Андрей Негривода

Спецназ против пиратов

От автора

Ну, вот мы и встретились опять, дорогой мой Читатель. Надеюсь, что ты уже познакомился с Филином и его командой, прочитав книгу «Филин. Сделать невозможное», и помнишь о том, что было написано в самом ее конце. Да! Автор, твой покорный слуга, сказал тогда, что этот парень все еще жив, бодр душой и телом и... Продолжает свой путь. Путь солдата... И, может, это предначертание господне... Кто знает?! И этот парень продолжает идти через эти тернии... Падает и встает, теряет друзей на этом пути, разочаровывается в людях и... Все же верит в них!.. Потому что не может быть иначе, потому что еще остались и ждут своего бывшего командира его боевые братья, команда Филина. Те, кто остался...

Мы расставались с Андреем, капитаном-пенсионером ОСН «Витязь» Проценко, а в узком кругу краповых беретов – Филином, в 95-м, в апреле, когда он со своей семьей на борту теплохода «Дмитрий Шостакович» отчалил от причала родной Одессы, направляясь в Израиль...[1]

Сегодня на дворе 2004 год, осень...

Ты думаешь, что Андрей разжирел, растолстел на заморских харчах и перестал быть тем Филином, которого ты уже знаешь? Ты не прав! Филин остался Филином, с тем же обостренным чувством справедливости, с тем же непримиримым отношением к злу, подлости и обману!.. Наш капитан остался все тем же воинственным, бескомпромиссным солдатом... Хоть и постарел немного, чего греха таить... Без малого десять лет прошло... Но он остался все тем же балагуром-одесситом, неисправимым оптимистом и душой любой компании. И хоть пометало его за эти годы по «глобусу», всегда и везде он, если была такая возможность, брал в руки гитару и пел... Пел! «За Одессу», о любви и о тех боевых братьях, деливших с ним судьбу в Афгане, Фергане, Абхазии и Карабахе... И эта светлая грусть помогала ему выживать тогда и теперь... Все эти годы вдалеке от Родины...

Я так долго маялся по свету,

Все чего-то нового искал.

Но не понимал, что кухня эта

Для меня единственный причал...

Пролог

22 апреля 1995 г.

– Андрюша... А может, передумаешь? Ведь не поздно еще – «Шостакович» отходит только через три часа...

– Поздно, ма... Уже давно поздно...

– Отпустил бы ты их в этот Израиль... – Пожилая женщина кивнула головой в сторону своей невестки Ани и внучки Машеньки, четырехлетнего карапуза. – Аня... Ну, что Аня... Найдет себе кого-нибудь, ведь молодая еще. Сколько ей там, всего-то двадцать пять! Она ж «к себе на родину» едет!.. А Машенька... Так сейчас уже не те времена!.. И они смогли бы к нам приезжать, да и мы... И ты... Смог бы к ней ездить... Денег хватило бы – ты ж сидеть не будешь на месте! Или зря, что ли, этот «Белый парус» на ноги ставил?! В последний год вон как хорошо жили! И им бы помогал отсюда...

– Нет, ма, больше «Белого паруса»...

– Как нет? А Игорь твой где же тогда «генеральным директором» остается? Я же сама этот приказ на машинке печатала, да и другие документы видела!

– Если бы ты знала, ма, сколького ты не знаешь!..

– Ведь не будете жить!.. Ты не сможешь! Ты чужой там, сына!

– Может быть, ма, все может быть... Теперь все может быть...

– Сколько ж нам с отцом ждать-то тебя, Андрюша? – Пожилая, утомленная жизнью женщина заплакала. – Сначала из армии твоей ждали, теперь из Израиля... Не молодые уже мы, сына, дождемся ли?..

Ах, какие это были слезы!!! Таким слезам позавидовал бы любой солдат. Да что там любой! Любой из группы Филина!.. А уж эти-то ребята знали цену слезам...

Мама Аня, как ее любовно называли все друзья Андрея, плакала тихо, по-мужски, по-солдатски, без всхлипов и вздохов. Просто... Из ее глаз катились молчаливые, горькие слезы, большие такие, огромные прозрачные капли...

– Из армии ждали... Только и знали, что по госпиталям ездить... Отец, вон, после твоей Ферганы в две недели седым стал...

– А ты?

– А я еще после Афганистана... Тогда и волосы красить стала, чтобы на работе дурных вопросов не задавали...

– Простите меня, ма...

– Да, это!.. Ты тогда сам себе профессию выбирал... Нам оставалось только ждать и надеяться... А теперь-то что? Аня?..

– Что, ма? Что?! Гуляет? Знаю... Так уж вышло...

– Ну и отпустил бы!

– А Маська? А я?

– Только не говори мне, что не нашел бы, где «голову на подушку притулить»! Знаю я тебя – чай, не ангел в белом!..

– Аня! Оставь его в покое, в конце концов! – рявкнул вдруг всегда спокойный и уравновешенный отец Андрея, папа Леша, сидевший на соседней скамеечке, – видно, нервничал старик. – Он давно уже мужик! Офицер! Наград, вон, до пупа!.. Давно привык сам решать! Посмотри, какие мужики под его командой служили!.. Ты это понимать должна! Раз решил ехать – значит, так надо... Не на всю же жизнь...

– Вы, бля! – Интеллигентная женщина срывалась на мат крайне редко, да и то только при сильном волнении и только в их узком семейном кругу. – Мужики, мать вашу!.. Решают они, бля!..

– Ма! Не ругайтесь! – Андрей не мог не вмешаться. – Я уезжаю не просто так...

– И шо ж тебя туда гонит? Сладкая жизнь?

– Зря ты так, ма... Знаешь ведь – я такой жизни никогда не искал... Легкой.

– А какого ж тогда? Если твоя семья и так развалилась почти?

– Ма... В нашей семье сидел кто-нибудь?

– Где сидел?

– Там!

– Нет... – Женщина непонимающе уставилась на сына. – Сам знаешь...

– Знаю... Потому и не хочу портить семейную традицию.

– А ты что?..

– Лучше быть «невозвращенцем» из Израиля, чем зэком... Если еще им дадут стать...

– Что значит «дадут»?.. Ты что...

– Я сейчас, Ма, выбираю меньшее из двух зол...

– Наворотил что-то в своем ресторане, теперь бежишь!

– Я никогда ни от кого не бегал, ма! – Андрей задумался на секунду. – Просто иногда бывают такие ситуации, когда умнее отступить и даже спрятаться, для «меньшей крови»... Поверь уж моему офицерскому опыту... Вот я и отступаю.

– Что ж ты такое...

– Да уж наворотил...

– А твой Коля? Он помочь не может?

– Это он предложил мне этот «вариант» как самый «бескровный».

– Ты что, убил кого-то, Андрюша? Господи!..

– Перестань, ма! Все хорошо... Будет.

– Когда же уже, наконец!..

– Скоро... Поживу там, в земле обетованной, годик-полтора и вернусь...

– Все вместе?

– А вот это уже, Ма, думаю, и сам господь не знает... Но я вернусь – это-то точно!

– Дай-то бог!..

– Иди, Андрей. Иди, сын, – опять прорезался папа Леша. – Попрощайся со своими друзьями... Кто знает, доведется ли еще свидеться?.. Да и тезка вон твой ковыляет, бедолага... А мы тут с матерью посидим, по-стариковски, да посмотрим на вас издалека... Вояки... Мать вашу...

Ах, как прав был тогда его отец!

Папа Леша тоже был разведчиком... В далеком 41-м десятилетний пацаненок пришел в партизанский отряд, да так и провоевал разведчиком полных четыре года. А медаль его нашла только в 92-м, через 47 лет после окончания войны!.. Преступников, объявленных во всесоюзный розыск, находили быстрее, даже самых отпетых – максимум лет за десять... Видать, они были нужнее этой власти, чем пацаненок-разведчик, которого наградили-таки, на 61-й год от рождения...

Провидцем был его отец...

Двоих боевых братьев из своей группы Андрей больше не увидел никогда – Змея и Тюленя.

Они были единственными, кто после всех коллизий не нашли свое место на «гражданке» и остались служить в уже Российской армии. Да так и остались в ее рядах навсегда...

Первый погиб в Сербии через год, в 96-м... Второй – в Чечне в 97-м, через два...

Часть первая

12 июня 2004 г.

Израиль...00.40 ночи...

«Как же все это начиналось?» – Андрей опять был наедине со своими мыслями.

Его суровое лицо было освещено голубоватым светом компьютерного монитора. Это свечение было единственным в этой, такой большой и такой чужой ему, квартире – его полуторагодовалый сын, его Максимка, уже давным-давно смотрел свои цветные детские сны, смешно сопя в нос и чмокая губами, а «мадамы», как про себя называл их Андрей, в кругу своих очередных гостей допивали, судя по воплям, вторую бутылку «белой», закрывшись от него в «маминых апартаментах» и отгородившись стеной отчуждения... Так продолжалось вот уже четвертый месяц...

Андрей опять был один...

Одинокий «пес войны»...

Обретший наконец-то такого долгожданного сына... И «семью»...

Опять один на один со своими мыслями и воспоминаниями...

«Терпи, солдат! Уже немного... Сам же ведь учил других – солдат сначала бежит сколько может, а потом – сколько нужно!.. Так что... Терпеть!.. Еще немного... Уже и билет на руках, и все проблемы с документами решил... Еще три недели, и все... А все ли?.. 6 июля твой самолет взлетит, унося постаревшего Филина в Одессу... Девять лет. ДЕВЯТЬ!!! Как отсидел по 102-й за то „мочилово“ в 95-м... Одесса! Одесса!!! Домой... Дай-то бог... Чтобы все наконец-то так и случилось... Девять лет! Тебе, Филин, уже почти 37... А сколько всего было за эти годы!.. Мама дорогая!.. Сколько всего произошло!.. Знать бы тогда, у трапа „Шостаковича“!.. Унижения, работа, как у раба... Та стройка, на которой ты разбился, упав в шахту лифта с 12 метров... На бетон... Спасибо „Витязю“ – выжил... Летел спиной, а приземлился на „четыре точки“, как кот, вывернулся в полете... Только морду на бетоне „оставил“ да колено, то, которое еще в Афгане осколком пометили, разбил... В кашу... Операции... 3 месяца в коляске... Инвалидность... Но!.. Встал же! Потом заводы... Работа на пределе... Развод с Аней... Спасибо тебе, господи, что отвел тогда мою руку от нее и двоих ее „друзей“, когда застал их в своем доме... И... Легион... „International France Legion“... И опять служба. Только теперь... Для кого и за что? А чем было еще заняться?! Только теперь... Братство „Диких Гусей“... Soldiers of fortune... А какие неожиданные встречи случались! В джунглях Латинской Америки, Африки, в заоблачной выси Тибета – вспомнить, и то жутко!.. Некогда огромная, сильнейшая держава обнищала вмиг, да и выбросила за ненадобностью из своей армии „постаревших“ ее „ветеранов“ под видом сокращения ВС. Да только не подумали Большие Лампасники о том, что этим, тридцатилетним по большей части или немногим более того, мужикам податься-то и некуда! Именно они, рожденные с 62-го по 68-й, надевшие офицерские погоны, и были теми „ремесленниками“ войны, которые не успели получить два просвета на погоны[2] и потому «откушали» вместе со своими солдатиками все, что предложила им «откушать» Родина в смутное время перестройки... А потом... Потом, не сказав спасибо, отправила на нищенскую пенсию – «младший оф. состав»... И не учла того, что они, профессионалы войны, более как стрелять, толком-то и не умеют ничего... Тарас породил своего сына, а убить не сумел – перестроился, демократизировался... И пошли его сыны, обиженные невниманием и презрением, по миру счастье искать да опыт свой бесценный предлагать... И нашли свое место... «Солдаты удачи»... И Филин не стал исключением, чего скрывать-то... И опять с «оптикой»... Дай-то бог, чтобы все наконец-то закончилось! Пусть так и случится! Господь – велик! Он не оставит меня... Молю тебя, господи, на тебя уповаю, на милость твою и благодать!..»

Андрей перекрестился на крохотную, в пол-ладони, иконку, посмотрел на святые лики Иисуса и Девы Марии и...

Опять углубился в свои мысли...

«...Девять лет! Кто бы мог сказать тогда, в 95-м, что все пойдет именно так, как пошло? Кто знать-то мог! Девять лет! Добровольная тюрьма... – Он вздохнул тяжело. – Может, и права была мать, когда говорила остаться? Да только... Кто о том знать может?.. Да уж: „Нам не дано предугадать“. Ну, ничего... Скоро уже, очень скоро! Пацанов своих увижу! Пацанов... Им всем уже за „сороковник“ перевалило, пацанам-то... Девчонок... Синичку, Прапорщика, а вот Амазонку вряд ли – времени не хватит... Какие они теперь, мои такие дорогие до сих пор и такие далекие „боевые подруги“?.. Э-эх-х!!! Жизнь!.. А там... Максимку буду на ноги поднимать... Всего-то и есть у меня две недели надышаться Одессой за все девять лет – возвращаться все же придется. Да уж... Лина вернуться в Одессу никогда и ни за что не согласится, разве что стану миллионером в одночасье. У Максимки по документам нет отца: статус „матери-одиночки“ – очень выгодный статус...»

Андрей улыбнулся грустно, вспоминая мордаху спавшего в соседней комнате сына.

«Вот так, господин, теперь уже трижды, капитан[3] . – Андрей погладил пальцами две «шпалы», означавшие звание «capitan», на легионовском берете. – Ты как фантом, добрый ангел – трудишься для семьи, деньги носишь, а тебя нет! Ну, ничего... Главное, чтобы Максик здоровым и умным рос! А жизнь... Она потом все на свои места расставит – кто прав, кто...»

Андрей закурил сигарету и откупорил очередную банку пива. Десяток таких же, но уже опустошенных им, стояли тут же, на тумбочке, стройным рядочком – сегодня его почему-то не забирал этот пятиградусный алкоголь, а уподобляться своим соседям за дверью и жрать водку Андрей не хотел принципиально... Да и не в одиночку же ее пить! А пиво, что... Пиво можно. Под мысли...

Он вдруг улыбнулся и приложил ладонь, отдавая честь, к жившему в его памяти краповому берету:

«Парад! Р-равня-айсь!!! С-смир-р-но-о!!! Р-равнение на с-средину!!!»

И улыбнулся пивным банкам, стоявшим аккуратным армейским строем в две шеренги...

Ностальгия...

«...Как же это было? С чего началось? – Андрей потер шершавой ладонью свой лоб. – Наверное, тогда... С задней палубы „Дмитрия Шостаковича“, 22 апреля 1995-го...»

Аня

22 апреля 1995 г. Трамвайчик Одесса – Хайфа...

Трамвайчик... Так называли это судно – «Дмитрий Шостакович»...

В последних три года «Шостакович» ходил только по этой линии, Одесса – Хайфа, перевозя в своих комфортабельных и не очень каютах туристов в Израиль. Но по большей части тех, кто навсегда уезжал с «доисторической Родины» на «историческую», в Израиль. Нет, можно было бы, конечно же, и самолетом – два с половиной часа, и ты уже в Израиле... Меньше, чем до Москвы... Но... Для тех, кто попрактичнее, везти свое нажитое барахло на трамвайчике, где разрешался груз в 150 кэгэ на человека, или на самолете, где разрешенных было всего-то 50, имело, наверное, огромное значение. Тем более что разница в стоимости билетов была всего-то в 50 «вечнозеленых» американских рублей... А если такая семья состояла из 4 человек, то появлялась возможность вывезти своего скарба на 400 кэгэ больше... Сколько же потом Андрей видел этих фанерных «контейнеров», так и не вскрытых годами... Но это было потом...

Для Андрея трамвайчик имел другое значение...

Ему казалось, что самолет обрубал все концы с Родиной...

А он...

Ах, как же он не хотел ехать!.. В совершенно чужую, далекую для него страну. Где все, абсолютно все было не так и не то, к чему он привык, в чем он вырос. Там даже писали иначе – справа налево!..

Андрей выбрал трамвайчик, чтобы посмотреть в последний раз – ведь никто не знает, как оно там будет впереди, – на свою, начавшую расцветать по-весеннему Одессу... Чтобы на всякий случай запомнить навсегда этот родной город во всей своей весенней красе.

И еще...

Таким способом он наказывал самого себя... Хотя... Ни наказывать, ни винить самого себя ему было не в чем – он поступил так, как научила его нелегкая армейская жизнь... Обвинить его могли другие... И... буква закона.

Этот день был, наверное, самым тяжелым днем в жизни Андрея. Он уезжал со своей семьей в Израиль. Возможно, навсегда...

И теперь, глядя на уплывающую за горизонт Одессу, он вспоминал все, что было вот только сейчас, всего-то пару часов назад, на Одесском морвокзале...

...Проводить Андрея с семьей приехали не только его родители, но и вся его команда, все те, кто еще мог приехать: Медведь, Индеец, Змей, Тюлень, Сало, Док, Бандера. Они опять, как много лет назад, были вместе...

Пришел, конечно, и Николай Караманов, Монах...

...– Ты, это, командир, не забывай нас... Ладно? – смущаясь, прогудел Бандера, их безмозговая пробивная сила в пиковых ситуациях.

– С ума сошел, Санек? Кого же помнить-то еще, если не вас?

– А мы, если надо будет, и там соберемся, поможем, если что, – подхватил Змей. – Че тут лететь-то? До Москвы дольше...

– Ладно, Леша, я надеюсь, что мне от вас одна помощь нужна будет – пару пузырей водоньки скушать, а то ведь один не потяну.

– Ну, это всегда пожалуйста, – засмеялся Сало. – Только свистни!

– Пацаны, ну-ка, смотрите, кто идет!

К ним приближался, опираясь на палочку, бравый капитан Андрюха Ошека, Слон.

– Слоняра! – Друзья стали тискать в объятиях своего боевого побратима. – А про звездочку ничего не сказал!

– Позавчера приказ пришел, вчера объявили...

– А обмыть?!

– Все есть, пацаны! – Слон достал из целлофанового пакета десяток одноразовых пластиковых стаканчиков и две знакомые зеленые армейские фляжки.

– Шило? Как в старые добрые времена? – спросил Андрей.

– Как у нас положено, мы ж не кабинетные! А что, командир здоровьем ослаб?

– Да какой я тебе уже командир, Андрюха?! Ты уже и в звании со мной сравнялся, только служишь до сих пор, а я вон в Израиловку уезжаю! Еще пару годков, и в полковники пойдешь, а я так навсегда и останусь капитаном, пенсионером... Да!.. А со здоровьем все в порядке, наливай!

– Не прав ты, Филин, потому что я рядом с тобой всегда буду твоим сержантом и замком... И не важно все остальное... Так жизнь распорядилась...

Слон снял китель, отковырял с погон две маленькие звездочки и бросил их в один из стаканчиков, наполнив его до краев «спецназовским» питьем. И они пустили этот стакан по кругу, отпивая по глотку спирта, так же, как когда-то обмывали офицерские звездочки Филина...

– Слышь-ка, командир, а эта калоша «Дмитрий Шостакович» не булькнет где-нибудь в море ластами? – волновался захмелевший немного Медведь. – Обидно будет!

– Да вроде не должна...

– Я те че сказать-то хотел, братишка! Ты там посиди годик, да и возвращайся. Мы же себе работу везде найдем, таких спецов с таким опытом везде с руками оторвут, но здесь-то Родина! А там что?.. Да и пацаны всегда рядом – случись чего, меньше суток надо, чтобы собраться по «трем тройкам»... Когда волна пройдет, ты и возвращайся. Так, Монах?

– Так, Игорь, так! – подтвердил Николай.

– Ладно. Не тереби душу, и так погано.

– И еще! Себя не теряй! Помни, кто ты есть в этой жизни, Филин! Как говорится: «Евреем можешь ты не быть, но человеком быть – обязан!»

...«Дмитрий Шостакович» увозил семью Андрея... Через три дня они будут в Хайфе и... начнется новая жизнь...

А сейчас...

Сейчас Филин сидел на задней палубе пассажирского судна и плакал... Он смотрел на любимый, медленно удаляющийся город. Он вспоминал все слова, которые были ему сказаны. Он смотрел на зажатый в кулаке краповый берет. И понимал, что вот прямо сейчас, в этот момент умирает половина его души.

И ком в горле...

И слезы, которые он не мог, да и не хотел сдерживать...

И крик...

Крик дикого раненого зверя. Такой, что волосы на загривке дыбом и мураши толпой вверх-вниз по спине от затылка к копчику... Да только крик этот слышал он один. Потому что кричал молча... Потому что так делал всегда – «моя боль – это моя боль!» Потому что был Филином...

Он уезжал от обстоятельств, но не от себя...

«Ничего! Я еще вернусь, моя Одесса! Не зря же у меня это написано на плече! Вернусь! А пока поживем там, где есть возможность. Тебе не привыкать. Ты же Филин!..»

...– У вас все в порядке?

Андрей взглянул на голос, резко повернув голову. Как и всегда, собственно говоря, – привычка, говорят, вторая натура, а уж эта-то привычка въелась намертво в его подсознание еще со времен отряда.

Рядом с ним стояла настоящая одесситка, и это было заметно... Почему заметно? Еще в пушкинские времена было сказано, что самые красивые девушки в России – с Таврии.

А уж одесситки!..

Александр Сергеевич, будучи в Одессе в ссылке (это ж каким нужно быть идиотом, чтобы сюда(!) ссылать в наказание!), отмечал, что красивее и загадочнее женщин, чем одесситки, не видывал нигде более на Руси, потому, видимо, что в венах их течет не кровь, а настоящее, крепкое и терпкое вино, созревшее в венах греков и евреев, украинцев и молдаван, киприотов, турков, французов и «макаронников»...

И был прав.

Девушка, стоявшая около плачущего Андрея, полностью соответствовала строкам великого поэта.

Она была хороша... Всем! Эдакая еврейско-хохлушная одесситка... Коренная, не иначе, да не в одном поколении...

...– отвали.

– Это грубо, – надула губки-бантики девушка. – Я ж не как другие пристаю – просто увидела, что взрослый мужик плачет...

– Слушай, красуля, отвали, а? Дай с Родиной...

– А ведь и не видно уже!.. Все!.. «Мама» там осталась – здесь уже только море... Да я и не подошла бы раньше.

– Ну, и че? Че те? Отвали, а?!

– И так тоже можно... – задумалась девушка. – Но ведь вам же плохо!..

– Тебе-то что? – Андрея почему-то раздражала эта фурия. – «Хорошо-плохо», «плохо-хорошо»... Иди-ка ты, красуля, отсюда, займись делом... И не цепляй меня – не тот вариант... Погано мне на душе... Да и не один я – мои в кубрике обустраиваются... Так что...

– А хорошего пива с креветками, в пиве же сваренными, хочешь? – Она, как и любая другая «коренная», легко переходила на «ты».

– Ты кто? Афродита? Из пены пивной?

– Ага... Почти угадал... Я в баре работаю. Вот в этом. – Девушка, не поднимая руки, просто показала пальчиком. – Мы еще не открылись – рано. К нам в основном к полуночи начинают подтягиваться... Ну, знаешь – ночная палуба, море, звезды, свежий соленый воздух после кают... Тут ведь многие море только на карте да по телевизору видели... Романтику впитывают... Совместно с алкоголем... А ты еще в Одессе сюда пришел... И плачешь... А я смотрю – здоровый, крепкий парень, с семьей... А в каюту не пошел. – Она замялась немного... – Что? Так плохо?

Андрей внимательно посмотрел на девушку:

– Пиво, говоришь...

– С креветками!

– В пиве...

– В пиве!

– Ладно. Давай. А в душу больше не лезь – пошлю на известные три буквы без карты и не посмотрю, что красапета...

Девчонка улыбнулась, как-то очень по-одесски...

А может, Андрей уже тогда начал выискивать в лабиринтах жизни все то, что хоть немного напоминало ему о родном городе или только казалось одесским?.. Ведь если подумать, можно ли улыбаться по-московски, по-воронежски, по-новосибирски?! А вот по-одесски, оказывается, можно! С эдакой, едва уловимой лукавинкой в глазах, «ну-ну!», мол, «и шо ж ты там сейчас, красавец (с одесским ударением на последний слог), нам сейчас вещать-то будешь, не иначе, как про жизнь...»

– Не буду. Пока!.. А на те известные буквы я и сама могу – школа хорошая... Ну! Пошли, что ли?

– Кого послать? – прикинулся Андрей.

– Себя пошли! Так оно легче «встанет»...

– Жопа малолетняя... – сказал Андрей уже без злобы, а просто так, чтобы оставить за собой последнее слово.

Но такого шанса ему не дали:

– А что! Очень даже ничего жопка! – Она кокетливо погладила ладошками свою, так сказать, юбку (что касаемо Филина, так он видел в этой юбке лейкопластырь, обмотанный немного ниже подбородка), плотно облегающую бедра, на том месте, о котором шла речь. – И не такая уж малолетняя!.. Тех в загранку не пускают! А только проверенные и надежные!..

– Жопы?!

– Ага! Жопы!.. Так что не боись, вояка! Все будет путем!..

– А тебе палец в рот не клади!

– А мне в рот вообще ничего класть нельзя – сгрызу по шею!.. – Она озорно сверкнула глазищами...

Тем временем они подошли к барной стойке, за которой суетился молоденький парнишка, наводя последний марафет перед наплывом жаждущих охладиться и расслабиться после таможенного шмона глав сваливающих семейств... Нервы, понимаете ли... Их же беречь надо! Надо?.. А если не сумел сберечь, тогда поправить!.. А как? И чем? И где?..

Да какие проблемы, дорогой ты мой носато-кучерявый представитель Сиона?

1. Водочка. Куда ж без нее, родимой?

2. Закусон. Ну, это классика! Курочка жареная или копченая (все зависит от предыдущего благосостояния)... Солено-маринованости типа огурчиков, капустки, помидорчиков и грибков...

И...

3. Долгие, длиннючие, бесконечные разговоры о том, «чем ты там будешь?»...

...– Язычок у тебя, надо сказать... – Андрей все же попытался не уступить.

– А язычок в таких делах иногда бывает самым важным... Так что тренирую – вдруг пригодится!..

– Иди в задницу! – Андрей улыбнулся впервые с того времени, как поднялся на палубу трамвайчика.

Таким родным и «до били» знакомым веяло от этой девушки, что не улыбнуться было невозможно... Одесса! Что и говорить... Здесь все и всегда говорили на грани дозволенных приличий, с таким же широким и глубоким подтекстом, как и их море... Одесситы!...

– Что-то я слона поблизости не наблюдаю! – Ему опять не оставляли шанса на последнее слово.

– А слон-то тебе на кой? – Он уже знал ответ, просто хотел еще раз «намазать бальзам на сэрцэ».

– А в чью же еще меня такую можно послать? Не в твою же! У тебя, на глазок, калибр не тот! Размерчиком не вышел...

– Ну-у! Насчет размерчика – это ты зря...

– Может быть, может быть, – «задумалась» нимфа ненадолго. – Придется проверять... Потом... После пива с креветками...

– А почему потом?

– А пиво с креветками сильно укрепляет семейную жизнь... – прорезался паренек из-за стойки.

– Ладно, – сдался Андрей, уже откровенно ухахатываясь. – Давайте свое хваленое пиво с креветками в нем же. Отпробую, так и быть!

– На почин! – белозубо улыбнулась «пивная королева». – Меня Лана зовут!

– В смысле Лена?

– В смысле Светлана! Но мне так больше нравится.

– Ну, Лана так Лана.

– А тебя?

– Андрей.

– «Мужественный»[4] , значит... Ну... В общем, подходит... Судя по «набитым» надбровным дугам, шишкам под глазами и на скулах, а особенно по костяшкам на кулаках... – Лана бесцеремонно рассматривала Андрея. – На бандюка по повадкам не похож, как и на спортсмена – те всегда пальцы веером ставят, хоть и по-разному... И не мент из какого-то СОБРа или ОМОНа – те тоже на «своих понтах» – силовики!.. Значит... Остается единственный вариант – военный. Причем не тот, который по кабинетам служил... И Одессу провожал, как будто навсегда, плакал... В общем, Андрей, с тобой все яснее ясного!..

– И какой вердикт? – спросил парень из бара.

– Этот дядя офицер скорее всего! Судя по тому, как он начал со мной разговаривать... Армия из него так и прет! Солдафон!.. Но... Уже некоторое время не служит, потому что научился шутки понимать. Жесткий, но отходчивый... И еще кое-что, по мелочи...

– И что это за «мелочь»? – Этот «экспресс-анализ» заинтересовал и самого Андрея.

– Думаю... Воевать приходилось, и не один день... И не в какой-то там пехоте-кавалерии – спецназ, не иначе! К гадалке не ходить!.. Думаю... Молодой пенсионер. Заслуженный и орденоносный – как пить дать! И Одессу любит, за версту видно – значит, «наш»... В общем... Наш пацан! Сговоримся!..

– А ты не «конторская» часом? – напрягся наш герой.

– Я к этой, не уважаемой мной, организации никакого, слава богу, отношения не имею! – Она картинно обиделась.

– Ланка на психолога учится, а когда есть работа раз в месяц – ходит с нами на «Шостаковиче», – пояснил ситуацию паренек.

– Ясно, что ничего не ясно...

– Ну, так что, я права?

– Ну... В общем... – замялся Андрей и опустил глаза.

– Судя по твоей вазомоторике, я права, до последней запятой!

– Какой моторике? – Андрей сделал вид, что не понял.

– Глазки опустил, пальчики мять-хрустеть начал... Ведь тебя же учили этому – я уверена!

«Теряешь нюх, Филин! Ох, как теряешь! – подумал Андрей. – Такая ссыкуха тебя расшифровала за пять минут!.. Расслабился! Мать твою! А ведь знаешь, что взгляд в „пиковых“ ситуациях нужно отводить с лица собеседника вверх и вправо, что является подсознательным подтверждением твоей правоты, и руки свои „не трогать“ – это выражение беспокойства и нервозности... Права пигалица, учили тебя этому, долго и упорно... А вот она выучилась лучше, как видно!.. Двойка тебе, капитан! Хотя, нет! Не двойка и не „кол“! Ноль!!! Если бы ты себя так же у следака повел, тогда все – готов к употреблению! „Вышак“ „отломился“ бы, как пить дать! Там не такие доморощенные психологи сидят, а настоящие профи! А хороший „легавый“ все равно раскрутил бы все! А потом... Человек, „удвухсотивший“ практически весь воровской верхняк города, из которого два законника, до суда дожил бы вряд ли – всех не „сработаешь“, а эти шакалы таких вещей не прощают...»[5]

– Ты что-то взглядом посмурнел, – проговорила «психолог». – Значит, я права!..

– «Holsten» вижу, а креветки-то где? – ушел от ответа Андрей. – Или это была так, замануха? Понт для приезжих?

– Еще три минуты, – вскочил паренек. – И все будет, как обещано!

– Ну и хорошо...

– Ну, так как?

– А ведь обещала в душу не лезть...

– Ладно, больше не буду... Потому что и так знаю, что права!

– Ну и знай себе! Только тихо, «в тряпочку»...

...Креветки оказались огромными. Те, которые «леопардовые». И вкус этого деликатеса показался Андрею абсолютно неподражаемым.

– Слушай-ка, парень из бара...

– Меня Сергеем зовут, – ответил парень.

– Отлично! Вот и познакомились! – констатировал этот факт Филин. – Ты что, действительно их в пиве варил?

– Ага!

– Брешешь, небось! Как сивый мерин!

– Чего это? – вскинул брови Сергей.

– Пиво, если его нагреть, пенится! Не зря же его рекомендуется охлаждать перед употреблением, иначе получится натуральное мыло! Так в чем же ты сварил этих монстров? – Андрей держал в пальцах здоровенную креветку, не уступающую по размерам куриной ляжке.

– Это секрет фирмы!

– Моча тоже пенится, если нагреть... – задумчиво произнес Андрей, продолжая развивать тему.

Взрыв дружного хохота барменов на секунду оглушил.

– А ничего, а? – смеялась Лана. – Как, Серый, наш человек?

Сергей смог только кивнуть в ответ, давясь смехом и обнимая свой живот.

– Не отшибла у тебя твоя армия чувство юмора – это хорошо!

– Да с чего ты, бля, взяла, что я имею к армии хоть какое-то отношение?! Во, бля!

– Не «бля», а честная давалка! – тут же среагировала Лана.

За нее ответил Сергей.

– А у тебя на лбу написано! – произнес он, понемногу успокаиваясь. – Огромными такими буквами, на манер транспаранта: «Я – армия!»

– Поясни!

– Вот-вот! Именно это! «Поясни!», и все! Понятно, лаконично и требовательно! В виде приказа... При тебе хочется встать по стойке «смирно!» и тут же отдать честь... – сверкнула «голливудскими» зубами Лана. – И болвану понятно, что офицер, по замашкам! Настоящий, кхм-м... Ну, полковник – это нет, конечно же! Годками не дорос! А вот капитан по возрасту, пожалуй!

Видимо, было во взгляде напрочь обалдевшего от этой тирады Андрея что-то такое, от чего девушка засмеялась еще громче:

– Серый, смотри! Я даже звание его угадала! Ай да я!

– Ай да сука! – в тон ей продолжил фразу Серега и обратился к Андрею: – Умна, а?

– Умна... И до сих пор жива... Странно!..

– Одесса...

– А еще, Андрюшенька, на тебя глядючи, ничего другого в голову и не приходит.

Андрей пристально посмотрел на продолжавшую довольно хихикать девушку и... По-кавказски обратился к мужчине:

– Давай, раскрывай карты или больше к вам не приду!

– Придешь! Куда денешься?! – вынесла свой окончательный приговор девушка. – Вы, вояки, все пиво любите!

Андрей безмолвно игнорировал выпад девушки, в упор уставившись на Сергея.

– Ладно, не дави! Тут и психологом-то быть не нужно! Ты на себя посмотри!

Андрей «посмотрел на себя» и ничего не понял...

– Да и не понять тебе, капитан! У тебя это в крови уже, потому и не видишь...

– Не тяни кота за яйца!

– Ладно...

– А для тебя это важно? – спросила Лана.

– Понять хочу...

– И от кого-то сныкаться?.. – предположил Сергей.

Андрей промолчал, «прицеливаясь» в переносицу бармена.

– Не дави на него, дядя! Серега просто отвечает на твой вопрос!..

– Ты – спецназ!..

– Да почему спецназ-то?!

В этот момент Сергею пришла на помощь Лана:

– Ты сначала сними свой «рябчик» и надень что-нибудь более гражданское, типа обыкновенной футболки или майки, – вступилась за своего напарника Лана. – Я от кого-то слышала, что вы ее «душой» называете... Так вот и спрячь «душу»!..

Андрей посмотрел на свою старенькую, еще со времен отряда, летнюю майку-тельняшку, носить которую для него было так же естественно, как, скажем, трусы и брюки... Ну а так как ничего более выносливого и надежного, а главное, более «всепогодного» из нижнего белья, чем армейский «тельник», он не знал, то...

– А заодно и «гюйс»[6] прикроешь... – Она ткнула пальцем в левое плечо Филина. – Тут и институтов кончать не нужно, чтобы по-английски прочесть «Special Forces» – школьная программа, седьмой класс, вторая четверть...

– Хорошо же шагнул вперед в нашей школе уровень обучения английскому языку... – пробурчал Андрей.

– А вот «Victory or Death» – это уже «повзрослее» будет...

– В каком смысле?

– «Победа или смерть»... – Девушка задумалась. – Такое мог «написать» на своем плече только человек, абсолютно уверенный в своей силе и правоте, или тот, кому уже все по фигу...

– Психолог, бля...

– Бля не бля... А вот твоя вторая «вывеска». – При этих словах Андрей непроизвольно зыркнул на свое правое плечо. – Ага, именно она!.. Окончательно завершает картинку – Я еще вернусь, моя Одесса! Такое ни один человек в здравом уме колоть не станет, если его на то не вынудили «особые» обстоятельства...

– Вот тебе и все объяснения, спецназ! – продолжил Сергей. – Да еще и берет армейского образца в руках мнешь, малинового цвета... Вы хоть и секрет сплошной, но, что такое Краповый Берет, и до «гражданки» слухи доходили... Слыхали про вас... Спецы...

– А ты, говоришь, где учишься? – Андрею было скверно на душе от того, что его так легко, играючи, расшифровали два простых бармена. «Или не простых?» – Что-то я не слыхал о том, чтобы в нашем медине на психологов учили! На психиатров – да! А на психологов...

– Диплом «психа» у меня уже есть, – ответила Лана просто. – Только общаться с алкашами да наркошами где-нибудь в Александровке – занятие не из самых радостных. Потому я и взяла «свободный» диплом. Теперь штудирую литературу и «практикуюсь» на «Шостаковиче» – наберусь опыта, пойду в аспирантуру, а там...

– Как повезет? – продолжил ее мысль Андрей, а сам подумал: «А она уже совсем не малолетка – шесть лет института, год на трамвайчике – это уже 24, при условии, что поступала сразу после школы... А то еще и моей ровесницей может оказаться... А на вид не старше восемнадцати... Вот как раз именно таких контора и подбирает „под свои знамена“... Девочка-целочка...»

– Ага!

– «Наших» кровей...

– Это каких, позвольте узнать?

– Наших! – Ответ был краток и многозначителен.

– Ну... Спасибо за признание.

– Кушай, не обляпайся...

– Не-е! Тебя уже не исправить – ты ею живешь!

– Кем ею?

– Армией!!!

– А вам что, это мешает, ребята?

– Да, в общем, нет, – ответил за девушку Сергей. – Только...

– Что «только»?

– Вы «сложные»... С братками проще – лишних слов не говори, подливай, когда пусто, и не мешай «понтить». Тогда все класс и «нос в шоколаде»! А вы...

– Никогда не знаешь, когда тебя на фуй пошлют или, того круче, по роже отходят... Ваши слова – они совсем другие... – прошептала Лана в самое ухо Андрея, наклонившись к нему всем телом. – Вот где настоящий экстрим!

– Отклонись... – прошептал Андрей.

– Что? – не поняла девушка.

– Прямо сейчас! – прошипел Филин. – Если не перестанешь тереться об меня своим выменем, я и вправду покажу тебе «настоящий экстрим»!

Лана, словно ужаленная, отскочила от Андрея на два шага.

– Серый. Налей-ка ты ему гранчачок «Chivas Regal». За мой счет...

– Двести гэ?! – неподдельно удивился Сергей. – Попадаешь, мать! На сотку «гринов»!..

– А и хер с ней! За рейс отобью!.. Ты когда-нибудь видел такое чудо? Чтобы кошку, которая уже трется, послали?! Это ж уникум! В Книгу Гиннесса!

– Вы это о чем сейчас? – не понял Андрей. – Какие кошки?

– Тут вот какое дело. – И тут Сергей обратился к девушке: – Ты это... Ты сходила бы куда, в туалет, что ли... Нам поговорить надо. И нечего губасики надувать – знаешь же, что дело скажу!..

Девушка «почти безропотно» покинула поле боя, буквально испарившись.

– Че это она? Такая крутая...

– Она-то крутая... Да только бабки ей плачу я. И неплохие бабки, должен сказать!.. Субординация! Ты-то это понимаешь...

– Ну и?..

– Ланка... Это замануха для мужиков! Ну, ты ж ее сам видел!

Андрей согласно кивнул.

– Классная баба!.. А работает – мечта поэта!.. Только, при всех ее качествах, с мухой в голове...

– В каком смысле?

– Все принца своего ищет...

– И че, при таких-то данных и до сих пор?..

– Даже я ни разу ее не отымел! За год!..

– Ну и че?

– Она считает, что настоящий принц – это не иначе как офицер. Боевой...

– Во, бля...

– И «в кабинеты» она ходит только с вами... Да и то не со всякими... Ей бы что покруче...

– Дура она, что ли? А если у пацана мозги набекрень?!

– Не хочу никого обидеть, но, думаю, таких женских мозгов тебе встречать еще не приходилось... Ну, фишка у нее на вас, отморозков... Да и врач-психиатр она дипломированный – это насчет мозгов набекрень...

– А при чем здесь коты?

– Это я ее так назвал – Кошка! Ластится сначала, мурлыкает, а потом делает то, что в голову придет, – абсолютно непредсказуемое создание! Кошка, одним словом! Так и пошло... Теперь весь экипаж, если что надо: «Пришли-ка, Серый, Кошку...»

– И че? За год-то толпа, небось?

– В том-то и прикол!!! Много вас, «жаждущих» до такого сладенького!.. Одна беда – не совсем отмороженных пруд пруди... А вот вас, настоящих «спецов», – единицы считаные! Тоскует девка без фуя, давно уже...

– Так че мне теперь? В букву «зю» ее ставить?

– А она сама тебя «организует» так, какая буква ей в тот момент в голову придет!.. Умелица! С буйной фантазией...

– Ты-то откуда знаешь? Говорил, что за год...

– А «отзывы» слышал...

– Че ты пиздишь, парниша? – Андрей вдруг вскипел, казалось, на ровном месте. – Чтобы «спец» про это пиздоболил с барменом?! Да со своими-то и то далеко не всегда!..

– Вот потому-то и ищет девка до сих пор... Методом проб и ошибок...

– Ага. Научного тыка!

– Ну, или так назови...

Андрей обернулся, интуитивно почувствовав взгляд на своем затылке, и увидел Кошку, грациозно сидевшую на краешке шезлонга с другой стороны бассейна.

– Лана! – крикнул вдруг Андрей. – Иди-ка сюда!

Девушка с истинно кошачьей грацией, немного рисуясь и картинно виляя точеными бедрами, продефилировала по ночной, пока еще пустой, палубе, приближаясь к собеседникам:

– Я вся к вашим услугам!

Слово взял Андрей:

– Смотри на меня! Смотришь?

Лана кивнула согласно:

– Да.

– Хочешь меня? – Филин, как и всегда, без долгих прелюдий взял быка за рога.

– Хочу! – бросила Лана и с вызовом посмотрела на Андрея.

– «Акелла промахнулся»!

Она потупила взгляд:

– А может?.. Никто ничего... Серега промолчит...

– А что, мужчина и женщина могут откровенно общаться только после того как?..

– А я уже даже представила... Как оно все будет...

– Не будет, Лана... Ничего не будет...

– Уверен?!

– Не знаю... Только... У меня здесь жена, какая-никакая... И маленькая дочь! И я хочу проститься с Родиной... По-своему...

– Вот и простись! Может, я у тебя буду последняя русская телка! Я ведь все понимаю...

– Не понимаешь!!! – рявкнул в сердцах Андрей и тут же остыл. – Мы с тобой еще поиграем в «папу-маму»... Потом... Когда-нибудь... Если получится и повезет... А пока...

– Андрюш! А ты знаешь, что такое верность? – Лана предприняла отчаянную попытку получить свое, запуская пальцы в шевелюру короткого филиновского «ежика».

– ?

– Верность – это промежуток между изменами!

– Ого, завернула! – округлил глаза Сергей.

А Лана продолжала мысль, уйдя глубоко в нее же:

– А минет – не измена и не повод для знакомства!.. Как говорят в Одессе... Дай мне хоть что-то!

– Нет!

– Дурак!

– Может быть...

– Гад! Сволочь!

– Все может быть... А тебе еще опыта набирать и набирать, будущий психолог...

– А при чем здесь это?! – не поняла девушка.

– А при том!.. Если уж берешься лечить душу, то должна, да просто обязана эту душу понять! В первую очередь... А уж потом только эту душу лечить...

– И?..

– И если уж ты западаешь на военных, – Андрей намеренно обошел слово «спецназ», – то и понимать, и чувствовать их должна лучше, чем кого-либо! И если такой человек говорит тебе «Нет!», то это и будет именно «нет». Без вариантов! По крайней мере, теперь!.. И попытки надавить будут иметь быструю и жесткую реакцию – «проф» не терпит давления!.. И эта ваша женская манера оскорбить, если не получила желаемого, здесь не пройдет! Не тот случай... Вот тебе, красуля, маленький урок к твоей будущей профессии...

Лана смотрела на говорившего Андрея абсолютно обалдевшими глазами.

– ...И может случиться совершенно обратное – можно получить по фейсу... Несмотря на то, что красавица и все такое... Мы сами берем, что хотим, и не берем того, чего не хотим... Твой босс мне тут пояснил немного про «вашу практику»... Так что, Лана, ты должна знать, что мы за некоторые слова бьем по морде... Без разбору... Я ясно излагаю?

– Куда уж яснее? Даже мне понятно, – проговорил из недр бара Сергей, удалившись в его глубину на всякий случай.

– А я все-таки уже хороший психолог, – тихо проговорила Кошка. – Расшифровала тебя от «А» до «Я»...

– И ничего никому не скажешь! Во избежание личных неприятностей... – Андрей жестко взглянул на девушку.

– Я тебя хочу иметь, а не неприятности...

– Я уже сказал!

– Обидно...

– Ну-у! Это твои трудности. – Андрей улыбнулся в усы одними уголками рта.

– А я тебя напою до опупения, а потом трахну все равно! – неожиданно улыбнулась Лана.

– Я был прав – «наших» кровей девка! – Филин улыбнулся за этот вечер в третий раз, что было большой диковинкой за последние два месяца его жизни. – Если с «фасада» не вышло, зайдет с «черного хода»! Стратег и тактик в юбке...

– Но я хочу! – Она смешно, как-то очень по-детски, топнула ножкой. – Аж живот болит!..

– Это проходит, – философски заметил Андрей. – Со временем... А вот действовать так – не по-спортивному!.. Неужели тебе будет приятно производить это действо с «бревном»?

– А вот это уже моя личная проблема!

– Остынь, Коша! – подал голос из-за бара «босс». – Что-то тебя разобрало не на шутку! Кто работать будет?

– Не боись, начальник! – Она озорно сверкнула глазищами. – Ты ж знаешь уже – когда я на взводе – клиент косяками прет!

– А капитана между делом трахать будешь?

– А там посмотрим! По ходу... Найду время!..

– Э, э, э! Вы ничего не забыли? – вмешался в эту перепалку Андрей, невольно включаясь в игру. – Про меня, к примеру? Мамзель-то меня трахать собралась!..

– А ты пей, давай! – Она поставила перед Филином толстый хрустальный стакан, наполненный на треть жидкостью янтарного цвета. – Это «Hennessy» – очень недурственный коньячишко...

– А главное – поднимает тонус?

– Точно! – Она радостно хлопнула в ладоши.

– И что? Что ты потом с этим «поднятым тонусом» делать-то будешь?

– Ты его сначала подними, а там... Жизнь покажет!

– Не получится у тебя ничего, красуля.

– Это почему же?

– У меня на «выпить» школа хорошая была... Этим вашим баловством только зубы полоскать – это не «шило»...

– Вот ты сам и спалился, – произнес Сергей. – Что такое шило и я знаю, еще со «срочной». Нам тогда это было не дано – «медицинский» был привилегией «кусков» и офицеров... Сестрички медсанбатовские их ублажали этим пойлом. Да и не только им... Ну и уж наверняка принял ты его уже сегодня – провожали, небось?

– Провожали... Все собрались... Кто остался...

Филин опять начал впадать в тоску... Но... Не судьба.

– Вот и отлично! – обрадовалась Лана. – Это же отлично!

– Чего это?

– Чего?! Сначала чистый спирт, потом литр пива, потом двести виски, теперь коньяк!.. Не так-то уж и дорого ты мне обойдешься! Еще двести водочки, и все!.. Готов к употреблению!.. А я уж тебя употреблю, будь уверен!

– Гусары с женщин денег за выпивку не берут! Так что успокойся – вы с Серегой и так меня уже хорошо «поимели» – только считать успевай! На почин... И еще, «психолог», я всегда пью только за свой счет! – Андрей сделал ударение на последних словах. – Или не пью совсем! Когда средства не позволяют... А потому расслабь ляжки – я тебе ничего не буду стоить...

– Во дает спецназ! – улыбнулся Сергей.

– ...И баб трахаю тогда, когда сам того хочу!.. Так что, красуля, тебе со мной будет сложно... Если вообще возможно...

– А я постараюсь!

– Ну-ну... Старайся...

– Да ты на него посмотри, Коша! – влез Серега. – У него ж до сих пор ни в одном глазу! Его точно в Книгу Гиннесса надо – столько выжрать! Во дает спецура!!!

– Еще не вечер!

– Пожрать дадите чего-нибудь или мне сегодня разрешено в вашем баре только бухать? Чревато...

– Сандвич с колбаской и сыром будешь?

– А размер у него какой?

– Обычный. – Сергей показал булочку.

– Понятно... Давай-ка, Серый, сооруди мне десяточек этих твоих «с колбасой и сыром»...

– И двести «Смирновской», – вставила Лана.

Филин взглянул на девушку и улыбнулся уголком рта: «Ну-ну...»

– ...И двести того, что она сказала... Номер 51...

Вот тут-то Сергей и взглянул на клиента с уважением:

– Редко кто знает, что хочет выпить... Особенно из «Smirnoff»... Уважаю! А уж «пятьдесят первую», пятидесятиградусную... Совсем почти не пьют... Все больше «двадцать седьмую», не зная ее номера...

– Так что, я не понял, она есть?

– Есть. Одна бутылка... Четвертый рейс катается...

– Доставай!

– Не ошиблась я в тебе, – проворковала над ухом Лана. – Это ты – наш человек!..

...Время шло незаметно.

Андрей, подкрепившись полудюжиной, про десяток это он, конечно же, загнул, бутербродов и запив их доброй порцией холоднющей водки, вернулся к своим креветкам, пиву и «клюющим» его по очереди Сергею и Лане. Ребята оказались по-настоящему веселые и гостеприимные[7] , хоть и слишком остры на язык. Но... Это было не самое страшное – настоящий одессит всегда скучает за настоящими, родными, одесскими шутками. И это не теорема, говоря языком математиков, которую необходимо доказывать, а аксиома – факт, который доказывать нет необходимости – это и так всем понятно...

В каюту идти не хотелось. Андрей знал, что там сейчас «жарко» и без его присутствия – Аня наверняка сейчас раскладывала вещи, плыть-то три дня, да и уставшую от всех этих таможенных процедур Машеньку пора было укладывать спать. Так что там, в двухместной каюте «без иллюминатора», сейчас было тесно и суетно – Андрей купил самые «рядовые» билеты, чтобы не привлекать внимания... Да и душа его просто бунтовала против пребывания там – почему-то эта каютка напоминала ему тюремную камеру-одиночку...

Так прошло часа четыре...

– М-да!.. Пить ты действительно умеешь, что и говорить... – проговорил задумчиво Серега-бармен, обслужив очередного клиента. – И что, никогда не пьянеешь?

– А зачем?

– Во дает, а! На хрена ж тогда пить-то вообще?!

– Зачем?.. Ну, скажем, для аппетита... Или, что случается чаще, для поддержания хорошего настроения в компании, хотя это полная глупость – если компания веселая и дружная, то ей такое поддержание не требуется.

– Эт точно! М-да... Если бы все умели так пить, я бы за год в миллионеры приподнялся! А то вон посмотри: выпили по тройке кружек пива – и уже «рога в землю»... А скоро и быковать начнут, помяни мое слово!..

– Начнут... – Андрей бросил беглый взгляд на «клиентов» бара. – Серый!

– Я за него!

– А скажи-ка, дружище, профессионал барной стойки, что главное в выпивке?

– Качество напитка!

– Не-ет!

– Ну... Тогда закусь!

– Мимо, юноша!

– Ну, не знаю!.. Знать свою меру, наверное...

– Ага, чтобы не выпить меньше, не дай бог... М-да, парниша, молод ты еще... В выпивке, барменская твоя душа, самое главное – это компания!.. И если они друг другу по фигу, то и нажрутся быстренько, и выяснять между собой что-то начнут... А друзья... Друзья могут пить бесконечно много...

– Может быть, может быть...

Андрей обернулся, чтобы посмотреть на как раз начавших быковать «попутчиков», и... Из двери, ведущей на открытую, заднюю, палубу, где, собственно, и находился бар, в сопровождении какого-то худосочного прощелыги явно еврейской наружности вышла Аня...

Она чему-то беззаботно смеялась и позволяла обнять себя за талию в самой нижней ее точке... А «красавец» уже пускал слюни в предвкушении...

«Так... Уже и тут началось! И что теперь, начинать „новую жизнь“ с мордобоя?! Да и бить-то нечего – соплей перешибешь! Не иначе „весь в корень пошел“... Когда ж успела-то?»

Видно, было что-то такое в тот момент во взгляде Андрея, от чего Сергей вдруг замер и произнес замогильным голосом:

– Пиздец... Этого я и боялся...

А Андрей тем временем медленно подошел к жене.

– Что ж ты делаешь-то? Где Маша? – спросил он тихо, но с явной угрозой в голосе.

И тут... «Кавалер» решил заступиться за «свою даму»:

– Ты кто такой, а? Че те от нее надо? Нажрался уже и приставать?!

– Пошел на хер! – тихо произнес Андрей, глядя на Аню.

– Че-о-о-о!!! Да я тебя щас! – «Красавец» нанес удар в лицо Филина.

Только удар этой цели так и не достиг... Андрей, слегка отклонив корпус, перехватил летевший кулак «кавалера» и жестко, без снисхождения, придавил болевую точку на запястье. При этом не удостоив его владельца даже взглядом – такие удары он умел эффективно блокировать еще в «школе» Зыкова задолго до получения своего черного пояса – игрушки для уличных пацанов, одним словом... И уж никак не испытание для боевого офицера, командовавшего несколько лет РДГ[8] ... А «красавец» присел от боли на корточки...

– Я задал тебе вопрос! Где Маша?!

– В каюте, с Даном! – произнесла Аня с вызовом. – Она уже два часа как спит, а Данчик бдит, как всегда... Отпусти его! Сломаешь руку, потом самому же хуже будет...

– С Данчиком, говоришь... Это хорошо – он умный у нас... – Андрей продолжал разговаривать так же тихо и задумчиво. – Думаешь, сломаю? М-да... Такую «веточку», наверное, не сложно... А че ж оно тогда прыгает, мужчинку из себя строит, не спросив, кто перед ним? Или уже считает, что имеет на тебя права?..

– Отпусти его, Андрей. Зачем нам лишние неприятности?

– Да... Лишние нам ни к чему... Особенно... – Филин с брезгливостью взглянул на «кавалера» и высвободил его руку из своих тисков. – Вот видишь, уважаемый... Как оно обернулось... А ведь сказали же тебе: «Иди на хер!» Вежливо сказали... А ты?.. Прислушиваться к незнакомым людям надо! Чмо...

Сэр Майкл-Дан

Он действительно носил это имя. С гордостью, надо сказать, носил... И жил в их доме...

...Анна пробуравила все мозги Андрею о том, что хочет иметь в доме собаку-охранника, сильную, а главное, умную...

После многочисленных разговоров-советов с опытными кинологами и просто собачниками, после долгих споров и обсуждений они пришли к тому, что это будет боксер... Не ротвейлер, не доберман и не пресловутый буль, а именно боксер – лучшая «нянька» для маленького ребенка... Причем не простой рыжий – тигровый, и это был ее каприз...

В бесчисленных словесных баталиях пришли к тому, что собаку заведут тогда, когда Машеньке исполнится полтора года...

Филин стал искать заранее.

Двухмесячные выходы на знаменитый одесский Староконный рынок результата не принесли – у «боксерских» сук был застой, и щенков они не рожали.

Желание иметь в доме большую умную собаку перевесило Анин каприз, и они решили, что это может быть и ирландский сеттер.

1 августа 1992 года. Этот день впечатался в память Андрея на всю жизнь. Он в последний раз решил: «Ну, значит, не судьба...» – вышел на Староконный в поисках тигрового боксера...

Щенков сеттера было море. Тут были и гордые собой, «из королевской псарни» сеттеры-гордоны, и рыжие красавцы «ирландцы», и добродушные английские пятнистые (помните старый фильм «Белый Бим, Черное Ухо»?)...

Андрей медленно брел вдоль бесконечных рядов продавцов «маленького живого счастья» с их детскими манежиками, в которых то мокроносо-умильное, косолапо-длинноухое счастье копошилось, поскуливая, в ожидании обретения своего нового дома.

Вообще-то, если уж на то пошло, тайной мечтой Андрея был бульмастиф. Но содержать такого «монстра» в обычной однокомнатной «хрущобе» было бы издевательством не только над самим псом, но и над его хозяевами – попробуйте-ка разместиться с девяностокилограммовым «малышом» даже в двухкомнатной квартире!.. Ему нужен был большой, просторный дом с огромным участком – собака миллионеров, одним словом... Да и, если уж быть до конца честным, в Одессе в 92-м не было еще ни одного бульмастифа, да и во всей Украине насчитывалось едва ли с десяток. Редкая, сложная в воспитании, да и дорогущая порода, одного разряда с бордоским догом или фараоновой собакой...

Андрей искал щенка попроще...

...– Возьми щенка, парень. – Кто-то дернул его за рукав, отвлекая от мыслей. – Возьми! Не пожалеешь!

Андрей жестко взглянул на мужика, так опрометчиво дернувшего его за рубашку. Мужичок оказался с простым, добродушным лицом, и Филин, не обнаружив в том лице и том жесте опасности, обратил внимание на тех, о ком было сказано.

В детском манежике лежала короткошерстная светло-коричневая мамаша, кормившая шестерых щенков-карапузов и внимательно наблюдавшая за Андреем своими умными и строгими глазами. В этом собачьем взгляде чувствовалась настоящая порода, да такая, что Филин отвел глаза! Он отвел глаза!!! И посмотрел на старенькую, но ухоженную «Ниву» с буквами «ЧС» на номере.

«Ого! Километров шестьсот от Черкас проехали! Там что, некому щенков продать?»

– Что-то я не могу понять, дядя, что это за порода? – спросил Андрей. – Хотя я, кажется, все знаю... А породу видно! По взгляду...

– Это лабрадоры, – усмехнулся дядька в усы. – Их у нас на Украине пока еще совсем почти нет...

– А че ж так-то? Собака большая, не меньше ротвейлера вроде, если не больше... И умная, чувствуется.

– Эт точно! Только современные нувориши желают иметь в доме что-то изначально, от природы, злобное, типа бультерьера, питбуля или, еще лучше, амстафа[9] ...

– Ага!.. А еще «кавказца»...

– Эти были самые первые... Теперь «буратины» желают быть похожими на своих забугорных собратьев – покупают дворянские титулы и «соответствующих» им собак... Да только если ты не лорд по рождению, то с помощью всей этой мишуры лордом не станешь... Быдло, оно и с миллионами быдло!

– Кхм-м! – «Смелый дядя... Так говорить прилюдно – это надо чувствовать за собой настоящую силу!» – подумал Андрей. – А что собачки-то твои?

– Лабрадоры! Это уникальная порода! Умная собака, сильная, смелая и... спокойная! В Европе их используют, ну, разве что кроме немцев, – там доберманы, в полиции, в армии, как собак-саперов, особенно в Бельгии...

Вот тут-то Андрей и заинтересовался – его, конечно же, не интересовала собака-сапер, просто он начал ощущать в ней что-то родное, рискованно-армейское.

– Да ну!

– Гретту я оттуда и привез! – Мужик кивнул головой в сторону «мамаши с умными глазами». – Она контуженая... При подрыве накрыло беднягу. Почти совсем глухая... Заслуженная пенсионерка – две военные медали имеет, пенсию пожизненную от бельгийской армии... А ей всего-то пять лет!

Андрей с пониманием и уважением посмотрел на лоснящуюся шерстью глухую ветеранку.

– А вообще-то лабрадоров во всей Европе чаще используют как нянек для детей и как собак-поводырей для слепых...

– Вот это да! А я боксера хотел...

Мужик посмотрел на Андрея с пониманием:

– Для ребенка?

И получил утвердительный кивок головой.

– Ну... В общем, это правильно. Как няньки, что боксер, что лабрадор – равны. Только... Если ребенок маленький, то ему нужна живая игрушка – энергичная и неугомонная – это боксер. Лабрадор поспокойнее и... Рассудительнее, что ли... Эта собака для детей постарше, после 30...

– Вот и другие люди мне то же самое про боксеров говорили...

Андрею уже успели понравиться эти маленькие лабрадоры, рожденные такой боевой мамашкой. Ему вдруг, как Маугли, захотелось шепнуть в ее глухое ухо: «Мы с тобой одной крови – ты и я!»...

– Иди, парень, поищи своего боксера, – понял чувства Андрея мужик. – А уж если не найдешь – ко мне возвращайся!

– Я так и сделаю... Именно так!

И он пошел по пищащему, скулящему, повизгивающему ряду, оглядываясь на Гретту, с ее потомством и ее мудрым хозяином...

А в самом конце этого живого вернисажа увидел женщину, пытавшуюся удержать в объятиях одновременно пятерых щенков, пока ее, видимо, муж раскладывал очередной детский манежик. Щенки категорически не желали спокойно восседать на руках женщины и рвались изо всех сил в разные стороны, и было понятно, что кто-то из них вот-вот шлепнется на асфальт. Да, собственно, именно так и случилось. Один из этих живчиков, выскользнув из объятий, полетел вниз... И шлепнулся в подставленные Андреем ладони... И затих тут же, испугавшись.

– Красавчик! – Филин теребил плюшевую полосатую шерстку щенка.

– А то! – подтвердила хозяйка. – Крови-то какие!

– А я вас давно ищу!

– Именно нас?

– Не знаю... Я хотел купить щенка «боксерской» породы, и чтобы обязательно тигровый.

– А-а! Ну, тогда точно нас – в Одессе хороших сук мало осталось, почти всех вывезли...

– А вы что, всех знаете?

– Работа такая...

Тогда Андрей понял этот ответ по-своему: базар, мол, и все такое...

Все оказалось намного серьезнее – мужчина с манежиком был президентом породы в Одесском региональном клубе собаководов. Выяснилось это намного позже, через полгода, когда Андрей пришел к нему же в офис за родословной своего питомца. А тогда...

– Ну, что ж, выбирай. – Женщина показала на уже ползавших по манежику пятерых боксерят.

Только вот...

Выбирать Андрею не пришлось – его самого уже выбрали.

Тот щенок-живчик...

Он, поросенок, с того самого момента, как Андрей вернул его к своим братьям и сестрам, сидел смирно, пристально смотрел ему в глаза и тихонечко поскуливал. И Филину ничего не оставалось, как опять взять его на руки.

– Вот его... Мальчик и «тигровый», как я и хотел с самого начала...

– М-да... А губа не дура... Первого выбрал... – прорезался густым басом мужчина. – А ты, парень, что в собаках-то понимаешь?

– Да, в общем, ничего, если честно... Просто он то, что я искал! Да и малыш, кажется, совсем не прочь взять меня в хозяева...

Супруги многозначительно переглянулись между собой.

– Мы своих щенков кому попало не продаем! – сказала женщина и грустно констатировала факт в продолжение: – Только он, кажется, теперь ни к кому больше не пойдет...

– Я не «кто попало», тетя! – тут же набычился Андрей, прижимая к своей груди маленькое «сопливое счастье». – Я боевой офицер! Хоть и на пенсии...

– На пенсии?! Тебе сколько лет, парень?

– Двадцать четыре, с половиной!

– С половиной... – проговорил мужик. – Афганистан?

– И он тоже... Вначале...

– Мальчики-мальчики... – Глаза женщины вдруг, в одну секунду, наполнились слезами.

– Кто-то из ваших там остался? – спросил Андрей скорее для проформы – он и так уже все понял.

– Сын... В 79-м... При штурме аминовского дворца... Капитаном в «Зените» служил... Пашка... Наш старший... – задумчиво проговорил мужик, углубляясь в свои мысли.

– Теперь «Зенит» называется «Вымпелом» – спецназ ГРУ... – Филин автоматически расставил точки над «i».

А мужчина, не замечая ни мокрых глаз жены, ни комментария Андрея, медленно говорил дальше:

– А Санька... В 82-м... Недавно десять лет отметили... – продолжил он с окаменевшим лицом. – Тоже офицерствовал... В десанте... Всего-то полгода и успел...

– Земля им пухом... – прошептал Андрей.

– А знаешь! Забирай его! Просто так забирай, без денег! – Женщина взглянула на мужа и получила согласный кивок головой. – Ты человек хороший – за километр видно, хоть и горячий, да это и понятно... А мы тебе со щенком помогать будем, по всем вопросам! Мы из него еще чемпиона вырастим!..

Эти слова были пророческими.

– Как же назвать тебя? – Андрей обратился к сладко сопевшему «в две дырки», пригревшемуся на его руках щенку.

– А никак! У него по рождению уже есть имя: Майкл-Дан!

– Во как! – удивился Андрей.

– ...А вы его Даном зовите – так проще будет...

Так в его доме появился Дан...

Ах, сколько же поначалу добавилось у них проблем и забот!

Щенок – тот же ребенок! Такой же беззащитный, жаждущий душевной теплоты и заботы малыш...

И выгулять часа в 3 ночи, чтобы приучить не гадить в доме...

И кормежку приготовить каждый день свежую – вчерашняя еда «проходит» только у людей... Дан, кстати, с какого-то времени полюбил обыкновенную овсяную кашу (студенческая семья Андрея не могла себе позволить кулинарные изыски, а от родительской помощи он категорически отказывался) и лопал ее «за оба уха», частенько предпочитая ее мясу... А уж когда этот трехмесячный свинтус подхватил чумку...

И Андрей его вытащил...

Хотя уже и появлялись мыслишки, что Данчик не жилец – он уже и не вставал, и мочился под себя... А Андрей чувствовал какую-то ответственность за этого щенка и боролся за его жизнь, как на войне боролся за жизни своих пацанов – до самого конца...

«Держись, мальчуган! Держись! Когтями, зубками своими молочными! Держись, говнюк! Ты мне нужен!»...

...Ставил ему капельницу(!!!), кормил куриным бульоном из соски (и Дан ел – чмокал через силу), спал с ним на полу, грея своим телом, игнорируя женину постель... И вытащил все же!..

А уж Дан-то помнил это всю свою жизнь...

И позволял делать с собой абсолютно все только ему, хозяину, и Машеньке... Анну он тоже признавал за хозяйку, но... Иногда «показывал улыбку».

А потом были школы... Общая, специальная, служебно-розыскная, телохранителей...

И выставки...

Это уже с подачи и по настоянию его дедушки, президента породы, – Андрей никогда не страдал амбициями...

В 94-м Дан, имея к тому времени 9 больших золотых медалей, стал чемпионом Украины... Элита!!!

Вот такой «англичанин» жил в доме Андрея.

Сэр Майкл-Дан, носитель и продолжатель знаменитых английских кровей...

22 апреля 1995 года.

Там же, трамвайчик...

...– Э, братан! – раздался голос из-за столика, за которым уже около получаса ели-пили три «шеи».

«Шеями» Андрей называл современных «бизнесменов» (или, как они с Медведем называли их, пиздесмены), носивших, в виде униформы, роскошные и пестрые, как оперение попугая, спортивные костюмы от «Adidas» или «Puma» с кожанкой поверху. Или, «на отдыхе», малиновые пиджаки поверх черных футболок (с обязательной надписью «Versace» или «Gucci» на левой груди) с килограммовыми золотыми цепями навыпуск, на которые впору ротвейлеров привязывать... Эти «мальчуганы», как правило, были бывшими спортсменами или просто качками, и их раскачанные до абсолютной невозможности шеи были шире головы – трапеции шли от ушей к плечам... Потому и «шеи»...

– Ты тут не круто борзанул?

– Нормально... Соответственно моменту... А че? – ответил Андрей.

– А ниче! Познакомиться хочу с крутым пацаном... – Из-за столика, улыбаясь какой-то странной улыбкой, поднялся мощный крепыш и приблизился к Андрею, протягивая свою «клешню» для рукопожатия. – Меня Игорем зовут.

«Борец. – Оценивать противника даже по походке было в отряде стандартным, рядовым упражнением. – Костяшки не набиты, значит, не кик... Запястья мощные, сломанные ногти, мозоли на пальцах, уши „ломаные“, мягкие, уверен в себе донельзя, значит... Самбо или дзюдо, на уровне мастера, не меньше... Ну-ну... Здравствуй, дорогой...»

Андрей протянул свою ладонь, и по тем «тискам», в которые она попала, понял, что был прав:

– Андрей.

– Блатуешь, братэла? А право на то имеешь?

– А тебе есть разница?

Оппонент Андрея жал руку мощно, что и говорить, и, глядя в его глаза, ждал результата. Только...

Медведевская школа рукопожатия научила Андрея многому...

– Ну-ну!.. – Паренек уже понял, что у Андрея есть школа. – И что же ты за птица такая?

А вот это уже было прямое оскорбление – любая птица у зэков ассоциировалась с петухом. А уж кто такой петух на зоне, знает даже малолетка... Но... Андрей решил не обижаться. Пока...

– Человек... Раньше Филином звали...

– Не знаю такого! Не по чину быкуешь, братан?!

– Ну... Последних пару лет в Одессе меня звали Витязем, в вашем мире, – Карабас окрестил...

– Оп-па-а! – Парень был удивлен и не скрывал этого. – Так это ты Витязь?! Говорил о тебе Володя, говорил...

– Ты назвался бы, Игорек, а? Не в кайф говорить с тем, кого не знаешь... Может, это ты быкуешь не по чину?..

– Кабан.

«Плохо... Придется учить...»

Игорь Кабан – это действительно было плохо...

Володя Интеллигент был одним из воровских авторитетов города, набиравших силу, а Игорь Кабан был его начохраны, со всеми вытекающими последствиями... Только... Ходили упорные слухи по Одессе, что Интеллигент без Кабана – ничто... Все его быки «работали» только (!) по прямому приказу Игорька, да и вообще... Вся реальная сила Интеллигента была в руках Кабана... И еще... Ходили по Одессе упорнейшие слухи, что Кабан очень скоро отвалит от Интеллигента и сам станет одним из авторитетов города, благо вакантные места освободились... Благодаря Андрею.[10]

– Давно хотел с тобой познакомиться, давно!

– Зачем? – удивился Андрей.

И удивление это было вполне оправданным – «Белый парус» находился на «земле» Медузы, законника старой, говорили, что еще сталинской, воровской закалки, с которым у Андрея никогда не было никаких трений благодаря заботе Карабаса...[11] С Володей же Интеллигентом Андрей никогда и никак не пересекался.

– В миру, у людей, уже давно ходят слухи о том, как ты с пацанами Арсена, земля ему пухом, разобрался, как под его «крышу» не пошел, как Карабас тебе имя дал... Хотел попробовать, что ты есть такое на самом деле. Может, зря братва о тебе базланила, а?

Андрей уже давно, с самого начала этого разговора, незаметно для других, провентилировал свои легкие и приготовился к неожиданностям. А когда узнал, кто его собеседник, стал вводить себя в боевой транс[12] , понимая, что стычки не избежать...

...О том, кто такой Кабан, знало полгорода...

«Мэсэмка», как говорили в спортивных кругах, – мастер спорта международного класса. Самбист-полутяж, Игорь входил в состав сборной Союза, много выступал и даже был бронзовым призером Европы в незапамятные времена... Но... На каких-то очередных соревнованиях Игорь почему-то решил, что его соперник сделал что-то не так, и стал его попросту избивать на «ковре» при огромном стечении народа. Когда его общими усилиями все же удалось запихнуть в раздевалку, в зале на татами оставались лежать измочаленный то ли грек, то ли турок с окровавленным лицом, сломанной ключицей и несколько рефери с разбитыми носами... Его дисквалифицировали за неспортивное поведение, лишили всех званий и наград и вышвырнули из сборной, да и вообще из спорта...

А Кабан, не мудрствуя лукаво, ушел прямым ходом в бандюки, благо на дворе была весна 86-го и благодаря Пятнистому Вождю на дворе расцвели махровым цветом разномастные кооперативы, повылазив из подполья на свет божий... Благодаря своему жесткому, а скорее жестокому характеру и прекрасной физической подготовке он быстро «приподнялся» по воровской иерархической лестнице, сколотив вокруг себя не очень большую, но зато очень мощную физически команду «единомышленников», так же, как и он, обиженных спортом... Здесь были и борцы, и автогонщики, и стрелки... Был даже один тридцатилетний спортивный пенсионер, тоже «мэсэмка», который гордо носил титул чемпиона мира по боксу в среднем весе!..[13]

А потом Кабан сел. На семь лет по двум статьям – «Вымогательство» и «Нанесение тяжких телесных». Нормальные для того смутного времени, уважаемые, бандитско-рэкетирские статьи новой, перестроечной волны... Отсидел он, правда, не все, а только пять лет и вышел по УДО[14] – уж очень нужен был Володе Интеллигенту... Вышел уже правой рукой молодого, но стремительно набирающего силу авторитета новой волны... А теперь вот, через пару лет бригадирства, и сам метил в такое же кресло...

...– Я ни с кем не собирался соревноваться «кто выше на стенку сцыт»! – Андрей едва уловимым движением высвободился от рукопожатия, чем ввел Кабана в замешательство, и собрался было вернуться к своим креветкам и пиву.

– Э-э! Не так быстро, братэла! – Кабан жестко схватил Андрея за правую руку, чуть повыше запястья. – С тобой не фуфел дешевый базар трет!

И мощно потянул удерживаемую руку Андрея на себя и чуть в сторону...

Что будет дальше, Филин уже знал, изучая в отряде в теории и на практике все известные ударные виды спорта на бесчисленных, бесконечных тренировках под присмотром мудрых инструкторов. Таких, как, скажем, мудрый и пожилой и тем не менее непобедимый старший прапорщик Ким Сю, или просто «учитель Сю» – кореец по национальности. Да и черный пояс в айкидо вносил во все это свою немалую лепту...

Кабан намеревался провести зрелищный, эффективный и вместе с тем один из самых жестких бросков в самбо – «через спину». Когда ноги противника взлетают высоко в воздух, а затем он всем весом, если его не страховать, как это принято в спорте, падает на спину. Страховать никто никого, надо понимать, не собирался...

И Андрей пошел на опережение.

Сделать жесткий захват предплечья Кабана и освободить свою руку из его клешни заняло три четверти секунды. А потом... Потом пошла в ход не добрая школа айкидо, а суровая армейская школа «Витязя», где причудливо перемешались и система Кадочникова, и русский бой, и киокушинкай, и боевое самбо, и еще много чего, но главное – опыт и привычное, мощное желание «взять противника за жабры»...

Все произошло в две секунды.

На «раз». Андрей взял на «болевой» Кабана, пригнув свободной правой рукой его кисть «глубоко к себе». (Понимающие оценят...)

На «и». Оценил ситуацию вокруг и решил, что «ронять» эту тушу на пластмассовые столики посетителей бара было бы хамством... Немного довернул корпусом, изменяя тем самым предполагаемую траекторию падения.

На «два». Немного подсел под Кабана, учитывая его вес, и провернул удерживаемую кисть по широкой дуге «в сторону большого пальца»...

На «и». Кабан, сделав красивое сальто через правое плечо и голову и высоко взбросив в воздух ноги, с криком «А-а-ах-х-ха-а!» и миллионом брызг «вошел» в бассейн...

Дальше началась «замедленная съемка из немого кино»: немногочисленные пока посетители бара замерли в тех позах, в которых их застало это действо. Пробежали долгие несколько секунд, пока ошалевшие от такой наглости спутники Кабана пришли в себя и стали медленно подниматься со своих стульев:

– Ты че сделал, баран? – прорычал один из них. – Ты кого?..

Почти одновременно прозвучали характерные «металлические» щелчки, и в руках парнишек появились готовые к работе телескопические дубинки... Андрей уже был готов к «продолжению банкета», ожидая его в боевой стойке, когда из бассейна раздался голос Кабана:

– Тормози, братва! Боцман, Клещ! Все нищак! Это Витязь!.. Вылезти помогите!

«Вот ты нашел приключения на свою жопу, Филин...» – подумал Андрей.

Да оно и понятно – что Боцман, что Клещ занимали те же «должности», что и Кабан, только при других авторитетах. Боцман ходил под Стасом, а Клещ был главным экзекутором у Пупы. Причем если Боцман, как и Кабан, был в своем прошлом спортсменом, то Клещ был зэчарой с опытом, отсидевшим за убийство, «мясником» на их языке... Эти бригадиры еще до недавнего времени слыли в Одессе лютыми врагами и встречались исключительно на «стрелках» и «разборках»...

«Не иначе ты, Андрей Ляксеич, нечаянно влез в дележ Одессы! Ай, как плохо!» Мысли беспорядочно толпились в его голове.

Пока Андрей, никогда не доверявший этой публике, продолжал в своей стойке ожидать «вторую часть марлизонского балета», из бассейна общими усилиями достали Кабана. И тот, шумно отдувавшийся и сплевывавший воду, вновь приблизился к Филину:

– Вот и познакомились! – Он опять протянул свою клешню для рукопожатия. – Молодца! Держи «краба»!

Андрей не двинулся с места, ожидая очередного подвоха уже от троих. Особенно настораживало в этой компании присутствие Клеща – кто-кто, а он-то всегда мог поступить «не по-спортивному» и ударить в спину...

– Да ладно тебе, Витязь! Я уже и так понял, что братва не просто так о тебе базарила... Таким слухам, оказывается, можно доверять. – Он стал отряхивать от воды свой «карденовский лапсердак». – Давай к нам! За нашу поляну!

– Слушай, Игорь. Если ты слышал обо мне, то должен был слышать и другое – я с вами никогда за одним столом не пил и пить не буду. Это принципиально!

Клещ остро взглянул на Андрея:

– Ты че, братэла, обидеть нас хочешь? А не пожалеешь потом?

– А ты и твои товарищи здесь ни при чем! Просто вы из другого мира, который мне не нужен... Я слышал про каждого из вас, и у меня нет никакого желания услышать чего-то лишнего под водочку, чтобы потом не волноваться, – «меньше знаешь – крепче спишь»!..

– Умный? – опять подал голос Клещ.

– Ум – он в другом, а это просто богатый опыт...

– Ну и хер с ним, бродяги! – заключил Боцман. – Пусть валит к своему бару...

Братаны вернулись к своему столику, обсуждая что-то по дороге, а Андрей к своим креветкам, соскучившимся по своему едоку...

– Вот это да-а!.. – протянул Серега-бармен. – А я уж думал...

– А ты не думай.

– А ты – мужик!.. – шепнула из-за спины Лана, притершись к плечу Андрея крупными, твердыми от возбуждения сосками. – У меня аж трусы от возбуждения намокли...

– Или от страха?

– ...Пойдем в мою каюту, а? Ну, пожалуйста...

Андрей бросил на девушку беглый взгляд и... просунул свою руку под мышку, так, чтобы достать ее грудь... Грудь действительно была хороша – упругая, высокая, размером с маленькую дыньку и с мощно возбудившимся твердым соском...

– Ум-м-м-м! – тихо простонала Лана.

– И это все, что я могу для тебя сделать! Сейчас... И давай закроем эту тему, пожалуйста!.. Сходи-ка вон лучше к клиентам, отвлекись...

Девушка, не сказав ни слова, направилась к столику активно зазывавших ее братанов, где ей тут же и влезли «клешней» под юбчонку со стороны спины...

– Ну, ты даешь! – проговорил еще раз Сергей.

– Не мужское это дело – давать!

– Ты хоть знаешь, кто они?

– Уже познакомились...

– И ты всегда так?

– Что?

– По грани ходишь! Ты что, и вправду их не боишься?

– Нет! – отрезал Андрей.

– По максимуму живешь... – вынес свое резюме Сергей. – Уважаю! Только... Долго ли так протянешь?.. И Ланку понимаю!.. Ты – это что-то!.. Настоящий action! Ей под такого лечь – всю жизнь потом будет что вспомнить! Ты ж наверняка и баб пялишь по максимуму!

– Как умею...

– А Ланка тебя все же поимеет – я не я буду! До конца рейса еще двое с половиной суток... Я ее такой еще не видел – ты и не сделал-то пока ничего, ну за сиську разок поймал, а она уже обкончалась вся!..

– Время покажет...

– Ты это... – Серега вдруг заговорщицки заговорил в самое ухо Андрея. – Если захочешь ее – забирай... Хоть на сутки! Я и сам справлюсь. А нет, так девок из ресторана попрошу. Они, конечно, не Кошка, но дело знают, да и «капустки подрубить» в довесок к ЧМПшной зарплатке им за счастье, мы это практикуем иногда... Когда работы много... Кхм...

– Серега! Да вы тут все больные! На голову! – Андрей улыбнулся своей грустной улыбкой. – И на другое место... Только о нем и думаете!

– Мы тут о работе и о «заработать» думаем! Но!.. – Сергей поднял указательный палец. – И нам ничего человеческого не чуждо!.. Я и сам не деревянный Буратино и телок люблю, пожалуй, больше денег... Потому, наверное, и не «приподнялся» еще – все на них запускаю... И Ланку потому понимаю! Мы с ней друзья... Хотя... Если бы вдруг психанула и дала – я, конечно же, долго не думал бы! Кошка – она вон какой кусочек сладенький!..

– Вот и жили бы с ней теплой дружной семьей.

– Я не офицер-спецназовец – и это главная, непреодолимая причина!.. Хотя... И здесь, на палубе, иногда приходится, как на войне, пока судовая охрана не прибежит... Тут, Андрюха, пацаны из братвы такие кренделя иногда «пишут», по своей сухопутной памяти, что только успевай отмахиваться... Но боевого прошлого у меня за спиной нет. И из наград навешивают только «фонари» на морде...

– Точно, больные! – решил Андрей. – Только об одном и думаете!

– А ничего в этом плохого нет! – бросила возвращавшаяся из «похода к клиентам» Лана, задев ненавязчиво и как бы мимоходом своим бедром Андрея, просачиваясь за барную стойку. – Нормальный, животный инстинкт продолжения рода – женщина хочет иметь на старости лет сына-защитника, который, как и его затерявшийся в пучине лет папашка, был бы такой же жесткий, бескомпромиссный и смелый... Только мы, люди, от этого инстинкта еще и удовольствие получаем. Чего плохого-то? Не понимаю!

– Ладно... Я тебе потом объясню. Если сложится... Иди-ка вон лучше братков обслужи, а то они тебя глазами уже во все места трахнуть успели.

– Это их проблемы, – фыркнула девушка абсолютно по-кошачьи. – Им, кроме как глазами, ничего большего не светит!

– Ну-ну...

– А с тобой хоть сейчас!

– Договорились же – тема закрыта!

– Так же, как и она. – Лана погладила юбку в области лобка. – Закрыта... Открыта...

– Слушай, уйди-ка ты от греха подальше!

Девушка загадочно улыбнулась и, подхватив поднос, бросила на ходу:

– Ага-а! Занервничал! Значит, будешь мой, или я в мужиках уже ничего не понимаю!..

И, грациозно покачивая бедрами, удалилась к «бычьему» столику, где ей незамедлительно опять влезли под юбку.

– Зараза!

– Зато умная, красивая и очень целеустремленная! – прокомментировал Сергей. – Да я бы на твоем месте уже давно «сломался»! Часа два назад, не меньше!..

– Поэтому ты не на моем месте, а там, где есть...

Вот тут Сергей взглянул на Филина с начавшим пробуждаться пониманием:

– А ты стратег!

– Я, Серега, просто опытный офицер!.. А бабы... К ним нужно относиться, как к «духам»...

– Ты че такое понес, Андрей? К девкам, как к врагам?.. Ты давно был у психиатра?!

– Занервничал... Ты не боись, пацан, – это просто аналогия... Я их всех люблю, вернее, готов «любить»... А про то, что «как к духам», так это просто, как пять пальцев... Узнай противника – это раз! Пойми, чего он хочет и к чему готовится, – это два! Сделай так, чтобы он занервничал, то есть выведи из душевного равновесия – три! Заставь его своими действиями начать играть по твоим правилам, втяни его в эту «игру» – четыре! А когда он уже втянулся, отрежь ему пути к отступлению и бери голыми руками – пять! Все просто, и все на счет пять! Вот так! Учись, юноша!..

– Ну... – Сергей смотрел на Андрея завороженным взглядом. – Ну!.. Ну, бля!!!

– Не с конем разговариваешь!

– Ну, ты, бля, даешь! Кутузов!

– И опять ошибка, Серега. Кутузов этот метод уже только использовал. И успешно, надо сказать, потому что был талантливым и смышленым учеником. А вот придумал все это и не проиграл ни одного сражения наш Великий Александр – Александр Васильевич Суворов...

– Офуеть нужно!..

– Уверен?

– Нет. Но можно – однозначно!

– Ну-ну... Так что там у нас с «выпить»?

Ответить Сергей не успел – за него ответила вновь появившаяся у стойки Лана:

– А хочешь?

– Почему нет?

– Серый, плесни-ка ему «Black Horse», так, нежадно!

– Думаешь, он в коня превратится?

– А что, было бы неплохо! – картинно задумалась девушка. – А «по-конски», так совсем хорошо!..

– Слышь-ка, Серега, а она не мазохистка, Кошка твоя?

– Она нормальная, – ответила за своего босса Лана. – Просто ей мужика надо... И не проблема бы: что, в самом деле, мужиков, что ли, мало? Вон, те же братки слюни пустили!.. А тот, которого она сама хочет, отморозился, типа девственник...

– Слушай, Лана! – Андрей вспылил неожиданно, даже для самого себя. – Ты классная деваха, что и говорить, – сама знаешь! Только ты ошиблась, когда подумала, что любой мужик немедленно достанет свой «агрегат» только при одном лишь о нем упоминании. Пусть даже и такой конфеткой, как ты. Я тебя не хочу! По крайней мере, сейчас...

– Ну и дурак! – Вот теперь она обиделась по-настоящему. – Даже не догадываешься, что теряешь!

– Ланка! А давай, я тебе помогу, раз твой кавалер отказывает! – попробовал судьбу Сергей.

– Сережа, мы же с тобой это уже обсуждали! Ты хороший мальчик, хозяин бизнеса, но... Я тебе не дам! И ты знаешь почему.

– Но я же не виноват, что служил поваром! Повара тоже мужчины! И многие, кстати сказать, от них тащатся, от поваров-то!

– Но не я! Остынь, Серый, знаешь ведь, что ничего не выйдет, ну не дам я тебе!

– Ладно, ребята, – вмешался в перепалку Андрей. – Не ссорьтесь. Не стоит оно того! Вы же друзья!

«Барменские души» как-то одновременно замолкли и уставились на Филина, слушая его тираду.

– ...А друзья друг друга не трахают – это же как самого себя...

Повисла недолгая пауза – ребята переваривали сказанное Андреем.

– Во завернул-то, а! Сам-то понял, что сказал? – тихо проговорила Лана.

– Наверное... – ответил за Филина Сергей. – И... Скорее всего он именно так и живет... Кошка, слушай, неужели такие есть еще, а? Он же не рисуется – он так думает! И самое уникальное то, что он в это верит!!! В дружбу мужика с бабой без постели! Его же людям за деньги показывать можно как реликт пуританства!.. Андрюха, ты не инопланетянин? Ты откуда к нам выпал?

– Из армии, – тихо ответил Андрей, пристально посмотрев на девушку. – Из настоящей русской армии... Где офицерские честь и слово весили порой больше, чем жизнь...

– Полный пиздец! – Серега смотрел на Филина каким-то странным взглядом. – Пьет, как конь, и не пьянеет, валяет воровских бугров и не боится последствий!..

– Хочет трахаться! – подхватила Лана. – Но не клюет на «клеящую» его красивую девушку, потому что не хочет изменять жене-поблядушке! Не боится, заметь, а именно не хочет!

Андрей резко вскинул голову, желая жестко урезонить, наконец, девушку, но тут же и остыл:

– А с чего это ты взяла, что я трахаться хочу?

– А ты на штаны свои посмотри! – Она попросту ткнула пальцем. – Это даже слепому за десять метров видно!

Андрей только сейчас ощутил мощнейший железобетонный «столбняк» и тяжесть в низу живота.

«Вот же блядская природа! – подумал Андрей, заливаясь густой краской стыда. – И ни хрена сделать нельзя – вот что обидно!»

Это было самой большой и страшной тайной Филина, которую он скрывал ото всех всю свою жизнь. Она, эта «тайна за семью печатями», была большим табу для всех абсолютно!..

А все было просто.

После очередного неслабого стресса, когда все эмоции на пределе, ему, Филину, нужна была женщина. Для того самого... До боли в животе и мошонке... И все это проходило, когда ему удавалось до женщины добраться. В смысле не «столбняк» проходил, здесь-то как раз все было в полном порядке, проходили боли и нервное напряжение... Видимо, жили в его организме дикие гормоны древних викингов-завоевателей (кто там это знать может?), захватывавших в яростном напоре страны и насиловавших женщин рядом с еще не остывшими трупами их мужей... Он всегда стыдился этого, потому и скрывал...

– ...Ко всему этому набору еще и стыдится своей природы! Уникум!!!

Она прикоснулась кончиками пальцев к успевшей за день стать колючей щеке Андрея, но тот резко дернул головой.

– Не буду я к тебе больше приставать, не переживай. – Теперь она погладила его щеку ладонью. – Просто хочется дотронуться до мужчины, выпавшего к нам из времени Пьера Безухова и Натки Ростовой... Может, и не доведется никогда больше...

– Точно! – Сергей вдруг хлопнул себя по лбу. – Ай, молодца, Кошка, ай молодца! А я-то все голову ломаю, кого он мне напоминает! Вояка без страха и упрека и джентльмен – гусар, он и есть гусар!

– Ребята, а знаете, что сейчас ответила бы вам Фаина Раневская? – улыбнулся Андрей.

– ?

– Пионеры, идите в жопу!

...Синее море и голубое небо уже давно потемнели, сгустились, слившись в единую черную массу, и только яркие и какие-то по-особенному крупные звезды давали смутное представление о том, что и где находится на самом деле... Да еще белые буруны, если хорошо присмотреться, свесившись головой вниз через перила ограждения, в кильватерной струе трамвайчика намекали своим тихим плеском на то, что вокруг море... И ветерок. Легкий ночной бриз своим довольно свежим дыханием напоминал о том, что до лета все же еще далековато, хоть и приближался «Шостакович» к Босфору и теплым водам Мраморного и, дальше, Средиземного моря... Ночная морская романтика! Вот и повыносили пассажиры свои тела на уютные палубы. А затем, насладившись ею, потянулись в кают-компанию, где вовсю старался какой-то черняво-кудрявый «тамадун»-затейник, с пеной у рта нахваливая выбор «временных жителей» трамвайчика, обративших свои пути в сторону земли обетованной, а не, скажем, в Германию, Штаты или, того хуже, к «кенгурятникам»... Андрей вполуха слушал его тирады и чему-то грустно улыбался. Так, чтобы никто не видел его горького сарказма...

31 декабря 2004 г. 11.00...

Канун Нового года

...«Ну что? закончился год? – Филин сидел за клавиатурой своего компьютера и вглядывался в мерцающий экран монитора, словно надеялся разглядеть в его глубинах свое будущее. – И какой он был для тебя, Капитан? Високосный-то?»

Андрей задумался на долгих двадцать минут, вспоминая.

«А что? Грех жаловаться! В Одессу сумел вырваться! Семь лет не был!.. Встретил и... кажется, полюбил Котенка. Я ее так назвал сам – Иришка. Ирина Бокова... Я тогда, в летней Одессе, помнится, сказал, хорошо, мол, что не Набокова. Мы тогда, оба изнемогая от бешеного желания, оформляли документы в гостиницу „Пассаж“, чтобы провести вместе свою самую первую ночь... Всего-то неделю были вместе... А вот зацепило!.. Крепко! Знают эти бабы, наверное, что-то такое про жизнь, чего нам, кобелям, не дано... Ну, да!!! Москвичка коренная, родни, знакомых немерено. Две квартиры... В Москве!.. А ведь фигня все это. Не нужно этого ничего! Ми-шу-ра!!! Я в родной Одессе жить хочу! И в ней начать встречать зрелость, а потом и старость, и... ее, костлявую... Филин родился в этом благословенном богом городе и крылья свои сложит в нем, хоть и пометало его по миру, не дай бог каждому... И Котенка из Московии сюда перетащу... (Эта история – совершенно другой роман... Иришка, кстати, придумала, наверняка и сама-то не поняла этого, совершенно новый жанр – SMS-роман!!! Это что-то совершенно непостижимое человеческим умом! Мы даже трахаемся виртуально... Полный дурдом!.. Но! Этот роман я все же напишу!..) Мечты-мечты... Ну и самое главное! Я наконец-то еду! Еду в Одессу, домой! Все! Домой!!!»

Андрей перекрестился в третий раз.

«Да... Пришел наконец-то к этому. И слава господу! А малыши мои... Ну, что... Машенька прожила в Израиле уже почти 10 лет, выросла здесь, даже по-русски уже не чисто говорит – настоящий израильский ребенок. Для нее Родина – Израиль. А Одесса... Для нее мама останется всего лишь местом рождения, и не более того. А жаль! Хотя... Если она все же решит (она у меня девушка уже, со своими мыслями и пониманием жизни, да и характером!) приехать ко мне, то... Этот день станет настоящим праздником для моей души!!! А Максимушка... Вот его-то я заберу! Сын! Мой, родной и любимый. Но и не это даже самое главное! Он мой! По характеру! И ведь, если подумать, ему всего-то два года от роду, а уже имеет его, свой характер! Маленький свинтус! Ах, как же мне тяжело от него уезжать! Он, поросенок, все отлично знает и понимает! Когда прихожу к нему, он тут же объявляет всем: „Это моя папа!“ И тут же без перехода уже ко мне: „Люцьки!“ – и на руки лезет! Он уже начал говорить! Правда, пока в основном щебечет на каком-то только ему понятном языке, но когда я с ним гуляю, он очень требовательно заявляет: „Моле, там!“ – и тянет за палец в сторону моря. Вот он где, настоящий одессит, хоть и родился здесь, в Израиле!.. Боже! Помоги мне в трудах моих тяжких! Сделай так, чтобы мое сердце не разорвалось от боли и тоски! Дай мне сил, Господи! Сделай так, чтобы не опустились руки мои, ведь мне в моей жизни еще нужно поднять и поставить на ноги моих любимых малышей! Молю тебя, Господи, о милости твоей, на тебя уповаю! Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, яви нам милость свою и благодать! Ныне, и присно, и во веки веков! Аминь!»...

Филин перекрестился на строгий святой лик и прочитал эту свою, пусть и неправильную, но такую искреннюю молитву. И если бы сейчас кто-нибудь услышал эту молитву, то наверняка понял бы, что это идет откуда-то изнутри, из самой глубины. Да и не молитвой это было скорее всего, а криком, сумасшедшим воплем о помощи из потрепанной, но такой тонкой и ранимой души Андрея...

«...Ну, что, Андрюха, хороший был год, душой не покривить! Ты выполнил всю свою программу-минимум! Выполнил! Даже более того! Значит, и проводить его нужно достойно! Будем веселиться? Будем!!! И пусть Новый год будет не менее удачным! Тем более что жить тебе, Филин, в Одессе! Да, совсем теперь уже скоро – 11 января. Этот день станет днем твоего возвращения! Домой!.. А сегодня... Сегодня гулять и водку пить! И пусть всем повезет, пусть всем этот год принесет счастья и радости, здоровья и денег побольше, исполнения самых сокровенных желаний и много-много удачи!..»

Андрей улыбнулся своим мыслям и, не откладывая в долгий ящик, стал собираться. Собираться в старый добрый ресторан «Версаль», где пел его товарищ и земляк-одессит Генка Калюжный. Филину просто больше некуда, да и не к кому, было пойти – замкнуто жил Андрей, особенно последние полгода, после поездки в Одессу. Но! Генка был тем единственным человеком, который понимал, хоть и очень по-своему, Филина, и он тоже скучал по Одессе и... Они вдвоем иногда попросту напивались до изумления, иногда даже, бывало, не сказав за целый вечер ни слова! А еще... Геннадий Калюжный, 1969 года рождения, свою срочную службу отслужил в оркестре и побывал... В Кабуле и Степанакерте! Вот так-то!.. Не просто земляк, а еще и «братишка»!..

Собраться для Андрея не стало чем-то необычным или сложным – он всегда умел носить что камуфляж, что «венчально-погребальный» (с какого-то времени он стал так шутить...) строгий черный костюм и: «Ну! Пошли, что ли, Капитан, водку пить и „беспорядок нарушать“?..»

И закрыл за собой дверь своей малюсенькой комнатушки, в которой он холостяковал последних пять месяцев...

22 апреля 1995 г. Трамвайчик.

Первая ночь...

...Андрей в полной темноте лежал на койке в своей каюте и слушал мирное, ровное сопение Машеньки, своей дочурки-карапуза, и беспокойно ворочавшегося с бока на бок ее незаменимого охранника Дана. И ждал Анну...

«Половина четвертого уже! – зло заметил Андрей, взглянув на фосфоресцирующий циферблат своих стареньких, но таких надежных „Командирских“. И уже был почти уверен в том, где же задержалась его „милая женушка“. – Где ж тебя носит?! А где? Себе-то самому не ври! Наверняка того носатого „воробушка“ пожалела и приласкала!.. Да и хрен бы с ним! Только ты, Анюта, в своих постельных развлечениях совсем о дочери забыла! А вот этого я тебе прощать не буду – это уже перебор, дорогуша!..»

В этот-то момент она и вернулась...

Анна, думая, видимо, что муж уже давно спит, пыталась попасть «домой» тихо... То есть абсолютно тихо, прокравшись в каюту аки тать в ночи! Но вот Дан!.. Не зря Филин тратил на него время, таская на все возможные и невозможные собачьи курсы и школы. Данчик, или Дада, как его называла Машенька, вырос настоящим телохранителем...

Андрей, обладавший тренированным зрением еще со времен отряда, увидел в кромешной темноте, как его верный и умный пес резко поднял голову, лежавшую до этого на коврике, и насторожил уши. Это был знак! Знак того, что кто-то стоит за дверью. За их дверью!.. Именно стоит и прислушивается, потому что сновавшие до этого по коридору их палубы беспокойные пассажиры вызывали у пса только недовольное, тихое ворчание...

«Ну-ну, родная! Заходи! Только... Почему крадешься? Значит, скрыть что-то хочешь? Время, когда вернулась? Почему?..»

Тихий щелчок дверного замка едва-едва нарушил тишину и подбросил на ноги Дана... Дверь. Она отворилась всего-то на 3—4 сантиметра, пропуская в каюту тоненький лучик тусклого света из коридора.

– Тихо, Дан!

Этих двух слов было достаточно, чтобы Андрей понял – Анна пьяна в дрезину.

Ну и Дан, конечно же, тоже. Он вообще на дух не переносил пьяных (и прощал это состояние только Андрею). Верный пес махнул несколько раз своим куцым хвостиком и, учуяв, видимо, плотный водочный перегар, заворчал недовольно, как отец на загулявшую дочь, укладываясь на свое место.

Аня медленно, на резкие движения она уже была не способна, «вплыла» в каюту и закрыла дверь. Она разделась. Полностью... При этом каждую свою вещь она подносила к носу, принюхиваясь. Это действо заняло около десяти минут – нужно было еще каким-то образом поддерживать равновесие, не наступить на Дана и, самое главное(!), не нашуметь... Затем она на ощупь двинулась к двери в душ. Через несколько секунд там, в этой кабинке, зажегся тусклый «ночничок» и послышался едва уловимый ухом плеск воды.

«Очень интересно! И чем же ты там занимаешься, женушка любимая? Неужели попартизанить потянуло?» – подумал Андрей и бесшумно поднялся со своей койки.

Абсолютно голая Аня стояла около умывальника и, поставив одну ногу на унитаз, подмывалась, включив воду так, чтобы это было тихой тоненькой струйкой. В тесной кабинке душа стоял плотный терпкий запах, который исходит от любой женщины после... Ну, да! Того самого!..

– Правильно, молодец! – прошептал Андрей жене в самое ухо.

– Ик-х!!! – Она дернулась от испуга всем телом и попыталась повернуться к своему мужу лицом, заняв при этом более приличную позу.

– ...Гигиена после смачного траха – залог здоровья! Кто его знает, че там у этого красавца на фую «намотано», а у тебя семья... – Филин надежно удерживал ее ногу на унитазе, а второй рукой теребил мокрую «прическу» жениного лобка. – Дочка маленькая... Муж...

– Пусти... – Аня, будучи «сильно нетрезвой», все же поняла, что попалась, и теперь жалобно просила, пытаясь «надавить на слезу». – Я не виновата – это все коньяк...

– Одно непонятно! Насколько мне доводилось видеть... Даже самая законченная блядь, возвращаясь с «охоты», первым делом подходит к своему ребенку... Че ж ты к Маське-то не подошла, а? И голова за поебеньками, небось, не болела, как она там спит? Ты что ж, скотинка, хуже бляди?..

Андрей развернул жену лицом к себе и... (Уж будем снисходительны к этому парню, видевшему на войне смерть без прикрас. Который сам не раз умирал, а потому напрочь потерял нормальное, человеческое отношение к жизни человеческой... Он ее просто не ценил и не боялся потерять... Так же относился и к другим... А самым страшным грехом для этого двадцатисемилетнего пенсионера было предательство. В любом его проявлении!..) Запустив одну руку в ее огромную и пышную после «химии» прическу, резко, за волосы, запрокинул женину голову назад... Вторая его рука, нагло раздвинув плотно сжатые к тому моменту бедра, ринулась на исследования самых потаенных и укромных женских секретов (секретов ли?).

– Отпусти. – Анна смотрела в налитые бешенством глаза Андрея и трусила по-настоящему. – Пожалуйста...

– У-у, милая моя! – Филин запустил свой палец в... Ну туда, короче говоря, куда природой положено запускать совершенно иную часть мужского организма... – Да ты, родная, даже и не кончила ни разу. Не говоря уже об оргазме... Я дурак или в жизни ничего не понимаю? Объясни! На кой хер тогда под чужого мужика ложиться? Рисковать, зная своего «больного на голову» мужа, быть по меньшей мере избитой до потери пульса и, возможно, ногами? На хрена?! Ты че, мазохистка?!

– Пожалуйста...

– Ты, скотинка блядская, не ответила своему мужу на поставленный им вопрос! – Андрей начинал терять контроль над собой. – А он, тупой солдафон, ведь ты меня так называла, хочет понять одну простую вещь. Просто понять! Почему мать его дочери, его жена, у которой между ног зачесалось, пришла не к нему, а нашла для этого какого-то «левого» фуфлыжника, которого этот ее муж сейчас найдет и кончит, чтоб больше никогда и никому не паскудил?! Почему так? Ты же, наверное, даже и не почувствовала ничего...

– Мамочка!.. – прошептала Анна.

– А ни при чем здесь Маргарита Борисовна! – Филин удерживал свою падшую жену теперь только на том пальце, который был в ней. – Это ты, половинка моя родная, так сама все сделала! А могла бы и ко мне прийти... А веришь, что я сейчас возьму и порву тебя в куски... Потом ебарька твоего найду... А в конце и сам за борт прыгну – чтоб вам там, с тучки, обидно не было... Хочешь?!

– Андрюша, пожалуйста!.. Ну, хочешь...

Она опустилась на колени и стала стягивать с Андрея трусы.

– Нет! Не хочу!

Он все же не удержался... Нет, Андрей ее не ударил! (Хотя очень этого хотелось!!!) Он просто отпихнул ее от себя ногой, как сделал бы это с приблудной шавкой...

– Гадина!.. На Кавказе, чтобы перехватить тост, говорят «Алаверды!»... Так вот, алаверды тебе, сучка... Иди к дочери, скотинка! И бойся!.. Приду, будешь не с ней – за борт «прыгнешь», до «исторической Родины» своей не доехав! Не испытывай судьбу, не стоит – не в первый раз прощаю, могу и не сдержаться!.. Меня знаешь...

– Андрюша...

– Сегодня для тебя я – Андрей Алексеевич! И подмойся толком, чтоб не воняло... Сука!..

Он как был, так и ушел в спортивном костюме.

Ушел... А куда? А куда еще было идти?.. В бар, конечно же... Хоть было уже почти утро...

...Серега с Ланой еще трудились...

– Вот это номер! – Сергей обрадовался появлению Филина, и обрадовался искренне. – Че? Не спится?

Андрей кивнул угрюмо. Да он наверняка и не слышал в тот момент вопроса, полностью уйдя в свои мысли.

– Выпить хочешь?

– Я все в каюте оставил. Пустой! Практически нищий. Как церковная мышь!

– Я тебе налью! Можно? – Лана спрашивала разрешения не у своего босса, а у Андрея.

И он поднял на нее свой взгляд:

– Слыш-ка, Серый, а ведь ты был прав. Она действительно умна. Не другим чета... Как думаешь, ведь повезет тому мужику, которому она в жены достанется, а? Понимает сказанное влет... Да и фигурка у тетки очень даже не плоха! 90—60—90, небось?

– 94—67—97... – произнесла девушка автоматически и тут же зарделась, как полковое знамя.

– Гитара испанская. Вижу-вижу...

– Вот мне бы так повезло, так не хочет же!..

Андрей кивнул согласно:

– Про то, как гусары пьют, я уже говорил. И за чей счет. Помнишь?

Лана послушно кивнула своей головкой.

– Так вот это не шутка была и не поза перед девкой покрасоваться – я и правда так живу... Хочешь верь, хочешь нет...

– Андрюха! – Сергей нашел, как оказалось, соломоново решение. – Слушай! Мы сегодня «капустки нарубили» – дай бог, чтоб так каждый рейс! За первый вечер сделали норматив за целый рейс! Представляешь?! И все с твоей подачи!

– Не понял!

– А не каждый день доводится видеть, как крутые быки вверх ногами в бассейн летают! Вот народ и потянулся!

– Мне-то что до этого, Серега? Заработал? И слава богу...

– Ты не понял, капитан... Я к чему все это... Сам выпить хочу! За удачу! Вот... Не одному же бухать, в самом-то деле, – у меня Кошка работает с дипломом психиатра, вмиг «разберет на запчасти»...

– Так и бухнул бы с ней.

– Хорошее предложение!.. Только в этом деле: во-первых – мужик нужен, настоящий, чтобы пить умел, а Ланка на эту роль никак не тянет; а во-вторых – нужен третий...

– А «в-третьих»?

– Ну, че прицепился?! Мне что, нельзя нормального пацана водонькой угостить, в самом деле?! Тем более что и бегать за «горючим» никуда не надо – все под рукой!

– Ладно, бородяга, Морской Волк, уговорил... – Филин улыбнулся широкой, искренней улыбкой. – Психологи, мать вашу!.. Только одно условие!

– Вещай мне, «Гусарское Радио»! – Сергей уже разливал «Smirnoff №27» в три рюмки.

– Бухать будем в сауне! И спиртяга сквозь поры выйдет. Да и согреться не мешало бы... Знобит что-то...

– И я пойду с вами! – Это было уже не просьбой, а констатацией факта...

Филин еще раз взглянул на Лану:

– Ну, че? Впустим в узкий мужской коллектив женскую особь?

– Давай попробуем, капитан... – Сергей с неподдельным интересом смотрел на «свою» Кошку. – Глаз порадует... Не поверишь, но я ее без купальника еще не видел... Да и водки мужикам нальет. Если что...

Филин улыбнулся еще раз:

– Ладно... Жопа с дипломом! Ты нашла способ... Только предупреждаю сразу! Будешь нагло приставать – вылетишь из сауны быстрее, чем пробка из шампанского! Отведаешь армейских поджопников, и совесть не шелохнется – не до вас сегодня...

– Знаю... Поняла уже, что не до нас... В это время суток... А не нагло можно?

И тут Андрей засмеялся. Впервые за этот вечер! Искренне и по-настоящему весело:

– Вот же зараза! Ты ее где откопал, Серый?

– А она сама откопалась! Даже уже и не помню, откуда взялась. Просто пришла и сказала, что будет у меня работать! И все! Представляешь?

– Его и уговаривать не нужно было. – Девушка погладила Сергея по голове. – Стоило только сесть напротив и ненавязчиво показать кружевные трусики под мини... И все, готов к употреблению... Аж слюнки пустил...

– Ты понял, Андрюха, как она к своему хозяину относится? Никакого уважения!

– Идемте уже в сауну! «Хозяин»... Я Кошка! Сам так назвал, а у нас, кошачьих, хозяевов не может быть по определению! Ты же не Куклачев!.. Ну, что, идете? Хоть посмотрите на красивую женскую попочку... А хорошо вести себя будете, так и погладить ее удастся... – Лана ковырялась в коротком филиновском «ежике».

– Stand up! – вдруг рявкнул Филин, и ребята действительно вскочили со своих стульев. – Закрывай, Серый, свою богадельню и догоняй!

И тут же к Ланке:

– А ты, женщина, идешь со мной прямо сейчас! Не хрена тебе тут колбаситься! Сделаешь массаж, нальешь водки и присмотришь за температурой в парилке! Задачи ясны?!

– Так точно! – вскинулся автоматически Сергей. И, тут же спохватившись: – Ну, бля!.. Во дает офицерня!.. Коша, ты его слушайся! А я скоро...

– А его можно не слушаться? Тут же наряд на кухню получишь! – улыбнулась девушка каким-то своим мыслям. – Да и не хочется почему-то...

Она резко развернулась к Андрею и приложила ладонь к виску:

– Я вся ваша, капитан!

– К пустой башке руку не прикладывают... – ответил Филин автоматически... И тут же спохватился, улыбнувшись. – Иди в жопу!.. В сауну, шагом марш!!!

– Есть!

Лана четко развернулась через левое плечо (что было удивительно для женщины) и, уцепив в свои ладони бутылку холодной водки и две(!) рюмки, отправилась к двери корабельной сауны, которая была тут же, на палубе...

Выпив последнюю рюмку с Сергеем и выслушав «свежий» анекдот, Андрей двинулся вслед за девушкой спустя десять минут...

«Та-ак... Раздеваться придется чуть ли не на палубе... – подумал наш герой, взглянув на термометр, находившийся в предбаннике и показывавший температуру внутри парилки. – Сто десять! Вот же зараза! Натопила, как у рогатого в котле!»

– Э-ге-ге-й! – позвал Андрей в полумраке. – Ты где, мазохистка?! Ты че тут устроила, а? В такой жарильне все мясо от костей отвалится!

В ответ Филину была непробиваемая тишина.

– Ну, ладно... – проворчал Андрей беззлобно, улыбаясь в усы. – Ты пока попрячься от меня немного, а я за то время попарюсь спокойно... А то ведь не успокоишься же, мерзавская девчонка!.. Трахнуть ей меня занеможило!..

Филин сбросил свою немногочисленную одежду и направился прямым ходом в парилку.

Он лукавил немного. 110 – это была самая что ни на есть обычная для него температура. Да и сама по себе сауна была обычным местом отдыха и расслабления не только для него, а и для всей его группы с незапамятных времен – это было доброй традицией, пойти в сауну всем скопом после удачного возвращения в Отряд. Бывало, и до 130 градусов доводили, так, что нательные крестики обжигали, как на инквизиторской пытке... Только вот... Никогда на этот отдых они не брали с собой дам. Не до них было ребятам, вернувшимся из очередного пекла. Хотя... Как знать? Может, кто из них и «баловал» таким вот способом, только обсуждать свои сексуальные победы в их узком братстве было не принято...

Андрей, не раздумывая, влез на верхнюю полку сауны и, подстелив под себя белоснежную простынь, чтобы не обжечься об раскаленное дерево, улегся на живот.

«Вот он – кайф! Ум-м-м!.. – Всклоченные всеми сегодняшними событиями нервы Филина дали именно ту реакцию, которая происходила с ним в сауне и раньше, в Отряде, – он стал засыпать. – Только бы разбудила вовремя... А то ведь зажарюсь до хрустящей корки...»

Сколько времени он провел в парилке, Филин не помнил – сморило нашего вояку. Хотя, если честно, он и не спал в полном смысле этого слова – так, обычная для человека его профессии полудрема, некое пограничное состояние между сном и бодрствованием. Эдакое медитативное состояние, когда абсолютно расслабленное человеческое тело в один миг, в долю секунды, готово взвиться отпущенной пружиной...

И только одно, где-то на самых задворках сознания, беспокоило Филина – его «страшная тайна», которая благодаря Лане стала секретом Полишинеля...

Возбуждение не проходило.

Отъезд... Стычка с Кабаном. Андрей измаялся весь, дожидаясь Анну в каюте, да только... Анна сама подлила масла в костер, бушевавший в его душе... И теперь... Теперь его тело элементарно болело. И боль эта была вязкой и противной. Да если бы только боль! Но ведь... Один из органов его тела, который живет, как правило, по своим законам и понятиям (как говаривал Медведь: «У меня своя голова, у него своя!»), и до этого находился в «очень приподнятом состоянии», а с того самого момента, как Андрей влез на полок, «вся кровь из организма отхлынула именно туда»... Так, по крайней мере, ему сейчас казалось... И не было никаких сил со всем этим бороться. Потому, поворочавшись пару минут, Филин нашел какое-то положение, придавил вздыбившийся и готовый лопнуть от возбуждения орган всем телом, да так и затих, надеясь, что Лана не придет еще хотя бы минут двадцать. А там... Может, и пройдет все, оставляя на память о себе только тягучую боль в низу живота...

Надежды, надежды... Многим ли надеждам нашим суждено сбыться?..

...– Ты что, Андрюша, абсолютно жаропрочный?

Он ощутил прикосновение нежных пальцев на своих ягодицах и упругой женской груди к спине.

– ...И тебе ни капельки не жарко?

– Отойди, – прошептал Филин едва слышно.

– Что, Андрюша? Я не расслышала. – Девушка очень медленно стала делать знаменитый тайский массаж.

– Отойди от меня, пожалуйста, – сказал он немного громче. – Не нужно этого делать – мне и так тяжело... Набрось на меня простынь и выйди! Дай мне встать! Пожалуйста...

– Что же ты упрямый-то такой, а? – Лана стала немного настойчивее.

– Это ты упрямая! – проговорил Андрей устало. – Забыла, что обещал выгнать поджопниками за приставания? Хочешь убедиться, что именно так и сделаю? Голяком ведь на палубу выскочишь... Иди лучше водочки холодной нам налей, а я сейчас... Хорошо?

– Ну... Ладно! Я тебя там подожду. Только ты сам не задерживайся – я уже соскучилась одна!

Лана, поднявшись с полка, специально явила глазам Филина свое тело. И неторопливо, давая Андрею оценить эти почти совершенные формы, потрепав пальчиками его короткий мокрый «ежик», грациознейшим образом, покачивая бедрами, «выплыла» из парилки в предбанник – к столу и бассейну.

«От же зараза красивая! Да еще и с утонченным чувством юмора и соблазна! – Андрей усмехался, разглядывая упругий „тыл“ удаляющейся девушки. – Это ж надо было додуматься до такого!»

Он был удивлен, и не мудрено. Повидав и «пообщавшись» с достаточным количеством женщин на своем веку, этому вояке такого видеть не доводилось – лобок Ланы был выбрит в форме сердечка и выкрашен в огненно-рыжий цвет! Эдакое маленькое красное сердечко на самой... Кхм-м... Такие дела... Попросив «руки и сердца», претендент на оные попадал в очень двусмысленную ситуацию, сам того не подозревая!

...– А вот и ты! – произнесла Лана навстречу появившемуся из парилки Филину немного разочарованно, глядя на простыню, обернутую вокруг его тела на манер римской тоги. – Давай, ныряй в бассейн, охладись, а потом мы с тобой по рюмашке махнем!

Абсолютно не стесняясь, а скорее даже красуясь своим обнаженным телом, девушка вела себя абсолютно непринужденно в «костюме Евы». Хотя... Андрей подметил одну маленькую деталь... Яркий румянец на щеках Ланы.

«Стесняется все же и пытается это скрыть? Или ей уже так приспичило, что аж кровь в голову ударила? Как мне в...»

– Что-то Сереги долго нет... – подумал он вслух. – Че он там? Не знаешь?

– Знаю, конечно! Он не придет.

– Не понял?

– А че ему с нами? Только слюной исходить да завидовать? Он себе нашел там одну... Совсем малолетка, а туда же – мусчинку хочет! С родителями на ПМЖ едет... Рюмашку коньячку приняла, и в трусишках зачесалось. А Серега не откажет!..

– Так он с самого начала не собирался?! Ну, погодите, барменские ваши души! Я вам за это отомщу!

И с плеском вошел в прозрачно-голубую холодную воду бассейна.

Ах, какое это было блаженство! Распаренное до неимоверной температуры тело медленно охлаждалось, и эта естественная процедура очищала мозг Филина от напряжения, а его тело от твердокаменного состояния. Казалось, что выйди сейчас на палубу, взмахни руками – и полетишь рядышком с судом на параллельных курсах. Легкость неимоверная и чистота!..

– Выпьешь со мной, капитан?

Лана сидела ни низком бортике бассейна и поплескивала в воде своими ногами. Она уже некоторое время сидела именно так – две рюмки в руках и жадные глаза жаждущей «общения» с мужчиной женщины.

– Давай! – Андрей подплыл к девушке и протянул руку.

– Э, не, не так! – хитро вскрикнула Лана.

И проделала следующие действия. Подняла рюмочки вверх на недосягаемую для Андрея высоту. Чокнула их там друг о дружку и, произнеся: «За любовь!» – отправила содержимое одной из рюмок в свой соблазнительный ротик. Облизнула острым язычком свои пухлые губки. И... Зажала вторую рюмочку между ног, благо рюмки были на высоких ножках, возле самого «сердца»... И, выгнувшись по-кошачьи, наклонилась вперед, к Андрею:

– А вот теперь пей!

Это было абсолютно откровенной, неприкрытой провокацией. И Лана даже не пыталась этого скрыть. И хитрющие, со скачущими внутри чертиками радости и азарта зеленые глазищи, в упор глядящие на Андрея.

Ну и что оставалось делать нашему прожженному вояке? Не отступать же, в самом деле! Да и не привык он этого делать. От него ждали действий! И Филин стал действовать.

Понимая всю бесполезность этого, Андрей попытался все же вытащить рюмочку из бархатных, но таких крепких «тисков». При этой беспомощной попытке его пальцы проскользнули между стеклом рюмочки и мокрыми и немного колючими кудряшками Ланиного «сердечка».

– О-о!!! Мужчина! Да у вас очень шаловливые пальчики!.. – комментировала эта лиса действия Андрея. – Слегка на наглость смахивает!

Тогда Андрей попытался высвободить свою водку более радикальным способом, разведя двумя руками колени. И эта попытка потерпела сокрушительное поражение.

– А вот это совсем уж не по-джентльменски! – Комментарии его действий продолжались. – Разводить обнаженной женщине ноги в стороны, ни разу до этого ее не поцеловав?! Мужчина, ваше имя не поручик ли Ржевский? И почему это вы так уверены в том, что ваша девушка готова вот так просто, за «здорово живешь», для вас ножки раздвинуть, а?..

– Ну, ладно! – Вот теперь-то эта «игра» затянула в себя и Андрея. – Сама напросилась, теперь держись!

Андрей встал в воде вплотную к Лане, так что ее плотно сжатые колени уперлись в его грудь, и пропустил обе свои ладони под упругие округлые ягодицы девушки. Та же, еще ничего не понимая и даже не догадываясь о том, что придумал Андрей, интуитивно положила свои ладони на его плечи. Именно это Филину и было нужно.

– Я просто хочу выпить именно эту рюмку...

Уткнувшись носом в рыжее Ланино «сердце», Андрей прильнул губами к тонкому стеклу рюмки и... Очень медленно, так, чтобы не расплескать из хрупкой «тары» водку и не уронить ее «обрамление», оторвал девичью попку своими ладонями от кафеля бассейна и поднял на уровень своего роста... Понять, что чувствовала Лана в этот момент, невозможно, но... Она даже не пыталась дергаться в этих сильных руках. Она попросту смирно дождалась, пока Андрей допьет все же свою водку.

А потом... Когда стало понятно, что рюмка уже пуста и Андрей готов опустить соблазнительные ягодицы обратно на бортик, она...

Лана не позволила этого сделать самым простым и бесхитростным способом... В этот самый момент она все же развела свои ножки. Не очень широко, но достаточно для того, чтобы тут же охватить ими торс Филина. Андрей все же попался! В этот, такой соблазнительный в другое время, женский капкан.

– Такого решения даже я не ожидала! – прошептала Лана в его ухо. – Думала, будешь языком работать...

Она плотно прижала голову Андрея к себе, уткнув его нос в ложбинку между грудей, и стала медленно всем телом соскальзывать вниз...

– Слушай, Лан... – Андрей ощутил каждой клеточкой своего вздыбленного органа, как мягкая разгоряченная женская плоть коснулась его в самой вершине и замерла в ожидании. – На кой тебе это надо? Зачем? Для коллекции? Хочешь пополнить мной свою галерею побед над спецназом?

– У-ух-м-м!.. Дура-ак... Какой же ты дурак! – полупрошептала-полупростонала девушка. – Просто дурак! Повернись!..

– Зачем?

– Повернись спиной к ступенькам... Скорее!

Он понял, чего хотела Лана, только тогда, когда она за его спиной схватилась руками за хромированную перекладину лесенки, спускавшейся в бассейн:

«Ей нужна была опора!»

– Молодец, капитан... – Теперь она говорила так, словно вот-вот задохнется от приступа астмы. – Послушный мальчик!.. И я тебя поймала!.. А теперь... Ты мой!

Она стала очень медленно опускаться вниз.

– Стой! Подожди!

Для Андрея это не было безвыходной ситуацией. Выход был (единственный, к сожалению, такой, чтобы не ударить лицом в грязь) – тот, который ему предложили. И еще был жуткий цейтнот. Ему, Андрею, просто не оставили времени для раздумий – действовать нужно было просто «здесь и сейчас». Прямо сейчас!

И он решился наконец:

– Хочешь меня?

– Как только увидела!..

– И не передумаешь?

– Не надейся!

– А если я буду сопротивляться?

– Все равно трахну! Найду способ и трахну! Я тебя...

– Ошибка...

– Не поняла?

– Запомни, если до сих пор не знаешь, – это полезно! Не мужское это дело – давать, и не женское – трахать!..

Говоря этот короткий спич, он нежно провел руками по Ланиной груди, животу, погладил такие соблазнительные ягодицы и остановился на талии. Остро взглянул в расширенные от желания зрачки девушки и... Крепко сжав ладонями ее податливую талию, резко дернул ее тело вниз... Лана была, как рыба на крючок, элементарно насажена на ожидавший ее (ее ли?) «стальной крюк»... По самое его основание...

– А! А-а-а-а! А-а-ах, как хо-ро-шо-о! – Она элементарным образом задохнулась от неожиданности и сладострастия. – Ты меня чуть не разорва-ал пополам!.. Ох! Как глубоко!!!

Она не могла двигаться так, как это делают все и всегда, по крайней мере, в тот, первый момент. Тогда, в те первые секунды, а может, минуты, она против всякой логики пыталась «насадиться» на этот крюк все глубже и глубже:

– Ты мне матку порвешь! А! А-ах-х!!! – шептала она на ухо Филина и все сильнее прижималась к нему.

– Остановись!

– Не могу! Не хочу!!! Так сладко!.. Хоть один раз трахнуться так, чтобы аж гланды оборвало! А-а-ах-ха!!! Ещ-ще-о-о!!!

И замерла в самой нижней точке этого «пути», на самом последнем миллиметре... Дальше ей пришлось бы вминаться в живот Андрея.

Прошло около минуты после того, как Лана застыла, вобрав в себя Филина до самого последнего миллиметра, и Андрей почувствовал, что теперь-то он был в самом настоящем капкане! Его «дружок», проникший в жаркое, жаждущее женское лоно, через считаные секунды попал в тиски! Разгоряченные бешеным желанием мощные тиски. И Андрей чувствовал, что вырваться, высвободиться нет никакой возможности.

Это было необычно и странно. Более чем!..

Он попытался было «подергаться» немного, но... Почувствовал, как его всасывает. Всасывает!!! Все глубже и глубже. Ему даже показалось на секунду, что под водой послышалось едва уловимое ухом почмокивание... И Андрей сдался. И стал ждать, что его «пленитель» предложит ему «на завтрак»...

А дальше...

Дальше началось нечто, не разгаданное Андреем и до сегодняшнего дня. А потому и вспоминаемое не иначе, как восьмое чудо света...

Он поначалу и не сообразил-то ничего. Но, прислушавшись внимательно к своим ощущениям, понял, что... Его доят! Его доили самым натуральным образом так, как доили бы в деревне корову. Тот, кто наблюдал это действо хоть раз, тот понимает, о чем идет речь. Для тех же, кто всю свою жизнь провел в городе, для «детей асфальта», все происходящее с ним в тот момент можно (хотя это будет жалкое подобие истины) описать так...

В тот самый момент, когда Филин почувствовал своим напряженным до безобразия мужественным органом, что его засасывает в себя женская разгоряченная плоть, и затих, ожидая продолжения, именно в тот самый момент... Да-да, именно в ту секунду он почувствовал, что его строптивый орган схвачен! Было полное ощущение того, что Андрею надели кольцо на... Под самое основание. Причем размеров на пять меньше, чем то, что «требовалось». Это живое колечко обволакивало и пульсировало и... Андрей рос, становился больше внутри девушки. Вот тут-то и началось то самое священнодействие...

«Колечко» вдруг каким-то самым неимоверным способом двинулось вдоль мужского достоинства куда-то внутрь, в глубь Ланиного организма, прошло всю его длину до самого последнего миллиметра, остановившись у вершины, сузилось до таких размеров, что Андрей даже дернулся поначалу от неожиданности (казалось, кто-то ущипнул его внутри девушки), и отправилось в обратный путь, к основанию!.. На весь путь туда и назад «колечку» понадобилось около десяти секунд!

Это соитие было настолько необычным, что на несколько первых минут Филин элементарно потерял дар речи. Но не утратил наблюдательности. Каково же было его изумление, когда он понял, что тело Ланы оставалось неподвижным! Она все так же, закаменев, напоминала живое изваяние! А «колечко»-то в это время двигалось!!!

Андрея доили! Да и не это было странно. Странное состояло в том, что Андрей не понимал, как с ним это делали! Хотя действие это доставляло ему сказочное, неземное наслаждение.

– Как ты это делаешь? – Андрей был не в состоянии говорить, он только прохрипел. – Лан! Скажи! Как? Как ты это делаешь?

– Нравится? – Голос ее странным образом изменился, «осел» немного, и теперь это было грудное хрипловатое сопрано. – А не хотел! Отказывался! Не знал, от чего отказываешься! Но теперь-то ты меня не забудешь!

А дальше... Дальше была феерия. Андрею казалось, что внутри Ланы поселился некто, схватил его за... И стал делать это как будто какой-то невидимой рукой. Как это проделывал бы озабоченный онанист...

И темп нарастал. Нарастал!

«Колечко» двигалось, ускоряя темп, вызывая дрожь сладострастия у Филина, и наконец-то добилось своего. Андрей взорвался! Взорвался внутри Ланы! Да так, что звездочки в глазах, спазм в горле и судорога в ягодицах. Это было неповторимо! До стона!

– Ум-м-ма-а! Х-ха-а-а! – простонал Филин и в один миг потерял силы.

Он казался себе воздушным шариком, из которого вдруг выпустили весь воздух. Это большое, видавшее виды тело было опустошено. Словно небольшую лужицу вычерпали ведром до самого дна!..

Потребовалось не менее пяти минут, чтобы Филин пришел в себя.

За это время Лана выбралась из бассейна и шатающейся походкой уставшего от тяжелой работы человека подошла к низкому столику. Вернулась с двумя полными рюмками к Андрею. И, абсолютно не стесняясь любопытного мужского взгляда, уселась «по-турецки» перед самым лицом нашего героя:

– Устал?

– Вот это да-а! Как это? Как ты это сделала?

– Это мой маленький секрет, – хитро улыбнулась девушка. – Выпей лучше – восстанови силы.

Андрей послушно выпил водку и отставил рюмку в сторонку.

– Лан, как?

– Вот прицепился! – Она продолжала все так же хитро улыбаться. – Это чисто женский секрет!

– Расскажи! Ведь я же с тебя не слезу!

– А вот это было бы здорово! Сил-то хватит? Я ненасытная...

Теперь Филину отступать было поздно – Рубикон был перейден.

Он погладил бархатистые Ланины бедра, потеребил коротенькие кудряшки ее «рыжего сердца», Лана при этом откинулась назад, опираясь на локти.

– Слушай, пойдем в парилку – что-то я продрог немного в бассейне...

– Идем, – легко согласилась девушка и вскочила на ноги. – Заодно и попаримся...

...Лана, вошедшая в парилку сауны первой, нагнулась «неосторожно», расстилая на полках простыни. А может, она сделала это специально?..

– Избушка-избушка, повернись к лесу передом, ко мне задом и немного нагнись, – тихо проговорил Андрей, в один миг «воспрявший духом» от такого зрелища.

– Что? Я не расслышала.

Филин притянул к себе девушку за талию и плотно прижался к ее ягодицам:

– Я хотел сказать тебе, что ошибался... – Он нежно, но и довольно сильно мял ладонями бархатные бедра.

– В чем?

– В том, что женщина не может трахнуть мужика. Может, оказывается!

– А ты не верил... Ты еще многого про женщин не знаешь...

– Только вот и ты про спецназ многого не знаешь. Проигрывать не в наших привычках!..

Он немного прогнул ее спину, отклонился немного сам и... Мощно, «с хрустом», вошел в ненасытное девичье лоно... И, не давая ей опомниться, погнал свой локомотив в оптимальном, среднем темпе, надежно удерживая Лану за талию.

– Вот так-так-так! – приговаривал он, мощно потея от своей «работы» при температуре в 110 градусов. – И без всех этих хитрых штучек твоих, а тоже неплохо, а!

– Да, да, да! Еще! Быстрей! Да, да-а-а-а!

В гости в дом Мистера Большой Оргазм они ворвались одновременно...

А потом они еще долго, не замечая сумасшедшей сухой жары финской сауны, валялись на полках парилки и приходили в себя. И сердца их колотились в бешеном темпе.

– Конь!.. Настоящий коняга племенной. – Обессиленная девушка едва могла говорить.

Да и Андрей чувствовал себя не лучше:

– Вот это было что-то... А ты от меня не отвертишься, Лан!

– О чем это ты?

– Я хочу знать, как ты это делала! Там, в бассейне...

– Да ладно тебе, Андрюш... Понравилось, и ладно. Смотришь, еще раз в сауну сходим, а? В женщине должна быть загадка! И чем больше, тем лучше!..

– А вот возьму и не приду больше! Ладно... Колись давай! Я про такое даже и не слышал никогда!

– А никому не расскажешь?

– Не в моих правилах трепаться, Лан...

– А для чего ж тебе тогда моя тайна?

– Для себя! Просто знать хочу, как женщина может мужика трахать.

Лана, лежавшая все это время на животе, приподнялась на локтях и внимательно, изучающе посмотрела на Андрея.

– Никто об этом не знает, Андрей!

– И не будет знать! – горячась, заверил ее Филин.

– И делала я это в жизни всего два раза... Второй с тобой сегодня.

– Врешь ведь!

– Нет. Первый раз был шесть лет назад... Я тогда влюбилась в одного... Дурочка двадцатилетняя!.. Ну, и решила удивить, наслаждение мусчинке доставить...

– И что?

– А он сказал после всего, что такое может только проститутка, а он никогда до меня с блядями не трахался и теперь жалеет, что не делал этого раньше...

– Ну, и козлина! – не сдержался Андрей.

– Я ему тоже так сказала! Я же не проститутка!!! Потому больше никогда и никому это умение не показывала... Кроме тебя...

– Чем же я это заслужил?

– А вел себя необычно.

– Да обычно, как всегда.

– Нет, капитан, необычно. – Она погладила ладошкой колючую щеку Филина. – Вы, мужики, все одинаковые. Даже офицеры. Как только понимаете, что есть неслабый шанс на бабу влезть и потереться с ней пупками, то никогда этот шанс не упустите! Никто и никогда! А ты вот другой... Я уже и так и этак, аж «сок» пустила, а ты все никак. Спасибо, Серега помог. А я ему... С той сыкушкой малолетней... Да-а! Не уломала бы я тебя, если бы не перехитрила... Ну, и в сердце что-то... В общем, я это сделала. От души! Тебе понравилось?

– Еще бы.

– Ну, вот и прекрасно.

– А как?

– Не отвертеться от тебя, да? Ладно! – Лана поднялась и отворила дверь парилки. – Пойдем, покажу кое-что... Да и выходить отсюда пора, а то зажаримся до хрустящей корки...

Ее «большая тайна»

...Усевшись за низкий столик, они махнули еще по одной рюмахе водки, и Андрей вопрошающе уставился на Лану.

– Ладно... Слушай, пиявка!

Она медленно, даже как-то задумчиво, разлила по пустым рюмочкам остатки водки. Затем потянулась всем телом в сторону своей одежды, лежавшей аккуратной стопочкой на пустовавшем кресле. Поискала что-то рукой в этом «ворохе», да так и осталась лежать на кушетке, только немного изменив позу – перевернулась на спину. В ее ладошке появилось нечто блестящее. Присмотревшись немного, Филин узнал эти предметы. Да! Эти блестящие металлические шарики были ему знакомы. И не менее десяти лет... Это были именно те китайские «поющие» шарики[15] . Они так же, как и те, которые были в сумке Филина, мелодично позванивали, но... Были вполовину меньше размером, с грецкий орех примерно. Как если бы они были «детские»...

– Можно? – Андрей протянул было руку.

– Не сейчас. Позже... – ответила Лана и стала очень умело крутить шарики в своей ладони. – Или тебе уже не интересна моя тайна?

– Рассказывай!

– Ну, вот... Я немного издалека начну. Ага? Ты никуда не торопишься? – Она вопросительно посмотрела на Андрея.

Филин взглянул на свои часы:

– 5.00... Маська будет спать еще часа три... Дана вывести на прогулку тоже примерно в это же время... А благоверная... Так она после вчерашнего проснется только к обеду и, как всегда, ни хрена не будет помнить, скотинка.

– Веселая у тебя семейная жизнь.

– Какая есть... Да и виноват я перед ней[16] ... Так что, рассказывать-то будешь?

– Слушай... Я с десяти лет занимаюсь хатха-йогой...

– Ого!

– Не перебивай теперь!.. Ну, вот, значит... А в четырнадцать увлеклась японской культурой. Даже язык учу уже двенадцатый год! Нравятся они мне, япошки узкоглазые...

– И что, можешь разговаривать? – Удивление Андрея было искренним.

– Общения нет, а так... Так ты будешь слушать или нет?

– Буду-буду! Рассказывай!

– Еще раз перебьешь, будешь оштрафован! – Лана хитро улыбнулась.

– Я – весь внимание!

– Так вот... У меня есть старший брат. У нас четырнадцать лет разницы – ему уже сорок. Он на сухогрузе старпомом плавает. Вот... Десять лет назад мне попала в руки одна книга о японской культуре. Историческая... Там очень много всего есть: и про самураев, и про культуру чаепития, искусство икебаны... И про гейш... – Произнеся это слово, она загадочно стрельнула глазами, пытаясь, видимо, сообразить, понимает ли Филин, о чем идет речь.

Андрей понимал, потому что сам увлекался всем восточным с раннего детства. И еще. Он видел в глазах девушки ожидание. Ожидание вопроса.

– Кхм-м... Интересный поворот... Я немного знаю японскую историю, правда, не специально изучал, а так, постольку-поскольку – меня больше Тибет интересует... Так я слышал, что гейши – это...

– Проститутки?

Андрей согласно кивнул головой.

– Вообще-то... Если честно... – Лана немного запнулась. – Так оно и есть... Но существует одно огромное «Но».

– Даже так? А я не вдавался в подробности.

– Это потому, что ты не женщина!.. И я тебе немного расскажу про гейш...

– Всегда интересно узнать что-то новое...

– В Японии до сегодняшнего дня существуют школы гейш. Причем все эти школы имеют свою историю. Такая школа считается престижной, если ее история насчитывает не менее пятидесяти лет. А есть школы и с четырехсотлетней историей. Да-да!

Она заметила скептический взгляд.

– Хочешь – верь, хочешь – не верь!!!

– Верю я, не кипятись.

– Так вот... Девочка попадает в школу гейш еще в семи-восьмилетнем возрасте... А иногда и в пять-шесть лет...

– Ее что, с такого возраста готовят в проститутки?! Ни хрена себе!

– И не просто готовят – это тяжелейший, изнурительный труд! Ты себе не представляешь, какое количество наук должна изучить настоящая гейша! Какое количество секретов и хитростей есть в ее арсенале! А какое количество книг она должна прочесть – просто уму не постижимо!.. Вообще в Японии самыми умными и разносторонне образованными женщинами считаются именно гейши!

– Что-то я уже ничего не понимаю...

– В этом и есть вся прелесть! – Глаза Ланы горели огнем азарта, и было видно, что вся эта японщина ей действительно нравится. – Искусство гейши – это искусство!..

– И ты хочешь сказать...

– Я знаю твой вопрос... Да – это стоило и стоит очень дорого. И если отцу девочки удавалось все же уговорить хозяйку школы взять свою дочь на обучение, то: во-первых – это считалось огромной удачей, а во-вторых – последующие десять лет на эту девочку трудилась вся семья.

– А для чего?

– Для чего? Чтобы обеспечить свою старость или хорошее будущее, если это братья-сестры... Общение с настоящей гейшей – занятие оч-чень дорогостоящее!.. Как правило, японская семья, живущая за счет гейши-дочери, живет безбедно.

– Ни хрена не понимаю!

– Да просто все! Самураям, японской военной знати, необходимо было не просто потрахаться после похода, а еще и получить от этого процесса духовное и физическое наслаждение. И они были готовы платить за это, и платить дорого, не вдаваясь в подробности о том, сколько золотых монет находится в его кошельке, – в следующем походе заработает... Простым солдатам такое общение было недоступно. Так и пошло...

– Этих узкоглазых не поймешь!

– Эти вояки, огрубевшие на войне, хотели настоящей утонченности. Представляешь? Вот трахаешь ты бабу, а она тебе при этом стихи читает, представляешь?

– Не-а!

– А до этого... Представь только! Легкая музыка, вкусная еда, настоящее теплое саке... И все это тебе подает безумно красивая молодая временная рабыня, которая готова выполнить для тебя абсолютно все, что ты только пожелаешь, и ты это знаешь! И при всем при этом она тебя искупает как ребенка, споет песню, почитает стихи, а в конце концов еще и трахнет тебя изысканно, так, как ты этого не делал никогда в жизни...

– Так... Начинаю что-то понимать...

– Пока еще нет... Вот теперь самое главное... Игорь, мой брат, привез мне книгу из Японии «Секрет искусства гейши». Матюгался, правда, но отказать младшей сестричке никогда не мог... А началось все очень банально... Мне тогда шестнадцать было... Выпили на каком-то дне рождения. Там целая компания одноклассников гуляла... Ну, меня один и завалил в постель... А я еще девочкой была... Ну, вот... Я пыталась подмахивать как могла, только мне было очень больно и портвейн в башке плескался... В общем... Когда утром проснулась, случайно услышала, как он с мальчишками впечатлениями делился: «Бревно голимое! Никакого кайфа! Целку сбил, а так... Что доску с дыркой пялил!..» – Было видно, что это признание дается ей с огромным трудом. – Вот тогда я и обиделась. На всех мужиков!.. И решила для себя: пока не научусь трахаться по-настоящему, никому не дам! Стала про это искать и читать всяческую литературу... А потом узнала про гейш...

– Вот так всегда бывает – один урод может испортить человеку всю жизнь!

– А я ему даже благодарна теперь!..

– Ну, а что гейши?

– В этих школах девочек дефлорируют в первую неделю пребывания...

– Мать твою!

– Да-да... А потом учат всяческим премудростям, одна из которых и есть вот эти поющие шарики...

– Я опять ни хрена не понимаю, Лана.

– Для того чтобы влагалище гейши всю ее жизнь было упругим, его необходимо тренировать. Вернее, его мышцы... Ну, примерно как вы, мужики, тренируете свои. Только мужчины накачивают то, что видно невооруженным глазом, а гейша... Для этого и используются эти шарики. С самого детства...

– Ты хочешь сказать... – А вот про это Филин слышал, только никогда не верил в то, что такое возможно.

– ...Сначала используют маленькие, размером примерно как крупная вишня, костяные шарики... – Лана увлеклась и теперь уже не замечала иронии. – Потом, со временем, шарики увеличиваются и превращаются в настоящие «поющие» металлические. Вот такие, как эти...

– И что с ними надо...

– Все очень просто! На первый взгляд... А на самом деле это великий труд...

Дальше началось что-то невообразимое.

Лана широко развела ноги и, не задумываясь ни на секунду, вложила один из шариков в... Кхм-м... В себя, короче говоря...

Обалдевший от увиденного, Андрей смотрел во все глаза! А посмотреть, надо признаться, было на что...

– Искусство заключается в том, чтобы суметь «прокатить» шарик до самого конца вагины и обратно... Это очень сложно, Андрюша, почти невозможно. Обычная женщина не умеет пользоваться мышцами своего влагалища – они у нее «мертвые»... А шарик просто так не прокатить. Вот и весь секрет. Каждодневные, многочасовые тренировки с шариком стимулируют и накачивают не только их, но и мышцы малого таза, матки... Да и просто стимулируют кровообращение.

Говоря все это, Лана проделывала перед Андреем именно то, о чем говорила... «Поющий» шарик время от времени выныривал из женских недр, показывал свой блестящий бочок и снова прятался внутри... И зрелище это было магическое и завораживающее. Странно, но в этот самый момент Андрея абсолютно не привлекал вид пухлых Ланиных губок, скрытых в другое время плотно сжатыми бедрами. Вернее, привлекал, но только вместе с блестящим шариком! Все это было немыслимо и необъяснимо!

А Лана продолжала между тем:

– Но и это еще не все! Главное искусство заключается в другом...

Она поднялась с кушетки и подошла к Андрею. Вплотную!

– ...Вот, возьми. – Девушка протянула на ладошке второй шарик. – Как думаешь, сколько он весит?

– Граммов пятьдесят, может быть... – Андрей подбросил этот шарик на ладони и ощутил его тяжесть. – И что?

– Семьдесят пять. И самое сложное для гейши – это проделывать вот что...

Она опять вложила тот, первый шарик в... Туда же... Да так и осталась стоять перед Андреем. В полуметре от его лица...

– Для нетренированных мышц это невозможно – он действительно тяжелый! Но сложнее всего удержать шарик в себе, стоя вот так.

При этих словах Лана расставила ноги на ширину плеч.

– Вот, смотри. Сейчас я расслаблюсь.

И тут же шарик с глухим стуком ударился о пол, выскользнув из девушки. Она нагнулась за ним, затем протянула руку к бутылке с минеральной водой и обмыла ею свой «тренажер».

– ...А теперь я сделаю так...

Она опять водворила шарик на свое место, а вслед за ним... Вложила и второй... Вложила!.. Как?! Она взяла Филина за запястье и притянула его ладонь со вторым шариком к себе...

Это Филин вложил второй шарик... При этом у него сложилось полное впечатление того, что с его руки какое-то фантастическое животное попросту съело корм!

– Ну, как? – Лана улыбалась, наблюдая сверху реакцию Андрея.

– Офуеть можно!!!

– Еще как! – подтвердила Лана и совершенно обычной походкой направилась к бассейну. А затем так же спокойно вернулась к Андрею. – Нравится походка?

– Слушай... Я не видел в твоих карманах даже намека на что-то, подобное китайским шарикам... Ты хочешь сказать, что все это время они были...

– Да-да! – улыбнулась девушка. – В ней! Где же еще?!

– Сто пятьдесят граммов железа ты таскаешь в... Кхм-м!.. М-да-а!.. И они ни разу не вывалились?!

– Я могу так ходить больше суток! Такие дела, капитан... А еще... Есть еще один маленький секрет. Секрет завоевания мужчины. Вот, слушай...

При этих словах она вынула один из шариков и притянула к своему плоскому животу голову Андрея. И прижала ее ухом к своему «рыжему сердечку». А Филин... Он, повинуясь каким-то неведомым чувствам, закрыл глаза и... Услышал... Шарик внутри Ланы пел!

И это уже было выше человеческого понимания...

А дальше... Дальше Лана уложила на кушетку «поверженного» Филина и «подоила» его во второй раз...

8 ноября 1995 г. Больница «Шаар а-Эмек».[17]

г. Афула. Израиль...

Огромный «Mercedes SEL 600» мчался по встречной полосе магистрали, отчаянно гудя клаксоном и мигая фарами встречным автомобилям. Мужчина, сидевший за рулем этого «парохода» и так отчаянно ведший его к цели, был миллионером, известным всему Израилю, благо 70 процентов всех грузопассажирских перевозок этой маленькой страны принадлежало именно ему. Имя Орен Лейбович было действительно Имя...

А на шикарной белой коже заднего сиденья этого лимузина, в полукоматозном состоянии, окровавленный, практически без лица, со сломанными ребрами и ногами, сидел Андрей... Именно сидел!.. Ему было хреново. Если честно, то так хреново в последний раз ему было почти пять лет назад, тогда, в январе 1991-го, когда он на своем БТРе подорвался на противотанковом фугасе уже в самом конце тяжелейшего рейда по скалам Карабаха. Хотя, если уж быть до конца честным, как раз в тот-то момент ему было хорошо – эйфория от состояния полета. Хреново ему было позже, когда Филин, удивляя всех своих эскулапов, вышел из четырехдневной комы после тяжелейшей контузии и ощутил, что половина костей его организма переломана[18] ... Примерно то же самое состояние он испытывал и сейчас. По горячке он еще не понял того, насколько плохи его дела, а потому, будучи в сознании, пытался на этом «диване» сидеть, изгваздав при этом шикарную белую кожу лимузина своей кровью...

– Хаке, хаке, мотык шели! Од кама дакот баим ле хэдэр миюн! Игие бэсэдэр! Аколь игие бэсэдэр! Аль тидаг[19] !.. – Хотя перепуганным был как раз именно он, его хозяин, Орен Лейбович...

* * *

...Тогда, 25 апреля 1995 года, Филин, спустившийся с борта трамвайчика со всей своей семьей, повинуясь накатившему на него внезапно мощному желанию обернуться, бросил прощальный взгляд на это большое белоснежное пассажирское судно...

«Шостакович» стоял кормой к пирсу, откинув на него свою заднюю аппарель, давая возможность новоприбывшим «израильтянам» выгрузить из огромных недр свое барахлишко, «нажитое тяжелым, непосильным трудом»... Суета. Муравейник людской. Трудились абсолютно все, а особенно команда трамвайчика, стараясь как можно скорее «очистить» судно... Делом были заняты абсолютно все. Кроме...

На корме, опираясь на перила прогулочной палубы, стояла Лана...

У Андрея за те годы, которые он прожил на войнах, выработался устойчивый рефлекс разведчика-диверсанта – он всегда чувствовал на себе взгляд. Даже если его разглядывали через оптический прицел... Вот и сейчас... Он обернулся резко, точно зная, вернее, чувствуя, откуда на него смотрят.

Лана. Одесская гейша. Кошка...

Она не потупила своего взгляда, не отвела глаза в сторону. Она, отключившись от всеобщей суеты, просто стояла и смотрела на «своего» мужчину с высоты прогулочной палубы. Коротюсенькая, «на два пальца от подбородка», плиссированная юбчонка «солнце-клеш», развевавшаяся под легкими дуновениями припортового ветерка на этих точеных бедрах, служила мощным провокационным фактором для всего мужского поголовья трамвайчика, открывая ослепительные ракурсы на женское тело. И мужики, совершившие алию[20] со своими семьями, задрав головы и разинув рты, начинали задумываться о том, «а не погорячились ли они, уехав из Одессы?».

А ей было плевать на них на всех! И это было видно по взгляду: «Пусть смотрят и ослепнут от красоты!» Она смотрела на Андрея... И он, встретившись с этим взглядом, полным грусти и какой-то невысказанной надежды, улыбнулся одними уголками рта, скрывая свою улыбку в усах. Но... Кошка ее увидела, эту улыбку. Или Андрею так только показалось? Только...

Она раскрыла свой кулачок и прокатала на нем «поющий шарик»... Ах, как он блеснул под этим южным солнцем!.. А правой рукой... Нет, она не помахала Филину, прощаясь, она сделала по-другому – Лана помахала ему на прощание одними пальчиками, так, как если бы перебирала струны гитары...

...– Ну! И шо ты застрял, как запор в жопе?! Так и будем тут торчать посреди порта или пойдем уже на таможню? Вон, весь пароход уже там, только мы стоим как полудурки! – У Анны вдруг появилась жажда деятельности, видно, и впрямь она «восходила» на землю обетованную...

Эх, знать бы тогда Филину, как ему придется встретиться с Ланой в следующий раз... Что эту «гейшу» придется, вместе с другими бедолагами, вытаскивать из пиратского плена, когда нигерийские «борцы за свободу» взяли на абордаж мирное пассажирское судно и увели в джунгли полтора десятка заложников. Что его всю жизнь будет мучить совесть и невысказанная тоска или скорее стыд за «невыполненное» задание. Что единственным погибшим заложником после тяжелейшего изнурительного, более чем двухсоткилометрового марша по африканской саванне станет именно она, Кошка... И не важно то, что Филина к тому времени самого несли на носилках уже четвертые сутки. То, что он, истекающий кровью и отравленный укусом местного ползучего гада, периодически терявший сознание и начинавший бредить, сам не знал того, дотащат ли его до спасительных легионовских винтокрылых стрекоз или бросят в саванне по законам легионовских спецов: «Пусть лучше умрет один, чем все»... Он был командиром группы, совершавшей спасательную операцию... Эх, знать бы все это раньше[21] !..

«Если не знаешь, что делать, – делай шаг вперед...»

Морихей Уэсиба.

25 апреля 1995 г. – 8 ноября 1995 г. Израиль...

Будни...

Хотя нет. Это были не будни!

Назвать то, что происходило, буднями не хватает совести – это был настоящий, без прикрас и скидок на возраст и заслуги, экзамен на выживание (и надо сказать, что многие этого экзамена не выдерживали и возвращались через полгода обратно к старому, привычному для них укладу, плюнув на эфемерные перспективы «сладкой жизни за границей»). И хоть у Анны к тому времени вся родня, даже самая дальняя, относилась к «гордой когорте эмигрантов», даже и она к августу запричитала и стала намекать Андрею на то, что, может быть... А Филину нужен был еще год. Хотя бы год...

И Филин тянул... Как тогда, в 88-м, чтобы получить такой желанный свой краповый берет... И он опять учился выживать. Хотя сейчас ему было куда как сложнее – там, в родном «Витязе», он учился «быть настоящим солдатом», офицером, а за спиной стояла его группа – группа настоящих, прожженных псов войны, его братья по оружию, которые всегда были готовы поправить или помочь, опираясь на свой бесценный опыт... И там, в отряде, все они учились воевать и выживать. На войне... Теперь ему было гораздо сложнее. За спиной не было никого. Никого!.. Кто мог бы помочь и поправить... Там, за спиной, были абсолютно не подготовленные к суровым будням жена со слегка расстроенной психикой на сексуальной почве и четырехлетняя дочка-карапуз... Ну, и еще пенсионеры – тесть с тещей – да ее старшая сестра Лена – тридцатичетырехлетняя девочка, все еще ищущая своего принца-миллионера на розовом «Кадиллаке» и свято верящая в то, что именно за ней именно такой и должен приехать... И здесь, в Израиле, не было войны! (Вся та партизанщина со стороны арабов Андреем не воспринималась как боевые действия – эта «вялотекущая война» дело рук спецслужб, а уж никак не войскового спецназа... Хотя... Израильтяне, «не проигравшие ни одну из своих войн», чем они искренне гордились, ни «шестидневную»(!), ни «трехдневную»(!), с фанатичностью гордились своей армией и ее «боевыми действиями»...) Филин пытался выживать в абсолютно нестандартной для его понимания обстановке – один, и нельзя стрелять. Да еще три семьи на шее – своя, ее родители и Лена со своими альфонсами (принцы на розовых лимузинах выжидали, что же из всего этого получится, попивая не торопясь «Martell» в своих трехэтажных халупах на Багамских островах или в Майами)... В общем, было весело! Особенно после того, как ему кто-то шепнул на ухо, что гражданства Израиля можно ждать не пару-тройку месяцев, как ему сказали в МИДе, а пару-тройку лет. Да еще и познакомили с семьей пенсионеров, дожидавшихся того гражданства уже полтора года...

А он...

Сцепив зубы до круглых желваков на скулах и предоставив право «жевать сопли» по поводу махровой бюрократии, ставящей препоны «истинным евреям в своей же стране», своим «близким», пошел работать на стройку. Класть плитку в строящихся фешенебельных виллах. Помощником мастера...

«Принеси, подай, почухай, иди на хер – не мешай!»...

* * *

...– Ты там умер или «балбеса» дрочишь?! А? Ты где, военный?!

Его «мастером» был мужичок лет сорока или около того, «совершивший алию» пять лет назад, в 90-м, и (всеобщее на пятом году эмиграции явление) возомнивший о себе, что он уже многого достиг, люто ненавидевший всех гоев[22] , заполонивших «историческую родину». А скорее всего за то, что этот «мастер» отсидел в свое время «пятерочку» по линии ОБХСС[23] , будучи начальником отдела сбыта стройтреста где-то на Донбассе.

– Ведра несу... – прохрипел Андрей ссохшимся от жары ртом.

На дворе стоял июль, и температура воздуха зашкаливала иногда за 35.

...Работа Андрея состояла в том... Да и нечего перечислять! Замесить раствор на двоих мастеров – их, кладущих плитку, было действительно двое, а это – корыто, ведер на пятнадцать раствора, стоявшее во дворе и расходовавшееся в течение получаса или меньше (а наносить для раствора песок, предварительно его просеяв, цемент – мешок на два ведра, воду – из соседнего крана метров за 200)... И по два ведра – больше рук природа не дала, к сожалению, – выволочить все это добро на третий этаж строящейся виллы, да там, по коридорам... Да еще плитку «мастерам» поднести... Плитку клали на пол, 25х25 – пачка из десяти половых плиток весила около семи кэгэ. А что такое для двух мастеров десять плиток? 3—4 минуты работы?.. Андрей подносил сразу по 5—6 пачек, надрываясь, но пытаясь выиграть хоть немного времени. Да только... Ему, никогда не имевшему дело со стройкой, приходилось туго (если учесть, что всегда и везде на одного мастера работало двое подсобных. Двое! На одного!.. Его «мастера», «настоящие евреи», получив этот подряд, экономили три(!) зарплаты, решив, наверное, что «этот гой и сам справится»...

– Шевели копытами, орел! – развернув пальцы «веером», пропел второй мастер. – Давай, «цветной»[24] , маслай на благо моей Родины!..

Этот второй «мастеровой» тоже был «бывшим», только, не в пример первому, сидел дольше на пару лет, по более тяжелым статьям, да и раз на пару больше... Это был маститый вор. Правда, Вором он не стал. Так, козырной фраер в лучшем случае, судя по наколкам – одним из предметов, изучаемых Филином в Отряде, были воровские наколки и те значения, которые они несли. Ведь не секрет, что по наколкам настоящего зэка можно прочитать всю его биографию тому человеку, кто в этом понимает... Этот хоть и работал, как вол, здесь, в Израиле, но свою «отрицаловку»[25] так и не забыл и раз за разом пытался показать, кто здесь «смотрящий»[26] ...

Вот уже два месяца Андрей трудился на этой работе, и все это время он глухо накапливал в себе злость на этих деятелей.

«Мастера», то ли не замечая этого от расслабленности – все «левые хвосты», по которым их могли бы «закрыть» все те же «цветные», остались там, на «доисторической Родине», пять лет назад, – то ли от чего другого просто-напросто тупо и грязно «доставали» Филина своими придирками и издевками. Но хуже всего было другое – они платили ему зарплату. Платили... Вот-вот, со дня на день, «завтра, завтра, не сегодня»... Закончился уже и второй месяц, а деньги Андрея так и оставались «виртуальными» – они есть, но их нет – некая нематериальная субстанция...

Филин начинал понемногу закипать.

Он, конечно же, понимал, что находится в другой, чужой и чуждой ему стране, что он и его семья до того самого момента, пока им не предоставят гражданства, находятся здесь на «птичьих правах» – они даже не эмигранты – они «невозвращенцы». Их могли выбросить из страны в любой момент. А тут как тут, словно грибы после дождя в близком Подмосковье, возникали разномастные деятели, готовые взять на работу таких начавших было отчаиваться «новых израильтян», попользоваться их умом, а скорее просто руками, а потом взять да и выбросить их «на помойку», не заплатив ни копейки...

Он, Филин, дошел до точки кипения... И теперь лишь ждал момента, сам того еще не понимая...

...– И давай, давай! Перебирай копытами повеселее! Мы уже и пожрать успели, а ты все лазишь где-то! – Второй «мастер» дыхнул на Андрея свежим перегаром. – Мы тебе платим за работу, а не за халтуру! Пиздячить надо, а не клювом щелкать!..

– Кстати о зарплате. – Андрей успел поставить на пол полные ведра и взять в руки точно такие же пустые. Пластиковые. – Когда я получу свои деньги? Вы должны мне уже за два месяца.

– А ты их заработал, фуфел? – Этот бывалый зэчара всегда приходил в бешенство при упоминании о том, что он кому-то что-то должен. – С такой «шестеркой» даже мы хер че получим! Это ты нам должен за то, что не пиздячишь как положено, а гуляешь тут!

Кровавая пелена ярости закрыла на миг и «мастеров», и стройку, и весь остальной мир. Филина просто-напросто «накрыло» ее волной. Да так, что хрустнули суставы на кулаках и крупные желваки исказили лицо нашего воина.

Он только крепче сжал ручку ведра и глухо прорычал:

– Мне семью кормить нечем... Мы уже две недели сидим на одном хлебе... А дочка – ребенок еще совсем – только четыре года, с половиной... Заплатите мне то, что я успел заработать!

– А я срать хотел на твои проблемы, фуфел!!! Давай, врубай пропеллер в жопе и пиздуй за раствором! И вообще! Закрой вафельницу – твой номер «шесть»! А бабло получишь, когда я решу, что тебе что-то положено! Понял, баран?!

Это было ошибкой. Роковой...

Не меняя выражения лица и интонации в голосе, Филин приготовился к бою:

– Бараны в поле травку щиплют!.. И фуфел здесь только один – ты! – Андрей незаметно для такого неопытного «взгляда» принял боевую стойку шидо-дачи. – И «хвост»[27] ты поднял только потому, что уверен в том, что все твои «партачки»[28] здесь никто прочитать не сможет... Да, чушкарек? Шестерить-то активно приходилось на киче[29] или пассивненьким был петушком?..

– Ты-ы-ы, с-сука ментовская!!! – «Мастер» задохнулся от негодования и полез в задний карман своих джинсов, где находилось жало[30] зоновской работы и которым тот очень гордился. – Распишу, как падлу!!!

И бросился в атаку на Филина, мастерски управляясь с ножом. Эту атаку, этот настоящий фехтовальный выпад пенсионер «Витязя», прошедший во главе группы разведчиков-диверсанов три «горячие точки», а попросту три войны, оценил по достоинству:

«Красиво... И эффективно! Если не быть готовым и не знать противоядие под названием САКОНБ[31] , спасибо брату! Где ты, дорогой мой инструктор, мой сумасшедший грузин с бешеным нравом, где ты, Кахабер Сабиашвили, Каха и попросту брат? – Мысль падающей кометой понеслась в голове Андрея. – А ведь не новичок этот «синий» – опасный, скотиняка! И навыки не зоновские – те «обратный хват» не знают! Похоже, что-то испанское... Тигр на правой лопатке наколот, значит, «не знает пощады», а под шортами, на бедре, кинжал, обвитый змеей, – сидел за убийство... Но все равно – петух... Ну, давай, мразь, попробуй еще разок, и я тебя успокою...»

Все это только описывается долго да читается не быстро, а на самом деле...

Убивать Андрея никто, конечно же, не собирался (что после такого оскорбления считалось в воровской братии абсолютно «по понятиям» и даже приветствовалось в их кругу – слова «мент», «сука»[32] , «козел»[33] , «крыса»[34] и «петух» смывались с обидчика кровью) – не та страна – здесь, в Израиле, за это сажали пожизненно, и, как это ни странно, следователи почти всегда доискивались до причины случившегося. «Мастер» хотел именно «расписать» ножом лицо Филина, преподав урок... А на стройке чего не бывает – кто из окна вывалится, на кого острый железный профиль упадет «совершенно случайно», да и рассечет ненароком пол-лица...

Все произошло в доли секунды.

Руки Филина были по-прежнему заняты пустыми ведрами, и он не стал терять времени на то, чтобы их освободить, – по первым двум «кошачьим» шагам в свою сторону стало понятно, что именно эти доли секунд и могут решить вопрос о его вынужденной «пластической операции»...

Высоко поднятое колено и маховое движение голени сделали две абсолютно важные вещи – проносной, скользящий удар стального жала был резко остановлен, а после этого кисть нападавшего «мастера» жестко зафиксировалась под мощным давлением коленного сустава Филина. Дальше... Дальше, по всем канонам рукопашного боя, нужно было вводить противника в глубокий нокдаун ударом в подчелюстную кость и «пеленать», пока тот находится в состоянии грогги... Но ведь руки-то заняты ведрами!..

Пластиковые, на семь литров, они по весу, да и по «поражающей способности» не идут, конечно же, ни в какое сравнение с обычными, металлическими, но... Если в них таскают строительный раствор и пренебрегают споласкиванием в конце дня, то...

Два пластиковых цилиндра с каким-то неимоверно жутким грохотом влетели «по ушам» «мастера». Филин напоминал в этот момент журавля – стоя на одной ноге (вторая мощными тисками надежно удерживала под коленным суставом воровской нож), он взмахнул «крыльями» и долбанул ими агрессора... И агрессор обмяк, хрюкнув носом и расставшись с ушными барабанными перепонками.

А помощь уже спешила. Жаль, не Филину...

Первый «мастер», повинуясь зоновским законам, ринулся на помощь своему поверженному «товарищу».

«Ну, ты-то, тюфяк, куда прешь, или „бабулек“ отдавать жалко?»

Второй противник бойцом не был никогда.

Обратить его «на путь истинный» стоило двух пощечин по жировым складкам, лежавшим на плечах, которые и щеками-то не назовешь. Ведрами... Ну, да... С левой, потом с правой. Наотмашь... Башка «мастера» мотнулась в одну, потом в другую сторону, и... Агрессор «ушел глубоко в себя»...

А оглядывать «поле боя» тем не менее времени не было – «синий» уже успел оклематься, встать на ноги и даже прихватить с собой с пола обрезок водопроводной трубы, метра полтора длиной... Он ничего не слышал, и Филин мог в этом поклясться – из обоих ушей тоненькими струйками вытекала ярко-алая кровь, но врожденная, видимо, ненависть ко всему живому и «поруганная воровская честь» гнали своего хозяина к мести... И «мастер» взмахнул своим оружием... И ударил! В пустоту...

Поднырнув под удар, Филин оказался за его спиной и с отвращением к самому себе (нападать на деморализованного противника ему не позволяла честь офицера-спецназовца) понял, что этого «кадра» придется «работать» по-настоящему...

Хотя нет... Этот «кадр» не был все же ни опытным афганским «духом», ни вооруженным до зубов боевиком. Это был обыкновенный зэк... И бить его нужно было соответственно моменту...

Ведро с остаткам раствора само собой наделось на голову «мастера», превратив его в жалкое подобие рыцаря. Филин даже не думал – все происходило на уровне рефлекса. И самое странное то, что Андрей контролировал этот рефлекс...

Агрессор был ослеплен, а значит, на короткий промежуток времени деморализован. Не воспользоваться ситуацией, самим же и созданной, было бы глупо и не профессионально.

...Филин, не мудрствуя лукаво, просто грохнул своим кулаком по замызганному раствором пластиковому донышку. От души, надо сказать, грохнул, от обиды и всплывшей из далеких глубин души злости. Хотя, если честно, в последний момент сдержал все же руку. И правильно сделал. Этот «пенсионер» таким ударом еще в Отряде ломал три красных кирпича в стопке – стандартное упражнение...

И «мастер» увял...

Филин только успел подхватить это тело под руки, заметив, как после удара по «каске» ноги «рыцаря» резко согнулись в коленках и он всем корпусом стал медленно заваливаться набок... Оберегать целостность шкуры своего «мастера» у Филина не было никакого желания, поэтому он не стал его укладывать, попросту придержал немного за жесткую ткань рубашки и, когда «тело» приняло по отношению к полу наклон в сорок пять градусов, разжал пальцы.

«Жестковато приземление... Да и хер с ним! – Ненависть к этим скотам клокотала в душе Андрея, словно лава в вулкане. – Теперь, бля, возиться придется! Только я не слезу! Мрази тюремные! За каждую минуту рассчитаются – я не я буду!»

Надо сказать, что «накрыло» Филина не просто так. Буквально сегодня утром к «мастерам» приезжал хозяин виллы, заказчик то бишь, и рассчитался за уже проделанную работу. А сделано было за два месяца две трети всего метража, то есть второй и третий этажи, по шестьсот квадратов полов на каждом, не считая четырех санузлов с «джакузями» и прочими фуями... Короче говоря, хозяин отстегнул «мастерам» «кирпич» денег, и Андрей это видел. А еще он видел то, что довольно внушительная часть из этого «кирпича» была сложена пополам и перекочевала в нагрудный карман рубашки первого «мастера». И последнее... Филину никогда даже и не пришла бы в голову мысль взять не свое.

Он стал жестко, наотмашь, хлестать ладонями по жирным щекам «мастера», пытаясь привести его в чувства. И этот титанический поистине труд принес результат спустя несколько минут.

– М-м-мы-ы-ы! – замычал «работодатель», приходя в себя.

– Не мычи, скотина жирная! – Филин еще не успокоился и продолжал свирепеть. – Открой буркалы[35] , гад!

Но «мастер» почему-то не торопился это делать.

И это было последней каплей:

– Смотреть на меня!!!

Этот бешеный рев раненого гиппопотама заставил жирдяя не только открыть глаза, но и даже сесть, оперевшись спиной о грубый бетон стены.

– Чего орешь?.. – промямлил он с испугом.

– Захлопни пасть, паскуда, – ворона влетит! И слушать меня!

Приказание было немедленно исполнено, ибо вид налившихся кровью глаз и сжатые до хруста в суставах кулаки Филина не предвещали ничего хорошего.

– Ты, гнида, должен мне денег за два месяца работы! – Он не спрашивал, а констатировал факт.

– Да-да, конечно!..

– Я сказал, пасть захлопни! – И не сильно ткнул «мастера» в подбородок боксерским апперкотом.

Не сильно... Только вот беда – нижняя губа его «оппонента» почему-то прыгнула вверх в самый неподходящий момент и попала как раз между принудительно сомкнутыми челюстями. И так же, принудительно, но совершенно случайно была прокушена насквозь.

– Вот видишь, жирный, до чего доводит непослушание?

Филин смотрел прямо в переносицу «мастера». А тот боялся пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы утереть кровавую юшку со своего бульдожьего лица.

– Ты мне должен за два месяца работы! И сейчас платишь полагающиеся мне деньги!

С этими словами Филин одним резким движением оборвал нагрудный карман с рубашки «мастера». Затем, не торопясь, отсчитал из пачки банкнот положенную сумму.

– И ведь ты меня увольняешь? Так?

«Мастер» был ни жив, ни мертв и молчал, опасаясь получить еще одну плюху.

– Я задал тебе вопрос, гнида жирная! – Филин опять рассвирепел, глядя на в один миг потерявшего всю свою спесь «мастерового». – Так?!

– Та-ак... И-ик!!!

– И платишь мне месячное выходное пособие! Так?!

– И-ик, и-ик, так! И-ик!..

– Че ж ты ляхи-то обосрал так сильно, аж икота пробила? Бери бабки в руки и отсчитывай «выходное» сам, и водички попей, родной, а то, глядишь, заикаешь тут пол-Израиля с перепугу! Мусчина-а...

«Мастер» самолично трясущимися руками отсчитал третью месячную зарплату и протянул деньги Андрею.

– Вот и рассчитались. – Андрей спрятал деньги в задний карман потрепанных джинсов. – Бывай здоров, жиденок... И мой тебе совет, так, бесплатно: никогда не обижай незнакомых людей, а то может стать обидно и больно за бесцельно прожитые годы!..

...А через два дня семья Андрея получила по почте извещение о том, что им необходимо прийти в местное отделение Министерства внутренних дел («Мисрад опним». Так это звучит на иврите), где им и вручили самые важные для любого израильтянина документы – «теудат зеуты», т. е. паспорта. С этого дня, 2 августа 1995 года, на трех израильтян стало больше...

* * *

...А в середине августа семейство Проценко получило направление на бесплатное обучение в ульпане[36] , дело со всех сторон нужное и полезное – без языка в чужой стране твой максимум, кем бы ты ни был, – грязная, черная работа где-нибудь на стройке или посудомойщиком в дешевой забегаловке. Для этого ли стоило получать два высших образования?!

Правда, Филин свободно общался на английском, но... Еще за полгода до их внезапного отъезда родители Ани уже из Израиля утверждали по телефону, что там, мол, все поголовно владеют двумя-тремя языками, а уж английским – в обязательном порядке!.. Все встало на свои места тогда, когда пришлось столкнуться на практике.

На деле же все гораздо прозаичнее и более уныло, чем даже на покинутой Родине Человек, получивший багрут[37] , уже считается очень умным! И не потому, что такое сложное обучение или экзамены (кстати говоря, детишки, начавшие учиться в нашей средней школе, там, как правило, стоят в первых рядах учеников и имеют средний балл выше 80 по 100-балльной системе оценок), а потому, что им дали возможность жить в «демократическом государстве» – что хочу, то ворочу... О каком уж тут всеобщем знании английского может идти речь?!

Аня пыхтела над выданными учебниками, зубрила слова и фразы, и было для нее все это в диковинку – будучи твердой троечницей в школе, такой же твердой троечницей она оставалась и в институте все три курса, пока ее отец возил в Одессу балыки и что там еще... А когда перевелась на заочный по декрету, то и вовсе забыла, что такое учиться. И ее диплом инженера-холодильщика был, в сущности, третьим дипломом Филина – факультеты у них были разные – «Холодильная техника» у Андрея, «Криогенные установки» у Анны... Филину же в этой школе было откровенно скучно – язык довольно примитивен, и, имея опыт изучения одного языка[38] , выучить иврит довольно просто. Вот и пошел он искать себе, а больше для «поддержания штанов всей семьи», работу. И опять на стройку. А куда ж еще?..

С 8.00 до 11.00 – ульпан. С 11.00 до 23.00 – работа... Чернорабочим. Выносить строительный мусор и т. д. – в Афуле заканчивалось строительство огромного четырехэтажного супермаркета (1 этаж – это около 5 метров высоты!) – Орен Лейбович строил для себя «небольшой магазинчик»...

Домой Андрей приходил в таком состоянии, что... Да что и говорить! Он искренне завидовал тем неграм, которые трудились на маисовых плантациях в южных Североамериканских штатах в конце прошлого века...

За два месяца с Андреем произошли отчаянные перемены, и очень сильно притупился инстинкт самосохранения, что, в общем-то, было странно и противоречило всему тому, чему его учили в армии. А сводилось это «все» к умению выжить в самой поганой ситуации...

...8 ноября 1995 года...

Израиль уже четвертый день находился в трауре по застреленному каким-то сумасшедшим ультраправым ортодоксом Ицхаку Рабину. Это было событием номер Один для всех евреев, надеявшихся, что именно он, Ицхак Рабин, будучи премьер-министром, наконец-то начнет договариваться о чем-то с Арафатом, главой самопровозглашенной Палестины... А тут такой облом! Оказалось, что в среде «мирных» евреев есть и такие, которые готовы застрелить главу государства, получить два пожизненных заключения, но ни о чем не болтать с арабами. Парадокс, да и только!

И, казалось бы, как это событие могло повлиять на жизнь, в общем-то, аполитичного Филина? А вот оказалось, что может! Да еще не просто влиять, а смертельно опасно...

...Все вокруг словно посходили с ума, доказывая друг другу правильность или нет того, что случилось. И не просто доказывая, а с пеной у рта, а иногда и с натуральным мордобоем, круша чем попало свои братские горбоносые рожи и выдергивая пучками такие же братские кудри с макушек. Гвалт и «вонь» стояли по стране такие, что впору было закупать пачками «Тампакс», да и использовать его не по прямому назначению, а в уши и ноздри. И, главное, «местные» пытались вовлечь в свои споры олим хадашим[39] , справедливо считая, что им тоже должно быть не все равно.

Филин же хотел одного – чтобы его не трогали и давали возможность зарабатывать для семьи те крохи, которые и мог заработать эмигрант на первых порах...

...– Ма ата хошев, Андрэ? Тагид ляну маше-у! Ми цодэк бэ сипур шеляну?! – орал в лицо Филина прораб, вот уже который день споривший с другим, таким же марокканцем. – Ата мавин бихляль ма ани шоэль отха?[40]

А что было ответить Андрею? Тот запас слов, который давали в ульпанах, никак не соответствовал минимальным потребностям в быту, а уж тем более в спорах.

– Эйзэ хаморим баим ляну ба Арэц!!! Лех, лех лаавод, хамор![41]

– Сам ты ишак с грязной мордой! – бурчал Филин и отправлялся за очередной порцией тяжелых предметов...

...В тот день прораб поставил его на уборку задних коридоров на втором этаже. В отместку за «тупость», не иначе.

Этаж этот закончили давно, не менее полугода назад, да и «потянули» здание выше. А сам этаж, особенно его технические, задние коридоры, превратился за это время в строительный общественный туалет. Типа сортир... Причем никаких букв, ни «Мэ», ни «Жо», тут видно не было. Тут вообще ничего не было видно – срали где попало и предпочитали это делать в полной темноте.

– Титарген ле бэнадам эт зэ, шэ маком а зоти, маком авода шеле! – обратился он к своему «приближенному» Бен-Циону. – Ад а соф а-йом у царих лесадер кан! Никайон бэ коль а кома! Тагид ле – ху ахраи аль а сэдэр! Бэсэдэр?[42]

Бен-Цион («Сын Сиона» и не иначе), а в своем родном Мариуполе попросту Семен, был таким же, прожившим в Израиле пять лет (а значит, практически «всю» жизнь) и понявшим суть «алии», как и его, Филина, бывшие мастера по вилле. С появлением на стройке нескольких новых работников он стал «старшим рабочим», ну, примерно, как в армии ефрейтор – «старший солдат»... И страшно гордился тем, что прораб не может объясниться без него с такими, как Андрей. Это было «огромное» повышение!..

– Иванта, Андрэ? – произнес прораб, дождавшись окончания монолога местного переводчика, хреновенького, надо сказать, переводчика. – Татхиль лаавод! Эйн ляну зман![43]

(Все последующие диалоги автор будет писать на родном нам с вами, великом и могучем языке, дабы упростить понимание и не отвлекаться на бесчисленные сноски.)

И с чувством исполненного долга стал медленно удаляться. Медленно, потому что быстро тут идти было невозможно, если, конечно, не хотел вляпаться по самые уши в застарелое или свеженькое дерьмецо. Насрано было от всей широты доброй еврейской души! На этом «минном поле» Филин гарантировал неминуемый подрыв любому многоопытному саперу.

– Не понял! – произнес Андрей.

– Шо ты не понял? – взбеленился вдруг Сын Сиона, он же Сема. – До вечера все очистить должен! Шо, совсем тупой?!

Горячая волна обиды ударила в голову Андрея, и он схватил «ефрейтора» за футболку. Двумя пальцами, потому что больше ему не позволило чувство брезгливости – вся одежда «ефрейтора» выглядела так, словно в ней уже кто-то один раз умер.

– Ты у стоматолога давно был? – спросил он тихо.

– Позавчера. Мост ставил.

– Значит, к кому обратиться, знаешь, если придется?

– А шо?

– А то, что если ты, гнида, если еще раз на меня пасть откроешь, то тут же и отправишься по знакомому адресу!

– А шо я такого сказал? – заполошно затрепыхался Сын. – Я ничего!

– А теперь объясни мне, чем я должен чистить эту вонючую парашу от исходящих из вас последствий, куда выбрасывать и вообще... Тут бульдозером неделю выгребать – на совесть срали! Что и говорить!.. Лопату давай, придурок!

– Нет у меня лопаты!.. Вон большой кусок фанеры лежит. Его возьми вместо инструмента...

– А выносить куда? Через лобби первого этажа?

– Боже упаси!!! – вскинулся «ефрейтор». – Там Лейбович может появиться, а ты с говном!

– Ну и как все это будет тогда?

– Вот, в шахту будешь сбрасывать!

Сын ткнул пальцем куда-то в сторону.

Филину пришлось напрячь свое тренированное зрение, чтобы заметить на темной, неосвещенной стене еще более темное пятно.

– Че это за дыра?

– Здесь будет технический лифт.

– Вот так ни фуя себе! – Андрей был поражен этой поистине преступной беспечностью. – А если бы я решил о стену опереться?! Или кто другой?! Тут же лететь башкой вниз метров десять!

– Двенадцать... Там еще паркинг делают, – уточнил «ефрейтор».

– М-да!.. Такого распиздяйства я даже на самых заброшенных полигонах в армии не встречал! – Филин во все глаза смотрел на зияющий темнотой провал. – Где жрут, там срут, да еще и рискуют с голой жопой в шахту свалиться! Я сплю?

– Ладно. Хорош стоять. Бери фанеру и греби все в дыру. Убирать все равно надо кому-то, вот тебя за тем сюда и поставили...

И Филин начал процесс... Не самый приятный, надо сказать. Особенно для человека, знавшего в армии не уборку территории, а боевые операции. Занятие это было тяжелым больше психологически – убирать чужое дерьмо! Какой же нормальный человек на это пойдет без внутреннего ропота?! Если только он не прошел горнило Советской армии... А Филин был именно таким. И уговаривал он себя только тем, что, мол, в училище ему приходилось примерно так же несладко...

* * *

Андрей, надо сказать откровенно, был не самым лучшим курсантом. То есть он был круглым отличником, но это касалось учебы. Все, что касалось дисциплины... Тут ему тоже почти не было равных! Ну, разве что еще несколько его друзей – Колька Соя, два Андрея, Макшинов и Макшенинов, и Коля Бондарь. Их так и называли – «Три плюс Два», как старый фильм... Эти «пятеро смелых» были самыми законченными «залетчиками» на всем своем курсе и до выпуска и лейтенантских погон из них сумели добраться только двое – Филин и Колька Соя... Остальные были отчислены в разные года за неуспеваемость, нарушение воинской дисциплины и другие дела.

Николай же, средненький троечник, сразу после выпуска попал служить, в виде наказания, надо понимать, в ЗакВО (Закавказский военный округ), в славный город Степанакерт... Правда, сразу же на капитанскую должность начальника разведки мотострелкового батальона. И так бы ему и служить, но... Через год армяне с азербайджанцами начали делить крохотный Нагорный Карабах. Делить жестко и беспощадно... В 1993-м Филин случайно столкнулся в знаменитом на весь свет одесском Горсаду с майором Соя, пригнавшим на ремонтный завод разбитую технику полковой разведки из Карабаха... Ох, и посидели же они тогда за парой бутылок водки!.. Колька, распиздяйский курсант, а уже майор(!) и нач. разведки полка, отсвечивал тогда орденскими планками на кителе, и Филин понимал, что служба его другу досталась «сладкая» – «За службу...»[44] и две «Отваги»[45] просто так не давали никогда, и Андрей это знал, как никто другой! И это был офицер не какого-то там спецназа, а обычной «пехтуры»!..

В следующий раз Филин встретил своего курсантского друга уже в 2005 году. На Доске почета родного училища, да и не училища уже, а Института Сухопутных войск... Встретил... «Подполковник Соя Н.И. (Н). 1967—1999. Герой России. Выпускник 1988 года. Геройски погиб при выполнении служебного долга в Чечне, спасая товарищей. Звания удостоен посмертно».

Вот так. Мелкий, щуплый, Колька всегда в их компании был заводилой и генератором идей. Организатором – всегда Филин. А исполнителями – Андрюхи с Коляном. И если они и попадались под чей-либо начальственный глаз, то только издалека. Но уж и «трахал» их родной комбат Луговой тоже только всех вместе. Потому что делать те гадости, на которых «засвечивалась» их курсантская «годичка»[46] , могли из всего дивизиона, т. е. курса, только они. Так и «носили их в зубах» все четыре курса все офицеры-преподаватели. Сначала они были Сопляками, потом Младшими, Почтишниками, а в конце Кабанами. Эволюция в армии... Короче говоря, обалдуями они были еще теми...

* * *

...Выгребать застарелое говно было не просто. Тяжел был не сам процесс, а тот аккомпанемент запахов, который сопровождал все это действо. Но ведь наш русский солдат всегда отличался от других чем? Правильно! Находчивостью и смекалкой! Филин, отодрав от своей футболки узкую полоску, соорудил из нее два маленьких кляпа, да и воткнул их в ноздри...

Процесс шел. Медленно, но уверенно.

Ближайшие к лифтовой шахте 10—15 метров Филин очистил за несколько первых часов. А вот дальше... Дальше в таком говняном деле пришлось включать мозги – старые и извечные русские вопросы «Что делать?» и «Кто виноват?». Ну, кто виноват, было понятно, а вот что делать? Это уже серьезнее... Прогулявшись по этажу, Андрей нашел картонный короб из-под телевизора и понял, что это именно то, что было нужно. Целлофановой пленки здесь были не просто километры, а десятки. А что еще надо? Большой кусок старой фанеры есть? Есть! Вот тебе и лопата! Тачка, чтобы всю эту срань вывозить? Тоже есть – картонный короб! Одноразовый? А вот вигвам, то есть фиг вам! А пленка-то на что? Устелил короб – и вперед. Подтащил к провалу смердящий картон, опрокинул его набок, концы целлофана в кулак, выволок и вниз сбросил... Ерунда!

Проблема нарисовалась к обеду.

Чистить от полугодичных похождений приходилось не только коридор, но и все те помещения, которые выходили в него тылами.

Пустой короб свободно проходил туда пустым. А вот обратно... Обратно было сложнее. И тяжелее. По весу...

Андрей прорезал для рук две дырки в картоне и волок эту «тачку» за собой... Застревал в дверных проемах, напрягал тело, выдергивал ящик в коридор, подтаскивал к лифтовому провалу, опрокидывал, вытаскивал, сбрасывал... Тащил, опрокидывал, вытаскивал, сбрасывал... Сбрасывал... Сбрасывал... Сбрасывал...

Ядовитые аммиачные испарения от застарелого и не очень дерьма выедали глаза и отравляли легкие и гортань, а Филин, с заведенностью робота, все грузил и грузил. У него была цель – вернуться. И эта работа была тем путем, пусть не самым легким и приятным, но путем в родную Одессу...

Где-то около обеда, вернее, обеденного времени, Андрей закончил чистить очередной «магазин» и стал вытаскивать свой короб в коридор. А короб не шел. Тяжел был, зараза. Перестарался Андрюха... Застряла картонка в дверном поеме намертво – ни туда, ни сюда. Толкал, с душераздирающим криком, стеночки к середине пригибал – все по фигу! Ноль!.. Андрей перелез через смердящий ящик, взялся за прорезанные в картоне ручки и...

– А-а-а-а-а-а!

Он напрягся и потянул так, как «в последний раз»...

И ящик не выдержал!.. Вернее, картон... Вернее, его ручки...

Треск. Огромное облегчение. Бег спиной вперед и... Полет... Полет... Полет...

Полет...

Сын Сиона показал только одну шахту, и где ж было знать Филину, что в десяти метрах есть точно такая же, вторая... Шахта грузового лифта двенадцати метров в глубину...

«Штурмовое десантирование! Стандартная, штатная высота... Ну, немного выше... Метров на пять... Пошла, спецура!!!» – эта мысль пронеслась в башке Филина в четверть первой секунды полета.

А дальше включился наработанный годами рефлекс.

Да уж! Сколько их было на веку Филина, этих прыжков! На лес, на воду, на скалы при сильном ветре, ночные, дневные, с реактивного «Ильюшина», несущегося со скоростью 950 кэмэ в час, или с «вертушки», гасящей купол мощным потоком воздуха от пропеллера... 457 прыжков!.. Филин уже и не задумывался над своими действиями в воздухе – все происходило на «автопилоте», само собой.

Поджал ноги к груди, сгруппировался, перевернулся лицом вниз, чтобы купол выходил не из-под тебя, а сверху, со спины... Руки на груди на лямках, ноги вместе, жди удара по яйцам вместе с хлопком раскрывшегося шелка... А нет – значит, перехлест строп! Тогда выхватывай «стропорез»[47] , режь основной, переворот на спину, и выбрасывай запасной, что на груди... Рефлексы, рефлексы... Жаль только, что его «матрас» остался в той, другой жизни...

Филину не хватило пространства и высоты...

Переворачиваясь, он зацепился лицом за грубый бетон стенки. Жестко зацепился. Так, что его развернуло в обратную сторону... И уже когда он, перевернувшись все же, увидел стремительно надвигающиеся на него куски бетона и обрезки труб, сделать что-либо было поздно...

«Пиздец! Отлетался Филин!» – это была последняя мысль перед встречей с землей...

Штурмовое десантирование – это все же нечто другое, хотя и высота почти такая же. Там, когда ты выпрыгиваешь с несущегося вертолета, огромное значение имеет простая сила инерции. Ты падаешь по касательной к земле! И даже если не случится небольшого спуска или кустика, то все равно! В тот самый момент, когда твой ботинок коснулся земли-матушки, кувырок через плечо, а то иногда и два-три, и все! Ты словно мячик! Вскочил и вперед!

В шахте Филин падал отвесно...

Удар о землю был такой силы, что поднявшееся облако пыли на две минуты полностью скрыло от других рабочих нашего героя. Да они просто и не поняли поначалу, что же это к ним прилетело!

Отключившееся было сознание Филина тут же и вернулось, не оставило своего хозяина на произвол судьбы. Только вот... Случилась метаморфоза. Это его сознание вернуло Андрея во времени на несколько лет назад, в отряд, в армию, на войну...

«Жив?.. Жив! Поломался? Кажется, не страшно... – Мысли загнанным табуном бились внутри черепной коробки Филина. – Отползай, лейтенант! Отползай!!! Засекут „духи“, добьют на хер! Вон туда, за камень! Вперед, вперед, мать твою! Слабак!!!»

– У-м-м-м! – Боль была такой резкой и сильной, что не застонать он просто не смог.

«Молчать! Засекут – добьют!!! Молчать!!! Ползи, вперед, вон за тот валун! Быстрее! Ты же Краповый, мать твою! Пять минут, потом придет группа! Медведь, Слон, Тюлень, Брат, Мулла... Тебе надо только пять минут!»

И он пополз. Медленно. Оставляя на обломках кирпичей и какого-то мусора ярко-алую красную полоску... Зажав в разбитом кулаке сломанный толстый черенок лопаты, словно это была его старенькая, проверенная «СВД»[48] ... А к нему уже бежали со всех сторон люди. И Филин видел их смуглые восточные лица.

«Нашли, суки! Душарики-лошарики! Ну-ну! Давай, шакалы, подходи по одному! Просто так все равно не дамся! Суки!!!»

– С-суки-и!!! – заорал он что было сил, хотя сил оставалось совсем мало. – Шурави[49] сраные! Давай, «духи», попробуй меня на зуб!

– Все назад!!! – Этот голос, словно гром с ясного израильского неба, обрушился на перепуганных рабочих. – Я сам!

– Назад! – прохрипел Андрей из последних сил.

– Бача, бача[50] ! Не стреляй! Это я! Своего сержанта не узнал?! – К Андрею медленно подходил высокий, крепко сбитый парень с родной, славянской внешностью.

– Стас... – только и сумел произнести Филин. – Почему один? Где группа?

– На подходе, командир, сейчас все здесь будут! – И, развернувшись всем корпусом, крикнул в толпу: – Воды! Быстро ведро воды сюда!!! У него шок!..

Со Станиславом Фридманом они познакомились месяц назад и тут же сошлись – были общие воспоминания. Стас прошел горнило Кандагара в составе бригады спецназа ВДВ, той самой бригады, с командиром которой довелось познакомиться и Филину. Полтора года срочной службы. Старший сержант запаса с двумя медалями «За отвагу»... Именно он, Стасик, и понял сразу, что произошло с мозгами Андрея, именно он оказал первую помощь, донес его на своих руках до шикарного белого лимузина Лейбовича...

А потом была та сумасшедшая гонка в больницу.

Был приемный покой и совершенно обалдевшие от увиденного круглые глаза молоденьких медсестер. Была Аня, примчавшаяся в больницу вместе с Машенькой после телефонного звонка. И была Машенька, которая только и переспрашивала Андрея по-детски:

– Папа, а ты не умрешь? Мама! А папа не умрет, а?

– Не умру, солнышко мое, не умру! Не бойся... – хрипел Андрей, хотя абсолютно не был уверен в своем ответе. – Мы же с тобой еще в «Сафари» не ездили! Как же мне можно умереть?

– Хорошо! Только... Ты правда не умрешь?..

А потом были две операции...

Ребра срослись, лицо Филина зажило, а вот колено... То колено, в которое угодил осколок еще в 89-м, в Афгане, на перевале около Газни. Это колено пострадало в этот раз сильнее всего. Сустав попросту лопнул. Вот его-то и «собирали в кучу» израильские хирурги...

А потом были три месяца в инвалидной коляске. Негнущаяся нога... Сумасшедшие, исступленные упражнения, до кровавой пелены в глазах, чтобы эта нога все же стала работать... Инвалидность в 40%... Презрительные взгляды жены на эти титанические потуги. И... полное восстановление. Ну, не совсем полное, но достаточное для того, чтобы в конце января уже 96-го Филин сумел устроиться рабочим на завод. Это была его по-настоящему первая серьезная работа в Израиле. И благодаря именно ей он тогда сумел купить хорошую, новую машину «FIAT-Brava» и трехкомнатную квартиру с двумя земельными участками... Все это было немного позже.

Так прошел его первый год эмиграции.

И потекли дни... И пошел второй год... Быт засасывал...

Машенька подрастала. У нее появлялись какие-то свои новые детские интересы – дочка Филина познавала свой мир. А он... Ну что он? Он тогда только-только начинал заболевать ностальгией. Постоянно звонил родителям. Раз в месяц Медведю и Монаху с вопросом: «Может, уже пора возвращаться?» И получал отказ: «Сиди пока! Волна еще не прошла»... И он полностью ушел в работу и интересы дочурки – в свои шесть лет она уже умела читать по слогам, понимала, как узнать время по часам, и умела считать несложные числа...

С Анной не ладилось. Причем уже давно. И отношения их становились с каждым днем все хуже и хуже. Уже несколько раз в случайных разговорах со случайными людьми ему пришлось услышать о том, что, мол, есть такая телка, фуем озабоченная, которая дает всем подряд и в любое время. Ему даже предлагали с ней познакомиться!..

«Ну и пусть! – думал про себя Андрей. – Пока не поймал на „горячем“ – все это только пустой треп! И специально ловить не буду – противно! Пусть будет, как будет! Будет дурой – значит, ей не повезло!..»

А в мае 1997-го Филина призвали на армейскую комиссию...

10 мая 1997 г. – 8 марта 1998 г.

«You’re in the army now!»

...«Теперь ты в армии!» Кто не знает эту песню от «Status Quo»?..

В Израиле служили все за редким исключением – самая милитаризованная страна в мире.

Андрей, по возрасту, должен был проходить милуим[51] . Это что-то типа наших «скачек» для приписников. Но у него уже была пожизненная инвалидность, заработанная в Израиле, а потому – медкомиссия.

Наверное, именно этот день, 10 мая 1997 года, и стал тем очередным большим поворотом в жизни Филина. Кто знает, может, именно тогда он и совершил большую глупость, показав все свои документы – офицерскую книжку, послужной список и наградные документы?.. Да только... Кто бы мог знать, как он уже успел устать от монотонной, ежедневной работы на химзаводе, где изо дня в день происходило одно и то же и каждый следующий день был похож на предыдущий!

...Председатель медкомиссии очень долго и очень пристально рассматривал бумаги Андрея, в которых черным по белому была описана его «история болезни» после «ныряния» в шахту, и с огромным недоверием посматривал на его ногу. Ну, не могла его канцелярская душа смириться с тем, что этот молодой, крепкий, пышущий здоровьем человек мог быть инвалидом. Он все сопел и кряхтел, пытаясь к чему-нибудь придраться.

А рядом с ним сидел сурового вида полковник и с таким же суровым видом вчитывался в переведенные на иврит армейские документы Филина. И удивление его угадывалось в наморщенной до неприличного состояния бритой голове. О том, какие войска может представлять этот «полкан», Андрей знал – наслышан был за два года.

– Ну, что ж, Андрей. – Председатель все же решился на «роды». – Мы видим ваши документы, подтверждающие инвалидность... И хоть, глядя на вас, нужно быть ненормальным, чтобы в нее поверить, но... Закон есть закон! С медицинской точки зрения – вы для армии не интересны!

В этот момент и «прорезался» полкан, прокашлявшись в кулак.

– Ты хочешь что-то сказать, Моше?

– Да! – отрубил полковник и обратился к Андрею: – Вы знаете, Андрей, какую службу я представляю?

– Догадываюсь, – усмехнулся Филин.

– Хорошо! Без догадок. Я полковник ШАБАКа[52] ...

– Я так и думал...

– ...И в мою работу входит также и призыв новых репатриантов в боевые войска...

– Я инвалид. – За два года в Израиле Филин приобрел стойкое неприятие местной армии: «Детский сад надел панамку!» или «Хапай мешки – вокзал отходит!».

– Я уже видел ваши документы... И успел прочитать в них, что инвалидом вы стали еще семь лет назад... Это так?

Ответом было молчание.

– А еще я увидел в ваших документах то, что вы имеете большой опыт службы в боевых условиях. В спецподразделении... Вы были офицером?

Андрей уже начал жалеть о том, что показал все эти бумаги.

– Молчите?.. Ну, что ж... Говорить не обязательно – ваши документы говорят сами за себя... И мы будем проверять и проверять все то, что здесь написано!.. Для чего вы приехали в Израиль? – Последний вопрос прозвучал как выстрел.

– С семьей.

– Это мы знаем! Для чего? И почему? И почему вас вообще оттуда выпустили? Или ваш Кей Джи Би (КГБ, в смысле) настолько не профессионален, что выпустил из виду ваше военное прошлое?

– На Украине нет КГБ! У нас СБУ. И я в ней не служил!

– Это мы проверим! «У нас»!.. И проверим, ту ли цель вы преследовали, пересекая границу Израиля!

– Ваше право...

– Да! Наше право и наша обязанность!

– Я уже могу идти домой?

Полкан пристально смотрел на Филина и что-то для себя решал.

– Хорошо. Идите. И будьте готовы к тому, что нам с вами придется встретиться еще раз. А может быть, и не один! До свидания!..

Настроение было окончательно испорчено.

На всю ближайшую неделю.

А потом все стало понемногу забываться – Монах в очередном телефонном разговоре дал наконец-то(!) свое «добро»! Путь в Одессу был открыт!.. Ехать Андрей решил вдвоем с Машенькой в июле, и именно 6-го числа – 8 июля был Синичкин день[53] , и не поздравить ее он просто не мог, тем более что это было в его силах...

Заботы, приобретение билетов, получение дарконов.[54]

Неприятный разговор с полканом забылся, отошел на задний план.

И вспомнился 30 июня, когда Андрей вернулся домой после работы и застал на столе повестку в призывную комиссию. А через час зазвонил телефон.

– Да!

– Здравствуйте! Это Проценко Андрей?

– Да! – Он уже узнал этот голос, но решил пока не подавать вида.

– Вас беспокоит полковник Моше Леви.

– Я не знаю такого человека.

– Знаете, Андрей! Мы встречались с вами на медкомиссии...

Дальше юлить было бессмысленно:

– Слушаю вас, полковник.

– Вы получили повестку на призывной пункт?

– Да, сегодня.

– У вас завтра выходной, поэтому я жду вас к 11.00. Мне хотелось бы побеседовать с вами до вашей поездки в Одессу.

– Откуда вы знаете, что у меня выходной? И что я собираюсь... – И осекся резко, только сейчас сообразив, с кем разговаривает.

Самодовольная ухмылка полкана была видна даже сквозь телефонную трубку:

– Вы поняли наконец, какую службу я представляю?

– Хорошо, я приеду...

– В 11.00! Жду вас! – и дал отбой...

...Входил в кабинет полковника Андрей с опаской: «Кто их знает, что они там наковыряли, чурки горбоносые!»

– Можно?

– Да-да! Пожалуйста! – Полковник весь так и светился от каких-то переполнявших его засекреченную душу мыслей. – Присаживайтесь!

– Спасибо. – Филин уселся на жесткий стул и приготовился к неприятному разговору.

Предчувствия его не обманули.

– Ну, что ж, господин Проценко, давайте побеседуем! – Полкан совсем по-русски потер руки. – Что ж! Мы проверили ту информацию, которую вы нам предоставили. И еще кое-что из того, о чем вы говорить не пожелали...

Андрей сидел, как изваяние с каменным лицом. Он ждал продолжения.

И это молчание, видимо, немного обескуражило полковника.

– У вас крепкая нервная система, должен заметить! А ведь уволили вас из армии именно в связи с этим: «Реактивная психика, склонность к суицидальным действиям, неадекватная оценка опасности...» – зачитал он из какой-то бумажки. – Думаю, что ваши врачи несколько поторопились с такими категоричными выводами... Хотя... Думаю, что «вьетнамский синдром» налицо. Знаете такой термин в психиатрии?

– И что?

Филин стал исподволь осматриваться и, как бы ненароком, взял со стола карандаш. И этот его демарш не остался незамеченным.

– Не надо, Андрей. – Полковник был абсолютно спокоен. Как кобра пред прыжком. – Положите карандаш на место, пожалуйста. Я все про вас знаю. Или почти все... А уж о вашей подготовке офицера русского спецназа и подавно! Мое убийство обойдется вам в два пожизненных заключения – я все же старший офицер Службы безопасности при исполнении служебных обязанностей... Подумайте о дочке и пожилых родителях на Украине. Положите карандаш!

Остро отточенный карандаш медленно вернулся к своим собратьям.

– Хорошо... – Он вздохнул с видимым облегчением. – А теперь поговорим.

А Филин продолжал буравить взглядом его переносицу. И ждал развязки разговора.

– Мы выяснили все, что касается вашей службы в советском спецназе... – На это заявление Андрей только улыбнулся, и полкан заторопился: – Ну, может быть, не все, но достаточно, чтобы понять, что вы прошли очень серьезную и суровую армейскую школу – два боевых ордена, две медали, два ранения и тяжелая контузия, и пенсия к двадцати трем годам – это, знаете ли, впечатляет!.. Потом довольно успешный бизнесмен – свой ресторан, респектабельное место, Торговый дом. Вы даже начинали деловые отношения с некоторыми израильскими бизнесменами. И успешно начинали, надо сказать!.. И вдруг все бросили и как-то уж очень скоропалительно приехали к нам. Гражданство попросили уже здесь... Работали на стройках, на самых черновых работах... На бегство похоже, а? Так от кого вы бежали с Украины – от рэкета или от властей?

– Вы не знаете?

– От кого вы бежали?

– Почему я приехал со своей семьей на «историческую родину» моей жены?!

Полковник улыбнулся, и улыбнулся Андрей. Они поняли друг друга. Эта довольно простая ловушка была рассчитана на проверку сообразительности, но коварства от этого в ней не становилось меньше. Разведка боем. Только она ничего не дала.

«У него ничего нет! – понял Андрей. – Все на уровне догадок и предположений! Он, конечно же, знает кто я, но и не более! Значит, еще побарахтаемся, капитан, – не на чем меня зацепить – перед ними я чист!»

– Ладно, господин капитан, мы поняли друг друга.

И только в этот момент Андрей понял, что полковник улыбается иезуитской улыбкой палача-инквизитора.

«Улыбка крокодила».

– Мы дадим вам возможность навестить родителей, а их, в свою очередь, побаловать общением с единственной внучкой. Но при одном условии!..

А вот это уже было «тепло».

– ...Вы вернетесь в Израиль с дочерью в строгом соответствии с купленными вами билетами и полученной визой!

– ???

– Мы знаем, как вы рветесь обратно в Одессу, мы знаем также о ваших сложных отношениях с женой...

– Это мое личное дело!

– Не совсем... Вы, Андрей, ведь не еврей?

– А-а! Вот в чем дело! Но я гражданин Израиля!

– Но не еврей! А вот жена ваша – еврейка! И ваша дочь Мария, которой вы даже сменили имя на истинно израильское – Далия, тоже еврейка и несовершеннолетняя гражданка Израиля! Вы ведь знаете, что у евреев национальность передается по матери?

– К чему вы ведете?

– К тому, что государство Израиль очень трепетно относится к своим гражданам!.. Если вы, капитан, решите вдруг не возвращаться, то мы будем вынуждены обратиться в Интерпол по факту киднеппинга в отношении Далии Проценко. А внимание ваших спецслужб обратим на странное стечение фактов вокруг ресторана «Белый парус» и его хозяина, а также повальный отстрел местных мафиози и поспешный отъезд всей вашей семьи!.. Это только догадки, признаюсь, но факт изнасилования Анны зафиксирован официально, так же как и смерть вашего сослуживца Марата Тукаева. И все эти события произошли в один день!.. Вся ваша предыдущая жизнь в армии навевает на определенные размышления... А мораторий на смертную казнь Украина пока еще, кажется, не принимала...

– Падла! – прошептал Андрей.

То, что произошло дальше, имело для Филина эффект разорвавшейся оборонительной гранаты «Ф-1» в закрытом помещении:

– Ну, не такая уж и большая, Андрей. Просто ты нам нужен. Работа у нас такая... – Полкан говорил на чистейшем русском языке, да еще и с хохляцким акцентом. – И не пялься на меня с таким бараньим видом – я тоже оттуда, из Запорожья. Только приехал тридцать лет назад, в 68-м.

– Ясно... Ну, и чего тебе от меня надо?

– Знания!

– Какие? Я же не штабным секретчиком был, а боевым офицером!

– Ты будешь работать инструктором в нашем «Сайерет Маткаль»[55] – это некое подобие вашего «Вымпела». Подпишешь контракт и будешь работать. Потренируешь, жизни поучишь... У нас есть очень хорошие кадры! Передай им свой опыт воспитания настоящего спецназовца. Подготовишь одну группу, бойцы которой впоследствии станут инструкторами, и все!.. Год. Один год! И получишь все социальные льготы. Точно такие же, какие получают наши офицеры в боевых войсках. И станешь пенсионером Израильской армии – это лично я тебе обещаю! А это очень хороший статус в нашей стране! Ну?! Согласен?

– А не боишься, что не тому учить буду?

– Возможно... Посмотрим! Ну, так что? Согласен? Это хорошее предложение! Тем более что никаких секретов от тебя не требуют – просто продолжишь делать то, что умеешь. Согласен?

– А у меня есть выбор?

– Ты сам волен решать свою судьбу...

– Ладно. Вернусь из Одессы, а там посмотрим. Может, и пошлю вас всех на хер!..

– Может быть, может быть...

6 июля небольшой «Boing-727» авиакомпании «Эль-Аль» взлетел из аэропорта им. Бен-Гуриона и направился через море в Одессу. На его борту в мягких креслах сидели Филин с дочерью...

* * *

Сказать, что это месячное «возвращение» Филина в Одессу прошло как один день, – не сказать ничего!..

Маленькая Машенька была полностью предоставлена своим дедушке с бабушкой, которые в ней души не чаяли и потакали абсолютно всем ее детским капризам (надо сказать, что они после этого ее приезда «заболели» внучкой еще сильнее – Маша не наглела и точно, совершенно не по-детски, соизмеряла свои желания с возможностями «стариков»), а Андрей...

Когда в один из самых первых дней они сидели втроем – Монах, Медведь и он сам, Филин, – в одной из саун...

– Ну, че, командир? – Игорек уже заметно «поддал газу». – Вызываем пацанов?! По экстренной!

– Не надо, Игорь. Не сейчас...

– Да че там!.. Эй, братан! – Игорь позвал банщика. – Ну-ка, резко телефон мне! И это... Девок нам сюда закажи! У меня брат вернулся – два года не виделись!!!

Телефонная трубка, как по мановению руки Дэвида Коперфильда или Амаяка Акопяна, появилась в руке Медведя, и он стал тыкать в ее кнопки.

– Игорек, подожди! Не дергай пацанов!

– Да ладно! Щас объявлю «Три тройки» – завтра все здесь будут!.. Алло!!! Это кто?.. Галка?.. Привет! Это Игорь Барзов, из Одессы!.. Слушай, благоверная жена своего мужа, Мишку дай-ка мне к телефону!

– Отставить, старший прапорщик!!! – рявкнул Андрей.

Игорь соляным столбом застыл над телефоном, пытаясь одновременно понять Филина и услышать далекий ответ.

– Ладно. Ничего... Скажи Доку – я звонил, хотел узнать, как ваши дела... Да ничего не хотел, Галюся! Просто поболтать с братишкой... Ладно! Все, отбой! – И уставился на Андрея.

– Что?!

– Не понял!!! Объяснить не хочешь? Ты че, братишек своих видеть не хочешь?!

Медведь обиделся, и не по-пьяному – хмель куда-то улетучился из этого большого человека в одну секунду.

– Разброд и шатания... Помнится, в былые времена от командира этой группы объяснений его действий не требовали!.. Бардак, одним словом! – подал голос Монах.

Андрей поднял вверх указательный палец, а затем направил его на Монаха:

– Вот! Колька понимает, а ты, Игорек, дорогой мой «старший прапорщик запаса» и боевой брат, – нет!

– Так он – полковник! Гэбэшник! И на службе до сих пор! А я простой армейский «кусок», да еще и пенсионер! Ему по должности много знать положено!

– Не такой уж ты и «простой кусок», Игорь!.. А вот приказы раньше никогда не нарушал и объяснений не просил! Стареешь? – Монах приобнял его за огромные плечи.

– Так, сколько лет-то после армии прошло? Семь! Расслабился... Андрюха! Командир! В чем дело?

Филину горько давались эти слова, но он их произнес:

– Не надо никого собирать – пацаны поймут... Я приехал только на месяц...

– Че, сладко стало на чужбине? Квартирка, машинка? Обжидиться успел, корешки пустил?!

– Дурак ты, Барзов Игорь!!! – сплюнул в сердцах Монах.

– А че тогда?!

– Прихватили меня, Игорек... Крепко прихватили! За самые яйца! Местный ГБ... Если не вернусь – Интерпол искать будет... За кражу несовершеннолетней гражданки Израиля Проценко Далии... Киднеппинг!..

– Не понял! Она ж твоя дочка!

– ШАБАК – штука серьезная... – подал голос Монах. – А полковника Леви мы знаем не первый год...

– Так ты знал?! – вскинулся Андрей.

– Знал. Но притормозить информацию не мог – не моя сфера влияния... Скажи спасибо, что у меня в том отделе еще есть свои люди – закамуфлировали тебя, как могли... Сейчас же время «открытых забрал», мать его за ногу!!! Любые секреты отдают в обмен на лояльность Запада...

– Вы, бля!!! Я че тут, бараном среди вас сидеть должен?! Андрюха, Колян! Мне уже не доверяете?!

– Ша, взгрелся!!! – опять рявкнул Андрей на Медведя. – Тут такая фигня, Игорек... Я должен вернуться вовремя. С дочкой... А потом тренировать их «типа спецназ». Год. Это год, Игорь... Потом меня отпустят, и я приеду насовсем... Еще один год!..

– И ты веришь в эту сказку?

– Мне не оставили выбора... Или всплывет вся та история с Арсеном...

– Суки!

– Работа такая... – улыбнулся Монах каким-то своим мыслям.

Друзья переглянулись и вдруг... начали смеяться!..

– Все вы, «гэбье», во всем мире одинаковые! – орал Игорь.

– Точно! – держался за живот Андрей. – Они человека без вазелина «пользуют», чтоб прочувствовал всю серьезность процесса...

– Это вы зря! – Николай уже утирал слезы. – Иногда и с вазелином! Чтобы человечек вдруг с фуя не соскочил по-дурному... Тебя-то именно так и оттрахали! Мягко и надежно!.. Но до гланд достали!..

– Не-а! Глубже! Аж до мозжечка засадили!!!

– Ладно... – Медведь всегда первым приходил в себя. – Че делать будешь, командир? Предавать Родину или поиграешь в ковбоев?

Вот тут-то и выстрелил в Филина абсолютно трезвый взгляд полковника СБУ, его «должника»[56] , Кольки Караманова. Он тоже хотел это знать. С профессиональной точки зрения...

– В ковбоев...

– Хорошо!.. – вздохнул облегченно Монах.

– Ладно, пацаны. Потом все обсудим... Игорек! Так что там у нас по программе?

– Телки!

– А надо?

– А давай на них посмотрим сначала, а потом решим! Ага?..

– А жены?

– А минет, в крайнем случае – это не измена, а снятие напряжения – медицинская процедура, полезная для психики!

– Где-то я уже это слышал... – произнес Филин, вспоминая трамвайчик и «гейшу».

– Это житейская мудрость, командир!.. Эй, братан! Ну, че там у нас с дамами? Прибыли уже или мне придется занервничать?

– Все готово, все готовы! – «зашуршал» банщик. – Ждем!

– Так не хер больше ждать! Поехали!..

В предбанник вплыли восемь(!) совершенно удивительных по красоте и формам девушек в полупрозрачных кисейных простынях и расселись за столом, окружая троих друзей. Вместе с ними занял место за столом и банщик, облаченный в такой же прозрачный нарядец...

– Перебор? – спросил озадаченно Андрей.

– Есть немного... – подтвердил Монах.

А Медведь, как и прежде в таких делах, взял инициативу в свои руки – тут он был спец высшей пробы:

– Та-ак! Хороший цветник – одни розочки!.. А тебе, халдей, че тут надо?

– Так, может... Я подумал... Такие мужчины...

– Ты шел бы отсюда от греха подальше!.. А то, не ровен час, кого бить придется... А то, что ты подумал, – ты не прав! Очень не прав!!! Мы только по бабам! Лесбияны мы! Ясно?!!

Банщик робко кивнул своей головешкой.

– А ясно, так вали отсюда – петушки в другом месте тусуются! Тебе понятно?

– Да-а...

– Так пошел на фуй отсюда!!! – Это был тот, старый, настоящий бешеный рев прапорщика Барзова...

И пошло действо...

Андрей, плывший на парах выпитого алкоголя, не помнил, как зовут этих нимф, но, где-то подспудно, понимал, что они не простые «ночные бабочки», а некие обладающие «дорогостоящими» мужьями и дико изголодавшиеся по сексу дамы... Кое-кого из них он видел позже случайно, издали, когда они, так же грациозно, выплывали из шикарных лимузинов возле шикарных офисов...

А в тот день...

В общем... Все было очень здорово!.. Более чем!!!

Выпивка. Парилка. Джакузи с холодной водой. Потом с теплой. Массаж. Легкий отдых. И... Все с самого начала... И все эти «перемещения» сопровождались постоянными, нескончаемыми телодвижениями троих друзей и постоянной сменой их партнерш... Нимфы устроили настоящую карусель! Видимо, не в первый раз... Есть что вспомнить!..

Она не знала о его приезде. И это было главное!

Звонил Татьяне Игорь:

– Привет!

– Привет... А это кто?

– Это Игорь Барзов! Ну, Медведь который! Не помнишь?

– Нет...

– Не важно!.. Мне Андрюха из Израиля прислал посылочку для тебя к дню рождения. Андрея-то помнишь?

– Конечно!!! Где, когда?!

– Это я тебя хотел спросить.

– Завтра! С 12.00 у меня будет обеденный перерыв...

– Где?

– Где?.. Может, в «Пассаже»? Там кафе есть.

– Договорились! Мы будем!

– Кто это мы?

– Я! С посылкой...

Кто приехал на встречу с Синичкой, надеюсь, понятно...

Этот день был днем ее рождения. Двадцатипятилетия... «Четвертачок»!..

Синичка потащила его тогда к себе домой, где собрались все, кого она хотела тогда видеть. Родственники, друзья и...

– Давайте выпьем за совместное счастье моей Танюши и Димочки! – вещала раз за разом ее мать.

И Андрей вышел покурить на балкон, не выдержав...

Таня появилась через две минуты.

– Ты чего выскочил?

Его немного колотило.

– Танюш... Я чего-то про тебя не знаю?

– Ну, не надо так...

– Кто такой Дима? Вы планируете семью? Что я здесь сегодня делаю?!

– Андрюша!..

– Я спросил! Я же тебе не муж! Ты мне не изменяешь! Я просто хочу понять, что я здесь сегодня делаю! Ты хоть понимаешь, что я выгляжу полным придурком в этой компании? Тебе было достаточно поговорить со мной еще в «Пассаже» и все! Ведь ты мне ничем не обязана! Я могу понять... Молоденькая девочка, не дура... Два года ты не могла быть монахиней – пацанов вокруг просто море! Да и жизнь личную пора уже устраивать... На кой хер ты меня сюда притащила?!! Почему не сказала о нем еще там?

– Я так захотела!

– Зачем?!! Мне нужно кому-то что-то доказать?! Зачем, Синица?

– Я так решила... Я вышла бы за него замуж через месяц... Но... Я его не люблю... И приехал ты...

– Ты многого не знаешь, Танюш! Мне надо вернуться туда...

– Мне все равно... И это теперь не важно!

– А что тогда важно?

– А то, что ты помнишь, что есть Синичкин день, и ты приехал! Ко мне приехал!

– Но... Ведь ты с ним спишь... И, как я понимаю, не в первый день... И даже не месяц... Вы уже давно семья, хоть и живете без «официального разрешения».

– Тебя беспокоит чужая сперма, мною впитанная за эти два года? Но я же действительно не монашка, в конце концов!

– Не говори глупости – мы взрослые люди!

– Тогда что?

– Неопределенность!.. Я думал... Ты же сама хотела, чтобы я развелся с Анной! А теперь... Дима... Чувствую, что тебя надо было забыть и не теребить свое либидо... Ошибка!

– Дурак! Дурак! Я тебя хотела все это время! Хо-те-ла!!! А Димочка...

– «Димочка»!

– Боже! Вразуми его!.. Какой же ты дурак!!!

– Наверное... Слушай, Синица! Я сегодня уйду...

– Не уходи, пожалуйста!!!

– Не перебивай! Я уйду. Телефон родителей ты знаешь. Позвонишь, если решишь, что я тебе все же нужен... Или не позвонишь... А теперь иди к своим гостям, а то некрасиво получается. Добро?

– А ты?

– А я уйду тихонечко. По-английски... Иди, Танюш, иди...

Она позвонила Андрею на следующий день, вечером, и сообщила, что отправила Диму восвояси. Навсегда!..

Тот июль...

Теплое, бархатное одесское лето. Теплое, бархатное одесское море. Теплая, бархатная и страстная Синичка... И мчащееся со скоростью курьерского поезда время. Как быстро оно закончилось тогда!!!

3 августа Филин с дочерью возвращался обратно. В Израиль.

«Ладно! Еще один год. Только один! А может, и меньше, если меня все же не станут терпеть в армии. Полковник Леви, конечно же, умен и хитер аки змей, но и я не баран! Устрою пацанятам настоящий „курс молодого бойца“, они и скиснут! И все будет по-честному! Пусть они от меня избавятся!.. А там и с Анной решу вопрос... И домой! Один только год всего-то и остался!..»

Эх, знать бы тогда Филину, что именно в этот день и начался по-настоящему его «полет за моря» и что в следующий раз ему доведется ступить на асфальт родной Одессы ровно через семь (!) лет, 6 июля в 2004 году. Знать бы!.. Может, и рискнул бы он тогда не возвращаться... Да только... Нам не суждено предвидеть своего будущего...

Филин летел за моря с надеждой и верой...

* * *

...Первый двухмесячный курс «Горно-альпийской подготовки» его «мальчики» все же вытащили. Хотя... Филин, надо отдать ему должное, выжал из них все соки, преследуя единственную цель – его должны были выбросить из армии. И хотя он и продолжал во всем, что касалось его курсантов, жить по принципу «Делай, как я!» и делал это честно, но перебор в нагрузках все же был! Ему и самому было тяжело от того темпа и тех нагрузок, но природное упрямство и опыт Крапового Берета, а главное, гордость не давали ему отступить.

За эти два месяца его группа курсантов уменьшилась ровно вдвое, и к октябрю их осталось шестнадцать. А Филин продолжал «естественный» отбор. И когда кто-то из его подопечных заявлял, что этого, мол, он сделать не может, потому что это вообще невозможно, Андрей отвечал всегда одно и то же:

– Но ведь я могу! И делаю! Значит, возможно! Надо только захотеть по-настоящему!..

В середине октября его группу решили проверить в боевых действиях.

Тогда Израиль еще не вывел свои войска из Ливана, и курсантов Андрея временно приписали к десантной бригаде «Голани», стоявшей на печально знаменитых Голанских высотах.

Будущие инструктора израильского спецназа должны были показать высокому начальству, чему их учит русский пенсионер-инвалид и чему они сумели научиться сами. Группа ходила на боевые задания, устраивая снайперские засады...

Две недели прошли достаточно спокойно.

...30 октября. Ночь. 2.30

...Группа лежала в засаде уже больше четырех часов, и Андрей дал разрешение на отдых – по оперативным данным, их «клиенты» должны были появиться только к утру.

На снайперских точках остались бдить четверо курсантов, еще столько же расползлись по сторонам в боевое охранение, остальные улеглись тут же, на небольшой полянке. А Филин, нацепив на голову наушники рации, стал медленно вращать ручку настройки, пытаясь не столько прослушать эфир, сколько убить какую-то непонятную дрожь во всем теле. Он пытался обмануть себя, уговаривая тем, что устал, мол, но... Он точно знал, что с ним происходит. Это было и раньше... Еще тогда, в отряде. Предчувствие! Он всегда предчувствовал то, что должно было произойти. И готовился к этому... Их, разведчиков-диверсантов, учили верить в свои предчувствия, потому что они не просто плод напряженно работающего мозга, а продолжение опыта. И никто и никогда не спрашивал и уж тем более не смеялся, если командир вдруг менял маршрут и уводил группу в другую сторону. Или поднимал людей из засады... Иногда он и сам толком не мог объяснить этого, но всегда оказывался прав в конце концов. Почему? Да потому, что на войне особенно обостряются все чувства и восприятие, а если ты еще и многоопытный профессионал... Что-то увидели твои глаза, что-то услышали уши – твое сознание еще и не сообразило, в чем дело, а мозг, работающий на рефлексах, уже выдал команду «Опасность!»... И настоящие профи никогда не игнорировали свои предчувствия – они очень внимательно к ним прислушивались и пытались понять, если было время...

Сегодня это время было. И какая-то глухая, необъяснимая тревога...

Радиостанция была нового поколения. Цифровая. Дуплексная, позволявшая вести сеанс связи в режиме обычного разговора, не дергаясь с тангетой микрофона.

Андрей медленно вращал ручку настройки, а на небольшом светящемся табло вспыхивали красные циферки, показывавшие длину волны. Эфир был достаточно пуст – понятное дело, ночь. И вдруг...

– ...Вышел на позицию, Четвертый! – прошептал наушник на арабском языке, но с жутким русским акцентом.

– Принял тебя, Горе! – с точно таким же акцентом ответил Четвертый. – Когда будешь готов?

– Через 30 минут.

– Ты вышел с опережением, Горе! Затихни сейчас!..

«Не может быть!!! – Этот короткий радиообмен неизвестных кувалдой ударил по мозгу Филина. – Этого просто не может быть!!! Горе?! Горе где-то здесь и пытается говорить по-арабски?! Бред! Это полный бред!!!»

Теперь он понял причину своей необъяснимой тревоги. Но... Что делать? Делать-то что?

И Андрей решился. Испытать свою судьбу...

– Горе, ответь Филину! – прошептал он по-русски.

Тяжелая, вязкая тишина в наушниках длилась минуты три. Андрею же они показались вечностью.

– Горе на приеме... Ты кто, Филин?

– «555. Сова»[57] , помнишь?

– Ты?! – «задохнулось» радио. – Переходи на «запасную»![58]

Перенастроить радиостанцию заняло несколько секунд.

– Филин для Горе!

– Горе на приеме! Здорово, капитан!

– Здорово, прапорщик!

– Не ожидал! С 91-го ничего о тебе не слышал! Знаю только, что списали тебя после того похода.

– Списали... Ты как?

– Служу еще.

– А тут как?

– Инструктирую... «Гуманитарная помощь»...

– Ясно.

– А ты?

– Аналогично...

– Слушай, Андрей... Это ты на высотке в лесочке?

– Я, Вадим...

– Блядский папа!..

– Ты чего, Горе?

– Тебя подставили, капитан. Мы постоянно эту высотку «окучиваем»... Уходи оттуда!

– Сколько у меня времени?

– Четверть часа – «трубачи» уже на позициях, а я корректирую...

– Понял, Вадим. Спасибо!.. Задира тоже тут?

– Клима списали в 96-м. Получил под Гудермесом... Он уже больше года как в «Дикие гуси» подался. Даже не знаю, где он сейчас... Все, Филин, уходи! Конец связи!

– Спасибо, Горе! Удачи, «кусок»! Отбой!

Через две минуты Андрей, соблюдая максимальную маскировку, уводил своих курсантов. А еще через десять минут та высотка, на которой ему было приказано организовать снайперскую засаду, была обстреляна из минометов...

Группе курсантов, показавших свое мастерство в боевой обстановке, зачли курс «Горно-альпийской подготовки» на «отлично» и вернули на родную базу. А Андрею предоставили неожиданный для него самого трехдневный отпуск домой...

1 ноября...

Филин добрался до Афулы только к полуночи. На перекладных километров двести пятьдесят, не меньше.

Ночи уже не были такими жаркими, как летом, и приятная прохлада здесь, на севере Израиля, нежно ласкала лицо Андрея, а едва ощутимый ветерок напоминал, что начался последний месяц осени.

От широкого шоссе, где он сошел с автобуса, до дома нужно было пройти километра два, петляя по кривым улочкам. Рейсовые автобусы уже не ходили, и Андрей бодро шагал к своей судьбе...

«Стоп! Не понял!»

Около его дома стоял припаркованный беленький «Renault Megane». И, в общем-то, не было ничего необычного в этой машине, кроме... Номер! Этот номер Андрей знал. Знал уже больше года. Шалва Бадалов, дагестанец из Дербента, горский еврей (Андрею всегда хотелось узнать, когда же «родилась» такая национальность), работал тогда вместе с Андреем на химзаводе, как и его родной брат Исай. Они вместе заказывали свои машины и вместе получали. А потом вместе обмывали их, соорудив отличный шашлык у Андрея дома, на участке. (Квартиру Андрей купил в трехэтажном доме «на земле»...) А потом Шалва долго еще говорил Андрею о том, какая у него красивая жена и как он ему завидует... Теперь знакомый «Megane» стоял около его дома...

«Ну, вот... Кажется, и закончилась моя семейная жизнь...» – подумал Андрей, а ноги уже сами понесли своего хозяина в обход, к сеточке-рабице, ограждающей его задний участок. Разведчик-диверсант...

Перебраться через эту смешную преграду было делом одного прыжка. Правда, для потенциальных воров была еще одна преграда, куда как серьезнее, – верный и преданный Дан. Он свободно разгуливал по этому дворику с таким грозно-серьезным видом, что двери можно было вообще не закрывать, что, собственно и делалось. Пес вскинулся было и резко стартанул со своего места, но через пару прыжков весело закрутился около ног – домой вернулся хозяин! И все это происходило в полной тишине – Дан вообще был собачьим молчуном.

– Иди на место, Данчик, – не до тебя сейчас! – Андрей потрепал полосатую холку и подтолкнул пса к подстилке.

Через дверь, охраняемую Даном, можно было попасть в кухню, а уж оттуда, понятное дело, дальше. Дальше Андрей не пошел, потому что...

Действо, происходившее в салоне его дома, отлично наблюдалось и из кухни...

Филин тихо присел на краешек стула за кухонным столом. Затем, оглядевшись, пододвинул поближе к себе специальную деревянную подставочку для ножей. Их там было двенадцать. Шесть обычных, столовых, и шесть побольше, для разделки мяса, рыбы...

А в салоне тем временем...

Работающий телевизор освещал своим неверным мерцающим светом стены и большое, стоявшее спинкой к кухне, кресло, на котором происходила «битва титанов»...

Голый Шалва, уцепившись руками за что-то находящееся в районе его собственного таза, совершал широкие, мощные движении «лыжника на лыжне». И сомневаться в его действиях не приходилось потому, что как раз оттуда, из-за спинки кресла, доносились стоны Анны:

– А-ах!!! А-а-а-а!!! Ах! Ах! Ах!!! Еще! Еще!!! А-а-а!

– Двигайся!!! Двигайся, сука драная! – прорычал Шалва и схватился, как видно, покрепче. – Ну! Давай! Давай!!!

– Еще! Еще!!! – блажила жена, словно ее пытали. – Глубже! Глубже хочу! А-а-а!!!

То, что произошло дальше, решило судьбу семьи Филина окончательно.

– Будет тебе глубже, блядь русская! Вставай, сука! Теперь садись на него! Быстро!

Рванув за волосы, он разогнул Анну и толкнул к спинке кресла. И она стала делать что-то, пока непонятное, невидимое для Андрея. Анна, опираясь обеими руками в кресло, положила свои ноги на мягкие подлокотники и стала как-то странно садиться вниз, словно ей что-то мешало, и она искала удобное положение. И тут между ее грудей над спинкой кресла появилась еще одна курчавая мужская голова.

– А-ай! А-а-ах-ха! Исай, ты такой большой!!! Ах-ха-а!!!

– Давай, давай, сука!!! Насаживайся, блядь!!!

– О-о-ох!!!

– Глубже хотела, да? – прорычал Шалва. – Сейчас будет глубже!!! Я тебе сейчас жопу рвать буду!!! Блядина!

Он примостился к ее тылу и... стал опять изображать лыжника. С хорошей амплитудой...

Что-то случилось с головой Андрея, потому что в тот момент его воспаленный мозг отключил слух. Видимо, защитная реакция... Он сидел в кухне в полной темноте и смотрел. Смотрел, как два «хачика» одновременно трахают его жену. Да не просто трахают, а хотят ее унизить, втоптать в грязь, поиздевавшись над податливым женским телом. А она им потакает, и скорее всего ей это нравится. Не впервой, видать... Андрей вошел в ступор. Глубокий, тяжелый ступор. И «вернулся» только тогда, когда это бесконечное действо закончилось. «Скульптура в стиле Дали» развалилась на отдельные составляющие, а к Андрею вернулся слух.

– Ну, что, соска, тебе понравилось? – «промурлыкал» удовлетворенный Шалва.

– Главное – нам понравилось! – ответил за нее Исай. – Я так каждый день готов!

– А мы и будем каждый день! Правда? Что молчишь, поблядушка? Тебя мужчина спрашивает?

– Она от кайфа отойти не может! Ха-ха-ха!!! – засмеялся Исай. – Иди, сука, воды мне принеси! Пить хочу! И подмойся – воняешь!

Аня поднялась с ковра и пьяной походкой направилась в кухню.

Она открыла дверцу холодильника, чтобы достать бутылку минералки, и тут включилась маленькая лампочка, обитавшая в его прохладных недрах, осветившая Андрея. Анна дернулась так, словно увидела восставшего из могилы мертвеца, и застыла, как изваяние.

«Хореографическая картинка „Девушка с бутылкой“, – подумал Андрей и улыбнулся.

Странно, наверное, улыбнулся, потому что Аня начала трястись, как от холодного, пронизывающего ветра, и совершенно круглыми глазами смотрела на стол, где стройным рядочком лежали пять больших кухонных ножей, а шестой совершал странные круговые движения в пальцах мужа.

Филин остановил мелькавшую сталь и приложил лезвие к вытянутым губам. Анна поняла и кивнула головой. Он сделал легкий взмах свободной ладонью в сторону холодильника, а ножом ткнул в сторону небольшого закутка между холодильником и мойкой – излюбленное место Машеньки, когда она пряталась, играя. Девушка закрыла дверцу и забилась в этот уголок.

– Зови, – прошептал Андрей.

Но она его услышала и кивнула головой:

– Ма... Кхм-м... Мальчики... – позвала она срывающимся от страха голосом. – Мальчики! Идите сюда!

– Что? – раздалось из комнаты.

– Идите сюда!

– Да ты не просто блядь – ты извращенка! На столе захотела, да? Ладно!!! Я тебе сейчас гланды через жопу вырву! Идем, брат, эта сука на столе ебстись хочет!

– Иди, Шалва, начинай... Я чуть позже помогу тебе, ха-ха-ха!

– Ну! Где ты спряталась, сука? Смотри, какой красавец к тебе пришел!

Попадая из света в темноту и наоборот, человек три-четыре секунды ничего не видит. Вот точно так же и Шалва был ослеплен темнотой кухни, а потому, недолго думая, нащупал выключатель, и на стене зажглось небольшое бра. Зажав в кулаке довольно внушительный напрягшийся «агрегат», он тупо уставился на Андрея... «Агрегат» стал стремительно терять свою внушительность и резко «пошел вниз», синхронно с отвисающей челюстью.

– Я здесь, – тихо проговорил Филин и метнул огромный нож.

О том, как Андрей метает ножи, да и все остальное острое, Шалва знал не понаслышке, потому сам же его и вынудил своими насмешками и издевками показать свое умение. Как и любой другой «гордый сын гор», Шалва был хвастлив до неприличия, а особенно в том, что он хоть немного умел. А нож метать он умел немного, через пень-колоду. Вот и вывел Андрея один раз на спор, а потом резко зауважал, когда вилка и два ножа с глухим стуком воткнулись в центр мишени – пикового туза, приклеенного к фанерному листу...

Шалва упал на четвереньки, а нож глубоко вошел в дверной косяк над его головой. Нет, убивать его Филин не собирался и ожидал именно эту реакцию, потому и бросал нож в район пупка. И если бы Шалва не среагировал... То что же... Его оправдал бы любой суд – двое крепких мужчин, извращенная форма, состояние аффекта... В этот момент мозг Филина включился и заработал, как робот, боевая машина – расчетливо, холодно и отстраненно, – в его доме были враги...

– Зови брата! – сказал он вполголоса и взял со стола второй нож.

– Нэ-э... – Шалва замотал головой, аки оглушенный кувалдой бык.

Да он и в самом деле был оглушен. Страхом.

– Зови, гнида горбоносая! – произнес страшным шепотом Андрей.

– Исай, Исай, ты где?! Иди сюда!

– Вот сука! Одного ей мало... Иду!

Звуки включенного телевизора сыграли с Исаем дурную шутку – он попросту не слышал того, что все это время происходило в кухне. Потому ввалился в нее, ничего не подозревая.

Первое, что он увидел, – голую волосатую задницу своего брата, стоящего на полу в позе «Оленя, пьющего воду из ручья».

– Не понял, э! Кто тут кого раком ставит?!

– Я, – сказал без эмоций Андрей и метнул второй нож.

И все повторилось. Исай бросился на четвереньки, а нож с глухим стуком и резким дребезжанием вошел в дерево косяка в сантиметре от своего брата-близнеца...

– Развлекаетесь? Ну-ну... Рожи в пол, и руки за спину! Быстро!!! – Это был не крик. Не крик человека... Это был рев раненого ягуара.

Так быстро братья никогда в жизни, наверное, не выполняли приказаний.

– Значит, групповушку любите, дети гор? – Филин говорил медленно и вполголоса, отчего производил еще более жуткое впечатление. – Козоебы... Да так, чтоб во все дыры? Молодцы, молодцы... Ну, вот сейчас и попробуем.

– Нэ-э...

– Молчать, падаль!.. Вот сейчас мы тебя, дорогой, целкости и лишим... Только пялить тебя будет твой брат – я такой секс не люблю...

– Так не говори, да! – поднял голову Шалва.

– Рыло в землю!!! – рыкнул Филин и метнул в дверь третий нож.

– Ну, что, Изя? Давай, погладь братца по его «волшебному очку».

– Нэ буду!!!

– Ты, ишак вонючий, даже не представляешь, как ты ошибаешься!.. Мне сейчас ничего не стоит вызвать сюда полицию по поводу извращенного группового изнасилования моей жены, а ее вот, – Андрей ткнул ножом в сторону жены, – отправить на медкомиссию... А петушиная статья – она во всем мире петушиная... И харить вас там, козлов горных, будут все кому не лень... Или замочу вас обоих сейчас, будучи в состоянии аффекта по тому же поводу...

Исай безумными от страха глазами смотрел на Филина.

– Ты че, пидор, не видишь, что я невменяемый!!! Рыло в землю!!! – И опять в квартире Филина рычал ягуар.

И еще один нож на половину лезвия вошел в дерево двери.

– Давай, козоеб, погладь братика по попке – пусть ему приятно станет.

– Нэ делай так, да! Нэ нада! Как брата прошу!

– Я тебе не брат, падла!!! Твой брат рядом с тобой стоит раком и ждет, когда ты его оттрахаешь в жопу, как мою жену!.. А потом он тебя!.. И если трепать языками не будете, то никто и не узнает... А вам, глядишь, и понравится – будете потом друг друга по-семейному, по-братски... Начинай, пидор, не дразни судьбу!!!

И Исай стал дрожащей рукой гладить по напрягшемуся заду своего брата.

Филин сидел и смотрел, сузив глаза, на эту омерзительную картину, а за холодильником сидела на полу совершенно голая Анна и глазами, полными ужаса, смотрела то на него, то на Исая. Она видела сбоку что-то, чего не мог наблюдать Андрей.

– Ну-ка, Изя, приподнимись-ка!

Исай оторвал руку от пола, оставаясь на коленях, и очень медленно разогнулся.

– Посмотри-ка, Шалва!!! Да он тебя хочет больше, чем бабу!.. Он тебя, наверное, уже давно хотел, только не признавался!.. Вот такие вы все, козоебы, козлоебы – родному брату засадить готов, чтобы свою вонючую шкурку спасти...

Шалва с ненавистью уставился на огромный вздыбившийся «агрегат» своего брата, нервно подрагивавший у самого его лица. «Прибор», надо сказать, был выдающихся размеров. А Исай плакал.

– Ну, вот! – продолжил экзекуцию Филин. – Все готовы... Давай, Изя, заходи к нему сзади... Сейчас натрахаешься! А ты, халва, давай «булки» свои разведи ручками пошире, а то братишка смазочку забыл, а на сухую у тебя жопа треснет! Давай!!! А потом ты его...

– Нэ-э-эт! – прокричал Шалва, как загнанный зверь.

И...

Под ним стало расплываться вонючее желтое пятно...

– Вот видишь, Аннушка, женушка моя родная, под какую мразь ты ложилась и кого ты, дорогуша, считала, наверное, настоящими мусчинками?.. Один готов родного брата опустить от страха, второй, от того же страха, обоссался!.. Размер фуя, солнышко мое дорогое, – это еще не размер мужественности! Запомни это на всю жизни – авось пригодится...

Анна, сидя на полу кухни, рыдала взахлеб.

– Так, братья кролики-педики, пять секунд вам исчезнуть из моего дома... Я уже не могу больше сдерживать свои желания! А они у меня есть!!! – Андрей облизал языком лезвие огромного, устрашающих размеров, поварского ножа. – Не успеете – я не виноват... Время пошло!!!

Через шесть секунд за окном квакнула сигнализацией машина, взревел двигатель и раздался резкий свист резины по асфальту – Шалва стартанул не хуже Михаэля Шумахера.

– ...И что мне с тобой сейчас сделать? Сама скажи! Жена...

– Прости меня, пожалуйста!..

– Ну уж не-ет!.. Я все же себя еще уважаю! И мне надоело быть клоуном в городе! Я долго терпел и не желал верить! Хотя и знал... Прощения не будет – это конец!.. Я спрашиваю, что мне с тобой сейчас сделать! Просто морду набить, изуродовать, как бог черепаху, или покалечить на всю оставшуюся жизнь? Что?!

– Не надо!!! Пожалуйста... У нас же дочка!

– И скажи спасибо, что она есть!.. Прибери весь этот бардак! И быстро – я спать хочу!.. И за ебарями своими подотри!..

Анна попыталась было завернуться в халатик, но:

– Э нет, родная! Так не получится! Раз уж ты двоих чужих мужиков не стеснялась, то уж меня, родного мужа, тоже не надо! Так все уберешь!..

Это было жестоко. Человек, каким бы сильным он ни был, без одежды при свете чувствует себя абсолютно незащищенным и униженным под чужими взглядами. Если он, конечно же, не нудист или эксгибиционист. Этот психологический пресс бывает иногда потяжелее пресса физического, ибо уничтожается человеческое «я».

И плачущей Анне ничего не оставалось, как начать наводить в доме порядок голяком...

– А теперь пошла вон! – сказал Андрей, дождавшись окончания уборки.

– Что?

– Я сказал тебе: вон отсюда!

– Куда же я пойду? Два часа ночи!

– Мне все равно! Хоть к братьям, хоть к подружкам, а можешь к Лене или родителям.

– Хорошо... – и направилась было в спальню.

Но Андрей ее остановил:

– Сейчас! Прямо так, голой! Вон!

– Андрюшенька, пожалуйста! – Она опять разрыдалась. – Не надо так! Пожалуйста! Не позорь меня! До родителей пять километров идти...

– Ты, сука драная, сама себя опозорила, дальше некуда, когда с половиной Афулы перетрахалась! А далеко, так для тебя это не беда – остановишь любую машину, подмахнешь, отсосешь – через пять минут будешь на месте!.. Ключи оставь! Завтра придешь за своими тряпками...

– Андрюша, не надо-о-о!

Филин был непреклонен, как гранитный утес. И он открыл входную дверь:

– Пошла на фуй из моей жизни, сука!..

* * *

...Через два дня Филин вернулся из опустошенной и ставшей сразу какой-то чужой и неуютной квартиры в «родной» Афуле на базу к курсантам, чтобы продолжить нести свой крест...

Нужно было начинать новый курс «Пустыня».

Пустыня...

Андрей всегда помнил своего боевого побратима Абдулло Эргашалиева, Муллу, настоящего таджикского аборигена и профессионала-разведчика самой высокой пробы, бессменного следопыта его группы и инструктора по выживанию в экстремальных условиях. Мулла... Это он, невысокий кривоногий таджик, учил выживать весь «Витязь», а в виде халтуры был полноправным членом группы Филина. И бессменным ее проводником. Горы, а особенно пустыня, были его стихией, его домом. Когда-то, на одном из привалов, Бай сказал Андрею по секрету, что Абдулло в их родном Пяндже с самого детства называли Ирбисом[59] . Барсом Абдулло и был на самом деле... И все то, чему научился Филин, он был обязан именно этому, родному до боли, маленькому таджику. Хотя, конечно же, не только ему – Филин учился у всех своих Псов Войны...

...Пустыня Негев, конечно же, не песчаный Регистан или Каракумы. Израильская пустыня Негев – пустыня каменистая, а значит, более «населенная» и «заселенная». Здесь намного проще найти, что и кого съесть... Если знать, конечно, и уметь...

– Так, господа курсанты, всем внимание!.. – Филин был угрюм и зол.

Они находились на военной базе, неподалеку от какого-то махонького городка, вернее, поселения, которое, собственно, и охранял армейский батальон.[60]

– Вы уже успели за этих три дня здесь обжиться, познакомиться с некоторыми солдатами, а особенно с солдатками... – На это замечание несколько взглядов опустились к земле, что не осталось незамеченным. – А кое-кто, как я понимаю, более чем близко...

– Гы-ыгы-гы! – раздались из строя негромкие смешки.

– Отставить смехуечки! – рявкнул Андрей. – Дали вам, спецназовцам, и слава богу – будет девкам что вспомнить и внукам рассказать... На этом ваши похождения с поебеньками закончились!.. Начинаем курс «Пустыня»...

Андрей посмотрел на свои старенькие, но такие надежные и безотказные «Командирские»:

– Сейчас 14.00. На сборы, слезные прощания и на потрахаться, кто успеет, – три часа. В 16.57 вся группа стоит здесь в полной экипировке в строю. В 17.00 начинается курс... Будете учиться выживать в пустыне. И не только выживать, но и, сохраняя боеспособность, выполнять боевые задачи!.. А задача у нас с вами довольно проста – совершить марш-бросок по пустыне и через неделю постучать в ворота базы в городе Йерухам.

– Это же больше двухсот километров! – раздался встревоженный возглас из строя.

– И что?! – Филин резко повернулся на голос. – Может, вам будет проще на машине подъехать?

Сегодня Андрей был не Филином, а скорее Коршуном:

– Кто желает ехать в Йерухам на машине, может выйти из строя – из таких делать инструкторов для «Сайерет Миткаль» – только зря время тратить!.. На марше нянчиться с отставшими времени не будет. Минута на размышления! Время пошло...

Из строя вышли двое. Как раз те, кто «более чем близко познакомились с местными солдатками».

– Как всегда... Бабы в армии – служба кончилась... – произнес по-русски Филин.

– А можно на иврите?

– Я сказал, что командованию будет доложено о вашем добровольном отказе продолжать курс... Вы свободны!.. Оставшиеся курсанты готовят экипировку, оружие и боекомплект.

– А еда?

– А еду найдем на марше – у нас курс по выживанию, а не прогулка! Еще вопросы? Вопросов нет! Разойдись!..

А в 16.30 Андрей «имел удовольствие» наблюдать, как один из его курсантов у ворот базы принял из рук в руки большую фирменную коробку местной пиццы от посыльного.

«Какие же вы, дети капиталистической демократии, предсказуемые!.. Ах, как я именно этого ждал! Спасибо! Теперь вы у меня будете жрать такое, о чем и подумать не могли! Долбоюноши! И совесть моя будет чиста!»...

...Первый привал-ночевку Филин устроил через шесть часов и после сорока километров – «свежие» после отдыха на базе да по ночному холодку курсанты должны были преодолеть треть всего марша...

– Отдыхать... – произнес Филин.

Группа повалилась с ног.

«Военные!.. И они будут кого-то инструктировать!.. Детишки с большими фуями...»

– Рами! – Филин обратился к своему заму, именно тому, кто и получал пиццу. – Организовать боевое охранение. Смена каждые два часа. Огня не разжигать – мы «на вражеской территории, возможны мобильные патрули». Такая вводная... Служим как большие... Кто хочет есть, пусть воды попьет – завтра утром будем еду искать... Это все. Ясно?

Молчаливый зам кивнул головой и исчез в темноте...

Ночь прошла спокойно. А наутро...

Такие голодные взгляды Филину были знакомы давно. Еще со времен «его армии»...

«Мальчики» не жевали уже больше двенадцати часов. И все это после выматывающего все жилы, многокилометрового марша с грузом полной экипировки за плечами, а это по 35—40 кэгэ на нос... Нужно было искать провизию. И искать срочно...

– Ты смотри! – произнес Андрей задумчиво и ни к кому не обращаясь, выковыривая из-под камня «случайно» замеченную смятую коробку от пиццы. – А считается, что здесь цивилизация остановилась пару веков назад... Чудеса?

Курсанты едва не давились слюной, глядя на этот кусок картона.

– Так! Галь и Нир идут на разведку местности. – Двое крепких парней поднялись со своих мест. – Задача – обнаружение наличия вражеских патрулей.

– Ясно, – буркнул Нир.

Этот парень нравился Филину. «Из этого может быть толк – полное подобие моего Ганса! Снайпер, каких поискать, хороший рукопашник, спокойный и расчетливый. Настоящий боевой робот. Без страха и упрека».

– Нир! Сейчас 7.00. Жду результаты разведки в 9.00. На обратном пути поймаете мне две змеи – их тут море.

– Живых?

– Как сумеете... Но лучше живых.

– Ясно.

– Это все! Пошли! – Андрей посмотрел на удаляющиеся фигуры.

«Бля! А ведь научил я их чему-то, вон как идут! Почти как мои... – подумал Филин. – И ведь тянут, как мулы, все мои заморочки! Ну-ну...»

– Рами!

– Я!

– Спокойнее – мы на «боевой работе»... Остальные чистят оружие и, это самое главное, уничтожают следы присутствия группы.

– Будет сделано!

«Ну-ну, любитель пиццы, как-то ты запоешь через парочку часов!»

Разведка вернулась в 9.20.

– Вы просрочили время! – Филин был строг и суров. – За двадцать минут в боевой обстановке могут произойти необратимые и непоправимые последствия. А главное – не в вашу пользу!!! Разведка – это не только ползание на брюхе и добывание информации! Разведка – это авангард, это глаза и уши всей группы, которые дают информацию мозгу, в данной ситуации мне – командиру! А главное – в четко установленные временные сроки...

– Мы ловили змей по вашему приказу.

– И это не оправдание!.. Поймали?

– Поймали... Вот!

Он протянул Филину две форменные рубашки, связанные узлом.

Андрей развязал один из «мешков».

– И за этим безобидным удавом вы гонялись полдня?

– За вторым... Этот-то сразу попался. Хотя тоже резвый, скотина...

– Держи!

По подрагивающим пальцам и резкой бледности в лице Андрей понял, что его зам Рами панически боится ползающих рептилий!.. На этом он и решил сыграть дальше...

– Держи! А я на второго посмотрю. – И впихнул удава в руки Рами.

Дальше было серьезнее.

Из развязанной рубашки буквально выпрыгнула толстенная, в полруки, разъяренная змея. И это был не безобидный пустынный удав, а ядовитая нехаш – разновидность среднеазиатской эфы... Серьезный и смертельно опасный противник.

«Закамуфлированная» под пустынный ландшафт полутораметровая змея сразу же стала в стойку. И это было экзаменом. Для Андрея...

Видимо, долго ее гоняли Нир с Галем и раздраконили до безобразия...

И Филин «включился».

Благо, школа Муллы въелась не просто в подсознание, а в подкорку мозга...

«Как же вы ее поймали?» – подумал Филин, а наработанные рефлексы уже давали работу телу.

Он сорвал с себя рубашку и намотал на правую руку одним большим коконом. И пошел на змеиного врага...

Качнул «маятник»[61] и... Подставил руку, вспомнив рассказ Медведя о том, как «брал» среднеазиатскую кобру Бай... И змея, повинуясь природным рефлексам, вцепилась ядовитыми клыками в ткань камуфлированной рубашки. Правда, Филин не рассчитал все же немного скорость и ярость нехаша, и это чуть-чуть не стало трагедией. Но... Полковник Леви знал, на что способен Андрей, делая ему «предложение, от которого тот не смог отказаться»... Андрею пришлось немного отступить от первоначального плана, потому что ядовитая гадина абсолютно не собиралась уползать восвояси, как это заложено природой, – она атаковала! И Филину пришлось «воевать» по-настоящему. И вспомнить все, чему учил Мулла... А когда плоская треугольная голова сомкнула челюсти на плотной ткани, Филин в полной мере прочувствовал мощь этой рептилии... Но... Хорош бы он был, если бы отступил! Стальные пальцы поймали извивающееся тело позади головы, и Андрей резко дернул... Треск разрываемой ткани и противный хруст сломанной кости известили курсантов о том, что их инструктор победил в этой опаснейшей схватке.

– Вот так!.. – Филин утирал пот со лба и смотрел на грозно шипевшего гада в его руке. – Теперь она не опасна... Нир, как вы ее поймали?

– Не знаю... Само получилось...

– Ты в змеях разбираешься?

– Нет. Не люблю я их.

– Ясно... Потом будете изучать – Ты с Галем подвергли свои жизни реальной опасности! Ну, теперь это уже не важно... Так! Все ко мне!

Группа собралась около Филина, усевшись на камни полукругом.

– У кого удав? – Он «забыл», кому передал первую рептилию.

– У меня!

Рами вышел к Андрею, неся на вытянутой руке удава.

– Отлично! Значит, с тебя и начнем «учиться выживать»...

Курсанты смотрели на своего инструктора во все глаза, а Филин продолжал свою школу:

– Группа «Сайерет Миткаль» – это группа специального назначения, предназначенная для выполнения боевых задач по всему миру. Вам это известно! И никто не может знать, в каком месте земного шара эти задачи выполнять придется и какие будут условия! Поэтому вы, будущие инструктора, должны уметь научить солдат выживать в любых условиях, а для этого... Все это вы должны уметь сами! Это ясно всем, надеюсь?

Кивки четырнадцати голов были тому подтверждением.

– Отлично!.. Вот это, – Филин приподнял руку, в которой продолжала извиваться змея, – в условиях пустыни может вас и напоить и накормить. Причем, и это самое важное, это носитель белка, а белок для солдата – это жизнь! Поэтому если повезло и вы сумели ее поймать и при этом сами не погибнуть, то считайте, что двое суток жизни вам уже обеспечены... А действовать нужно примерно так...

Не спеша, так, чтобы все увидели и прочувствовали его действия до глубины души, Андрей вынул из ножен большой боевой универсальный нож и, приложив змею к камню, одним движением отсек ей голову.

– Сначала нужно утолить жажду, – комментировал он свои действия. – А для этого необходимо сильно пережать пальцами ее единственную артерию. Вот так!.. А потом...

Филин приподнял бившееся в смертельной агонии змеиное тело над своей головой и слегка разжал пальцы... Тугая струя крови ударила в лицо, и Андрей подставил под нее свой открытый рот... И пил, пил солоноватую вязкую кровь...

– В змее такого размера около полулитра крови – этого достаточно, чтобы утолить любую жажду.

Его ученики сидели как каменные изваяния, оцепенев от увиденного.

– Теперь нужно утолить голод. Вот так...

Филин чулком содрал кожу с мертвой змеи, отбросил ее в сторону и стал кусать еще теплое мясо.

– По вкусу змеиное мясо похоже на куриное. Ну, может быть, немного жестче...

Он намеренно дал «насладится» всем процессом обалдевшим курсантам.

– Есть вопросы?

– А можно мясо зажарить?

– Можно... Но! Во-первых, жареное мясо теряет до 80 процентов своих полезных для организма качеств и только создает иллюзию насыщения. А во-вторых, а если боевая обстановка не дает вам такой возможности? Ведь вы служите не в штурмовом отряде – ваша специфика – засады!.. Еще вопросы?

Больше вопросов не было.

– Хорошо!.. Значит, так... Рами! Ты самый опытный во всей группе, сержант... Ты и начнешь... – Филин видел его округлившиеся от ужаса глаза.

– Почему я?!

– Потому что ты мой зам, и потому что это приказ!

– Я не хочу! Я не голоден!

– Конечно, не голоден! Сожрать в одиночку такую здоровенную пиццу – это еще суметь надо! Как ты только не лопнул, удивляюсь.

Тринадцать пар голодных глаз с ненавистью уставились на сержанта.

– Ты, сержант, уже один раз нарушил мой приказ, когда взял ее на марш. Теперь хочешь это сделать во второй раз? Хочешь попасть под военный трибунал? Этот курс приравнен к боевым условиям! В Русской армии за отказ выполнять приказ в боевых условиях наказывали на месте...

– Но мы в Израильской армии!

– Но я – русский! И я твой командир здесь и сейчас! И ты выполнишь мой приказ, или я применю силу!

– Я буду жаловаться...

– Отлично! Но это будет потом, а сейчас ты будешь жрать то же, что и я!

И сержанту ничего не оставалось, как повиноваться.

Он обезглавил удава и поднес его к своему лицу, а когда струя крови ударила в его открытый рот... Вот тут он и сломался. В самом прямом смысле. Пополам!.. Рами облевал остатками пиццы все ближайшее пространство...

...На базу в Йерухаме группа вышла вовремя, да и было бы странно, если бы этого не случилось, – во главе группы шел Филин. В тот же день они на специальном автобусе благополучно вернулись на свою основную базу продолжать обучение премудростям настоящего спецназовца...

А через день Андрея вызвали в штаб.

В одном из кабинетов его ждал хмурый полковник Моше Леви.

– На вас поступила жалоба...

– Я даже знаю, от кого.

– ...Сержант Рами Гольдберг утверждает в ней, что его инструктор, используя свое служебное положение, унижал его достоинство, угрожал физической расправой и вообще постоянно насаждал мнение о том, что Русская армия лучше армии Израиля, что противоречит принципам демократического общества – каждый имеет право на личное мнение и свободу слова. – Полковник отложил в сторону листок бумаги. – И что прикажешь делать с этим говном?

– Что хочешь... Я добился выполнения своего приказа и не более того. Вы хотели узнать, какую подготовку проходят в нашем, русском спецназе, и я только-только начал показывать какие-то серьезные вещи.

– И что ты хочешь сказать? Где результаты?

– Для того чтобы получить Краповый берет, необходимо пройти стандартный курс обучения – это 7—8 месяцев. То же самое, насколько мне известно, и во Французском иностранном легионе, и в Форт-Брегге у американских Зеленых беретов. И ни в одном из этих мест никогда не поднимался вопрос о «демократическом обществе»! И если по поводу России еще можно поспорить, то по поводу Франции и уж тем более США вопрос о том, демократическое ли это государство, не стоит. В армии нет и не может быть демократии по определению! В армии есть приказ и командир, который его отдал! В подразделениях специального назначения нет даже солдат, в прямом смысле этого слова, там есть только боевые роботы, машины для убийства! И это правильно – в боевой обстановке командир должен быть уверен в том, что его приказ будет выполнен до последней запятой без вопросов, иначе от этой демократии могут погибнуть люди! И если ваши курсанты это понять не готовы, то я зря теряю время – из них никогда не получится настоящих спецназовцев! Тем более инструкторов!

– Вы так считаете?

– Я в этом уверен!

Полковник задумался на долгих пять минут, и Андрей не стал ему мешать.

– Ну, что ж... Возможно, вы и правы... У каждого свое понимание армии и дисциплины в ней... Ваше отличается от нашего. А делать из Израильской армии Русскую вам не позволят никогда... Да и нет в этом необходимости...

– И что теперь?

– Мы прервем ваш контракт... Сколько вы прослужили инструктором?

– Три месяца. И несколько дней...

– Хорошо. С курсом по горной подготовке вы справились неплохо... Ну, что ж... Вы получите премию в размере одного месячного оклада. И... Желаю удачи на земле Израиля!

– И я свободен от всех обязательств по отношению к вашей службе?

Полковник улыбнулся и заговорил по-русски:

– Ты был нужен нашей службе только в качестве инструктора. В любом ином качестве – ты, бывший капитан, нам не интересен! Живи и радуйся!.. Ну, что, сумел вывернуться?

– У меня были прекрасные учителя... А уметь выворачиваться из поганых ситуаций – это и есть спецназ...

– Да уж! Тут ты прав... Желаю удачи! И мой тебе добрый совет – забудь все, что видел и знаешь! Иначе...

* * *

...Андрей вернулся в Афулу, а через неделю, 1 декабря, переехал за 70 километров в Натанию, на съемную квартиру. Переехал в никуда, в пустоту. И ему было все равно, лишь бы подальше от ненавистного ему места.

А еще через неделю, 7 декабря, в день рождения Анны, они официально развелись.

Филин остался один в чужой стране. Без семьи, родственников, друзей и даже без верного, преданного Дана – он оставил все...

И, конечно же, он мог бы именно тогда и вернуться в Одессу, но... Нужно было платить назначенные судом алименты на Машеньку – это во-первых. А во-вторых... Вернуться вот так, «с голым задом», к стареющим родителям-пенсионерам после трех лет эмиграции ему попросту не позволила совесть...

Денег, полученных от армии, хватило на то, чтобы оплатить за три месяца вперед съем квартиры да невесть откуда появившиеся Анины долги...

Круг замкнулся, и все пришлось начинать с самого начала...

Новый 1998 год и свое тридцатилетие Андрей встретил в полном одиночестве с бутылкой дешевого сухого вина и маленьким кусочком такой же дешевой пиццы – на этот новогодний «стол» ушли последние копейки. Он начал голодать... А до зарплаты нужно было прожить еще две недели...

И опять стройка.

Не самое это легкое занятие – укладывать стоянки и тротуары специальным кирпичом. Особенно если ты этот кирпич только подносишь... Двести пятьдесят – двести семьдесят квадратных метров уложенных кирпичей за день – это 25—27 тонн... Андрей возвращался в свою убогую каморку поздно вечером и валился от усталости. А затем пил горький чай (на сахар денег не было) и начинал медитировать. Пытаясь обмануть свой организм, он уговаривал самого себя, что сыт и счастлив...

За два дня до зарплаты он прямо на работе потерял сознание. В больницу на «амбулансе» вместе с ним поехал и хозяин – русский парень, бравший строительные подряды для своей бригады.

...– Ну, что у него, доктор?

– Голодный обморок. Ваш рабочий голодает! Вы не знали?!

– Ты когда ел в последний раз? – спросил Андрея обалдевший от услышанного Борис.

– На Новый год...

– Бля! Вот же идиот! А почему мне не сказал, денег не попросил?!

– Зарплаты ждал...

– Я такого придурка еще в своей жизни не встречал!

– Ну, значит, уже встретил...

– Так! – Борис достал большой толстый кошелек и стал отсчитывать купюры. – Я обычно чеком плачу зарплату, наличку не даю, но здесь такой случай... Вот! Здесь за декабрь и за половину января, включая сегодняшний день. И это... Мне в бригаде камикадзе не нужны... Поедешь прямо домой и ищи себе другую работу...

Потом был завод по производству туалетной бумаги...

А в конце февраля произошла встреча, которая решила судьбу Филина окончательно.

День был выходной и по-израильски теплый. Андрей сидел за столиком открытого кафе и медленно, со смаком потягивал из большой кружки пиво «Tuborg», когда прямо перед ним остановился молодой мужчина в военной форме Французского легиона. Собственно, он догадался об этом по красно-бело-синему триколору французского флага, нашитому на камуфлированной рубашке.

– Андрюха? Ты?

Что-то очень знакомое было в лице этого широко улыбавшегося парня, но память Филина отказывалась помогать своему хозяину. Андрей жестко потер ладонью лоб и... Словно включился в голове какой-то рубильник:

– Серега! Ежик!

– Бродяга! Узнал!

Они обнялись и уселись за столик.

С Сергеем Палием они учились в училище в одной батарее, но в разных взводах. А кличка Еж за ним закрепилась за ершистый характер.

– Ну, рассказывай! – принялся расспрашивать Андрей. – Что ты? Где? Как?

– После училища послужил всего год. В Германии. В 89-м нас вывели. Я написал рапорт и уволился из армии. А в 90-м приехал сюда на ПМЖ...

– Ты ж не еврей!

– Да и ты тоже! «Жена еврейка – это не роскошь, а средство передвижения!..» – Он поднял указательный палец вверх и весело засмеялся. – Пару лет помаслал на стройках страны, развелся и в начале 92-го плюнул на все и рванул в легион. Там наших офицеров с руками и ногами «отрывают» – до 30 процентов личного состава наши! Ну и вот!.. Отслужил два трехгодичных контракта, деньгу скопил и уволился. У меня есть небольшой домик около Марселя, в самом Марселе небольшой бар. И зовут меня теперь не Сергей Палий, а Жак Рано. Такие дела...

– А здесь зачем?

– Хочу родителей к себе забрать.

– А дети?

– А вот детей, Андрюха, у меня нет. Но скоро будут! Я там уже и жениться успел... Ну а ты как?

Через час Сергей знал всю историю Филина.

– ...Слушай! А ты-то сам не хочешь в легионе себя попробовать?

– А не поздно по годам?

– До тридцати пяти – запросто! А я бы тебе подмогнул немного – сержант Рано не самый последний человек, я тебя уверяю!

Раздумывал Филин недолго:

– А знаешь что, Ежик! А давай! Терять нечего!..

...8 марта 1998 года Филин занял кресло в самолете, совершавшего рейс Тель-Авив – Марсель. За спиной оставались три года мытарств и разочарований. А впереди... Впереди его ждала работа, по крайней мере, в которой он был профессионалом. Филин был и оставался настоящим ремесленником войны...

Часть вторая

«Дикие гуси»...

Мои друзья начальники, а мне не повезло —

Который год скитаюсь с автоматом.

Такое вот суровое мужское ремесло —

Аты-баты, аты-баты.

Афганистан, Молдавия и вот теперь Чечня

Оставили на сердце боль утраты...

За всех, кого не вывел из-под шквального огня, —

Аты-баты, аты-баты...

Жена моя, красавица, оставила меня.

Она была ни в чем не виновата —

Ни дома, ни пристанища. Какая уж тут семья?

Аты-баты, аты-баты...

Служил я не за звания и не за ордена —

Не по душе мне звездочки по блату!

Но звезды капитанские я выслужил сполна!

Аты-баты, аты-баты!!!

* * *

Все, что происходило с нашим героем начиная с этого дня, может показаться абсолютной сказкой или, по крайней мере, художественным вымыслом автора. И ты, дорогой мой читатель, конечно же, волен в своих суждениях, но... Автор этой книги, уверяю тебя, не конъюнктурщик, который пишет свою книгу ради книги! Ваш покорный слуга описывает жизнь, очень не простую жизнь, надо сказать, пока еще молодого, но уже такого многоопытного человека. И ты станешь первым, кто узнает эту правду! Ведь не зря же мать Филина, уже пожилая женщина, мама Аня, бросила ему фразу, когда они вместе праздновали Женский день 8 марта, но уже в 2005 году и в Одессе: «Господи! Сыночка! Что же с тобой было? Я же ведь про тебя ничего не знаю!»... А он ответил ей тогда: «А зачем? Было и было... Я теперь здесь, в Одессе, рядом с тобой! Иришка вот рядом! Посмотри, ма, какая невестка у тебя будет! А все остальное – уже не важно! И давай не будем ворошить прошлое – лучше радоваться настоящему!..» И, кажется, именно после этого разговора Андрея со своей матерью его Иринка окончательно поверила в то, что те его немногословные рассказы о своей жизни, которые она успела услышать, и есть правда...

Ну, что, тебе еще интересно? Видимо, да, если ты читаешь эти строки.

Тогда... Поехали!

Впереди у нас с тобой семь лет жизни пса войны – Филина...

* * *

Весна 1998 г. Абажель...

...Абажель. Маленький городок на юге Франции.

Бытует мнение, что Французский иностранный легион, вернее, его штаб-квартира, базируется где-то на юге, недалеко от Марселя. Филин думал точно так же. Это огромное заблуждение. Где находится главная штаб-квартира легиона, знает лишь небольшой круг штабных офицеров. Верховное командование, естественно, в столице, в Париже. А если какая-то крупномасштабная операция требует присутствия большого чина – разворачивается походный штаб в стране присутствия. А «присутствуют» легионеры в 28 странах мира. А может, и больше...

Абажель...

Крохотный городок, затерянный на просторах Французской Ривьеры. Так, ничего особенного – как и многие другие провинциальные городки с населением до 15 000... Если не знать, что...

...В этот огромный учебный центр и привез нового кандидата в легионовское братство сержант-пенсионер Жак Рано:

– Ну, вот, Андрюха! Мы на месте, – произнес он, приближаясь к шлагбауму КПП...

Еж, вернее, сержант Рано[62] , видимо, действительно пользовался здесь немалым авторитетом и имел довольно большой вес, офицер все же. Он совершенно спокойно переговорил с таким же сержантом, дежурным по КПП в тот день, затем куда-то позвонил, и через двадцать минут их принял на свой камуфлированный борт армейский джип. И они отправились куда-то в глубь этой закрытой территории...

– Так, Андрюха! – Сергей в задумчивости потер нос, когда они через двадцать минут остановились около какого-то серого двухэтажного здания в центре военного городка. – Тебе придется подождать здесь немного – таковы правила... Но я постараюсь все по-быстрому уладить! Ты, главное, не волнуйся и ни о чем не думай! Я скоро!

Здание оказалось местной гауптвахтой с камерами-одиночками. Обыкновенная армейская тюрьма.

Ожидания Филина растянулись на три часа.

«Во, бля, попал! Сам в тюрягу приехал! Дела-а...»

Не знал тогда Андрей, да и не мог знать, что он действительно очень обязан Сергею – всего-то три часа! Обычно ожидания своей «участи» растягивались на несколько дней, а то и недель – местная контрразведка должна была со всех сторон проверить претендента. И хоть легион – единственная в мире «организация», которая не выдает Интерполу даже убийц, но... легиону никогда не нужны были террористы! И если выяснялось, что претендент имеет к этому какое-либо отношение, – его передавали именно туда, в Интерпол...

Филин уже задремал было, растянувшись во весь рост на жесткой лавочке, когда дверь его «одиночки» с грохотом отворилась и стоявший на пороге солдат бросил фразу по-французски. Андрей не знал французского, но понял, что от него хотели, по энергичным жестам: убирайся, мол! Ну, что ж, второго приглашения не потребовалось, и его под конвоем сопроводили в штаб.

В кабинете с довольно спартанским, даже аскетичным убранством, находились кроме Сергея еще двое военных.

– Good day, mister Prozenko! – Фамилия говорившему далась с трудом.

– Здравствуйте... – Почему он тогда ответил по-русски, осталось загадкой по сей день. Ведь мог же ответить и на английском, но...

– Хорошо. Будем говорить по-русски, пока... – произнес офицер. – Хотя вот сержант утверждает, что вы свободно владеете не только английским, но и ивритом, что интересно само по себе – израильтян здесь крайне мало!.. Владеете еще какими-то языками?

Филин пожал плечами:

– Славянскими почти всеми. Фарси... – На это замечание офицер удивленно поднял брови. – Понимаю румынский и итальянский. Немного латышский и немецкий. Но немецкий плохо...

Этим ответом был удивлен не только офицер, но и его друг Ежик.

– И откуда у вас такие широкие познания, ведь вы не языковед по образованию? – Офицер заговорил на прекрасном чешском языке.

– Жизнь заставила... – усмехнулся Андрей и ответил на предложенном ему языке: – Так же, наверное, как одного чеха, говорящего свободно еще как минимум на двух языках...

Офицер оценил шутку и вернулся к русскому языку:

– Здесь, для командования, нет чехов, русских или аргентинцев – в легионе служат французы. Сержант Рано тому яркий пример!.. Я майор Брожек – начальник отдела службы контрразведки по работе с кандидатами в Легион... Нам удалось кое-что проверить из той информации, которую доложил о вас сержант, – у нас, знаете ли, очень большие возможности... Ваш боевой опыт службы в элитном, надо признать, спецподразделении Союза будет вам большим подспорьем. О ваших семейных проблемах мы тоже узнали... Но вы не рассказали сержанту о том, что вы инвалид! – Серега поднял на Филина вопрошающий взгляд. – Да-да, Жак! Твой друг – инвалид! Причем дважды!

– Ты же говорил, что уволился! Я думал, что как я!

– Уволили, после контузии в Карабахе...

И, гордо подняв голову, обратился к майору.

– Я не инвалид! – бросил Андрей. А что ему было терять? – Вернее, инвалид только по бумагам, официально! Я в отличной форме, можете проверить!

– Обязательно проверим!..

– Не зря же не посмотрели на это, когда брали инструктором в Израиле...

– Нам известен и этот факт вашей биографии... Это ж как же нужно было кому-то насолить, чтобы вольнонаемного инструктора уволили с формулировкой «за дискриминацию прав человека в учебном подразделении и насаждение руссицизма», а, Рано?.. Это в спецназе-то! Идиоты! Они ему в ноги кланяться должны, а его увольняют! Правда, с «выходным пособием», значит, претензий не имеют... Так, господин Проценко?

Филин молчал.

– Ладно! Не отвечать – ваше право!.. Ну, что ж... Вас рекомендовал сержант Рано, и не доверять этому офицеру у меня нет оснований. Сегодня вы отправитесь на медицинское освидетельствование – посмотрим, что скажут наши эскулапы. Затем вы сдадите нормативы по физподготовке, если сдадите... Заниматься вами на этом этапе будет сержант Дворжецки. Он же станет вашим непосредственным командиром, если вы нам подойдете. Ну, что, познакомьтесь, что ли?

Андрей повернулся к третьему офицеру и протянул руку:

– Андрей.

Ответного рукопожатия не последовало.

– Франтишек! – щелкнул каблуками сержант.

«Пшек чертов! И за что только нас так эти поляки не любят?!»

Врачебная комиссия вынесла очень расплывчатый вердикт: «50 на 50».

Все должен был решить тест по физподготовке.

Но что такое для такого опытного и тренированного человека «пробежать три километра за время, меньшее тринадцати минут, подтянуться пятнадцать раз и отжаться от пола не меньше пятидесяти»? Филин даже не вспотел толком. К вечеру этого дня Андрей был зачислен курсантом в учебное подразделение, возглавляемое «старшим инструктором» сержантом Дворжецки...

* * *

...Назвать обучением то, что стало происходить с этого дня с Филином, довольно сложно. В учебных подразделениях легиона существует практика поточного обучения, то есть каждый из курсантов начинает свою личную учебу тогда, когда попал в легион. В одном таком подразделении могут обучаться курсанты и на 7—8-м месяце учебы, и на 2—3-м дне. И такая практика оправдывает себя на все 100 процентов – те, кто выдержал бешеные нагрузки, не отсеялся и перевалил за полгода, становились почти гарантированными легионерами и «помощниками» инструкторов – французская форма «дедовщины». А новичкам ничего не оставалось, как тянуться за «бывалыми». Только... Попадали сюда разные люди, со всего света. И далеко не все из них были в своем прошлом военными... Крепкие, здоровые парни иногда не имели ни малейшего представления об армии...

В группе Андрея было двадцать три курсанта. Четверо из них уже успели окончить весь восьмимесячный курс и со дня на день ждали экзамена. Примерно такого же, как на Краповый берет. Остальные же были около полугода и меньше. Филин был самым «молодым» и, естественно, «удостоился» всеобщего пристального внимания. И был наказан сержантом Дворжецки на следующий же день трехчасовым стоянием по стойке «Смирно!» «на посту» около бочки с дерьмом...

...В расположение своей группы в свой первый день Андрей попал уже к вечеру.

Армейские казармы. Они, наверное, одинаковы во всех армиях мира – панцирные кровати, тумбочки и неистребимый, впитанный этими стенами за многие годы и поколения солдат крепкий запах мужского пота...

Навстречу новичку с ближайшей койки поднялся высокий молодой атлет под два метра ростом с голым торсом и, поигрывая огромными бицепсами, уставился на Андрея. Но Филин попросту обошел его сбоку и направился к свободной коечке, бросив мимолетный взгляд на большую синюю татуировку на все плечо.

«Хорош Илюша Муромец! И наколочка значимая! „СКВО“ – это Северокавказский военный округ. „1995—1997“ – годы службы – понятное дело... А вот ниже – интереснее. „Небо ошибок не прощает!“ и парашютик – известное во всей армии „клеймо“ ВДВ. А еще ниже – „ДШБр“ – десантно-штурмовая бригада. И... След от ранения навылет в предплечье... Паренек „чеченец“, не иначе... Только „зеленый“ еще совсем, а значит, без мозгов и будет „быковать“, наверное...» – провел свой экспресс-анализ Андрей и как ни в чем не бывало стал снимать новенькую форменную рубашку – в казарме было жарко и душно, да и на всякий случай...

«Может, прочтет мои „татушки“ да и передумает...»

«Мальчик», конечно же, прочел и обрадовался, что появилась возможность пообщаться на русском языке.

– Оп-па-лю-ли! – воскликнул он. – Еще одного землячка принесло!

Он, словно большая белая акула, стал кружить вокруг своей жертвы, выжидая удобного момента для атаки:

– И какого красного перца тебя сюда приперло, дедушка? Ты хоть в армии-то служил?

Филин не спеша стянул через голову зеленую майку и, как бы случайно, повернулся к гиганту левым плечом, показывая свой «шеврон» и «Special Forces» над ним. А потом дал полюбоваться тем «ледовым побоищем», которое осталось на его теле на память о годах в отряде... Парень, как видно, понимал толк в ранениях, потому что, увидев исполосованный военными отметинами торс Филина, немного опешил. Но на них уже смотрела вся группа, и... «тяжеловоз» закусил удила:

– Че это за спецназ такой, что позволяет в себя столько раз попадать? Да еще и ножами резать? Фуфло какое-то, а не спецназ! А может, это ты сам себе наковырял втихаря для солидности, а?

Это было обидно слышать. Очень обидно! Тем более обидно от человека, который и сам побывал на войне.

– Я, дорогой ты мой Илюша Муромец, носил погоны и Краповый берет и с «духами» за Речкой воевал еще тогда, когда ты в третьем классе «пары» получал за плохое поведение. Тебе придется извиниться, или я тебя по попке отшлепаю при народе...

– Краповый?! А я тебе не верю! – рявкнул гигант и ударил.

Это был отличный боковой свинг. Настоящий классический боксерский удар! И попадись Филин под него – карьера легионера была бы закончена. Но... Андрей ждал этот удар. Ждал и не пропустил. Вернее, пропустил... У себя над головой... И тут же, не теряя момента, резко и очень сильно ударил ребром ладони по правой почке... От резкой боли богатырь крутнулся юлой и оказался лицом к лицу с Филином, готовым к последнему удару.

«Его надо добивать прямо сейчас – через две минуты отойдет от шока и озвереет».

– Слушаться надо старших!..

Он мощно забодал своим лбом нос противника и, немного отступив, ударил несильно открытой ладонью снизу вверх под левую грудь гиганта, сбивая сердечный ритм. Парень рухнул как подкошенный.

– ...А особенно незнакомых! Иначе можно найти большие неприятности на свою накачанную жопу!..

Андрей бормотал негромко еще что-то, склонившись над поверженным противником, а его руки уже делали массаж сердца. После этого удара человек может умереть от острого приступа аритмии... Парень оказался крепким и через несколько минут открыл глаза.

– Цо тут трапелось? – раздался голос сержанта Дворжецки за спиной Филина.

– Поспорили немного о родах войск... – ответил Андрей.

– Завтра будете наказаны, а сейчас доставите больного в медсанчасть. Выполнять!

– Есть...

Стоять «на часах» по стойке «смирно» рядом с двухсотлитровой бочкой, наполненной до самых краев свежим дерьмом, – занятие далеко не из самых приятных. Жуткая вонь и назойливые зеленые мухи, пытающиеся влезть к тебе в нос и уж обязательно в глаза...

Такому наказанию подвергаются только закоренелые бунтари, «оппозиционеры» или «анархисты». Да-да! Такие в легионе тоже есть! Но встать в оппозицию или удариться в анархизм может себе позволить только тот, кто за многие годы службы в легионе приобрел такой опыт, что стал «почти незаменимым», и командование ему и его профессионализму доверяет настолько, что не считает разумным его увольнение, предвидя будущие задачи. Для курсантов же такое наказание отсутствовало – их попросту отчисляли и отправляли восвояси...

...«Часовой» на этом посту стоял в полной парадной форме при всех орденах и прочих регалиях, а главное – в берете(!)... И стоять, надо заметить, в таком виде на всеобщем обозрении да в виду штаба не просто физически тяжело, но еще и очень стыдно и обидно... Все это Андрей узнал и понял на личном опыте гораздо позже, а в тот день... Он никак не мог понять тех недоуменных (не насмешливых, а именно недоуменных!) взглядов, которые бросали на него проходившие мимо легионеры, ведь берета на нем не было – курсанты носят камуфлированные кепи...

А после «экзекуции» состоялся «разговор» с майором Брожеком.

– Вы очень интересно начинаете свою карьеру во Французском легионе, месье Проценко! Вы еще даже не курсант, а уже успели «постоять у бочки»!.. И, должен вам заметить, – это очень «почетное» наказание!.. За что вас наказал ваш инструктор именно таким образом?

– Я не инструктор и не командир группы!

– Месье майор...

– Что?

– В конце каждой фразы вы должны добавлять «месье майор» – вы во Французской армии. И прошу этого не забывать!!!

– Да, месье майор!!! – гаркнул во все горло Андрей.

– М-м-да... Предвижу, что вы частенько будете проводить время у бочки... При условии, конечно, что вы вообще станете членом нашего братства... Так почему вас наказали именно таким образом?

– Не могу знать, месье майор! Спросите сержанта Дворжецки, месье майор! – Андрей чеканил каждое слово.

– Хорошо, вы правы... Сержант!

В дверь майорского кабинета вошел Франтишек.

– Я хотел бы получить объяснения ваших действий, сержант, в отношении человека, не ставшего легионером.

– Мы войска...

– Какими войсками являются подразделения легиона, я, сержант, знаю не хуже вас! Полагаю, даже лучше, за двенадцать-то лет... Конкретно! За что и почему?!

– Да, месье майор!.. Курсант Мороз прошел полный курс подготовки и готовился к ближайшему экзамену. Должен заметить, что в моей группе это самый сильный и явный претендент. Думаю, один из самых сильных за последний год... Владение рукопашным боем, выносливость, сила, умение ориентироваться на незнакомой местности, знание топографии, радиодела, разведки и маскировки. Он всего-то за несколько месяцев до прибытия к нам уволился из Русской армии, провоевав в Чечении полтора года. Он еще не потерял тот боевой кураж... Я готовился рекомендовать его на капрала – один из лучших курсантов... А кроме того, возраст! И соответствующее ему здоровье...

– Понятно! Не понятно другое! Как вот этот... – майор ткнул пальцем в сторону Филина, – пенсионер-инвалид сумел уложить к медикам такого «золотого» курсанта?

– Я видел весь бой, месье майор...

– Что с вашим Морозом?

– С ним все в порядке, но...

– Продолжайте!

– Медицина дала заключение, что... – Сержант замялся немного и взглянул на Андрея. – В общем, он больше никогда не сможет продолжать служить – сердце этого парня больше никогда окончательно не восстановится... По сути – он инвалид, которому никогда больше нельзя поднимать более пяти килограммов – гарантированная «острая сердечная недостаточность» и...

– Ясно...

– Я наблюдал непосредственно всю эту схватку, месье майор...

– И что? «Опытность» победила «молодость»?

– «Опытность»... – подтвердил сержант. – И... Я не стал отчислять Проценко потому, месье майор, что мы о нем ничего не знаем!..

– Даже так?!

Две пары глаз стали буравить тело Филина.

– Что такое мы не знаем из вашей биографии, господин Проценко? И чего от вас еще ждать? Говори, капитан-пенсионер, говори сейчас! Пока не поздно...

– Я немного в детстве занимался восточными единоборствами...

– Какими именно?

– Айкидо и айки-джитсу.

– Последнее, насколько я знаю, очень закрытое боевое искусство... И в какой степени?

– Черный пояс, первый дан...

– Ага!.. Теперь все понятно... Что еще?

– Будо...

– Владение восточным холодным оружием... Нунчаки, сюрикены, тройные цепы, шесты и прочее? – перевел майор.

Филин кивнул согласно.

– Степень?

– Тоже черный...

– И это не считая всего того, чему тебя успели научить в армии?

– Да, месье майор...

– Что-то проясняется... Что еще?

– Не знаю, месье майор!

Майор посмотрел на сержанта, а тот в ответ просто пожал плечами, мол, вы старший офицер, вам и знать, что спрашивать...

– Как у тебя со стрельбой?

– Учился немного до училища...

– Немного? Что-то я перестаю тебе верить, месье Анри! До какой степени немного?!

– Ну... Я – мастер спорта СССР.

– Из какого оружия?

– После училища – любого...

– Та-ак!.. Мастер-рукопашник и мастер-стрелок в одном лице... И офицер элитного спецназа... Хороший набор!.. И твоя армейская специальность?..

– Снайпер.

– Ну – это было предсказуемо! – произнес майор. – Твоя должность?

Ответом на этот вопрос был тяжелый взгляд Филина.

– Никто не будет ничего выяснять! Для вашего бывшего командования вы останетесь чисты, как младенец! Просто нам интересно было бы узнать ваш уровень подготовки к армейской жизни.

«Нет. Они не будут ковырять дальше, – подумал Филин. – Да и не откопают ничего...»

– Командир разведдиверсионной группы... Афганистан, Приднестровье, Абхазия, Нагорный Карабах...

– Та-а-ак!.. – пробормотал майор. – Вам ясно, сержант?

– Только теперь, месье майор...

– И мне тоже... Только теперь...

– Был разжалован до звания «старший лейтенант» за неуставные отношения с вышестоящими начальниками... Восстановлен в звании при увольнении.

– А это как?

– Набил морду генералу и сорвал с него погоны...

– Оч-чень значимый факт!.. Сержант! Твое мнение – я что-то растерялся немного...

– Я тоже, месье майор...

– Хорошо! – принял все же решение майор. – Мы будем очень пристально наблюдать за вашим обучением – это-то я вам обещаю! И если сложится ситуация, подобная ситуации с Морозом, – вы будете отчислены! Бунтари от самого начала нам не нужны – мы все же армия!.. А дальше... Кто знает? Есть у нас один батальон «диссидентов»... Серьезные парни с серьезным командиром... Но – это пока не для вас...

Этот тяжелый разговор закончился для Андрея через два часа, и он, не задумываясь ни на секунду, отправился в медсанчасть к своему «богатырю».

– Привет, Илюша!

– Привет... – пробурчал тихо поверженный гигант.

– Ты как? Как себя чувствуешь?

– Как будто по мне бээмдэшка[63] прошлась, а потом развернулась... Как там тогда, в Грозном... На площади Минутка...

– Прости меня, братишка...

– Да ладно... Проехали... Все равно я давно «списанный»...

– Хлебнул немного?

– Немного... «Молодым» попал. К самому началу... Полтора года... Почти всю Первую чеченскую...

– Кем был-то, братишка?

– Отдельный разведбат[64] ...

– Штурмовой бригады?!

– 31-й гвардейской...

– Ульяновская, значит... Ясно... Знаю я там кое-кого и саму бригаду знаю... Видел, «плюху» имеешь. Отблагодарили?

– Мужества...

– За ранение?

– И за него тоже... Летеху там выволок, совсем «зеленого»...

– Понятно... Лейтенант, конечно, тоже что-то получил?

– Героя России! Хороший пацан! Наш!!! Он на той долбаной площади сутки полежал! Три ранения – в ногу, руку и в грудь навылет, а отстреливался все время! С ним еще один офицер был. Наш, майор-разведчик... Они там, в воронке, сутки просидели... Оба раненые были... Так майор выполз к нам и поднял всю разведку за летехой... Он тоже Героя России получил...

– История... Ты зла-то на меня не держи...

– Да че там!.. Ты где служил-то?

– В Красной армии... Капитан... Шестой отряд специального назначения «Витязь».

– Бля... А че сразу не сказал?!

– А тебе можно было что-то сказать? Да и говорил я, братишка...

– Да мало ли!.. В ВДВ тоже дают краповые береты... Особенно в последнее время...

– Но я же «дедушка» – сам сказал.

– Дедушка... А меня инвалидом сделал...

– Прости меня...

– Да ладно... Чего уж теперь... Домой поеду...

– А ты откуда сам-то?

– Белгород-Днестровский.

– Одесский?!

– Он!

– А я коренной одессит!

– Во дела-то!!! Во жизнь заворачивает!!!

– Как же ты в Российскую армию попал?

– А брат у меня старший в Воронеже живет. Я и школу там заканчивал... А родители наши в Белгороде на Днестре... Туда и вернусь.

– Моим привет передашь?

– Без вопросов, капитан!

– Тебя как зовут-то, братишка?

– Смеяться будешь!

– Да ладно! Говори уж...

– Илья Мороз...

Филин широко улыбнулся:

– Это и правда забавно... Значит, я не ошибся с самого начала – Илюша!.. Ну а я Андрей.

– Запомню... На всю жизнь!..

– Ты сам виноват...

– Знаю!!! Ладно... Иди, капитан...

– Будь здоров, Илья! Будь здоров, богатырь! И... Рук не опускать – это приказ!!! Сердце – это мышца. Его тоже можно накачать!.. Разведка! Тебя как звали на «боевых»?

– Так и звали – Мороз... Я был старшим разведчиком.

– Старшина?

– Так точно!

– Я тебя буду помнить, Мороз!

– И я тебя, капитан...

– И... Прости меня, Илюша... Братишка... Будь здоров, богатырь! – Филин потрепал растроганного Илью по короткому «ежику» и ушел...

* * *

– Присаживайтесь, господин Проценко!

Через три недели «обучения» сержант Дворжецки приказал Андрею прекратить практические занятия по стрелковой подготовке и рукопашному бою и засадил на неделю за парту – изучать карты африканских государств... 10 апреля ему передали через посыльного приказ явиться в штаб к командиру учебного батальона...

В кабинете находились трое: сержант Дворжецки, майор Брожек и незнакомый пока Андрею полковник.

– Присаживайтесь, месье курсант, – это приказ! – Полковник был строг.

– Да, месье полковник! – отозвался по-уставному Андрей и опустился на жесткий стул.

– Я – полковник Мюррей, командир учебного батальона! Вас я еще не знаю, но наслышан от сержанта и майора... И, кстати, имел удовольствие наблюдать вас в «почетном карауле» у бочки... Нам предстоит длинный разговор, и результатом его должно стать решение... Ваше решение, месье курсант! От которого будет зависеть ваша дальнейшая судьба и, может быть, карьера в легионе... А пока ответьте на один вопрос...

– Да, месье полковник!

– Сегодня вы звонили в Россию. Куда и зачем?

Филин едва заметно улыбнулся, и глаза его потеплели:

– Сегодня день рождения моей матери. Ей сегодня шестьдесят... Юбилей...

– Кхы-кхы-м-м... – прокашлялись одновременно смущенно Дворжецки и Брожек.

– Кхы-м, – не отстал от них и Мюррей. – М-да!.. Уважительная причина... Поздравляю!

– Благодарю!

– Вы сообщили ей, где находитесь?

– Мама знает, что я живу в Натании и работаю на заводе... Достаточно было ей нервничать еще тогда, по поводу еще той армии...

– Ну, что ж! Разумно, разумно...

Полковник встал из-за своего стола и жестом пресек попытку подняться всех остальных. Он стал в задумчивости мерить шагами свой кабинет.

– Скажите, курсант, как вы видите свое будущее? Вы планируете сделать карьеру на службе в легионе? Начинать в тридцать лет – это... Хотя, судя по отзывам ваших непосредственных начальников, ваших данных вполне достаточно для того, чтобы через десять-двенадцать лет занять мое место... Так как?

– Я никогда не был карьеристом, месье полковник, – это обязывает! А я всегда хотел иметь возможность сказать человеку в лицо, что он подонок, если он того заслуживает, пусть даже он намного выше меня по званию. Было дело, сорвал с одного генерала погоны и набил морду... И я не амбициозен, месье полковник!

– Ну, что ж... Именно этого ответа я от вас и ожидал, судя по докладам сержанта Дворжецки!.. Он же, кстати, и рекомендовал вас на капрала. И его поддержал майор Брожек... Я полагаюсь на их мнение – это проверенные и опытные офицеры. Сегодня же нашьете капральскую нашивку!

– Благодарю, месье полковник! – вскочил со стула Андрей.

– Сядьте, месье капрал! Это еще не все...

Полковник опять заходил по своему кабинету.

– Скажите, капрал... Вам нужны деньги?

– Не понимаю, месье полковник!

– Вы знаете, какое денежное довольствие получают легионеры?

– Да.

– И оно вас устраивает?

Андрей не ожидал такого поворота и потому задумался:

– Ну... Пятьсот долларов, которые получают курсанты, – это, конечно, меньше, чем я зарабатывал в Израиле... Но я слышал, что после экзамена легионеры получают вдвое больше! А если получить службу в стране присутствия, то – втрое. Это уже кое-что! Сколько получают офицеры, я не знаю.

– Как капрал, вы будете зарабатывать около тысячи... Все остальное – соответственно сказанной вами же формуле.

– Отлично! – не сдержался Андрей.

– У вас пожилые родители и дочь в Израиле. Вы считаете, что этих денег достаточно, чтобы обеспечить им достойную старость, а дочери – обеспеченное будущее?

– Нет, конечно, месье полковник... Если бы я был один, а так... Но вы сами сказали, что у меня хорошие перспективы. Возможно, через какое-то время я и сумею осуществить свои мечты...

– Значит, вас, месье капрал, интересует карьера на службе в легионе только в контексте с деньгами?

– Это очень утрированно!

– Но это так! Причем из того, что я услышал, я делаю вывод, что лично вас деньги не интересуют?

– Мне много не надо.

– Русский офицер!.. Удивительные люди!.. Хорошо, капрал! Скажите, хотели бы вы получать, ну, скажем, вдвое, а то и втрое больше от той суммы, которая следует из «вашей формулы»?

– А на какой срок я должен «жениться на легионе»?

Все присутствующие улыбнулись.

– Чувствуется «школа»... Существуют два вида контрактов – на три года и на пять лет. Первый вариант – тот, о котором мы говорили только что, но с некоторыми существенными оговорками, и второй – обычный, стандартный.

В этот момент в голове Филина «включилась» простая арифметика:

«...Даже если по шесть „штук“ в месяц – за год это семьдесят две. А на выходе из контракта – больше двухсот!.. А по второму варианту – за год тридцать шесть, а в конце – около ста восьмидесяти. Тоже неплохо, но меньше и на два года больше... Разница в тридцать „штук“ и два года. И это по минимуму! Не-е! Не пойдет – здоровье уже не то!..»

– А что это за оговорки?

Все трое многозначительно переглянулись.

– И это тоже был ожидаемый ответ... – произнес полковник Мюррей. – Хорошо! Перейдем к самой главной части нашего разговора! Ради этого, собственно, все здесь и собрались... Вы слышали когда-нибудь выражение «Дикие гуси» в приложении к армии?

– Наемники... – ответил Филин. – Военные профи без национальности, страха и упрека...

– Знаете!.. В легионе существует батальон наших собственных организованных «Диких гусей»... Командует им бригадный генерал Жерарди...

– Генерал командует батальоном?!

– Это очень заслуженный человек, боевой генерал, легенда всего легиона! Он вырос до генерала с самых низов! Тридцать лет в «Диких гусях»!.. В свои пятьдесят он еще очень многим молодым может дать фору!..

– Дела...

– Тем гонорарам, которые получают наши «Дикие гуси», они обязаны лично Жерарди... Но... Они адекватны тому риску, которому подвергаются эти парни, – Легион не всегда может афишировать свои действия для мировой общественности... Вы понимаете?

– Не впервой...

– Официально – они не легионеры... Потому этой когортой и командует генерал... И они лишены почти всех наших привилегий и социальных защит...

– И что?

– Если вы будете ранены, лечиться вам, капрал, придется за свой счет – вы не существуете для нас! Но... Если вам придется все же покинуть армию по состоянию здоровья вследствие выполнения определенного задания, а не по окончании контракта, то вы перейдете в статус «пенсионер легиона» – это, смею вас уверить, очень серьезно и значительно... Если же вы погибнете на задании – вы человек военный и должны понимать, что такой риск в нашей с вами профессии присутствует всегда...

Андрей кивнул согласно.

– ...На этот случай существует определенная процедура... Вы будете похоронены в той стране и в том месте, которое вы, капрал, укажете в своем контракте, – это гарантирует Легион... Кроме того! Легион гарантирует вашим наследникам, имена которых вы также укажете в контракте, получение единовременной денежной компенсации в размере пяти ваших годовых окладов... В процентном соотношении, естественно, по отношению к каждому из «наследников» – этим занимается наша юридическая служба... Это и есть те «оговорки», о которых я говорил ранее... Батальон – наша «пятая колонна», которой нет во Французской армии, но... Легион очень ценит достойных солдат... Кстати! Ваш друг, сержант Рано, служил именно там...

– Ясно... Я согласен!

– Вы твердо обдумали свое решение?

– Да, месье полковник!

– Хорошо, капрал... Завтра вы познакомитесь с генералом – он желает знать лично каждого из своих «птичек»... А теперь вы свободны, капрал!

– Да, месье полковник!..

С этого дня капрал Проценко стал Soldier of fortune, «солдат удачи», «Дикий гусь»...

* * *

Попрощаться с Франтишеком Дворжецки Андрею так и не удалось по одной простой причине – сержант тоже служил у Жерарди... Уже три года... Весь контракт... И это именно он сосватал Филина к генералу-легенде, усмотрев своим «набитым» глазом... Ну, что он там усмотрел, покрыто мраком тайны, конечно, но слово бывшего майора Войска польского в прошлой жизни имело свой вес...

И... Именно с этого дня Франтишек в моменты приветствия стал подавать Андрею руку...

...Дальнейшее обучение Филина было на порядок серьезнее. В какие-то моменты ему казалось, что он вернулся к своим старым инструкторам в отряде. А кое-что для него было и вовсе внове... И много тяжелее... Особенно «спецполоса препятствий» и изучение карт...

«Эту полосу придумали для Ван-Даммов и Лундгренов, бля!» – пыхтел Андрей, выбиваясь из последних сил, но... Ни разу не «выскочил» за установленные нормативы.

Другое дело – стрельба и рукопашный бой – тут Филин был «на своем коне»...

Время шло быстро... Намного быстрее, чем оно текло на «гражданке»... Парадокс! Но!.. Ничего необычного! В любой армии всегда совмещались две несовместимые вещи – пространство и время – «от казармы до обеда», «от обеда до казармы»...

...29 мая Филина вызвали в штаб батальона к генералу Жерарди.

Всего второй раз он переступал порог этого кабинета и чувствовал, надо признаться, какой-то животный страх...

Бригадный генерал Жерарди.

Чем-то магически-неуловимым, но он напоминал Андрею его Батю, полковника, командира отряда... Такой же мощный, суровый и непреклонный, тоже абсолютно седой, но... Главное – это глаза! Глаза человека знавшего, видевшего что-то такое, что и делало его боевым генералом... Они действительно были похожи, видимо, профессия и груз ответственности накладывают на лица людей свой отпечаток...

Да. Глаза генерала Жерарди.

Он оказался одним из тех немногих людей, чей взгляд Филин выдержать не мог. Ни в первый раз, ни позже...

– Прошу разрешения, мон жэнэраль! – Андрей постучал в дверь кабинета.

– Входите, капрал!

В кабинете присутствовали сержант Дворжецки и какой-то капитан, под погоном которого красовался берет светло-серого цвета.

«Белый берет... – подумал тогда Филин. – Этот капитан не наш[65] , не легионер – значит, меня вызвали к генералу не для очередного «раздолбона». Это уже хорошо!»

Филин стоял по стойке «смирно» посреди генеральского кабинета, а в голове его продолжала работать «счетная машина», оценивающая по давно сложившейся привычке окружающую обстановку и шансы на выживание в этой обстановке.

«Очередным наказанием не грозит – Жерарди никогда не выносит сор из избы, значит, есть работа. Ну, вот и отлично! Будет время развеяться где-нибудь... В Кении, скажем, на сафари...»

– Присаживайтесь, капрал! – произнес Жерарди и улыбнулся. Как-то странно улыбнулся. – У нас тут появилась возможность отправить одного из наших лучших «гусят» на небольшое сафари в Африку. Сержант рекомендовал вас, месье Проценко...

«Точно, бля, владеет телепатией! – опешил от услышанного Филин. – Прогулка... Мать твою, капитан! Сам накликал...»

– Кстати, капрал... – Генерал задумался на секунду и продолжил: – У нас бытует некая практика... Очень многие по разным соображениям меняют свое имя на французское... Ваша фамилия, капрал, звучит несколько, кхм-м... Необычно для француза... Я рекомендовал бы вам воспользоваться предоставляемой возможностью и обрести новое имя, более удобоваримое для французского уха.

– Я не задумывался над этим, мон женераль! – ответил Андрей. – Но готов последовать вашему совету. Если это поможет делу...

– Это поможет простоте общения – а значит, делу! Как вы отнесетесь к имени Alen Ferry?

– Это что-то означает?

– Нет. Хотя... Это некий французский вариант от латинского «ferrum».

– «Железо»?

– Почему нет, капрал? Думаю, вы сумеете соответствовать.

– Мне все равно, мон женераль... Пусть будет Ален Ферри... Хотя мое имя Андрей и логичнее было бы Андре... Ну, да это не столь важно!

– Хорошо, капрал! Этот вопрос вы решите в рабочем порядке позже, под патронажем сержанта, а сейчас перейдем к делу!.. Капитан! Попрошу вас довести до моих офицеров суть дела.

– Да, месье генерал! – «Пришлый» капитан поднялся со своего места и подошел к большой карте, висевшей на стене. – Господа офицеры! Сержант, капрал!.. Нам с вами предстоит очень ответственная и сложная миссия – спасательная операция...

То, о чем говорил Белый Берет, было неожиданным не только для Андрея, но и для сержанта Дворжецки.

– ...Несколько дней назад в Гвинейском заливе в нейтральных водах было подвергнуто нападению, пиратскому нападению, пассажирское судно, шедшее под португальским флагом. – Капитан был очень серьезен, даже суров. – Это судно было зафрахтовано Португалией в России для совершения дорогостоящих туристических круизов из Европы в Индию и Таиланд...

Что-то щелкнуло в голове Филина, словно невидимый электромонтер, сидевший доселе внутри его мозга, тихо включил большой рубильник, и заработала, завращала свои шестеренки машина, вырабатывающая тревогу и плохие предчувствия:

– Прошу прощения, месье капитан! Как называется это судно?

Белый Берет взглянул вопрошающе на генерала и, получив в ответ кивок головы, сказал:

– «Дмитрий Шостакович»...

– «Дмитрий Шостакович»... – повторил задумчиво Андрей, тревога нарастала с сумасшедшей скоростью. – Порт приписки – Одесса. ЧМП[66] ... Это не Россия, месье капитан, – это Украина.

– Возможно, капрал, но судно уже около десяти лет ходит под португальским флагом, так что такие ошибки возможны...

– Кхм-кхм! – прокашлялся Жерарди.

– Прошу прощения, месье генерал! – живо отреагировал капитан и продолжил: —...Так вот, господа офицеры! Ситуация следующая... Экипаж судна смешанный, есть в его составе также и ваши соотечественники, месье капрал. Что же касается пассажиров, то это абсолютно разномастная публика со всей Европы, но достаточно состоятельная – круиз до Таиланда довольно дорогостоящее развлечение, а именно этот рейс они и совершали. Во время захвата судна погибло шесть человек, члены команды. В том числе трое французов, двое португальцев и болгарин... Капитан судна француз, и именно поэтому он обратился не только в свою компанию, но и к правительству Франции за помощью. По счастливой случайности, в Гвинейском заливе находится на боевом патрулировании авианосец Французских Военно-морских сил, который и прибыл к месту нападения спустя пять с половиной часов. Слишком поздно, к сожалению, – пираты к тому времени скрылись...

– Где сейчас находится «Дмитрий Шостакович», месье капитан? – Голова Филина готова была разорваться на сотни, тысячи мелких осколков от рокота тревожного набата, который звонил во всю мощь.

– Судно было отконвоировано в порт Лагос, где и находится до сей минуты. Капитан шестой день производит на судне возможный в такой ситуации ремонт и ждет прибытия самолетом новых членов команды – его компания не заинтересована в оплате неустоек пассажирам, поэтому круиз будет продолжен...

– Чем же мы можем помочь?

– Пиратами, месье капрал, были захвачены заложники... Девятнадцать человек... По большей части – это молодые преуспевающие бизнесмены, но среди них есть и шесть членов экипажа – молодые девушки-стюардессы. Ваши соотечественницы...

«Кошка!!!» – взорвалось в голове Филина.

– Кошка... – прошептал он тихо.

Почему Андрею в тот момент пришла в голову эта мысль, он так никогда и не понял. Но именно она и оказалась правильной, к сожалению...

– Вы что-то сказали, капрал?

– Нет, простите, месье капитан...

– Да! Так вот, господа офицеры!.. В этом регионе, я имею в виду Гвинейский залив, существует только одна так называемая горячая точка...

– Нигерия, – подал голос сержант Дворжецки.

– Вы правы, месье сержант, – это действительно Нигерия, – подтвердил его догадку капитан. – И именно поэтому судно отконвоировано в самый крупный нигерийский порт Лагос, международный перевалочный пункт, и он, по крайней мере, охраняется правительственными войсками достаточно надежно... Хотя... Что значит «надежно» в государстве, которое уже столько лет находится в состоянии гражданской войны?.. Официально правительство Нигерии не просило помощи у ООН по поводу урегулирования своего давнишнего внутреннего конфликта, но Лагос – это огромный «перекресток» в Атлантике, поэтому в Гвинейском заливе постоянно присутствуют боевые корабли НАТО. В данный момент этим кораблем оказался французский авианосец...

– Общая диспозиция сил, я думаю, нам ясна, месье капитан. Стратегия, так сказать... – произнес генерал Жерарди. – Теперь хотелось бы, чтобы вы пояснили моим людям тактику. И попросил бы быть вас максимально откровенным, капитан, – вы наверняка слышали, кто такой «Дикий гусь Жерарди», а раз так, то знаете и то, что я никогда не пошлю своих людей в заведомую мясорубку, не понимая полностью их миссии! И раз уж вам пришлось за помощью обратиться ко мне, то...

– Я понял, месье генерал... – Белый Берет на секунду стушевался было, но тут же взял себя в руки и продолжил: – Наша проблема заключается в наших «связанных руках»... Официально мы не имеем права проводить какие-либо военные или как в данном случае спасательные операции силами военных на территории Нигерии – это будет расценено как вооруженное вторжение или экспансия... Правительство этого государства поддерживает негласную политику невмешательства в действия повстанцев-революционеров. А те в свою очередь только декларируют свою нетерпимость к этому правительству словесно, но не предпринимают никаких активных действий для того, чтобы его свергнуть. Хотя... Существуют достоверные данные о том, что армия повстанцев примерно в полтора раза превышает армию правительственную...

– Та-ак!.. – проговорил генерал и взглянул на Андрея и Франтишека. – Что-то начинает проясняться...

А те, совершенно не сговариваясь, повторили жест современных тинейджеров – сержант подставил ладонь, а капрал шлепнул по ней сверху своей!.. «Есть работа!» – в смысле... Наверное, именно в тот момент Филин и понял, кто такой Франтишек. Как там было у Маугли? «Мы с тобой одной крови – ты и я!»?..

Этот жест не остался не замеченным, конечно же, генералом, и он скупо улыбнулся – он тоже был с ними «одной крови»...

– Хорошо, капитан... – Жерарди взял инициативу в свои руки по праву старшинства. – Из всего вами вышесказанного следует понимать то, что наше правительство заинтересовано в проведении некой тайной спецоперации по освобождению заложников, в которой не было бы официально замешано правительство Франции. Я прав?

– Кхм-м... – Капитан стушевался, и это было видно – он не привык брать быка за рога таким прямым текстом. – Да, месье генерал... В распоряжении группы или групп, которые будут совершать эту миссию, будут возможности нашего авианесущего крейсера, а они не малые! И... Группа военно-морского спецназа, которую буду возглавлять лично я! В полном распоряжении!.. И дело тут не в званиях, месье генерал! В заложниках оказался племянник оч-чень высокопоставленных людей!.. И... Это не моя просьба! Лучше для всех не выяснять ничьих имен...

– Опять какое-то личное говно!.. – не сдержался Жерарди и со всего маху хряснул ладонью по столу. – Ладно! Что еще, капитан?

– Вашим людям, месье генерал, необходимо прибыть в Абуджу тайно и...

– Абуджа находится на удалении более пятисот километров от побережья и подконтрольна повстанцам! У вас есть конкретные предложения по поводу интрадиции моих людей в этот город?!

– Командование понимает, что официальная столица Нигерии Абуджа находится под контролем повстанческих сил и то, что она находится на значительном удалении от фактической столицы Нигерии Лагоса... Месье генерал... Именно поэтому мы и обратились к вам... И надеемся на профессионализм и высокую выучку ваших «гусей»...

– Ясно, капитан! Хорошо! Можете доложить своему командованию о том, что мои люди будут готовы через четверо суток...

– Да, месье генерал!

– Разработку всей операции я поручу своему штабу. По вопросам контактирования с моими людьми ваше командование будет информировано.

– Да, месье генерал!

– Теперь, капитан, вы можете возвращаться к своим людям. Далее эта спасательная операция переходит ко мне!

– Да, месье генерал!..

Часть третья

Кошка, или Нигерийское сафари...

Июнь 1998 г. Спасательная операция

В Абуджу, столицу Нигерии, спасателей генерала Жерарди отправлять не стали. Таково было решение штаба – «гусям» там попросту нечего было делать – неизвестно уж из каких источников, но стало известно, что «штаб» повстанческих пиратов базируется в прибрежных джунглях Нигера. А если уж еще точнее, то в излучине впадавшей в огромный и широкий Нигер более скромной по размерам реки Бенуэ, бравшей свое начало где-то в соседнем Камеруне в скалистых отрогах Адамавуа.

Спасательная операция разрабатывалась с учетом того, что Революционная армия повстанцев успела к тому времени выдвинуть ультиматум официальному правительству Нигерии, потребовав его отставки в обмен на жизни заложников...

Штабу Жерарди пришлось принимать в расчет не только жестокость и фанатизм революционеров, известные чуть ли не половине мира, но также и их высокую военную выучку, и опыт, а главное, хитрость и коварство. Поэтому было принято решение расценивать эту операцию как боевые действия, тем более что и природа никак не способствовала ее облегчению.

Да что там! Кишащий свирепыми и прожорливыми крокодилами Нигер, в который по весне не решаются входить даже местные аборигены. Совершенно непролазные прибрежные джунгли, которые еще более опасны, чем река, так как от травы до самых верхних зеленых ярусов населены самыми разнообразными насекомыми, ползучими и млекопитающими гадами, у которых тоже сезон спаривания, а потому особо кровожадная агрессивность – того и гляди, выскочишь ненароком на какую-нибудь «объясняющуюся в любви» парочку леопардов или заденешь своей дурной башкой свисающий с ветки хвост какого-нибудь серо-буро-малинового аспида, укус которого дает человеку шанс спасти свою жизнь в течение всего-то одного часа, а потом можно спасти только душу, прочитав молитву... Да плюс ко всему этому сама природа!.. Нигерия – практически экваториальная страна. Ну, подумаешь – всего-то пятьсот кэмэ или четыре градуса широты к северу от экватора! В июне – это 45—50 по Цельсию... Да влажность в джунглях до 95 процентов... Миазмы испарений гниющей флоры... Да ко всем «радостям» нехватка кислорода[67] – вот он, величественно возвышается над всей этой красотой четырехтысячник[68] , вулкан Камерун, а дальше тянутся нескончаемой грядой скалы Адамавуа. В общем...

«Прогулочка» «гусям» предстояла серьезная, что и говорить. И поэтому провести ее решили двумя группами. Первую, основную, в составе пятнадцати «гусей», возглавил сержант Франтишек Дворжецки, или по старой, укоренившейся традиции, Скорпион. Вторую же вспомогательную снайперскую группу прикрытия (постоять на «стреме» с оптическим прицелом, пока «взрослые дяди» сделают дело) общим числом в шесть бойцов возглавил капрал Андрей Проценко... Вернее, теперь уже Ален Ферри, или Кондор. (Это, конечно же, звучало довольно помпезно, но «окрестил» его, опять же, сам генерал Жерарди... И... Этот пернатый в природе тоже был хищником... Андрей даже посмеялся было в душе: «Вот филин и вырос до большущего кондора! М-да... Все повторяется. Ну-ну... Придется соответствовать...»)

Ну а прибыли... Да уж! Прибыли! Одно название...

На авианосец их всех доставили спасательным катером, подобрав в нейтральных водах после высотного десантирования с огромного транспортника С-17. Крейсер к тому времени дрейфовал по краю территориальных вод Нигерии на траверзе порта Лагос. Ну и естественно, что прибытие групп «Диких гусей» осталось не замеченным для катеров пограничной охраны – нейтральные воды не их сфера влияния. Ну, дальше...

А дальше... Дальше началась настолько запутанная совместная игра двух спецслужб, что Андрей[69] , не посвященный в их кулуарные махинации, назвал все эти «телодвижения», не мудрствуя лукаво – «это просто песня, бля!»...

Представитель нигерийской стороны сообщил буквально следующее:

– Нашему правительству известно то, что в числе заложников находится родственник одного из очень высокопоставленных лиц вашего государства, а также и то, что для проведения операции по их освобождению вами задействованы лучшие силы Французского легиона. Но есть одно большое «но»... Наше правительство тоже неоднородно, и, к сожалению, по поводу захваченных заложников получило поддержку мнение оппозиции, а оно таково – «у государства Нигерия достаточно своих сил, чтобы обеспечить освобождение захваченных революционерами людей без привлечения спецподразделений со стороны»...

– Это какими же надо быть амбициозными придурками, чтобы не понимать того, что такая задача им не по силам – на своих местах усидеть бы!.. – произнес в сердцах Жерарди.

Генерал посчитал, что эта операция настолько не проста, что координирование и командование группами он должен взять на себя лично. А может быть, ему просто захотелось в очередной раз впрыснуть в свои вены добрую порцию адреналина? Кто знает об том? Да и, по совести сказать, кому, как не старому «дикому гусю Жерарди» было командовать своими питомцами в этой ситуации?

– Так что же вы предлагаете, господин полковник? – обратился он к представителю Нигерийской национальной безопасности.

– Наша служба, так же как и пограничная, не относится к оппозиции. В отличие от министра обороны, к сожалению... Поэтому... Если в одну из ближайших ночей в наши территориальные воды войдут несколько легких катеров типа «Зодиак»[70] ... Ну, скажем, три... И обменяются при этом условными сигналами с патрульными катерами, то... – Нигерийский полковник не пользовался четкими определениями, как и все контрразведчики всего мира, наверное, но говорил так «прозрачно», что лишних вопросов задавать не было необходимости. – Морские пограничники «не заметят» того, что эти катера войдут в устье Нигера, а в случае необходимости и сопроводят... А пограничники сухопутные «не найдут» некую тайную базу, если необходимость в таковой появится...

– Ясно! Это немного облегчит миссию моих людей! – произнес генерал.

– Должен сообщить вам еще некоторые подробности, господин генерал... Наш министр обороны находится в глубокой оппозиции к премьер-министру – генерал уже давно мечтает сам встать во главе правительства... Но в его министерстве все далеко не так спокойно, как ему того хотелось бы... Командующий сухопутными войсками – его племянник...

– Пехота будет против нас... – произнес с пониманием Жерарди.

– Да, господин генерал. Далее... То же самое можно сказать и о командующем Военно-морскими силами – тот зять...

– Значит, и моряки тоже...

– Не все! Есть еще и Речной флот, а это четыре флотилии по десятку патрульных катеров и канонерок. Не бог весть что, конечно, но командор, возглавляющий речников, был разжалован министром из адмиралов и понижен в должности – нужно было освобождать место зятю...

– А вот это, полковник, хорошая новость – мои «птички», насколько я в курсе операции, будут действовать на реках в основном. И если ваш речной Посейдон...

– Наш речной Посейдон не будет вас замечать, предоставив вам возможность решать свои проблемы самим...

– И на том спасибо.

– И последний, немаловажный момент! Полковник, командующий Противовоздушной обороной, очень хочет получить генерала наконец-то и уйти на генеральскую же пенсию. Но! Этот человек большую часть жизни отдал армии и, как это ни странно, сохранил некое подобие офицерской чести... В общем... Если некие вертолеты, без опознавательных знаков(!), не заметят радары моряков, то радары ПВО будут «слепы». Если же полковнику зададут из министерства вопрос о том, знает ли он о нарушителях, – он вас «увидит» и «отдаст»...

– Ясно!..

– Ну и моя служба... В полном вашем распоряжении! Если помощь наша потребуется...

– Спасибо, полковник! – произнес Жерарди. – Вы, поверьте на слово боевому генералу, очень помогли нам, предоставив эту информацию.

– Я патриот своей страны и своего народа. И именно поэтому я не имею ни малейшего желания, чтобы вследствие чьих-либо политических ошибок, замешенных на амбициозности и глупости, в Нигерию были направлены «Голубые каски»[71] – мы предпочитаем сами решать свои проблемы... А кто такой Жерарди, я помню еще по Конго... Правда, тогда это был майор Жерарди...

При этих словах ноздри генерала стали хищно раздуваться, а глаза сузились до щелок – видимо, было что вспомнить про «ту» Конго, еще не развалившуюся на две: «просто» Конго и Демократическую Республику Конго...

– Хорошо, полковник! Мы поняли друг друга!.. Благодарю за помощь!..

* * *

...Темная, хоть глаз выколи! экваториальная ночь (обычная для этих широт) скрывала даже буруны на воде, оставляемые тремя черными, как вороново крыло, надувными «Зодиаками». Эти три, даже не сказать катера, а просто тени на воде, фантома несли на своих «спинах» физическое воплощение надежд заложников на освобождение. И не просто физическое, а абсолютно профессиональное и бескомпромиссное! И для этого «воплощения» просто по определению не существовало возможности другого исхода миссии – в операцию шли «Дикие гуси» генерала Жерарди!..

В точке «рандеву» был дан оговоренный световой сигнал патрульному пограничному кораблю. Тонким, «карандашным», узконаправленным фонарем синего цвета... Пароль приняли, отсемафорили в ответ и... Взбурлив винтами черную воду залива, пограничный корабль ушел нести свою службу дальше, развернувшись при этом к «теням» своей кормой...

Три «Зодиака» бодро, с какой-то неотвратимостью – «светиться» на воде залива не было ни времени, ни смысла, – а главное, скрытно, приближались к устью Нигера. Время интрадиции групп на территорию выбрали не случайно – все же профи такого уровня знают свое дело. А все очень просто. Океан дает побережьям, которые он омывает, приливы и отливы. Причем очень мощные!..

Отлив... Подарок для спецназа, вторгающегося на сушу с воды! Если правильно его использовать!.. Атлантический отлив в Гвинейском заливе – это около двухсот метров голого, без кустов, годных для засад и заранее расставленных минных полей, белого песка (этот песок – остатки коралловых отложений). Есть где сориентироваться и перегруппироваться... А уже через пару-тройку часов океанский прилив скроет любые следы...

Группе Скорпиона (Франтишек был старшим по званию и опыту) высадка была не нужна – до какого-то времени им необходимо было быть «водоплавающими»... Именно поэтому ощетинившиеся стволами «Зодиаки» стремительно миновали прибрежную зону и, войдя в устье реки, резко сбавив ход, стали пробираться в глубь Африки...

Двадцать один человек. Человек?.. Скорее – двадцать один робот...

Эти лица были суровы и целенаправленны... Кондор, конечно же, не мог видеть своего лица (нет, маленькие зеркальца у них, конечно же, были у каждого, для выполнения спецприемов), но подозревал, что выглядит со стороны точно так же...

И еще... Андрюху поразила сама системы маскировки. «Гуси» стали маскироваться еще до погрузки в «Геркулес» – установка штаба была предельно проста: «Ни в коем случае не дать противнику определить национальную принадлежность спасателей!», так как это может привести к международному скандалу. Каждому предоставили возможность подобрать для себя оружие и экипировку в соответствии со своими привычками и личными симпатиями...

Кондор был одет в стандартный натовский камуфляж и берцы английских десантников из эластичной толстой кожи и на толстой же каучуковой подошве (он никогда не был фанатичным славянофилом, а потому выбирал свою экипировку, исходя только лишь из соображений удобства и практичности в боевой обстановке). А вот разгрузочный жилет, как и старенький РД[72] , он взял родные, от советского ВПК.

С оружием же пришлось немного повозиться.

Его снайперская группа из шести человек (а именно эту, снайперскую, функцию она и должна была выполнять) состояла из двух снайперов, один из которых, естественно, сам Кондор, двух разведчиков-корректировщиков и двоих стрелков-охранников. Собственно, эти шестеро тоже делились на две группы. И их огневая мощь должна была соответствовать задаче. Андрей пошел по проторенной тропе, как сделал это еще в 88-м, собираясь в «командировку» в Афган. Практически все «революционеры» во всем мире пользовались в основном советским оружием – «АКМ», «СВД», «АПС» (автомат – это понятно, снайперская винтовка Драгунова и старый добрый автоматический пистолет Стечкина), и куча боеприпасов чуть ли не под каждым кустом... Ну, автомат ему был не нужен, пока... А вот по поводу остального у него со Скорпионом разгорелась настоящая баталия – Франтишек был фанатичным приверженцем, почти адептом, американского и немецкого оружия. Они почти полдня с пеной у рта проспорили о выборе Кондора, но он настоял все же на своем. Правда, с некоторыми нюансами – это была не «СВД», а ее более новая младшая сестра – «СВДС», чему Андрей был даже рад. «СВДС» – это та же «драгуновка», только «усовершенствованная» и модернизированная, с системой бесшумной и беспламенной стрельбы, чего не было на ее предшественнице, и складывающимся прикладом. А прицел на нее установили английский, двадцатикратный(!), с просветленной оптикой и антибликовым покрытием. И это было просто отлично! Блик солнца, отбрасываемый от линзы оптического прицела, сослужил дурную, смертельную службу не одному опытнейшему снайперу, потому что абсолютно всего в динамике боя предугадать невозможно, особенно солнца, внезапно выглянувшего из-за тучки... А вот от старого, надежного и такого грозного «стечкина» Кондора отговорить не смог никто. Его обойма на двадцать тяжелых, девятимиллиметровых патронов давала этому патриарху огромное преимущество перед всеми остальными. Как и возможность вести стрельбу не только одиночными выстрелами, но и очередями. А если пристегнуть к рукояти пластиковую кобуру, то уже получался легкий автомат... Ну и уж на всякий случай Андрей положил в нагрудный карман своего жилета самую «младшую сестричку» из фамилии «beretta» – изящный пистолетик с обоймой на восемь патронов и калибром 7,65 – как «последний аргумент», если случится... С ножом было немного сложнее, но и тут долгих раздумий не было. Кондор, конечно же, предпочел бы проверенный НРС-2, но... Из всего выбора «в глаз упал» бельгийский «komando», который был, по сути, «боевым ножом Боуи», но очень усовершенствованным и доведенным почти до идеала, – это было произведение искусства боевого холодного оружия. А в потайной кармашек улегся маленький, неказистый, но такой родной и незаменимый «леший-2». Какими путями эта, секретная, кстати говоря, по сей день, разработка советского ВПК попала в легион, было покрыто тайной. Но факт – здесь толком пользоваться этим ножом не умел никто! А в «Витязе» это было стандартное вооружение любой диверсионной группы – «нож выживания»! На его восьми лезвиях уместилось все, что нужно настоящему диверсанту. Даже компасная градуировка!.. Ну и еще... Настоящее бразильское мачете. Другие вооружались почти по такому же принципу...

...И вот они, мрачные, сосредоточенные и целеустремленные, сидели, пригнувшись, на покатых бортах «Зодиака», ожидая встречи с неизвестностью... Кондор всматривался до боли в глазах в надвигающиеся неотвратимой стеной африканские джунгли, поглядывал исподволь на своих бойцов и думал: «Ну, че, капитан, тряхнем стариной? Только бы „старина“ не отвалился – с последней подобной работенки семь с половиной лет прошло, а это в нашем деле срок! И не малый... Парнишки-то твои, вон, все „молодняк“, а опыту не занимать... Ладно! На хер эти мысли!!! Дело надо делать – там простые люди „парятся“... И еще, возможно, Кошка... Хорошая баба, что и говорить! Вот найду, достану из джунглей и женюсь на ней! А чего?! И плевать на все разговоры! Да!»

И Кондор улыбнулся...

* * *

Первые сутки их миссии прошли относительно спокойно. Хотя был один момент, когда пришлось немного понервничать. На рассвете, когда все три катера причалили к недружелюбному берегу на дневку, пройдя по реке что-то около пятидесяти километров, пришел сигнал тревоги от сторожевого дозора, выдвинутого на пятьсот метров вперед от лагеря. Каждый знал, что ему нужно делать – все же здесь были собраны настоящие профи, – поэтому круговая оборона была занята быстро, без суеты и спешки. «Гуси» залегли за ранее выбранными укрытиями и замерли, а Скорпион и Кондор «приросли» к наглазникам своих биноклей. Через две минуты над гладкой поверхностью Нигера стал раздаваться довольно громкий стрекот старенького двигателя, и появилась допотопная патрульная канонерка.[73]

Они переглянулись с пониманием, и Франтишек рукой подал бойцам сигнал «Себя не раскрывать! Огонь не открывать! Соблюдать маскировку! Полное внимание!» – о том, что Речной флот Нигерии находится в статусе союзника, рядовые бойцы группы не знали, – обычная практика в любой армии, когда каждый знает только свою задачу...

Патрульная посудина шла по реке медленно и солидно, а из крохотной рубки время от времени поблескивали на раннем солнце линзы обычного, да и откуда же было бы взять простым африканским морякам современные технологии, бинокля – офицер лично осматривал берега. И он-то как раз и заметил один небрежно замаскированный «Зодиак» – «солнечные зайцы», отбрасываемые его биноклем, «зависли» на полторы минуты в направлении «гусей»... И... Канонерка величаво проследовала дальше. А через полчаса Скорпионом был назначен «вечный маскировальщик» – именно тот, кто набрасывал масксеть на обнаруженный «Зодиак» и не закрепил ее на дне, а просто подоткнул под днище. Теперь этот провинившийся «гусь» будет «тренироваться» в настоящей, боевой обстановке до самого окончания миссии, а после нее отстоит на «посту у бочки» несколько часов, если выживет, конечно, – профи не имеет права на такие ошибки, потому что они могут стоить жизни всей группе...

...А еще через сутки «гуси» рассыпались на две автономные группы, как то и было задумано с самого начала. Скорпион повел свои два катера выше по течению, а Кондор начал пеший путь, притопив катер в надежно замаскированном и обозначенном месте, – к предполагаемому месту базы пиратов, а значит, и предполагаемого места содержания захваченных заложников, основная и вспомогательная группы должны были выйти с разных сторон...

Скорпион, следуя течению Нигера, удалялся от этой базы к западу и должен был организовать свою собственную скрытую базу где-то в месте слияния с Бенуэ. Туда же должны были быть выведены и спасенные заложники. В больших прорезиненных мешках покоились, до времени, две большие резиновые лодки на десять человек экипажа, в которых и предполагалось эвакуировать спасенных, отбуксировав их «Зодиаками» в Гвинейский залив к авианосцу.

А протопать по непролазным джунглям им предстояло более семидесяти километров. «Протопать»!.. Хорошая намечалась прогулочка... Хотя... Ему ли, Филину, было сетовать на тяжесть и «несправедливость» задания?! С ним были очень неплохие бойцы, и выбирал он их сам.

«Хорошие ребята, – думал Андрей-Ален, продираясь сквозь джунгли к основной цели операции. – Молодые, правда. Может выдержки не хватить в пиковой ситуации – их „боевой“ опыт – всего-то тренировки на полигонах... Но профи отличные! Вот хотя бы Джамп!» Кондор посмотрел в короткостриженый затылок единственного в его группе японца.

Кито Джамп. Японец. В группу Кондора он попал за фантастическое владение не только своим телом, но и всем тем разнообразнейшим оружием, которое традиционно приписывается к восточным боевым искусствам. Шутка ли сказать, но этот маленький японец в свои двадцать два уже девятнадцать лет занимался именно этим делом и был мастером, гордо носившим четвертый дан в будо(!!!). Владел искусством!.. Возможно, именно из-за того, что по семейной традиции состоял в якудза, в клане «Тигров» (о чем очень красноречиво говорила его цветная татуировка во все тело), и готовился стать штатным палачом клана. Чего, собственно говоря, и не скрывал. Единственное, чего не знал никто, так это то, почему он бросил свои острова и бежал в легион... А имя Джамп родилось не от Japan, что было бы естественно, а от Jump (прыжок по-русски) – Кито на тренировках напоминал неуловимый прыгающий мячик... Джамп в группу Кондора был включен как стрелок-охранник и штатный радист. Кроме родного, мог довольно сносно общаться по-английски...

«Или Гот... Смешной он немного, этот Мартин! Носится со своей маниакальной идеей о том, что его немецкие корни берут начало еще от древних воюющих кочевников – готов... Ну и пусть его! Главное то, что он мастер своего дела и по-немецки флегматичен...»

Мартин Гот. Немец. Этот двадцатичетырехлетний парень был настоящим Голиафом – 210 см роста и 130 кэгэ тренированных, стальных, молодых мышц! И мощь! Кондор видел, как этот «мальчуган» свернул в петлю стальной лом, руками! Андрей подумал еще тогда, что по силе он мог бы сравниться не только с Медведем, но даже, наверное, и с Бандерой!.. И еще. Гот хоть и уступал всем остальным в стрельбе и рукопашке, но зато обладал уникальнейшим глазомером – на сложном рельефе при слепящем солнце он мог без приборов определить дальность до цели с погрешностью до полуметра(!). Удивительные глаза! В группе он был разведчиком-корректировщиком Кондора. А кроме немецкого, владел английским и испанским.

«Правда, есть у меня и тертые „мальчики“. С такими работать спокойно. Ну... Не так спокойно, конечно, как с моей старой группой в отряде, но... Надежно, во всяком случае. Взять хотя бы Збигнева. Опытный и хорошо обученный стрелок...»

Збигнев Вайпер (viper – в переводе на русский – «гадюка»), прошедший в непонятно каком качестве все перипетии Югославской войны, будучи при этом польским офицером-десантником... Майор Войска польского, как и Скорпион. Молодой – всего-то двадцать семь, но опытный и надежный. Но... Главное, и это сыграло главенствующую роль для Андрея, которому дали возможность отбирать бойцов в свою группу самому, Вайпер, несмотря на свои довольно малые габариты – 169 см и 70 кэгэ, – обладал слоновьей выносливостью и хорошей стрелковой подготовкой. При этом свободно, как на родном польском, общался по-французски, по-английски и по-русски (!). В группе Кондора Збигнев был вторым снайпером.

«...Классный парниша, что и говорить! Юморной... Даже на одесские анекдоты реагирует правильно – смеется именно там, где надо. А уж мишени кладет!.. Правда... Видно, что учил его снайперскому делу не наш Бык – класс не тот, но учили правильно, с пониманием... Молодец Франтишек, что посоветовал к своему землячку присмотреться... Или вот Паша... Уж где этого жука по жизни терло – вообще загадка истории...»

Павел Стар. Это сложилось от английского Star («звезда», в смысле). На что он немного обижался, но деваться-то было некуда – прилипло. «Какая из меня Звезда, на хрен?! Я че, самый необычный?! Ну, послужил немного, и че?..» Немного!.. Ровесник Кондора, майор Старков сумел выжить в Афгане, Фергане и Северной Осетии, будучи командиром разведчиков артиллерийского полка. Но это уже в конце. А в начале, в Кандагаре, – взводный «развед-Ванька» гаубичного дивизиона легендарных за Речкой «Д-30»[74] ... Паша имел две боевых награды и огромнейший опыт... В группе Кондора Стар был, и это естественно – уж кому, если не ему, – разведчиком-корректировщиком. Общался Стар в Легионе сугубо на родном, русском языке, хотя довольно сносно владел английским.

«...Хорошие мальчики, правильные, а главное – хорошие бойцы. Не зря же они к Жерарди попали... Как там в этом старом фильме говорил капитан Титаренко: „Споемся на виражах!“?.. Споемся, конечно! А как же?! Не „ложить“ же их здесь, посреди Африки, да и сами они этого сделать не позволят... Разве что только за Грандом присмотреть придется – совсем юн паренек... И как он только попал в легион, а особенно к Жерарди, абсолютно непонятно... Хотя... Цепкий и сильный. Может, и выйдет толк...»

Алексей Гранд. Самый юный и совершенно «безопытный» из всей команды Кондора. Отдал свой «долг» Родине, отслужив свою срочную службу на таджикской границе. «Погранец», который отхлебнул от армии свой, «малый» кусок... «Малой» родиной Лешки был затерянный в сибирских просторах городишко Горно-Алтайск. И именно это и привлекло Кондора. Два года выискивания следов нарушителей на КСП в сложных высокогорных условиях. Родной для него Алтайский край, хотя это, конечно же, не африканские джунгли, но все же лес, да плюс к тому горные условия существования (от самого рождения и до Горного Бадахшана на службе)... Этот паренек был абсолютно универсален в боевом применении... А если учесть, что он имел в своем активе двух «мастеров» – мастер спорта по современному десятиборью (что включает в себя, кроме легкоатлетических дисциплин, еще и стрельбу, плавание и еще что-то) и мастер спорта по стендовой стрельбе. Хороший набор?.. Вот именно так и думал Кондор, понимая, что в «гуси», попадают не простые мальчики... Лешка был прям как телеграфный столб, и чужие языки ему не давались. Абсолютно!.. Поэтому-то (наверное, поэтому, ибо крепок был «мальчиша» – 190 сэмэ и 100 кэгэ) и общались с этим «мальчиком» на его родном, русском языке, не предлагая французский. А на кой, спрашивается, красный перец, ему это было нужно?.. Лешка видел своими глазами стычку Андрея с Ильей. Видел, оценил и понял, что «мышечная масса» еще не дает особенных преимуществ для победы... И все время старался на татами встать в спарринг с Андреем – хоть и «получить пилюлей», но чему-то научиться... А когда представилась возможность заработать денег... Большой мальчик не отказался. А Кондор, который Филин, «скушал» такого бойца, не вдаваясь в глубинные подробности...

Так и сложился этот конгломерат молодости и опытности, безудержной силы и разумного расчета, и еще чего-то, из чего рождается настоящая боевая команда единомышленников. Боевая группа... Команда Кондора: Джамп, Гот, Вайпер, Стар и Гранд. Команда...

* * *

...Кондор вел свою группу на северо-восток параллельно берегу извивающегося Нигера к речному перекрестку, где не очень широкая Бенуэ, словно донор, отдает свою голубую кровь, вливаясь в этот мощный поток. Вел так, чтобы речная водная гладь не исчезала из поля зрения. Метрах в сорока-пятидесяти примерно от мутной, илистой воды. Это был, наверное, самый тяжелый путь, но Кондор избрал его не зря. Такой способ передвижения подсказал ему Стар:

– Ты это, командир... Не ходи далеко в джунгли... – Павел почти по-старчески пожевал губами в раздумьях. – Вдоль воды надо идти. Точно тебе говорю! Только не по самому краю берега, а пару-тройку десятков метров отойдя – на закуску к кракоебам не попадем...

– Это понятно – не стоять в зоне броска крокодила – первая мера предосторожности... Что еще, Стар, слушаю?

– Я полтора года в Сомали оттрубил, в Джибути... Короче... По этой «зеленке» здесь, в этой долбаной Африке, просто так никто не бродит. Разве что по оч-чень большой необходимости... Когда деваться некуда!..

– Что, и так бывает?

– По-разному бывает, капитан... – Павел замялся на секунду. – Ты это... Послушай, что говорю... Я из всей нашей шараги единственный знаю эти, бля, местные условия...

– Паша. Ты скажи, что хочешь и знаешь... А мы посмотрим, как оно там будет дальше...

– Да-да... Посмотрим, Ален... Так вот, капитан...

– Я – капрал, Паша. Капрал... Капитан – это в прошлой жизни. Так же, как и твой «майор», рядовой Стар. Такие дела... А вот от умного совета я никогда не отказывался, потому и выжил, наверное, во всех говнотерках... Так что ты хотел сказать, Стар?

– Тут такое дело, кап... Капрал!.. Двигаясь вдалеке от реки, мы имеем полный шанс влететь в хорошо организованную засаду.

– Поясни, Паша. И поясни, почему мы не имеем того же шанса, двигаясь вдоль течения?

– Ладно. Местные «революционеры» не любят воды...

– А как же пираты?

– И они тоже! Это их промысел всего лишь связан с водой, но... Они такие же «сухопутные», как и все остальные... Короче! Они намного более вольготно чувствуют себя в дебрях, чем в прибрежных кустах, – это раз!

– А два?

– Два – это то, что и ты сам никогда не окопался бы в редких прибрежных кустиках, имея за спиной реку, а значит – засаду без надежного тыла! А что главное в деле засадников, ты и сам знаешь, Кондор...

– Иметь надежные пути отхода – это «азбука» диверсанта... – проговорил в раздумьях Андрей.

– Правильно понимаешь, командир! – улыбнулся бывший майор. – А отсюда вывод?..

– М-да... Вывод напрашивается сам собой, – произнес Кондор, внимательно оглядываясь. – Если не лезть на звериные тропы, ведущие к водопою – к воде ведь не только антилопы ходят, но и пумы-ягуары, да и крокодилы ждут свой обед именно возле них, – то можно избежать неприятных встреч с местной фауной...

Во время этого задумчивого монолога Стар согласно кивал головой.

– А если не углубляться в дебри, то можно избежать пиратских засад... Я тебя правильно понял, Паша?

– «В яблочко»!

– Но тут есть еще одно немаловажное «но» – дозоры и посты.

– Все правильно, Ален. И дозоры, и посты на реке должны быть обязательно! Иначе местный Речной флот уже давным-давно их прижал бы...

– Так! Стар, Джамп – в головной дозор. Старший – Стар. Особое внимание на прибрежные кусты! При обнаружении пиратов докладывать немедленно. И не трогать их, Джамп! У них могут быть радиостанции и почасовой доклад обстановки. Не ответят своим – считай, имеем погоню на хвосте. Повторяю! Ни в коем случае не пытаться аннулировать обнаруженные дозоры и посты пиратов, разве что при прямом столкновении. А главное – немедленно докладывать! Немедленно!!! Ясно?

– Да, месье капрал! – ответил Стар.

– Вперед! Удаление сто метров. Радиостанции работают только на прием! Полная тишина в радиоэфире, пользуемся оговоренной сигнальной системой. Пошли!

Две небольшие камуфлированные фигуры тенями скрылись в ближайших кустах.

– Гот в конец колонны – удаление пятьдесят метров!

– Да, месье капрал! – прогудел огромный немец и подхватил в руки тяжелый «М-62», одновременно устремляя свой пронзительный взгляд в хвост их небольшой колонны.

– Открой глаза и уши, Мартин, – было бы обидно получить засаду за спиной...

Гот улыбнулся своей странной улыбкой и тоже растворился в зеленой паутине джунглей.

– Вайпер, Гранд, движемся колонной. Гранд – головной, я – замыкающий. Уши торчком, полное внимание! Пошли, парни!

И ничего странного не было в такой расстановке сил. Это был всего лишь опыт, опыт и опыт... Стар – разведчик от бога, да и вообще опытный солдат, и Джамп – мистер Тихая Смерть. Кому, как не им, красться впереди всех? Гот – разведчик, отягощенный мощным пулеметом. Ему идти, конечно же, в арьергарде. Ну и основные силы снайперской группы – два опытных снайпера и Гранд с таким же, как у Гота, «М-62»...

Это и было начало той сумасшедшей и абсолютно необъяснимой ни с военной, ни с человеческой точки зрения спасательной операции...

Все тот же июнь 1998 г.

Африканская «школа выживания»

Джунгли Нигерии...

С чем можно сравнить это явление природы? Да, пожалуй, ни с чем...

С вьетнамскими или лаосскими? Там ведь тоже буйство природы. Но... В Юго-Восточной Азии это либо горы, либо болото. Ядовитые миазмы от гниющих деревьев и множество ядовитых змей... Амазонские? Почти все то же самое – нависающие зеленым потолком кроны огромных деревьев-исполинов, болота, испарения которых зависают под теми кронами, не имея возможности подняться выше, и создают удивительно-уникальный вонючий туман, и богатейшая хищная фауна, представители которой стоят в очередь, чтобы отпробовать тебя на клык... Нет, все это хоть и похоже, но... Не то!

Центральноафриканские джунгли...

Здесь, в непосредственной близости к экватору и в ближайшем соседстве с южной Сахарой, гниющие болота – явление если и не уникальное, то уж наверняка очень редкое.

Весна здесь – это сезон муссонных дождей. Когда оживает вся природа, зеленеет и расцветает таким буйством красочных цветов, что рассказать о том, как выглядит эта земная радуга, не хватает никаких слов! Это зрелище потрясает воображение!.. Точно так же, пестро и нарядно, выглядит все живое население этих мест. Настоящий большой праздник матушки-природы!..

Но...

Проходит всего-то месяц-полтора, и солнце, такое жаркое в этих широтах, сжигает все эти краски. Знаете, как это бывает, если пройтись зажженной паяльной лампой по красивой лакированной поверхности шикарной иномарочки? Не знаете?! Ну-у-у!!! Весь ее шик-блеск облазит, обгорает, и на свет божий вылазит обыкновенное черное железо, которое ничем не отличается от железа родного «Запорожца».

Африка к концу мая превращается из большой, красивой и разноцветной клумбы в нечто бежево-серо-унылое с жидким от жары воздухом, который, кажется, можно просто взять и налить в бутылку. Бр-р-р!!!

Хотя... Не все так постно и уныло.

Наверняка каждый из нас знает или хотя бы представляет себе из прочитанных книжек, что же такое есть оазис в Аравийской пустыне. Так вот, и в африканской сельве есть похожие оазисы. А еще в желтой жаркой Африке текут, особенно вблизи побережий Атлантического и Индийского океанов, несколько довольно крупных рек, Замбези, например, Конго или все тот же Нигер, оставивший в душах «Диких гусей» Кондора самые гадкие воспоминания...

...В желтой, жаркой Африке, в центральной ее части,

как-то вдруг, внепланово случилося несчастье —

слон сказал, не разобрав: «Видно, быть потопу!» —

в общем, так – один жираф влюбился в антилопу!

– Ты че там бормочешь, Кондор? – поинтересовался шепотом Гранд на небольшом привале.

– Молодо-зелено... – усмехнулся в ответ Стар. – Как скажешь, командир?

В ответ Кондор только кивнул головой, вновь погружаясь в свои тяжелые мысли.

– Наш капрал, он же капитан, он же наш командир, мой большой и юный друг Гранд, очень уважает Владимира Семеныча, как и я... – стал наставительным шепотом пояснять Стар. – И когда он его вспоминает, а тем более вслух, означать это может только одно – зреет какой-то план. И скорее всего совершенно сумасшедшего содержания – была у меня возможность посмотреть на его решения в Абажеле... А ты-то, поди, и не знаешь даже, кто такой Владимир Семеныч, а, Гранд?

– Поэт какой-то, наверное?

– И поэт, и певец, и композитор, и актер. Высоцкий это! Владимир Семенович Высоцкий! Темная твоя душа!

– А-а! Ну, знаю, конечно! – стал оправдываться Гранд. – Только...

Стар, подняв руку, повернулся к Алену, вглядываясь в его глаза:

– Ну, так что? Я прав насчет плана, капитан?

– Я капрал... – поправил его машинально Кондор. – Плана пока нет...

– Пока...

– Но есть мысли, майор.

– Я рядовой, командир. – И широко улыбнулся.

– Вася Теркин – это нам пригодится... – Ален улыбнулся в ответ. – Ладно, Паша, проехали... Давай, зови к нам нашу Гадюку – устроим Малый военный совет.

– Вайпер в боковом дозоре.

– Леша, смени Збигнева на посту, – обратился Кондор к Гранду. – А его ко мне. И без лишней суеты – время нас хоть и поджимает, но...

– Скрытность важнее! – продолжил Алексей и нырнул в густую африканскую зелень.

– Хороший мальчуган – тихо ходит... – прокомментировал перемещения Гранда бывший майор. – Глядишь, из него через пару-тройку заданий настоящий боец получится...

– Да, хороший парень. Может быть толк...

– Если выживет в этот раз...

Кондор внимательно посмотрел на своего солдата:

– Слушай, майор... – И поднял руку, останавливая открывшего было рот Стара. – Бывших среди нас не бывает – сам-то меня капитаном зовешь!

И, получив согласный кивок головы, продолжил:

– Ты ведь не совсем простой майор, а? Вернее, не совсем артиллерист?

– С чего это ты взял, капитан?

– Я сам из «одесской артухи» вышел и в этом деле что-то да понимаю...

– Вот! – Стар поднял указательный палец. – Вот это то самое «то», чего я не знал.

– Так что, майор?

– ...А я-то думаю: «откуда „краповая“ спецура знает такие узкоспециальные артиллерийские термины, как „отклонение на деривацию“ или „выстрел и количество порохового заряда к нему“, неужели им так это нужно?

– Паша?!

– Не делай брови «домиком», капитан, не надо... Я в «гусях» уже два года, и у меня есть оч-чень неплохие знакомства в нашем «отделе кадров» – это тебе на вопрос, откуда я знаю, – познакомился с твоим досье[75] ... Надо же ведь, в конце концов, знать, какой у тебя командир и под чьими знаменами он тебя ведет! Впечатляет, что и сказать!..

– Ну, под чьими знаменами – понятно... Непонятно только, откуда они все раскопали – закрытая информация!..

– Раскопали... Они теперь почти все могут – Союза нет, Комитет канул в Лету. Теперь там все и все могут продать, был бы покупатель...

– Ты не ответил, майор. Я ведь тоже познакомился с твоим досье...

– Немудрено...

– Ты «трудился» там же, где и я. Ну, или почти там же... Выжить сумел, а это огромный показатель, согласись. Ты мой ровесник – я капитан, ты майор!.. Ну, так что? Будешь продолжать целку корчить или расколешься? Паша, мне надо знать, на кого рассчитывать в этой операции, а за кем присматривать.

– Ну, за кем присматривать – понятно... – Стар потер кончик носа. – Ладно, кэп!..

Кондор посмотрел на часы. С момента ухода Гранда прошло ровно четыре минуты – значит, на рассказ Стару оставалось примерно столько же или меньше.

– Успею. – Павел прикрыл своей ладонью циферблат на руке Кондора. – Слушай, раз припер к стенке... Только без подробностей! Так, «июньские тезисы»...

Стар задумался, и глаза его немного затянуло эдакой поволокой воспоминаний:

– В 87-м прикончил «Московскую общагу»[76] , факультет разведки – я ведь на полгода тебя постарше буду, капитан... И должен был тогда остаться лейтенант Старков служить в Генштабе(!), но... сherсher la femme, как говорят французы.

– Ясно... Как всегда...

– Как всегда... Папа, генерал-полковник, имел насчет своего блондинистого чада малость другие планы, а тут фуеголовый лейтенантик, молодой да ранний... А чадо-то уже с пузиком! И, что самое обидное, аборт делать не хочет, а хочет замуж за летеху!.. Ну, папка в порыве праведных чувств и отправил его в наказание за Речку. Благо зятек несостоявшийся был в его хоть и не прямом, но подчинении...

– Знакомая хуйня...

– Ага... Зятек, отслужив в артдивизионе, вернулся только вместе с Громовым в 89-м, через мост в Термезе... Старлеем на майорской должности...

– Круто тебя!..

– ...Дальше – больше!.. – Павел пожевал губы. – Увидел сына в первый раз, и так меня расперло, что... В общем... Соорудили второго... А тестюшка, узнав о таком вероломном вторжении в границы своего государства, сослал несостоявшегося зятя в ТуркВО... В 92-м, уже после распада сэсэсээра и после бравой службы в ЗакВО, боевого капитана направили в академию на учебу... Отучился, получил майора... Все два года приходилось «партизанить» с женой – не хотел генерал себе такого зятя... А в 94-м, при родах, моя Светланка умерла – сердце не выдержало... Третий сынишка так и не родился...

– Во, бля! Повернулось-то как! – не смог сдержаться Ален.

– Повернулось... Похоронил их как положено... А через неделю получил направление в Таджикистан, комроты...

– Майора, после академии, на капитанскую должность?!

– ...Ну и написал рапорт об увольнении... Летом 95-го уволили... Вот такие дела, капитан.

– Круто тебя!.. А дальше?

– Помыкался немного и подался в легион. А что делать – тестюшка считает во всем виноватым только меня. Чуть не преследовать начал... К сыновьям на пушечный выстрел не подпускал! Скотина жирная!.. Вот такая у меня история, Андрюха...

– Иконостас-то[77] имеешь?

– Зачем тебе?

– Знать хочу...

– Квалификацию? Ну-ну... – Павел опять пожевал губами. Видать, привычка такая. – Ладно... «Красная Звезда» и «Отвага» за Афган, вторая «Звезда» за Фергану, «Боевое Красное Знамя» за Цхинвали, ну и за полгода в Таджикистане успел «За заслуги перед Отечеством» прихватить – эта медалюшка уже российская...

– Вот теперь все понятно, Паша...

– Что тебе понятно, я не знаю, но давай-ка, командир, заканчивать эти сопли. Слышь, как к нам наша Гадюка крадется? Через пару секунд заявится.

– Он неплохой солдат, Паша, – грустно проговорил Кондор, и грусть ту могли понять только эти двое. – И тоже майор в «прошлой» жизни. Правда, Войска польского, но...

– Опыта бы ему нашего, да побольше, – цены б не было...

– Он в Югославии отметился... И тоже наш – из разведки...

– Только ходить тихо так и не научился!

– Не придирайся, майор! Нормально... А чего не знает или не умеет – научим. Так?

– Дзень добже, панове! – прошептал над ухом Кондора зеленый куст и замолчал, в ожидании произведенного эффекта.

Кондор, не меняя позы, сделал один-единственный жест – посмотрел на свои старенькие, тертые, но такие надежные «Командирские»:

– Добже зробив, пан Гадуш[78] ... Алеж останнех твоих пунч сотен метрив я вже не мав спокою – колыж, мовем, Гадуш зъявется?

Выслушав эту фразу, Вайпер буквально сник.

– На якей мове пан мавет бажание вешти приватну мову?

– Пше праше, панове! Вельми пониже перепрашу мовить по-русску.

– Тогда так, Збигнев – никаких польских «дзе», «пше», «бже» и тому подобное – учиться так учиться! Согласен, пан Гадуш?

– Вельми перепраше в благотне, пан коммандер! Спасибо большое, и прошу прощения за са-мо-на-де-ян-ность. Фу-уф! Вельми важели ешчь словенци!.. Солдат Гадуш весь во внимании, пан капрал...

– Добро... – Ален опустил взгляд к земле и, подумав несколько секунд, произнес: – Слово «солдат», Збигнев, оно универсальное, но в русском языке ударение делают на букве «а», а не как в польском на «о». Так же, как и в слове «прошу» – не на «о», а на второй слог. Ясно?

– Так точно, пан коммандер! – (Вся эта беседа с ликбезом по русскому языку велась на еле слышном шепоте.) – Солдат Вайпер прыбув за вашим приказом!

(Имеется в виду «по приказу», но... Этому страстно желавшему изучить русский язык поляку Андрей прощал на протяжении семи лет и большие ошибки, и не только в языке – Збигнев в какой-то из моментов стал его амулетом...)

– Закончили сопли!..

Кондор в один миг, как и в бытность свою Филином, стал серьезен и собран – впереди группы «лежала» задача. А он, уже старый, прожженный волк оперативной разведки, мучился от каких-то поганых предчувствий... Смешно? Наверное! Только... Что такое есть предчувствие у профессионального разведчика? Это – продолжение его опыта! Интуиция, если хотите... А попросту говоря – у Кондора ныла задница от ощущения того, что впереди их ждет большая, не предвиденная никем, «жопа»...

– Так, хлопаки[79] , мне все здесь не нравится!.. Что-то не так, а понять не могу... Мысли есть, панове?

– Перепрашем словенце, ешле будзем дозволенце.

– Значит, общаемся по-польски?

– Пше праше... Прошу извинить!.. – исправился Вайпер и продолжил: – Я имею такое же ощущение, пан капрал. Двигаясь так же и дальше, мы имеем полную возможность выпасть из ситуации...

– Поясни!

– Мы не контролируем реку, а значит, можем пропустить место стоянки «морских злодиев», углубляясь в джунгли... Ежли операция по освобождению мамет успех у Скорпиона, то мы – я и пан коммандер – как снайперисты не пригодимся и просто возвернемся на базу. А ежли мамет буть, не дай Иезус, проблемы? Ежле наше верховенство не все знамет? Хлопаки лягут, это ладно – все знали, цо таке ешчь служба у пана Жерарди – гарматне мясенце... Так ведь и те лягут, за которыми нас сюда заслали! Тогда долго будут спрашивать, где была группа снайперистов!..

– Правильно, Збигнев! Паша, ты что скажешь?

– А че базарить просто так? Понятно же ведь! Не просто же так ты нас тут собрал! Аксакалов...

– Предложения?!

– Я предлагаю рисковать.

– Конкретнее, майор.

– Знов перепраше пана капрала. Инч майор?

– Не ты, Збигнев... Я слушаю, Паша.

– Идти нужно, прижимаясь к самой реке...

– Крокодилы?..

– А и хрен с ними, капитан! «Откроем» глаза и уши, вот и все. Не мне тебе рассказывать, братишка, как там, за Речкой, ходили, а «духи» – это тебе не крокодил – похитрее зеленого были... Да к тому же эти монстрики нам еще и помогут.

– Як нам может помоч та пся крев?! Матка Боска! Пан Стар болен?

– Поясни Збигневу, Паша, потому что я, кажется, понимаю, о чем ты говоришь.

– Ситуация такая. – Стар задумался ненадолго, формируя свою мысль. – Мы ползаем по этой фуевой «зеленке» уже четвертые сутки...

– Цо есть «зельенка»? – прервал его Вайпер.

Стар улыбнулся и взглянул на Кондора. Ален тоже улыбался, правда, одними глазами.

– «Зеленка», Збигнев, – это то, где мы с тобой сейчас находимся, – лес, кустарник, джунгли то есть... Любая зеленая растительность, где может припрятаться тот, на кого ты охотишься или он на тебя... Понимаешь?

Вайпер кивнул в ответ.

– Отлично!.. Так вот. Четвертые сутки, из которых трое в «автономке». Судя по карте, – он ткнул указательным пальцем в карту Кондора, – мы вышли на предполагаемый рубеж, но тут образовалось одно «но»...

– ??? – Збигнев поднял брови.

– Слышишь шум?

– Конечно! То есть река.

– Да – это Бенуэ... Только не такая, как предполагали наши командиры, – здесь она уже горная, с порогами и сильным течением – мы слишком высоко забрались. А что это значит?

– Цо?

– Это значит только то, что мы, с подачи штабных грамотеев, здорово промахнулись. Морские пираты уж никак не будут ходить по горным рекам – их катера для этого не приспособлены. Этим шакалам нужна «глубокая вода»!..

– А-х-ха-а! – протянул Вайпер и стукнул себя по лбу кулаком. – Ступень (по-польски, да с у дарением на «у» – это означает «придурок» или что-то в этом роде)!.. Я понял!.. Но теперь мы в выгоде?

– Точно! Выгода, правда, относительная, но она нам на руку – с этой стороны нас могут и не ждать.

– Так! – Дальше развивать мысль бывшего майора взялся Кондор. – Будем использовать чужую ошибку по максимуму. Авось и получится из всего этого «дело»...

– Русский «авось»?

– А у нас, пан Гадуш, почти все и почти всегда на нем и держится... Стар! Давай Гота ко мне. Резко!

– Есть! – совсем по старинке последовал ответ, и Стар растворился в ближайших кустах.

– Слухай на мене, пан майор.

Вайпер как-то в одну секунду преобразился, и стало понятно, что этот «пшек» давно привык к армии и знает, что такое постановка задачи, – опыт есть опыт.

– Ты второй снайпер в группе, Збигнев. И почти наверняка знаешь, что такое работать в автономном режиме.

– То есть так.

– ...Сейчас мы случайно попали в такую ситуацию, что не использовать ее было бы просто непростительно.

– Так, пан коммандер!

– ...Значит, действуем так – разведка реки и подходов и...

– Пунч каманды йдет по однем бреге, а пунч по втором. Так?

– Так, Збигнев... Мы будем возвращаться по течению этой Бенуэ и смотреть во все глаза...

– Бардзо добже!

В этот момент справа от Кондора кусты прошептали по-английски:

– Гот прибыл по приказу, месье капрал!

– Хорошо... Слушай свою задачу, Мартин. Выдвигаешься к реке. Разведка подступов в течение трех часов. Потом доклад. Обратить внимание на возможность скрытого форсирования. Себя не обнаруживать ни в коем случае! В экстренной ситуации связь оговоренными звуковыми сигналами. И маскировка в первую очередь!.. Задача?

– Ясно, месье капрал!

– Вперед!.. Вайпер.

– Я, пан коммандер!

– Смени Кито в арьергарде – ему уже давно пора отдохнуть, а ты посмотришь там, своим снайперским глазом, за нашим «хвостом», может, и приметишь чего, не дай бог...

– Ешть, месье капрал!

– С богом, майор!..

Через секунду Кондор остался наедине со своими мыслями. Нелегкими мыслями о том, как спасти заложников и сохранить свою маленькую группу живой и по возможности здоровой...

* * *

...День уже начал клониться к завершению своего пути, когда со стороны реки донесся до слуха Кондора клекот болотной птицы.

«Гот увидел что-то или просто сообщает о том, что готов к докладу, – подумал Ален и выдвинулся к его „лежке“. – Повезло мне с ним, с этим фрицем, что и говорить, – такого глазастого разведчика даже в отряде было бы трудно сыскать».

Кондор нашел своего разведчика в трехстах метрах от места их дневки.

«Грамотно маскируется немчик! – похвалил он мысленно. – А главное – слушать и видеть умеет! Зелен, конечно, для таких забав, но меня слышит и хоть не видит, но уже напрягся. Молодцом, Гот, молодцом!»

– Слушаю, Мартин. – Ален специально дал себя обнаружить и приблизился к Готу, не торопясь, но и не теряя лишнего времени.

– Докладываю, месье капрал!.. Спустился по реке приблизительно на два километра...

– Так!..

– ...Метрах в восьмистах от нас пороги заканчиваются небольшим водопадом, а дальше идет чистая и спокойная вода...

– Что значит «небольшой водопад»?

– Восемь с половиной метров. Ничего серьезного...

«Педант глазастый, – улыбнулся мысленно Кондор. – Восемь с половиной! И ни сантиметра в сторону!»

– Понятно. А «чистая вода»?

– Под водопадом небольшое озерцо – так, блюдце кофейное, а дальше спокойное, медленное течение со скрытыми берегами – сплошь джунгли.

– Понятно, Мартин.

– Водопад охраняется.

Этим сообщением, сказанным как бы вскользь, Гот в один миг разрушил до основания наметившуюся было идиллию.

– Говори!

– В сорока метрах ниже водопада оборудована позиция для одного дозорного. Грамотно оборудована и замаскирована. Дозорный с радиостанцией...

– Слышал?

– Станция работает «на прием» – слышал потрескивания и шумы эфира.

– Что еще?

– Дозорный «смотрит» в нашу сторону, но ждут не нас. Думаю, он здесь находится на всякий случай, по старой привычке, и уже успел устать и расслабиться от службы.

– Откуда такие выводы, Гот?

– Он поет.

– ??? – Кондор только поднял брови от удивления.

– Да. Он поет. И, кажется, по-русски...

– Воспроизвести сможешь?

– Русский – тяжелый язык. – Немец наморщил лоб. – Э-э... На недьелка да втарова...

– Я уеду в Комарово... – продолжил фразу Кондор. – Вызывай сюда Стара, Мартин. Срочно! И не шуметь! На брюхе давай. Вайперу передашь приказ выдвигаться ко мне со всеми остальными. И полная тишина! Ясно?!

– Да, месье капрал!

– Давай, Гот. Десять минут... А я тут полежу, послушаю.

Гот уполз выполнять приказ, а Кондор стал вслушиваться в звуки африканских джунглей.

Справа от него шумели и бурлили речные пороги, а, все еще горная здесь, река постукивала, перетаскивая своим течением с места на место небольшие прибрежные камешки. Впереди слышался Алену шум падающей воды. Хотя, если сказать по правде, он его слышал и раньше, только думал, что пороги становятся круче, а течение быстрее, как это бывает частенько у кавказских речух, но уж никак он не мог предположить впереди водопад. И только теперь он сообразил, что может означать микроскопическая водная пыль, которая висела белесой кисеей над самой травой. Да и вообще – вся «зеленка» здесь была более яркой, сочной и развесистой, чем в отдалении от реки, – безжалостное экваториальное солнышко уже вовсю трудилось, сжигая, сводя «на нет», усилия весны...

«Век живи – век учись... – подумал Кондор, только теперь оценивая свои наблюдения. – И дураком помрешь! Как говорит всю жизнь мой батя... Лопухнулся ты, Андрюха, а еще опытный разведчик, называется! Не сообразить сразу, что впереди водопад! Хотя... С другой стороны... Когда ты вообще водопад живьем видел? Только в телевизоре, да и то не часто... Мотай на ус и больше доверяй своим подчиненным, капитан! Они хоть и молодые, но в „гуси“ за здорово живешь никого не берут – на собственной шкуре испробовал!.. Учись доверять – одно дело делаем...»

– Стар прибыл, капитан, – прошептали кусты над ухом Кондора.

– Уже знаешь?

– Что? Гот только передал твой приказ выдвигаться к тебе в срочном порядке... Мог бы и по рации вызвать... Хотя... Какая тут, в жопу, рация[80] ? Это я не подумавши ляпнул... – Кондор только хмыкнул – еще в самом начале их «автономки» он категорически приказал: «Рации работают только в импульсном режиме и только на прием», – вдруг какой-нибудь «радиолюбитель» захочет побаловать на шкале настройки, да и выхватит из эфира их болтовню, тогда всей операции конец! А заложникам – так в первую очередь! – Так в чем дело, командир?

– Мартин.

– Я здесь, месье капрал.

– Вижу... И слышу... Расскажи Стару все то, что рассказал мне. И не растягивай слишком долго – говори только суть...

...– Угу-м... И что же это у нас тут за любитель Игорехи Скляра образовался, а? Как думаешь, капитан?

– Жду твоего мнения, Паша...

– Наш – определенно...

– Это мы уже знаем.

– Наш с тобой ровесник. Плюс-минус год-полтора от силы.

– «Комарово»?

– Точно, кэп!.. И из «гусей», но не наших...

– Тоже понятно!

– ...А раз не из наших, тогда это должен быть тертый «мальчик».

– Да уж, майор... Попасть мимо легиона в Африку!.. Кадровый, «афганец»?

– Определенно... И не ниже капитана... Дела-а...

– С «братишкой» воевать не хотелось бы – свой все же... Как думаешь?

– Думаю – он с нами тоже воевать не намерен...

– «Комарово» в дозоре?.. Я уже думал об этом, Паша... А если бы в группе не было ни одного русского?

– А вот это тоже «запятая» – он знает, что в легионе тридцать процентов наших...

– Будем брать... – Кондор принял решение. – Мы вдвоем – других к этому «дозорному» подпускать нельзя.

– Я – «за», капитан...

– Коммандеру группы никак не можна ийть! – подал голос Вайпер. – На то ешчь други вуйки – стрелки!

Кондор обернулся к этому горячему поляку и посмотрел в самые зрачки:

– Ты прав, Збигнев... Конечно, прав!..

Обращение по имени к своему подчиненному в боевой обстановке предполагает уже нечто другое, чем просто подчинение приказу, – здесь начинают рождаться более тонкие доверительные отношения – так рождается боевое братство. А если к тому же командир еще и объясняет свои действия (что в любой армии мира считается нонсенсом по уставу, но тем не менее имеет место сплошь и рядом), то солдат невольно чувствует себя виновным в непонимании и проникается еще большим доверием. Суровая проза войны... Хотя... В этот раз Кондор сделал это не специально, а скорее по старой привычке, сложившейся еще в бытность его в «Витязе» – все тринадцать человек его отдельной РДГ были «сверчками» и по большей части сами учили своего командира премудростям службы «на пике»...

– Только вот в чем закавыка... Этот дозорный знает скорее всего, что мы здесь, и почти наверняка видел Гота...

Кондор намеренно перешел на английский язык для того, чтобы его понимали почти все (за исключением Гранда, не знавшего никаких языков, кроме родного русского). А потому и заметил движение Мартина, дернувшего головой в возмущении.

– Да, Гот! Я почти уверен в этом!.. Да... Он пел старенькую русскую песенку для нас, предполагая, что найдутся и земляки, – это первое. А второе – он, думается мне, специально дал нам понять, что «ломать» его не следует... И есть третий момент – если бы среди нас не обнаружилось ни одного русского, он просто поднял бы тревогу. Это ясно?

Вайпер кивнул головой.

– Если этот дозорный именно таков, как мы предположили со Старом, то взять его будет совсем непросто, а уж не «своим» он просто не дастся – либо положит всех, либо сам ляжет. «Школа» у нас после Афгана другая, а там офицеры попадали в плен только в бессознательном состоянии, да и то крайне редко – все равно не жилец, да еще и издеваться будут изощренно... Вон, у Стара спроси – он не даст соврать...

Бывший майор-разведчик только кивнул головой.

– Russian crazy soldiers, – с истинно самурайским спокойствием произнес Кито.

– То есть так, панове!.. Вы все болезны тем Афганистаном... А ежли мамет место западенца?

– Если это засада, Збигнев, тогда ты, как второй снайпер в группе Кондора и как бывший майор, примешь командование и будешь продолжать спасательную операцию! Ясно?

– Crazy, – вынес свой вердикт и Гот.

– Ну и ладно! – согласился Стар. – Не впервой...

– Займете позиции и будете прикрывать – нам нужен этот «язык»... Расставляй людей, пся крев! – Ален улыбнулся, пытаясь приподнять настроение Вайперу, а сам уже накачивал себя мысленно на предстоящий демарш. – Пока не вернусь – ты «пан коммандер».

– Будже зробим! – улыбнулся в ответ неугомонный поляк. – Алеж... Бардзо прашем на возвернення пана Кондора!..

– То так и будет, пан Вайпер!..

...Проползти по-пластунски триста метров в джунглях – надо иметь недюжинную силу воли. И дело даже не в несусветной растительной паутине, которая буквально засасывает такого «пластуна» в свои объятия ничуть не слабее хорошей сибирской трясины – это-то как раз ерунда! Ну «побарахтаешься» ты в этой травке не десять минут, а, скажем, сорок. Дело в другом – в «местных жителях». А их, как оказалось, здесь, в самом «нижнем ярусе», превеликое множество... И все с какой-то «безбашенной» агрессией относятся к такому несанкционированному вторжению в свои пенаты. И каждая, даже самая мелкая, шмакодявка рассматривает твой нос, губы или глаз, не говоря уже просто о коже – тут раздолье для более крупных жителей. И лезут же, заразы, толпами и в ноздри, и в рот, и в глаза... Вот где настоящий полигон для воспитания в спецназовском разведчике силы воли. Нет, не стерпеть все это – это-то как раз фигня! Не чихнуть на весь лес, не поперхнуться какой-то наглой гадостью и не зайтись кашлем или просто не начать матюгаться на пол-Африки – вот в чем проблема!..

Кондор, когда начинал чувствовать, что рот уже полон всяческой кровососущей мерзостью, попросту растирал все это месиво языком по небу и глотал: «Нормальный живой протеин – меньше НЗ израсходую»... Тех, что «собирали дружескую вечеринку» в носу, попросту давил, сжимая ноздри пальцами и наблюдая, как из носа вытекает кроваво-коричневая, с останками тиранов, густая сопля... А глаза и того проще – протирал кулаком, размазывая насосавшихся его кровью гаденышей по своему лицу...

Это был его, Кондора, самый первый раз, когда триста метров до будущего «языка» показались ему трехкилометровым участком «спецполосы препятствий». Самый первый!.. Знал бы он тогда, что это просто детский лепет на лужайке по сравнению с тем, что пришлось пройти потом, не материл бы на все коленца такую «мягкую» Африку...

...«Так. Ну, вот и наш дозорный... – произнес мысленно Кондор, разглядывая предполагаемую цель своего ползучего „путешествия“. – Посмотрим, что же ты за гусь...»

Ален улыбнулся своему невольному каламбуру. Действительно, получилось очень двусмысленно – с одной стороны, так по-русски обращаются к неизвестному тебе человеку, пытаясь понять, кто он такой, а с другой стороны... Кто такой «Дикий гусь» – известно любому военному человеку...

«...Постарше меня будет. Лет тридцать пять, не меньше, – значит, точно за Речкой побывал... И наверняка в разведке – что-то слышит, но спокоен и уверен в себе, хоть и напрягся. С первого раза и не заметишь, хотя и не маскируется специально, а мог бы. Значит? Ждет нас!.. А пушечку свою держит все же под рукой, да и все остальное... – Андрей рассмотрел американскую „М-16“ и несколько легких наступательных гранат, типа наших „РГД-5“, лежавших в непосредственной близости на траве. – А ведь этот дядя и пальнет, не задумываясь, причем скорее всего по-македонски – от бедра да на звук... Школа, чувствуется, есть... Его бы отвлечь на секунду! Может, Стар что придумает?! Ему-то „прыгать“ совсем не с руки – прямо на ствол и приземлится. Ну же, Паша! Время жмет!..»

Кондор лежал в трех метрах за спиной дозорного, немного сместившись к его левой руке. (На 210 градусов, как сказал бы человек военный.)

И это тоже была маленькая военная хитрость, которую он проделывал, не задумываясь, на одном рефлексе, единожды и навсегда вбитом в его подсознание инструкторами Отряда. Да просто все до безобразия, только люди гражданские на такие вещи никогда не обращают внимания – им не приходится выживать, используя доли секунд. Опытный солдат, конечно же, может стрелять равноценно с обеих рук, но... Все же более привычно с правой – левшей, как известно, много меньше. И если у него всего одна «пушка», то хвататься он за нее будет именно правой рукой. И если на такого вояку попробовать напасть внезапно с правой стороны, то есть хороший шанс нарваться на отточенную годами реакцию и пулю в брюхе – 50 на 50. А вот если слева, то ему еще надо время развернуться – полсекунды или даже целая, за которую ты уже приземлишься на его голову, – тут уж 80 на 20, никак не меньше! Нет, бывают, конечно же, и исключения, но... Разведчик – на то и разведчик, а уж тем более диверсант (!), чтобы не бросаться сломя голову, а потерпеть еще десяток минут кровососущих гадов, но сообразить, что же за «крендель» попался на твоем пути.

В этот момент где-то впереди что-то щелкнуло, едва слышно, и высоко в кронах деревьев зашлись многоголосым криком местные мартышки.

– Хаи-хаи-хи-и-хай! Ха-а-ха-и-и-хи-ха-а! – Джунгли наполнились невообразимым шумом и сумятицей бегства и паники на «верхнем этаже».

И дозорный непроизвольно бросил взгляд именно туда, в кроны деревьев, – непростительная ошибка для настоящего профи.

– Хе-ек!!! – Кондор вылетел из своего укрытия, словно выброшенный из катапульты, и приземлился коленями на чужую грудную клетку.

Надо отдать должное – дозорный тоже сумел среагировать, перевернуться на спину и выставить колено. На которое Кондор и «вошел» своими, кхм-м... Всем весом, короче говоря...

– Бля-я! – тихо взвыл дозорный.

– Бля не бля, а варежку не раскрывай, придурок! – Стар сноровисто и умело «пеленал» противника, пока Кондор хватал ртом воздух.

А пленный в это время тихо постанывал:

– Ребро сломал, бля, – это точно! А может, и два!.. Че, не могли какой-то «маяк» кинуть! Блядство, мать твою!

– Ага, могли! Ум-м-ф!.. – простонал в ответ Ален, сжимая обеими руками свое «хозяйство». – А ты вот так просто взял и поверил, да? И не шмальнул бы на полрожка, и гранатку бы не кинул?!

– Обязательно шмальнул бы! А как иначе?!

– Фу-у-ф!!! Все яйца отбил! – прокомментировал Кондор свои ощущения. – Теперь все – «прощайте, девки, здравствуй, импотенция»!

– Дети есть?

– Ну?

– Тогда не страшно! – улыбнулся плененный.

– Ладно! Все!.. Ты кто такой, военный, и че так далеко от Родины делаешь?

– А вы?

– А по репе, да с оттягом? – приблизился Стар. – Совсем нюх потерял, братишка, или с мозгами поссорился?! Отвечай!

– «Братишка»? – Экс-дозорный был не на шутку ошарашен услышанным словом. – За Речкой бывали?! Где?! Когда?!

– Нет уж, дорогой, – это я тебя спрашиваю, пока командир в себя приходит! И не буди во мне «темную сторону» – озверею!..

– 85-й – 87-й. Газни, Калат...

Услышав эти слова, Кондор резко пришел в себя и приблизился к своему пленнику:

– Конкретнее!

– Старший прапорщик запаса Городецкий. «Аквариум», «водолаз», 116-й отряд[81] ...

Стар и Кондор переглянулись с пониманием.

– Промахнулись... – сказал Андрей.

– Во как! А что ж ты, проф, себя спеленать позволил? – задал вопрос экс-майор.

– Вас ждал... А в чем промахнулись-то, а, пацаны?

– А мы прикидывали, что ты кадровый.

– А я и есть кадровый, – улыбнулся пленный. – Только полунедоофицер...

– Ясно... – произнес Кондор и посуровел лицом – сантименты «теплой встречи» откладывались. – Докладывай, «кусок»: че здесь толокся в «лежке» и кого ждал?

Старший прапор замялся на секунду:

– Ладно... Только... А если вы не «братишки», а левые «братки», каких сейчас немало? Не скажу ведь ничего, а?.. Хотя... «кусок», «лежка»... Вы кто, пацаны? Обозначились бы хоть, а то неудобно, в самом деле!..

Кондор взглянул на своего напарника и кивнул головой – они-то поняли уже вдвоем давно, что этот «дядя» такой же, как и они, заплутавший по жизни «гусь».

– Кхм... Майор запаса Старков. За Речкой старлей. 56-я гвардейская артбригада, нач. разведки дивизиона. Позывной – Жук.

– Слышали о тебе! Д-30? Джелалабад?

– Он...

– Ясно... А?..

– Капитан. Запаса, естественно... 6-й отряд специального назначения МО...

– «Витязь»? О-ого! Коллега... Но вы же там не стояли – так, наскоками «трудились». Хотя ваши наскоки... А где, когда?

– 88-й... Под вывод... Газни, Кандагар, Чаман... Потом назад... Позывной – Филин.

– А я и о тебе слышал, капитан.

– Тебя там уже не было, прапор, и слышать обо мне ты не мог!

– Слышал! Я тебе говорю! Со мной здесь еще один парится из наших, из «братишек». Тоже капитан. Он и порассказал немного о Филине... Из спецуры вэдэвэшной... Он про тебя не только про Афган рассказал, а про другие «походы» – ты личность известная...

– Как его зовут? – Кондор подался всем телом вперед.

– Клим.

– Клим Белоконь? «Задира»?!

– Точно... Знаешь его?

– Дела-а...

– А тебя-то самого как звать-величать? – Стар заметил смятение командира и решил разрядить обстановку.

– Павел.

– О как! Так ты тезка?! А в «Аквариуме»?

– Как и сейчас – Гром.

– Почему так?

– Штатный сапер-разведчик...

– Ясно! Громыхалкин, значит?!

– Пятнадцать лет уже...

– Где сейчас Задира, прапорщик? – «включился» Кондор. – И вообще! Давай-ка, выкладывай все по порядку, но в темпе! Кто, что, где, как?

– Есть! – совсем как в старые времена, ответил пленный. – Значит, так...

Павел задумался ненадолго и продолжил рассказ:

– Я у этих «революционеров» уже год. Попытался было в легион попасть к французам, но... Возрастные ограничения не пустили – тридцать пять – это предел... Дома, в Туле, никого не осталось, если не считать сестрички двоюродной... Так что делать мне там особо-то и нечего... А эти мартышки мне платят по три «косых» баксов в месяц. Инструктор я у них, видишь ли, по минно-взрывному делу...

– И на кой тебе столько денег, тезка? Вечеринки с местными мартышками устраивать?

– Если на местных «мартышек» все тратить, то нужно иметь полтора десятка фуев.

– Как это?

– А они здесь для «революционеров» все бесплатно делают. А уж если и всучишь пятерку баксов, то они за эти деньги для тебя с самой высокой пальмы спрыгнут не задумываясь – рабынями себя считают у очень доброго хозяина. Выпивка тоже «на шару» – местные очень уважают своих «партизан»...

– Ну и?

– Оставляю себе немного, так, на всякий случай, а две с половиной племяшкам отправляю... Своих-то детей у меня нет, там... Две куколки семилетние, близняшки... Тула – город хоть и небольшой и не слишком дорогой, но девчонок поднимать надо. Вот я их и поддерживаю, как умею...

– М-мда... Ясно... – произнес задумчиво Кондор. – А Задира?

– Клим здесь позже меня, всего полгода. Тоже инструктор, по организации спецопераций.

– Ну, это-то как раз и понятно. Как он?

– Хреново, Филин... Тоскует пацан, все друзей вспоминает. Тебя вот, еще Медведя какого-то, Горе, еще кого-то... Водку даже не жрет, как все, а так, очень понемногу. По «мартышкам» не бегает – они к нему сами в очередь становятся, а он их на фуй посылает! В общем... Впал кэп в глубокий депрессняк... Хотя инструктор он, конечно же, классный, что и говорить!

– Клим... Так! Это понятно... Кто мы и зачем здесь, понимаешь?

– Да уж немудрено... Спасательная операция? – Он посмотрел на Алена. – Только маловато вас будет...

– А нас не мало... Что скажешь по делу, прапор?

– Я был категорически против, за это и сижу здесь, на самом дальнем посту... В виде наказания...

– А Задира?

– Как и я! Только у него выбора не было – такая операция – его епархия... Вот он ее и соорудил так, чтобы люди, по возможности, не пострадали – эти черножопые вообще сначала собирались то «корыто» утопить, в назидание...

– Поподробнее о людях, Паша, – нам их вытаскивать.

Бывший прапорщик как-то весь подобрался в один миг:

– Докладываю... «Революционеры» считают их своим самым большим козырем, но... Макаки – они хоть и люди, но все равно макаки!.. – бросил в сердцах прапорщик. – Хреново им, капитан, очень хреново!.. Мужиков в яме держат... Да там и мужиков-то нет – одни стариканы да тинейджеры. А баб... Им же, скотам, белого человека унизить – кайф несусветный, а тут еще и девки белые... Короче, хреново им всем...

– Как их вытащить, тезка? – Стар не мог сдержать своих эмоций и влез в разговор. – Как?! Так, чтобы без потерь – им и так уже на полжизни отвалило...

– А знаете, братишки, просто!

– Говори, Паша, говори в темпе – их же, наверное, прямо сейчас!.. Пока мы тут лясы точим!

– Станцию видишь? – Пленный кивнул на свою радиостанцию.

Аппарат был довольно древний и очень знакомый. Стар, бросив беглый взгляд на это «чудо» военной техники, кивнул и тут же сообразил:

– Тональный сигнал?

– Знаешь...

– Так, прапорщик! – Кондор посмотрел на свои часы и сделал нетерпеливый жест. – Один вопрос!

– Слушаю, кэп!

– Ты с нами или нам придется...

– Таскать за собой пленного в такой операции не с руки, – продолжил экс-дозорный с пониманием. – И за спиной оставлять глупо... Так? Так! Понимаю, чего уж там, – сам не один год в этой упряжке... А ведь мог бы и не спрашивать, у «братишки»-то!..

– Обязан, сам знаешь!

– Да уж знаю... Берешь в группу еще одного бойца, а, Краповый? Или мне самому к побережью выбираться придется?

Кондор взглянул на Стара, и тот понял его сомнения:

– А как же твои племяшки-близняшки? Так и бросишь кучу ежемесячного американского «бабла»? И жаба не задавит?

– А земля, майор, она же имеет форму чемодана... – улыбнулся Гром. – Мало ли мест есть, где мои знания приспособить к делу можно?.. Чай, не оставлю малышню голодной-то! А с совестью дружить надо – «чтобы не было обидно и больно...»

– «...За бесцельно прожитые годы...» – улыбнулся в ответ Стар. – Ну, че, кэп? Ставим на «временное довольствие» «куска»?

– Принят!.. – кивнул Кондор. – А теперь, Гром, давай полную диспозицию. И время, время!..

– Есть!.. Значит, так!.. Людей макаки держат в яме, правда, только мужиков, яма у самой реки. С бабами посложнее – большой тростниковый шалаш, размером с нашу взводную ПОБ-30[82] ... Они у самого лагеря находятся – черножопым обслуга, видишь ли, просто необходима. Так что они «под рукой».

– Хреново... – произнес задумчиво Кондор. – Вытаскивать заложников из двух мест...

– Да уж – работа усложняется... – согласился Стар.

– Можно упростить. Они всех сами в одну кучу соберут, – выдал новый член их команды.

В ответ на эту фразу оба легионера так и впились взглядами в бывшего прапорщика.

– Просто все, пацаны, – заторопился Гром. – Станция...

– Ты имеешь в виду сигнал? – переспросил Стар.

– Точно! Они очень не хотят потерять этих заложников за здорово живешь, а поэтому... При поступлении тревожного сигнала они все грузятся в плоскодонный катер и отправляются вверх по реке...

– То есть... В твою сторону?

– Ага, в мою...

– А дальше?

– До водопада... И дальше вдоль реки пешком... Потом не знаю – может, в Абуджу, а может, просто в саванну... Возможно, там где-то есть еще один лагерь – не знаю.

– А ты?

– А что я? Перебросят трос, и всех делов! Им же проводник нужен.

– Перебросят? Бросать трос на сорок метров? У вас там что, сплошные Илюши Муромцы?

– Илюш нет... Но есть арбалетчики. У них там вообще кого только нет!.. Со всего мира спецов своего дела собрано!..

– А если трос не бросят? – усомнился Кондор.

– Бросят, Филин, бросят!.. Воюют-то здесь давно – чего только не было!.. Мины сплошь понатыканы, а какие они и где стоят, уже и не помнит никто. Им без меня вверх по реке соваться никак нельзя – себе дороже...

– А вот это уже – дело!

– Ага, дело... Дальше... В катере будет человек десять-двенадцать «конвоиров», все «гуси» – это «пиратская» гвардия... Все опытные до жопы! «Заслуженные отбросы» армий мира. Даже один вьетнамский Зеленый берет есть – мужику за полтинник, а все воюет!.. Короче! Охрана еще та!..

– Ясно! Разберемся... – тихо проговорил Кондор, углубившись в свои мысли. – Сколько отсюда до лагеря? И какой ход катера?

– Километров полста... А катер обычный – корыто натуральное! Да еще больше взвода на борту, в общей сложности!.. Как говорят мореманы, до десяти узлов в час – это предел.

– Значит, идти будут по двенадцать-пятнадцать кэмэ в час...

– Где-то так.

– Ясно... Как их поднять «на крыло»?

– Я – четвертый пост... – ответил, не задумываясь, Гром. – Четыре «тона» и один длинный – это если совсем «пик». Так же и с других, по номерам.

– А если не «пик»?

– Четыре «тона» и ждать ответа с «базы» – обязательно свяжутся. Там с этим строго – сидит один человечек на связи и постоянно слушает.

– Как можно выйти на Задиру, прапор?

И тут Павел Городецкий улыбнулся во все тридцать два зуба:

– Четыре «тона»...

– Не понял!

– А он в виде наказания и сидит на станции... Меня сюда, а его на агрегат – инструктор он, видишь ли, по «спецоперациям» – хоть и в немилости, а далеко от себя не отпускают...

– Хо-ро-ш-шо... – протянул Кондор и задумался.

Какие мысли вертелись в тот момент в голове Андрея, знал только он, но раздумья его затянулись на долгих четверть часа...

– Джамп...

– Я, месье капрал!

– Сообщение Первому...

– До планового сеанса связи еще пять часов, месье капрал.

Кондор бросил взгляд на свои «Командирские» – 14.28...

– Готовить сообщение Первому, солдат!..

– Есть, месье капрал! – Кито завозился около радиостанции.

– Гром...

– Я!

– Четыре «тона»...

– Сейчас?!

– Сейчас, кусок, сейчас!

Бывший прапорщик замешкался, немного опешив от такого нестандартного решения, и взглянул вопросительно на Стара, мол, «что делать?!». И получил в ответ кивок головы. И нажал четыре раза на маленькую черную кнопочку...

А через несколько секунд последовал ответ:

– Что случилось, Четвертый?

Голос был искажен эфирными помехами, но такой родной и узнаваемый и... Кондор не сдержался и схватил микрофон:

– Четвертый на связи!.. Задира, ответь Филину!..

Станция молчала не меньше минуты:

– Не понял! Повтори, Четвертый!!!

– Филин на связи! Переходи на запасную, Клим. Две минуты!..

О частоте запасного канала связи помнил каждый, кто когда-либо сталкивался с группой Филина, помнил на всю оставшуюся жизнь...

А еще через две минуты на их «старой» запасной радиоволне прозвучало:

– Задира – Филину...

– На приеме Филин...

И молчание... Пять минут полного молчания!

– Филин!

– На приеме!

– Хайзулла?

– Жив наш чайханщик. «Герой». Уже полкан...

– Мусса?

– А этот гад «вышак» схлопотал. Еще в 91-м...

– Горе?

– А этого нашего с тобой общего «куска» я встретил на ливанско-израильской границе год назад... Чуть не положили друг друга... Клим! Это я – Филин...

– Андрюха... – И такой тоской повеяло из радиоэфира! – Здесь?!

– И сейчас! – продолжил Андрей.

– Зачем?

– Людей вынимать...

И опять станция замолчала на долгие три минуты:

– Ну, оно и понятно – ты не ты был бы...

– Клим...

– Молчи, Филин! Слушай и молчи!.. Достали, суки!.. Так, кэп! Я что-то придумаю... Через полчаса даешь четыре «тона» и...

– Один длинный[83] ...

– Гром?

– С нами!

– И Задира!!!

– Добро, Клим!

– Постараюсь взять на борт по минимуму...

– Не твоя забота, капитан! Главное – всех людей собрать!

– Хоп?!! – И это была последняя проверка.

– Хоп[84] , братишка!..

Кондор отложил в сторону потертую тангету и посмотрел, с вопросом во взгляде, на Стара и Грома. А те сидели, сжавшись, словно две мышки под веником...

– Ну, ты, бля, капитан, и даешь!.. – прорезался Стар.

– «Витязи»... – прокомментировал Гром.

– Задира не «Витязь»... Просто служили параллельно – классный пацан... И командир!!! «Обеспечивал» меня не один раз – жизнь военная... Джамп! – Кондор всегда оставался командиром, вне зависимости от «соплей». – Кодируй сообщение Первому!

– Да, месье капрал! – Японец принапрягся над клавиатурой станции.

– «Кондор – Первому! Имею возможность освобождения „цели“. Работа группы Скорпиона не будет иметь успеха! Считаю правильным и необходимым перенацелить операцию на себя. Кондор». Передавай!

Джамп заколдовал над радиостанцией, и через считаные минуты кодированное сообщение ушло куда-то в космос, для того чтобы через миг, или немного больше, его принял «гусь Жерарди»...

А еще через две минуты генерал вышел в эфир. На пусть хоть и не суперкодированной, но все же радиосвязи – это говорило и многом:

– Кондор – Пауку![85]

– На приеме!

– Детали?!

– Имею двоих союзников...

– Гарантии?!

– Сто! – ответил Кондор, не задумываясь.

– Уверен?

– Это «мои», мон женераль! Еще из той жизни...

И опять пауза на две минуты. Сколько их уже было за последние полчаса!

– Кондор!..

– Паук!!! Это мои парни!..

– Хорошо... Что по Скорпиону?

– Как только они начнут, людей вывезут. Проверено!..

– Мысли?!

– Операция отвлечения группой Скорпиона на первой стадии...

– У тебя всего шесть человек, мальчик...

– Уже восемь, Паук... И каких!

– Хочешь по русскому обычаю взять все на себя?

– Да, мон женераль!

И ответ последовал:

– Добро... Дай отсчет!

– Встречу «гостей» часа через четыре... Лучше бы, конечно, под сумерки, а там разберемся... Скорпион должен начать в 16.00... Но не штурм, а имитацию, Паук. Но хорошую имитацию! Скорпион должен «связать» пиратов по рукам и ногам часов на пять-шесть – нам нужна будет эта фора!

– Принято!.. – отозвался прожженный «гусь». – Кондор!..

– На приеме!

– Если ты это сделаешь...

– Да, мон женераль!.. Конец связи!

– Принято!.. 16.00 – отсчет. Конец связи!..

Мокрую от пота тангету принял в свои руки Джамп.

– Сам-то понял, что сделал сейчас? – Вопрос Стара прозвучал как продолжение радиоэфира.

– Разбирать потом будем... Если повезет... Вайпер, Стар, Джамп! К переправе готовиться! Десять минут!

– Да, месье капрал!

– Гот, Гранд, Гром! Готовить позицию! Прикрывать переправу!.. Встретим гостей со всеми почестями с двух берегов... Спустимся метров на сто и... Вопросы?

И опять он был не Кондором, а Филином – человеком, знающим цену не только жизни, но и смерти... И опять в его подчинении были люди, за которых он был в ответе не только перед ними самими, а, главное, перед собственной совестью – они ему доверяли, и доверие это он никак не мог уронить – мужики доверяли Филину собственные жизни. Как это уже было не раз...

...Переправа второго снайпера со своим прикрытием заняла полтора часа. Вайперу, Стару и Кито пришлось вернуться к водопаду и, перебросив тонкий линь на дерево, свисавшее над самой водой на другом берегу, переправляться по самому краю низвергающейся вниз воды. Более безопасного способа переправы они не нашли – плавсредства у Грома не было, а переплывать сорок метров на виду у местных крокодилов... «Гуси» хоть и отчаянные парни, но становиться добровольным завтраком никому почему-то не хотелось. И Ален принял единственно верное решение о переправе над самим водопадом, тем более что там, наверху, река была значительно уже. А уж перебросить веревку на дерево, растущее всего-то в пятнадцати метрах, у Стара не вызвало ни малейших усилий.

В 15.55 обе половинки группы Кондора оказались на одном предполагаемом рубеже, только в сорока метрах друг от друга – их разделяла Бенуэ. Теперь оставалось лишь ждать.

Последние пять минут до времени «Ч», за которые Кондор еще имел возможность дать «отбой» своему совершенно безумному плану. Но он, предварительно согласовав план нападения на катер пиратов с Вайпером, теперь был, казалось, абсолютно спокоен и уверен в себе, наполняя такими же уверенностью и спокойствием сердца всей своей группы. Они смотрели на своего капрала, и Ален знал это. И ни один мускул не дрогнул предательски на его лице, а вот внутри... Внутри его бушевала буря сомнений, и он исподволь, лишь чуть-чуть скосив глаза, поглядывал на секундную стрелку «Командирских», желая сейчас только одного: ускорить ее бег. Чтобы закончились наконец-то эти последние томительные минуты.

«...Сумеет ли Задира взять на катер всех заложников? А если нет? Если кого-то забудет? Тогда придется возвращаться в этот долбаный лагерь, да еще и с толпой гражданских неумех. Вот будет весело-то!.. А забрать мы обязаны всех – кто такой этот племянник „большого“ человека из правительства, нам так и не сказали... Сумеет ли Гром провести нас, а в первую очередь все тех же гражданских, через заминированные джунгли? А потом, если все пройдет, как задумано? Как будем выводить их к побережью? Лодками, что у Скорпиона в запасе, не получится, это понятно – к реке нас уже не пустят... И будут гнать, как зайцев, либо в горы к Абудже, либо в саванну пред светлы очи красного солнышка, да без запаса воды. Туда, где нас, скованных гражданскими, уже можно будет взять почти наверняка, используя технику. Правда, какая у них там техника?! Но даже старенький и потрепанный „Land Rover Defender“ катится по пустыне быстрее, чем переступают ноги... Просить у Паука вертолет для эвакуации? Таких больших транспортников на взвод народу у него нет, а если „Cheenuk“, то их должно быть не меньше трех – а это уже вторжение в воздушное пространство независимого государства! Тогда вся секретность нашей операции псу под хвост!.. Выводить людей через горную цепь в Камерун? А кто знает, нужны им эти проблемы или нет? И как бы там ни было – это уже тоже вторжение, и Паук на это точно не пойдет!.. И что мы имеем? Фигню, товарищ капитан, он же месье капрал... Тебе, брат Андрюха, придется что-то самому придумывать, и придумывать в темпе – время ждать не будет!.. А если Скорпиону вообще не удастся сковать пиратов, что маловероятно, но возможно? Тогда мы все будем в одной огромной черной негритянской жопе!.. Ладно! Прорвемся! Вон Монаха через весь Афган протащили, но вывели ведь! И здесь получится!..»

Секундная стрелка его часов завершила наконец-то свой последний оборот, и Кондор легонько толкнул в плечо нового члена своей команды. Гром взглянул на своего нового командира, кивнул головой и послал условный сигнал о нападении. Четыре коротких и один длинный тон в ту же секунду оповестили Задиру о начале операции...

А Ален тем временем приподнял правую руку, сжал ладонь в кулак, а затем двумя пальцами дал сигнал к началу движения всей группы. Все верно, именно таков и был его план – спуститься вниз по Бенуэ примерно на полкилометра и затаиться в прибрежных кустах. Кондор хотел иметь небольшое пространство для маневра – пропустить катер с заложниками мимо себя и ударить с тыла, приперев его к водопаду и отрезая путь к отступлению.

Правда, был риск, и немалый, оказаться зажатыми в «клещи» самим, если что-то пойдет не так у сержанта Франтишека или Задира не знает всего, что предусмотрено пиратами на случай экстренной эвакуации. И это могло стать для солдат Кондора да и заложников, проблемой, смертельной проблемой – два катера, набитые под завязку вооруженными до зубов наемниками, им было не потянуть, и это было ясно. Но таков уж был этот капрал – взявшись один раз за дело, доводил его до конца...

17.50. Засада...

Через неполных два часа почти неподвижного лежания чья-то рука легко коснулась плеча Алена, и он обернулся. Рядом с ним лежал Гранд.

– Там наш «новенький» имеет какую-то информацию, месье капрал! – прошептал боец.

– Давай его сюда, Леша.

Еще через три минуты над ухом Кондора засопел Гром:

– Принимаю какое-то сообщение от Задиры.

– Какое, прапор?!

– Не могу понять – сообщение идет на «морзянке», и только цифры... Наверное, это лично для тебя, кэп, – такого кода я не знаю.

– Как давно?

– Минут пять уже или шесть...

– Хорошо... Говори цифры.

Гром прижал поплотнее к голове наушник радиостанции и стал шептать:

– Шесть-два-ноль, девять-один-два, девять-четыре-четыре, пять-семь-ноль, три-девять-один, два-пять-восемь, три-три-три, Точка, два-два-семь, четыре-девять-один, шесть-один-три, шесть-девять-ноль, точка, – пробубнил на одном дыхании бывший «водолаз». – Дальше идет повтор, кэп, – он повторяет это уже в восьмой раз, но сначала ждет секунд тридцать.

– Ясно... Молодец, Клим! Сработал, как и всегда – «на большой»... Передавай, Паша: «Один-один-один, пять-семь-три, четыре-четыре-один, три-три-три, точка», – произнес Кондор и стал наблюдать за тем, как сноровисто передал его новый соратник сообщение для Задиры, используя кнопку тонального сигнала. – Работаешь?..

– На вашей старой волне – никто ничего не услышит.

– Добро...

– Так, что это...

Кондор поднял правый кулак, затянутый в черную кожаную велосипедную перчатку (без пальцев), так, чтобы этот «маяк» могли видеть и те, кто ушел на другой берег с Вайпером, и стал подавать какие-то сигналы. Все это было очень похоже на язык глухонемых и продлилось не более десяти секунд. И, как ни старался Гром понять из всего «этого» хоть что-нибудь, ничего не вышло. Но он заметил, как разгладились морщины на посуровевших было лицах Гранда и Гота, а сам Кондор даже улыбнулся краешком рта.

– Ни хрена не понял! Ты уж поясни мне, командир, если в команду взял! Иначе я «вываливаюсь»?!

– Примерно через два часа, как мы и рассчитывали, катер будет у водопада, – произнес без предисловий капрал. – Все заложники на борту. Охрана – десять человек. Вооружение – автоматы, два пулемета на носу и корме, ручные гранаты у каждого. Клим «сидит на рации» у заднего борта и контролирует всех.

– Это все? Слушай, кэп... Я передал тебе от Задиры одиннадцать «сложных групп»[86] , а то, что ты сообщил сейчас, тянет максимум на восемь. А остальное?

– Я должен тебе докладывать обо всем, сэр бывший старший прапорщик ГРУ?!! А может, ты казачок засланный?! Или забыли, что такое есть устав и субординация?!! – рявкнул Кондор в четверть голоса и страшно зыркнул глазами.

Не сговариваясь, Гранд и Гот зажали экс-прапорщика своими телами с двух сторон, и... Острое, как бритва, четырехгранное лезвие «финки» стало выковыривать из его правого уха забравшуюся туда гусеницу. А с левой стороны Гранд стал ненавязчиво подрезать ноготь большого пальца огромным десантным «родственником ножа Боуи», красноречиво посматривая на пальцы «новичка»...

– Не надо!.. – произнес спокойно Гром. – Я – свой!.. Расслабился немного здесь, у «макак»... Я с вами!.. А те «казачки» – не моя специфика. Не тому меня учили, капитан, – я «водолаз», а не «краб»[87] ...

Ален долгих две минуты всматривался в лицо бывшего прапорщика, словно пытался понять его сокровенные мысли, и, наконец, мотнул головой. Гот и Гранд исчезли так же неуловимо, как и появились.

– Хорошие мальчики! – прокомментировал Гром.

– Ага, хорошие... – подтвердил Кондор. – А главное – молодые, «безбашенные» и многое умеют – повоевать им, видишь ли, любимое занятие. Отморозки, одним словом...

– Да понял я уже, кэп...

– А Задира... Да... Там было еще несколько слов, но – это личная просьба...

– Многое вместе прошли... Слышал...

– Много, Павел. Очень много... И я ему, можно сказать, «два раза должен»!.. Поэтому он и попросил, если все пойдет через жопу, сообщить родным в Воронеж... Мать у него там... И сестра... Адрес оставил...

Гром как-то вдруг посуровел лицом:

– Прости, кэп... Подумалось дурное... Сам за Речкой потрудился... А вы еще и вместе... Тут, в этой блядской Африке, уже сам себе верить перестаешь! Прости, Андрюха, не со зла я – привык уже среди этих макак черножопых никому не доверять...

– Проехали... – буркнул Кондор, вернувшись к своим мыслям.

– Проехали... – согласился экс-«водолаз». – Что дальше, командир?

– Дальше... Дальше воевать будем, прапор... И, думается мне, очень серьезно воевать... А главное, аккуратно – мы не имеем права потерять ни одного гражданского.

– Сложно... Кто его знает, какое у них состояние?! А нам, как я понимаю, еще пешака по этой гребаной Африке чесать и чесать!.. Кто-то может и не дотянуть – не военные...

– Ни одного, Паша! Ни одного!.. Это главное в нашем задании, да и во всей операции!

– «Буратинка» в толпе, а вы его не знаете?.. – догадался Гром.

– Гром, ты прослужил в «Аквариуме» какой-то кусок времени и должен был привыкнуть к тому, что рядовые члены команды всей задачи операции не знают, а главное – не задают глупых вопросов... Иначе... Ты знаешь, мой Гот – мастер в обращении с холодным оружием... И второго шанса я тебе не дам – нет времени и не тот случай...

Бывший прапорщик только улыбнулся уголком рта под суровым взглядом Кондора:

– Приказания, командир?

– Сидеть тихо, слушать Задиру и не высовываться, когда начнется!

– Обижаешь...

– Я сказал – не высовываться! Команда слажена, а тебе нас всех еще через мины выводить... Мы-то и сами справимся, но с тобой полегче, да и побыстрее будет – какое-то количество «подарков», небось, сам и ставил?

– Много... – согласился Павел. – А еще больше ученички мои расстарались...

– Задача ясна, товарищ прапорщик?! – Кондор вдруг рявкнул во весь голос.

И с Громом произошла неожиданная метаморфоза – этот прожженный Пес Войны вдруг как-то подтянулся, собрался весь, даже стройнее стал (насколько это было возможно, лежа на земле) и помолодел лицом:

– Так точно, товарищ капитан! – гаркнул в ответ и...

Это был правильный ход, родившийся где-то на задворках подсознания. Кондор понял и осознал. Это только много позже, когда у него появилось на такие вещи время – этому дядюгану, протратившему практически всю свою сознательную жизнь на армию, нужен был... Да! Именно так! Ему нужен был настоящий, наш, советский (советский, а не иначе!) офицер, который смог бы взять на себя обязанности командира... Гром много лет, после своего списания, искал ситуацию и командира...

– Ша-а! – Кондор все же оставался одесситом, и дух этот не смогли выветрить никакие «ветры перемен». – Тихо, ша, сидеть мне, кусок! И соблюдать мне «тихо»...

– Сам-то понял?..

– Потом... Все потом, Павел... И понимать, и оценивать!.. Если выскочим из этой жопы... Сейчас – работаем...

В эту-то минуту и пришло самое неожиданное:

– Кондор, Кито! – прохрипел наушник.

– Принимаю.

– На связи Первый, переключаю...

Эта внеплановая связь со стороны командования не сулила ничего хорошего.

– Первый – Кондору, – прохрипел наушник твердым голосом Жерарди.

– Кондор на связи!..

– Отменяю операцию!.. Как слышал, Кондор?

– Кондор на приеме! Прошу уточнить, Паук!

– Паук дает «три единицы»... Сворачиваемся!

Этот приказ был шоком для Кондора:

– Паук, я не понял, Паук!!! А как же люди?! Они уже на подходе – через час встречу!..

– Рандеву отменяю!.. У Скорпиона возникли проблемы с пиратами...

– Какие проблемы, Первый?!

– Это профи, Кондор... Все!.. «Гуси»... Он отсек их, но ненадолго... У тебя будет максимум полчаса, капрал... С гражданскими по джунглям... Тебя достанут максимум через час... По сообщению Скорпиона – до пятидесяти «единиц»... Капрал, я отменяю операцию – это слишком опасно!..

– Принял...

– Паук – Кондору!

– На приеме!

– Капрал! Я отменяю эту операцию!

Японец специально переключил связь так, чтобы разговор с генералом могли слышать все бойцы группы... И Андрей посмотрел на лица своих бойцов...

Гот невозмутимо водил своей «финкой» по маленькому оселку, доводя ее лезвие до состояния бритвы.

Гранд вообще ничего не понял из разговора и продолжал наблюдать за рекой.

Вайпер... Этот понял абсолютно все. И оценил абсолютно все, но... Збигнев, как оказалось потом, был по жизни Авантюрист с большой буквы, и поэтому... Он просто-напросто перетирал фланелевой салфеткой каждый патрон своей новомодной американской снайперской «F-83», разрядив этот агрегат и разложив весь ее арсенал на плащ-накидке, патрон к патрону.

Стар... Вот где был настоящий старый вояка! Он смотрел в сторону Кондора с немым требованием, а его горящие глаза жаждали схватки!..

Джамп... Рыбка в мутной воде... Но! Именно он, радист группы, сделал так, чтобы решение командира было известно каждому члену группы, и при этом... Он, так же как и Гот, оттачивал лезвия. Да, именно лезвия, потому что этот «мутный» японец носил с собой на задания целый арсенал холодного оружия, иногда весьма странного для европейского восприятия, но всегда стопроцентно эффективного...

Реакцию этих троих Кондор отследил с помощью мощного бинокля. Оставался только новый член группы – Гром.

«Ну, что, Ляксеич? Рискнем? – Борьба с самим собой заняла у Кондора ровно минуту. – Рискнем!!! „Если не мы, то кто?“ Вспомним старый отрядный девиз, а как же иначе? Ну... Поехали!.. Только бы Гром не подвел...»

– Вас не слышу, Первый!

– Ты мне это говно брось, капрал, – мы через спутник говорим, а тут сбоев не бывает!

В этот момент Ален и ощутил на себе испытывающие взгляды своих бойцов. Каждый из них сейчас ждал его решения, и это был экзамен, большой экзамен на доверие и прочность.

– Да, мон женераль... – ответил Кондор.

– Жду подтверждения, Кондор!

– Продолжаю операцию, Первый!

Далее последовала минутная пауза.

– Это неподчинение приказу, Кондор!

– Да, Паук! Я понимаю!

– И последствия?..

– Да, Первый!!! Продолжаю операцию – «чистых» надо вынимать!..

– Лично буду свидетельствовать в трибунале, капрал! Спайдер не прощает неподчинения!!!

– Я должен их вытащить, Паук! Должен!!! – И тут Ален сбавил тон и заговорил спокойным голосом: – Мы вытащим этих «чистых», мон женераль... И не важно какой ценой... Я буду делать свою старую работу, Паук, и вам меня не остановить... И плевать на все!!! Только помогите, если сможете, когда попросим...

– Ты будешь наказан, капрал! Очень строго наказан! А если потеряешь хоть одного гражданского, то тебе лучше всего будет застрелиться самому, иначе я, Паук, лично найду тебя в любой, даже самой далекой и маленькой дыре, и пристрелю, как бешеного койота! Ты понял меня, Кондор?!

– Понял, мон женераль! Кондор продолжает операцию...

– Упрямый сукин сын! – проворчал в эфире голос Жерарди. – Ладно!.. Удачи вам, сынок! Конец связи!

Андрей, совершенно обессиленный этим разговором, посмотрел на своих бойцов и заметил произошедшие с ними перемены – они улыбались. Оказывается, эти суровые, словно вытесанные из камня, лица умели и такое! Они все до одного улыбались!!! Правда, это были странные улыбки – как будто улыбнулись вдруг пять гранитных глыб, но... Именно эта несусветная странность и подтверждала правоту принятого Кондором решения. И они признали в этом капрале своего командира, наконец-то...

Все тот же июнь 1998 г.

Встречи... Встречи... 19.40.

Они были похожи на застывшие мраморные изваяния, которые по прихотливому замыслу странного скульптора уложили в странные позы да и определили им место в нигерийских джунглях...

Хотя нет. Они не были похожи на скульптуры. Бойцы Кондора были похожи скорее на неподвижные, замшелые, поросшие кустами кочки. Очень опасные для их «дичи» кочки, ощетинившиеся смертоносными стволами.

Подходил к концу четвертый час неподвижного ожидания, когда...

«Комары к вечеру? – задал себе вопрос Андрей и, скосив губу, дунул легонько на свою бровь. – Нет, не похоже... Москиты жрали весь день, но так назойливо не жужжали. А комаров-то и не видно вовсе... Ну, что? Дождались? Однако с опережением графика идут! Торопятся!»

Кондор очень медленно повернул голову в сторону экс-прапорщика (любое резкое движение даже в самых густых зарослях заметно опытному глазу, как и в степи) и так же медленно указал пальцем на ухо – «Слушать!». Было видно, что тот стал внимательно прислушиваться и... кивнул головой, уловив наконец-то едва уловимое жужжание.

Андрей приподнял вопросительно бровь и «стрельнул» взглядом на часы. Это-то и понятно – в расчетном времени у любого спецназа учитываются даже секунды, ведь бой из засады, если это не киношный бой, а настоящий, длится максимум «на два автоматных рожка». А уж двадцать минут...

Хотя, если честно, Кондор немного «нагонял изжоги» новому члену команды, вгоняя его таким примитивным образом в боевой транс – звук над водой, и это известно любому мало-мальски опытному человеку, распространяется очень далеко.

«Судя по звуку, катер километрах в двух – двух с половиной – есть еще минут десять. – Кондор включил свой „Falkon“ на режим симплексной связи. – Так что все в порядке. А „водолаз“ пусть понервничает – будет больше стараться».

– All attention! Readiness ten minutes![88] – произнес Андрей в маленький микрофончик, соединенный с наушником.

За половину группы отвечал Вайпер, потому и ответ последовал только один, хотя слышал командира каждый из бойцов:

– Мамем...

Вот теперь-то и начиналось самое интересное.

Кондора начала бить легкая «колотушка», как это и бывало всегда, когда в его вены вливалось огромное количество адреналина в предчувствии схватки...

Приближалось время «Ч», а значит – последние минуты ожидания...

...Жужжание катерного мотора стало уже не просто угадываемым, а даже навязчивым. В полукилометре от их засады уже был виден и сам катер – семиметровая плоскодонная посудина с довольно высокими бортами и даже рулевой рубкой ближе к баку и неким подобием палубы около кормы, на которой и восседал Задира, водрузив на свою голову древние наушники. Когда...

В нескольких сантиметрах над ухом Кондора раздалось условное:

– Ч-ч!

Гот привлекал внимание Алена и одновременно смотрел куда-то. Он глазел на реку, на траверзе «лежки» Вайпера.

«Еп-п твою мать!!!» – проорал мысленно Андрей, проследив взгляд «своего немца».

Андрей точно знал, где находится его второй снайпер да и вся его группа – на то он и командир, хотя заметить его было невозможно – имели место огромный опыт и школа маскировки, но!..

В двадцати метрах по водной глади... На Вайпера шла «торпеда»... Нет, этого крокодила видно не было, конечно. Но над поверхностью воды, всего-то в двух сантиметрах, торчали два «перископа». А примерно метрах в четырех за ними шли легкие круговороты – рептилия работала хвостом...

«Пшек, мать твою! Обернись! Тебя сейчас жрать будут!»

Но... Вайпер уже был «заряжен» на цель и не видел ничего. То же самое происходило с Кито и Старом – «цель операции» была в непосредственной близости и надвигалась неотвратимо.

«Вот так срываются самые продуманные операции...» – подумал Кондор, разворачивая ствол своей «СВДС».

– Буря! – условный позывной прозвучал как команда.

– Я!

– Прямо сейчас!!! Задире «три тройки»! Резко!!!

А сам...

Припав глазом к окуляру оптического прицела, выцелил на водной глади «перископы» и...

«Ну... С богом, капитан!.. Мама, не горюй!!!»

Модернизированная «драгуновка» пукнула очень тихо и почти без отдачи...

Катер с заложниками находился метрах в ста пятидесяти от засады, когда в водах Бенуэ что-то резко забурлило и на поверхность всплыло агонизирующее брюхо здоровенного крокодила, лапами кверху...

И понеслась... «Звезда» по кочкам...

Рулевой, стоявший в рубке, что-то резко гаркнул, и стоявшие вдоль бортов пираты взяли оружие на изготовку...

– Go... – прошептал Андрей, словно прокричал.

Все произошло настолько тихо и быстро, что никто ничего не успел – заложники закричать, а пираты использовать по назначению свое оружие...

Первым свалился рулевой, получив в одну секунду две пули Кондора – в глаз и в лоб (по старой привычке). Одновременно с ним сник у аппарели крупнокалиберного зенитного пулемета второй – сработал Вайпер.

«Молодец пшек! – Мысли Кондора неслись табуном, а его палец раз за разом нажимал на спусковой крючок. – Гансу моему он, конечно же, не ровня, а вот с Баем мог бы потягаться...»

...С того самого момента, когда здоровенная крокодилообразная рептилия перевернулась в водах Бенуэ брюхом кверху, пораженная пулей Кондора, прошло не более тридцати «тихих» секунд, валивших замертво черномазых революционеров, когда... И у Задиры не выдержали нервы...

– Та-та-та-та-та-та-та-та!!!

Старенький, но такой надежный «АКС», объявившийся в руках Задиры, очередью в полрожка скосил с палубы оставшихся троих пиратов, а сам Клим бросился к рулевому колесу.

И бросил неуправляемый катер вправо...

Благо, что посудина была плоскодонная, приспособленная к речным условиям – катер со всего маху въехал в берег, а Задира, следуя законам физики, налетел грудью на штурвал...

А дальше...

Дальше началась совершенно киношная пауза. По всем законам жанра...

Через полминуты после этого жесткого причаливания катера на его корму выбрался Задира.

Что говорить?! Клим знал правила спецназа не понаслышке... Знал, что находится под прицелом минимум двух снайперов... Он знал все...

«Ну, братишка, что скажешь?! – Андрей рассматривал знакомое, родное до боли лицо через сетку своей оптики. – Давай! Скажи, что „чисто“!»

Ему было тяжело. Тяжело – не то слово!!! Они встречались в последний раз еще на стыке 90-го и 91-го... Семь лет... «Задира»... Клим Белоконь...

«Чем ты стал, братишка, за эти годы? Кто ты сейчас?! Семь лет прошло!.. Тот ли ты бесшабашный капитан-десантник или успел скурвиться за годы?.. Ну! Давай!!! Скажи по-нашему!!!»

А Задира...

Он попросту стал разговаривать с африканскими прибрежными кустами старыми, афганскими, знаками:

– большой палец левой руки вверх и сразу себя за горло – «Я свой!»

– раскрытая правая пятерня, кулак, затем два пальца и опять кулак, и ладонь, опущенная горизонтально – «Десять „единиц“, „двухсотые“.

И опять – «Я свой!»...

– Буря, – шепнул Кондор.

– Я.

– «Машинку» знаешь? – Андрей кивнул на свою «СВДС».

– Было дело...

– Я иду... В случае... Командование принимает Вайпер... Вопросы?

– Нет...

Андрей достал из кобуры свой многоопытный «АПС» и...

Почему Задира направил катер именно к этому берегу, объяснить было невозможно, но... Он угадал... Из джунглей вышла закамуфлированная фигура...

– Филин! – Узнать Андрея было сложно – все лицо «гуся» было изукрашено спецгримом, но...

– Клим...

– Я!

– Здравствуй, кэп...

– И тебе... Кэп!

Они стояли в метре друг от друга. И оценивали...

– Ну, че, братишка, постарел я мало-мало?

Кондор ступил на палубу и протянул левую руку:

– Привет, братишка!..

Задира сграбастал в охапку Кондора:

– Вот и ты, Филин!.. А «степаныча» спрячь – не скурвился я, нет!..

Андрей очень внимательно посмотрел в глаза своего старого боевого товарища, словно рентгеном просвечивал его мозг:

– Как же ты, офицер-спецназовец, орденоносец, в такую жопу влезть умудрился? А, Клим?!

– Длинная история... – Задира смотрел на Филина и не прятал взгляда. – Потом расскажу. Если случится...

– Расскажешь... – Кондор уже успел принять решение.

Времени, судя по информации генерала, было в обрез, и Ален не стал медлить – операция спасения началась.

– Viper! – вызвал он своего «второго» по оперативной связи.

– Yes!

– To look at the river![89]

– Yes!

– Star and Jump – rears![90]

– Yes! – последовал ответ.

– Gotha – to people on a boat![91]

– Yes, mister kommander! – И огромный куст отделился от своих собратьев, ступив на борт катера.

– Гранд.

– Я!

– Смотреть подступы... И Задира на тебе.

– Принял!

– Мне тоже не доверяешь, кэп? – спросил Задира с грустью в голосе.

– Ты знаешь наши правила, Клим! – Кондор опять стал тем Филином – жестким и бескомпромиссным. – Ты был там! Добровольно и за баксы! Ты – «Дикий гусь»! И операцию захвата разработал ты!.. Ты привел заложников – да! Но... Доверие! Знаешь сам – единожды обгадившись... Короче!!! Если ты тот Задира, которого я знал когда-то... В общем – время покажет!..

– Ясно, кэп! – У Клима в голосе не было и намека на обиду. – Ты прав – я знаю наши правила! И время покажет... Что я делаю сейчас, Филин?

– Как у тебя с английским?

– На уровне – пять лет болтаюсь...

– Хорошо... Будешь помогать выводить людей на берег. Поступаешь под команду вон того «малыша». – Кондор кивнул головой в сторону Гота. – Времени очень мало, Клим! Очень мало!.. Организовать нужно все без суеты и шума! Женщин на борту много?

– Шестеро.

– Плохо...

– Они все наши, русские, – я договорюсь, Филин!

– Добро! Бабы поступают под твою опеку... И вот еще что... Филином меня знаешь только ты – здесь я Кондор. И капрал.

– Принято!

– Ну, вот и ладушки! – произнес Андрей как-то совершенно миролюбиво и вдруг взорвался: – Go-go-go!!!

Задира сорвался со своего места как ошпаренный и бросился к Готу, который уже поднимал со скамеечек свежеосвобожденных заложников.

...Люди выглядели не ахти. Хреново, если уж быть до конца точным. Казалось, что ими прожито «в гостях» у нигерийских повстанцев не десяток дней, а по меньшей мере полгода. Но, что самое странное, хуже-то выглядели именно мужчины со своими потухшими взглядами и сгорбленными фигурами. А вот женщины... Все в светло-голубой униформе, возрастом примерно от 25 до 40 лет, они были хоть и «помяты» изрядно, но держались бодро, а шесть пар таких разных глаз словно кричали одно и то же: «Я знала, что все будет хорошо!»

Кондор наблюдал за этими людьми и «рожал» в голове план дальнейших действий, понимая, что о том, чтобы оторваться от «хвоста», не может быть и речи – спасенные были измотаны и очень уж явно не приспособлены к таким прогулкам по джунглям.

Высадка освобожденных заложников на берег тем временем прошла на удивление тихо и быстро, под чутким руководством Гота. Этот двухметровый исполин всем своим видом внушал уверенность и надежду на благополучный исход.

...– Буря, – позвал Андрей тихо бывшего прапорщика.

– Я!

– По какому, говоришь, берегу была запланирована эвакуация заложников?

– По противоположному, командир.

– Отлично. – Он совсем уж как-то по-старчески пожевал губами. – Значит... Так и пойдем...

– Совсем сбрендил, командир?! – Буря ничего не понял и заволновался. – Да нас с таким прицепом в два счета достанут! Как пить дать...

И резко замолк, получив от Задиры тычок локтем под ребро. Клим наверняка знал, что планы, рожденные в голове Филина, еще ни разу не дали сбоя – очень уж тот нестандартно мыслил.

– Гот. Отгони катер обратно, метров на триста, найди место и замаскируй. Через полчаса это должен быть куст.

– Понял, – прогудел немец и бросился к катеру.

– Вайпер! – продолжил развивать свою мысль капрал уже в микрофон «Фалькона».

– Я, пан коммандер!

– Збигнев, нам нужно выиграть время.

– Цо пан капрал бажает от пшека?

Андрей улыбнулся невольно и продолжил:

– Ты, Стар и Джамп, не оставляя следов, возвращаетесь не траверз лежки Задиры.

– Дале?

– А оттуда имитируете проход стада слонов...

– Розумею! Йдем вдоль реки, так?

– Так, Збигнев, так... Тяните эту волынку сколько сможете. Потом переправляетесь на наш берег и «растворяетесь». Ясно?

– Так точно, пан капрал!

– Вы вернетесь к водопаду, Гадуш, и переправитесь еще раз. И будете искать нас. К водопаду вернуться к 5.00 утра! Вопросы?

– Не мамем!

– Тогда... С богом!

Он отключил радиостанцию и взглянул на обалдевших новоиспеченных членов команды.

– Ну, че, гвардия? Че рты разинули? Поднимаем людей и вниз по течению к месту, где Гот катер прячет. На цыпочках!

– Во дает! Совсем чумовой! – пробурчал Буря и скрылся в кустах следом за Задирой.

Это замечание бывшего прапорщика «Аквариума» было понятно и объяснимо, потому что решиться на такую «тонкую игру» с опытным противником мог редкий командир.

А план Кондора был прост и одновременно чрезвычайно сложен.

Группе было жизненно необходимо отыграть у преследователей несколько часов. А как это сделать, когда у тебя за спиной почти два десятка изможденных пленников, которые уже успели полностью переложить на твои плечи все заботы по своему спасению?

Вот и родился этот сумасшедший план.

«Первую скрипку» здесь должны были сыграть Вайпер, Стар и Джамп.

На джунгли стремительно падали тропические сумерки, и именно их-то и должны были использовать бойцы Кондора. Потянуть за собой преследователей, создавая иллюзию того, что все идет именно по их первоначальному плану и заложников ведет по джунглям именно бывший прапорщик. Словом, на группу Вайпера ложилась задача – создать у боевиков иллюзию того, что здесь, вдалеке от пиратского лагеря, все идет по их правилам.

Дальше? Дальше сложнее... Збигнев, Павел и Кито должны были переть, как три танка, по джунглям примерно часов пять, создавая впечатление того, что по этим дебрям прошло три десятка человек – в темноте не особенно-то и разберешься. А вот на рассвете кто-то из «макак» обязательно заподозрит неладное... К этому времени группа Вайпера должна переправиться через бурные пороги уже почти горной Бенуэ и сбросить концы в воду – раствориться в джунглях так, чтобы ни одна собака не нашла! И против всякой военной логики вернуться к самому началу своего пути, к водопаду, переправиться по-тихому и уж после этого присоединиться к Кондору. Сложно? В чем смысл такой бессмысленной ходьбы? Для этого надо понимать логику человека, посвятившего себя войне. И не просто человека военного, а именно разведчика-диверсанта...

Разведчик-следопыт... Такой боец, поняв вдруг, что его «водят на поводке», станет искать следы. Следы своих заложников – это козырная карта, с помощью которой можно диктовать свои условия. И он никогда не пойдет по той тропе, по которой пришел сюда, понимая при этом, что его банально «обули в калоши». Следопыт будет рыть носом землю на другом берегу и... будет вынужден возвращаться к исходной точке, ничего не найдя. То есть – к водопаду... И еще дальше, пока не найдет место причаливания катера... Проделать все это ночью, в африканских джунглях, полных ночными плотоядными тварями, по меньшей мере не умно... Да и не видно ни хрена! Значит, «хвост» Кондора вернется к месту их теперешнего пребывания не раньше полудня, а то и того позже, если успокоенные боевики решат устроить привал еще тогда, ночью, топая по следам Вайпера... И им придется поморщить мозги и побегать в разные стороны в поисках следов, на что уйдет еще пара-тройка часов... Да и какой разведчик поверит в то, что тот путь, который он проделал еще только вчера вечером со всей своей толпой, и есть тот, единственно верный?! Чтобы поступить так, нужно быть уже не просто разведчиком-следопытом – нужно быть профессиональным с поехавшей крышей диверсантом!..

Кондор «запускал» впереди себя свой же «хвост», чтобы тот «пробил лыжню», и тем же самым маскируя свое направление – боевиков ожидалось никак не меньше двух десятков, то есть то же количество вытаптывавших африканские джунгли ног. В таких условиях не сумеет сработать ни один следопыт, если он не ясновидящий, конечно. Короче говоря! Суть этих «заячьих» петляний по нигерийским зарослям заключалась в том, чтобы протоптать себе тропу для освобожденных заложников чужими ногами, сбить с толку преследователей и тем самым выиграть время. По самым скромным подсчетам, Андрей рассчитывал отыграть у преследователей не менее полусуток, а если повезет, то и больше – с такой форой во времени уже можно было «побрыкаться»...

Вот таков был план Кондора. Сложный и нестандартный, все больше заключавшийся в «конном варианте», то бишь в силе ног Вайпера и его группы – им-то было сложнее всего, и ответственность на этих бойцов ложилась огромадная. Вот такие маневры... Но! Андрей всегда помнил слова своего первого учителя по разведке и тактике еще в училище подполковника Ечина: «Война – фуйня, сынки! Главное – маневры!!! Так учил еще великий полководец, князь Александр Суворов!..»

В этом-то и был весь Филин...

...Освобожденные вели себя на удивление тихо и смирно, выполняя требования бойцов, и обстоятельство это наводило Кондора на очень тревожные мысли:

«Погано все это, капитан! Очень погано! Они всей толпой дружно ввалились в шоковое состояние, точнее, в ступор, а как выходить будут – это еще неизвестно. Хорошо, если тихо, а если у кого нервишки слабоваты? Особенно у женщин! Массовой истерикой попахивает, с воплями на пол-Африки и биением голов о стволы деревьев, а нам всем этот „концерт“ совершенно ни к чему! Во, бля, говно-то какое!»

Мысли думались, а тело, словно робот, делало свое дело.

Спустя двадцать минут весь этот «обоз» достиг места, напротив которого на берегу Гот замаскировал катер. Замаскировал незатейливо, но надежно – загнал посудину под ветви чего-то, очень напоминавшего нашу плакучую иву, набросил крепкий альпинистский репшнур на верхние ветки, да и притянул к земле. Катер оказался словно за густой зеленой шторой. Оставалось только набросать вокруг немного полусгнивших веток, в виде последнего штриха, и все – девственная природа.

Но это было не все. Догадливый немец успел сделать еще кое-что – метрах в семидесяти от воды он отыскал довольно просторную и скрытую со всех сторон кустами полянку и...

– Катер замаскирован, командир, – доложил он Кондору. – Место выбрано...

Ален взглянул на аккуратный ряд оружия и амуниции, оставшихся от пиратов, и даже «разнокалиберные» военные ботинки и «комки», которые были хоть и мокрые, но уже без пятен крови – Мартин успел все это хозяйство прополоскать в мутной воде, – и вопросительно поднял брови.

– Четыре «М-16» старого образца, два «томпсона» в отличном состоянии, два «скорпиона»[92] тоже ничего, один «калашников» и старенький родной «MG-62» – это из среднего, – начал свой доклад немец. – Из легкого. Пять «беретт» – «длинная девятка», один «глок-19», два «FN» (то есть «парабеллум»), один «вальтер РР-88», есть даже один древний «дерринджер»... Я такой впервые «живьем» вижу – думал, что их и нет уже. И вот, Кондор, это тебе лично. Красивая машинка – мощная и надежная...

На огромной ладони Гота матово поблескивал его «земляк» – новенький девятимиллиметровый «sigzauer» с магазином на семнадцать патронов.

– «Макаки», но умные, а, Мартин? – произнес задумчиво Кондор.

– Умные. «Томпсоны» и «скорпионы» работают теми же 9-миллиметровыми натовскими патронами, что и все пистолеты...

– М-да... Умные. – Кондор посмотрел искоса на расположившихся на поляне заложников. – Что еще?

– Есть отличные боевые ножи и десять мачете. Ну и «карманная артиллерия» – двенадцать наступательных гранат...

– Ясно... Амуниция?

– Такое впечатление, командир, что они не нигерийские повстанцы, а войсковой спецназ...

– Без эмоций, Гот, – на них нет времени!

– Десяток боевых американских разгрузочных жилетов, тех, что Зеленые береты носят. Обувь и камуфляжи оттуда же, из Форт-Брегга... И еще. Нам повезло – все пираты были малорослыми, так что... «Берцы» максимум 42-го размера, «комки» – 48-го. Могут пригодиться. Это все, месье капрал!

– Молодец, Мартин. Хорошо потрудился. – Ален взглянул в уставшие глаза своего разведчика, и в его голове молнией мелькнула мысль: «Тебе бы поспать часок... Нет, нельзя пока, наследник готов. Пока Збигнев с пацанами не вернется – нельзя!..» – Занимай позицию на реке, Гот, и раскрой глаза и уши – «хвост» уже на подходе.

– Да, командир!

– Гранд! – Теперь нужно было утрясти еще одну проблему, и ни секунды передышки. – Как люди?

– Пришибленные все какие-то! Даже не спросили ни разу, кто мы такие!

– Фуево... Задиру ко мне!

– Кого?

– Того, кто нам отдал этих людей! И вот еще что, Леха... Что-то тут не так – не должны они себя так вести... Смотри за ними в оба! Наметится истерика – сразу бей в лобешник! Потом все объясним и извинимся, а пока...

– Понял, командир...

– Давай. Задиру сюда!

Спасенные действительно выглядели как-то не так, ненормально, и Андрей это видел. Какие-то потухшие глаза у всех и согбенные спины...

– Я здесь, командир.

– Так, Клим. Один вопрос к тебе. Что делали с людьми? Что происходит?

Задира замялся на секунду:

– Шуганули их крепко, Андрюха. Я ничего не мог сделать – это старый проверенный способ этих «революционеров», бля! Воспитательный, так сказать, процесс... Суки драные, мать их!!!

– Без эмоций, капитан! Ты же офицером спецназа был! Доложи по делу!

– Чх-хм-м... – Задира прокашлялся и собрался. – Их заставили смотреть на казнь якобы заложника. Был там мужичок один, наемник-албанец... Его на бабках прокинуть решили, он в джунгли и подался, послав предварительно при людях командира пиратов вместе с их революцией на известные «веселые буквы»... Достали через пару дней и вернули в лагерь... «Промурыжили» в яме недели три, а там... Короче, этих заложников взяли.

– Дальше понятно – наемника выдали за беглого заложника и показали, что будет с теми, кто попытается свалить. Так?

– Так.

– Что смотрели?

– Подвесили над водой метрах в двух и брюхо подпороли, чтобы кровь капала... Крокодилий банкет с картинным выпрыгиванием из воды... Его живьем по кускам сожрали... Зрелище, бля!!! Даже мои нервы затрепыхались... Епт-тыть!.. «Духи» отдыхают!

– Ясно... Теперь ясно... Теперь будем лечить... Узнай-ка, капитан, кто из мужиков служил в армии и знаком с оружием... И еще... Пришли-ка ко мне одну из наших спасенных. Найди, кто побойчее. Ведь есть такая? Вот ее и давай сюда! Вопросы?

– Никак нет!

– Давай!

Через минуту к Кондору подошла...

Андрей узнал ее только сейчас. Но узнал сразу! Все та же грация в походке, те же точеные ноги и фигура, лицо, слегка испуганные, но все равно решительные зеленые глаза и голос с легкой хрипотцой.

– Вы звали меня? – спросила она по-английски.

Волна трехгодичных воспоминаний накатила на Филина с такой силой, что он испугался:

«Господи! Кошка! Вот и ты... А я ведь из-за тебя влез в эту авантюру!.. Расцвела-то как! Ух, ты, зараза!.. Гейша одесского разлива!..»

И Кондор, пряча лицо, отвернулся к реке, словно был чрезвычайно чем-то озабочен, хотя именно так оно и было на самом деле:

– Ваши мужчины, девушка, по счастью, одеты во все темное, не бросающееся в глаза, – ответил он, и тоже по-английски. – А вот вы... Вы все должны переодеться в камуфлированную одежду, иначе ваше спасение станет чрезвычайно тяжелой процедурой... Поможете? Вы ведь своих подруг знаете лучше нас?

– Хорошо... Я попробую...

– Идите, помогите им. Все должно быть тихо и быстро... И... Вот еще что... Ваше женское белье, оно ведь все с резиночками, так?

– Так...

– Нам всем придется долго идти по джунглям... Идти на полном пределе сил! А значит, интенсивно потеть и... Короче! Если кто-то этими тряпками разотрет себе «хитрые» места в кровь – это может стать причиной гибели всех... Это ясно?

– Белье надо снять?

Кондор кивнул головой, не оборачиваясь.

Она обернулась медленно. Посмотрела на кучу стиранного Готом камуфляжа и на своих напарниц по несчастью. И, решившись на что-то, подошла к самой взрослой из своих подруг.

– Ира. Ириш! – произнесла она по-русски. – Слышишь меня?

– Че те, Коша?

Лана присела на корточки и прошептала в самое ухо:

– Мы сейчас будем переодеваться.

– Во что?

– Вот в этот мусор, – ткнула она пальцем в груду камуфлированных тряпок.

– Но оно же с этих!..

– Я знаю! Так надо, Ириш!

– А ты?

– И я!

Она, ничуть не смущаясь, стала снимать с себя форменное платье.

К своим тридцати это тело «доросло» до настоящего совершенства...

Светло-коричневый загар покрывал равномерным покрывалом бархатистую кожу, которая обтягивала тело грациозной пантеры... Она не красовалась – она попросту переодевалась...

«Вот же зараза! – думал Кондор, глядя на это представление. – Мать твою!!! Но... Это на руку!.. Спасибо, Кошка! Сочтемся! Потом, если случится...»

Абсолютно голая Лана, под обалдевшими взглядами своих подруг и «пассажиров», выбрала себе новую «шкуру» и стала примерять берцы, выхватив из кучи самые большие. Она сидела на брошенном платье и пихала в ботинки пучки травы.

– Большие, – бормотала она себе под нос. – У меня сороковой, а эти – сорок два... З-зараза!!!

– Лан, ты че?

– Вы че тут расселись, коровы?! – взорвалась вдруг Кошка. – А ну, быстро все переоделись, сучки драные! Или хотите, бля, по джунглям как мишени бегать?! И все, все с себя долой! Все тряпки вон!!!

Это подействовало словно выстрел, а сама Кошка уже стояла подбоченясь, одетая так, словно только что закончились съемки какого-нибудь голливудского блокбастера, женского боевика от Френсиса Копполы.

И еще четыре совершенно обнаженных, стройных женских тела замелькали перед глазами мужчин. Кроме одной...

– А ты чего?! – Лана нависла над самой молоденькой девушкой.

– Я не могу...

– А я могу, бля?! А ну, встала, сучка малолетняя, и вперед, переодеваться!

– Коша, я не могу... – Что-то с этой девчонкой было не так.

Лана присела около нее на корточки и взяла заплаканное лицо в свои ладони:

– Светик, это надо сделать!.. Ну, чего ты?

– Это же с этих... И... У меня это... Ну, начались...

Коша резко обернулась к Кондору и бросила:

– Командир, мне нужна вата!

Андрей расстегнул нарукавный карман и бросил Лане пакет первой помощи.

– А ну, отвернули рожи все! – гаркнула в сердцах Кошка на глазевших мужиков. – Голых девок никогда не видали?!

Спустя две минуты шесть форменных платьев запихнули в старый потрепанный рюкзак и отложили в сторону, за ненадобностью. Туда же последовали и форменные остроносые туфельки на тонких каблучках.

– Мы готовы, Андрюша, – произнесла Лана вполголоса, приблизившись к Кондору.

– Узнала...

– Еще когда ты только-только на катер поднимался... А потом уж и совсем убедилась – таким сычом серьезным мог быть только ты, Филин.

– Я теперь Кондор, Лана, и зовут меня Ален. Привыкай...

– Да мне по фигу!

– Ну и ладно... А за помощь спасибо. Потом сочтемся...

– Если удастся...

– Мы вас вытащим, Кошка! Ты только помоги мне.

– Чем?! Что я могу?!

– Думаю, можешь. Ты кем на «калоше» ходила?

– По образованию – психолог для пассажиров.

– О! – Андрей поднял кверху указательный палец. – А говоришь... Ну-ка, в темпе, экспресс-портреты присутствующих. Психологические, понятное дело. Три минуты, Лана!

– Три минуты... – Она задумалась. – Все подавлены увиденным. Я в том числе... Мужики держатся более или менее – бизнесмены, а в бизнесе нервы нужны крепкие. Девчонки... Ну, их я возьму на себя!

– Добро... Французов много?

– Шестеро. Три итальянца, пара немцев, англичанин и израильтянин. Последние четверо наши – эмигранты.

– Совсем хорошо... Что еще, Лана? Кто-то вел себя странно, говорил лишнее?

– Да, в общем-то, нет... Хотя... Во-он тот паренек. – Она ткнула указательным пальцем в сторону молодого парня, ничем не отличавшегося от остальных мужиков. – Итальянец французского происхождения, как выяснилось, все под меня подкатывался... Еще во время рейса. Говорил, мол, что если я захочу, то заберет меня с собой, во Францию. Почему во Францию, я так и не поняла! Что, мол, у него такая солидная семья, что мы не будем ни в чем и никогда нуждаться... Балабол, короче говоря. Итальяшка с родней во Франции... Белиберда, одним словом! Просто трахнуть захотел симпатичную русскую бабенку, вот и все дела, не иначе!

– Может быть, Кошка, может быть... – ответил Андрей задумчиво, а сам в это время подумал: «Вот ты и засветился, племянник „космонавта“! Вот и молодец!!! Отлично, Филин! Теперь есть хоть какая-то ясность, а главное – понятно, из-за кого затеяли весь этот сыр-бор... Теперь этого племянника надо среди нас замаскировать ненавязчиво, да и поручить его... Да тому же Готу!.. Так! Замаскировать...»

Взгляд капрала уперся в четыре невостребованных комплекта «обмундирования» для беглецов, и решение пришло само собой:

– Как его зовут, говоришь?

– Говорил, Жан-Люк.

– Давай-ка ты этого Люка переодень, как и своих девчонок, а то он в своей «гавайке» среди этой зелени на тропического попугая похож, а я не капитан Флинт, чтобы попугая на плече таскать...

– Ты капитан Филин!

– ...Да и во-он тех троих тоже. Сумеешь?

– Пф-фы-ф! – Девушка фыркнула в кошачьем возмущении и отошла.

Через три минуты еще четыре комплекта гражданской одежды отправились в старый рюкзак.

– Задира! – позвал Андрей полушепотом.

– Я!

– Как люди?

– После такого экваториального стриптиза?! Огурцы!.. Во дала девка! Ты ее на это как уговорил, а?

– Слова надо знать... Что с оружием?

– В армии служили все, пользоваться хоть как-то умеют.

– Добро... Стрелковое и мачете мужикам раздай, легкое и ножи – девкам... Разберешься, короче – не в первый раз замужем! Действуй, Климыч, – у нас четверть часа остается, по-максимуму! И уложи их в круговую, на всякий случай... Пошел!

– Принял!

Возня с позвякиванием металла за спиной Кондора продлилась еще минут пять и наконец-то все стихло.

Джунгли проглотили в свою зеленую утробу тех, кому еще только предстояло от этой утробы спастись. Они еще даже не догадывались, что им всем придется пройти и испытать. Не догадывались об этом и «гуси» Кондора, но они, по крайней мере, имели соответствующую подготовку и психологический настрой – «Мы знали, на что шли!»...

* * *

21 октября 2005 г.

День рождения Максима (маленького Филина)

...Закончился третий месяц с того дня, когда Андрей вернулся в Москву из своей поездки в Израиль. Вернулся к своему вновь обретенному счастью с именем Иришка. Вернулся, чтобы строить, наконец-то, свое гнездо. Филин, одинокий по своей такой непростой жизни волк, Пес Войны, «Дикий гусь», да мало ли еще сколько эпитетов можно придумать или вспомнить для нашего прожженного воина, был влюблен. Влюблен по-настоящему! Как в самый первый раз! В свои 29 лет она была мудра, как кобра, умна, как столетняя сова, и хитра, как росомаха... И сексуальна и похотлива, как кошка...Что еще нужно почти сорокалетнему вояке... Свой дом! Гнездо!.. И Филин трудился над этой своей идеей-фикс, как сумасшедший!.. А что касается старой арабской поговорки, что «настоящий мужчина должен за свою жизнь посадить дерево, построить дом и вырастить сына», то... Деревьев Андреем было насажено превеликое множество – любил он это дело. Дом? Строился. По крайней мере, пока финансово... А вот вырастить сына... Это была его боль и мука. Пытка инквизиторская, не иначе!..

...Гудки в телефонной трубке звучали очень долго и уже почти безнадежно, когда где-то там, в далекой теперь стране, сняли трубку:

– Але?.. – прозвучал ленивый и уже пьяный голос Лины.

– Привет.

– Привет, – совершенно без каких-либо эмоций ответила Филину женщина, родившая ему сына.

– Как дела?

– Ничего.

– С именинником тебя.

– И тебя.

– Где сын? Что делает?

– Орет! – Лина, как это и было всегда, ни с того ни с сего срывалась на крик.

– Почему?

– А я знаю?! Хер его разберешь! Такой же придурок, как и ты, – то все нормально, то реветь белугой! Яблочко от яблони...

– По телефону уже умеет говорить?

Этот вопрос Андрей задал не случайно – еще в июле его сынишка, Максимка, уже довольно бойко щебетал в свои неполных три года, а вот по телефону... Он прикладывал трубку к своему ушку и просто слушал. Слушал, не отвечая... Просто слушал, что ему скажут...

– Умеет!

– Дай мне его.

– Максим! Максим!!! – услышал Андрей в телефонной трубке. – Иди! Папа твой звонит...

– Э-э-ве-э-ве! Ва-у-ва-а! – раздался в телефонной трубке детский рев.

– Максик! Максимочка!!! Максик!!! Не плачь!

– Па-а-ва-а-а!

– Господи! – произнес Филин в сердцах. – Что же это?!

И тут он услышал в трубке отдаленный голос Лины:

– А ну, перестань орать, придурок! С папой хочешь поговорить?

– Ва-а-а!

– Тогда перестань орать!!!

– Алло! Алло!!! – прокричал в телефон Андрей.

– Не ори и ты тоже! – ответила Лина. – Сейчас...

– Алло!

– Папа-а?!

– Да, сына! Это папа!

– Пап-па-а! – Он еще всхлипывал.

– Максик мой! Как ты?

– Лялясе.

– А в садике?

– И в сядике ляляшсе.

– У тебя сегодня день рождения, Максик!

– Мне далили падальки!

– А какие, сынок?

– Басей и маненький.

– Тебе понравились подарки?

– Дя!

– А чего же ты плачешь, Максик?

– Хасю к папе-е! – Малыш опять начал плакать.

– Я приеду, Максик! Я приеду, сына!!! Очень скоро приеду!

– Хасю к папе-е-е-е!

Максим опять плакал. Плакал в голос так, как это делают все трехлетние дети, когда у них отнимают любимую игрушку.

– Не плачь, сына, не плачь! Ты же мужчина?

– Дя-а!

– Мужчины не плачут, Максимушка, – это некрасиво! Плачут только девочки! Ты же мужчина!

– Дя-а-а!.. Хасю к папе-е-е-е-е!!!

«Господи! Господи, ты же есть! Помоги мне перенести это!..»

– Алло!

– Да! – ответил Андрей.

– Все! Он ушел в свою комнату...

– Как он? Не болеет?

– Нормально.

– Ты это...

– Ну, че еще?!

– Пенсия моя будет через неделю...

– Я ничего не!..

– Да погоди ты, бля! – Филин начинал терять терпение на нервной почве. – Не надо ничего! Ты это... Пенсия моя придет когда, возьми все деньги... Купи Максику что необходимо и игрушку какую-нибудь, побольше... Скажи папа прислал... Хорошо?

– Ладно...

– Лина! Сделай это, пожалуйста!!!

– Ладно! Хорошо...

– Я тебя прошу! Сама знаешь – я никого ни о чем не прошу!!!

– Ладно...

– Как вы?

– Так!.. Ну, все! Пока! – В трубке раздались короткие гудки отбоя.

– Пока... – Филин аккуратно положил трубку на аппарат и посмотрел на свою Иришку.

Она все это время сидела рядом и, приложившись ухом к трубке, слушала весь разговор с Израилем.

– А у нее такой, ты знаешь, довольно милый, спокойный голос.

– Милый, – согласился он, кивнув головой. – Только этим милым голоском говорятся такие гадости, что ее хочется просто разорвать, как вонючую тряпку! Ты не заметила?..

А потом, ночью, Филин плакал. Плакал тихо, по-мужски. Без соплей и всхлипов. Он просто лежал в полной темноте на спине и смотрел в потолок. Вспоминал, рисовал своего Максимку, и из глаз его текли слезы. Скупые слезы обожженного боями воина.

«Я заберу тебя, Максик! Заберу!!! Пока не знаю как, но заберу!!! Дам ей денег, отсужу или просто украду, но!!! Но-о-о!!! Ты будешь со мной, сынишка! Сын мой! Моя надежда и опора, дай-то бог, в старости! Ты, Максим Андреевич, будешь со мной!!! Или я не Краповый, или я не „Гусь Жерарди“? Я не я буду!!! И моих Краповых подключу, и „гусей“, поди, Франтишек не откажет в праведном деле!.. Ты будешь со мной, Макс! Клянусь!..»

Его Иришка поняла, что происходит с Андреем, только тогда, когда в своих ночных ласках провела ладонью по его лицу... Такие редкие слезы Филина остались на ее ладони напоминанием того, что и «бесчувственные камни» могут плакать...

...А через неделю, даже меньше, 25 октября, Андрей сорвался...

Тяжелая, изнуряющая работа. Постоянный моральный прессинг со стороны заказчика, хозяина коттеджа...

В общем, Филин устал. Довели до... Непьющий, уже категорически, водку, он купил три литра крепкого, 12-градусного пива, да и всосал их на голодный желудок...

Бедная Иришка... Она-то как раз и оказалась тем человечищем, который не просто знал и понимал его мытарства душевные, но... Она-то и приняла на себя весь удар той невысказанной боли, которая рвалась из Андрея наружу... Кошмар! Ужас и кошмар!!! Вспоминать не хочется...

...А на следующий день пошел первый снег. И Андрею стало легче...

Не душевно, нет, – физически. Все те дыры, которые «наковыряли» в нем за многие годы афганские «духи», таджикские наркобароны... Да мало ли их, тех, которые пытались «удвухсотить» почти легендарного Филина?.. И попадали в него, было дело, чего скрывать. А вот теперь, когда он решил все же жить «как все нормальные люди», вот тут-то и разболелось помотавшееся по миру да по войнам тело, вывалилось из того ритма, которое оно само себе задало еще тогда, в 1988 году... Болело все... И не мудрено, после четырех клинических смертей и шести или семи (кто уж сейчас вспомнит-то точное их число) контузий... А он просто молчал. Скрипел зубами и пер, как танк, на свои трудности:

«Фигня! Давай, держись, ты, трижды капитан! Держись, Ляксеич!!! Ты здесь еще нужен! Наверное... Детишкам своим да Иришке, наверное...»

Андрею стало легче. Физически...

Но душа...

«Снег! Снег, Андрюха!!! Вот она, белая пороша!.. Десять лет мечтал его увидеть... Это, наверное, Снегурка плачет, не иначе!.. Снег! А мои поросята его даже и не знают. Хотя... Машенька может помнить – ей тогда, в 95-м, было уже четыре годика, и она каталась на санках... И смеялась во весь голос от удовольствия... Теперь ей уже почти пятнадцать... Помнит ли? Как наш Данчик, запряженный в санки, пер по снегу вдоль по улице, а Андрей не мог их догнать, а прохожие ухахатывались, мол, упряжная собака... Помнит ли?.. – Мысли терзали его душу, а он сам „терзал“ свое тело. – А Макс?! Он-то снег вообще не видел! А ему, я знаю, понравилось бы! Ведь это же красиво!.. Мягкие „белые мухи“... Максик мой, Машенька! Когда-нибудь будем все вместе встречать настоящую зиму, со снегом и морозом, а не дождями и промозглой слякотью! Будем! Я уверен! Уверен!!! И так будет!..»

Этот сильный человек имел свое большое «слабое место», огромную брешь в той броне, которой и были его характер и воля. И брешь эта имела свое имя – Максим... Ради этого маленького человечка, но уже такого настоящего мужичка, он готов был на все...

«...Господи Иисусе Христе, милостивый, милосердный! Молю тебя, Господи, услышь меня, раба твоего грешного Андрея! Помоги мне, Господи, в трудах и помыслах моих! Помоги детям моим, родителям, помоги любимой моей, рабе Божьей Ирине Боковой. Дай мне силы физические и душевные, Господи всемогущий, чтобы мог нести Крест свой! И пусть сбудется все, что я задумал, Господи! Помоги мне в трудах моих, и пусть мне помогают все, кто может мне помочь, Господи всемогущий, ибо ты видишь, что не для себя я прошу, а для родных и близких мне людей! Молю тебя, Боже, на тебя уповаю! На милость твою и благодать, Господи Всемогущий! Яви нам милость свою и благодать, спаси и сохрани нас грешных рабов твоих! Ныне, и присно, и во веки веков! Аминь!»...

«Прогулка в Неизвестность», или «Великое Противостояние»...

...20.40

...Ночь навалилась на джунгли внезапно, без вечерних сумерек, как это и бывает всегда в этих южных широтах.

Запели, затрещали в темноте букашки, начиная свою такую опасную ночную жизнь. Зашевелились ближние и дальние кусты – того и смотри, уткнешься в мокрый, сопящий, вынюхивающий для себя ужин нос леопарда или пантеры. Или он уткнется в тебя... Захлопали в листве, на «втором этаже» «зеленки», крылья ночных пернатых охотников, которые тоже успели проголодаться за долгий экваториальный день. И вышли поохотиться на мелких, и не очень, грызунов. Ночь в африканских джунглях состояние повышенной активности, и спать себе дороже – того и гляди, станешь чьим-то ужином... А уж тем более если ты здесь чужак.

...20.42...

Андрей напрягся, еще не понимая, от чего.

– Кондор, внимание! – прозвучало в наушниках.

«Ах ты, ушасто-глазастый фриц! Услышал-таки!.. Молодцом! А ведь не спишь уже вторые сутки! Боец!.. Ладно, потом посчитаемся...»

– Принял, Гот!.. Всем!!! Радиомолчание!!! Рации – на приеме! Готовность – «раз»!!! Делай, как я! Конец связи!

Теперь начиналось «самое интересное»...

...20.48...

Катер пиратов шел ходко, но очень тихо.

«Кэмэ до сорока в час делают, – подумал Кондор, наблюдая за посудиной. – При такой скорости любой подвесной двигатель будет рычать, как в жопу раненная рысь! Дела!!! Большой океанский катер на водометах? Как наши, на „Зодиаках“ для скрытого перемещения? Хорошо живут „макаки“ – такой катерок не меньше чем на „пол-лимона“ американских тугриков потянет! Если не больше!.. Твари черномазые!!! Ну, да ничего! Плывите, мрази, – недолго вам осталось!..»

Он наблюдал свой «хвост» и думал...

Наблюдал!

Нет, не так! Андрей видел над поверхностью воды только белые буруны и почти неуловимый для глаза силуэт двадцатиметрового катера. И легкое жужжание водометов...

Африканское полнолуние. Нет, оно не такое, как в России! Когда видно все почти как днем. Нет! Здесь совсем по-другому. Луна, такая огромная, особенно в полнолуние, которая, кажется, прямо сейчас упадет, как яблоко, тебе на темечко, совершенно не дает света. Висит себе такая фара у тебя над головой, а толку от нее, как от козла молока... Южные широты – не наши, северные... Вот и не видно ни хрена под этой «люстрой», хоть и светит она во все свои «мегаватты»...

Катер пиратов шел по водам Бенуэ как-то уж очень целенаправленно и неотвратимо. Настолько неотвратимо, что казалось – они точно знают все замыслы Кондора.

«Мудак! Бля!!! Мудак ты, капитан! – заволновался вдруг Андрей. – Поторопился ты оружие раздать, поторопился! А ну как сейчас у кого-то нервы не сдюжат, да и пальнет сдуру? Тогда все... Все тут ляжем и гавкнуть не успеем. Болван ты, Андрюха, ой, болван! Господи, пронеси!..»

Пронесло...

Бывшие пленники сидели настолько тихо, что Андрею привиделись камни за спиной. Базальтовые валуны, которые имели душу – он всем своим естеством ощущал волны страха, которые накатывали сзади. Цунами страха!..

Пираты прошли мимо в полнейшей тишине и скрылись за ближайшим изгибом реки.

– Фф-ф-фу-у... – Сквозь едва приоткрытые губы Кондор «спустил пар» и оглянулся назад.

Кромешная тьма. Какая-то неестественно черная. Но... Кондора не зря в бытность его офицерствования в «Витязе» называли Филином – это было его время суток.

Метрах в пятнадцати слева и сзади маячили белыми плошками глаза Гранда – это было его первое боевое задание, и настоящего, смертельно опасного противника на таком расстоянии он видел впервые. Андрей медленно поднял правую руку и начал «распальцовку» – так наши, русские пацаны, успевшие отхлебнуть немного от новорусской действительности, называли принятые в легионе пальцевые жесты и команды, которые идут в ход, когда введен режим радиомолчания.

«Внимание!»

«Внимание!» – последовал ответ Гранда.

«Готовность номер один!»

И опять последовал ответ о принятии команды.

«Готовность к маршу – пятнадцать минут. При столкновении – огонь только по моей команде! Делай, как я!»

«Принял!»

«Начинаю отсчет! Всем полное внимание!»

Андрей знал, что все его «телодвижения» наблюдали и «новоприбывшие» Буря и Задира, а потому был спокоен – эти вояки, посвятившие всю свою сознательную, взрослую, жизнь войне, не могли, да просто не имели права ошибиться. Они были его, Кондора, неожиданной «пятой колонной», и надежды возлагались на них не малые...

...21.10

Кондор позволил себе пошевелиться и оглянуться. Ничего не изменилось – тишина, а значит, и их режим секретности соблюдался абсолютный.

«Отлично! – подумал Андрей. – Ну, что? Начнем, помолясь?»

И опять пошла «распальцовка»...

Через две минуты, сопровождаемые невыносимыми для слуха разведчика-диверсанта шумами сломанных веток и громогласного шуршания травы, на его плечо легла ладонь. Это был Клим.

«Ну?!» – мотнул он головой.

– Пока норма, – ответил Андрей скупо. – Начинаем движение в 21.30 – дадим «макакам» время отбежать от речухи. За полчаса они километра на полтора по «тропинке Вайпера» пройти сумеют, никак не меньше.

– А если дозор у катера оставят?

– Не думаю... Не с руки им оставлять лишний ствол. Да и не останется никто – на хер надо! Вот ты бы остался?

– На хер надо, на ночь глядя! – подтвердил Задира.

– Вот и я о том же... Подойдем на веслах, без шума. Тут метров шестьсот будет или поболе, да против течения, да двадцать пять рыл на борту, а это как-никак, две тонны веса по минимуму – к 22.00 только и управимся. Самое оно, по плану... Хотя...

– Че задумался, детина? – прошептал Задира.

– Вспомнил слова своего преподавателя по тактике и разведке еще в училище. Был такой, подполковник Шутко...

– И?

– «Если у тебя все идет по плану – значит, противник знает твои планы. Если по твоему плану все идет „без сучка, без задоринки“ – значит, противник готовит засаду. Будь осторожен и доверяй только тем, кто проверен!..»

– Та-ак... – прошептал Клим. – Проверенных у тебя только двое... Я и Паша сюда никак не попадаем... Пока...

– Пока, капитан... Прости. Я знаю и помню – обязан тебе дважды... Но это было давно, в той, «прошлой жизни»... А сейчас у меня за спиной девятнадцать «пиджаков», за которых я в ответе... И зовут меня теперь не так, как тогда, и звание мое другое... Прости, Клим, но мое доверие к вам придется зарабатывать заново. Прости уж старого Крапового...

– Ладно... Я знаю правила этой игры, Филин. Или как ты теперь, Кондор? Старая гвардия не подведет!

– На то и надеюсь, Клим... Как люди?

– Напуганы до смерти. Как бы кого «медвежья болезнь» не прихватила с перепугу – нам эти следы совсем ни к чему!

– Вот и проведи инструктаж с «салабонами», разведка! Поясни, что и как. Чтобы потом по их бумажкам да говеным кучам наш «хвостик» не шел, как по проспекту. Тебе и карты в «грабли», капитан!

– Понято! Можно исполнять?

– Свободен! Десять минут тебе, Задира, на все про все. Показать и научить!

– Есть! – И он уполз в ближайшие кусты.

«Все... Начали! С богом, Филин. И пусть у нас все получится, потому что иначе нельзя... Потому что за твоей спиной люди, которые надеются и ждут спасения. А ты дал им надежду! Назвался груздем, вот и полезай в...»

...21.30

...Задира не подвел Кондора – все освобожденные заложники находились в приподнятом расположении духа. Что он им говорил, Андрей не знал, но видел, что люди ему поверили, а это главное. Спасать человека, который уже не надеется спастись и опустил руки, и спасать того, кто активно тебе помогает, – разные вещи.

Гот поднял свою зеленую штору, скрывавшую катер, и попытался было столкнуть с борта в воду голые тела пиратов, но Кондор становил его жестом. А дальше... Дальше в течение трех минут вся эта гоп-компания, как сказали бы в Одессе, погрузилась на борт – женщины пофыркали немного по-кошачьи по поводу «охладевших» «макак», мужчины взялись за три пары весел, и они отчалили в путь к своему окончательному спасению...

...22.00

Гребли на удивление тихо и целенаправленно, чем не просто удивили, а даже порадовали душу старого разведчика. И причалили именно в том месте, где Кондор и планировал.

Высадка на темный незнакомый берег тоже не отняла лишнего времени, и тут прорезался Гранд:

– Слушай, командир, ведь катер тут оставлять никак нельзя!

– Знаю! – мрачно отрезал Андрей. – Сам над этим последние полчаса мозги ломаю!

Филин действительно не знал, как увести катер от места высадки так, чтобы эти манипуляции не просчитали пираты и тем самым отняли такие драгоценные минуты. Да и в самом деле! Отправить Гранда? Неопытен парень! Пока туда, пока вернется к водопаду да переправится на их берег – не меньше двух часов потеряет. Ведь ночь на дворе, экваториальная ночь в джунглях. А будет торопиться, того и гляди, вообще сгинет – самое время для больших и клыкастых охотников до свежатинки... Гота? Этот смог бы, конечно, но оголять группу, оставляя ее без такого разведчика, да к тому же пулеметчика, капрал попросту не имел права. Задира или Буря? Эти тоже смогли бы, но... Андрей страховался и не хотел оставлять их без присмотра даже на несколько минут. Пока... А самому попросту нельзя – командир должен командовать и находить решения в безвыходных ситуациях – на то он и командир...

– Давай я сделаю! – прошептал бывший «водолаз».

Кондор остро взглянул в глаза этого прожженного вояки:

– Докладывай!

– Отойду от берега на середину, заклиню руль и пущу по течению. Катерок через полчасика и причалит за поворотом в аккурат около того места, где нам Задира людишек и отдал.

– А сам?

– А сам аккуратненько спущусь с бортика в водичку и тихонечко так, легким брассом, через пяток минут буду здесь, – ухмыльнулся Павел.

Андрей смотрел в глаза бывшего прапорщика и гадал: то ли он не понимает по-настоящему всей опасности, то ли смел до безобразия. А понять это было жизненно необходимо и понять прямо сейчас:

– А зубатые?

– Я же тебе говорил: «Тихонечко!»... Эти твари по ночам не охотятся, потому что не видят почти ни хрена. Спят они! Тут, главное, их не разбудить, и все дела!

Оценка услышанного заняла около полуминуты, и Андрей решился:

– Ну, смотри, прапорщик! Ты сам это...

– Сам, сам, капитан! А ты возьми-ка свою «СВДСку», привинти на нее «ночничок»[93] , да подстрахуй меня на всякий случай. Да и себя тоже...

– Действуй, Буря. А под «двухсотых» по «подарочку» заложи, не поленись – не помешает.

– Это уж как водится! – белозубо улыбнулся Павел и отправился к катеру.

– Он не подведет, Андрюха, – зашептал над ухом Кондора Задира. – Правильный мужик. Наш!

– Посмотрим... – ответил Андрей, занимая удобную позицию для стрельбы из своей винтовки. – Я его не знаю, Клим. Вот и проверим на деле...

В зеленом свете инфракрасного прицела ночного видения Филин отслеживал все манипуляции, производимые экс-прапорщиком могущественного ГРУ на борту катера.

Несколько натужных взмахов весел (могучий Гот хоть и оттолкнул посудину от берега, но вывести на стремнину такую «калошу» в одиночку да на веслах – задачка под силу человеку, с Готом силами и равному, если не более...) – и катер стал медленно удаляться от «лежки» Кондора.

«Ведь вот возьмет сейчас, заведет движок на катере, да еще пару-тройку „светлячков“ в небо запустит, и все... Тогда все! Вайпер успеет прибыть только тогда, когда крокодайлы лупоглазые уже наши трупики обглодать успеют. А то и вообще не найдет ничего или в засаду впрыгнет... – Кондор уже выдавил слабину на спусковом крючке. Оставалось только дожать, всего-то в полмиллиметра... – Все... Упокой боже душу раба твоего Павла... Клим за него поручился... А вот кто поручится за самого Задиру, через столько-то лет?..»

– Подожди, прошу! – На плечо Андрея легла ладонь его старого друга. – Подожди, Краповый капитан... Пашка – наш мужик! Да и времени прошло всего-то две-три минуты! Подожди еще немного, Андрюха! Прошу! Ведь ты же мне должен! Я за него ручаюсь, я!!!

– Два раза, Клим, – я помню, – ответил Кондор, не отрываясь от своей винтовки. – Я два раза должен тебе жизнью... Только... А кто поручится за тебя, братишка? Кто в этой блядской Африке поручится за то, что бывший капитан вэдэвэшного спецназа Клим Белоконь остался тем же Задирой, которым его знал Филин с осени 88-го по зиму 91-го? Кто, Клим?!

– Меняю! Этих два раза меняю на шесть минут времени для Пашки – по три минуты за раз!

Кондор, не меняя положения, скосил глаза на Задиру:

– Ты его сколько знаешь, капитан?

– То моя забота, Филин! Главное – я ему верю!!!

Филин вздохнул тяжело:

– Ждем шесть минут!

– Спасибо... И от него спасибо! Я этого не забуду... Никогда...

– Это правильно, десантура... Ты был спецом и настоящим профом в той, прошлой, жизни, в приснопочившем эсэсэсэре. Да и, судя по твоим делам, не потерял эти качества до сих пор... А настоящий проф помнит все и всегда – на том держится его опыт... И если наш «водолаз» все сделает как надо... Я сам ему скажу, что он тебе обязан. За этот раз... Хотя... Кто его знает, нужна ли она ему, его жизнь...

Все это Кондор произнес громким шепотом, ни на секунду не отрываясь от прицела, и незаметно для Задиры вынул свой «Командо» из ножен на разгрузочном жилете.

Он, бедняга, дошел уже до такого «градуса кипения», что готов был перегрызть горло любому, кто сейчас встал бы между ним и спасением людей... И, если бы, не дай бог, случилось бы так, что Клим попытался бы ему помешать, то... Боевой нож нашел бы свою жертву...

«Я их спасу!.. Сам здесь лягу, в этих вонючих джунглях, но их спасу! И никто мне не помешает! Никто!!! Даже Клим...»

...В видоискателе ночного прицела Кондора тем временем стало происходить нечто... Что заставило Андрея считать:

«...Восемьдесят два, восемьдесят три... Сто пятнадцать, сто шестнадцать... Двести два, двести три...»

Кондор считал секунды. Те триста шестьдесят секунд жизни Бури, которые он ему пообещал... Пообещал Задире... Это было тяжело, ибо, дав слово, Андрей поставил под удар всех своих подопечных...

А на катере...

Зеленоватый силуэт Бури сначала мощно трудился на веслах. (Мощный тепловизор на прицеле Кондора не скрывал от своего хозяина ничего.) Затем... Он стал передвигаться по палубе... Ярко-зеленый силуэт прапорщика стал перемещаться медленно, по полметра, наклоняясь каждый раз над очередным темно-зеленым пятном, производя какие-то манипуляции и передвигаясь далее...

«Трупы минирует „кусяра“... – догадался Филин, отсчитывая секунды его жизни. – Ну-ну...»

А вот когда этот ярко-зеленый фантом заколдовал над катерным мотором!.. Вот тогда-то Кондор и напрягся:

«Ну что, Буря? Дашь мне повод?! На кой хер ты к мотору-то полез?.. Двести пятьдесят три, двести пятьдесят четыре... Торопись, прапор, торопись! У тебя есть еще полторы минуты...»

А бывший гэрэушник тем временем отвалил от кормы, легким шагом перебрался на нос катера, медленно относимого течением, и... Махнув приветственно рукой в сторону Андрея, стал медленно, словно с турника, спускаться с высокого борта катера в темные воды Бенуэ... Прямо туда, где жили ровесники динозавров...

«А ведь он сделал!.. Сделал, гаденыш!»

Теперь Филин наблюдал не за возникающей над водой головой бывшего прапорщика, мерным брассом гребущего к берегу, а за тем, чтобы к нему не «присоседился» какой-нибудь пятиметровый крокодильчик предпенсионного возраста, страдающий бессонницей...

...– Наше вам, с кисточкой, – произнес шепотом Буря, выползая на берег.

– Двести двадцать два... – ответил Филин.

– Не понял, командир!

Бывший прапорщик дышал тяжело, но достаточно размеренно. Все же «школа» давала о себе знать...

– Я тебе потом объясню, Паша... – сказал Задира.

– Да... Потом... – выдохнул Кондор и поставил свою «СВДСку» на предохранитель. – А теперь... Слушаю сюда, «кусок»!.. «Имена» наши зарабатываются – ты-то это знаешь как никто...

– Знаю, ком!

– Не будешь ты теперь Бурей, не твое это имя!

– Тогда окрести! – улыбнулся Павел.

– Waterman.

– Водяной?!

– Или Лодочник, в другом смысле. Но я имел в виду Водяной.

– Ну... Прикольно... А че, здорово!!!

– Это еще не все...

Кондор был суров лицом, но душа его пела – сейчас он «приобрел» в свою группу не просто профессионального солдата, отдавшего полжизни своей профессии, – он приобрел «крестника»!.. Эх! Понимал бы кто, что такое значит в армии приобрести «крестного» или «крестника»!.. Это уже намного ближе, чем просто сослуживцы или даже друзья... Это... Это даже больше, чем семья!!! И... Человек, предавший своего «крестного» или «крестника», становился Меченым... Он становился попросту изгоем... И если он продолжал свой путь в армии, то только на другом континенте и в другом полушарии.

– Твой код в эфире «222».

– «Три двойки». Хорошо, ком... А почему так?

– Будет время, Паша, поясню... А пока... Вон Климу спасибо обозначь – это ты ему обязан, а не мне... Все понял?

– Есть предположеньице одно, но... Нет.

– Ну и ладно... Потом... Если представится...

– Представится, дай-то бог!..

– Время?

– 22.20, – ответил Задира.

– Пора... Снимаемся!.. Ну, что, с богом?! Гот!

– Коммандер!

– Головной дозор... Разведка... Двести метров... Связь по оговоренной системе сигнализации... – проговорил Кондор в микрофон своей рации.

– Принял, месье коммандер.

– Гранд.

– Я!

– Идешь в «хвосте» с Водяным...

– Принял!

– Слушать! И прибирать за «пиджаками» – нам не нужны «быстрые хвосты».

– Есть!

– Тебе не надо объяснять, разведка, как следопыты ходят по следам?

– Не надо, командир.

– Водяной старший.

– Есть!

Теперь Кондор обернулся к Задире:

– Твой левый фланг, Клим.

– Есть!

– Отставить «Есть!»! – Андрей придвинулся к самому лицу своего старого друга и зашипел, словно потревоженная гюрза: – Отставить «Есть!», Клим!.. Это нас с тобой будут «есть», если профукаем момент!.. Не надо мне здесь твое «Есть». Потому что мы с тобой пойдем в самых «добрых и безопасных» местах... И если угодим в засаду, мочить будут этих, гражданских... И нас с тобой в кучу с ними... Ты рад, Клим?

– А че?.. Хоть старое вспомню... Поехали, что ли?

– Поехали...

Кондор встал и вскинул на плечо свою винтовку:

– Поехали... Всем внимание! Занять позиции по расписанию... Начинаем движение... Вперед, поехали!!!

И сам себе:

«Ну, с богом, капитан!»...

Все там же – июнь 1998.

Нигерия, Африка... Скитания... Начало...

...Марш по пересеченной местности ночью – занятие не из самых приятных, интересных и уж тем более легких. Да чего там?! Это противное, тяжелое и муторное занятие. И никакой романтики в этом «занимательном» занятии нет. При условии, что это всего лишь учебная задача на родном полигоне. При условии...

А если... Ты в чужой стране, на вражеской территории, берешь на себя труд спасти полтора десятка людей, которые в своей жизни, по большому счету, ничего тяжелее ложки и не поднимали-то никогда, да среди них шесть женщин... И вся эта толпа не имеет ни малейшего представления о таких военных премудростях, как маскировка или просто «тихий шаг в лесу»[94] . Когда они уже смотрят тебе в рот и ждут спасения, а тебе кажется, что они специально шумят и привлекают внимание погони. Когда они спотыкаются и падают. Громко переговариваются... Да мало ли?!

...23.25.

Они добрались наконец-то до того места, где начали свой путь по джунглям их преследователи около двух с половиной часов назад.

«Пятьсот метров в час... – констатировал факт Ален и ужаснулся. – С такой скоростью, даже если идти без привала, мы сумеем пройти за ночь километра три с половиной, от силы четыре! Нас „достанут“ к полудню, самое позднее... М-мда!..»

И ему пришлось импровизировать на ходу:

– Вайпер? – шепнул он в микрофончик миниатюрной радиостанции.

– Я-х-х! – Поляк дышал тяжело, но ответил бодро.

«Трудятся пацаны! Молодец, пшек!»

– Четыре!

– Принял!

Кондор на всякий случай отдал приказ перейти на запасную волну, которая была занесена в микроэлектронную память их раций.

– Обстановка?

– Бардзо добже!

– Детали?

– «Хвост» ночует, мы идем. Видим их.

– Как?

– Они отбегли от водоспада десянч киломерив и встали на ночный спочин пунч часа поверне. Бачим костровище. Это не вуйки! Або не мамет там справжнйого вуйки и за нами побегли дурни, або пучувают на себе пановами месц! (Они отбежали от водопада десять километров и встали на ночевку полчаса назад. Видим костер. Это не солдаты! Или нет там настоящего солдата и за нами пошли дураки, или чувствуют себя хозяевами этих мест!)

– Понятно. Как вы их видите?

– На заплечах! Пенчь-шешч километрив. С горбика бачим! (За спиной! Пять-шесть километров. Видим с холма!)

– Отлично! Продолжать движение, Збигнев. Все по плану!

– Ешч!

– ...Гот! Гранд! Все ко мне!

– Принято!

– Клим!

– Я!

– Привал... Усади людей. Как положено усади!.. Ту девчонку оставляй за старшего – она справится на привале, и ко мне – будет военный совет.

– Е-эсть... – произнес удивленно Задира и отправился к «своим» подопечным.

23.30... Военный совет

– Так, бойцы! – Взгляд Кондора был устремлен мимо Гота, присевшего на корточки напротив, куда-то в бесконечность. – Мы со своим «обозом» за два с половиной часа сумели пройти около километра или немного более... По докладу Вайпера, пираты успели за это время пройти более десяти, встать на ночевку и разжечь костер...

– Здорово идут! – грустно восхитился Водяной. – Раз в десять быстрее нашего... У них там тоже есть профы, надо понимать...

– Что делать будем, господа наемнички? Такими темпами...

– Нас достанут через двенадцать часов максимум... – подал голос Задира.

– Правильно... Предложения?

– Топать быстрее надо! – вставил Гранд и смутился под взглядами четырех.

«М-мда... Хороший парень, хороший солдат... Но тактик – никакой!.. Не быть ему никогда даже капралом – дай-то бог, чтобы вообще выжил в этой передряге... Совсем зеленый...»

– Ясно... Что еще? – Кондор спрашивал совета у Совета, хотя, как это бывало и раньше, ответ на сложившуюся ситуацию у него уже созрел.

– Идем до утра... После восхода я остаюсь в засаде. Встречаю Вайпера, Стара и Джампа, и начинаем отходить за вами, прикрывая тыл... Понадобится – встретим «хвост» в засаде... – прогудел Гот.

«Смелый ты, Мартин! Видать, и в самом деле потомок племени короля Аттилы... Опытный – понимает ситуацию. Смелый... Но далеко ему до Бандеры, ох, как далеко!..»

– Клим?

– «Обоз»...

– Знаю! Время, кэп!

– Отвалить бы, по-тихому, от «тропинки» в сторону... Метров на пятьсот-шестьсот! Да и идти параллельным курсом... Пусть поищут!

– «Обоз», Задира, «обоз»... Водяной?

– Идти дальше, как и шли.

А вот этот ответ Филина заинтересовал:

– Подробнее, Паша!

– А че?! Лешка, вон, правильно сказал. – Он кивнул в сторону Гранда. – Топать просто быстрее надо...

– Есть мысли?

– Ну, в общем... Надо сменить диспозицию...

Филин кивнул, соглашаясь, – сам-то он уже давно понял, как следует действовать дальше, но хотел, чтобы это поняли и его подчиненные. И прониклись...

– ...Я в авангарде... Вести буду быстро, но осторожно... Кто его знает, кэп, а вдруг у них есть умник, который поставит пару-тройку растяжек, на всякий случай... Или минешек-противопешек – и безопасность соблюсти, и сразу же быть в курсе, если «хвостик» объявится... Я бы поставил.

– Дальше?

– Один пулемет в арьергард, второй на фланге, причем на левом фланге – если и будет засада, то нас будут прижимать к реке, отсекая от «зеленки»... Там негде спрятаться, а если повезет кому в первоначальном «замесе», то и убежать... Да и вообще – на кой хрен надо кому по «зеленке» бегать?! А так – прижал к речке, и дави, пока «сок» не закапает... Такие «мясорубки», они же классика засад...

– Принято.

– Ну и командир в центре с «обозом» – и поддержит их морально, и... Только командир знает всю задачу, а потому он должен выжить в любой ситуации – это классика спецопераций... Мне ли тебе...

– Ясно!..

– Клим? Что скажешь?

– Толково...

– Толково... – подтвердил Андрей. – А теперь детально! Группа, слушай приказ!

Даже сидя, они как-то подтянулись.

– Водяной. Головной дозор... Разведка, ты умеешь ходить правильно, и опыта тебе не занимать, как я понял... Но на тебе не только это!

– Понимаю, кэп...

– Ты начинаешь работать, как это и предполагалось с самого начала у «макак», только теперь для нас всех – разминирование.

– Сделаем.

– Хорошо, Павел... Они, эти «пиджаки», теперь зависят от тебя... Удаление сто метров. Не торопись, но и не задерживайся...

– Конфуций: «Поспешай, не торопясь...»

Филин улыбнулся уголками глаз:

– Поспешай, не торопясь, Водяной. Именно так!.. Вперед, прапор, начало движения группы через две минуты.

– Есть! – бросил он и испарился среди листвы.

– Гот!

– Мон коммандер?!

– Пойдешь замыкающим. Надеюсь на твои знаменитые глаза и уши – ты должен будешь убирать все следы после группы и слушать джунгли... Отставание пятьдесят метров. Вперед!

– Да, месье капрал! – Гот, польщенный доверием, отправился в противоположную сторону от Водяного.

– Гранд!

– Я!

– Леша... Отдашь пулемет Задире, а сам возьмешь что-то из пиратского арсенала. Твое место – правый фланг, ближе к реке. И без ложных обид, солдат! – Кондор заметил, как поскучнел лицом его боец. – Это твое первое задание, а Задира именно в таком говне варится уже двенадцать лет – у него опыту поболе будет. Так?

– Ну-у...

– Не понял, солдат?! – рявкнул Кондор. – Командир задал тебе вопрос, солдат! Так?!

– Так точно, месье капрал!

– Ну, вот и ладушки... За нашей спиной люди, Леша, и они надеются на нас... И я не имею морального права... Да и твой фланг тоже не подарок – крокодилы дремать не будут, когда жрать захотят... Все ясно?

– Ясно, месье коммандер...

– Вперед!

Теперь он обернулся к своему старому другу.

– Все понятно, Филин! – опередил его Задира. – И это... Спасибо.

– За то, что поставил на самое опасное место?

– За доверие, Андрюха! За доверие... А я, знаешь... Короче, Краповый, ты не пожалеешь!..

– Полста метров, кэп... – Этому-то вояке пояснять его действия нужды не было.

– Есть! – ответил Клим и скрылся в кустах, вскинув на плечо тяжелый пулемет.

«Вот так, Филин... Теперь с „пиджаками“ разобраться...»

Он встал с приютившей его на время коряги и направился к своему такому тяжеловесному «обозу».

Они сидели тихо, но были на нервах. Кондор это понял тогда, когда, появившись из зарослей, услышал щелчок снятого предохранителя.

– Отставить!

– Андрей! Ну, слава богу! – откуда-то сбоку донесся возглас Кошки.

– Лана. Иди сюда!

Кошка возникла в его поле зрения тотчас же.

– Как они?

– Кто как... Но, в общем, не плохо. Только страшно очень!

– Ясно... Поднимай людей, Коша, – выдвигаемся через минуту... Я иду с вами. Впереди... Предупреди всех, чтобы смотрели во все глаза за мной – командовать буду руками. Для начала тебе надо усвоить несколько простых команд, а потом само пойдет: «рука вверх, кулак» – «Внимание!» – это значит, что все замерли и опустились на одно колено, «ладонь книзу» – лечь, где стояли, и не дышать, «мах ладонью вперед» – «Продолжать движение!» в направлении моих пальцев... Все понятно?

– Угу... – Девушка усиленно запоминала значение команд.

– Ладно, Коша... Оно на практике быстрее запоминается... Все! Иди! Полминуты вам на сборы... И смотреть на меня! Теперь, чтобы выжить, вы становитесь войсковым подразделением и поступаете под мою команду! А ты будешь моим замом... На все время этой прогулочки! Иди, «замкомвзвода», готовь людей!

Девушка поднялась и направилась в самую гущу «новобранцев»...

* * *

...5.45

...Уже стало достаточно светло для того, чтобы различать, не напрягая зрения, близлежащие кусты и деревья. Уже прошло время, когда нужно было бы опасаться нападения или просто укуса из темноты. Уже...

«...Так! Надо бы привал объявить! Люди, вон, совсем из сил выбились за ночь. Да и ночка была, надо сказать!.. А они молодцом, держатся! – Филин пока еще думал, а его рука уже подала сигнал „Внимание!“. – На страхе, не иначе!.. Ну, что там?»

Сигнал «Внимание!» Кондор подал, не следуя своим мыслям и планам, а потому, что впереди затрещал «сверчок». Сверчок в африканских джунглях! Да и вообще, на рассвете сверчки не трут свои крылышки даже на своей «исторической родине» в России – Водяной подавал сигнал опасности. На него-то и среагировал Андрей и усадил группу вторым сигналом.

А потом запела цикада: «Вызываю командира на рандеву!»

– Проблемы? – спросил Андрей, пройдя ускоренным шагом сто метров.

– У нас всех... – ответил Водяной, почти невозмутимо.

– Показывай.

Кондор почему-то был уверен, что бывший прапорщик вызывает его не «на поболтать».

Они стояли у погасшего, но еще хранившего тепло костра.

«А ведь мы молодцы! Пройти ночью по джунглям да с толпой неприспособленных к таким переходам людей – это результат!..»

– Во-он там, кэп.

Водяной указал пальцем куда-то в сторону. Сторону, в которую уходили следы его, Кондора, бойцов, прошедших здесь много ранее. Куда вели следы преследовавших их пиратов. Куда предстояло идти и им.

И Андрей стал всматриваться. Но... Так ничего подозрительного и не увидел.

– Паша. Не до шуток!.. Я ничего не вижу. Да и не должен – на это есть ты! Докладывай!

Ни тени злорадства. Лицо Водяного, наоборот, посуровело еще больше:

– Хреново, командир... А если я загнусь ненароком? Как идти по джунглям будете? Хреново!.. Ладно... Вон на ту лиану посмотри повнимательней...

Прямо над проложенной Вайпером тропой свисала не очень толстая, сантиметра два в диаметре, лиана. Свисала как-то неправильно, примерно на уровне пупка человека среднего роста. И, в общем-то, ничего бы и не было в этом странного, если бы не экс-прапорщик...

– Интересно... – произнес Кондор и стал вглядываться внимательнее.

«...А висит она и в самом деле неправильно... Переступить не получится – высоко. Под ней – низковато будет, с нашими рюкзаками и вовсе не пролезть... Збигнев бы ее срубил однозначно, тем более что шли они в очень высоком темпе и обращать внимание на „левые“ лианы попросту не стали бы... А она все же висит. Над самой „тропой“...»

– Ерунда какая-то, Паша... – проговорил Кондор, не обращаясь к нему непосредственно – это было обращение скорее к самому себе. – Полная фигня... Вайпер специально тянул за собой «хвост»... Он не оставил бы этот «канат» вот так, поперек раком...

– А он его и не оставил, кэп...

Теперь Кондор сосредоточенно смотрел на своего проводника.

– Твой поляк ее срубил, как положено, и пошел дальше... А потом ее приспособили на место заново... С сюрпризом...

– Показывай!

Водяной придвинулся к большому, толстому стволу и подставил ладони «лодочкой», приглашая Кондора поставить в эту лодочку свою ногу:

– Сам смотри, чай не мальчик...

На высоте примерно трех метров висело странное сооружение, в котором многоопытный Филин не сразу-то и признал мину-ловушку. Все выглядело довольно безобидно. На первый взгляд... Но... Из пяти пустых, связанных в единый пучок консервных банок, напоминавших по форме высокий стакан, выглядывали гранатные запалы, которые, в свою очередь, были соединены одной тонкой леской... На расстоянии четырех метров на соседнем стволе такого же африканского исполина висело точно такое же «сооружение». И леса проходила внутри стебля лианы. Вот и весь механизм. Все очень просто, до смешного! Разруби ее или пригни к земле – и рванет тут же – весит лиана все же не мало, и поэтому ее подвязали к ветвям травяным канатиком, а приподнимешь – эффект тот же – канатик рвется, ловушка взрывается. Хитро, дешево и со вкусом!..

– Ну, как? Нравится?

– Нет, Паша, не нравится... Совсем не нравится! Мысли есть?

Водяной задумался на долгих десять секунд.

– Два варианта. Первый – здесь всегда минируют место ночевки. Так, на всякий случай – обычная практика... Кажется мне, что это именно так. Второй – твои маневры расшифровали и не «купились»... Тогда хреново будет.

– И?!

– Не знаю, кэп! Не знаю!.. Десять жестянок – десять человек. Тут все сходится...

– Что не сходится, разведка?!

– «Яблочко» в каждой, вот что не сходится! – Прапорщик психовал, и это было заметно.

– Спокойно! Спокойно, Паша! Ты же «старый пес войны»!.. Спокойно!.. Ну! Ты как?

– Норма, Кондор...

– А теперь соберись и продолжай. Это важно, разведка. И ты сам знаешь насколько!

Водяной с силой потер лоб:

– Ну... Десять «яблок»... Им до Абуджи идти километров около трехсот... А места здесь... В общем, всяко случается... Много племен, которые теперь и сами стали «революционерами»... В общем... «Стандартная экипировка пирата», кроме личного стрелкового оружия, – три гранаты. Оставлять треть «ручной артиллерии» отряда непонятно где, когда впереди еще столько километров?.. Вот в чем нестыковочка получается, капитан.

– Та-ак... Ладно! Поморщим мысли. Потом! А сейчас надо эту ловушечку разобрать. Паша?

– Два помощника надо, кэп. Тут чуть дернись – все сразу и рванет. Мастер ставил... Я даже знаю кто! Научил на свою голову! Мой ученик – молодой, да ранний...

– Один.

– Что?

– Я сказал: «Один». Я буду помогать тебе! Без ансамбля, сам, бля, один, бля, – больше некому, прапор!

– И я!

Этот голос прозвучал из-за спины Филина, словно выстрел из засады.

– Назад! – рявкнул Кондор. – Назад! Я сказал!

– Не получится, Андрюша, – я не твоя подчиненная, я гражданский человек!

– Лана, не надо! Иди лучше к людям, помоги им... Мы справимся сами.

– Ты сказал, что надо два помощника? – Кошка, игнорируя Филина, обратилась к Водяному.

Во дилемма, а?!!

Водяной смотрел на эту красивую женщину и не знал, что сказать.

– Мне нужны два помощника, девушка... Только они должны быть военными людьми. И не просто военными! Они должны иметь офицерское звание и спецподготовку, – вывалил он последний аргумент.

– Отлично! – как-то уж очень просто согласилась Кошка и лукаво улыбнулась. – Я – врач по образованию – значит, имею спецподготовку. К тому же – я старший лейтенант запаса! Или вы уже забыли, что все наши врачи военнообязанные?

– Отставить! – рявкнул Андрей.

– Потом отставим! – так же резко ответила она. – А сейчас я, как офицер, принимаю участие в нашем спасении. Ясно?!

И это была уже не женщина, а фурия, желающая захватить свою добычу.

– Стоять рядом со мной и не дышать! – сдался Кондор через несколько секунд раздумья. – И не думать!!! Ты – робот! Дернешься или чихнешь – все к Всевышнему улетим...

– Командуй, Андрюша...

– Прапор?

– Ладно... – Водяной нехотя согласился. – Хотя... В нашем деле баба, как и на корабле, – к беде... Значится, так... Встали у стволов, по обеим сторонам! Приподняли на пять миллиметров лиану и «засохли» – это ваша работа... И это... Не дергайтесь... Пожалуйста... Мне тоже еще пожить охота... Во! Поэтом стал! Бля, на хрен! Пушкин, мать твою!.. Ну?! Начали, помолясь?

В этот самый момент Андрею стало по-настоящему страшно. Да! Именно страшно!.. За эту девчонку, которая возомнила о себе, что она уже оч-чень многоопытная и еще больше многознающая «офицер».

Филин встал у ствола рядом с Водяным, отправив Кошку на другую сторону тропинки, словно эти четыре метра могли бы ей чем-то помочь, ошибись Павел ненароком. Хотя...

«Подопру лианку плечиком, да и встану к прапору лицом. Хоть одна рука будет свободной – помогу, чем смогу... А если вдруг и рванет эта „хлопушечка“, то основное железо через меня пойдет... Авось и пролетит мимо Кошки... Сколько таких случаев было? Да не счесть! Стоит боец в эпицентре взрыва, а отделывается только контузией...»

И маневр этот не остался незамеченным.

– Зря, командир, – сказал Водяной. – Хотя... Правильно! Наверное... Я бы тоже так, если бы... Хорошая девка, правильная и с характером. Наших кровей!..

– Работай, Паша. Нет времени на сопли. Потом устроим разбор полетов! Если случится... Работай, сапер...

Водяной молча обернулся к смертоносному сюрпризу и... полностью ушел в магию разминирования:

– Hola, la muchacha-bella![95] ... Ну, привет, милашка... Давай-ка пообщаемся, дорогуша...

Его руки, словно зажившие в этот момент своей, отдельной жизнью, а особенно его пальцы, были похожи на маленьких паучков, дружно охвативших свою жертву со всех сторон. А его язык... Его язык комментировал едва слышно все то, что делали эти паучки. И комментарии эти были весьма своеобразны:

– Вот я тебя сейчас по попке поглажу... Ух ты, какая у тебя красивая попка! Гладенькая!.. Ну, что, сладкая моя, будем раздеваться? Согласна? Ну, вот и отлично!.. Вот и отлично, красавица моя...

Прошло долгих три минуты, показавшихся Кондору вечностью, пока Павел не обернулся к своему командиру:

– Кэп. Смотри сюда. – Он протянул к Кондору раскрытую ладонь, в которой поблескивало маленькое колечко. – Классная штучка?

– И что это? – Обильные капли пота полноводными реками струились по лицу Андрея.

– Хитрая маленькая пиздюлинка, из-за которой минуту назад все мы могли отправиться в полет... – Он поднес ладонь к своему лицу и сдунул с кольца несуществующие пылинки. – Молодчина, Стефан! Просто молодец!

Глаза Водяного горели лихорадочным светом:

– Ай, какой молодец! Далеко пойдет, кэп! Если мы его не остановим!.. Болгарин... Из Албании. Албанец болгарского происхождения, короче... Молодой – лет 19—20, но сволочь та еще! Экстремист херов! Его Интерпол ищет как активного участника террористической организации, а он здесь спрятался. Полгода уже... Самое хреновое, кэп, то, что эта малолетняя сволочь получает кайф от процесса убийства, но еще хреновее то, что он легко и быстро самообучается! Робот какой-то.

– И какого ты так раскипятился посреди работы, Паша?

– Я эту падлу научил, конечно же, многому за шесть месяцев... Но ставить контрольный детонатор на обычную растяжку!.. Этому я его не учил, Андрюха! Понимаешь теперь?

– Понимаю.

Андрей действительно понял, что теперь им придется не просто идти по джунглям, пытаясь спастись, теперь им придется так всматриваться себе под ноги, что впору вываливаться глазам.

– Спокойнее, прапорщик. Спокойно! Тихо! Только тихо! Про своего ученичка позже расскажешь... – прошептал Андрей в самое лицо Павла. – Продолжаем... Что теперь?

– Теперь? Теперь самое противное, командир. Теперь ты должен превратиться в мраморного атланта и держать это «небо» что бы ни случилось. Сдохнуть, но держать! Миллиметр в миллиметр! Если и в самом деле сдохнуть не хочешь... А пойду к нашей кариатиде...

– Паша!

– А я с самого начала сказал тебе: «Зря!» – И исчез из поля зрения Андрея.

«Миллиметр в миллиметр!..»

Эта навязчивая мысль сожгла все нутро Кондора.

«Прапорщик, сука! Делай свое дело, гад! Прошу тебя!»

Андрей стоял, словно каменное изваяние, снедаемый непосильным желанием повернуться и посмотреть себе за спину. Туда, где сейчас, можно сказать, решалась судьба всего их похода...

– Все, – где-то за спиной Кондора прохрипел Водяной через долгие минуты ожидания. – Все, ребятки... Можете бросать этот канат, на хрен... Молодцы!.. Спасибо вам, что выдержали! И «атланты», и «кариатиды»...

И тут...

Ствол поддерживаемой Андреем лианы резко бросило в сторону, а за спиной раздался шлепок мощной пощечины.

Так резко Филин оборачивался всего несколько раз в своей жизни.

Картинка была что надо.

Водяной, потирая рукой уже пунцового цвета щеку, рассматривал абсолютно идентичное первому второе блестящее колечко...

А Лана... О, нет!!! Это уже была совсем не та Лана!.. И не Кошка! Хотя кошачье в ней все же осталось – это была разъяренная пантера.

– Что?! – рявкнул Филин.

– Он! – Лана кивнула в сторону Водяного.

Кровь ударила в голову Филина от дурных предчувствий, и он вплотную придвинулся к прапорщику:

– Что?!! Отвечать!!!

– Да ничего, кэп. Просто спасибо девушке сказал...

– Он меня по жопе гладил!!!

– И все?

– А этого мало, по-твоему?!

«Ну, слава богу! А я-то уж подумал...»

Резкий апперкот влетел в подбородок Водяного словно из ниоткуда, и Павел, не устояв на ногах, рухнул всем телом на задницу...

– Хорошая пиздюля! – Павел мотнул головой, отгоняя «золотых мух». – Давненько такой не прилетало! Как конь лягнул!..

– Еще раз себе позволишь – расстреляю перед строем!

– Это всех касается, кэп, или только ее?..

Андрей бросил мимолетный взгляд на Кошку:

– И ее тоже!

– Понято... А ты сам-то удержался бы? – Водяной улыбнулся белозубо, абсолютно голливудской улыбкой «во все тридцать два», и повернул голову к девушке.

Тропическая жара и влажность да еще наложившееся на них нервное напряжение превратили Лану в...

Казалось, что она, возбужденная до нервной горячки и пропотевшая до последней клеточки организма, только что вышла из воды. Волосы красивыми короткими мокрыми локонами, похожими на змей горгоны, окружали ее лицо. Совершенно мокрая. То есть абсолютно, до последней ниточки!.. Высокая грудь с большой амплитудой вздымается от частого дыхания. А прилипшая к телу камуфлированная футболка не только не скрывает, а еще больше подчеркивает маслины возбужденных сосков... И так далее, и тому подобное... Фурия во плоти!!!

– Коша. Все кончилось! Иди, приведи себя в порядок. Он больше не будет, – произнес Андрей, чувствуя, как в его штанах зашевелился «большой удав».

Она фыркнула совершенно по-кошачьи и, резко развернувшись, отправилась в лагерь.

– М-да...

– Вот и я не удержался...

– Проехали, прапор.

И тут ожил наушник Кондора:

– Кондор, ответь Вайперу!

– На приеме, пан Гадуш!

– Вижу вас! Мы на подходе.

– Отлично, Збигнев! Гот вас встретит!

– Принял!

– Ну, слава Всевышнему! Они оторвались, прапор! Сейчас будут здесь!

– Слава яйцам! Это хорошая новость, кэп!

– Да, Паша. Это действительно хорошо!..

* * *

13 декабря 2005 г.

День апостола Андрея Первозванного. Москва...

Как быстро все же бежит время! Кажется, еще только вчера Филин мучился от сжигавшей все его нутро ностальгии. Сжигавшей таким адским пламенем, что... Что слов таких не найти!.. Он попросту с ума сходил, а его душа рвалась на части: с одной стороны, был уже пытавшийся что-то говорить двухлетний Максимка и такая уже взрослая в свои почти четырнадцать лет Машенька, а с другой – родители, живущие в такой далекой Одессе, сама Одесса – родная и неповторимая, и... Иришка... Его наконец-то нашедшаяся половинка. Вот так...

И он все же уехал. Нет, не плюнул на все, а сделал так, как должен был и как мог...

Год. С того времени прошел уже почти целый год.

И это был хороший год. Один из самых лучших годов в его такой беспокойной жизни. Спокойный год... Он начал учиться жить на «гражданке». Так, как это делают все. В 37 лет он начал учиться жить правильно. Хотя... Андрей всегда жил правильно. Как ему казалось...

Ему было очень сложно сдерживать свой характер. Он боролся с самим собой, пытался сдерживаться в присутствии своей Иришечки в тех ситуациях, в которых в бытность свою уже давно бил наглецу морду. И она его понимала. Хотя... Не всегда у него это получалось... Один раз, уже в сентябре, он все же «пощупал лицо» пьяному соседу, который сдуру рискнул в его присутствии назвать его большую любовь проституткой... Филина тогда с большим трудом сумели оторвать от этого придурка. Потом была ночь, проведенная в «обезьяннике» местного РОВД, объяснения с участковым майором и... Все! Районных милиционеров, видимо, удовлетворили слова, сказанные Краповым, орденоносным пенсионером ВС. Так все и сошло «на нет».

И работа.

Филин вил гнездо. Вил упорно и целенаправленно. Носил в клюве «веточки» и был счастлив оттого, что его половинка была довольна... И лишь изредка, когда он возвращался с работы «почти никакой», лишь тогда он позволял себе попросить Иришку растереть его больное, дважды собранное врачами заново колено какой-нибудь обезболивающей мазью, которая совершенно не помогала. Ему помогало другое – нежные, мягкие, чуткие Иришкины руки. Он кряхтел, пыхтел, матюгался сквозь зубы, во сне стонал, а наутро собирался со скрежетом зубовным и опять ехал на работу за «веточками» для своего гнезда...

Так прошел этот 2005 год. Хороший год, что и говорить! Хороший и добрый! Все строилось почти так, как то и планировал Филин. Почти – это, конечно же, не «стопроцентно», но... Андрей лелеял надежду, что все будет хорошо.

«Дай нам с Иришечкой, боже, чтобы не было хуже! А то, что есть, – с тем справимся!»

Ровно через десять дней они собирались ехать в Одессу к родителям Андрея. Они, уже такие старенькие и вместе с тем такие молодые, ждали к себе Андрея и Ирину на Новый год (и день рождения Филина!). И уже были счастливы от осознания того, что их сын нашел наконец-то свою семью, свою половинку, что он счастлив и, самое главное, что он уже не на войне. Святая простота! Филин не мог не воевать! И вся его теперешняя гражданская жизнь и была войной. Войной за выживание в огромном городе. В огромном мегаполисе, который, словно магнит, тянул к себе всех, кроме Андрея, – ему нужна была Одесса... Он уже и забыл, когда в последний раз встречал Новый год и свой день рождения здесь, в родном городе, в кругу семьи. Хотя это неправда – последним таким годом был злополучный 1995-й... А пока... Пока еще минимум полтора года он был вынужден оставаться здесь, в Москве, – его Иришке нужно было доучиться в институте.

И он выживал...

Когда-то, несколько лет назад, в легионовском клубе он смотрел фильм, название которого уже и не вспомнить, и запомнил одну мощную фразу: «В жизни есть две вещи, имеющие бесконечность: Вселенная и борьба за выживание. Хотя... Насчет первого я не уверен...»

И его уже успели узнать и оценить его характер, очень жесткий, но справедливый. И он, Филин, уже успел здесь, в Москве, получить «свое имя». Теперь в кулуарах московских строек его называли Капитан...

Судьба... Вечный Капитан и вечный пилигрим...

Лето 1998. Спасательная операция. Нигерия...

«...На северо-восток!»

...– Вайпер!

Филин прошептал в микрофон своей рации, но ему самому показалось, что он орал во все горло. Да, в общем-то, не было в том ничего мудреного – нервы. Нервы у Андрея начинали понемногу сдавать. Сказывалось нечеловеческое нервное напряжение и необычная для нашего вояки ситуация. Да и вообще, вся эта ситуация...[96]

– Слухаю Кондора!

– Жду тебя, Гадуш.

– Пунч секунда, коммандер!

Через секунд десять-двенадцать к обезвреженной лиане вышел с поистине голливудской улыбкой Збигнев.

– Разрешите доложить про сповненне порученне, пан капрал! – Он залихватски приложил открытую ладонь к несуществующему берету и стал «во фрунт».

Вайпер чувствовал себя героем, да, собственно, и был им.

– Ладно, пан Гадуш, ты – молодец! – улыбнулся Кондор и обнял своего солдата. – Молодчина, пшек! Вы все молодцы!.. Теперь будем думать, как нам всем воспользоваться тем временем, которое вы с ребятами нам подарили. Стар! Подойди! Джамп! Смени Гота в дозоре – я его жду через минуту!

– Есть! – сказал куст в пяти метрах от Кондора и придвинулся к поляне, материализуясь в Стара.

– Есть! – откликнулся куст, стоявший немного подальше, и двинулся к поляне с заложниками.

– Все видишь, пан капрал? – удивился немного Вайпер.

– Просто стараюсь не терять квалификации, солдат... Давай, в трех словах! Как было? Как прошло?

– Ничего неможливого... Эти макаки не очень-то умные, пан капрал...

– Хочешь сказать, что нас не найдут?

– Знайдут – как пить дать знайдут! – Вайпер потянулся, как кот на солнцепеке. – Шпека неможлива починается...

– Да... Жарковато будет сегодня... Когда нас найдут, Збигнев?

– Знайдут... Но искать будут долго.

– Сколько?

– Часов десять... Не меньше! Нет у них там настоящего следопыта или охотника – так, по вершкам нахапались, а соображать не можуть и не вмеють...

– А теперь подробно и без этих твоих штучек, пан бывший майор! Я жду, солдат, развернутого донесения о результатах разведки!

Они, конечно же, были молодцы. Да просто супермолодцы! Но до окончания всей этой, тоже суперавантюрной операции, которую затеял Кондор, было еще ой как далеко! А потому Андрей был серьезен и собран. Улетучилось игривое настроение и у Вайпера.

– Добже... Всю ночь мы шли в среднем темпе, даже ниже среднего – рассчитывали, что нас догонят, а потом мы потянем их дале, но на «отрыве».

– Тебе было приказано имитировать проход гражданских!

– То так... А вдруг как там оказался бы кто-то с хорошей военной подготовкой? Имитация прошла бы первых два-три часа, а потом...

– Решил взять огонь на себя, Гадуш?

– По-иншему тебе бы людей не вывести было...

– Прав... Спасибо, Збигнев... – Этот поляк действительно сильно подставлялся, найдись у пиратов толковый следопыт. – А за нарушения приказа и самовольное трактование поставленной командиром задачи будете наказаны по возвращении!..

– Есть, пан капрал! – белозубо улыбнулся Вайпер.

– Дальше.

– Дали... Когда они стали на ночь, я понял – то не вуйки. Ни маскировки, ни охранения, ни даже ночных постов! Мы втроем могли позбавиться от того «хвоста» за десянч минут.

Кондор взглянул на Стара, и тот кивнул головой:

– Правильно, кэп, – это я не позволил сотворить такую глупость. Даже пришлось немного помять нашего Вайпера... Так, не сильно... – Он взглянул на свой кулак.

– То ешчь ерунда!.. А для чего нам тот «хвост» – я так и не мамю тямы!

– У них наверняка есть радиосвязь, Вайпер. Так?

– Так.

– Потеря заложников, вернее, одного заложника, с помощью которого из Абуджи пытались диктовать свои условия, для «революционеров» было бы очень большой потерей, на которую они никогда не пошли бы. Это понятно?

Вайпер кивнул головой:

– Пока живы пираты – они наши «хозяева» и за нас отвечают. А если не отзовутся по радио – за нами будут охотиться все джунгли...

– А говоришь, что не понимаешь!..

– То так – не понимал...

И тут Андрей понял, что эти двое чего-то недоговаривают.

– Ну! – Он грозно набычился и навис взглядом над Вайпером.

– Подождали их немного на том бережке... – подал голос Стар.

– Солдат! – рявкнул Кондор.

– Ну, че?.. Проверились еще раз, как они следы «читают», – так, детлошня черномазая!..

– Сидели в засаде и ждали, пока вам на голову наступят. Так?

– Так они же, как выяснилось, в разведке ни хера не рубят! Может, штурмовики из них и не плохие, а вот...

Кондор укоризненно покачал головой и со стоном спрятал свое лицо в ладони:

– Боже мой!.. Ну ладно, Джамп – молодой еще, в «войнушку» поиграть хочется. А вы-то?! Два взрослых человека, опытные, мать вашу! Оба майоры, хоть и разных армий, за плечами хрен знает сколько чего... А как дети малые, честное слово! Что, в «рэмбы» поиграть захотелось, фуеплеты чертовы?! Долбоюноши! А про людей забыли?! Здесь не казино в Абажеле, и вся эта история не азартная игра – здесь ставкой жизнь не только наша, но и ни в чем не повинных гражданских людей!

И вся злость вдруг пошла на убыль. Они, конечно, рисковали, и в первую очередь своими головами, но добытые сведения о преследователях того стояли.

– Вайпер.

– Я, месье капрал. – От польского акцента не осталось и следа.

– Стар.

– Я, месье капрал. – Павел почему-то ответил по-французски.

– По возвращении на «зимние квартиры» будете наказаны «несением караула у бочки» за невыполнение приказа. Доложите о вынесенном взыскании сержанту Дворжецки.

– Есть! – ответили провинившиеся в унисон и почему-то заулыбались.

– Что еще?

– По следам они идут очень медленно, – продолжил Вайпер. – Подолгу ищут направление. После засады мы их догнали, обошли и провели ниже водопада до катера... Потом вернулись на наш берег, а они еще только-только начали шуровать вокруг катера. А потом двое и вовсе на катер полезли без проверки... Выбух слыхали?

– Да, я слышал отдаленный взрыв за нашими спинами, – подтвердил Кондор. – И был почти уверен, что это на катере...

– Короче говоря, пан капрал, в результате рейда выяснилось, что наши преследователи действительно только пираты, и не более того. Эдакая «морская пехота» – джунгли для них место непривычное и незнакомое.

– Это хорошо – значит, мы с ними сейчас почти на равных, учитывая наш «обоз»... Только не обольщайтесь, господа офицеры, – они могут вызвать в подмогу настоящих «лесных» профи, вот тогда нам станет очень кисло!

Трое слушателей, ибо Гот вот уже как несколько минут сидел в сторонке, но в непосредственной близости, согласно кивнули головами.

– Мартин. – Кондор переключил свое внимание на немца. – Минута времени! Давай-ка сюда Задиру, Водяного и ту девушку, самую боевую, – будет большой «военный совет»...

– Да, коммандер! – произнес Гот и двинулся за остальными «членами военного совета».

...– Ну, вот, господа военные и не очень, ситуация следующая... – проговорил Андрей, когда все были собраны у «обезвреженной лианы».

Говорил он по-английски, для того чтобы все присутствующие понимали без дополнительного перевода:

– ...За нашими спинами прочно висит «хвост», состоящий из довольно профессионально подготовленных и вооруженных до зубов наемников. Обозленных потерей своих заложников, боем в лагере, а теперь еще и потерей двух своих сотоварищей по мерзостям, благодаря Водяному...

Бывший гэрэушник только улыбнулся уголками глаз, а Кондор продолжил:

– Надеяться на добродушие этих парней не приходится – это понятно... Исходя из результатов резведрейда группы Вайпера, стало ясно, что джунгли все же не их стихия – эти парни не имеют надлежащих навыков и настоящего проводника-следопыта...

– Пока не имеют, – подал голос Задира.

– Да, Клим, пока не имеют... И когда он у них может появиться, не знает никто, даже они. И, думается мне, они теперь начнут рвать жилы, догоняя нас, но поймут, что их «провели по кругу за нос», только тогда, когда во второй раз появятся здесь, на своей же прошлой ночевке.

– Да, уж... Вляпавшись в такую историю, любой идиот понял бы, что против него действуют не самые худшие профи своего дела. А отсюда вывод – вызвать более профессиональное подкрепление. И это абсолютно логично. – Гот произнес едва ли не самую длинную свою фразу за все это время.

– Мартин прав... Отсюда следует следующий, самый простой и логичный вывод, господа. – Кондор в очередной раз обвел взглядом присутствующих. – У нас есть небольшая фора во времени – этих 10—12 километров в джунглях, которые разделяют нас и водопад, а теперь, я думаю, уже меньше – это не более пяти-шести часов. За это время мы должны убраться отсюда – это понятно, но и придумать какой-то ход, неординарный ход, чтобы эту фору во времени если и не увеличить, то хотя бы сохранить... Такая диспозиция, господа. Прошу высказываться.

Молчание длилось не более двух-трех минут.

– Уходить от реки в джунгли теперь не имеет смысла. – Задира тер ладонью левый висок – явный признак напряженной умственной работы. – Нас найдут. Максимум через сутки. Или двое... На «Карлсонов», как я понимаю, особой надежды нет. Или я не прав?

– Прав, Клим.

– Вот и я говорю... Значит, и «отрываться» от нашего «хвоста» со всей этой «обозной когортой» придется, рассчитывая только на свои силы... – Он хрустнул костяшками пальцев. – Хреново, Филин! Очень хреново! Впору самим захватывать заложников и идти под «щитом».

– Это значит, Задира, – потерять время на засаду, на встречный бой, и еще не известно, есть ли в команде пиратов настолько ценный человек и как его узнать. Да и для кого ценный?! Не пойдет, кэп, – это херня!

– Да я и сам знаю!.. Только пока в котелок ничего другого не приходит...

– Ясно... Кто еще?

– Командир, – подал голос Стар. – А если взять парочку MG, благо они есть, да и встретить наш «хвостик», а? А людей увести... Ну, сколько их там сейчас будет, до десятка стволов? Тридцать секунд «работы» из двух-то стволов!.. Отсечем «хвост» – и вперед! А?!

– М-да... «Штурмовик» ты и есть, майор... «Штурмовик»...

– А че, плохо? Разом все проблемы решим!

– Плохо, Паша! Очень плохо! Просто хреново до невозможности! Ты привык действовать и мыслить как «штурмовик» – на «ура!» и в штыковую... А здесь надо думать. Думать и действовать как диверсант – тихо и без лишних эксцессов... Такие дела.

– Тогда, кэп, у меня нет...

– Без обид, майор, – нам людей спасать. Да и себя заодно... А твой план... А если среди этих пиратов и в самом деле есть «ценный»? Ведь не могли же доверить такое «серьезное дело» простому человеку... А потом, рация. Как часто у пиратов сеансы связи? И еще куча нюансов... А поиметь себе на закорках настоящих профи что-то не очень хочется...

– Ну, в общем, да... И что делать, командир?!

– Кто еще хочет сказать? Только два варианта засад уже было – засада не годится!

– Може...

– Что, Збигнев, что скажешь?

– Та то я так... Мышлю...

– Говори, пан пшек, – время не ждет!

– Я зостанусь тута...

– Хочешь стать «Божественным ветром»?[97]

– Не-е-е! – усмехнулся Вайпер. – То для дурней!

– Тогда что, Гадуш?

– Зроблю гнездище и почекаю тех вуйков.

– А дальше-то что, пан майор?!

– По-перво – знечтожу з рушницы радио, по-друге – бойких вуйков, два-три...

– Вайпер, мать твою! Говори так, чтобы тебя понимали все, а не только я!

– Будет зробить, пан коммандер! – улыбнулся поляк и перешел на английский. – Организую «лежку» и дождусь наших преследователей. Потом пойдет моя работа: во-первых – уничтожаю радиостанцию, во-вторых – выбиваю пару-тройку самых активных боевиков...

– А дальше? – задал закономерный вопрос Водяной.

– На круг пиратов останется половина – человек пять-шесть. Без связи! Если захотят повоевать, я потяну их за собой – буду отстреливать по одному. Оговорим место встречи и...

– Не пойдет.

– Правильно, прапор, – этот план хорош, но не пойдет.

– Почему, коммандер?

– А если существуют запланированные, почасовые сеансы связи? О том, что на базу пиратов было совершено нападение и заложники «ушли», наверняка уже известно. И чем нам грозит их невыход на связь, если такой имеет место быть?

– Да уж понятно чем... – Вайпер «сдулся», словно воздушный шарик.

– Такие дела...

– Тут, Збигнев, личный героизм не пройдет – тут надо трудиться в команде, всем вместе... У кого еще есть мысли?

– Да уже и нет, пожалуй, – подал голос Водяной.

– Ты можешь что-то предложить, прапорщик?

– Думал, что могу... Думал... Если минировать свою тропу, то... Но, в конце концов, это тоже может привести к вызову дополнительных сил.

– Может.

– И что тогда? Тупик, командир?

– Нет. Ты же уважаешь Конфуция.

– И что с того?

– Как там у него?.. – Андрей потер лоб. – «Если возникла безвыходная ситуация, не смущайся и не робей. Если выхода нет – значит, ты о нем попросту ничего не знаешь!»... Думать надо, господа, думать...

– Да уж, думать! – сказала Кошка. – Тут практически как в шахматах – настоящий эндшпиль! Поторопишься и поступишь опрометчиво – получишь мат, и долго ждать нельзя – цейтнот... А делать что-то жизненно необходимо!

– Да, Лана, необходимо...

Кондор был сосредоточен – опять, как и раньше, на его плечи ложилось бремя принятия решения и всей ответственности, если решение это будет неверным...

Молчание затянулось на долгих пять минут, а в воздухе, как перед настоящей грозой в Средней полосе России, витали сгустки энергии – «военный совет», каждый из его членов, не терял времени даром, а думал, пытаясь найти тот самый, единственно верный выход из ситуации.

– Так, господа! – Кондор хлопнул ладонями по коленям. – Не знаю, что из этого получится, но... Делать нечего, и других вариантов, как я понимаю, не родилось... Попробуем науку психологию использовать. Сыграем на противоречии.

– А если немного попроще, кэп? – спросил Задира.

– Мы пойдем на северо-восток...

– Куда-куда?! – вскинулись разом Стар и Вайпер.

– Уходить в глубь страны к Камерунскому плато?.. Командир знает, что делает, надеюсь... – сказал Гот.

– Они уже потеряли уйму времени на преследование призрака. Пробежали по джунглям несколько десятков километров и вернулись к исходной точке. Теперь им пришлось начинать все сначала – с водопада. Да еще и потери в этой «скачке» у них образовались. Через какое-то время они вернутся сюда, на место своей первой ночевки, и поймут, что сутки бегали по кругу. Что дальше? Кто из вас, окажись в подобной ситуации, тупо стал бы идти по следу, зная о том, что есть полный шанс пробежаться по этому кругу во второй раз?

– Я бы не стал – не совсем же я идиот! – отозвался Стар.

– Да и никто не стал бы! – подтвердил Водяной.

– Вот с этого такта мы и сыграем... Человек, более или менее профессионал в военном деле, наверняка стал бы искать подвох, а такой человек в этой команде наверняка есть, ведь кто-то же их ведет, в самом деле!

– Есть такой, – угрюмо произнес Задира и взглянул на Водяного. – Сволочь та еще... Дослужился до полковника у себя на родине. Уж и не знаю как!.. Поучаствовал во всем говне, которое было за последние годы в Европе, – в Югославии за сербов, в Черногории на Балканах за мусульман. А после того, как подался к албанцам, объявлен своей родиной в розыск в Интерпол. Он мусульманин по вере, Любомир Полянски, полковник Специальных морских сил Войска польского, морпех, а точнее, боевой пловец, если по-нашему. Уроженец Кракова. Пользуется непререкаемым авторитетом даже у своих боссов...

– Матка Боска! – Вайпер спрятал лицо в ладонях. – Поляк! Родина чекает героев, а жены народят дураков! Пся крев!!!

– Бывает, Збигнев. – Клим потрепал поникшего поляка по плечу. – Сволочей везде хватает... Да... Его все зовут Корсаром. Очень серьезный типок – очень жесткий и опытный. И хороший боец – этого не отнять...

– Это надо было доложить в самом начале, капитан! – рявкнул Андрей.

Да даже и не рявкнул, а так, заметил... Но интонация этого замечания была такова, что Клим, повинуясь наработанному за многие годы рефлексу, вскочил и вытянулся по стойке «смирно» так, как если бы сейчас перед ним был министр обороны.

– Сядь! Не позорься... Не вовремя сейчас... – И опять капралу пришлось тереть лоб ладонью. – Полезная информация. И своевременная... Значит, я прав, наверное, – время покажет. Но к воде нам дорога заказана!.. Продолжим!.. Пойдем по тропе, проложенной Вайпером, и форсируем Бенуэ в том же месте. Дальше... Дальше будем идти вдоль Камерунского плато на северо-восток, то есть в противоположном направлении. Маскируя следы по максимуму. Попробуем оторваться...

– Найдут нас, кэп. – Стар был серьезен как никогда. – Не такой он придурок, как кажется, этот Корсар.

– Конечно, найдут!.. Потому с этого самого места пустим ложный след. Такой, как бы это сказать, ненавязчивый, чтобы его еще найти надо было вначале. Эдакий небрежно, но довольно умело замаскированный... И с сюрпризами! С теми, которые можно обезвредить. Но не все, чтобы и потери были, во времени и людях... Надеюсь, что такой маневр и поведение преследуемых убедит твоего Любомира в том, что он идет по настоящему следу... Это твоя работа, Водяной...

– Да уж понятное дело, командир. А кому ж еще?! Сделаю!

– Пойдете вдвоем...

– Не доверяешь, ком?

– Отставить сопли!!! Я, капитан спецназа, всегда жил по принципу: «Возвращаются все!» Да и в автономку в одиночку не ходят, сам знаешь...

– Я пойду вторым! – сказал Гот.

– Да, Мартин, о тебе я и думал... Вот такой план, господа военные... Вам, Паша, трое суток. Потом оторветесь, и на пятые сутки мы вас будем ждать вот здесь. – Кондор показал точку на карте. – Это около семидесяти километров отсюда, а для вас, Водяной, Гот, – вдвое больше... Семьдесят два часа вы должны будете тянуть «хвост» за собой. Тянуть так, чтобы они за вами шли и думали, что находят замаскированные следы. А потом оторваться... Оторваться так, чтобы мы о пиратах больше не слышали до самого момента эвакуации. Это сложно!

– Справимся!

– Будем надеяться... Ну, вот и все, господа... Приступим, помолясь!..

19 января 2006 г. Москва. «Крещенские морозы»

...Минус 39 по Цельсию – это действительно очень холодно. Не просто холодно – это просто жопа!!!

...Еще несколько дней назад температура не опускалась ниже минус 17 – стояла обычная московская зима. Андрею было прохладно, но не так чтобы очень. Они с Иришкой только-только вернулись из Одессы, встретив на родине Андрея Новый, 2006 год. И оба были очень довольны этой поездкой: Андрей, потому что последний Новый год в Одессе он встречал в 95-м – одиннадцать лет назад(!), а Иришка, потому что это было что-то новое – первый Новый год вне Москвы... Рождество Христово они встретили уже в Москве – этот мегаполис никого не ждет, как известно. И уже в канун Старого Нового года нашему Капитану предложили довольно выгодный контракт на отделочные работы, а затем и второй. И он опять включился, влез по уши в работу...

...– Андрюш, ну хватит уже. – Ирина втирала в его многострадальное колено какую-то обезболивающую «супермазь», и глаза ее были полны боли. – Хватит себя гробить, на самом деле! Ну что, весь смысл жизни в этих деньгах проклятых?! Отдохни. Подлечись. Вон, книгу свою совсем забросил за работой. Посиди дома, попиши. У тебя хорошо получается. А деньги... Заработаем как-нибудь...

– Солнышко мое. – Он улыбнулся. – И как ты себе это представляешь? Ты будешь трудиться, а я книгу писать? И жить на шее и за счет своей молодой жены? Уж не списала ли ты меня в отряд старых пердунов, а?

Нет. Эта женщина в свои 29 лет была не только красива, но и мудра:

– А ты и есть старый пердун!

– Это почему же?!

– А они входят в этот клуб с момента своей пенсии. А ты на пенсии уже пятнадцать лет – это в первый раз! И второй уже больше пяти. Так что ты, дорогой мой бегемот, дважды старый пердун! Вот так! Так что лежи и не дергайся!

– Я?!! Дважды?!!

Андрей вскочил на постели в показном гневе, схватил в охапку свою любовь и жестко заборол, подмяв под себя:

– Да я, дважды пердун, с тобой еще троих детей сделаю!!! – Он бесцеремонно стягивал с Иришки пижаму. – Бойся, женщина!!!

– Ой, боюсь-боюсь-боюсь!!! – Она хихикала и отбивалась. – Ой, напали на меня пенсионеры!.. Ой, мамочки родные!!! Ой, хоть бы и в самом деле родить от этого бегемота маленького бегемотика!!!

– Троих!

– Сразу!!!

Капитан приподнял голову от душистых Иришкиных волос:

– Обалдела совсем?! Тут одного бы родить и поднять на ноги!

– А-а-а! Струсил спецназ!!! Струсил!!!

– Кто? Я?!!

– Ты, ты, ты!!! Струсил! И не можешь уже наверняка! Все только грозишься: «Я да я!»... А троих сразу – это еще уметь надо! Тут ювелирная работа нужна, тонкая! А ты? Все вперед, все нахрапом!

– Ну, держись, противная девчонка! – Он окончательно сломил ее «сопротивление» и «взял крепость штурмом». – Я тебе сейчас докажу, что спецназ – это спецназ!..

А через долгий час они лежали под теплым одеялом, умиротворенные и удовлетворенные:

– Андрюш? – Ирина потянулась всем телом, и Филин еще раз понял, как он был прав, называя ее Кися – настоящая кошка(!). – А ты завтра оденься потеплее. Ага? Слышал, до 39 мороза обещали?

– Ладно. Не волнуйся, Кисенок, оденусь.

Он включил громкость в телевизоре и замер.

«...Новый президент Боливии Эве Маралес совершает свое турне по странам Латинской Америки и намеревается продлить свой вояж по странам Евросоюза. Этот очень необычный, эпатажный человек совершенно не похож ни на одного из известных лидеров государства. Маралес долгое время считался одним из самых крупных в Латинской Америке плантаторов коки. Мы не беремся утверждать правильность данных слухов, но Боливия находится в самом благоприятном для этого растения регионе и... соседствует с Колумбией – всемирно признанным поставщиком кокаина...»

– Андрюш, что там? Ты че услышал – напрягся весь...

– Подожди, Кись! Подожди!!! Дай послушать!

«...Маралес путешествует по миру, совершенно не походя на новоизбранного президента. Его верхней одеждой является не обычный костюм – вместо пиджака он носит пестрый, красный в белую полоску, свитер из шерсти ламы. Подвох заключается в том, что любимым лакомством этого красивого высокогорного животного являются листья коки...»

– Сука!..

– Ты че, Андрюш?

– Дела-а... Гадство!!!

– Ты че разозлился, а?

– Та-а!!! Дела давно минувших дней!..

Она нависла над лежавшим Филином и уперлась в его грудь локтями:

– Так! А ну, колись, давай, быстро!!!

– Да-а было дело...

– Ну же!

– В 2002-м ездил в Боливию...

– Ездил?..

– В командировку...

– Ну да?! От легиона?!

– От легиона...

– Знаю я уже эти твои командировки, Андрюш. И?! Он был твоей целью?

– Не он. Энрике – младший брат. Самый младший...

– А их сколько?

– Пятеро – Гомес, Эвио, Алесандро, Владимир и Энрике.

– Не понятно: где здесь Эве и кто такой Владимир?

– Эве – по-испански, с местным диалектом, Эвио. А Владимир – это в честь Ленина – там это очень распространено...

– И что?

– В «бароны» подались только двое из всей семьи – Эвио и Энрике. Остальные борцы за свободу Латинской Америки. Последователи Эрнесто Че Гевара... Они вполне приличные революционеры и изгои своей семьи...

– А дальше?

– Я «работал» Энрике – до Эвио даже нам не добраться было, да и не нацеливали на него... Я сработал... Как и всегда... Немного лоханулся – не учел уровень охраны. Там, Кисуль, такие спецы!.. Поймали меня, короче... Гота своего потерял – он у меня вторым номером был... Заколбасили, имени не спросив... Твари!..

– Ты в плену был?!

– Неделю... Энрике уже не было... Всем заправлял его начальник охраны полковник Мучо Гонсалес по кличке Кайман. Все Эвио ждали – не знали, как со мной поступить... В выгребной яме держали... Потом меня мой Франтишек вытащил – спецоперацию спасения организовали... Я за это капитана получил, а Франтишек – подполковника...

– Расскажи, Андрюш, а? Только подробно, хорошо?

– Нет, Кисуль! Я лучше напишу.

– А скоро? Мне очень интересно!

– Скоро, Ириш, скоро... Может быть...

Июль 1998. Африка. «На северо-восток!..»

...– Джамп!

– Слушаю, месье капрал!

– Связь с Пауком, срочно!

– Есть! – Кито склонился над радиостанцией.

– Что-то мы давненько с генералом не общались...

Сидевший рядом с Кондором Стар только хмыкнул.

– Готово!

Андрей приложил к горлу ларингофоны переговорного устройства, протянутого Джампом, и заговорил:

– Кондор вызывает Паука! Кондор вызывает Паука!

– Паук на связи! – прозвучал в наушниках хриплый голос Жерарди. – Слушаю тебя, Кондор! Почему не выходили на связь более суток?! Что с заложниками?

– С нами.

Ответ генерала последовал через долгих десять секунд:

– Хорошо... В каком они состоянии, Кондор?

– Среднее. Над их моральным духом потрудились, с местным колоритом... Но среди них оказался человек, которого я давно знаю. С высоким боевым духом!.. Он нам очень помогает – свой среди своих...

– Девушка, небось?

– Так точно, из экипажа.

– Ты «опасный человек», Кондор!.. Группа?

– На 100 – работаем!

– План?!

– Иду вдоль Камерунского плато к озеру Чад...

– Авантюра! Смертельная!!!

– Другого решения нет – вы знаете условия, и у меня «хвост» в 12 часах...

– «Хвост» от Франтишека?

– Он...

– Говно! Полное говно!!! Другого решения нет? Ты уверен?

– Первый у «хвоста» опытный человек – Первый коммандер, родственник «заокеанских котиков». Имя Корсар, фамилия...

– Я знаю – Любомир Полянски...

– Так точно.

– Я читал его досье еще четыре года назад... Плохой противник, Кондор. Очень плохой! Он умеет мыслить и принимать решения. Нестандартно... Ты хорошо обдумал свой план, Кондор?

– Да, Спайдер... Корсар «висит на спине»... Вы знаете местные условия, Спайдер... К побережью с «обозом» я идти не могу...

– Есть решение?

– Основная группа идет к Чаду... Водяной и Гот аккуратно потянут «хвост» на запад, оторвутся и выйдут на «точку рандеву»...

– Матерь Божья, Кондор! Это!.. Большей авантюры не совершал даже я!.. Люди выдержат?

– Да!

– Кто такой этот Водяной, капрал?

– Очень опытный сапер-разведчик, служивший некогда в ГРУ, мон женераль.

– Ты сокращаешь свою группу на треть!

– Нет, мон женераль.

– Не понимаю?!

– У меня появился резерв из двух единиц.

– Ты совсем сошел с ума, капрал?!! Ты не можешь быть уверенным в этих партизанах до конца!!!

– Докладываю! Это – мои люди, Паук! Я с ними еще в 88-м «работал», когда только начинал. Они уже тогда служили! И учили меня... Водяной и Задира. Я за них ручаюсь, как за себя!..

– Десять лет прошло, Кондор...

– Уже проверил... Они с нами! Буду рекомендовать их перед вами в «гуси»...

– Время покажет – это твое решение... Какая требуется помощь, капрал?

– Не могу сказать, Паук... Просто нас всех надо вынимать отсюда...

– Принято... За семьдесят два часа вы пройдете километров пятьдесят?

– Точка «рандеву» с Водяным – семьдесят два...

– Километр в час в джунглях... Много... Дальше вы выходите из джунглей в саванну...

– Так точно.

– Скорпион идет за тобой, Кондор.

– Прошу уточнений!

– Вы оба – ренегаты-убийцы!.. Анархисты!!! Этот поляк отказался от эвакуации!.. И наплевал на приказы Паука – на мои приказы!.. Он ведет свою группу вдоль Бенуэ на северо-восток...

– Где сейчас Скорпион?!

– Судя по последним данным – в шестидесяти километрах от тебя. Это двое суток... Но ждать ты не можешь...

– Так точно, не могу, мон женераль... Он далеко – нас могут достать раньше...

– Хорошо, капрал. Иди по маршруту и... выводи людей... Назначаю тебя старшим этой операции, раз так сложилось... Скорпиона нацеливаю на твою «точку рандеву» с Водяным...

– Он не успеет, Паук!!! За пять суток почти сто тридцать километров по джунглям? Он не успеет – это точно!

– Успеет... А если и нет, то будет в зоне твоего «Фалькона» наверняка – будешь направлять его действия по ходу операции.

– Да, мон женераль.

– Удачи тебе, сынок... Конец связи!

– Ну, вот теперь и Паук дал свое добро... – проговорил Андрей негромко, ни к кому не обращаясь.

– Последний вопрос, Филин, и поехали по маршруту. – Задира уже был готов отправляться в дорогу. – На кой хрен нам это озеро Чад? Мы уходим от побережья на полтысячи кэмэ. Или нет? А дальше-то что?

– Во-первых, кэп, мы выйдем из джунглей в саванну. Там, конечно, нас ловить проще, но мы выходим на оперативный простор – нам идти легче, а при случае и круговую оборону организовать, а «макакам» соорудить засаду на порядок сложнее. Во-вторых – они не ждут от нас такого прикола и поэтому не сообразят сразу о нашем маневре. Они не полные придурки и понимают, что мы пришли со стороны побережья, следовательно, и возвращаться нам туда же по логике спасательных операций. Поэтому и ждать нас они будут именно там, а на сообразить и понять, куда мы делись, а главное, среагировать и перенацелиться, уйдет время, которое нам сейчас так необходимо.

– Это понятно. А дальше что?

– ...И в-третьих, Клим. – Андрей поднялся и вскинул на плечо свою винтовку. – Озеро Чад – озеро пограничное. Это четыре государства – Нигерия, Нигер, Камерун и Чад. Камерун – государство нейтральное, и если уж и не будет помогать, то и мешать наверняка тоже. Нигер и Чад – друзья. А Чад еще и «страна присутствия» легиона. Если нам удастся добраться до Нджамены, то нас эвакуируют на нашу самую большую базу в Африке – на берег Аденского залива в Джибути...

– В Сомали?

– В Сомали, – подтвердил Кондор. – А что, плохо?

– Да так, – ответил неопределенно Задира и пожал плечами.

– Все ясно?

– Так точно, командир!

– Тогда... Приступить к движению.

– Погнали наши городских...

– Погнали, кэп!

Кондор стоял на окраине поляны и наблюдал, как вытягивался его «отряд» в сторону гор:

«Должно получиться, кэп. Должно! Сложно? Очень! С таким-то „довеском“ – это тебе не подготовленных бойцов прогнать по маршруту, здесь гражданские „пиджаки“, здесь не только их физические данные учитывать надо, но и моральный дух, а их „поплющить“ успели так, что дай боже!.. Ничего, справимся!..»

Он обернулся почти на сто восемьдесят градусов и взглянул на Вайпера и Гота, которые томились в ожидании его команды:

«А ведь ты их отправляешь почти на стопроцентную смерть, капрал... А эти ребята отнюдь не „пушечное мясо“... Справятся? Должны – Мартин уже успел послужить в Легионе, ну, а уж о Павле и говорить не приходится – здесь главную скрипку сыграет его опыт... Эх! Сюда бы сейчас пару-тройку моих пацанов... Где же вы сейчас, Мулла, Бай, Кабарда, Брат, Бандера, Бульба, Док, Индеец, Медведь? Где вы, братья мои?! М-да... Ну, да бог не выдаст – свинья не съест! Прорвемся!..»

– Готовы, парни?

– Как всегда.

– Да, мон коммандер!

– Гот! Ты идешь как «глаза и огневая поддержка». Все остальное сделает Водяной – это его бенефис.

– Ясно, – прогудел большой немец.

– «Первый номер» – Водяной! А твоя задача, Мартин, – помогать ему во всем. Тогда выскочите из этой мясорубки... Ясно?

– Так точно, месье капрал! Я все понимаю, Кондор...

– Вот и отлично... – Кондор взглянул в голубые глаза Мартина и обернулся. – Прапорщик.

– Бывший. – Водяной выступил вперед.

– Не важно... Паша... Тяни их за собой сколько сможешь. – Они говорили по-русски. – И береги этого немца – он «правильный пацан»...

– Да уж, вижу...

– Если почувствуешь, что насели плотно, – уходите. – Теперь Андрей говорил по-английски. – Здесь геройство не требуется. В столкновение не вступать, бой не принимать. Уходить тихо, без следов! И это – приказ!

– Ясно.

– За нами идет Скорпион со своими ребятами. Он пока далеко – 60 кэмэ. Но он идет на точку нашей встречи. Так что проверяйтесь по радио. – Кондор снял свою мини-рацию и отдал ее Водяному.

– Есть!

– В «точке» жду вас через семьдесят два часа, парни. Ждать буду два часа и не больше! Так что...

– Не беспокойся – найдем мы вас, – ответил Водяной.

– Знаю! Только... Если что-то пойдет не так – идите на Нджамену...

– В Чад?

– Да, там одна из наших баз, и туда идет весь отряд с «обозом».

– Я-асно... Сделаем!

– Ну, вот и все... С богом, парни! Вперед!

– Да, мон коммандер! – рявкнул Гот и вскинул тяжелый пулемет на плечо.

– Удачи, кэп! – улыбнулся Водяной. – Береги людей! И себя... До встречи!

Крохотный отряд из двух человек отправился в свой нелегкий путь, мелькнув широкими спинами среди нигерийских джунглей...

«С богом, парни... – думал Андрей, глядя им вслед. – Удачи вам, и возвращайтесь!..»

...«Точка рандеву». Полдень. Спустя 72 часа

– Скорпион – Кондору... Скорпион – Кондору... – колдовал Андрей над микрофоном своей рации.

Они пришли на точку встречи. Весь его отряд. Вернее, «обоз» – отряд прошел бы этот путь легче.

И было тяжело! Тяжело... Тяжело было идти даже подготовленным бойцам. В джунглях, где влажность до ста процентов... При околоэкваторной температуре, добегающей до полусотни... Им было тяжело пройти этих семьдесят два кэмэ. По двадцать четыре километра в сутки. Двадцать четыре!!! В непроходимых джунглях! Нонсенс!!! Но они это сделали...

Весь этот путь Филин шел первым. Это было против всех армейских канонов. Командир – персона наиболее охраняемая, а потому всегда идет в середине основной группы... Но... Он так решил... Потому что единственным опытным человеком, понимающим в разминировании, был он сам, ибо Водяной выполнял свою задачу... Своим «вторым номером» он назначил Задиру... Нет, конечно, и Вайпер, и Стар, и Джамп, и даже юный Гранд могли бы быть «вторыми», но... Клим Белоконь был «проверенным воспоминанием из прошлой жизни»... И это «воспоминание» сумело сохранить свою былую форму. Кому же еще было идти на «острие бритвы», как не этим двоим?! Два бывших капитана, два друга ушли в головной разведдозор, чтобы вывести весь отряд... А старшим в «обозе» был назначен бывший майор Стар... И она оправдала себя, эта тактика, – четыре растяжки... Всего-то четыре на семьдесят два километра! Но они были!.. И они могли бы сыграть свою роковую роль – оборонительная граната с разогнутыми усиками чеки и проволокой или леской, пропущенной сквозь кольцо и прикрепленной к стволу дерева или куста в нескольких метрах, – это та же противопехотная мина, которая... Сколько же было у Филина таких воспоминаний, когда недели, а иногда и месяцы титанических усилий перечеркивала одна-единственная противопехотка...

Они, эти два кэпа, прорубались в африканских дебрях, вытаскивая заложников из-под зеленого свода на свет божий, забирая на восток, ближе к Камерунскому плато, и в конце концов у них это получилось. И двое старых друзей радовались, как дети. Радовались тому, что им удалось...

А как же, наверное, было тяжело всем тем, другим, которые никогда в своей жизни даже и не догадывались о том, что в этой жизни надо уметь «еще и выживать»? Всем этим гражданским, не подготовленным к таким испытаниям людям... Как же было тяжело его «обозу»! Но они тоже прониклись... Прониклись тем, что эта маленькая кучка военных профессионалов пытается их спасти. Изо всех сил... По-честному... И помогали, как могли...

И сколько было за эти долгие семьдесят два часа ситуаций, когда от непоправимой беды их выручали умение и выдержка бойцов Кондора, а иногда и попросту Удача. Взять хотя бы ту вторую растяжку, которую они разминировали на второе утро...

...Обильный пот заливал глаза Андрею, но он упорно удерживал пальцами готовую в любую секунду соскочить чеку гранаты.

– Давай, Клим! – прохрипел он сквозь зубы. – Давай, бля! Ищи ее, с-суку!

Все произошло менее трех минут назад, в 5.30 утра.

А два часа назад, в 3.45 утра, когда чернильная африканская ночь уже начала понемногу превращаться в темно-серую, Кондор объявил привал всему отряду. И не из тактических соображений, а потому, что у людей попросту не осталось сил. Для того чтобы выиграть еще немного времени, капрал гнал свой отряд без остановки весь день и почти всю ночь. Он и еще, наверное, смог бы идти до полудня или дольше, но в его наушнике прохрипел голос Стара:

– Кондор.

– На приеме.

– Это Стар. Пора делать привал...

– Что-то случилось?

– Пока еще нет, слава богу, но мы идем уже шестнадцать часов без передышки... Мне бы все ничего, но вот наши «пиджаки», особенно девки...

– Что?

– Падают. Последние полчаса они падают через каждые пять-шесть метров, кэп... Не готовы они к таким прогулкам. Как бы не «потерять» кого...

– Принял. – Он остановился сам и отсемафорил Задире, а потом посмотрел на свои «Командирские» и заговорил в микрофон своего «Фалькона»: – Всем! Привал. Отдыхать до 5.30... Вайпер!

– На приеме!

– Слушай, майор... Надо организовать «круговую».

– Ясно, пан капрал...

– Идешь в дозор в арьергарде. До 4.30. Потом тебя сменит Стар.

– Есть, пан капрал!

– Есть!

– С севера в дозор заступит Кондор... В 4.30 его сменит Задира. Вопросы?

– Так точно, месье капрал! – раздался голос Джампа в наушнике.

– Слушаю, солдат.

– Прошу разрешения заступить в дозор с севера! Командир, вы шестнадцать часов шли в головном дозоре с Задирой! Завтра наверняка все повторится... А мы с Грандом устали меньше. Разрешите?!

– Отставить, солдат! Отдыхай, Кито! Спасибо... Отбой!

– Хороший «молодняк» у тебя, Андрюха, – прокомментировал Задира.

– Хороший, – согласился Кондор. – Отдыхай, братишка...

В 5.30 был подъем, все, как и наметил Андрей. Не учел он только одного...

– Ну что, кэп, поехали дальше? – Задира уже успел надеть рюкзак и вскинул на плечо старенький «АКМ-47». – Пора в путь-дорожку!..

Он успел сделать полтора десятка шагов, когда...

Андрей шел вслед за ним в трех метрах, и именно это обстоятельство и спасло всех.

– З-з-зынь-ь!!! – Что-то со звоном порванной струны лопнуло под ногой Клима.

– Л-ложись!!! – И бросился мощным прыжком вперед.

Нет. Это было отнюдь не геройство – сработал простейший инстинкт самосохранения, усугубленный опытом. Каким-то чудом Филин заметил, что туго натянутая проволока удерживала довольно увесистую деревянную колоду, которая теперь и летела вниз с веток. И поблескивала двумя тонкими проводками, уходящими в листву. Ближайший к Андрею уже почти было натянулся, да и второй был на грани... Простейшая мина-ловушка, но по-африкански коварная – освобождаешь натянутую проволоку, и... Вроде бы все, ан нет! Она удерживает всего-то груз... Груз идет вниз и взводит настоящую мину. Или две. Или три... Да сколько угодно!.. Здесь было всего две...

Кондор каким-то невероятным прыжком бросился к тому месту, где у основания дерева в траве блеснула проволока, и сумел дотянуться, схватить пальцами уже почти полностью натянувшуюся проволоку. До взрыва оставалось буквально два сантиметра... А потом был рывок и...

– Клим! Ищи ее! Ищи вторую!

Срезать колоду было нельзя – она потянула бы к взрыву вторую мину.

– Ищи, мать твою, Клим! Я не удержу долго!

И это было так. Тонкая проволока уже успела изрезать в кровь его пальцы, но Андрей держал, сцепив зубы так, что едва не обсыпалась эмаль. Держал, моля всех всевышних о том, чтобы Задира поскорее нашел вторую мину. И проклинал все на свете одновременно.

– Ищи... Ищи, братка... Ищи, потому что я уже почти дошел... Давай, Клим, давай!!! – хрипел Андрей, от усилий уже не могший говорить даже громким шепотом. – Давай, кэп!!!

– Держи, Андрюха! Мать твою за ногу!.. Я сейчас! Сейчас я!..

Задира, словно троллейбус, держась рукой за натянутую проволоку, «ушел» в кусты и тут же остановился:

– Есть! Есть, братишка! Держись – это простое «яблочко» – я сейчас!

Он уже наклонился и заколдовал что-то над миной-ловушкой, а Андрей понял в какую-то секунду, что Клим не успеет – у Андрея попросту не хватит сил удержать те миллиметры одной рукой. Сил действительно не хватало – тонкая медная проволока уже успела распороть до кости пальцы, а дотянуться до гранаты второй рукой катастрофически не хватало времени – тяжелый рюкзак, повинуясь законам физики, соскочил по инерции с плеча и привалил правую руку. И не поделать ничего – нет времени, и для маневра всего-то пара миллиметров...

– Клим! – прохрипел Филин, чувствуя, что пальцы сводит судорога и они теряют силу. – Клим!

– Все, братка! Иду к тебе, держись!!!

– Ложись!!! Лежать, десант!!!

И в эту секунду пришло необычайное, неземное облегчение и натяжение проволоки ослабело настолько, что она провисла.

– А че там «ложись!»? Иди, давай, разминируй командира!

В двух метрах от Кондора возвышалась человеческая глыба, носившая позывной Гранд. Алексей стоял посредине этой злосчастной полянки и держал в руках... Колоду! Он ее попросту обнял, как «самую родную», да и приподнял сантиметров на двадцать. Да так и стоял с ней, обнявшись...

– Ну, че замер?! Давай да побыстрее – чай, не пять кило...

Откусить проволоку и освободить Кондора заняло у Клима не более трех секунд. И тут же с глухим стуком полетела на землю деревянная колода-«взрыватель».

– Ф-фу-уф-ф! – громко выдохнул Гранд. – Тяжела минешка... Как ты ее держал-то одними пальцами, командир?

– Да так уж... На матерых словах...

Андрей поднял к своему лицу скрюченные судорогой, окровавленные, изрезанные пальцы:

– Хорошо – левая...

– Подожди, братка! – К нему бросился Клим. – Подожди секунду!

Он вытащил из нарукавного кармана СИП (то бишь «Специальный индивидуальный пакет (первой помощи)») и стал накладывать витки бинта на обильно кровоточащие пальцы своего друга:

– Прости, Андрюха! Бля буду – не видел я эту растяжку-суку! Не заметил! Твою мать!.. А ведь все лечь могли – грамотная минка, бля. Осколочные гранатки, типа нашей «Ф-1» с разлетом в двести метров, да дуплетом в радиусе десяти метров... Каша была бы гарантированная... Как же это я так? А, спец? Я ж тоже в спецах ходил! А, Андрюха?!

После пережитых треволнений Андрей находился в том состоянии, которое боксеры называют «грогги», и соображал как-то вяло... Но тем не менее ясно:

– Устал ты, кэп... Просто устал... Да и вы, спецы от ВДВ, не то что мы, Краповые... Вы же штурмовики, а мы...

– Эт-точно... – согласился Задира.

– Идешь в основной группе. Со мной Гранд...

– Не обижай меня, командир, – такой лажи больше не будет!

– Клим. – Андрей взглянул на своего боевого побратима. – Не разочаровывай меня – ты же кадровый офицер и сам все знаешь...

– Знаю... Усталость и «замыленный глаз»... И выполнение задачи... Гранд шел в «обозе» – теперь его время тащить на себе отряд в дозоре...

– И это приказ, Задира, – это приказ...

– Есть, кэп!

– Есть, командир! – Гранд был «на подъеме» оттого, что его наконец-то «пропустили вперед»...

Ближе к вечеру все того же второго дня этого безумного марша Гранду опять представилась возможность отличиться. Теперь уже благодаря своим, заложенным в него с детства, как в будущего охотника, знаниям повадок хищной фауны...

...Они опять шли целый день. Филину пришлось разминировать еще одну растяжку, правда, она была установлена и замаскирована совершенно по-дилетантски, не чета той, второй, но она все же «имела место быть», как говорят англичане. А когда ярко-синее раскаленное африканское небо стало понемногу сереть, а безумно яркий солнечный диск приобрел оранжево-красный оттенок и уже вот-вот собирался уйти на ночной покой, уступив место такой же безумно огромной и яркой луне, Андрей почувствовал, что смертельно устал. Практически без отдыха, на пределе физических (знающие люди понимают, как это сложно – вести свой отряд в головном дозоре по местности, с которой знаком только по карте, по азимуту, и уж тем более почти двое суток кряду!) и почти на срыве моральных сил. Андрей ощущал полное опустошение.

Припав на одно колено и подав сигнал «Всем стой!», он склонил голову над картой, пытаясь разглядеть что-то в серых сумерках и сориентироваться, когда на его плечо легла тяжелая ладонь Гранда и неумолимая сила стала давить тело Кондора к земле:

– Не шевелись, командир! – раздался взволнованный шепот в наушнике. – Замри!

И тут же Алексей спонтанно взял командование отрядом на себя:

– Всем замереть! Соблюдать полную тишину! Готовность к бою «номер один»!

Он очень плавно, медленно опустился на колено. На полшага впереди Андрея...

– Гранд? – Кондор так же медленно и плавно поднял голову и посмотрел на своего солдата.

Он не был удивлен. Как говорится: «И на старуху бывает проруха...» – а уж с устатку-то каких только глупостей не случалось! Поэтому-то и родилась такая привычка – полное доверие любому члену боевой группы, а следовательно, и полное подчинение, если таковые условия диктует ситуация.

– «На триста»[98] в кустах... Только тихо и плавно! – последовал ответ в наушнике.

Кондор скосил взгляд влево, туда, куда указывал Гранд, и... Оцепенел...

Теперь и ему стало понятно поведение Алексея...

Это были настолько уже привычные и успевшие «достать до изжоги», обыденные хитросплетения лиан, кустов, буйной зелени и еще чего-то – обычная зеленая стена. «Зеленка»... И из этой стены...

Нет! У вашего покорного слуги просто не хватит слов описать те ощущения, которые посетили Филина в этот момент!..

Это были два огромнейших куста, стоящих друг от друга в непосредственной близости. Так близко, что их ветви сплелись в единое целое. И из этого смешения листьев и веток...

Как много вы знаете о повадках представителей кошачьих? Думаете, достаточно?! Глубокая, а иногда и смертельно опасная ошибка!

На полянку, метров в шесть-семь в диаметре, медленно и грациозно «выплыло» тело здоровенного леопарда... От Кондора и Гранда его отделяли считаные метры... Именно в эти секунды Андрей и понял, почему Алексей, этот «неоперившийся птенец», попал в отряд Паука... Гранд медленно, почти невесомо, занес правую руку назад, на семьдесят, и, нащупав рукоятку, высвободил свой боевой нож из ножен. Да так и остался в этом положении...

«Ах ты, бесенок в омуте! – мелькнула молния мысли в мозгу Кондора. – Достал нож, а руку оставил за спиной! Теперь тебе и замахиваться-то не надо – сразу на „полный рычаг“ сработаешь при фронтальной атаке!.. Ах ты, засранец малолетний! Ну-ну!.. И командира прикрыл!..»

Производя движения со своим ножом, Гранд совсем немного сместился вправо и, как бы ненавязчиво, на половину корпуса перекрыл Кондора.

Котяра фыркнул недовольно, встряхнул передней лапой и... Подняв хвост, брызнул на ближайшее дерево аммиачно-вонючей струей... И презрительно, с неким природным превосходством взглянув на этих «млекопитающих», вальяжно продефилировал несколько метров по прогалине, проломился в плотную стену кустов и исчез в джунглях на пятнадцать градусов...

– Отбой... – прошептал Гранд в наушники своих собратьев через десять минут ожидания.

– Спасибо. – Кондор был немногословен.

– Не за что, ком.

– Есть за что! И это будет отмечено в моем рапорте в самом конце...

– Это моя служба...

– Правильно!!! Именно это и есть твоя служба, Леша...

– Так точно, мон коммандер!

– Все! Закончили... Отдыхай.

Дальше, до самой «точки рандеву» с Водяным, вторым дозорным шел Джамп...

...Кстати, и этому по-восточному спокойному японцу удалось проявить себя с наилучшей стороны, предоставив возможность Кондору лицезреть молниеносную реакцию и хладнокровие в смертельно опасной ситуации...

Это случилось уже на третий день их марша к «точке встречи». За два часа до этого самого места...

* * *[99]

...«Black mamba». «Черная мамба», в переводе на русский. Слышали, небось? А если нет, то тогда...

Есть такая змейка ядонесущая. Черная мамба. Ареал обитания – саванна центральной Африки. С виду – абсолютно ничем не примечательная рептилия, каких на нашем шарике Земля превеликое множество. Ну, ядовитая, ну, змея, и что с того?! Их специально обучали не просто избегать таких «ранений», но еще и охотиться на этих ровесников динозавров. Подумаешь, большое дело!.. А уж у Филина-то такого опыта было сверх всяких норм – спасибо его таджику, Абдулло Эргашалиеву, который Мулла и потомственный змеелов в бог знает каком поколении, а по совместительству со службой в группе Андрея еще и инструктор по выживанию в отряде... Бояться ядовитых змей было не в привычках и не в воспитании элитных бойцов. Но...

Этот «шланг» особый.

Местные жители эту змею называют Blonde Death – «Рыжая смерть». Да-да! Она рыжая, вернее, светло-песочного цвета с редкими, едва различимыми черными пятнышками – идеальная маскировка в песочно-каменистой саванне с редкой растительностью. И, понятное дело, возникает закономерный вопрос – почему черная мамба? Все очень просто... Пасть этой гадины не розовая или ярко-красная, как у всех ее близких сородичей, а абсолютно черная...

Эту змею называют в серпентарийных кулуарах Змеиным Гепардом. И это абсолютно соответствует действительности! Гепард – самый быстрый и молниеносный хищник не только в саванне, но и вообще среди всех четвероногих существ, могущий развить скорость до 110 кэмэ в час... Эта змея может передвигаться со скоростью до 50 кэмэ!!! Нонсенс, но это именно так!.. И еще... У всех разновидностей кобр, каковых немало, опасная зона для удара абсолютно пропорциональна высоте поднятой головы. А голову она может поднять на одну треть длины своего тела, и это-то и является секретом индийских факиров, бесстрашно манипулирующих ядовитыми гадами, – кобра может «выстрелить» только на размер «плеча». А вот мамба – создание уникальное... Строение ее скелета таково, что она, будучи длиной метра в два, может «встать в стойку» на полтора метра! Но и это не самое уникальное!.. Мамба может охотиться на птиц. На пролетающих мимо нее птиц!!! Мамба – единственная ныне существующая змея, которая может «выстрелить» своим телом! Выстрелить до десяти метров!!! И поймать летящую птицу!.. Живой, совершенный в своей неотвратимости ПЗРК, вернее, самодвижущийся зенитно-ракетный комплекс, СЗРК... Но самое страшное ее оружие – яд. Самый мощный из всех ныне существующих природных биологических ядов. И это – неоспоримый факт. Укус индийской очковой кобры человек «держит» до суток и более, если не бежать и не нервничать, то бишь не повышать кровоток, – это для сравнения. Пятнадцать миллиграммов яда черной мамбы при укусе в любую из конечностей приводят человека к смерти через двадцать минут, максимум полчаса, если тут же не ввести противоядие и не попытаться «слить» из места укуса зараженную кровь. Если же укус придется в область сердца или лицо... Пять минут – это максимум... И это пятнадцать миллиграммов, всего-то!!! Мамба же при одном укусе выделяет от ста двадцати до ста пятидесяти миллиграммов... Этого количества совершенно реально хватило бы, чтобы умертвить бегемота или слона, если бы эта гадина на них охотилась...

Вот вам и вся песня. Черная мамба – совершенное, созданное матушкой природой, безжалостное и неотвратимое оружие. Биологический киборг-убийца без страха и упрека...

...10.10 утра, за пять километров от «точки рандеву»

Еще с ночи непроходимые джунгли поредели и стали похожи на обычный лес средней полосы России. Идти стало намного легче. Но и намного опаснее. В джунглях, при внезапном нападении, есть возможность спрятаться в кустах, по крайней мере, или достойно встретить противника. Здесь же сложнее. В обычном лесу, который просматривается вдоль и поперек больше чем на «полкило», спрятаться на порядок труднее – это понятно любому «пиджаку» и без спецподготовки. В общем, уставшему донельзя Кондору пришлось взять себя в ежовые рукавицы и напрячь все свои инстинкты и рефлексы до состояния натянутой струны. К утру они стали постепенно вытягиваться в редколесье, где кроны деревьев уже не нависали над отрядом сплошным зеленым потолком и прогалины и полянки становились все больше и больше, да и количество их увеличилось многократно.

«Похоже, через пару-тройку часов совсем из „зеленки“ выйдем...» – подумал Андрей.

– Скоро в саванну выйдем, месье капрал. – Его наушник проговорил голосом Джампа.

– Читаешь мысли, солдат... Да, похоже на то. До места встречи еще два часа и километров пять-шесть. – Кондор размышлял вслух. – Если все будет хорошо – мы будем ждать наших два часа, потом пойдем дальше. Если все будет хорошо...

– Или придется уходить очень быстро... А люди устали...

– Правильно, Кито. – У Кондора от усталости уже и язык еле ворочался. – Всем! Привал... Всем отдыхать, кроме боевого охранения. Продолжать движение в 11.00... Прием!

– Есть!

– Принял.

– Понятно!

– Есть, командир!

Ответы в наушнике радиостанции пролетели со скоростью автоматной очереди.

– Вот и ладушки... – прошептал Андрей. – Джамп.

– Да, мон коммандер!

– Я сейчас разминирую растяжечку и лягу поспать немного – совсем устал... В 10.55 разбудишь меня.

– Так точно! А какую растяжечку?

– Ты, Кито, не дергайся сейчас особенно... Ты ее переступил. Не задел – повезло... А я только сейчас заметил. Не дергайся, солдат.

Джамп застыл как изваяние и, повернув голову, скосил взгляд за свое плечо. За его спиной, в полуметре от ног, в траве поблескивала темно-зеленая рыбацкая леска с редкими капельками росы... Последний «привет» из «зеленки» – в пятидесяти метрах от этого места заканчивалось и редколесье, дальше шли кустарники – начиналась саванна.

– Я сейчас, солдат. – Вставать на ноги у Кондора сил уже не оставалось, и он подполз к опасному сюрпризу «по-пластунски». – Сейчас... Сниму ее, заразу, и «отбой»... Ты только не нервничай и не бойся...

– Да, мон капрал, – прошептал японец.

– Ну, вот и хорошо...

Все самые паскудные неприятности, как известно, приходят в самый неподходящий момент. Хотя... А есть моменты, подходящие для пакостей?!

Это была итальянская «лягушка». Андрей уже взялся пальцами за колечко чеки противопехотной осколочной мины и стал просовывать в маленькую проушину запасную чеку от обычной гранаты, чтобы снять напряжение с взведенной чеки и привести мину в режим «хранения и перемещения», когда...

– Тихо, командир! Не шевелиться! – прошептал Кито.

Он только поднял свой взгляд от натянутой лесы и тут же увидел это... Совершенное в своей смертоносности тело...

В пяти метрах от него, а от Джампа, соответственно, на метр ближе, «стоял в стойке африканский суслик». Суслик!.. Не самая большая, метра в два или немного больше, светло-бежевая змея поднялась над травой примерно на метр и осязала воздух своим раздвоенным язычком. Ее мощное, толщиной с мужское предплечье, упругое тело слегка подрагивало от напряжения – раздраженная, агрессивная рептилия была в раздумьях – в ее «радиусе поражения» было две цели, и она решала нелегкую задачу: «Кто первый?»

«Достанет, сука...» Мысли Андрея текли ровно и неторопливо. Кондор погрузился в нирвану и теперь только ждал этой атаки, не пытаясь сопротивляться – мозг старого бойца оценил ситуацию как безнадежную... Он, словно в кинотеатре, мог наблюдать все происходящее как зритель. Он даже видел самого себя... Оставалось только дождаться развязки в этом сюрреалистичном триллере.

«Жаль... Сдохнуть от укуса мамбы... Жаль...»

Змея все же выбрала жертву после «долгих раздумий»...

Эта рептилия перед своим знаменитым броском немного «приседает» всем телом к земле для того, чтобы потом «выстрелить» собой...

Как при замедленной съемке, Кондор видел все происходящее «кадр за кадром»... Двадцать четыре кадра в секунду...

Вот очень медленно и очень грациозно змея «присела» к земле сантиметров на тридцать... Вот она вздрогнула всем телом и «включила» свою «катапульту»... Вот полутораметровое тело, вытянувшись в смертоносное копье, летит с разинутой черной пастью в полуметре над землей, нацелившись ядонесущими зубами в лицо Кондора... Вот...

«Пиздец, братишка!..»

Но глаза он так и не закрыл, то ли от страха, то ли от наступившего ступора...

Вот... Джамп отбрасывает левую ногу далеко назад и глубоко приседает на правую, принимая боевую стойку, которую Андрей помнит еще с детства, – кекутсу-дачи («летящий дракон»)... Вот Джамп плавно «перетек» в шидо-дачи... Вот его правая рука нырнула к рукояти мачете, висящей на левом боку... Вот блеснуло в воздухе ее широкое, отточенное до состояния бритвы лезвие. Снизу вверх, совершая полный круг, – Кито бил широким махом, снизу вверх, против всех известных канонов и правил «сабельного боя»... Бил целенаправленно и со знанием дела... Мастерским знанием и умением!..

Вот агонизирующая голова черной мамбы, отрубленная от тела, шлепнулась в траву перед лицом Кондора... И вот опять Джамп, застывший с высоко поднятой мачете, зажатой в напряженной руке, в какой-то странной стойке, название которой Андрей не знал, «фиксируя результат» на бесконечные пять секунд...

«Все, кино кончилось...»

Да, кино действительно кончилось. Хотя... А было ли вообще кино?

Бросок черной мамбы – это, как утверждают зоологи, три десятых секунды! Три десятых! Секунды!..

В этот самый момент Кондор вставил чеку в свободную проушину мины и упал лицом в свои ладони.

«Приехали!.. Надо отдыхать, иначе всех подведу, как говорит моя матушка, „под монастырь срать“... Отдыхать. – Мысли ворочались в голове Кондора, словно неповоротливые бегемоты в бассейне зоопарка, медленно и лениво. – А япошка-то мой! Молодца-а!.. Теперь понятно! Теперь становится все понятно!.. Эх, ты! Камандыр, в штанах дыр! Ити-т твою мать, Филин!!!»

Он вспомнил, как Кито уходил из кинозала в Абажеле, когда крутили фильмы с Джеки Чаном или Брюсом Ли, или им подобными. Он вспомнил, какая играла на лице Кито снисходительная улыбка, когда ему приходилось (в добровольно-принудительном порядке, такое есть и в Легионе!) такие фильмы смотреть. И как был серьезен и напряжен этот японец, когда смотрел фильмы со Стивеном Сигалом, Боло Янгом или Марком Докаскосом... А еще он вспомнил в этот момент кое-что из истории национальных японских единоборств...

– Молодец, солдат... – Андрей безвольно перевернулся с живота на спину и раскинул в стороны руки. – Будо? Хотя нет... Нинзю-цу?

– Боевое искусство ниндзя утеряно, коммандер.

– Ты это расскажи своей телке, которую будешь трахать после того, как мы вернемся с этой операции, а мне не надо – я тоже кое-что могу в ваших национальных единоборствах... Айкидо, айки-джитсу – черный, первый дан...

– Ну да?! – В этом возгласе сквозило не только удивленное уважение, но и легкий сарказм. – Хотя... Да! Я слышал...

– Так что, солдат? Будо или...

Джамп как-то очень строго, как учитель на ученика, взглянул на Кондора:

– У нас не принято ни задавать, ни отвечать на такие вопросы.

– Ты сейчас не «у вас», боец! И я, твой командир, имею полное право знать, на что способен мой солдат! Я вижу, что на многое... Но... Так что?

– Будо и «Или»... – прошептал Джамп так тихо, словно боялся, что его кто-то услышит и осудит.

– Как глубоко, Кито?

– Я из старинного рода самураев. Такидзиро...

– Подожди. Что-то я слышал про эту фамилию...

– Не удивительно, месье капрал... Мой прадед – Ониси Такидзиро.

– Вице-адмирал японского императорского флота, который в 1944-м создал отряд первых камикадзе?!

– Да – это был он... Он был настоящим самураем – когда была подписана капитуляция Японии, он приехал к себе домой и сделал харакири – настоящий самурай либо победитель, либо мертвый... Другого не дано...

– Но ведь ты, Кито...

– Я, Кондор, трус и изгой своей семьи... Меня с самого детства учили быть самураем. Мой отец... Когда стало известно, что я связан с якудзой, мне было двадцать. Семья потребовала от меня извинений... А я сбежал в легион... Я трус... Ты когда-нибудь слышал, как самураи приносят свои извинения?

– Харакири?

– Харакири – это если ты уже сумел проявить себя как самурай... А для женщин и несовершеннолетних существует сеппуку...

– Никогда не слышал такого слова, Джамп.

– Это, в общем-то, то же самое, только... Самурай – мужчина сильный духом – это воин! И уйти из жизни он должен достойно и самостоятельно... Женщина и ребенок – слабые, поэтому при совершении ритуала сеппуку у них должен быть помощник.

– Помощник умереть?

– Да. Достаточно себя слегка оцарапать, и все – ритуал соблюден. Остальное сделает помощник.

– Не понимаю.

– Помощник стоит за спиной с занесенным мечом. Хорошая катана в умелых руках способна перерубить ствол дерева в руку толщиной, а уж шею...

– Ты хороший солдат, Кито. И ты только что спас жизнь своему командиру, не задумываясь о своей... Ты настоящий самурай, Джамп, – это я тебе говорю!..

– Спасибо...

– А теперь, солдат, приготовь-ка завтрак из своей добычи – в ней килограмма три-четыре мяса будет. Полезного мяса!..

– Да, мон коммандер! Так точно!

Дальше продолжать разговор у Филина сил не осталось от навалившейся на него неимоверной усталости – он заснул там, где лежал...

* * *

...– Скорпион – Кондору! Скорпион – Кондору!

Прошло уже сорок минут этого безуспешного бреда:

– Скорпион, ответь Кондору! Кондор вызывает Скорпиона!.. Бля!!! Мать твою, пшек! Ты где, зараза, бля!!! Отвечай! Отвечай, сука!!! – Этот громкий шепот, полный ненависти и злобы, пропитал своими флюидами все ближайшие деревья и кусты. – С-сука! С-сука, бля! Где же ты лазишь, бля?! Гот, ответь Кондору! Гот – Кондору!!! Гот – Кондору!!! И эти, бля, пропали! Гот, Водяной, отвечайте Кондору, бля, мать вашу за ногу! Сколько вас еще ждать?! Где вас искать, солдаты?.. Бля! Бля!! Бля!!!

Филин бил кулаком дерево. Бил со всей мочи. Как говорят в Одессе: «Со всей дури!»...

Филин сорвался.

Да... Железный спецназовец сорвался... Нервы... Его нервы истрепались до состояния мочалки.

– Не надо, братишка... Не бей дерево – оно не виновато. – Широкая ладонь Стара легла на плечо Филина. – Значит, у парней пошло что-то не так. Может, мы чего-то не учли, не рассчитали силы...

– Я не учел!!! – Кондор одним рывком сбросил ладонь со своего плеча. – Это я не учел, майор!!!

– Не торопись...

– Отставить!.. Отставить, Паша... Если Гота и Водяного «удвухсотят» – я себе никогда не прощу, бля...

– Они не мальчики сопливые, капитан, – эти парни знали, на что шли, с самого начала...

– И ты считаешь, что это оправдание моему долбоебизму и самонадеянности?!

– Это...

И ожила рация:

– Гот вызывает Кондора! Гот вызывает Кондора!

Андрей только взглянул на нее слегка недоуменно и:

– Кондор на приеме!

– Гот и Водяной в «семи штрихах от точки» (в семи километрах от точки встречи). Тянем «хвост». Отрубить не удалось... В зелени геометрия изменилась – встретили челноков. Готовы на следующую спираль. (В джунглях соотношение сил изменилось – натолкнулись на патруль. Готовы продолжить отвлекающие маневры.) Как меня слышно, Кондор?

– Где твой «хвост», Гот?

– В трех часах... Упрямые, макаки!.. Да и удвоилось их...

– Принято! Жди...

Андрей задумался:

«В трех часах от парней. Гот и Водяной пройдут свои семь кэмэ за полчаса, максимум – сорок минут. Если „макаки“ идут тем же темпом – значит, между нами „тридцатник“, а скорее всего меньше... Хитрили-мудрили, ни хера так и не выдурили... Форы во времени нет, как и в самом начале... Вся стаяла... Даже матюгаться не хочется... Тебе не людьми командовать, а гусей пасти!..»

– Отставить новую спираль, Гот! – Филин ненавидел себя. И весь мир. – Жду на точке.

– Водяного поцарапали... – выдал следующую новость Мартин.

– Передвигаться может?!

– Ноги целы – идет... Плечо навылет. Много крови потерял, но держится пока... Крепкий мужик...

– Мартин. У вас есть час... Успеете?

– Да.

– Конец связи...

Андрей посмотрел на Стара:

– Что, майор?

– Сниматься надо, кэп. Прямо сейчас! На сколько у «аквалангиста» хватит сил, никто не знает, а за нами люди...

– А этих двоих бросить?

– Не бросить! Не бросить!!! – Стар заговорил с горячностью. – Пусть тянут вверх, в горы! И подключи Генерала, чтобы их вытаскивали!.. А как по-другому, а?!! Как?!! У нас два десятка «пиджаков» на спине!!!

– Каком кверху! – рявкнул Филин. – Они вдвое нашего протопали, этих «пиджаков» спасая! И что теперь, мне надо их бросить? Ты за кого меня держишь, бывший майор?!

– Все! Проехали!.. – Павел потупил взгляд. – Это я так, сдуру... Наверное, жить захотелось... Во, бля!!! Сколько всего отхавал по этим «точкам», а теперь вдруг заопасался... Полное говно!!! Не суди, кэп, – это просто минутная слабость...

– Пойдешь в «обозе». – Капрал был жесток и жесток. – Я тебя, рядовой Стар, сейчас не слышал! Но запомнил то, что не слышал... Принимай команду «пиджаков» – отныне отвечаешь за них не только головой, но и яйцами!.. И не дай тебе бог, братишка, потерять хоть одного из них – лично расстреляю, перед строем...

– Есть!

– Гранда ко мне вместо себя! Марш!!!

И опять ожила рация:

– Кондор – Скорпиону! Кондор – Скорпиону!

– Слушаю Кондор!

– Дзень добже, хлопак! (Добрый день, парень!)

– Дзень добже, пан вояк. (Добрый день, господин военный.) – Сказать, что Андрей был рад этому сообщению, – не сказать ничего. – Ты иде?

Весь последующий диалог шел на польском языке:

– Йду, капрал.

– Удаление?

– Дистанция связи.

«Пятнадцать, максимум – двадцать километров – здесь гряда экранирует».

– Принято... Слушай меня!

– Теперь ты командуешь операцией, капрал...

– Два моих «карандаша» идут к «точке» после маневра отвлечения. Один из них «меченый»... Зигзаг не удался – они тянут за собой «хвост»...

– Где «хвост»? – Франтишек умел сразу «включаться» в ситуацию.

– В трех с половиной-четырех часах от «точки», по левому берегу на 200—210 от тебя.

– Принял... Попытаюсь организовать встречу, капрал... И это... – Было слышно, как этот тертый со всех сторон сержант замялся. – Уходи, Кондор... Выводи «пиджаков»... Мы справимся... И парней твоих подберем! Уходи!

– Я понял тебя, Франтишек. Только я никого и никогда не бросал! Дождусь парней, а там... Постарайся отрубить этот «хвостик», сержант, – надоел он мне донельзя...

– Принято, мон коммандер! Удачи, Кондор!..

* * *

...Скорпион со своими бойцами не успел – местные революционеры были все же аборигенами по большей части, и передвигались они здесь, понятное дело, более уверенно и свободно. А еще их гнал вперед первобытный охотничий азарт – пираты жаждали заполучить в свои руки приз, который у них так нагло и самоуверенно выхватили. Месть – один из самых серьезных возбудителей нервной системы, особенно если она первобытная... Но и это-то ладно – с этим можно бороться. Хреново было то, что эти «макаки» умели пользоваться современными средствами связи и таковые у них были, как оказалось, в достаточном количестве. А еще у них были интернациональные инструктора-наемники, стоявшие во главе... Гот и Водяной, так уж сложилось, напоролись на лесной патруль, а те сообщили об этой встрече в Абуджу. И понеслась карусель погони, теперь уже куда как более серьезной...

Кондор дождался все же Гота и Водяного. Хотя уже и начал нервничать – бойцы не вложились в график и опоздали на четверть часа.

Они, словно призраки, вынырнули из чащи кустов. Перемазанные в грязи, в ободранных камуфляжах. Мартин изображал из себя вьючного верблюда – на одном плече тяжелый пулемет, на другом потерявший сознание Водяной.

Он прямо так, как был, стал докладывать Кондору:

– Месье капрал! Рядовые Гот и Водяной вернулись после проведения отвлекающего маневра. Задание не выполнено. Разрешите получить замечание! – Было видно, что этот могучий немец смертельно устал.

– Потом. Потом разбираться будем! Что с Водяным? Жив?

Гранд и Стар помогли уложить Павла на траву. Мартин уселся тут же, вытянув натруженные ноги.

– Жив... Только хреново ему совсем – много крови потерял. Последних полчаса уже сам идти не мог, а десять минут назад совсем отключился.

– Хреново. Надо двигаться, – проговорил Андрей.

– Я сейчас, коммандер, я сейчас... – Мартин зашевелился, чтобы подняться, но как-то очень вяло и даже неуклюже – словно маленький ребенок, который только-только научился ходить.

– Посиди, Гот... Паша, организуй носилки для тезки! Три минуты! – Кондор обратился к Стару. – Давай – времени совсем нет!

Двое метнулись куда-то в сторону, Андрей опять вернулся к Готу:

– У тебя есть три минуты, Мартин, отдохнуть и рассказать, что случилось.

– Да, я понял... Это случилось вчера около одиннадцати утра... Мы уже с рассвета начали двигаться к точке встречи. «Хвост» мы запутали и были уверены в том, что, пока они сообразят, в чем дело, мы уже будем в Нджамене все вместе... А тут... Откуда они там взялись, я так и не понял!.. Мы вывалились из кустов прямо на поляну... Кругом заросли, никаких тропинок, а на поляне два «Дефендера» (имеется в виду «Land Rover Defender», самый популярный и надежный джип в африканской саванне вот уже три десятка лет) и полтора десятка «макак». И нас скорее всего ждали – они шарахнули залпом из всех стволов. Водяного именно тогда и зацепило. Пришлось принять бой, месье капрал... Нам удалось уйти только после того, как я из своего пулемета прошил очередью бензобак одного из джипов – машина взорвалась, накрыла пару-тройку своих же «макак», а мы под шумок...

– Дела-а... – протянул Андрей.

– Но для нашего «хвоста» работа сильно облегчилась.

– Да это понятно, Гот.

– Носилки готовы, кэп, – доложил Стар. – Можем выдвигаться.

– Добро! Начинаем движение! – Он помог подняться Мартину. – Порядок движения тот же... Вайпер, Гранд – головной дозор. Я и Джамп – в арьергарде. Остальные с людьми. Стар!

– Я!

– Пусть Водяного несут «пиджаки», а вы втроем – Гот, Задира и ты – обеспечите их безопасность. Может, в «обозе» найдется кто-то, кто сможет оказать помощь Павлу. Спроси у Ланы, она должна знать.

– Есть!

– Тогда – подъем и поехали!

Цепочка отряда стала медленно вытягиваться по направлению к недалекой гряде, за которой и начиналось Камерунское плато. До гряды, такой, казалось, близкой, было никак не меньше пятнадцати кэмэ, а возможно, и все двадцать – в раскаленном до полужидкого состояния обжигающем воздухе определить расстояние более или менее точно было почти невозможно. В этом раскаленном мареве только знаменитый глаз Гота работал, как точнейший, выверенный нивелир:

– Восемнадцать кило топать, – прогудел он за спиной Кондора. – По такой жаре да с Водяным на носилках у нашего «обоза» на это уйдет часов пять. Плохо...

– Что ты еще не доложил, Гот?

– Не успел!.. У нашего «хвоста» есть минометы.

– Минометы?

– Ну, или один миномет.

– Откуда информация?

– Слышали.

– ???

– Когда мы с Водяным сумели уйти из той ловушки... Часа через четыре... Они засыпали джунгли минами. По нашему следу...

– Какая «труба», сумел определить?

– Думаю, легкий, сорокамиллиметровый, ротный...

– Миномет у «хвоста»? И они все это время тащили его за собой? – Андрей с сомнением взглянул на своего немца. – Маловероятно, Гот.

– Тогда все еще хуже – к ним успело добраться подкрепление...

– А вот это действительно похоже на правду. И это полное говно, наследник Аттилы!

– Да уж, месье капрал, если они сумели подтянуть подкрепление за это время – дело плохо.

– Всем «Стоп!» Одну минуту! Вайпер! – сказал он в микрофон рации.

– На связи!

– Гранда с пулеметом к обозу!

– Есть!

– Стар!

– На приеме!

– Передашь Гранду «М-16», примешь пулемет и передашь мне. Выполнять! – сказал он и рванул к «обозу». – Будем усиливать тылы.

– Точнее – сжимать «булки»...

– Всем! Слушай мою команду! – Ровно через минуту голос Кондора прозвучал в наушниках. – Продолжить движение! Увеличить темп вдвое! Стар, Задира!

– На приеме!

– Это в первую очередь касается «обоза»! Не знаю как, хоть поджопниками, но заставьте их идти быстрее – у нас, кажется, образовались крупные неприятности... – Последние слова Андрей произнес вполголоса, но его услышали.

– Есть, командир!

– Вайпер! Максимальное внимание!

– Ешч! Будем зробить!

– Гот! Идешь спиной вперед! Я прикрываю. Смотреть во все глаза, Мартин!

– Так точно! – отозвался немец.

– Вот и ладушки, – прошептал Филин и вдруг взорвался: – Go! Go!! Go, platoon!

Весь отряд заметно прибавил в темпе и легкой рысью прошел мимо лежавшего под небольшим кустом Андрея. Он проверил пулемет Гранда, затем свою «СВДС» и стал ждать, выцеливая далекую кромку леса.

Гот, этот огромный немец, был уже в двухстах метрах. Кондор наблюдал за своим солдатом и уже в который раз благодарил всех святых за то, что Мартин попал именно в его команду. Гот шел профессионально, «глазами назад». Ну, не в буквальном смысле, конечно, но из десяти шагов он половину и в самом деле шел спиной вперед. При этом умудрялся мастерски маскироваться и даже «качать маятник».

«Молодец! Молодчина, Мартин!» – подумал Андрей.

Он следил за передвижениями немца в оптический прицел своей винтовки.

«Мастер! Профи! – Гот постоянно вываливался из сетки прицела, а это означало, что подстрелить его было бы крайне непросто. – Такой огромный, а как движется! Думается, даже Быку в такого попасть было бы сложно. Хотя... Бык, конечно, попал бы... Ладно... Но ты молодчина, сын Аттилы...»

– Гот, внимание! Замри!

Далекая кромка леса начала преподносить неприятные сюрпризы. Примерно в двух с половиной километрах от того места, где отряд Кондора вышел из зарослей в саванну три часа назад... Из леса выполз большой грузовик, древний «Студебекер», сопровождаемый таким же потрепанным «Дефендером».

«А вот и „хвост“. Догнали, суки...»

– Скорпион – Кондору!

– На приеме, Кондор!

– Ты где, сержант?!

– Выходим на «точку» – в одном штрихе.

– Медленно!

– Уже ускорились. «Карандаши» на пределе.

– Понятно.

Кондор задумался – ситуация складывалась крайне хреново, а Скорпион не успевал. Совсем не успевал! Теперь рассчитывать проходилось только на себя – «Студебекер» остановился, и один из «революционеров», встав в кузове в полный рост, смотрел в бинокль в сторону гряды.

Обернувшись, Андрей увидел (или догадался?) мелькающие среди редких кустов и колючек камуфлированные спины своего отряда.

– Франтишек.

– Я, пан капрал!

– Из «зеленки» выползли две «коробочки», по нашу душу. Не меньше «пачки (взвода) карандашей».

– Матка Боска!

– Они усилены «карманными трубами» (легкими минометами)... Я тяну к гряде, сержант, но мне надо еще два часа. Как минимум – в «обозе» тяжелый «трехсотый».

– Где «хвост», коммандер? – Теперь в голосе сержанта не было ни тени иронии.

– У кромки «зеленки». От места нашего выхода в «трех штрихах». До меня не более четырех, сержант. Эти суки сели на колеса... Четыре кило по саванне...

– Кондор, дай мне полчаса. Продержись, капрал! – Дальнейшие команды, которые услышал Андрей в наушнике, к нему уже не относились. – All attention! The opponent at the rate of movement! We begin! Forward! More quickly!!! (Всем внимание! Противник по курсу движения! Начинаем! Вперед! Быстрей!!!)

«Давай, Франтишек, помоги нам... Вытягивай ситуевину на себя, дорогой мой сержант! А мы тут пока в „войнушку“ поиграем...»

– Гот.

– Я, мон коммандер.

– Видишь «хвост»?

– Наблюдаю.

– Приготовь свою «машинку» и замри! Если выстрелишь без моего приказа – пойдешь под трибунал.

– Да, месье капрал.

– Хорошо... Вспомню молодость, пробую поработать втихаря...

– Вайпер на связи, – прорезалась рация.

– Слушаю! – Андрей уже знал, что скажет этот поляк.

– Я повернусь, Кондор, у две пукалки сподручне.

– Отставить! Ты ведешь отряд! До моего возвращения – принимаешь командование! Как понял?

– То не право!

– Как понял приказ, солдат?!

– Ешч... Конец связи.

– Вот и отлично... Ну, что, Гот, повоюем?

– Так точно, месье капрал!

Грузовик «революционеров» сдвинулся с места, направляясь в сторону недалекой горной гряды, нещадно пыля. Их все же заметили. Или, может, просто двинулись наудачу? Главное было то, что преследователи приближались.

«Ну, что, „макаки“, проверим вашу соображалку? Для начала...»

Андрей замер, затаил дыхание и, «вспомнив молодость», поймал промежуток между ударами сердца:

– Пук! – Модернизированная «СВДС» почти не делала отдачи.

Этот, самый первый, выстрел был очень важен – если прицелиться правильно, то есть шанс создать впечатление у ездоков «студера», что они попросту наехали на что-то острое или колючее. А такого «чего-то» в саванне вагон и маленькая тележка. Андрей дождался, пока расстояние до грузовика сократилось до километра, и выцелил левое колесо.

Да, это было далековато для его «СВДСки», сюда бы сейчас запрещенную ООН «ВСК-74» с ее 12,7 миллиметрами, но... Филин надеялся только на прекрасную цейсовскую оптику с ее 20-кратным увеличением и еще немного на свой снайперский опыт...

Почему он прицелился и выстрелил именно так, сам Кондор сообразил только по прошествии нескольких месяцев, а в тот момент... Он попросту действовал, как робот-компьютер, отыскавший наилучший ход и давший команду операционной системе... Шлеп в большое крутящееся колесо... только не сбоку, а в торец шины!..

«Студер» как-то неуклюже присел передком и резко вильнул в левую сторону. И, о счастье, со всего маху влетел в глубокую яму! По самый мост!

«Вот и ладушки...»

Сидевшие в кузове камуфлированные вояки резко рванули со своих лавочек вперед к кабине – сила инерции, знаете ли – и образовали маленькую такую давку. Голова-жопа, рука-жопа-голова... А гвалт при этом подняли такой, что Кондор слышал отдельные слова, и все больше матерные...

«По самые медебейцалы! – усмехнулся Филин. – Не иначе кому-то коки отдавили! Ха-ха три раза...»

Он оказался прав. По истечении нескольких минут полного бардака в кузове высокий камуфлированный военный все же соизволил вынести свое поджарое тело из стоявшего поодаль джипа и несколькими гортанными репликами внес в этот бедлам хоть какой-то порядок. Этот типаж только один раз махнул рукой, и толпа «военных» превратилась в военных.

«Ах, какой занятный парень нарисовался! – Андрей выцелил его в „сетке“ и стал разглядывать, нежно поглаживая спусковой крючок. – Ты смотри! И даже не негритос! Вполне европейская физия... И уверенный такой, до невозможности! А ведь эти макаки не все подчиняются тебе напрямую, надо понимать... Да ты здесь в авторитете, парниша! Уж не славный ли ты польский полковник Любомир, он же Корсар, а?.. А может, приласкать тебя, дорогуша, раз и навсегда?..»

Нет, нельзя было этого делать, и Андрей это понимал. Хотя... Душа его протестовала против такого решения, и указательный палец правой руки, похоже, начинал жить собственной жизнью, идущей вразрез с командами мозга.

«Нельзя! Пока нельзя! Спокойно! – уговаривал себя Филин несколько секунд, а потом предъявил последний аргумент „против“: – Да и далеко! Ты на „кило“ никогда не работал с такой „машинкой“, не тянет она на такие расстояния. А то, что в „баллон“ попал, так это случай... А здесь мазать нельзя – здесь надо валить на „глушняк“, иначе он раненый нам такую жопу организует, что!..»

Из кузова поверженного грузовика тем временем «десантировались» в пыль слегка помятые «революционеры» и выволокли двоих, по всему видать, помятых основательно – а нефига сидеть у кабины и руководить – сержант в группе должен быть у самого борта и десантироваться первым, таковы нормы войны. Но, видать, не их войны... Судя по бестолковости передвижений даже под суровым взором белокурого военного, «макаки» лишились младшего комсостава, что было весьма на руку Кондору...

Они сгрудились бестолковой, неорганизованной толпой около «морды» «студера» и стали довольно энергично, все больше руками выражать свое мнение по поводу происшедшего. И все больше по «морде» водилы...

– Гот.

– На приеме!

– Наблюдаешь?

– Сто![100]

– Отходим... Я прямо за спиной. Удаление – двести. Отходим гусеницей на пятьдесят[101] . Пошел!

– Есть!

Мартину предстояло преодолеть триста метров в, скажем так, редкокустарной и насквозь просматриваемой местности при полной возможности того, что «белокурый военный» станет пристально обозревать окрестности, не поверив в то, что водила грузовика элементарно лоханулся на дороге. 50 на 50...

Около поверженного грузовика тем временем разыгралось некое действо...

Из кабины выволокли худосочного закамуфлированного негритоса и стали элементарно мутузить. Всем личным составом... Рыл двадцать, не меньше...

«Если даже по одному разу каждый угадает...» – Кондор благодаря прицелу почти что сам участвовал.

В вакханалию вмешался сухопарый блондин. Было видно, что он рявкнул что-то от всего сердца и, не прилагая усилий, одной рукой, за шиворот, восстановил водиле «статус-кво», утвердив его на ногах... Похлопал немного по черным щекам лопатообразной ладонью и... Водила, выудив из недр кузова обычную лопату, стал вызволять авто из плена... Толпа «военных» ему помогала... Комментируя и указывая пальцами, где и как надо копать... Бардак, короче говоря!

«А ведь эти хмыри нас гоняют по джунглям уже вторую неделю! Мы что, им подобные?! Ну, уж не-ет... Не пойдет оно...»

– Гот на позиции, – проговорил наушник.

Это означало то, что немец уже успел преодолеть свои триста метров, и теперь была очередь Кондора:

– Принял. Внимание! Я иду...

Сто метров... Это много или мало?.. Гуляя по бульвару – это несколько, в общем-то, мгновений, а для разведчика, уползающего от «хвоста», – это целая вечность... А если так отходить придется километров пять-шесть? А если больше?.. Сколько вечностей проживет за эти минуты или часы настоящий диверсант? А потом говорят, что ты выглядишь лет на восемь-десять старше своего возраста... Да и слава богу, что всего-то на столько-то!..

Он преодолел эту стометровку за две минуты. Где ползком, где на карачках, а где позволяли редкие кустики, и вовсе бегом, пригнувшись к земле всем корпусом.

Следующие две минуты Кондор «активно отдыхал»: выцеливал преследователей и прикрывал отход Гота. И с тем и с другим был относительный порядок. Уже порядком подуставший Гот все же тянул свою солдатскую лямку, как конь-тяжеловес, хотя и проклинал (Андрей видел в свой прицел шевелящиеся губы немца), видимо, всех святых. У «революционеров» тоже были видны подвижки – сухопарый блондин навел относительный порядок в их «стройных рядах», организовав некое подобие круговой обороны.

«Анархисты-пофуисты, бля! Ну-ну...» В прицельной сетке Кондора туда-сюда бродили черномазые «военные», покуривая сигареты и попивая скорее всего пиво, лишь изредка останавливаясь на отведенных им точках, и только один из них занимался по-настоящему полезным делом – водила откапывал колесо грузовика.

И следующие две минуты ракообразного передвижения. И еще две. И еще... Через десять минут они удалились от «хвоста» на двести пятьдесят метров...

– Кондор – Скорпиону! – прошептал наушник.

– Принимаю.

– Вижу твоих «туристов». Удаление – полтора. Могу принять. Мои действия?

– Принял. Жди! – А вот это уже немного радовало. – Вайпер – Кондору!

– Слухаю!

– Где «пассажиры»?

– Йдут ходко! Вже мамут буть коло горба!

– Не понял? Что значит: «Должны быть»?! – прорычал Андрей.

– Их ведет Стар. – Теперь в голосе Збигнева не осталось и тени акцента. – Хорошо ведет! Да они и сами понимают...

– Где находится мой солдат Вайпер?!

– Я в двух штрихах за вашей спиной. Наблюдаю вас и «макак». Прикрываю отход...

– Тебе было приказано вести отряд, солдат! По окончании операции пойдете под трибунал за невыполнение приказа в боевой обстановке!

– А и холера з ним, пан капрал! А своего командира из солдатом у Войске польском не хиблять... То так...

Этот поляк знал кодекс офицерской чести и что такое значит: «Из боя возвращаются все!..»

– Скорпион!

– Я слышал... Добже, Гадуш, младец! Дуже добже!.. Апосля праци пшыдеш до мэнэ за карой!.. Я бардзо хочу розумет твои словенцы и прычи поруха пшыказу коммандера! (После работы придешь ко мне за наказанием!.. Я очень хочу понять твои слова и причины нарушения приказа командира!)

– Отставить, Скорпион! Слушай приказ!

– Да, месье коммандер! – отозвался сержант.

– Можешь «убить» «колеса»?

– Сто!

И это было правдой. В группе сержанта был уникальный снайпер, Виктор Попа (с ударением на последнюю букву и не склоняется). Бывший капитан еще «Каскада-4» (Последний из всех «Каскадов», бывших в Афгане)!.. Этот парниша отслужил штатным снайпером в офицерской группе два срока в Афгане (четыре года!)... Суровый, как скала! Видать, не мало прошел мужичок... А с Филином они сошлись ближе всех потому, что... Старший прапорщик Островский, в узких кругах попросту Бык, был их общим учителем в таком тонком снайперском деле... В разные годы, правда, но... А какая разница? Бык – это... Ну, короче, учиться у этого человека своей профессии было примерно как учиться у академика Королева... Любой ученик и того и другого рано или поздно становился в своем деле если и не академиком, то уж профессором наверняка... А тут такая встреча!.. «Рабочий» позывной Питон Виктор пронес с собой через все свои «тернии к звездам» и был списан эскулапами в звании... «Дважды капитана»... Как и Филин, он кому-то очень не тому и очень не вовремя сделал «массаж лица»... Звание вернули на «дембель» – история Филина повторялась почти что до последней запятой, только фамилии разнились...

– Питон!

– Братишка? – Они с Андреем только так и общались – «братишка».

– «Коробочки»?

– Наблюдаю.

– Сделать сможешь?

Дальность до «революционных» средств передвижения от группы Скорпиона была не менее двух километров. Это очень далеко. Даже для суперпрофи в снайперском деле. Что называется – «глаз не достает»... Но у Питона был самый современный «Ил Эмфилд» – тяжелая винтовочка 12,7 калибра, для «работы» на дальние расстояния. До «трех тысяч»... Правда... «Работать» с такой «гаубицей» мог редкий человек с огромным опытом – на «полкило»-то и то не каждый сработает, а тут...

– Сделаю, братка.

– Скорпион!

– На приеме!

– Обратный отсчет – шесть минут. Питон работает «коробочки». Твоя задача – беспокоящий огонь, и отходишь в «зеленку». Дальше по обстановке как сложится – или тянешь на себя на 160 от «обоза», или мочишь «хвост» по полной программе. Вопросы?

– Принято!

– Начали!

Шесть минут – это еще сто пятьдесят метров для Гота и Кондора...

Через сто пятьдесят метров (нормальный временной промежуток для человека военного!) старенький «Дефендер» вдруг превратился в такой компактный огненный шарик – единственная «мобильная единица». И в ту же секунду застрочили автоматы и штурмовые винтовки отряда Скорпиона. Сержант Дворжецки самым банальным образом развернул свой отряд в стометровую цепь.

«Браво, Питон-братка!»

«Революционеры» в одну секунду рассосались по близлежащим кустикам – блондинистый командир все же знал свое дело...

События развивались, как это было ни странно, по плану Андрея. Хотя... «Срубить» древний «студер» у Питона не удалось – дизельный он. Бак проковырял – горючка ушла в землю, а дальше... «Макаки» извлекли из кузова два миномета и установили их в направлении Скорпиона...

– Скорпион, «трубачи»!

– Вижу! Уходи, Кондор, – дальше мы! – рявкнул Франтишек и дальше уже непосредственно по делу: – Питон! «Оркестр» – твоя забота!

– Я их отсюда не вижу, ком! Кусты мешают!

– Хапай свою пукалку и ийдь куды хтеш, алэж то твои клиенты – мы прикроем твою шпину. – Сержант Дворжецки переходил на свой родной польский только в секунды волнения.

– Принял! Не подстрелите Попу!

– Ийдь-ийдь, вуйко з Полоныны!..

– Гот, Вайпер! «Номер два». – Это уже был Андрей, который, дабы не мешать Скорпиону, приказал перейти на запасную волну.

– На приеме Гот! – последовал ответ через десять секунд.

– Меняем «сетку». Гусеница на «двести» (теперь разрыв между ними должен был составлять двести метров, следовательно, и «бежать» предстояло каждому по четыреста – восемь минут – для боя это целая вечность).

– Месье коммандер!.. – Гот попытался возмутиться.

Он-то прекрасно понимал, что затеял его командир. А собственно говоря, что особенного? Просто Филин решил лично наблюдать за развитием событий, а те восемь минут, которые он выдурил лично для себя (а это, как уже говорилось выше, – целая вечность), так что бы он был бы за командир, если бы не знал, как идет его операция?

– Вперед! – рявкнул Кондор.

Исполнительный немец не стал вступать в дискуссии, попросту начал выполнять свои обязанности разведчика арьергарда – стал, как и раньше, перемещаться в сторону Кондора «глазами вперед», «качая маятник» и искусно маскируясь.

...А тем временем с «хвостом» разбирались парни Скорпиона.

«Блин горелый! – маялся Филин, наблюдая происходящее в оптику своей винтовки. – А ведь я из них „стрелочников“ сделал! Только бы этот „локомотив“ по их головам не прокатился!.. Мать твою за ногу!!!»

...С обоих флангов Скорпионовой цепи басовито и как-то очень неотвратимо стучали тяжелые FN-62М – на два километра они, понятное дело, прицельно стрелять не могли, но!.. Это была их дальность – все же 12,7 мэмэ калибр серьезный, внушающий уважение. Этими же миллиметрами в Афгане «духи» сбивали наши «вертушки», нашими же ДШК. Благо, что та война продлилась не на столько, чтобы продажные воротилы от военных успели бы продать большое количество «Утесов», пришедших им на смену, – тогда эта война была бы проиграна с великим позором и огромными потерями. Представляете себе крупнокалиберный пулемет, со скорострельностью до 1000 выстрелов в минуту, на котором установлен восьмикратный оптический прицел с пробивной способностью, как у малой пушки, и прицельной дальностью свыше двух «кило»?! Сейчас Андрей пожалел, что в арсенале всей этой спасательной операции не было ни одного «Утеса»...

Тем временем минометчики изготовились на позициях и приступили к делу.

«Ах, как они классно работают, эти черномазые! Ах, как классно! Где же Питон, бля?! Если так пойдет и дальше, то через пять минут от бойцов Скорпиона останутся одни лохмотья!..»

Два минометных расчета, эти четверо, работали как единый отлаженный агрегат. Первый выплевывал небольшие, похожие по размеру на огурцы, мины с частотой в три секунды – подающий и заряжающий трудились на два поршня в двигателе. Второй расчет трудился точно так же, но свои мины они выплевывали в промежутках между выстрелами первого расчета... за первую минуту они засыпали цепь Скорпиона не менее чем тридцатью осколочными минами. И хоть они и были малого калибра, но их осколки от этого были не менее смертоносными... Шапки взрывов вздымались в непосредственной близости от цепи бойцов Франтишека с полутора-двухсекундными перерывами, не давая поднять головы. Хотя «скорпионы» тем не менее зло огрызались по всему фронту и тяжелые пулеметы собирали свою хоть и не богатую, но жатву...

«Хреново! Ай, как хреново-то все!»

– Питон! Братишка! – Андрей не выдержал.

– Двадцать секунд! – ответил снайпер.

– Они засыпают вас минами! – И Кондор принял решение. – «Трубачей» сработаю сам! Питон возвращается!

– Капрал! – Это был рев Франтишека Дворжецки.

– Отставить, сержант! Я ближе, и мне легче их достать! Питон, отходить! Скорпион! Через три минуты сворачиваешься и... Тянешь их за собой. Как понял?!

– Ешчь!.. То не право, пан коммандер!

– Потом будем разбираться в правоте! Начало отхода – «Два!».

– Зрозумев!

– Удачи, братишка! – прорезался Питон.

– Всем нам!..

Кондор выждал еще полминуты и тщательно прицелился. В ящик с минами... Надо было создать впечатление, что какая-то шальная пуля прилетела именно сюда. Случайная, шальная пуля...

– «Два!» – шепнул он в микрофон и выстрелил.

«СВДСка» легонько толкнула его в плечо, и почти сразу расположение «революционеров» окуталось клубами дыма вперемешку с какими-то щепами и ошметками, а до Андрея донесся «гу-ух» взрыва. Дымовая завеса пыли и осколков накрыла «макак» с головой...

– Гот!

– Я!

– Отходим!

– Прикрываю.

– Вот и ладушки...

Воспользовавшись образовавшимся бедламом в стане «революционеров», Андрей, пригибаясь и вертясь, словно юла, побежал в направлении своего, уходившего к плато, отряда. Через несколько минут к нему присоединился Гот, который бежал параллельным курсом в пятидесяти метрах. И опять им повезло... Перестрелка и взрывы напугали местных, «саваннских» жителей – откуда-то справа в сторону плато несся потревоженный бело-полосатый табун – африканские лошадки, зебры то бишь, на подсознательном уровне не любят шума. А тут уж так пошумели двуногие, что...

– Гот?!

– Вижу!

– Вайпер?!

– Також! Подвезло!

Им действительно повезло самым нелепым и непредвиденным образом, а лучшей маскировки придумать было трудно, да и не возможно, наверное. Представьте себе в бежево-песочной саванне такое большое, черно-белое, скачущее со всех копыт пятно. Яркое пятно, надо сказать! «И что?» – скажете вы. Да то! Даже если у «макак» и нашелся бы человек с железными нервами, то что привлекло бы его внимание в первую очередь: несущийся галопом табун зебр или едва различимые в своих «пустынях» Кондор и Гот, которые к тому же еще и маскируются по максимуму? Правильно! Их и так-то рассмотреть не просто, а тут такой «отвлекающий фактор». На этих лошадок и смотреть-то больно – все рябит и мелькает – идеальная маскировка!..

– Мартин! На полусогнутых, бегом! Пока шанс рядом бежит! Go! Go!

– Yes, my сommander! Yes...

Немец понесся так, словно ему в задницу влили литр скипидара.

«Тише! Тише, придурок, – ты же уже зебр обгоняешь!» – ухмыльнулся Филин.

– Гадуш! – Андрей начал понемногу задыхаться на бегу – не иначе на нервной почве.

– Тут!

– Ты где?

– На 0 от тебе, пенч-«кило». Шмотри, не спшиступи на мене – мамеш кревну зобиду! (Вайпер залег и замаскировался где-то среди редких кустарников в полукилометре от Андрея, прямо «по курсу».)

– Переживешь, обидчивый ты наш!

У них, даже в такой ситуации, еще находились силы на шутки и дружеские подначивания. Военные профи... Что еще сказать?..

Пять минут сумасшедшей скачки, ибо бегом это не назовешь. Они бежали и перепрыгивали нередкие ямы, ничем не отличаясь от тех же зебр – все бежало и подпрыгивало в едином ритме.

Задыхающийся Кондор плюхнулся всем телом в небольшую вымоину:

– Гадуш!

– На проволоке!

– Троллейбус, бля, польский... Отходишь!

– Вже!

Метрах в восьмидесяти впереди приподнялся реденький кустик и резво так стал передвигаться в сторону Андрея.

– Гот!

– Я!

– За Вайпером! Вперед!

Какое там было Филину наблюдать! Усталость и нервы делали свое дело... Пулемет лежал рядом, словно дохлый червяк... «СВДС» плотно прилипла своим телом к промокшему насквозь «комку»... Филин... Этот, единственный из них троих, пытался что-то делать – он смотрел в сторону далекой кромки джунглей. Изображение слегка плыло, но он все же узрел, что бой, вернее, уже перестрелка стала смещаться в сторону «зеленки». Скорпион сумел все же вытянуть «хвост» на себя.

«Хорошо, сержант. Молодцом!»

– Скорпион?

– На связи! – Голос сержанта заглушали звуки выстрелов.

– Тянешь?

– То так.

– Тяни до темноты. Потом отрывайся и иди оговоренным маршрутом.

– Ешчь!

– Удачи...

«Ну? Вперед?»

Он подхватил пулемет и медленно так, вразвалочку, совсем как старик, припустил тяжелой трусцой вслед за уходящим отрядом – командир не имеет ни морального, ни физического права «уехать в Сочи»[102] , если он настоящий командир...

Вайпер, Гот и Кондор стали догонять свой отряд только тогда, когда до плато оставалось не более полукилометра.

Казавшаяся такой несерьезной горой, теперь, вблизи, она нависала над головами пятидесятиметровой громадиной. Практически отвесная, она давила на психику и не внушала своим видом ни оптимизма, ни энтузиазма. Обходить? А куда? В какую сторону? Влево? Да, может быть – в «обозримом будущем», то бишь в трех-четырех километрах был виден конец этой стены, далее огромный, на четверть горизонта просвет и следующее плато. Идти в эту сторону? А что там? Плато наверняка закругляется и идет дальше на север. Идти вдоль этой стенки – значит обречь себя на близкую погоню. Здесь единственным спасением от «хвоста на колесах» было лезть вверх – пересечь саванну до второго плато нереально (кэмэ тридцать будет, никак не меньше), да и не нужно – их путь на северо-восток, а не на запад... Направо? Вернешься к самому началу этого «марша», потому что «их» плато было «отрыжкой» горной цепи Адамуа. Идти в нейтральный Камерун в планы Кондора не входило – кто знает, какие отношения между их властями и нигерийскими «революционерами»?..

В желтой жаркой Африке,

В центральной ее части,

Как-то вдруг, вне графика,

Случилося несчастье —

Слон сказал, не разобрав:

«Видно, быть потопу...»

Андрей смотрел на надвигавшуюся на них стену, на солнце, которое уже зацепилось своим краем за каменный палец на вершине, и понимал, что... Надо идти... Вверх. Вверх, на плато... И другого выхода нет!..

– Стар! – шепнул он устало в свой микрофон.

– На приеме!

– Люди?

– Идут, но тяжело – не их «прогулка».

– Мы на подходе.

– Наблюдаю.

– Отлично. Рандеву у стены через пять минут. Организовать привал людям, огня не разжигать. Все по полной программе... И всех «гусей» ко мне – будем думать...

Арьергард нагнал свой отряд уже у самой стены.

– Все в норме, кэп. – Стар стоял перед Кондором, слегка покачиваясь, – уводить от погони толпу, совершенно к этому не приспособленную, – тоже труд не из самых легких.

– Хорошо, Паша... – Андрей присел на большой камень. – Охранение?

– Джамп – справа, Гранд – слева.

– Мы – с тыла... Хорошо...

– «Пиджаки» – в мочалку, – сообщил положение вещей Стар. – Есть кадры в возрасте – как бы их Кондратий не хватил с таким темпом. Как думаешь, командир?

– Не хватит! А хватит, так после всего – они же жить хотят, а особенно сейчас... Отставить лирику! Как Водяной?

– Пришел в себя. Даже пытается что-то делать! Но слабый...

– Понятно... – Усталость усталостью, а «трудиться» предстояло еще ой как тяжело. – Слушаю мысли по нашей диспозиции!

– Надо... – Вайпер подал голос, но Кондор поднял сжатый кулак вверх – сигнал «Внимание!».

– Скорпион – Кондору! Скорпион – Кондору!

В ответ было только шипение и потрескивание радиоэфира – сержант был вне досягаемости «Фалькона», а значит, у Андрея была фора в двадцать километров как минимум.

– Слушаю! – Он посмотрел прямо в глаза Збигнева.

– Подниматься надо, пан капрал. – Провинившийся Вайпер опустил глаза.

– Кто еще? – Андрей был суров, как сфинкс.

В суровом молчании каждый член «военного совета» кивнул головой в согласии – каждый из них был опытным воином, и каждый понимал, что это единственный выход.

– Хорошо... Слушай приказ!

Сидевшие вокруг Кондора бойцы подтянулись, приняв сидячую позу «Смирно!».

– Стар – комендант «обоза».

– Есть!

– Гот обеспечивает тыл до моего приказа!

– Есть!

– Подниматься будешь самым последним, Мартин.

– Понятное дело, месье капрал... Сделаем!..

– Клим.

– Я!

Андрей посмотрел своему старому товарищу прямо в глаза:

– Ты, кажется, если мне не изменяет память, служил в бригаде спецназначения ВДВ?

– Так точно.

– «Горно-альпийской» бригаде, комроты разведки?

– Я понял, братишка... Я сделаю...

– Задира.

– Я!

– Ты понял, что от тебя требуется? А главное, зависит...

Если друг оказался вдруг

И не друг, и не враг, а так,

Если сразу не разберешь,

Плох он или хорош, —

Парня в горы тяни, рискни,

Не бросай одного его —

Там он в связке одной с тобой,

Там поймешь, кто такой...

– Не парься, кэп, – я все сделаю как надо...

– Посмотрим... Вопросы?

– Я? – подал голос Вайпер.

– Сменишь Джампа на фланге! Джамп идет страхующим у Задиры. Еще вопросы?

Ответом было суровое молчание.

– Хорошо... Слушай порядок движения!.. Задира идет на стенку, Джамп – страхующий... Дальше поднимаем пять «пиджаков», лучше девушек, и Водяного... За ними пойдет Стар. Дальше – поднимаем остальных «пиджаков»... Кондор, Гранд, Вайпер по одному. Гот поднимается последним по моему приказу...

Согласием было молчание – приказы не обсуждаются, да и расстановка сил была разумной.

– Еще вопросы?!

Ответа не последовало.

Кондор кивнул головой:

– Занять позиции согласно расписанию. Клим, останься!

Бойцы ушли к отряду готовиться и готовить, а двое старых друзей остались с глазу на глаз:

– Не доверяешь, кэп?

– Я, братка, сейчас самому себе не доверяю! Такие дела... Мне этих гражданских из этой жопы вытащить надо, и без потерь – всех живых и относительно здоровых...

– В слепую трудишься, значит... Кого выводишь – не знаешь, а значит, надо вывести всех...

– Клима! Кто бы из них кем бы ни был – все остальные тоже люди... Так?

– Так-так! Не дави!.. – Задира потер лицо ладонью. – Да и какая разница?! «Пиджаков» вытаскивать надо по-любому. Я сделаю, братишка, не сомневайся...

– Я не сомневаюсь... Наши репшнуры имеют тридцать метров, Клим. До «площадки» два броска. Тебе надо будет найти площадку где-нибудь посредине, иначе...

– Будь спок, кэп, – в горах абсолютных стен не бывает...

– Тогда поехали... Вперед, братишка!..

Весь «военный совет» отобрал у отряда четыре минуты...

The Death is not the end[103] ...

...Его ловкая фигура довольно споро поднималась по стене, задерживаясь на отдельных точках лишь для того, чтобы слегка провентилировать натруженные легкие, сделав несколько глубоких вздохов, рассмотреть очередную и дать Джампу возможность догнать себя. Задира «шел» на стену настолько профессионально и красиво, что Филин даже засмотрелся:

«Вот же порося! Стрелок „горно-альпийский“!.. Старая армейская школа! Если в России до сих пор все еще готовят таких „кадров“, то не все потеряно... Климка, свинтус, только не разбейся! Осторожнее! Не надо ничего никому доказывать! Просто сделай свою работу на 100, и все! Я тебе потом „Спасибо!“ скажу, братка. Если выживем и людей выведем...»

– Задира, стоять! – рявкнул Филин.

Клим только что схватился за казавшийся таким надежным каменный выступ, и благо что он не успел перенести на него тяжесть своего тела – камешек, размером с арбуз, легко отошел от стены и провалился вниз, а сам скалолаз повис на второй руке.

– Держись!

Клим его не слышал – не до того было, но он сделал то, что всегда делает настоящий спортсмен-альпинист, даже если висит над пропастью, – он прокричал для своего страхующего:

– Камень!!!

Джамп «влип» всем телом в стену, и тяжелый камень пролетел в нескольких сантиметрах от его головы.

– Камень!!! – продублировал сигнал об опасности ловкий японец.

Гранитный осколок опал у подножья и не откатился... Он попросту влип своим весом в твердую иссушенную землю... Вошел, как в масло...

А сам Задира, пока падал «голыш», сумел найти точку новой опоры и зафиксироваться.

– Клим, остановись! – Андрей заговорил в микрофон. – Передохни немного – есть время.

– Не мешай, кэп! – Было слышно, что дыхание у Задиры немного сбилось. Да оно и понятно – опыт, конечно, не пропьешь, но вот возраст уходит, а если уходит еще и без постоянной практики... – Немного осталось...

«Площадку нашел! Молодца, братишка!»

Андрей смотрел на своего «первопроходца» во все глаза.

Задира подтянулся, забросил правую ногу куда-то вверх, изогнувшись так, что... Йоги отдыхают!.. А через секунду уже поднялся в полный рост, утвердившись на невидимой Кондору площадке обеими ногами, и стал подтягивать к себе шедшего следом за ним Джампа. Через минуту уже и Кито стоял рядом.

– Обстановка?

Кондору не терпелось получить информацию – подъем Задиры на двадцатиметровую высоту занял сорок минут. Время уходило, как вода в песок, и это лишь первая половина пути, а была еще и вторая... Потом предстояло поднимать весь «обоз» (самая тяжелая часть этого штурма), а это никак не меньше двух часов. А может, и больше. Почти наверняка больше!.. И делать это в темноте было бы по меньшей мере неразумно и опасно – у подножья плато уже лежала глубокая, густая вечерняя тень, а солнце уже успело найти себе место для ночного отдыха и неотвратимо падало за горизонт.

– Есть площадка!

– Детали?!

– Мы на карнизе два метра в ширину. Есть где закрепиться. На запад – метрах в семидесяти, сходит на 0. На восток – в сорока метрах вижу большую площадку. Со стандартную «хрущобу»[104] по площади – всех разместим. И козырек идет дальше и вверх. Конца не вижу. Можно подниматься!

– Отлично, Клим! Готовь «конец», будем подниматься.

В этот момент у Андрея родился новый план. Вернее, некоторые изменения к первоначальному:

– Стар!

– На связи!

– Ту девушку ко мне, ну самую активную!

– Есть!

Через минуту Лана устало присела на большой валун в непосредственной близости от Андрея:

– Да, Андрюша? Ты меня звал? Я тебя слушаю.

– Коша.

Он смотрел на красивую женщину, он хотел ее, как и тогда, три года назад, но не мог себе это позволить. А она понимала, что этот грубый мужик ее хочет, да она и сама его хотела... Шла немая дуэль... Но времени на такие игры у них не было...

– Да, Андрюша?

– Найди среди «твоих» мужиков кого-то, кто имеет хоть какой-то опыт в альпинистской подготовке. Может, служил где... Это очень важно, Коша! Очень!.. И дай мне его через две минуты на разговор... Все. Иди...

– Это все?..

– Все. Пока... – Он взглянул ей прямо в зрачки.

И девушка поняла:

– Хорошо, Филин. Я найду такого «дядю»... Только...

– Лана. Все «только» у нас с тобой будут позже – обещаю...

– Тебя, командир, за язык никто не тянул... – Девушка плавно удалилась в сторону «обоза».

Даже будучи уставшей до невозможности, она не теряла природного шарма, грации и сумасшедшей сексуальности.

– Шамати ми бахура шеляну, рав-серен, ше царих леха мишеу микцои бэ гивати, вэ аса ширут цваи. Ани яхоль лаазор леха бэ машеу[105] ? – Перед Андреем возник мужчина средних лет, говоривший на иврите с явным русским акцентом.

– Правильно слышал. И давай-ка говорить на родном языке – так будет проще.

– Оу кей! Так я правильно ее понял? – Мужчина заговорил на русском.

– Абсолютно! Нам всем нужна помощь профессионалов... Вы кто?

– Барух Пери.

– Ясно... А раньше?

– Борис Перепелкин.

– Тоже ясно... Профи в горах? Служили в армии?

– Из семьи офицера-пограничника. Родился в Душанбе. В горы хожу с детства – мастер спорта. Правда, это было очень давно... Срочную тянул в Ишкишиме – я, как и мой папа, тоже «зеленый», только я служил в пограничном спецназе. 1980—1982... Воинская профессия – пулеметчик. Могу пригодиться?

– А «ба арец[106] » как попал?

– В 85-м, весной, отец погиб при переходе банды «духов». Он тогда уже был подполковником, начштаба Пянджского погранотряда... Мать решила, что нам в Таджикистане больше делать нечего, и в Союзе тоже... К зиме и уехали...

– Понятно...

«Ишкишим... Горный Бадахшан... – задумался Филин. – Знакомые места[107] ... Мужичок-то служил в самые непростые годы и «духов» афганских перевидал никак не меньше, чем те, кто «за Речкой» «трудился»... Пограничный спецназ?.. Хорошая школа!..»

И он принял решение:

– Надо подняться на карниз, тебе помогут, Барух, и обеспечить подъем всего «обоза». Сделаешь?

– Если надо.

– Надо, Боря, надо!

– Сделаем! Без проблем! – Мужчина даже приосанился.

– Тогда начали – времени нет!

Бывший пограничник, слегка погрузневший на гражданке, правда, споро и со знанием дела приступил к «своей работе».

– Джамп, Задира, страхуете «пиджака» на подъеме! Дальше – Задира ищет, Джамп и «пиджак» – работаете по плану. Как поняли?

– Принято!

– Добро... Начали!

Бывший пограничник с помощью Кито и Клима был поднят на карниз за четыре минуты. А дальше все занялись своими делами. Кто-то поднимал гражданских на скалу, кто-то страховал, кто-то прикрывал весь отряд, а кто-то уходил в разведку дальнейшего пути... Через полтора часа изнурительной работы весь отряд Кондора уже был на каменной «хрущевской» площадке в двадцати метрах от подножья плато. В двадцати вертикальных метрах!.. Теперь бы передохнуть всем, но... Кондор решил не расслабляться и идти дальше вверх. Если, конечно, Задире удастся в этих сумерках найти более или менее безопасный путь. Лезть в горы ночью... Андрей, конечно же, не стал рисковать чужой человеческой жизнью, но надеялся все же, что времени отыскать путь на вершину плато хватит...

19.50. Глубокие сумерки

– Кэп!

Уставший голос Задиры прозвучал в наушнике через час и сорок минут, тогда, когда Филин уже стал привыкать к мысли, что ночевать придется на скальном козырьке.

– Слушаю!

– Я нашел...

– Ориентируй, Клим, – времени совсем нет!

– Дальше по карнизу, от площадки метрах в девяноста-ста есть место... – Было слышно, как Задира выплевывает слова через силу – «задохнулся» парень – он вот-вот готов был «выплюнуть» свои легкие. – Козырек идет в гору, так что природа нам подарила не меньше десяти метров.

– И на том спасибо...

– Ага... Карниз вообще-то все время вверх идет, Андрюха, если по нему пройтись, то, глядишь, можно со временем и на плато подняться...

– И?

– Козырек идет очень полого. Если и есть выход наверх, то в паре километров. И еще... Он сужается. За тем местом, что я нашел, еще метров двадцать, и... Там даже толстый архар не пройдет – только худосочный! Карнизик сантиметров в тридцать шириной на высоте в тридцать метров... Мы-то, может, еще и прошли бы... Эта тропинка никак не для нашего «обоза», братишка.

– Ясно, Клим. Будем подниматься, если вариантов нет... Как мы найдем это место?

– Там твой япошка на карнизе «конец» сторожит. Мимо не пройдете...

– Ты что, один полез на скалу?! Без страхующего?!

– Ага, братка.

– Бля! Придурок! Будешь наказан за неоправданный риск!!!

– А вот это дудки, командир! Я вне штатного расписания твоей группы, я просто помогаю – вольнонаемный доброволец! И напрямую, братишка, я тебе не подчинен! Я пошел один просто потому, что я так решил. Так что...

– Тогда просто получишь по рылу, «доброволец», когда поднимусь! Мать твою!..

– А вот это – запросто! Даже рад буду вспомнить старые времена, «Красная Шапочка»!

– Ну, ладно! Держись, «Голубой»! – улыбнулся Андрей, вспоминая их с Климом знакомство в дождливом Кабуле осенью 88-го. Ох, и помяли же они тогда друг другу физиономии, доказывая, кто круче – разведчики-диверсанты ОСН «Витязь» или спецназ ВДВ[108] !..

– Стар! Ко мне! – Кондор стоял на тропе за пределами площадки. – И девушку захвати с собой.

О том, какую девушку нужно было «захватить» с собой, уже вопросов не возникало – Кошка была в «обозе» признанным лидером среди гражданских.

– Да, ком! – Они возникли перед Андреем через полминуты.

– Как люди? – Вопрос был к обоим.

– Жопа! – лаконично оценил ситуацию Павел.

– Плохо, Андрюша, – устали все... Да и ты тоже уже в «мочалку»...

– Есть немного... Отставить лирику! – Он как-то вдруг устыдился своей слабости. – Мы все должны подняться наверх. Сейчас! Задира нашел «дорогу»... Поднимемся и будем отдыхать до рассвета... Задача ясна?

– Люди – никакие, – подтвердил слова Кошки Стар. – Может, лучше устроить ночевку на площадке? А утром...

– Утром мы пойдем дальше по маршруту, Стар. И на плато больше возможностей для маневра, чем на этой этажерке. Будем подниматься!

– Есть!

– Ясно... – вздохнула Лана.

– Готовьте людей, если ясно... И поаккуратнее, ребята, – я понимаю, что у них уже силы на нуле, но это надо сделать. И сделать именно сегодня и сейчас. Идите. Выдвигаемся через пять минут – время не ждет.

– Слиха?! – Вдруг из-за спины Стара «выплыл» Барух-верхолаз.

– Да! Я слушаю!

– Ани яхоль ледабер элеха бе иврит?

– Бли баайя, – ответил Кондор, слегка заинтригованный.

– Бэсэдер... Хашавти кан... Ата юдеа квар микцоа шели бэ цава, нахон?

– Кэн.

– Ани роце лишаэр бэ маком алия шеляну им нешек шель германит шельха. Ани яхоль лисгор алия а-ба шель коль а-квуца.

– Иванта ма амарта ли ахшав? Ибадета мацав згирут?

– Ле, рав! Ле ибадити, аваль... Пашут роце лаазор бэ машу ле кулям!

– Авода а-зоти – авода шель хаялим-микцоим!

– Гам ани гаити хаяль! Вэ гам гаити микцои!

– Од тагид ли акшав, ше ярата бэ мэа ахуз, – усмехнулся Кондор.

– Аль тицхок! – обиделся Барух. – Ярати бээмэт тов мэод – ми мэа, осити бе маатара тешим ве арба-тешим ве хамеш аль а-матаим мэтрим! Коль ярим ле «тапуах»!

– Эйн ли зман лицхок, адони!

– Ани ле цохек! Ве роце каха – роце ляазор!

– Бэсэдер... Ани оев... Им роце – ше игие каха...

– Тода! Мамаш тода[109] !!!

Стар и Кошка смотрели на них во все глаза, пытаясь понять хоть что-то.

– Я поняла только слово «метры».

– Вы о чем сейчас тарабанили, кэп? – Стар был прост как ломик.

– Я буду помогать, – сказал Барух.

– Только пулемет возьмешь другой, у Гранда.

– Не понял???

– Потом, Паша...

– Сейчас! – набычился Стар. – Я – комендант «обоза», ты сам меня назначил! И я, как комендант, хочу знать, кому отдаю оружие! Или я его не отдам! И ты знаешь, капитан, что я прав! Тут жизни людей на кону, не говоря уже о наших!

– Борис «оттянул» срочную в Ишкишимском погранотряде. В «зеленой спецуре». Восемьдесят – восемьдесят два. «Машинист». Говорит, что из РПК на «двухсотке» в «ростовой» делал «девяносто пять» из «ста». «Горную» – мы уже видели... Предложил освободить Гота и прикрывать подъем с карниза. Что еще?

– Во как!.. – Стар потер ладонью свой «ежик» на голове. – Тогда – ладно...

– Спасибо! – произнес Барух и отошел в сторону «обоза».

– Нам сейчас для быстрого подъема необходим «мощный кран»...

– Мартин и Леха... Да эти двое и бэтээр на шнуре в гору вытянут...

– Правильно понимаешь, майор...

– Дела-а... – Стар обернулся и направился к «обозу».

– Готовьте людей. – Это относилось и к Кошке...

– Вайпер! Прикрываешь отход вместе с «зеленым».

– Есть!

– Гранд!

– Я!

– Оставишь свою «машинку» и рысью к Джампу!

– Принял!

– Гот! Поднимаешься вслед за Грандом! Будете вместе тянуть «обоз» вверх! Нам всем сейчас нужны ваши руки, Мартин.

– Есть!

– Задира?

– На связи!

– Что у нас сверху?

– Сплошная «зеленка».

– Ясно... Как только Гранд будет наверху – идешь на рекогносцировку. Мне нужно место для ночевки.

– Сделаем...

– Добро... Всем! Заняли места согласно штатному расписанию! Начинаем движение! Go!..

21.30. Ночевка

...– Давай, Збигнев. Поднимайся. Теперь твой черед.

– Поднимайся ты, командир, а я пойду последним. Да и сделали мы уже это – весь «обоз» на вершине.

– Правило разведчика-диверсанта знаешь?

– То яке?

– «Дело сделано только тогда, когда лично доложил о выполнении задания!» И ни секундой раньше, Збигнев!!! Сколько было таких случаев, что уже в расположении своих разведчика настигала пуля только что проснувшегося снайпера или осколок случайно залетевшей, на твое несчастье, мины... Наше дело будет сделано тогда, когда мы «пиджаков» высадим из «пропеллера» в Абажеле или в крайнем случае на базу в Сицилии!.. Так что... Вперед, солдат! Вернее, вверх...

Последним на вершину плато Гот и Гранд «выдернули» Кондора.

Они его действительно «выдернули»! Эти две пары мощных рук работали в едином ритме, да так мощно, что Андрей, обвязавшись альпинистской обвязкой на карнизе и подав сигнал готовности, не успевал перебирать руками и ногами по движущейся мимо него стене. Командира, словно ведро воды из колодца, вытащили на двадцатиметровую высоту за одну минуту...

– Фу-уф! От же, бля, засранцы, ит-ти-ить вашу мать! Что, соскучились? – незлобно выругался Кондор в улыбающиеся лица Гота и Гранда.

– Есть немного! – гаркнул Алексей.

– Я те щас устрою веселую жизнь! Только передохну немного...

Он сидел на скальной кромке, свесив ноги вниз, в пропасть, и смотрел сверху в саванну, которую им пришлось пересечь. Хотя... Если уж быть абсолютно точным, он смотрел вниз в чернильную темноту – в это время суток здесь, в этих широтах, уже стояла глубокая ночь.

«Пятьдесят метров за три с половиной часа! Даже больше... Но эти метры того стоят!.. Теперь можно отдохнуть до утра всем... И на том спасибо!..»

– Скорпион – Кондору! – зашептал он в микрофон. – Скорпион – Кондору?!

Ответом было безмолвное потрескивание радиоэфира – группа сержанта Дворжецки ушла из зоны действия «Фалькона», а значит, у Кондора была фора в двадцать километров минимум и пятьдесят метров почти отвесной стены.

Поднимаясь на ноги, он невольно закряхтел, словно древний старикан.

– Лагерь разбили? – обратился он к своим богатырям.

– Yes, ser! – «гавкнули» они «дуплетом» и почему-то в американском стиле.

– Ведите!

Место, которое нашел Задира для ночевки, находилось метрах в ста пятидесяти от места подъема отряда. Удивительно, но в густейших, стоявших сплошной стеной джунглях он сумел разыскать большую, да просто огромную по местным меркам, поляну – здесь можно было разместить не одну, а десяток таких групп – чудо природы, не иначе.

Андрей остановился на краю «зеленки» и «обозрел полководческим взором» открывшуюся картину.

Лагерь был разбит грамотно, с учетом прожитого опыта – Стар «не даром жевал свой хлеб». «Ночевка» была максимально смещена к дальней, от края пропасти, кромке площадки, люди ютились практически у самых деревьев. Между ними и Кондором было по меньшей мере пятнадцать метров открытой поверхности. Горело два костерка. Таких, знаете ли, аккуратных, абсолютно спецназовских костерка – вкопанные в иссушенную землю сантиметров на сорок-пятьдесят. Такой костерок увидеть со стороны практически невозможно, разве что с вертолета, да и то почти вертикально, а тепло полезное, «для согреться» и «для пожрать сготовить» на все сто. Короче, правильный такой костерок, когда уходишь от преследования, а согреться и пожрать горяченького хочется...

«Молодца, майор... А вот охранение не того... Расслабились... Или устали...» – Краем глаза Кондор узрел шевеление кустов справа.

– Стар!

– На приеме.

– Почему боковое охранение «гуляет», комендант?

– Я...

В диалог вмешался Задира:

– Охранение в норме, братишка, – слева Вайпер, справа твой доброволец с «машинкой», на Джампа ты чуть-чуть не наступил... А сзади – это я кустиками шебуршу, тебя привлекаю...

– Джамп?!

– Я, мон коммандер! – В метре от Андрея прямо из земли «встала на дыбы» муравьиная куча и улыбнулась по-японски белозубо.

– Неси службу, – одобрил Кондор устало.

Куча приняла первоначальные формы.

Еще несколько шагов, и Кондор присел у ближайшего костерка. Ах, сколько же точно таких же огнищ довелось ему разводить в своей такой неустроенной жизни... Протянул руки над пышущей жаром ямкой и... «Почувствовал себя человеком»...

– Паша, – опять шепнул он в микрофон.

Но ответ последовал уже не в эфире, а над самым ухом:

– Я, ком.

– Как люди? – Андрей спросил через плечо.

– Дрова...

– Ясно... Как «трехсотый»?

– А вон он, тезка, колдует что-то уже...

Кондор направился к сидевшему особняком поодаль от лагеря Водяному.

– Здорово, кэп. – Водяной среагировал сразу.

– Привет, «кусок». Как оно?

– Ниче, норма! Давно не виделись – трое суток, почитай...

– Ну, да... Что за конструевина, Паша? Над чем колдуешь?

Водяной производил пальцами своей уцелевшей правой руки какие-то манипуляции в небольшой куче гранат и противопехотных мин, и манипуляции эти напоминали Андрею осьминога – левая «клешня» Водяного была плотно прибинтована к груди.

– Да так... Супризец для черножопых небольшой... Часа через два «прикончу». Если дашь человечка, то и установлю за часок...

– Дам... Как сам-то?

– Нечто среднее между «фуево» и «очень фуево», но жить можно...

– Ага! Было бы с кем... – поддержал шутку Павла Филин. – А точнее? Нам еще идти до озера километров под сотню, и на все про все двое суток. Потянешь?

– А куда я, на фуй, денусь, капитан?!

– Тебя почти двенадцать часов несли...

– Старею, бля... Раньше такие царапины почти и не чувствовал... И что?! Не потяну, так останусь прикрывать! Не впервой, чай...

– Уже бывало?

– Угу, бывало... – гукнул сапер, не отрываясь от своего занятия. И заговорил вдруг: – Бывало... За Речкой... Меня тогда тоже «поцарапали», только в ноги... Мы тогда в «глубинке» были в «свободном полете»... Ну и повезло – инструктора-«янкеса» прихватили. А за нами всех «собак» спустили – америкашка-то полковником каким-то оказался... Мы его намного южнее взяли, у пакистосов из-под Пешавара... Ну и тянули через горы на Джелалабад. Прихватили нас... Я остался... А как с простреленными ногами?! Потом... Три месяца плена... Оклемался, пацанят поднял, и «рванули»... Из девяти только четверо к нашим вышли... Потом еще четыре месяца мне «особисты» кишки мотали... Но ничего – парнишки свое слово сказали, мол, не завербованный – свидетели... Я только потом узнал, от командира, что к Герою представляли. Посмертно... А тут фуйня такая – живой, да еще и в плену побывал... Так на нет и сошло... Как всегда: мертвый – Герой, живой – говно...

– Ладно, «кусок»... – вздохнул Филин. – Я такое тоже проходил – не тебе одному отвесило... Не о том сейчас речь!..

– Я свое дело сделаю, не парься!

– Ладно... Колдуй...

Андрей поднялся, потянулся устало и вышел на центр свободной площадки:

– Клим!

– А здесь я! – Задира вынырнул из ближайшего куста.

– Ты как? Устал малехо?

– Норма. Более или менее...

– Тогда, «голубой» капитан, я сейчас намерен набить тебе рыло! За нарушение воинской дисциплины – наказание неизбежно, «десант»!

Клим улыбнулся:

– Давай, «шапочка»! А то что-то мне несколько последних месяцев «сойтись в лобовую» не с кем – одни фуфлыжники вокруг... А «так тоскуют руки по штурвалу»... Разомнем косточки?

– К тому и веду...

– Дуэль, значит?

Задира стал срывать с себя амуницию и камуфляжную куртку.

– Дуэль, – подтвердил Филин.

Раздевался он значительно медленнее и более устало.

– Э-э! Пацаны! – Голос Стара прозвучал не в эфире, а в реальности. – Я вам дам сейчас дуэль, бля!!! Совсем охренели?! А ну, отставить, капитаны!!!

– Ты, Паша, майором был в прошлой жизни, – усмехнулся Филин. – А сейчас ты просто солдат. И это тебе «отставить».

– Тогда так! – Стар видел, что этих двоих уже не остановить – они уже, полуголые до пояса, поигрывали мышцами, разогревая тела к будущей схватке. – Я – секундант, или рефери, мне пофигу! Бой идет, пока кто-то не плюхнется на задницу, или я вас расстреляю как саботажников операции! И отбросили ножи! Рубитесь в чистой «рукопашке»! Все!!!

Филин и Задира улыбнулись в молчаливом согласии и приступили к «делу»...

В ближайшее, а оно находилось метрах в десяти, дерево одновременно, с препротивнейшим визгодребезгом, воткнулись «Командос» Кондора и «НРС-2» Задиры.

– Где достал-то «перышко», кэп? – Андрей, успевший оценить холодное оружие своего друга в долю секунды – силуэт старого, проверенного «НРСа» (нож разведчика, стреляющий, второй модификации – отличнейшее оружие, а главное, не единожды проверенное!) невозможно было спутать ни с чем иным, – уже пошел мелкими, приставными шажками по воображаемому кругу. – На местных заводах таких не делают!

– Я тебе его потом покажу, кэп! – Задира тоже уже был готов к рукопашной, качая маятник по системе Кадочникова. – С собой провез... Он именной. Генерал Лебедь лично вручал! Давно... Еще за Речкой...

– Ясно... – проговорил Филин и вдруг «взорвался»: – Т-тэ-э!

Конечно же, это было полной провокацией. «Тэ!!!» – такой же боевой клич в восточных единоборствах, как и «Кийа!!!». И тот и другой произносится мощным криком на выдохе при нанесении удара – мощнейший выброс энергии! (Смотрите старые фильмы с участием Брюса Ли.) Только сейчас Андрей атаковать не собирался – он попросту проводил «разведку боем»[110] ...

«На уровне, Климка! – пронеслась в мозгу Филина „молния“. – Не успел жирком заплыть...»

Задира среагировал молниеносно, низко присев и сместившись вправо, уходя с линии предполагаемой атаки. И улыбнулся Андрею:

– Провокатор, бля! – Он, имевший немалый боевой опыт, понял «прикол» Филина. – Ну-ну...

А дальше пошла немилосердная «рубка». Жесткая. По-настоящему мужская... Этим тридцатилетним «пенсионерам от армии» уже давненько нужно было «разрядиться слегка», поразмяв конечности, да только что у того, что у другого не было такой возможности. А накопившуюся нервную энергию слить было попросту необходимо. Вот мужички и стали «колбасить» друг друга по-дружески, используя все свое умение в этом «зубодробильном» деле... И никто из них не опустился до «бросания песка в глаза» или «отгрызания уха». «Братишки», как в старые, добрые времена, вели свой бой по-джентльменски – только руки и ноги... И никто не желал плюхнуться первым задницей в пыль, ибо дальнейшего продолжения и «реабилитации» не последовало бы – Стар, «нарисовавший» на своем лице злобную морду Терминатора, отслеживал «телодвижения» «вьюношей» стволом своей «М-16», как дирижерской палочкой...

Уставший физически и истощенный морально «Краповый», бывший черный пояс и давно не имевший практики «Голубой» и тоже подуставший «кадочниковест» в своих потугах были теперь практически равны... И дубасили друг друга технично, планомерно и немилосердно. Руки-ноги мелькали, словно крылья мельницы при штормовом ветре!.. И, надо сказать честно, «десант» хоть и не совсем обычный, а «спец» все же уступал... Нет! Не явно!!! Спецназ ВДВ – страшная сила!.. Только... Они штурмовики «плоть от плоти, кровь от крови», а «Краповые»... В общем, Андрей планомерно и неотвратимо шел к тому, чтобы «набить морду за неповиновение» Климу. И никто из них не дал ни единого повода Стару остановить это сумасшедшее «кумитэ» – и Клим, и Андрей знали толк в «рукопашке»...

И удары увесистые, без намека на снисхождение, получали оба в полной мере! И уже была пущена первая кровь, и вторая, и третья... Филин все чаще хлюпал разбитым, обильно кровоточащим и заливающим красным обнаженную грудь носом, а Задира резкими движениями руки смахивал с левого глаза крупные алые капли – бровь была рассечена немилосердно... И уже начинал сдавать позиции... И быть бы ему битым по-настоящему, как тогда, в Кабуле, десять лет назад, но... Не судьба, как говорится...

Их «рубка» длилась очень долго... По меркам рукопашного боя. Минуты полторы, может, две... Пока в лагере «пиджаков» кое-кто не сумел сообразить, что же все-таки происходит...

– Придурки!!! Вы че творите, бля?!!

Отвлекающий фактор...

Филин только на долю секунды скосил взгляд в сторону бегущей к ним фигурки Кошки... И... маваши-гери прилетел к нему с полной силой... Да, что и говорить – этот удар ногой в голову, сбоку, на полном махе, в ВДВ отрабатывали специально и целенаправленно.

Он только и успел, что увидеть летевший в его голову с огромной скоростью рифленый каблук, и... Яркий, желто-оранжевый взрыв в мозгу...

...– Андрюша! Андрюш!!! – Этот знакомый голос давил на мозг.

– Братишка! Бля!!! Во, фуйня-то какая!!! Ты че, а?!! Ты че, братка?!!

– А ну, пошел назад!.. Лечь на землю! Руки-ноги в стороны! Двинешься – застрелю!!!

Все это месиво возгласов и звуков перемешалось в воспаленном мозгу Андрея и не давало покоя... Не давало до такой степени, что он открыл глаза... Лана стояла над лежащим на земле Задирой и уже почти была готова выстрелить из своей «беретты».

– Отставить! – прохрипел Андрей.

– О! Братишка в себя пришел!!! – только и успел произнести Клим и тут же зарылся лицом в пыль – Кошка выстрелила, и девятимиллиметровая пуля подняла пыльный фонтанчик в считаных сантиметрах от его головы.

– Коша! Оставь его – все по-честному...

– По-честному?! По-честному, бля?!! – Она швырнула пистолет прямо в пыль и бросилась к Андрею. – Да он тебя чуть не убил! Тоже мне, друг! А кто нас всех отсюда выводить будет, а?! Он?!! Да я ему даже свой использованный «Тампакс» выбросить не доверю!!! Подонок! Мразь последняя!!! Скотина!

– Коша, тише. Успокойся. Все ведь хорошо?

– Ага, хорошо... Лучше некуда!

Ее гнев уже начал идти на убыль. А что у женщин следует за гневом, как правило? Правильно! Слезы!.. Только Лана была редким представителем женского населения – она не впадала в непредсказуемую истерику.

– Все, Котенок, все! – Он обнимал вздрагивающие плечи и пытался одновременно сориентироваться в пространстве – что-то мешало. – Ничего страшного не случилось. Ну, побуцкались немного, ну и что? Не вам же, бабам, в конце концов, друг дружке морды бить! Так или нет? Развлекаемся мы так! Вот и все дела...

– Ты как, братишка? – Над лежащим навзничь Филином возникло озабоченное лицо Задиры.

– Норма...

– Какая, в жопе, норма?! – Кошка опять оскалилась и зашипела на Клима. – Ты на него посмотри, придурок, бля!!! Ты чего натворил здесь?!

Андрей мотнул головой, пытаясь согнать пелену с глаз, и она отозвалась тупой, тягучей болью, как будто с тяжелого будуна. Тогда он попробовал сделать то же самое, но уже рукой, и нащупал на левой половине своего лица огромную шишку, которая пульсировала острой болью. Стало понятно происходящее – левый глаз уже успел заплыть так, что превратился в узкую слезоточивую щелочку.

«М-да... Не вовремя это. Не вовремя!..»

– От же, придурки, бля! – К Филину успел подскочить Стар. – Сам себе сотворил контузию средней тяжести!.. Ты как, командир?

– Нормально, Паша, нормально... Все! Всем отдыхать и нести службу, кому положено... Все...

Он поднялся сам и поднял свою лежавшую неподалеку экипировку и медленно, словно уставший от жизни столетний старик, направился в дальние кусты – Андрею было жизненно необходимо отдохнуть. От всего и от всех... А главное – попытаться хоть как-то восстановить силы, потому что впереди его ждали около сотни километров нелегкого марша по саванне во главе отряда неподготовленных «пиджаков». Он отошел от опушки в глубь «зеленки» метров пятьдесят-семьдесят и опустился на травяной ковер около мощного ствола какого-то местного исполина.

Африканская ночь уже полностью вступила в свои права. Началась ночная жизнь: в кронах деревьев что-то похрустывало и попискивало, в траве что-то пощелкивало, а иногда и почавкивало – жизнь шла своим чередом, – кто-то искал себе ужин, а кто-то пытался им не стать, кому-то везло, а кому не очень. И всем им было абсолютно наплевать на то, что полтора десятка двуногих вот уже третью неделю пытаются спастись. Что здесь особенного? Обыденность! Здесь каждую секунду кто-то пытается спастись и кто-то охотится...

Филин сидел, опершись спиной о теплый шершавый ствол, и пытался разглядеть сквозь густую листву единственным глазом, ибо второй уже полностью заплыл после схватки с Климом, такие большие и яркие в этих африканских широтах звезды. И это было странно и необъяснимо, но в сплошном зеленом потолке ему удалось все же отыскать довольно большую проплешину, сквозь которую ему улыбнулась полнолицая, пухлощекая желтая луна в обрамлении крупных бриллиантов звезд. Ночное светило словно в окошко заглянуло к Андрею... И вспомнил он старенькую, давно забытую песню группы «Воскресенье», вернее, Константина Никольского. И запел ее тихо, почти «про себя»:

Бури и метели землю одолели,

Птицы белые мои к солнцу улетели.

По затерянным следам

Поспешите в край далекий,

В край далекий, в путь не легкий,

К светлым солнечным годам.

Отыщите мою радость,

Что за горем затерялась,

Принесите песню мне

О родившейся весне.

Разыщите лучик, что закрыли тучи,

И родник живой воды напоит сады.

Отыщите в тишине

Голос ласковый, любимый,

Рук тепло, дающих силы,

Взгляд ее верните мне.

Принесите мне веселье

Горных рек и рек весенних,

Жар людских сердец, согретых

Вольных странствий теплым ветром.

Попросите небо не темнеть от гнева,

Попросите у полей мирного раздолья.

Попросите у лесов

Чистых звонких голосов,

Чтоб сказать о том, как труден

Путь души, спешащей к людям.

Отыщите острова,

Где зеленая трава,

В ней живут любви и мира

Позабытые слова...

...У сильного Филина наступил кризис. Даже не так. Андрей впал в глухую, тягучую депрессию. Хотя именно он всегда утверждал, что: «Депрессия – болезнь слабаков и неудачников! И еще бездельников!» Его, правда, уже посещала эта гадость тогда, восемь лет назад, в сентябре 90-го, на плато близ аула Мадагиз в Нагорном Карабахе. Когда из его вновь созданного разведдиверсионного отряда «Сова» по вине бестолкового старого генерала осталось в живых четырнадцать человек – все его многоопытные «старики», да и те поголовно раненые, а двадцать шесть «зеленых» пацанов сложили головы. Когда они похоронили их всех в трех братских могилах, будучи не в силах вынести тела к своим, и давали тот безмолвный салют[111] ... Тогда, так же как и сейчас, Андрею хотелось умереть. Нет! Не за понюшку табаку, конечно, а отомстив!.. Но все же умереть. Чтобы не смотреть в полные укора и обвинения материнские глаза... Тогда, восемь лет назад, он был силен и... Бессилен что-либо изменить – не спросив его, за него все решили... Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой...

Сегодня же Андрей понимал, что «его» спасательная операция на 95 процентов обречена на провал... И не его была в том вина, и никого другого! Просто... Оно всегда так бывает – «просто!»... Кто-то из штабных не учел какой-то мелочи, чего-то недодумал, не предусмотрел... А в итоге – «революционеры» оказались намного проворнее, намного организованнее, а главное – намного умнее и профессиональнее благодаря тем инструкторам, о которых «штабники» и слыхом не слыхивали... А расхлебывать заваренную кашу приходилось, как и всегда это было раньше, простым труженикам войны. И их неудача – была только их неудачей, а удача – заслуга всего командования...

А факты оставались фактами – их «хвост» плотно висел на хвосте (простите за тавтологию), и не было никакой гарантии того, что Скорпион со своими бойцами сумеет выкрутиться. И впереди, к конечной точке их одиссеи озеру Чад, лежала еще по меньшей мере сотня километров по африканской саванне. И «нести на себе» этот «обоз» предстояло им, шестерым, хотя теперь уже восьмерым, профи от армии... И эта мнимая безысходность давила на Андрея неподъемным грузом... То ли устал Филин, то ли начал стареть... Кто знает?..

В эти минуты ему хотелось попросту отключиться от всего и побыть наедине с самим собой. И не знать никого, и не слышать...

Желанию сбыться было не суждено:

– Андрюша?

– Что тебе, Лана? – У него не оставалось сил даже на то, чтобы повернуть голову в сторону девушки.

Она сама вплыла в его поле зрения.

– Болит? – Кошка потрогала опухшую половину лица Филина подушечками пальцев.

– Нет. – Андрей поморщился от боли. – Не болит.

– Устал?

– Есть немного, Коша.

– Я хочу тебе помочь, капитан.

– А сможешь?..

– Смогу! Я теперь все смогу!

Она поднялась во весь рост над Филином, медленно расстегнула и сняла с себя камуфлированную рубашку с чужого плеча, качнув непроизвольно тугими овалами груди, отбросила рубашку в сторону. Через минуту та же участь постигла и всю остальную одежду... Лана стояла в лунном мерцающем свете и была невыносимо похожа на воинствующую амазонку или, скорее, валькирию. И всем своим телом выражала необъяснимый и странный, для этой абсолютно раскомплексованной девушки, парадокс – она хотела, чтобы Андрей видел и любовался ее телом, и... Стеснялась этого!!! Абсолютная оторва, умелый и умный провокатор и мощнейший раздражитель для мужского поголовья из всего «того», что довелось за свою жизнь наблюдать Андрею, она вдруг застеснялась!..

– Ты чего вдруг замялась, одесская гейша? – улыбнулся он девичьей нерешительности. – Помнится, три года назад ты сделала все, чтобы получить свое... А сейчас? Повзрослела или «партнер» не того?..

Но улыбка, даже скорее полуулыбка быстро убежала с этого обезображенного лица:

– Да оно и правильно... Какое сейчас, на хрен, «любовь-морковь». – Он вздохнул и лег навзничь на травяной ковер. – Казановы отменяются – людей спасать надо. И тебя в том числе, Кошка...

– Make love – not war![112]

Девушка присела над Филином и завозилась с пуговицами его одежды.

– Ух, ты! Сильно!.. Сама придумала?

– Это название песни, Андрюша. У кого-то из монстров «Hеavy Metal», кажется, «Helloween» или еще какой-то хрени. – Ее пальцы становились все проворнее и проворнее.

– А мне всегда больше нравился старый, добрый Hard... «Скорпы» (в смысле группа «Sсorpions»)... И если уж на то пошло, то лучше уж пусть будет так – Still love in you[113] ...

– Заткнись, капитан!

Так и не справившись с пуговицами на манжетах рукавов, она перевернула его со спины на живот и с силой рванула куртку на себя... Испревшие в африканской влажности, усугубленной потом, нитки, которыми прошивалась форма Филина, не выдержали напора женщины, и... В руках девушки оказалась не рубашка, а жилетка...

– А из брюк ты теперь сделаешь шорты?

– Нет! Я их распущу по швам, если ты не перестанешь лежать бревном! – Она держала в руке «Коммандос» Филина.

Впервые в жизни Андрей обратил внимание на то, что этот огромный нож имеет действительно устрашающие формы. Особенно в руках этой женщины...

Да только... У него действительно не осталось сил:

– Единственное, что могу гарантировать, так это не мешать. Да и не смогу... – Филин поднял руки, на которых лианами свисали вывернутые наизнанку, оборванные рукава.

– Только попробуй! – Кошка потрясла ножом перед лицом Андрея и с силой воткнула его в ствол дерева. – «Не буди спящую собаку!» – сказал Виля Шекспир!

– Вы же Кошка, мадмуазель! – Он был уже практически «разоблачен» этой девушкой.

– Тем более!!!

Она отбросила далеко в сторону его брюки и...

– Три года... Три года, Андрюша! – Лана с какой-то сумасшедшей отреченностью целовала опухшее, деформированное лицо Филина, его исшрамленное, продырявленное некогда тело. – Я тебя ждала... Знаю, что не поверишь! Но я ждала!!! Я знала, что встретимся...

Она оседлала голого, лежавшего навзничь, уставшего от всего, полумолодого, а вернее, довольно сильно потрепанного жизнью мужика и все шептала в его глухое после контузии ухо:

– Ты – скотина, капитан!!! Я же после того рейса ни с кем и ни разу так и не спала! А думаешь, не хотелось?! Еще как!.. Да и мужички у меня до тебя бывали помощнее... А ты, сволочь, даже телефона не оставил! Ну, хотя бы в Одессе!.. Я бы не докучала. Нет! Просто знала бы, что...

– Что, Коша?

– То-о!!! – Ее понесло, и теперь она стала похожа на ту, трехлетней давности, Кошку. – Кошка всегда и везде гуляет сама по себе! Вот Кошка и влюбилась в чумовую птицу Филина!.. Мать твою!

Она впилась в губы Андрея долгим и страстным поцелуем, от которого он задохнулся.

– За тебя все делать надо! Ты бабу-то и трахнуть не умеешь толком, благо, что Господь даровал тебе «агрегат» даже не средних размеров, а поболе... Мало того! Ты даже целоваться по-людски не умеешь – сопишь и пырхаешь. Ты как девок-то в юности кадрил, а? Для женщины самое первое интимное – это поцелуй...

– Я их не кадрил, Кош... Они сами... А соплю, потому что нос уже четыре раза сломанный – мне дышать нечем...

– Ну, и не дыши. Я за тебя подышу... Я за тебя сама все сделаю! Давай, Андрюша, как в последний раз, а?!

Легко сказать «Не дыши!». Особенно когда на тебе восседает разгоряченная желанием, влюбленная в тебя же женщина! И не просто женщина, а Женщина! Обладающая острым, тонким умом, мастерством японской гейши, умопомрачительных форм телом и потрясающей природной грацией!.. Эх, Лана!..

Чего скрывать? Андрей не позволял себе думать о ней с самого первого момента встречи еще тогда, на катере (теперь казалось, что это было не двадцать дней, а двадцать лет назад), – забот у Кондора было предостаточно – он попросту «отключил» ту чувственную часть мозга, которая отвечала за личные эмоции... Он нашел в себе силы для этого. Но как было отключить заложенные Матушкой Природой инстинкты продолжения рода человеческого у своего тела? Вот это-то как раз было Андрею не под силу. И всякий раз, после стресса, а в этой одиссее их хватало более чем, как только он видел идущую Кошку, ему приходилось поворачиваться спиной к своим бойцам и кое-как поправлять брюки (тут надо вспомнить о его психофизиологических особенностях!)... Филина надо понять и простить! Ему действительно была необходима женщина. Любая! Хоть какая! И пусть даже в погонах и на работе[114] , но женщина...

«Потом, братишка Филин, потом. Мне теперь уже „бонус“ полагается, если не посадят. Возьму двух „лейтенантов“ и трое суток буду их „мочалить“, мать их!..»

Не мог он сейчас позволить себе расслабиться и влезть в «медовую ловушку». Хотел, но не мог!.. Не мог себе позволить...

Кошка все сделала за него сама. Как и тогда в 95-м на трамвайчике Одесса – Хайфа...

Эта удивительная девушка очень тонко чувствовала и знала, что нужно Андрею именно в этот момент. Зря, что ли, имела диплом врача-психиатра?! Да и... Влюбленная женщина всегда готова на все, и не нужны ей никакие дипломы – она сердцем знает...

3.17 утра

...Четыре с лишним часа «реабилитационной разгрузки» не прибавили Кондору физических сил, скорее отняли оставшиеся, но в мозгах просветлело. Настолько, что он уже почти полтора часа не мог уснуть.

Уставшая и удовлетворенная Кошка мирно посапывала во сне, положив голову на плечо Андрея и обнимая его и руками и ногами. Прижавшись к Филину всем телом, она так и заснула, нимало не озаботившись тем, чтобы хоть как-то накрыться. Это сделал Андрей, накрыв это шикарное тело камуфляжной курткой.

Девушка мирно спала на его плече, а Филин абсолютно бездумно смотрел в «зеленое окно» на луну...

...Все случилось именно под утро, когда солнце только-только проснулось и еще не почистило зубы... Так, как, наверное, и должно было случиться с тем, кто на время расслабился в джунглях...

Где-то слева, со стороны Кошки, послышалось шуршание травы и тихое, злобное шипение...

Скосив взгляд, Андрей стал высматривать теперь уже своего противника, пытаясь не нарушить сон женщины, спавшей на его груди.

«Поспать, конечно же, не дадут, суки, – подумал Филин. – Ага!.. Вот ты, „красавица“, и показалась. Не мамба – и то хорошо... Только этот „шланг“ мы с инструкторами не проходили... Странная какая-то змейка, яркая, пятнистая... Слишком яркая!.. А нас учили, что в джунглях все маскируются... А башка-то треугольная!.. Первый признак ядовитости... И настроена, надо сказать, что-то слишком „по-революционному“... Спокойно! Спокойно, Филин!!! Они, мрази, это чувствуют и реагируют сразу и резко... Может, еще мимо проползет!..»

Мимо не проползло...

Змея явно охотилась в эти предрассветные часы и понимала, конечно же (если так можно сказать о заложенном Природой инстинкте), что эта добыча ей не по зубам. По габаритам, конечно, и не более – яда в ее зубах, как и у всех местных гадов, наверняка хватило бы и на слона... Все ядовитые рептилии никогда и ни за что не нападут на «добычу», явно превышающую способности переваривания ее желудка, – смысла нет. Да и не в этом дело. Просто природа-матушка позаботилась о том, чтобы сохранялся некий, пусть и зыбкий, баланс... И правило природное диктовало этим ровесникам динозавров свои условия – они трусливы. Да-да!!! Трусливы!.. Любая ядовитозубая рептилия уползет в кусты, в траву, в чащу, подальше от потревожившего ее, если только он, этот, не будет ее преследовать... Но существует и змеиный «спецназ», который всегда готов к схватке и пойдет по своему пути напролом. Мексиканская красная кобра (плюющаяся ядом на полтора-два метра), среднеазиатский щитомордник (ближайший родственник американской гремучей змеи), гремучая змейка, та же черная мамба, амазонский красный аспид, ну, и еще кое-какие... Недаром в Афгане бойцы любой «спецуры» (общевойсковики в этих тонкостях никогда и ничего не понимали – они попросту их боялись) так уважали гюрзу и так же резко отрицательно реагировали на встречи с ней – эта гадина атаковала иногда даже в самых безобидных для нее ситуациях...

«А ведь „шланг“ ползти дальше не хочет, братишка. – Мысли в голове Филина бились, словно воробей в клетке. – Вон, на дыбки уже встала, зараза... И настроение ее мне что-то не того!.. Совсем не нравится!..»

Яркая, вся в желто-красных пятнах с такими же полосами, рептилия свернула свое тело кольцами в метре от Андрея и стала в стойку на пример кобры. Покачиваясь маятником из стороны в сторону, она издавала злобное шипение и уже начала делать ложные выбросы своей треугольной головой в сторону «противника».

«Слушай, змейка, ползи-ка ты дальше, а!» – Филин был «скован» спящей женщиной. Скован по рукам и ногам...

Эта ее «разведка боем» была понятна и, в общем-то, логична... Змея подтянула свои кольца еще ближе, и... В ее гадких, или гадских, намерениях уже не было сомнений – она будет атаковать. И хоть вокруг было довольно много пространства, чтобы проползти мимо, но... Видимо, Андрей и Лана перегородили ее личный, змеиный «хайвэй»...

Под злобное, уже почти истеричное шипение Андрей очень медленно, миллиметр за миллиметром стал сдвигать свою правую руку в сторону, туда, где лежали ножны с его мачете. Медленно, микрон за микроном, чтобы не потревожить ни змею, ни Кошку, в течение долгих трех минут его взмокшая от волнения ладонь преодолевала расстояние в полметра... И только тогда, когда его пальцы-пауки нащупали и обхватили рукоять, Андрей немного успокоился и обрел чувство уверенности – в его руках, как и всегда раньше, было оружие...

– Джамп, – произнес Андрей полушепотом.

– На приеме! – ответил голос японца в наушнике.

– У меня проблема, Кито, – прошептал Андрей еще тише.

– Я уже бегу!

– Нет! Тихо и очень медленно – я эту «проблему» не знаю, но чувствую, что она опасна не менее мамбы. Только тихо!

– Понял...

– Я тоже иду, ком! – прорезался голос Стара – их «Фальконы» работали на одной волне для всей группы.

– Держись, братка! – Задира тоже услышал «крик о помощи». – Я уже «на крыле»!..

«Братья... – подумал Кондор под истеричное теперь уже шипение змеи. – Так всегда было – они успевали...»

Его новые боевые братья шли на помощь своему командиру, и это было очень по-военному, по-мужски, но...

Рептилия не дала им времени.

Змея атаковала по-настоящему именно в ту секунду, когда Задира произнес последнее свое слово в микрофон «Фалькона».

Филин каким-то шестым чувством понял, что целью гадины был совершенно не он, а безмятежно спящая на его плече Лана. Это тело источало на все джунгли спокойствие и умиротворение – самая сладкая и безобидная жертва...

Змея как-то едва уловимо подтянула кольца своего тела почти впритык к спящим и встала в стойку.

Филин подставил свою руку под ядовитые зубы и со всего маху рубанул мачете через тело Кошки...

«Достала, сука!.. Бля!.. Но и я ее, кажется, достал...»

Андрей почувствовал на своем левом предплечье мощный, почти собачий, укус.

– Ты чего, Андрюша?

От резкого движения Лана проснулась и уставилась своими зелеными глазами на «свою мечту».

– Ничего, Коша! Ничего...

– Ба-ля! Ба-ля-а! Твою мать! – раздался возглас Стара, сопровождаемый немилосердным топотом ног.

– Вот это!.. Ну, ты дал, братан!

– Плохо! Очень плохо!!! – Кито первый бросился к Андрею.

– Вы чего, мужики? – Сонная Лана смотрела на спецназовцев.

– Да так... Мы тут в «войнушку» играем... – пробурчал Стар. – Делать больше нехрен... Ты ему теперь жизнишкой своей обязана, мамзель!.. Назад обернись – сама все увидишь! Че зря языком молоть?!

– И жопу прикрой! – рявкнул Клим вслед порывистому движению Ланы. – А то так и тянет по ней пинков-поджопников надавать! Эх, бля, Андрюха! Альтруист, мать твою!

Но Кошка уже не реагировала на замечания и высказывания в свой адрес. С широко открытыми от животного ужаса глазами она смотрела на бешеные предсмертные конвульсии обезглавленного яркого «шланга». Если бы в тот момент в том месте появился бы хоть один, хоть самый захудалый психиатр, с оч-чень маленьким стажем работы, то и тот смог бы с уверенностью утверждать, что этот открытый в немом крике рот, широко раскрытые глаза, вообще весь этот нашедший на девушку ступор и есть классический пример животного страха жертвы перед охотником. И был бы прав.

А дальше началось непредсказуемое (Хотя... Как сказать. Ведь это тоже известно, что некоторые в момент неконтролируемого страха «прячут голову в песок», и «будь, что будет!», а некоторые получают в кровь мощную дозу адреналина и прут на свой страх, как танк на стену. Храбрость человеческая напрямую зависит от внутренних химических процессов, и это общеизвестный, в медицинских кругах, факт)...

Кошка схватила лежавшую около ее бедра окровавленную мачете и, стоя на коленях, стала двумя руками со всего маху рубить уже почившую в бозе змею. И делала это с такой частотой и остервенением, что теперь уже и сама ввела в состояние ступора видавших виды Стара, Задиру и Кито. И только на Андрея это действо не произвело должного впечатления – он физически ощущал, как змеиный яд проникает в его кровь секунда за секундой.

– Хватит, – сказал он негромко, но его голос потонул в потоке грязных ругательств Ланы. – Хватит! Стоять!!!

И этот, уже почти звериный, рык не произвел должного действа.

– Паша, Клим! Уберите ее отсюда!

Стар и Задира бросились было к девушке, но та с остервенением махнула мачете перед их лицами:

– Назад, ублюдки фуевы! – Пена летела изо рта Кошки. – Порублю на винегрет, на фуй!!!

Она была неуправляема.

– Стар, Задира! Убрать ее! – Андрей понимал, что происходит с девушкой, но счет шел даже не на минуты, и миндальничать было некогда. – Паша! Под свою «опеку»! У девки истерика! И очень не вовремя... Успокоить! По роже надавай, трахни – не знаю! Убирай ее отсюда! Сейчас!!!

Приказ был выполнен ровно через две секунды. Стар попросту смел воинствующую фурию, словно торнадо, ляпнул по раскрасневшимся щекам пару-тройку увесистых пощечин и, забросив на плечо обмякшее, но продолжавшее слабо брыкаться голое тело Ланы, понес ее в сторону основного бивака, умудрившись прихватить по дороге всю ее одежду и даже кое-как прикрыть ее наготу.

Филин проводил их взглядом и обратился к склонившемуся над его левой рукой Джампу:

– Что? – Какая-то неземная легкость вливалась в его тело, и лень – лень было попросту вспоминать буквы, не то что говорить.

– Плохо, коммандер! Оч-чень плохо!!!

– Хуже смерти? Ну, это ты врешь, узкоглазый! – Его сознание уже начинало понемногу давать сбои. – Я с той стороны уже трижды возвращался – там не страшно...

– Андрюха! – В «воду» Филина «вплыл» голос Задиры. – Ты меня видишь?

– Говори.

– Слушай меня, пока не «отъехал», братка! – Лицо Клима вплотную приблизилось к Андрею. – Фуевый гад тебя куснул – знаю я таких, видел. Аборигены ее боятся как огня! Блядство!.. При укусе этого гада срочно нужно делать полное переливание крови, иначе хана. В течение двух-трех суток... А ты, придурок, ее бошку отрубил тогда, когда она тебя достала... Как теперь все это из тебя вынимать, а?! Чем колоть, чтоб «ласты не завернул»?!! Филин, бля!!! Ну, ты и отморозил, капитан!!!

– Обрадовал, благодетель... – Андрей пытался напрячь всю свою волю и сфокусировать взгляд. – Джамп, что скажешь, япоша?

– Очень плохо, Кондор. – Самурай был, как и всегда, немногословен.

– Ладно...

Филин напрягся и с огромным трудом выпрямился. Теперь он сидел, опершись на ствол дерева.

– Что-то придумаем...

Мутным взглядом он все же сумел увидеть источник острой боли – в его левом предплечье, примерно посредине пути от кисти к локтю, застряла ядовитыми зубами обрубленная треугольная голова.

«Во, фуйня-то какая! – Затуманенный ядом мозг Кондора, словно зависший от перегрузки процессор компьютера, выдавал все же кое-какую информацию. – Ладно, месье капрал, поборемся мало-мало, ежли силов хватит...»

Слегка повернувшись всем телом к укушенной руке, он, словно в тумане, перебросил через себя свою «ватную» правую руку, вырывая из плоти уже мертвую, но все еще не менее ядовитую, змеиную голову.

– У-уф-ф!!! – выдохнули одновременно Задира и Джамп.

– Держи, братишка! – Кондор протянул свою «добычу» не Климу, а Кито. – Крепко держи! И сохрани ее для меня. На добрую память...

Оба бойца уставились на Филинов трофей, и тот, воспользовавшись моментом, достал из ножен дрожащей рукой свой здоровенный «Командос».

– Переливания не будет, – пробормотал он тихо. – Будет спускание... Хе-ек! Хе-ек! Хе-ек!..

К тому моменту, когда навалившийся всем телом Джамп вырвал из окаменевших пальцев капрала боевой нож, тот успел рубануть по своей руке пять раз. Кровь, брызнувшая в лицо японца небольшим темно-бурым фонтаном из развернувшихся цветками рубленых ран, совершенно изменила лицо Джампа и выражение его глаз – они горели откуда-то из глубины странным, неистовым светом.

– Ты че сотворил, придурок?! – Задира схватил своего старого друга за грудки. – Ты че сделал, мудачина?!!

– Хорошо... – Джамп был невозмутим. – Это хорошо!

– Че хорошо, бля?! Че хорошо?!!

– Грязная кровь частично уйдет... Прижжем раны – это тоже поможет... Разжигай огонь! – Теперь приказывал Джамп – штатный не только радист, но и доктор группы. – И мне нужно дерьмо.

– Не понял?!

– И я?! – Рядом опять возник Стар.

– Где Коша? Как она, Паш? – прошептал Филин.

– В порядке твоя пантера! В полном! Бой-баба – истерика закончилась, так она меня всего искусала! Орет: «Пустите к Филину, или всех перемочу!»... Ее сейчас Водяной с Грандом охаживают, как могут, – одна причина, что «кусок» «трехсотый», а то бы...

– Добро... – Обессиленный Кондор склонил голову на плечо и «ушел глубоко в себя», потеряв сознание.

– Я не понял про говно, Джамп?! – рявкнул Стар.

– Это важнейшая часть лечения! В наших условиях... Мне еще в детстве отец рассказывал, а отцу еще мой дед, а ему его дед, а деду моего деда его дед...

– Ясно!!! Не тяни кота за яйца!!!

– Так всегда лечились самураи от ранений, если до ближайшего селения было далеко...

– Я тебя убью сейчас!!!

Невозмутимый японец продолжал свой монолог, ничуть не обращая внимания на двух возбужденных русских:

– Они мазали раны своим дерьмом. Прилетали мухи и откладывали яйца. Из этих яиц вылуплялись личинки...

– Черви?!

– Личинки!.. Которые должны чем-то питаться...

– И эта мерзота будет жрать моего друга?! – Нервы у Задиры не выдержали, и он взвился на ноги. – Черви будут жрать живого Филина?!!

– Черви будут питаться только мертвой плотью, Задира. – Кито взглянул Климу прямо в глаза. – Это самая древняя дезинфекция ран... Самая древняя!..

– Он прав, Клим, – подал голос Стар. – Я тоже о таком слышал... Правда, не верил никогда...

– Сыворотку!

– Что?

– Сы-во-рот-ку!!! – Японец нервничал. – Ему надо вколоть сыворотку! С момента укуса прошло минут пять-семь – это уже критическое время. И, думаю, два тюбика сразу... Доставайте свои ИПП!!!

В предплечье Филина впились две иглы. Затем кто-то стал прижигать раскаленным на огне металлом раскрывшиеся страшными алыми цветками большие порезы на руке... Все это действо не вызвало уже у Андрея никаких эмоций – уходящее и возвращающееся его сознание уже не реагировало на такие простейшие раздражители, как боль... Тело было словно резиновое и чужое. Он словно наблюдал манипуляции над собой со стороны...

– Его надо вернуть в сознание, Стар. – Кито все колдовал над поверженным командиром.

– Ага... Щас!.. Попробуем, бля!..

Он поднес к носу Филины открытое горлышко своей фляги.

– М-м-м! – Капрал зашевелился и открыл глаза. – М-м... Ты че дразнишься?.. Лучше бы выпить дал...

– О-о!!! Это по-нашему!!! Да ты настоящий алкоголик, товарищ Филин! Спиртягу-то сразу унюхал!!!

– Угу, унюхаешь тут, – очень тихо простонал Филин. – Ну, что намудрили, эскулапы, мать вашу? Руку резать не будете?

– Ага, будем! – грустно улыбнулся Задира. – По шею...

– Они собрались тебя говном обмазать. – Возбужденный голос Кошки раздался вдруг над его ухом. – Я слышала!

– Гранд! В чем дело! – прохрипела рация возмущенным голосом Стара. – Девку на месте удержать не можешь?

– Девку могу! Только нормальную! – оправдался Гранд. – Но мне такую не поручали! А дрессировать диких пантер меня не учили!!!

– Так! Все слушать меня! – В голосе девушки звучал металл.

Она уже успела одеться в свой камуфляж и теперь возвышалась над Филином, встав в полный рост, во всей своей полупервобытной красоте. Девушка стояла прямо над Андреем, и он, совершенно обессиленный, только и мог, что наблюдать за ней с «нижнего ракурса».

Ноги на ширине плеч. Вздымающаяся в возбуждении грудь. Левая рука упирается в бедро, правая нервно подрагивает где-то внутри расстегнутой кобуры пистолета...

– Лечить Филина варварскими методами я не позволю! А кто попытается – расстреляю, как бешеного пса! Благо у нас достаточно современных медикаментов и препаратов... И вообще! Слушай мою команду!

– Интересно!.. – хмыкнул Стар.

– Я, Светлана Беликова, действующий(!) старший лейтенант медицинской службы, позывной Кошка, как старший по званию и единственный офицер, принимаю командование спасательной операцией на себя!

– Послушай, милая девочка, – улыбнулся Стар. – Здесь есть два майора, капитан, старший прапорщик и капитан Филин, хоть и тяжелый «трехсотый», но пока еще живой командир группы...

– Бывшие! – рявкнула она в ответ. – Все бывшие! Ясно?!

– Давай-ка дослушаем ее, Паш... – вздохнул Андрей. – Формально она права...

– Ну-ну...

Лана опустилась на одно колено и положила подрагивающие пальцы на лоб Филина:

– Своим замом назначаю Збигнева Вайпера... Вторым – Павла Стара. – Это уже было сказано в микрофон его «Фалькона».

– Ничего не меняется... И слава богу! – Стар не мог удержаться от комментария происходящего, настолько вся эта ситуация была сюрреалистична. – Но Кондор жив еще пока и в сознании!..

Девушка наклонилась над лицом Андрея:

– Слышишь меня, Андрюша?

– Да...

– Как ты себя чувствуешь?

– Фу... М-м-м... Бл... Евато. – Он все понимал, но ватный, «чужой» язык никак не желал подчиниться своему хозяину.

– Еще вопросы?! – Это уже было обращено к команде.

– Капрал в ауте... – прохрипела рация голосом Вайпера. – Слухаю приказы од нового коммандера!

Эта фраза второго номера Кондора перевесила чашу весов.

– Гот слушает Кошку... – хрипнул наушник голосом большого немца.

– Гранд на приеме, – отозвался Алексей.

Дальше пришла очередь присутствующих:

– Слушаю, Джамп. – Японец приложил свою правую ладонь к груди и склонил голову.

– Ладно, раз все. – Стар покачал головой в сожалении. – Стар готов!

– Я «неформал» в группе Филина, – подал голос Задира. – Но привык играть в команде... Слушаю приказания, командир!

– А Водяной? – Она подняла глаза на Клима.

– Лехе деваться некуда... Да и не привык он...

– Хорошо... – Она вздохнула с облегчением. – Теперь так!..

Повинуясь вбитым в голову рефлексам, все бойцы группы незаметно подтянулись.

– Снимаемся через четверть часа...

– Кош... Военные говорят определенно... – пробормотал Андрей, наблюдавший, словно издалека, за всем этим действом. – Надо называть конкретное время, иначе...

– Хорошо. – Она погладила его по лбу. – Успокойся... Я научусь!.. Снимаемся через пятнадцать минут!

Все ее «подчиненные» мысленно, а кто и явно, улыбнулись.

– Збигнев!

– Вайпер, пше праше. На приеме!

Теперь они все учили своего нового командира быть таковым.

– Да-да... Вайпер... Пойдете впереди всех с Ле... Кх-м... С Грандом.

– В головном дозоре.

– Да! И так, чтобы...

– Двеншти метров. На расстоянии визуального контакта...

– Правильно!.. Гот...

– Я в арьергарде. Прикрываю отход. Сто метров...

– Да, Мартин, правильно... Кито и Стар...

– Боковые дозоры, – продолжил Павел.

– Задира и Водяной...

– Следуем с людьми в головном отряде, контролируем моральное состояние людей и состояние раненых, и силовая поддержка командира...

– Спасибо... Спасибо вам всем, мальчики!.. Помогите мне, ведь это всем нам надо!.. И это... Не надо говорить по рации...

– Все работают в визуальном контакте! Соблюдать радиомолчание! Кито, станцию только на прием! – «перевел» на военный язык последний приказ Вайпер.

– Спасибо...

Лана только сейчас начала понимать, что «командир» – это тоже профессия. И не самая легкая...

Но Кошка обучалась невероятно быстро:

– Стар. Андрея надо на чем-то нести – самому ему идти...

Дальше говорить было не обязательно.

– Джамп, – только и произнес Стар и кивнул головой.

И две камуфлированные тени скрылись в сильно поредевших зарослях.

– Молодец...

– Что, Андрюша? – Она склонилась над самыми губами Андрея.

– Жми, Кош... Хорошо получается... Ты – молодца... – Сил на большее не хватило.

– Я все сделаю, Андрюш! Я тебя вытащу и вылечу! А потом возьму в мужья...

Последнюю фразу Андрей уже не расслышал. Девушка говорила еще что-то, но уплывающее сознание закрутило Филина в своем цветном водовороте и затянуло куда-то очень глубоко, в свой омут... Он еще еле-еле чувствовал на своем лице прикосновения ее нежных пальцев. Он еще еле-еле слышал окружающие его звуки. Но... Контролировать происходящее уже было выше его сил – мощные щупальца небытия уже оплели его мозг и утягивали все глубже и глубже в свою черно-синюю бездну...

2 июля 1998 г. Африка. Нигерия

«У кошки девять жизней»...

...Он очнулся как-то рывком. Резко и непредсказуемо. Просто вышел из глубокого небытия и попытался, не открывая глаз, осознать окружающее, которое, судя по шумам, не предвещало ничего радостного.

Шумов не было... Стояла вязкая, тягучая и какая-то нереальная тишина. Не пели птицы, никто не шуршал в траве. Природа замерла, как это бывало перед страшной летней грозой в далекой средней полосе России. Вязкая, противная трясина... И запах иссушенной солнцем, истосковавшейся по настоящему дождю травы, пряный, терпкий и сухой...

И все же тишина не была абсолютной. Что-то до боли, до ломоты в зубах знакомое нарушало этот вакуум. И это «что-то» было где-то совсем радом:

– Щелк... Щелк... Щелк... Щелк...

Щелчки повторялись с заметным постоянством. Металлические щелчки!..

И Филин открыл глаза.

И... Нет, он не ошибся.

Над головой зеленели, хотя вернее сказать, пытались все еще зеленеть маленькие, полупожухлые от солнца листочки баобаба, чье мощное ствол-тело возносило их куда-то вверх, бросая благодатную тень на усушенную солнцем землю. Скосив глаза, Андрей увидел в нескольких метрах от себя довольно густую стену каких-то полутораметровых желто-серо-бежевых колючих кустов и Задиру... Клим сосредоточенно снаряжал патронами магазины от «М-16»:

– Щелк... Щелк... Щелк... Щелк...

– Клим, – прохрипел Филин.

Старый друг среагировал в ту же секунду, словно ждал именно этого момента:

– Привет, братишка! – прошептал он и приложил к потрескавшимся губам Андрея горлышко армейской фляги.

Теплая, почти горячая, со странным тухло-химическим запахом вода влилась в иссушенное горло, словно живительный родник, и принесла неземное облегчение:

– Что у нас?

– Швах (так говорят немцы, когда дела – дрянь. – Авт.), почти!

– Давай, братка, кратко, но содержательно, а то у меня пока еще все мозги набекрень.

– Ты уже трое суток в полном ауте...

– Фуево...

– Слава богу, что сейчас оклемался!..

– Люди?

– Это в норме! Все прониклись ситуевиной до самого донышка – бегут, как молодые сайгаки! Но организованно и с соблюдением дисциплины – тут спасибо нашей «старой» Кошке (звание «старший лейтенант» во все времена на армейском сленге звучало просто «старый». – Авт.), поклон до земли от всех, не меньше! Ее заслуга!

– Подробнее, Клим.

– А просто все! – Он улыбнулся каким-то своим мыслям или воспоминаниям. – Когда ты в отруб ушел, в «обозе» буза пошла. Мол, пиздарики теперь всем без командира. А главное, мужики бузу подняли, наши-то девчонки молодцом держались... Так вот. «Старая» выхватила из толпы самого пиздобола, французик оказался, истеричка, бля, да и отвалила ему пиздюлей при народе! На троих хватило бы! Гранд попытался вписаться, типа защитить людей – молодой, придурок, что с него взять, так и сам огреб по самое «не балуйся». – Задира улыбнулся еще шире. – До сих пор вся рожа в синяках и царапинах! Ох, она ему и дала-а!.. Ему так еще ни одна баба не давала!.. Короче! Молодца наша «старая», молодца! Я б на такой женился, ей-богу!

– Занято место, Клим...

– Так всегда, бля! – С «деланым сердцем» он ударил кулаком в сухую землю. – Ищешь-ищешь, а как найдешь что-то стоящее, так она либо командирская уже, либо другова жена! И куда бедному пенсионеру-десантнику податься?!

– Судьба, братишка, судьба! Не там ищешь!..

– Да ладно! Шучу я. Ее и так уже все за твою жену приняли и «расписали»...

– Посмотрим... Что еще? Кто ведет группу?

– Формальное командование, с твоей подачи, за Кошкой, по факту – Вайпер и Стар.

– Хорошо. Что еще? Почему сидим, как мыши?

– Дневка...

Что-то в этом ответе Филину не понравилось, и он спросил жестче:

– Капитан?!

– Нас гонят, Андрюха. – Задира отвел взгляд и стал снаряжать новый магазин. – Гонят жестко... Вторые сутки по четыре-пять стычек... Пока отбиваемся... Этот их Корсар, мать его, понял, что Скорпион со своей группой – это группа прикрытия...

– Что еще?

– На Скорпиона он теперь почти не реагирует, разве что когда они совсем наседают и сковывают боем, – эта падла поняла скорее всего, где заложники и куда мы их «тянем»... Хреновые дела, короче...

– Потери?

– У Скорпиона шестеро легких «трехсотых» – почти половина... Да и он сам, насколько я понял...

– У нас?

– Стара достали... Под ключицу навылет... Держится пока, старый вояка, но ранение хреновенькое...

– Кто еще?!

– Остальное – мелочи... Готу камнями руки и лицо посекло, он теперь без одного уха... Гранду осколок из задницы кусень мяса вырвал, в пол-ладони. Он теперь с набитой мордой и порванной жопой...

– Осколок?

– А наш «хвостик» с «ручной артиллерией» – пара ротных минометов и «сигар»[115] до жопы.

– Ясно... Где мы, Клим?

– До оговоренного места эвакуации километрах в сорока-пятидесяти – сутки пути по максимуму...

– Но пройти их нам не дадут. Так?

– А че там юлить, братишка? Этого только наша «старая» не понимает и надеется!.. Сожрут нас по дороге – к гадалке не ходить!

– Сколько у Корсара людей?

– На сегодня примерно два полных взвода.

– Шестьдесят... – Андрей закрыл глаза и глубоко вздохнул. – Где Кошка?

– Она трое суток, как настоящий «спец»... Спит.

– Дай станцию...

Задира заботливо надел на голову Андрея переговорное устройство «Фалькона» и включил станцию на рабочий режим.

– Кондор на приеме, – только и сказал он в микрофон.

И тут же началось что-то несусветное:

– Дзень добже, братка! Вайпер слухае старого коммандера! Матка Боска!!!

– Guten Tag! Гот рад слушать!

– Стар на приеме! С возвращением, ком!

– Джамп желает здоровья! Слушаю приказания!

– Слава богу!.. Гранд на приеме!

– Иезус Мария!!! Будь здрав, пан капрал! – Последний отзыв принадлежал не кому иному, как сержанту Дворжецки.

– Скорпион – Кондору!

– На приеме!

– Ориентируй по месту, Франтишек!

– Я в семи штрихах от тебя, на сто восемьдесят. Кусаю «хвост».

Андрей понял, что сержант со своей группой довольно далеко, а между ними, в этом семикилометровом промежутке, находится довольно многочисленный и хорошо вооруженный противник. И особой помощи от Скорпиона ждать не приходится.

– Понял тебя, Скорпион. Держись! И держи «хвост» как можешь... Джамп!

– На приеме!

– Ко мне! Готовь сеанс связи!

Японец появился перед лежащим на импровизированных носилках Кондором через несколько секунд.

– Связь со Спайдером! – потребовал Андрей.

Кито поколдовал несколько секунд над радиостанцией и протянул переговорное устройство:

– Готово!

– Кондор вызывает Спайдера! Спайдер – Кондору!

– Спайдер на приеме! Рад тебя слышать, Кондор!

– Мне нужна помощь!

– Конкретика?!

– Я в полусотне штрихов от «точки». Скорпион блокирован. В противовесе до двух пачек «карандашей» с «трубами» и «сигарами». Имею «меченых».

– Сколько?

– У меня четверо. У Скорпиона – шестеро... При таком раскладе могу потерять «обоз»...

– Предложения?

– Максимально приблизить «точку» по оговоренному маршруту.

– Я не могу дать приказ «стрекозам» пересечь «канаву» (в смысле границу Нигерии и Чада. – Авт.)!

– Тогда мы все здесь и останемся, Паук, – Корсар вычислил план операции и уйти нам не даст...

В эфире повисла гнетущая тишина. Андрей ждал решения генерала.

– Хорошо, Кондор! – Жерарди все же решился, вопреки приказам вышестоящих генералов. – Я подниму «стрекоз» через семь часов – ровно в 19.00. До «канавы» им лету около часа. Затем они пойдут по твоему маршруту в обратном направлении...

– Спасибо, мон женераль!

– Подожди, капрал! – рявкнул Жерарди. – «Стрекозы» войдут в «улей» не далее чем на пятнадцать штрихов, или мы все поимеем грандиозный международный скандал!.. Ждать они будут не более трех минут... У тебя, капрал, есть восемь часов, около сорока «штрихов», «обоз», десяток «меченых» и очень цепкий «хвост»... Справишься?

– А у меня есть выбор?

– Нет!

– Я постараюсь справиться, Паук.

– Удачи, сынок! Конец связи!

– Отбой. – Андрей перевел озабоченный взгляд на Задиру. – Ясно?

– Ясно, а че там? – улыбнулся невесело Клим. – Паук твой, может, и хороший мужик, не спорю, но генерал! – Он выставил указательный палец кверху, а затем продолжил свое занятие с патронами и магазинами. – А генерал, как известно, лицо политически подневольное! Что с него возьмешь? Помог, как смог, и на том спасибо... А дальше, ребятки, как в старые добрые времена...

– «Попала собака в колесо – пищи, но беги»... – проговорил задумчиво Андрей.

– Во-во!

– Всем внимание!

Теперь Кондор был все тем же командиром. И хоть тяжелым, еще не ходячим «трехсотым», но с освободившимся от вязкой мути мозгом и жестким характером.

– Я, Кондор, принимаю командование!.. Скорпион!

– На приеме!

– Питон жив еще?

– В порядке!

– Слышу тебя, братишка! – подал в наушниках голос снайпер.

– Отлично!.. Выдвигаешься прямо сейчас на «полтора кило» на двадцать градусов по азимуту движения. Работаешь тихо с прикрытием. Задача – максимально «укоротить хвост», когда его поднимет Скорпион.

– Ясно!

– Тогда вперед, резко! – Андрей вытер со лба обильные капли пота, все же его «ранение» очень весомо давало о себе знать, и продолжил инструктаж: – Вайпер!

– Слухаю, пан капрал!

– Твоя точка – «полтора кило» на двести градусов по азимуту движения. Задача та же – максимальный урон «хвоста».

– Зробим!

– Маскировка по максимуму, Гадуш! Работаешь в паре с Грандом!

– Есть! – отозвался Алексей.

– У вас есть десять минут, Збигнев. Потом догоняешь отряд. Ясно?

– То так!

– Тогда вперед!.. Главные цели – командный состав и, по возможности, Корсар – он цель «номер раз»!.. Скорпион! Начинаешь беспокоить «хвост» после подтверждения по связи, что наши «кукушки» готовы к работе... И пытаешься нагнать меня. У тебя не очень много времени будет. Тебе все ясно, сержант?

Для человека, посвятившего свою жизнь армии, для офицера, который не «паркетный», а настоящий, боевой, маневр этот был абсолютно понятен, и хоть и опасен весьма, но скорее всего единственно правильный. Кондор организовывал настоящую охоту, он пытался превратиться из дичи в охотника... Питон со своим «вторым номером» и Вайпер с Готом выдвигались, каждые со своих сторон, на встречу с «революционерами». Не совсем, правда, на встречу, а как бы охватывая противника с обоих флангов. Это была очень тонкая, стратегическая игра, которая могла родиться только в воспаленном мозгу – любой отряд, который попадает в «клещи», в засаду под перекрестный огонь двух снайперских пар, расположенных на сто восемьдесят градусов друг от друга, рискует в этом месте полностью и остаться... И ни один, даже пусть самый ни на есть Суворов никогда не сообразит, в какую сторону направить огонь своих подчиненных в первую очередь. Не говоря уж о Корсаре и его «бабуинах»... Делом же Скорпиона было – расшевелить преследователей и «поднять на крыло», как куропаток... «Тонким местом» во всем этом плане было время – Кондор давал Вайперу только десять минут, а дальше... Збигневу и Мартину придется скрытно догонять отряд Кондора, который к тому времени, как надеялся Андрей, сумеет преодолеть километра четыре-пять. Не самая простая задача в боевых условиях... Питону же нужно попросту дождаться свой отряд, все это время отстреливая «цели», и принимать огонь на себя, буде в рядах «гамадрилов» окажется более или менее глазастый и сведущий в снайперском деле индивидуум... В общем, эти четверо уходили в короткое «одиночное плавание» без какой-либо гарантии на возвращение. А Кондор, бросая их в мясорубку, думал только о спасении недавних заложников и надеялся, что девчонка Фортуна не повернется к его парням жопой. И видит бог, если бы был в силах, то пошел бы вместо Вайпера, предоставив ему командовать группой!..

– Опасно маневрируешь, капрал! Можем потерять снайперские пары на этих «клещах»... Но и другого варианта сам не вижу... Все ясно!

– Действуй!.. Стар, Гот – головной дозор, Джамп – в арьергарде, Задира – двести метров слева, Водяной – двести метров справа! Всем ясна диспозиция?

– Кто будет работать в «обозе» и на прикрытии командира, кэп? – подал голос Стар.

– Справимся силами добровольцев, майор. Есть Борис, он же из наших братишек, Паша, и есть Кошка, а она, сам знаешь... Всем занять места согласно боевому расписанию! Приготовиться к движению! Начинаем через пять минут! Конец связи!

Окружающие Филина колючие заросли пришли в легкое движение – бойцы занимали свои места в предстоящем марш-броске по саванне.

– Клим, – позвал Филин негромко.

– Что, братишка? – Задира уже был готов отправиться занимать свое место в установленном Филином боевом расчете.

– Пришли ко мне Кошку. Сейчас.

– Добро, ком. Бу сделано. – И исчез из его поля зрения.

Андрей лежал навзничь на импровизированных носилках и был не в силах двинуть ни рукой ни ногой – эти пять минут отняли начавшие было возвращаться силы.

– Андрюша! – Перед ним возникло взволнованное лицо Кошки.

– Привет, принцесса...

– Привет... Как ты?

– Нормально... Бывало и хуже...

– В твоем положении, капитан, хуже – это когда совсем уже никак!

– И так тоже уже бывало... – Он вымученно улыбнулся. – Я как большой, старый кот, а у кошек, как известно, девять жизней. У меня еще пять в запасе...

Она смотрела на своего мужчину огромными глазами и... Наверное, удивлялась. Только вот знать бы еще чему... Она просто удивлялась этому человеку.

– М-да-а... Этого неандертальца заставляют жить только животные инстинкты, – констатировала факт девушка. – Война, жажда быть лидером и продолжение рода... А еще у этого индивидуума есть такое достижение человеческой эволюции, как совесть!.. Ты уникум или у тебя в друзьях имеется еще парочка таких же мужских особей этого вымершего уже давно вида? А то у меня есть несколько скучающих подруг...

– Есть... Полтора десятка... Мы снимаемся, Кош. Выход лагеря через три минуты.

– Ты опять стал командиром, пока я спала?

– «Если не я, то кто» – это девиз Краповых, Лан... Да и не женское это дело, небось сама убедилась.

– Да уж... И что?

– Командиру не обязательно бегать среди подчиненных с кривым револьвером наперевес. Его прямая обязанность думать и принимать решения, желательно правильные, чтобы люди не пострадали, и задачу выполнить. А этим можно заниматься и лежа.

– Понятно, – вздохнула обреченно девушка. – Покомандовала – и хватит, уступи место – «Щорс под красным знаменем раненый идет»...

И столько в этой фразе было то ли подлинной, то ли наигранной обиды, что Андрей невольно улыбнулся:

– Коша, не дуйся. Оно конечно, покомандовать крутыми мужиками для любой женщины – бальзам на сердце, только не та у нас ситуация сейчас. Люди могут погибнуть... Давай-ка будем каждый своим делом: я – воевать, ты – лечить. Ага?

– Да я и сама знаю, что не справляюсь. – Она опять погладила его по голове. – Только очень хотелось!

– Ну, вот и ладушки... А теперь займемся делом. – Он с трудом поднял руку и посмотрел на часы. – Стар?

– Готов к движению!

– Водяной, Задира, Гранд?

– Готов!

– Готов!

– Готов!

– Вайпер?

– В пути! Будем зготовем после еще десяньч хвилин.

– Принял. Питон?

– Аналогично! Десять минут!

– Скорпион?

– Готовность «номер раз». Жду подтверждения «кукушек».

– Принял! Хорошо!.. Слушай мою команду! Группа Кондора – вперед! Скорпион – согласно расписанию! Начали!..

Довольно крепкие руки ухватились за жерди, между которыми была намертво приторочена армейская плащ-палатка, и вознесли эти импровизированные носилки вместе с Филином на полтора метра над землей, и он понял, а скорее почувствовал, что концы этих жердей легли на четыре мужских плеча.

«Молодец, Кошка! Ай, молодец! Четверых паникеров к делу приспособила! Зря, что ли, психиатр? Понимает, жопа, что ничто так не отвлекает от паники, как тяжелый физический труд, бля!..»

– Спасибо, господа... – произнес Андрей, обращаясь к своим «санитарам». – Только в таком положении мы – хорошая групповая мишень для снайпера, а быть ею, почему-то, не очень хочется... Опускайте-ка вы носилки, берите их в руки, господа, и вперед, пригибаясь к самой земле...

Тот же день... 19.55

...– Суки... – шептал Филин. – Суки, бля!.. Достали!..

Все восемь часов отряд Кондора шел на пределе физических и моральных, это больше относилось к «обозу», сил – Кошка выполнила приказание Филина и объявила в «обозе» о том, где и когда их будут ждать (или не будут!) вертолеты... Трудились, что называется, «на износ»... Через час после начала движения их догнали Вайпер и Гот. Догнали... Благодаря этому немецкому мастодонту!.. Збигнев был ранен, и ранен серьезно. Палившие во все стороны «макаки» даже не догадывались о том, что одна из случайных пуль-дур ударила снайпера в бедро и застряла в малом тазу... Збигнев «отработал», несмотря не тяжелое ранение, отмеренные ему Кондором десять минут и приказал Готу отходить... «Спецназ своих не бросает» – этот девиз, который живет во всех армиях мира, всегда вселял в бойцов «уверенность в завтрашнем дне»... И хоть у «Диких гусей» есть еще один принцип – «Лучше один, чем все!», но... Немец-диссидент пошел по первому, самому сложному пути – он взвалил на свое плечо раненого товарища, на второе его винтовку и свой пулемет и дал волю ногам... Гот пер на себе больше сотни килограммов почти восемь километров... Что еще сказать? Спасибо, Мартин? И, ах, как этого «спасибо» мало!..

Этот большой немецкий «гоблин» (в хорошем смысле!) просто положил рядом с Кондором свою «ношу», сказал:

– Приказание выполнено, месье коммандер! Вайпер «сработал» пять «макак»...

Сделал несколько мощных глотков из фляги и добавил:

– Ну, я пошел Гранда менять...

Подхватил свой пулемет и исчез из поля зрения...

«М-да... Рождает еще наследников Аттилы земля немецкая!..» – только и успел подумать Андрей.

Збигнев был в сознании, но... Теперь стал очередной заботой Кошки – перевязка, уколы, носилки...

– Ты как?

– Терпимо... – ответил Андрею поляк.

Но было абсолютно очевидно, что нетерпимо...

Дальше началось настоящее светопреставление.

Основательно «пощипанные» «кукушками» – Питон, как выяснилось позже, «приземлил» одиннадцать(!) революционеров – «макаки», ведомые Корсаром, наседали на пятки отряда Филина с таким фанатизмом, что Андрей даже успел засомневаться в том, что все эта затея выгорит! Не известно, какие стимулы вели этих придурков на пулеметы Гота и Гранда, но они с тупым упорством все лезли и лезли вперед... Не обращая никакого внимания на основательно беспокоящую их с тыла группу сержанта Дворжецки...

В 18.20, после изнуряющего тридцатикилометрового «бегства» к границе, отряд Кондора нагнала группа Скорпиона.

– Дзень добже, пан коммандер!

Сержант Дворжецки склонился над носилками Кондора:

– Как пан себе почувает?

– В общем – говняно, сержант, а так – нормально...

– И то ты так и мовев команды, як падишах из сносок (с носилок)?!

Сержант был крайне взволнован! Это его качество было широко известно – взволнованный Скорпион начинал говорить по-польски или с очень грубым акцентом.

– Пока не совсем плохо получалось, Скорп...

– То так... Цо на дальнемше?

– Ничего не меняется! Если ты это имел в виду...

– То так! Я так мышлив – маметь гору на замешчь пораненного командира! Я зшибся?

– Ты ошибся, майор, – эта операция моя!

– Сержант, пше праше!

– Нет! Майор! Я сказал... – выдохнул в лицо своему бывшему инструктору Андрей. – Или забыл уже?! «Бывших» офицеров не бывает, Франтишек! Ни у нас, ни у вас... Согласен?!

– Так буде, пан капитан! – улыбнулся польщенный Скорпион. – Цо дале робим, пан коммандер?

– Выскакивать надо!

Эта фраза, да и весь предыдущий диалог, сопровождалась непрерывным грохотом автоматов и разрывами мин.

– То здраво! Алеж як то зробить – як пшымають до земли як залежным прессом, Анжей (Это хорошо! Только как это сделать – когда жмут к земле, как железным прессом, Андрей).

«Тебя признали, Ляксеич, – пронеслась в мозгу молния. – Ты уже Анжей...»

– Как Питон?

– А цо ему зробится?

– Питон – Кондору! – рявкнул в микрофон Андрей.

– Принимаю!

– Обстановка?

– Работаю... Очень вязко... Мне бы еще кого, «глазастого»...

– Принято...

Кондор взглянул в самую глубину глаз Скорпиона:

– Всем, кто меня слышит! – Кондор перешел на английский. – Слушай приказ! Я Кондор! Командиром операции назначаю Скорпиона! Движение по заданному маршруту согласно боевому расписанию! Каждый боец берет под свою личную опеку одного гражданского!.. Парни! До точки эвакуации семь-восемь километров и меньше получаса времени – ждать нас не будут... Жизни этих «пиджаков» зависят теперь только от вас... Кондор остается на прикрытии отхода отряда. Вопросы?

– Питон остается!.. Я с тобой, братишка!!!

– Гот с месье капралом остается!

– Мартин! Отставить!

– Нет! Тебя, Кондор, кому-то еще выволакивать нужно!!! Я остаюсь!

– Мы будем отходить к точке встречи все вместе, капрал! – гаркнул Скорпион.

– Нет, сержант, не выйдет, и ты это знаешь! В командование операцией ты вступаешь только после исполнения приказа действующего командира, а значит – моего приказа! Устав не забыл еще, надеюсь? – Эта улыбка Кондора могла бы послужить истинным эталоном для любого голливудского актера, пытающегося сыграть роль «народного мстителя». – Уводи людей, Франтишек. До «точки» не так-то уж и далеко, да и время есть, хоть и в обрез... А мы тут втроем в «войну» с «макаками» поиграем...

– Дурень, Матка Боска! Дурень!!!

– Давай, майор, действуй!..

20.20

...– Ы-ы-х-х!!! Ы-ы-х-х! – вырывались натужные вздохи из горла Гота.

Мартин уже бежал по пыльной саванне, не пригибаясь и не обращая внимания на жужжавшие в непосредственной близости пули и осколки мин. Он, словно запряженный в упряжку мерин-тяжеловес, тянул свою поклажу к спасительному вертолету. Эти носилки Андрей не забудет, наверное, никогда!.. Они с Питоном отстреливали свои цели, сдерживая погоню, до последнего момента, а потом в наушниках прозвучало такое долгожданное: «Воздух вызывает Кондора! Вижу вас! Сажусь!»... «Воздух» видел отряд, который вел Скорпион... До этих же троих было не меньше полутора километров, которые еще предстояло преодолеть...

– Вью-у, вью-у, вью-у-у, – визжали пули вокруг.

– И-йю-у-у-у, – пели мины, выпущенные из миномета «революционеров».

И взрывались с какой-то неотвратимостью:

– Б-б-ба-ах-х! Б-б-ба-ах-х!..

– Ы-ы-х-х! Ы-ы-х-хы!

Гот бежал так, как не бегал ни один чемпион мира по бегу, волоча за собой носилки, на которых полусидевший Кондор раз за разом стрелял в сторону преследователей.

– Давай, Мартин! Давай!!! Вытягивай нас отсюда!!!

– Ы-х-х! Ы-ы-х-х!

– П-пук-х! – плевала смертоносными пулями винтовка Андрея. – П-пук-х...

Где-то рядом мелькнула тень, и Филин сообразил, что его собрат по оружию Питон не остался лежать где-то в этой желтой саванне, а тоже выбрался.

Они приближались к вертолетам, вокруг которых раз за разом росли фонтаны минных разрывов.

– Скорпион – Кондору! – проорал Андрей.

– Вижу вас, Кондор!

– Загрузиться успели?!

– Успели-успели, капрал!!! Давай, жми, уже немного осталось!

Теперь стрелять Андрею приходилось с паузой в две-три секунды – сильно поредевший, но не менее смертоносный отряд «революционеров» наседал с остервенением, понимая, что добыча вот-вот может упорхнуть на винтокрылых птицах.

– Улетайте, Скорпион! – Филин кожей чувствовал, что им не хватает самой малости, двух-трех минут, сорока-пятидесяти метров. – Поднимай «стрекозы».

– Ну, уж, нет, капрал!!! Теперь мы отсюда улетим все вместе!..

– Ы-ых!!! Ы-ых!!! – все громче стонал Гот, волочивший за собой носилки с Кондором.

И в этот момент Андрей увидел или почувствовал, – что такие близкие преследователи, будто натолкнувшись на невидимую стену, как-то дрогнули в нерешительности, а некоторые даже залегли в реденькие кустики...

Филин откинулся всем телом назад, на носилки, и взглянул через плечо. И увидел, что все, кто мог держать оружие в его отряде, стояли большим полукругом около двух бешено вращающих лопастями «Чинуков» и палили из всех стволов в сторону преследовавших... Далее стрелять ему уже не было никакого смысла – все те, кого он прикрывал все это время, теперь прикрывали его, Кондора...

Оставалась еще минута, тридцать секунд, пятнадцать... Волочившиеся по земле «ручки» носилок подхватили мощные руки Гранда, и Филин перестал ощущать своим телом все кочки и ямки африканской земли... Десять секунд, пять... В поле зрения вплыли бешено вращающиеся над головой лопасти вертолета, и в лицо ударил мощный поток воздуха...

– Принимай!!! – мощно выдохнул над головой Гот, и носилки оказались в чреве стальной машины.

– Всем на борт! – услышал Кондор в наушнике приказ Скорпиона. – Взлетаем, маэстро! Огонь из всех стволов! Огонь!!!

Грохот стоял такой, что у Андрея не какое-то мгновение заложило уши. Он огляделся и увидел лежавшую навзничь на железном полу вертолета рядом с его носилками Лану... Она была очень бледная, недвижимая и смотрела огромными глазами прямо в лицо Андрея.

– Что? – Филина уже осенила жуткая догадка, но он не хотел в это верить.

– Осколок, – проговорил Джамп и покачал в глубоком сожалении головой. – В спину, под левую лопатку...

И откуда только взялись силы у Кондора!.. Он приподнялся на локтях и переполз к девушке:

– Коша! Кошечка, моя! Ты чего?!

Он положил ее голову себе на грудь и гладил непослушные волосы:

– Котеночек! Ну, скажи что-то!

Никто не осмеливался придвинуться к этим двоим.

– Андрюша, – прошептала Лана. – Хорошо, что ты вернулся... А я, дура, боялась, что больше тебя не увижу... Боже, как больно!..

– Тише! Тише, Котенок! Тебя вылечат! Обещаю! Только потерпи немного. Потерпи, Ланочка!

– Холодно... – Она закрыла глаза.

– Не спи! Не спи, девочка моя! – Он хлестал ладонями по молочно-белым, обескровленным щекам. – Не спать!!!

Кошка снова открыла глаза:

– Я так люблю тебя, Андрюша... – Она еле шевелила губами. – Я так хотела родить от тебя...

– Еще все впереди, девочка моя! Мы еще с тобой в Одессе настоящую свадьбу отгрохаем! Ты молодец! Ты выползешь! Ты же Кошка!!! А у кошки девять жизней!!!

– Уже нет... Это ты Большой Кот, а я просто девушка...

Из уголка ее рта выкатилась маленькая капелька крови, а глаза превратились в огромные бездонные озера...

– Лана! Ла-на!!! Кошка моя!!!

Филин смотрел в омут этих бездонных озер и не хотел верить в случившееся:

– Почему ты?! Почему именно ты?! Господи-и!!! – Он выдернул из кобуры забытый пистолет и приставил его к своему лбу.

Дальше он ничего не успел сделать. Скорпион вырвал из руки уже готового выстрелить Кондора пистолет:

– Не надо! Ей этим не поможешь уже...

Франтишек нежно провел ладонью по лицу мертвой девушки, навсегда закрывая ее глаза:

– Надо жить дальше, капрал... И помнить...

А Андрей выл. Выл молча! От душивших его бессилия и отчаяния...

– А-а-а! – Это все, на что его хватило сейчас. – А-а-а!!! Гос-спо-ди-и-и!.. А-а-а-а!!!

А через час, или больше, все в том же брюхе вертолета, когда он все же сумел немного совладать с самим собой, в мозгу Филина пульсировала одна мысль:

«Прощай, Кошка! Ланочка!!! Светлана Беликова, старший лейтенант медслужбы... Это я во всем виноват! Только я!!! Прости меня, если сможешь... И жди... Я вернусь к тебе, моя „одесская гейша“, обязательно... И нам будет хорошо вместе!.. Я знаю...»...

Эпилог

21 июня 2006 г. Москва

...Повзрослевший с того времени на целых восемь лет Филин, теперь уже окончательно отошедший от трудов ратных благодаря своей Иришке, сидел около мерцавшего экрана своего компьютера, и ему было невыносимо грустно.

«Вот и все... Я, наверное, специально затягивал написание этой книги... Наверное... Очень тяжело... Никак не мог заставить себя проститься с этими воспоминаниями... Да и невозможно до конца, до каждой мелочи рассказать всю эту нигерийскую эпопею. А если и возможно, то рассказ закончится лет через двадцать, никак не меньше!.. Да и чувство вины за потерянную жизнь... Так нелепо потерянную уже в самом конце, наверное, никогда не даст покоя... Эх, Кошка!.. Да и не закончилась эта история тогда, там, в этом вертолете... Было еще два мучительных месяца лечения. Сначала на базе Легиона на Корсике, а затем в Израиле, в знаменитом медицинском центре имени Ицхака Рабина – спасибо Баруху, который взял на себя половину оплаты... Были безрезультатные поиски работы, крохотная бедненькая съемная квартирка... И был тот ночной телефонный звонок...»

Сентябрь 1998 г.

...Звонок его мобильника был настойчив, и Андрею все же пришлось ответить:

– Два часа ночи, бля! – пробурчал он зло и надавил пальцем кнопку. – Слушаю!

– Господин Ферри? – проговорила трубка незнакомым женским голосом.

– Фуери! – рявкнул Андрей в ответ. – Сколько времени? И куда вы звоните? И какого хера вам не спится?

– Но!..

– Не знаю никакого Пери-Мери и знать не хочу! И вообще у меня не приемные часы, тетя!

Он хряпнул телефоном о прикроватную тумбочку и поплелся в крохотную душевую. Стояла почти сорокоградусная жара, и он подспудно был благодарен этой дуре, ошибшейся номером среди ночи, иначе он так и мучился бы от вязкой и липкой духоты в своей комнатушке и обливался бы до самого утра таким же притивно-липким потом. И фамилия Ферри ему ничего не сказала, хотя это и была его, лично его новая фамилия, о которой пока еще не было известно в Израиле, – маленький большой секрет...

– А-а! А-а-ха-а-ха!!! – покряхтел он под ледяными струями, физически ощущая, как охлаждается его тело и приходит облегчение. – Ка-а-йф!!!

Из душа его выдернул все тот же настойчивый телефонный звонок.

– Да! – рявкнул он, теперь уже разозлившись не на шутку.

– Кондор – Спайдеру! – проговорил телефон знакомым до боли голосом.

Уже и так охлажденного душем Андрея словно окатили ушатом холодной воды.

– На приеме... – пробормотал он.

– Это хорошо! – Андрей почти увидел, как улыбнулся генерал. – Как здоровье, сынок?

– Вы ведь знаете, как мое здоровье, если звоните мне в это время, месье генерал.

– Знаю. И еще знаю, что ты сидишь без работы в крохотной квартирке... Это так?

– Да, мон женераль... Вы правы!

– Твоя группа соскучилась без своего командира, Кондор...

– Как они, месье Жерарди?

– Уже все в строю... Скорпион получил за ту операцию чин лейтенанта и медаль «За воинскую доблесть»...

– Я рад за Франтишека... А остальные?

– Те же медали получили другие: Стар, Гранд, Джамп, Питон...

– А?

– Вайпер за полученное ранение и заслуги в ходе операции получил чин капрала и медаль «За мужество на поле боя» третьей степени, Гот – чин капрала и медаль «За мужество на поле боя» второй степени, за спасение командира.

– Правильно, мон женераль! Они молодцы и настоящие солдаты!..

– И еще, Кондор. – Генерал вздохнул. – Та девушка, Светлана Беликова...

Боль опять полоснула ножом по сердцу, и навалилась тоска.

– Она тоже награждена медалью «За мужество на поле боя» второй степени, посмертно... И внесена в Почетные списки легионеров... Ее родители теперь пожизненно будут получать ее пенсию как члены семьи погибшего легионера... Жаль, что у такой девушки не было детей...

– Она хотела родить мне ребенка...

– М-да... Судьба... Силами легиона мы через наше французское посольство в Украине поставили ей памятник. В городе Одессе, на Та-йи-ров-ском, так, кажется, кладбище.

– На Таировском... Спасибо...

– Тебе пора возвращаться, Кондор.

– Нет. Не могу!

– Ты должен, солдат! – Генерал заговорил жестче. – Лейтенант Дворжецки переведен на должность инструктора по спецоперациям, а его боевая группа, группа Скорпиона, теперь стала группой сержанта Ферри.

– Капрала, мон женераль.

– Капрал Ален Ферри, позывной Кондор, за проявленное мужество в ходе операции по освобождению заложников и за успешное ее проведение повышен до чина сержанта и награжден медалью «Ордена Святого Георга с мечами». Поздравляю, сынок, – это очень высокая награда, и получают ее единицы. Я получил ее после семнадцати лет службы в легионе, будучи в чине полковника... Ты мне нужен, Кондор! И хватит распускать розовые сопли – ты же солдат, а на войне бывают потери...

– Я не могу, Паук... Я не вернусь...

– Вернешься, сынок. Я знаю!.. Ты такой же, как я, Кондор! Я тоже всю жизнь проклинаю войну – и всю жизнь к ней возвращаюсь... Ты не можешь без армии, а армия не может без таких, как ты, сержант... И ты знаешь, что я прав! Даю тебе еще месяц, Кондор! Конец связи! – В трубке пошли сигналы отбоя – генерал отключился.

Да! «Гусь Жерарди», этот старый вояка, был прав – Андрей не мог без армии! Он просто не знал, чем себя занять в чужой и чуждой ему стране... Ровно через месяц сержант Ферри вновь появился на центральном КПП в маленьком французском городишке Абажель...

...«И опять тебя понесло по военным кочкам, Андрюха. И не остановиться было, не выскочить – „попала собака в колесо – пищи, но беги“... Прав был Спайдер тогда, и спасибо ему! Если бы не тот ночной телефонный звонок, кто знает, что бы со мной было! Я тогда уже почти дошел до того, чтобы наложить на себя руки, думал, что меня забыли и бросили... Легион никого не бросает – этого я тогда еще не знал... А Кошка... Я помню ее до сих пор, эту удивительную девушку... И каждый раз, когда буду попадать в Одессу, буду приходить на Таировское кладбище к ней в гости – 3-й участок, 6-я линия, место номер 1302 – и говорить: „Привет, Коша!“... Потому что нельзя иначе! Потому что благодаря ей, наверное, я все еще живу! И помню!!! Потому что от ушедших от нас людей только и остается, что светлая память о них!..»

Андрей задумался ненадолго.

«...Вот теперь все!.. Закончилась нигерийская эпопея... Как говорят на Востоке: „Слабые остаются, а сильные идут дальше“! Что ж, будем жить и идти дальше».

Примечания

1

События, описанные автором в книге «Филин. Сделать невозможное».

2

«Старший офицерский состав» – от майора до полковника. Для тех, кто не знаком с армейской иерархией: «младший офицерский состав» – один просвет на погонах – от лейтенанта до капитана (были и такие «вечные капитаны», которые могли дать фору в оценке тактической обстановки любому генералу), и «высший оф. состав» – от генерал-майора и дальше, до бесконечности... (От автора.)

3

«Дважды» капитаном он был еще там, в отряде. (Книга «Филин. Сделать невозможное». – От автора.)

4

Андрей – древнегреческое имя, обозначающее в каком-то там переводе «мужественный». (От автора.)

5

Книга «Филин. Сделать невозможное». (От автора.)

6

«Гюйс» – это вообще-то военно-морской термин, означающий «вымпел корабля». Но!.. Им широко пользовались и в различных спецназах Советской армии. (Как и многими другими... Ну, к примеру: «кубрик» – взводная казарма, «палуба» – казарменный коридор, «баночка» – прикроватная тумбочка, «лагуна» – кастрюля, выдаваемая армейскими поварами из расчета на 10 человек, «чумичка» – половник, прилагаемый к лагуне, и т. д.)... Как и когда это пришло из морфлота в спецназ, уже не помнит, наверное, никто, но!.. Морпехи свой шеврон (кстати, в виде круга, обшитого по «борту» красным шелком, в отличие от всех остальных в ВС СССР, имевших форму щита с желтой окантовкой) – желтый якорек на черном фоне, нашитый на левом рукаве своего «камуфляжа», – называли, да и называют до сих пор, именно так – гюйс («флаг корабля»)!.. Наверное, именно от них, от ихтиандров армейских, это понятие и попало в сухопутный спецназ... Кто знает?.. Но факт остается фактом! Шеврон называли гюйсом... А у Андрея он был выколот на плече... Как и у всех краповых, сумевших получить берет, – это было знаком причастности к армейской элите. (От автора.)

7

И никогда не верь, дорогой мой Читатель, в пресловутое «кавказское гостеприимство» – это миф, а чаще просто блеф и показуха! Кавказ – дело еще более тонкое, чем Восток... Там на равнинных жителей смотрят свысока и принимают по-кавказски только тех, от кого им что-то нужно, «нужных людей», одним словом. «Толстый кошелек», например, или, скажем, офицер, командир ближайшего блокпоста... А пусть попробует к ним обратиться простой «левый» солдатик... Или молодая и, не дай ей бог, симпатичная «белая» девушка... Вот они-то и прочувствуют в полной мере это гостеприимство!.. А в родной Хохляндии приветят любого, если только он не смахивает на беглого зэка... А уж если такой человечек еще и гутарить может по-свойски, да юморок (тонкий, украинский, куда там до него английскому, опять же пресловутому) понимает... Так тогда и «все девки его»! Без вариантов!!! И накормят до отвала, и напоят до поросячьего визгу. И спать определят... Рядом с пышущим жаром молодым телом... Чтобы не замерз, не дай бог... (От автора).

8

Разведдиверсионная группа. (От автора.)

9

Американский стаффордшир-терьер – порода, выведенная специально для собачьих боев. (От автора.)

10

События, описанные в книге «Филин. Сделать невозможное». (От автора.)

11

Там же... Да прочтите же уже ее, иначе половина книги уйдет на пояснения, а сказать и без того хочется так много!

12

Это состояние тяжело объяснить даже спортсмену-профессионалу, хотя они точно знают, что такое спортивный транс... Ну, если очень сильно упростить, то это некое состояние психики, когда тебе все по фигу и в голове пульсирует одна мысль – «Победить!»... И не важно, какими средствами и какой ценой – часто бывало, что смерть, твоя смерть(!), тоже приносит победу, – важен результат... Непонятно и сложно? Ну, уж простите – другого пояснения нет... Пацаны, прошедшие войну, понимают, о чем речь. Это состояние, когда ты готов ко всему, но нацелен только на победу! Беда в том, что очень многие это состояние не могут контролировать – они, опаленные войнами, так и остаются на всю жизнь в боевом трансе... Да так и продолжают всю жизнь воевать с ветряными мельницами...

13

Очень известный человек, не хочется называть его имя – те, кто любили и болели за наших боксеров, наверняка знают, о ком идет речь... Он, если уж быть до конца откровенным, тогда еще мог бы выступать и выступать, но... Тридцатник для бокса – это уже старик (так считали «мудрые» тренеры)... А человек обиделся и пошел «своей дорогой»... С Кабаном они не ужились, и он уехал в родной Днепропетровск. И даже был одно время Папой Города! Пока не погиб в своем взорванном «шестисотом»... (От автора).

14

Условно-досрочное освобождение. (От автора.)

15

Внутри этих шариков находятся тарелочки-колокольчики, которые издают нежный, мелодичный звон, если их правильно крутить на ладони. Видели такое в кино? Когда какой-нибудь китайский монах – мастер ушу, или тай-цзи-цюань, или еще чего-то, медитирует, сидя в позе лотоса и прокручивая на ладони три шарика... Можете поверить автору на слово – это огромное мастерство! Потому что «петь» шарики начинают только тогда, когда на большой скорости бегут друг за другом по часовой стрелке, не соприкасаясь при этом!.. Представляете, какой ловкости и крепости должны быть пальцы и запястье, чтобы проделывать это часами, если учесть, что каждый такой шарик весит около 100—150 граммов. Сказать по правде, Филин умел крутить «правильно» только два шарика... (От автора).

16

События, описанные в первой книге о нашем герое «Филин. Сделать невозможное». (От автора.)

17

«Ворота в долину» (иврит).

18

Все это уже описано в первой книге. Помнишь уже ее название?

19

Подожди, подожди, мой дорогой! Еще несколько минут, и мы будем в приемном покое! Будет порядок! Все будет в порядке! Не бойся! (иврит).

20

Расхожая израильская фраза. Алия – восхождение (иврит). Т. е. евреи не эмигрируют, а «совершают восхождение к историческим корням». (От автора.)

21

Это уже другая история. Вернее, веха в жизни нашего героя. И ты узнаешь ее немного позже. А пока... Пока все по порядку, чтобы не возникало путаницы – ведь мы знакомимся, хоть и знакомы уже по первой книге, с неугомонным, неоднозначным, воинствующим максималистом, ценящим превыше всего верность, честность и честь... Потерпи немного, и ты все узнаешь.

22

Гой – не еврей (идиш).

23

Для тех, кто не застал те времена, – Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности. (От автора.)

24

«Милиционер» на воровской фене. Но... ОСН «Витязь» относился к «Велосипедным войскам», в смысле к Внутренним, т. е. к МВД. А для определенной братии это разницы не имело – «ментяра» или «мусор»... А если учесть, что в СССР отсидело в разное время около 40 процентов мужиков, то – вот вам и отношение к такому спецназу... Обидно!.. (От автора).

25

В воровском мире существуют четыре масти, как в картах, только козырной, истинно воровской, считается «треф» (крест – с воровской фени – вор). Зэки «воровской» масти не имеют права работать – вор живет только с того, что украл. Вором в законе может стать только тот, кто никогда не работал, не служил в армии и вообще ничем не «помог» властям. Они полностью ее отрицают! Отсюда и «отрицалово». А узнать таких просто – на плечах и на коленях они накалывают восьмиконечные звезды на манер «розы ветров». А означает это – «никогда не встану на колени» и «эти руки никогда не будут трудиться». (От автора.)

26

Смотрящий – некая сложная субстанция сродни секретарю обкома. Этот «человек» может и не быть законником, но!.. Отвечает он перед воровской сходкой за все, что происходит в «подответственной ему территории»... Он обязан иметь непререкаемый авторитет и быть «козырной» масти. Бывали случаи, что в зоне оставляли смотрящим козырного фраера, если на тот момент (редкий случай, но бывало) не сидел ни один законник. Или в небольшом городе... (От автора.)

27

Абсолютное, неприкрытое оскорбление по понятиям «синей» братии. В их понимании хвост имеет только одна птица – петух. Ну а уж «петух» – это... (От автора.)

28

Партачка – тюремная наколка не воровской масти (воровская феня).

29

Кича – тюрьма (воровская феня).

30

Жало – нож. В данном случае выкидной (воровская феня).

31

«Специальный армейский курс ножевого боя». Автор позволит себе открыть страшную военную тайну – приемы САКОНБа засекречены до сих пор, даже от общевойсковиков и всей остальной служивой братии – это привилегия «Альфы», реанимированного из небытия «Вымпела» и «Витязя».

32

Сука – помогающий тюремной администрации (воровская феня).

33

Козел – стукач (воровская феня).

34

Крыса – ворующий у своих же «собратьев» (воровская феня).

35

Буркалы, шнифты и т. д. – глаза (воровская феня).

36

Ульпан – школа обучения языку (иврит).

37

Багрут – документ о среднем образовании, что-то типа нашего аттестата (иврит).

38

Хотя если уж быть до конца точным, то Филин знал, вернее, владел многими языками на разговорном уровне, что, безусловно, было ему мощным подспорьем много позже, во Французском легионе. Молдавский язык ему достался с самого детства от отца (а следовательно, румынский и отчасти итальянский). Украинский от матери (и не просто разговорный). Украинский язык и литературу он долго и упорно изучал в школе, всю классику прочел впервые именно на этом языке (А. Дюма, М. Дрюон, даже Джованни Боккаччо (!) и Ги де Мопассан – времена знаменитого дефицита, когда в обмен на макулатуру получали книги). А тут уже и до польского языка недалеко было, а позже болгарского и чешского – славянские языки, одна группа. В «Витязе», в плане подготовки – фарси. Ну и там же, но уже в виде развлечения, довольно сносно научился общаться на латышском с Маргусом Сели, его незаменимым Гансом (а это уже и немецкий язык, хоть и на слабом уровне). Итого, не считая иврита, когда Филин попал в городишко Абажель, что на юге Франции, весной 1998 года, у него был небольшой багаж в 11 языков, не считая родного, русского...

39

Олехадаш – новоприбывший, а олим хадашим, соответственно, – новоприбывшие (иврит).

40

Что ты думаешь, Андрей? Скажи нам! Кто прав в нашем разговоре? Ты понимаешь вообще, что я тебя спросил? (иврит).

41

Какие же ослы приезжают к нам в Израиль!!! Иди, иди работать, осел! (иврит).

42

Переведи этому человеку, что это место его работы! До конца сегодняшнего дня он должен здесь закончить! Уборка на всем этаже! Скажи ему, что он ответственный за порядок! Хорошо? (иврит).

43

Понял, Андрей? Начинай работать! У нас нет времени! (иврит).

44

Орден «За службу Родине в Вооруженных силах СССР» имел 3 степени и был сугубо офицерским. И вручался достойным гораздо реже, чем Золотая Звезда Героя Советского Союза! И привилегии имел не меньшие. Достаточно сказать, что за всю историю существования этого ордена полным его кавалером, т. е. всех трех степеней, стали только 2 человека(!) – подполковник-сапер и майор-вертолетчик! «Знамя» Орден «Боевого Красного Знамени». (От автора).

45

Медаль «За отвагу». Ее еще в армейских кругах называли МЗО. (От автора.)

46

Каждый курс училища носил нашитые на левом рукаве формы «годички». Количество их соответствовало годам, проведенным в стенах училища, т. е. курсам. 1-й курс – одна «сопля»; 2-й, соответственно, – две, «младшие» (по соответствию со званием «младший сержант»); 3-й – три, «почти» (в смысле «Почти готовые офицеры»); 4-й – четыре, «Кабаны» (Это вообще сложно. Тут только звуковые ассоциации. Лейтенанта в войсках называли «летеха» или просто – «леха». Любой деревенский знает, что леха – это свиноматка, по-матерински заботящаяся о своих детях, поросятах. Но! Так как советский офицер не может быть свиньей по определению, то тогда он может быть только кабаном. Отсюда и «Кабан»). (От автора).

47

Стропорез – специальный нож, режущая кромка которого похожа на пилу по металлу. Простым ножом толстенный брезент парашютной лямки перерезать очень сложно и долго, а в воздухе практически невозможно – не успеешь. (От автора.)

48

«СВД» – снайперская винтовка Драгунова. (От автора.)

49

Шурави – друг на фарси. (От автора.)

50

Бача – мальчик, юноша (фарси).

51

Милуим – переподготовка (иврит).

52

ШАБАК – Служба национальной безопасности Израиля. Полный аналог нашего КГБ в лучшие его годы, когда в нем были сосредоточены все службы: разведка, контрразведка, охрана высших лиц государства, надзор за армией, прокуратурой и МВД и т. д. (От автора.)

53

День рождения Синички, Танюшки Бискис. Все это вы уже должны знать из книги «Филин. Сделать невозможное». (От автора.)

54

Даркон – так называется израильский загранпаспорт. (От автора.)

55

«Летящий Меч», израильский спецназ. (От автора).

56

Все события описаны в книге «Филин. Сделать невозможное». (От автора).

57

Это был позывной диверсионного отряда «Сова» еще тогда, в 91-м, в Карабахе. А с прапорщиком Вадимом Гориком, Горе, Филин познакомился еще раньше, в 88-м, в Афгане – события, описанные в книге «Филин. Сделать невозможное». (От автора.)

58

Дециметровую длину своей запасной, с тех времен, радиоволны они могли назвать в любом состоянии.

59

Ирбис – снежный барс (таджикский).

60

Абсолютно нормальная израильская практика – подвижники сионизма селятся в заведомо диких, труднодоступных местах, где живут арабы, затем там располагается военная база, для защиты, так сказать, мирных граждан Израиля, и это уже подохранная территория. А поселенцы идут дальше, поощряемые государственной политикой... Так были заселены Голанские высоты, Иудея и Самария. (От автора.)

61

Довольно сложно объяснить, что же это такое... Некая система движений, позволяющая уклониться, то бишь не позволить попасть в себя стреляющему снайперу... Сказка? А спросите у людей, умеющих «качать маятник», правда ли это... (От автора.)

62

Без этого пояснения обойтись невозможно. Во Французской армии существуют всего две ипостаси военных: рядовые и офицеры. Все, кто получил, а точнее, заслужил звание, – это уже офицерский состав. И лишь одно звание «капрал» является промежуточным – что-то типа наших прапорщиков. Ну а кто такие прапорщики? Правильно! Это либо начальники складов и каптенармусы, либо инструктора различных военных дисциплин. То есть для «новобранца» капрал – это и папа, и мама, и царь, и бог, и непосредственный начальник! (От автора.)

63

БМД – боевая машина десанта. Гусеничная...

64

Это значит – батальон разведки. Эти парни, служившие в этой разведке, по-настоящему подставляли свои головы. Всегда! Они всегда были на самом пике... (От автора.)

65

Бытует досужее мнение, что Белые Береты – это некий легионовский суперспецназ. Это неверно в корне! Эти парни к легиону не имеют совершенно никакого отношения. Белые Береты – действительно подразделение спецназа, но Французской национальной гвардии. Что-то сродни английским «SAS» (Special Air Service) или нашим бригадам спецназа ВДВ. Легионеры носят на голове берет черного цвета, а «Дикие гуси» – зеленого. И только очень немногие, избранные, как генерал Жерарди, например, удостаиваются чести носить ярко-красный берет. В общем... Краповый – он и в легионе Краповый... (От автора.)

66

Черноморское морское пароходство. (От автора.)

67

Хотя, если честно, то этот «подарок» они ощутили немного позже, когда пришлось все же в эти горы лезть. (Прим. автора.)

68

Высота вулкана Камерун составляет 4070 метров. (От автора.)

69

Начиная с этого момента автор, избегая путаницы, будет именовать нашего Филина, за исключением редких моментов, так, как это соответствует хронологии событий, – Аленом Ферри либо Кондором (это оперативное имя так и укрепилось за Андреем на долгие годы). (Прим. автора.)

70

«Зодиак»... Абсолютно легендарная лодка! Где и когда придумали «Зодиак», сейчас, наверное, не помнит никто – его прототипы теперь делают во всем мире, но все же кажется, что «родителями» были именно французы. Это легкий надувной катер со специальным, практически бесшумным, но тем не менее мощным мотором «Mercury» или, в современных версиях, водометом, который может нести на своем борту до восьми человек. И не просто человек, а бойцов спецподразделения со всей их экипировкой и вооружением! А это что-то около тонны веса... Именно за эти универсально-уникальные качества «Зодиак» и используется практически всеми армиями мира, у которых есть части морского спецназа или боевых пловцов... (От автора.)

71

Так во всем мире называют контингенты Миротворческих сил ООН, вводимых в «горячие точки» по решению совета этой Организации. (От автора.)

72

Рюкзак десантный, давно и повсеместно используемый в ВДВ. (От автора.)

73

Видимо, стоит пояснить и это понятие... Канонерка, или канонерская лодка, – это некое гражданское судно, которое было некогда рекрутировано на военную службу и переоборудовано и приспособлено для выполнения боевых задач. Вооружались они, как правило, несколькими крупнокалиберными пулеметами и двумя легкими, иногда и скорострельными, зенитными пушками на баке и корме, чего не было на обычных военных катерах. Отсюда и название: канонир – это старое название артиллериста. Эти «лапти» были намного более беззащитны – откуда на них броня? Да и корпус-то по большей части деревянный! Но!.. Они же и были более грозны, чем обычные патрули, – более мощное вооружение и почти два взвода морской пехоты, вернее, речной... (От автора.)

74

«Д-30» – гаубица, имевшая благодаря своим трем станинам сектор обстрела в 360 градусов и калибр в 120 мэмэ – едва ли не самая серьезная «пукалка» для афганских моджахедов, после «Града», естественно. (Автор надеется, что уж эти-то ТТХ не являются теперь секретом ни для кого.)

75

Нет ничего хуже обывательского, приватного понимания слов иностранного происхождения. Это французское слово абсолютно не означает «компромат» или что-либо в этом роде. Досье – личное дело. И не более того! (От автора.)

76

«Московской общагой» в узких кругах называли Московское высшее общевойсковое командное училище. Уж пусть простят мне великодушно ее выпускники – не помню, каких там орденов и чьего имени, но эти пенаты всегда считались старейшими, элитнейшими, дававшими большой и славный путь в армейскую жизнь. (От автора.)

77

Иконостасом в Русской армии испокон веку называли воинские награды. (От автора.)

78

Гад по-польски– змея. Гадуш, соответственно, – змеиный. (От автора.)

79

Хлопак – это что-то похожее на наше «пацан». Произнеся это слово, Кондор «помазал бальзам на польское сердце», как говорят в Одессе. (От автора.)

80

Здесь, видимо, необходимо оговориться, что каждый из членов группы Кондора и Скорпиона был снабжен радиостанцией – это стандартная экипировка всех легионеров, выполняющих подобные операции. Американская «Motorola» создала для армии (а особенно для спецподразделений) легкую (всего-то 250 граммов), мощную (с радиусом устойчивой связи до 20 километров) и надежную (водонепроницаемую и практически абсолютно противоударную) радиостанцию «Falkon». Ей и сейчас пользуются американские «Морские котики» и английские SAS (Special Air Service – это что-то типа «Зеленых Беретов» или наших отрядов спецназа). А еще в арсенале групп были две радиостанции помощнее, со спутниковой связью – «Eagte». Очень приличная машинка – размером с обычную книгу, она весила всего-то 650 граммов, но давала надежную связь с любой точкой земного шарика! Ну и, естественно, непромокаемо-непотопляемая... Легион, надо отдать должное, заботился о своих солдатах... (От автора.)

81

«Аквариумом», в узких военных кругах, называли ГРУ (Главное разведуправление МО СССР). «Водолазы» – бойцы отрядов спецназа ГРУ (или «волкодавы»). 116-й спецотряд ГРУ – один из самых легендарных в Афгане, а в его рядах служил капитан-орденоносец, сын одного из самых известных азербайджанских композиторов хрущевско-брежневской эпохи (кто знает – тот поймет, о ком идет речь). Это были настоящие профессионалы своего ратного дела. (От автора.)

82

ПОБ-30 – палатка общевойсковая брезентовая на 30 человек. С одним центральным шестом и четырьмя по углам, на манер шатра (очень уж похожа). Были еще и ПОБ-60 – эти в два раза больше. Или ПШБ – эта уже «штабная», такая же, как и ПОБ-30, но с брезентовым предбанником. Кстати! ПОБ-30 очень часто использовались как полигонные бани. Короче – штука весьма универсальная. (От автора.)

83

Станция была хоть и древняя, но не симплексная, а уже дуплексная, и они могли говорить так же, как и по обычному телефону. (От автора.)

84

Хоп – с тюркского (карабахское наследие) что-то среднее между «заметано» и «договорились». (От автора.)

85

Генерал Жан-Пьер Жерарди с незапамятных времен носил имя Spider – то бишь Паук. (От автора.)

86

Кодированное сообщение из связки в три и более чисел, несущее огромное количество информации. (От автора.)

87

Тут, видимо, необходимо более детальное пояснение... «Аквариум», то бишь Главное разведуправление МО СССР (ГРУ), всегда конкурировал с Первым главным управлением КГБ (ПГУ), а впоследствии и с СВР (Служба внешней разведки РФ), примерно так же, как в США конкурируют ЦРУ и АНБ. И это была и есть элита, «белая кость», государство в государстве – «Аквариум» в МО, ПГУ в КГБ. (Неслучайно СВР сейчас совершенно отдельная служба, подчиняющаяся непосредственно президенту.) И понятное дело, что у двух таких серьезнейших служб, занимающихся разведдеятельностью за рубежом, есть и резидентура, и отряды специального назначения, выполняющие «силовые» акции в «пиковых» ситуациях. В КГБ, а теперь в ФСБ, – ОСН «Вымпел», бывший «Зенит» до 1980 года (кстати, в декабре 1979 в Афгане дворец президента Амина брал еще «Зенит») или тот же отряд «А» (в народе «Альфа», хотя первоначально это означало – «Антитеррор»), да и созданный непосредственно для Афгана ОСН КГБ СССР «Каскад» (известные всем «афганцам» и заслуженно уважаемые «каскадеры»). У ГРУ тоже были свои спецы, не менее профессиональные, которых и называли «водолазами», а иногда «волкодавами». А уж тех, кто трудился «на холоде» годами, называли «крабами». Вот и ныряли «водолазы» доставать «краба», если у того сложилась «жизненноневыносимая» ситуация... Да и не только за ними – иногда и за «жемчужинами»... (От автора.)

88

Всем внимание! Готовность десять минут! (англ.)

89

– Смотреть на реку! (англ.)

90

– Стар и Джамп – тылы! (англ.)

91

– Гот – к людям на катер! (англ.)

92

Английский «Thompson» и чешский «Skorpion» – отличное стрелковое оружие ближнего боя. 9-миллиметровые пистолет-пулеметы, предназначенные в своих странах для вооружения спецподразделений, что-то типа наших «Клин» или «Кипарис». Стали, к сожалению, излюбленным оружием террористов, как и израильский «узи». (От автора.)

93

Инфракрасный прицел ночного видения. (От автора.)

94

Хотя если быть справедливым, то о таком способе передвижения знают и военные-то далеко не все. Разведчик-диверсант ходит совершенно особенно! Настолько особенно, что в большом городе, в толпе народа, всегда узнавался Филином и такими, как он... Шаг, как у лыжника, скользящий, на носок. А перед самой землей стопа самопроизвольно делает небольшие махи влево-вправо. Странно? А ничего странного! Скользить – значит, не сломать стебли травы, а только примять их к земле. А примятая, но не сломанная травка поднимается через два часа, и... Нет следов! А дергающиеся стопы – отбросить подошвой сухостой, который может хрустнуть под ногой в самый неподходящий момент. Вот и вся хитрость «тихого шага в лесу»... (От автора.)

95

Здравствуй, девушка-красавица! (испан.).

96

Только через четыре года майор Дворжецки (Скорпион), его друг и начальник, признался лейтенанту Ферри, что никогда не решился бы ослушаться приказа «гуся Жерарди» – это раз, а во-вторых, никогда добровольно не ввязался бы в ту авантюру, да еще и подчиненных, пожелавших бы что-то в этом роде, наказал бы примерно только за мысли, потому что не камикадзе-фанатик. (Прим. автора.)

97

«Божественный ветер» – это японское понятие, имеющее всемирно известное значение... Хубилай, внук Чингисхана, в 1274 году направил к берегам Страны восходящего солнца свои боевые корабли, но планы монголов были сорваны страшнейшим тайфуном, который, словно щепки, разметал непобедимые флотилии. Через семь лет Хубилай повторил свою попытку, но история повторилась снова. Религиозные японцы посчитали, что здесь не обошлось без вмешательства свыше, и назвали спасительные штормы «ками кадзе»... Ну а уж это-то слово «камикадзе» известно всем! «Божественный ветер»... (От автора.)

98

В военном деле существует великое множество условных обозначений и понятий. К таковым относится и ориентирование на местности, как и ориентировка командира. Эта геометрическая система известна со времен Великой Отечественной всем ратным людям, которые так или иначе связаны с системой координат – разведчики, танкисты-артиллеристы, снайперы, моряки и т. д. И уж, конечно же, офицеры. Все предельно просто. Помните, как в геометрии исчисляются градусы наклона? Вот! Здесь все то же самое. Почти... Исчисление градусов идет по часовой стрелке. За 0 принимают либо какой-то ориентир, либо, если такового нет, направление движения (ну, или север по «розе ветров», если отсчет идет строго по карте)... «Триста» – это северо-запад, или влево на 60 градусов от направления. Правда, просто? А еще проще, когда для обозначения направления используют непосредственно часовой циферблат. Тогда «на триста» было бы «на 22 часа». Но этот способ менее точен, а потому реже используется в спецназе. (От автора.)

99

Эта глава – маленькое, почти зоологическое, отступление от основного повествования – сделано для того, чтобы ты, уважаемый читатель, проникся всей той глубиной опасности, которая подстерегает лопоухого туриста, решившего, что Африка – это пригородный парк развлечений. (От автора.)

100

В смысле 100 процентов.

101

По типу движения тела гусеницы – подтягивая все тело волной. Здесь имелось в виду, что расстояние от одного до другого не более 50 метров. Прикрываемый бежит или ползет 100 метров, затем становится прикрывающим, пока его напарник совершает те же телодвижения. (От автора.)

102

Армейский сленг. СОЧ – самовольное оставление части. «Уехал в Сочи»... Что уж тут непонятного? (От автора.)

103

Смерть – это еще не конец. (англ.)

104

«Хрущоба» – панельная пятиэтажка постройки времен правления Хрущева Н.С. – это должны знать многие. Стандартная жилая площадь двухкомнатной квартиры в такой «хрущобе» была 33,8 кв. метра – это тоже известно. Задира нашел площадку размерами как минимум пять на шесть метров. Хороший плацдарм, надо сказать, перед последующим штурмом стены. (От автора.)

105

Я слышал от нашей девушки, капитан, что тебе нужен кто-нибудь, кто профессиональный альпинист и служил в армии. Я могу тебе чем-то помочь? (иврит).

106

Ба арец – на землю (дословный перевод с иврита). Имеется в виду: «В Израиль?». (От автора.)

107

Читайте книгу «Филин. Сделать невозможное». (От автора.)

108

Простые, обычные части ВДВ такого себе, конечно же, не позволяли, даже ДШБР. Но были еще и другие – элита Войск Дяди Васи – бригады специального назначения (Кировоградская, к примеру, или Старокрымская, в которой и служил Клим Белоконь). Эти ребята уважали только отряд спецназа КГБ «Каскад» (этих терминаторов уважали вообще все!), и еще «аквариумистов». К Краповым же беретам «Витязя» они относились презрительно – барышни, мол, Красные Шапочки! Ну и витязевцы, соответственно, не оставались в долгу, «окрестив» парашютных спецов по цвету их беретов – «Голубые». И стычек с мордобоем на почве «Кто круче?» среди них было не счесть... (От автора.)

109

Привожу весь диалог дословно:

– Простите?

– ...

– Я могу разговаривать с тобой на иврите?

– Без проблем.

– Порядок... Я тут подумал... Ты же уже знаешь мою воинскую специальность, правильно?

– Да.

– Я хочу остаться на месте нашего подъема с оружием твоего немца. Я могу прикрыть дальнейший подъем всей группы.

– Ты понимаешь, что сказал мне сейчас? Потерял инстинкт самосохранения?

– Нет, командир! Не потерял... Просто хочу помочь хоть чем-то всем нам!

– Эта работа – работа профессиональных солдат!

– Я тоже был солдат! И тоже был профессионал!

– Еще скажи мне, что стрелял на 100 процентов!

– Не смейся! Я действительно стрелял очень хорошо – в мишени из «ста» делал «девяносто четыре-девяносто пять» на двести метров! Каждый выстрел в «яблочко»!

– У меня нет времени для шуток, господин!

– Я не смеюсь! Я так хочу – я хочу помочь!

– Хорошо... Я устал... Если хочешь – пусть будет так...

– Спасибо! Действительно, спасибо!!! (иврит).

110

Как?! Ты еще не знаешь, что такое «разведка боем»?! Это самый распространенный в военном деле тактический маневр – сымитировать атаку на позиции противника для того, чтобы вскрыть его скрытые, замаскированные точки, резервы, определить диспозицию и скорость ответного удара. И строить свои дальнейшие действия на основании этих данных... (От автора.)

111

Книга «Филин. Сделать невозможное». (От автора.)

112

Занимайся любовью, а не войной! (англ.)

113

В тебе еще любовь (англ.).

114

Это называется «штат психологической разгрузки»... На любой базе легиона, в любой точке шарика, где он базируется, есть реабилитационные карантинные центры, в которых такие группы, как группа Скорпиона или Кондора, проходят недельный курс медико-карантинной психореабилитации. Мудрено закручено, а? А все очень просто до безобразия – кроме сдачи анализов и психотестов (если у тебя обошлось без ранения, конечно), миловидные девушки, возрастом до 35, выбивают из твоих мозгов все новообразовавшиеся комплексы своими телами... И очень умело выбивают, надо сказать! По три раза на дню, как таблетки, – через час после приема пищи... Служба у них такая!.. И звания они получали за свою службу так же, как и другие легионеры, а то и быстрее – смотря по заслугам... Психология, мать ее!!! Смотришь, отодрал рядовой солдат «лейтенанта», а то и «капитана» по-конски, жестко и во все щели – и на душе полегчало, и не попрется он со своими мыслями к вышестоящему командованию... А бывало, что и подполковника, но эта привилегия была уже для командного состава – такие звания неумехам не давали... (От автора.)

115

«Сигарами» называют ручные гранатометы, типа наших «РПГ-7», или более новых, одноразовых «РПГ-24», «РПГ-26». Тут дело не в модификации, а в принципе: гранатомет – значит, «сигара». (От автора.)

Content

Андрей Негривода
Спецназ против пиратов

От автора

Сегодня на дворе 2004 год, осень...

Пролог 22 апреля 1995 г.

Часть первая

12 июня 2004 г. Израиль...00.40 ночи...

Аня 22 апреля 1995 г. Трамвайчик Одесса – Хайфа...

Сэр Майкл-Дан

22 апреля 1995 года. Там же, трамвайчик...

31 декабря 2004 г. 11.00... Канун Нового года

22 апреля 1995 г. Трамвайчик. Первая ночь...

Ее «большая тайна»

8 ноября 1995 г. Больница «Шаар а-Эмек». г. Афула. Израиль...

25 апреля 1995 г. – 8 ноября 1995 г. Израиль...

...8 ноября 1995 года...

10 мая 1997 г. – 8 марта 1998 г. «You’re in the army now!»

...30 октября. Ночь. 2.30

1 ноября...

Часть вторая «Дикие гуси»...

Весна 1998 г. Абажель...

Часть третья Кошка, или Нигерийское сафари...

Июнь 1998 г. Спасательная операция

Все тот же июнь 1998 г. Африканская «школа выживания»

17.50. Засада...

Все тот же июнь 1998 г. Встречи... Встречи... 19.40.

21 октября 2005 г.

«Прогулка в Неизвестность», или «Великое Противостояние»...

...20.40

...20.42...

...20.48...

...21.10

...21.30

...22.00

Все там же – июнь 1998. Нигерия, Африка... Скитания... Начало...

...23.25.

23.30... Военный совет

...5.45

13 декабря 2005 г. День апостола Андрея Первозванного. Москва...

Лето 1998. Спасательная операция. Нигерия... «...На северо-восток!»

19 января 2006 г. Москва. «Крещенские морозы»

Июль 1998. Африка. «На северо-восток!..»

...«Точка рандеву». Полдень. Спустя 72 часа

* * *

...10.10 утра, за пять километров от «точки рандеву»

The Death is not the end ...

19.50. Глубокие сумерки

21.30. Ночевка

3.17 утра

2 июля 1998 г. Африка. Нигерия «У кошки девять жизней»...

Тот же день... 19.55

20.20

Эпилог

21 июня 2006 г. Москва

Сентябрь 1998 г.

Примечания