайших к ней солдат два противогаза, один напялила на себя, второй дала Сашке. Тому противогаз был великоват, но все равно лучше, чем совсем ничего. Дальше объясняться им пришлось жестами. Противогазы были резиновыми, старого образца, без раций. Но в объяснениях никто и не нуждался. Сашка бежал, а Мариша спешила за ним, стараясь не потерять в дыму маленькую фигурку.

Карцер на нижнем этаже был весь в дыму. И маленькое тельце старушки почти терялось в нем. Мариша подхватила бабушку Сашки и поволокла ее к выходу. Ей казалось, что старушка совсем не дышит. Но делиться с Сашкой своими наблюдениями Мариша не стала. В ней билась безумная надежда: скорей наверх, скорей, быть может, еще не поздно!

На середине пути Маришу и Сашку встретил какой-то солдат, который нахлобучил на голову старушки противогаз. На взгляд Мариши, мера совершенно бесполезная, вряд ли старушка могла дышать самостоятельно. Но все равно она была благодарна этому парню, ведь он взял у нее тяжелую ношу. И потащил старушку дальше уже сам.

Как они выбрались на поверхность, Мариша не помнила. Она очнулась от того, что на голову ей лилось что-то мокрое и холодное. Открыв глаза, она увидела возле себя Вику, которая поливала ее водой из фляжки.

– Эй! – запротестовала Мариша. – Что ты делаешь?

– Ты жива! Слава богу!

– Ясное дело, что жива. С чего мне умирать?

– Я думала, ты отравилась дымом!

– Ничего я не травилась. Просто набегалась до чертиков в глазах! Акакия нашли?

– Нет, – Вика помрачнела. – Задохнулся, наверное. Да и черт с ним!

– А еще... Еще жертвы есть?

Оказалось, что спасти удалось почти всех. Оставшиеся в живых дети были на поверхности. И почти все взрослые тоже. Исключение составили несколько мужчин, являвшихся особо приближенными к Акакию. Они и сам предводитель предпочли остаться в огне и задохнуться в дыму, но не даться живым своим спасателям.

– Ну и ладно, – пробурчала Мариша. – Мне этот Акакий совсем не понравился.

– Таких лечить – только время тратить!

– А бабушка Сашки? Она...

– Жива! Жива! – обрадовано затараторила Вика. – Хотя, если честно, то мы уж думали, она совсем плохая. А она вдруг открывает глаза, видит перед собой зареванного Сашку и начинает его ругать за то, что он совсем от рук отбился, не слушается старших и одно от него горе. Помереть спокойно не даст, вечно что-нибудь выдумает. Представляешь?

– Вот это да! Молодец бабулька! Значит, все с ней в порядке?

– В полном. И мы сделали это дело! Мариша, ты себе это представляешь?! Мы его провернули!

Мариша отлично представляла. А еще она представляла, что размер благодарности за подобный подвиг должен быть соразмерен самому подвигу. И лучше бы награду потребовать прямо сейчас, так сказать, по горячим следам.

– Никогда не нужно откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.

По собственному опыту Мариша знала, что завтра никогда не наступает. И что каждый день – это обязательно сегодня. И что таким образом завтрашнее дело может откладываться бесчисленное количество раз на пресловутое завтра, да так и не быть сделанным.

– Помоги мне подняться, – велела она Вике.

Встав на ноги, Мариша мигом почувствовала себя лучше. Часы показывали всего лишь начало третьего дня. Таким образом, вся операция заняла у них чуть больше трех часов. Отличный результат! Окинув взглядом окрестности, Мариша увидела две знакомые фигуры. Брат Бенедикт и брат Иоанн суетились среди сидельцев, проверяя, в каком состоянии находятся люди, и уговаривая тех не противиться медицинской помощи, которая должна вот-вот явиться.

Многие сидельцы были в очень плохом состоянии. До крайности истощены и ослаблены длительным пребыванием под землей. Но все продолжали настойчиво твердить, что жить в царстве дьявола все равно не будут. И найдут способ, как уйти из него.

Не обращая внимания на этих сумасшедших, Мариша подошла к брату Бенедикту:

– Мы выполнили свое обещание! Теперь дело за вами!

– Как? Прямо сейчас? – растерялся тот.

– Не будем откладывать дело в долгий ящик! Нам некогда! – веско произнесла Мариша.

– Но я думал... Все эти люди... Им нужна наша помощь!

– Ими займутся специалисты. А наше с коллегой время дорого! Мы помогли вам вызволить этих бедолаг из подземелья, теперь вы должны сдержать свое слово!

– Хорошо, хорошо! Я и не собирался вас обманывать! Конечно, пойдемте. Я только предупрежу брата Иоанна.

Руководители секты о чем-то пошептались между собой, потом брат Иоанн кивнул и остался с пострадавшими. А брат Бенедикт вернулся к подругам.

– Мы все обговорили. Пойдемте, я покажу вам наши архивы.

Наконец-то! Столько усилий ради нескольких бумажек. Оставалось надеяться, что эти бумажки будут иметь достаточную ценность в глазах подруг. Так оно и оказалось. Прочтя личное дело женщины, за которую явилась хлопотать Викина бабушка, девушки сначала не могли ничего понять. Обычная домохозяйка, мать двоих взрослых детей, живущих отдельно от матери. Чем эта женщина могла заинтересовать разведку, от лица которой и разговаривала бабушка Вики?

Но, прочитав исповедь бывшей сектантки, отпущенной на свободу благодаря вмешательству Викиной бабушки, подруги не смогли скрыть своих эмоций.

Оказалось, что бабушка Вики явилась к братьям Иоанну и Бенедикту и хлопотала не просто за женщину, а за вдову бывшего разведчика, посвятившего всю свою жизнь процветанию государства и укреплению его мощи. Наверное, он был человек сильный и волевой. Ничьему влиянию не поддающийся.

Но вот его супруга после смерти мужа оказалась совсем одна, растерялась, ну и угодила в лапы сектантов. Однако этой женщине крупно повезло. У нее нашлись могущественные заступники. И самое удивительное, что бабушка Вики действовала не от своего имени, а от лица организации, которую представляла. И которая не могла не внушить доверия даже сектантам.

– Ничего не понимаю! – промямлила Вика. – Моя бабушка служила в разведке?

– Не знаю, не знаю.

Мариша деловито переписывала адрес бывшей сектантки.

– Заглянем к этой женщине и расспросим ее.

Больше подругам делать у сектантов было нечего. И хотя брат Бенедикт в порыве чувств пытался всучить им еще несколько личных дел своих подопечных, подруги отказались.

– Почему вы не хотите? Вот очень интересный случай! – настырно талдычил брат Бенедикт. – Народная артистка СССР! Хотите узнать про ее амурные делишки со многими известными политиками? Нет? Жаль, об этом можно было бы написать целую книгу. Или снять короткометражный фильм. А вот знаменитый архитектор! Знаете, откуда он раздобыл деньги, чтобы отправить сына и жену в Англию? Ни за что не догадаетесь! Может быть, почитаете на досуге?

Нет, подруги не хотели. Не хотели ни чужих альковных, ни чужих финансовых тайн. Они хотели побыстрей убраться отсюда. И больше ничего.

Приехав домой и впервые искренне радуясь отсутствию мужа, Мариша первым делом отправилась под душ. Признаться, после сегодняшней истории она самой себе напоминала пропахшую дымом тушку доисторической дичи, которую археологи извлекли из-под земли, а потом, оголодавшие, недолго думая, поджарили на костре.

Стоя под струями воды, Мариша услышала, как в дом вошел муж. Через минуту его встревоженная физиономия сунулась в дверь ванной комнаты.

– Мариша, а чем это у нас пахнет? – спросил Смайл. – Вроде бы дымом?

– Разве?

Грязная одежда крутилась в барабане стиральной машины, но тем не менее чуткий нос Смайла учуял запах дыма.

– Не притворяйся! Мой нос не обманешь. Ты что-то решила приготовить?

– М-да, – нерешительно промямлила Мариша. – Хотела тебя порадовать и запекла свиной бок.

– И где же он?

– Сгорел.

Время для откровенности с мужем было явно неподходящее. И Мариша вдохновенно принялась врать:

– Такой чудесный бок был! Купила его на рынке. Парное мясо! Прямо жалко до слез.

Смайл вошел в ванную и в упор посмотрел на жену, которая стыдливо прикрылась занавесочкой.

– Что? Что такое? – смутилась Мариша еще больше. – Что ты так смотришь на меня?

– Ты хотела приготовить для меня ужин?

В голосе Смайла слышалось и изумление, и радость, и какое-то робкое недоверие, словно он не мог поверить в такое счастье. Ужин! Для него! Из рук собственной жены! Да о таком счастье можно только мечтать! Марише в этот момент даже стало стыдно. До какого же состояния она довела собственного мужа, если он радуется подобному пустяку? Все-таки надо ей побольше времени уделять домашнему хозяйству.

Но вслух Мариша сказала совсем другое:

– Милый, я сейчас домоюсь, и мы поговорим. Ладно?

– Ладно, – произнес все еще растроганный Смайл. – Пожалуй, я пойду и пока приготовлю нам чего-нибудь на ужин? Не такое грандиозное, как собиралась приготовить ты. Но... но съедобное.

– Прекрасная мысль!

Сияющий Смайл ушел. А Мариша перевела дух. Кажется, пронесло. Теперь ее ожидает уютный домашний ужин, а там, глядишь, и ночь любви. Сколько же Смайл на нее уже дуется? Три дня? Четыре? И секса у них не было тоже довольно давно. Но, кажется, сегодня...

Утопая в приятном предвкушении чудесного вечера, Мариша вытиралась своим огромным банным полотенцем. Оно у нее было нежно-абрикосового цвета, пушистое, и по краю шли красивые розовые цветы. К этому полотенцу прилагалось еще личное полотенце и полотенце, которое Мариша сейчас намотала себе на волосы. Получился чудный комплект.

Мечты Мариши были такими же нежными и цветочными. И вдруг на фоне этого благополучия мелькнула непрошеная мысль. Мелькнула, зацепилась и утвердилась, уходить никуда не желая.

– Надо только сначала позвонить Таечке и узнать, как прошел ее день, – пробормотала Мариша. – А уж потом наслаждаться ужином и всем остальным.

Телефонная трубка лежала тут же. И Мариша набрала номер своей мамы. Ей повезло, трубку сняла сама Таечка. И она с первых же слов засыпала Маришу благодарностями. Оказалось, что у Таечки все прошло хорошо, просто великолепно. На работу ее приняли с распростертыми объятиями. Тут же выдали красивый голубенький халатик, который Таечке очень шел. Работа оказалась тоже не трудной.

– А уж сколько там мужчин! – задыхаясь от восторга, кричала Таечка в трубку. – И все такие симпатичные! Ты себе не представляешь!

– Представляю.

– Мне уже понравились трое. Двое летчиков, один механик. Но ведь механик – это тоже очень неплохо, верно? Раз человек механик, значит, руки у него на месте. В доме всегда и гвоздь прибьет, и полочку, и раковину установит. И мне, и маме. А то она вечно ворчит на меня, что я нахожу себе безруких парней, толку от которых один букет на Восьмое марта и один на день рождения. А механик, он в семье всегда пригодится, верно я рассуждаю?!

– Угу.

И Таечка, обрадованная поддержкой, принялась рассказывать дальше про своих женихов. Мариша не особенно ее слушала. Одновременно она сушила волосы, наносила на кожу питательный тоник, лосьон, а потом уже крем. И постепенно пришла в отличное настроение от собственной красоты, как вдруг Таечка сказала:

– Между прочим, за твоим Смайлом там увивается одна особа.

У Мариши в груди разом все оборвалось. Значит, правда! Значит, она не ошиблась! Длинноногая стерва с накрашенной мордой нацелилась на ее муженька! И Мариша выдавила из себя:

– Ну а он как к этому относится?

– Как, как... Будто бы ты не знаешь мужиков! Они же доверчивые, как домашние котята! Их гладят, а они думают, что с ними играют.

– И что? Смайл с ней заигрывает?

– Не то чтобы заигрывает. Но они все время вместе. То она его чай зовет пить, то пирожками кормит, то домашнюю лазанью в микроволновке греет. А когда она не кормит твоего мужика, то внимательно его слушает.

Это было ужасно! Значит, соперница еще опасней, чем предполагала Мариша. Она не ограничилась самым коротким путем к сердцу мужчины – через желудок. Она желает еще и влезть в его душу. А для этого делает вид, будто бы ей интересна вся та чепуха, которую обычно несут мужчины. Кошмар!

– И он поддается?

– Ну... Трудно сказать. Но мне кажется, что он очень тепло к ней относится. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Мариша понимала. Друг-женщина, что может быть опасней! Теперь одна ссора, один семейный скандал, и Смайл пойдет искать утешения у этой нежной и сочувствующей стервы! А где сочувствие, там и чувства. Смайл и глазом не успеет моргнуть, как окажется пристегнутым наручниками к этой стерве. А потом она начнет его подбивать, чтобы он бросил жену. Забеременеет от него. А может быть, и родит ребеночка.

Перед мысленным взглядом Мариши пронеслось несколько картин, одна страшней другой. Вот она, старая и никому не нужная, идет себе с палочкой в парк, чтобы немножко поправить свое материальное положение, собирая пустые бутылочки. И вдруг натыкается на постаревшего, но все еще прекрасного Смайла в окружении его многочисленных внуков, сыновей, невесток и этой стервы, его новой жены!

И Мариша понимает, что никогда ей одной не выстоять против этой оравы. Не отбить ей назад любимого Смайла. И ему из новой, такой многочисленной семьи не уйти, никогда, ни за что! Даже если он и осознает, какую ужасную глупость совершил, бросив когда-то Маришу. А может быть, он и не осознает никогда. И будет очень даже счастлив со своей стервой.

Эта мысль была совсем уж невыносимой. Так, что Мариша даже застонала.

– Дорогая, что с тобой? – немедленно откликнулся Смайл.

Его голос привел Маришу в норму. Ничего не потеряно! Пока еще Смайл принадлежит ей. И живут они вместе под одним кровом. Только-то и надо, чтобы он понимал, как его тут любят и ценят. Тогда он не захочет уходить ни к каким длинноногим стервам. И отношения его с той особой так и останутся на уровне дружбы.

– Мариша, ты чего стонешь? – допытывался муж. – Упала? Ушиблась? Тебе помочь?

– Ничего не надо! Я тут просто... неудачно накрасила ноготь!

Муж угомонился. А Мариша, быстро попрощавшись с Таечкой, поблагодарила ее за своевременное предупреждение и помчалась к Смайлу.

– Что сделать? – набросилась она на него. – Говори, что мне сделать? Почистить картошки? Выпотрошить рыбу? Поджарить курицу? Нарезать овощи для салата?

– Ты что? – удивился муж. – Уже все давно готово. Только тебя ждал.

И он указал на тщательно накрытый стол. В другой раз Мариша бы порадовалась, но сейчас у нее от ужаса даже дыхание перехватило. Да, Смайл готовил еду, но накрывать на стол – это была обязанность Мариши. Нельзя сказать, что консервированные овощи из банок в красивые пиалы. Выставляла банки на стол прямо так.

О существовании скатерти и полотняных салфеток вспоминала только по большим праздникам. А если честно, то и тогда предпочитала обойтись без них. Ведь потом же их нужно стирать, и отбеливать, и гладить, и снова складывать в шкаф на полки.

Цветы Мариша на стол ставила, если они были. Но ставила обычно, как все, в вазу. А Смайл подошел к процессу накрывания на стол с фантазией. Под низ он положил белоснежную льняную скатерть, а сверху прикрыл ее ярко-алой, прихватив на боках красивыми зажимами в форме золотых роз. Такая же роза схватывала полотняную салфетку. Справа и слева от тарелок лежало по три вилки и три ножичка. Вино находилось на специальной подставочке с мелко наколотым льдом. А цветы были разбросаны по всей скатерти, создавая живописную картину.

– Ну, как тебе наш стол?

– Великолепно!

На самом деле Мариша была в ужасе. Не иначе как все эти чудесные фантазии со свечами, цветами и украшениями стола Смайл явно где-то подсмотрел. Подсмотрел и запомнил. А где он мог их подсмотреть? Ну, ясное дело, не иначе как в гостях у той длинноногой стервы, которая так стремится поразить его воображение своими домоводческими способностями. И судя по всему, ей это удалось.

– Смайл, как красиво! – воскликнула Мариша, стараясь, чтобы ее голос звучал не слишком фальшиво. – Где ты всему этому научился?

Ей показалось, что муж смутился.

– Так, где-то увидел, – невнятно пробормотал он. – А что? Тебе не нравится?

– Очень нравится! Всегда буду так делать!

– Ну, всегда не надо. Но сегодня у нас с тобой особый день.

– Да?

Мариша судорожно перебирала все подходящие даты. Дни рождения отпадали. День их последней свадьбы был в декабре. Что же еще?

– Сегодня день нашего с тобой знакомства.

Маришу обдало жаркой волной. Как стыдно! Как же она могла забыть!

– И я приготовил тебе подарок.

Еще хуже! У нее-то подарка для мужа нет. Ах, не надо было сразу дарить Смайлу тот графинчик и рюмочки. Сейчас бы запросто выдала их за тщательно подготовленный подарок.

– Давай сначала поужинаем, – пробормотала Мариша. – Иначе все остынет.

– Ты права! Давай!

Ужин прошел великолепно. И мог бы быть еще лучше, если бы Мариша не сидела как на иголках, стараясь заметить в жестах, словах и выражении лица Смайла намек на измену. Ничего такого она не замечала и поэтому волновалась еще больше.

Наконец и муж это заметил.

– Что с тобой? – спросил он. – Ты сегодня словно сама не своя.

– Ничего. Пустяки.

– Это как-то связано с твоим расследованием, которое вы затеяли с Викой?

Мариша напряглась. Откуда он знает? Ах, все ясно, дед ему выболтал. Но признаваться в том, что расследование стало опасным, было нельзя. Мало ли, что там Мариша думала в минуту слабости, когда ее чуть не растерзали сидельцы в подземельях своего убежища. Это было, но прошло.

Нельзя, чтобы Смайл узнал о тех опасностях, которым она подверглась сегодня. Узнает, будет скандал. Наверняка будет! Смайл всегда злится, когда узнает, что она опять рисковала собой. А один скандал – это в нынешней ситуации крах всей ее семейной жизни.

– Милый, – фальшиво рассмеялась Мариша. – Это такие пустяки, что даже не стоит тебе о них рассказывать!

– Ты уверена?

– О да! Это чисто женское дело! Вика хочет найти своего настоящего дедушку. Узнать, что он был за человек. И почему так и не женился на ее бабушке, несмотря на то что явно любил ее всю свою жизнь.

– И чего тут стесняться?

– Ну, ты не понимаешь. Он ведь женился не на Викиной бабушке, а совсем на другой женщине. И Вика комплексует.

– По какому поводу?

– А вдруг ее дедушка вовсе не так уж сильно любил ее бабушку?

Смайл помолчал. А потом неожиданно произнес:

– Вы, женщины, удивительные существа. Никогда не поймешь, что творится у вас в голове. А ты, Мариша, еще и умудряешься подбирать подруг себе под стать. Таких же романтично настроенных дурочек.

– Почему это я дурочка? – обиделась Мариша.

– Потому!

Слово за слово, и романтический ужин перешел в семейную ссору. Не очень сильную. Но все-таки достаточную для того, чтобы супруги надулись друг на друга. И разбрелись в разные углы. Мариша готова была плакать от досады. Правда, скандала не получилось, и то хорошо. Но ведь и романтический вечер тоже не удался. А это было уже очень и очень скверно.

Глава 16

Сегодня подругам предстоял визит к вдове бывшего советского разведчика, спасенной из цепких рук брата Иоанна и его секты. Спасенной, между прочим, бабушкой Вики. Поэтому девушки надеялись, что хотя бы из чувства благодарности вдова будет расположена к разговору с ними. Оказалось, ничуть не бывало.

Вдова оказалась дамой с капризами.

– И вовсе я не просила вашу бабушку соваться в мои дела, – сварливым голосом произнесла она. – Что это за манера такая? Моему мужу они всю жизнь проходу не давали, то командировки, то секретные задания. Дома с женой ему и побыть некогда было. А теперь за меня взялись? Если хотите знать, я так и заявила той особе, которая явилась ко мне в приход брата Иоанна. Так ей и сказала – оставьте меня в покое! Четко и ясно! Мой покойный муж был бы мною доволен в тот момент!

– Он одобрял ваше увлечение религией?

– Нет, он бы одобрил, как я поставила на место эту нахалку! Подумать только! Вздумала учить меня жизни! Да кто она такая?

Судя по всему, вдова обладала на редкость вздорным характером. И относилась к тем особам, которые считают, что сами могут поучить окружающих жизни. Ничьих советов такие люди не принимают. И искренне полагают, что дающий их человек только и стремится к тому, чтобы как-то принизить их.

Тем не менее подруги попытались разговорить вдову.

– Я не знаю, кем была та женщина! – отрезала вдова. – Она представилась мне коллегой моего мужа! Но это могла быть и ложь!

– Зачем ей врать?

– Зачем? Ну, не знаю. Просто так, чтобы показаться передо мной кем-то, кем эта женщина на деле не являлась.

– А как она мотивировала свой поступок?

– Какой поступок?

– То, что вас отпустили из секты с миром. И даже вернули все ваше имущество. Квартиру, мебель, дачу.

– Что за чушь?! – фыркнула эта особа. – Брат Иоанн – милейший человек. Эрудированный, начитанный, прекрасный собеседник. Ничего у меня никто не отнимал. Но просто наши с ним отношения... Он сам ко мне пришел и пояснил, что в общине заметили наш интерес друг к другу. И что я... Что мне лучше уехать, чтобы не возбуждать ненужных слухов и не губить свою репутацию.

– А вы?

– Разумеется, я заявила, что мне плевать на сплетни!

– А он?

– О-о-о! Брат Иоанн – человек с огромным сердцем. Он сказал, что просто не вынесет, если на мое доброе имя ляжет хотя бы пятнышко тени. Он был очень настойчив. И наконец я вняла его просьбам и уехала. Просто чтобы не подводить хорошего человека.

Все ясно! Эта перезревшая на то время дамочка вбила себе в голову, что брат Иоанн втюрился в нее. На самом деле он вряд ли польстился бы на дуру, которая была к тому же старше его на добрых двадцать лет. Но вдова, кажется, совсем не считала, что они с братом Иоанном не пара. Вот уж действительно, дура дурой. Так и не поняла, что братьям была нужна не она сама, а ее солидное имущество, доставшееся ей в наследство от мужа – военного и разведчика.

Разговор с вдовой подругам не принес ничего нового. Да, они убедились, что брат Иоанн их не обманывал. Но и только. Пролить свет на то, какую точно роль играла бабушка Вики в этой истории, девушки так и не смогли. Вдова ничего не знала.

И девушки так и остались с нерешенным вопросом: откуда у Викиной бабушки взялись такие полномочия, чтобы заставить руководителей секты отказаться от своей законной добычи?

Выйдя от вдовы, Вика долго отплевывалась.

– Мерзкая баба! Самодовольная! Глупая! Тупая!

– Она просто слишком зациклена на самой себе. Ее вселенная вертится вокруг собственного пупка. В этом и проблема.

– Как подумаю, что из-за разговора с этой мегерой мы с тобой чуть было не лишились жизни, так прямо оторопь берет!

– Да, обидно получилось. Но не забывай, мы спасли сидельцев. Детей. Сашку и его бабушку!

Вика взглянула на дело с этой стороны и успокоилась. Но затем снова разозлилась.

– Дорого нам мог стоить наш альтруизм!

– Не переживай.

– Не могу, – призналась Вика. – Любопытство меня просто с ума сводит.

– Вот найдем бумаги твоего деда. Наверное, из них все и узнаем.

– Да только где их искать?

– А ты позвони Славе. Наверное, у него есть идеи на этот счет.

Но оказалось, идея была у тетки Раисы. Она сама позвонила Вике. И пригласила девушку в штаб-квартиру, как она теперь называла жилище своего отца.

– Девочка моя, приезжай. У нас с Толей есть новости.

– Какие?

– Во-первых, решилась проблема с похоронами Варвары. Мы нашли могилу твоего деда!

Разумеется, Мариша с Викой примчались. Дверь им открыла Мила, которая изобразила притворную улыбку при виде их.

– А-а-а... Родственница. Ну что же, заходи!

Держалась Мила с таким видом, словно она уже давно хозяйка в этой квартире. А все остальные – это так, сбоку припека. Но тетка Рая не обращала внимания на нахальное поведение девушки. То ли сознательно, то ли потому, что была увлечена другим делом.

– Представляете, Варвара сожгла нашего отца! – громогласно возвестила тетка Рая, появляясь из комнаты.

Девушки вздрогнули.

– Ой!

– Да, сожгла его тело! Не предала земле, как того требует обычай предков, а сожгла! Словно он... Словно он бродяжка какой-то безродный! И даже прах в землю не захоронила. Так бедный папочка и стоит, в стенку вмурованный!

И тетка Рая всхлипнула и высморкалась в огромный носовой платок, который носил на себе следы многократного использования.

Девушки содрогнулись еще раз. В устах тетки Раи картина произошедшего выглядела достаточно устрашающе. Вот бедный Лев Илларионович стоит, вмурованный в стену, не может ни пошевелиться, ни отогнать надоедливую муху, его печет солнце и поливает дождь. А зимой? В мороз? Да он же погибнет. Минуточку, но он ведь уже погиб!

– Тетя Рая всего лишь хочет сказать, что мама кремировала Льва Илларионовича, – неожиданно вмешался в разговор Ваня.

– Да! Кремировала! Сожгла и замуровала урну в стенку! Разве это по-христиански, я вас спрашиваю?

– Лев Илларионович придерживался канонов христианства?

– Какая разница, придерживался или нет! Он был человеком и заслуживал к себе человеческого отношения.

– Многие хоронят своих родственников в колумбарии.

– Это ужасно! Урны с прахом стоят там в крошечных нишах! Это похоже на коммуналку!

Девушки с облегчением вздохнули. Так вот в чем проблема. Тетя Рая просто недовольна последним пристанищем своего отца. Конечно, ей бы хотелось, чтобы у него был огромный роскошный склеп, а вместо этого жалкая ячейка в колумбарии.

– Наверное, это было недорого, – предположила Вика.

– Дешевле просто невозможно! Варвара поскупилась на похороны! Мерзавка!

– Тетя Рая! Не забывайте! Вы говорите про мою маму!

– А ты где был? – набросилась на Ваню тетя Рая. – Где ты был, оболтус великовозрастный, когда творилось это безобразие?

– Попрошу не оскорблять моего жениха! – взвизгнула Мила.

– Молчи, малявка! Твоего мнения вообще никто не спрашивает!

– А вы не распоряжайтесь! Вы тут никто!

– Не выражайтесь, юная леди. Вам это не идет.

Семейный скандал грозил вспыхнуть в любую секунду. Спасло лишь появление Славы. Все обрушились на него со своими проблемами. Каждый говорил одновременно с другими, желая, чтобы Слава встал именно на его сторону. Но Слава каким-то образом сумел вычленить главное.

– Значит, мы теперь знаем, где похоронены Майя и Лев Илларионович? – спросил он.

В ответ раздался новый залп возмущенных голосов.

– Похоронены! Она-то похоронена! А он, словно грешник какой-то, в стенке мается!

– Мама хотела как лучше.

– Ах, лучше! Так мы и ее туда же замуруем! Отлично, пусть радуется!

Слава поморщился.

– Не кричите. Куда похоронить Варвару Сергеевну, мы придумаем. Мест много. М-м-м... И, кстати говоря, может быть, Льва Илларионовича перезахоронить к его супруге?

– К Майе?

Все задумались. Идея Славы пришлась по душе главным образом тетке Рае, мечтающей о том, чтобы ее отец нашел достойный приют. Остальным же, похоже, было все равно. Поэтому предложение Славы прошло без осложнений.

– Вот и отлично. Извлечем урну Льва Илларионовича из колумбария и захороним в могилу к Майе.

– А Варвару?

– Ее можно будет похоронить рядом с ними.

– Нет уж! Пусть в колумбарии парится!

– Нет-нет. Это нехорошо.

– А как она с моим отцом – это хорошо?!

Ругались и спорили долго. Но наконец пришли к единому мнению. Варвару Сергеевну тоже похоронить вместе с Львом Илларионовичем и его женой Майей. Слава при этом выглядел таким довольным, что подруги невольно насторожились. Что еще затеял этот авантюрист? Не иначе как он надеется, что бумаги Льва Илларионовича будут в могиле Майи. Поэтому так и настаивает на том, чтобы ее могилу разрыли.

– Если так, то очень глупо. Лев Илларионович еще не закончил свои мемуары, когда скончалась его жена.

– Возможно, Слава не сказал нам всей правды. И те бумаги, которые он ищет, вовсе не мемуары твоего деда.

– Нет? А что тогда?

– Откуда я знаю! Надо у него выведать.

– Ага! Так ты у него и выведаешь!

– Тогда у Милы!

– У Милы?

– Она должна быть в курсе замыслов своего брата, раз уж они действуют заодно.

– С Милой можно попробовать.

И девушки отправились к Миле, чтобы немедленно начать дружить с той. Оказалось, что дело это непростое. Мила отличалась крайне неуживчивым нравом. И не стеснялась показывать его. С Ваней она еще как-то держалась. Но от Мариши с Викой ей никакой пользы быть не могло, поэтому им она откровенно хамила.

– Вот гадина! – не сдержалась Мариша, когда первый раунд переговоров закончился не в их пользу. – Так руки и чешутся, врезать бы ей по вечно кислой моське!

– У меня тоже!

Драки не случилось, так как вмешался все тот же Слава. Тетка Рая захватила дядю Толю и умчалась устраивать дела с перезахоронением урны своего отца. И обговаривать последние детали похорон Варвары. В квартире остались, не считая подруг, только Ваня, Мила и Слава. Вот Слава и явился к подругам, но для начала сплавил сестру.

– Твой жених давно тебя заждался, – заявил он ей. – Идите, поворкуйте.

Стоило Миле уйти, как Слава повернулся к девушкам. И, сверкая глазами, произнес:

– У меня идея!

– Какая?

– Дача!

– Что?

– Твоя дача, Вика! Твоя бабушка бывала там одна?

– Иногда.

– Вот! Значит, Лев Илларионович мог навестить ее там. И спрятать свои бумаги!

– Нет. Не мог.

– Почему?

– Дачу мы продали несколько лет назад. А тогда мемуары Льва Илларионовича если и были, то только в проекте.

Но Славу ее аргументы не разубедили.

– Это ничего не значит! – воскликнул он. – Твоя бабушка и твой дедушка души друг в друге не чаяли! Он мог оставить ей свои наброски. А они тоже денег стоят!

Как всегда, когда речь заходила о деньгах, Слава необычайно оживлялся. И горел таким энтузиазмом, что невольно заряжал им всех окружающих.

– Едем! – восклицал он. – Прямо сегодня! Ты помнишь, где находился ваш дом?

– Разумеется. Но там живут другие люди!

– Ты их знаешь?

– Немного. Встречались, когда они покупали у нас дачу.

– Уверен, они не откажут тебе.

– Не откажут в чем?

– Порыться на чердаке их дома или среди бумажного хлама, приготовленного на растопку!

– Ну, – заколебалась Вика, – наверное, не откажут.

– Так едем!

– Как? Сейчас?

– А чего ждать-то? – удивился в ответ Слава. – Сама посуди, где-то лежат записи твоего дедушки, которые можно выгодно продать. Можно сказать, деньги прямо под ногами валяются. А ты не хочешь их поднять.

– Я? Нет, почему же. Я хочу.

– Тогда едем.

Прислушивающаяся к их разговору Мариша не стала вмешиваться. Пусть едут, если хотят. А она пойдет домой и наконец-то приведет квартиру в порядок. Может быть, хотя бы тогда Смайл увидит, какая она образцовая хозяйка. И перестанет ее сравнивать с той длинноногой стервой, которая закармливает его домашними обедами, грея их в микроволновке.

Дома было тихо и непривычно пусто. Зато обширные залежи пыли под всей мебелью говорили о том, что Маришино рвение оказалось как нельзя кстати. Терпеть дольше было уже невозможно.

– Помою, почищу, надраю, пусть все блестит!

Так, напевая, Мариша кружилась по дому. Но вдруг ее отвлек звонок в дверь.

– Кто там?

– Это я, Ваня.

– Кто?

– Ваня. Мне нужно с тобой поговорить.

Недоумевая, что от нее понадобилось этому недотепе, Мариша открыла дверь. Ваня ввалился в дом и первым делом предупредил:

– Мила не должна знать, что я с тобой встречался.

– Но...

– Она будет в бешенстве. Мне и так стоило огромного труда убедить ее, что у нас ничего не было.

– У нас и не было!

– Она считает иначе.

Мариша начала злиться. Какое ей дело до того, что считает эта вздорная эгоистка Мила? Невеста Вани ей решительно не нравилась. Она прямо так и заявила парню.

– Знаю. У Милы трудный характер.

– Гадюка она!

– И еще мне кажется, что она что-то замышляет.

– Что она может замышлять?! Хочет выйти за тебя замуж и свалить от своих братцев. Вот что она замышляет, если ты еще не в курсе.

– Не только это.

– А что еще?

– Она расспрашивала меня про бумаги деда. Понимаешь?

Мариша кивнула.

– И ты думаешь, что ей нужны эти бумаги, а не ты сам.

– Ну, я сам ей тоже нужен. Наверное. Но бумаги... они нужны ей больше. Это точно!

– А как она у тебя про них расспрашивала?

– Пристала словно репей. Где, говорит, бумаги? И не верит, что я не знаю. Невозможно, говорит, чтобы твоя мама не знала, куда дед мог их спрятать. А сейчас, когда вы все ушли, знаешь, что она мне предложила?

– Что?

– Проникнуть ночью на кладбище к этой Майе и раскопать ее могилу! Можешь себе такое представить?!

Ваня был явно в шоке от такого предложения своей невесты. Зря Мила обратилась к нему за помощью. Большая вроде бы девочка, должна была сообразить, что подобные авантюры не Ванино амплуа. Вот брат Слава девушке охотно бы помог. Только... Только сдается, что именно своего брата и старалась опередить Мила.

– А еще она мне изменяет.

– С кем? – ахнула Мариша.

– Я не знаю его имени. Но выглядит этот парень жутковато.

– Ты видел своего соперника?

– Видел.

– Где? Когда? Как тебе это удалось?

Тут Ваня покраснел и принялся бормотать в свое оправдание что-то невнятное. Но Мариша была достаточно проницательна, чтобы дополнить то, о чем деликатно умолчал Ваня. Сомнение в том, что Мила действительно его любит, проснулись у Вани довольно давно. Но надо было знать его неподъемную натуру, чтобы понять – сразу он ничего предпринимать не станет. Понадеется, что само как-нибудь образуется.

И лишь когда сегодня Мила стала откровенно пренебрегать им, огрызаться и дерзить, Ваня решил действовать. Мила ему очень нравилась. Хотя бы уже тем, что ухаживать за ней было просто. Мила не требовала ни дорогих ресторанов, ни казино, ни шумных ночных клубов. Приходила к Ване и мирно спала, свернувшись на диване клубочком, что домоседа Ваню очень устраивало.

К тому же Ваня вообще не умел знакомиться с девушками. Если они сами к нему не подходили, а подходили они, надо сказать, крайне редко, то Ваня тоже не подходил. А вот Мила подошла. Подошла и взяла инициативу в их отношениях в свои руки, что Ване очень нравилось. Поэтому делить девушку с соперником он не собирался.

Разумеется, никаких серьезных мер от Вани нечего было и ждать. Но проследить за любимой – это он мог. И сегодня он проследил. И увидел, как Мила встречается с каким-то здоровенным типом с откровенно бандитской рожей и бритым затылком. Увидев этого типа, Ваня совсем скис. Милу могли увести у него из-под носа. А если бы даже и не увели окончательно, то мало радости в том, чтобы знать: ты у девушки не один.

– И что мне теперь делать?

– Первым делом ты должен узнать, кто этот тип. Может быть, это ее брат.

– Ну да! Ты бы видела, как они целовались. Никакой он ей не брат!

– А кто?

– Этот тип тоже охотится за бумагами моего деда.

– Да ты что! Откуда знаешь?

– Я подслушал часть их разговора.

Потрясающе! А ведь этот недотепа совсем даже и не такой простак, каким кажется. Когда надо, и смекалку проявил, и ловкость. Молодец!

– Ну?

– Они стояли возле машины этого типа. Кстати, у него спортивная «БМВ». Крутая тачка. И денег стоит немереных!

– Дальше что?

– Я зашел с другой стороны и стал слушать. Этот тип требовал, чтобы Мила пошевеливалась. И что его хозяину все равно, кто из родственников старика принесет ему эти бумаги. Кто принесет, того и денежки. И, кстати, знаешь, сколько он обещал отвалить лично Миле?

– Сколько?

– Пятьдесят тысяч долларов!

Мариша ахнула. Вот это мемуары! Когда Слава завел речь о том, что может выгодно их продать, Мариша думала, что речь идет о пяти тысячах долларов, максимум десяти. А тут такая огромная сумма! И эти деньги обещали Миле!

– Тут одно из двух. Либо этот тип сознательно обманывает Милу, обещая той золотые горы, но не собираясь платить ни копейки. Либо бумаги стоят значительно дороже, и Милу опять же попросту обманут.

Ваня хмуро кивнул:

– Я тоже так подумал. Но знаешь, что Мила ответила этому парню?

– Что?

– Она сказала, что половину денег отдаст ему. Чтобы он мог купить себе другую машину. Еще круче.

– Ничего себе! Вот это любовь!

Ваня сердито запыхтел:

– Это безобразие, а не любовь! Мила не имеет к этим бумагам никакого отношения. А ее любовник еще меньше!

– И что ты хочешь?

– Хочу забрать бумаги первым.

– Но ты ведь не знаешь, где их искать.

– Как это не знаю? Очень даже знаю.

– И где?

– На могиле этой самой Майи!

У Мариши вырвался вздох разочарования. И что все к этой могиле прилипли? Словно медом им там намазано. Бедная женщина, муж ее всю жизнь обманывал с другими тетками, детей от них заводил, женой просто пользовался. И после смерти ей нету покоя. Наследники мужа собираются разорить ее могилу, чтобы добраться до бумаг, которые еще не факт, что там спрятаны.

Внезапно до слуха Мариши донесся голос Вани:

– Ты мне поможешь?

– Что?

– Поможешь сегодня ночью?

– Не понимаю.

– Чего ты не понимаешь? – рассердился Ваня. – Я же тебе все четко объяснил. Мила по наущению своего любовника хочет меня обокрасть! Выкопать бумаги моего деда! И продать их за пятьдесят тысяч долларов. Я не могу этого допустить!

– И что?

– Я должен опередить ее! Прошу, чтобы ты пошла со мной!

– Я-то тебе зачем?

Ваня долго мялся. А потом все же признался:

– Один я боюсь.

– Возьми с собой тетку Раю. Она с радостью покопается в могиле мачехи. Кажется, она ее не любила.

Ваня смутился еще больше. И снова начал что-то такое бормотать. Мариша сначала не понимала, о чем он судачит. А потом до нее дошло. Парень не хочет делиться с родственниками! Ее он считает человеком посторонним, никаких прав на наследство деда Левы не имеющим. Значит, ей можно заплатить какую-нибудь ерунду за помощь, или вовсе забыть, сделав вид, что Мариша действовала исключительно из одного душевного расположения к Ване. А вот с родственниками такой фокус не пройдет. Они потребуют честного дележа. А что после него останется самому Ване?

Идти с парнем на кладбище Мариша не собиралась. Но почему бы не поддразнить беднягу?

– Ладно, но учти, все, что мы найдем, пополам.

Как тут возмутился Ваня! Это надо было видеть. Всю его природную лень и пофигизм словно рукой сняло! Чуть ли не с пеной у рта он доказывал, что Марише вполне хватит и вознаграждения в сто долларов. Это же почти три тысячи рублей! Где еще она заработает столько за одну ночь?

– Ну, ты и крохобор! – не сдержавшись, воскликнула Мариша. – Если будешь таким крохобором, друзей точно не заведешь! И девушки тебя любить не будут!

– Хорошо, двести долларов!

– Я тебе сказала, пополам!

– Об этом не может быть и речи! Если ты не согласишься, я найду людей, которые согласятся.

– Ага! Только они тебе и половины не оставят! И вообще, кого ты можешь найти? Тех господ в строгих костюмах, с которыми имела дело твоя мама? Да ты их сам до смерти боишься. А больше у тебя знакомых в этом городе нет.

Мариша не могла знать этого точно. Но предполагала, что, ведя такой пассивный образ жизни, какой вел Ваня, он вряд ли обзавелся хотя бы парой друзей-приятелей. И оказалась права.

– Ну и плевать! Один пойду на кладбище!

– Дело твое!

– И если меня убьют, ты будешь виновата!

С этими словами Ваня гордо выпрямился и стал прощаться.

– Если передумаешь, то я буду ждать тебя сегодня в полночь у станции метро «Площадь Восстания». Оттуда до нужного места рукой подать. Можно и пешком дойти. Но ты ведь на машине? Так что доедем на машине! И тогда триста долларов твои!

Мариша промолчала.

И, разумеется, такое уж Маришино счастье, что в дверях Ваня наткнулся на Смайла, который очень удивился, но отнюдь не обрадовался тому, что из его квартиры выходит какой-то незнакомый хлыщ. Смайл смерил Ваню неприязненным взглядом, а когда за ним закрылась дверь, обратился к Марише:

– Кто это такой?

– Так, один знакомый.

– И почему этот знакомый назначает тебе свидания в полночь?

– Ты подслушивал?

– У нас двери отнюдь не звуконепроницаемые! Еще за десять метров я слышал, о чем вы тут говорили! А уж когда подошел к дверям, вообще слышал каждое слово. Он приглашал тебя на свидание, а ты не отказывалась!

– Потому что нечего и говорить о всякой ерунде.

– И он обещал тебе триста долларов!

– Я никуда не пойду!

– Теперь, когда я все знаю, наверное, не пойдешь. Но вот мне интересно, что бы ты придумала, если бы я ничего тебе не сказал?

– В чем ты меня подозреваешь? – вспыхнула Мариша. – В измене? Что я сплю с другими мужиками за триста долларов?

– Я ничего не говорю. За меня говорят факты!

И Смайл удалился на кухню с самым мрачным и скорбным видом, на какой только был способен. Мариша упала на стоящий в холле диванчик и даже зубами заскрипела от злости. За что ей такое невезение? Это же просто ни в какие ворота не лезет!

Да еще, чтобы подлить масла в огонь, позвонила Таечка.

– У меня для тебя плохие новости, – озабоченным голосом произнесла родственница. – Похоже, твой Смайл серьезно присох к этой Катьке.

– Ее зовут Катерина?

– Сама она зовет себя Кэт или Катрин.

– И что у них? Роман?

– Роман или что другое, а только она все время крутится возле твоего мужика.

– Тебе не показалось?

– Я сегодня махнула рукой на свое личное счастье и специально за ними наблюдала. Нет, не показалось. Да и бабы из бухгалтерии уже об этом судачат.

– Ох!

– Вот тебе и «ох»! А еще я точно знаю, что на прошлой неделе они вместе ходили в ресторан.

– Ой!

– Вот тебе и «ой».

– Вдвоем?

– Ну, там было еще несколько летчиков. Но это так, я думаю, для маскировки. А в конце этой недели у них вообще запланировано такое мероприятие, что только держись.

– Какое?

– Ты хорошо стоишь?

– Да.

– Но ты все-таки лучше сядь, – заботливо предложила ей Таечка.

Мариша послушно села.

– Сидишь?

– Сижу.

– В конце этой недели они едут на базу отдыха. На все выходные. В пятницу уедут, в воскресенье вечером вернутся. Чуешь, куда ветер дует?

У Мариши от этой новости даже в глазах потемнело. Какой ужас! Смайл и эта длинноногая Катрин! Они будут предаваться разврату на базе отдыха! Проведут вместе две ночи. Две чудесные романтические ночи! Влюбятся друг в друга.

Мариша даже взвыла от ужаса!

– Ну, я буду держать тебя в курсе событий, – попрощалась с ней Таечка, судя по голосу, очень довольная достигнутым успехом.

Мариша еще долго сидела, не в силах пошевелиться. Ужасная истина открывалась ей во всей полноте. Смайл ее больше не любит! Отсюда и все его придирки! Ах, как хорошо Мариша знала эту особенность мужской психологии. Если жена любима, то она может творить что угодно. Все ей сойдет с рук. В худшем случае супруг ласково пожурит ее.

Но если любовь ушла, то как бы бедная баба ни старалась, никогда ей не угодить мужу. Ее лучший в мире борщ он назовет помоями. Ее сверкающую чистотой квартиру окрестит свинарником или, наоборот, хирургической операционной. Ей самой совершенно искренне объяснит, что с такой фигурой нечего и пытаться подобрать платье, которое бы хорошо на ней сидело. А тратить деньги на косметику просто глупо. С таким рылом лучше уж дома сидеть, людей не пугать.

Конечно, пока еще Смайл не дошел до таких крайностей, это Мариша утрировала. Но как знать, что ждет ее в будущем.

В это время муж появился в прихожей.

– Сидишь? – осведомился он у Мариши. – Караулишь выход? Выжидаешь время, чтобы удрать к этому типу на свидание?

– Перестань молоть чепуху! Никуда я не иду и не еду! В отличие от некоторых!

Но Смайл, если и понял ее намек, то проигнорировал его начисто. Кинув на жену сердитый взгляд, он на целый вечер заперся в ванной комнате. И не подавал оттуда признаков жизни, пока не пришло время ложиться спать.

Мариша попыталась дозвониться до Вики, но та все время была вне зоны досягаемости. Так Мариша и отправилась спать. Бок о бок с разгневанным и подозревающим самое дурное Смайлом. И при полном отсутствии новостей.

Глава 17

Новости посыпались на Маришу как из рога изобилия на следующий день. Первой позвонила Вика. Голос ее звучал как-то странно.

– Ну, как дела? – поинтересовалась у нее Мариша. – Как съездили со Славой на дачу?

– Да так. Не очень.

– Нашли чего-нибудь интересное?

– Только старый мусор и газеты. Никаких документов или чего-то похожего мы не нашли.

– Жаль.

– Угу, – угрюмо согласилась с ней Вика. – Но я тебе не за этим звоню. Слушай, Мариша, нам надо встретиться.

– Все так серьезно?

– Угу.

– Ладно. Тогда ты ко мне или я к тебе?

– Лучше я к тебе.

Марише это было только на руку. Вчера, подавленная ссорой с мужем, она так и не закончила уборку. Да что там не закончила, она ее даже толком и не начинала. И сегодня надеялась, что дело пойдет лучше. Пока Вика до нее доберется, Мариша вполне успеет прибрать и почистить... ну, хотя бы что-нибудь. Хотя бы ковер в гостиной, на котором накопилось уже столько пыли, что под ней было не различить рисунка.

Мариша уже хотела повесить трубку, вроде бы с Викой они обо всем договорились, как вдруг передумала и спросила:

– А что у тебя с голосом? Что-то случилось?

– Случилось.

– Что?

– Ваню убили.

– Что?!

Маришу буквально подбросило.

– Как убили? – закричала она. – И ты только сейчас мне об этом говоришь?!

– Приеду и все тебе расскажу, – произнесла Вика замогильным голосом.

Но по крайней мере теперь Мариша понимала, чем он вызван. Ваню убили! Какой ужас! Убили этого милого, нерасторопного лентяя. Впервые в жизни вчера вечером парень решил проявить активность, и вот вам результат! Его тут же убили. Лучше бы лежал себе на диване. Честное слово, целей был бы!

От досады Мариша буквально не находила себе места. Подвернувшийся ей под ноги пылесос она с таким раздражением оттолкнула в угол, что бедняга треснулся о стену и издал жалобный скрип.

– Так тебе и надо! – злобно сказала ему Мариша, хотя пылесос, конечно, был ни в чем не виноват.

Но Мариша не знала, куда ей деваться от мрачных мыслей, которые буквально выплескивались из нее.

– Во что он влип?! За что его могли убить? Он и не знал ничего!

И еще всякие мысли лезли ей в голову:

– До тридцати с лишним лет ни хрена не делал никогда, так нечего было и начинать!

К тому моменту, когда в дверь позвонила Вика, Мариша дошла уже до такой точки кипения, что буквально лопалась от возмущения. Поэтому Мариша буквально накинулась на приятельницу:

– Быстро рассказывай! Как это случилось? Кто его убил? За что?

Вика тяжело вздохнула, прошлепала на кухню и попросила стакан водички.

– Хоть весь графин выпей! Только говори! Где его нашли?

– На могиле этой Майи.

– Что? – ахнула Мариша. – Серьезно? Прямо на могиле?

– Ну, не на самой могиле, а неподалеку. Но так как больше ему там на кладбище делать было нечего, я и говорю, он был на могиле Майи.

Выходит, Ваня все-таки набрался решимости и пошел на кладбище. А Мариша идти туда с ним отказалась. И теперь Ваня мертв, а его смерть на совести Мариши. Так она и сказала Вике.

– С чего ты это взяла? – пожала плечами Вика. – Ни в чем ты не виновата!

– Как же не виновата? Очень виновата! Если бы я пошла с ним, то...

Мариша запнулась. А в самом деле, что бы тогда было? Было бы два трупа вместо одного.

– Ни в чем ты не виновата, – повторила Вика. – Какая из тебя защита? Убийца просто расправился бы с вами двумя. Вот и все.

– И что? Могила была раскопана?

Вика слегка оживилась.

– Самое странное, что нет! Во всяком случае менты так сказали.

– То есть Ваню убили, но могилу Майи не тронули?

– Вот именно.

– Тогда... Тогда, может быть, это убийство не имеет никакого отношения к нашей истории?

Вика подняла на Маришу красные воспаленные глаза.

– Ты в самом деле так думаешь?

– Ну да.

– Нет, ты точно так думаешь?

– Да. Думаю.

– Ой! Как хорошо! – воскликнула Вика, внезапно просияв. – Если бы ты знала, как ты меня утешила!

Мариша опешила:

– Это чем же?

– Понимаешь, глупость, конечно, но я подозревала в убийстве Славу.

– Славу? – ахнула Мариша. – Ты подозревала Славу? Но... Но почему?

– Понимаешь, он вчера так странно со мной попрощался.

– Странно? Что значит – странно?

– Нет, сначала все было хорошо, просто замечательно. До дачи мы с ним доехали прекрасно. На электричке, но все равно было очень приятно. Народу было немного, а Слава всю дорогу развлекал меня анекдотами. Ты себе не представляешь, сколько анекдотов он знает.

– Ближе к делу, если можно.

– Да-да. Конечно. Так вот, мы доехали, те люди на даче нас встретили хорошо.

– Не удивились?

– Удивились, конечно. Но на чердак нас пустили. И весь старый хлам, что от нас им в наследство остался, продемонстрировали.

– И что?

– Ничего мы там не нашли. Рылись долго, но все без толку.

– А потом что?

– Потом мы поехали обратно. И тоже все было очень хорошо. Мы болтали, смеялись.

– Значит, Слава не был расстроен неудачей?

– В том-то и дело! Но когда мы уже подъезжали к городу, ему кто-то позвонил.

– Кто?

– Не знаю.

– Но хоть мужчина или женщина?

– Говорю тебе, не знаю. Как только Слава увидел, кто ему звонит, он сразу же встал и вышел в тамбур.

– И ты за ним не последовала?!

– Интересно знать, с какой физиономией я бы за ним пошла?

– Ну, придумала бы что-нибудь.

– Я не сообразила, что придумать. И вообще, в тот момент я не думала, что это так важно.

– А когда подумала?

– Когда Слава вернулся, то я сразу же заметила, как он изменился. У него было такое напряженное выражение лица, словно он узнал какую-то очень неприятную новость. И теперь не знает, что ему предпринять. А когда электричка приехала в город, то он сразу же удрал от меня. Попрощался и удрал.

– И не сказал куда?

– Нет. Он так быстро убежал, что я бы даже и не успела ничего у него спросить.

– А когда это было? В какое время?

Вика задумалась.

– Дома я была часов в десять вечера. Значит, электричка прибыла на вокзал в девять или около того.

– Понятно. Ну и с чего ты заподозрила, что Слава убил Ваню? Только потому, что он в это время был в городе?

Вика вздохнула.

– Ну, понимаешь, он так странно себя повел. И еще этот звонок, мне показалось, что разговор шел про Ваню и про кладбище. То есть тогда в поезде я ничего не поняла. Но когда мне сегодня утром позвонила тетя Рая и сказала, что Ваня... что нашего Ваню убили на кладбище, я невольно задумалась.

– А после того, как вы приехали, ты Славе звонила?

– Нет. С какой это стати?

– А сегодня утром?

– Да, сегодня я ему позвонила. Он уже все знал. Мила ему позвонила еще раньше, чем мне тетя Рая.

– И как Слава отреагировал?

– Он был потрясен. Сказал, что едет сейчас к Миле, чтобы поддержать сестренку.

– А ты про алиби его не спросила?

Вика вытаращилась на Маришу, как на сумасшедшую.

– Как бы я это сделала?

– Значит, нет?

– Нет, конечно.

– Надо будет узнать, – решила Мариша. – Может быть, Слава и невинен, словно младенец, а может быть, и нет. И еще... У Милы есть любовник. Он тоже мог прикончить бедного Ваню.

– Зачем?

– Из ревности, – сказала Мариша, сильно при этом сомневаясь, что кто-то в наши дни еще убивает из-за такой чепухи.

Особенно когда в деле замешаны пятьдесят тысяч долларов – все еще большие деньги для подавляющего числа наших граждан, тут чувства отступают на задний план. Впрочем, возможно, этот Милин неизвестный любовник не хотел терять не только Милу, но и денежки, которые она должна была ему принести на блюдечке с голубой каемочкой. Тогда устранение Вани с пути вполне закономерно.

Похороны Варвары Сергеевны в связи с убийством Вани отложили на несколько дней.

– Вместе их похороним, – вздыхала тетка Рая, утирая глаза и нос своим неописуемым носовым платком. – Чего уж теперь дважды церемонию заводить. В одну могилку и положим. Или рядышком.

В связи с очередным убийством к родственникам пострадавшего прибыл следователь. Он не скрывал такой возможности, что убийство матери и сына связаны между собой. И очень интересовался, кто бы мог стать наследником обоих. После долгих споров родственниками было признано, что наследниками должен стать кто-то из родни Варвары. То ли тетка по материнской линии, то ли троюродный брат.

– Как видите, мы ничего не выгадываем от смерти бедного мальчика и его матери, – объяснил следователю дядя Толя, раньше сестры смекнувший, куда ветер дует. – Мы с Раисой едва ли могли считаться близкими родственниками погибшим. Официально, я имею в виду. Но ведь суд при рассмотрении прав о наследовании исходит именно из официальных бумаг?

– Разумеется, – кивнул следователь и моментально потерял всякий интерес как к дяде Толе, так и к тете Рае.

Теперь следователя интересовала Мила. Но и тут ему ничего не обломилось. Свой брак молодые не успели зарегистрировать. Так что как наследница Мила тоже ничего не выигрывала от смерти жениха. Тем более что тот не успел оставить завещания.

– А как... Как убили Ваню?

Следователь пожал плечами и сказал, что хотя он и не должен разглашать подробности, но вообще-то молодой человек умер от удара по голове тяжелым тупым предметом. Предположительно, обломком крыла ангела с соседнего надгробия, который нашелся неподалеку от места происшествия в дренажной канаве. Этот участок кладбища очень сырой, так что воды в канаве было вполне достаточно, чтобы смыть с себя все отпечатки преступника.

Случилось это около половины первого ночи. И следователь откровенно недоумевал, пытаясь понять, что понадобилось молодому человеку на кладбище в этот поздний час.

– Он был так привязан к своей двоюродной бабушке? – допытывался он у родственников.

Нет, Ваня даже никогда не видел бабушку Майю. Лев Илларионович навещал свою сестру и племянницу всегда один. Майя по каким-то своим причинам в этих визитах никогда участия не принимала. Так что бедный Ваня даже не знал Майю.

– Очень странно. Ну, просто очень.

Недоумевающий следователь так и ушел в недоумении. Почему-то никто из родственников ни словом не обмолвился о мемуарах покойного Льва Илларионовича, которые Ваня и собирался поискать в могиле Майи.

Вскоре после ухода следователя явился Слава.

– Задержался потому, что сам ездил на кладбище, – объяснял он свое опоздание. – Ментов там уже не было. Так что я спокойно осмотрел могилу.

– И что?

– Сдается мне, что в ней основательно порылись.

– Но менты сказали, что могила не тронута.

– С виду да. Но верхняя часть дерна с могилы была аккуратно снята, а потом положена назад. И возле могилы я нашел комочки свежей земли. Преступнику не удалось окончательно замаскировать свою деятельность. Сама могила Майи очень аккуратная, площадка вокруг нее посыпана песочком. Так что комочки земли на светлом песке просто не могли не броситься в глаза.

– Все ясно! Могилу копали!

– Копали и нашли мемуары папы!

– Нас ограбили!

Но Слава был настроен более оптимистично.

– Может быть, нашли, а может быть, и нет. Мы будем продолжать наши собственные поиски.

– И где? Где нам искать?

Слава посмотрел на тетю Раю и дядю Толю.

– Перед своей смертью Лев Илларионович к вам приезжал?

– Ко мне нет! – отказалась тетка Рая.

– А ко мне приезжал. Но его визит был очень кратким. Зашел, попил чаю, расспросил про мои дела и уехал.

– Когда он входил к вам в дом, у него было что-нибудь в руках?

– Мне кажется, да.

– Что?!

– Пакет с гостинцами.

– И все?

– Ну, я ведь не обыскивал папу. На нем была свободная кофта. Он любил такие носить. Может быть, под ней он что-то и прятал.

– Все ясно! – воскликнул Слава. – Мемуары отец спрятал где-то у вас в доме!

– У меня? – изумился дядя Толя. – Не думаю.

– Толя! – грозно произнесла тетка Раиса. – Не надейся, что тебе удастся нас обмануть и присвоить мемуары отца себе одному.

– Что ты, Раечка! В мыслях такого не было.

– Очень рада! Значит, сейчас мы все вместе поедем и осмотрим твой дом. Ты, я и Викуля.

– А я? – пискнула Мила.

Тетка Рая развернулась к ней. Вот когда пришел ее час! Теперь она могла напомнить противной девчонке все ее выходки, выкрутасы, хамство и надутые губы.

– А ты, дорогуша, – прогудела тетка Рая, – отныне никакого отношения к нашим мемуарам не имеешь. Бедный Ванечка скончался. И я, если честно, вообще не понимаю, что ты до сих пор делаешь в этой квартире!

Мила заметно скисла. Но Слава встал на сторону врага.

– Правильно! – воскликнул он. – Зачем нам Мила? Поедем вчетвером. У меня есть машина!

Это был весомый аргумент. Без машины на дорогу до дома дяди Толи и обратно компания могла потратить целые сутки, а то и больше. В летнее время не всегда удавалось взять билет на автобус. А на поезде было еще дольше, да и народу в вагоны набивалось видимо-невидимо. Поэтому тетка Рая попыхтела, но согласилась на предложение Славы.

– Ладно. Поедешь вместе с нами. Но учти, никаких прав на мемуары нашего отца ты тоже не имеешь!

– И не думал примазываться! Меня это дело интересует исключительно с точки зрения приключения!

Все ушли. А Мила, не обращая внимания на Маришу, бросилась в комнату Вани. Разумеется, Мариша последовала за ней. И, разумеется, постаралась сделать это неслышно, передвигаясь на цыпочках. Впрочем, эмоциональная Мила была в таком состоянии, что вряд ли обращала внимание на то, что происходит вокруг нее. Когда Мариша подкралась к дверям ее комнаты, Мила уже самозабвенно орала в трубку:

– Вовик, ты идиот или как? Ты зачем убил Ваньку? Ты хоть понимаешь, что теперь меня его родственники к добыче и близко не подпустят! Они уже укатили в Тихвин, а меня с собой не взяли! Говорят, теперь это уже не мое дело! Зачем ты его убил?

Последовала минутная пауза, а потом Мила ахнула:

– Как не убивал? А кто же тогда убил? Не знаешь! Точно не ты?

Видимо, Милин любовник заявил в ответ нечто нецензурное, потому что на некоторое время девушка заткнулась и только благоговейно слушала, что ей говорили.

Но потом Мила снова завопила:

– Что ты мне врешь! Только ты знал, что Ваня пойдет на кладбище. Ты и Славка! Что – Слава? Нет, Слава не мог убить Ваню! И ничего я не выгораживаю брата! Насрать мне на такого брата с высокой башни. Просто Славка тоже не дурак, понимает, если Ваньку убить, прочие родственники нас просто прогонят.

Мариша без труда догадалась, что Мила разговаривает со своим любовником. С тем самым здоровенным бритоголовым парнем с мощной шеей, с которым видел свою невесту Ваня. И вот этот Вовик отрицает свою причастность к убийству. Правду он говорит или нет, это еще вопрос. Но Марише казалось, что ни Миле, ни тем, кто действовал с ней заодно, смерть Вани не была нужна. Значит, Ваню прикончил кто-то другой. Кто же?

– Наверное, те же люди, которые убили его мать.

Но пока Мариша не знала, что делать с этой информацией. И поэтому просто вернулась к себе домой. Огляделась по сторонам и даже взвыла от отчаяния. Квартира была уже не в критическом, а в отчаянном положении. Грязь, все вещи валяются, пыль на полках и стеклах такая, что на ней можно рисовать картины. Цветы поникли и завяли. Одним словом, картина полного упадка и запустения.

– Бомжатник! Мама совершенно права, Смайл меня бросит!

И хотя Мариша всегда отказывалась признавать связь между чистыми носками, тарелкой жирных щей с мясом и любовью, но в глубине души она сознавала, что мама права. Рыба ищет, где глубже. А человек – где лучше. Если она и дальше будет пренебрегать своими обязанностями хозяйки, то терпение Смайла лопнет окончательно. И он просто исчезнет.

– Наведу порядок! – твердо решила Мариша. – Пока еще не поздно! А вот если Смайл уйдет, тогда и позволю себе полениться. Буду зарастать грязью, пока все вокруг мхом не покроется!

Но уже первые шаги показали ей, что борьба с пылью и грязью будет неравной.

– Мне ни за что не отмыть все это за один день! И за два не отмыть! И за всю жизнь!

И тут взгляд Мариши упал на телефонный справочник. Какая-то неясная мысль промелькнула у нее в голове. Но тут же унеслась прочь. Ее спугнул резкий звонок телефона. Это звонил межгород. А значит, звонил дед.

– Да, дедуль! Как дела?

– У меня отлично, – буркнул дед. – А как ты? Цела еще?

– Конечно!

– Я тут кое-что совершено случайно узнал про деда твоей приятельницы.

Мариша отлично знала, что дед никогда и ничего не делает случайно. А раз так, значит, он специально интересовался Львом Илларионовичем. Потому что она его об этом попросила. И Мариша ощутила в душе теплое чувство благодарности к своему деду. Тот никогда не говорил ей, что любит ее или что-то в этом роде. И даже, наоборот, вечно ворчал, твердя, что живет она не правильно, по-дурацки, и он ею недоволен. Но тем не менее, когда было нужно, в помощи не отказывал. А не это ли самое верное доказательство искренних и крепких чувств?

Тем временем дед продолжал говорить:

– Не знаю, пригодится тебе эта информация или нет, но я решил все же тебе позвонить.

– Правильно.

– Ты сначала послушай, а потом уж решать будешь! Говорю же, информация так себе. Средненькая. И касается даже не самого Льва Илларионовича, а его родственников. Будешь слушать?

– Да! Да, конечно.

– Ну, так слушай! Наверняка тебе известно, что на каждого, кто идет служить в разведку или вообще в военные структуры, заводится личное дело.

– Разумеется.

– Некоторые отделы относятся к этому спустя рукава, занося в досье лишь самые общие сведения о человеке. Но тебе повезло, Лев Илларионович работал в таком месте, где отслеживался каждый его шаг.

– Да, понятно.

– Таким образом, туда занесены имена всех его родственников, внебрачных детей, их адреса и прочее. Записывать будешь?

– Да. Уже пишу!

Вначале дед продиктовал имена тети Раи и дяди Толи, подчеркнув, что эти дети не были официально признаны отцом, но тем не менее являлись его отпрысками, никаких сомнений в этом быть не может. Во всяком случае для сведущих людей не может. Потом он продиктовал адрес сестры Льва Илларионовича в Вологде – матери Варвары Сергеевны. Все эти имена были знакомы Марише. И она почувствовала легкое разочарование.

– И, наконец, есть еще один человек, – произнес дед. – Личность весьма интересная.

– Женщина? Постоянная любовница? – спросила Мариша, уверенная, что дед сейчас назовет имя Викиной бабушки. – Тоже имела от Льва Илларионовича ребенка?

– Нет. С чего ты взяла? Это мужчина.

– Мужчина?

– Родной брат Льва Илларионовича. Эрнест Илларионович.

– У старика был еще и брат? – удивилась Мариша.

Ее удивление было вполне закономерным. Ваня подробно объяснил ей, что близкой родни, кроме Льва Илларионовича, у его матери не имелось. А тут всплывает еще один родной дядя. И почему же Ваня умолчал о нем?

– Все очень просто. Этот Эрнест был, что называется, паршивой овцой в стаде. Еще во время войны, будучи сопляком и молокососом, он привлекался к суду за мародерство и спекуляцию.

– А что он сделал?

– Ограбил аптеку, в которую угодил снаряд, и начал торговать ворованными лекарствами из-под полы. Подозреваю, что от расстрельной статьи (во время войны подобные преступления зачастую карались смертью) его спас не столько юный возраст – расстреливали людей и помоложе, – а вмешательство брата или его могущественного тестя.

Однако, уйдя от пули, Эрнест не торопился взяться за ум. Напротив, он продолжал двигаться по преступной стезе. Серьезных преступлений, грозящих ему смертной казнью, он более не совершал. А если и совершал, то умудрялся не попадаться. Но вот по статье о спекуляции он садился в тюрьму еще два раза.

Возможно, что в настоящее время предприимчивость этого человека принесла бы ему неплохие барыши. И он слыл бы не спекулянтом и преступником, а ловким коммерсантом и бизнесменом. И нажил бы своими талантами не тюремный срок, а весьма приличное и легальное состояние. Но это сейчас. А тогда, в советский период нашей страны, он для всех оставался преступником, человеком с криминальной репутацией. И семья поспешила отказаться от такого родственника.

Даже родная мать отказалась считать его своим сыном. Лев Илларионович тоже публично отрекся от брата. И, видимо, его сестра в Вологде последовала примеру матери и брата.

– Таким образом, родственные узы между ними прервались, – произнес дед. – Но сейчас я подумал, а вдруг обиженный на родню брат Льва Илларионовича задумал месть?

– А он жив?

– Он был младший в семье. Так что все возможно.

– Дедуль! А у тебя есть его адрес?

– Могу назвать тебе его последний адрес, по которому он был зарегистрирован в 1961 году. Возможно, он и сейчас живет там. А может быть, давно уехал.

– А где это?

– У вас в Питере.

– Ого!

– Вот я и подумал, раз два брата жили в одном городе, любви друг к другу не питали, один преступник, другой вполне обеспечен, не мог ли один брат покуситься на жизнь другого? Как ты считаешь?

Мариша считала, что ей нужно срочно, просто срочно мчаться к этому Эрнесту Илларионовичу и разговаривать с ним. А дальше будет видно.

И, положив трубку, Мариша выскочила из дома. Она уже и забыла о своем похвальном намерении стать образцовой хозяйкой. Какое уж тут мытье полов, когда на горизонте замаячил очередной претендент на роль убийцы! Тут уж не до пыли на шкафах. Лежала все эти месяцы, никому не мешала. И еще немного полежит. Ничего страшного.

Глава 18

Дом, в котором проживал Эрнест Илларионович, был самой обычной пятиэтажной «хрущевкой». Во многих районах города эти дома предназначались на снос. И, между прочим, очень правильно. Состояние труб и канализации в них было просто плачевным. Так что администрация ничего не теряла, стараясь списать со своего баланса убыточные дома.

В равной степени и обитатели этих домов спали и видели, как бы их переселили куда-нибудь, пусть даже и далеко, но в нормальные квартиры, где не будет плесени на стенах, отвратительного запаха канализации из подвала и прочих бытовых неурядиц.

Но гарантии, что «хрущевки» будут снесены в ближайшее время, никто их жильцам не давал. Для начала должен найтись застройщик, которого бы настолько привлекла территория для будущей застройки, что он решился бы расселять за свой счет всех обитателей старых домов.

Мариша, открыв дверь подъезда, даже зашаталась от жуткого запаха. Пахло не лучше, чем в общественном туалете. Мимо побледневшей девушки как раз спускалась старушка с облезлой болонкой на поводке. Старушка и собачка одинаково сочувственно взглянули на Маришу. И старушка сказала:

– Что, девонька, поплохело тебе с непривычки? Не знаешь, как и дышать?

– Не знаю.

– Ртом дыши!

– А как же вы?

– Мы-то привычные. А тебе лучше нос заткнуть. Да и дышать только ртом. Так-то оно запах не сильно чувствуется.

Мариша последовала совету доброй старушки и таким образом сумела добраться до третьего этажа, не упав в обморок и даже почти не цепляясь за стены.

– Ну и местечко, – пробормотала Мариша.

На третьем этаже запах стал немного слабей. Ведь он шел из подвала под домом. О том, как жили обитатели первых этажей, Мариша не хотела даже задумываться. Подумать только, а ведь еще двадцать лет назад, когда Мариша была школьницей, эти дома казались ей очень даже славными и уютными. И кухни тогда тут были не такие уж маленькие. Интересно знать, почему? Может быть, потому что сама она тогда была куда меньше в размерах?

Женщина, открывшая Марише дверь, не была красавицей, но и уродиной ее не назовешь. Возможно, помой она голову и надень вместо замызганного халата нечто соблазнительное или хотя бы чистое, то могла бы показаться кому-то даже симпатичной. Все возможно. Но сейчас эта особа вполне соответствовала общей запущенности дома.

– Эрнест Илларионович? – изумилась она. – Да дед давно от нас съехал!

– Куда? Дайте мне его адрес.

– Пожалуйста! Ковалевское кладбище, Северная аллея, третий ряд.

– Так он умер?

– А то!

– Это точно?

– Точней не бывает, – заверила ее женщина. – Помер, всех нас подставил!

– Почему?

– Так у него открытая форма туберкулеза была, – бесхитростно пояснила женщина. – Он на учете стоял. А мы все с ним на очереди на квартиру числились. К туберкулезникам ведь до сих пор особое отношение. Им отдельную комнату по закону полагается иметь. Только закон у нас в стране не так быстро исполняется. Дед ждал, ждал. Всю свою жизнь ждал, да так и помер. А как он помер, с туберкулезной очереди нас и сняли. Мол, раз больной освободил занимаемую им площадь, так и претендовать нам не на что. Остались мы только в общегородской очереди. А там можно еще лет двадцать ждать! Вот так-то!

И она с интересом взглянула на Маришу.

– А вы кто такая будете?

– Я? Я из жилищной комиссии.

Судя по тому, как блеснули глаза у этой женщины, Мариша угадала верно. Все, что касалось расселения и вообще жилья, очень интересовало даму. Она мигом стала любезной и пригласила Маришу войти.

– Загляните, ужаснитесь, как мы живем.

Мариша зашла и в самом деле ужаснулась. Уже с первых же шагов было ясно, что теснота в квартире просто жуткая. В прихожей можно было протиснуться только боком, а вешалка (ничего другое сюда бы просто не поместилось) буквально пузырилась от навешанных на нее курток, плащей и прочего барахла.

– Сейчас еще лето. А вы бы видели, что тут зимой делается. Пока свою шубу под чужими найдешь, упаришься!

Прямо над головой нависали антресоли, забитые всевозможным хламом. Обувь громоздилась неровными рядами чуть ли не до потолка, выстроенная на единственном свободном участке стены.

– Нравится? – усмехнулась женщина. – Это еще хорошо сейчас стало. Муж полки эти придумал на стену прибить. Так теперь мы всю обувь на них ставим.

На взгляд Мариши, ничего хорошего в том, что возле ее носа торчали чьи-то старые, воняющие и к тому же грязные ботинки, не было. Но, как известно, о вкусах не спорят.

– Вижу, что вы в шоке, – рассмеялась женщина. – Все, кто к нам впервые приходят, очень долго очухиваются. Вы еще молодец, держитесь.

Женщина пошла дальше, Мариша за ней. Видимо, подразумевалось, что Марише будет интересно все. Поэтому хозяйка показала ей грязную ванную комнату, где по стенам расползались пятна плесени.

– Что мы только с этой гадостью не делали! Ничего ее не берет! Антисептик работает только месяц, потом все начинается по новой. Такая зараза, вам и не передать!

В квартире было четыре комнаты. Но все до того крохотные, что в маленькой только и помещался один диванчик и совсем уж крохотная тумбочка. Ну и оставалось еще около тридцати квадратных сантиметров, чтобы человек мог войти в комнату и сразу же лечь на диванчик.

– А это наша гостиная.

В гостиной было попросторней. Тут помещался стол со стульями, телевизор, и даже стенка с витриной влезла. Чувствовалось, что своей гостиной хозяйка искренне гордится. Две комнаты в квартире были соединены между собой проходом. А две могли считаться изолированными. Правда, через гостиную шла единственная дорога на кухню. Так что если ночью кому-то из семьи приспичило бы попить водички, то он неизбежно нарушил бы покой спящих в гостиной людей.

– Сколько, говорите, вас тут живет?

– Прописано восемь человек, – сказала Надя, так звали хозяйку. – Свекровь, свекор, мой муж, я, еще два его брата – Боря и Слава, и их сестра Люда. И еще Настя – жена Бори – нашего младшенького. Но кроме нас, тут живет еще бабушка – дальняя родственница Насти. И еще одна бабушка, кто она такая, я даже и не знаю и вам не скажу. Но вроде бы тоже наша родственница. Ее еще покойный дед Эрнест к нам привел. Да так она и осталась. Не гнать же ее на улицу? Она старенькая совсем, ничего не соображает. Пропадет там.

– А зачем же вы этих бабулек к себе взяли, если самим жить негде?

– Бабка Тата нам проблем не доставляет. Либо в больнице лежит, либо в санатории долечивается. А свою бабку Настя специально к нам взяла, потому что у той квартира, так они ее сдают и дополнительный доход имеют.

– А детей ни у кого нету?

– Бог миловал! Куда тут еще детей! И так еле помещаемся. Друг у друга на голове сидим. Когда вечером все вместе собираемся, хоть караул кричи. А с детьми мы бы вообще свихнулись. Вот когда дед Эрнест жив был, мы горя хлебнули. Врачи уже не скрывали, что жить ему от силы год остался. Ну, он и пустился во все тяжкие. Пил без просыху, баб каких-то грязных водил. Я каждый день боялась, что они нам в дом еще заразу принесут. Мало нам палочек Коха, так еще и сифилис какой-нибудь появится.

– М-да, веселого мало. А на очереди вы уже сколько лет стоите?

– Девятнадцать лет.

– И что обещают?

– А ничего хорошего. Вот была надежда, что наш квартал будут расселять, так покупателя на землю нету. Так что опять сидим и ждем.

Мариша уже понимала, что пришла сюда напрасно. Эрнест Илларионович умер, так что к убийству своего брата и его наследников никакого отношения иметь не мог. Да и не до того ему было в последние дни своей жизни. Но все же Мариша попыталась разузнать подробности:

– Но ведь у вашего деда Эрнеста был брат.

– Верно, – не без удивления подтвердила Надя. – Брат и сестра. Только они тут никогда прописаны не были!

– Да. Но ведь родные вашего дедушки помогали вашей семье?

– Что вы! Они от Эрнеста Илларионовича еще много лет назад отвернулись!

– Почему?

– Я точно не знаю, там какая-то темная история случилась. Дед специально не рассказывал никогда, а я и не интересовалась. Зачем оно мне?

Все было ясно. Мариша вытянула не тот билет. Пора было прощаться и сматывать удочки. Как могла, Мариша утешила на прощание Надю, пообещав похлопотать за их семью в жилищной комиссии.

– Знаю, что ничего из этого не выйдет, – печально произнесла молодая женщина, – но все равно спасибо вам за поддержку.

Мариша вышла из квартиры и вздохнула с облегчением. Конечно, у них со Смайлом тоже есть проблемы, но все они даже рядом не стоят с проблемами в семье Нади. Это же ужас какой-то, а не жизнь, когда меньше чем на шестидесяти квадратных метрах проживают десять человек. Это получается по шесть метров полезной площади на человека!

– Ужасно, – бормотала Мариша, быстро спускаясь по лестнице. – Действительно ужасно.

До спасительной двери во двор оставалось всего несколько шагов. Мариша уже предвкушала глоток свежего воздуха и свободу, как вдруг в дверь влетела какая-то девушка.

– Ой! – вскрикнула она, почти наткнувшись на Маришу. – Ты тут откуда?

Мариша сдавленно охнула в ответ. Это же Мила! Что она тут делает?

– Что я делаю? Домой пришла! А тебе чего надо?

Мила живет в одном доме с родственниками Эрнеста Илларионовича? И тут в голове у Мариши внезапно словно что-то щелкнуло, и все встало на свои места. Ну, конечно, Мила же говорила, что у нее есть трое братьев. А Надя упомянула, что у ее мужа есть не только двое братьев, но еще и сестра. Люда, Людмила, Мила.

– Ты тут живешь? – пробормотала Мариша. – Так ты внучка Эрнеста Илларионовича?

Мила сразу же набычилась. Ее и так вечно недовольное личико перерезала гримаса откровенной ненависти.

– Ушлая! – яростно прошипела она. – Узнала все-таки!

– А Слава твой брат, – продолжала размышлять вслух Мариша. – И вы задумали получить наследство вашего двоюродного деда! Вот оно что!

– А что? – подпрыгнула на месте Мила. – Что такого? Да, задумали! Оно наше! Ничуть не меньше, чем Варвары и ее сынка! Тетка Варвара подделала завещание, чтобы все досталось ей одной.

– Откуда ты знаешь?

– Это всем известно! И сам Ваня мне в этом признался!

– Как она могла это сделать? Варвара Сергеевна почти не общалась со Львом Илларионовичем!

– Ну и что! Очень ей было нужно со стариканом общаться. И потом, она же не сама подпись под завещанием подделала. Ей люди помогли!

– Какие люди?

Но Мила снова насупилась.

– Ничего я тебе не скажу! – выкрикнула девушка. – Пошла прочь! Завещание старика было фальшивое, и точка! Мы это и в суде докажем! Все наше будет. И квартира, и деньги, и мебель. Тетке Рае и этому убогому дяде Толе ничего не достанется. Они деду Леве все равно что и не родные! Закону плевать, чьи они там дети! И закону плевать, что дед Лева с нашим дедом в терках был! По закону они родные братья. Значит, наследники мы! А завещание Варвара подделала!

– Если оно такое фальшивое, то зачем же вы убили Варвару Сергеевну и ее сына?

Мила даже задохнулась от возмущения.

– Ты чего? Вообще, что ли? Никого мы не убивали!

Но Мариша уже составила свое мнение. Эта семейка, сидя друг у друга на головах, совершенно чокнулась. Вот к чему ведет перенаселение и скученность! У людей едет крыша! Конечно, прознав, что квартира и деньги Льва Илларионовича уплыли от них в цепкие руки конкурентки, они сначала обозлились до крайности и прикончили ее. А потом и сына. А то, что сейчас Мила кричит о том, что завещание было фальшивым, не что иное, как попытка отвести подозрение от себя и от своих братьев.

– Так-так, – сказала Мариша, отодвигая Милу со своего пути и двигаясь к выходу. – Так-так.

– И катись отсюда! – крикнула девушка ей в спину. – Ходит тут, вынюхивает! Домой к себе вали, там и вынюхивай.

Домой Мариша не пошла. Она направилась прямиком к следователю, который вел дело об убийствах Варвары Сергеевны и Вани. По дороге Мариша позвонила еще и Вике.

– Ты как?

– Полный порядок. До дяди Толи еще не доехали. Но, кажется, уже скоро.

– Слава там рядом?

– А как ты думаешь? Мы же едем в его машине. А он за рулем.

– И сейчас тоже?

– Нет, сейчас мы все на бензоколонке. А я как раз в туалете. Жду тетку Раю. Ты чего хотела-то?

– Слушай, ты там поосторожней, – прошептала Мариша.

– С кем?

– Со Славой.

– Почему?

– Этот наш Слава, на самом деле он тоже родственник.

– Чей?

– Твоего деда.

Некоторое время в трубке было тихо. Видимо, Вика переваривала эту новость.

– Ты серьезно? – спросила она изменившимся голосом.

– Еще как! Я была у брата Льва Илларионовича и наткнулась там на Милу! Она его внучка! И, следовательно, двоюродная внучка Льва Илларионовича. А Слава – он двоюродный внук! И твой троюродный брат!

Теперь Вика молчала еще дольше.

– Все ясно, – произнесла она наконец. – Знаешь, а я ведь подозревала что-то в этом роде.

– В самом деле? Почему?

– Они очень похожи. Дед Лева и Слава. Разве ты не заметила?

Только теперь Мариша сообразила. Ведь верно! Это сходство Славы с фотографий Льва Илларионовича в молодости буквально бросалось в глаза.

Теперь Мариша мчалась к следователю Прохорову на всех парусах. Ее не смог остановить ни вопрос дежурного внизу, ни его крики, ни шум погони. Мариша ворвалась в кабинет следователя и закричала:

– Я знаю, кто убийца!

В этот момент ее схватили за плечи чьи-то цепкие руки. И поволокли назад в коридор.

– Пустите меня! – отбивалась Мариша. – Я знаю, кто злодей! Дайте же сказать! Пустите! Товарищ следователь, я знаю, кто убил Ваню и Варвару Сергеевну!

– Отпустите девушку!

Следователь наконец-то отошел от первоначального изумления. И теперь сообразил, что Мариша может быть ему очень даже полезна.

– Проходите! – пригласил он изрядно потрепанную и помятую руками дежурного Маришу.

Она метнула на дежурного взгляд победительницы и прошла в кабинет следователя.

– Товарищ следователь, эта особа... Она ворвалась, ничего не объяснила, конечно, я счел нужным ее задержать.

– Иди, Миша! – устало произнес следователь. – Ты еще молодой у нас. Не женатый. Не знаешь, что с женщинами всегда так. А уж со свидетельницами особенно.

Что он имел в виду, Мариша не поняла. Да ей это было и не важно. Ее буквально лихорадило от желания немедленно вывалить следователю свои новости. Ее порадовало, что следователь выслушал ее внимательно, не перебивая. А когда Мариша закончила, он спросил:

– Вы точно уверены в том, что рассказали мне?

– Конечно! Я никогда не выдаю желаемое за действительное.

– Редкий талант. И где я могу поговорить с этими молодыми людьми?

– С Милой и Славой?

– Да. И с их братьями. Или они не участвуют в афере?

– Этого я не знаю. Но Мила сейчас дома. А Слава... Слава едет в Тихвин.

– Зачем?

– За бумагами деда Левы! И что они ему дались, ума не приложу!

– Что за бумаги?

– Мемуары старика.

Мемуары следователя отчего-то не заинтересовали. А вот то, что семья Милы жила в ужасающих условиях, ютясь на жалких метрах, когда их родственник Лев Илларионович единолично обитал в огромной квартире, наоборот, заинтересовало очень.

– Но не думаете же вы, что они и Льва Илларионовича убили? И все это из-за квартиры?!

– В моей практике случалось и не такое, – вздохнул следователь. – Если бы вы только знали, за какой пустяк иной раз родственники убивают друг друга, вы бы ужаснулись! Одна женщина травила свою сестру крысиным ядом в течение почти полугода только за то, что той при разделе наследства их матери достался почти новый комплект постельного белья, на который претендовала старшая сестра!

– Ужас!

– А в другой семье сын убил отца за то, что родитель пригрозил сынку оставить свой вклад в Сбербанке не ему, а сестре.

– Ну, это как раз понятно.

– Так весь вклад составлял пятнадцать тысяч рублей! И было это всего полгода назад!

У Мариши вытянулось лицо. Убить отца, чтобы получить чуть больше пятисот долларов по завещанию! Да, это сильно. Пожалуй, художества Славы и его родни меркнут по сравнению с такими преступлениями. Все-таки Слава охотился за большой трехкомнатной и богато обставленной квартирой, несколькими счетами в банках, в том числе и валютными. Было за что рисковать. Это вам не старый пододеяльник с наволочкой. И не пятнадцать тысяч рублей.

– Мне этот молодой человек сразу показался подозрительным, – признался следователь. – Очень уж активный. И за сестру свою так переживал! А излишняя активность в деле, где имеется труп, всегда подозрительна.

Одним словом, следователь отправился в гости к Миле, чтобы лично переговорить с девушкой. Мариша любезно предоставила следователю адрес, но предупредила, что Мила может и не захотеть общаться со следствием.

– Не захочет добровольно, пригласим повесткой или пошлю за ней машину с мигалкой. Пусть заберут девицу на глазах у всех ее соседей. Думаю, что она не захочет позора.

– Тогда я поеду домой?

– Вы мне больше не нужны, – любезно кивнул следователь. – Очень вам благодарен за предоставленную информацию.

В душе Мариши разлился настоящий бальзам. Как приятно, когда тебя хвалят! Иногда и денег никаких не надо, простая похвала дает куда больше.

Но, приехав домой, Мариша поняла, что где-где, а тут ее хвалить точно не будут. Смайл бродил по квартире с каким-то отрешенным видом. Он рассеянно чмокнул Маришу в щеку и заявил, что купил на ужин пельмени, их они и будут есть. А вообще, ему надо подумать, так что жене лучше оставить его в покое. И заняться пельменями, раз уж у него самого такое задумчивое настроение.

Разумеется, такое начало семейного вечера насторожило Маришу. И вместо того, чтобы заняться пельменями, как велел ей родной муж, она кинулась к телефону и принялась названивать Таечке. Та словно только и ждала, когда ей позвонит Мариша.

– У меня новости! Завтра мы всем коллективом будем отмечать день рождения Катрин!

– Той самой?

– Да. Той самой. Твоей соперницы! Кстати, она сегодня приволокла твоему мужу заливное из цыпленка с обжаренной в сырной панировке брокколи. Представляешь себе?

– Вкусно было?

– Мне перепал один шарик, – призналась Таечка. – Вообще-то я капусту не люблю. Даже совсем ее не ем. Ни цветную, ни красную, никакую. Но Кэт умудрилась так приготовить эти кочанчики, что капусты совсем не чувствовалось. Только хрустящая сырная корочка, а внутри что-то остренькое и пряное.

– А заливное как?

– Там мне ни кусочка не досталось, – с грустью призналась Тая. – Рангом не вышла. Заливное тетки из бухгалтерии пробовали. Сказали, что это было нечто неописуемо прекрасное.

Пока Мариша осмысливала, чем лично ей могут грозить кулинарные способности соперницы, Таечка произнесла:

– И знаешь что?

– Что?

– Отмечать день рождения Катрин мы будем на той самой турбазе, о которой я тебе говорила. Только, оказывается, это не государственная турбаза. А маленькая такая ферма, при которой и находится база отдыха. И хозяин ее – отец Катрин. Он там держит небольшую конюшню, чтобы гости его турбазы имели дополнительное развлечение. И угадай, кто будет для нас готовить?

– Катрин?

– Она и ее мама! Катрин сказала, что она своей матери по части кулинарии вообще в подметки не годится. Так что, думаю, это будет нечто неслыханное. Пир на весь мир!

Потом Таечка с полчасика поболтала про собственные планы, которые она имела на этот уик-энд. И закончила разговор такими словами:

– Кстати, твой муж сегодня вечером перед уходом отказался скинуться на общий подарок для Кэт.

– Почему? – удивилась Мариша, вроде бы муж скупостью никогда не страдал. – Может быть, они поссорились?

– Вовсе нет! Он заявил, что хочет сделать Катеньке индивидуальный подарок. Нечто личное. Только от себя. Представляешь?

Мариша представила и жалобно простонала:

– Кошмар!

– А я тебе о чем! Ты бы с ним поговорила! Что это за дела такие? Если он хочет тебя бросить, так нечего тянуть с этим делом! И себя мучает, и тебя тоже.

Маришу такая постановка вопроса в корне не устраивала. Может быть, между ее мужем и этой Катрин и нет ничего серьезного. Так, легкий флирт. Нет, вряд ли. Если легкий флирт, то тяжелую артиллерию в виде мамы-поварихи и папы-конника не подключают.

Размышляя над этим, Мариша поставила на плиту кастрюлю с холодной водой, всыпала в нее пельмени, кинула туда бульонный кубик для аромата и вкуса и приготовилась ждать, когда пельмешки сварятся.

Пятнадцать минут, указанные на упаковке, прошли. Кубик растворился. И из кастрюли теперь доносился потрясающий аромат. На кухню, привлеченный вкусным запахом, пришел Смайл. Он поднял крышку над кастрюлей с пельменями и ахнул:

– Мариша, что это?

– Как что? Пельмени, которые ты купил!

– Я? Я это купил? Нет, ты ошибаешься, я не мог этого купить! Точно не мог!

В голосе мужа слышалось такое негодование, что Мариша сама заглянула в кастрюлю. На дне кастрюли лежало нечто бесформенное, слипшееся в один комок и довольно неприятно выглядевшее.

– Мариша, ты как их варила?

– Обыкновенно. Кинула в кастрюлю и варила.

– А мешать не забывала?

Какое там мешать. Мариша только сейчас сообразила, что кинула пельмени в холодную воду. Конечно, они у нее слиплись. Катастрофа! Если Смайл сейчас поймет, что ей нельзя доверить даже приготовление пельменей, он в ней окончательно разочаруется. Это после тех разносолов, что готовит ему противная Катька и ее мамаша!

– Понимаешь, милый, – проворковала Мариша самым ласковым голосом, на какой была только способна, – пельмени были не слишком высокого качества.

– Я всегда их покупаю. И они никогда меня не подводили!

– Тебя обманули в магазине. Под видом приличного изделия подсунули дешевый суррогат!

– Я беру в одном и том же месте! Продавцы отлично меня знают и не подсунули бы дрянь!

– Значит, и их обманули недобросовестные поставщики!

Некоторое время Смайл критически разглядывал слипшийся ком теста и мяса.

– Может быть, попытаться его разделить на части, залить яйцом и обжарить?

Так он и сделал. Мариша наблюдала за его действиями и почти рыдала от злости. Откуда муж всему этому научился? Ведь таким хитростям на уроках кулинарии не учат, это она точно знала. Неужели общение с противной Катрин заставило Смайла достичь таких успехов? А уж когда Смайл посыпал готовое блюдо тертым сыром и мелко порубленным укропчиком, Мариша едва удержалась от стона. Точно! Происки мерзкой Катьки!

За ужином, который оказался очень даже неплох, Мариша пыталась разговорить мужа.

– А что ты делаешь завтра?

– Как обычно.

– А в выходные?

– Еще не знаю. Это будет зависеть от тебя.

– В каком смысле?

– В прямом.

Мариша чувствовала себя ужасно. Но все же решилась уточнить:

– Мы куда-нибудь приглашены?

– Ты, насколько я знаю, нет. А я да.

– Что ты имеешь в виду? У тебя от меня завелись секреты!

– У тебя могут быть свои тайны, а у меня нет?

И, сделав это шокирующее заявление, муж встал из-за стола, сухо поблагодарил за прекрасный ужин и вышел. Мариша осталась наедине с грязной посудой и такими же грязными мыслями. А что, если убить соперницу? Сумеет следствие определить, кто нанес удар, или Марише удастся выкрутиться?

Глава 19

К утру мстительные мысли Мариши несколько поутихли. Она решила дать мужу еще один шанс. Вот если он все-таки поедет на ту турбазу, то она... Она заявится туда тоже. И тогда мерзкой Кэт, а также всей ее семейке, не поздоровится. Они у Мариши узнают, как зариться на чужих мужиков! Она им их хваленую стряпню вместе с котлами на головы нахлобучит!

Ах, нет. Так нельзя! Так она нечаянно может сделать больно Смайлу. Кто его знает, вдруг он без ума от этой Катрин! Лучше она отпустит Смайла! Да, так ему и скажет – иди, милый. Коли тебе голос желудка важней голоса разума, иди. Такой ты мне не нужен! Иди к своей новой любви, и будьте вы с ней трижды счастливы!

От такого собственного феноменального благородства глаза у Мариши были уже на мокром месте, когда ей наконец позвонила Вика.

– Ты знаешь, что Славу и Милу арестовали по обвинению в убийстве Вани и Варвары Сергеевны?

Нет, Мариша этого не знала.

– Я очень довольна.

– Чем? Чем ты довольна? Они этого не делали!

– Не убивали? Но ведь... Наследство... И вообще.

– Говорю тебе, они этого не делали.

– Откуда у тебя такая уверенность?

Вика помялась, но потом все же сказала:

– Мы поговорили со Славой на обратном пути.

– И что же?

– Он признался, что в самом деле подстроил знакомство Милы с Ваней. Но, по его словам, его это заставил сделать другой человек. И что именно этот человек и охотится за бумагами нашего деда. И что он готов заплатить за них Славе целых сто тысяч долларов!

Ого! Ставки повышались! Милин любовник обещал девушке только половину этой суммы. В голове у Мариши все перепуталось. Кто этот таинственный незнакомец, который дал задание Славе? Он же бритоголовый любовник Милы? Подкупил и брата, и сестру, надеясь, что кто-нибудь из них принесет столь нужные ему мемуары деда Левы?

– Нет, – решительно отвергла Вика это предположение. – Славин знакомец не бритый, не качок, и он среднего возраста, худой и похож на кобру.

Мариша была вынуждена с огорчением констатировать:

– Не тот. А что Слава про этого своего знакомого вообще знает?

– Ничего.

– А как тот на него вышел?

– Просто однажды на улице к Славе подошел незнакомый мужчина и предложил дело на сто тысяч долларов, трехкомнатную квартиру и приличные счета в банке.

– Значит, тот тип знал, что Слава – двоюродный внук Льва Илларионовича?

– Знал.

– Откуда?

– Не знаю.

– А что хотел этот тип от Славы?

– Бумаги деда Левы.

– Мемуары?

Вика снова замялась.

– Можно сказать и так.

– Что это значит?

– Ну, это мемуары, но писать их дед Лева начал не в последний год своей жизни. Собственно говоря, он писал их всю свою жизнь. И это скорей описание не его личной жизни, а личные дела тех людей, с которыми его сталкивала жизнь.

– Что ты имеешь в виду?

– Деда Леву интересовала оборотная сторона жизни видных политиков, деятелей искусства и науки. Он увлекался тем, что выискивал их недостатки, пороки и тайные пристрастия.

– И все это излагал на бумаге?

– Излагал и прилагал документы, подтверждающие его слова.

Теперь Мариша наконец поняла, из-за чего вся эта суета вокруг наследства деда Левы! Вот что за бумаги были нужны серьезным мужчинам в строгих костюмах, которые произвели на бедного Ваню такое сильное впечатление. Но, судя по всему, не им одним. Был еще таинственный незнакомец, завербовавший Славу. И Милин любовник, тоже вряд ли работающий сам на себя.

Итак, целых три конкурента, желающих загрести жар чужими руками. Варвара Сергеевна и Ваня уже пострадали. Теперь черед Славы и Милы. Мариша даже забеспокоилась:

– Как бы и они тоже не отправились следом за Варварой Сергеевной и Ваней.

– А я тебе о чем говорю!

– Ну, тогда им обоим будет безопасней под присмотром следователя. Посидят немножко в уютной безопасной камере предварительного заключения, а мы постараемся найти настоящих преступников.

– Да?! И как же?

– Ты лучше мне скажи, вчера дома у дяди Толи вы никаких бумаг не нашли?

– Конечно, нет! Если бы нашли, я бы тебе давно сказала!

– Ну да. И, подозреваю, Славу мы бы тоже больше не увидели, – пробормотала Мариша. – Уж он бы нашел способ, чтобы избавиться от вашей компании и удрать вместе с бумагами своего деда.

Вика не стала отрицать такой возможности. Она лишь напомнила Марише:

– Мы ничего не нашли. И где искать еще, понятия не имею!

– Приезжай ко мне. Подумаем вместе.

До приезда Вики Мариша шагала по квартире. Но единственная полезная мысль, которая пришла ей в голову, заключалась в том, что надо иметь совесть и в квартире все-таки необходимо убраться.

– Все-таки домашние хлопоты ужасно отвлекают от дела!

Потом Мариша снова, как и вчера днем, увидела телефонный справочник. И наконец вспомнила, что собиралась сделать еще тогда.

– Надо вызвать мастеров из службы быта. И как я раньше не догадалась об этом!

Уборщики обещали приехать в течение часа. И почти счастливая Мариша, предвкушая, как в самом скором времени квартира засияет чистотой и порядком, смогла наконец сосредоточиться на расследовании.

– Что у нас есть? – бормотала она себе под нос. – Есть бумаги, которые где-то спрятаны. И есть два непонятно откуда взявшихся, но совершенно одинаковых ключа. Один был у деда Левы. Другой у Викиной бабушки. Интересно. Очень интересно. Что бы это значило?

Вика застала свою подругу, с задумчивым видом созерцающую два ключа. Их она положила на ровную, очищенную от хлама и пыли поверхность стола.

– Что ты делаешь?

– Ключи, – произнесла Мариша, не отрывая взгляда от ключей. – Мне кажется, что ключ к разгадке именно в них.

– В этих ключах?

– Да.

Вика подсела к Марише и некоторое время тоже пялилась на ключи. Наконец ей это надоело, и она спросила:

– И что в них такого необычного?

– Вот и я пытаюсь это понять. Где может находиться замок, к которому подойдут эти ключи?

– Не знаю.

– Будем думать.

Девушки еще некоторое время посидели, тупо глядя на стол. Потом Вике это надоело, она сходила на кухню, налила по стакану абрикосового сока, разбавила его минералкой, чтобы было не так сладко и с пузыриками, бросила кубики льда и принесла напиток Марише. Но насладиться им не получилось. В дверь позвонили, сбив все мысли в кучу.

– Кого там принесло?

Оказывается, принесло Милу, которая явилась выяснять отношения.

– А-а-а! – злобно протянула она при виде Вики. – И ты тут! Очень хорошо! Сразу с обеими и разберусь! Суки!

– Как? – ахнули подруги. – Разве ты не в тюрьме?

– Выпустили! Что, не рады мне?

– Ну...

– Вижу, что не рады! Зачем вы это про нас со Славкой ментам наговорили?

– А что? Неправда?

– Правда, неправда! Какая вам-то разница? Теперь менты думают, что это мы со Славкой прикончили Варвару и дурака Ваньку!

– Докажите, что это не так!

– Не буду я ничего доказывать. Это и так ясно!

И тут Мила обошла Маришу и увидела стол, а на столе два ключа.

– А-а-а!!! – завопила она не своим голосом. – Да вы сами воровки! Наши ключи сперли!

– Какие ключи? Что ты! Что ты?

– Наши ключи! – продолжала вопить Мила. – От бабкиной квартиры!

И она сделала движение, чтобы сцапать своей маленькой, но цепкой ручкой ключи со стола. Однако Мариша оказалась проворней. И ключи достались ей.

– Что за бабка? – потребовала она от Милы. – И какая квартира?

– Наша бабка! И квартира тоже наша! То есть будет нашей, когда бабка помрет! А-а-а! Вот еще доказательство, что мы Варвару не убивали! Если бы мы такие изверги были, так мы бы и бабку давно заморили. Ради ее квартиры.

– Какой квартиры?

– А мы – нет! – вопила Мила, не слушая ничего и никого. – В больницах она у нас лечится, и в санатории ее братья регулярно возят. Между прочим, недешевое удовольствие с бабкой в два конца мотаться. Сначала туда ее отвези, потом обратно забери. Понятное дело, билет бабке и сопровождающему общество ветеранов оплачивает. Но все равно маета и расходы получаются.

– О чем ты говоришь?

– С работы отпрашиваться надо, а это прямой убыток! И в дороге тоже разное случается. То одно, то другое. А в результате – опять убытки! И все равно мы бабку пальцем не тронули. Холим ее и лелеем! Вот так-то!

И, посмотрев на растерявшихся подруг, Мила закончила уже спокойней, но с укором в голосе:

– А вы говорите, что мы Варвару Сергеевну убили. Да если бы мы хотели перебраться, то у бабки квартира тоже совсем неплохая. Могли бы там жить.

– Так чего не живете?

– Сдаем мы ее! Денег не хватает. Поэтому и сдаем квартиру. А бабка-то у нас больше по больницам. Только я вам сразу скажу, врачи ее жилицей не считают. И случись чего, никто бы даже вскрытия делать не стал. Померла и померла. А завещание она уже давно на меня и Славку оформила.

– Почему на вас?

– Мы с бабкой больше других возились, потому и квартира нам!

– Погоди, ты про какую бабку говоришь?

– Про нашу! Живет у нас уже много лет. Еще дед ее откуда-то привел. Где нашел, не знаю, не спрашивала. Но факт, что он ее привел. С тех пор и живет бабка с нами! Мать говорит, родня нам. Но поди проверь, когда бабка уже не соображает ничего. Такого наговорит, что хоть за голову хватайся. И Гитлера она чуть ли не живьем видела, и даже осязала. И со Сталиным за ручку здоровалась. Геройская, если ее послушать, молодость у нее была. Да только придумывает, должно быть.

– А с квартирой ее чего?

– Сказала уже, сдаем мы ее! И хватит мне вопросы задавать. Лучше скажите, откуда у вас ключ от бабкиной квартиры взялся? Да еще не один, а сразу две штуки!

– Наверное, ты ошибаешься.

– Еще чего! Сама этот замок пару лет назад меняла. Одни жильцы с бабкиной квартиры нехорошо съехали, кое-что из наших вещей покрали. Так мы, чтобы они снова не наведались, замок решили поменять. Ну а пока я там у бабки мастера ждала, так вдоволь на эти ключики нагляделась.

– Заняться больше нечем было?

– Ага. Телека у бабки не было, книги какие-то чепуховые, все про войну да про революцию. Скукота, одним словом. Вот я на ключики эти и таращилась. Как сейчас помню, цифры на них еще были выбиты. Три тройки и семерка, три тройки и восьмерка и так далее. Покажите-ка мне ваши ключи!

Мариша ключи девице не дала, еще не хватало улики цепкими ручонками лапать. Но на цифры посмотрела. И озадаченно кивнула:

– Все верно. Три тройки и семерка. А на другом – три тройки и девятка.

– Вот! А я что говорила! – обрадовалась Мила. – Наши ключики! Где вы их взяли?

Девушки переглянулись. Что происходит? Каким неведомым образом ключи от квартиры неизвестной бабки попали в руки ко Льву Илларионовичу и Викиной бабушке?

– А когда вы замок меняли, твой дед еще жив был? – спросила у Милы Вика.

– Дед Эрнест?

– Он самый. Так что, жив?

– Ну, вроде бы да.

– Вроде или да?

– Да! Точно да, потому что это он и настоял, чтобы замок поменять. Так и сказал: дел там на копейку, а от больших проблем избавимся.

– И ты поехала, поменяла замок дома у бабки, а потом приехала с ключами обратно к себе домой?

– Ну, ясное дело, – пожала плечами Мила. – А как же иначе?

– И куда ты дела ключи?

– Не помню уже. Один мы новым жильцам отдали. Второй у нас остался. А всего в комплекте четыре штуки было. Ах, да! Я лишние деду Эрнесту отдала вместе с чеком за замок и коробкой.

– Почему ему?

– Потому что он деньги на замок и на мастера мне давал. Ему и отчет.

Теперь подругам было более или менее ясно, как к Викиным дедушке и бабушке попали эти ключи. Их отдал им Эрнест Илларионович.

– Что же это выходит? – растерянно пробормотала Вика. – Братья Лев и Эрнест между собой все-таки общались? И никто об этом не знал?

Но Маришу больше интересовал другой вопрос.

– Где эта бабкина квартира находится? – спросила она у Милы.

– А вам что за интерес?

– Покажи нам ее!

– Вот еще! Там люди сейчас живут. Без предварительного уведомления мы к жильцам лишний раз не суемся. Они деньги заплатили, чтобы жить спокойно. Ну, мы и не лезем. Раз в месяц наведываемся, деньги забираем да смотрим, все ли в порядке.

– В смысле, не украли ли чего?

– Что можно было украсть, то прежние жильцы сперли, – хмыкнула Мила. – А эти жильцы свои вещи привезли. Даже телевизор и холодильник. Мы ими довольны, они нами тоже. Так чего лишний раз к людям соваться?

– Но нам обязательно надо побывать на той квартире!

– Зачем это?

По Милиному виду подруги твердо могли сказать, что без веской причины она на квартиру своей бабки их не поведет. Конечно, можно было бы наплести Миле с три короба. Каким-то образом выяснить имя и адрес ее бабки, а потом наведаться к той в гости без приглашения. Но, во-первых, на квартире ведь живут чужие люди. Могут принять подруг за воришек и поступить с ними соответственно. А во-вторых, Мила хоть и истеричная особа, но отнюдь не круглая дура. И, значит, тоже может сообразить насчет ключей. И что ей помешает потом одной наведаться в квартиру своей бабки? Да ничего не помешает!

И поэтому Мариша сказала Миле чистую правду:

– Может статься, что бумаги деда Левы лежат именно там.

Некоторое время Мила размышляла.

– Если мы найдем эти бумаги, Славку отпустят?

– Во всяком случае, хуже ему уже точно не будет.

– Пойдемте!

Мила двигалась целеустремленно. Было видно: девушка знает, что делает. Подруг же, напротив, томило неясное ощущение приближающейся опасности. Похоже, они нашли тайник, где лежали бумаги деда Левы. Но вот беда, за эти бумаги уже поубивали столько народу, что приближаться к ним едва ли безопасно.

И тем не менее девушки ехали с Милой. Она по дороге несколько раз звонила жильцам, наконец дозвонилась и предупредила, что нагрянет к ним с внеплановым визитом.

– Мне нужно забрать кое-что из бабкиных вещей. Нет, ерунду. Альбом со старыми фотографиями. Ах, вы не в городе. Но что же делать? Бабка мне все уши прожужжала. Сами понимаете, старый человек. У нее свои капризы. Если я вернусь без альбома, она или заболеет, или устроит так, что мы все взвоем. Да, да, понимаю, что вы платите деньги. Но бабка пригрозила, что если я не привезу ей этот проклятый альбом, она сама за ним поедет. И еще бухтела, что сама теперь хочет жить на своей квартире. А что? Имеет право. Сами понимаете, чем это для вас может обернуться.

Под угрозой выселения строптивые жильцы нехотя дали свое согласие. И Мила, проявившая чудеса дипломатии, заверила их, что прерывать отдых и приезжать не надо.

– Ключ от квартиры у меня есть. А что касается альбома, так я знаю, где его искать. Все старые бабкины вещи мы сложили в один шкаф. Да, в тот самый. Так что я ваши вещи даже не трону. Только в шкафу посмотрю, и все.

Наконец вопрос с жильцами был улажен. К этому времени три девушки уже стояли у двенадцатиэтажного дома. Очень большого и густонаселенного. Судя по облупившимся окнам и разномастным застекленным лоджиям с развешенным за грязноватыми стеклами бельем, тут жили далеко не самые богатые люди.

– Домик так себе, – согласилась Мила. – Но по сравнению с нашим – это просто дворец!

Дворец оказался двухкомнатной квартирой. Слегка запущенная, но с довольно просторной кухней и большими изолированными комнатами. Прихожая с холлом тоже приятно радовала глаз. В общем, по меркам советских времен эта квартира могла считаться очень даже хорошей.

Мила ориентировалась в ней прекрасно. Едва войдя, она сразу же направилась в дальнюю комнату, где в углу стоял огромный старый шкаф. Выглядел он, прямо сказать, не ахти. Лак на нем местами был поцарапан, местами растрескался, а местами вовсе отвалился или был кем-то отковырян. Но сам по себе шкаф большой, просто огромный.

– В него мы все бабкины вещи и утрамбовали. Конечно, теперь трудно понять, что и где лежит. Но искать бумаги надо именно здесь. Больше им быть негде!

Сначала девушки думали, что дело яйца выеденного не стоит. Но, заглянув в шкаф, несколько приуныли. Куда там Викиной кладовке или антресолям, с которых грохнулся Славка! Шкаф неизвестной им бабки был так плотно забит, что вещи приходилось не вынимать, а буквально выковыривать из него. Задняя стенка была сделана из фанеры и прибита мелкими гвоздиками. Так вот теперь фанерная стенка выгнулась почти барабаном под давлением запихнутых в шкаф вещей. И не отваливалась только благодаря тому, что шкаф стоял у капитальной стены и упирался в нее.

– Зачем же вы все это хранили? – пыхтела Вика, вытаскивая из шкафа мешки со старыми чулками, потрескавшиеся от времени кожаные саквояжи, немодные сумки с разлохматившимися ручками и какие-то книги с потрепанными, словно зубами пожеванными, уголками.

– Так бабка не давала ничего выкидывать. Вы бы слышали, какой тут скандал разгорелся, когда мы ее к нам переселяли! И дед Эрнест на ее сторону встал. Дескать, бабка на голову уже слаба, нечего старого человека лишний раз нервировать. Раз говорит, что эти вещи ей нужны и ничего выкидывать нельзя, значит, так оно и есть.

Одним словом, все, что было в тумбочках, на полках и в других шкафчиках в квартире, Мила запихнула в один шкаф. Ей это удалось, но с каким трудом!

– Вы бы меня тогда видели. Я глазам своим не поверила, когда дверцы закрылись. Села прямо на пол, да так и сидела.

– Думаешь, жильцы не заглядывали в этот шкаф?

– Шутите?! Тут же один старый мусор. Зачем он им?

Дело продвигалось медленно. Ведь каждую вещь следовало рассмотреть. А вдруг именно она и есть второй ключ к тайнику с бумагами?

– Не верю, чтобы бумаги просто так лежали тут. Слишком это было бы просто.

День уже клонился к вечеру, когда Мила наконец извлекла из шкафа какую-то картонную папку.

– Не может быть! – кинулись к ней подруги.

– Это она?

– Мила! Открывай скорей!

Трясущимися руками Мила дернула за тряпичные завязки на папке. Та открылась. И перед глазами трех девушек появились исписанные мелким, почти бисерным почерком листы бумаги.

– Этот почерк я знаю, – прошептала Вика. – Этим почерком были написаны письма, которые я нашла у моей бабушки! Это почерк Льва Илларионовича!

– Значит, мы нашли его бумаги. Ура!

Но Мила уже разложила бумаги на полу.

– Смотрите, тут и фотографии есть. Ой! А я знаю этого человека! И этого тоже!

– А это знаменитый артист.

– А это эстрадный певец!

– Его вообще вся страна знает!

– Господи, а что тут на этих фотографиях!

Некоторое время девушки молчали, разглядывая известного композитора и мецената, всеми уважаемого пожилого человека, который лихо отплясывал джигу в обществе двух юных красоток. И все бы ничего, ну пляшет человек, весело ему. Но и композитор, и пара красоток были абсолютно, совершенно голыми.

– Девчонки, – прошептала Вика, – значит, это все правда! Тут собран компромат на всех этих известных людей, который Лев Илларионович набрал за свою жизнь!

– Ой, а это кто? – пробормотала Мариша. – Неужели сам...

Договорить она не успела. Потому что внезапно в комнате раздался холодный мужской голос:

– Положите бумаги обратно на пол и сделайте два шага назад!

Девушки вздрогнули и подняли головы. В комнате стояли трое мужчин. Все они были в строгих костюмах, с сурово сжатыми губами и нахмуренными лбами. Двое были рослыми и физически очень развитыми. А вот третий – смешной коротышка. Даже костюм не мог придать его внешности хотя бы толику солидности.

Откуда эти трое взялись в квартире, подруги понять не могли. Но дело было даже не в этом. Один из гостей – как раз тот самый маленький и толстенький – держал в руках пистолет с навинченным на нем глушителем и целился из него в девушек.

– Два шага назад! – произнес он. – Быстро!

Мила первой выполнила команду. Но вид у нее при этом был откровенно недоумевающий.

– Вы кто такие? – произнесла она. – Что вам нужно?

– И как вы сюда попали? – добавила Мариша, тоже поднимаясь с колен.

Одна Вика ничего не сказала. Она молча таращилась на человека с пистолетом.

Человек с пистолетом усмехнулся.

– Как я попал сюда? Честное слово, это было нетрудно. Ваша подружка позаботилась оставить дверь открытой. Так что мы просто вошли.

– Мила?! Зачем ты это сделала?

Мила промолчала, и за нее ответил опять же человек с пистолетом:

– Подозреваю, что она ждала совсем не нас. Верно, Милочка?

Мила молчала. А Мариша недоуменно пожала плечами:

– Не вас? А кого же тогда она ждала?

– Ты ведь ждала дружка, верно? Того самого, что сейчас отдыхает в подвале.

И тут Мила молчать перестала. Она отмерла и кинулась с кулаками на незваных гостей. Даже пистолет, все еще находящийся в руках одного из них, не остановил ее.

– Мерзавцы! – кричала Мила. – Что вы с ним сделали? Если вы его убили, то я...

– Успокойся! – мужчина брезгливо оттолкнул от себя Милу. – Ничего твоему громиле не сделается. Полежит себе чуток, авось умней станет. Ну, может быть, голова завтра поболит. Если там вообще есть чему болеть.

Мариша начала понемногу прозревать. Все ясно, Мила успела доложить своему бритоголовому дружку о том, что они нашли бумаги или, по крайней мере, вот-вот их найдут. Удивительная ловкость! Вроде бы девушка все время была на глазах у подруг. Только и отлучалась, что в туалет и на кухню, попить водички. Вот и попила. И водички попила, и попутно пригласила сюда своего дружка. А вместо него пожаловали эти типы. И еще неизвестно, кто из них опасней для подруг.

– Если вы за бумагами моего дедушки, то вот они, – произнесла Вика дрожащим голосом.

Девушка не отводила глаз от пистолета, направленного на них.

– Возьмите их и убирайтесь.

– Не так быстро, крошка, – произнес мужчина с пистолетом. – Для начала мы бы хотели с вами поговорить по душам, познакомиться, узнать...

– Я вас уже узнала! – внезапно выкрикнула Вика прямо ему в лицо. – Нечего нам второй раз знакомиться!

– Ты нас узнала?

– А как вы думали! Это ведь вы ворвались ко мне домой, перевернули все вверх дном и избили меня так, что я оказалась в больнице?! Вы, да?! Я узнала вас по голосу!

Коротышка покачал головой и мерзко ухмыльнулся:

– Какая хорошая память у тебя, деточка. Но я имел в виду, что сейчас мы бы хотели проверить, что вы уже успели узнать, а что еще нет.

– И зачем вам это?

– Если спрашиваю, значит, надо!

И пистолет красноречиво качнулся, лишний раз напоминая подругам, кто тут хозяин положения.

– Так что вам лучше отвечать на наши вопросы быстро и без комментариев. Тогда останетесь в живых. Возможно.

Это было ужасно. Надо же так глупо влипнуть! Честное слово, лучше бы уж сюда пожаловал дружок Милы. По крайней мере, он бы взял бумаги, забрал бы с собой Милу, а вот подруги ему были точно без надобности. Пошли бы себе спокойно домой с чувством, что их обманули и ограбили, отняв игрушку, которой они даже не успели поиграть. Но это были бы и все неприятности за проявленное любопытство.

А тут дело пахло жареным. Пистолет в руках у этого типа нервировал не одну только Вику, лично успевшую узнать, чего можно ждать от этих людей. Мариша старалась не показывать виду, но у нее тоже были самые мрачные мысли о собственном будущем и о будущем других девушек.

– Это вы напали на Вику, ворвавшись к ней домой?

– Напали? Ворвались? Нет, мы пришли к ней с дружеским визитом.

– И помяли ей ребра!

– Она проявила несговорчивость. Вот и пришлось ее немножко поучить.

– А навела вас на Вику, конечно, Варвара Сергеевна?

– Она любезно оповестила нас о появлении в деле еще одной родственницы. Вот и все.

Мариша молчала и думала.

– Это же вы убили Варвару Сергеевну? – спросила она у мужчины.

К ее удивлению, тот легко пошел на контакт.

– Убили? – язвительно переспросил он. – Разве вы не знаете? Варвару Сергеевну убил грузовик, когда она переходила улицу, не глядя по сторонам.

– Так же, как и мою бабушку!

– И Льва Илларионовича!

– Очень странные совпадения.

А Мариша заключила:

– Нечего заливать! Всех этих людей убили! И убили их вы или ваши люди.

– Вы забываете про маленького дурачка Ваню, – противно ухмыльнулся тип с пистолетом. – Про славного домашнего мальчика, которого злая судьба занесла на кладбище. И настигла там в виде карающего крыла ангела.

– Вы и про памятник с отломанным крылом знаете! – воскликнула Вика. – Это вы убили Ваню!

– Минутку! – внезапно осадил ее коротышка. – Конечно, мне плевать, что вы там себе придумаете про нас. Это ничего не изменит. Но я всегда считал, что справедливость прежде всего. Поэтому я вам говорю: нет, мы не убивали ни Ваню, ни его уважаемую маму. Они честно сотрудничали с нами. И не их вина, что им не удалось найти этих бумаг.

– А моего дедушку?

– Вот тут, да, – кивнул головой тип с пистолетом. – С вашим дедушкой – это наша работа. Но он знал, чем рискует. И знал, что наказание за его хобби – это смерть.

– Хобби? Что же это за хобби такое?

– Страсть копаться в чужом грязном белье, записывать все жареные факты на бумаге, а потом пытаться эти записи опубликовать через одного издателя!

– Что?!

– Хорошо еще, что издатель оказался человеком феноменально болтливым. И не успел ваш дедушка явиться к нему со своим, мягко говоря, некрасивым предложением, как полгорода узнало об этом. Разумеется, узнали и мы. В нашей организации всегда свято чтили чужие тайны. И публиковать их просто так, без всякой пользы, – нет, мы не могли этого допустить!

– Врете вы все! – закричала Вика. – Просто сейчас вы еще можете влиять на всех этих людей, на которых мой дедушка собирал свое досье. Небось вы их шантажируете, заставляя плясать под вашу дудку. А если бы все их тайны оказались опубликованными, вы бы потеряли всякое влияние на них!

– Какая умная девочка! – восхитился один из мужчин. – Верно догадалась. Но дело не только в этом. Все эти люди, на которых твой дедушка собирал досье, они когда-то доверились нам, нашей организации. Пообещали сотрудничать с нами и активно сотрудничали. А мы, в свою очередь, должны были позаботиться о том, чтобы никогда и никто не смог бы причинить им вреда!

– Какие вы благородные! А за что вы убили мою бабушку? Она ведь была невиновна!

– Не так уж и невиновна. Ты, девочка, просто плохо знала свою бабушку.

– Я знала ее отлично!

– В самом деле? И что же ты знала? Кем была твоя бабушка? Чем она занималась? Кого любила? От кого родила своего единственного ребенка?

Вика молчала. Крыть ей было нечем. Да, про собственную бабушку и про ее настоящую жизнь внучка, оказывается, знала до смешного мало.

– И чем же? – пробормотала Вика. – Чем занималась моя бабушка?

– Если бы ты постаралась разузнать про нее побольше, то была бы очень удивлена.

– С чего бы это?

– Начать стоит с того, что при крещении твоя бабушка получила совсем другое имя, совсем. Сказать, как ее звали?

– Да.

– А звали ее Софья Михайловна Барышева. И была она из семьи богатых немцев, имеющих поместье на Волге и там же проживающих еще со времен Екатерины Великой. Ко времени Великой Октябрьской революции их семье принадлежало несколько пароходов, которые занимались грузовыми перевозками по рекам и каналам России. И приносили они Барышевым, прости за каламбур, неплохой барыш.

– Моя бабушка? Была дворянка? Да еще и немка? А почему она никогда мне об этом не рассказывала?

– Минутку терпения, – хмыкнул коротышка. – Дойдем и до этого.

И он продолжил:

– Каким-то образом матери вашей уважаемой бабушки после революции единственной из всей семьи удалось избежать смерти и ссылки. Почему так произошло, я сказать точно не могу. Но подозреваю, что тут не обошлось без некоторого заступничества сверху.

– Что за заступничество?

– Все женщины в семье Барышевых обладали, помимо красоты, еще одним удивительным и очень полезным им свойством. Ни один мужчина, на которого они обращали свой благосклонный взор, не мог устоять перед ними, – пояснил коротышка. – Правда это или вымысел, я поручиться не могу. Но так или иначе, ваша прабабушка, будучи дворянских кровей, во время революции избежала смерти и, сменив фамилию, осталась жить на Волге вместе с маленькой дочкой, воспитывая ту на свой лад, но тщательно скрывая ее происхождение от всех.

– Мою бабушку?

– Да. Для всех твоя бабушка была обычным ребенком. Конечно, она не слишком активно участвовала в общественной жизни школы и пионерской организации, но это ей прощали, так как девочкой она была слабенькой и часто болела. Ее пассивность списывали на болезненность. В то время как девочке просто было глубоко чуждо все советское.

– И что?

– Твоя прабабка, вместо того чтобы забыть все эти дворянские штучки, научила свою дочь гордиться своими предками. Она также свозила девочку в их родной город и показала ей их бывший дом, где теперь размещалась клиника для ветеранов Гражданской войны. А также их поместье, которое медленно, но верно приходило в упадок. Но пока оно было разрушено не совсем. И непосредственно перед войной там разместили временный штаб переселенцев.

– Кого?

– На тот момент с Волги переселялись немцы.

– Ах, вот как, – пробормотала Вика. – Но ведь Лев Илларионович как раз и занимался немцами?

– Все верно. И судьбоносная встреча твоего дедушки и твоей бабушки как раз и состоялась в ту ночь, когда твоя бабушка явилась в поместье, чтобы сжечь его.

– Сжечь? Но зачем?

– Дворянская гордость, да и мать настойчиво внушала ей, что нельзя позволить подобного позора в их родовом гнезде.

– Позора?

– Не все немцы добирались туда, куда их посылали. Кое-кто нашел свой последний приют как раз в земле временного штаба по пересылке.

– Что? Их убивали?

– Некоторые умирали сами, – пожал плечами коротышка. – Не надо забывать, что в числе переселенцев были и старики, и маленькие дети, и беременные женщины. Без медицинской помощи кое-кто из этих бедняг просто не вынес тягот даже первого этапа своей ссылки.

– И бабушка все это увидела?

– Подозреваю, что да. Во всяком случае, того, что она увидела, оказалось достаточно для того, чтобы она возмутилась и решила прекратить это безобразие.

– Как же, интересно знать?

– Она подожгла дом. Но сама была схвачена с поличным.

– Кем?

– Вот в том-то и дело. Как истинной Барышевой, ей повезло. Схватил ее не кто иной, как ваш дедушка. Не скажу, что он влюбился в нее прямо при свете зарева пожара. Но что-то такое в его душе всколыхнулось. Во всяком случае он не только не выдал ее, но когда следствию стала ясна причина возгорания, твоей бабушке удалось исчезнуть. За содеянное дочерью ответила ее мать.

– Моя прабабушка?

– Да. Ее судили и расстреляли как зачинщицу и поджигательницу. К этому времени заступиться за нее было некому. А Лев Илларионович не смог или не захотел помочь матери своей любимой девушки.

Вика слушала, не в силах поверить в то, что слышала.

– Младшая Барышева осталась жить. А Лев Илларионович... Что тут сказать? Он нашел свою любовь. И терять ее не собирался. Разумеется, ни о каком браке речи даже не шло. Жениться на бывшей дворянке, да еще с такой нехорошей репутацией, это могло быть крахом для всей его карьеры. Лев Илларионович вел жизнь словно жук под микроскопом. Любое его действие рассматривалось специальным отделом через призму нескольких увеличительных стекол. Так что о такой неподходящей женитьбе нечего было и думать. Жена чекиста, потом советского разведчика должна быть кристально чиста, а прошлое безупречным. Твоя бабушка на эту роль никак не подходила.

– И он женился на Майе? Зачем ему было вообще на ком-то жениться?

– О-о-о! Это уже другая история. К нам она отношения не имеет. Но подозреваю, что Лев Илларионович сделал этот шаг осознанно. Майя была ему полезна во многих отношениях. И в первую очередь не она сама, а ее отец, который всегда, всю свою долгую жизнь поддерживал и продвигал любимого зятя.

– А моя бабушка?

– А твоя бабушка жила своей жизнью. Вышла замуж, родила ребенка и каждый божий день ходила на почту в ожидании писем от любимого человека. Вот это и была ее жизнь.

– Значит, моя бабушка не служила в разведке?

– Никогда! С ее-то происхождением! Это было бы просто смешно!

– Но как же так? Ведь она помогала Льву Илларионовичу.

– Она выполняла его маленькие поручения, не более того.

– Какие?

– Лев Илларионович под старость стал сентиментальным. У него было много бывших коллег, нуждавшихся в помощи. Увы, государство не всегда спешит оказать поддержку тем, кто в свое время пожертвовал для него молодостью, здоровьем и силами. Или не спешит, или эта поддержка оказывается ничтожна мала. А ваш дедушка заботился о тех ветеранах, кого знал лично и считал, что они такой заботы заслуживают.

– Что-то вроде благотворительности для своих бывших коллег?

– Вот именно! И ваша бабушка оказывала ему в этом посильную помощь.

– Например?

– Это она передавала морфий для безнадежно больного старика Зальцмана, которому иначе лекарства было бы даже не увидеть. Именно ваша бабушка, получив инструкции от вашего дедушки, что говорить и как действовать, явилась в секту брата Иоанна и брата Бенедикта и добилась, чтобы те выпустили из своих когтей вдову бывшего разведчика и друга Льва Илларионовича.

– Очень благородно!

– Благородно, но это не значит – служить в разведке. Повторяю, ваша бабушка там никогда не служила.

– А?..

– И, между прочим, брат вашего дедушки Льва Илларионовича – Эрнест тоже оказал своему брату несколько услуг аналогичного свойства.

– В смысле? – удивилась Вика.

– Эрнест Илларионович выполнял кое-какие мелкие просьбы вашего брата. Правда, не из чистого альтруизма, как ваша бабушка, а за вознаграждение. В числе прочего братья договорились, что Эрнест Илларионович возьмет к себе в семью одну старушку. После Гражданской войны она осталась совсем одна, плохо понимала, что происходит вокруг. И ей был необходим уход и присмотр. В благодарность Эрнесту и его семье фактически доставалась квартира старушки, которая в противном случае отошла бы дальним родственникам или государству.

И коротышка выразительно огляделся по сторонам.

– Эта самая квартира, между прочим.

– Мы поняли, – сухо произнесла Вика. – Но что же все-таки с моей бабушкой?

– Официально она числилась одним из информаторов вашего дедушки. Так бы он представил ее начальству, если бы оно заинтересовалось женщиной.

– Но никто не интересовался?

– Времена нынче другие. И к отставным ветеранам совсем не то внимание, как к действующему составу. Так что Лев Илларионович, похоронив свою нелюбимую жену Майю, смог наконец отдаться своей настоящей страсти. И лишь привычная осторожность помешала ему открыто воссоединиться с вашей бабушкой.

– Но почему?

– Не могу сказать точно. Полагаю, на этот вопрос мог бы ответить только сам Лев Илларионович. Но я думаю, что за долгие годы своей службы он так привык таиться от всех и вся, что просто не мог так быстро перестроиться.

– Но он бы смог! – воскликнула Вика. – Если он так любил мою бабушку, что не забывал ее все эти годы, значит, он бы смог! И они могли бы быть счастливы! У него был шанс!

– Возможно. Но твой дедушка совершил роковую ошибку. И судьба ему такого шанса не дала.

– Как бы не так! Это вы! Вы не дали ему такого шанса! Убили и его, и мою бабушку!

– Мы устранили опасность утечки информации, – сухо произнес мужчина. – Вот и все, что мы сделали. И не надо меня упрекать, честное слово, это небезопасно.

И пистолет в его руках снова многозначительно качнулся. Девушки со страхом посмотрели на него. Утечка информации! Вот в чем дело! Эти типы устранили утечку информации. Только и всего.

Глава 20

Мысли в голове у Мариши вертелись, подобно колесам на водяной мельнице. Льва Илларионовича и Викину бабушку убили эти люди! Никаких сомнений в этом больше нет. Стариков убили просто потому, что те слишком много знали. А теперь и они с Викой тоже вошли в группу риска. И грубиянка Мила вместе с ними. Они ведь тоже держали в руках проклятые бумаги. И эти люди могут думать, что девушки их прочитали.

Мила с Викой думали примерно о том же самом. Потому что вид у них был кислый до крайности.

Тем временем человек с пистолетом уже расположился на стуле, который ему услужливо подставил один из коллег. Расположился и задумчиво созерцал разбросанные на полу бумаги. Вид его не сулил девушкам ничего хорошего.

– И что же мы будем делать? – наконец произнес он. – Судя по состоянию бумаг, вы успели в них основательно порыться.

– Вовсе нет!

– Мы их даже не читали!

– Хотели, но не смогли разобрать ни словечка!

– Почерк крайне мелкий!

Человек усмехнулся.

– Да что вы! А вот мне приходилось читать доклады Льва Илларионовича. И я все понимал прекрасно.

– Вы просто вундеркинд!

– Я далеко не младенец! – сухо ответил мужчина. – И не надо мне лгать! Вы прочли эти бумаги. Может быть, и не все. Времени у вас было мало. Но вполне достаточно!

– Достаточно для чего?

– Достаточно для того, чтобы стать опасными для общества. Эти бумаги – настоящая мина. И часть ее заряда находится сейчас в ваших головах.

И мужчина уставился на подруг таким выразительным взглядом, что девушки похолодели, почти физически чувствуя, как у них в головах появляются пулевые отверстия.

– Мы их не читали, – из последних сил выдавила из себя Мариша.

– М-м-м... Я бы охотно поверил вам, – произнес мужчина. – Но вот беда, жизнь отучила меня верить кому-либо на слово. Даже таким вот милым леди.

Он им не верит! И, между прочим, правильно делает.

– Но что с того, – робко произнесла Вика, – если мы даже и разобрали несколько строчек? Мы же будем молчать. Кому говорить-то...

– И в любом случае, нам никто не поверит!

– У нас же нет доказательств!

– Ну да, конечно! Вы же заберете бумаги с собой!

– Берите, берите! Они нам совсем не нужны!

Мужчина усмехнулся. Следом за ним начали ухмыляться и его компаньоны. Нет, эта парочка девушкам решительно не нравилась! Какие гадкие у них улыбки! Они ухмыляются еще хуже, чем сам коротышка.

– Документы мы заберем, это верно, – кивнул мужчина с пистолетом, снова став серьезным. – Но дело в том... Дело в том, что иной раз и одного упоминания о тайне достаточно для того, чтобы те, кому надо, пустились по следу!

– И вынюхали необходимое!

– Что узнал один, может узнать и второй!

– И третий!

– И вся страна!

Мариша воскликнула:

– Но мы-то тут совершенно ни при чем!

– Все! Я принял свое решение! – сухо произнес коротышка. – Простите, девушки, но вас в интересах безопасности необходимо ликвидировать!

Ликвидировать! Убить! Их! Какой ужас! Вторично за последние дни Мариша горько пожалела о том, что не открылась своему мужу. Ну и плевать, что он бы потом ее бросил или устроил жуткий скандал. Зато он бы ее спас. Ее, и, глядишь, и Вику, и эту дурочку Милу! Всех бы спас! Славный, сильный, могучий Смайл! Защитник и покровитель. Прощай, любимый! Прощай навеки! И прости свою глупую женушку!

И в этот драматический момент, когда Мариша мысленно прощалась с самыми дорогими ей людьми – мужем и мамой, а две другие девушки тоже мысленно готовились к неизбежному концу, за дверью раздался шум. И негромкий спокойный голос произнес:

– Всем бросить оружие! И покажите мне ваши руки. Я хочу их видеть.

Руки подняли одни только подруги. Двое господ в строгих костюмах даже и не подумали этого сделать. В результате один из них упал с проломленной головой. А второй рухнул с разорванным горлом, обливаясь кровью и содрогаясь в конвульсиях.

Девушки заверещали, но быстро заткнулись под ледяным взглядом вновь пожаловавшего убийцы. А коротышка, увидев такой конец своих людей, проявил похвальное благоразумие, быстро позволил разоружить себя, отдав оружие и встав рядом с девушками.

Те со страхом и недоумением разглядывали их нежданного спасителя. Честно говоря, на благородного героя он был не слишком-то похож. Тощий, поджарый и какой-то неуловимо подвижный, словно змея, он не производил впечатления хорошего человека. Конечно, хорошие люди тоже могут выглядеть по-разному. Но все-таки вряд ли у них будут такие холодные оценивающие глаза.

– И что же я вижу? – размеренным, невыразительным голосом произнес этот человек. – У меня конкуренты! Какая неприятность. Бумаги Льва Илларионовича нужны еще кому-то? Девушки, что вы можете мне сказать?

– Эти люди хотели нас убить!

– Ни за что, ни про что!

– Но вы нас спасли!

– Огромное вам за это спасибо!

Спаситель недовольно поморщился. То ли от излишней скромности, то ли потому, что спасать молодых и красивых девушек было не его амплуа. Но так или иначе, никакой радости он не демонстрировал. На девушек и коротышку он внимания больше не обращал. А вовсю интересовался бумагами, которые все еще валялись на полу. Просто поветрие какое-то!

– Сколько же народу за ними гоняется?

– Не так уж много, как эти бумаги того заслуживают, – понял вопрос Мариши их странный спаситель. – Перечислить?

– О да!

– Ну что же, во-первых, эти вот двое, с позволения сказать, господ разведчиков и их руководитель. На самом деле все трое давно уволены из рядов нашей доблестной разведки по более чем справедливому подозрению в несанкционированном сотрудничестве с криминальными структурами.

– Значит, они не состоят на службе у государства?

– Сейчас эти двое состоят на службе только у своего босса, а он работает исключительно на самого себя! И действует не в интересах государства, как он вам тут, я полагаю, наплел, а в целях личного обогащения.

У девушек мигом отлегло от сердца! Значит, они имели дело с обыкновенными бандитами! Тоже приятного мало, но все-таки куда лучше, чем встать на пути у могущественной организации.

– Затем за этими бумагами охотится издатель, к которому год назад обратился ваш дедушка и который после смерти Льва Илларионовича лишился надежды получить рукопись, а следовательно, и огромные барыши за тираж книги. Разумеется, сам издатель гоняться за бумагами не мог, ранг не позволяет, да и комплекция не та. Поэтому этим щекотливым делом занялась его служба безопасности. С одним из представителей которой вы, Мила, полагаю, знакомы очень хорошо.

Так тот бритоголовый любовник Милы на самом деле сотрудник службы безопасности одного из издательств, которое охотится за бумагами Льва Илларионовича! Ну да, все ясно. Сенсационные разоблачения – это огромные тиражи. А огромные тиражи – это огромная прибыль. Тут поневоле засуетишься. Каким бы богатым ни был человек, каждому охота стать еще богаче. Вот издатель и предпринял ряд мер, чтобы заполучить бумаги Льва Илларионовича.

Наверное, старик показал ему их. Поэтому издатель и был убежден в их баснословной ценности.

– И, наконец, – произнес их спаситель, – третья заинтересованная сторона представлена весьма умеренно. Всего одним-единственным человеком. Вашим покорным слугой.

– Вы? – изумилась Вика. – А вам-то зачем нужны эти бумаги? Тоже хотите их продать?

– О нет! Мне они нужны по глубоко личным мотивам.

– Как это?

– Дело в том, что ваш уважаемый дедушка на страницах своего опуса описал некоторые из моих, скажем так, приключений.

– Что же тут плохого?

– Увы, они являются приключениями такого рода, что я предпочел бы их похоронить в своих воспоминаниях. А уж доказательства некоторых моих дел и вовсе недопустимы для широкой огласки.

И мужчина улыбнулся. Да, да, на его тонких губах заиграла какая-то змеиная улыбка. Но веселей девушкам от нее не стало. Страшный человек! И приключения у него, должно быть, были страшные! Подруги искренне порадовались, что не успели ничего прочитать.

И тут же жуткая мысль пронзила их. А если этот тип не поверит, что они ничего не прочитали? Что, если и он захочет избавиться от свидетелей?

– Вы правы, что боитесь меня, – произнес мужчина, без труда поняв изменившееся выражение лиц всех трех девушек. – Очень правильная позиция. Но, увы, боюсь, несколько запоздалая. Бояться вам следовало до того, как вы влезли в это дело.

Девушки молчали. А убийца продолжил:

– Скажите, и почему только печальный пример жизни и смерти Варвары Сергеевны и ее мальчика не насторожили вас?

– Это вы их убили? – спросила Мариша, ничуть не сомневаясь, что так оно и было.

– Я! – не стал скрытничать мужчина. – И ничуть об этом не жалею!

– Но за что? Ведь у них не было бумаг дедушки!

– Они кое-что знали про меня. Я имел неосторожность обратиться к ним за помощью. И они посмели шантажировать меня! Меня! Сначала мать, а потом и ее сынок. А я не прощаю людям такого отношения! Поэтому я раздавил двух мерзких гадин без всякой жалости!

Сам он гадина! Еще более мерзкая и противная, чем двое господ в строгих костюмах, и даже более мерзкая, чем их коротышка-хозяин! Трудно себе представить разочарование, которое охватило трех девушек при мысли, что сейчас их снова будут убивать. И, похоже, на этот раз удачно.

– И что вы с нами сделаете? – дрожащим голосом произнесла Мариша.

– А как вы думаете сами? Убью, конечно.

Конечно! Да у этого человека нет ни капли жалости в сердце! Он даже не старается изобразить, будто бы ему жаль. Но не успели девушки в очередной раз проститься с жизнью, как за дверью раздался страшный шум, потом грохот, и в коридоре раздались громкие голоса множества людей. Убийца с внезапно появившимся у него в руках тонким стилетом метнулся к Вике и схватил ее за шею.

– Пустите!

– Тихо! Побудешь пока со мной, красавица! – прошипел он своим змеиным шепотом. – И стой спокойно, иначе...

Он мог не продолжать. Лежащий на полу мужчина в строгом костюме и с разорванным горлом очень живо демонстрировал Вике, что с ней может случиться в случае непослушания. Да и второй, с пробитой головой, тоже надежды на благополучный исход не добавлял.

И тут в комнату ворвались люди из холла. Кто они такие, Мариша уже решительно не понимала. Может, служба безопасности издательства, куда обратился со своими мемуарами Лев Илларионович? Но коротышка, когда он еще был с пистолетом, утверждал, что служба безопасности отдыхает под лестницей и им не опасна. Тогда кто же все эти люди?

В руках у них были автоматы, одеты они были в черные облегающие трикотажные костюмы, а грудь и спины прикрывали бронежилеты. Излишне говорить, что на головах у них красовались черные шапочки с прорезями.

Итак, к ним в гости пожаловала группа захвата, в народе больше известная под названием «маски-шоу». Казалось бы, можно радоваться. Очередные спасители прибыли вовремя. Но наученная горьким опытом Мариша радоваться не торопилась. К тому же она прекрасно помнила про Вику, к сонной артерии которой было приставлено холодное острие. И Мариша почему-то не сомневалась, что человек со змеиной улыбкой не будет колебаться и перережет девушке горло, как только сочтет момент подходящим.

Кроме бойцов в масках в комнате оказались еще два человека. Вот их Мариша знала! Это были следователь Прохоров и Слава. Последний был без наручников, что заставило Маришу, с одной стороны, обрадоваться, а с другой испугаться. Но Слава и сам был напуган. Его взгляд не отрывался от человека с ножом. А если быть совсем точной, то от Вики, к горлу которой и был приставлен этот нож.

– Отпусти ее, – одними губами прошептал Слава.

Но, кажется, мучитель Вики его тоже прекрасно понял и лишь злобно ухмыльнулся в ответ.

– Если бы ты действовал более оперативно и нашел бумаги первым, твоя красавица осталась бы цела и невредима, – сказал он.

– Отпусти ее! Я найду способ вернуть тебе бумаги.

– Не слушай его, Слава! – воскликнула Мариша. – Не слушай! Он – убийца. Он уже убил одного человека у нас на глазах! Вон, лежит весь в крови!

– И Варвару Сергеевну с Ваней тоже он убил!

– И если бы ты отдал ему бумаги, то он бы убил тогда и тебя, как сейчас хотел убить всех нас!

Слава побледнел. Видимо, описанная Маришей и Милой картина как нельзя лучше соответствовала его собственному мнению об этом человеке. И он взглянул на Викиного мучителя уже более твердо:

– Отпусти ее!

– Пошел ты! Сопляк!

Наконец и следователь Прохоров решил вмешаться в происходящее.

– Так, – грозно произнес он. – И что тут такое у нас творится?

При этом от его взгляда не укрылось ни тело мужчины в строгом темном костюме, распростертое на полу в луже крови, ни Вика в руках злодея. Ни второй злодей, слабо шевелящийся на полу. Ни девушки, все еще стоящие с поднятыми руками.

– Та-а-ак, – повторил следователь еще уверенней. – Интересная картина. Похоже, на этот раз мы прибыли вовремя.

Но все остальные так отнюдь не считали.

– Могли бы и не спешить! – огрызнулась Мариша.

– Чего уж там – вовремя! – неожиданно поддержала ее Мила. – Один человек убит. Нас самих дважды едва не убили. А Вика до сих пор в заложницах!

– Молчать! – рявкнул следователь.

Но вот кого-кого, а его девушки не боялись. И единственным результатом грозного окрика следователя стало то, что они наконец опустили затекшие руки. Рукам стало немедленно горячо, отлившая от них кровь снова приливала к кончикам пальцев. Но это были сущие пустяки по сравнению с тем, что грозило бедной Вике.

Следователь тоже прекрасно понимал размер нависшей над девушкой опасности. И поэтому сказал:

– Отпусти девушку! И я дам тебе возможность уйти.

– Разумеется. Дашь.

– Так отпусти ее.

– Не раньше, чем вы откроете мне путь для отступления.

– Хорошо.

– Дадите машину с полным баком бензина и исправным двигателем.

– Согласен!

– И вот эти самые бумаги! Их я тоже заберу с собой!

Некоторое время следователь размышлял. Девушки невольно затаили дыхание. Что он решит? Что предпочтет? Бумаги деда или жизнь Вики? Но следователь Прохоров оказался хорошим человеком. Недаром он сразу же понравился девушкам. И сейчас следователь их не подвел. Он предпочел выбрать жизнь Вики.

– Хорошо, – кивнул он. – Я дам тебе уйти. И дам машину. И ты заберешь эти бумаги. Но в обмен я получаю девушку целой и невредимой.

– Я выкину ее из машины на первом же повороте, как только буду убежден, что за мной нет погони.

– Договорились.

Мариша хотела вмешаться, но вовремя прикусила язык. Хватит! Она уже натворила дел. Пусть теперь мужчины сами решают серьезные дела. Гнусный тип со своей неизменной змеиной улыбочкой на губах взял бумаги из рук Прохорова и поволок Вику вниз. А следователь, сохраняя потрясающую невозмутимость, подошел к окну.

– Вы так уверены, что он ее отпустит? – спросила у него Мила.

– У нас не было другого выхода. Если бы мы решили брать этого типа здесь, он бы точно убил заложницу. А так у вашей подруги еще остается шанс.

О том, что этот шанс просто крохотный, следователь не стал говорить девушкам. Они и так были перепуганы до смерти. Бледные, того и гляди, в обморок рухнут. Но больше всего трясся, как ни странно, сам Слава. Казалось бы, ему-то чего? Но парень не отлипал от оконного стекла, не сводя горящего взгляда с улицы.

– Если он ее хоть пальцем тронет, клянусь, я найду его! – бормотал он. – Найду и убью! Или погибну сам!

Наконец Вика и ее похититель показались внизу во дворе. Им дали сесть в серо-голубую «десятку». И они отъехали. За ними никто не последовал. Машина спокойно выехала со двора. Из окна дома было видно, как она уверенно удаляется от дома. Еще немного, и она совсем скроется из виду.

– Ну, теперь с богом! – произнес следователь дрогнувшим голосом. – Вон поворот, если он не высадит Вику, то это конец им обоим.

Никто не успел спросить у него, что он имеет в виду. Внезапно дверь «десятки» открылась, и из нее выпала Вика. Живая или нет, отсюда не увидишь. Но похититель от нее точно избавился. Прокатившись немного по асфальту, девушка сама встала на четвереньки. На большее ее сил не хватило. Но и это вызвало всеобщее бурное ликование.

– Жива! Спаслась!

«Десятка», продолжая увеличивать скорость, неслась прочь. Вот еще один поворот. Чтобы вписаться в него, водителю надо обязательно сбросить скорость. Но этого почему-то не происходит.

– Что он делает? Он же сейчас!..

Но договорить Мила не успела. Не вписавшаяся в поворот «десятка» со всего разгону врезалась в стену противоположного дома. Даже наверху в квартире услышали звук аварии, потом машина содрогнулась, и вверх поднялся огромный столб пламени.

– Все! – удовлетворенно произнес следователь и, поднеся к губам рацию, произнес: – Всем постам отбой. Молодцы ребята! План сработал! Тушите пожар!

Мариша медленно переводила взгляд с разбитой горевшей машины на следователя. И мало-помалу до нее доходило.

– Вы дали этому гаду неисправную машину! – воскликнула она. – Вы знали, что он разобьется!

– И сгорит!

Следователь пожал плечами:

– Ну, он сам виноват. Требовал полный бак бензина и работающий без проблем двигатель. А вот про исправные тормоза он мне ничего не говорил!

И следователь подмигнул потерявшим дар речи Марише с Милой. И тоже ушел.

Славки давно уже не было в комнате. Он умчался, едва только похититель выбросил Вику из машины. Нетрудно было предположить, куда помчался парень.

Следующие часы прошли для Мариши как в тумане. Она обнимала уцелевшую Вику, отделавшуюся в результате падения из машины какими-то ерундовыми ссадинами, которые Славка немедленно расцеловал. И Вика сказала, что у нее больше ничего не болит. Тем не менее прибывшие доктора ей не поверили. И тщательно осмотрели девушку, обнаружив у нее ушиб головы, растяжение связок ноги и руки. Потом они обмотали пострадавшую бинтами и залепили пластырем с ног до головы. Так что она стала похожа на свеженькую и очень даже хорошенькую мумию.

Но это не помешало тем же врачам дать разрешение на допрос Вики.

– Никаких несовместимых с жизнью травм у пациентки нет. Можете смело допрашивать.

И следователь Прохоров воспользовался этим разрешением на всю катушку. Вести допрос ему было нелегко. Благодарные за спасение девушки стремились выложить все сразу и вместе. Поэтому первые четверть часа в кабинете следователя царил невообразимый шум. А Слава поминутно шикал на них и сам говорил громче всех.

Наконец терпение следователя лопнуло. И он выставил всю шумную компанию в коридор.

– Буду беседовать с вами по одному! – заявил он им. – Раз вести себя не умеете!

И слово свое сдержал. Допрос продлился несколько часов. И закончился только вечером. Но зато следователь уяснил себе все, что хотели поведать ему подруги. И про мемуары Льва Илларионовича – почему они представляли собой такую ценность. И про охотившихся за этими мемуарами преступников. И про то, как девушки нашли бумаги первыми, а преступники едва не перегрызлись друг с другом, стараясь отнять их друг у друга.

– Вот оно что! – глубокомысленно произнес следователь. – Что же, теперь мне все ясно. Могу начинать допрос настоящих преступников.

Он имел в виду коротышку и его уцелевшего громилу. За этими двумя оставшимися в живых числились Викины дедушка и бабушка. А также налет на квартиру самой Вики. Впрочем, девушка была не кровожадна.

– Лично я за себя к этим двоим претензий не имею. Бог с ними, с моими помятыми ребрами и синяками. Все уже почти зажило. А вот за то, что они сделали с моими дедушкой и бабушкой, эти двое должны ответить по всей строгости.

– Не беспокойтесь. Ответят, – буркнул следователь. – Уверен, за голубчиками еще много чего найдется.

Милин любовник, он же представитель частной охранной структуры одного известного издательства, также присутствовал на допросах. Но скорее в качестве свидетеля и пострадавшего, потому что сам лично ничего плохого сделать ни подругам, ни кому-либо другому просто не успел. Да, он подговаривал Милу украсть у жениха бумаги его двоюродного деда. Но по сравнению с теми делами, что творили остальные соискатели, это было сущей ерундой.

Главным действующим лицом без сомнения должен был стать тот человек со змеиной усмешкой, который выбрал себе в помощники Славу. Парень места себе не находил, не понимая, как мог поддаться на уговоры такого страшного типа.

– Ведь знал же я, что он убийца. Нутром чуял! И все равно согласился раздобыть для него бумаги деда Левы. На деньги его позарился!

– И очень зря! – произнес следователь. – Судя по тому, что я узнал об этом человеке, он был крайне опасен. И дело для вас, молодой человек, могло кончиться плачевно. Он бы вас просто убил. И точка.

– Но теперь все в порядке. Этот человек погиб. И никому не причинит больше вреда.

– Останься он в живых, легко бы все равно не отделался!

– А мне жаль, что он погиб! – произнесла Вика.

И на нее моментально ополчились остальные:

– Жаль? С ума сошла!

– Тебе его жаль?

– Нашла кого жалеть!

– Этот человек убийца!

– Он и нас хотел убить! И тебя!

– Жаль мне потому, что теперь уже никто не расскажет, что именно было в бумагах моего дедушки! – пояснила Вика. – Они погибли в огне. И этот человек тоже.

Да, к несчастью или к счастью, это еще как посмотреть, бумаги и жуткий тип не пережили автомобильной аварии, которую подстроил убийце коварный следователь Прохоров. Лобовой удар был слишком силен. Да еще и водитель оказался не пристегнут. Так что его буквально размазало по стене дома, в которую он врезался.

Пожар погасили быстро. Но останки убийцы соскребала со стены дома целая бригада МЧС, прибывшая к месту аварии. И врачи сразу же диагностировали мгновенную смерть человека.

– Говорят, с ним еще девушка была?

– Да, но он выбросил ее из машины раньше. Отделалась несколькими легкими травмами.

– Повезло ей. Останься она рядом с ним, мы бы не знали, как и сложить такой пазл. Собирали бы обоих по кусочкам. Знаете, как у нас иной раз бывает? Это бедро от этого, эта голень от этой, эта печень от этого, это ребро от другого.

Случайно услышавший эти откровения врачей Слава немедленно заключил свою драгоценную Вику в объятия. Словно она могла в любой момент рассыпаться на эти самые составляющие – бедра, голень и прочее.

Мариша посмотрела на них с легкой завистью. Эти двое были так безоблачно счастливы, словно только что нашли друг друга. И расстаться для них теперь было бы равносильно смерти. И Мариша невольно вздохнула. Как там ее Смайл? Впрочем, зачем ей это знать? Наверняка веселится в обществе этой своей Катьки и коллег. Развлекается, лопает домашние пироги мамы Катрин, завтра поедет на верховую прогулку с ее папой. И все у него и у его новой подруги будет ровно, гладко и романтично.

Домой Мариша возвращалась в унылом настроении. Честно говоря, она бы туда и не пошла. А зачем? Ее там никто и ничего уже не ждет. Только горы пыли, немытые стекла, одиночество и прочие ужасы.

Но, открывая дверь в квартиру своим ключом, Мариша была удивлена. Дверь была закрыта изнутри. Мгновение поколебавшись, она поднесла руку к кнопке звонка. Но ее опередили. Дверь открылась, и Мариша увидела на пороге мужа. Ее собственного мужа! Целиком и полностью находящегося у них дома, а не за тридевять земель в объятиях соперницы.

Изумление Мариши было так велико, что она даже рот открыла.

– Ты?! Ты дома?

– А где мне еще быть?

Муж был необыкновенно ласков. Он помог Марише раздеться, нежно поцеловал ее и проводил в квартиру. Тут у Мариши нашелся повод, чтобы удивиться еще больше. Верней, сразу несколько поводов. Стекла в окнах сверкали и пропускали весь свет. Пол блестел. Нигде не было ни пылинки. А все вещи были разложены по местам.

– Это ты тут навел порядок? – ахнула Мариша. – Один?

– Ну, по правде сказать, у меня были помощницы.

– Кто?! – немедленно обозлилась Мариша. – Эта Катрин уже привела сюда своих подружек? Или свою маму? Наверное, маму. Ах, вот они как! Они уже и порядок у меня в доме наводят?! Вьют себе гнездышко? Ну, если так, то я сразу же предупреждаю, им тут не жить! Квартира у нас общая, так что придется разъехаться!

Смайл смотрел на жену так, словно не понимал, о чем она говорит.

– При чем тут какая-то Катрин? – спросил он наконец у жены. – Сюда приходили три женщины из частной клининговой компании. Они сказали, что ты сделала заказ и уже перевела аванс, расплатившись с ними по своей кредитке. Так что, не слушая моих возражений, они тут же достали тряпки, швабры и принялись все мыть и тереть вокруг. Что мне оставалось делать? Я убрал те вещи, которые вспомнил, где они обычно у тебя лежат. А остальные просто распихал по шкафам, чтобы обеспечить уборщицам, как они выразились, фронт работы. И боюсь, что теперь тебе, моя дорогая, долго придется искать свои колготки и цветные трусики. Я совсем не помню, куда их положил. Что ты так на меня смотришь? Недовольна?

Вместо ответа Мариша кинулась ему на шею.

– Любимый! Как же я счастлива! Если бы ты только знал!

– Потому что у нас в доме наконец-то чисто?

– Да при чем тут это?! Я счастлива, потому что ты тут! И потому что ты не поехал с этой Катрин на ее турбазу! Лопать домашнюю стряпню ее мамани!

– Катрин? Какая еще Катрин? Может быть, ты говоришь про Катю?

– Да. Да! Про эту самую Катю.

– А откуда ты знаешь про нее? И... И про турбазу?

Тут Мариша поняла, что проговорилась. Можно сказать, выдала себя с головой. Но было уже поздно. Смайл усадил ее перед собой и строго сказал:

– Выкладывай! Ты что, шпионила за мной?

– Нет, что ты!

– Мариша! Не ври мне!

– Это не я шпионила. Это другой человек!

– А кто?

– Таечка.

– Кто это такая?.. А-а-а!.. Наша новая уборщица! Теперь я понял, откуда ветер дует! Так это твоя подружка?

– Хуже. Родственница.

– И ты послала ее к нам, чтобы она следила за мной?

– Нет, ну что ты!

– Мариша!

– Ну, не только ради этого.

– Не только?

Кажется, Смайл не был в гневе. Он не был даже зол. И смотрел он на Маришу с ласковым интересом.

– Что – не только? Погоди, не говори, я сам догадаюсь. Эта твоя родственница Таечка тоже хочет выйти замуж? И готова работать уборщицей, лишь бы оказаться среди интересных мужчин?

– Да, – ответила пораженная Мариша. – Ты попал в самую точку.

– Так это же я!

– А кто еще хочет замуж?

– Как же так! – рассмеялся Смайл. – Твоя Таечка тебе не сказала?

– Нет.

– Она следила за мной все эти дни и ничего не поняла?

– А что она должна была понять?

– Кто еще у нас на аэродроме хочет отчаянно замуж.

– И кто же?

– Да Катя и хочет!

– Катрин? Катя? А за кого? Ах да! Ясно. За тебя?..

– При чем тут я?! Она хочет замуж за моего близкого приятеля Гришку. Но он не обращает на бедняжку никакого внимания. Только поет эту песню, знаешь? «Первым делом, первым делом самолеты! Ну, а девушки? А девушки потом!»

– Знаю, конечно! – с раздражением произнесла Мариша. – Прекрасно знаю и эту песню, и твоего самодовольного Гришу.

– Тебе самодовольный, а вот для Кати – свет в окошке.

– Но при чем тут ты, если этой Катрин нужен твой Гриша?

– Она надеялась, что через меня сможет добраться до него.

Мариша молчала, осмысливая услышанное.

– И поэтому она закармливала тебя лазаньей, цыплятами и прочими деликатесами? Задабривала тебя, да?

– Тебе и это доложили?! – восхитился Смайл. – Про лазанью? Да уж, ничего не скажешь, разведка у тебя работает на пять с плюсом. Вот только жаль, что выводы ты сделала в корне неверные.

И, взяв руки жены в свои огромные лапищи, он заглянул ей в глаза и спросил:

– Как ты могла усомниться во мне?

– Ну...

– Нет, ты скажи мне, как? Как ты могла подумать, что я променяю тебя на какую-то другую женщину?

– А что, нет?

– Нет, конечно!

– Даже если она и готовит словно повариха первого класса, и все остальное тоже при ней?

– Даже в этом случае!

На глаза у Мариши навернулись слезы. И Мариша уже готова была разрыдаться от умиления, как вдруг через густую пелену, застилающую ей глаза, она услышала голос мужа:

– Ну а теперь, когда мы разобрались со мной, давай выясним, чем же ты, моя дорогая женушка, занималась все эти дни?

Плакать Марише моментально расхотелось. И она тут же принялась судорожно придумывать, что бы такого наврать мужу, чтобы не очень влетело. На Смайла она при этом даже не смотрела.

Отлично зная о том, какой эффект произведут его слова на жену, Смайл только улыбнулся про себя. Милая его девочка, она так и не поняла, до какой же степени он ее любит. Любит, несмотря ни на что. Любит настолько, что готов терпеть все ее выходки. И простить буквально все, что угодно.

И совсем незачем Марише сейчас напрягать свою и без того загруженную фантазию и придумывать что-то, чему он все равно никогда не поверит. Ведь он прекрасно знал, какого рода сокровище он берет в жены. Знал, женился и, как ни странно, очень счастлив.

Content

Дарья Калинина
Куда исчезают поклонники?

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20