Александр Тамоников

Снайпер

Заслуженному работнику культуры, капитану I ранга Терещуку Н. В. с благодарностью посвящаю

Из парней не промах выходят классные киллеры.

Григорий Стернин

ГЛАВА 1

Переговоры подходили к концу. Договор о строительстве крупного туристического комплекса был уточнен, отредактирован, и Эдуард Львович Гомельский – глава строительной компании «Голиаф» и Стив Лидман – представитель и совладелец шведской фирмы «Гала» дочитывали последние страницы.

Первым отложил текст Гомельский. Он отхлебнул из чашки кофе, закурил, глядя на компаньона. Тот через минуту также отодвинул в сторону документ:

– Ну что же, Эдуард, я думаю, мы все предусмотрели. Можно скрепить договор подписями и печатями! – говорил швед на русском языке, правда, с легким акцентом, но довольно правильно строя фразы. – Когда ты сможешь начать работу?

– Как у нас говорят, как только – так сразу! Как только первая оговоренная сумма поступит на наши счета, компания развернет работы в полном объеме!

– Я почему об этом спрашиваю, Эдуард? Мне хорошо известно ваше чиновничество с их врожденной бюрократией, а тебе предстоят еще разного рода согласования, утверждения и еще масса ненужной, с моей точки зрения, бумажной волокиты! Не сорвет ли данное обстоятельство график строительства?

– Наше чиновничество ругать не надо, Стив, что бы мы без него делали? Оно, по крайней мере, свободно обходит законы, которые само и создает, лишь бы зашуршало в кармане! У вас, в благополучной Швеции, с этим намного сложнее, я не прав?

– К сожалению, ты прав! У нас закон не обойти, даже королю.

– Вот видишь? Так что ни о какой задержке в работе не может быть и речи! Не волнуйся! Перечисляй деньги, и сам убедишься в том, что строительство началось. К тому же ты оставляешь при мне своего надзирателя. – Гомельский улыбнулся свой обворожительной улыбкой.

– Не надзирателя, Эдуард, а представителя фирмы, и, согласись, это нормально! Я должен быть в курсе дел партнеров.

– Особенно в той ее финансовой части, которая договором не обговорена? Да, Стив? – говоря это, Гомельский улыбнулся вновь.

– И в этом плане тоже, – совершенно серьезно, но немного смущаясь, ответил Стив.

– Не надо смущаться, мой друг! Свою долю ты получишь. А твоему человеку мы обеспечим полную возможность контроля над исполнением договора, и не только его. Все перечисления на указанный тобой счет будут проводиться исключительно с его участием.

– Приятно работать с компетентными людьми, Эдуард.

– Взаимно, Стив. Когда ждать первой суммы?

– Дня через два-три, как только я вернусь в Стокгольм.

– Значит, со дня поступления их на мои счета можете начинать отсчет времени строительства. Своевременность и качество работ гарантирую!

– Ты, Эдуард, как в рекламе вашего пива. Там тоже молодой человек гарантирует качество своего продукта.

– Не знаю, как насчет пивовара, а я за свои слова отвечаю всегда, при любых обстоятельствах.

– Я знаю это, поэтому и выбрал тебя, а не корпорацию «Бахор», готовую работать на более льготных условиях. Но и ты оцени мой шаг, Эдуард!

– Какой может быть разговор, мой дорогой шведский друг! Ты будешь иметь возможность убедиться в том, что сделал правильный выбор, не «купившись», как у нас говорят, на дешевый понт.

– Я не понимаю этот сленг.

– А он тебе и не нужен, Стив! Я думаю, наступило время завершить оформление сделки, – предложил Гомельский.

– Да, конечно! – согласился тот.

Через несколько минут стороны обменялись подписанными и скрепленными печатями договорами, составленными на русском и английском языках.

– Ну вот, теперь можно и выпить за удачу. Что ты предпочтешь, Стив? Водку? Джин? Ром? Коньяк? Или что полегче? Шампанское, например? – сделал предложение Гомельский.

– О нет, нет, благодарю! Мне еще предстоят дела в посольстве, – отказался Лидман.

– Понимаю и ни на чем не настаиваю. Будет еще время и повод оторваться по нашим русским обычаям.

– Не сомневаюсь в этом, – проговорил Лидман, – О'кей, мне пора, Эдуард!

– Не смею задерживать. Я провожу тебя до машины.

– Не надо, это лишнее! Вилли, мой личный представитель, завтра с утра подъедет к тебе. Обеспечь, пожалуйста, нормальные условия для его работы.

– Стив, вот об этом можно было и не напоминать! Твой Вилли получит самые комфортабельные условия.

– О'кей! До свидания, господин Гомельский!

– До свидания, господин Лидман!

Эдуард Львович проводил высокого гостя до дверей своего кабинета. Когда за шведом закрылась дверь, Гомельский как мальчишка повернулся вокруг себя и, подняв правую руку и согнув ее в локте, трижды произнес: «Йес, йес, йес!» – сопровождая английское «да» резкими движениями руки.

Немного придя в себя, он, приоткрыв дверь, крикнул в приемную:

– Соня!

Секретарь тут же ответила:

– Бегу, босс!

В кабинет впорхнула длинноногая, густо накрашенная девица в короткой, чуть ли не до трусов, юбке и открытой кофточке, которая была почти незаметна из-за ее выступающих вперед, оголенных до сосков силиконовых буферов.

– Слушаю тебя, Эдя! – фамильярно обратилась девица к своему начальству.

Этому было объяснение. Соня с момента принятия на работу являлась любовницей Гомельского. Эдуард Львович хлопнул ее по оттянутому, почти оголенному заду:

– Ну-ка, Сонечка, сделай для нас пару бокалов шампанского со льдом!

– Ой, Эдя, у нас кончилось шампанское! Есть вино, водка, коньяк.

– Как это кончилось? А если бы швед захотел шампанского? Почему не пополнили запасы?

– Мы же с тобой на дачу ящик забрали в выходные, не помнишь, ты же сам захотел?

– Да? Ну и ладно! Пошли охранника в супермаркет. Пусть купит пару бутылок самого дорогого, французского, держи «бобы».

Гомельский бросил на стол несколько стодолларовых купюр.

– Сейчас сделаем! А что, если не секрет, с этим шведом все сошлось?

– Сошлось, Соня! Скоро ты у меня в самых дорогих прикидах будешь щеголять.

– А хата обещанная?

– Все тебе будет!

– Ловлю на слове, Эдя!

– Иди, я жду, и шампанского, и тебя!

– Да? Что, прямо здесь пихнемся?

– Тебя это не устраивает?

– С тобой, милый, меня все и везде устраивает!

Секретарша вышла из кабинета.

Гомельский сел в свое рабочее кресло. Взяв в руки договор, вновь перелистал его. Эдуард Львович был доволен. Сумел-таки он обойти Рашида с его «Бахором», сумел! Как тот ни старался перетянуть набитого баксами шведа к себе.

Хрен тебе в твое узкопленчатое грызло, козел нерусский! Строй детские садики да дачные домики или лучше вали обратно в свой чуркистан! Предстоящего тендера тебе не видеть, как собственных ушей, братан!

Интересно было бы взглянуть на его щербатую физиономию, когда тот узнает, что Лидман остановил свой выбор на Гомельском. Это удача! Большая удача! И крах бизнеса узбеков! Что и требовалось доказать!

Эдуард Львович откинулся в кресле, закурив настоящую кубинскую сигару, закрыв от удовольствия глаза. Он мечтал: сейчас бокал холодного шампанского, легкая разминка с Соней в комнате отдыха, а затем, с ней же, на загородную дачу. Там он оторвется с этой длинноногой секс-машиной по полной программе! Сегодня это можно себе позволить. Тем более после внутреннего напряжения переговорного процесса в наступившей за ним расслабухе желание так и выпирало из брюк Гомельского. Надо не забыть предупредить жену, чтобы не ждала и не искала его этой ночью. Пусть телевизор смотрит или читает своего Булгакова.

Минутами сорока ранее к ограждению провала на набережной, напротив супермаркета, где не было ни прохожих, ни рабочих, подъехала белая, не первой свежести «семерка». Остановилась у самой заградительной ленты.

Водитель, молодой мужчина в приличном костюме, достал кейс, извлек из него взрыватель дистанционного управления, прикрепил к заряду тротила, заложенному под сиденьем переднего пассажира, включил прибор приема сигнала.

Бесшумный пистолет «ПСС» положил во внутренний карман пиджака, перезарядил «кедр», уложив его на дно кейса, закрыв различной документацией, сверху которой находился заклеенный конверт без каких-либо надписей. Шприц-тюбик с запаянной иглой и соляной кислотой внутри аккуратно положил в боковой карман плаща.

Вроде все! Технически он готов, морально тем более и уже давно! Осталось дождаться удобной минуты для начала акции.

Он посмотрел на часы: 10.45!

В это же время из проулка, ведущего к центральному офису фирмы «Голиаф», вышел парень в камуфлированной форме.

Это мог быть только один из сотрудников охраны строительной компании, так как во дворе, среди невысоких четырехэтажных зданий, находилась всего лишь одна фирма. И молодой человек об этом знал.

Он проследил за тем, как охранник вошел в супермаркет. И тут же сам покинул заминированную «семерку», неожиданный взрыв которой должен был, по мнению хозяина водителя, ввести милицию в «непонятку». Хозяин говорил:

– Пусть менты поломают головки, связывать им взрыв на набережной с тем, что они немного позже обнаружат в «Голиафе». Или будут рассматривать почти одновременно проведенные акции как два независимых друг от друга происшествия, все для них лишняя работа. И, как следствие, потеря времени!

Молодой человек из «семерки» приблизился к магазину. У табачного киоска остановился, пропустил охранника, вышедшего из него с фирменным пакетом, в котором просматривались две черные бутылки импортного шампанского. Он пошел к арке, через которую лежал путь в проулок, к офису строительной компании.

Водитель «Жигулей» последовал за ним.

У самого офиса – двухэтажного здания – охранник резко остановился, развернувшись. Он заметил, что за ним от супермаркета все время шел человек, и теперь ждал преследователя. Но молодой человек применил тактику опережения. Подойдя к охраннику, спросил:

– Слушай, парень, не подскажешь, это здание и есть офис компании «Голиаф»?

– Для этого ты и шел за мной?

– Я задал тебе конкретный вопрос, ты мне ответишь?

– Да, это «Голиаф», а что?

– Ничего! Остальное тебя не касается!

Молодой человек вошел в офис. Охрана на входе вежливо поинтересовалась:

– Извините, вы к кому-то конкретно или впервые здесь?

Охранник босса, вошедший следом, встал у стойки, рассматривая посетителя, который так пренебрежительно отнесся к нему. Неизвестный ответил на вопрос служащих внешней охраны:

– Я здесь впервые, но мне нужна конкретная личность, а именно сам хозяин данного учреждения, Эдуард Львович Гомельский! Надеюсь, он на рабочем месте?

Охранники переглянулись, ответил тот, с шампанским:

– Босс на месте. Но он сегодня никого не принимает.

– Меня твой босс примет! Где его кабинет? Как мне пройти к нему?

– Обождите, – вновь подал голос охранник с шампанским, – я позвоню хозяину, как вас представить?

– Гостем, которому он будет рад!

Парень с интересом посмотрел на этого самоуверенного типа.

– Что ж, раз гость, то пусть будет гость! Только не всех гостей шеф одинаково принимает.

– Делай свое дело, – голос молодого человека был спокоен, но повелителен. «Наверное, тоже привык вот так общаться с охраной, – подумал телохранитель Гомельского. – Хозяева, мать иху!»

В кабинете Эдуарда Львовича пропищал аппарат внутренней связи. Выпустив дым, он поднял трубку:

– Гомельский! Слушаю!

– Босс, это Игорь. Я звоню с входа, здесь посетитель к вам, я говорю, что вы не принимаете сегодня, но он настаивает и говорит, что его вы примете обязательно.

– Да? Минуту.

Гомельский включил камеру видеослежения за входом. На экране обычного телевизора высветился молодой, опрятно и модно одетый человек с кейсом в руке. Идиоты, не могли сказать, что его вообще нет в офисе, а не примешь этого человека, как бы ошибки не совершить. Еще неизвестно, с чем он пришел. Может, с выгодным предложением, а может, с удостоверением налоговой полиции. Придется принять.

– Игорь, – сказал он своему охраннику, – проведи человека ко мне, я приму его. Шампанского взял?

– Все, как сказали, босс!

– Давай поднимайтесь!

Через пять минут молодой человек с охранником вошли в приемную.

– Ты привел гостя, Игорек? – удивилась, подняв наложенные длинные ресницы, секретарша. – Но...

– Босс сказал, что примет клиента! Я звонил ему с входа.

– Так, ребятки, вы свой разговор продолжайте без меня, – гость указал на тамбур слева. – Мне туда?

– Минутку! – встала перед ним Соня. – Я должна доложить боссу о вашем приходе!

– Ну иди докладывай, только просьба: не разложись на столе для случки с хозяином. У меня мало времени!

– Что? – возмутилась Соня.

– У тебя пятно на трусах, – ответил ей молодой человек.

– Где? – Соня автоматически задрала юбку, склонив голову вниз.

Охранник засмеялся:

– Проходите без ее доклада. Это она понтуется, фигура! «Купилась», как последняя лошачка!

Незнакомец вошел в кабинет главы «Голиафа». Следом влетела Соня.

– Босс! Этот мужик оскорбил меня!

– Выйди, Соня! – приказал Гомельский. – Ты как ведешь себя? Кем меня перед человеком выставляешь? Немедленно покинь кабинет! – И обратился к гостю: – Извините, с кем имею честь?

– Ну, во-первых, здравствуйте!

– Добрый день!

– Мы так и будем разговаривать при охране? – спросил молодой человек, видя, что Игорь, как назвал его сам Гомельский, не собирается покинуть кабинет.

Эдуард Львович ответил:

– Охранник вам мешает?

– В принципе мне без разницы, пусть только за спину не заходит, не люблю!

– Кто вы есть-то? – спросил Гомельский.

– Моя фамилия вам ничего не скажет, тем более я у вас не задержусь. Так что в представлении нет необходимости. Во-первых, мы поздоровались, теперь относительно того, что во-вторых. А во-вторых, я привез вам пламенный привет, письмо и сюрприз от вашего брата, Георгия.

– От Жоры? Из Италии?

– Именно!

– Что же вы раньше об этом не сказали?

– Кому? Вашей, извините, так называемой охране?

– А чем вам не понравилась охрана?

– Если коротко, своей бестолковостью! На Западе таких «бойцов» ближе, чем к мусорным бачкам, не подпускают. Они даже не соизволили проверить меня на наличие оружия. Вы чувствуете себя в полной безопасности?

– Это мои проблемы! – раздраженно ответил Гомельский.

Слова неизвестного посланца брата задели его самолюбие. Будет еще всякий молокосос читать ему нотации!

А молодому человеку почему-то хотелось сделать то, что делать не следовало бы, а именно: нагрубить этому самодовольному типу в кожаном кресле, его бестолковому Игорю и особенно секретарше, форменной проститутке, готовой за баксы продать всю себя! Тварь! Как он ненавидел этих особ! Тем временем Гомельский продолжил:

– Не будем обсуждать мою охрану, давайте лучше сразу перейдем к главной теме, у меня мало времени. Как там Милан?

– А при чем здесь Милан? Я прибыл из Турина. Или вам неизвестно, где проживает ваш брат?

– Ну да, конечно, я вечно путаю эти города. Как у него дела? Вы лично с ним знакомы?

– Обо всем вы, господин Гомельский, прочтете в письме. Предвидя ваш вполне закономерный вопрос об электронной почте, отвечу, что главный компьютер фирмы «Позетти, Гомельский и К?» дал сбой. Отсюда невозможность связаться с вами по Интернету. Можете проверить это.

– Ну зачем же. Письмо так письмо. Давайте его.

Молодой человек открыл кейс, достал конверт с пустым листком бумаги внутри, бросил его на стол Гомельского.

И тут же, выхватив из бокового кармана «ПСС», дважды выстрелил. Первую пулю он пустил в лоб боссу строительной компании, вторую в шею Игорю, так и оставшемуся стоять у двери. Бесшумный пистолет не издал звука, лишь легкое клацанье затвора. Но шум упавшего и забившегося в судороге охранника услышала секретарша. Ее лицо показалось в проеме двери. Она не успела вскрикнуть, как пуля вошла ей в левый глаз, пробивая череп, отбрасывая тело в приемную.

– Вот так, господин Гомельский! Зря вы ни во что не ставили охрану, могли бы и жизнь сохранить, хотя вряд ли, потому как сами утратили чувство опасности. Ну и черт с вами! Половина дела сделана. Теперь документы и отход.

Договор лежал на столе, немного забрызганный кровью Гомельского.

Молодой человек протер его галстуком жертвы, достал полиэтиленовый пакет, положил в него папку с документами, уложил пакет в кейс, туда же бросил пистолет.

Подошел к пульту видеослежения за помещениями офиса. Переключил экран на коридор. В нем никого не было. Проверил специальным прибором, не велась ли видеосъемка и «прослушка» в приемной и кабинете. Ни камер, ни «жучков» не обнаружил. Для перестраховки молодой человек переключил монитор системы слежения по всем режимам. Приемная, кабинет и небольшая комната отдыха за ним системой не фиксировались.

Взяв кейс, неизвестный вышел из кабинета, прошел через приемную, вышел в коридор, захлопнув за собой дверь. Достал шприц-тюбик, отломил кончик иглы, ввел ее в замочную скважину, выдавил внутрь замка соляную кислоту. Раздалось легкое шипение. Теперь, чтобы открыть эту дверь, нужно вызывать саперов, так как кислота полностью разъест замок, а иначе в приемную и кабинет не попасть. Дверь придется взрывать. Но это уже не его проблемы.

Он прошел по коридору, но не туда, откуда вошел в «Голиаф», а к лестнице, ведущей во двор. На стоянку служебных машин компании.

Откуда попал в небольшой двор.

Здесь было первое место его возможного устранения. Но серые коробки домов сталинской постройки молчали.

Со двора, через переулок, он вышел на улицу с транспортным потоком. Возле тротуара, метрах в ста, стояла «Ауди-80».

Здесь было второе место, где его мог завалить «чистильщик» заказчика. Но и эти сто метров он прошел без проблем. Сел в машину, достал пульт дистанционного управления, нажал на кнопку, послав радиосигнал на взрыватель «семерки». Где-то сзади прогремел взрыв и раздалось многоголосое пение сигнализаций машин, припаркованных непосредственно у супермаркета. Бросив кейс на заднее сиденье, Аркадий Гуров, так звали молодого человека, только что спокойно убившего трех человек, выехал на улицу, свернул на проспект, развернулся и повел машину на выезд из города.

У третьей троллейбусной остановки после кинотеатра остановился. К нему в машину тут же сел мужчина нерусской национальности. Гуров молча достал кейс, передал нерусскому пакет с договором. Тот так же молча вышел, Аркадий продолжил движение.

Прошел пост ГАИ. Через пятьдесят километров по Волоколамскому шоссе свернул на лесную, грунтовую дорогу. Проехал еще совсем недавно наполовину брошенное, а сейчас активно застраиваемое дачниками село. Километров через пять, углубляясь в болотистую зону, свернул на еле заметную, им же пробитую дорогу, ведущую к дамбе, отсыпанной еще во времена развитого застоя. Дамба, вклинившаяся через три километра в болото, привела «Ауди» к одинокому дому. Это здание когда-то принадлежало предприятию по добыче торфа, затем лесничеству и в конце концов было брошено, как непригодное к использованию. Дом с сараем стоял на краю дамбы, завершая ее, и выходил фасадом на причал заросшего осокой большого озера.

Черного озера, от его торфяного дна.

Здесь, загнав машину в сарай, Аркадий, не входя в покосившийся деревянный дом, такой же черный, как и вода в водоеме, прошел на причал, под которым чалился небольшой катер. Стоя на деревянном настиле и глядя в глубину уходящего к лесу озера, достал сотовый телефон. Набрал нужный номер.

– Да? – ответил ему из города знакомый голос.

– Это Ангур. Работа завершена в полном объеме.

Ангур – кличка Аркадия Гурова, по рождению Игоря Юрьевича Касьянова.

– Молодец! Жди меня около десяти вечера.

– Вы сами приедете?

– Ты не понял, что я сказал?

– Я все понял, просто раньше этого не было.

– Жди!

Тот, кто только что говорил с Ангуром, удовлетворенно откинулся в кресле. Кажется, все неплохо, начало будущего дела положено. Первый шаг сделан. И о нем надо доложить! Он нажал кнопку вызова на своем сотовом телефоне. Ответил ему старческий, скрипучий голос:

– Слушаю тебя, Полковник!

– Гомельский вышел из игры!

– Хорошая новость! Теперь заставь Рашида обработать Лидмана, пока тот в испуге не покинул Россию! Швед должен подписать контракт с «Бахором». Далее готовь акцию по узбекам. Работать твой человек, Ангур, должен по ранее оговоренному плану. Твою долю тебе сегодня доставят домой. Все!

Связь отключилась. Полковник налил рюмку коньяку, выпил за удачное начало грандиозного мероприятия, а в это же самое время, на причале, Аркадий стянул с рук пленку, скрывающую его отпечатки пальцев.

Он поднялся в дом, на второй этаж, где была оборудована жилая комната его хижины, как Гуров сам называл место своего временного обитания. Здесь не было излишеств, роскоши, только самое необходимое, и, главное, здесь присутствовала звонкая лесная тишина, ночное всхлипывание болота, специфический запах торфяника, плеск волн и шелест осоки, пение птиц и воздух, кружащий голову, как бокал хорошего вина. И одиночество, к которому привык Аркадий и которое даже любил. У него была в городе трехкомнатная квартира, обставленная по последней моде, дорого и уютно, со всеми удобствами. Но она тяготила его. И только лютой зимой, когда дом промерзал настолько, что в нем невозможно было находиться, да весной, когда талая вода заливала дамбу, лишая проезда к хижине, он жил в городе. Сам Аркадий, кроме редких встреч с девочками по вызову, для удовлетворения естественных потребностей молодого мужчины, любимой женщины не имел. И это не было каким-то психическим отклонением. Когда ему было восемнадцать, он любил, и его любили! Нежно, страстно! И казалось, любовь эта будет длиться вечно, несмотря ни на что. Но он ошибся.

Вернее, так распорядилась сама судьба, одним мановением перевернув кардинально его жизнь.

ГЛАВА 2

В один из весенних дней Игоря Касьянова призвали в армию.

Ни связей, ни денег, чтобы «откупиться» в военкомате, как делали многие, у них не было.

Да и откуда им взяться, если семья еле сводила концы с концами. Мать, надрываясь, тянула сына после безвременной и трагичной гибели мужа. Отец погиб глупо.

Получив зарплату в депо, где работал слесарем, по традиции отметил это событие с сослуживцами. И перебрал немного. Шел домой на «автопилоте» через железнодорожные пути, так и не заметив выскочившей из-за поворота пригородной электрички.

Хоронили отца в закрытом гробу.

А Игоря Касьянова призвали в воздушно-десантные войска и полгода дрессировали по приобретению навыков снайпера в одном из горных учебных центров. Тогда девушка его, Валентина, почти ежедневно писала ему письма, полные любви и уверений в верности.

Тем же отвечал и он.

Ну а по весне полк, в который после учебного подразделения направили сержанта, послали в Чечню.

Перед этим Игорь побывал в отпуске.

Лучше бы он отслужил два срока службы, чем получить такой отпуск! Отпуск по семейным обстоятельствам!

Дома скоропостижно скончалась мама. Не выдержало сердце женщины этой тяжелой жизни! Похоронив последнего родного человека, он вернулся в часть. Касьянов служил в спецназе, в мобильной разведывательно-штурмовой группе, специализирующейся на глубинных рейдах по тылам противника.

А за три месяца до дембеля случилось то, что кардинально изменило все.

Группа в десять человек вышла в обычный рейд. Ночью перед выходом Игорь написал Вале письмо. Как потом оказалось, последнее послание своей возлюбленной.

Поутру подразделение, ведомое капитаном Грачевым, разделившись на две пятерки, начало марш. Несколько часов напряженного пути, и первое отделение во главе с командиром группы вышло на хребет. Второе, где находился Игорь, осталось в «зеленке», контролируя тропу, по которой днем к близлежащему селению должен был пройти отряд боевиков.

Его-то и было приказано уничтожить! Массированным огнем с фланга, из рощи, и сверху, с хребта. Прибыли на место по графику, оборудовали позиции. Игорь приготовил свою снайперскую винтовку «СВДС». Началось ожидание, которое всегда у Касьянова, да и других бойцов, сопровождалось размышлениями. О службе, о доме, о тех, кто остался там. Задумался и Игорь.

Вообще за время службы сержант Касьянов зарекомендовал себя отличным бойцом, решительным, хладнокровным, в разумном пределе отчаянным. На его личном счету было более пятидесяти заваленных «чехов». За что Игорь был награжден орденом Мужества. Во время войны в нем родились ярость и стремление убивать, ставшее для него основной работой, которую он делал отменно, и не без удовольствия, нанося на приклад винтовки очередную отметину, означающую чью-то оборванную его выстрелом вражескую, ненавистную жизнь.

Но сейчас на позиции, в наскоро оборудованном из веток и маскировочной сетки укрытии, Игорь думал о Валентине. О том, как скоро вернется домой, как закатит свадьбу и заживет с ней счастливо...

«Чехи» напали внезапно.

Одновременно атаковав засады десантников с тыла. В семь утра!

Что стало полной неожиданностью для бойцов спецназа. Атаковали умело, имея при этом двух-, а то и трехкратное превосходство в живой силе.

Группа ничего не успела предпринять в ответ. Чечены первым же близким залпом отстрелили большую часть «спецов». Единственное, что смогли десантники, так это оставшимися силами схлестнутся с боевиками в рукопашной.

В драку, со штыком, пошел и сержант Касьянов, но на него насело четверо горцев, набросив к тому же на Игоря сеть. Затем ударом тупого предмета в затылок его вырубили. «Вот и все, – мелькнуло в уходящем сознании сержанта, – конец». Но его не убили, и конца не наступило. Напротив, для Касьянова все самое ужасное только начиналось.

Очнулся он в каменном сарае, на куче прошлогодней соломы, густо перемешанной с навозом, связанный.

Голова болела, но серьезных повреждений не было. Кости все целы, это Игорь проверил, перекатившись из кучи дерьма в угол на бетонный пол.

Через щели в массивной двери ничего не видно. Ночь, наверное. Но его охраняли. Касьянов слышал иногда покашливание человека, находящегося где-то рядом, возможно, сразу за дверью. И запах анаши, которую тот время от времени курил, пробивался в сарай.

Касьянову захотелось пить. Он подполз к двери, ударил по ней связанными ногами.

Охранник среагировал. Не открывая запора, спросил:

– Очухался, гяур?

– Я хочу пить, – попросил Игорь. – Воды бы немного?

– А может, вина хорошего? И шашлык к нему? – спросил голос из-за двери.

– Нет! Только воды, немного. И сигарету, если можно, хотя бы одну или несколько затяжек.

– Вокруг шеи ты завтра получишь затяжку! И заткнись, тварь, пока я тебе ребра не переломал!

Поняв, что от этого горца ему ничего, кроме неприятностей, не добиться, Касьянов отполз от двери. Его охватили бессилие и горечь.

Бессилие оттого, что он ничего не может предпринять, находясь в унизительном положении скотины, а горечь, что они с ребятами так глупо попались в капкан к боевикам. Как такое могло произойти с подготовленной, опытной, проверенной в многочисленных боях группой? О ее выходе в рейд не знал никто, кроме, естественно, командира группы и его непосредственных начальников, разрабатывавших операцию. Потом, перед выходом, любым выходом в горы, даже для выходов, имеющих профилактические цели вроде прочесывания или зачистки местности в непосредственной близости дислокации части, первой всегда работала разведка. Не говоря уже о выполнении конкретных боевых задач по уничтожению намеченных целей. Тогда разведка работала по всем своим каналам и по полной программе. И не только войсковые разведывательные роты, но и глубинная, агентурная служба. По их информации и формировалась общая задача, и по их наводке работали группы спецназа. Почему же на этот раз их группа сама попала в западню «чехов»? Откуда взялись эти силы боевиков? Ведь их было не меньше двадцати человек? Как они могли незаметно обосноваться именно там, где спецназ планировал раскинуть свои сети? Что все это значит? Результат преступной халатности разведывательных служб, выдавшей неполную информацию, или... заранее продуманная провокация? Но тогда выходит, что группу просто сдали «чехам»? Кто? Вывод, как ни крути, – кто-то из своих! И не рядовых солдат и младших офицеров части, а из тех, кто наверху, кто разрабатывал акцию, кто посвящен в нее досконально. Неужели в высшем штабе завелась крыса, готовая за баксы чеченов продать своих же бойцов? Им же до дома меньше трех месяцев оставалось? И на тебе! Продали, как баранов на местном рынке, не торгуясь продали! И где остальные ребята? Почему он один в сарае? Неужели в рукопашной погибли все? Тогда почему он, Касьянов, жив? Не стали бы «чехи», если еще кого-то взяли в плен, разводить «спецов» по разным казематам! В кучу всех бы и собрали! Значит?.. Он остался один в живых? Но почему он, сержант? Чтобы казнить прилюдно, перед видеокамерой? Или же решили поменять на кого-то из своих плененных бандитов? Но тогда уж оставляли бы в живых капитана. Офицер есть офицер, тем более спецназа, за него можно торговаться. А кто он, Касьянов? Срочник, хоть и сержант. Цена которому – пуля. Кто за какого сержанта будет кого-то там отдавать? Непонятная ситуация и, надо признать, очень скверная.

Тогда сначала все было непонятно, холодно, голодно, и более всего мучили жажда и желание курить.

И о том, что ждет его поутру, Касьянов даже догадываться не мог. Единственное, что он просчитал верно, это то, что их группу действительно предали, приговорив к смерти всех ее членов, кроме сержанта. Собственную персону Игорь недооценил, а вся бойня и была устроена с одной лишь целью: захватить его, сержанта-срочника.

Ночью, связанный, в сарае, он ничего знать не мог. Страшное ждало его утром. То, что изменило всю жизнь. И даже имени собственного лишило, заставив забыть его.

И началось это ровно в семь часов утра. Когда двери сарая открылись и к Касьянову втащили тело рядового Жени Соболева, снайпера первой, ушедшей с командиром на хребет пятерки. Значит, не все полегли в том бою.

Соболев был жив, но ранен. И ранен тяжело! Удивило то, что Женя был без бронезащиты, живот его накрывала грязная, вся пропитавшаяся кровью тряпка. Грудь также была прострелена. Броник выдержал бы выстрелы автоматов и пистолетов, из которых боевики вели по группе огонь. Следовательно, в Соболева стреляли, уже взяв в плен и лишив защиты. Для чего? Чтобы помучился перед смертью? Жить ему, в лучшем случае, остается несколько часов. Он постоянно терял сознание, в которое его тут же приводили с помощью ведра ледяной воды из протекающего недалеко ручья. Но ненадолго. Страшная боль вновь лишала солдата сознания, и тогда опять шла в ход вода.

Для чего «чехи» принесли сюда Женьку? Показать ему, Касьянову, что и его ждет подобная участь? Поиздеваться перед тем, как всадить в него обойму? До этого чечены были большими любителями.

Но не все оказалось так просто.

В сарай вошел русский мужчина, что немало удивило Касьянова, так как вел он себя начальником. По выправке мужчина – военный, по возрасту – не ниже полковника, если, конечно, не прапорщик. Но нет, на прапора этот лощеный тип похож не был. По крайней мере, так показалось Игорю.

И он оказался прав, о чем, правда, узнал много позже.

А пока русский на местном наречии что-то резко приказал горцам, втащившим в сарай Соболева. Все, кроме одного, вышли на улицу.

Через минуту один из них принес табурет.

Русский мужчина сел, чечен встал за его спиной, держа в руках автомат.

Русский, словно пронзая Касьянова насквозь, смотрел ему в глаза.

Игорь сумел выдержать этот взгляд. Мужчина спросил:

– Сержант Касьянов Игорь Юрьевич?

– Он самый! Послушайте...

Мужчина перебил Игоря:

– Вопросы, молодой человек, здесь задаю только я!

Но Касьянов уперся:

– У меня не вопрос, у меня просьбы. Без выполнения которых я разговаривать с вами не буду!

– Вот как? А ты отчаянный, сержант! Торопишься умереть? Хотя мне по душе отчаянные ребята, но я очень не люблю, когда мне не подчиняются.

Игорь промолчал, отведя взгляд на умирающего товарища. Русский, немного подумав, согласился:

– Хорошо! Я слушаю твои просьбы.

– Их три! Воды, сигарет со спичками и хоть какую-то помощь солдату, моему боевому товарищу. У нас же были с собой особые, специальные аптечки. Введите ему обезболивающий препарат! Это ничего не изменит, но человек хоть перед смертью не будет мучиться. Или вы не видите, как он страдает?

Русский выслушал Касьянова, приказал чеченцу:

– Исмаил! Дай воды сержанту!

Тот тут же поднес к Игорю ведро с остатками воды, которую Касьянов с жадностью выпил.

– Еще? – спросил мужчина.

– Нет, теперь закурить бы.

Русский усмехнулся непонятно чему, достал из кармана пачку «Парламента», вытащил сигарету, протянул Исмаилу.

– Угости, друг мой, нашего пленника табачком!

Чеченец вставил фильтр в рот сержанту, поднес к ней огонь от зажигалки.

Игорь в три затяжки выкурил сигарету.

– Теперь... – хотел Касьянов продолжить, но русский оборвал его:

– Теперь ты заткнись!

Он достал пистолет «ПМ», передернул затворную раму. Сказал:

– А вот теперь, сержант, окажи помощь своему другу сам, избавь его от адской боли, а заодно и сохрани свою жизнь – пристрели его.

– Что? Ты за кого меня, сука, принимаешь? – возмутился Касьянов.

– Ну, ну, сержант! Поаккуратней в выражениях! Не забывай, где находишься.

– Я не забываю, но стрелять в своего не буду!

– И умрешь, так же медленно и мучительно, как скоро и он.

Раненый Соболев, находящийся в это время в сознании, с большим трудом прошептал:

– Игорь... не дури... мне все одно... конец. Не могу больше... терпеть эту боль... кончи меня... как друга прошу... ты не представляешь... какой огонь внутри... Стреляй! И мне поможешь... и сам...

И потерял сознание.

Русский тут же приказал:

– Исмаил! Воды, живо!

Чечен бегом принес ведро воды, облил Соболева.

Сознание вместе с болью вновь вернулось к солдату. Он посмотрел на Касьянова полными отчаяния и нечеловеческой муки глазами, умирающими глазами:

– ...и сам живым останешься, Игорек!.. А там, глядишь, и... отомстишь!

Русский мужчина встал.

– Ну все! Разговоры отставить! Исмаил, освободи сержанту руки!

Чеченец широким острым, как бритва, тесаком одним взмахом перерубил веревки. Игорь тут же принялся разминать затекшие кисти.

Русский намного подождал, бросил ствол Касьянову:

– Держи пистолет, снайпер! Выполни последнюю просьбу товарища. Потом и о тебе поговорим. Нам есть что обсудить.

Касьянов взял пистолет.

Затекшая рука еще плохо слушалась, но выстрелить сержант уже мог. И он выстрелил, переведя ствол на русского.

Тот как ни в чем не бывало остался стоять на месте, хищно скалясь:

– А ты молодец, сержант! Честное слово, если бы ты этого не сделал, я разочаровался бы в тебе. Но ты молодец, держишь марку до конца! Только вот не подумал, разве стал бы я давать тебе боевой ствол? Патрон был холостым! Мог бы и просчитать этот маневр. Жалко, да, что не завалил меня, признайся?

– Пошел ты!

Касьянов бросил к ногам мужчины пистолет. Сказал:

– Делай что хочешь, по-твоему не будет!

– Не будет, говоришь? – мужчина приблизился к Игорю. – Посмотрим! Исмаил! А ну-ка сделай нашему раненому гостю чуть больнее! Чтоб на стенку, тварь, полез!

Чеченец достал мешочек из своих широких брюк, высыпал на ладонь крупную соль, сорвал повязку с живота, швырнул горсть прямо на рану. Евгений дико закричал, изогнувшись в дугу. Боль даже не дала ему потерять сознание.

– Перестань, зверь! – в тон Соболеву крикнул Игорь.

– Это кто зверь? – взвился горец. – Я – зверь? Господин! – обратился чеченец к русскому. Разреши, я этому гаденышу член отрежу и в пасть его вонючую засуну!

– Исмаил, свалил отсюда! – приказал русский.

– У-ух, попадешься ты мне, гяур, мамой клянусь, лично голову отрежу, – прошипел горец, выполняя приказание русского мужчины.

А тот поднял пистолет, вытащил обойму, вставил в нее настоящий, боевой патрон. Достал второй пистолет, направил его на Касьянова, сняв с предохранителя:

– Шуточки кончились, сержант! Или ты стреляешь в умирающего солдата, или я стреляю в тебя. И не пытайся повторно выкинуть коленце. Я сумею опередить твой выпад, и ты будешь подыхать в муках, как и он. Держи!

Мужчина вновь бросил пистолет Игорю, одновременно взяв его на прицел, и целился он в живот.

– Ну? – крикнул русский.

И Касьянов, закрыв глаза, выстрелил рядовому Соболеву в голову. Тело того дернулось, забившись в предсмертных судорогах. Но не от выстрела умер солдат. Смерть забрала его за секунду до того, как Игорь нажал на спусковой крючок, как бы избавляя Касьянова от смертного греха. Сержант не знал этого, и никто не знал, но Игорь в те проклятые мгновения не стал убийцей. Хотя это обстоятельство дела никак не меняло.

После того как затворная рама пистолета сержанта отошла до упора назад, указывая на разряженность оружия, Игорь отбросил пистолет в сторону. Русский свое оружие вложил в кобуру. Он был доволен.

– Вот и все, сержант! Возьми это.

Мужчина бросил ему пачку сигарет, зажигалку, плоскую фляжку со спиртом.

– Исмаил! – позвал он чеченца, стоявшего на стреме у дверей сарая. – Труп солдата вынести за аул, похоронить как положено! Сарай от дерьма вычистить, поставить кровать с бельем! Дверь на запор, охрану сержанта усилить. Принести ему воды и лепешек, побольше! Разговаривать с ним буду завтра! А пока пусть пьет, ест, бесится!

– Понял, господин!

– А раз понял, выполняй! Ну что, сержант, до завтра?

Касьянов, отвернувшись к стене, плакал.

– Поплачь, сержант, поплачь! Все это дерьмо собачье, скоро пройдет. И если будешь умницей, жить тебе долго и безбедно. И лучше вытри сопли и хлебни спирта. Полегчает. До встречи!

Русский вышел из сарая и сразу обратился к молодому чеченцу с видеокамерой в руках.

– Все снял, Али?

– Как приказывали, господин!

– Пленку мне на просмотр. Я у командира.

– Слушаюсь, господин!

Сарай, убрав и оборудовав по приказу русского, закрыли на засов, выставив возле него чеченца с автоматом.

Русский же прошел в дом полевого командира Байзеда.

Ночь Игорь Касьянов провел страшную.

Перед глазами так и стоял убитый им сослуживец. И хотя Соболев все одно умер бы с минуту на минуту, причем в страшных мучениях, от которых его избавил сержант, Касьянов чувствовал себя последней тварью.

Как бы то ни было, он все же выполнил приказ врага, расстрелял своего. И как бы ни весомы были причины, Касьянов стал предателем, лишь бы сохранить собственную жизнь. Для чего? Господи, да лучше этот тип убил бы его, распял, посадил на кол, но не допустил бы этого позора. Так думал ночью Касьянов. Муки совести мучили сержанта, разрывая его душу на мелкие рваные клочья. Предатель! Последняя, мерзкая тварь! Кто он теперь, после случившегося? Никто! И жить не имеет права!

К еде он, естественно, не притронулся, какая тут еда? Только пил время от времени да курил. Курил, курил, курил, думая, что же делать.

И он принял решение. Решение, которое мог принять двадцатилетний парень, попавший в крепкие лапы преступника-профессионала.

Оно заключалось в следующем.

Надо подыграть этому русскому. Не зря его, Касьянова, подбивали под расстрел сослуживца. Чего-то этим оборотень хотел добиться. Но чего? Вот это в первую очередь и следует узнать. А дальше, исходя из того, что русский задумал, действовать. Если тот один из командиров «чехов», что вполне правдоподобно, и предложит воевать на его стороне, надо соглашаться. Вообще с ним соглашаться во всем, чтобы, получив хоть какую-то свободу, искупить свою вину. Отомстив и за себя, и за Женьку! Не сделают эти вонючие ублюдки из него, сержанта Касьянова, послушную марионетку!

А пока – ждать встречи с этим русским, показав охранникам в дверях, что Игорь смирился со своей участью. А для этого забиться в угол и сидеть там, поникшим, сломленным, морально уничтоженным.

За ним, несомненно, наблюдают, вот и пусть сделают соответствующие выводы, доложив об этом начальству. А там поглядим!

Как наивен тогда был сержант Касьянов! Решив, что сможет переиграть настоящего «профи», у которого затеянная им игра была просчитана на десятки ходов вперед. Но Касьянов был, по сути, пацаном, хотя в своем ремесле снайпера и слыл профессионалом, что в конце концов и предопределило всю его судьбу. О чем он той страшной ночью даже не догадывался.

Русский в то время спал спокойно, уверенный, что все идет по плану. Да так оно и было. Кого надо, он зацепил, осталась мелочь. По-хорошему обработать парня, заставить работать на себя. А это он, в недалеком прошлом полковник войсковой разведки, делать умел неплохо!

Наступило утро.

Русский мужчина пришел рано, как только первые лучи солнца коснулись горных вершин.

Он зашел, встав у порога. Внимательно осмотрел тюрьму Касьянова. Кровать не тронута, к хлебу пленник также не прикоснулся, не было только воды, и вокруг валялись искуренные до фильтров окурки, много окурков, рядом смятая пустая пачка.

По напряженному телу Касьянова русский понял, что пленник притворяется спящим.

Он прошел на середину каземата, достав из кобуры пистолет «ПМ», снял его с предохранителя, подал знак рукой.

Абрек тут же подставил табурет, застыв сзади с автоматом в руках.

Русский закурил, ароматный запах расползся по всему сараю.

И резко спросил:

– Сержант? Ты и дальше будешь под дурачка косить? Я же вижу, ты не спишь.

Касьянов молчал.

Тогда тот бросил за спину:

– Исмаил! Ну-ка, дай команду принести пару ведер водички от родника. Сделаем сержанту водные процедуры, чтобы проснулся.

Чеченец что-то крикнул на своем языке в проем двери.

Игорь понял, что дальше прикидываться не стоит. Русский не шутит, и через несколько минут его окатят ледяной водой. Он поднял голову:

– Вы правы, не надо меня будить, я не спал.

– Знаю! Исмаил! Отставить с водой!

Чеченец продублировал приказ на улицу.

Русский продолжил, обращаясь к абреку:

– И давай-ка, мой гордый друг, оставь меня с земляком наедине. Нам есть о чем поговорить.

И повернулся к Касьянову:

– Не так ли, Игорь Юрьевич?

Сержант пожал плечами:

– Вам виднее. Я не знаю.

– Все ты хорошо знаешь, сержант. Сигарет не осталось?

Игорь отрицательно покачал головой:

– Нет!

– Держи пачку. Кури, но перед этим поешь! Я выйду, а ты чтобы все лепешки проглотил, шашлык тебе не предлагаю, не заслужил еще, а хлеб ешь, иначе тебе его в рот насильно затолкают. На завтрак тебе пятнадцать минут! Потом разговор, который, поверь, очень много для тебя значит. Все, не буду мешать, время приема пищи пошло.

Мужчина вышел из сарая. Дверь захлопнулась.

Игорь Касьянов принялся за чурек, местный хлеб, запивая водой, которую ему принесла охрана.

Переживания переживаниями, а молодой организм требовал питания. Тем более лучше самому позавтракать, чем подвергнуться унижению.

Русский появился ровно через пятнадцать минут, спросил:

– Поел?

– Да, – ответил Игорь.

– Это уже лучше. Теперь поговорим. Ты хочешь оказаться на свободе, вырваться из плена?

Такого начала Касьянов не ожидал и сначала растерялся. Но сумел собраться и ответить встречным вопросом:

– А вы как думаете?

Русский укоризненно покачал головой:

– Ты невоспитан, сержант! Вопросом на вопрос отвечать, по меньшей мере, неприлично!

– Какой есть и что тут вокруг прилично?

Мужчина пропустил последнюю реплику Касьянова.

– Ты так и не ответил, сержант.

– Конечно, хочу! Но воевать против своих не буду! Можете делать со мной что хотите, не буду!

– А воевать больше некому. Это я насчет тебя. Ибо сержант Касьянов Игорь Юрьевич погиб. Погиб, прямо скажу, геройски! После жесточайшего рукопашного боя, раненым попав в плен, все же пытался бежать. На пару с рядовым Соболевым. Но, увы, смельчакам уйти далеко не удалось. Разъяренная погоня «чехов» настигла беглецов и казнила на месте. Эта информация уже достигла твоей бывшей части, вместе с той, где указано, как в рейде, случайно наткнувшись на превосходящие силы противника, пал и весь личный состав диверсионно-штурмовой группы капитана Грачева.

Русский поднялся с табурета, закурил, прошелся вдоль стены.

– Вот так, Игорь Юрьевич! Уже сегодня твои вещи запаяют в цинковый гроб, и груз-200 уйдет в твой родной город, где сержанта-героя Касьянова похоронят со всеми причитающимися воинскими почестями на аллее Славы, если таковая, конечно, имеется. Ну а следом и второй крест придет! На посмертные награды российские чиновники не скупятся! Это ведь не деньги...

Игорь тихо спросил:

– Значит, и... Валентина узнает о моей «смерти»? И я для нее перестану существовать?

Русский поинтересовался:

– Валентина – твоя девушка?

Игорь так же тихо и подавленно, как и прежде, коротко ответил:

– Невеста!

– Жаль, но она навсегда потеряет жениха, – спокойно ответил мужчина.

Касьянов вспылил:

– На хрена мне тогда жизнь? Без нее.

Мужчина опустился на табурет, усмехнулся:

– Не драматизируй, парень, обстановку! Знаешь, сколько таких влюбленных пар разлетаются, как только солдат возвращается домой? Жизнь – штука непростая, сегодня тебе кажется, что без своей Валентины ты жить не можешь, завтра встретишь другую, которая затмит ее, – и все! Конец любви! Впрочем, то же самое может произойти и с ней. И в этом нет ничего противоестественного. Жизнь! Сам будешь иметь возможность убедиться в этом, приняв, естественно, кое-какие мои условия и сохранив тем самым жизнь.

Как был ненавистен Игорю этот лощеный, уверенный в себе, в своем могуществе и непогрешимости тип!

– А если я ничего не приму и пошлю весь ваш шалман ко всем чертям?

Русский даже поморщился:

– Ты этого не сделаешь, парень. Зачем задавать глупые, никому не нужные вопросы?

Но Игорь продолжил:

– А если сделаю, тогда как?

Русский поднялся, посмотрел на Касьянова презрительным, как тому показалось, взглядом, тихо, отчетливо произнося каждое слово, ответил:

– Тогда информация о твоей гибели не подтвердится. А командованию твоей части поступят другие факты. А именно, что ты, сдав «чехам» группу, перешел на их сторону и лично принимал участие в ее уничтожении. Даже раненого Соболева не пожалел. Пристрелил как собаку. Этот эпизод зафиксирован на пленку видеокамерой, которая вчера снимала отдельные эпизоды нашей беседы. Потом тебя передадут федералам. Ну а дальше думай, долго ли ты проживешь, попав к своим? Пресса раздует этот случай, об этом я позабочусь. Каково будет невесте Валентине узнать, что ее любимый Игорек оказался подлым предателем, продавшимся чеченцам за деньги? Что на это скажешь, сержант?

Касьянов задумчиво глядел на стену, по которой медленно поднималась рыжая фаланга. И молчал, до конца осознав, в какой капкан попал.

Мужчина встал, обратился к Игорю:

– Касьянов!

– Я! – чисто автоматически ответил сержант.

– Подумай о жизни, парень. Послезавтра, в обед, встречаемся. И это может стать нашей последней встречей. Все будет зависеть от того выбора, который сделаешь ты: либо беспрекословно подчиниться мне, либо... ну тот вариант мы рассмотрели, я думаю, подробно! Все! До встречи!

Мужчина вышел, вошел Исмаил:

– Утро, вечер прогулка, один час. Еда три раза в день. Параша в углу. Не вздумай дурить, охрана надежна и в момент подстрелит. Понял?

Касьянов промолчал, не обращая на чеченца внимания, что горцу очень не понравилось. Он подошел к пленнику, приставил ствол автомата ко лбу Игоря, прошипел:

– Ты понял, свинья?

Что оставалось делать сержанту? Он покорно ответил:

– Понял!

– Вот так, гяур. А то героя строит из себя! Сделают из тебя героя, дерьмо поросячье, тьфу, – сплюнул на пол Исмаил, выходя из сарая.

ГЛАВА 3

Через день, к обеду, как и обещал, в сарае появился ненавистный русский мужчина.

– Ну что, Игорь Юрьевич, вы соизволили сделать выбор?

– Да.

– Позвольте узнать, какой?

– Ну не сдыхать же в этом каземате.

Русский прошел внутрь, не забыв достать пистолет:

– Следовательно, вы, как я понял, приняли решение работать на меня?

– Да! Да! Да!

– Ну не надо так эмоционально, успокойтесь.

– Я спокоен!

– Конечно, и это сразу бросается в глаза.

Русский закурил, Касьянов же спросил:

– Но я хотел бы знать, в чем будет заключаться эта работа?

– Всему свое время, Аркадий Александрович Гуров!

Касьянов поднял на мужчину удивленный взгляд:

– Что? Как вы назвали меня? Какой еще Гуров?

Русский достал небольшой пакет:

– Здесь твой новый паспорт и военный билет уволенного в запас по всем правилам военнослужащего срочной службы. Там же легенда прошлой жизни Аркадия Александровича Гурова. С этого дня ты – Гуров, или просто Ангур. Я для тебя – Афанасьев Владимир Иванович, или Полковник, но кодовые имена только для общения между собой, а также для связи по всем каналам, какие будут использованы в нашей совместной будущей работе.

Касьянов ничего не понимал. А он еще мечтал переиграть этого русского! Полковник продолжал:

– Теперь слушай внимательно, Ангур! Завтра вечером Исмаил вывезет тебя отсюда в Пятигорск. Оттуда полетишь утренним рейсом в Москву. Найдешь адрес... запоминай хорошенько! Далее, возьмешь тачку, на которой, укомплектовавшись недельной нормой пищи и средствами жизнеобеспечения первой необходимости, отправишься по маршруту, который тебе укажет хозяин квартиры. Машину, надеюсь, водить умеешь?

Игорь, а теперь Аркадий, утвердительно кивнул:

– Обучали! Только права в части!

– Мой друг в столице обеспечит тебя новыми правами, а также небольшой суммой денег для закупок того, о чем я тебе скажу. Дорога приведет тебя к одинокому дому на берегу озера. Автомобиль поставишь в сарай, обживешь свое временное жилище. Оттуда никуда! Никому, никуда, никаких звонков!

Полковник уставился на новоиспеченного Гурова долгим холодным взглядом. И раздельно, чтобы бывший сержант хорошо его запомнил, проговорил:

– Особое предупреждение. Попытаешься связаться с невестой, подставишь ее под пулю. Немедленно! Первое время ты будешь находиться под постоянным контролем со стороны. О всех твоих действиях будет известно мне. А я не прощу даже малейшего неповиновения. Накажу жестоко.

Аркадий поник, Афанасьев решил немного взбодрить его:

– Все это не значит, что твоя жизнь превратится в кошмар. Напротив, при хорошем и правильном поведении ты будешь обеспечен по высшему разряду. За верную службу я умею быть благодарным. И выше нос, Ангур! Тебя ждет интересная жизнь! А главное, ты сможешь в недалеком будущем и в полной мере отомстить некоторым типам, из числа тех, кто толкнул тебя и твоих покойных товарищей в это огненное пекло. Это я тебе обещаю!

Полковник повернулся, чтобы выйти, но на пороге остановился, обернулся:

– Там, у озера, жди сообщения от меня. Отдыхай. Возле дома – причал, катерок, рыбалка чудная, а воздух! Вина не пожелаешь! Пока прощай, помни предупреждение о Валентине. Я уезжаю сегодня. Ты же можешь свободно передвигаться по аулу. Но не далее. До встречи под Москвой, Ангур!

Аркадий, встав, ответил:

– До встречи, Полковник!

Спустя некоторое время Аркадий Гуров уже находился в заброшенном двухэтажном доме, стоявшем у старой дамбы на Черном озере.

Неделю его никто не беспокоил.

Он оборудовал свою хижину, опробовал небольшой, но мощный катер, обследовал озеро. Оно было большим и глубоким. Только берега заросли осокой, и выхода на сушу было всего три. Через причал у дома, на противоположной стороне, и около деревни, откуда начиналась дамба, где дачники и местные жители оборудовали подобие пляжа.

Лес с северной стороны представлял собой узкую полосу «зеленки», вклинившейся в болото, которое окружало и дом, и озеро. Со стороны озера, а следовательно, и жилища Аркадия, подхода к нему не было. По крайней мере, ему он известен не был. Получалось, что из дома можно было уйти лишь по дамбе или при помощи катера с противоположной стороны озера, где лесной массив рос на твердой почве. Ну и через пляж, который в принципе находился у начала дамбы. Таким же образом можно было попасть к хижине.

Сколько ни пытался бывший снайпер спецназа вычислить наблюдателей, ничего не обнаружил. И все же позвонить Валентине не решился, помня безжалостные глаза Полковника. А как ему хотелось! До скрипа в зубах! Но не позвонил, в кровь избив о стены сарая кулаки в припадке отчаяния и бессилия.

Так продолжалось до вечера понедельника следующей недели.

Звонок на сотовом телефоне, которым снабдил Ангура человек Полковника в Москве, раздался ровно в 19.00!

Аркадия поприветствовал знакомый голос Афанасьева.

Поинтересовавшись самочувствием и настроением Ангура, он неожиданно пригласил Гурова на ужин в один из ресторанчиков на Старом Арбате. Пришлось Аркадию выгонять из сарая «Ауди» и ехать на встречу, которая, как он предполагал, ничего хорошего ему не сулила. Но приказ получен, его надо выполнять.

В кабаке, за фужером слабого вина, Полковник сообщил о том, что период «консервации» Ангура закончен. Впереди – активная работа.

Ну и началось.

Первое задание. Разминочное, как назвал его Афанасьев. Оно заключалось в проведении акции устрашения одного из региональных политиков, некстати выдвинувшего свою фигуру на пост мэра областного центра. Задание было исполнено. Аркадий обстрелял политика предупредительным огнем, не задев его, тот и убрался с предвыборной гонки.

Чуть позже – акция посерьезнее.

А именно: ликвидация местного криминального авторитета, опять-таки в провинции, вызвавшая, как следствие, междоусобные бандитские разборки, позволившие местной милиции разгромить две преступные группировки, до этого терроризировавшие целый регион. Для чего это надо было Афанасьеву, Гуров не думал. Он выполнил приказ, получил деньги, а дальнейшее его не касалось.

Устранение банкира, перегонявшего бюджетные деньги «за бугор», и отстрел руководства так называемой гараевской банды, практикующейся на грабеже водителей-дальнобойщиков, было третьей акцией Ангура. Это задание Аркадий выполнил уже в Москве.

Последующее затишье продолжительностью месяц и, наконец, сегодняшняя акция, после исполнения которой Афанасьев решил лично навестить Ангура. Чего раньше никогда не допускал. Раньше он вызывал Гурова для постановки задачи на конспиративную квартиру в городе. Что подвинуло Афанасьева на этот визит?

Неясно...

Аркадий подошел к окну.

Со стороны Москвы надвигалась плотная свинцовая туча, лес замер, по всему – быть дождю. Это хорошо. Ангур любил дождь. Вновь вспомнилась Валентина, это она привила ему любовь к ненастной погоде, предпочитая прогулки в дождливую, промозглую погоду.

От Полковника он узнал, что после его «торжественных похорон» Валентина долго не горевала. Сразу же по истечении сорока дней вышла замуж за другого мужчину, офицера. Так умерла его любовь, принеся при этом столько боли, что сейчас, вспоминая это, Гуров не понимал, как смог пережить ее. Но он пережил, навсегда похоронив в себе это чувство, заменив его на ненависть к женщинам. Поэтому-то он так легко пристрелил сегодня эту проститутку, секретаршу Гомельского, Соню. Хотя мог и не делать этого. Этой сучке достаточно было предупреждения держать язык за зубами, и она бы молчала, вскоре переметнувшись к новому боссу, представив вместо рекомендаций свои длинные ноги с оголенной жопой. Но он убил ее, и его третий выстрел не был реакцией на внезапное появление Сони в дверях тамбура. Решение убить проститутку пришло к Ангуру раньше, как только он увидел это размалеванное, развратное создание. Было ли ему жалко тех, кого он хладнокровно расстрелял в офисе «Голиафа»? Нет, не было, ибо и жалость умерла в нем вместе с любовью.

Отогнав мысль о Валентине, Аркадий задумался.

Что планирует Полковник? Очередной заказ? Но он только что выполнил акцию. Как правило, после этого Афанасьев делал перерыв, готовя где-то в столице очередную операцию. Действовал ли Полковник самостоятельно, принимая кардинальные решения? Вряд ли. За ним кто-то стоял. И этот кто-то должен был сидеть очень высоко, на одной из высших ступеней иерархической лестницы современной власти.

Но Аркадий не пытался дальше анализировать обстановку. Строить логические цепи, пытаясь найти что-то общее между его жертвами, чтобы понять стратегию Полковника и тех, кто стоит над ним. Для этого у него не было достаточной информации, а с некоторых пор и желания. Ангур смирился со своей участью наемного убийцы. И смирился легко, так как видел, что отстреливает не учителей, врачей или простых работяг, брошенных государством в нищету, а толстосумов, которые, по твердому убеждению Гурова, могли создать свои капиталы только преступным путем. И плевал он на законы, которые защищают и служат только избранной прослойке, в том числе и вышедшему из тени, легализовавшемуся криминалу! Поэтому и муки совести его не мучили. Совесть Аркадия спряталась где-то в глубинных тайниках его души, словно испугавшись деяний Гурова.

Гуров не боялся, что Полковник скоро уберет его. При условии, конечно, если Аркадий будет и дальше так же безукоризненно работать. Не для проведения нескольких одиночных акций тот вытаскивал Аркадия из чеченского плена. В который, и этого не знал Ангур, тот же Афанасьев, используя свои связи, и загнал его, беспощадно приговорив к смерти десяток человек, с одной лишь целью – заполучить в свое подчинение профессионального снайпера.

Ангур хорошо знал: cтоит ему проявить своеволие или неподчинение, как Полковник его тут же приструнит. Он не боялся, но предполагал, конечно, что в конце концов Афанасьев избавится от него. Но не сейчас. Не в ближайшее время.

А там, глядишь, случай или ошибка Афанасьева даст Ангуру шанс перехватить инициативу и вырваться из смертельного захвата. Этого шанса Гуров не упустит. Нужно только дождаться этого шанса. Не пропустить момента, когда Полковник споткнется.

А он споткнется. Рано ли, поздно, но допустит промах. Ведь не робот же он с компьютером вместо головы? А людям свойственно ошибаться, какими бы мудрыми они ни были. Ангуру остается ждать. А ждать он научился. Терпеливо и долго.

В 21.55 Аркадий услышал характерный звук мощного двигателя приближающегося по дамбе к дому джипа.

Полковник был пунктуален.

Ровно в 22.00 он вышел под дождь из внедорожника, поставив его возле причала. И, раскрыв зонт, направился к хижине.

Ангур встретил его на крыльце:

– Здравия желаю, Полковник, – по-военному поприветствовал он того, кого с удовольствием пристрелил бы.

Афанасьев отмахнулся:

– Да брось ты, Гуров, здоровались уже! Ну и дождь! А дорога? Хорошо, у меня джип, а вот как ты проходишь эту тропу на «Ауди», ума не приложу!

Аркадий посмотрел на дамбу, пожал плечами, коротко ответил:

– Привык!

– Что ж ты гостя на пороге держишь? Веди в свои владения!

Гуров с Полковником поднялись на второй, обжитой этаж.

Афанасьев оценил обстановку комнаты и ее чистоту:

– Да ты у нас аскет, Ангур?

Тот ответил:

– Здесь все, что нужно для жизни. Большего мне не требуется.

Полковник взглянул на Аркадия, хитро прищурившись:

– В отличие от городской квартиры, да?

– Вы знаете, я там практически не живу.

– Ну и ладно! Где бы нам разместиться для разговора?

– Смотря о чем речь пойдет. Можно за столом, если базар конкретный, а так и на диване подойдет.

Полковник закурил:

– Давай за столом.

Они сели в кресла друг против друга. Афанасьев спросил:

– Как чувствуешь себя, Аркаша?

– Нормально, как всегда.

– Совесть не мучает?

Вопрос был неожиданным и в какой-то мере неуместным, по крайней мере в устах Полковника. После всего того, что он заставил Гурова сделать, спрашивать о совести? Поэтому Ангур ответил вопросом на вопрос:

– А что это такое, совесть?

– Скажи мне откровенно, Аркадий, ты ведь не раз задавал себе вопрос, ради чего, ради каких целей я посылаю тебя убивать людей? Не так?

Гуров не отвел взгляда.

– Это что-нибудь меняет? Какой смысл рассуждать, когда у нас своего рода контракт? Вы отдаете приказ, я его выполняю. Как и прежде, на войне. Там тоже приходилось убивать. Почему этого не делать здесь? Я же вижу, в кого стреляю! На рожах моих клиентов написано, что они живут по ошибке природы и во вред ей. Я эти ошибки исправляю. Как могу, как обучен. При этом еще и деньги получаю! Так что все нормально, Владимир Иванович!

Полковник внимательно выслушал Гурова.

Он встал, прошелся по комнате, взглянул на освещенный джип:

– Это хорошо, что ты правильно оцениваешь ситуацию. Я бы мог по полочкам разложить тебе, за что и почему люди, которых ты лишаешь жизни, становятся жертвами, но вижу, что в этом нет никакой необходимости. И все же кое-что поясню.

Полковник встал, прошелся по комнате, собираясь с мыслями:

– Мы, то есть Организация, одним из руководителей которой является твой покорный слуга, боремся с организованной преступностью. Большего я тебе сказать не вправе, но ты сам видишь и заметил правильно, кто выбирается в жертвы. Преступные лидеры, коррумпированные чиновники и так далее. Те, против кого бессильны официальные правоохранительные органы. Устранение Гомельского привело к тому, что некая длинная преступная цепь потеряла одно звено. Важное звено, можно сказать, одно из главных, но всего лишь одно. Которое восстановить можно достаточно быстро. Мне же надо разорвать цепь так, чтобы восстановить ее стало невозможным. А посему уже послезавтра тебе предстоит много работы. Необычно много работы. Начав атаку на противника, ты не можешь позволить дать себе даже короткую передышку, а, напротив, должен усилить натиск.

Ангур спросил:

– В чем моя задача? И размер оплаты?

Астафьев достал что-то из внутреннего кармана пиджака, переспросил:

– Твоя задача?

И бросил на стол три фотографии:

– Оплата шестьдесят кусков. Почему такой размер гонорара, объясню по ходу разговора. На этих фото четыре личности, трое из которых подлежат немедленному уничтожению. Отсюда и размер оплаты, по двадцать тысяч за каждого!

– Ясно, – спокойно сказал Гуров.

Полковник же продолжил:

– Начнем по порядку: объектом №1 является тот, кто запечатлен на фотографии в центре. Это Рашид Хакманов, узбек. Владеет здесь, у нас, строительной корпорацией «Бахор».

Ангур с долей иронии спросил:

– Опять строитель?

На что Афанасьев ответил:

– А вот делать обобщения я тебе, Ангур, не советовал бы. Так вот, послезавтра рейсом номер... Москва – Ташкент этот деятель собирается покинуть Россию. Вылет борта в 8.40 из Домодедова. Рашид не должен улететь. Как и где его нейтрализовать, решишь сам. У дома ли, адрес на обратной стороне фото, по пути ли в Домодедово, в самом ли аэропорту – дело твое, и мне без разницы, где настигнет его твоя пуля. Послезавтра он гарантированно должен быть уничтожен. Но по этому делу еще не все. С Рашидом будет его двоюродный брат – Усман, заместитель по «Бахору». Он на фото справа от Рашида. Так вот, этот Усман обязательно должен остаться в живых! Идеально будет, если тебе удастся легко подранить его. Остальных, я имею в виду охрану и водителей, при наличии опасности с их стороны, можешь валить всех! Главное в этой акции – убить Рашида, оставив в живых Усмана.

Ангур спросил:

– Сколько будет машин и людей сопровождения, не считая Рашида и Усмана?

– Машин – две, любимый «мерин» Рашида и «Форд» прикрытия. Насчет охраны давай прикинем по максимуму. Узбеки-братья будут на заднем сиденье «мерса», следовательно, в первой тачке будет два бойца: водитель и телохранитель. А вот в «Форде» таких может оказаться человек пять.

Гуров подвел итог:

– Короче, семь рыл. Их вооружение? Оснащение?

– Обычные зарегистрированные пистолеты «ПМ», ну, может, где и спрячут пару автоматов «АКСУ», большего арсенала они с собой не возьмут. А оснащение? Какое может быть у них специальное оснащение? Это же тебе не отделение спецназа. Бронежилеты если и будут, то старого образца, а что они собой представляют, ты знаешь. Еще вопросы?

– «Мерседес» бронирован?

– Нет, таких тачек у узбеков нет.

На этот раз, не спрашивая разрешения, закурил Гуров.

– Мне будет нужна информационная поддержка, Полковник.

– Без проблем. В чем она заключается?

– При выезде к аэропорту точно установить, где находятся Рашид и Усман. Что на заднем сиденье «Мерседеса», понятно, но конкретно, кто слева, а кто справа, мне знать необходимо!

Полковник улыбнулся:

– Ты становишься профессионалом высокого уровня, Ангур! Будет тебе такая информация.

На что Гуров ответил:

– Станешь при таком-то инструкторе!

Чувствовалось, что Афанасьеву приятна последняя реплика. Он вновь прошелся по комнате: то ли такая манера ведения разговора стала у него привычкой, то ли кресло ему неудобно, но он подолгу не сидел за столиком. Постояв перед зеркалом, больше для того, чтобы зацепить взгляд Гурова ему в спину, полковник обернулся:

– Будем считать, что с первой акцией мы разобрались. Глянь, Аркаша, на фото справа от узбеков!

Что Гуров и сделал, спросив:

– И что?

– Обрати внимание на человека слева. Не буду объяснять, что собой он представляет и кем является, это лишнее. Назовем его объектом номер 2, которого также надо убрать, и сразу после Рашида. Убрать во время обеда в ресторане «Кедр». Он всегда там обедает, во второй кабине первого зала, окна которой выходят на улицу Мещанскую. Обедает со своей секретаршей, любовницей по совместительству, и помощником, молодым человеком, который также является его любовником.

Ангур удивленно посмотрел на начальника:

– Не понял...

Полковник засмеялся:

– Не встречал еще таких молодцов? Их называют универсалами. Такие с одинаковым удовольствием трахают бабу и подставляют свою задницу мужикам.

Гримаса брезгливости исказила лицо Гурова.

– Тьфу, блядь, выродок! – сплюнул он на пол.

Полковник поддакнул:

– Согласен с тобой, объект – мразь еще та. Но ближе к телу. Время обеда с 13.40 до 14.20, строго полчаса, еще полтора часа обеденного перерыва у них на любовь в офисе отводится.

– Понятно. Как с внешней охраной?

– Ее нет, только тот красавчик, что будет в кабине. Он вооружен, как и девица, это имей в виду особо. На баб мы в таких делах меньше всего обращаем внимания, за что иногда платим большой кровью.

Ангур неожиданно спросил:

– Эти особи, случаем, групповуху меж собой не устраивают?

Полковник удивился:

– А что, это так важно для тебя?

– Интересно!

– Устраивают! И такие оргии закатывают, каких ни в одном порнофильме не увидишь.

– Валить всех или только объект?

Астафьев ответил не задумываясь, уже догадываясь о решении подчиненного:

– На твой выбор, Ангур.

– Значит, всех троих!

– Ну всех так всех, ничего не имею против.

Он отодвинул в сторону две отработанные фотографии, выдвинул на середину третью, продолжил инструктаж:

– И последний тип, также на послезавтра. О нем я тоже распространяться особо не буду. Скажу одно, он занимается поставкой живого товара «за бугор». Отбирает малолеток из провинций и переправляет в Азию, якобы для престижной и высокооплачиваемой работы в русских кабаках. А на самом деле продает по дешевке в арабские гаремы. Назад девочки уже не возвращаются.

Со своего места встал и Гуров.

– Полковник! В этом мире осталось хоть что-нибудь святое?

– Осталось. Но и скверны, как видишь, предостаточно.

– И эти твари связаны между собой общим делом?

– Да! Но о нем тебе знать не следует!

Афанасьев, сложив фотографии колодой, бросил их к Ангуру, который, закурив, опустился на свое место. Спросил:

– Общая задача тебе, Ангур, ясна?

– Вполне.

– Способ устранения этих подонков завтра выработаешь сам. Третьего, продавца живого товара, лучше завалить возле его же офиса. Адреса работы и квартиры также на обратной стороне фото. Все! Послезавтра в это самое время, а это – Полковник посмотрел на часы – 23.00, доклад мне в обычном режиме связи. Но мы еще утром встретимся. План действий обсудим.

– Все понял.

Полковник закурил, как-то необычно посмотрев на Гурова, сказал:

– А теперь поговорим о более приятной теме. У меня в джипе шлюшечка одна. Не оставить тебе ее до утра? Развлечешься! Свежачок, не потаскана, как те шпалы по вызову! Приехала, дуреха, в Москву подзаработать, попалась в сети сутенеров, это по слухам, а в подробности ее появления здесь я не вникал, да и что это меняет. Вот теперь и приходится передком трудиться. Но хороша, доложу тебе, и хороша своей неопытностью. Я проверил, мне понравилось.

Гуров думал недолго:

– Подзаработать решила? Оставьте, бабенка мне сегодня не помешает.

– Ты только о работе не забудь под ее ласками. Дело серьезное.

Аркадий ответил:

– Не волнуйтесь, ночь длинная, еще длиннее завтрашний день. Труднее всего будет с Рашидом. Остальное – щебень.

– Что ж, тогда проводи меня...

Они вышли на крыльцо.

– Один вопрос, Полковник.

– Давай.

– Непонятно, для чего вы приезжали, ведь могли бы и вызвать меня, как обычно.

Полковник хитро посмотрел на Гурова:

– Посмотреть, как живешь, чем дышишь, ну и... приятное сделать в лице девочки, ведь ее доставить к тебе надо было. Пока!

– Кстати, что мне с ней послезавтра утром делать?

– Пусть меня ждет. Как план одобрю, так и заберу с собой. До этого дарю ее тебе. Ну пока!

Полковник бегом, прячась под черным зонтом, добежал до джипа, вскочил на место водителя. Вездеход, размеренно урча, развернулся у причала и медленно пошел по дамбе. Ангур взглядом проводил его ярко-красные удаляющиеся габаритные огни. На месте, откуда ушел джип, осталась одинокая, закутанная в длинный плащ фигура женщины. Она стояла под дождем и не знала, что делать дальше. Стояла, не двигаясь.

ГЛАВА 4

Аркадий с крыльца смотрел, как мокнет под дождем доставленная ему для утехи проститутка, пока не выкурил сигарету.

Затем, выбросив окурок, окликнул девицу:

– Эй, матрешка! Ты там до утра стоять собралась? Иди в дом, я на втором этаже. Входную дверь на щеколду закрой!

Гуров поднялся наверх. Отодвинул стол, освобождая пространство, поставил старое кресло в угол, пододвинул столик с пепельницей, выставил на него бутылки «Абсолюта» и шампанского с бокалами, рюмками и коробкой конфет. Закурил, бросив на столик пачку «Парламента» и зажигалку. Сел в кресло, глядя на дверь. Пистолет «ПМ» был зажат в его левой руке, готовый к бою. Неизвестно для чего на самом деле Полковник притащил к нему эту бабу.

Поэтому и пистолет приготовил, перестраховываясь. В принципе никаких радикальных действий против себя не ожидая. По крайней мере, сейчас. Пока еще он был нужен Афанасьеву. Девушка, сняв внизу плащ, тихо вошла в комнату.

И выглядела она растерянной и испуганной, что немного смутило Гурова.

Обычно девочки по вызову ведут себя раскованно, нагло, развратно. Эта же была исключением. Хотя, да, Полковник говорил, что эта подстилка только начинает свою карьеру, а посему и опыта должного еще не набралась! Ей еще непривычно с ходу сдирать с себя подобие одежды и расставлять ноги перед клиентом без всякой предварительной подготовки. Ничего, пройдет пару клиентов, пообвыкнется, станет профессионалкой!

Неожиданно он подумал: а ведь у нее мог быть парень, и этот несчастный мог находиться в армии, в той же Чечне, получая от этой стервы лживые письма с заверениями в любви! А тварь наплевала на него, решив поблядовать, а если удастся, то и прибиться к какому-нибудь нуворишу – подзаработать денег, уставши от нищеты. И смущение ее наиграно, отрепетировано. Хочет, мразь, показать себя жертвой обстоятельств. А сама жаждет разврата и плату за него! Но ничего, Ангур устроит ей разврат. Не своим голосом взвоет, падла!

Он спросил:

– Как тебя звать, кошка?

– Люда! Но почему кошка?

– Потому что относишься к их блядской породе. Но хорош базарить! Давай раздевайся, медленно снимая с себя одежду. Предмет за предметом. Догола.

Люда огляделась, спросила:

– Что, прямо здесь? Может, найдется где уголок? Неудобно мне вот так, перед мужчиной!

– Ах, твою мать, какие мы правильные! Делай, что тебе сказано! Или ты плохо понимаешь и нуждаешься в том, чтобы тебе помогли? Я помогу, ремень у меня под рукой!

Девушка испуганно взглянула на Аркадия:

– Нет, нет, не бейте меня. Я уже раздеваюсь!

Гуров, глядя, как Людмила начала медленно снимать с себя одежду, налил рюмку водки, опрокинул в себя. Закурил.

Девочка была ничего. Стройная, фигуристая, почти как его бывшая невеста, чье тело сейчас имеет другой. Только Валентина была немного повыше, и волосы посветлей. А в остальном сходство с проституткой просматривалось.

Тем большая злость поднялась внутри Ангура.

Наконец обнаженная девица, полубоком, скрестив руки, скрывая груди, предстала перед Гуровым. Тот приказал:

– Опусти руки, повернись ко мне, шлюха!

Люда выполнила требования молодого жестокого мужчины, чья непонятная агрессия так не шла к его открытому лицу.

В глазах проститутки Аркадий прочитал отчаяние.

Она его боится. Что ж, так и должно быть. Не получится у тебя, девочка, сладкой жизни, не получится.

Гуров продолжал отдавать распоряжения:

– В шкафу чистое постельное белье, смени его на диване!

Девушка подчинилась. Как только постель была готова, Аркадий подозвал Людмилу:

– Иди ко мне!

Та подошла. Мелкая дрожь пробивала все ее тело.

Аркадий спросил:

– Тебе холодно?

– Да! – тихо ответила Люда.

– Выпей шампанского или водки.

– Я не пью!

– Закури!

– Не курю!

Гуров усмехнулся:

– Может, ты и с мужиками еще не спала?

Людмила промолчала. Гуров приказал:

– Расстегни мне брюки и на колени между ног, работать!

После получения первого кайфа, который необъяснимо вызвал в нем приступ ярости и брезгливости, Гуров встал, схватил проститутку за руку, рывком бросил через комнату, на диван.

Людмила тут же укрылась одеялом, прижавшись к стене. Аркадий лег рядом. Через минуту спросил:

– Ну что ты, кошка, затихла? Ты для чего здесь? Чтобы ублажать меня, как ублажала того, кто привез тебя сюда, или лежать бревном? А ну делай, чтобы я захотел тебя!

Девушка скрылась под одеялом.

Далее Аркадий сорвал на девушке всю свою злость и ярость. Он насиловал ее, чувствуя, что приносит Людмиле сильную боль. Но желал сделать еще больнее. Отыграться на проститутке за свою изуродованную жизнь. Алкоголь затуманил голову Гурову, и он не контролировал себя.

Когда любовные пытки ему надоели, а действие спиртного ослабло, он встал, выпил остатки литровой бутылки, сел в кресло, закурил, глядя, как непрерывным потоком поливает дождь окно его хижины. Бросив окурок, он вернулся в постель, Люда тут же прижалась к стене. Гуров решил больше не трогать девицу. Хватит с нее, и так получила «кайфа» сполна. Он отвернулся от нее и уснул.

Проснулся Гуров внезапно, в три часа.

И причиной раннего пробуждения были всхлипы девушки, стоящей у окна, завернутой в плед и пытающейся укротить рыдания, которые судорогами пробивали ее тело.

– В чем дело? – резко спросил Аркадий.

Девушка от неожиданности вздрогнула, обернувшись, глядя с ненавистью на Гурова.

– За что... за что... вы так... со мной?

– Вот в чем дело!

Аркадий встал, оделся в спортивный костюм, достал из шкафа теплый женский халат, неизвестно каким образом оказавшийся там еще до появления в доме Гурова. Подошел к девушке, накинул его на ее вздрагивающие плечи, ответил:

– А какого ты ждала к себе отношения? Ласки? Нежности? Любви? К себе, платной шлюхе? Ты продала свое тело, причем добровольно, и с ним покупатель вправе делать все, что пожелает. Кто звал тебя сюда, в столицу? Или ты не знала, на что шла? Какого черта нормальная баба, которая могла бы сделать счастливым нормального парня, подалась в проститутки? Почему ты стала шлюхой?

Девушка, заикаясь, так и не сумев остановить слезы, ответила:

– Если бы... я... добровольно... то тогда... ладно! Но в этом... положении... я оказалась... насильно... не по своей... воле!

– Что ты там буробишь? Бесполезно! Я ненавижу вашу продажную породу, хотя сам не лучше.

Людмиле наконец удалось справиться с рыданиями, она вытерла слезы, сказала:

– Не верите! Ну и пусть будет так, как есть! Можете продолжать свои пытки, а если в вас осталась хоть капля человечности, убейте меня!

Гуров почувствовал в голосе Людмилы отчаяние, боль и искреннюю печаль.

Печаль до того глубокую, что его самого пробила дрожь.

Он потер виски, не зная, как продолжить разговор. А его следовало продолжить. Что-то с этой проституткой было не так, как с другими. Уж не подставили ли ее, как в свое время подставили его самого, бывшего сержанта?

– Я не совсем понял, что значит: ты стала проституткой не по своей воле? Тебя бросили на панель? Но как можно это сделать? Объясни?

– А зачем? Вам это нужно?

– Нужно!

Людмила внимательно посмотрела на Гурова красивыми, покрасневшими, заплаканными глазами, вокруг которых явственно обозначились темные круги.

– Хорошо. Но обещайте, что больше не тронете меня.

– Клянусь.

– Я присяду?

– Конечно.

Аркадий пододвинул ей кресло:

– Садись, и мой тебе совет – выпей немного! Спиртное успокоит и немного облегчит твое состояние.

Гуров вдруг почувствовал себя грязной свиньей. Иного определения он себе сейчас не находил. Нашел, на ком сорвать злость! На бабе, кем бы она ни была!

Аркадий достал непочатую бутылку водки, открыл ее, граммов сто пятьдесят плеснул в фужер и молча протянул Людмиле. Сам сел в кресло напротив и закурил.

Девушка, вдруг решившись, залпом выпила водку, тут же закашлявшись от непривычки. Гурову пришлось постучать ей по спине. Когда Люда пришла в себя, он сказал:

– Ну а теперь я слушаю твою историю. Только не вешай мне лапшу на уши, я распознаю сразу. Ты же не хочешь вновь разбудить во мне зверя?

– Нет, не хочу, – успокоившись, тихо проговорила девушка.

– Ну?

Люда поправила плед, поджав ноги под себя, начала рассказ:

– Я два года как замужем. Вернее, была замужем! Я знала его – Люда горестно вздохнула, – с детства и, как мне казалось, любила его. Он слыл хулиганом, может, от этого, как ни странно, меня тянуло к нему? Когда его посадили, я ждала. Ездила к нему на свиданки. Он настоял на том, чтобы мы расписались прямо там, на зоне. Это, мол, даст ему льготы и облегчит жизнь в тюрьме. Я согласилась, жалея его. Хотя, по большому счету, ничего не изменилось. Он вышел через два года. Какой-то адвокат, сидевший с мужем, добился из зоны пересмотра дела Андрея, так звали супруга. И срок был изменен. Когда Андрей вернулся, работать он не хотел, гулял с такими же, как он, и с проститутками. И делал это открыто, ничего не скрывая от меня! Когда я потребовала объяснения, он жестоко избил меня! Потом побои стали нормой нашей совместной жизни. Слово против – получи! Так он благодарил меня за все, что я для него сделала. Но делать было нечего, терпела, идти-то было некуда. Мама умерла, отец спился. Может, так и продолжалась бы жизнь, но муж занялся игрой в карты. Ему даже везло, иногда он бросал мне мелочь на хлеб, чтобы не сдохла с голоду, а сам шиковал с проститутками в кабаках.

Людмила тяжело вздохнула. Аркадий не торопил ее, терпеливо ожидая продолжения.

– Затем произошло то, что и должно было произойти. Андрей проигрался. По-крупному. Он говорил, что его подставили под шулера. Но подставили не подставили, а долг отдавать надо. Мы продали мой дом, дом покойной бабушки, всю обстановку, да что там продавать было? Рухлядь, никому задаром не нужную? В общем, денег для расчета не хватало, и когда приехали люди, такие же жестокие и безжалостные, как вы, то за остаток долга Андрей предложил меня! Понимаете, он продал меня, даже глазом не моргнув, чтобы только жизнь свою сохранить, что в конце концов ему так и не удалось. Его убили, видимо, такой изначально был вынесен Андрею приговор – те же люди, в тот же вечер у меня, уже рабыни, на глазах.

Людмила вновь замолчала. Аркадию было обидно, что она сравнила его с теми отморозками, что завалили ее мужа-козла. Но в принципе она была права. Еще совсем недавно он вел себя не лучше бандитов.

– После того как зарезали Андрея, неизвестные люди забрали меня, не дав даже переодеться, и отвезли в Москву, в один из ресторанов, где я должна была стать проституткой, отрабатывая долги покойного мужа. Оттуда к вам и привез меня Владимир Иванович, как он представился. Но доставил после того, как сам переспал со мной. Мне было противно, но если бы я знала, что ждет меня с вами, я, честное слово, выбросилась бы из окна гостиницы, куда он привозил меня для... утех своих. Вот и вся история.

Люда вновь заплакала, отвернувшись к окну. И застыла, глядя на дождинки в окне.

Аркадий выругался, поднял пистолет, лежавший у его кресла, снял с предохранителя, положил на столик рядом с бутылкой водки.

– Люда, – начал он говорить, – я понимаю, что извиняться поздно. Я виноват и полностью признаю. Вот пистолет. Когда будешь стрелять, целься в голову, чтобы... одним выстрелом, и ствол в мою правую руку, сойдет за самоубийство. В гардеробе под бельем на нижней полке – деньги, много денег. В сарае машина. Но лучше уходи вдоль насыпи дамбы, со стороны леса, к нему не иди, там – болото. За домом могут наблюдать, так что будь осторожна. До того момента, как меня здесь обнаружат, тебе хватит времени скрыться. Беги отсюда как можно дальше! Только несколько слов на прощание: первое: помни, что я, как и ты, заложник, только собственного поступка и собственной слабости, проявленной в свое время. И второе: прости меня, если сможешь. А теперь бери пистолет и стреляй.

Аркадий выпил стакан водки, откинулся в кресле, закрыв глаза.

Но вместо выстрела услышал:

– Холодно-то как. Я вся промерзла, водка не помогла. Пойдем в постель, согреемся под одеялом, да и выспаться не мешает. Кто знает, что нас ждет завтра?

Гуров открыл глаза. Пистолет лежал на столе.

Людмила между тем прошла к постели, легла, укутавшись в одеяло.

Аркадий, в который уже раз перекурив, лег рядом с ней. Девушка неожиданно спросила:

– Как ты стал заложником?

Гуров задумался. А ведь может быть и так, что она стукачка Полковника. Ну и черт с ним! Лишнего он не узнает, ничего сделать с ним не сможет, да и не похожа Люда на подсаженного к нему человека. В целях провокации можно было придумать и что-нибудь попроще.

– Слушай, раз тебе это так интересно...

Они проговорили всю ночь. И только под утро девушка забылась тревожным сном, часто вздрагивая. А Аркадий глаз не сомкнул.

Поднялся он в шесть часов.

Спустился к озеру, с причала окунулся в холодную воду, растерся полотенцем, оделся, сел на край деревянного настила. Сегодня ему надо было выработать план уничтожения Рашида, а для этого следовало метр за метром изучить трассу Москва – Домодедово, заодно и с Людмилой вопрос решить. Потом проверить кабак, где обедает универсальная тройка, и, наконец, порядок выхода из своего офиса объекта № 3. На это и уйдет весь сегодняшний день.

На крыльцо вышла Люда и позвала его:

– Аркадий?

Он поднялся. Девушка, увидев его, пошла к причалу.

Подойдя вплотную, поздоровалась:

– Доброе утро!

– Ты считаешь его добрым?

Девушка пожала плечами:

– А что в нем плохого? Дождя нет, скоро солнце выглянет, природа оживет.

– И ты уедешь.

Людмила посмотрела на Аркадия.

– Почему? За мной приедут только завтра.

Гуров бросил окурок в воду:

– Вот поэтому ты сегодня и уедешь.

– Куда?

– Куда хочешь. Но подальше от Москвы. Встретишь парня, выйдешь замуж и будешь жить нормальной человеческой жизнью. Или тебе опять хочется попробовать разврата, боли и унижения?

– Нет, я не хочу быть проституткой, но ты говоришь как-то странно... Почему?

– По кочану! Пойдем в дом!

Они поднялись на второй этаж.

– Что у тебя есть из пищи? – спросила Люда. – Я приготовлю завтрак.

– Все в холодильнике, полуфабрикаты, но ты готовь для себя, я не привык завтракать.

– А составить мне компанию? – Люда впервые за все время их знакомства улыбнулась ему.

И улыбка эта была такой милой, приветливой, что отказаться Аркадий просто не мог.

– Ты хитрая. Знаешь, как можно на человека воздействовать, чтобы он не отказал тебе.

– Ни капельки! Я просто спросила тебя, и все.

– В этом-то и дело! Ладно, готовь на двоих, а я пока выйду, мне тачку нужно проверить.

Гуров вышел из дома, обошел его, осмотрелся, прошел в сарай, проверил «Ауди», не выводя ее к причалу, на площадку.

Они вместе позавтракали. Люда убрала посуду.

– Спасибо, Люда, все было очень вкусно. А теперь собирайся, дорогая.

Девушка взглянула на него, вытирая руки о передник.

– Ты все же решил избавиться от меня?

– Ну почему избавиться? Я хочу помочь тебе.

Он встал, открыл гардероб, достал из него объемный пакет, развернул. Вытащил две пачки стодолларовых купюр, бросил обратно в шкаф, закрыл его. Пакет же завернул и положил на стол:

– Здесь восемьдесят тысяч долларов. Забирай их и одевайся. Я буду в «Ауди», выходи из дома в сарай, через заросли кустарника, чтобы тебя не было видно со стороны. Я вывезу тебя в Москву, там где-нибудь у станции метро высажу. Ну а дальше ты сама...

– Нет! – решительно ответила Люда.

– Что нет? – переспросил Аркадий.

– Все – нет! Я остаюсь с тобой! Один ты завтра не вернешься сюда, не захочешь вернуться и... погибнешь. Сам подставишься под пули, выполняя заказ этого проклятого Полковника. А я не хочу, чтобы ты умер!

Гуров посмотрел на девушку.

– Ты что, ясновидящая, чтобы знать, что произойдет со мной завтра, да?

– Нет, но Полковник совершил ошибку, доставив меня к тебе. Ведь ты не хочешь, чтобы я покинула тебя? Только честно, как на духу?

– Нет, не хочу!

– Вот все и решили.

Ангур присел к столу, вновь закурил, Люда пододвинула ему чистую пепельницу. Он достал блокнот написал:

– Ты что разговорилась? А если прослушка?

На что Люда так же ответила:

– Тебе же легче будет говорить с Полковником обо мне, если он будет знать содержание нашей милой беседы!

А ведь она права, сжигая листок бумаги, подумал Гуров. Полковника встревожит состояние его подчиненного. К тому же он сделает вывод, что Аркадий влюбился. И это обстоятельство на руку Афанасьеву. Ибо он будет уверен, что ради Люды тот сделает все, что от него потребуют. И в этом Полковник не ошибется!

– Ну что задумался, Аркадий? Ты хотел куда-то ехать?

– Да, мне действительно пора! А к нашему разговору мы еще вернемся.

– Конечно, как скажешь.

– Проводишь?

– Если ты не против, то да.

– Пойдем.

Они вышли во двор, зашли в сарай, Гуров завел двигатель машины и магнитолу, поставив какую-то кассету. И протянул Людмиле пистолет:

– Возьми. Черт знает этого Афанасьева. Вдруг решит забрать тебя. Или, еще хуже, прикажет своим отморозкам убрать тебя, придя к выводу, что твое присутствие рядом со мной помешает ему и дальше использовать меня в его планах. Или еще что... Вариантов в его черепе родиться может уйма, и что он решит, спрогнозировать невозможно. А вооруженная, ты сумеешь защитить себя. Скорее всего, тебя никто не тронет, но мне будет спокойнее. Но достаточно разговоров, ты все поняла?

– Да!

– Будь внимательна, находись на втором этаже, без надобности на улицу не выходи, а решишь выйти, осмотрись! На причале тебе тоже делать нечего, мотор катера я вывел из строя. Ну, удачи тебе, а я постараюсь вернуться как можно быстрее.

– Тебе удачи.

– Пока! Иди в дом и проводи меня из окна, чтобы я знал, что ты дома.

– Хорошо.

Девушка вернулась в дом, Гуров вывел «Ауди» к причалу, развернулся и повел автомобиль на трассу Москва – Домодедово, а Полковник получил подробный доклад о том, что произошло в хижине после его убытия оттуда. Он внимательно выслушал доклад, чему-то улыбнулся. Что ж, Аркаша, пусть будет по-твоему, девочку только немного жаль, подставил ты ее ни за что, а так вышло даже лучше, чем планировалось.

Афанасьев откинулся на спинку кресла в своем офисе на улице Беговой, отпустил докладчика. Задумался, мелкими глотками потягивая коньяк, закусывая его дольками лимона без сахара.

Гуров вел «Ауди», не превышая скорости в семьдесят километров в час, бросая частые, внимательные взгляды на лесополосу с обеих сторон трассы. Пока ничего, заслуживающего его специфического внимания, он не обнаружил.

Лесополоса иногда подходила близко к дороге, и тогда Аркадий останавливался и входил в «зеленку». Она почти везде подходила для устройства засады, но нигде не давала шанса на быстрый отход. И это начинало уже тревожить Гурова, так как он прошел почти половину пути до Домодедова.

Если так пойдет и дальше, то придется отказываться от нападения на трассе и переносить его к стоянке аэропорта, что было нежелательно, небезопасно.

Внезапно, всего лишь на секунду, справа по ходу мелькнуло какое-то строение, скрытое лесополосой.

Аркадий остановил «Ауди», сдал назад.

Так и есть.

За деревьями находилось здание, нежилое, кирпичное. Крыши у него не было, шифер, наверное, растащили жители деревушки, которая едва просматривалась вдали.

Но где проезд к нему?

Развернуться?

Мешала широкая разделительная полоса с бетонными бордюрами. А искать разворот, это сколько еще проехать? Лучше уж дальше двигаться задом, включив аварийную сигнализацию.

Гуров медленно вел автомобиль назад, километра три. Пока не увидел съезд с трассы и чуть ближе к городу – дорожный указатель. Подвел машину к нему.

На синем фоне белели буквы: «Быково».

Гуров переключил передачу и повел автомобиль к населенному пункту, именуемому Быково.

Асфальт кончился, как только дорога достигла лесополосы, сменившись обычной грунтовкой. А скоро показалась и деревня. Быково и деревней можно было назвать с натяжкой! Десяток домов да пяток дач. На единственной улице пусто. Гуров поехал по ней, и она привела его к тому зданию, что он случайно увидел с трассы.

Это была заброшенная, полуразрушенная животноводческая ферма. Аркадий вышел из машины. Обошел ферму. Три входа, глухая стена под углом к трассе, с торца огромный проем! До посадки метров двадцать, по канаве, вполне способной скрыть согнувшегося человека. От лесной полосы до шоссе метров двадцать. Кустарник справа, акация. Обзор неплохой, в обе стороны. Здесь можно устроить позицию. И возможность отхода хорошая.

Гуров закурил, прошелся по полосе, обошел ферму.

Сел в автомобиль, вернулся к деревне. Вновь в ней никого, даже ни единого любопытного взгляда из окон домов! Он продолжил движение, пока не вышел на грунтовку. Вправо уходила дорога, по которой он прибыл сюда и по которой завтра уходить будет опасно. Нужен другой путь. И он был. В виде такой же, только менее изъезженной проселочной дороги, уходящей в крупный лесной массив слева.

Аркадий повел «Ауди» к лесу. Дорога начала петлять среди высоких сосен. Но она была проходима для его иномарки и позволяла идти по ней на скорости километров в шестьдесят. Оставалось выяснить, куда она выведет его?

Это он узнал через полчаса, выйдя на узкое шоссе. Откуда, свернув направо, через двадцать минут вышел к трассе Москва – Домодедово, только километров за двадцать от Быкова, ближе к столице, судя по километровым столбам. А главное, вышел прямо на место разворота, где бордюры плавно закруглялись и разделительная полоса разрывалась. Отлично!

Решение принято, засаду следует устроить в Быкове, в лесополосе за фермой. Отходить только что пройденным маршрутом.

Гуров повернул влево и направился в сторону столицы, на ходу раскрыв подробный атлас Москвы, выискивая улицу Мещанскую.

Нашел, довольно улыбнулся.

Она соединялась с улицей Дурова, где находился офис объекта № 3 с выходом на проспект Мира. Прикинул, сколько времени ему придется потратить на Рашида с компанией и выход к трассе, засек время.

Ему потребовался час двадцать, чтобы добраться до нужного района и проехать по Мещанской, мимо респектабельного ресторана с широкими витринными окнами, задернутыми легкими прозрачными шторами. Повернул во второй от кабака переулок, остановился. Здесь не было каких-либо административных зданий, а посему и машину он припарковал легко.

Вышел из нее, посмотрев на время, пошел в сторону улицы Дурова, на которую вышел через двадцать минут. Найти офис объекта № 3 не составило особого труда. И он, как ни странно, представлял собой контору строительной фирмы. Что за ерунда? – подумал Аркадий. И тут – строитель! С чего бы это Полковник взялся отстреливать глав строительных компаний? Непонятно. Да и хрен с ним! Ему-то, Гурову, какая разница? Лишь бы объект не оказался недоступным. Остальное Аркадия не волновало. Время было 13.02! Он прошел по улице, у тротуаров было относительно свободно. Но все же следовало бы автомобиль подогнать сюда с утра. Как и машину обеспечения второй акции к началу улицы Мещанской. Часам к восьми.

Гуров развернулся, перешел улицу, через длинную арку зашел в первый же двор, через несколько домов от офиса. Строения здесь были старые, всюду проходные дворы с такими вот арками. Через пять минут он вышел на проспект Мира, к супермаркету. Все! Круг замкнулся. План завтрашней триединой операции был готов. Теперь можно и в хижину, к Люде. Как она там?

В 15.25 его «Ауди» въехала на дамбу и вскоре остановилась у причала.

По привычке Ангур приготовил пистолет, перед тем как покинуть салон иномарки.

Он закрывал дверь, когда сзади раздался голос Людмилы:

– Наконец-то ты вернулся!

Тревога змеей вползла в душу Гурова:

– Что-нибудь случилось?

Девушка увидела, как вдруг напрягся ее друг – не друг, любовник – не любовник... Кто же он ей, этот человек? Собрат по несчастью?

– Нет! Но ты ожидал чего-то плохого?

Аркадий закурил, подошел к девушке:

– Я не знаю, как тебе объяснить свое состояние. Я боялся за тебя.

– Правда?

– Да!

Людмила, не сказав больше ни слова, повернулась, вошла в дом.

Гуров поставил машину в сарай, поднялся на второй этаж.

Людмила ждала его у накрытого стола.

– Я сделала все, что смогла, из того, что было в холодильнике. Кстати, тебе не мешало бы пополнить запасы!

– Хорошо! Ты сама-то ела?

– Нет! Ждала тебя!

– Тогда подожди еще минуту, я руки ополосну.

– В чайнике горячая вода, тебе полить?

– Нет! Я сам. – Гуров определенно не знал, как дальше вести себя с этой девушкой.

В таких случаях женщина всегда мудрее мужчины. Поняв состояние Аркадия, она повела себя непринужденно, ухаживая за обедом за Гуровым. Затем попросила его помочь убрать со стола. В чем Аркадий, естественно, не отказал. А потом она предложила прогуляться. Они с удовольствием провели время на причале, болтая о том, что придет в голову. За этим занятием их и застал закат. Крупное красное солнце медленно уходило за вершины деревьев.

– Красиво, правда? – спросила Люда.

– Красиво. Но в горах закат красивее.

– Я никогда не видела гор...

– И будет хорошо, если не увидишь! Я имею в виду тех гор, где за каждым камнем тебя ждет либо выстрел снайпера, или проволока растяжки, или фугас...

Людмила посмотрела на Аркадия:

– Как страшна стала жизнь! Как же трудно тебе было пережить это все. Не представляю...

Гуров выбросил окурок, поднялся. После того как солнце ушло за горизонт, заметно похолодало, да ему еще надо было все приготовить на завтра.

– Пойдем в дом? – предложил он.

– Пойдем.

В хижине девушка занялась приготовлением ужина, Аркадий же начал собственные сборы. Он достал из тайника снайперскую винтовку бесшумной стрельбы, «винторез», уложил в большую спортивную сумку, туда же положил две гранаты Ф-1, пистолет-пулемет «клин», моток лески, два железнодорожных костыля. Добавил флакон со специальной быстро застывающей массой, которую наносят на кисти, чтобы убрать или изменить отпечатки пальцев. Спортивную шапочку и кроссовки в пакете положил рядом.

Вроде все готово. Как и ужин!

Людмила не проронила ни слова, глядя на приготовления Аркадия, дождалась, когда тот застегнет «молнию» сумки, пригласила к столу.

Ужинали молча...

За десятки километров Полковник внимательно слушал, о чем разговаривают его жертвы. Похоже, эти детки влюбились друг в друга. Неплохая пара, киллер и шлюха! А Ангур хорош! Решил проявить самостоятельность. Пусть остаются вместе, это даст стимул Ангуру. Тем более что впереди – главная, заключительная акция. Перед ней надо будет пообещать им свободу, а затем убрать. Сделать это не составит труда. Тем более ни Касьянова-Гурова, ни Людмилу никто искать не будет.

– Афанасьев выпил рюмку водки и тоже отправился cпать.

ГЛАВА 5

Аркадия и Люду разбудил сигнал джипа. Гуров посмотрел на часы – 3.05, поднялся, вышел на балкон.

Афанасьев стоял возле машины. Смотрел на озеро, затянутое клубящимися, рваными кусками утреннего тумана. Заметив Гурова, поманил жестом к себе.

Аркадий набросил куртку. Его остановил голос Людмилы.

– Полковник приехал?

– Да! – ответил Гуров. – Оденься и держи при себе пистолет. Оставайся в доме, даже если он позовет тебя.

– Хорошо, я сделаю, как ты говоришь.

Гуров спустился к Афанасьеву.

Тот поприветствовал его первым:

– Как провел время, Аркаша? Шлюшка не разочаровала тебя? Конечно, это не прожженная блядь, отпахавшая на своем поприще несколько лет и способная творить чудеса в постели, но, согласись, свежа, покорна, не потаскана. Это дорогого стоит!

Аркадий ответил:

– Полковник, без предисловий, у меня к вам личная просьба.

– Да? Кстати, Людмила там собирается?

– О ней и пойдет речь.

Афанасьев умело разыграл удивление, готовый к такому повороту разговора:

– О ней? А в чем дело? Уж не замочил ли ты ее в порыве страсти?

– Нет. Отдайте Люду мне.

Полковник переспросил:

– Отдать эту девицу тебе?

– Да! – ответил Гуров.

– Она, Аркаша, денег стоит. Была бы моей собственностью, отдал бы даром, но Людмила чужой товар. Я взял ее для тебя напрокат, если так можно выразиться. А хозяин у нее – Удав. Слыхал о таком?

– Беридзе?

– Он самый, Руслан Беридзе.

– Я готов выкупить ее. Дайте мне с ним связь.

Афанасьев засмеялся:

– Ты себя кем мнишь, Ангур? С тобой Беридзе не будет разговаривать. Ты для него никто.

– Тогда вы поговорите с ним. Я заплачу сколько он скажет.

И вновь Полковник усмехнулся:

– Ну а если грузин за девицу миллион баксов запросит? Он большой шутник.

– А вы у него спросите, как насчет пули в лоб?

Полковник задумчиво посмотрел на Гурова:

– Ты насчет пули серьезно?

– Вы же меня хорошо знаете и дела мои знаете.

Афанасьев закурил, прошелся до причала, немного постоял на нем, выбросил окурок, вернулся.

– Неужели эта деревенская девка так запала тебе?

– Это мое дело!

– Да, ты прав, сердцу, как говорится, не прикажешь. Хорошо, я переговорю с Русланом. Сегодня, в течение дня, пока ты будешь работать. Думаю, мне удастся договориться с ним. Но и ты постарайся выполнить задание безупречно. А Людмилу все же сейчас придется доставить хозяину.

Гуров отрицательно покачал головой:

– Вам нужны трупы тех, на кого вы меня выводите? Нужны! Можете ничего не говорить. А мне нужна Людмила. Я готов заплатить, но и она отсюда никуда не уедет! Так что я вам – трупы, вы мне Люду! И вопрос с грузином решайте прямо сейчас. Время идет, а мне еще надо добраться до места. Но пока я не получу подтверждения самого Беридзе об отказе от девушки, а вы не оставите нас в покое, я отсюда и шага не сделаю, она тоже. И валите тогда своего Рашида сами, а я займусь грузином. И ничто меня не остановит!

Полковник, продолжая свою игру, изобразил негодование:

– А тебе не кажется, сержант, что ты оборзел не в меру?

– В меру, Полковник, в самую меру!

Афанасьев сплюнул на землю, прошел к джипу, снял с панели сотовый телефон, подозвал к себе Гурова. Чтобы тот мог слышать предстоящий разговор, набрал номер. Беридзе долго не отвечал. Да и немудрено, четвертый час утра...

Наконец в трубке послышался раздраженный голос:

– Ну кто там еще?

– Привет, Руслан! Полковник беспокоит! А ты никак спал, старина?

Афанасьев выбрал шутливый тон.

– Вова? У тебя с чердаком все в порядке? Посмотри на котлы! Зачем человеку сон обрываешь?

– Ты, Русланчик, за меня не беспокойся и за словами следи немного. Я тебе не фраер какой. Понял?

Беридзе, видимо, осознал, что переборщил:

– Ну ладно, Володя, извини, коль обидел. Сам пойми, спросонья... Говори, что у тебя ко мне. Только подожди немного, я встану, в столовую перейду.

Где-то полминуты длилось молчание. Полковник посмотрел на Ангура, тот поднял большой палец вверх. Афанасьев покачал головой, хмыкнул: мол, уж в чем, а в одобрении твоем никак не нуждаюсь.

– Володя? Я слушаю, говори, что за срочные дела могут быть ночью?

Полковник выдержал короткую паузу:

– Дело такое, Руслан. Мне нужна твоя новая проститутка, что ты дал мне на время. Ту, что за долги забрал.

– Ну и пользуйся ей, какие базары, и это весь твой разговор?

– Ты не понял, Руслан. Она мне насовсем нужна.

– Постой, это та, что из деревни?

– Она самая.

– Да я ее сам еще ни разу не трахнул!

Полковник успокоил грузина:

– Ты немного, Руслан, потерял, уверяю тебя. Колода колодой. Дикое и забитое животное. Грязнуля, каких я еще среди путан не встречал! Не для постели она.

Беридзе задал вопрос, и в логике ему отказать было трудно:

– Зачем же тебе эта вонючка?

– Хороший вопрос, Руслан. Мне она нужна не для того, чтобы под мужиков подкладывать. Для дела одного нужна мне эта деревенская баба...

Грузин ответил не сразу:

– А мы не могли бы обсудить эту шелуху днем, Володя?

– Если бы это было возможно, стал бы я тебя будить?

Беридзе задумался. Полковник догадывался, о чем сейчас думает грузин.

– Ты мне друг, Вова, базара нет, но ты знаешь, как досталась мне эта коза...

Афанасьев не дал оппоненту затянуть монолог:

– Сколько, Руслан?

Тот ответил не раздумывая:

– Двадцать, Вова! И не надо торга!

Полковник взглянул на Аркадия, тот, узнав сумму, которую запросили, согласно кивнул головой. Афанасьев ответил Беридзе:

– Ты, Руслан, всегда умел точно оценивать товар, хотя на этот раз превысил сумму как минимум втрое, но ладно, пусть это останется на твоей совести. Я согласен.

Из трубки послышался довольный смех человека, окончательно проснувшегося и наверняка принявшего на грудь пару рюмок коньяка.

– Какая совесть, Володя? Пургу-то не гони. Насчет бабы решили, забирай шалаву, а деньги, прошу, вечером завези в казино. Заодно и расслабимся. Давно вместе не отдыхали.

Полковник согласился:

– Без проблем, Руслан. Но учти, и ты, и твои отморозки должны забыть о девке. Теперь она моя, а за свое я любому горло перегрызу.

– Ну что ты, Володя, конечно, никто на нее даже не взглянет. Мы же серьезные люди.

– Тогда продолжай свой сон, дорогой. Спи спокойно.

Афанасьев отключил телефон, обратился к Аркадию:

– Ты все слышал? Гонорар за сегодняшнюю операцию – шестьдесят штук. При удачном раскладе получишь сорок. Ну а аванс в двадцатку уже у тебя в доме. Но теперь учти ты, Ангур! Я пошел на уступку не в результате шантажа, а лишь понимая твои проблемы и желая, чтобы их у тебя было как можно меньше. Тебе нужна баба, это понятно, ты не евнух. Выбрал эту, получил ее! Но если ты еще раз вздумаешь позволить себе подобный тон со мной, я накажу тебя. И закроем эту тему. Доложи свой план!

– Пройдем на причал, – предложил Гуров.

Через двадцать минут они вернулись к джипу.

Полковник смахнул капли росы с крыши вездехода. Оценил план Ангура:

– Что же, неплохо! Подставные тачки поставят в указанные места с 9.00. Их заминируют по твоему варианту. Пульты дистанционного управления будут в бардачках машин. Ну а остальное – твои дела, ты справишься. Я поехал, да и тебе пора выдвигаться. По окончании работы немедленный доклад мне и возвращение сюда. Хотя об этом можно было и не упоминать. Теперь ты сам будешь рваться сюда. Завтра утром встреча в городе. Расчет! И... неделька медового периода! Все, удачи тебе, Ангур!

– До встречи, Полковник. Да, к расчету не забудьте документы Людмилы приложить!

Афанасьев еле заметно кивнул, сел в машину.

Его джип медленно развернулся, аккуратно пошел по дамбе к дачному поселку, стараясь держаться посередине узкой для вездехода насыпи. Ибо любое неосторожное движение в сторону на скользкой после ночного дождя дороге могло стянуть джип с дамбы.

Но Афанасьев справился с тяжелым участком, пройдя до деревни без происшествий.

Аркадий проводил его взглядом. Затем, поежившись, вбежал в дом.

В комнате его с нетерпением и тревогой ждала Людмила. Как только он вошел, спросила:

– Ну что?

– Все хорошо! Я заплатил долги твоего покойного мужа, и теперь ты свободный человек. Завтра тебе вернут все документы.

Людмила подошла к Гурову, прильнула к нему:

– Спасибо тебе...

Аркадий видел силуэт Людмилы в окне второго этажа. Она провожала его. Провожала на войну, которая до сих пор продолжалась для бывшего сержанта Касьянова.

Аркадий прошел дамбу, вывел автомобиль на шоссе, затем на МКАД, по ней на дорогу Москва – Домодедово.

Часы показывали 4.20.

Приблизительно через час по этой же трассе должен проследовать кортеж Рашида.

Аркадий увеличил скорость.

Через пятнадцать минут он остановился напротив полуразрушенной фермы. Вышел из салона, оставив дверь открытой. Поднял крышку капота, бросил на асфальт запасное колесо с инструментальной сумкой и домкратом. Выставил на положенном расстоянии знак аварийной остановки. Вернулся к машине, присел на корточки у правого заднего колеса, осмотрелся. Мысленно провел через канаву линию от места своего нахождения к ферме. На этой линии, в посадке, и следовало оборудовать огневую позицию. Представив себя на позиции, определил предположительный сектор обстрела.

По расчетам Гурова выходило, что от первого выстрела «Мерседес» узбеков должен будет остановиться примерно здесь или чуть раньше, если водитель окажется опытнее, чем думал Аркадий. Но не ближе и не далее десяти метров от того места, где сейчас стояла его «Ауди». «Форд» приткнется сзади. Первыми из машины сопровождения выскочат охранники. Они окружат «мерин» и осмотрят местность. Их внимание, естественно, сразу же привлечет полуразрушенное здание, и все внимание невольно будет направлено туда, выше истинной позиции снайпера.

Далее. То, что могло бы указать на опасность извне, они не обнаружат. Аркадий замрет на позиции. И предстоит им стоять истуканами возле хозяина, а тому ценно время. В конце концов из «мерса» должны будут выйти и Рашид с Усманом. Прямо под пули «винтореза».

Охрана дернется к ферме, так как огонь по ним будет вестись с той стороны. И вот тут им надо преподнести сюрприз, который в момент собьет с них пыл погони, если оставит кого-то в живых.

Гуров спустился с кювета, остановился напротив «Ауди», метрах в десяти от лесополосы, прошел вправо, вбил железнодорожный костыль в мягкую землю. К нему скотчем прикрепил Ф-1, к предохранительному кольцу которой привязал кусок тонкой проволоки. Разматывая ее, прошел метров двадцать, привязал к другому концу другую гранату. Таким образом, он установил растяжку. Примерно на середине привязал к растяжке кусок основного мотка и вывел его к канаве. Если охрана не рванется за киллером, оставлять смертельную ловушку нельзя. Поэтому-то он и вывел ответвление. Чтобы иметь возможность при отходе подорвать растяжку.

Проделав эту операцию, Гуров вернулся к машине, посмотрел на часы. Рашид уже должен был выехать в аэропорт.

И как бы в подтверждение мысли Аркадия пропищал сигнал вызова на его сотовом телефоне.

– Да, – ответил он.

– Ангуру от Полковника, – произнес незнакомый голос.

– Ангур слушает.

– Обект номер один выехал из усадьбы. «Мерседес» и «Форд» с номерами... Рашид и Усман в салоне «мерса». Первый справа, второй, соответственно, слева. Сопровождение, считая водителей, семь человек, вооружение – три «кедра» и пистолеты «ПМ». Время выезда 5.32. Это все. Как понял, Ангур?

– Ангур информацию принял. Привет Полковнику, конец связи.

Так, 5.32, сейчас 5.47. Пора занимать позицию.

Аркадий быстро убрал водительские причиндалы в багажник, сел за руль, включил заднюю передачу, повел машину назад.

Свернул на Быково и в 6.05 поставил «Ауди» за большой цистерной, с фасада фермы.

Достал кроссовки из пакета, надел их, брызнул специальный аэрозоль на руки. Взяв сумку, пробежал по канаве к лесополосе. Оглянулся назад – никого, посмотрел на трассу. Он находился там, где и запланировал. Еще раз взглянул на часы – 6.18. Нормально! Теперь подготовка оружия и маскировка.

Гуров достал из сумки «винторез», собрал винтовку, вставил двадцатизарядный магазин от автомата «ВАЛ», приготовил ее к бою. Набросал перед собой небольшой завал из прошлогоднего сушняка, скрывший его от трассы. Оглянулся: сзади – никого!

Навел прицел на шоссе, откуда вскоре должен был появиться кортеж машин.

Время у него еще было, и он закурил, пуская дым по земле.

Ангур ждал.

И ждать ему пришлось недолго.

«Мерс» возник в зоне видимости через десять минут. Он шел где-то на ста сорока километрах. На той скорости, которую, исходя из состояния дороги, и спрогнозировал Ангур.

«Форд» держал от «Мерседеса» дистанцию метров в сорок.

Как только «мерс» приблизился, Гуров захватил в прицел заднее колесо, мгновение сопроводил его и выстрелил.

Пуля девятого калибра взорвала шину.

Если бы Ангур стрелял в переднее, то машина была бы обречена на всей скорости слететь в кювет или сделать пару пируэтов.

Взрыв же заднего колеса привел к тому, что «Мерседес» отчаянно завилял по шоссе, сбрасывая скорость, но не сходя с дороги.

Водитель «Форда», применивший экстренное комбинированное торможение, сумел избежать столкновения с машиной Рашида и остановился, чуть развернувшись на самом краю обочины, чуть левее позиции Гурова. А «Мерседес» встал как раз напротив.

Из «Форда» мгновенно высыпала охрана, окружившая «Мерседес», направившая взоры на бывшую животноводческую ферму – идеальное место для снайпера. Оружия, однако, никто не достал. Взрыв колеса – явление не такое уж и редкое, тем более импортного, на наших-то колдобинах! Но было ясно, что при малейшей опасности телохранители Рашида сумеют быстро организовать оборону своего босса. Но опасность не давала о себе знать.

Так, истуканами, бандиты стояли у «мерина».

Пока не вышел водитель Рашида.

Он озабоченно осмотрел пустой диск: резина разлетелась кусками по дороге.

Затем подошел к задней дверке. Со стороны, где, по информации, должен был находиться Рашид.

Тонированное стекло немного приспустилось.

Водитель что-то сказал боссу. А Аркадий оценил посадку «мерина». Судя по ней, багажник иномарки был забит под завязку, так как «мерс» без одного заднего колеса буквально лежал на асфальте. А чтобы поставить «запаску», эту тонную тачку нужно поднять сантиметров на тридцать, если не больше.

Придется Рашиду с Усманом выйти из машины. Чего с нетерпением Гуров и ждал.

И они вышли.

Первым появился Усман.

Немного выждав, вышел и Рашид, сразу же взятый пятеркой телохранителей в плотное кольцо, закрывающее его со всех сторон.

Как только водители обеих машин взялись за замену колеса, Аркадий двумя бесшумными выстрелами разворотил черепа охранникам, непосредственно прикрывающим босса. И три пули пустил в забрызганную кровью и мозгами физиономию не успевшего ничего понять Рашида. Седьмую пулю за считанные секунды Ангур послал в плечо Усмана. Тот упал. Оставшиеся в живых охранники, рухнув на обочину, запоздало открыли ураганный огонь из «кедров» по зданию фермы, частично захватывая и лесополосу, вреда при этом Гурову не нанося.

Аркадий решил спровоцировать их и выманить на преследование, направив в гранатную ловушку.

Он на мгновение приподнялся над сушняком, дважды выстрелил наугад в сторону «Форда» и тут же нырнул в канаву.

Заметив киллера, четверо бойцов, за исключением водителя «Мерседеса», рванулись к ферме, обходя Ангура. Так они могли миновать растяжку. Если бы не один из них, решивший пойти прямо на позицию Гурова. Он-то и налетел на проволоку. Одновременно рванули мощные гранаты. И если первая граната повредила только «Форд», то вторая, взорвавшаяся в нескольких метрах от преследователей, разнесла телохранителей на куски.

Аркадий подбежал к «Ауди», сбросил кроссовки, пропитанные быстровоспламеняющейся жидкостью, поджег их и забросил в проем фермы, на бетонный пол. Не надевая ботинок, завел машину и рванул прочь.

Пройдя Быково, где вновь не заметил ни единого человека, свернул влево.

Проехав немного, остановился. Обулся, забросил «винторез» в дупло старинного дуба, привел себя в порядок, закурил и продолжил движение.

Через полчаса он уже подъехал к Москве.

Загнал машину на стоянку у кемпинга, заплатив за сутки.

Поймал попутку и уже на ней, с сумкой, в которой лежал «клин», въехал в Москву, свободно миновав пост ГАИ, где только что получили сигнал о происшествии на трассе в Домодедове и перекрыть дорогу не успели. На частнике Аркадий доехал до первой станции метро. На «подземке» добрался до нужной остановки, от которой пешком прошел к улице Мещанской. Здесь начинался второй этап его операции.

ГЛАВА 6

В самом начале улицы, даже не улицы, а проулка, стояла «копейка».

«Так, – подумал Аркадий, – машина на месте. Осмотрим ее позже, а пока навестим бар, что расположился напротив ресторана «Кедр».

Гуров вошел в закусочную, именуемую модным словом «бар».

Заказал шашлык, салат, чашку двойного кофе. Закурил, глядя в окно, из которого хорошо просматривались огромные витрины респектабельного ресторана.

Перекусив и выпив кофе, Аркадий вышел из бара, бросив взгляд на распорядок его работы. С 13.00 до 14.00 он закрывался на перерыв.

Странный график. Обычно подобные заведения работают вообще круглосуточно, безо всяких перерывов и выходных. Но это и к лучшему. Официантка не станет свидетелем того, что произойдет напротив бара во время перерыва.

Гуров прошел к «копейке», сел за руль. Открыл бардачок, достал пульт дистанционного управления.

Тот был отключен, но достаточно включить его и набрать код, как машина загорится.

Легкий хлопок в салоне – и машина сгорит в считанные минуты.

В 13.00 Аркадий завел двигатель, прогрел его, проехал по Мещанской, свернул во второй переулок. Остановился, достав из сумки «клин». Закрепил пистолет-пулемет под курткой, положил в карман пульт дистанционного управления, захватил свою опустевшую сумку и вышел из «Жигулей». Закрыл двери, похлопал автомобиль по крыше, как бы благодаря за долгую службу, и проверенными вчера дворами пошел назад, к началу улицы.

В 13.20 Ангур был на точке.

Троица извращенцев, как их окрестил Аркадий, во главе с объектом № 2, появилась на стоянке ресторана в 13.35.

Они зашли в «Кедр». Ангур оказался напротив окна второй кабины, когда от троицы только отошел официант, принявший заказ.

Гуров прекрасно их видел. И они его заметили, уставились на него. И тут же, вдребезги разбивая стекло витрины, ударил пистолет-пулемет. Лица жертв тут же превратились в кровавые сгустки. В каждого из троицы Ангур выпустил не меньше десяти пуль.

Убедившись в результате, Ангур бросил «клин» на стол ресторана и, повернувшись, быстро пошел по Мещанской. Свернул в один из переулков, включил пульт и набрал код. Где-то недалеко раздался хлопок, чуть позже – крики «горит», «пожар», «людей постреляли», «помогите».

Вдали завыли милицейские сирены в унисон с сигналами пожарных машин и пикапов «Скорой помощи».

Аркадий уходил от этих звуков.

Спустя двадцать минут он был уже в «семерке», стоящей напротив офиса строительной компании, по пути выбросив пульт в мусорный контейнер.

В «семерке», в бардачке, он нашел пульт, идентичный тому, что выбросил только что.

Из-под сиденья Аркадий достал «бизон», проверил его заряд. Затем перебрался на заднее сиденье, приспустив тонированное стекло переднего пассажира.

Все свое внимание Ангур сосредоточил на выходе из офиса.

Ждать, по плану, было еще рано, но что-то подсказывало Аркадию, что события в «Кедре» могут сказаться и здесь, на улице Дурова.

Интуиция не подвела Ангура.

К офису неожиданно подъехали два джипа. Из них вышло шесть человек, под стильными пиджаками которых явно выпирало оружие.

Они встали двумя рядами, образовав коридор. Цепкие глаза опытных бойцов всматривались во все, что так или иначе могло представлять опасность. Крыши соседних зданий, отдушины чердаков, проемы подвалов, проходящие мимо прохожие. Только припаркованные вдоль тротуаров машины почему-то оставались вне их внимания. То ли оттого, что их было много, то ли оттого, что они считали, что нападение из машины они смогут легко отбить. Ну и черт с ними. Аркадий не стал ломать голову над действиями охраны, ему самому следовало приготовиться.

Минут через пять вышел тот, кто на фотографии Полковника значился под № 3. Немного сзади шел помощник с кейсом в руке.

Аркадий подумал: «Дружочек никак сдернуть решил от греха подальше, узнав, что за участь постигла его коллег. Но опоздал ты, чувачок, смерть твоя вот она, совсем рядом, и от нее тебе не уйти».

Аркадий пересел на место водителя и резко взял с места, тут же открыв из бокового окна шквальный огонь скорострельного «бизона» и по охране, и по объекту, и по его помощнику. Нападение было столь дерзким, неожиданным, скоротечным и жестоким, что никто так и не успел что-либо сделать, пав под пулями пистолета-пулемета.

Ангур, на секунду притормозив, точнее прицелился в лежащее на асфальте тело объекта № 3 и дал очередь в голову.

И тут же, до предела отжав педаль, рванул по переулку, где скоро остановился под выбранной ранее аркой. Оружие с сумкой оставил в машине, быстро покинул ее и направился по лабиринтам старых дворов к супермаркету.

Оттуда и взрыва «семерки» не было слышно.

Поймав такси, Аркадий доехал на нем до кемпинга, забрал «Ауди» и в 16.20 подъехал к своей хижине.

Встретились Аркадий и Людмила у причала.

Женщина вопросительно посмотрела ему в глаза:

– Все, Аркадий?

– Все!

Он обнял Людмилу, поцеловав ее, прошел к воде.

Смыл с рук защитную пленку. Присел на деревянный настил. Людмила, в телогрейке, присела рядом.

Говорить ни о чем не хотелось.

Они так и сидели молча, глядя на коричневую от торфяного дна гладь воды. Пока не заверещал сотовый телефон.

– Да.

– Ты что же, герой, не докладываешь о проделанной работе?

– Только что подъехал, еще в дом не входил.

– Ладно. Молодец! Слов нет, работа выполнена блестяще.

– Вы следили за мной?

– Не я лично, мои люди. С задачей в случае чего прикрыть тебя.

Да уж... Но Гуров не стал ничего говорить.

– Слушай, – продолжал Полковник, – а как ты просчитал, что третий попытается слинять из офиса раньше обычного времени? Он же неисправимый педант!

– Вы же и научили просчитывать игру на несколько ходов вперед, – ответил Ангур.

– Молодец, Ангур! Завтра жду в обычном месте за гонораром.

– Я буду не один, – неожиданно даже для себя сказал Гуров.

Что удивило и Афанасьева.

– С чем это связано? С кем ты будешь, не спрашиваю, это и козе понятно, но почему ты решил взять ее с собой?

– Надо прикупить ей что-нибудь. Сделать приятное человеку, разве это не прекрасно? Да и поживем в Москве немного. Тяжело ей здесь, особенно одной, и... страшно.

Полковник разрешил. Но поставил условие:

– Хорошо. Приезжайте вдвоем, но на хату придешь один. Ее твоя подруга знать не должна. А так ничего не имею против твоего решения побыть в столице. Милуйтесь со всеми удобствами. У тебя неделя отдыха! До завтра, Ангур!

– До завтра.

Аркадий отключил телефон, упал на спину, прямо на деревянные доски причала, лежа закурил.

– Как же я устал!

Людмила, внимательно и настороженно слушавшая разговор с Полковником, которого боялась до дрожи в теле, тихо спросила:

– Это когда-нибудь кончится?

– Кончится. Вопрос, как?

– Нас могут убить?

– Скорее всего, наше устранение уже запланировано. Но сделать это будет не так легко, как Афанасьеву кажется. Пока я нужен Полковнику. Да и ему намного безопасней после всего отпустить нас. Ничего против него мы предпринять не сможем, если разойдемся мирно. А вот если он решится на нашу ликвидацию и что-то сорвется в его планах, тогда свою жизнь поставит под реальную угрозу, он прекрасно знает, на что я способен.

– Знает?

– Конечно! Я убью его, не моргнув и глазом, а это веский фактор при принятии решения, когда ошибиться – значит умереть. Ладно! Я поставлю машину. Завтра поедем в Москву.

Людмила поднялась, отпуская Аркадия.

Вскоре они сидели за столом, доедая яичницу из последних трех яиц, что оставались в продовольственном запасе.

Осталось еще кофе.

И они с удовольствием выпили его перед тем, как лечь спать.

Вернее сказать, перед тем как лечь в постель, ибо ни о каком сне речи и быть не могло.

Полковник после разговора с Гуровым набрал номер телефона.

Ему ответил тот же старческий, каркающий голос:

– Я слушаю тебя.

– Охота прошла удачно, хозяин.

– Я в курсе. «Ящик» еще смотрю. Твой подопечный достоин похвалы. Надеюсь, ты щедро вознаградил Ангура за труды его?

– Да, он доволен.

– Хорошо! Осталась последняя акция. Клиент прибывает в Москву в пятницу утром. Готов план его устранения. Ну а потом, как это ни прискорбно... тотальная зачистка твоего снайпера и иже с ним!

Длинные гудки в трубке оповестили Афанасьева, что разговор окончен.

Он встал, прошелся по своему кабинету. Что-то вспомнив, вновь взял трубку:

– Геннадий? Владимир, привет!

– Привет, Володя! Что за проблемы заставили тебя вспомнить о скромном хирурге?

– Одна проблема.

– Говори. Сам знаешь, все, что в моих силах...

– Знаю. Ты про случай на трассе в Домодедове слышал?

– Ну ты даешь! Да про серию заказных убийств новости только и твердят!

– Ты мог бы узнать, куда, в какую клинику или больницу доставили раненого Усмана Хакманова?

– Без проблем. Он у нас. Скажу больше, в моем отделении.

– Отлично. Его охраняют?

– Естественно!

Полковник на секунду задумался:

– Гена, ты бы мог устроить мне встречу с ним? Не афишируя ее, тем более перед милицией?

На этот раз задумался заведующий отделением, школьный товарищ Полковника, Геннадий Сергеевич Бондарь.

– Для тебя это важно?

– Да. Усман мой товарищ и партнер в делах.

Вновь наступило молчание. Врач, видимо, прикидывал, как выполнить просьбу одноклассника.

– Когда бы ты хотел встретиться со своим узбеком?

Афанасьев ответил:

– Как только это будет возможно.

Еще несколько минут эфирного молчания.

– В час, Вова, в обед, то бишь, в 13.00 подъезжай к клинике, к приемному покою, через сестер вызовешь меня, я все устрою, но...

– Не продолжай, Гена! Свои 500 баксов, считай, ты уже положил в карман своего халата!

Врач повторил:

– В 13.00. Пока, Вова!

– Пока!

Афанасьев отключил телефон. И задумался.

Итак, теперь Донцов! Последняя фигура, которую следовало вывести из большой игры, появится здесь в пятницу утром, прибыв из Франции, где отдыхал с женой. Что ж, надо ориентировать Ангура на акцию где-то в понедельник, в офисе руководителя корпорации «Домострой»! На этот раз Гуров не удивится, что и очередная жертва – строитель. Он удивится другому обстоятельству, и удивится сильно! На Донцова Аркаша пойдет с особым чувством! И тут уже уважаемому Юрию Александровичу не уйти...

Но об этом потом!

Мысли Полковника переметнулись на хозяина и планы, которые тот вынашивает. Во исполнение которых и заварилась эта кровавая каша!

В свое время занимавший высокий пост в партийной элите бывшего Союза, Хозяин, уже будучи на пенсии, умело воспользовался своими связями и создал строительную империю, которая однажды рухнула под прессом государственных структур. Платить налоги в полном объеме старый партиец не захотел, за что и поплатился. Конкуренты использовали это нежелание, и империя старика развалилась, чуть не придавив самого Хозяина. Но он сумел остаться на плаву, даже сохранив ядро бывшей организации. И сейчас стремился к реваншу!

Как же сильно и неистребимо у этих бывших партийных боссов стремление к власти! И для достижения своих целей они не жалеют ничего и никого. Ни денег, которые в определенное время сумели вывести из бюджета рушившейся страны, ни людей, которые для них всегда были никем и ничем.

Казалось бы, что надо семидесятипятилетнему старику? Государственная дача, служебный автомобиль, пенсия, на которую можно было не просто жить, а жить в роскоши. Льготы, санатории, обслуживающий персонал! Полностью обеспеченная старость. Сиди в своем кабинете и пиши мемуары. Нет, этого Хозяину мало. Он и сейчас рвется в бой! Ему нужна не обеспеченность, а власть, которой его лишили. Для него главное быть наверху, продолжать неограниченно править, пусть даже в ограниченном пространстве. Но он обязательно должен быть Главным и Первым!

Шизофрения, да и только.

Но шизофрения, выгодная Полковнику.

Старик планомерно создавал монополию в строительном бизнесе. И на место руководителя метит узбека Усмана. Тот, как послушный ишак, будет управляем, безопасен и незаметен. Хозяин поставил на него. Не на Полковника, который был более всех достоин занять это прибыльное место. Что ж, Старик сам приговорил Усмана. Он, Афанасьев, со временем станет владельцем всего того, что создаст хозяин. Ибо только он прямой его наследник, и неважно, что сам Старик думает по-другому. Лишь бы удалась вся авантюра. И пока, слава богу, все идет по плану.

Полковник налил рюмку коньяку, выпил. Вызвал помощника.

Через час в кабинет ввели пять полуголых длинноногих девиц. Он выбрал троих, с ними спустился в сауну. Ночь разврата началась!

Утром, невыспавшийся, разбитый, Полковник покинул усадьбу и отправился на конспиративную квартиру, куда должен был прибыть Ангур. Ровно в 10.00 они встретились.

Первым делом Афанасьев спросил:

– Ты с ней?

– Да! Машина в двух кварталах отсюда.

– Хорошо! После блестяще выполненной работы я решил, что ты заслужил весь гонорар, а девочку будем считать дополнительным вознаграждением. Вот деньги.

Аркадий взял тугой пакет. Благодарить не стал, поднялся, сказав:

– Извините, у меня масса дел! Хижину, с вашего позволения, мы оставляем. Если буду нужен, то мы в городе.

– Добро.

Как говорится, сделал дело – гуляй смело. К следующей пятнице будь готов получить свое последнее задание.

Гуров поднял на Полковника удивленные глаза:

– Я не ослышался? Вы сказали о последнем задании?

– Ты не ослышался. Твоя работа завершается. Тебе предстоит решить, остаться со мной, уже в другом качестве, получив более высокий статус, или мы расстанемся. Ты получишь полный расчет и свободу. Я навсегда уйду из твоей жизни. Только, ради бога, не забивай себе голову мыслями о том, что я непременно должен убрать тебя с Людой. Я отпущу тебя, если ты сам этого захочешь. А убивать? Какой смысл? Мне вреда ты нанести не сможешь, против этого я защищен. Напомню лучше другое. А именно: Чечню, горный аул, грязный сарай и нашу первую встречу. Если помнишь, тогда я обещал тебе жизнь. А слово свое я держу всегда. И ты в этом имел возможность убедиться. Так что отдыхай. В городе без надобности не «светись». Это в твоих же интересах. А вообще с моей стороны никаких ограничений. Расслабляйся!

Аркадий, выслушав монолог Полковника, поднялся с кресла:

– Тогда позвольте и вам дать совет.

На этот раз Полковник удивленно взглянул на Гурова.

Аркадий продолжил:

– Не советую вам следить за городской квартирой. Я прямо сейчас вызову специалистов-электронщиков. Они очистят квартиру от «жучков», прочей электронной лабуды и поставят заслон против дистанционной «прослушки». «Игла» не пробьет! Если бы я был один, то и хрен бы с ним, с наблюдением, слушайте, смотрите за мной сколько угодно, мне плевать на это, но сейчас я с женщиной. И это меняет дело. И потом, лишний контроль, особенно перед заданием, мешает сосредоточиться. А впереди, как вы сказали, последнее задание. По опыту знаю, что такие вот последние задания и становятся самыми сложными и опасными. Когда «чехи» разгромили нашу группу в ущелье, большинство ребят тоже шло на последнее боевое задание. Мне необходим полноценный отдых.

Полковник внимательно, не перебивая, выслушал его и спросил:

– Ты считаешь, что и хижина была напичкана шпионскими штучками?

– Конечно!

Афанасьев рассмеялся:

– Эх, Аркаша, Аркаша! Со своей колокольни ты, может, и прав, но для чего мне был нужен тотальный контроль над тобой? Когда я говорил, что за домом ведется наблюдение, то имел в виду совершенно другое. Просто в дачном поселке имеет собственный дом один мой хороший знакомый, вот его-то я и попросил иногда, повторюсь, иногда присматривать за хижиной, особенно в плане посещения ее посторонними лицами. Вот и все наблюдение!

Гуров недоверчиво посмотрел на Полковника, тот выдержал его взгляд.

– И все же квартиру я проверю!

– Да ради бога! У тебя денег много, распоряжайся ими по своему усмотрению.

Полковник продолжал улыбаться, провожая Гурова, но как только за ним закрылась дверь, набрал номер телефона:

– Хакер?

– Я!

– Полковник! Мухой на городскую хату Ангура. Снять все технические средства контроля. У тебя в распоряжении двадцать минут.

– Но, Полковник, я могу не успеть!

– Зато я всегда успею отстрелить твою бестолковую башку. Не теряй времени, быстро на объект! И не дай бог в квартире хоть что-то останется из электроники! Спрос с тебя будет! Испарился!

Полковник бросил трубку в кресло, в котором еще несколько минут назад сидел Гуров. Этот мальчик заматерел. Начал открыто диктовать свои условия. Он вполне может просчитать, что после завершающей акции никто никуда его не отпустит. А значит, он понимает, что обречен. Следовательно, будет готовить защиту. И застать его врасплох сразу же после акции будет невозможно. Ликвидировать его надо не сразу, когда он будет готов отразить нападение, а чуть позже. На конспиративной квартире при расчете за убийство Донцова, предварительно узнав, где он прячет свою блядь. Только там организовать ему капкан, в который он и угодит. Ну а после него можно спокойно решить вопрос и с его Людмилой. Нет, Ангур, хоть ты и заматерел прилично, и опыта поднабрался, но тебе всегда будет не хватать специальной, профессиональной подготовки. Такова твоя судьба, Ангур, которая, в принципе, еще в Чечне могла привести тебя к гибели. Но дала отсрочку. Вот и пожил. Но хватит об этом.

Надо решить вопрос с Усманом. Они с Геннадием договорились встретиться в 13.00, а на часах было уже почти двенадцать. Если на дорогах пробки, можно и не успеть, до клиники нужно ехать через всю Москву. Придется воспользоваться метро. Так надежнее, хоть и неудобно. Но сейчас не до удобств.

Он достал из мебельной стенки наполненный коричневой жидкостью одноразовый шприц, сунул его в карман пиджака, забрал сигареты и зажигалку и покинул квартиру.

Ровно в час он через медицинскую сестру вызвал начальника хирургического отделения Бондаря Геннадия Сергеевича. Заведующий отделением ждал бывшего одноклассника.

Провел его по лестнице до четвертого этажа, не входя в отделение, проинструктировал.

– Как я понял, тебе нужна встреча инкогнито?

– Ты угадал, Гена.

– Тогда так! Сейчас Хакманова повели на УЗИ, жалуется узбек на боли в желудке. Но я подозреваю, что это обычная ломка. Один милиционер сопровождает его, второй остался в палате, он даже в коридор не выходит. Я тебя закрою в перевязочной. После УЗИ Хакматова доставят туда. Там вы и встретитесь.

Полковник спросил:

– А милиционер?

– Он сопровождает клиента до кабинетов, в дела медицинские они не вмешиваются.

– Но с тобой будет и медицинская сестра?

– Лишняя сотня баксов найдется?

– Конечно!

– Тогда сестра будет нема, как рыба.

– Но вы не должны слышать, о чем мы будем говорить, условия перевязочной это позволяют?

– Да, там есть подсобная комната.

– Уж не пользуешься ли ей ты с этой медсестрой?

– А вот это, Вова, уже моя профессиональная тайна.

Афанасьев улыбнулся:

– Ты там случку не устраивай, не успеешь, мы быстро разговор закончим.

– Чего так? С полчаса можешь спокойно пообщаться со своим узбеком.

– И не надейся, потом трахнешь сотрудницу, а нам потребуется от силы минут пять.

Бондарь вздохнул:

– Как скажешь, ты же платишь.

Полковник спросил:

– Как и когда ты выведешь меня оттуда?

– Сразу после перевязочной Усмана доставят в палату. У нас наступает тихий час по распорядку. Менты в это время обедают. Пищу им приносят одновременно, и принимают они ее в палате. Вот тогда ты и покинешь отделение.

Афанасьев задумался, его поторопил Геннадий:

– Ну чего еще?

– К Усману недавно, вчера, кто-нибудь приходил? Не считая следствия?

– Были. Родственники из Самарканда. Но им не позволили долго рассиживать. Все одно этого Усмана послезавтра на выписку.

– Отлично, Гена! Держи шестьсот долларов, пошли в отделение.

Вскоре Полковник оказался в перевязочном кабинете, в обществе женщины лет тридцати, обладающей каким-то вампирским, блудливым взглядом. Казалось, скажи ей – раздевайся, и она тут же сбросит с себя халат, под которым, и это было заметно, нижнего белья не просматривалось. Но Афанасьев не сказал ей ничего, только поздоровался. Сестра что-то буркнула в ответ, нагнулась так, чтобы оголить ноги до ягодиц, что-то выискивая в шкафчике. Полковник отвернулся от нее, подошел к окну, открыл форточку, закурил.

Сестра сделала замечание:

– У нас здесь не курят!

– Я это понял, здесь у вас только трахаются, а потом собирают окурки по лестничной площадке и складывают в пивную банку.

Женщине нечего было ответить. На подоконнике стояла банка, полная окурков, а в своем предположении насчет интима он был прав.

Перебранка этим и закончилась.

А через десять минут сам Бондарь ввел в кабинет желтого и сморщенного, как высохший лимон, уроженца солнечной южной республики. Мелькнула мысль: «И этого урода Хозяин хотел поставить во главе дела?» Вслух же поздоровался по восточному обычаю:

– Ассалом алейкюм, дорогой Усман!

– Ва алейкюм, друг!

– Как здоровье? Настроение?

– Ай! Какое здоровье? Не видишь сам? И настроение соответствующее.

Заведующий отделением увел медсестру в подсобное помещение. Можно поспорить, что женщина сразу же оголилась, если только ее порыв не остановил Геннадий.

Полковник заботливо спросил:

– Ломает, Усман?

– Не то слово!

– А что ж твоя родня кайф не смогла передать?

– Не решились взять с собой, думали, ишаки, что их обыщут и они влетят.

– У меня с собой всего одна доза. Хочешь, отдам! Сосед просил достать, месяц, как на иглу сел, но... обойдется. Тебе, я вижу, плохо.

– Давай, брат! Месяц назад, говоришь, начал колоться? Значит, дрянь слабенькая, но и это лучше, чем ничего. Завтра выпишут, расплачусь с тобой и кайфану по полной программе. Спасибо, брат.

Усман взял и тут же спрятал инсулиновый шприц, в который была введена тройная, убойная доза раствора чистейшего героина.

– В палате, втихаря вдарюсь, а ты вообще зачем пришел? Не наркоту же мне передать?

– Хозяин послал. Узнать, как твои дела.

– Передай, хорошо мои дела, про кайф не говори, не надо. Завтра обещают выписать, и я буду в порядке.

– Ну и ладно! Геннадий! – позвал друга-врача Полковник.

Тот ответил, задыхаясь от своего кайфа:

– Да погоди ты чуть, давай, Лида, давай, о-о-о!

Полковник усмехнулся. Похоже, эта сестра ничего не имела против орального секса и делала свое дело профессионально, судя по реакции Геннадия. Может, как-нибудь забрать эту бабенку к себе? Надоели уже и малолетки, визжащие, как поросята, когда с ними начинаешь заниматься серьезно, и штангеля, обвивающие тебя своими ногами, как щупальцами. К тому же требующие резинок, а он терпеть не мог гондонов!

Геннадий, с довольной миной, и сестра все с тем же блядским взглядом вышли из подсобки. Она завлекающе посмотрела на Полковника. Тот подмигнул ей и обратился к Бондарю:

– Мы закончили, Гена. Я смотрю, вы тоже. Уводи Усмана.

Заведующий отделением приказал сестре:

– Пациента в палату. Как охрана закроется в палате, сообщишь.

Сестра, виляя задом, пошла впереди узбека. На выходе их встретил молодой вооруженный сержант, последовал за ними.

– Ген, ты мне свою соску не одолжишь на вечерок? – спросил Полковник.

– Сказал тоже, «свою». Да ее тут все кому не лень имеют! Но баба молодец, мастер в этом деле! Все желания, без проблем, особенно, как я слышал, любит, когда с двумя мужиками сразу! Но и одного приласкает так, что все на свете забудешь.

– Чистая?

– Мы других не держим. Проверяем постоянно.

В это мгновение вошла Лида, вновь бросила взгляд на Полковника, доложила начальнику:

– Менты изволят обедать!

Бондарь обратился к медицинской сестре:

– Лида, товарищ вот интересуется, как с тобой ночку греха провести?

– Да?

Женщина кокетливо взглянула на Афанасьева, ответила:

– Нет ничего проще! Позвоните, я работаю каждый день, договоримся!

Она была напрочь лишена каких-либо предрассудков.

– Жди, позвоню!

Лида засмеялась:

– Только поторопитесь! У меня дефицита в кавалерах нет. Как бы в очереди не пришлось постоять!

– Скорее у тебя дефицит в любовниках появится, чем я встану к тебе в очередь, поняла, соска? Место свое знай, кобыла! А куда и когда тебе прибыть для встречи со мной, тебе Геннадий Сергеевич передаст. И смотри, я шуток с детства не понимаю и очень не люблю непослушных и непунктуальных людей. Выведи меня, Гена.

На лестничной площадке заведующий отделением спросил:

– Ты чего на Лидку сорвался?

– Она шлюха, Гена! Но ты можешь ей хоть задницу лизать! Дело твое!

ГЛАВА 7

Усман же, вернувшись в палату, лег, накрывшись одеялом. Охранявшие его милиционеры аппетитно обедали. Что вызывало у узбека приступы тошноты и злости на служителей закона. Сейчас они находились за ширмой, и Хакматов достал шприц. Вместо жгута использовал скрученное полотенце, нашел среди плотной дорожки место, куда и вонзил иглу. Препарат вводил медленно, ожидая обычного кайфа, но он оказался каким-то странным. Только в самом начале Усман почувствовал удовольствие, которое затем сменилось судорогой, дыхание перехватило, словно кто-то затянул на шее тонкую бечевку удавки. Он отбросил шприц, приподнялся, пытаясь сделать хоть глоток воздуха. Но это не удалось. Глаза Усмана полезли из орбит, изо рта выступила пена, лицо посинело, в легких резко отдалась боль, и он, потеряв сознание, упал с кровати. Полотенце так и осталось на его руке, из свежей дырки сочилась кровь.

Звук упавшего тела услышали милиционеры, которые тут же забили тревогу. На их сигнал прибыла реанимационная бригада и заведующий отделением, господин Бондарь. Помощь реаниматоров была уже не нужна Усману Хакманову, чью смерть констатировал Геннадий Сергеевич.

Труп уложили на каталку, накрыли простыней, и два санитара покатили ее в морг, для вскрытия.

Сержант, старший наряда по охране Хакманова, тут же сообщил о произошедшем в управление, а Бондарь вышел из палаты мрачнее тучи.

Вот для чего посетил узбека его школьный друг! Так кто он сейчас, Володя Дмитриев?

К Бондарю подошла Лида.

– Ужас-то какой, Ген? И узбек копыта откинул сразу после встречи с твоим суровым другом!

– Ну ты еще это ментам скажи, голову вмиг потеряешь!

– Я что, дура? А кто твой друг, Ген? Крутой?

– Круче не бывает!

– Значит, бабла у него немерено, раз за пять минут отсутствия сотню баксов легко отбрасывает! Как думаешь, приглянулась я ему?

Бондарь взорвался:

– Воронова, а ну на пост, развела мне тут базары! Тут человек умер, а у нее свое на уме!

– Подумаешь, умер! Сколько их тут мрет? Что ж, каждого оплакивать?

Ворча, задумавшись о чем-то своем, медсестра Лида пошла в процедурную.

К Бондарю подошла дежурная по отделению:

– Геннадий Сергеевич, вас к телефону просят.

– Кому я еще понадобился? Не из милиции звонок?

– Не похоже.

Заведующий взял трубку:

– Слушаю, Бондарь!

– А что так раздраженно, Гена? Случилось что?

Звонил Полковник. Геннадий резко ответил:

– Как будто ты ничего не знаешь!

– А что я должен знать, я звоню по поводу твоей шлюхи.

– Усман умер! И сразу после встречи с тобой!

– Рядом с тобой кто-нибудь есть? Посторонние нас слышат?

– Нет!

Полковник повысил голос:

– Тогда запоминай, эскулап! Вскрытие покажет, что умер твой пациент от передозировки героина, который ему вполне могли доставить родственники. О моем посещении клиники никому ни слова и Лидке своей пасть закрой. Меня в больнице не было, понял? Для всех ответ один, кто бы ни спрашивал! И не забудь мне сообщить, кто конкретно будет этим интересоваться. За себя не волнуйся, все пройдет – получишь штуку. Все. Работай. А шлюхе передай, что вечером в семь за ней заедут. Пусть приготовится!

– Она всегда готова и уже спрашивала о тебе.

– Тем лучше! Пока, Гена, и спасибо, через неделю я позвоню и передам тебе «бобы»!

Полковник вышел из телефонной будки.

Теперь следует плотно заняться Донцовым. Афанасьев поймал такси и отправился к себе в усадьбу.

Гуров же, в 11.40 покинувший конспиративную квартиру Полковника, вернулся на стоянку у cупермаркета. В машине Людмилы не было, а ведь он просил не покидать ее.

А может...

Но страшная мысль, которая пробила Аркадия, к счастью, продолжения не имела. Люда появилась со стороны магазина и направилась к нему.

Гуров достал платок, протер выступивший на лбу пот. Закурил.

Людмила подошла вплотную, спросив:

– Ты давно вернулся?

– Дорогая! Тебе не кажется, что это я должен задать тебе несколько вопросов и получить на них вразумительные ответы?

Людмила вздохнула:

– Я так и знала, что ты будешь сердиться. Ну вышла я на минутку, посмотреть, что это за монстр такой – cупермаркет. Я же никогда их не видела, тем более не посещала...

Аркадий улыбнулся. Он уже не мог сердиться на нее.

– Ну и как, понравилось?

– В общем, да. Но знаешь, уж очень много разного товара, глаза разбегаются. Выбрать что-то быстро очень трудно. И потом, эти молодые люди в галстуках и девочки в униформе... слишком они навязчивы. «Что бы вы хотели приобрести?», «Вам не помочь в выборе?» – передразнила работников супермаркета Люда. Честное слово, как мухи! Будто человек просто так не может посмотреть, ничего не покупая.

Аркадий открыл дверь машины со стороны:

– Садись, поедем!

– Домой?

– Домой! Заедем только еще в один магазин – и домой!

Аркадий провел машину по проспекту Мира на Садовое кольцо. С него свернул на Старый Арбат, подъехал к череде современных магазинов. Посмотрел на Людмилу, сказал:

– Ну а теперь, дорогая, приготовься, сейчас тебе предстоит не только любоваться роскошью, но и выбирать, покупая все, что понравится!

– Судя по тому магазину, представляю, какие цены здесь!

Аркадий развернул пакет с долларами, располовинил его.

– Цены нас, любимая, ни разу не волнуют! Ты у меня принцесса, а особа такого уровня и должна выглядеть соответствующе. А деньги?.. Это пыль! Для моряка!

– Ты же не моряк!

– Люда! Это же поговорка!

Женщина как-то жалобно взглянула на Гурова:

– Может, не пойдем туда, Аркаш? Купить все необходимое можно и на рынке. Там и дешевле, и привычней как-то, а?

– Ты прекратишь пререкаться с мужчиной, с мужем, в конце концов... будущим!

Люда сначала улыбнулась и все же, тяжело вздохнув, вышла из машины.

Покупки, которые делал Аркадий, потрясли Людмилу. Во-первых, он украсил ее драгоценностями в ювелирном отделе. Красивые, дорогие костюмы, платья, белье, обувь, верхнюю одежду, даже норковую шубу, несмотря на сезон, он покупал сразу же. Как только Людмила говорила, что они нравятся ей. Все это немедленно оплачивалось и складировалось в огромные фирменные баулы. Около них собралась куча менеджеров, все предлагая и предлагая товары. И Гуров покупал. Менеджеры даже баксы сами бегали меняли на рубли.

Себе он не купил ничего.

Работники магазина помогли отвезти на тележках покупки до стоянки, и пока они под надзором Людмилы укладывали их в багажник и на заднее сиденье, Аркадий сходил в продовольственный магазин. Вернулся с двумя большими сумками, из которых выглядывали горлышки шампанского, коньяка, вина... Продукты также были уложены на заднее сиденье. Людмила стояла рядом с машиной и смотрела на Гурова. Он заметил ее взгляд, спросил:

– Что-то не так, Люда?

– Это не сон, Аркадий?

– Ущипни себя, проверишь! Лично я уверен, что не сон.

Женщина задумалась, пытаясь что-то просчитать, бросила это занятие и спросила:

– Сколько же денег ты потратил на меня?

– Намного меньше, чем следовало бы. И не надо их считать. Главное, чтобы тебе все понравилось. А деньги? Это же бумага! Живем мы один раз, и кто знает, сколько нам отведено в этой жизни.

Последнюю фразу он произнес почти про себя, так, чтобы ее не услышала Люда. Она не услышала.

– Ну что теперь, домой? – предложил он.

– Да! Ты знаешь, я так устала!

Люда села на переднее сиденье.

Аркадий попросил разрешения:

– Ты не будешь против, если я закурю?

Этот вопрос удивил женщину:

– Почему ты спрашиваешь? Если хочешь, кури!

– Так положено, дорогая, а вдруг моей принцессе не захочется вдыхать дым?

– Перестань, Аркаша...

– Ладно, не буду больше.

Он открыл пачку «Парламента», прикурил, сунул сотню рублей охраннику при выезде со стоянки вместо положенных тридцати, вывел автомобиль на Арбат. Эти места он знал хорошо и, несмотря на сложную, запутанную систему движения, особенно там, где начинались улицы с односторонним движением, легко вышел на Садовое кольцо, повел «Ауди» в сторону Таганки. Прошел театральную площадь под ней, продолжая двигаться по кольцу. Вскоре возле нового, современного высотного дома остановился.

Люда осмотрелась, спросила:

– Тебе еще надо кого-нибудь навестить?

– Нет, дорогая. Мы с тобой приехали домой.

Женщина удивленно посмотрела на Гурова, потом на высотку:

– Домой? А хижина?

– Хижина – жилище временное, хотя раньше я предпочитал жить там. Ты уже узнала, что мне каких-то особых удобств не надо. Теперь – другое дело. Нам вдвоем здесь будет намного удобнее. Ты это еще оценишь.

Он вышел из машины, подозвал двух мужиков, по очереди хлебавших пиво из одной бутылки. На две, видимо, им не хватало финансов.

– Мужики! По литру на брата с двумя сотнями на закусь заработать не хотите?

– Это смотря че делать надо? Вдруг припашешь так, что и водки не выпьешь, ласты склеишь? Мы люди больные!

– Работа не пыльная, баулы в машине видите? Примерно столько же в багажнике, все это надо поднять на лифте на двенадцатый этаж!

Мужики переглянулись:

– И все?

– Все!

– А не обманешь?

– Мне других грузчиков найти?

– Не надо, мы начали!

Вскоре баулы были подняты на площадку перед квартирой № 94. Аркадий, принимавший товар, расплатился с мужиками, те рванули по лестнице вниз, забыв о лифте, поражаясь неслыханной щедрости за пустяковую работу.

Следом, закрыв машину, поднялась Людмила.

Они зашли в квартиру, втащив тюки в большую прихожую.

Людмила прошла в квартиру и замерла на месте. Подвесные потолки с хрустальной люстрой, импортная мебель, домашний кинотеатр, ковры на полу, картины на стенах, золотистые портьеры на окнах, все это было так красиво и неожиданно, что Люда и слова произнести не могла. Особенно ей понравилась спальня! Белого цвета огромная кровать и остальное... Джакузи, душевая кабина, кухня, где все было оборудовано так, чтобы хозяйка тратила меньше сил и времени на приготовление пищи: кухонные комбайны, микроволновая печь, всевозможные приспособления для рубки, резки и всего, чего только душа пожелает... И много другого, чего Людмила никогда не видела.

Она обернулась к Аркадию, который молча следовал за ней, пока та обходила помещения пятикомнатной квартиры, спросила:

– Это все твое?

– Мне одному она была ни к чему. Но это было до тебя. Теперь эта квартира наша. Тебе нравится здесь?

– Да!

– Вот и хорошо! Давай раскладывай вещи.

Он занес сумки и баулы в зал. Вышел на кухню, закурил. Он был доволен! Хоть кому-то сделал приятное!

Когда Аркадий вернулся, он увидел сидящую в полукруглом кожаном кресле и... плачущую Людмилу.

Она подняла на него глаза. И в них была глубокая, сжимающая сердце, бесконечная печаль.

Гуров подошел к креслу, сел перед Людмилой на корточки:

– Что случилось, дорогая? Отчего такая перемена в настроении?

– Аркадий? – тихо спросила она. – На что нам все это? Ведь мы же с тобой рабы и всегда будем зависеть от проклятого Полковника!

Гуров поднялся. Присел в соседнее кресло.

– Люда, я уже говорил, что смогу защитить себя! И что из любого, даже безвыходного положения есть выход. Запомни, все будет хорошо. И сейчас не надо думать о плохом, у нас же праздник. И целая неделя счастья! Разве только ради этого не стоит жить?

Неделя пролетела словно один день.

Наступила пятница.

Уже с утра настроение у Людмилы было подавленным.

Полковник позвонил в 11.00.

– Привет, Ангур! Полковник на связи.

– Очень приятно. Здравствуйте.

– Да не очень, судя по твоему тону. Как отдохнул?

– Нормально.

– Что же, чувствую, разговаривать со мной по телефону ты не расположен. Поговорим при встрече. Когда намереваетесь вернуться в хижину?

– Мы решили пожить это лето в Москве.

– Вот как?

Полковник ненадолго замолчал.

– В принципе вы правы. Удобства, да еще такие, никакая женщина не захочет менять на неустройство развалюхи у озера. Но тебе, Ангур, приехать туда придется. Во-первых, там ты получишь свое последнее задание, во-вторых, что более важно, заберешь оружие, которое посчитаешь нужным использовать в предстоящем деле. Я немного пополнил арсенал.

– Когда встречаемся?

– В 16.00 устроит?

– Вполне.

– Тогда до вечера, Ангур.

Аркадий, не ответив, отключил телефон.

Люда обняла его, тихо спросив:

– Началось?

Аркадий поцеловал ее в лоб:

– Да, Люда, начинается. Как обещал Полковник, последнее мое задание.

Женщина отрицательно покачала головой:

– Он врет! А прав в одном, это дело действительно может оказаться последним в твоей и моей жизни.

Аркадий резко отстранил от себя женщину:

– Возможно и так. Посмотрим, что последует дальше, но тебя надо обезопасить прежде всего!

Людмила попыталась было возразить, но Аркадий не дал ей сделать этого.

– Сделав тебя недоступной для бандитов, я тем самым получаю защиту. Убивать меня точно не будут, не уверенные в том, что я не передал тебе всю информацию, которой обладал сам. Они вынуждены будут брать меня живым. А это уже не внезапный выстрел проходящего мимо прохожего...

Девушка молчала, Аркадий продолжал:

– Сейчас нам надо сделать следующее: когда я выведу машину со стоянки и подъеду к дому, ты выйдешь из подъезда и сядешь на заднее сиденье. До этого приготовь себе запас продовольствия примерно на неделю. Не забудь деньги, все, что у нас есть. Я оставлю тебя где-нибудь у метро. Ты поедешь в центр и там в отеле «Балтика» снимешь одноместный номер, дорогой номер. Чем он будет дороже, тем надежней охрана гостиницы. Своих клиентов эти ребята в обиду не дадут. Еду в номер не заказывай, убирать в нем не разрешай, в общем, запрись наглухо. У тебя будет один из моих сотовых телефонов, в нем, в его памяти, найдешь номер с буквами АГ, это будет номер моей трубы. Таким образом ты всегда сможешь связаться со мной. Поняла?

Инструктируя Людмилу, Аркадий все же не исключал вероятности дистанционной «прослушки». Поэтому, аккуратно вырвав лист из своего блокнота, написал карандашом: «На самом деле ни в какой отель не устраивайся, а сними квартиру по объявлению или на любом вокзале! Когда буду звонить я, трубку не включай секунд двадцать. Включив, молчи. Услышав чужой голос, отключайся и сразу вызывай меня! Ясна мысль?» Людмила подала знак, что все поняла, и ответила на вопрос, который вслух ей задал Аркадий:

– Да! Я все поняла!

– Ну а я поработаю на Полковника!

В последней фразе Гурова прозвучали зловещие нотки.

В 14.30 Аркадий, посадив Люду, выехал через улицу на проспект. «Хвоста» он не сумел определить, он этому не был обучен, но своими маневрами на красный свет и опасными разворотами через двойные, сплошные линии на Садовом кольце, подрезая машины встречного потока, он оторвался от тех, кто наблюдал за ним от самого дома.

Узнав об этом, Афанасьев обматерил своих людей, но большего сделать не мог.

Этот пацан, бывший сержант, уже второй раз ломал его планы.

Где теперь искать эту шлюху Людку? А ведь Ангур вполне мог открыться ей! И стоит даже той информации, которой владел Гуров, попасть в ФСБ, все задуманное Стариком может рухнуть. И тогда его, Полковника, голова и гроша ломаного не будет стоить. Ангур шел на задание внешне как обычно. Не мог он не просчитать вариант собственного устранения. Но работал спокойно, значит, нашел способ защиты? Какой? Но уж точно не посещение ФСБ. Что же придумал Гуров? Это можно узнать, проанализировав его поведение на встрече в хижине. Тем более тот сюрприз, что приготовил Полковник, должен вывести Гурова из себя.

Придя к выводу, что пока ничего особенного не произошло и все идет по плану, Полковник немного успокоился. Скоро игра закончится.

ГЛАВА 8

Высадив Людмилу у станции метро на окраине города, Аркадий вернулся к центру. На Таганке развернулся и пошел по Волгоградскому шоссе, свернул на МКАД.

К хижине он прибыл вовремя.

Даже с некоторым опережением, в 15.53.

У причала уже стоял джип Полковника, а на крыльце появился и он сам.

Аркадий вышел из «Ауди».

Афанасьев, тыча пальцем в его куртку, где в боковом кармане лежал готовый к бою «ПМ», предупредил:

– Ты, Ангур, с оружием-то поаккуратнее. Не дай бог, случайно выстрелишь. Или себя покалечишь, если не убьешь, или меня, своего благодетеля, подстрелишь! Да и выстрел из поселка услышат, а там крайнюю, ближнюю к хижине, дачу какого-то ментовского генерала охраняют курсанты школы милиции. Нам нужны перечисленные мной неприятности? Что же ты такой недоверчивый? Эх, Аркаша, Аркаша, пацан ты еще, извини! Да, как киллер ты профи, без сомнения, но по жизни дилетант. Но это со временем пройдет, если не наделаешь глупостей. Пойдем в дом!

Аркадий поставил пистолет на предохранитель, переложил его в карман брюк и вошел в дом следом за Полковником. Тот в хижине был один! Сомнения закрались в душу Гурову.

Они сели в старые кресла.

– Как настроение, Ангур? Что-то утром ты был каким-то удрученным! Или мне показалось по телефону?

– Настроение в норме, обычное. К выполнению последнего задания готов!

– Это хорошо. Задача перед тобой несложная, отстрел клиента. Одного клиента. Только сумма гонорара выше. Все же ты завершаешь работу на своем поприще и посему достоин дополнительного вознаграждения.

Аркадий, закурив, что-то обдумывая, спросил:

– Сколько?

Полковник сделал паузу, перед тем как ответить:

– Сто!

Гуров удивился:

– Что же это за клиент такой? Не министр ли?

Афанасьев как-то странно улыбнулся. Прошел по комнате, остановился у окна, посмотрел на озеро. Развернувшись, сказал:

– А вот клиент, Аркаша, заманчивый, по крайней мере, для тебя лично. Уверен, ты будешь немало удивлен!

Полковник достал из пиджака две фотографии, посмотрел на них, словно сам видел в первый раз. Аркадий обратил внимание на обратную их сторону, и странно, они были чисты. Обычно на обратной стороне фото была информация о клиенте. Это значит, что ее либо должен сообщить Полковник устно, либо он знает жертву! Поэтому и сказал, что Аркадий будет удивлен. Эффектно выдержав паузу, Афанасьев бросил один снимок на стол. Ангур взглянул на него и... вздрогнул.

Полковник спросил:

– Узнал боевого соратника?

– Змей? Капитан Донцов?

Афанасьев подтвердил:

– Он самый, бывший капитан, бывший начальник разведки вашей части, Юрий Александрович Донцов, он же Змей, он же Саныч.

Аркадий нервно закурил:

– Он-то, боевой офицер, чем помешал вам?

Полковник сурово взглянул на Гурова. Резко повысил голос:

– Изволишь забываться, Ангур? Решил, что я должен перед тобой отчитываться, кого и за что выбираю в жертвы? Может, прикажешь отчет тебе письменный представить?

Гуров взглянул на Афанасьева, и тот увидел в глазах сержанта угрозу. Реальную опасность.

– Ну что уставился на меня? – уже спокойно спросил он. – Ты помнишь, как в холодном сарае ломал голову над одним вопросом? А конкретно, почему ваша группа попала в засаду? Отчего она так легко стала добычей чеченов? Ведь ты думал об этом? Думал, можешь не отвечать. Я тебе отвечу. Да потому, что этот самый капитан, Змей, как вы его называли, с потрохами сдал ее, вашу группу. Продал, как ватный халат! За тридцать штук «зеленых». Если не ошибаюсь, вы из одного города?

И это знал Полковник. Действительно, и бывший снайпер сержант Касьянов, а ныне наемный убийца Гуров-Ангур, и бывший начальник разведки капитан Донцов были земляками. Даже жили по соседству. Только не знали на гражданке друг друга, Донцов был старше Касьянова лет на семь. О том, что они из одного города, капитан и сержант узнали в части, в Чечне. В одном из совместных боевых выходов. И тогда капитан показал себя офицером отчаянным, смелым, даже каким-то лихим. Лично, без какой-либо страховки, поднявшись по отвесной скале на перевал, устроив камнепад на позиции «чехов». Что позволило отряду передислоцироваться и, обойдя противника, уничтожить его. Так было.

И этот офицер продал их?

Гуров вонзился в глаза Полковника. Но тот спокойно выдержал взгляд Аркадия, протянул ему другую фотографию.

– Взгляни, Ангур, на этот интересный снимок. Не то ли, что изображено на нем, вкупе с жаждой денег, толкнуло Змея на предательство?

Аркадий взглянул на фотографию и окаменел.

На снимке была изображена свадебная пара. Справа, как и положено жениху, капитан Донцов в черном костюме, слева, в белоснежном шикарном платье с фатой, невеста. Вся светящаяся от счастья... Валентина!

Аркадий не удержал стона. Откинувшись в кресле, закрыв глаза, спросил:

– Когда была сделана фотография?

– Ровно по истечении сорока дней после твоих «похорон».

Полковник достал еще какую-то бумагу:

– А вот, чтобы ты не думал, что я подсунул тебе монтаж, копия свидетельства о браке...

Аркадий прошептал:

– Замолчите, прошу вас, ничего не говорите!

Полковник понял состояние Гурова. На такой эффект он и рассчитывал, готовя встречу. Поэтому встал и вышел на балкон.

Справившись, Аркадий собрал все свои силы, открыл глаза и стал пристально смотреть на фотографии.

Вот оно, значит, как...

Полковник прав. Валентина могла и до Касьянова знать Донцова, пока тот не уехал в военное училище. Возможно, связь между ними продолжалась и тогда, когда Валя была уже с ним, Касьяновым. И когда сержант попал в часть, где служил капитан Донцов, тот из-за нее и подставил под пули всю группу, имея целью одно – уничтожение соперника?

Тварь! А Валентина? Ну хотя бы год выдержала после гибели жениха, каковым называла его, Касьянова! Нет, видимо, она никогда не любила его. Видимо, Игоря использовала для совместного времяпрепровождения. Валентина не могла жить без мужского внимания, вот он, Касьянов, и заменял ей Донцова! Пока тот не поставил точку в этой игре. Предатель! Все сходилось! Разведку перед выходом группы капитана Грачева, кстати, личного друга Донцова, проводила его служба! И он выпустил группу, зная о том, что она обречена. Мразь! Все вокруг мрази! Твари продажные, куда ни кинь взгляд! Но Гуров умыл их кровушкой за дела паскудные! Обильно умыл!

Аркадий взял фотографии и копию о браке, в которую даже не взглянул, порвал на мелкие кусочки, швырнул за спину.

Что ж, капитан, за подлость свою, за предательство, за гибель ребят, за его, Касьянова, загубленную жизнь и мучения Соболева ты получишь сполна.

Полковник будто читал мысли Гурова.

Он вошел в комнату, сел на прежнее место, помолчав недолго, сказал:

– Вот такие дела, Ангур.

– Кто сейчас Донцов?

Полковник достал из кейса тонкую папку:

– Вот его досье. Ознакомься сам.

Гуров внимательно прочитал несколько листов.

В настоящее время бывший капитан является владельцем региональной строительной компании «Дон». И этот в строители подался, и поднялся, тварь, наверное, на бабки, что получил за предательство. Женат, жена... это понятно. Детей нет. Что так? Неспособным оказался? Но это и хорошо, сирот после себя не оставит. Так, подторговывал героином, которым ранее его снабжал покойный Рашид. Мафия, одним словом!

Аркадий захлопнул папку, хорошо запомнив адрес центрального офиса Донцова.

– Я убью его. Домашний адрес?

Полковник предупредил:

– Ангур! Я вижу и понимаю, что сейчас эмоции главенствуют над твоим разумом. Донцов – сильный противник, да не мне тебе объяснять. Он офицер разведки спецназа, это уже немало. Соответствующего уровня подготовки у него и водитель, и помощник. Тоже «профи», бывшие прапорщики диверсионных подразделений, имеют солидный боевой опыт и навыки разведчиков. Наскоком Донцова не возьмешь. Тут надо все хорошо обдумать.

Аркадий сидел, слушая Полковника. Информацию о бывших прапорщиках он принял к сведению, а боевые способности бывшего капитана и сам знал хорошо.

Но сейчас Ангуру было нужно другое! Он сказал:

– Полковник, вы не назвали его домашнего адреса!

– Дома его завалить практически невозможно!

– Где он живет? В городе?

– Нет, за городом, в Сосновом Урочище! Это современный поселок «новых русских», представляющий собой пока одну улицу в десять домов, и, насколько знаю, расширять его не собираются. По крайней мере, нынешние жильцы против этого. А это серьезные люди. Хотя желающих пристроиться там много. Но, повторяю, пока поселок представляет собой всего одну улицу, по пять домов с каждой стороны дороги, которая ведет от МКАД и заканчивается площадкой у последних коттеджей.

Гуров задумался:

– Мне нужна подробная схема поселка и особенно план дома Донцова, со всеми подведенными коммуникациями.

– Я же сказал тебе, что в поселке Донцова не взять.

– Полковник! Разрешите мне самому оценить обстановку. Ведь акция на мне, не так ли?

– Ну хорошо.

Афанасьев достал из кейса чертежи:

– Вот план поселка, а это проект особняка Донцова!

Гуров взял схему поселка и тут же спросил:

– А что это за красные кресты у каждого дома и в центре поселка?

Полковник пояснил:

– Кресты – посты охраны. Поселок под ментами. Днем передвижной патруль, ночью в каждом доме по два милиционера управления охраны.

– Что, прямо в доме? Или бродят, как псы, всю ночь вдоль заборов?

– Нет. У ворот каждого дома, как видишь на схеме поселка, помещения. Благоустроенные помещения, оснащенные системами видеоконтроля. Четыре камеры по углам заборов на столбах, четыре монитора в будках. Камеры включаются в 18.00 и работают до шести утра. Менты следят за мониторами по очереди.

Гуров отметил на схеме, возле креста, начертанного у дома Донцова, график ночного дежурства охраны. Спросил, как осуществляется охрана днем.

Полковник пояснил. Он сам, вероятно, отрабатывал ранее вариант нападения на бывшего капитана у него в доме, так как досконально знал обстановку и отлично ориентировался в ней, отвечая на любой вопрос Гурова.

– К шести утра прибывает патрульная машина и «Газель», последняя увозит ночной наряд, а первая приступает к патрулированию. В ней четыре человека. Вооружение у всех одно – автоматы «АКСУ». В 18.00 они уходят, меняясь с ночным нарядом. Дорога в поселок круглосуточно блокируется передвижным постом ГАИ.

Гуров спросил:

– А как насчет подходов к поселку с тыла или флангов?

– Поселок окружен прудами.

– Прудами? – переспросил Гуров.

Он задумался, закурил. Встал, прошелся по комнате.

Постепенно он, казалось, успокоился, но это только казалось, на самом деле внутри него рос вулкан ярости, грозя вскорости вырваться наружу. Но Гуров старался выглядеть спокойным. С трудом, но это удавалось ему. Он продолжал задавать вопросы:

– А как гости прибывают к хозяевам особняков?

Полковник посмотрел на Гурова, стараясь понять, куда тот гнет.

– Ты все же хочешь в поселке?

– Я еще ничего не решил.

Афанасьев показал на схеме въезд-выезд из поселка:

– Здесь телефонная будка с местным коммутатором. В ней список абонентов и внутренний телефон с номером обитателей коттеджей. Звонишь оттуда, и инспектора ГАИ получают распоряжение пропустить гостя или послать его дальше... по трассе!

Полковник бросил карандаш:

– Только, Ангур, я не советую тебе проводить акцию в поселке. И дело погубишь, и сам в землю ляжешь. Сегодня Донцов вернулся из отпуска. Кстати, жена на недельку еще осталась в Париже. Это немаловажно. Завтра, в субботу, дома он не усидит и обязательно навестит свой офис. Посмотри за ним. У него «Мерседес» серебристого цвета. Автомобиль бронирован, что особо подчеркиваю. Оцени офис. Вот тебе и его схема. Мне он представляется наиболее удобным местом нападения. Охрана внутри не ахти какая, два вахтера. Да в приемной прапор-помощник. Водила, как правило, во дворе, у машины. Суббота и воскресенье тебе на принятие решения. Вечером, послезавтра, в 19.00 встречаемся вновь, на конспиративной квартире. Представишь конечный план.

Аркадий отрицательно покачал головой.

Полковник непонимающе воззрился на Гурова. Тот тоном, не терпящим возражения, сказал:

– Понимаете, Полковник, Донцов не только ваша цель, но и моя. И я сам определю, когда, где и как устранить этого подонка, так что никакой воскресной встречи, возможно, и не будет. Неизвестно, смогу ли я к этому времени определиться с ним. Противник Донцов на самом деле сильный, а значит, и готовиться к схватке с ним придется серьезно. Просчитывая десятки вариантов. Давайте договоримся так. Как только решение будет принято, я звоню вам, и организуем встречу. Но если подвернется случай, я воспользуюсь им безо всякого согласования с вами. То есть на этот раз буду действовать чисто по обстановке.

Полковник настаивать на своем не стал, согласился.

– Хорошо, Ангур. Работай так, как считаешь нужным. Я поехал. Ты останешься здесь?

– Нет, вернусь в Москву.

Афанасьев улыбнулся:

– Ну да! Я же забыл, ты теперь не один! Не помешает она тебе?

– Напротив, она поможет...

– Даже так? Что ж, тебе виднее. Если не удастся встретиться до акции, то после ее проведения доклад и расчет как всегда.

Гуров не желал больше общения с Полковником. Ему сейчас многое надо было обдумать, поэтому он просто предложил:

– Вас проводить?

– Сам дорогу найду!

Афанасьев вышел, спустился к джипу и вскоре скрылся из виду. Аркадий проводил его взглядом из окна.

На душе было муторно.

Его душили обида и ярость, рождавшие стремление к немедленным действиям. Но присутствовало и еще какое-то чувство. Ощущение, что его в чем-то обманули! И обманул Полковник! Это ощущение было слабым, не способным противостоять ярости, но оно присутствовало в нем, вызывая сомнения.

Да, Афанасьев выдвинул вполне реальную версию событий в Чечне. Да, именно капитан Донцов проводил разведку перед выходом их группы. Да, Донцов мог быть связан с чеченами. Но! Если капитан хотел убрать лишь Касьянова, зачем он подставил под удар всю группу? Ликвидировать сержанта он мог и другими способами. На войне таких способов уйма! «Случайный» выстрел во время чистки оружия или пуля в затылок во время боя при проведении операций, в которых принимала участие и разведывательная группа Донцова. Зачем было губить остальных ребят? Если же он продался за деньги, то почему «чехи» свалили всех, а снайперов взяли в плен? Но если боевикам нужны были только снайперы, то Донцов был в состоянии организовать похищение сержанта Касьянова. Например, когда они сводным отрядом, рассредоточившись, окружили один из горных аулов, названия которого он сейчас и не помнил. Ожидая там появление банды «чехов», так и не объявившейся. Спецназ вхолостую отсидел на склонах двое суток. И было это за неделю, если не меньше, до рокового выхода группы Грачева на последнее задание.

Там Касьянова, находящегося в одиночном укрытии, захватить можно было легко. Как и любого бойца. Слишком растянута и изломана по рельефу была линия окружения. Нигде не удалось выставить даже сдвоенного поста. Задача сержанта была укрыться и ждать приказа. И он находился в своем укрытии, спал в нем. Правда, разбивал сон на короткие отрезки, но спал. Что тогда помешало «духам» захватить его, зайдя с тыла? А если бы еще с ними прибыл капитан Донцов, то вообще никаких проблем. Но этого не произошло. Сводный отряд благополучно вернулся на базу. Может, тогда капитан еще не имел заказа? Черт разберет весь этот кишмиш! И все же где-то Полковник явно переиграл. Но ничего, Донцов получит возможность разъяснить ситуацию, перед тем как решится его судьба!

Ладно, пора ехать.

Аркадий направился к оружейному тайнику.

Взял из него привезенный Полковником новый «бизон-3», «клин» с тремя магазинами по тридцать патронов и лазерным целеуказателем, две гранаты. Все это уложил в свою незаменимую сумку, сверху прикрыв курткой. «ПМ» заложил за пояс сзади.

Положив сумку на заднее сиденье «Ауди», вывел машину на дамбу, остановился, обернулся, прощаясь с хижиной и прошлой своей жизнью.

Наблюдения за собой он не заметил, но оно и не волновало его. Хочет Полковник контролировать Гурова, пусть делает это. Тем более что он знает все объекты, где в целях рекогносцировки может объявиться Ангур.

Гуров доехал до дома.

Поставил машину возле подъезда, достал из нее сумку, поднялся в квартиру.

Включил в зале торшер и музыкальный центр. Громкость сделал минимальной, ему предстояло крутить диски всю ночь, центр был поставлен на автореверс.

Посмотрел на часы:

20.40.

Время, по сути, детское, как раз пригодное, чтобы начать игру. Последнюю игру в своей жизни.

Сначала он разберется с Донцовым.

Сделать это будет трудно, но возможно.

То, что поселок ночью охраняют автономные посты милиции, даже хорошо.

На такие задания рексов из ОМОНа не посылают, а значит, особой угрозы пост Донцова представлять не будет. Надо только войти в дом. Ну а дальше...

Если все закончится успешно, а для этого имеются все шансы, то следующим будет Полковник. Соболь перед смертью просил отомстить за него, а следовательно, бывший сержант обязан это сделать!

Труднее всего, при удачном раскладе по капитану, будет уйти из поселка. Придется прорываться. Рисковать. Но другого выхода нет.

Аркадий задумался, оценивая обстановку и принимая окончательное решение. Наконец он встал, проговорил:

– Да, только так и надо действовать!

Ну а не получится уйти, то хоть уничтожением капитана-предателя он искупит свою вину перед Соболевым.

До сих пор перед глазами его перекошенное страшной болью лицо. Взгляд, молящий оборвать эти нечеловеческие мучения.

А Полковника все равно уберут... Он, как и Касьянов-Гуров, исполняет роль обычной марионетки, только в руках преступников другого, значительно более высокого уровня. И он им нужен в том же качестве, в каком он нужен Афанасьеву.

Гуров встряхнул головой.

Все, хватит рассуждений и воспоминаний!

Пора действовать.

Он оделся, положил в правый внутренний карман куртки свой «ПМ», в боковые – гранаты. Пересчитал деньги.

Посмотрел в зеркало, подмигнул себе, печально улыбнувшись, тихо, лишь прикрыв за собой дверь, и вышел на лестничную площадку.

В его квартире продолжали гореть свет и играть тихая грустная музыка. Для наблюдателей он дома!

Аркадий поднялся на чердак. Там, среди разного хлама, спрятал сумку с оружием, прошел до крайнего подъезда.

Вышел из него, сразу же свернув за угол.

Прошел до старых дворов, затаился за неработающей телефонной будкой.

Выждал полчаса. Никто за ним не следил.

Пошел дальше, на проспекте поймал такси.

– Далеко едем? – спросил таксист.

– К посту ГАИ на въезде в Сосновое Урочище, знаешь, где это?

– Найдем! Пятихатка!

Аркадий не понял:

– Что?

– Пятьсот рублей, говорю!

– Теперь это так называется? Пойдет. Поехали.

Звонить Людмиле он не стал.

ГЛАВА 9

Такси подъехало к посту ГАИ у дороги на Сосновое Урочище в 22.02.

Водитель остановился у телефонной будки.

Аркадий вышел из «Волги», направился к милиционерам.

Те, поправив на груди короткоствольные автоматы, вопросительно смотрели на нежданного гостя.

Гуров подошел, поздоровался:

– Добрый вечер!

Старший патруля, лейтенант, ответил:

– Добрый! Какие проблемы?

– Дело вот в чем! В Урочище живет мой бывший сослуживец по Чечне. Он только сегодня вернулся из Франции. Хотел встретить его в аэропорту, опоздал, думал, в офисе застану, а он сюда сразу подался!

Офицер перебил Аркадия:

– Короче! Кто конкретно из жителей поселка вам нужен? Фамилия?

Лейтенант был строг не по возрасту. Это плохо. Такие службу бдят, как положено! В тщетной надежде лет этак через тридцать надеть лампасы. С такими солдафонами не договориться и не сговориться. Но такие лейтенанты и боевым опытом, как правило, не обладают, и в экстремальной ситуации чаще всего теряются. Другое дело – сержант, подчиненный офицера. Возрастом постарше начальника, стоит спокойно, внимательно следя за обстановкой. Это боец. Он не растеряется, если что, и пустит в ход оружие без лишних раздумий, было бы основание. Но вопрос лейтенантом был задан, и на него следовало ответить.

– Конкретно мне нужен Юрий Александрович Донцов.

Офицер спросил:

– Вы ранее бывали здесь?

– Нет, еще не приходилось. Я и о нем-то узнал недавно...

Лейтенант не стал слушать Аркадия, стволом автомата указав на телефонную будку:

– Вот оттуда позвоните по номеру, который внутри нанесен напротив фамилии нужного вам человека. Если он решит принять гостя, мы пропустим вас. Звоните.

– Ни хрена себе, отгородились от внешнего мира жильцы этого поселка, – произнес Гуров, направляясь к телефону.

Он зашел в будку. Под пластиком значилось десять фамилий.

Третья – Донцов! Напротив – номер 13! Хороший знак!

Гуров набрал номер.

Ответил голос капитана Донцова. Аркадий узнал его.

– Слушаю, Донцов!

– Здравия желаю, товарищ капитан! Или вас лучше Санычем назвать, или Змеем? Мы теперь не в армии.

Видимо, звонок был полной неожиданностью для бывшего офицера. Он, секунды помедлив, спросил:

– Кто говорит?

Аркадий ответил, придав голосу наигранную бесшабашность и фамильярность немного пьяного мужчины:

– Тот, капитан, кого вы и весь личный состав нашей славной части специального назначения торжественно похоронили под траурный салют почти пять лет назад! Не припоминаете? Бывший сержант, бывший снайпер группы капитана Грачева, царство ему небесное, Касьянов Игорь Юрьевич!

– Кто???

В голосе Донцова прозвучало искреннее изумление.

Гуров спросил:

– Касьянов! Вас это так удивляет?

– Сержант Касьянов?

– Так точно! Бывший сержант, но собственной персоной!

– Ты откуда звонишь? Ах да, я же говорю по внутреннему телефону! Черт, все в голове спуталось! Дай-ка трубку старшему наряду ДПС!

Аркадий вышел из будки, крикнул:

– Лейтенант! Господин Донцов просит вас подойти к аппарату!

Офицер, конечно, знал, что его в любом случае вызовут на связь, но показывал свою независимость. Пытался держать марку офицера.

Он не спеша подошел, успев отдать сержанту какое-то распоряжение, на которое последний только улыбнулся. Правда, когда лейтенант повернулся к нему спиной.

Офицер взял трубку, представившись:

– Старший инспектор дорожно-патрульной службы лейтенант Герасимов слушает!

Гуров находился вне будки и мог слышать лишь то, что говорил офицер:

– Так точно!.. Есть!.. Понял!.. Выполняю!

Разговор оказался коротким.

Но лейтенант знал свои обязанности и исполнял их добросовестно.

Он жезлом подозвал к себе таксиста.

Тот подошел.

Бравый гаишник обратился к нему:

– Значит, так! Во-первых, прошу предъявить документы.

Просмотрев их, вернул владельцу. Гуров приготовил свой паспорт, но на Аркадия лейтенант не обращал никакого внимания, занимаясь таксистом.

– Во-вторых, вот по этой дороге, – офицер указал на единственный путь к Урочищу, повернувшись, скрипнув хромовыми блестящими сапогами, – едете до усадьбы номер три. Там высаживаете пассажира и сразу же возвращаетесь...

Гуров перебил инспектора:

– Подожди, офицер, а если мы договоримся с таксистом, чтобы он подождал меня?

Лейтенант укоризненно глянул на Аркадия:

– Будьте добры, молодой человек, выслушать меня до конца и не перебивать!

Этот гаишник, видимо, еще тот зануда!

– Высадив клиента, вы возвращаетесь сюда и ставите машину на обочину. Ждать его, если это будет оговорено между вами, будете здесь. По вызову из поселка, с моего разрешения, вновь заедете в поселок, заберете пассажира и вперед, нигде не останавливаясь, с территории Урочища! Ясно?

Водитель согласно кивнул головой, ответил:

– Какие могут быть базары, командир? Вы – власть, как скажете, так и сделаем!

Лейтенант поправил автомат:

– Вот именно, здесь, на этом участке, единственная власть – это мы с сержантом! Теперь то, что касается вас, молодой человек, – обратился офицер к Аркадию.

– Господин Донцов, как вы уже поняли, проживает в особняке номер три! На входе в усадьбу вас встретит охрана. Она же и проводит вас в дом. Какие будут ко мне вопросы?

– Мои документы проверять не собираетесь?

– Это сделает непосредственная охрана, еще вопросы?

Ну какие у Гурова могли быть еще вопросы к этому служаке? Он ответил:

– Вопросов нет! Благодарим за тщательный инструктаж!

Лейтенант ответил вполне серьезно:

– Не стоит благодарностей! Такова моя служба. Проезжайте.

Водитель, сев за руль, одним словом охарактеризовал его:

– Мудак сопливый!

Гуров согласился с таксистом.

Через пять минут желтая «Волга» остановилась у ворот с табличкой, на которой красовалась цифра «3».

Возле калитки ворот стоял сержант, так же, как и инспектора ГАИ, вооруженный автоматом «АКСУ».

Водитель такси спросил:

– Ждать? Или я погнал? Но пятихатка только за проезд сюда, час ожидания – сотка.

Гуров отдал таксисту пятисотенную купюру:

– Езжай! Ты мне больше не нужен. И спасибо!

– Спасибо – это много, а вот полтишок за нервы в самый раз!

Таксист был профессионалом своего дела и деньги с клиентов выколачивать умел. Получив запрошенную сумму, он двинулся в сторону поста ГАИ.

Сержант же добродушно и в то же время как-то укоризненно сказал, обращаясь к Аркадию на «ты», – и Гуров, и милиционер были примерно одного возраста:

– Зря ты ему полтинник отстегнул! Сами же балуем их, а они потом наглеют без предела.

– Да, ладно, сержант, а ты, кажется, по мою душу вышел?

– А по чью же? Юрий Александрович по телефону передал о тебе, просил встретить и проводить в дом. Говорил, что вы с ним в Чечне в спецназе воевали! – в голосе сержанта чувствовалось уважение. – Извиняется, что лично не может встретить гостя, так как звонок с поста его застиг в бассейне. Он тебя встретит дома. Один только вопрос...

– Давай!

– Оружие при себе имеется?

Гуров улыбнулся:

– А что, станкового гранатомета «АГС-30» за спиной не видно?

Сержант шутку принял, пригласил следовать за ним.

От ворот к парадному входу вела бетонная дорожка вдоль автомобильной двухрядки к гаражу.

Дом стоял в глубине усадьбы и производил сильное впечатление.

Строгий стиль, серые тона, колоннада перед входом, черепичная крыша, причудливой формы и рисунка кованые решетки на окнах. Освещенные приятным неоновым светом зеленые лужайки, клумбы. Вдоль дорожки ровные ряды молодых сосен.

Все это создавало атмосферу прочности, незыблемости.

И хорошего, в меру консервативного вкуса. Одно было странным! Нигде не было видно кустов роз, которых так раньше любила Валентина. Но они, возможно, росли в специальном розарии! Да, устроился бывший капитан неплохо! Отгородившись от мира милицейскими патрулями. На костях ребят построил свое благополучие! Но ничего, сегодня ты ответишь за все!

Подарком было то, что с правого торца здания, у въезда в гараж, стоял серебристый, бронированный «Мерседес».

На этом броневике свободно можно пробить любой милицейский заслон! У этой модели даже колеса представляли собой монокатки. Стреляй по ним сколько влезет! Ну, если только не из гранатомета. Да и то еще вопрос, сумеет ли граната вынести шину?

Так, увлеченный оценкой обстановки, следом за сержантом Аркадий подошел к центральному входу.

Двери были открыты, в холле горел яркий свет.

Милиционер сделал жест рукой:

– Прошу в дом! Мы туда только по вызову можем войти.

– Спасибо, сержант.

– Мне тоже сказать, что спасибо – это много? Шучу! Заходи, я на пост!

Аркадий вошел в огромный холл.

Остановился посередине, осмотрелся.

Полы под мрамор, а может, и из мрамора, разобраться трудно. Ковровая дорожка до второго этажа. У камина диван, два кресла, столик.

Капитана еще не было. Гуров решил присесть на диван и чуть не утонул в нем. До того был мягким и удобным. Можно спать сидя.

На столике стояла пепельница.

Гуров закурил, морально готовясь к встрече с врагом.

Донцов спустился по лестнице, в брюках и серой рубашке.

Не в халате или спортивном костюме, а в одежде, в которой встречают гостя.

Аркадий поднялся с дивана. Мелькнула мысль – сейчас завалить этого иуду?

Но что-то удержало его от немедленных действий. Хотелось услышать и увидеть, как предатель будет изворачиваться в попытке спасти свою жизнь. И было очень хорошо, что Валентина не приехала с мужем. Гуров не был уверен, смог бы он убить Донцова, если бы она упала перед ним на колени, вымаливая жизнь мужу. По крайней мере, на ее глазах он не хотел бы стать убийцей. Так что отсутствие Вали облегчало задачу.

Бывший капитан между тем приблизился к нему, обнял, проговорив:

– Жив, дружище, жив! Хоть один из группы! Где же ты обретался? В плену мыкался?

– Да нет!

Гуров хотел было продолжить, но Донцов не дал ему и слова вымолвить:

– Ну и ладно, потом расскажешь, а пока здравствуй, сержант! Сюрприз своим появлением ты сделал мне отменный! Если бы ты знал, как я рад видеть тебя! Вот чего никак не ожидал, так это увидеть тебя!

Аркадий подумал: а играет-то как! Артист! А то, что не ожидал меня увидеть, так это неудивительно. Сам же отправил в ад! А тут неожиданное возвращение. Сейчас, наверное, ломает голову, что предпринять. Ну и пусть думает. В его положении что-либо кардинально изменить уже невозможно. Интересно, понимает он это? Понимает! Он же «профи», значит, поведет игру до конца.

Что ж, давай поиграем. Перед смертью!

Гуров обвел взглядом холл, сказал:

– Может, у тебя в хоромах найдется помещение размером поменьше? Или тут будем разговаривать?

– Пойдем в кабинет, – предложил Донцов, – там будет удобнее. А поговорить нам есть о чем!

Он взял Гурова под руку и повел по лестнице на второй этаж, объясняя на ходу:

– Вот теперь в каких условиях живу, видишь? Знаешь, сначала это радовало все! А сейчас давит! Отчего? Не пойму!

– Оттого, что особняк слишком большой. Шикарный, но нежилой. Я бы лично не смог жить в таком.

– Может, ты и прав, а может, причина в другом, но об этом позже...

Они поднялись, прошли коридором, вошли в современно и дорого обставленный кабинет руководителя строительной компании.

Донцов предложил присесть за гостевой столик, в кресло, спросил:

– Что выпьешь? Встречу нельзя не обмыть! Тем более такую встречу! Водка, коньяк, виски?

Гуров пожал плечами:

– Мне все равно, что нальешь...

Донцов налил водки в бокалы по сто пятьдесят граммов:

– Ну что? По первой, за встречу?

Они чокнулись, выпили, закусив лимонными ломтиками, и одновременно закурили. Бывший капитан спросил:

– Как же ты нашел меня, Касьянов?

Гуров решил прекратить игру и отбросить ненужные любезности:

– Люди добрые подсказали...

– Что за люди?

Гуров сделал паузу, глубоко затянувшись сигаретным дымом. Выпустив его, положив руку на рукоятку пистолета, ответил:

– Ты их знаешь. Только вот помнишь ли? Но я напомню. Это капитан Грачев, рядовой Соболев и остальные ребята, что полегли в ущелье, попав в засаду...

Донцов заметно помрачнел, взгляд его стал суров, и он был абсолютно трезв.

– К чему ты клонишь, сержант?

– К чему, спрашиваешь? А сам не догадываешься?

– О чем я должен догадываться? В чем дело, Касьянов?

– А ты подумай! Времени у нас достаточно...

Гуров налил себе еще немного водки, одним глотком проглотил спиртное:

– Подумай, капитан! Может, все сам и поймешь. А я подожду. И посмотрю на тебя, долго я не видел тебя и ничего не знал.

Донцову, по прилету, сообщили, что в Москве прошла серия заказных убийств руководителей самых крупных строительных предприятий, и он сегодня долго размышлял о том, кто мог решиться на такую акцию. Цель ее бывший разведчик просчитал сразу: создание монополии перед предстоящим тендером на право обретения крупного государственного заказа. Но что за сила решила подмять под себя практически всю действующую строительную индустрию города, так и осталось для него тайной. И подмять жестоко, не путем честной борьбы, а по-бандитски отстреляв руководителей тех компаний, которые в перспективе могли бы составить конкуренцию тем, кто уже сейчас начал подготовку к тендеру. Сначала убрали Гомельского, за ним его же непримиримого соперника Рашида, следом Долина с его любовниками и, наконец, Вернера! Теперь их предприятия либо уйдут с молотка, либо будут разорены. Остался только он один. И остался в живых благодаря тому, что Валентина вовремя сумела убедить его взять отпуск. Но и за ним начнут охоту! Правда, он не Долин и не Рашид, защититься сумеет, если только...

Донцов взглянул на Гурова. Если только не в виде сержанта смерть уже захватила его в свои холодные объятия. Откуда мог появиться Касьянов, лично им похороненный? Из небытия? Но оттуда не возвращаются! Из плена? Но он не был в плену! Это было видно! Значит, все-таки самое худшее. Что ж! Как говорится, чему быть, того не миновать! Но почему Касьянов не кончает его, имея для этого благоприятную возможность? Что-то мешает ему! Что?

Он спросил:

– Послушай, сержант, откуда ты взялся?

Аркадий, нехорошо улыбнувшись, ответил:

– Оттуда, капитан, куда ты определил меня! И всех остальных ребят группы твоего друга, капитана Грачева! Из ада!

– Вот значит что?

Донцов попытался опустить руку в карман брюк.

Тут же перед ним блеснула вороненая сталь пистолета.

– Руки на стол, Донцов! И не называй меня Касьяновым, я – Аркадий Гуров, Ангур!

– Ради бога! Я хотел просто достать сигареты, видишь, моя пачка пуста? А Гуров? Пусть будет Гуров! Или Ангур, мне без разницы!

– Кури мои!

Аркадий пододвинул к Донцову пачку «Парламента».

Донцов закурил, внимательно смотря в глаза своему палачу.

– Ну что уставился, иуда? Продал ребят? Бабок захотелось срубить? Ради вот этой шикарной лабуды загубил ребят? Тебе рассказать, как умирал Женька Соболев? И что потом заставили делать меня?

Донцов отвел взгляд:

– Так! Насколько я понимаю, ты и есть тот киллер, что положил почти всех руководителей строительных компаний.

Он откинулся на спинку кресла.

Наступила пауза.

Бывший капитан спросил:

– Что же ты не стреляешь? Раз пришел убить меня... Боишься, охрана услышит выстрел? Не бойся! Отсюда, из кабинета, милиционеры ничего не услышат. И положив их, ты на «мерсе» уйдешь! Наряду ГАИ тебя не остановить! Так что же ты медлишь? У тебя же есть веские причины уничтожить меня! Это и деньги, которые тебе положили за меня, и уверенность в том, что именно я сдал группу своего друга! И то, что твоя невеста стала моей женой! Что же ты не стреляешь, всесильный и неуловимый Ангур? У чечен научился издеваться перед казнью?

Гуров вспылил:

– Заткнись, сука! Разве то, что ты сам перечислил, не правда?

Донцов оставался спокойным. Гуров понял, что бывший капитан не будет умолять оставить ему жизнь.

И это сбивало Аркадия, мешая одним выстрелом прекратить разговор.

Донцов же взял еще сигарету, но не прикурил, а, покрутив в руках, бросил на стол.

– Знаешь, сержант, что я тебе скажу? Оправданий ты от меня не услышишь, ибо я ни в чем перед тобой не виноват. Да и бесполезно тебе что-то объяснять! Ты зомбирован теми, кто натравил тебя. Следовательно, все мои слова окажутся пустыми. А я предпочитаю разговаривать по теме, а не пиз...ть! Стреляй, сержант! Смерти я не боюсь! И ползать перед тобой, вымаливая жизнь, не буду! Щенок ты еще! Офицер ни перед кем пресмыкаться не будет, понял? Это такие, как ты, предпочитают лизать задницы своим боссам! От меня этого ты, Касьянов или Гуров, не дождешься! Делай свое дело и вали отсюда! Свою пулю готовься принять! Она скоро найдет тебя!

Гурову не понравилось, как вел себя бывший капитан. И это обстоятельство мешало ему выстрелить. Донцов действительно готов был умереть стоя, так как не раз в своей жизни смотрел смерти в глаза. Вот и сейчас его взгляд выражал лишь глубокое презрение к наемному убийце.

И сомнения, родившиеся у Аркадия ранее, вновь вспыхнули в нем, но уже с большей силой.

– Капитан! Мы с тобой не в одном бою бились с «чехами». Я верил тебе, как и всем офицерам части! Но как объяснить, что после твоей разведки наша группа попала в засаду, я это подчеркиваю, заранее подготовленную засаду?

Донцов закурил очередную сигарету, спросив в свою очередь Гурова:

– Твой хозяин разве не объяснил тебе все?

Говорил капитан с иронией.

Гуров повторил:

– Я хочу узнать твое мнение! Услышать твою версию...

– У меня ее нет. После трагедии мы пытались тщательно разобраться, но ответа так и не нашли.

– Кто это – мы?

– Командование части, представители штаба, офицеры ФСБ. Было очевидно одно: группу действительно подставили, но кто?

Аркадий улыбнулся:

– Как же вы могли в чем-то разобраться, если предатель был среди вас?

Донцов сжал кулаки:

– Набил бы я тебе, дуроебу, морду, за слова твои, да не успею. А жаль!

Гуров внимательно посмотрел на бывшего офицера:

– Да, капитан, владеть собой ты умеешь, слов нет. Молодчик! Значит, не ты сдал группу? И кто это сделал, неизвестно? Ладно, поговорим о другом: может, не ты после моей «гибели» и Валентину соблазнил? Долго, наверное, для вас сорок дней после похорон длились?

Донцов удивленно взглянул на Аркадия:

– О каких сорока днях ты говоришь?

– О тех, после которых вы сразу же сыграли свадьбу? При свежей еще могиле?

– Что за чушь ты порешь, парень? Мы расписались через год с лишним...

На это раз удивленным выглядел Гуров:

– Через год? Докажи!

– Для этого мне надо встать, открыть сейф и достать семейные документы. Свидетельство о браке там.

– Вместе с пистолетом?

– Да, в сейфе и пистолет, такой же «ПМ», но он не заряжен.

Гуров приказал:

– Ключи от сейфа!

– Не все так просто, – ответил Донцов. – Там кодовый замок, а код знать тебе необязательно!

Гуров принял решение быстро:

– Открывай свой шкаф, доставай свидетельство!

– Не боишься?

Аркадий оставил вопрос без внимания, повторив:

– Открывай, сказал!

– Ну что ж.

Бывший капитан-разведчик тоже принимал решения быстро.

Они встали одновременно, подошли к сейфу.

И тут Донцов вчистую переиграл сержанта.

Резким ударом по руке он выбил пистолет, подсечкой сбил Гурова с ног. Нанеся удар в горло, капитан сбил дыхание противника и, воспользовавшись этим, резко перевернул Аркадия на живот и заломил тому руки назад.

Следующим ударом, по затылку, Донцов лишил сержанта сознания.

Очнулся Аркадий уже полностью разоруженным и связанным. В кресле.

Капитан сидел напротив, куря уже свои сигареты «Мальборо», о чем-то напряженно думая.

На столе перед ним лежали пистолет и гранаты Ангура.

Гуров спросил:

– Где же твои менты? Теперь из тебя героя сделают, такого преступника сумел взять!

Донцов не обратил на реплику Гурова внимания:

– Очнулся? То, что получил, это тебе за слова твои! Чтобы думал, перед тем как разбрасываться обвинениями. Разговаривать нормально можешь? Или налить водки, чтобы оклемался быстрее?

– Могу! Только о чем нам с тобой разговаривать теперь?

– Продолжим прежнюю тему!

Капитан встал, взял оружие Гурова, положил в свой сейф, закрыл его, подошел к Аркадию, обрезал веревки...

И сказал, словно ничего не произошло:

– Свидетельство о браке перед тобой. Убедись, что я тебя не обманул.

Гуров взял в руки документ, развернул его.

Донцов не обманул. Брак между капитаном и Валей был на самом деле зарегистрирован через год после его «гибели»! Обманул Полковник! Зачем он врал Ангуру?

Чтобы усилить чувство ненависти к объекту ликвидации?

Но если Афанасьев соврал в этот раз, то мог соврать и ранее?

Он положил свидетельство на столик.

Донцов спросил:

– Убедился?

– Да!

– Да! – передразнил его бывший разведчик. – Запомни, я никогда и никому не врал! И Валентину впервые увидел во время твоих «похорон»! И я не домогался ее, понял? – Донцов повысил голос. – Так уж вышло, что мы стали потом общаться. Ну а затем, когда часть сократили и я отказался служить в «учебке», в результате чего был уволен, начал создавать все это.

Донцов рукой обвел кабинет, подразумевая свое дело.

Аркадий, потрясенный рассказом капитана, но сумевший скрыть это, иронически усмехнулся:

– Подобное сейчас могут создавать лишь бандиты, прорвавшиеся к власти!

Капитан с сожалением взглянул на бывшего сержанта:

– Ничего ты не понимаешь! Я продал дом покойных родителей и деда, собственную квартиру и начал с того, что создал строительную бригаду. Строили и ремонтировали дачи, дома в Подмосковье! Три года жил в комнатенке общаги. Все заработанные деньги пускал в оборот. Взял кредит. Честно его отслужил и вернул. Получил новый кредит, затем и первый заказ от московских властей на строительство детского садика. Потом, с одним предпринимателем, мы объединили капиталы. Дело пошло веселее. Не буду тебя утруждать нудными рассказами о себе, скажу, что вот так я и поднялся. А сейчас мы работаем в контакте с одной из французских фирм. «Дон» окреп, и, как вижу, это стало кому-то очень невыгодно. Да что об этом говорить? Вернемся к Валентине. У нас хорошие отношения, но назвать нашу с ней жизнь счастливой я не могу. Такие дела, Гуров! Это тебе, как говорится, информация к размышлению! Кто-то решил твою судьбу по-своему! И мою тоже! Молчи! – остановил Донцов попытку Гурова что-то сказать. – Я в последний раз говорю тебе: в гибели вашей группы я не виновен!

Аркадий сидел молча.

Он поверил.

ГЛАВА 10

Бывший капитан налил себе коньяку, выпил.

Сел в кресло. Ангур спросил:

– Капитан! Когда вы в Чечне искали предателя, хоть кого-то подозревали? Не может быть, чтобы и ты сам ни на кого не подумал. Наверняка была какая-то мысль?

– Была! После того как Грачев в назначенное время не вышел на связь, командир поднял тревогу. Следом, по вашему маршруту, вышли две группы, одна из них – моя. Мы обнаружили место засады «чехов», нашли трупы бойцов. Но! Трупов было семь! Из этого следовало, что троих банда взяла живыми. Мы начали преследование. Вскоре обнаружили в кустах у ручья тело рядового Иванова. «Чехи» его пристрелили. Скорее всего, он мешал движению боевиков, будучи тяжело раненным. На третий день после трагедии вышли на аул...

Донцов прервал рассказ... На его сотовый телефон поступил сигнал вызова. Он разговаривал с каким-то генералом. Так капитан называл своего абонента. Тот, видимо, говорил Донцову об убийствах коммерсантов, так как капитан отвечал коротко и спокойно:

– Да!.. Я в курсе событий!.. Заеду завтра!.. Конечно!.. Я принял меры безопасности!.. Спасибо! До встречи!

Это отняло несколько минут.

После чего, собираясь с мыслями, Донцов еще какое-то время курил. Курил рядом и Гуров.

Затем Донцов продолжил:

– Так вот, в ауле боевиков уже не было. Мы занялись местным населением. Они рассказали, что действительно два дня назад в селении останавливался отряд некого Байзеда. И у них были пленные. Одного похоронили, другого, но, уже по слухам, никто из жителей этого не видел, расстреляли и сбросили в ущелье. Мы хотели спуститься за телом, но это оказалось невозможным и бесполезным. Там бурная горная река. Поток унес тело. Чеченцы показали место, где был захоронен один из бойцов. Мы изъяли труп. Им оказался рядовой Соболев. Как понимаешь, вывод был сделан один: раз похороненный – Соболев, то второй, расстрелянный и сброшенный в ущелье, – ты. Также мы узнали, что руководил действиями банды не Байзед, хотя это были его люди, а некий русский! Большего о нем узнать не удалось. Теперь, когда ты внезапно «воскрес», мы можем попытаться просчитать, кто организовал засаду на группу. Хотя это уже ясно.

– Кто? – резко спросил Гуров.

– Тот русский!

– Полковник?

Донцов напрягся, затушив сигарету:

– Ну-ка, повтори, как ты его назвал?

– Он сам назвался Полковником. Афанасьевым Владимиром Ивановичем.

Капитан даже глаза закрыл, видимо, пытаясь напрячь память, чтобы вытащить из ее тайников что-то очень важное.

Наконец он встрепенулся, сел на место, вплотную приблизившись к Гурову:

– А теперь, сержант, все с самого начала! И до конца! С момента налета на группу «чехов» до прихода ко мне! Особенно меня интересует, как готовил тебя к акциям этот Полковник. Возможно, скоро мы узнаем имя предателя, виновника гибели группы Грачева! Ну, давай, соберись, и все, до мельчайших подробностей. Важно даже то, как этот Полковник прикуривал, ругался, выбрасывал окурки или еще что-то...

Гуров начал рассказывать.

Он говорил медленно. Воспоминания давались ему тяжело.

Но Аркадий рассказал все. Как на исповеди.

А за окном начался дождь.

Сначала мелкий, нудный. Потом резко усилившись, перейдя в ливень.

Донцов напряженно слушал, ни на ливень, ни на что другое не обращая никакого внимания. Он словно вместе с бывшим сержантом прошел его путем. От рукопашной схватки в горах до того момента, когда Гуров произнес:

– И вот я здесь. Чтобы убить тебя! Получив взамен деньги и обещанную свободу. Но, клянусь, если бы акция с тобой сегодня удалась, то завтра же умер бы и Полковник. Не дал бы я ему жить!

– Ну об этом позже, ладно? Ты знаешь, что я неплохо умею рисовать?

– Конечно...

Донцов встал, прошел к рабочему столу, достал лист обычной стандартной бумаги и остро отточенный простой карандаш.

– Сейчас, Аркадий, я набросаю эскиз портрета одного человека, и если ты его узнаешь, то многое станет на свои места.

Он стал быстро рисовать, иногда ненадолго прерываясь, будто вспоминая образ того, чей портрет хотел отобразить как можно точнее. Минут через десять Донцов закончил, протянул лист Гурову:

– Взгляни!

Аркадий взял рисунок.

На него смотрел Полковник.

Только на бумаге он был моложе, но то, что это был именно Афанасьев, сомнения не вызывало.

Донцов в нетерпении спросил:

– Ну что?

Гуров ответил:

– Это Полковник! Тот самый русский, что был в банде «чехов», на которого я работал и чьи заказы выполнял!

Донцов удовлетворенно откинулся в кресле.

– Уф! – сделал он выдох. – Наконец-то! Перед тобой, сержант, виновник гибели боевой группы. Это он организовал засаду!

– Но кто он на самом деле? И как мог организовать нападение на группу, вышедшую для выполнения секретного задания?

Донцов взял рисунок, поднялся из-за стола, прошел к окну, которое закрылось плотной завесой водяного потока.

– Человек, которого я нарисовал, бывший полковник войсковой разведки Афонин Иван Владимирович. Он курировал нашу часть. Мне часто приходилось с ним общаться, поэтому я его и запомнил. Этот Афонин был, естественно, в курсе всех проводимых отрядом акций, в том числе и планируемых на перспективу. Он знал, что в тот роковой день ваша группа выйдет в рейд.

Гуров перебил Донцова:

– Но как понять его присутствие среди боевиков, а не в штабе?

Донцов вернулся к столику:

– А вот тут, сержант, и начинается самое интересное! За два месяца до гибели группы Афонин убыл в отпуск. Отдохнул. Возвращался в Ханкалу на «Ми-8». Помнишь, «чехи» тогда уничтожили «вертушку», в которой погибло двенадцать высокопоставленных чинов из Москвы, не считая экипажа?

– Помню, доводили приказ. Да и в газетах писали.

– Тем бортом возвращался из отпуска и полковник Афонин! Тебе неизвестны подробности катастрофы, это было засекречено, но я владею информацией. Вертолет не сбили, как писали в газетах и показывали по телевидению. Он совершил вынужденную посадку на одном горном плато. И тут же был расстрелян из гранатометов и огнеметов. «Ми-8» сожгли! Среди обгоревших обломков нашли фрагменты человеческих тел. Не были найдены и «черные ящики»! Их тоже списали на пожар, хотя бортовые самописцы не горят. Но обломки были до того оплавлены, что эту версию приняли как исключение. Полковник же Афонин в числе остальных попал в списки погибших. Это понятно?

Гуров, помедлив, спросил:

– Но комиссия должна была задать вопрос, почему приземлился вертолет в том месте, где вдруг оказались боевики? И почему «чехи» расстреляли беспомощный борт, так кстати опустившийся к ним в подарок, а не взяли в плен высоких армейских чинов?

Донцов согласно кивнул головой:

– Такой вопрос имел место. Но комиссия пришла к заключению, что бандиты оказались на плато случайно. В пользу этой гипотезы как раз и говорит тот факт, что они немедленно расстреляли вертолет. Так как не знали, кто и что могло находиться внутри «вертушки». Груз, генералы с полковниками или взвод десанта, потому что не готовили засаду заранее.

Гуров спросил:

– Значит, и здесь все устроил Полковник?

– Да! И, возможно, никакой неполадки у машины не было, просто Афонин попросил разрешения на посадку в разведывательных целях, пилоты сели там, где им указал Полковник. Сам покинул борт, а заранее ожидавшие в «зеленке» боевики открыли огонь. Они и унесли с собой самописцы, чтобы скрыть все следы! Так исчез Афонин Иван Владимирович и появился на свет обычный гражданин – Афанасьев Владимир Иванович. Фамилию, имя и отчество принимает другие, близкие к прежним, настоящим, скорее всего, чтобы самому сначала не путаться. Ну а кличку Полковник выбирает по своему званию. И он прибывает в Чечню, в банду Байзеда, уже имея чье-то задание вернуться обратно с киллером, извини, но я привык называть вещи своими именами.

Гуров промолчал.

Донцов продолжал:

– Где было взять снайпера Полковнику? Ответ очевиден: в части, в которой он хорошо знал личный состав. Его выбор падает на тебя и Соболева. Вы наиболее опытные бойцы, тем более служите в одной группе. При этом, повторюсь, Полковник в курсе всех планов отряда. Их никто не менял, так как посчитали, что с гибелью «вертушки» утечки произойти не могло. Он и организует засаду, ну а дальше тебе известно гораздо больше, чем мне...

– Да... – только и смог выдавить из себя Гуров. Затем спросил: – Объясни мне, капитан, почему Полковник заставлял меня отстреливать только строительных боссов?

– Ответ прост, Аркадий! Через два года в Москве планируется строительство нового микрорайона. Будет объявлен тендер. Знаешь, что это такое?

– Нет!

– Конкурс, короче! Право на проведение работ получит тот, кто предъявит наиболее приемлемые условия. Но это долго объяснять! Скажу одно, строительство дает доступ к огромным бюджетным средствам, часть которых свободно можно присвоить. Вот кто-то уже сейчас начал готовиться к этому тендеру, убирая наиболее сильных конкурентов. И этот кто-то рассчитал все верно. Произойди такой отстрел через год-полтора, это бы насторожило правительство. Убийства непременно связали бы с тендером, и он не состоялся бы! А сейчас черт его разберет, что и почему... Может, совпадали, может, внутренние дела бизнесменов...

Гуров сказал:

– Я понял!

– Вот и хорошо. Но теперь я выйду на этого кого-то, и его планам конец!

Зазвонил телефон. Донцов попросил перезвонить ему завтра. Сам же обратился к Гурову:

– Ну что, сержант, сумел я убедить тебя?

– Я же сказал, что понял все! Ну, Полковник, сука, жди теперь сюрприза. Капитан, ты можешь через свои связи запустить дезу в газету, что тебя завалили?

Донцов улыбнулся:

– Могу! Но мы сделаем по-другому. Ты должен меня убить? Ты и... убьешь меня! Не по-настоящему, конечно, – видя, как напрягся Гуров, успокоил его Донцов. – Мы должны разыграть небольшой спектакль. Ты уберешь меня на виду у многих людей, на входе в офис, чтобы это мог подтвердить и наблюдатель Полковника, которого тот обязательно устроит где-то рядом с местом действия. Возможно, этот наблюдатель будет иметь приказ выполнить и работу «чистильщика», то есть завалить тебя на огневой позиции. Но мои люди подстрахуют тебя. А теперь слушай и запоминай свою роль...

Донцов начал инструктаж.

По мере того как он излагал свой план, лицо Аркадия светлело.

Да, капитан остался настоящим профессионалом и чего в какое-то строительство полез?..

Через час, около полуночи, Донцов вызвал своего помощника.

Тот приехал на джипе. Капитан что-то коротко ему приказал, после чего пригласил Гурова на улицу, к машине.

– Скажешь, сержант, Паше, это мой помощник, куда тебя доставить. И действуем, как договорились!

– Я все понял, капитан!

Донцов улыбнулся:

– Вообще-то я майор... запаса, но... продолжай называть меня капитаном, так будет правильнее.

Джип без помех прошел пост ГАИ с надменным лейтенантом, который беспрепятственно пропустил крутую иномарку, только что честь не отдал! Знал, карьерист, как и с кем себя вести.

Аркадий сказал Паше свой адрес, попросив высадить его за несколько кварталов от дома. Вскоре Аркадий вышел из машины, попрощавшись с водителем, и тем же чердаком, захватив сумку, вернулся к себе в квартиру.

Разделся, принял душ, выключил музыку, свет, лег на софу, накрывшись пледом. Сон не шел. Гуров думал: вот как все может повернуться в этой жизни. Кто бы знал, что капитан сможет во всем разобраться, правда, не без помощи Гурова? И все же такого завершения поездки в Сосновое Урочище он даже предположить не мог. Женька будет отомщен, и сам он послужит доброму делу, искупив хоть часть грехов. Но каков же Донцов, а? А Валентина? Извини, что так плохо думал о тебе и... берегись, Полковник! И твоя, и твоих боссов песенка спета! Капитан разберется с вами по полной программе! Это вам не сержантом помыкать!

Так, размышляя, Аркадий Гуров крепко уснул под непрекращающийся ливень, плотной завесой накрывший столицу.

Примерно в то же время, когда в Сосновом Урочище беседовали Гуров с Донцовым, Полковника от проституток оторвал звонок сотового телефона. На определителе высветился номер Хозяина.

Этого вызова Афанасьев ожидал и знал, о чем пойдет речь, поэтому приготовился сыграть свою роль как можно естественнее:

– Слушаю вас, Хозяин!

Тот спросил без предварительной подготовки:

– Ты про Усмана слышал?

– Да, к сожалению!

– Откуда?

– Я заезжал к нему, перед самой его кончиной.

– Заезжал?

Такой ответ сбил Старика с толку, разрушив выбранную ранее тактику разговора с подчиненным. Он не смог скрыть своего удивления, так как ожидал, что Полковник будет отрицать свой визит в больницу, о котором Старик узнал по своим каналам.

– Зачем заезжал? И откуда узнал, куда его поместили?

– Это узнать было проще простого, стоило обзвонить больницы и клиники, представившись братом потерпевшего, но...

– Зачем ты ездил к нему? – перебил Хозяин.

– Чтобы проверить, не привезли ли Усману его родственники из Самарканда наркоты! Вы же прекрасно знаете, что наш узбек был зависим от этой заразы!

– Откуда у тебя информация о родственниках?

– Вы не дали мне договорить, иначе не задали бы этот вопрос. Дело в том, что Усман после нападения попал в отделение РКБ, где заведующий хирургическим отделением мой бывший одноклассник Гена Бондарь. Я хотел предупредить его, чтобы он усилил контроль над узбеком, да и с ним поговорил, насчет наркоты. Бондарь же и сообщил мне позже о смерти Усмана. Все же родственники привезли ему героин! Не успел я опередить события!

Старик выслушал Полковника, недолго помолчал, видимо, принимая какое-то решение, наконец заговорил:

– Ну и черт с ним! Собаке собачья смерть! После акции против Донцова, успешного ее завершения, готовься возглавить «Бахор»! На его базе будем развиваться! Правильно поведешь себя, станешь главой всей монополии.

Афанасьев сделал вид, что удивился, хотя именно такого решения Хозяина ждал и жаждал!

– Но я же ничего не понимаю в строительстве, Хозяин!

– Я тоже! Все! И так время потерял с тобой чрез меры. А оно дорого стоит! Жду доклада насчет Донцова!

Старик, по обыкновению не прощаясь, отключился.

Полковник налил себе фужер водки.

Вот так. Все идет, как задумал он, Афанасьев. Отлично. Лишь бы Ангур не подвел напоследок.

Гуров в 9.00 следующего дня, субботы, сопроводил Донцова от поста ГАИ до офиса фирмы. Затем, оставив «Ауди» на стоянке возле какого-то банка, прошелся вокруг здания «Дона».

Наблюдатели Полковника, следящие за Аркадием, доложили начальнику, что Ангур активно изучает обстановку и следует за клиентом, куда бы тот ни поехал. А Донцов, несмотря на выходной день, посетил с десяток точек. Гуров по телефону ни с кем не разговаривал, ему также не звонили.

А вечером Ангур позвонил Полковнику, находящемуся в своей загородной усадьбе.

– Слушаю тебя, Ангур!

– Полковник, я, кажется, нашел решение. Надо бы обсудить.

– Где и когда?

– Как вы и намечали, завтра в десять утра, в обычном месте.

– Хорошо. В 10.00 я буду там.

– До встречи!

– Конец связи!

Гуров отключился, взял прибор, который ему при отъезде из Урочища передал капитан, открыл крышку.

Внешне устройство напоминало крошечный ноутбук, но являло собой систему передачи кодовых импульсных сигналов. Перехватить эти сигналы было практически невозможно. Исключалось и использование его посторонним лицом, ибо с момента первого применения кнопка включения аппарата фиксировала отпечаток указательного пальца пользователя и в дальнейшем срабатывала после идентификации этого пользователя. Несанкционированное включение приводило к самоликвидации устройства.

Аркадий аккуратно включил «ноутбук», как и прозвал эту хитрую электронную машину. Перевел клавиатуру на режим работы на русском языке, набрал текст:

«Встреча с Полковником завтра в 10.00 на конспиративной квартире. Ангур».

Пустил сигнал в эфир.

Вскоре «ноутбук» слегка ударил током ладонь Гурова, в которой тот держал его. Звуковой сигнал вызова, на случай дистанционной «прослушки», был отключен. Пришел ответ. Гуров прочитал его на миниатюрном мониторе крышки:

«Встречайся. Передай согласованный план моего устранения. Место для проведения акции подготовлено. Люди Полковника могут убедиться в этом. Капитан».

Аркадий выключил прибор. Задумался.

Зачем капитан задумал эту игру со своим «убийством»? Брали бы Полковника завтра же. Кололи бы козла прямо на хате и выходили бы на главное лицо! Чего проще? Для чего Донцов усложняет игру? Непонятно!

Но, видимо, есть у капитана какое-то свое обоснованное решение.

Не знал Аркадий, что только из-за него, Гурова, бывший офицер разведки пошел на такой вариант, прекрасно понимая, что можно прищемить Полковника и завтра. Но тогда не удастся сделать то, что он задумал насчет сержанта, перед которым все же ощущал какую-то вину...

Гуров порядком устал от метаний по городу. Водитель «Мерседеса», Николай, как его представил Донцов, бензина явно не жалел. Правда, и люди Полковника тоже изрядно потрудились в выходной день, да еще вхолостую!

Он принял, как всегда, душ, съел пару бутербродов, включил музыку, упал на софу.

Через полчаса Аркадий спал, а зафиксированный людьми Донцова пост слежения за квартирой Гурова, выставленный Полковником, всю ночь слушал стоны Стинга.

В воскресенье Аркадий подъехал к конспиративной квартире ровно в десять.

Полковник уже ждал его.

Он был в хорошем настроении и встретил Гурова приветливо. Спросил, как дела. Ответа, правда, ждать не стал, предложив присесть за стол.

– Докладывай, что ты предлагаешь по Донцову?

Аркадий достал сложенный вчетверо лист бумаги, разгладил его, взял со стола карандаш.

– В общем, так. Вы оказались правы. Ни в поселке, ни во время его движения клиента не достать. Слабым местом в его защите является офис, и только в тот момент, когда Донцов либо выходит из своего бронированного «мерса», либо садится в него. Это доли секунды, но успеть сделать выстрел можно. Хотя, признаюсь, сложно. А больше он практически нигде не доступен. В офисе проводит с утра часа два, затем деловые поездки – и домой. Видно, руководит фирмой из своего домашнего кабинета.

Полковник согласно кивнул головой:

– Говорил же я тебе про офис.

Аркадий не обратил внимания на реплику Афанасьева, продолжил:

– Но и слабость в его защите относительна! Я выбрал место для обстрела. Оно на чердаке соседнего дома. Вот, кружком на схеме обозначено, – показал Гуров позицию на листке, что принес с собой, – Донцов появляется в прицеле на крайне короткий срок. Охрана офиса профессионально прикрывает Донцова, а помощник пасет по сторонам. Одному мне проводить акцию рискованно. Велика вероятность промаха. Поэтому мне нужен еще стрелок, страховка! А если говорить прямо, человек для отвлекающего маневра!

Полковник встал, прошелся по комнате. От хорошего настроения не осталось и следа. Если в успехе акции сомневается Ангур, это серьезно. Кому, как не непосредственному исполнителю, быть объективным в оценке обстановки? От этого зависит ни много ни мало, а его жизнь!

– Вот, значит, как? Ты можешь не успеть поразить клиента?

– Гарантии полной нет.

Афанасьев напомнил:

– Но в случае с Рашидом ты пробил же защиту, завалив охрану?

Гуров согласился:

– Да! Там это удалось. Потому что стрелял я с двадцати метров и по открытым целям. Донцов же от меня будет прикрыт бронированной машиной. А его помощник, настоящий «профи», сразу определит мою позицию и немедленно откроет ответный огонь. С Донцовым обстановка намного сложнее, чем с Рашидом. Поэтому и необходим отвлекающий маневр, который увеличит шансы. И провести его следует отсюда, – Аркадий указал на схеме здание, которое пустовало, обреченное под снос. – Здесь должен находиться дублер. При этом между нами должна быть связь. Если мне хоть на мгновение удастся поймать Донцова в прицел, я завалю его. Если нет, вход клиента пропускаем и ждем его выхода из офиса. И тогда начинает действовать страховка. Задача второго стрелка обстрелять двери здания, чтобы отрезать Донцову путь отхода в офис. В этом случае помощник должен будет затащить клиента за «мерс», что было бы идеально, или Донцов сам попытается сесть в машину. И тогда он открывается для меня. И я гарантированно валю его!

Афанасьев внимательно выслушал Гурова.

Еще никогда план, предлагаемый Ангуром, не был таким сложным. Он спросил:

– Когда планируешь акцию?

– Завтра!

Полковник задумался. В комнате наступила тяжелая тишина. Наконец Афанасьев принял решение:

– Хорошо! Будет тебе страховка. Но учти, акция должна закончиться так, как это надо мне!

Гуров кивнул, продолжив:

– Это еще не все.

– Что еще? – уже недовольно спросил Афанасьев.

– Я займу позицию в семь утра. В это же время то же самое должен сделать и дублер. Как он займет свое место, пусть вызовет меня. А вам надо будет проследить за тем, когда из поселка выйдет «мерс» клиента. Проследить за ним. Когда он свернет с Садового кольца и станет ясно, что направляется в офис, я должен буду узнать об этом!

– Хорошо! – ответил Афанасьев.

Аркадий поднялся:

– Тогда я поехал.

– Удачи тебе, Ангур!

Гуров на выходе обернулся, неожиданно сказал:

– Полковник! Тот, кто будет моим дублером, скорее всего, не вернется с акции. Так что пошлите человека достаточно подготовленного, но того, кто не был бы как-то лично связан с вами.

– Я учту это!

Аркадий вышел. Полковник, выпив рюмку водки, нагнулся над схемой, оставленной Гуровым.

Ангур же вернулся домой.

Не раздеваясь, достал «ноутбук», набрал сообщение:

«План одобрен, второй стрелок будет на известной вам позиции с 7.00. Будь осторожен, я не знаю, какие инструкции получит дублер. Ангур».

Отправил послание. Задумался: а если Полковник переиграет ситуацию и даст команду второму номеру стать первым? Афанасьев профессионал, и что у него на уме, просчитать невозможно. Или невозможно лишь ему, Гурову? Но не капитану. Но раз Донцов принял подобное решение, то за ним стоит явная подоплека. Какая? Вот этого Аркадий и не мог понять. И непонимание игры тревожило его!

«Ноутбук» кольнул в кармане брюк. Гуров открыл его. На мониторе высветилось:

«Знаю, что не понимаешь моего замысла. Все поймешь позже, не волнуйся. Информацию принял. Завтра работаем по плану. Удачи».

Аркадий отключился.

Этот капитан ясновидящий, что ли? Ну и ладно! В конце концов, на кон он ставит собственную жизнь, ему и решать, как играть!

Гуров достал из сумки «винторез», разобрал его, почистил, собрал, проверил. Осечки оружие не даст. Не дал бы осечки весь план капитана.

Полковник, прибыв в загородную усадьбу, вызвал некоего Гуся. Парня лет двадцати пяти, который год как откинулся с зоны. Прибыв в Москву после лагеря, помыкался в столице, пока случайно не встретил помощника Полковника, своего земляка из Костромы. Тот и привел его к Афанасьеву. Это было неделю назад.

Полковник определил Гуся в охрану усадьбы.

Гусь, до того как попал на зону, успел отслужить срочную в армии. В пехоте. Был и в Чечне. Хоть и небольшой, но опыт боевых действий имел. К тому же Гусь – круглый сирота, родители ушли из жизни, пока он сидел. Гуся рекомендовал помощник, а ему Полковник верил и ценил его. Тот был умен, но знал свое место.

Гусь вошел, предварительно постучав, и встал в дверях. Мимо него прошел помощник и подошел к Афанасьеву. Но тут же получил нагоняй:

– Гена! – не глядя на него, тихо сказал Полковник. – Насколько помню, я вызвал одного охранника. Тебе что здесь надо? Дело срочное?

– Да нет, я думал...

– А вот это зря! Здесь думаю я! Ты – исполняешь! Или ты стал с некоторых пор думать по-иному? Нет? Так иди с богом! Свободен, Гена!

– Разрешите... – хотел что-то сказать помощник, но Афанасьев перебил его, резко повысив голос:

– Ты свободен! Или мне повторить?

Помощник вышел. Гусь, он же Гусев Андрей Андреевич, продолжал стоять, непонимающе глядя на своего грозного босса, и ломал голову, зачем он понадобился Самому. Может, решил выгнать? Это было бы очень плохо. Куда тогда податься Гусю?

А Полковник, словно не замечая охранника, что-то просматривал в бумагах за столом.

Гусь кашлянул.

Афанасьев, не поднимая головы, спросил:

– Ты простыл?

– Нет.

– Тогда не надо напоминать о своем присутствии, я не забыл, что ты здесь. Стой, где стоишь, и жди!

Выдержав, таким образом, паузу минут в десять, Полковник сложил документы, положил их в ящик стола. Поднял глаза на Гуся, пригласил неожиданно мягким голосом:

– Проходи, Андрей, присаживайся. Вот сюда, – Афанасьев указал на кресло справа от себя, за столом совещаний.

Гусев покорно исполнил требование босса, сев на край кресла.

Полковник проговорил:

– Расслабься, сядь нормально! Мой вызов ничем плохим тебе не грозит. Просто везде должны быть дисциплина и субординация. Это я насчет твоего земляка. Если подчиненные начинают фамильярничать с начальником, то что из этого получится?

– Ничего хорошего, босс! – ответил Гусь.

– Правильно, Андрей. Бардак получится. А я его у себя не потерплю! Ты куришь?

– Да!

– Кури!

Гусь достал пачку «Примы» и одноразовую дешевую зажигалку.

Полковник поморщился, спросил:

– Сколько ты получаешь, Андрюша?

– Три сотни. Как и все в охране.

– И тебе не хватает денег на нормальные сигареты?

– Хватает, но я на зоне как-то привык к «Приме».

Афанасьев взял его пачку со стола, выбросил в мусорную корзину.

– Придется отвыкать! Мне еще не хватало, чтобы соседи увидели, что охрана курит «Приму». Что подумают? То, что я гроши вам плачу, вот что! А это не так. Но ладно. Закончим отступление, перейдем к главной теме, ради которой я тебя и вызвал.

Гусь напрягся:

– Слушаю вас, босс!

– Кури «Парламент», – Полковник бросил на стол пачку сигарет. – И слушай очень внимательно! Но сначала ответь, ты снайперскую винтовку в руках держал?

– Было дело в Чечне, босс!

– Что за оружие?

– «СВД» и «винторез» в основном.

– «Чехов» много положил?

– Нет, с пяток.

– Значит, с оружием обращаться можешь?

– Могу, коль придется!

– Тогда слушай главное...

Полковник отпустил Гуся через полчаса, тщательно проинструктировав насчет завтрашнего дня. Проводил словами:

– Сейчас иди отдыхай, в пять утра – подъем! На моей машине тебя доставят в район акции. Оружие будет в багажнике. «Винторез». Остальное ты знаешь! Особо подчеркиваю, беспрекословное подчинение главному исполнителю, Ангуру, с которым ты должен будешь выйти на связь в 7.00. За успешно выполненную работу – две тысячи баксов! Все! И никому о нашем разговоре, тем паче о предстоящем деле, ни слова. Даже земляку своему! Произойдет утечка информации, и тут же твоя жизнь оборвется! Иди!

Гусь вышел.

Его уже ждал помощник босса.

Но сколько он ни пытался выведать, о чем земляк говорил с боссом, тот нес какую-то околесицу. Мол, Полковник интересовался его прошлой жизнью, зоной и всякой другой мелочью.

Поняв, что ничего путного от земляка не добьется, помощник Полковника отстал от Гуся. А тот отправился в свою комнату, пообедал и лег спать.

ГЛАВА 11

В 5.00 Гуров был уже на позиции напротив офиса.

Он внимательно осмотрел из чердачного окна подъезд офиса, само здание, хотя делал это чуть ли не в пятый раз, подъезды к нему, дом, куда должен прибыть дублер. Позиция второго, страхующего снайпера будет в зоне обстрела Аркадия, но что это даст, если тот решиться открыть огонь по Донцову в обход плана, по прямому приказу Полковника?

Ничего. Гуров категорически отказывался понимать тактику Донцова, объяснение которой пришло позднее.

Ровно в 7.00 на сотовом телефоне Аркадия прозвучал сигнал вызова, он ответил:

– Слушаю.

– Говорит второй номер. Я на месте.

– Понял. Ты предупрежден насчет порядка своих действий?

– Да! Ничего не предпринимать без вашего приказа. Я в полном вашем подчинении.

– Не забывай этого. Жди указаний. А пока спрячься мышью в норе. Конец связи!

Не прошло и пяти минут, как выдал сигнал вызова «ноутбук».

Аркадий прочитал сообщение:

«Перед самой акцией к тебе заглянут гости с сюрпризом. Их будет двое. Не обращай на них никакого внимания, делай свое дело и уходи. О своем прибытии гости предупредят тебя дополнительно по мобильнику. Капитан».

Что еще он задумал?

Какой еще сюрприз он хочет доставить на боевую позицию? Непонятно...

Вообще в его действиях и решениях ничего непонятно. Ну и черт с ним! Гуров отработает свое и уйдет. Пусть Донцов крутит свою карусель, раз ему хочется поиграть в войну. Соскучился по боевым выходам, что ли? Может, и так. Лично он, Гуров, от всей этой крови устал смертельно!

Время тянулось медленно.

В 8.40 поступило сообщение людей Полковника, сопровождавших «Мерседес» Донцова. Тот ушел с Садового кольца и направляется к офису.

Аркадий взглянул через прицел на окно, где должен был устроиться дублер, но никого не обнаружил.

Где же он? Нашел щелку и через нее смотрит за офисом?

Сотовый телефон Аркадия зафиксировал и сохранил его номер. Гуров решил вызвать страховщика. Но телефон его был заблокирован.

Это не понравилось Ангуру. По условиям, оговоренным с Полковником, Аркадий должен был иметь с дублером постоянно действующую связь. Но что-либо предпринять он уже не мог. Скоро должен был появиться «Мерседес» Донцова.

И тут прошел сигнал вызова мобильника. Наконец-то объявился второй номер. Но на связь вышел человек капитана. О гостях Аркадий чуть было не забыл!

– Ангур, мы от капитана!

– Понял, работайте!

Тут же на чердак вошли двое крепких мужиков в камуфлированной форме. На плече они несли какой-то продолговатый сверток из черного полиэтилена. Уложив поклажу чуть в стороне, сами сели к стене, стараясь не мешать Ангуру.

Гуров, как только увидел приближающийся «мерс», забыл обо всем на свете.

Наступил самый ответственный момент.

Теперь ошибиться он не мог, не имел права! Но ему должен был помочь и сам Донцов.

Серебристый «Мерседес» остановился у входа в офис. Из здания тут же вышел, также одетый в камуфлированный костюм, как и гости, сидевшие сзади, охранник. А из машины появился Паша – помощник капитана. Он внимательно осмотрелся вокруг.

Странно, но на дом, где засел дублер Гурова, Паша не обращал никакого внимания, осматривая окна здания напротив. Подал сигнал. Появился Донцов! Он вышел из салона и, остановившись, на секунду повернулся грудью к Ангуру.

Аркадий знал, куда стрелять!

В область сердца, где к бронежилету, под костюмом, были прикреплены подушечки с жидкостью, имитирующей кровь на съемках фильмов.

Мгновенно прицелившись, Ангур выстрелил!

Девятимиллиметровые пули ударили в грудь капитана, отбрасывая того на асфальт. Из рваных дыр костюма брызнула «кровь». Донцова тут же закрыл своим телом охранник офиса.

Выполнив работу, Аркадий, оставив винтовку на позиции, крикнул гостям, которые как ни в чем не бывало продолжали сидеть у стены:

– Я ушел, ребята!

– Давай! – проводили они Гурова.

Аркадий не стал спрашивать, какого черта они расселись там, где скоро появится милиция, выскочил на лестничную площадку, спустился. Вышел из подъезда, подняв воротник куртки, пошел в сторону, где была припаркована его «Ауди».

Вскоре он благополучно покинул район проведения акции.

Вернувшись домой, он тут же вызвал Афанасьева. Тот ответил немедленно:

– Да?

– Полковник, работа выполнена.

– Молодец! Я как раз смотрю телевизор. Отлично сработано. Советую, включи «ящик», интересно! Завтра в 10.00, как обычно, на известной тебе хате расчет. Все!

Аркадий включил телевизор.

Как раз показывали окровавленное место, откуда недавно был вывезен «труп» Донцова. Все кругом было оцеплено милицией.

Молодой корреспондент одного из центральных каналов телевидения вещал в камеру. Он говорил, что примерно сорок минут назад, у собственного офиса, двумя выстрелами из чердака соседнего дома убит известный предприниматель, бывший офицер спецназа, провоевавший в Чечне три года, Юрий Александрович Донцов.

Также журналист сказал, что правоохранительные органы не дают практически никакой информации, только констатируют факт заказного убийства. Но корреспонденту удалось узнать, что нападение на Донцова готовилось с двух направлений – из чердака, откуда и были сделаны роковые выстрелы, и из старого дома, что расположен перпендикулярно центральному входу в офис «Дона». Там, по информации проверенных источников, обнаружена еще одна позиция и брошенная винтовка «винторез», идентичная той, из которой был убит Донцов.

Оператор показал с улицы и чердак, откуда стрелял наемный убийца, и старый дом, где обнаружили еще одну позицию.

Корреспондент продолжал. Он сообщил, что милиция среагировала на преступление быстро и уже задержано несколько подозрительных лиц. Их фамилии не разглашаются. Но операция «Перехват» продолжается. В конце репортажа журналист задал в камеру вопрос:

– Смогут ли на этот раз правоохранительные органы остановить кровавую череду заказных убийств руководителей крупнейших строительных предприятий или убийца продолжит свободно пополнять свой список новыми жертвами?

Аркадий выключил телевизор.

Теперь оставалось ждать сообщения от «покойного» капитана или его помощника, что более вероятно. А самому готовиться к встрече с Полковником. К последней с ним встрече!

Он прилег на софу. Мысли покинули его, не хотелось ни о чем думать. Он так и лежал, расслабившись, бездумно глядя в потолок, пока не задремал.

Дрема постепенно перешла в сон, хотя Аркадий неплохо отдохнул перед акцией. Но, видимо, свою роль сыграло то напряжение, которое сопровождало его все время операции и сейчас отпустило.

Проснулся Гуров в десять вечера с минутами от слабого разряда «ноутбука», который держал при себе. Сообщение гласило:

«Постарайся незаметно покинуть квартиру. За углом дома тебя ждет «девятка» белого цвета. Нужно обсудить план предстоящих действий. Капитан».

Аркадий ответил:

«Понял. Выхожу. Если сможете, отвлеките наблюдение Полковника. Ангур».

Гуров включил свет, прошелся вдоль окна, чтобы тень его силуэта была видна с улицы. Но только тень, по которой стрелять бесполезно. Включил телевизор. Надел куртку, вложил в нее «ПМ». Вышел из квартиры.

Вновь используя чердак, прошел до крайнего подъезда, откуда вышел на улицу, свернул за угол дома. Сел в «девятку». За рулем сидел Паша.

Они поздоровались. Машина отъехала от дома.

Помощник Донцова получил сигнал по рации, передал Гурову, что машина наблюдения за его квартирой в настоящее время тщательно проверяется вызванным кем-то из «соседей» нарядом милиции.

– Порядок, – проговорил Паша.

– Куда едем? – спросил Аркадий.

– К Юрию Александровичу!

– В морг, что ли? – улыбнулся Гуров.

На что Паша серьезно ответил:

– Угадал!

– Ты это серьезно, Паша?

– Серьезно! Завтра он выйдет на свободу, а пока господину Донцову приходится находиться среди мазуриков.

– Но в морге же полно посторонних! Одного персонала сколько! А мы с трупом общаться будем?

На этот раз улыбнулся Паша:

– Не волнуйся, встреча подготовлена как надо.

– Ну вы и даете!

Гуров замолчал и через полчаса вошел в прилично обставленный кабинет одного из московских моргов.

В нем и находился Донцов. Увидев Аркадия, поднялся с кресла и пошел к нему навстречу:

– Привет, киллер!

– Здравия желаю! Как работа?

– На «отлично», только пару приличных синяков ты мне поставил.

– Сказали бы, я бы из пистолета выстрелил. Эффект тот же, синяков никаких!

– Да я не в претензии. Все отлично!

Аркадий, вспомнив о гостях со свертком, спросил:

– Капитан! А что за люди присутствовали на чердаке во время акции?

Донцов широко улыбнулся:

– А это, мой друг, были люди, которые сняли с тебя все подозрения и в этой акции, и в ранее совершенных актах ликвидации!

Гуров ничего не понял, удивленно посмотрел на Донцова:

– Как это так?

– До сих пор не понял?

– Нет!

– Я же не зря настаивал, чтобы ты запросил дублера. Этот парень, работавший на Полковника, был уничтожен в старом доме и глухим переулком перенесен к тебе. Как только ты сделал дело, его труп положили на твою позицию, вложив в руки «винторез», из которого были сделаны выстрелы по мне. И получилось, что мои люди, согласно полученному от меня распоряжению, обследуя чердак стоящего напротив дома, обнаружили киллера и тут же завалили его! Я же не мог, узнав по возвращению из заграницы о цепи преступлений, направленных против руководителей строительных компаний, не принять повышенных мер безопасности? Вот и результат! Милицию я пока просил не афишировать факт ликвидации наемного убийцы, чтобы о нем раньше времени не узнал Полковник. После встречи с ним и с теми, кто стоит над ним, завесу секретности снимут, и все узнают, что маньяк обезврежен!

Только сейчас Гуров въехал в замысел капитана. Тот устроил элементарную «подставу» Полковнику. На которую тот клюнул, не просчитав, что этот боевой и часто применяемый на войне прием мог иметь место и здесь, в мирном городе. Да! Этим маневром Донцов выводил Гурова из поля зрения милиции, и теперь за его деяния отвечать будет некому! Киллер убит охраной Донцова, и на этого парня повесят все остальные акции. Донцов, рискуя собой, значительно облегчил жизнь Гурову, но до конца не обезопасил ее. И все же капитан сделал для Аркадия очень многое! И как все продумал!

Видя, что сержант задумался, капитан спросил:

– О чем думаешь, Ангур?

– О том, что при всем своем желании, даже имея поддержку и прикрытие, мне бы не удалось переиграть тебя!

– А ты как хотел? Переиграть профессионального офицера-разведчика?!

– Но ты же сделал это с Полковником?

– Тот утратил практику оперативных действий. Да, стратег он хороший, но вот с тактикой расстался давно, а в нашем случае главенствовала тактика. Непосредственное исполнение боевой задачи, которых Полковник лично не проводил очень давно.

– Понятно!

Гуров осмотрелся, Донцов спросил:

– Чего-то ищешь, Аркадий?

– Пепельницу. Или здесь курить запрещено?

Бывший капитан покачал головой, отвечая Гурову:

– Ты или не проспался, или все еще находишься в непонятке, пепельница же перед тобой, опусти череп!

И действительно, та стояла перед самым его носом на столике.

– Черт, – незло выругался Гуров. – Забил ты мне, капитан, все мозги своими маневрами.

Аркадий закурил.

Донцов спросил:

– За гонораром отправишься завтра?

– Да, к 10.00 на одну квартиру. И тут мне нужна будет помощь.

– В чем?

– В чем-то ты, капитан, просчитываешь все до мелочи, а где главное – не видишь!

Донцов улыбнулся:

– И чего же я не вижу?

– Да то, что завтра Полковник рассчитает меня пулей! Я ему больше не нужен. Неужели это тебе не ясно? Донцов продолжал улыбаться:

– Мне-то как раз все ясно! Поэтому и спрашиваю, что за помощь ты запрашиваешь, если завтра в гости к Полковнику мы пойдем небольшой компанией.

– Компанией?

– Да! Ты, я и Паша! Полковник наверняка приготовит тебе знатную встречу! И будет в хате не один! Ему, до того, как кончить тебя, надо еще узнать, где ты прячешь Людмилу, вот он и будет колоть тебя с помощью своих отморозков. А тут – мы! У нас тоже имеется к Полковнику, перед тем как отправить его в мир иной, несколько вопросов. Один из них касается пленок, на которых зафиксирован расстрел Соболева. Якобы!

– Черт, я о них и не думал!

Гуров заметно помрачнел, потом, взглянув на капитана, спросил:

– Что ты подразумевал под словом «якобы»?

– А то, что ты стрелял уже в мертвого Соболева!

– Что?

– При первой встрече, да и потом, я не сказал тебе, какое заключение экспертизы пришло в часть из Ростова. И в нем было сказано, что умер рядовой Соболев от множественных ранений в область живота и груди. Выстрел же в голову являлся посмертным. Но пленки от этого не становятся безопасными и могут причинить немало неприятностей.

Гуров уставился на бывшего капитана:

– Ты это... про Соболева, серьезно?

– Чего серьезно?

– Я не убивал Женьку?

– Нет!

– Господи...

Аркадий схватился за голову, качаясь из стороны в сторону, – знать бы об этом раньше! Все было бы по-другому! Проклятый Полковник!

Донцов, видя состояние бывшего сержанта, сделал паузу, молча отойдя к окну.

Затем вернулся. Состояние состоянием, но надо и дело делать. Поэтому, положив руку на плечо Гурова, он продолжил:

– Но ты стрелял в него, и этот факт зафиксирован. Он может сильно испортить тебе жизнь. Уже тем, что «воскресит» тебя, и возникнут вопросы: а чем раньше занимался оставшийся в живых сержант Касьянов? Нет! Ты, под истинным обличьем, погиб! Живет Гуров, Касьянова похоронили. И никто не должен иметь возможность доказать обратное. Давай подумаем, где могут храниться пленки? Я имею в виду копии. Оригинал наверняка у того, кто стоит над Полковником, а вот копии?

Гуров продолжал оставаться в ступоре:

– Откуда мне знать?

– Ты не знаешь и знать не можешь, как и анализировать сейчас обстановку, придется делать это мне. Копии сделаны однозначно. Но их много быть не может, и находиться они должны под рукой. Этой информацией может обладать только Полковник. Вот завтра мы и поговорим на эту тему с господином Афониным. И еще кое о чем. Тебя сейчас отвезут домой. Отбрось пока историю с Соболевым. Потом все обдумаешь, когда окончательно освободишься от шантажа. И готовься к встрече с коварным врагом. У тебя есть ключ от конспиративной хаты?

– Есть!

– С собой?

– Да!

– Давай его сюда! Квартира большая?

– Да!

– Завтра идешь к Полковнику как ни в чем не бывало. Как и раньше, получить расчет, и эмоции попридержи. Ну а дальше... дальше по обстановке. Ты меня понял, сержант?

– Понял, капитан!

– Приводи себя в порядок. Завтра решающая схватка! И решит она в первую очередь твою судьбу! Прибор кодированной связи оставь. Он больше не нужен. Перед тем как пойдешь на встречу, с улицы предупредишь меня по сотовому телефону. Все! Паша, отвези его домой.

Помощник доставил Аркадия по знакомому адресу. Попрощавшись с Павлом, Гуров прошел ставшим уже привычным чердачным путем до своего подъезда. Спустился в квартиру.

Шок от сообщения капитана, касаемо Соболева, перерос в огромное облегчение.

Аркадий упал на софу.

Он не убивал товарища! Не убивал! Но за смерть его отомстит в любом случае! И, похоже, завтра будет нелегко!

Бывший начальник разведки спецназа включается в игру лично.

И не только для того, чтобы прикрыть бывшего сержанта. Донцов метит дальше. Он хочет выйти на самую верхушку преступного айсберга, на того, кто затеял эту дьявольскую игру. И завершить ее. А следовательно, быть завтра дню тяжелому.

Эту ночь Гуров так и не смог уснуть, лишь под утро забывшись дремой.

Но, встав в шесть утра, Аркадий был готов к боевому выходу.

В 8.30 он вышел из дома, сел в «Ауди», направив автомобиль к конспиративной квартире. Вызвал по сотовому капитана, тот молчал, но было слышно, что он ждет слов Ангура.

– Я выехал, к назначенному времени буду на месте.

Связь отключил капитан. Что бы это значило? Почему он не может говорить?

В 9.55 Гуров вышел из машины у знакомого дома. Поднялся по лестнице.

Вот и знакомая площадка.

Гуров подошел к железной двери, позвонил условным сигналом.

Кто-то посмотрел в «глазок». Дверь открылась. Открыл ее Полковник, тут же выговорив Аркадию, пропуская в прихожую:

– Почему звонишь? Где ключи от квартиры?

– Оставил дома. Проснулся поздно, собирался в спешке, чтобы не опоздать к назначенному времени, даже побриться не успел. Только по пути про ключи и вспомнил. Не возвращаться же за ними было?

– Да, вид у тебя действительно, мягко говоря, неопрятный! Проходи в зал, я сделаю тебе кофе.

Афанасьев пошел на кухню, Гуров вошел в зал.

И тут же получил сильный удар сзади по голове. В глазах рассыпался огненный фейерверк, и тьма поглотила его, лишенного сознания.

Человек, ударивший Аркадия, нагнулся над ним, оценил удар, крикнул:

– Все в порядке, босс!

Из кухни, под шум начинающего закипать чайника, раздалось:

– Упакуй его, Гена, в коляску!

Помощник Полковника вытянул руки Гурова, защелкнул на запястьях Гурова наручники. Взялся за цепь, потащил по паркету бесчувственное тело на середину зала.

– Банан! – позвал он кого-то.

– Ну? – ответил из соседней комнаты молодой голос.

– Тащи сюда колясочку! Провода и всякую приблуду к ней не забудь!

Квартира была просторной, трехкомнатной, не считая темной комнаты, а проще сказать, кладовой, имеющей выход в зал у лоджии, где был собран весь хлам. Плотные шторы на окнах, кровать или диван, тумбочки, стулья да куцые ковры на обшарпанных стенах. С первого взгляда становилось ясно, что постоянно люди здесь не живут.

В большой комнате в одном углу стоял телевизор, правда, импортный и новый, кресла с журнальным столиком у балконного окна, также закрытого шторами, как и вход в темную комнату. Софа вдоль стены, упирающаяся в добротный платяной шкаф, шифоньер с книжными полками. Ковер на всю стену слева от входа. Примечательным было то, что полки заставлены полным собранием сочинений Ленина...

Гуров лежал на самой середине зала.

Банан из коридора вкатил в комнату кресло. Оно напоминало инвалидную коляску. А еще больше походило на приспособление для перемещения буйных, психически нездоровых людей, так как с подлокотников, стоек и подголовника свисали крепкие ремни.

Сзади кресла в небольшом ящике был закреплен какой-то электрический агрегат. Об этом свидетельствовала куча кабелей, тянувшихся оттуда и разветвляющихся десятком проводов.

Гена и Банан подняли отяжелевшее тело Гурова, усадили в коляску.

В это время в зал вошел и Полковник, делая аккуратные глотки кофе из маленькой чашечки. Он посмотрел на работу подчиненных, ничего не сказав, прошел к окну и сел в одно из кресел возле журнального столика.

Поставив чашку и закурив, спросил у помощника:

– Ты его случаем не прибил, Гена?

Тот, затягивая ремнями руки и ноги Гурова, не отрываясь от дела, ответил:

– Работа чистая, босс! Набил уже руку на таких делах!

– Ну-ну! Продолжайте работу. Реостат ко мне на стол. Присоски по всему телу.

– Делаем, босс, делаем, – пыхтел Гена, – сейчас все будет в лучшем виде! Банан, где клейкая лента? Приготовь ее! Как босс врубит аппарат, придется пасть этому уроду запаивать! Иначе барабанные перепонки, на хрен, лопнут, визжать резаной свиньей будет киллер наш!

Банан, возившийся с проводами, подсоединяя их к Гурову, с которого стянули по пояс одежду, ответил:

– Ты свои дела делай. В мои не влазь.

– А ну хорош собачиться! – Полковник окриком прервал перебранку подчиненных. – Лучше работайте быстрее!

Афанасьев допил кофе, погасил сигарету ногой прямо на паркете.

Спустя несколько минут машина была готова к применению.

Полковник подошел, осмотрел. Постучал по ручке кресла:

– Отличный аппарат, не правда ли? По специальному заказу сделан. Такие стульчики в тридцать седьмом в подвалах НКВД нарасхват, по слухам, были. Кололся в них клиент сразу. Умели работать сталинские следаки. Не то что нынешние чистюли. Ну, ладно! Вроде все готово, теперь, Гена, приведи в чувство нашего друга.

Помощник брызнул из приготовленной бутылки в лицо Гурова холодной воды.

Аркадий очнулся.

И сильная боль в области затылка чуть вновь не опрокинула его в бездну тьмы. Но Гена уже сделал укол, и боль отступила. Сознание прояснилось.

Голова Гурова не была строго зафиксирована в кресле, и он смог осмотреться. Увидел двух незнакомых, крепких с виду парней и Полковника, вернувшегося на свое место. Обратился к нему:

– Вот, значит, как ты решил отблагодарить меня, Полковник? Что ж, нечто подобное я ожидал.

– Тогда почему пришел на встречу? – спросил Афанасьев. – Забрал бы свою сучку и сдернул из Москвы? Глядишь, и пожил бы еще! Но тебе деньги нужны! Ради них ты пошел на смертельный риск! Сто штук «зеленых», согласен, это деньги! Но разве свобода не дороже, Ангур?

Гуров отвернулся, проговорив:

– Да пошел ты на!..

Полковник укоризненно покачал головой:

– Ух ты каким ты стал смелым и борзым! За базар свой не боишься ответить? Хотя отвечать тебе придется и безо всякого базара! Кресло удобное? Нигде не жмет?

Аркадий перевел взгляд на Афанасьева:

– Послушай, Полковник, к чему весь этот маскарад? Решил убрать меня, так убирай, я в твоей воле. Один выстрел – и все кончено! Решил поиздеваться, как когда-то над Соболевым в Чечне? Только кого на этот раз ты вербуешь? Своих отморозков? Так они и так послушны, как проститутки.

Полковник встал, подошел к Гурову, произнес:

– Чтобы умереть легко, без лишних и никому не нужных мучений, ты должен всего лишь, дорогой мой Ангур, ответить на два вопроса и подписать одну бумагу.

Гуров усмехнулся:

– Уж не дарственную ли на свою квартиру? Угадал? И всего лишь за то, чтобы все одно умереть? Не многого ли хочешь?

Афанасьев ударом кулака разбил Аркадию губы, выбив несколько зубов. «Хорошо, что челюсть не сломал, паскуда», – подумал Гуров. Полковник потер кулак, сказал:

– Это тебе за разговоры лишние. Значит, мы с тобой по-хорошему не договоримся?

Гуров прошепелявил разбитым ртом, сплюнув кровь под ноги:

– Отчего же? Договориться можно, но не здесь и при условии сохранения мне жизни. К чему тебе, Полковник, моя смерть? Ты же сам говорил, что я для тебя никакой опасности на свободе не представляю.

Афанасьев посмотрел ему в глаза:

– Вот ты как заговорил? Жить захотел? Любой ценой?

– Да, любой ценой!

– И девку, шлюху свою, мне сдашь?

– Сдам, коли договоримся!

Полковник закурил:

– Да! Разочаровал ты меня, Ангур! Честное слово, в Чечне, в сарае у «чехов» ты держался достойнее! А сейчас поплыл! Нет, Аркаша, по-твоему не будет! Итак, вопрос первый: где сейчас девка?

– В пи...е! – коротко и неприлично ответил Гуров. Да и до каких приличий ему было?

Полковник усмехнулся:

– Второй вопрос: где хранишь деньги, что я платил тебе за работу?

– Рядом с ней!

Афанасьев схватил Аркадия за подбородок, рывком поднял голову вверх:

– Мои упреки плохо подействовали на тебя, ты решил выказать себя героем? Только, сержант, не получится из тебя герой. Сейчас ты изведаешь такое, от чего забудешь обо всем на свете и сделаешь все, что я скажу! Банан, включай аппарат!

Бандит нагнулся к ящику, протянул шнур к розетке, щелкнул тумблером, в ящике что-то загудело, а Аркадия слегка тряхнуло током. Этот разряд напомнил Гурову сигнал вызова «ноутбука» и самого капитана.

Где же ты, Донцов?

Сейчас каждая секунда на счету. Пора бы и вмешаться в игру! Не обещал бы прикрытия, хрен эти ублюдки взяли бы Ангура! Он был бы готов к отражению нападения и воспользовался бы оружием, а теперь, рассчитывая на Донцова, мог подвергнуться страшной пытке.

Где же ты, капитан?

Банан доложил, что аппарат к применению готов, и отошел к Гене, встав рядом с ним, спиной к гардеробу.

ГЛАВА 12

Полковник подошел к шифоньеру, достал из него бутылку коньяка, сорвал пробку, из горла сделал несколько больших глотков, прошел к столику, на котором находился реостат.

– Ну что, Ангур? Последний раз спрашиваю. Добровольное сотрудничество в обмен на мгновенную смерть или та же гибель, но в адских муках. Ну?

– Я же сказал, пошел ты на... пес продажный!

Полковник приказал:

– Гена, заклей этому придурку пасть!

Тот выполнил приказ босса.

Но Полковник не успел прикоснуться к реостату.

Все произошло внезапно, мгновенно и одновременно.

Створки платяного шкафа вдруг распахнулись, и прозвучали два хлопка и звук падения тел, а из темной комнаты вышел Донцов и приставил к затылку Полковника глушитель пистолета.

– Стоять, Афонин!

Тот, кого назвали его настоящим именем, вздрогнул и замер.

А перед Гуровым появился Паша.

– Ты живой, Ангур? Пришлось понервничать?

– Хороший вопрос, Паша. Посмотрел бы я на тебя в этом кресле.

– Ну ничего, обошлось же? Да иначе и быть не могло!

Донцов тем временем, обыскав Полковника, приказал тому лечь на пол.

Павел быстро освободил Гурова, тот поднялся с электрического стула, оглянулся. На паркете, раскинув руки, лицами вниз, с аккуратными, немного обугленными дырками в затылках, лежали помощники Полковника – Гена и Банан.

Капитан приказал Афонину встать.

Тот выполнил приказ, взглянув с яростью, круто размешанной страхом, на Донцова и Гурова.

– Ты... – попытался он что-то сказать Аркадию, но Донцов не позволил сделать это.

Он сорвал с Полковника костюм, рубашку с галстуком, оголив до пояса, затем, подумав, ножом обрезал брючной ремень. Брюки тут же упали к начищенным до блеска ботинкам Афонина. Полковник остался в одних плавках.

Капитан приказал:

– Вперед, мразь, в кресло пыток!

Афонин замешкался, да и брюки, стреножив его, как лошадь, мешали движению. Паша без лишних разговоров подхватил голого врага под мышки, как куклу бросил его на электрический стул.

Посмотрел на Донцова:

– Эти хреновины, – Паша указал на присоски, – куда крепить?

– К телу, Паша! Роли поменялись, и теперь господин Полковник будет отвечать на наши вопросы. А ты, Аркадий, иди в ванную, обработай раны и, если сможешь, немного расслабься! Выпей коньячку, покури!

Гуров отрицательно покачал головой:

– Нет! Донцов как будто что-то вспомнил:

– Ах да, у тебя же небольшой должок образовался к этому типу. Согласен, долги надо возвращать!

Гуров подошел к Полковнику и резко, без замаха, врезал тому точно в нос. Кровь обильным ручьем хлынула на волосатую грудь Афонина.

Капитан спросил:

– А почему ты, Аркадий, не в зубы его, как он тебя?

– Челюсть боялся разворотить. Он тогда разговаривать не смог бы.

– Логично. Паша! Ты разобрался с этой электрической канителью?

– Готово, Юрий Александрович!

– Вытри с него кровь и заткни ноздри, нос кровоточить долго будет.

Подошел Гуров.

– Так! – проговорил капитан. – Теперь с внешним наблюдением надо решить вопрос, перед тем как спокойно перейти к главной теме. А то кто знает, может, у него есть какой страховочный приказ этого ублюдка, – указал Донцов на Полковника.

Капитан достал обычный с виду хронометр.

На нем лишь была одна лишняя кнопка сбоку и круглый световой индикатор вместо цифры 12, горевший слабым красным огнем.

Донцов нажал на лишнюю кнопку, индикатор тут же изменил цвет на зеленый.

Два мужика на улице, мирно распивающие пиво в беседке, через такие же хронометры получили сигнал к действию.

Они вышли из беседки и направились к трансформаторной будке, за которой притулилась новая, полностью тонированная «десятка».

Двери машины были открыты, звучала музыка, но тихо. В автомобиле находилось два человека. Страховка Полковника!

«Десятка» прибыла за полчаса до машины Полковника. Люди из нее зашли в конспиративную квартиру и проверили. О результатах доложили боссу и получили приказ находиться у будки в готовности к немедленным действиям, согласно указаниям босса по сотовому телефону. Все это через прибор дистанционного прослушивания зафиксировал помощник капитана. После проверки в квартиру и проникли Донцов с Пашей.

Сейчас к «десятке» приближались двое мужчин с бутылками пива в руках, напоминающие хронических алкашей.

Они начали обход машины с двух сторон, и в этом ничего странного не было: так уж неудачно поставил ее водитель. С одной стороны вдвоем было не пройти! Что значительно облегчало задачу людям Донцова. Мужчины почти поравнялись с открытыми дверями «десятки», когда бандиты Полковника хотели прикрыть их, пропуская алкашей. Этого мужчины не дали сделать. Ударами ног отбросив дверцы в открытое положение, они мгновенно достали пистолеты. Бывшие бойцы спецназа знали свое дело: два выстрела – два трупа.

Они перетащили трупы на заднее сиденье. Уложили так, чтобы через лобовое стекло, через которое еще что-то можно было рассмотреть в салоне, тела видны не были. Один из мужчин положил на трупы взрывное устройство, вызывающее при срабатывании пожар внутри контура, куда оно помещено. Мужчины закрыли дверцы «десятки», поставив ее на сигнализацию. Осмотревшись, прошли к палатке возле гастронома, взяли еще по бутылке пива и вернулись в беседку.

Индикатор на хронометре Донцова вновь изменил цвет.

– Порядок! – констатировал он факт устранения страховки Полковника. – Теперь приступим к главному.

Донцов достал диктофон, приказал Гурову и Паше не вмешиваться в разговор, заговорил, не включая записывающего устройства:

– Сейчас ты, господин бывший полковник войсковой разведки Афонин, подробно изложишь историю своего перевоплощения из офицера Российской армии в пособника чеченских головорезов. И о тех, кто стоит за тобой.

Полковник заявил:

– Я расскажу все при условии сохранения мне жизни. Иначе...

Донцов не дал Полковнику договорить.

Сделал знак Паше, тот одним движением заклеил рот Афонину, не забыв вытащить тампоны из ноздрей, чтобы предатель мог хоть и с трудом, но дышать.

Капитан же резко дернул ручкой реостата, увеличив силу тока на присоски.

Тело Полковника пробила судорога, он изогнулся в кресле.

Донцов вернул реостат на нулевую отметку.

Паша тут же снял ленту.

Афонин сделал глубокий вдох.

Донцов же продолжал отдавать приказания:

– А теперь, Паша, срежь с него плавки и закрепи провод на член!

– Не надо! – крикнул Полковник. – Не надо, – произнес уже тише, опустив голову, – записывайте!

– Вот это другой разговор! Начинай рассказ!

Капитан включил диктофон.

Говорил Афонин минут двадцать. Он рассказал, как, будучи в отпуске, он внезапно был приглашен к себе одним ранее очень высокопоставленным чиновником. Тот предложил за хорошие деньги, большие деньги, работу на него.

Подстава вертолета имела место, но ее организовал тот человек, через свои каналы, которые Афонину неизвестны. И сделано это было лишь для того, чтобы имитировать гибель полковника разведки и внедрение его в банду Байзеда. Она и уничтожила «вертушку», забрав с собой черные ящики и его, Афонина.

Вся кровавая афера была задумана с одной целью – создания здесь, в Москве, боевой группы для исполнения заказов человека, имя которого пока не произносилось.

А для этого нужен был квалифицированный снайпер. И группа капитана Грачева была обречена на уничтожение. Боевиков на ее частичную ликвидацию вывел сам Полковник. Он и руководил операцией.

В результате был завербован сержант Касьянов, он же Ангур, получивший документы на Аркадия Гурова, непосредственно выполнявший акции устранения неугодных хозяину Полковника лиц.

Капитан, ведя допрос, записывал его на диктофон выборочно, фиксируя на пленке лишь ответы Афонина.

Вот и сейчас он стер последнюю фразу Полковника, касающуюся Касьянова, и сказал:

– Последние слова, Полковник, придется изменить и сказать, что в результате действий в Чечне снайпера взять не удалось, один погиб, не выдержав пыток, второй решился на побег, был убит и тело его сбросили в ущелье, у аула. А на роль киллера во всех акциях использовался некий Андрей Гусев, он же Гусь, земляк твоего помощника. Давай говори, что надо, я пишу!

Полковник покорно повторил слова Донцова.

– Вот так-то лучше! – проговорил капитан, отключив диктофон. – Сейчас, Афонин, ты скажешь главное, а именно, кто стоит во главе преступной организации. Кто затеял эту дьявольскую игру? И все, что ты знаешь о нем. В частности, место постоянного обитания, род занятий, кроме бандитских, понятно. Силы, находящиеся в его прямом подчинении, связи, дальнейшие планы. Все, что знаешь, Полковник, ты должен сказать. Иначе я подогрею твой член так, что ты пожалеешь, что родился мужчиной! Говори, я записываю!

И Полковник заговорил.

Говорил он медленно, часто прерываясь, приходилось оказывать ему медицинскую помощь. Разбитый нос так и продолжал кровоточить.

Закончив свой рассказ, попросил сигарету.

Паша прикурил ему.

Глубоко затянувшись, Афонин произнес, глядя на Донцова:

– Одно скажу тебе, капитан: тот, кто все придумал, большая фигура! Тебе его не одолеть! Если... если не помогу я!

Донцов ответил:

– Фигура, говоришь, хозяин твой? Это для меня не новость! Как же, помню, как в детстве носили на демонстрациях его портрет. Его, стоявшего на Мавзолее во втором ряду, справа! А вот что мне удастся, а что нет, покажет время. Самое ближайшее время! Усадьбу его мы обследуем. Не думаю, что сейчас его персону охраняют так же тщательно, как во времена его правления. Кстати, этим занимаются государственные структуры? ФСБ? МВД?

– Нет, у него своя охрана.

– Сколько человек в охране усадьбы? И каков ее количественный состав во время перемещения объекта вне ее?

Полковник вместе с окурком сплюнул на пол густой сгусток крови.

– Старик никуда не выезжает! Обитает в поселке Добром, в усадьбе, сидит, как сыч, у себя в кабинете, иногда прогуливается по своему парку. Строгого графика этих прогулок не соблюдает. А охраняют его девять человек, они не бандиты, обычные сотрудники, правда, авторитетной охранной фирмы, в отличие от помощника и личного телохранителя.

– Схема постов караула и режим несения службы тебе известны?

– Да!

– Паша! Освободи клиента и давай к столу. А тебе, Полковник, совет не дергаться. Стрелять на поражение не буду. Себе только лишний раз причинишь боль. Помощь здесь оказывать некому!

Паша, выполняя приказ Донцова, снял провода с тела, развязал ремни, освободив Афонина. Тот встал, размялся под пристальным взглядом Паши и Аркадия. Прошел к столу, сел в кресло напротив капитана. Капитан протянул ему лист бумаги, карандаш, рядом разложил подробную карту Московской области.

– Давай, Полковник, работай!

Полковнику потребовалось какое-то время, чтобы, сориентировавшись по карте, перенести нужный участок на стандартный лист бумаги.

Начертил схему усадьбы, начал объяснять. Владения Старика состояли из большого двухэтажного дома, отдельно стоящих зданий сауны с бассейном и гаража.

– В доме, вот здесь, – Полковник заштриховал четыре квадрата, обозначающие комнаты, – кабинет и приемная. Они на втором этаже. В приемной могут находиться только помощник с телохранителем. Внизу, справа от входа, операторская. За усадьбой следят четыре камеры, расположенные на столбах по углам периметра каменного забора. Изображение передается на мониторы операторской, в которой постоянно находится один из бойцов караула. Двое других, ночью, располагаются следующим образом: один с оператором, второй в сауне, откуда и ведет наблюдение за поместьем. Днем троица делит время до смены в 18.00, таким образом, двое в комнате отдыхают, один у монитора. Все трое вооружены «кедрами». Оружие передается по смене. У телохранителя, помощника, да и у самого Старика, пистолеты «ПМ».

Капитан пожал плечами:

– И с чего, Полковник, ты решил, что мне не достать Старика?

– Охрана опытная, натренированная! Да и не застать врасплох тех, кто находится в усадьбе. При штурме Старик успеет подать сигнал тревоги, и тогда тебя, капитан, в течение нескольких минут блокирует вся охрана поселка плюс прибудет милиция. Я же мог бы провести одного из вас внутрь и помочь завалить Старика.

Донцов отрицательно покачал головой:

– Вот это как раз мне не подходит! Но вернемся к разговору. Что в гараже?

– Ничего! Не считая старой «Чайки», его прежней служебной машины, и новой «Волги», выделенной ему недавно. Он часто садится в «Чайку». Наверно, вспоминает времена, когда с эскортом рассекал по Москве, а менты честь на перекрестках отдавали, освобождая полосу движения.

– Ясно! Что собой представляет сам поселок?

– Это поселок бывших дач высших государственных чиновников. И все они построены по одному проекту. А само поселение до сих пор считается закрытым!

– Что значит закрытым?

Полковник махнул рукой.

– Одно слово, что «закрытый»! Дорога закрывается передвижным постом ГАИ.

– Как в Урочище? – спросил Аркадий.

– Вот-вот, один к одному! Только телефон отсутствует! Инспектора связываются с охраной по мобильникам!

Донцов прервал объяснения полковника, задумался, глядя на карту.

Дорога, что вела в поселок, заканчивалась широкой площадкой у пруда, где обрывалось и само поселение. Слева и справа сосновый лес, высоко вытянувший мачты своих деревьев. Он начинался сразу же за каменными заборами особняков. Чуть в стороне от усадьбы Старика, метрах в пятидесяти от забора, овраг. Довольно глубокий и заросший кустарником. Он уходит в глубину леса.

Капитан спросил:

– Кроме поста ГАИ на въезде, в поселке еще есть милиция?

Полковник ухмыльнулся, отвечая:

– Тебе, Донцов, что, сейчас советские времена? Тогда к этому объекту за километр бы никого не подпустили. Теперь из партийных бонз там один Старик и остался. В остальных поместьях либо наследники, либо «новые русские», скупившие престижные участки. Поэтому и нет милиции. Каждый предпочитает держать свою собственную охрану. И ГАИ кормят, а то и пост бы давно сняли.

– В особняке Старика есть автономное электрическое питание?

– Это мне неизвестно, – ответил Афонин.

Донцов отошел к окну, выключил диктофон и положил его в карман.

Это означало, что разговор закончен.

Полковник напрягся.

– Капитан, – обратился он к Донцову. – Капитан! Я могу помочь тебе завалить Старика и исчезнуть! А, Донцов? Не убивай! А хочешь, тебе служить буду, я много могу пользы принести!

Паша с презрением сплюнул на пол, отошел к двери.

Донцов же словно застыл у окна.

Этим и пытался воспользоваться Полковник:

– Капитан, пощади! Хочешь денег? Скажи, сколько, только оставь жизнь! Все возьми, не убивай! Не хочу умирать! Не хочу...

Донцов повернулся, приказал:

– Заткнись!

Афонин замолчал.

На его глазах выступили слезы, на лбу крупные капли пота. Они, смешиваясь с кровью, розовыми дорожками стекали на грудь предателя.

Донцов неожиданно спросил:

– Где кассеты, на которых ты заснял Касьянова, заставив его выстрелить в Соболева?

– Что?.. Кассеты? А! Ах да... кассеты...

Капитан предупредил и пообещал:

– Говори правду, где оригинал, сколько сделано копий и где они хранятся. Тогда обещаю подумать о твоей жизни!

Полковник воспрял духом:

– Понял, понял! Так! Оригинал в сейфе у Старика. Там, кстати, еще много чего интересного. А копии? Я сделал их три. Одна не получилась, так, обрывки одни, две другие вышли ничего! Они все три здесь!

– Здесь? – переспросил Гуров.

– Да, Ангур, здесь!

Полковник повернулся к человеку, которого совсем недавно хотел подвергнуть пыткам перед смертью.

Аркадий резко спросил:

– Где здесь?

– В темной комнате, в дальнем правом углу, под паркетом, в пакете.

Гуров рванулся в подсобку. Через несколько минут вынес пакет с тремя видеокассетами. Он посмотрел на Донцова.

– Надо бы проверить, капитан? А «видака» я что-то не вижу!

Вновь дернулся Полковник:

– Есть видеомагнитофон, есть! Под софой!

Донцов удивился:

– А чего он там делает?

Полковник ответил:

– Мне он в принципе был нужен в редких случаях, вот и сунул под софу. Да и где его было держать? Разве что на телевизоре? Я не думал об этом! Честно!

– Хрен с ним! Аркадий, подключай магнитофон, проверяй кассеты!

Гуров вместе с Пашей извлекли «видак» из-под софы, начали разбираться в проводах. Вскоре наладили изображение и звук. Долго смотреть не стали, Аркадий отключил аппаратуру. Это были те кассеты!

Он стоял у телевизора, держа их в руках.

– Ангур!

– Я! – очнулся Аркадий.

– Вперед на кухню, сжечь кассеты в ведре, залить пепел водой и все смыть в унитазе, ведро под кран! Выполнять! Что стоишь? Приказа не понял?

Гуров указал на Полковника:

– А он?

Донцов повысил голос:

– Я кому сказал?

– Он мой, капитан, – ответил Гуров.

Донцов повернулся к помощнику:

– Паша, помоги нашему другу, а то у него что-то в голове замкнуло.

– Пойдем, Аркаш! Надо начальство слушать. А Полковник теперь никуда не денется.

– Он мой!

– Ну точно замкнуло! Твой, твой! Кому он еще на хер нужен?

Гуров подчинился. Они с Пашей вышли на кухню.

Донцов же, как только они остались с Полковником наедине, спросил:

– Больше копий точно нет?

Афонин прижал руку к сердцу:

– Памятью матери клянусь, нет!

– Значит, жить хочешь, Полковник?

– Хочу!

– Что еще скажешь о Старике? Как удобнее и безопаснее подобраться к его усадьбе?

Полковник отрицательно покачал головой, нервно вздрагивая:

– Этого здесь не скажу!.. Пойми меня, капитан... мне нужна хоть какая гарантия!.. Как только попадем в овраг, подскажу слабые места в охране...

Донцов закурил, продолжая следить за Полковником, сейчас на грани между жизнью и смертью способным на все, и спросил:

– В кресло захотел? Там удобнее отвечать на заданные вопросы? Нет, Афонин, ты именно здесь и сейчас ответишь на них!

– Но, капитан...

– Я слушаю, но не нытье, а ответы! Ну?

Полковник сжал губы, резко выдохнул воздух.

– Ладно! Не в моем положении диктовать условия! Слушай...

Как только он закончил, в комнату вернулись Паша с Аркадием. Доложили, что кассеты уничтожены.

Донцов приказал:

– Сержант! Подойди ко мне!

Гуров выполнил приказ.

Капитан передал ему пистолет:

– Решай судьбу того, кто искалечил твою жизнь...

Полковник рванулся было на стол, но Паша резким движением усадил его на место, сковав сзади наручниками.

– Капитан! – крикнул Афонин. – Ты же офицер, ты обещал сохранить мне жизнь!

Донцов подал сигнал помощнику.

Паша лентой заклеил рот предателя.

Капитан же подошел к Афонину:

– Ты что-то путаешь, полковник, я обещал подумать об этом. Подумал! И решил, что ты, оборотень, заслужил одно наказание – смерть! Ангур!

Гуров подошел к Полковнику, взглянул в его обезумевшие от ужаса глаза и со словами:

– Это тебе, мразь, за Женьку Соболева и всех ребят моей группы. А еще за то, что ты, тварь, сделал со мной! – дважды выстрелил в висок Афонина.

Пули сбросили тело Полковника на пол вместе со стулом. Предатель получил свое сполна.

Паша снял наручники, ленту.

Донцов забрал у Аркадия пистолет. Приказал помощнику убрать все следы их присутствия на квартире.

Когда это было сделано, капитан положил на столик диктофон, перемотав ленту на начало. Запись должна была объяснить причину разыгравшейся в квартире и возле дома трагедии. Донцов предложил помощнику и Аркадию выйти на кухню.

– Так, ребята, первый этап операции завершен. Медлить нельзя, посему сразу же перейдем ко второму, имея задачей ликвидацию хозяина Полковника, Старика! Афонин, пока вы жгли компромат, мне тут рассказал немало полезного. Так что, думаю, к моменту прибытия в поселок решение о действиях в усадьбе мной будет принято. Сейчас, Паша, вниз, к ребятам прикрытия, отведите джип ближе к проспекту. Там дождетесь нас с Гуровым. Едем ко мне, пополняем арсенал и дальше в гости к Старику. Завершить операцию нужно до смены караула, то есть до 18.00 сегодня! Вперед, Павел!

Через двадцать минут джип Донцова с боевой группой взял курс на Сосновое Урочище. А возле трансформаторной будки неожиданно загорелась изнутри новенькая «десятка». Огонь был такой сильный, что машина сгорела за считанные секунды, превратившись в бесформенную массу оплавившегося металла!

Через полтора часа вездеход «Форд» мчал боевую группу во главе с капитаном запаса Донцовым, из преуспевающего предпринимателя вновь ставшим отчаянным офицером разведки, по Московской кольцевой дороге.

Свернули на Киевское шоссе, переехав Сетунь, в начавшемся лесном массиве ушли на проселочную дорогу.

Через десять минут Донцов приказал:

– Стой! Приехали!

Группа, состоящая из капитана Донцова, Гурова, Павла и двух мужчин, убравших наблюдение Полковника возле конспиративной квартиры, выстроилась перед капотом джипа. Вооружена она была бесшумными «бизонами» и газовыми баллонами.

Донцов, как когда-то в Чечне, начал ставить задачу:

– В сорока метрах отсюда овраг! Видеокамера, контролирующая правый угол усадьбы Старика, неисправна. Это мне сообщил перед смертью полковник. А следовательно, мы окажемся в «мертвой» для оператора зоне. Он нас видеть не сможет. Как не смогут заметить и Старик со своими людьми в приемной. Окна их помещений выходят на центральный вход, на ворота! С тыла же только спальня Старика, который в это время, а сейчас, сверим часы, 16.05, там находиться не может. Исходя из вышеизложенного, действуем следующим образом...

Донцов довел до каждого участника группы персональное задание, закончив словами:

– Действовать стремительно, автономно, двойками, не останавливаясь! Внешнюю охрану вырубить газом, лишние жертвы нам ни к чему! У меня все! Какие будут вопросы?

Аркадий поднял руку.

– Спрашивай, Ангур!

– Камеры соседних дач не зафиксируют нас?

– Трудно сказать! Поэтому наденем маски. Еще вопросы?

Таковых не последовало.

– Леша! – обратился Донцов к водителю джипа. – Ты останешься здесь, развернешь машину, в готовности сдернуть отсюда.

– Понял, капитан!

– Группа, к объекту, за мной, бегом, марш!

Донцов увел боевую тройку за собой.

Овраг преодолели без проблем. Он хоть и густо зарос кустарником, но в основном по склонам. Выбрались почти напротив усадьбы Старика. Капитан отдал команду на короткий отдых, во время которого уточнил задачу:

– К забору прорываемся единой группой, в масках! Эти пятьдесят метров мы должны пролететь пулей! У объекта залечь!

Он внимательно осмотрел ограды соседних участков. Обычные, применяемые для таких нужд камеры должны были наблюдать только свою территорию. На соседей обзора у них не хватало. Донцов посмотрел на подчиненных, спросил:

– Отдышались?

– Порядок, – за всех ответил Паша.

Капитан приказал:

– Ну, ребятки, к забору, с богом, вперед!

Группа сорвалась с места и, огибая сосны, через считанные секунды упала в папоротник возле забора.

– Ждем! – жестом руки подал знак капитан.

Все замерли в лежачем положении, прижимаясь к холодному камню забора.

Донцов, напрягшись, вслушивался в тишину, которая висела над поселком. Движение группы не нарушило ее. Выждав несколько минут, капитан обратился к бойцам:

– Как окажемся на территории, ты, Аркаша, сбиваешь правую переднюю камеру, Паша – левую тыловую, следом рывок в обход сауны к зданию. Я и Гуров идем по правой отсюда стороне, Паша с Вовой по левой. Павлу перед обходом сбить оставшуюся переднюю левую камеру. Ослепляем их. Врываемся в холл. Оператор на тебе, Паша. Вова, займешься комнатой охраны. По возможности против них огнестрельного оружия не применять. Ну а будут брыкаться – валите! Мы с Гуровым наверх, в приемную! На нас помощник и телохранитель, мы же работаем и с хозяином усадьбы, вы прикрываете подходы. Все ясно?

Всем все было ясно.

– Приготовили «бизоны»... Вперед, спецназ!

Перепрыгнув через забор, укрылись за сауной.

Павел с Володей, прицелившись, выстрелили одиночными выстрелами своих пистолетов-пулеметов. В комнате оператора погасли экраны двух мониторов. Третий уже несколько дней как не работал, теперь еще два.

Донцов же с Гуровым тем временем обошли здание справа. Павел, перед тем как повести за собой напарника в обход дома слева, сбил четвертую камеру.

В операторской погас последний экран.

– Что за чертовщина? – выругался оператор.

Взяв пистолет-пулемет «кедр», вышел из своей комнаты.

Он уже хотел поднять тревогу, как в холл ворвались четверо мужчин в масках и с оружием в руках. Это было последнее, что увидел оператор, так и не успевший воспользоваться «кедром», лишенный сознания концентрированной струей специального, мгновенно усыпляющего газа. В комнату отдыха метнулся Владимир. Ему не составило никакого труда накрыть плотным облаком газа и так спящих охранников внешнего караула.

Павел с Владимиром заняли позиции у входа, контролируя ворота забора.

Мимо них вверх по лестнице ринулись капитан с Гуровым.

Помощник Старика и его телохранитель, развалившись на кожаном диване, играли в нарды. Восточная игра настолько их увлекла, что они не слышали, как к ним приблизился противник.

Дверь раскрылась неожиданно, игроки удивленно подняли глаза на нежданных гостей. Никто не смел, ни из охраны, ни из редких посетителей Старика, заходить в приемную без предварительного согласования с помощником хозяина.

Два одиночных бесшумных выстрела в головы стерли это удивление с физиономий бандитов, отбросив их трупы на мягкие спинки дивана.

Донцов жестом указал на дверь.

За ней должен был находиться сам Старик! Тот, кто когда-то входил в состав высшего руководства канувшей в небытие империи и ставший обычным преступником. Да он им был всегда, если восстановить и изучить то, что в свое время было уничтожено в архивах бывшего КГБ.

Старик читал прессу, чему-то криво ухмыляясь, когда в кабинет вошли капитан с Аркадием.

Не отрываясь от газеты, прокаркал, не поднимая головы:

– Чего надо?

Донцов с Гуровым подошли вплотную к большому, обитому зеленым сукном столу. И только тогда Старик обратил на них внимание.

На его старческом лице отобразилось крайнее изумление:

– Кто... вы?

Ответил Донцов:

– Те, кого ты, плесень, обрек на смерть!

Второй диктофон капитана начал свою выборочную запись.

Старец пытался прийти в себя, что ему с трудом, но удавалось:

– Я ничего не понимаю!

Внешне он обрел спокойствие, быстро справившись с шоком, но его выдавали руки, вернее, пальцы рук. До этого они твердо держали газету, сейчас крупно дрожали. Капитан продолжил:

– Кого ты заказал Полковнику, своей «шестерке», после Гомельского, Рашида и других людей, не мне тебе их перечислять?

Старик откинулся в кресле.

Внезапно он овладел собой. Руки успокоились, глаза тоже смотрели на людей в масках спокойно, даже с долей презрения, как показалось Гурову.

– Вот оно что? Сдал все же меня сука-Полковник! Сдал, подлец! За сколько продался?

Донцов перебил старика:

– О покойниках не принято говорить плохо.

– Значит, он получил свое?

– Сполна!

Старец ухмыльнулся, взяв со стола сигарету.

– Хоть это радует, как говаривал последний генсек! Предатель мерзок в любом случае. Даже если верой и правдой служит тебе, все равно остается предателем, тварью презренной. Туда ему и дорога! А теперь, судя по всему, вы пришли забрать и мою жизнь?

Донцов проговорил:

– А ты догадливый, дедуля!

Последние слова взбесили Старика. Он повысил голос:

– Не сметь тыкать мне, молокосос! Ты никто передо мной! Быдло, червь навозный! Я страной правил! Миллионами! А кто ты, говнюк? Из грязи в князи захотел, ублюдок?

Старик приподнялся над столом, вышел из-за него. Человеком он, надо признать, оказался не робкого десятка.

Только зря он покинул кресло.

Капитан выстрелил старику в колено. Хозяин кабинета взвыл от боли, упав на ковер.

Донцов произнес:

– Это тебе, козел старый, за все твои оскорбления. Второй выстрел сделает тебя полным калекой. Или ты и этого не боишься, вершитель судеб?

От гнева Старика не осталось и следа.

– Мне больно! Окажите помощь!

Но капитан не обращал внимания на его стенания, занимаясь тем, ради чего и пришел сюда. Он спросил:

– Где оригинал пленки, отснятой Полковником в Чечне, при вербовке снайпера?

– Мне больно! – крикнул тот в ответ.

Донцов выстрелил Старцу в бедро, предупредив:

– Будет еще больнее! Где пленка, шакал облезлый?

– В сейфе... он открыт... кассета с надписью... «Ангур»... прошу... окажите помощь!

Донцов кивнул головой Гурову. Аркадий прошел к сейфу, из верхнего ящика сейфа достал небольшую кассету. Капитан в это время ввел Старику через шприц-тюбик боевое обезболивающее средство. Спросил Аркадия:

– Ну что там у тебя?

– Порядок! Здесь она, командир!

– Хорошо, проверь на камере, что лежит на книгах.

Гуров взял камеру, вставил в нее кассету, включил просмотр. Выключив, доложил:

– Проверил, командир, оригинал!

– Так пойди в приемную, уничтожь ее!

Гуров вышел из кабинета.

Старец, от которого отступила боль, устремил взгляд на того, кто стрелял в него, и заговорил:

– Слушай, неизвестный мститель! Ты хотел получить кассету, ты ее получил. Что тебе еще от меня надо?

– Не догадываешься?

– Убить хочешь? Но это глупо. Гораздо выгоднее получить деньги в обмен на мою жизнь! Я человек богатый, и ты знаешь это. Предлагаю торг и начинаю его с суммы в один «лимон» баксов! Не векселями, карточками, чековыми книжками, а наличностью, живыми деньгами. Один мой звонок, и названную сумму доставят туда, куда ты скажешь. Немедленно доставят!

– Нет! – Донцов отрицательно покачал головой. – Жизнь тебе не купить ни за какие богатства. Ты приговорен и умрешь!

Старик опять закричал:

– Кто приговорил меня? Ты? Твой подельник, Ангур, как я догадался? Вы оба? Или еще кто-то, кто заказал меня и чей заказ вы выполняете? Сколько вам заплатили?

Капитан подошел к пытающемуся приподняться Старику.

– Заткнись, деятель! Я приговорил тебя! Лично! Я!

Донцов сорвал маску с лица.

Удивление старика было столь велико, что он замахал перед собой руками: изыди, изыди, нечистый дух!

Уж чего Старик не ожидал, так это увидеть человека, которого он, своим же приказом, как он считал, отправил на тот свет и на торжественные похороны которого в ближайшие дни собирался, за многие годы впервые решив изменить привычке не покидать поместья!

– Ты???

– Как видишь, я!

Старик застонал в бессильной злобе:

– Ах, Полковник, ну и сука. Зачем ты убил эту мразь, а не привез ко мне? Повесил бы тварь на дыбе в подвале. С живого содрал бы шкуру...

– Все, Старик, кончилась твоя власть, и... жизнь!

Старик закричал:

– Два миллиона, три...

Капитан направил ствол «бизона» в лоб бывшему вершителю судеб и дал короткую очередь!

С изуродованным пулями лицом Старик завалился на бок, несколько раз дернулся в судорогах, затих, вытянувшись под столом.

– Вот так! – проговорил капитан, вновь надевая маску.

Вошел Гуров. Посмотрел на труп старика:

– Да!.. Кажется все, командир?

– Все! Теперь, Аркадий, действительно, все!

Немного постояв возле трупа, Донцов резко развернулся, положил диктофон на труп и приказал:

– Уходим!

Донцов осматривал квартиру Ангура.

– Хорошо у тебя, Аркаша, уютно! – Он как-то печально вздохнул. – Не то что в моих палатах. Нет, продам я свой дом. – И, неожиданно, повернувшись, спросил: – С Валентиной встретиться не хочешь? Она на днях прилетает из Парижа.

Гуров задумался. Покачал головой:

– Нет, капитан, не хочу!

– А если она захочет тебя увидеть? Я о том, что ты жив, скажу ей, пусть знает.

– Отговори! У вас своя семейная жизнь, у меня своя! Может, когда потом, семьями?

– Ты прав. Что дальше думаешь делать?

– Заберу Людмилу – и в Питер! Ни разу там не был. Слышал, красиво там, есть на что посмотреть!

Донцов согласился:

– Решение, считаю, верное! На месяц-другой тебе, сержант, Москву лучше покинуть. Ликвидация Старика – дело серьезное, работать по нему, как и по делу Полковника, будут серьезно, тем более получив записи с диктофонов!

– А с тобой, капитан, это дело не свяжут?

Донцов махнул рукой:

– Отобьюсь как-нибудь!

– Ты сможешь!

Капитан спросил:

– Ну а потом?

Аркадий не понял:

– В смысле?

– В прямом! Когда я спрашивал тебя о том, что ты дальше собираешься делать, то подразумевал не только ближайшие планы. Не все же время ты отдыхать будешь? Заниматься по жизни чем намерен?

Гуров пожал плечами.

– А черт его знает! Как-то не думал об этом! Других забот хватало!

– Действительно!

Капитан бросил на столик глянцевую визитку:

– Отдохнешь, с Людой определишься, звони, возьму к себе...

– Прорабом? Из меня прораб, как из дерьма пуля...

– Прорабы и мастера у меня есть! А вот людей надежных, подготовленных и проверенных, не хватает. Видишь, какая жизнь вокруг? Так мне рассчитывать на тебя?

– Конечно! После всего, что ты сделал для меня... да и где я еще работу найду? В мирной жизни я чужак!

– Вот и договорились! Ну что, так всухую и будем сидеть? Помню, после удачных рейдов обмывали это дело...

– Какой разговор, Юрий Александрович?

Аркадий встал, открыл бар в мебельной стенке, спросил:

– Что пить будем, командир?

– Спирт есть?

Гуров переспросил:

– Спирт? Нет, вот этого как раз и нет!

– Жаль! Тогда водку, простую, русскую!

Разливая по стаканам, Аркадий спросил:

– Капитан, если не секрет, откуда у тебя современное оружие, взрывчатка, средства связи, всякие там пульты, приблуды с часами?

Донцов рассмеялся: – Жизнь, сержант, заставляет держать нос по ветру! Оружие – из Чечни, сам знаешь, сколько трофеев там неучтенных. Устройства импульсной связи, которые ты «ноутбуком» окрестил, коллеги из Франции подарили. Такую связь Иностранный легион использует. Ну а хронометр, специальные браслеты и другие приспособления делает один парнишка, который работает у меня в офисе, в техническом отделе. Голова у него варит, каждому бы так! Он же и со взрывчаткой мудрит. Такой вот современный Кулибин. Цены ему нет!

– Понятно!

Через полчаса они расстались.

Аркадий, проводив Донцова, упал в кресло. В голове пронеслось – неужели все? Все страшное – позади? А впереди новая, счастливая жизнь?

Позвонить Людмиле? Или без предупреждения подъехать к ней? Купить цветов, шампанского и привезти сюда, домой? И все же сначала надо позвонить, как бы не испугать внезапным появлением!

На улице прогремели отдаленные раскаты грома.

Гуров с трубкой сотового телефона подошел к окну, раздвинул шторы, распахнул створки. Свежесть приближающейся грозы ворвалась в квартиру.

Вечер накрыл город темным покрывалом и светился разноцветными огнями. А вдали взрывались отблески далекой еще грозы, напомнившие Гурову о Чечне. Такие вот отблески, особенно летом, жаркими, бессонными ночами, напоминали сержанту о родине.

Он потянулся: «Эх! Хорошо-то как...»

И набрал номер телефона своей будущей жены.

Content

Александр Тамоников
Снайпер

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12