Алексей Кав

Вера

*

— Я буду супер ниньдзя-черепашка! У меня сзади турбонадув и пулемет заместо руки! — захлебывался словами мальчик лет десяти. В руке он сжимал обломанный сук. Он взмахнул им и зловеще прокричал. — А это мой джедайский световой меч!

Дело происходило на центральной аллее городского парка. Солнце радостно сияло на небе, провожая последние деньки бабьего лета. Деревья качали пожелтевшими кронами, с тихим шелестом роняя листву.

— А у меня… А у меня… — во всю глотку кричал его друг, маленький и кругленький, как шарик для пинг-понга. — А я тогда буду терминатор!

Он скорчил жуткую гримасу. Для особой убедительности растянул веко на правом глазу.

— Глаз у меня такой горит красным, а рука будет удлиняться и тебя так — бум!

Рука терминатора хоть и не удлинилась, но бум произвела безотказно, прямо ниньдзе-черепашке с турбонаддувом по лбу. Тот задохнулся от возмущения. Терминатор счастливо взвизгнул и кинулся наутек.

— Ах ты так! Ты так! — бросился вдогонку ниньдзя-черепашка. — Тогда я буду зловещим убийцей терминаторов…

Оба мальчика вломились в ближайшие кусты, листва разлетелась в разные стороны желтыми брызгами. Их проводила взглядом маленькая хрупкая девушка. Она как раз шагала по аллее парка и предавалась мечтаниям, когда пареньки криками вернули ее на грешную землю. Девушку звали Вера. Смуглое почти детское личико, темные, слегка вьющиеся волосы оттеняли ее огромные карие глаза. Во всем ее облике чувствовалась нежность и доброта.

Вера покачала головой. То ли смеяться, то ли плакать от таких детишек. Хотя неудивительно! Сейчас на экранах телевизоров такое творится. Было бы странно, если у детей другие игры были. Играют в злых супер пупер убийц и страшил, вместо того, чтобы изображать героев добрых сказок ищущих справедливости. Раньше хоть в пограничников и нарушителей играли, в казаков-разбойников. И попробуй найди желающего быть разбойником! А сейчас?! Длинная очередь в бандиты, а милиционер вообще что-то ругательное и несерьезное…

Но в такой прекрасный денек не хотелось думать о плохом. И Вера пошла дальше. Хорошо нынче в парке! Странно даже! Пятница, а так тихо и спокойно. Вера вдохнула полной грудью напоенный осенними ароматами воздух. Не лес конечно, но что делать? Так просто из города не сбежишь. Крепко держит сетями обыденности.

Вера подняла глаза и увидела, как прямо на нее идут две молодые мамаши. Обе толкают перед собой коляски, беседуют о своем, о мамашином. Делятся впечатлениями. А моя уже гукать научилась! А моего и оставить нельзя, такой шустрый, сразу с кровати головой вниз! А моей щечки как у хомячка уже — так кушает, так кушает…

Вера остановилась, поглядела им вслед. В груди защемило. Вроде и боль, но сладкая, на губах застыла улыбка. А мамаши прошли рядом, даже не глянули. Конечно! Что им какая то Вера, когда у каждой в коляске по центру вселенной. И нет ничего важнее! Вера успела заметить в одной кроватке маленькое розовое личико. Сердце в груди восторженно замерло и забилось чаще. Маленький! Такой славненький! Вера шагнула следом. Руки потянулись к коляскам. Но наваждение тут же прошло, Вера тяжело вздохнула и зашагала по аллее дальше.

Эх, когда же наступят те времена, когда она сама сможет вот так же пройтись по аллее с коляской, в которой гукает маленький центр вселенной! Когда?! И чтобы рядом обязательно шел ОН! Самый надежный и заботливый человек в мире! Отец ребенка! Чтобы они шагали втроем, беседовали о чем-нибудь незначительном и упивались тихим счастьем. Ведь для счастья больше и не нужно ничего… Вера тяжело вздохнула.

Вдруг что-то изменилось. Словно чье-то внимание коснулось ее, будто кто-то хотел проникнуть в ее тайные мечты. Вера подняла глаза и наткнулась на пристальный взгляд серых глаз. Перед ней стоял молодой человек, лицо испуганное, немного удивленное, словно увидел то, что уже отчаялся найти. Вера вздрогнула, раскрыла рот, чтобы спросить — может помощь нужна — но парень резко отвернулся и поспешно шагнул на боковую тропинку. Вера поглядела ему вслед, улыбнулась. Паренек понравился. Лицо доброе, душевное! Словно тоже тоскует о несбыточном. Она вздохнула, оглянулась еще раз. Но аллею уже пуста. На кого, интересно, он так смотрел? Может спутал меня с кем? С любимой своей…

Листва тихо шелестит под туфельками, стражи-деревья приветливо кивают, как старой знакомой. Из головы не идет тот молодой человек! Вера попыталась представить его во всех подробностях, словно снова стояла и глядела в серые?.. точно, серые глаза.

Лицо у него было слегка испуганным и удивленным. Неужели я такая страшная? Вера вынула из сумочки зеркальце и принялась разглядывать себя. Губы подкрасила, прическа хоть и растрепалась, но это лишь красит. На всякий случай поправила. И с одеждой вроде все в порядке. Сегодня надела свою любимую клетчатую юбку и темно-малиновую осеннюю курточку. На шее на манер пионерского галстука повязан платочек… Наверняка паренек меня с кем-то перепутал. Вот и получилось, что сначала глядел словно на единственную на свете, а потом смутился. Потому и сбежал так быстро…

— Я олигарх, как Абрамович. У меня денег миллион! — знакомые мальчики выскочили внезапно.

— А у меня миллиард!

— А у меня! У меня… — олигарх аж захлебывался от желания сообщить свое достояние. — Триллион! Вот! Я всех девок куплю, и они мне будут на столе чихуахуа танцевать! Голые!

— Дурак! Когда голые танцуют — это называется стриптиз! — блеснул эрудицией его друг. — Это каждый дурак знает! Ха-ха-ха! Малолетка!

— А чего эт малолетка! — обиделся второй. — У меня вообще Саша Белый в друганах ходит! Он как бригаду приведет и весь твой миллиард заберет! Тебе по барабану настучит и за попу на елку подвесит…

— А у меня крыша хорошая!

— А у меня связи в ФСБ.

— А у меня депутаты подмазанные!

— А у мы с президентом в одном садике сидели…

— А я тебе щас стукну!.. — иссякли, наконец, аргументы у олигарха, и он назвал самый железный. Второй не стал дожидаться пока его еще и применят и кинулся наутек. Они опять скрылись в кустах.

Вера озадаченно остановилась. Когда у меня будут дети, ни за что не дам им глядеть телевизор. Куплю русских старых мультиков и фильмов и буду воспитывать исключительно на них. А то нынче дети про стриптиз узнают раньше, чем о колобки с красной шапочкой. А о Белоснежке и семи гномах, если и слыхали, то исключительно из порнокасет родителей.

Вера шагала и размышляла над этой больной темой. Приводила аргументы, дивилась, как люди не видят, не понимают. Наконец впереди среди кустов и деревьев мелькнуло черное. Парк огорожен высокой чугунной решеткой в виде острых копий обвитых стальным плющом. Здесь аллея кончалась, выходя на тихую улочку. Парк остался позади, деревья грустно кивали кронами — до свиданья, приходи еще. Обязательно приду — пообещала Вера. Она вышла из парка и зашагала вдоль забора.

Чуть поодаль от выхода вплотную к забору стояло дерево. Высокое, с толстыми ветвями оно давно уже переросло невысокую ограду, выглядывало любопытно — что там кроется во внешнем мире? В мире, где нет собратьев, а одна лишь каменная пустыня.

— Ну что, слабо тебе спрыгнуть? — услышала Вера знакомый голос. Она подняла глаза. Знакомые пареньки оседлали дерево. Вот непоседы, высоко забрались!

— А вот и не слабо!

— А слабо!

— Ты сам спрыгни, а потом говори!

— А вот и спрыгну!

— А вот и нет!

— А вот и да!

Паренек опасно свесился с дерева, схватился за решетку. Вера замерла — сейчас расшибется! Она хотела крикнуть — не смей — но страх сковал тело. Мальчик может испугаться и тогда… Паренек проворно перешагнул решетку и сиганул вниз. Вера замерла, испуганно сложив руки на груди. Звонко ударили об асфальт подошвы, мальчик подскочил, словно веселый мячик и закричал приятелю:

— Ага! Смог! Я смог! Так то!

— А я тоже смогу! — заявил его друг. Он ступил на перила. Вдруг нога соскользнула, Вера вскрикнула. Сейчас упадет на острые прутья. Но паренек оттолкнулся от ветки и перелететь через забор. Вот только курточка оказалась менее проворной, затрещала материя. Паренек и пикнуть не успел, как повис на заборе, смешно болтая ногами.

— Ааааа! — закричал он жалобно.

— Ааааа! — поддержал снизу друг. — Ты чего!? Зачем повис!?

— Меня что-то держит! Пустите! Аааа!

— Ха-ха! — тот, что снизу покатился со смеху. — Висит груша нельзя скушать! Пашка-грушка! Смотрите все!..

Паша задергался, силясь освободится, но куртка была сшита на совесть. Он захныкал. Его друг загнулся от хохота.

Вера поспешила на помощь, но не успела.

— Что у вас случилось?! — раздался мужской голос. Сердце замерло в груди, а потом зачастило. К мальчикам подходил тот самый молодой человек, который странно глядел на нее в парке. Лет 25, высокий стройный. Глаза серые, печальные. Настоящий герой из фильма. — Э-э, дружок! Я вижу, ты попался!

— Помогите дяденька! — задергался мальчик, попавший в плен.

— Не помогайте ему! — закричал другой. — Пусть так до завтра висит! Я за нашим классом сбегаю, вот потеха будет!

— Я тебе сбегаю за классом! — Паша попытался лягнуть своего друга, но не достал. — Я тогда Машке расскажу, кто у нее линейку стырил!

— Ах так!.. — его приятель возмущенно засопел. — Так не честно! А еще друг называется.

— А мне тут висеть честно?! — возмутился Пашка.

— Хорошо, хорошо! — шагнул к ним молодой человек. — Я помогу.

Он ступил на бордюр и подсадил паренька вверх. Тот сдернул курточку с прутьев. Юноша осторожно опустил его вниз.

— Зря вы его сняли! — прокричал его друг.

— Я тебе щас покажу! — завопил Пашка. Они сорвались с места, топот и крик затихли за поворотом.

Незнакомец глядел им в след и улыбался.

— Даже спасибо не сказал! — услышал он женский голос. Обернулся. К нему подходила Вера.

— «Спасибо» нынче не в моде! — улыбнулся молодой человек и тут же добавил. — Меня Виталик зовут, а вас?

— А меня Вера! — ответила Вера и отчего-то смутилась.

— А вы кто, Вера? — спросил Виталик. Он не отрываясь глядел на нее. Вере вспомнился тот взгляд в парке. Словно он нашел что-то давно потерянное, но нужное. Вера растерялась:

— Что значит кто?

— Ну-у… — Виталий помахал рукой, подыскивая нужные слова. — Я вот обычный ищущий человек. Бреду по жизни в поисках чуда. Люблю новых людей, особенно девушек. Особенно симпатичных, как вы…

— Да? — Вера оглядела его с ног до головы. Глаза! Какие потрясающие глубокие глаза! И улыбка! Добрая обаятельная улыбка. Ни у кого не видела такой улыбки и глаз. Вера улыбнулась в ответ. Где-то глубоко-глубоко внутри шевельнулось что-то, затрепетало, разливаясь странным теплом!

— А я уже нашедшая. По крайне мере Путь. — сказала она.

— Найти путь легко, важно найти попутчика, что разделит с тобой тяготы трудной дороги. — хитро прищурился Виталий.

— Мой путь не каждому по силам! — скопировала его прищур Вера.

— А я не каждый! — заявил он. — Может заглянем во-он в то летнее кафе и обсудим наши дороги? Ведь не зря же Бог соприкоснул их! Кто знает, может дальше им идти вместе?

— Бог? — встрепенулась Вера. — Вы верующий?

— Ну! Гм! — растерялся Виталий. — Крещеный!

— Понятно! — Вера вздохнула.

— А я за вами следил! — вдруг признался Виталий. Мимолетная грусть Веры тут же исчезла, глаза удивленно заблестели.

— Следили?! За мной?!

— Да! Уж простите меня. — смущенно улыбнулся Виталий. — Я заметил вас на том конце парка и признаюсь, словно кольнуло что-то. Прямо в сердце! С тех пор так и крадусь сзади. А один раз даже набрался храбрости и забежал вперед, чтобы пройти навстречу.

— Да вы что?! — рассмеялась Вера. — Так подошли бы и познакомились!

— Это же решиться нужно! — смутился Виталий. Вся уверенность разом слетела с него. Вере показалось на мгновение, что она может видеть его таким, каков он есть. Без маски, которые все мы выдумываем и носим не снимая. Словно заглянула в саму душу. Но это наваждение длилось одно мгновение. Виталик взял себя в руки и сказал. — Если бы не этот повисший дурачок, я бы не решился. Тихонько проводил вас до дому или остановки… А так вы первая заговорили… Я словно в омут с головой… И вот теперь…

Он смущенно замолк. Вера заглянула в серые глубокие глаза. Они мерцали надеждой. Вера помедлила чуть-чуть. Никогда не общалась с незнакомыми людьми, а тем более не ходила с ними по кабакам. Но с другой стороны летнее кафе — это не кабак. Она посмотрела ему в глаза. Виталик глядел почти жалобно. Разве можно отказать, когда на тебя так смотрят?..

— Ну хорошо! Где вы говорите здесь кафе?.. — проговорила она и была награждена. Его лицо вспыхнуло, словно восток на рассвете. Ей показалось, что он сейчас запрыгает как счастливый щенок. Но Виталик взял себя в руки.

— Совсем недалеко! — поспешно сказал он. — Сейчас!.. Идите за мной!.. Я вам покажу…

Летнее кафе оказалось совсем рядом. Вера не раз проходила в ста шагах, но ни разу сюда не заглядывала. Да и какой смысл одной! Сюда нужно приходить шумной компанией или вдвоем. Одиночество же Вера предпочитала коротать в прогулках по парку.

Теперь она вблизи смогла увидеть большую пеструю палатку, вокруг которой рассыпалось несколько столиков. Над ними торчали зонтики с логотипом кока-колы. Вера грустно вздохнула. Опять эта зарубежная химия. Отчего не кто не делает зонтики Буратино или Дюшес?

— А я не разу здесь не была! — призналась Вера, оглядываясь кругом. За одним столиком сидят трое мужчин. На столе пиво, пакетики с орешками и фисташками. Молодая парочка тихонечко секретничает за вторым. В палатке за прилавком сидит улыбающаяся продавщица. Солнце весело искрится на стекле холодильника для мороженого. Ветер хлопает матерчатыми боками палатки.

— Всегда что-то делаем в первый раз! — улыбнулся Виталий. Вера замерла — какая милая ямочка на щеке! Так и хочется глядеть на эти губы и умолять — пожалуйста, улыбнись еще раз. Словно наваждение какое…

Вера моргнула и нахмурилась. Что со мной? Нашла чему дивиться — ямочка на щеке. Эка невидаль!

Виталик тем временем обернулся к ней:

— Что бы вы хотели? Я угощаю!

— Да я сама… — воскликнула Вера. — Зачем вам на меня тратится!

— Нет, нет, нет! — безапелляционно заявил Виталик. Он глядел на нее серыми добрыми глазами и улыбался. Вера вновь смогла полюбоваться потрясающей ямочкой на щеке. Виталик объяснил. — Я вас пригласил, стало быть мне и угощать! Выбирайте!

— Хорошо! — сдалась она. Как можно отказать, когда на тебя так смотрят? — Мне мороженое и апельсиновый сок!

Виталик поглядел на нее, перевел взгляд на стойку с пивом. Хотел что-то сказать, но потом передумал.

— Хорошо! Девушка, мороженое и апельсиновый сок!.. — сказал он выкладывая деньги. — Два апельсиновых сока!

— Два сока?! — удивленно поглядела на него Вера. — А почему вы не берете пиво… Вон стоит!

— А я решил поддержать вас! — он опять улыбнулся, и Вера снова засмотрелась на него. Тут же нахмурилась. Вера, возьми себя в руки!

Они взяли мороженое и сок и огляделись.

— Давайте сядем туда! — указал стаканчиком Виталик. На самом краю площадки выглядывал из кустов еще один столик. Деревья обнимали его листвой, словно заботливая наседка птенца. — Там очень уютно!

Они прошли к столику, поставили стаканы и вазочку. Виталик галантно отодвинул стул, помогая сесть. Вера благодарно улыбнулась. Это было так приятно! О ней так давно не кто не заботился, что это было словно бальзам на рану. Пускай и зажившую…

Они сели друг напротив друга и наступила неловкая тишина! Он подхватил стакан, отпил чуть-чуть. Она принялась ковыряться в мороженом.

— Не плохо тут, да? — наконец прервал он молчание.

— Да, уютно! — подхватила Вера. В голове пустота, плавают какие-то обрывки мыслей. Вроде бы и нужно что-то сказать, но что? Она взглянула на него. Какие печальные у него глаза! Интересно, что его печалит? Может спросить? Нет! Это будет слишком не культурно! Он может подумать, что я лезу к нему в душу! Ведь ты не любишь, когда к тебе лезут в душу! А поступать нужно так, как хочешь, чтобы поступали с тобой…

— Знаете?.. — Виталик вздохнул, словно перед прыжком в прорубь и заговорил. — Я ведь действительно за вами следил! И уже не первый день…

Вера подняла брови. Сердце вдруг замерло, потом робко стукнуло, раз, другой. Все чаще и чаще! А Виталик продолжал!

— Как-то раз шел я по парку… Настроение паршивое! На работе в тот день случились проблемы… злющий — тронь, брызну желчью! Севку на работе обматерил — друг у меня! Безобидный человечек… Совесть мучила потом! И тут вы! Вы просто шагали по главной аллее. Не знаю о чем вы тогда думали… но у вас было такое лицо… теплое, нежное… словно… словно ангел сошел с неба и встретился мне в парке! И меня словно обухом стукнуло! Вся злость разом вылетела из головы…

Вера слушала с замиранием сердца. По телу разливалась теплая волна. Неужели это ОН? Неужели я наконец-то встретила ЕГО? Виталик замолк, словно собираясь с силами и спросил почти шепотом:

— Вера! Вы верите в любовь с первого взгляда?..

Веру закружила и понесла волна ликования. Губы сами собой расплылись в идиотской улыбке. Захотелось вскочить, и закричит — да! Я верю в любовь! Верю! Она взяла себя в руки. Не к чему так волноваться. Раскрыла рот, чтобы ответить, но тут…

— Глянь! Виталя с новой бабой сидит! — грубый восторженный бас разбил их уютный мирок. Виталик вздрогнул! Нет! Только не это! Так долго решался, наконец сидит с этой девушкой наедине, уже почти сказал самое главное… Нет, ну нельзя же так! Он застонал от досады, обернулся резко. К ним подходили трое.

Они являли из себя довольно живописное зрелище. Говоривший отличался высоким ростом и необычайно габаритными формами. Необъятный живот колыхался под грязной синей футболкой. Джинсовка сидела на нем, как распашонка на колобке. Рядом, словно пятачок рядом с Вини-Пухом, семенил маленький тощий паренек. Он постоянно беспокойно осматривался кругом, будто украл чего и теперь боялся возмездия. Облик третьего молодого человека совсем не вязался с первыми двумя. Среднего роста, элегантны, стройный юноша. Именно про таких говорят — представительный. Одет в аккуратный черный костюм и белую рубашку. Галстук аккуратно повязан, не смотря на конец рабочего дня. Под мышкой кожаная папка пухлая от бумаг, наверняка очень важных и чертовски деловых.

— Точно! Виталя! — несказанно обрадовался маленький и тощий, словно герой индийского фильма встретивший потерянного брата. — Виталя, мы здесь! Мы идем!

— А ничего деваха! Не то что Людка! Получше! — громким шепотом прокомментировал толстяк и зачем-то разразился громким гоготом. Виталий сморщился — этого смеха просто не переносил. Бидон и Севка — неразлучная парочка. Его друзья! И Игорь в придачу. Вот не повезло так не повезло!

— Бидон, Севка? Что вы тут делаете? — поднялся им навстречу Виталий, отчаянно гримасничая, дескать, уходите, не нужны вы здесь!

— Чего это у тебя с лицом? — тут же заинтересовался Севка. — Дергается!

— Это называется нервный тик! — иронично объяснил Игорь. — Бывает иногда!

— Ты что друзьям не рад? — пробасил Бидона. Его гулкий голос звучал, словно из пивной бочки. — Лучше познакомь нас с новой подружкой!

Виталик тяжко вздохнул — не отделаться. Любопытные до жути — теперь не за что не уйдут, пока не выяснят что за девушка, откуда взялась, серьезны ли у них отношения и еще хорошо, если на этом расспросы завершатся.

— Это Вера! Я с ней только что познакомился! — кисло сообщил Виталий. Потом повернулся к Вере и начал указывать на своих друзей. — Этот гогочущий чувак с пузом до земли — Бидон. Есть у него и настоящее имя, но он сам его давно забыл за не надобностью. Так что не проси меня вспоминать!

— Очень приятно, Вера! — Вера встала и протянула руку Бидону. Тот поглядел на нее удивленно, потом спохватился, схватил и пожал осторожно, словно боялся сломать. Взгляд его потеплел.

— А ничего девка! — буркнул он.

— Тот маленький и тощий, словно червяк из табакерки — это Севка. Он у нас очень любопытный тип, так что будь готова отвечать на его бесконечные от чего и почему! — продолжал тем временем Виталик.

— Вера! — повернулась к нему Вера и протянула руку. Севка ужасно смутился, протянул было руку, отдернул, вытер о штанину и лишь тогда пожал. Вера не смогла сдержать улыбки.

— А вот этот тип… — повернулся Виталик к молодому человеку в костюме. — Наш аристократичный Игорь! Он юрист и этим все сказано! Он очень любит иронизировать и критиковать, но ты не обращай внимания. Это у него профессиональное. Вообще-то он очень добрый, а местами даже пушистый!

Игорь холодно мазнул по Виталику взглядом, шагнул вперед и подхватив Верину руку поднес ее к губам.

— Приятно познакомится с такой обаятельной девушкой как Вы, Вера! Я надеюсь, что наше знакомство не будет мимолетным.

Виталик вздрогнул и выругался про себя. Ведь знаешь же, что Игоря нельзя задирать! Вот и пожинай теперь! Не тебе с ним тягаться в словоблудии. Черт! Как у него легко все выходит! Уже помогает Вере вернуться на место, да еще и садится рядом.

Пока Виталик стоял столбом и глядел на них, с другой стороны к Вере подсел Бидон. Его слоноподобная туша опустилась на стул, тот жалобно скрипнул, но смирился. Севка уже тащил стул от соседнего столика. Виталик тяжело вздохнул и быстро уселся. За столиком стало тесно.

— Так! Чего уселись?! — вдруг воскликнул Бидон. — А пить?! Чего вы тут пьете?

Он демонстративно заглянул в стакан Виталика, брезгливо понюхал.

— Сок? Давно ли это ты с водки перешел на сок?

— Какую водку?! Я не пью водку! — вскинулся Виталик, пиная Бидона под столом.

— А у Бидона на дне рождении? — тут же уличил Севка, блестя правдивыми глазами. Потом принялся перечислять, загибая пальцы. — Потом у Игоря на отмечании новой должности! Дальше день рожденье Маруси… С Людкой тогда на пару… У Ваньки Шустова… Хотя нет! У Ваньки спирт был…

Вера заинтересованно слушала, Виталик краснел, бледнел, скрипел зубами, но вынужденно молчал.

— И это только за последнюю неделю! — добил его Игорь.

— Да! — рассмеялась Вера. — Впечатляющий послужной список!

— Слушай их больше! — буркнул Виталик. — Они тебе и не такого расскажут! Приколисты, блин!

— Так чего уселись, я не понял! — повторил Бидон, на сей раз недвусмысленно глядя на Севку. Тот вдруг засуетился, вскочил, сгрохотал упавший стул. Севка суетливо принялся поднимать. Бидон махнул ему — беги, сами поднимем. Севку словно сдуло.

— Так! Сейчас пивка дернем для разгону! — потер руки Бидон. — Обмоем встречу!..

— Не разу не пил с такими обаятельными девушками! — Игорь не сводил с Веры глаз, придвинулся почти вплотную. Виталик заскрипел зубами. Черт! Принесло на мою голову! Пока придумывал, что сказать, Игорь продолжал. — Откуда, если не секрет, такая красавица?

— Я с Севера! — улыбнулась Вера. Ей было досадно, что друзья Виталика прервали его признание. Но что ж делать! Может быть так и надо? Может Богу угодно, чтобы она увидела его с разных сторон.

— Я не знал, что в вашем районе живут такие потрясающие девушки! Обязательно туда наведаюсь! — вовсю заливал Игорь. Виталик фыркнул — Игорь сам едва ли не с Севера, бывает там чуть ли не каждый день, вот лис. Игорь шпарил по накатанной дорожке. — Может пригласишь нас в гости?

— Где этот Севка! — гудел Бидон. Он обернулся, заорал на всю улицу. — Севка! Ты чего долго?!

— Сейчас! — прокричал Севка в ответ.

— … я юрист! Работаю в арбитражном суде! А ты кто по жизни? — уже допытывался Игорь.

— А я программист! — ответила Вера. — Тут неподалеку работаю! Год назад закончила колледж…

— И как? — Виталик ревниво заметил, что Игорь моментально перешел на ты, хотя и начал знакомство со своей знаменитой высокопарности.

— Да ничего!.. Понимаете, у меня есть несколько другие интересы! — сказала Вера, тут же умолкла, словно спохватилась.

— Интересы? Какие интересы? — тут же прицепился Игорь.

— Ну-у… Специфические! — ответила Вера и загадочно улыбнулась.

— О! Это тайна? — сделал заинтересованное лицо Игорь.

— Я бы не хотела так сразу… — замялась Вера.

— Чего ты пристал к девушке!? — влез, наконец, в разговор Виталик. Тысячу раз видел эту сцену под названием — Игорь раскручивающий девушку на разговор. Частенько и сам участвовал, но отчего-то сегодня все было не так. Вера не обычная девушка! Поэтому он зло зыркнул на Игоря и сказал. — Не видишь — она не хочет об этом говорить…

— Севка!!! — опять прокричал Бидон. — Нерасторопный какой!

Вера удивленно взглянула на него.

— Не обращай внимания! — махнул рукой Игорь, объяснил. — У них свои сложные взаимоотношения! Любовный треугольник так сказать! Бидон, Сева и Маруся!

— А кто такая Маруся? — оживилась Вера. Она была рада смене темы. Она глядела на Игоря своими добрыми карими глазами. Виталик полыхал от ревности. Это я!.. я ее встретил, это я должен сейчас сидеть там и рассказывать ей байки!

— Маруся — девушка Севы! — пояснил Игорь. — Она появилась после Бидона и теперь у них идет война за влияние на Севку! Причем друг с другом они принципиально не разговаривают!..

Виталик грустно вздохнул! Эх, дернуло их приползти так не вовремя! Я ведь почти сказал ей, еще чуть-чуть и может быть… Но пришли эти… каким и словом назвать… и все испортили!

— Скоро бедного Севу разорвут на лоскутки! — вещал Игорь. — Уже наметились сферы влияния! Маруся захватила себе сердце и чувства, а Бидон желудок!

— Желудок?! — вскинула брови Вера. — Обычно желудком заведует подружка! Путь к сердцу мужчины…

— Ну, пиво ведь в желудке усвояется! — засмеялся Игорь.

— И кто побеждает? — поинтересовалась Вера. Бидон гордо приосанился, но Игорь его не поддержал.

— Бои идут с переменным успехом! Они поделили сферы влияния! Бидон отбил себе рабочее время Севы, потому как они вместе работают! А вот домашнее время Маруська прочно заняла себе!

— Да ну ее! — буркнул Бидон. — Она не честными методами пользуется!

— Какими? — глаза Веры блеснули любопытством.

— Она с ним спит! Га-га-га! — Бидон загоготал, словно сказал шутку. Вера недоуменно моргнула.

— Так и повелось — день Бидону, ночь Маруське! — как не в чем не бывало рассказывал Игорь. — А вот в приграничных зонах идут кровопролитные баталии!

Бидон приосанился, похоже успех был на его стороне.

— Но ведь Сева не игрушка, а живой человек! — проговорила Вера, глядя на Севку, что у палатки пытался одновременно поднять пять бутылок. — Сам, что думает на этот счет?

— А Сева ничего не думает! — помотал головой Игорь. — Сева делает то, что ему скажут! Ему Бог мозгов не дал, вот за него и думают, на работе Бидон, а дома Маруся. Вот такая вот информационная война в миниатюре!..

Виталик встал, пошел к Севе. Раз уж в беседе от него мало толку, то хоть Севе помогу. Веру кольнула совесть — они тут сидят болтают, а там Севка с бутылками мается. Она неприязненно глянула на Бидона — хорош друг — послал за пивом и сидит, орет только! Игорь что-то еще говорил, но она пропустила мимо ушей. Словно внимание ушло вместе с Виталиком. Она глядела, как он подошел к Севе, что-то сказал, тот поглядел на него, как на спасителя, протянул пару бутылок. А Виталик добрый! Это сразу видно!

— Во! Эт я понимаю! А то сок! — Бидон тут же схватил бутылку, та утонула в его лапище, только горлышко торчит. — Сейчас вмажем по пивку, потом можно забуриться в какой-нибудь кабак или клуб! Ты как, Виталь? С нами?

Виталик недовольно поморщился. Да что за наказание такое? Именно сегодня и в этот самый момент! Хотел посидеть тихо и спокойно с девушкой, и на тебе. Может намекнуть как-нибудь, мигнуть! Ведь уже выяснили, что за Вера и откуда. Все же Бидон друг, должен понимать…

— Точно! И Верку с собой возьмем! — развивал свою мысль Бидон. Нет, такой дальше своего носа не видит! Как бы им сказать, чтобы оставили нас одних?!

— Нет! Я не пойду! — спокойно проговорила Вера. Она глядела на них с каким-то странным любопытством. Когда Севка принес пиво, Игорь заметил на ее лице странное выражение. Словно бы брезгливо поморщилась, но тут же одернула себя.

— Хорошо! Сходим без тебя! — сразу согласился Бидон. — Ты давай! Пивка дернем, может и передумаешь!

— Спасибо! Я не пью пиво! — тихо сказала Вера. За столом повисла тишина.

— Что?! — Бидон даже рот раскрыл. — Ты че, девка? Мы тебе пива по дружбе купили, а она нос воротит?.. Ты че..

— Бидон, не надо! — попытался его остановить Виталик.

— А ты не лезь! — оттолкнул его руку Бидон. — Подсадил к нам, понимаешь, бабу подозрительную! Виданное ли дело — не пьет! Может ты еще и не куришь и сексом не занимаешься?!

Бидон разразился страшным гоготом, который заменял у него смех. По необъятному животу прошлись штормовые волны. С ближайшего дерева торопливо снялась стайка синичек и подалась подальше от этой грохочущей горы. А Бидон все хохотал, расплескивая пиво из бутылки.

Вера вспыхнула, вскочила! Виталик тоже встал, рявкнул на Бидона:

— Ты че, дурак?! Это я подсадил?! Это вы подсели! Кто вас сюда звал?!

Бидон глянул на него, разразился новым взрывом веселья.

— Бешеный хомячок! Ха-ха-ха! Да не напрягайся ты так! Шутка! — он повернулся к Вере. — Шутю я! Шуткую!

— Я так и подумала! — ровным голосом сказала Вера, и не кто не знал, какими усилиями ей это далось. Она медленно присела обратно. Сама бы не сказала — просто решила остаться или ноги отказывались держать. Внутри зародилась и стала разрастаться пустота. Все как всегда! Везде одно и то же! А ведь на секунду показалось…

— Вера, вы не обижайтесь на нас пожалуйста! — Игорь счел нужным вмешаться. — Это шутки такие! Все же друзья, с детства в одном дворе…

Он что-то говорил и говорил, успокаивал, а Виталик сидел на другом конце стола и не находил себе места. Это я должен сидеть рядом с ней и успокаивать. Это я ее сюда привел! Я! Ну почему у меня такие друзья, за которых нужно краснеть?! Почему?!

Но Игорь сделал главное, Вера не ушла. А ведь Виталик чувствовал, что после выходки Бидона готова встать и исчезнуть. А Бидон даже не заметив этого гремел на всю улицу:

— Целый день я работаю, так отчего вечером не расслабиться? Вечер для развлечений! А клубы и кабаки для этого самое то! Правда денег много жрут, сволочи! Но зато душа отдыхает!

— А у тебя душа только в кабаках отдыхает? — встрепенулась Вера. В глазах ее блеснуло желания понять. Виталик готов был убить Бидона за это, ведь не на него Вера так глядит, а на какого-то толстого и пропитого дурня.

— Ну-у… Баб… Э-э… Женщину еще нужно! Тогда да! Больше для души ничего не требуется. — принялся важно рассуждать Б идон. — Пузырь водки, баба и …

Он замолк, проглотил слово совсем было сорвавшееся с языка, нахмурил лоб ища синоним…

— И? — оживился вдруг молчавший до сих пор Севка. — И что?

— Ну… Это… Как бы! — растерялся Бидон. Потом обрадовано бухнул. — Любовь!

И разразился взрывом страшного гогота, что заменял у него смех.

— Ага! Тут главное пропорцию соблюсти! А то может не получиться… любовь! — засмеялся Игорь.

— А мне Маруська не разрешает водку! — посетовал Севка. — Да и любовь тоже не разрешает! Пока Муську не найду!

— Опять убег?! — забухал смехом Бидон. — Настоящий мужик! Бери пример с него!

— Маруська у Севки — чудо девушка. — пояснил Игорь. — Она любвеобильная очень. Котов любит. Поэтому у нее кот весь в засосах ходит. Даже Севке меньше перепадает, чем Муське. Вот бедняга и подался в бега! Не Севка — кот! Теперь Маруська его везде ищет. И Севку норовит для этого дела приспособить. Вместе ходят по улицам и орут — Муся, Муся, Муся! Правильно говорю, Севка?!

— Я ж не знал, что она зоофилка такая! — надулся Севка. — Она кота больше чем меня любит!

— Ак он же не пьет! — разразился новым взрывом Бидон. — Не пьет, не курит — золото, а не человек! Бабам таких и подавай!

— Ага! — поддержал его Игорь. — Разве что по девкам гуляет… Но котам это почему-то прощается!

— Она же его кастрировать хотела! — вспомнил Бидон. Он повернулся к Севе. — Гляди, Сева! И до тебя доберется…

Севка вздрогнул, руки сами собой нырнули под стол, прикрывая самое ценное! Бидон довольно загоготал.

— И чего ты в ней нашел?! — поглядел на Севу Игорь. — Толстая, щекастая, злая! Как злобный хомячок без намордника! Ходит как гренадер на марше!

— Зато попа у нее хорошая! — заступился Бидон. — Схватиться есть за что! Да и вымя… А, Севка?!

Виталик сидел и краснел. Как они могут такое при Вере. Словно забыли о ней. А ведь вот она, сидит и слушает! Что она после таких разговором подумает?! Явно ничего хорошего!

Вера сидела, слегка побледнев, выпрямилась. Глаза ее гневно блеснули. Не иначе сейчас кинется защищать женский пол.

— Зачем вы так говорите?! Словно об игрушке какой! Это же… не хорошо! — глаза Веры возмущенно блестели. Она даже перешла на вы. Виталик обругал себя последними словами. Прийти бы на помощь, поддержать! Но как? Против друзей не попрешь!

— А что не так? — удивленно повернулся к ней Игорь.

— А если я сейчас тоже начну говорить про вас… какие-нибудь гадости?

— Интересно будет послушать! — недобро прищурился Игорь.

Виталик весь сжался! Игорь не любит такие выпады. Если он разозлится, то Вере несдобровать. Он даже друзьям не спускает, а тут новый человек. Как я ее буду защищать? Попробуй потягайся с Игорем словоблудием!

— Ну… — смутилась Вера. — Но ведь… Неужели вы считаете, что той девушке приятно, когда про нее так говорят?

— А откуда она узнает? — удивился Игорь. — Ты ведь не побежишь ей рассказывать? Рассказать такое — обидеть! И меня подставишь!

— То есть ты хочешь сказать, что за глаза о человеке можно говорить любые гадости? — нахмурилась Вера.

— Отчего же любые? Я просто сказал свое мнение! При ней бы я никогда себе такого не позволил. Но ведь сейчас ее нет! Не так ли? Отчего я не могу сказать то, что думаю?

— А если твое мнение неприятно кому-то из здесь сидящих? — не сдавалась Вера. — Вот Сева, например! Это же его девушка! Ему наверняка неприятно выслушивать про свою девушку такое мнение!

— Ха! — засмеялся Игорь. Бидон затрясся от гогота. Даже Виталик сдержанно улыбнулся. — Да он про нее еще почище говорит! Ты бы слышала! Ты уж нас извини милая Вера, просто ты попала в нашу мужскую компанию. Хоть мы и сдерживались, но все же разговоры у нас чисто мужские. Все мужчины так говорят о своих девушках. Так принято! Обругать свою жену — это признак доблести! Впрочем, так же как и в женских опустить своего тупого ленивого мужика! Разве не так?

— А знаешь — ты прав! — задумалась Вера. — Я как то не замечала, но пожалуй так оно и есть!

— Все мужики — козлы, все бабы — дуры — вот девиз нашего времени! — провозгласил Игорь. — Ты когда-нибудь видела женщину, которая признается, что любит и УВАЖАЕТ мужа. Да ее заклюют сразу! Чекнутой посчитают!..

— Но это же не правильно! — воскликнула Вера. — Виталик, скажи!

— А… что… гм… — опомнился Виталик. — По-моему вы оба правы! Тут каждый при своем… Нельзя судить!

— Не судите, да не судимы будете! — задумчиво проговорила Вера.

— Так выпьем же за это! — бухнул Бидон. Пока длился этот странный разговор он только и мог что глядеть то на одного, то на другого и иногда прикладываться к бутылке. Скукотища! Вот теперь он в своей стихии. — Не будем никого судить, будем… гм… любить!

Чокнулись, звонко сдвинув бутылки. Вера вежливо ткнулась в общую кучу стаканчиком сока. Выпили.

— Мне пора! — она встала из-за стола. — Приятно было с вами познакомится…

Виталик задрожал. Она уходит! Нужно ее удержать! Я могу ее потерять! Тут же пронзила другая мысль — это мой шанс избавится от этих… этих… друзей, чтоб их! Как бы сделать так, чтобы проводить ее, а они остались?!!..

— Уже? — огорчился Бидон. — А хочешь мы тебя проводим?

Виталик едва не застонал от досады. Сегодня все его опережают! Словно сговорились! Даже Бидон и тот быстрее сообразил. Вот уж точно — будь наглым дурнем и у тебя все получиться.

— Нет! Спасибо! — улыбнулась Бидону Вера. — Сейчас еще не поздно, доберусь сама. До свидания! И спасибо за компанию!

— Завсегда пожалуйста! Приходите еще! — ответил Игорь. Севка помахал ей рукой.

Она встала и пошла по дорожке. Виталик тоскливо глядел ей вслед.

— Хорошая девушка! — услышал он голос Игоря. Удивленно глянул на него — чтобы Игорь да похвалил. Скорее небо упадет на землю! — Надеюсь, ты взял у нее телефон!?

— Нет! — огрызнулся Виталик. — Сами приперлись и все испортили!

— Чего это мы испортили?! — возмутился Бидон. — Даже наоборот — оживили. Мы же не виноваты, что ты такой нерасторопный, сидел тут сок дулил!

Но Виталик его не слушал, он глянул на Игоря:

— Так чего же ты все еще здесь?! — вскинул брови тот.

Сгрохотал упавший стул, протопали удаляющиеся шаги, словно горох просыпали, и за столом их осталось трое.

— Чего было то? — заморгал Севка.

— Все же скромный у нас Виталик! — не обращая на него внимания, посетовал Игорь. — Учить его да учить!

— Да уж! Соком девушку поить! Это надо ж додуматься! — сокрушенно покачал головой Бидон. — Не удивительно, что она ему телефон не дала…

— Вера! Подожди! — он догнал ее уже на улице.

Она обернулась, он увидел ее большие карие глаза. Удивления не было, словно ждала его.

— Можно я все же тебя провожу? — с замирающим сердцем спросил Виталик. Что со мной, мелькнула мысль. Трушу, словно в первый раз. Стоило встретить ее тогда, всего один разочек и что-то изменилось, перевернуло весь мир…

— Можно! — просто ответила Вера. Сердце Виталика ликующе подпрыгнуло. Он едва не завизжал от счастья, как восторженный щенок. Виталик, возьми себя в руки!

Но в руки себя взять не удалось. Лишь только глянул в ее глаза и все. Разум покинул Виталика, осталось лишь желание быть с ней.

— Они такие навязчивые сегодня! Ты прости! — сказал он. — Друзья!

— Да нет! Мне было очень любопытно познакомиться с новыми людьми. Тем более побыть в настоящей мужской компании и послушать настоящий мужской разговор!

Виталик открыл было рот, но смолчал. Настоящая мужская компания? Эх, не слыхала ты настоящих мужских разговоров, когда женское присутствие не связывает языки рудиментами культуры…

Вера жила на окраине города. От парка совсем недалеко. Они прошли по тихой улочке, потом домики закончились, снова появились деревья, вдалеке мелькнули гаражи. Лесопарковая зона отделяла один район от другого.

— А ты чем по жизни интересуешься? — спросил Виталий. — Помимо компьютеров. Хобби какое-нибудь есть?

— Есть! — ответила Вера. — Хотя это, пожалуй, не хобби. Это жизнь!

Нда! Как она секретничать любит. Что же это за хобби такое? Виталик как наяву увидел Игоря, что безо всяких проблем, умело поддерживая разговор и задавая нужные вопросы выведывает у Веры все о ее хобби. Я так не могу! Если человек не хочет говорить, то нельзя к нему в душу лезть.

— А книжки ты читаешь? Фильмы смотришь? — решил зайти с другой стороны.

— Книжки? — посмотрела на него Вера и улыбнулась. Виталик замер. Так бы и стоял всю жизнь, глядя на ее улыбку. Она словно солнышко озаряет душу и делается так тепло. — Скажем так, я читаю специфичную литературу!

Вера опять улыбнулась. Виталик почти потерял нить разговора — засмотрелся на ее улыбку. Наверно она имеет в виду книжки по компьютерам. Ну и ладно! Все равно мне в этом ничего не понять.

— А у меня тоже есть компьютер! На работе! — похвастался он. Если собеседница не выказывает желания говорить, то нужно рассказать о своей жизни. Всяк лучше, чем молчать. — Мы на обеде в игрушки играем!

— О-о! — на Виталика поглядели ее большие карие глаза. — И во что же ты играешь?

— В стрелялки в основном. — оживился Виталик. — Когда нужно бежать с пулеметом или с базукой и косить всех встречных. Когда не нужно думать, а нужно стрелять по всему, что движется.

— Но ведь это плохо! — нахмурилась Вера. — Не думая стрелять во все, что движется!

— Ну, это игра! — искренне удивился Виталий. — Наоборот. На работе порой так достанут, что сидишь злющий. Еще чуть-чуть и обматеришь кого или умом тронешься. Даже обед не помогает успокоиться. А тут сядешь, постреляешь полчасика и отпускает. Отрицательная энергия, что ли, сбрасывается. Пар выпускается.

— Понятно! — кивнула Вера задумчиво. Виталий дорого бы отдал, чтобы узнать, что ей про него стало понятно.

— А ты какие игрушки предпочитаешь?

— А я не играю! — задумчиво ответила она. — Времени нет!

Разговаривая так, они шагали по тропинке протоптанной между деревьями. Осень и здесь расстелила свой пестрый ковер из опавших листьев. Они шуршали под ногами, шептали о лучшей жизни. Вера иногда отвлекалась на них и не слушала Виталика. Потом спохватывалась, улыбалась виновато и отвечала что-нибудь невпопад.

Как хорошо вот так идти по тропинке. Не одной идти, как привыкла, а с другом! Ох, как хорошо! Вера закрыла глаза и представила себе на миг, что Виталик не первый встречный поперечный, а настоящий проверенный друг… или даже любимый человек. В груди разом потеплело. Сделалось хорошо, спокойно…

Впереди между кустов показалось что-то темное. Неопрятной кучей тряпья у тропинки лежал пьяный. Набрался сильно, из признаков жизни один лишь храп. Но зато какой! Вере даже показалось, что ветви дерева чуть-чуть опускаются вниз, когда он вдыхает, а потом подпрыгивают вверх. Виталик переступил пьяного, словно не замечая. Будто обычное дело ходить по улицам, заваленным бездыханными телами. Вера остановилась, наклонилась над пьяным. Виталий повернулся к ней недоуменно:

— Ты чего?

— Может ему плохо!

— Ему хорошо! — засмеялся Виталик. — Вон как храпит! Оставь! Нынче не холодно — проспится и пойдет дальше.

— Как же его можно оставить? — Вера глянула на него. Виталий увидел укор в ее глазах. Сердце всколыхнулось, возмущенно взбрыкнуло в груди. Из-за какого-то бомжа Вера им недовольна. Вера наклонилась к мужику, потрясла за плечо. — Эй! С вами все в порядке?

Виталик со вздохом отодвинул ее, брезгливо тронул пьяного за плечо:

— Эй, мужик? Ты как там?

Пьяный буркнул что-то недовольно, повернулся к Виталику лицом. Словно кувалдой шарахнуло перегаром. В убойном букете мешался запах выпивки, чеснока и черт знает чего еще. Он отпрянул сморщившись. Потом повернулся к Вере.

— Живой твой мужик! Идем!

Но Вера не хотела уходить. Она вдруг наклонилась над пьяным и стала дергать его.

— Вставайте! Нельзя здесь лежать! Осень — земля холодная. Простудитесь!

Виталик тяжело вздохнул. Похоже угораздило встретить Вериного знакомого. Теперь нужно будет вести до дому! И благо бы жил рядом.

— Давай я помогу! — вновь втерся он между Верой и пьяным. Не должна эта чистая девушка касаться этого… этого… — Друг, вставай! Я тебе помогу!

Он закричал пьяному, тот ничего не соображал, но тело знало лучше хозяина, что нужно делать. Вяло затрепыхалось, попыталось подняться.

— Че… бляюа… над..а… — пьяным голосом изрек мужик. Язык его плохо слушался, цеплялся за каждый встречный зуб. А их у человека 32, так что с дикцией у мужика было туго.

Виталий молча дергал и тащил, заставил мужика сначала сесть, а потом даже встать. Мужика тут же потащило в сторону, да так резко, что Виталик полетел вместе с ним. Они рухнули в шуршащую листву. Виталик зло выругался, зарычал и принялся тянуть мужика снова.

С другой стороны вдруг появилась Вера, тоже взяла мужика под ручку, вместе кое-как подняли. Пьяного мыкало и водило из стороны в сторону, он того и гляди норовил осесть обратно на землю, такую уютную и сулящую покой.

— Не покидай нас! Мы здесь! Борись! Только не приближайся к светлому тоннелю! — закричал Виталик. Нес какую-то чушь, но пьяный выровнялся. Похоже, вслушиваясь в его голос, немножко забывал о манящей земле.

— Ну что? Идем? — шепнул Виталий Вере. И они шагнули по тропинке. Очень странное это было зрелище. Девушка и парень в опрятной чистой одежде ведут бомжеватого вида человека, который не стоит на ногах.

— Так!.. Вот так!.. Ты сможешь! — приговаривал Виталик. — Ух молодчинка какая! Ножками раз, раз!

Мужику похоже надоело слушать его болтовню и он закатив глаза начал заваливаться прямо на Веру.

— А-а-а! Мы его теряем! — закричал Виталик и изо всех сил дернул мужика на себя. Слегка перестарался. Веру, конечно, спас, но сам оказался на земле с пьяным мужиком наверху. — Ептель! Да что же это такое?!

Сверху услышал звенящий колокольчик. И ему стало приятно, что ей весело. Хотя чего тут приятного не понимал. Хоть кому-то весело. Все еще смеясь, Вера кинулась помогать. Вместе кое-как стащили тяжелое тело с Виталика, усадили, привалив к ближайшему дереву.

— Что будем делать? — отдышавшись, повернулся к Вере Виталик. — Так мы его никогда не дотащим! Далеко хоть?

— Не знаю! — Вера задумчиво глядела на пьяного. Тот, пользуясь тем, что его не толкают, вновь свернулся калачиком и по-детски плямкал губами.

— Как так не знаешь? — замер Виталик. — Я думал это твой знакомый…

— Да какая разница, чей он знакомый?! — на Виталика глянули карие умоляющие глаза. — А если бы твой отец вот так валялся где-нибудь, или друг. И ему бы не кто не помог?! Бог сказал, что мы же должны друг другу помогать!

— Но не каждому же бомжу! — огрызнулся Виталик. Сказал бы, куда послать такого Бога!.. Но промолчал, все еще был в шоке, что она заставила его тащить первого попавшегося бомжа неизвестно куда.

— А кто сказал, что это бомж? — глаза Веры гневно блеснули, губки упрямо поджались. — Кто дал тебе право судить этого человека? Может он тебе через пару дней жизнь спасет?!! Ведь неисповедимы пути!

Она была так прекрасна в гневе, что Виталик разом забыл про обиду, про бессмысленность спора — просто засмотрелся. Боже, какая она красивая! И когда улыбается, и когда вот так, сердиться. Глаза блестят, говорит торопливо, боится, что не успеет убедить, обратить в свою веру. Волосы слегка растрепались, пока тащили пьяного, но от того выглядит еще красивее.

— Если не хочешь помочь, то я сама справлюсь…

— Ну хорошо! Хорошо! — он примирительно поднял руки. — Я с тобой!

Он сам не понимал, отчего тогда не махнул на все рукой, не ушел. Ведь она была для него незнакомой девушкой, встреченной совершенно случайно. Видать все же есть встречи, способные изменить жизнь. У него даже мысли такой не появилось, чтобы уйти. Наоборот, в голове мелькнуло — мне гораздо больше нравиться, когда она улыбается, а не когда сердиться. И потому он сказал:

— Я с тобой! — и тут же был вознагражден благодарной улыбкой. Она ослепила его, сердце отозвалось сладкой болью. Да что же это такое?!

— Только вот куда мы его поведем? — озадачено проговорил он. — Мы ведь не знаем, где он живет!

— Ну, куда-нибудь… туда! — махнула рукой Вера по направлению к ближайшим домам. — Тут только одна тропинка и ведет она туда.

— А может он оттуда шел!?

— Если оттуда, то наверняка в магазин. — уверенно заявила Вера. — А какой ему сейчас магазин. Пойдем туда. Наверняка его уже ищут!

И они еще раз подняли брыкающееся, смердящее перегаром и нечистотами тело и потащили его в сторону далеких домиков. Мужик, смирившись, шагал исправно, но штормило его по-прежнему. А весу в нем было не мало даже для двоих. Поэтому их мотало по всей тропинке туда сюда. По дороге они собрали все кусты и даже пару деревьев. Через десяток метров оба разогрелись и дышали часто. Виталик видел, как Вера утирает пот со лба.

— Раз-два! Рад-два! — командовал Виталик. — Вот и молодчинка! У нас все получится! Приведем тебя, сдадим на руки твоей ласковой жене…

Мужик вдруг резко остановился, попытался включить заднюю скорость. Виталик удержал.

— Что это с ним? — удивилась Вера.

— Ничего! — успокоил Виталик. — Обычная реакция! Про жену услышал!..

Они еще долго тащили мужика в гору, устали страшно. Пот уже заливал Виталику глаза, когда он спохватился. Если он настолько устал, то каково же ей! Хоть и старался принимать основную тяжесть на себя…

— Тяжело тебе! Передохнем может? — просипел он.

— Нет! Вот поднимемся, там и передохнем! — она тут же выпрямила спину, делая вид, что не капельки не устала.

Навстречу по тропинке спускалась семья: муж с женой и мальчик лет шести.

— Мама, папа, глядите! Дядя напился до усрачки! — восторженно закричал малыш.

— Славочка, как ты выражаешься! — пораженно воскликнула мама. — Нельзя говорить такие слова! Папа тебя сейчас отшлепает!

Она брезгливо глянула на Виталика с Верой, посторонилась.

— А почему тогда вчера ты про него так говорила, и он тебя не отшлепал? — уставился невинными глазами Славочка. Рядом недовольно всхрапнул муж.

— Что ты такое говоришь, Славочка?! — испуганно зачастила жена. — Не было такого! Наверно ты услышал это от бабы Дуси?

— Мам! А машинку купишь?

— Куплю, куплю моя радость!

— Ага! Я вспомнил! Баба Дуся так говорила…

— Я вот сейчас и тебя и бабу Дусю твою на кулак намотаю! — услышал Виталик басок мужа. — Будешь знать, как сына нехорошему учить!

— Ой, Мишенька, не надо!

— Пива купишь опохмелиться?!

— Да как же я тебе пива куплю, если ты опять начнешь…

Странная семья осталась позади. Хотя почему странная? Очень даже типичная семья. Но додумать мысль Виталику не дали. Рядом вдруг страшно загудело, забулькало, заклокотало. Виталик опасливо отстранился — ну как вулкан проснется. Но это был не вулкан.

— Чееееерный ворррин…. Чаааво ты вьеееешси…. Над моеееееее… ю… глвооой… — это спасаемый ими мужик окончательно убедившись, что в покое его не оставят, решил скрасить дорогу песней.

— Боже мой! — услышал Виталик голос Веры. Ага! Даже ее пробрало! Сам тоже скривился от такого по ушам царапающего вокала.

— Эй, друг! — толкнул он мужика. — Заткнулся бы ты, а?

Друг поглядел на него красными, бессмысленными глазами, рыгнул и вдруг заорал прямо ему в лицо:

— Ты разлуки не дождееееешьси!.. Черный ворон я не твооооой… — Виталика едва не вывернуло от смеси перегара и вони изо рта.

— Бе… Какой ужас! — скривился он. — Вер! Может бросим, а? Ведь не оценит же, сволочь.

— Зачтется! Добрые дела никогда не проходят незамеченными! — сказала она уверенно. — Так же как и злые!

И они пошли дальше!

Нельзя сказать, что за весь путь у Виталика не появлялось мыслей плюнуть на все, бросить это орущее и воняющее чудо и пойти своей дорогой. Даже Вера с ее альтруистическими побуждениями казалась ему теперь не такой привлекательной. Но… что-то помешало ему сделать это! Может быть он не хотел показаться ветрогоном перед хорошей девчонкой. Ведь если взялся за дело — нужно его закончить. А может, ему просто жалко было Веру — наверняка не бросит этого мужика. И тут же его посетила одна мысль, что согрела сердце. А ведь если она так заботиться о неизвестном мужике… то как же она будет заботиться о своем муже?!. Эта мысль кольнула приятно, он весь затрепетал. Наверно славно — просыпаться каждый день и видеть ее улыбку, свет ее потрясающих глаз…

Додумать эту теплую мысль ему опять не дали. Под ноги их певцу в очередной раз что-то попало, и он рухнул вперед. Вернее рухнул бы, если бы его не держали с двух сторон четыре руки, принадлежащие двум идиотам, что взялись за просто так тащить его невесть куда. Но руки хоть и принадлежали идиотам, но не позволили упасть, мягко опустили прямо на асфальт. И сами опустились рядом.

Обессилено сидя на асфальте, Виталик вдруг понял, что они поднялись к домам. Они преодолели этот подъем.

— Что дальше? — поглядел он через уже храпящее тело на Веру.

— Все в руках Бога! — улыбнулась она. Какая измученная у нее улыбка! Ей тоже нелегко тащить этого пьяного дурня. До стольких лет дожил, а не охраны, что будет доставлять домой, не одежды хорошей. Видать так и пьянствовал всю жизнь. Вот и не накопил средств на секьюрити до дома доставлюрити!

— Может в милицию позвоним?! — осенило вдруг Виталика. — Точно! Как же я сразу не подумал?! Это их работа, между прочим! Увезут в вытрезвитель…

— Не надо в милицию! — встревожилась Вера. — Там его избить могут и ограбить…

Виталик раскрыл рот, уставился на нее. Рядом по тротуару прошел прохожий, удивленно поглядел на них. Виталик крикнул ему:

— Не обращайте внимания! Мы экстремалы! Спортивное ориентирование по городу с пьяным телом!.. — потом он повернулся к Вере. Все-таки зол был, не преминул кольнуть. — Ну, Вера, не ожидал от тебя! Сначала говоришь — не судите, а потом про милицию такие отзывы.

Вера страшно смутилась, сердце Виталика сжала чья-то жесткая рука — дурень, зачем расстроил. Видеть на ее лице грусть — это боль. Вера поспешно заговорила:

— Да, ты прав! — плечи ее убито поникли. — Нет во мне совершенства. Все вокруг так часто об этом говорят, что как-то в голову само вбилось. Ты прав!

— Да ладно! — примирительно сказал Виталик. — Не кори себя. Они в милиции тоже не святые. Не чего по ним так расстраиваться. Тем более что взять у этого нечего, а бить зря не кто не будет…

— Давай сделаем это в крайнем случае! — карие глаза глядели на него просительно. Пожалуйста, помоги мне еще чуть-чуть. Виталий не мог отказать этим глазам. — Давай походим между домов, может его уже ищут…

Предложение было идиотское. Ходить с незнакомым пьяным мужиком между домами, в которых полно людей. Людей, которые будут смотреть, тыкать пальцами, потом начнут распространять слухи. А ведь она живет где-то здесь… На бесконечно длинную долю минуты Виталику показалось, что он откажется. Сейчас вот бросит все, бросит этого бомжа, бросит эту дуру и уйдет. Но руки уже сами собой поднимали мужика, а глаза шарили по лицу Веры, жадно ища благодарного взгляда. И он увидел его. Внутри словно разорвалась бомба, окатила горячей волной. Ее глаза, ее улыбка. Нет больше ничего в этом мире. Только она!

И они встали и пошли!

Но не успели они сделать и пары шагов, как вдруг…

— Это что же это делается то?! Что творится на белом свете?! — противный верещащий женский голос. — Это куда же это вы его тащите то?! Куда ведете?! Люди добрые! Граждане! Мужика уводят! Похитители! Грабители!

Виталик не успел ничего понять, как рядом с ними материализовалась маленькая полная женщина и залепила ему тяжелую оплеуху. Он от неожиданности даже выпустил мужика. Вера одна не справилась, и завалились вместе с пьяным на газон.

— Ты зачем же ирод его волочешь куда? — от избытка чувств бабка не могла формулировать свои мысли. — Нельзя мужика из дому выпустить, уже увести норовят!

Вокруг них начала собираться толпа. Прохожие останавливались и глазели. На крик подбежала стайка ребятишек. С близлежащих лавочек, словно стервятники на добычу, ковыляли дворовые старушки.

Этого Виталик уже стерпеть не мог. Его захлестнуло яростью, в голове полыхнуло, глаза залило красным:

— Молчаааать!!! Едрить твой деда медного богодушу мать! — он понял, что это именно он кричит страшные ругательства, брызгая слюной. Противный верещащий голос затих. Мелкая бабка по-прежнему стояла перед ним, но как-то испуганно присела и заткнулась, едва ли руками рот не закрыла. Наверно муж с ней только так и разговаривает. Очень похоже, что по-другому она просто не понимает.

— А теперь слушайте! — Виталик заставил себя успокоится и начал чеканить слова. — Мы нашли вашего мужа лежащего посреди тропинки в бессознательном состоянии. А поскольку осень на дворе, холодно, решили ему помочь дойти до дому! И помогли! И для меня будет великим счастьем, если вы заберете от меня эту пьяную скотину, и я больше никогда его не увижу! — Виталик понял, что опять почти кричит. Вздохнул глубоко, выдохнул и продолжил. — А то, что я с ним все же связался, вы можете поблагодарить вот эту славную девушку…

Виталик повернулся к Вере и увидал, что та лежит на земле и пытается выбраться из-под бесчувственного мужика. Виталик всплеснул руками и кинулся помогать.

— Ой, батюшки святы! — запричитало над ухом. — Спасители вы мои! Я ведь не знала куда бежать, что делать! Ой, благодарствую! Ой, вы ненаглядные мои! Касатики! Пусть будет счастье вашим родителям, воспитавших таких золоток! Мои вон оболтусы дома сидят, говорят так и надо бате!..

И т. д. и т. п. и проч…

Виталик вытащил Веру из под мужика, и бочком, бочком стал пробираться из галдящей толпы. Бабка, отблагодарив их, обратила свой взор на пьяного мужа. Тот лежал, не подозревая, о близящейся опасности, спал, посапывал сладко.

— Ах ты свинья пьяная! Ах ты сволочь! Урод! Козел! Вот тебе! Вот! — толпа сомкнулась за их спинами. Оттуда неслись плюхи, пьяное бормотание, вопли бабки. Виталик видел, как Вера морщится, один раз даже порывалась вернуться, но передумала.

— Да! — хмыкнул он. — Похоже безопаснее его в вытрезвитель было сдать…

— Вот я и дома! — сказала Вера. Они стояли у длинного восьмиэтажного дома на самой окраине города. — Здесь я живу.

— Красиво! — ответил Виталик оглянувшись. Дом был самый крайний, дальше зиял обрыв, а внизу струилась река. — Наверно из окна потрясающий вид.

— Да! Я живу на седьмом этаже. Оттуда далеко видать! Я встаю утром, открываю шторы и весь мир передо мной! Такая красота! С этой стороны как раз нет никаких заводов, дорог. Река и лес, лес и поля. И видно далеко-далеко. Так и хочется выйти на балкон и полететь… вдаль… за горизонт…

Она тяжело вздохнула.

— Ничего! — ему захотелось ее успокоить. — Совсем не обязательно летать просто… вот как птицы летают. Главное чтобы душа была с крыльями. Тогда и тело не помеха.

Она поглядела на него пристально.

— Как хорошо ты сказал! Тело не помеха! Словно верующий…

— Нет! Я и в храм не хожу! Даже крестик не ношу, хоть и крещеный. Это я так! Что чувствую, то и говорю!

— Да! Душа у всех одна, верующий ты или нет! — задумчиво проговорила Вера. — Душа у всех от Бога…

Она задумалась о чем-то, потом встрепенулась:

— Мне пора! Спасибо что проводил! Спасибо что не посчитал дурой и помог…

— Вера! — обиженно проговорил Виталик. — Как можно тебя посчитать дурой.

— Да? Значит я не правильно прочитала мысли на твоем лице! — улыбнулась Вера. — Все равно спасибо!

— Завсегда пожалуйста, как Игорь говорит! — рассмеялся Виталик. — Все то она увидит, ничего не скроешь!

— Ладно! Счастливо тебе! Да хранит тебя Бог…

Вера повернулась и пошла к подъезду. Сердце Виталика сжалось тревожно. Неужели я больше никогда ее не увижу? Ведь не смогу без нее! Буду приходить сюда и в страшной тоске стоять у подъезда в ожидании мимолетного случая.

— Постой! — закричал он вслед.

— Что? — обернулась Вера. Слишком быстро обернулась. Словно ждала оклика.

— Я… это… ну как сказать… — все слова разом выдуло из головы.

— Скажи, как есть! — Вера глядела на него и улыбалась. Виталик залюбовался этой улыбкой.

— Неужели мы вот так вот разбежимся… — молвил, словно ухнул в ледяную прорубь. — Дай хоть телефончик!

— Я уж думала не попросишь! — улыбнулась Вера. — Подержи.

Она сунула ему сумочку, достала ручку и блокнотик, нацарапала номер, вырвала листок.

— Держи! Жду звонка! — и улыбнувшись на прощание исчезла за дверью подъезда. Виталик стоял, ошарашено держа в руке клочок бумаги с заветным телефоном. Потом радостно воскликнул, подпрыгнул и ударил в воздухе ногами друг о друга. Повернулся и наткнулся на испуганную бабку.

— Здравствуйте бабушка! — крикнул он ей и бодрым шагом отправился восвояси. А бабка провожала его тревожным испуганным взглядом.

Лифт гудел, послушно отсчитывая этажи. Вера стояла и ждала, когда наконец будет седьмой. Перед глазами Виталик. Такой славный! Это ямочка, когда улыбается! Давно таких не встречала! А то и вовсе не встречала…

Виталик считал ступеньки, спускаясь по крутому обрыву к набережной. В таком состоянии не хотелось никого видеть, хотелось побыть одному…

Лифт дернулся, остановился. Двери с шумом разъехались. Добро пожаловать на родной этаж. Каблучки Веры зацокали по лестничной площадке. Она шла ничего не видя ни чего не слыша. Лицо сияет, на губах улыбка…

Виталик спустился на набережную, подбежал к перилам, вскочил на них и раскинул руки, вдыхая полной грудью свежий речной воздух. Ему хотелось восторженно кричать. Что-то тронулось в его душе и сместилось. Раньше он был свободен, а теперь… Теперь что-то держало его, но это что-то было таким сладким и трепетным, что хотелось смеяться, прыгать, петь во все горло, делать всем встречным что-то приятное, чтобы они тоже веселились…

Вера сунула ключи в замочную скважину, но они не лезли. Значит мама дома. Рановато для нее! Тем более в пятницу. Обычно гуляет допоздна, а иной раз даже на ночь не появляется. Вера позвонила…

Виталик летел на крыльях любви по набережной. Прохожие удивленно оглядывались на него, а ему было плевать. Он был счастлив. Руку грел сжатый в кулаке листок с заветными цифрами…

Дверь долго не открывали, Вера машинально позвонила еще раз. Сама думала не о том. Сама все еще внизу, прощается с Виталиком. Вот она с замирающим сердцем прощается с ним, разворачивается. В голове бьется одно — дура, не уходи так! Вдруг он не спросит. Шаг, второй! В сердце заползает ледяная пустота. Уже готова развернуться, уже готовы слова, чтобы обратиться к нему вновь.

— Постой! — о этот славный голос. Он все таки решился…

— Добрый вечер, доченька! — Вера вздрогнула. Дверь уже открыта, в них стоит мама и удивленно смотрит на нее. Вера зашла и принялась раздеваться.

Софья Витальевна Снежанина — мама Веры — была женщина молодая и очень красивая. Годы не властны были над ее живой и молодой натурой. Очень часто ее принимали за сестру Веры.

Софья Витальевна была не замужем, Веру воспитывала одна. Отец Веры соблазнил ее в далекой молодости и бесследно исчез. Где он она либо не знала, либо очень убедительно скрывала. Несмотря на это, она не унывала и ни капельки не обозлилась на мужчин. Вот только так и не смогла за всю жизнь найти себе мужа. Отчаявшись найти мужа себе, она сосредоточила все свои силы на поисках мужа для Веры, потому как женщиной она была очень деятельной и своей горькой доли любимой дочке не желала.

Не проходило и недели, как Софья Витальевна не подзывала Веру на очередной серьезный разговор по поводу очередного кандидата. Хитро прищурившись, она вынимала фотографию и начинала расписывать прелести либо сынка своей подруги, либо своего сослуживца. Причем часто расхваливаемые ей люди даже знать не знали о ее планах. Вера сначала противилась, потом поняла, что маму не исправить. Стала просто покорно выслушивать словоизлияния Софья Витальевна, а в конце обещала подумать.

— Мам? — Вера заглянула в комнату Софьи Витальевны. Та сидела на кровати, подобрав под себя ноги и читала книжку. Наверно очередной женский роман.

— Что, доченька? — подняла она глаза.

— А ты веришь в любовь с первого взгляда? — Вера вошла в комнату и села рядом с матерью. Та отложила книжку.

— Сама не видала! — ответила Софья Витальевна. — Но верю!

— Веришь? — глаза Веры глядели с надеждой. — Ведь в книжках про нее постоянно пишут…

— К чему такие вопросы? — удивленно глянула на нее мама. — А? Ты в кого-то влюбилась?!

— Нет! — поспешно воскликнула Вера, слишком поспешно. — Не я… в меня влюбились!

— Вера! — воскликнула Софьи Витальевны. — И ты молчишь?! А ну рассказывай скорее!

— Да чего рассказывать? — Вера всегда смущалась этого маминого напора. Люди говорили, что Вера выглядит старше мамы, потому что серьезней и сдержанней. Софья Витальевна порой могла прыгать и резвиться как маленькая девочка, Вера никогда себе такого не позволяла.

— Как он выглядит?! — Софья Витальевна села напротив Веры, подалась вперед, схватилась за ее руку, словно еще чуть-чуть кинется трясти Веру как куклу.

— Он такой высокий! — возвела глаза Вера. — Симпатичный… Улыбка у него добрая…

Софья Витальевна слушала с улыбкой умиления. Вера улыбалась вспоминая.

— А когда он улыбается у него такая ямочка на щеке славная! — Вера ткнула себя в правую щеку. — Вот здесь! Я прямо замираю вся, когда вижу. Гляжу и дрожу!

— Ой, Верунчик! Ты влюбилась! — счастливо закричала Софья Витальевна. — Рассказывай же скорее дальше! Во что он был одет?

— Ну! — смутилась Вера. — Ничего особенного!.. Но аккуратно! Ботинки начищены! Брюки поглажены! Вот рубашка помята была…

— А где ты его встретила, как вы познакомились? — глаза Софьи Витальевны возбужденно блестели. Руки теребили ремешок халата.

— Встретила я его в парке. На моей любимой аллейке! — начала рассказывать Вера.

— Как? Как это было? — тут же перебила ее мама.

— Там дети прыгали с дерева, и один повис на заборе. Там ведь решетка острая, вот он и зацепился. А Виталий помог ему!

— Ага! Значит его зовут Виталий! Как деда твоего!

— Да! Я тоже хотела помочь, но не успела. Вот я и подошла и сказала что-то!

— Ба! Доченька, ты делаешь успехи! Сколько раз я тебя учила знакомиться, а ты пропускала все мимо ушей. И вот наконец! Может быть это твоя судьба! Что было дальше?

— Ну дальше он признался, что следил за мной! Уже давно при чем. Но стеснялся подойти! И вот сегодня…

— Обычные сказки! — улыбнулась Софья Витальевна.

— Почему это сказки?! — возмутилась Вера. — Виталик правду говорил!

— Ага! Уже Виталик! — несказанно обрадовалась Софья Витальевна. Потом вдруг встревожилась. — Надеюсь, ты ему телефон дала?!

— Приличная, уважающая себя девушка, между прочим, при первом свидании телефонов не оставляет! — правильным голосом начала Вера. Софья Витальевна так скривилась, словно разжевала лимон.

— Ну и дура! Как же он второе свидание назначит, если не по телефону! — Софья Витальевна так опечалилась, что Вера пожалела о своей шутке.

— Да шучу я! Дала я ему телефон. Он в последнее мгновение спросил — все стеснялся!

— Правда?! — глаза Софьи Витальевны вновь радостно вспыхнули. — Молодец! А если он застенчивый — это хорошо! Раскрепостить можно в любом случае, а вот обратно в застенчивого сделать… Ну рассказывай что было дальше!

— А что дальше! В кабаке мы с ним посидели…

— В кабаке!!! — поразилась Софья Витальевна. — Ничего себе?! Как он сумел затащить тебя в кабак? Сегодня же пятница!

— Да я и не пила! — засмеялась Вера. — Мы в летнем кафе посидели! И пили только сок!

— Сок? И он пил вместе с тобой сок? — поразилась Софья Витальевна.

— Да! — гордо ответила Вера.

— Значит запал! — уверенно заявила Софья Витальевна. — Жди звонка!

— Не поверишь — только расстались, а уже жду! Мне уже хочется, чтобы он позвонил! — удивленно, словно только что поняла это, проговорила Вера. — Наверно это не хорошо…

— Отчего же не хорошо! — улыбнулась Софья Витальевна. — Очень даже хорошо!

Не смотря на то что сама так и не нашла свою любовь Софья Витальевна искренне верила в нее и очень любила романтические рассказы. Вера частенько подпадала под это ее настроение, хоть и была значительно трезвее и реалистичнее во взглядах. На нее эти мечты о великой любви и романтичном принце наводили лишь грусть. Она попросту не верила в это. Но вот теперь, после встречи с Виталиком в груди зародилась робкая надежда. А вдруг!.. Может и правда любовь существует.

— Не знаю! — сказала Вера. — Но как только я его увидела… Особенно когда увидела его улыбку, глаза… Во мне все словно перевернулось… И мне захотелось… чтобы он подошел… взял меня за руку…

— И увел в страну романтичных грез и великой любви! — закончила за нее Софья Витальевна. — Эх, доченька! Это было бы здорово!

— Может быть Бог послал его мне! Ведь я так давно уже одна! — продолжала задумчиво говорить Вера. — Может быть, он наконец сжалился и послал мне надежного человека который будет меня любить?!

— Точно! Это Бог! — тут же согласилась Софья Витальевна. — Это твой Бог послал тебе Виталика.

— Только вот друзья у него надо сказать!.. — воскликнула Вера.

Они еще долго сидели и говорили об этой встрече. Словно две подружки, хихикали, смеялись, перебивали друг друга…

Прошло несколько дней, а Виталик все не звонил! Вера вся издергалась, Софья Витальевна лишь добавляла мандража. Стоило зазвонить телефону, они наперегонки кидались к телефону, возбужденно кричали в трубку — «слушаю»! Но это опять был не Виталик, блестящие глаза гасли, жизнь разом уходила из голоса, уступая место сухой официальности. У Веры испортился аппетит и настроение. Софья Витальевна каждый вечер успокаивала ее — сегодня обязательно позвонит!

Но Виталик все не звонил и не звонил. Вера уже отчаялась и перестала ждать. Ей начало казаться, что Виталик обманул и выкинул ее телефон, только она скрылась за дверью. Ее терзали мысли, что у него есть другая девушка. Словно наяву слышала голос Бидона — «Виталя с НОВОЙ бабой!»

Тут же она стыдила себя и говорила, может он просто потерял бумажку с телефоном. Может он просто рассеянный. Или у него ее выкрали! Вера даже специально каждый вечер ходила через парк, удлиняя себе дорогу, чтобы если он потерял телефон, мог ее там встретить. Хоть и понимала, что он знает ее дом и скорее придет сюда! Но ее тянуло в те места, где они встретились. Она подолгу стояла на том месте, где Виталик снимал мальчика и вздыхала.

И вот наконец ровно через неделю, когда Вера уже истерзала себя, он позвонил…

В прихожей зазвонил телефон. Вера вздрогнула, сердце радостно встрепенулось, но тут же успокоилось. Сколько можно ждать! Наверняка это опять не он! Вот не пойдут трубку снимать и все тут! Вера упрямо сжала губки и заставила себя сидеть на месте. Зато Софья Витальевна не была такой сильной. Вера услышала грохот на кухне, топот в коридоре, еще какой-то шум, похоже мама уронила все на свете когда снимала трубку.

— Да! — как она умудряется держать такой безразличный голос? Ведь по тому, как бежала к телефону ясно, что безразличия и в помине нет. Вера покачала головой. Софья Витальевна продолжала говорить. — Слушаю Вас!.. Да!.. Да!.. Вера!..

Последнее «Да» было произнесено с такой интонацией, что Вера разом все поняла. Уже не сдерживаясь, она сорвалась с места и подхватила трубку параллельного телефона:

— Слушаю!

— Привет! Вера? — она тут же узнала его голос. Сердце бухнуло в груди, застучало сильнее. Он позвонил! Он все же позвонил!

— Да, Вера. — ей хотелось завизжать от счастья, но она сказала холодным голосом. — А это кто?

Боже мой, Вера! Что с тобой! Ты почище мамы!

— Это Виталик! — голос в трубке смолк. Вера тут же отругала себя! Зачем ты так?! Ведь он скромный, вон как долго телефон попросить не решался. А ну как сейчас посчитает, что она ему не рада и повесит трубку.

— Привет Виталик! — стоило себя одернуть, как тут же внутри словно переключился включатель, и все встало на свои места. Она смогла просто радоваться ему. — А я ждала твоего звонка! А ты все не звонил и не звонил…

— Правда? — в его голосе Вера услышала неподдельную радость. На душе потеплело. — А я все решиться не как не мог… Думал уже и забыла…

— И что же тебя подвигло? — улыбаясь, спросила Вера. Вспомнила, как он говорил ей — я за тобой следил, но не решался подойти. Тогда его подвиг на разговор тот мальчик.

— У меня тут на работе организуется вечер. Юбилей завода у нас! Вот я и подумал… — он смущенно замолк. Потом продолжил. — Подумал… Словом не хочешь пойти со мной?

— Хочу! — просто ответила Вера.

— Правда? — обрадовался Виталик. — Тогда завтра приходи к ДК, что на набережной! К пяти! Я буду тебя ждать!

— Хорошо!

— До встречи! Мне нужно бежать! — сказал Виталик, и из трубки раздались гудки. Вера поглядела на нее, замедленно положила. На губах ее играла счастливая улыбка. В коридоре уже раздавался громкий топот и счастливый визг. Это бежала разделить с ней навалившееся счастье мама…

Шумно захлопнулись двери, троллейбус гудя и покачивая рогами отъехал от остановки. Вера проводила его глазами, посмотрела на часы. Без пятнадцати пять. Рановато приехала!

Вера огляделась — давненько здесь не была. Лет семь назад мама возила ее сюда на какое-то представление в ДК. Тогда было лето. Вера помнила пышную зелень, плавящийся от жары асфальт и поспешный стук каблучков по асфальту — они как всегда опаздывали.

Нынче здесь властвует золотая осень. Вместо зеленых нарядов деревья облачились в яркие вызывающие цвета. Осенний карнавал разрисовал улицы яркими красками и залил солнечным светом.

Вера зашагала по оживленной улице в сторону ДК, он виднелся сквозь пеструю листву совсем рядом. Ноги сами собой несли ее вперед, за спиной развернулись крылья мечты, едва не отрывали ее от земли. Ей хотелось прыгать, визжать от счастья — пусть прохожие покрутят у виска, но хоть улыбнутся. Она заглядывала в лица встречных, улыбалась им, и те провожали взглядами странную девушку со счастливым лицом.

Вчера мама все уши прожужжала, что девушка не должна приходить на свидание вовремя. А уж раньше времени — это вовсе упаси Боже! Появляться нужно обязательно чуть позже назначенного срока! Ждать должны тебя, а не ты — твердила Софья Витальевна. Вера находила, что в этом что-то есть. Ведь если я приду раньше, то Виталик может расстроится, что заставил ее ждать. Но специально сидеть дома и ждать… Брр! Ведь сегодня она начала собираться уже с самого утра. Специально взяла отгул, долго выбирала что надеть, примеряла у зеркала, сидела задумчиво, представляла, как все будет.

Она любила это дело — собираться на праздники и готова была заниматься этим часами. Но сегодня отчего-то не получалось. Хотелось плюнуть на все и бежать так, как есть. Хотелось вскочить на подоконник, раскинуть крылья, что есть у каждого, и лететь к нему. И не беда, что крылья эти бестелесные и летать на них можно лишь в мечтах…

У дома культуры было полно народу. Между высокими необъятными колоннами, словно крикливые вороны, стайками собирались люди. Галдели о чем-то, громко смеялись, бегали от одной кучки к другой. Все нарядно одеты, возбужденные, веселые. Вера почувствовала себя не в своей тарелке. Виталика еще нет, а одной стоять у незнакомого ДК как-то неуютно. Хоть бы одно знакомое лицо.

У входа стояла пара угрюмых здоровяков и одна веселая тетушка. Веселая тетушка проверяла билетики, а угрюмые здоровяки хмуро провожали входивших сожалеющими взглядами — и этот с билетом! Права была мама — лучше, когда не ты, а тебя ждут…

Вдруг откуда-то из-за колонн раздался гулкий рокот, словно где-то далеко обвалился утес. Вера улыбнулась и всмотрелась в ту сторону. Но прошла еще пара минут, прежде чем появилась та самая гора.

Бидон был как всегда внушителен и беззаботен. Его необъятный живот колыхался, словно пирамидка из желе, которую щелкнули по верхушке. Рядом семенил Савка под ручку с маленькой полненькой девушкой. Вера тут же вспомнила разговор в кафе. Маруська! Вера окинула ее оценивающим взглядом.

Ничего и не злобный хомячок! Да маленькая! Но глядит приветливо! Ну согласна, вторые девяносто немножко великоваты! Но ведь не это главное! Смотреть нужно в душу, а не на бренное тело.

Она улыбнулась и шагнула к ним.

— Здравствуйте! — звонко крикнула она, глядя на Бидона.

— Ба-а! Какие люди без охраны! — обрадовано прогудел тот. — Здорова!

Изящная ручка Веры утонула в его лапище. Севка вдруг смутился, даже не протянул руки. Лишь буркнул что-то.

— Привет! — повернулась к нему Вера.

— Маруся! Познакомься — это Вера! — спохватился Севка. — Вера — это Маруся.

— Очень приятно! Наслышана о вас! — сказала Вера.

— Да! Мы говорили о тебе. — вдруг забеспокоился Севка. Тут же добавил поспешно. — Исключительно хорошее!

Маруся подозрительно зыркнула на него, потом повернулась к Вере. Лицо ее тут же засветилось неподдельным добродушием.

— Очень приятно! — приветливо улыбнулась она Вере. Потом словно тучка набежало на солнышко — Маруся вновь глядела на Севку. Добродушия как не бывало, лишь грозное обещание беды. Вера улыбнулась. Бедный Сева! Похоже его и вправду крепко держат…

— Да! Он вас очень хвалил! — подтвердила Вера, стараясь держать лицо серьезным. Рядом забухал смех Бидона.

— А где?!.. — решил сменить опасную тему Севка. Он вопросительно поглядел на Веру. — Виталя где?

Этот вопрос странным образом согрел, сердечко встрепенулось и застучало шибче. Севка спросил, словно она девушка Виталика. Вера улыбнулась этой мысли. Девушка Виталика… Как славно звучит! И главное Севка бы ни за что так не сказал, если бы Виталик высказывался о ней плохо или с пренебрежением. Значит упоминал! Значит не забыл!

— Обещал подойти! — озабоченно глянула на часы Вера. — Вот сию минуту и обещал!

— И обещания свои выполняю! — Вера обернулась. Из-за ближайшей колонный появились Виталик с Игорем. Вера даже засмотрелась. Сегодня Виталик не чуть не уступает Игорю. Ботинки до блеска начищены, брюки аккуратно поглажены, из под куртки выглядывает галстук. — Всем привет!

— Здравствуй! Какой ты сегодня представительный! — Вера чувствовала, как губы расплываются в идиотской улыбке, но ничего не могла поделать. Он пришел, и сердце беснуется в груди.

— В жизни ты еще красивей, чем в мечтах… — тихо ответил Виталик, так же неотрывно глядя на нее.

Игорь переглянулся с Бидоном. Маруська ткнула Севку в бок — смотри дурень как нужно на свою девушку глядеть. А Вера с Виталиком все стояли и стояли.

— Может сдадим их в музей восковых фигур мадам Тюсо!? — голос Игоря пробился словно через слой ваты. Вера вздрогнула, выходя из наваждения. — Там от них больше пользы будет!

Бидон же не стал тратить слов, а просто ткнул Виталика пальцем под ребра. Виталик воскликнул и отскочил в сторону прикрываясь руками.

— Ого! — загоготал Бидон. — Наш человек! Рефлексы в порядке!

Виталик моргал непонимающе, Вера пыталась собрать разбегающиеся мысли. Какие у Виталика друзья надоедливые. Все бы им испортить. Она вздохнула тяжело, возвращаясь в этот мир, такой грешный и приземленный.

— Ну что, вернулись? — осклабился Игорь. — А то зависли оба… Компьютеры за такие дела вообще перезагружают!

— А где у Виталика кнопочка ресет?! — заинтересовался Севка. — А у Веры?!

Сказал и жутко покраснел. Маруся гневно запыхтела и ткнула его локтем в бок. Бидон разразился новой порцией гогота.

— Ладно! Пойдем давай! — очнулся наконец Виталик.

Они прошли через билетершу, провожаемые угрюмыми взглядами охранников. Мол, еще не вечер, придет и наше время. Вот напьетесь, потеряете человеческое лицо, и тогда можно будет с чистой совестью дать вам по мордасам и выкинуть на уилцу!.. Они прошли небольшой предбанник с окошечками кассы и оказались в просторном фойе.

Здесь было полно народа. Зал галдел на разные голоса. К окошечкам гардероба выстроились очереди, Севка укатился кубарем занимать очередь. Вера не успела заметить Бидон или Маруся постарались. Судя по их виду, и тот и другой мог сотворить такое над бедным Севой. Игорь тоже куда-то исчез.

Виталик помог раздеться, подхватил ее куртку и пошел к Севке. Вера замерла от приятного давно забытого ощущения. Так хорошо, когда о тебе заботятся. Об этом мечтает каждая женщина. Чтобы о тебе заботился кто-то нежный и понимающий… Все еще наслаждаясь этим чувством, Вера повернулась к зеркалу. Боже мой, ветер растрепал прическу, да и губы нужно подкрасить — похоже, пока ехала, искусала от нетерпения.

— Как вам мой Севка? — Маруся стояла рядом и глядела вслед Бидону. Тот уже присоединился к Севе и Виталику, рассказывал что-то бурно дополняя жестами и мимикой. — Он такой неловкий! Но зато добрый и понимающий!

— Да! Я тоже заметила! — повернулась к ней Вера.

— А этот противный Бидон так нехорошо влияет на его легкоранимую и восприимчивую натуру! — поморщилась Маруся.

— Так ведь друзья! — Вера поглядела на Виталика. Тот слушал Бидона, потом они втроем покатились от хохота. Ох, как я понимаю Марусю. Сама лишь второй раз вижу Виталика, а уже ревную к друзьям. В голову постоянно лезут коварные мысли, как бы совсем запретить ему с ними встречаться. А ведь не имеет никакого права!..

— Друзья! — зло кинула Маруся. — Да эти друзья над ним постоянно издеваются! Что только не навыдумывают, а бедный доверчивый Сева принимает за чистую монету… Но я с ним еще поборюсь! Никакой Бидон не сможет отнять у меня Севу!

— Неправильно это! — проговорила Вера. Внутри все кричало — да, Маруся права! Но что-то заставляло говорить совсем другие слова. — Не надо с ними бороться. Они сами должны понять… Нужно искать другой путь!

— Какой другой путь?! — удивилась Маруся. — Ежовые рукавицы и скалка в руке — вот самый верный путь!

— Этот путь приведет лишь к тому, что муж каждую свободную минуту будет пытаться смыться в компашку к таким вот друзьям, где его утешат, где можно будет посетовать на злую жену и выпить водочки для снятия стресса… — грустно проговорила Вера, вспоминая многочисленных маминых подруг, что приходили к ним плакаться на своих мужей.

— А ты что предлагаешь? — заинтересовалась Маруся. — У тебя есть какой-то рецепт?..

— Доброта и ласка! Бог завещал нам любить и любовь преодолеет любые преграды! — сказала Вера.

— Любовь!? — фыркнула Маруся. Интерес тут же исчез, на лицо явилось пренебрежение. Она отвернулась к зеркалу и принялась прихорашиваться. Вера вздохнула. Опять не утерпела. Опять сказала вслух, то что ощущала в душе. И опять ее не поняли…

— Я уверена, что Сева тебя любит! — сказала она Марусе.

— Правда?! — Маруся тут же повернулась, глаза вспыхнули надеждой. — Ты правда так думаешь?!

— Конечно! — кивнула, улыбаясь, Вера. — Это видно с первого взгляда!

Маруся с любовью поглядела на Севку, потом повернулась к Вере:

— Хороший ты человек, Вера!

Вера не нашлась, что ответить…

А потом вернулись ребята. Бидон заявил жизнерадостно:

— Вы как хотите, а я в бар! Места занимать! На меня эти концерты тоску и сон наводят!

— Мы тоже! — воскликнул Сева, прежде чем Маруся успела что-нибудь сказать.

Виталик вопросительно обернулся к Вере.

— А я бы посмотрела представление! — смущенно сказала она.

— Хорошо! Вы идите, мы подойдем позже. — тут же согласился Виталик. Бидон хмыкнул, и тут же отправился в толпу, рассекая ее, словно ледокол хрупкий лед. Он уже давно исчез в толпе, а его гулкий голос все еще доносился сквозь всеобщий гам.

— Ну что, идем? — поглядел на Веру Виталик.

— Идем! А там места есть?!

— Да ты что?! — удивился он. — Все места могут занять в баре, а в зале всегда есть свободные. Наши люди давно уже определились с приоритетами.

И они пошли в зал…

— Прикиньте! Их пятеро, а я один аки палец в неприличном жесте! Они мне — ты че паца?! А я им — катись раком фалическая неожиданность!.. — Бидон в лицах показывал свою последнюю встречу с уличными хулиганами. Севка слушал с открытым ртом, даже Маруся прислушивалась, не забывая впрочем приглядывать за Севой.

Они сидели в одном из баров расположенных по бокам танцевального зала. Там уже вовсю играла музыка. Что-то выкрикивал диджей. В зале царил полумрак, нарушаемый цветомузыкой. Здесь же над каждым столиком висел маленький торшер.

— Ой, смотрите! Виталик с Веркой! — закричал вдруг Севка. Они обернулись. Севка уже прыгал весело, махал руками, словно Робинзон увидевший корабль. Маруся спохватилась и дернула его на место, а то еще чего доброго заскочит на стул и будет скакать на нем.

Виталик с Верой подошли. Оба оживленные, словно распирает от чего-то жутко интересного.

— Вот! Два свободных стула! — указал им Бидон. — Вы просто не представляете какого боя нам стоило их удержать!

Вера огляделась по сторонам, все столики были заняты.

— Спасибо! Вы настоящие герои! — улыбнулась она Бидону. Тот раздулся от гордости. Севка рядом заканючил.

— Мы тоже герои! Мы тоже! Я такую очередину отстоял!

— Кстати об очереди! — откуда ни возьмись появился Игорь. — Сок для дамы!

Он поставил на стол сок, мигнул Виталику.

— А пива здесь и так предостаточно.

Они уселись.

— А мы в лотерею выиграли! Вернее Виталик выиграл. — не утерпела и похвасталась Вера. Виталик скромно потупился.

— Какую такую лотерею?! — удивились за столом. Обычно представления на подобных вечеринках проходили до скучного официально. А тут такой восторг в глазах. Словно сотню баксов срубили.

— Там лотерея была на места где сидишь! — зачастила Вера. — Виталик выиграл! Представляете!

— Ну вот! — Маруся дернула Севу. — Я же говорила, что нужно пойти, а ты — пойдем в бар, пойдем в бар…

— Сколько выиграл? — заинтересовался Бидон. — Это дело надо обмыть!

— Да не сколько! — улыбнулся Виталик. — Я самовар выиграл!

— Самовар?! — все поразевали рты. Вера гордо взглянула на Виталика, потом вновь затараторила.

— Да! Самовар производства вашего завода! Виталик сказал, что он тыщу с лишним стоит! Такой большой и красивый! Я и не знала, что их у вас делают!

— И где же твой самовар?! Его же надо обмыть! — оживился Бидон. — Нальем в него водки и станем, как в старые добрые совковые времена чаевничать!..

— Но это еще не все! — продолжала Вера счастливо блестя глазами. — Виталик… Вы не представляете! Виталик отдал самовар детям!

— Детям? — разинул рот Бидон. Он даже не нашелся что сказать. — Откуда там взялись дети?!

— Он подарил его бездомным детям! — Вера с таким обожанием глянула на Виталика, что Севка даже позавидовал. Он покосился на Маруську. Та зло зыркнула на него и больно ущипнула! Сева грустно вздохнул.

— Неужели эти попрошайки и сюда залезли?! — удивился Бидон. — Куда охрана смотрит! Виталь, ты что дурень? Подарил бы лучше мне! Я тоже между прочим нуждающийся!

— Как ты можешь! — возмутилась Вера. Она с обожанием глянула на Виталика. — Он сделал доброе дело, а ты!..

— Да таскаться с ним просто не захотелось!.. — буркнул Виталик.

— Нам как раз с Севой не хватает! — подала голос Маруся.

— У нас же чайник… — попытался влезть Севка.

— Это ты у меня чайник! — зашипела ему Маруся.

— Эх! Что за человек ты… Лучше бы пропил… — гудел Бидон.

Они заговорили все разом, у Веры даже голова закружилась. Ликования как не бывало. Вот могут же люди настроение испортить! Виталик такой поступок совершил, а они!.. Воистину Бог сказал не жди награды за добрые дела! Доброе дело сделанное ради награды — это уже не добро, а коммерция.

— Ну что ж! — молчавший до сих пор Игорь решил сказать свое веское слово. — Выпьем же за Виталика… Раз уж он у нас такой альтруист, то его нужно холить и лелеять.

— Точно! — подхватил Бидон. — А чем мы хуже детей! Подкинь нам тоже что-нибудь! Желательно в пивном эквиваленте! Ящичек другой!

— Какое тебе пиво и так вон живот уже до колен! — фыркнул Виталик. — Да из тебя десятерых детей можно сделать! Вместе с одежкой и обувкой. Да еще и на панамки останется!..

— Не стоит! — подхватил Игорь. — Не то придется каждому по ящику ставить! А потом они отопьются до Бидоновых размеров! Это ладно одного еще можно пережить! А если десяток таких будет! Страшное дело!

— У-у, вражьи дети! — погрозил им кулаком Бидон и весь заколыхался от смеха…

Вера глядела рядом с Виталиком, слушала их речи, глядела на них пустыми глазами, а сама была не здесь. Все вспоминала, как Виталик вышел на сцену, оглядел причитающийся ему приз и вдруг сказал:

— Я бы хотел отдать его детям! Тут ведь есть представители детского дома?.. Вот пусть заберут!

Вера так и замерла от радости. Она в нем не ошиблась! Есть еще люди в нашем грязном мире, которые делают добрые дела! Просто так делают! Она глядела на Виталика во все глаза. Тот только сказал эту фразу, сразу стушевался, подался назад, но ему пришлось ждать пока представитель детского дома поднимется на сцену, скажет какие-то слова, пожмет руку. Все это время Виталик смущенно переминался с ноги на ногу позади ведущего…

Когда же он вернулся к Вера она едва не расцеловала его…

— Вера!? — Вера вздрогнула и недоуменно заморгала. Ну вот! Опять так замечталась, что позабыла обо всем кругом! Она улыбнулась Виталику. Тот улыбнулся в ответ и сказал. — Медленный танец! Пойдем?

— Пойдем! — одними губами ответила Вера. Глаза ее загадочно сияли в полумраке зала.

Они встали и стали пробираться к танцполу. Виталик держал ее за руку, пробивал дорогу.

Вдруг впереди что-то заверещало, из толпы выскочила высокая смазливая девица, обхватила Виталика и чмокнула его в губы:

— Виталя, привет! Где ты был? Я тебя весь вечер ищу! — воскликнула она. Виталик жутко смутился, отлепил от себя девушку, оглянулся на Веру.

— Люда! — он постарался взять себя в руки. Повернулся к Вере. — Познакомься — это Вера! А это Люда! Мой друг!

Люда пренебрежительно глянула на Веру. Вера разглядывала ее. В груди что-то оборвалось. Девица высокая, красивая. Причем той вызывающей красотой, на которую так падки мужчины. Юбочка коротюсенькая, словно и нет вовсе, обнажает длинные стройные ноги. Сверху надето что-то непонятное — топик не топик, высокая полная грудь так натягивает, что вот-вот прорвет. Вера печально вздохнула. И куда я дура полезла? Раскатала губу. Вон на Виталика какие вешаются, а ты… Она осторожненько отступила назад, стараясь сделаться незаметной. Пусть Виталик забудет, что пригласил ее. Раз тут такая его домогается…

— Виталик! Какая Вера! Ну ты что! Пойдем лучше потанцуем! — роскошная дамочка подхватила Виталика под ручку, потянула в толпу. Вера остановившимися глазами глядела, как уводят ее несостоявшееся счастье.

— Постой! — недовольно вырвался из ее рук Виталик. — Не наглей Люда! Я уже обещал этот танец!

— Кому?! — раскрыла рот Люда. Вера недоверчиво глядела, как Виталик шагнул к ней, протянул руку. Даже пропустила мимо ушей оскорбительный возглас Люды. — Этой?!!..

А потом Виталик подхватил ее, увлек туда где медленно кружились пары. Его горячие руки легли на талию, она робко обхватила его шею. Он так близко! Его губы прямо перед глазами. И эта ямочка. Боже, пусть он улыбнется. Я еще ни разу не видела его потрясающую ямочку вблизи.

— Эта Люда! Такая прилипчивая! — смущенно заговорил Виталик вместо того чтобы просто улыбнутся.

— Наверно многие хотят танцевать с тобой? — спросила Вера.

— Не знаю! — ответил он и наконец улыбнулся. Вера так и замерла. Боже, как красив он когда улыбается. Какие выразительные и добрые у него глаза. — Но я знаю другое… я знаю с кем хочу танцевать я!

— С кем? — это был просто вопрос. Виталик почувствовал это. Если бы Люда была на месте Веры она вложила бы в тот вопрос такой намек, такое кокетство, а Вера действительно просто спросила.

— Я с ней уже танцую! — просто ответил он. Он почувствовал, как она замерла в его руках, потом робко глянула ему в глаза. Ее глаза загадочно блестели в свете цветомузыки.

Потом она вдруг прижалась к нему, притянула его крепко-крепко, словно боялась что он исчезнет, и они закружились в танце. Виталик погладил ее по спине, коснулся волос.

— Не бойся! — прошептал он. — Я не исчезну!

Медленная мелодия унесла их, закружила. И весь мир исчез вокруг. Весь мир отступил, оставляя их наедине…

— Здарова! — Люда ловко подхватила свободный стул, уселась за столик.

— Привет, коль не шутишь! — ухмыльнулся Игорь.

— Привет! Глотнешь пивка?! — протянул ей бутылку Бидон.

— Приветик! — Севка заметно оживился. Маруська тут же ткнула его в бок и ласково улыбнулась Люде.

— Чего это за краля с Виталей? — спросила Люда приложившись к пиву.

— Это его новая подружка! — услужливо объяснил Игорь вглядываясь в Люду. Глаза его оживленно блестели в предвкушении интересного.

— Ага! Глянь, чего пьет! — бухнул Бидон, подтолкнув к Люде пакет с соком.

— Она сидит за вашим столом?! — поразилась Люда. — Неужели это так серьезно?

— Э-э, девочка! — протянул Игорь. — Да ты ни как ревнуешь?

— Я? — вскинула брови Люда. — С чего бы это?

— Значит показалось! — ухмыльнулся Игорь. — А то у них серьезно похоже!

Люда прикусила губу и поглядела на танцпол. Игорь тоже обернулся.

— Ишь, как обжимаются! — прогудел Бидон. — А как повисла то! Словно утопающая на спасателе!

— Ладно! Чао! — Люда встала.

— Уже уходишь? — спросил Игорь.

— Я вернусь! — бросила Люда и исчезла в толпе.

— Как она глядела на Верку. — сказал Севка, провожая ее взглядом. Маруська тут же ткнула его еще раз. Он обиженно глянул на нее. — Ты чего?!

— А нечего пялиться на всяких! — отрубила Маруся.

— А я и не пялился! — обиделся Севка. — Вот всегда ты так! Не куда не глянь ей!

— Поговори у меня еще! — цокнула Маруся и Севка умолк.

— Да! Не к добру! — заметил Игорь и тоже встал. — Пойду прогуляюсь…

Танец закончился и они замерли. Потом его надежные руки исчезли с ее талии. Она нехотя убрала свои с его шеи. Как не хочется отстранятся. Танцевать бы так вечно. Но уже звучит быстрая музыка. Вера поглядела на него, он стоял и смотрел на нее.

— Спасибо! — слегка поклонился он.

— Вам спасибо! — она склонилась в реверансе.

Оба рассмеялись.

Возвращаться на место не хотелось. И хоть Вера не любила быстрые танцы, все же захотелось остаться здесь, с Виталиком. А ну как эта прилипчивая деваха все еще там! Если она друг… хотя каким другом может быть такая девушка… то наверняка может сесть за их столик!

Виталик танцевал рядом с ней. Его глаза весело блестели в свете цветных фонарей. Неотрывно глядели на нее! А потом музыка закончилась…

— Дамы и господа! — провозгласил диджей в микрофон. — А сейчас у нас будет конкурс. Конкурс караоке! И так все желающие подходите сюда!

— Позволь я тебя оставлю на минутку! — прошептал ей на ухо Виталик и тут же исчез в толпе. Вера вытянулась силясь разглядеть куда он направился.

— Молись, чтобы в этом конкурсе поучаствовал Виталик. — услышала она голос позади себя. Обернулась, сзади стоял Игорь.

— А что такое?

— Он отлично поет! Вот только очень редко! — Игорь глядел мимо нее на сцену. — Утверждает, что ему для этого особое вдохновение требуется.

— Да ты что?! — удивилась Вера. — Я не знала!

— Да он об этом не распространяется! — объяснил Игорь. — Здесь многие любят слушать как он поет. И часто просят. Вот только в последнее время Виталик что-то не радовал…

Тем временем на сцене диджей отбирала желающих.

— Как вас зовут?.. Егор?.. Прошу поприветствовать Егора!..

Зал отвечал жидкими аплодисментами.

— Ба! — вдруг услышала Вера. — Дамы и господа. Нам несказанно повезло! Не как сам Виталий Белов решил почтить своим вниманием наш конкурс.

На сей раз зал взорвался бурными аплодисментами. Похоже Виталика знали. Вера услышала женские визги. Позади нее одна девушка спросила у другой:

— А это кто?

— Как? Ты не знаешь Виталика? — удивилась вторая и принялась рассказывать блестя глазами. — Он так потрясно поет! И все время такие грустные песни! Он раньше всегда такие конкурсы выигрывал… и такой красавчик!

Вера воззрилась на сцену. Туда поднялся Виталик, потом он гляну прямо на нее и подмигнул. Вера помахала рукой.

На сцене рядом с пультом диджея стоял Виталик, Егор — невысокий и плотный парень с бритой головой и девушка.

— И так желающие отобраны! Вот эти три смельчака будут бороться за главный приз — бутылку шампанского. Ну что?.. С кого начнем?.. О, как это по джентельменски. Вы пропускаете вперед даму? И так что вы будете петь?…

Дама выбрала «Белые розы». Диджей поковырялся в своей аппаратуре и вскоре из динамика полилась знакомая мелодия. Девушка пристально вгляделась в телевизор стоявший рядом. Ее рука судорожно сжимала микрофон, словно это была граната со снятой чекой.

— Белые роозы… белые рооозы…

Голос у девушки отсутствовал напрочь. Все слушатели скривились от такого вокала. Кто-то из толпы закричал презрительное — ууууу! Диджей поспешно прервала поющую:

— Хорошо! Хорошо, хватит! И так теперь перейдем к Егору! Что будете петь вы?

Егор пел «Белый лебедь на пруду…». И делал это достаточно хорошо. Хотя может быть после вокала девушки трудно было спеть плохо. Ему даже поопладировали без напоминаний ведущего.

— А теперь! — сказала Ольга. — Перейдем к третьему нашему участнику. Если можно так сказать — ветерану наших конкурсов. Давненько вас не было видно…

Виталик взял у нее микрофон, сказал озираясь:

— Где то у вас тут стул был… Ага, вот! — он уверенно придвинул стул к микрофону, словно делала это уже не первый раз. Виталик вставил микрофон в стойку, наклонил ее к стулу. Люди в зале оживленно зашевелились. Виталик улыбнулся. — Да, да! Я хочу сыграть вам на гитаре!

— Пока Виталий готовится, давайте поаплодируем ему! — подхватила диджей.

И вот Виталик готов. Он подхватил акустическую гитару, сел, кивнул диджею за клавишными:

— Подыграешь? — тот кивнул.

Виталик замер на мгновенье и звуки гитарных аккордов заполнили зал. Грустных переборов. Какое-то время Виталик наслаждался музыкой, потом начал петь:

— Притаилась в сердце крохотная ранка,

Запустил стрелу маленький стрелок!

Вот и я попался, в сердце есть полянка,

Где уж расцветает любви к тебе цветок!

Я готов часами слушать твои речи,

И в глаза прекрасные карие смотреть,

Замирать от счастья в предвкушенье встречи,

Ну а дни разлуки сложнее все терпеть.

Мне твоя улыбка видится ночами,

Губы твои нежные сердце горячат,

Счастье где-то рядом, когда с тобой гуляю!

Счастье не возможно — тебя со мною нет!

Нежность разрывает меня всего на части,

Я готов до донышка себя тебе отдать!

Не возможно в жизни одинокой счастье,

Его лишь только вместе можно отыскать!

И поэтому я сейчас играю

И песню напеваю эту для тебя,

Что бы ты догадалась как я весь сгораю,

Чтоб ты увидала — я люблю тебя!

Притаилась в сердце крохотная ранка,

Запустил стрелу маленький стрелок,

Вот и я попался в сердце есть полянка,

Где уж распустился любви к тебе цветок!

Звуки музыки смолкли, а зал все еще пораженно молчал. Потом кто-то робко хлопнул, и все взорвались аплодисментами. Виталик встал и смущенно раскланялся.

— Что ж! По моему это было здорово! — воскликнул диджей.

— Я хотел бы сказать пару слов… — прервал ее Виталик. — Как вы уже поняли эта песня звучала не для всех… Она прозвучала лишь для одного человека!

Вера стояла не жива не мертва. Когда Виталик запел — звуки гитары и его голос заполнили ее, закружили. Она заслушалась, а потом вдруг разом поняла о чем он поет. Она глянула на него и встретилась с его потрясающими серыми глазами. Он глядел на нее, и глаза его блистали.

— Это потрясающая девушка! Ее зовут Вера! — услышала она. Люди вокруг заопладировали, начали оборачиваться, смотреть на нее.

— Вера! Поднимитесь пожалуйста на сцену! — рядом с Виталиком возник улыбающийся диджей с бутылкой шампанского. — Смелее Вера!

Вера смущенно улыбнулась, помотала головой! Не-е, не пойду!

— Ну хорошо! Не будем показывать эту девушку всем… Иначе поклонницы Виталика разорвут ее на части! — хитро улыбнулся ведущий. В зале раздались смешки. — Но вернемся к нашему конкурсу. Кто же выиграл в конкурсе…

Люди в зале разом зашумели. Со всех концов стало слышно — «Виталик!»

— Да! Тут по-моему никаких сомнений — выиграл Виталий. Виталик сегодня человек дня! — сказала диджей. — И так! За победу ты получаешь приз — бутылка шампанского!

Вера глядела на то, как Виталику вручают бутылку шампанского, а внутри ее бушевала буря. Ее кидало то в жар то в холод. В ушах все еще звучал голос Виталика. «Что б ты увидала — как я люблю тебя!» Неужели?! Неужели такое возможно! Сердечко Веры недоверчиво сжалось! А вдруг это не правда? Такого счастья просто не может быть! Вот сейчас откуда-нибудь выскочит… да хотя бы пьяный Бидон, закричит восторженно — «Ба! Выпивка на халяву!» и утащит Виталика к себе пьянствовать. Там же к ним пристроится эта Люда…

Сердце кольнуло, застучало тревожно! Она глянула на сцену, Виталику уже вручили бутылку и он спускался в зал. Вера замерла в страхе. Показалось, что вот сейчас из зала выметнется счастливо визжащая девушка и броситься Виталику на шею! Он обнимет ее, покажет трофей!..

Но не кто не выметнулся, а Виталик шагал прямо к ней. И вдруг Вера отчетливо поняла, что она эта девушка! Что это ей положено бежать сейчас навстречу к Виталику со счастливой улыбкой и обнимать его, поздравлять, гордиться им!

Ноги сами собой понесли ее к нему. Она успела увидеть, как его глаза блеснули счастьем. Она крепко обняла его и поцеловала в щеку.

— Какой ты молодец! — Вера тут же отступила, смущенно потупилась. — Я не знала, что ты еще и поешь!

— Ради тебя запоет даже немой! — улыбнулся Виталик.

— А сейчас! — Вера вздрогнула от громкого голоса на сцене. — Специально для Виталия и Веры! А так же для всех влюбленных — медленный танец.

Вера не успела опомнится, как его рука легла на ее талию, ухо обожгло его дыхание:

— Разрешите вас пригласить!

— Разрешаю! — одними губами ответила она. Боже! Неужели это не сон?! Неужели это не сказка и не пустые мечты! Неужели это наяву!?!

Вера кружилась в танце. Сердце трепетало в ее груди, голова кружилась от счастья. Он здесь, он рядом с ней. Его сильные руки бережно обнимали ее! Какое это счастье, когда любимый рядом! Какое это счастье!

— Вера! — прокричал он ей в ухо. — У меня для тебя сюрприз!

— Какой? — она немного отстранилась, поглядела в его глаза. Они загадочно мерцали в полумраке дискотеки. Он улыбался и она могла в полной мере насладится его чудесной ямочкой на щеке. Вдруг ей очень захотелось поцеловать его. До дрожи в коленках захотелось. Но тут губы его дрогнули и он ответил.

— Для этого нужно уйти отсюда!

— Уйти? — удивилась Вера.

— Да, уйти! — Виталик глядел в ее глаза и говорил. — Здесь прилипчивый Бидон, здесь любопытный Севка, ироничный Игорь!..

— Здесь Люда! — прошептала она. Виталик замер, по лицу пробежала тень, но он тут же продолжил.

— Да! И она тоже! Они не дадут нам насладится друг другом! Сейчас я хочу видеть лишь тебя! Ты пойдешь со мной?

— Конечно! С тобой хоть на край вселенной! — прошептала она одними губами. Она почувствовала слабость в ногах. Все еще не верила в происходящее. Ей все казалось что еще секунда и она проснется. Проснется в своей уютной постели с мокрой от слез подушкой…

— Тогда давай прихватим эту бутылку, пару стаканчиков и исчезнем отсюда поскорее!..

И лишь последние аккорды медленной песни прозвучали в зале, они начали пробиваться к выходу. Тут же грянула быстрая веселая мелодия, парочки вокруг распались на отдельных дергающихся людей, надежно заслонили их от бара.

Виталик увлек ее к гардеробу, ее номерок был у него. Он оставил ее у зеркала, поставил рядом бутылку:

— Сторожи! — сам же исчез на секунду и тут же появился с одеждой.

Он помог Вере надеть ее черную курточку, оделся сам, и они вышли из ДК. На улице все еще было светло, но солнце уже клонилось к закату.

Виталик взглянул на небо, поглядел озабоченно на Веру:

— Мы должны спешить! А то опоздаем!

Он подхватил ее за руку и они полетели.

— Но куда? — только и успела пикнуть Вера.

— Увидишь! — ответил Виталик. — Это сюрприз!

Они свернули за здание дома культуры, здесь вовсю властвовала осень. Деревья стояли словно на подбор, высокие, в ярких пышных одеяниях. Земля была усыпана толстым ковром листвы. Заходящее солнце красиво подсвечивало кроны.

— Постой! — воскликнула Вера. Как здесь красиво!

— Это еще не все! — загадочно сказал Виталик и увлек ее дальше по тропинке сквозь эти роскошные деревья. Какое-то время они шли сквозь парк, потом деревья вдруг расступились и Вера ахнула в изумленье. Перед ней раскрылся потрясающий вид на реку.

Берег круто обрывался вниз, деревья стояли здесь, словно одинокие прохожие залюбовавшиеся на реку. Река делала поворот и уходила вдаль прямая, словно стрела. На другой стороне располагался пустынный теперь пляж, вдалеке темнел лес. Казалось, что река упирается прямо в горизонт. А там у самого края среди белесой дымки облаков висело огромное красное солнце. Вера потрясенно вскрикнула. Огромный раскаленный блин медленно погружался в речку. Вере даже показалось, что вот-вот раздастся шипение и поднимется пар.

— Красиво! — сказала она с чувством.

— Да-а! — протянул Виталик. Он тоже не отрываясь глядел на закат. — Я люблю здесь бывать! Часто провожал и встречал солнце… Но такого потрясающего заката еще не видал.

Он хитро прищурился и глянул на Веру:

— Специально для тебя природа старается!

— Да ну! — Вера тоже оторвалась от природных прелестей, смущенно опустила глаза.

— Точно тебе говорю! Видишь, как старается, хочет показаться красивее тебя! Но у нее это не получится… — голос Виталика делался все тише и тише. Пока он говорил он подошел к ней. Ее карие глаза утонули в его серых. Вера видела в них отблески заката, но почему-то ей казалось что это восход!

— Спасибо! — прошептали ее губы.

— Тебе спаси… — ответили его. Он не договорил. Их губы встретились, весь мир вокруг исчез, их закружила и понесла опьяняющая безо всякого вина волна любви. Больше не было никого, лишь они одни! Они и бесконечность вокруг! Они одни, принадлежащие друг другу!..

— Ну что, пора прощаться? — глаза Веры счастливо мерцают в свете фонарей.

— Да! — вздохнув ответил Виталик.

Они стояли у дома Веры. На улице была поздняя ночь.

— Ну! До свидания! — сказала Вера, но даже не сделала попытки высвободится из его объятий.

— До завтра! — ответил он.

— Обещай мне, что завтра мы увидимся!

— Обещаю!

— Ну тогда до завтра!

— Счастливой ночи тебе! Приятных снов!

— И тебе доброй ночи!

— Ну ладно, пока!

— Счастливо!

— До за… — начиная по третьему разу они оба рассмеялись.

— Ты подарил мне потрясающий вечер! — прошептала Вера. — Спасибо!

— Завсегда пожалуйста! — улыбнулся Виталик. — Приходите еще!

— Обязательно приду! — пообещала Вера. — Но сегодня все же пора расставаться! Мама наверняка беспокоится!

— Да! Мне тоже пора домой!

Вера нехотя высвободилась из его рук, шагнула назад к двери подъезда.

— До свидания, любимый! — Виталик вздрогнул, душа замерла и затрепетала. Она назвала его любимым! В первый раз!

— Спокойной ночи, любимая! — ответил он ей. Вера вдруг всхлипнула и вновь кинулась в его объятья…

Часом спустя Вера сказала:

— Ну теперь точно пора! Нельзя же здесь стоять вечно!

— Да! Нельзя! — печально проговорил Виталий. — А жалко!

— Ну все! — она чмокнула его в щечку и решительно отвернувшись зашагала к двери. У самой двери обернулась, помахала рукой. — Спасибо за все и до завтра!

Виталик поднял руку, Вера решительно открыла дверь и исчезла в подъезде. Виталий грустно глядел на опустевшую улицу.

Эх, какое счастье, что я встретил ее. Виталик вдохнул полной грудью прохладный ночной воздух, раскинул руки и взглянул на небо. Отчего-то хотелось прыгать и кричать. Хотелось чтобы весь мир знал!

Вдруг Виталик сорвался с места, кинулся к двери. Лестница бросилась под ноги, застучали ступеньки. Виталик остановился у лифта и прислушался. Тот размеренно гудел поднимаясь. Виталик ясно представил как Вера едет в лифте, думает о нем. Он кинулся по лестнице вверх, перескакивая через несколько ступенек. Какой у нее этаж? Седьмой!?

На шестом этаже он остановился, перевел дыхание, стараясь не шуметь. Вверху щелкнули дверцы лифта, он услышал как ее каблучки стукают по полу. Сердце его едва не выпрыгнуло из груди и не кинулось к ней. Зазвенел вставляемый в скважину ключ, щелкнул замок. Потом все стихло. Виталик тут же сорвался с места, в один миг оказался на ее площадке.

Дверь! Вот ее дверь! Виталик остановился перед ней и вгляделся. Обычная типовая дверь в обычную типовую квартиру. Но теперь она отличается от тысяч других дверей. Ведь за тысячей других не скрывается его счастье! А эта, может быть даже более обшарпанная и старая — но она лучше всех других, ибо за ней сокрыта его судьба! За ней его счастье!

Виталик огляделся. Верина дверь как раз напротив ступенек. Он поспешно пошарил по карманам куртки, вытащил старый пакет, расстелил его на ступеньке, уселся. Отчего-то вдруг захотелось посидеть, поглядеть на эту дверь.

Он прислушался, но вокруг было тихо. То ли звукоизоляция хорошая, то ли Вера старалась не шуметь, чтобы не разбудить маму.

И вдруг ему пришла необычайно ясная мысль. А ведь это счастье за дверью очень мимолетно. Ведь его можно запросто упустить! Птица счастья — очень капризная штука.

Виталик обеспокоено поглядел на дверь. А ну как я уйду, а она упорхнет, словно ее и не было?! Может же такое случится! Тут его охватил такой испуг. Он представил, как обнимал сегодня Веру, как целовал ее, как она отвечала ему, как назвала его любимым…

Нет! Я не за что не упущу свое счастье! И изо всех сил постараюсь сделать счастливой Веру! Любовь дается один раз и ее нельзя легкомысленно упустить! Потом всю жизнь будешь жалеть и корить себя!

Нельзя упустить!

Да!

Нельзя!

Виталик поерзал, поудобнее устраиваясь на ступеньке, потом повернулся к двери боком, откинулся на перила. Нет! Я не упущу свое счастье! Не куда оно от меня не денется! Он так и заснул на лестнице. Последнее, что он видел — это была дверь ведущая к счастью.

Утро! Дверь! Щелкает замок, она начинает открываться. Вера выходит на площадку, закрывает за собой дверь. Она шагает к лифту, нажимает кнопку вызова. Лифт шумно пробуждается где-то далеко внизу, поднимается громко жалуясь на свою судьбу. Наконец двери разъехались и Вера ступила внутрь.

Вера нажала кнопку первого этажа и лифт натужно повез ее вниз. Вера же находилась не здесь. Она опять была во вчерашнем вечере. В своей вчерашней сказке. Как это было чудесно! Неужели это правда! Неужели она нашла свое счастье! Счастье!

Она представила Виталия перед собой до мельчайших подробностей, словно он стоял перед ней. Он стоял и улыбался. Его потрясающие серые глаза, милая улыбка, манящая ямочка на щеке. Вера вспомнила его сильные нежные руки. Дрожь пронеслась по телу, снизу пошла горячая волна, окатила с головой. Боже! Пусть у него все будет хорошо! Не оставь его своей милостью…

Двери лифта открылись. Вера вздрогнула и вернулась на грешную землю из заоблачных высот мечтаний. Вздохнула грустно — там была не одна, с ним. А здесь… Шагнула на площадку. Спустилась по лесенке к дверям.

Эх, отчего мир так несовершенен! Почему в нем нельзя быть все время вместе! Отчего мелочные серые будни разъединяют нас с любимыми. Как хочется чтобы вот прямо сейчас, здесь и сейчас Виталик был рядом со мной!

Вера остановилась перед дверью удивленная этой мыслью. Ведь бывают в мире чудеса?! Божественные чудеса! Ведь как бы было чудесно, если бы прямо сейчас Виталик был с ней! Может попросить у Бога этого чуда! Этого маленького чуда!

Вера искренне верила, что один раз в жизни каждому человеку полагается чудо. Один раз за всю жизнь Бог точно прислушается к твоей молитве и исполнит все что ты не пожелаешь.

Вера уже сложила ну груди руки, как всегда делала когда молилась, но тут же в голове мелькнула мысль. Не будь эгоисткой, Вера! Ты не должна думать только о себе! Ведь у Виталика есть друзья! У Виталика есть родные, мама, папа… Они тоже хотят видеть его! Будет несправедливо, если Виталик все время будет лишь с тобой…

Она тяжело вздохнула. Нет! Не буду беспокоить Бога по пустякам. Лучше потрачу свое желание потом. Вдруг когда-нибудь Виталик заболеет, или с ним сотворят какую-нибудь несправедливость. Вот тогда я помолюсь за него и мое желание будет выполнено… А сейчас… Вера тяжело вздохнула… Сейчас я наберусь терпения и подожду пока он сам не захочет меня видеть!

И укрепившись в этой мысли она открыла дверь.

— С добрым утром, солнышко! — перед ней стоял Виталик и протягивал ей красную розу. Из-за его плеча выглядывало молодое и умытое солнце…

— По моему я влюбился! — сказал Виталик, тут же поправился. — Нет! Не влюбился! Я люблю!

— Даже так?! — поднял брови Игорь.

Они сидели дома у Виталика и потягивали пиво. Игорь, не смотря на ироничную и критиканскую натуру, все же больше мог понять Виталика, чем Бидон или Севка.

— Да!.. Сам дивлюсь! — задумчиво проговорил Виталик. — Сколько раз уже влюблялся, сколько раз обжигался… Казалось уже переболел! И на тебе! Снова!

— Какие симптомы?

— Мысли постоянно вращаются вокруг нее! Чуть задумаюсь и вот уже она перед глазами! Что-то говорю ей, объясняю, убеждаю… — начал загибать пальцы Виталик. — Когда же вижу ее, все слова куда-то улетучиваются! Сижу дуб дубом! В голове пустота! Да с любой посторонней девушкой на которую мне плевать, я буквально фантанирую! Комплементы, шутки, приколы так и сыплются! А стоит лишь увидеть Веру, словно обрубает! В голове пустота, а если что и заползет, то кажется глупым и неуместным!

— Да, серьезно! — кивнул Игорь. — Но очень типично! У всех так!

— У всех?! — недоверчиво переспросил Виталик. — Пускай у всех! Мне от этого не легче!

— Это пройдет! — заверил Игорь. — Вопрос в том, хочешь ли ты двигаться дальше?!

— Дальше? — удивился Виталик.

— Да! Что ты хочешь получить от этой любви?! — Игорь был серьезен как никогда. — Если ты просто хочешь потешить свое самолюбие — вот какая девушка в меня влюбилась — это одно! А если созрел и хочешь большего…

— Нет! — возмущенно вскинулся Виталик. — Я даже подумать такого не могу! Вера больше чем просто девушка!..

— А если созрел и хочешь большего… — повторил Игорь. — Тогда тебе нужно сделать шаг вперед! Просто сделать шаг!

— Но ведь она! Она такая славная! — с болью воскликнул Виталик. — Я не достоин ее! Я себя дерьмом чувствую рядом с ней… Помнишь тогда… когда вы так не вовремя пришли… Да и что я ей могу дать?! А еще меня беспокоит… одно…

— Это дешевые отговорки! — спокойно проговорил Игорь. — Что я могу ей дать… Все! Ты ей можешь дать все!.. Разумеется в том случае если действительно любишь! Тогда не сомневайся, делай этот шаг, и живите долго и счастливо. А вот если всего тебе жалко… Если что-то хочешь оставить еще и для себя! Если чувствуешь, что она тебе нужна лишь для облегчения твоей жизни, а не для самой жизни… Тогда лучше не делать это шага и подождать… Дозреть! А может и встретить девушку получше…

— Как ты странно говоришь! Не когда бы не ожидал от тебя…

— Да ладно тебе! — грустно усмехнулся Игорь. — Ведь знаешь, что все мы носим маски. Выдумываем и носим не снимая. Я вот себе выдумал чертовски хорошую маску ироничного и высокомерного всезнайки. Я опущу кого угодно и что угодно и людям это нравится!..

— Отдать все! — задумчиво проговорил Виталик. Похоже даже не слышал Игореву исповедь. — Я готов отдать все… Но… Меня беспокоит… Вера что-то скрывает от меня! Все идет вроде бы хорошо! Мы часто встречаемся! Ходим в кино, в театры, просто гуляем! Она бывала у меня дома! Она знает моих друзей! Вроде бы она открыта мне…

Виталик умолк переводя дух. Игорь молча глядел на него.

— Но я чувствую есть какая то область, куда она меня не как не пускает! Она словно не доверяет мне! Это меня просто бесит!..

— Какая область?

— Она еще не разу не пригласила меня к себе! Уже месяц мы вместе! — воскликнул Виталик. — И каждое воскресенье она куда-то исчезает. Сколько не звал я ее в воскресенье куда-нибудь, каждый раз отказ. Спецефические дела и все тут! Какие у нее могут быть дела?! Если она меня любит, то какие у нее могут быть тайны от меня!

— А она говорила тебе, что любит? — спросил Игорь.

— Говорила! — убито ответил Виталик. — И я ей верил… Но когда такие секреты… Я пытаюсь себя убедить что все хорошо, но в душу заползает ревность! Знаешь, такое подлое и противное чувство. Порой даже понимаешь, что не прав. Умом понимаешь, а ревность все не уходит! И грызет, грызет! А тут такая благодать — тайна! Это же первейшая пища для ревности! Я уже не могу сдерживаться!

— Так пойди и скажи ей! Чего себя терзать, если можно простой прийти к ней и все рассказать!

— Я все не решаюсь! — уныло сказал Виталик. — Я же тебе сказал, что с Верой словно в тисках! Ничего не могу! Вся смелость разом испарается!

— Ну и дурень! Пойди к ней и расскажи все свои опасения! В лоб!

— Я хотел!.. Хотел!.. — глаза Виталика лихорадочно блестели. — Но!.. Вчера она пригласила меня к себе!

— Знаешь! — улыбнулся Игорь. — Может у нее так же как и у тебя испарятся смелость! Вот она и тянет!..

Виталик замер. Потом рассмеялся:

— Я об этом не думал! Вполне может быть!

— Так что давай перестань зря терзаться, а просто сходи к ней в гости! Я уверен — все выяснится!..

Игорь поднял бутылку пива, Виталик звонко ткнулся в нее своей. И они выпили…

Уже с самого утра Веру терзало беспокойство. Как-то он отнесется, когда узнает? Почему я так долго ждала? Зачем скрывала? Мы уже месяц знакомы! А ведь он не один раз порывался спросить. Очень аккуратно пытался, каждый раз оставлял ей возможность увильнуть от ответа, не лез в душу грубыми расспросами, как делали другие… И каждый раз ты пользовалась этой возможностью увильнуть! Каждый раз…

Беспокойство зародилось в груди сразу. Язык еле ворочался во рту, когда она приглашала его в гости. Потом вздохнула с облегчением — вот и все! Теперь пути назад нет! Он придет к ней и все увидит! Но тогда еще было время — целых два дня. Но чем ближе был срок, тем неспокойней делалось на душе. Словно сегодня ей предстоял некий экзамен, от которого зависло очень многое в дальнейшей жизни. Ах, почему она была так глупа и не сказала ему раньше…

И вот теперь они поднимались в лифте вдвоем. Этаж за этажом. И чем выше они поднимались, тем больше нервничала Вера.

— Как высоко ты живешь! — улыбнулся Виталик. — Лифт у вас не ломается?

Вера натянуто улыбнулась и ничего не ответила. Виталик чувствовал ее нервозность, и это беспокоило его. Неужели она не хочет, чтобы он заходил к ней? Но ведь не напрашивался… Хотя может и напросился?

Так они и подъехали к седьмому этажу, оба в невеселых раздумьях. Лифт дрогнул, остановился, дверцы шумно разъехались, открывая облупившийся щит со счетчиками и тусклой лампой.

— А мама у тебя дома? — спросил Виталик. — Ты ей про меня говорила? Я бы хотел познакомиться…

— Сейчас поглядим! — ответила она. Они вышли из лифта. Лестничная площадка встретила их тихим гудением счетчиков и легким запахом чего-то вкусненького.

— Это не от вас так славно пахнет? — принюхался Виталий.

— Нет! Это от соседей! — сказала Вера. — У них бабушка потрясающие плюшки делает. И очень любит ими угощать!

Она уже подошла к двери и вставила ключ.

— Похоже мамы нет! — сказала она поворачивая ключ. — Когда она дома, вечно забывает свой ключ в замочной скважине. Опять гуляет где-то…

Виталику послышалось в ее словах легкое неодобрение. Но задумываться над этим он не стал — узнаю в свое время. Тем более что заветная дверь наконец открылась и он был допущен. Виталик вспомнил, как сидел здесь тогда ночью, как мечтал о временах, когда он будет допущен сюда. И вот они наступили. Наконец они наступили…

Дверь ведущая к его счастью открылась и он с замирающим сердцем ступил внутрь. За дверью оказалась обычная типовая двухкомнатная квартира. Аккуратная уютная прихожая. Но Виталику тут же бросились в глаза мелочи, говорившие о том, что мужчины в доме нет.

— Вер! Напомни мне потом, чтобы мы купили вам новые ручки на двери, а то не дело так. — он кивнул на торчащий вместо ручки острый штырь.

— Да они есть! — смутилась Вера. — Просто у нас руки не как не дойдут… Маме некогда… Да и мне!

— Вот и славненько! Тогда сегодня же мы их вставим! — Виталик продолжал оглядываться.

Он наклонился, чтобы снять обувь и заметил что дверца тумбочки как то странно висит.

— Вер! — посмотрел он на нее снизу вверх. — У вас тут явно не хватает мужских рук! Я берусь восполнить этот недостаток.

Она смотрела на него, а в груди разливалась теплая волна. В глазах вдруг защипало, и Вера поспешно отвернулась, делая вид, что снимает курточку. Потом сердце кольнуло еще острей — он такой славный, а ты скрывала от него. Ведь он может обидеться! Обидеться и уйти! Сердечко испуганно сжалось. Никогда, никогда больше ничего от него не скрывай! Иначе ты можешь потерять его…

— Проходи вот туда! Там моя комната! — показала она Виталику на вторую дверь. Тот первым шагнул в комнату. Вера вошла следом. Что он скажет? Сердце бухало в груди, она сцепила руки. Только бы не прореагировал как все! Только бы как-нибудь под другому…

Виталий входил в комнату с непонятным чувством. Здесь живет Вера. Здесь все сделано так, как она хотела. Эта комната носит отпечаток ее души. По телу пробежала волна предвкушения. Сейчас я узнаю о ней еще больше. Я оказался достоин того, чтобы она пригласила меня сюда. И я должен не посрамить. Сейчас я увижу…

И он увидел. Уютная маленькая комнатка поражала аккуратностью и чистотой. Прямо у входа шкаф для одежды, односпальная кровать, у противоположной стены — книжный шкаф. А у окна…

Виталик лишь глянул туда и сразу понял, какую специфичную литературу читает Вера. Как и полагается программисту, там стоял компьютер. Но не он бросался в глаза. Там же стоял стол, а над ним висела полка с книгами. На полке стояли иконки. На стене висел православный календарь. Лики святых глядели строго, но одобрительно. Виталик шагнул ближе. Все книжки на полках были духовного содержания. Библия, Слово Божие, молитвенник, еще что-то, чего Виталик не знал. На столе лежала толстенная книга — Достоевский «Братья Карамазовы».

Виталик оглядел все это и оглянулся. Вера стояла у входа и глядела на него.

— Вот значит, какая специфическая литература! — проговорил он.

— Да! — ответила Вера. Ему почудился некий вызов в ее голосе. Словно она готова защищаться неведомо от чего и только ждет насмешки. — Я верующая!

— Ну, я как бы… тоже крещеный! — смутился Виталик. — Правда даже крестик не ношу…

Глаза Веры сделались строгими.

— Я заметила! Надо будет обязательно купить и освятить его в церкви.

Виталик вновь повернулся, подошел, поглядел на книги, на компьютер, улыбнулся:

— Иконы и компьютер!

— А что тут такого? — вскинулась Вера.

— Да ничего! — поспешно заверил Виталик. — Просто интересно!

— То что я верующая не значит, что я должна отказаться от прогресса. — Вера ругала себя за такое поведение, но ничего не могла поделать. Столько нападков и насмешек уже выдержала, что даже к Виталику относилась как-то… агрессивно?! Тут же проснулась совесть. Вера, нельзя так! Люди не виноваты, что мир вокруг таков. Просто нужно им объяснять. По доброму объяснять. Тем более Виталик не как все! Виталик — лучший из всех…

— Между прочим у некоторых храмов уже есть свои сайты в интернете! — сказала она не без гордости. — А верующие люди это не обязательно старенькие бабушки в платочках толпящиеся у храма.

— А ты тоже ходишь в храм? — повернулся к ней Виталик. В его глазах Вера увидела заинтересованность. Виталик вдруг вспомнил, что Вера всегда носила на шее платок. Так вот значит для чего он ей. — И тоже надеваешь платочек?

— Да! Каждое воскресенье я хожу в храм. Знаешь — там так хорошо! Там люди все такие душевные… добрые. Там не кто не обманет и не предаст. Там все свои. — Виталик глядел на нее удивленно. Глаза Веры блестели, она вся словно лучилась. Говорила с жаром, убежденно! Виталик тревожно подумал, уж не секта ли какая завладела душой Веры. Сделает еще из нее фанатку, которой ни до чего нет дела кроме этих молений и храмов.

— А что за храм? — не удержался спросил он. — Это случайно не эти новомодные сектантские учения…

— Нет! Конечно, нет! — сказала Вера. — Секта — это зло! Там людей одурманивают! Если ты пришел в секту, тебя уже не отпустят, а постараются полностью завладеть твоей душой. Нам рассказывали. А в православной церкви дается полная свобода. Ты волен уйти в любой момент. Иногда мне кажется, что это плохо, что это слабость… Сейчас очень трудно верить. Когда кругом такое… По телевизору показывют разврат и насилие… Трудно!

Она печально замолкла. Виталик же задумчиво протянул:

— Так вот куда ты по воскресеньям исчезаешь! А я то думал…

Он смутился. Вера пристально глянула на него:

— Что ты думал?

— Да… глупости всякие! — поспешно сказал Виталик. — А вот это что за книжка!

— Ну, скажи! — Вера вдруг поняла, что напряжение отпускает ее. Она не увидела в глазах Виталика главного — пренебрежения. Того, чего она не смогла бы ему простить. Она видела любопытство, видела заинтересованность, даже некоторое непонимание и несогласие… но пренебрежения не было… Он не глядел на нее как на глупую девочку игравшую в глупые игры. Он уважал ее выбор. Она вновь могла чувствовать себя легко и просто. — Ну-ка признавайся, чего такого непотребного ты опять натворил в мыслях?

— Ничего и не непотребного! — виновато сказал Виталик. — Просто… просто я ревновал!..

Вера глядела на него какое то время, потом рассмеялась!

— Ты ревновал меня?! К кому?!..

— Да! — немного обиженно глядел на нее Виталик. — Чего тут смешного? Каждое воскресенье исчезает неведомо куда! Я начал думать, что у тебя есть прежний мальчик, которого ты не можешь так сразу бросить….

Вера вдруг оборвала смех, подбежала к Виталику, обняла его крепко:

— Прости! Я должна была тебе сразу сказать… про свое хобби! Это я виновата, что заставила тебя терзаться!

— Да нет! Все нормально! — даже испугался ее извинений Виталик. — Это я не должен был думать про тебя плохо! Ты меня прости!

Он тоже обнял ее. Так они и стояли. Она прижимала его к себе, а он гладил ее по волосам.

— А почему ты скрывала? — спросил он.

— Понимаешь! — смутилась Вера. — Люди часто относятся к этому с каким-то пренебрежением. Начинают фыркать, мол, такая молодая, а туда же, занимаешься этим… Бабушке старой подстать… Все почему-то считают, что в этом мире для молодости есть гораздо более подходящие вещи, чем религия. Пьянки, гулянки, бесконечные расслабления и оттягивания. Вот чего приводят мне в пример! Я боялась, что услышу от тебя что-нибудь подобное! Я бы не перенесла, если бы ты выказал пренебрежение…

— Гм! — смутился Виталик. — Я как бы… Эх! Скажу честно! Я ведь по сути так же как они думаю! Я не лучше их! Просто я не могу выказать пренебрежение к тому, что связано с тобой?!

И Вере сделалось легко и покойно. Она взглянула в его глаза.

— К тому же мне начинает казаться, что люди слишком поспешно судят об этом деле! И слишком много предрассудков. Вот я чуть-чуть прикоснувшись через тебя, уже вижу, что все совершенно не так, как я думал до этого.

— Да! Я расскажу тебе! — с жаром воскликнула Вера, тут же спохватилась. — Если конечно тебе будет интересно!

— Мне уже интересно! — улыбнулся Виталий. — По-моему, зря ты это скрываешь! Какая тебе разница, что подумают люди? Наоборот! Нужно возжигать свет…

— Я не проповедница! — грустно ответила Вера. — Просто верующая! Я нашла в этом свое успокоение, свою дорогу в жизни… Я никому не хочу навязывать… Я даже не хочу наставлять. У каждого свой путь. И каждый приходит к этому сам! Бог показывает дорогу!

— А как ты пришла… к этому… Ведь мама у тебя не верующая… Бабушка?

— Нет! — глаза Веры опять зажглись теплым светом. Виталик заметил, что когда она говорит о вере, на нее словно благодать сходит. Глаза блестят, она начинает частить, пытаться убедить, чтобы он понял.

— Меня привел Бог. — Просто ответила Вера. — Неисповедимы его пути. Моя учительница в колледже была верующей. Меня заинтересовало. А когда я первый раз побывала в храме, меня настолько удивила эта атмосфера тепла и доброты. Меня так удивило, что люди приходят туда попросить не за себя… не только за себя, но и за близких. Где в нашем мире еще можно прийти и попросить, чтобы у близкого тебе человека все было хорошо!.. И я поняла — что это мое! Что я всю жизнь искала этого и вот наконец нашла…

Вера говорила и говорила, а он стоял и слушал. И души их наконец нашли покой. Он теперь все знал о своей Вере, а она все ему рассказала!

— Поначалу меня смущало и бесило, что я не знаю, что и когда делать! Когда слушать, когда креститься, когда класть поклоны… Это так неприятно, когда стоишь как дура полная и делаешь все невпопад! Но люди там добрые! Они мне помогли! Они все мне помогли!

Виталик не прерывал ее. Он просто слушал. Ей нужно выговориться, да и ему нужно послушать. Ведь важно знать любимого человека до конца! Важно понимать чем он живет, что им движет! Нужно знать это, чтобы можно было заботиться о ней и помогать…

— И там очень много молодых!.. — продолжала Вера. — Наверно ты как и большинство других думаешь, что вера нынче не в моде… Но там очень много молодых! Конечно все верят очень по разному! Но у меня много подружек в храме! И мальчики там есть…

Ну вот! Только от этого ушли!.. Виталик почувствовал как сердце его кольнуло. Неужели опять это неприятное чувство! Ревность! Заткнешься ли ты наконец, втянешь ли свои острые зубки…

Чтобы отвлечься от этого противного чувства, Виталик подошел к православному календарю, висевшему на стене. На него глядел умиротворенный лик Христа. «Православные праздники и посты» — прочитал он, повернулся к Вере:

— Ты и посты соблюдаешь?!

— Конечно! — улыбнулась она. Ей было приятно, что он интересуется этим. Вера принялась объяснять. — Почему думаешь я не выпила тогда пива! Просто была пятница!..

— Пятница?! — удивился Виталик. — А при чем здесь пятница?

— Как?! Ты не знаешь?! — поразилась Вера, тут же спохватилась. Слова посыпались из нее как горох из дырявого мешка. — Понимаешь, каждая среда и каждая пятница — постные дни.

— Каждая?! — поразился Виталик. — Ничего себе!

— Да, каждая! Разве что в пасхальную неделю не так… еще в святки, в Троицкую неделю, потом перед самым Великим Постом…

— Бррр!.. — остановил ее Виталик. — Для меня это темный лес. Но ведь это сложно — каждую пятницу. Ладно, среду! А в пятницу же праздник шофера… В России живем…

— Сложно — это потому, что для тебя среда и пятница просто дни! Они для обычного человека ничего не значат…

— Ну, пятница положим, очень даже значит! — засмеялся Виталик. Вера строго на него глянула, и он тут же постарался придать лицу серьезность. — А что они значат для верующих?

— В среду мы постимся в воспоминание о предании Спасителя Иудой. А пятница — в воспоминание крестных страданий и смерти Спасителя за нас. Ты только подумай! Иисус пришел, чтобы спасти нас, чтобы нести свет в страшный языческий мир, а его предал его ученик! Тебя когда-нибудь предавали?! Это страшно! — она говорила, а лицо ее сияло. Глаза возбужденно блестели. Виталик залюбовался ей в тот миг. Она говорила о своей вере! И она была прекрасна! — Спасителя жестоко били, на голову ему надели венец из колючего терна, и кровь стекала по его лицу. А казнь на кресте… Знаешь как это страшно! Это ужасные мучения! Даже сами палачи не могли выдержать зрелища этого и облегчали муки казнимым, подавая специальное питье, ослабляющее боль. По тогдашним законам повешенье на кресте считалось самым позорным и проклятым…

Глаза Веры лихорадочно блестели, в уголках что-то блеснуло. Слезы!? Неужели это слезы?! Виталик с болью глядел, как она все говорит и говорит о смерти Христа! Как она переживает! Как она его… Любит?! Она его Любит! Не удивительно, что ей не в тягость все эти посты.

— Знаешь… — осторожно проговорил он. — Я об этом раньше не задумывался… Если раньше крест символизировал позор и проклятие… А сейчас на него молятся… Это какой огромной силой должен обладать человек, чтобы свершить такой поворот. Это же все равно, что заставить нас молиться на электрический стул или на веревку с мылом… Какая колоссальная душевная сила двигала Христом, что он смог такое…

Вера удивленно глядела на него:

— Вы, мужчины на все имеете свой взгляд! — сказала она наконец, и Виталик не мог понять, то ли она недовольна этим, то ли рада, что он хоть как-то понял.

— Что ж! — проговорил он. — По крайне мере теперь я все знаю! И прошу тебя — не скрывай от меня больше ничего! Хорошо?

— Хорошо! — сказала она.

— А теперь покажи мне, где у тебя замок и инструменты! Должен же я чем-то существенным отплатить за честь быть принятым в твоем доме…

Виталик взял бутылку. Они сидели в кабаке, что в подвальчике его дома с Бидоном и Севкой. Давненько он вот так не сидел с друзьями. Как Веру встретил, пожалуй первый раз выбрался. Хотел и сегодня пойти к ней в гости, но Вера занята. По дороге домой встретил Бидона с Севкой. И вот теперь сидят в кабаке. Виталик поднес горлышко к губам.

— Спасителя жестоко били, на голову ему надели венец из колючего терна и кровь стекала по его лицу… — словно наяву услышал он голос Веры. Даже оглянулся, показалось, что она стоит рядом. Он вспомнил, какая боль отражалась на ее лице, когда она рассказывала ему о крестных страданиях Спасителя. Он опустил бутылку.

— Ты чего?! — на него удивленно глядел Бидон. — Пиво паленое?!

— Н-нет! — задумчиво проговорил Виталик. — Просто не хочется что-то…

Он отставил бутылку.

— Ты чего?! — почти хором удивились Бидон и Севка. — Заболел что ль?

— Ты бы мог молиться на электрический стул?! — вдруг спросил Виталик.

— Гм! — только крякнул Бидон. Потом испуганно поглядел на Севку. Тот постучал по лбу. Бидон повернулся к Виталику. — Виталик, а ты уверен, что с тобой все в порядке?

— Да уверен! — хмуро бросил Виталик. — Это я так!.. чисто теоретически спросил!

— А-а, ну если теоретически! — облегченно вздохнул Бидон. — Ты бы еще на кучку с дерьмом предложил молиться! Что за фантазии у тебя?!

И он надолго присосался к бутылке. Виталик глядел на него и почувствовал, как откуда-то изнутри поднимается волна брезгливости. Он отодвинул от себя бутылку. Что за чертовщина?! Виталик, ты что, правда с ума сошел?

Но отчего-то совершенно расхотелось сидеть и глядеть, как Бидон с Севкой нагружаются пивом. Потом появится верещащая Маруся, начнутся обычные разборки, оправдания Севки, пьяные подначивания Бидона. Как это пусто и никчемно! Вливать в себя дурманящую жидкость, чтобы… чтобы забыть серость этого мира? Но ведь ярче он от этого не станет! Мир не изменится от того, что мы в очередной раз напьемся в подвале. Может мы и правда живем как-то не так! Такой прекрасный вечер, а мы сидим в этом кабаке, в душном подвале и угрюмо напиваемся дурманящей жидкостью, чтобы все на свете забыть! Противно!

— Пойду я пожалуй! — встал он.

— Чего?! — Виталик впервые видел Бидона таким удивленным. Севка вообще стал похож на маленького филина, так распахнул глаза.

— Мне пора! — Виталик поспешно встал и ринулся к выходу, словно за ним гнались все бесы преисподней. Бидон с Севкой проводили его удивленными глазами.

— Что это с ним? — спросил Бидон, а Севка не нашел что ответить, потому что спрашивал обычно он.

— Салют! Чего это от вас Виталя так выбежал? Обидели чем?! — к ним подошла Люда. Как всегда в откровенном притягивающем взгляды наряде. Севка глянул на выглядывающие из глубокого разреза груди и нервно сглотнул. Даже толстокожий Бидон засмотрелся на ее ножки.

— А пойди его разбери! — прогудел он.

— А я знаю, в чем дело! — хитро прищурилась Люда. Она пододвинула ногой стул и уселась, закинув ногу на ногу. Глаза Севки с чмокающим звуком прилипли к ее коленкам. Люда понимающе улыбнулась, замедленно протянула руку и взяла бутылку оставленную Виталиком.

— Говори, раз знаешь!

— Во всем виновата девка его! — злобные нотки проскользнули в голосе Люды. — Это она испортила Виталика! Вспомните, каким он раньше был! Веселый, общительный, с друзьями посидеть — всегда за! А теперь?! Да не дозовешься!

— Да! Ты права! — прогудел Бидон. — Виталик сам не свой! С тех пор как с Веркой познакомился. Почти не пьет! С нами не сидит, все убегает куда-то!..

— Да! — поддакнула Люда. — Теперь вы ему не нужны!

— В конце концов! — бухнул кулаком об стол Бидон. — Мы же друзья! Как так можно?!

— Приходил бы с Веркой, если уж без нее не может! Кто гонит?

— А вы ей противны! — усмехнулась Люда. Бидон вздрогнул, вскинулся. Люда продолжала. — Да, да! Она же не пьет, не курит, не трахается! Такая фифочка! Завладела сердцем нашего Виталика и теперь хочет навсегда избавиться от нас! Она нас презирает! То, что мы пьем — это для нее клеймо на всю жизнь! Она стерва и хочет завладеть Виталиком!

Бидон резко вскочил, загремел упавший стул, столик едва не отлетел в сторону, Севка не успел подхватить бутылку и она звонко разбилась. Люда довольно улыбнулась:

— Ты чего!?

— Да как!!.. Как она смеет!.. — Бидон захлебывался словами от возмущения. — Да я ее!.. Порву!

— Постой! — прищурилась Люда. — Не спеши! Если тронешь ее — Виталик навсегда тебя возненавидит!

— Но… как? — потерялся Бидон. — Как же быть?

— А я скажу тебе как быть! — Люда наклонилась к Бидону и Севке. Севка окончательно обалдел, так еще лучше видны ее обнаженные груди и полное отсутствие нижнего белья. — Нужно чтобы Виталик сам ей это сказал!

— Как же, скажет он! — обиженно прогудел Бидон. — Он же с ней как с фифой цацкается! Пылинки сдувает…

— Оставь это мне! — подмигнула Люда. — Главное обещайте с Севой, что вы выполните мои инструкции! Если хотите вернуть Виталика!.. Ведь вы ему настоящие друзья?!

— Да! Конечно! — Бидон и Севка закивали.

— И еще одна просьбочка! — мило улыбнулась Люда. — Игорю об этом не слова! Мы сами справимся…

Она мило им улыбнулась, потом отвела руки назад, потягиваясь, отчего ее блузка натянулась, сквозь нее отчетливо проступили острые соски. Севка застонал и стек под стол…

— Это надо обмыть! — Бидону было наплевать на ее прелести. Со своей любовью он уже давно определился. — Официант! Пива на всех! И убери эти стекляшки с пола!!!

А потом начался пост, и Веру словно подменили. Виталик дивился, как такое может быть. Раньше они ходили в кино, в театры, даже в кабаки захаживали. И она совсем не была ханжой, даже вино пила. А тут словно другой человек. Нельзя то, нельзя се! Одно объяснение — пост!

Виталик даже не думал, что слово «пост» имеет такое широкое толкование. Думал — это воздержание в еде. Не чуть не бывало! Оказалось, что это воздержание во всем! Во время поста, как объясняла Вера, следует думать об очищении души. Нельзя предаваться мирским развлечениям. Нужно ходить в храм, молиться дома. Развлечениям отведено свое время. Посты они для того и придуманы, чтобы подумать о своей жизни, о своих грехах.

Виталик не мог понять этого! Зачем так терзать себя? Ну хорошо, ограничь себя в пище — диеты еще ни кому не вредили, но зачем ограничивать в общении. Да еще в такое время. Ведь новый год на носу. Это же святое! Общероссийский праздник! Неужели ему придется встречать его в одиночестве?!..

Но до нового года было далеко. А между тем совсем скоро должно было случиться событие, которое Вера ну не как не могла проигнорировать. Скоро его день рожденья! И не просто какой-нибудь рядовой день рожденья — юбилей. Ему исполнялось 25 лет. Четверть века как ни как! У меня будет шумная вечеринка, и Вера будет там! И все будет хорошо! Все будет просто отлично! И никакой пост не помешает ей прийти ко мне и порадоваться за меня!

Так думал Виталий накануне своего дня рождения. И действительно. Утром безо всяких напоминаний Вера пришла к нему, и они вместе принялись готовиться к встрече гостей. Вместе, словно семейная чета. Виталику было так приятно!

А потом она засобиралась домой! Виталик испугался, что не вернется:

— Вера, ты точно вернешься? — тревожно спросил он.

— Конечно! — улыбнулась Вера. — Ведь я не подарила тебе мой подарок!

— Да Бог с ним с подарком! — обнял ее Виталик. — Ты главное сама приди! Если ты не придешь — не будет праздника!

— Я приду! — пообещала Вера. — Обязательно приду!

— Придешь и останешься! — проговорил Виталик и поцеловал ее в губы.

— Нет! Скорей всего нет! — личико Веры омрачилось. Глаза глядели строго. — Обещай мне, что даже если я уйду пораньше, ты не расстроишься и продолжишь вечер.

— Как я могу не расстроится, если ты уйдешь?! — воскликнул Виталик.

— Виталик! Мы столько раз уже это обсуждали…

Ее прервал звонок в дверь. Виталик открыл. За дверью обнаружился Бидон и смущенный Севка.

— Мы это… может помочь чем? — увидев Веру, Бидон слегка смутился.

— Да… мы помочь! — поддакнул Севка.

— Мы уже все сделали! — сказала им Виталик.

— Ладно! Я побежала! — Вера чмокнула Виталика в щеку, кивнула на вновь прибывших. — Уже гости собираются, а мне еще переодеться нужно…

— Да! — бухнул Бидон. — Переодеться — это надолго!

Вера улыбнулась и скользнула из квартиры.

— До встречи! — крикнула она, ее каблучки застучали по лесенкам.

— Увидимся! — прокричал Виталик.

— Ушла! — констатировал Бидон. — Вот и хорошо! А теперь перейдем к главному!

Он жестом фокусника распахнул курточку. Из внутренних карманов торчали горлышки бутылок. Этими карманами Бидон очень гордился — туда влезало как раз по бутылке. Это было очень удобно при посещении увеселительных заведений с дорогим спиртным и строгой охраной.

— Ты чего?! — испугался Виталик. — Нужно гостей дождать!

— А мы уже пришли! — колыхнулся смехом Бидон. — Давай не мнись! Вера сказала, что все уже готово! Если мы чуть-чуть разомнемся перед началом, это никого не обидит!

Он бесцеремонно прошел на кухню.

— Так! Где тут у тебя закусь? Наверняка что-то осталось — не все же на стол!

Севка поглядел на Виталика извиняющимися глазами и проскользнул следом. Виталик вздохнул тяжело. Чего с ними сделаешь — не выгонять же! К тому же Вера все равно ушла. И он шагнул на кухню, где предприимчивый Бидон уже шарился по холодильнику, а Севка откупоривал первую бутылку водки…

В то время как Виталик с друзьями выпивали уже третью поздравительную рюмку, Вера сидела дома и размышляла. Что же все таки надеть на день рожденья Виталика.

Раньше во время постов никуда не ходила, и таких вопросов не возникало. И вот теперь дилемма! Вроде бы и пойти нельзя — ведь это веселье, а веселится во время поста не положено. Но с другой стороны не пойти — обидеь Виталика. А Вера скорей разрезала бы себе вены, чем позволила себе или кому-либо обидеть любимого. Какое-то время она сидела и думала! Потом в ее головке сложилось четкое решение! Я приду, вручу подарок, чуть-чуть посижу за столом — ведь чуть-чуть не считается — и тут же уйду. А завтра исповедуюсь в храме и все будет хорошо.

Приняв это решение она приободрилась, подбежала к шкафу, где хранились самые лучшие ее праздничные наряды. Ведь это не у кого-то день рожденья — у Виталика. У любимого! Она должна блистать!

Вера вынула лучшие свои платья. Вот в этом вечернем платье я была на выпускном в колледже. А вот в этом легком и воздушном платьице в школе. Вере жутко захотелось надеть его, поглядеть подойдет ли! Ведь с той поры столько лет минуло…

Но нет! Нужно спешить. Есть еще одно вечернее платье. Новое, роскошное. Мама совсем недавно подарила специально для того, чтобы она могла удивила Виталика. Вот только повода надеть еще не было. Сегодня хороший повод!

Вера мечтательно возвела глаза. Как Виталик обрадуеться, когда увидит ее — красивую и сногсшибательную. А Люда от зависти обгрызет маникюр! Уж в таком платье я точно буду лучше всех! Что-что, а в таких вещах мама знает толк. Вера уже мерила его, и даже не узнала себя в зеркале. Вроде бы внутри ощущала себя все той же скромной девочкой, а за стеклом зеркала стояла молодая ослепительно красивая женщина. Вера приняла надменный холодный вид, чтобы дополнить образ и восхитилась — как же все таки меняет человека одежда. Не зря говорят — встречают по одежке…

Только вот она не смогла долго держать этот образ, тут же рассмеялась, мгновенно превратившись из ледяной красавицы обратно в добрую обаятельную Веру.

Руки уже держали платье, мыслями витала у Виталика, танцевала с ним медленный танец, а все кругом глядели и завидовали…

Она вздохнула, руки печально отложили платье. Нет! Нельзя! Не время для веселья! Бог отвел время для развлечений и время для молитв и самосовершенствования. Ведь время постов гораздо меньше времени, когда все можно. Стало быть не на что роптать! Хоть и жалко Виталика… Но он должен понять! Ведь он такой добрый и понимающий! Он всегда ее понимал! Должен понять и сегодня!

Вера со вздохом повесила платье в шкаф и плотно закрыла дверцу — от греха подальше. Надену лучше что-нибудь строгое. Например, черный деловой костюм и белую блузку. Может быть я в нем не такая ослепительная, но зато он скромный и достаточно представительный для посещения праздника.

Вера быстро оделась, задержалась перед зеркалом. Косметикой почти не пользовалась. Природа и так не обделила красками, чтобы их еще и подводить. Разве что чуть подкрашивала губы. Поправила прическу, еще раз оглядела себя. Все хорошо!

Вера надела сапоги, накинула куртку и подхватив подарок выскочила из дома. Время уже поджимало. С приготовлениями провозились дольше, чем думала, да и добираться до него минут двадцать. И Вера заспешила к остановке…

Она поняла, что не следовало сюда приходить сразу, как только двери Виталика открылись. На нее пахнуло атмосферой пьяного веселья и бесшабашности. Из комнаты доносился гул голосов большого сборища. Виталик открывший дверь был заметно навеселе. От него пахло водкой и духами. На щеке пылала яркая помада.

— Привет! — Виталик как-то странно поглядел на нее, посторонился.

— Поздравляю тебя, Виталька! — сказала Вера и поцеловала его в щечку. Виталик тут же расплылся в улыбке.

— Проходи! Гости уже собрались! Тебя ждем! — кивнул он на комнату откуда раздавался шум.

— И по ходу дела разогреваетесь! — не смогла сдержаться Вера. Тут же спохватилась — не нужно так говорить. Ведь у него день рождения. Юбилей! Нынче без спиртного нельзя! У нас теперь даже на поминках без него не обходится.

— Идем скорей! Твое почетное место возле меня пустует! — торопил ее Виталик. Вера едва успела взглянуть в зеркало, как он потащил ее к гостям. — А вот и мы!

Гости радостно зашумели. Вера оглядела комнату. Посреди нее накрыт огромный стол. За столом собралось человек 15. Многих уже знала. Бидон ни на кого не обращая внимания ел. Вокруг него сразу же видно опустошение произведенное им на столе. А он уже плотоядно поглядывал на другой конец. Севка вместе с Маруськой чинно сидят у окна. Севка ниже воды и тише травы. Постоянно поглядывал на нее, не поступит ли каких ценных указаний. Игорь в черном костюме и ослепительно белой рубашке, как и положено при галстуке, как всегда, ровный и подтянутый. Вера узнала диджея из ДК, он о чем-то оживленно беседовал с незнакомой девушкой.

Тут Веру словно током пронзило — по другую руку от Виталика сидела Люда. Как всегда скорее раздетая, чем одетая, бесстыдно притягательная. Половина мужчин на нее пялится. Маруська только что толкнула Севку заглядевшегося на глубокое декольте. Вера почувствовала себя серой мышкой. Эх, надо было надеть то платье… Вот стерва, и ведь рядом с Виталей села. Зачем он пригласил ее?! Тут же спохватилась! Ведь Люду он знает гораздо дольше чем ее. Стало быть и прав рядом с Виталей сидеть у Люды больше будет.

Все эти люди разом обернулись к ним, кто-то восторженно заорал, кто-то просто улыбнулся. Люда сузила глаза, словно примеряясь куда побольнее ударить. Вера помахала рукой:

— Всем привет!

— А мы тебя уж заждались! — загудел Бидон. — Но теперь можно начать чествовать виновника торжества.

Виталик помог ей сесть

— Давайте все наполним бокалы! — поднялся Игорь. — Все наполнили? Обслужите даму! Та-ак! А теперь я скажу!..

Вере налили фужер вина, она покосилась на Виталика, тот улыбнулся ободряюще. Она помотала головой, но Виталик уже отвернулся к Люде.

— Сегодня родился чертовский приятный человек… — начал Игорь. Вера его не слушала, глядела на Виталика. Тот словно забыл о ней, шептался с Людой. Люда наклонилась к нему, да так, что ее и без того обнажающая блузка распахнулась и видны были… Вот срам, вспыхнула Вера. Хоть бы нижнее белье надела, не позорилась! До чего нравы пали! Рука с бокалом задрожала, отчего-то очень захотелось ткнуть Виталика под ребра, как это постоянно проделывает с Севкой Маруся.

— Так давайте же поднимем бокалы и выпьем! — закончил Игорь. — Выпьем за счастье Виталика!

Десяток рук потянулся вперед, зазвенели бокалы, Игорь первым закинул в рот рюмку водки, улыбнулся Виталику и закусил бутербродом с рыбой. Все вокруг выпивали. Вера поднесла бокал к губам, сделала вид что пьет и поставила обратно.

— Что такое?! — раздался грубый голос Бидона. — Зло оставить хочешь? Виталика нашего не любишь?

Вера вздрогнула, подняла на него глаза, что за шутки?

— Да! — раздалось совсем рядом. Люда не упускала момента ужалить соперницу. — Виталь, с кем ты связался? Даже выпить за тебя не может! А вот я…

Она показала ему пустую рюмку — пила наравне с мужчинами водку.

— Вер, ну ты чего? — повернулся к ней Виталик. Потом шепнул. — Выпей и они отстанут. Бидон он такой, стоит только зацепиться…

— Нет! — спокойно ответила Вера. — Мне нельзя!

— Зачем приперлась тогда? — бухнул Бидон, Игорь толкнул его и что-то сказал примирительно. Вера вспыхнула.

— Я могу и уйти… — ровным голосом молвила она, пристально глядя на Бидона. Тот попытался выдержать ее взгляд, но смутился и опустил глаза.

— Ну-ка перестаньте! — Вера услышала голос Виталика и облегченно вздохнула. Виталик не даст в обиду! Вот только что-то странное в нем. Вера повернулась и вдруг поняла, что Виталик уже пьян, даже язык слегка заплетается. — Вера моя гостья и я не дам ее обижать!

Вера улыбнулась. Люда востро прищурилась из-за Виталика, а тот продолжал:

— Тем более, что она сама сейчас произнесет тост! И выпьет!

— Мне пожалуй пора! — резко встала Вера. — Зря я сюда пришла!

— Но ведь ты только, что пришла! — голос Виталика прозвучал слишком громко. Теперь уже все смолкли и обернулись к ним. Вера смутилась. Виталик продолжал. — Что тебе не нравится?! Ты даже подарок свой не подарила?! Что не так?

В комнате повисла мертвая тишина. Вера увидела, как загорелись глаза Люды.

— Может ее компания не устраивает?! — словно бы про себя, но достаточно громко сказала Люда.

— Да! Нехорошо! — прогудел Бидон. — То не пьет, то убегает! Нельзя так!

— Точно! Нельзя! — поддакнул Севка, но тут же получил тычок от Маруси и умолк.

— Я… — еще больше смутилась Вера. — Компания хорошая… просто я… мне нужно идти!.. А подарок! Вот! Возьми этот скромный подарок и будь счастлив!

Она протянула Виталику сверток. Тот взял его, не церемонясь разодрал красивую упаковку. Под ней оказалась большая толстая книга. «Закон божий». Виталик криво усмехнулся. Вера не узнавала его.

— Этого можно было ожидать! — проговорил он. Язык его слегка заплетался, глаза лихорадочно блестели. Он прочитал название книги и показал ее всем. — Закон Божий! Хочешь и из меня сделать такого же чокнутого?!

— Нет! — испуганно воскликнула Вера. — Я просто хотела… я…

— Твоя чертова религия для тебя важнее, чем я! — не дал ей договорить Виталик. С каждым словом он распалялся все больше. — Ты даже на моем дне рожденье не хочешь остаться! Как же! Мы слишком мелки для тебя! Слишком грешны! Да, мы пьем во время поста! Да, мы жрем во время поста! И что же теперь?! Мы не люди после этого? За это нас нужно презирать?! Бежать от нас?!

— Нет! Конечно нет! — В груди Веры разрасталась пустота. Она задрожала от обиды! Что он такое говорит?!

— Ты даже выпить за меня не захотела! Одну маленькую рюмочку! За мое здоровье! Ты зло оставила! — Виталик ткнул пальцем в рюмку Веры. Рюмка жалобно звякнула, вино расплескалось по скатерти. Лицо Виталика перекосилось от боли и зла. — Ну и иди к своим святошам! К своим храмовым мальчикам… Пусть они тебя…

Вера вспыхнула. Раскрыла рот, словно под дых ударили.

— И книга мне твоя дурацкая не нужна! — прокричал Виталик.

С этими словами он отбросил книгу в сторону. Жалобно зашелестев листами, она ударилась о стену и упала на пол. Вера вздрогнула, словно пощечину отвесили, вспыхнула. В глазах защипало, она вскинула голову, чтобы не пролить слезы. Губы задрожали. Не расплакаться! Только не расплакаться! Они не увидят мою слабость! Тут же наткнулась на торжествующий взгляд Люды. Только не при ней!

Она всхлипнула и выбежала из комнаты. Виталик провожал ее мутным взглядом. Гости молчали. Виталика трясло, наконец прорвалось все, что копил уже долго. Вот только не так хотел это сказать. Совсем не так. Он поглядел на книгу сиротливо лежащую на полу, дернулся было в прихожую, но махнул рукой. Вместо этого он схватил фужер для сока, рванул ближайшую раскупоренную бутылку водки и налил его до краев. Потом оглядел стол:

— Чего притихли! Празднуйте! Я же угощаю! — и выпил фужер до дна…

Вера выскочила из квартиры Виталика, словно за ней гнались все бесы преисподней. Ступеньки замелькали под ногами. Грохнула дверь подъезда, и Вера вылетела на улицу. Мелькнули испуганные лица, от нее шарахнулись две бабушки мирно беседовавшие у подъезда. Вера бежала быстро, как только могла. Слезы прорвали запруду ресниц, облегченно текли по щекам, срывались на снег. Вера до боли прикусила губу, чтобы рыдания не вырвались наружу. Нет! Они недостойны моих слез! Он не достоин!

Она вспомнила, как долго выбирала подарок, как аккуратно подписывала добрые слова, как бережно заворачивала в упаковку. Мечтала — вот он прочитает ее слова, прочтет книгу… И изменит свое мнение о христианстве. Удивиться, как удивилась в свое время она — а ведь это совсем не то, что мне казалось! Это гораздо добрее, светлее и душевнее, чем я представлял…

И может быть, прочитав эту книгу, он станет лучше понимать ее…

И вот через каких-нибудь несколько часов эта книга летит в стену, жалобно шелестя страницами. Он даже не заглянул внутрь. Вот так он хочет понимать ее!

Рыдание рвали горло, легкие жгло, словно вдохнула тысячу мелких колючих угольков. Вера поняла, что по-прежнему бежит во всю прыть подальше от его дома, подальше от обиды, от зла земного. Бежит неизвестно куда. Она остановилась, отдышалась. Достала из сумочки платочек и вытерла лицо.

Глаза тут же вновь наполнились влагой, запруда ресниц не выдержала, и мокрая дорожка легла по левой щеке. Успокойся, Вера! Не стоит реветь посреди улицы. Не стоит! Она вытерлась еще раз, пару раз порывисто вздохнула. Успокойся! Достала зеркальце и взглянула на себя.

На кого ты похожа! Хорошо, что не пользуешься тушью, сейчас бы все расплылось. А так, вытерлась и все. Она еще раз промокнула платочком уголки глаз, вытерла опухший нос. Так-то лучше…

Она огляделась. Куда это я забежала? Из-за деревьев виднелся ДК, где они впервые танцевали. Совсем рядом то место где они встречали закат… Вместе с Виталиком…

В глазах тут же защипало, опять пришлось вскидывать лицо, утираться платочком. Нет! Я не должна плакать! Я должна безропотно перенести этот удар! Не думать! Не думать о нем! Вот вернусь домой и наплачусь! Не думать! Не думать о нем…

Губы сами собой зашевелились, Вера зашептала слова. Мыслями все еще стояла в комнате Виталика, он швырял ее подарок, кидал оскорбительные слова. И все это в присутствии людей. Они смотрели на нее, глумились. А потом она прислушалась к себе. Она шептала молитву:

— Отец наш небесный! Да святится имя Твое! Да придет царствие Твое! Да будет воля Твоя и на земле, как и на небе! Хлеб наш насущный дай нам на сей день! И прости нам грехи наши, как и мы прощаем согрешившим против нас…

Она твердила молитву, шептала и шептала и это успокоило ее. Страшное событие померкло, отошло на второй план. Оно вернется, Вера знала, что ей еще предстоит осознать это, предстоит впустить к себе в душу понятие того, что даже близкий человек может ударить, даже любящий может нанести удар в спину…

Но сейчас ей нужен был покой. И она получила его, шепча молитву. И не один прохожий в этот вечер удивленно обернулся, провожая взглядом странную красивую девушку, отрешенно бредущую по тротуару и шепчущую что-то под нос.

Она не помнила, как добралась домой. Очнулась, когда за спиной хлопнула дверь, отрезая жестокий внешний мир от уютного мирка квартиры. Она вяло стащила куртку, сбросила сапоги, безразлично пошла к себе в комнату. Сумочка так и осталась лежать на полу, куда ее выронили неуверенные руки. В голове звенела пустота. Пустота и обрывки фраз молитвы…

Она вошла в комнату, подбежала к иконкам в углу и упала на колени. Здесь стояли две иконки, ее любимые, самые лучшие друзья, которым она поверяла все. Образ Иисуса Христа и образ Божьей Матери.

— Почему? Что я сделала не так? Почему это опять случилось? — вопрошала она сквозь слезы. — Я люблю его! Я все делала для него! Почему он отверг меня! За что?! Я думала он любит меня, а он бросил меня! Он ударил в спину! Он ударил по самому больному! Он словно ждал, когда я доверчиво откроюсь ему, и ударил. Самым жестоким образом! Кто он после этого? Кто?…

Образы глядели на нее печально и молчали. Вера сморгнула слезы, они тут же вновь набежали, размыли мир вокруг. Вера крепко зажмурилась, храня лики перед внутренним взором, продолжала вопрошать:

— Что же мне теперь делать?! Что? Я любила его! Я все готова была отдать для него! Но что я могу, если он сам отверг меня?! Что я могу после всего этого?!

Она открыла глаза. Святая Дева по-прежнему глядела на нее печально и как-то строго. Словно не совсем довольна речами Веры. Вера вздрогнула:

— Может быть дело во мне? — медленно спросила она. — Не судите, да не судимы будете! Кто я такая, чтобы осуждать его? Может быть это я была недостаточно чиста в помыслах. Может я не умею любить?

Лицо Пресвятой Девы немного смягчилось. Или это слезы застилают глаза?

— Я человек! Я всего лишь человек рожденный в грехе! — лепетала Вера. — Я стараюсь стать совершенной, но как мне далеко до него! Стало быть, любить нужно уметь! Я хотела лишь получать любовь! Все мы хотим, чтобы нас любили! Но ведь любовь заключается не в этом! Любовь не в том чтобы получать, а в том чтобы отдавать… Любить и отдавать! Отдавать все силы и все умения ради любви. И прощать… Прости нам грехи наши, как и мы прощаем согрешившим против нас…

Она вдруг вскочила, поспешно вытащила тоненькую брошюрку. Митрополит Сурожский Атноний «Таинство любви»:

«…Тайна любви к человеку начинается в тот момент, когда мы на него смотрим без желания им обладать, без желания над ним властвовать, без желания каким бы то ни было образом воспользоваться его дарами или его личностью, — только глядим и изумляемся той красоте, что нам открылась.

Когда я нахожусь лицом к лицу с человеком, которого вижу глазами любви, не глазами безразличия или ненависти, а именно любви, то я приобщаюсь этому человеку, у нас начинается нечто общее, общая жизнь. Восприятие человека происходит на глубине, которая за пределами слов, за пределами эмоций. Верующий сказал бы: когда я вижу человека в этом свете, в свете чистой любви, то я вижу в нем образ Божий, икону. Знаете, каждый из нас представляет собой икону, образ Божий, но мы не умеем этого помнить и не умеем соответственно относиться друг к другу. Если бы только мы могли вспомнить, что перед нами икона, святыня!.. Это совсем не значит, что такая икона во всех отношениях прекрасна. Мы все знаем, что порой случается с картиной великого мастера, или с иконой, или с любым произведением искусства, с любой формой красоты: любая красота может быть изуродована — небрежность, обстоятельства, злоба могут изуродовать самый прекрасный предмет. Но когда перед нами произведение великого мастера, картина, которая была отчасти изуродована, осквернена, мы можем в ней увидеть либо испорченность, либо сохранившуюся красоту. Если мы смотрим на эту картину, на любое произведение искусства глазами изумленной любви, то видим прекрасное, а об остальном можем горевать, плакать. И мы можем решить, порой, всю жизнь отдать на то, чтобы все поврежденное в этом образе, в этой картинге, в этом произведении искусства — восстановить. Это дело любви: посмотреть на человека и одновременно и увидеть в нем его неотъемлемую красоту — и ужаснуться тому, что жизнь сделала из него, совершила над ним. Любовь — это именно и есть крайнее, предельное страдание, боль о том, что человек несовершенен, и одновременно ликование о том, что он так изумительно, неповторимо прекрасен. Вот если так посмотреть на человека хоть один раз, можно его полюбить, несмотря ни на что, вопреки всему, что бросается в глаза другим людям.

Как часто бывает, что любящему другого кто-нибудь скажет: „Что ты в нем нашел? Что ты в ней нашел?“ — и человек дает совершенно бредовый ответ: „да разве ты не видишь, до чего она прекрасна, до чего он красив?..“ и оказывается: да, так оно и есть, этот человек прекрасен, потому что любящий видит красоту, а не любящий, или безразличный, или ненавидящий видит только раненность. Вот об этом очень важно не забывать. Чрезвычайно важно помнить, что любовь реалистична до конца, что она объемлет человека всецело и что она видит, она зряча, но вместо того, чтобы осуждать, вместо того, чтобы отрекаться от человека, она плачет над изуродованностью и готова жизнь положить на то, чтобы все болезненное, испорченное было исправлено и исцелено…»

Слезы высохли, в груди зародилось и ширилось странное чувство. Некий щемящий восторг переполнил всю сущность Веры. Она поняла! Словно откровение снизошло на нее. Она вся задрожала и заговорила быстро-быстро, глотая слова и захлебываясь от восторга.

— Пресвятая Дева, я понимаю тебя… я была недостаточно терпелива, я позволила гордыне войти в мою душу… Я посмела осуждать его, в то время как сама далека от совершенства… Я не умею любить… Да… — она грустно потупилась, тут же вскинула заплаканные возбужденно блестевшие глаза. — Но я исправлюсь! Я сделаю все, чтобы быть достойной его любви! Я люблю его! И я сделаю все ради него! И прощу ему все!..

Софья Витальевна так и нашла ее, скорчившуюся у иконок. Софья Витальевна даже испугалась, слишком уж неподвижно сидит дочь, подскочила, тронула за плечо. Но Вера просто спала, уставшая от переживаний и долгой молитвы…

А потом наступило утро, и все муки ада снизошли на него…

Виталик проснулся рано утром от камнедробилки, что работала в его голове. Рот пересох, язык, словно наждачная бумага царапал небо. Мир вокруг плыл и двоился. Свет лезвиями пронзал глаза, стоило лишь приоткрыть веки. Виталик застонал и попытался вновь провалится в спасительное небытие.

Но организм требовал влаги. Перед глазами возникла безжизненная пустыня — ни облачка, не родничка. Одна лишь верблюжья колючка, что жесткими иглами царапает небо. Виталик застонал громче, прикрыл глаза руками и еще раз попытался их открыть. Камнедробилка в голове заработала громче, мир вокруг закрутился словно волчок, Виталика понесло куда-то. Желудок протестующе взвился, Виталик почувствовал, как к горлу подступает волна, поспешно лег обратно.

Спокойно! Все хорошо! Главное не делать резких движений.

Но пустыня во рту по-прежнему не давала покоя. Еще чуть и смерть от жажды неминуема. Виталик заставил себя сесть, борясь с приступами тошноты, воздел непослушное тело на ноги. Его тут же повело в сторону, схватился руками за стену. В висках стучало, голова раскалывалась, словно вчера весь вечер только и делал, что бился ей о стены. А может и бился?!..

Кое-как доковылял до ванной, надолго присосался к крану. С такой силой втягивал в себя прохладную живительную воду, что наверняка у соседей выше она иссякла и текла мелкой струйкой. Загасив вулкан внутри сунул под обжигающе холодную струю голову, долго полоскал себя, пока горячая кожа не стала чувствовать легкую прохладу. В голове прояснилось. Камнедробилка в висках стихла до стука отдельных молоточков. Виталик выпрямился и глянул на себя в зеркало…

На него глянул мокрый тип с красными глазами и всклокоченными волосами. Не глядя, сгреб полотенце, вытерся. Взял с полочки расческу и принялся расчесывать волосы.

Так-то лучше. Теперь похож на человека. Тут же ощутил помойку во рту. Схватил зубную щетку и пасту и принялся остервенело драить ротовую полость. Чтобы ни капли грязи и перегара не задержалось внутри. Да-а, дал вчера маху…

Перед глазами замелькали кадры вчерашнего. Когда это успел так напиться? Вроде собирался вести себя прилично. Вот они с Верой подготовили стол, вот она ушла… Точно. Потом пришел Бидон с Севкой и они напились…

Что же было потом? Дальше зиял провал, и как Виталик не силился, так и не мог вспомнить… Мелькнул образ Веры. Лицо у нее было, словно кто-то ее страшно обидел. Она уходила! Но кто ее мог обидеть?

Виталик вышел в коридор. Мир вокруг уже не так плыл и двоился как раньше. Желудок не так ретиво прыгал к горлу. Виталик решился заглянуть во вторую комнату, где вчера шло празднование…

Боже ж ты мой!!! Какой ужас! Виталик стоял на пороге комнаты. Зажмурился крепко накрепко, вновь открыл глаза. Ничего не изменилось. Длинный стол, который они с Верой вчера так красиво оформили, теперь высился грудой грязной посуды, объедков, пустых бутылок и пользованных салфеток. На полу рядом со столом засохшая лужа чего-то противно воняющего. Вдруг Виталик как наяву увидел себя глотающего огромный фужер водки. Тут же желудок вновь завозился взбудораженный неприятным воспоминанием. Фу-у! Неужели это я… Виталик скривился…

Скорей отсюда! Потом все уберем, пока я не в силах перенести этого зрелища. Виталик захлопнул дверь в комнату, и ему сразу стало легче. А теперь заглянем на кухню. Может быть там осталось что-то чем можно заглушить эти молотки в черепе.

Виталик зашел на кухню. Кухня выглядела немногим лучше комнаты. Похоже, сюда ходили курить. На подоконнике пепельница полная бычков, они же и вокруг на полу. Стол завален хлебными корками и крошками. Тут же лежит пара бутылок. Похоже, совмещали приятное с полезным — курево с водкой. А посреди кухни стояло мусорное ведро. А в нем, поверх объедков и окурков лежала…

Ноги вдруг отказались держать Виталика. Он как стоял, так и сел на пол. Не в силах понять, что с ним он подтащил мусорное ведро и взял предмет. Из горла вырвался горький стон! Нет! Что же я сделал!!!

В его руках лежала потрепанная испачканная книга. Золотистые буквы подмигнули ему солнечными бликами — «Закон Божий».

Виталик метался по квартире. Он рычал от бессильной злобы. Он готов был рвать и крушить все кругом…

«В этот счастливый день, который подарил миру такого славного человечка как ты…»

Виталик остановился у зеркала, увидел себя. Ишь красавец! С тебя как с гуся вода! Он схватил себя за лицо, провел ногтями, пытаясь расцарапать. Ему хотелось причинить себе боль. Боль душевная была столь сильна, что хотелось почувствовать боль физическую, чтобы она отвлекла…

«Я очень люблю тебя… И хочу быть с тобой… По-этому я дарю тебе эту книгу…»

Нет! Резкий удар пришелся точно в лоб. Зеркало жалобно хрустнуло, через оскаленного Виталика пошли трещины, осыпались осколками. Руку резануло болью. Виталик встретил ее почти с радостью. Поднес руку к лицу. Кровь красными капельками набухала на костяшках и капала на пол…

«Прочитав ее ты станешь лучше понимать меня… А я научусь лучше понимать тебя… Тогда мы сможем преодолеть все преграды в мире!»

Заскрипел кран, хлынула струя ледяной воды. Виталик сунул руку, кровь смешалась с водой, канула в темную трубу слива. Виталик стоял и глядел, как вода смывает выступающую кровь…

«Я желаю тебе счастья! Счастья и мира в душе! С любовью — твоя Вера!»

Мира в душе! Как мне сейчас его не хватает! Где же ты теперь моя Вера? Уж наверняка даже не захочешь видеть меня!

Плотно закрутив кран, Виталик насухо вытер руки. Плотно сжав губы, шагнул в комнату. Обошел лужу на полу, отодвинул стол в сторону, зазвенела посуда, грохнулась на пол пустая бутылка. Хорошо не разбилась! А если бы и разбилась — черт с ней! Черт со всем миром. Все равно он рушиться на глазах. Виталик подошел к тумбочке у окна, сел на боковину дивана. Перед ним стоял телефон.

Как раньше было просто. Снимаешь трубку, набираешь номер и слышишь родной милый голос. Да! Раньше! Он глядел на трубку, словно на живую гадюку. С усилием заставил себя протянуть руку, коснуться трубки.

Почему так трудно? Почему рвет душу…

Рука сжалась на трубке, поволокла ее к уху. Словно горный хребет сдвинул. Щелкнул рычажок, в трубке раздалось гудение. Еще чуть-чуть и она у уха. Теперь нужно опустить вторую руку и ткнуть в цифры шесть раз…

Раз! Перед ним полыхнули огромные глаза Веры. Ты всегда желал видеть в них счастье, а сам поселил в них обиду!

Вторая цифра! Ее губы! Милые родные губы. Ты всегда хотел видеть на них улыбку, а заставил их дрожать от обиды!

Третья цифра! Ее нежные руки. Ты всегда хотел целовать их, но сделал так, чтобы она опустились от отчаяния!

Четвертая, пятая цифра! Вера! Милая добрая Вера! Как я хотел сделать тебя счастливой, а сам заставил страдать!

Нет! Он отшвырнул трубку. Та ударилась в стену и скользнула за тумбочку, обиженно гудя. Нет! Нет! Нет! Как я могу ей позвонить после вчерашнего?! Что я скажу ей?! Как я объясню?!

Что на меня нашло?! Он опять вскочил и забегал по комнате! Словно загнанный зверь в клетке. Туда-сюда, туда-сюда! Что на меня нашло? Почему я сказал такое?! Неужели я так думаю?! Ведь говорят что у трезвого на уме…

Но ведь я люблю ее! Кто мне нашептал такое?! Кто? Не найдя ответов, Виталик метнулся на кухню, схватил Верин подарок, прижал к груди как самое дорогое. Какое-то время бегал по комнате, наконец, успокоился в маленькой комнате на кровати. Там где совсем недавно проснулся…

Он сел и открыл книгу…

В прихожей звякнул звонок, и Софья Витальевна побежала открывать. По дороге поправила халат, в прихожей заглянула в зеркало — хороша! Улыбнулась обворожительно, как умела только она и открыла дверь. За дверью неуверенно переминался с ноги на ногу Виталик.

— Здравствуйте! — потеряно пробормотал он.

— Здравствуй, здравствуй! — улыбка разом слетела с лица Софьи Витальевны, уступая место ледяной маске. — Зачем явился?

— Мне бы… Веру! — Виталик под ее тяжелым взглядом еще больше съежился, но она заметила, как губы его упрямо сжались. Дескать, не уйду не поговорив с Верой. Что хотите со мной делайте.

— А почему ты думаешь, что она хочет тебя видеть? — прищурилась Софья Витальевна.

— Мне ей только пару слов сказать! — сказал Виталик уже тверже. Похоже, наконец, утвердил про себя решение и теперь будет добиваться его. — Скажите ей, что я много времени не отниму!

— Ты с ней очень плохо поступил! — заявила Софья Витальевна так и не пуская его в прихожую. — Она вся в слезах прибежала! Чего уж ты ей наговорил — не знаю… Но! Нельзя так девушек обижать!

С каждым словом Виталик вздрагивал и мрачнел. Они резали его словно нож.

— Я понимаю… виноват… я сам не знаю что на меня нашло! — проговорил он заикаясь. Проговорил и умолк. Слова такие пустые и никчемные по сравнению с причиненной обидой! Сам чувствует их пустоту, что же скажет Вера…

— Обычные ваши мужские оправдания! — уличила Софья Витальевна. И продолжала говорить постепенно распаляясь. — Обычно они ничего не значат! Всегда вы так! Сначала наобещаете, наплетете про любовь. А как дело до ваших интересов доходит — так сразу в кусты. Опозорил ее перед всеми! Ославил! Что она тебе сделала плохого? А говорил что любишь! Эх ты! Узнал ее поближе и ударил по самому больному… Ведь знал, что вера для нее самое главное…

Каждое слово, словно бритва, кромсало сердце Виталика. Мука становилась нестерпимой. Софья Витальевна видела это и с наслаждением вонзала еще и еще!

— Уходи! — Софья Витальевна возвысила голос почти до крика. — Ты не тот человек, за которого я бы отдала мою Верочку. Уходи и больше не появляйся!

Виталик молчал, опустив голову.

— Мама! Кто там? — раздался приглушенный голос Веры. Дверь в ее комнату открылась, и она появилась на пороге.

Виталик вздрогнул, медленно поднял голову, встретился с Верой глазами и тут же опустил. На его лице чередовалась буря чувств. Вина, душевные терзания с новой силой отразились на нем, потом глаза его блеснули, на лице явилось счастье. Он снова видит ее. Его Вера рядом. Ей можно любоваться. И если даже не удастся увидеть ее улыбку — я не достоин ее улыбки — то хотя бы увижу, как она хмурится. Ибо даже хмуриться она божественно…

— Здравствуй! — только и смог проговорить он.

— Привет! — тихо сказала Вера. В глазах ее застыла боль и немой вопрос. Почему? Она сказала потеряно. — Заходи… коли пришел.

Виталик шагнул к ней позабыв, обо всем на свете, почти протопал в комнату, когда его остановил строгий голос Софья Витальевна:

— Молодой человек, у нас здесь разуваться принято!

Виталик глянул на нее невидящими глазами, когда рядом Вера как можно замечать что-то еще, молча разулся и пошел за Верой в комнату. Когда он скрылся за дверью, Софья Витальевна поглядела ему вслед и на губах у нее скользнула легкая улыбка. Из-за дверей доносилось:

— Вера! Какой же я подлец!.. Прости!..

— Вера! Какой же я подлец!.. Прости!.. — когда шел сюда, да и раньше, когда целый день сидел дома заготовил тысячу слов. Оправдывал себя и так и эдак. Сваливал вину то на Бидона с Севкой, то на Люду. Тут же отказывался от этого варианта и растаптывал себя в пыль. Но теперь все заготовленные речи разом вылетели из головы. Он просто прошептал. — Я люблю тебя! Прости если можешь!..

А Вера улыбалась сквозь слезы, глядя на него. Потом подошла и обняла, прижалась к нему крепко-крепко, как тогда в танце. Слезы опять текли по щекам. Да что же я такая плакса стала, мелькнула мысль и тут же исчезла. Текут и пусть их!

Он осторожно погладил ее по волосам, словно боясь спугнуть.

— Не делай так больше, пожалуйста! — прошептала она. — Это так больно!

Он вздрогнул в ее объятьях, словно она повернула нож в ране. Она лишь теснее прижалась к нему и замолчала.

— Никогда! Никогда больше! Обещаю! — сказал он и твердо сжал губы. Если потребуется ради нее, я вообще больше не буду пить! Брошу общаться и с Бидоном и с Севкой. Про Люду и речи нет — больше не друг она мне!

— А еще я обещаю, что постараюсь понять твою веру… — услышала она его голос. Потом он добавил просительно. — Ты мне поможешь?

— Помогу! Конечно помогу! — улыбнулась она не выпуская его. — Ты главное не торопись. Главное тут не торопиться…

— И в храм я хочу сходить! — твердо продолжал он. — Можно туда таким как я?..

— Отчего же нельзя?! — удивилась Вера. — Ты же крещеный. Хоть и крестик не носишь.

— Ношу! — поспешно сказал он, тут же добавил виновато. — Сегодня надел!

— Эх, Виталик, Виталик! — улыбнулась Вера. Они так и стояли, крепко обнимая друг друга. И им не нужно было слов. Просто стоять и чувствовать, что ты не один, что любимый рядом — это ли не счастье. И не к чему разбавлять его словами…

Они очень долго прощались в прихожей, Софья Витальевна слышала это из своей комнаты. Похоже, окончательно помирились. Вера простила его, что и следовало ожидать от ее всепрощающей натуры. Она даже обижаться по настоящему не умеет — чудно, что в этот раз так разозлилась. Все же Виталик действительно ударил по больному — поиздевался над верой. Но похоже смог убедить, что больше так не будет. Наконец простились, дверь хлопнула, и бушующая Вера ворвалась в комнату.

— Ты зачем так на него накинулась! — набросилась она на Софью Витальевну. — Это наши дела и мы сами разберемся! Зачем его нужно было так ругать?

— Да не ругала я его! — удивленно вскинула брови Софья Витальевна. — Отличный мальчик! Добрый, совестливый, заботливый! А что болтает по пьяни много, так думаю больше не станет… После такого… Я только «за» буду если у тебя появится такой муж!

— А-а… — раскрала рот Вера. — Пол часа назад ты говорила совсем другое!

— Так я же ему говорила! — пожала плечами Софья Витальевна. — Он уникальный тип мужчин, у которых еще жива совесть. И этим нужно пользоваться. Для профилактики. Виталик твой такой неопытный, одно удовольствие его ругать. Так смешно реагирует. Но поверь мне, после этого он станет паймальчиком очень надолго. Если у мужчины развита совесть — грех этим не воспользоваться. Это такая редкость, поэтому из этого нужно брать все. Если умело к этому подойти, играть на его чувстве вины — тогда можно им владеть полностью. Он отдаст тебе все и будет думать что ты делаешь для него одолжение, принимая это.

Вера шокировано молчала.

— Так что я повторяю тебе, Виталик отличный парень. Бери его и держи крепче!

— Но я не хочу держать! — взвилась Вера. — Он же не собака какая… Я хочу любить!

— Если не будешь держать — уведут! — заявила Софья Витальевна. — Такие мужчины редкость и нарасхват. Это же просто сказка для женщины — мужчина с совестью…

— Какие страшные вещи ты говоришь, мама! — пораженно сказала Вера. Тут же вспомнилась Люда. Наверняка это она вчера все подстроила. И Бидона подговорила. — Я уверена, что ты так не думаешь!

— Жизнь! — с горечью сказала Софья Витальевна. — Такова наша жизнь!

— А ты на жизнь не пеняй! Мы сами ее делаем! — упрямо поджала губки Вера. — Бог не одобряет насилие! Нужно просто любить! Любовь — вот и все что нужно! Если я буду его искренне любить и докажу это, то он никогда не уйдет от меня. И не нужно возбуждать в нем никакое чувство вины…

— Эх, Вера, Вера! Не доведет до добра тебя эта мировоззрение!

— Все в руках Бога. Он поможет мне!

— Ох не доведет… — покачала головой Софья Витальевна. — Тебе скоро 22 года, а ты все еще девственница!

— Мама! — воскликнула Вера.

— А что мама? Я уже 20 лет как мама и что? — в глазах Софьи Витальевны блеснули слезы. Голос сорвался. — Я же тебе счастья хочу! Останешься старой девой у меня! Красавица, умница, умелица — да такого бы мужика могла отхватить! Нет — вбила себе в головку эти заповеди дурацкие! Да кто их нынче выполняет эти заповеди? Кто? Вот скажи мне! Даже священники не выполняют!!!

— Не судите да не судимы будете! Судить имеет право лишь Господь! — строго сказала Вера. — Кто мы такие, чтобы судить! Ведь мы не ведаем всех путей Его. Ведь мы не можем знать про другого человека ВСЕГО! Ведь не можем? Тогда как можно судить, не зная всего?!

— Так ведь все так живут! — Софья Витальевна не слушала ее. Слезы текли по ее щекам. — Все! Против всех ты идешь! А кто против всех идет — тот одинок!.. Я не хочу, чтобы ты была одинокой!

— Как все? Как все пить! Курить! Трахаться, прости Господи, с каждым встречным! — закричала Вера. — Этого ты хочешь? Найти мужа козла, как ты любишь говорить. Чуть получше остальных! Отдаться ему и получить от него то, что он соизволит предложить взамен?! Этого «счастья» ты для меня хочешь?! Этого?! Ты вон в 18 лет отдалась и что?… Где мой отец? Ответь? Где?..

Вера вдруг спохватилась. На мать ее слова произвели страшное впечатление. Она побледнела, руки судорожно сжались. По лицу прошла судорога, но она совладала с собой.

— Это было сильно!.. — наконец молвила она. — Не ожидала от тебя!

Вера прижала руки к губам. Потом всхлипнула и кинулась к матери, обняла порывисто:

— Мамочка! Прости! Я не хотела тебя обидеть! Вырвалось! Прости! — шептала она сквозь слезы. У Софьи Витальевны вдруг защипало в глаза. Она гладила эту милую родную головку и шептала что-то успокаивающее. Так они и сидели плача и успокаивая друг друга.

— Зато у меня есть ты… — прошептала Софья Витальевна.

— Где же в Боге любовь, если он установил правила и чуть что сразу жестоко карает за них? — горячился Виталик. После злополучного дня рождения прошла уже неделя. Он полностью прочитал книжку Веры, накупил православных календарей, иконок, даже святую воду у нее выпросил и побрызгал углы комнаты. Но вопросов от этого меньше не стало. Даже наоборот!

— Что-то не почувствовал я особой любви Бога к людям, когда он насылал на них потоп, когда уничтожал Содом и Гоморру… Он словно бы создал нас для того, чтобы издеваться. Написал нам невыполнимые заветы и теперь карает за это!

— Виталик! Нельзя так говорить! — нахмурилась Вера. — Это богохульство!

Они шагали по улице. Весело сияло солнышко, снег искрился под его лучами. На улице морозно, но зато как красиво! Загляденье. Чистый веселый день.

Вера была счастлива как никогда. Хотя и некое беспокойство трогало душу холодными пальчиками. Ведь они шли не куда-нибудь, а в храм. Впервые Виталик пожелал пойти с ней в храм, чтобы посмотреть. Пока просто посмотреть, что это такое! Вера старалась, как могла, объясняла ему все, рассказывала. А этот теологический спор они затеяли по дороге. Он начался как-то сам собой, разгорелся и вот уже оба кричат, чуть ли не азартно, если можно применить такой термин к теологической беседе.

— Извини! Я горячусь! — немного успокоился Виталик. — Но все же объясни мне! Почему?

— Понимаешь! — сказала Вера и задумалась. Объясни ему! Ох уж эти мужчины. Все им нужно объяснить с точки зрения разума. Все они хотят потрогать руками, взвесить на весах реальности. Все хотят обосновать и понять. А ведь гораздо лучше просто поверить! Принять это! Она вздохнула и принялась разъяснять. — Бог создал этот огромный и уникальный мир за шесть дней. Ты оглянись кругом, приглядись. Как все красиво и слаженно придумано. Вдумайся в бесконечность космоса и углубись в бесконечность мира атомов. Везде и все четко на своем месте. Начиная огромными телами как наше солнце и кончая малюсенькими атомами…

— С этим я согласен! Творец он отличный! Честь ему и хвала! Но зачем же над людьми издеваться!?

— А ни кто над людьми и не издевается! — улыбнулась Вера. Все же не зря уже несколько лет искренне шагала дорогой христианства. Знала и кое что для таких как Виталик. — Представь себе человека стоящего на вершине башни. Этот человек символизирует все человечество. В башне совсем нет пищи, а ему нужно как-то выжить. Ты Бог и ты любишь этого человека. Что ты сделаешь?

— Ну что? — удивился Виталик. — Скажу, чтобы он спустился вниз и там взял еду! Внизу-то она есть?

— Вот и Бог давая нам заповеди просто говорит — спускайтесь вниз и берите еду вечной жизни.

— Как же он просто говорит, если он заставляет! — взвился Виталик.

— В том то и дело, что тебе дана свобода выбора! Ты сам волен решать, как тебе жить!

— Ага, свобода! — возмутился Виталик. — Либо всю жизнь живи, как я говорю, либо сразу в ад. Шаг влево, шаг вправо считать побегом!

— У человека на вершине башни тоже есть свобода выбора! — грустно сказала Вера. — Можно просто спрыгнуть вниз! Так быстрее! И не важно, что ты разобьешься об острые камни. Ведь их не видно сверху! Может и пронесет нелегкая. А можно и спустится по ступенькам, соблюдая все меры предосторожности указанные в правилах безопасности.

Виталик удивленно молчал. С такой точки зрения даже не пытался взглянуть на заповеди Бога.

— Вот тебе и весь сказ! — грустно улыбнулась Вера. — И не Бог тебя покарает, если ты спрыгнешь. Ты сам себя покараешь! Он лишь дает тебе правила безопасности, как спустится с башни. Любит всех людей, поэтому и дает. А мы безумные все отталкиваем, норовим спрыгнуть так…

Всю дорогу до храма Виталик больше не проронил ни слова.

К храму шло довольно много людей. Виталик удивленно озирался кругом.

— Столько много молодых?! — наконец прошептал он.

— А ты думал, что это удел старых бабушек! — засмеялась Вера. — Между прочим, у меня очень много знакомых верующих молодых парней.

— И почему же ты не выбрала одного из них? — ревниво спросил Виталик.

— Потому что однажды в парке я встретила одного наглого и страшно красивого молодого человека… — опять рассмеялась Вера, потом вдруг посерьезнела и добавила. — И с тех пор мне больше никого не нужно…

Виталик счастливо улыбнулся, обнял, и они пошли к храму.

У храма Вера остановилась, сняла с шеи платочек и надела его на голову. Виталик только поразился, уже привык видеть этот платочек у нее на шее. Ведь женщинам в храм с непокрытой головой нельзя.

А потом они вошли внутрь….

— Они все стояли на коленях и молили. Молили о милости. — воскликнул он. — Мне это очень неприятно — молить. Я никогда никого не буду молить. Даже Бога!

— Никогда не говори так! — строго глянула на него Вера. — Кто знает, что будет в будущем.

— Но это же унизительно! — вырвалось у него. Он тут же спохватился, но сказанного не воротишь.

— Виталик. — он заглянул в ее опечаленные глаза и разом обозвал себя сволочью. Ты опять огорчил ее! Не умеешь держать язык за зубами — вообще молчи! Вера продолжала. — Это гордыня говорит в тебе! Ты не пришел к вере, поэтому ты не понимаешь! Я об одном только прошу тебя — не спеши судить! Люди всегда спешат судить обо всем, словно это они творцы вселенной перед которыми открыты все тайны мироздания. А на самом деле люди не знают и миллионной доли того, что открыто Богу. Поэтому судить властен лишь он. Не суди поспешно!

— Хорошо! — облегченно заверил Виталий. — Не буду! Обещаю тебе, что не буду судить и постараюсь во все это вникнуть!

— Хоть так! — улыбнулась Вера. — Только в это нельзя вникнуть. Ох уж вы мужчины! Все одинаковы! Все пытаетесь понять разумом, вникнуть! Это нельзя понять разумом! Это можно лишь принять сердцем… душой!

Какое-то время они шли молча. Каждый думал о своем, но мысли их витали в одной плоскости. Потом Виталик начал говорить, медленно подбирая слова. Вера вдруг поняла, что он думал, судорожно думал и, наконец, принял решение. И она теперь должна либо согласиться с этим решением, либо развернуться и уйти.

— Вера! Я хочу тебе сказать… Я люблю тебя! Я вижу, что христианство для тебя очень важно. Даже может быть важнее любви… — Вера хотела возразить, но он остановил ее, продолжил. — Постой! Дай я договорю! Ведь без религии нет тебя! А я люблю тебя!.. Мне кажется, если мы не обсудим это, у нас могут возникнуть проблемы на этой почве… Я крещеный! Но я ношу крестик только потому, что ты так хочешь. Я не посещаю храм. Я верующий, но я формально верующий. Я читал твои книжки, я слушал твои речи! Многое мне понравилось! Многое я принял! Но я так и не смог принять главного! Я не могу принять Бога, как нечто, кому нужно молится, у кого нужно что-то выпрашивать… Я не могу принять эту религию до конца… И я не могу обещать тебе, что я стану истинным христианином! Ты сама сказала, что разумом это не охватить, а значит, если бы я такое пообещал, я бы соврал. Так вот я не хочу тебе врать! Я лишь хочу сказать… Если я буду с тобой, у меня будет гораздо больше шансов прийти к этому, чем если бы я был один. Вера! Я хочу быть с тобой…

— Спасибо! — прошептала Вера.

— Я постараюсь уважительно относиться к твоей вере. Давай вместе постараемся! Любовь должна победить…

Вера проснулась рано утром от солнечного лучика, который щекотал лицо. Открыла глаза, тут же зажмурилась. Хитрое солнышко нашло щелку в шторах и вовсю любовалось спящей Верой.

Вера сладко потянулась, соскочила с кровати. Как хорошо! Она подбежала к окну и распахнула шторы. Солнце хлынуло в комнату, разом заполнило ее, заискрилось на стеклах книжного шкафа. Перед Верой же раскинулся мир. Обширный бесконечный мир! Она глядела в окно. Солнце щедро поливало занесенные снегом поля, они искрились таинственно — больно смотреть. Далекий лес темнел на горизонте. Река внизу покрыта льдом. Черными точками видны рыбаки. Вот им благодать сегодня.

И над всем этим раскинулось потрясающее чистое небо. Голубое-голубое. Высокое-высокое! Не дотянуться до него, не достать. Вере вдруг захотелось выбежать на балкон, раскинуть руки и взлететь в это далекое небо. Ощутить силу, свободу, свистящий ветер в ушах. Чтобы все ее тело окатило упругой стеной воздуха, вознесло вверх. К самому солнцу…

Вера прочла утреннюю молитву и побежала в ванную. Пора начинать день — и так уже позволила себе проваляться почти до десяти. Солнце уже высоко — даром что зима. Вера заскочила в ванную, открыла кран с холодной водой, подставила ладошки, вскрикнула, когда ледяная вода упала на теплую кожу. Стойко выдержала, плеснула в лицо. Бррр! Хорошо! Если хочешь быть здоров — закаляйся!

Умылась, почистила зубы, вытерлась насухо и вернулась в комнату. Мамы уже нет, утопала к своим ухажерам. Ну и ладно! Так приятно иногда побыть дома одной…

Она скинула ночную рубашку, надела халат. Напевая какую-то веселую песенку, принялась застилать постель. Настроение было выше некуда. То ли с той ноги встала, с которой всегда следует вставать, то ли биоритмы способствуют…

Хотя нет! Наверняка дело в другом! Вера заправила кровать, вдруг подхватила подушку и закружилась по комнате, подпевая сама себе. Там-там-там! Тара-там-там-тарам!

Сегодня чудесный день! Сегодня Виталик пригласил меня к себе на ужин! На романтический ужин! Там-пам-пам! Тарару-рам-пам-пам! Вера пела уже во все горло. Редко себе позволяла такое. Только когда у нее было исключительно хорошее настроение и только когда никого не было рядом. Она знала свои достоинства. Мелодичного голоса среди них никогда не было…

Пост позади! Это был самый трудный пост в моей жизни! Но я выдержала! Боже, я справилась с ним! Вера повернула сияющее лицо к иконкам. Богородица глядела на нее одобрительно, а Иисус как всегда грустно.

Зачем грустишь — погляди на меня и порадуйся вместе со мной! Ей было так хорошо, хотелось, чтобы весь мир радовался вместе с ней.

Она подскочила к столу, дернула ящик. Здесь лежит фотоальбом. Она раскрыла его на нужной странице заложенной старым календариком. Ее любимое фото. Виталик во всей его красе. Высокий, статный, с потрясающей ямочкой на щеке. Очень удачная фотография. Он такой естественный здесь, как в жизни. Кажется, вот сейчас заговорит, протянет руку и уведет ее с собой в мир счастья и любви…

— Виталик! Мой любимый! Как же я тебя люблю! Я не могу жить без тебя! — шептала Вера словно молитву. Потом глянула на иконки. — Пресвятая Богородица. Спаси и сохрани раба Божьего Виталия. Он достоин этого! Спаси и сохрани! Убереги от невзгод и напастей! Помоги в трудную минуту! Пусть в его жизни все будет удаваться! Дай ему счастья и здоровья!..

А в это самое время Виталик летал по магазинам. Вчера составил себе целый план, до пол ночи сидел, обдумывал где и что взять. Как все это будет разложено и подано. Потом долго не мог заснуть — все думал, как она придет, что он будет говорить, что она ответит. Тысячу раз прокручивал в мозгу эту картину, каждый раз чуть иначе произнося слова и выслушивая ее ответ.

О как это потрясающей готовиться к приходу любимой девушки! Как это волнительно и чудесно. Магазины оббежал неожиданно быстро. Вчера давал себе на это времени до двух часов, и вот еще и двенадцати нет, а уже все куплено. Воистину любовь окрыляет.

Пришел домой, тут же кинулся на кухню, рассовал продукты в холодильник, огляделся. Так! Сегодня все должно быть по высшему классу. Не Бидон придет пьянствовать. Сегодня все должно быть на отлично!

Удивим ее всеми своими талантами! Ведь у меня их просто море! Виталик улыбнулся своему отражению. Не говоря уж о моей потрясающей ямочке… Он погладил себя по щеке. И чего Верка нашла в этой складке кожи? Наверно просто любовь озаряет все кругом и меняет. Меняет к лучшему…

И так! Он оглядел кухню, потер энергично руки. Начнем!

Вера не находила себе места. Боже, как медленно тянется время. Я не доживу до вечера. Когда наконец можно будет отправляться к Виталику. Она в который раз измерила шагами комнату. Чем бы заняться?

Глаза уперлись в шкаф. Точно! Дай-ка я выберу, в чем пойти. Она подошла к шкафу, распахнула двери настежь. Та-ак! Что тут у нас есть? Может быть возьмем вот этот деловой костюм. Строго и со вкусом! Хотя!.. Ведь именно в нем я была на дне рожденья Виталика. На том злополучном вечере. Нет! У нас обоих на этот костюм нехорошие воспоминания. Не к чему их бередить. Не стоит! Вера небрежно отбросила костюм на кровать.

Что тут у нас еще?..

Из шкафа возникали платья, юбки, блузки. Как много их накопилось за годы жизни. Ведь я такая худышка, что и школьное все еще подходит! Вера глядела на старые вещи, улыбалась, вспоминая былое. Ведь с каждой вещью что-то связано. Вот как теперь с тем костюмом связана ссора с Виталиком и через много-много лет я так же достану его и улыбнусь грустно.

Но сегодня был такой день, что грустить не хотелось. Она откидывала вещи, которые не давали веселых воспоминаний, а на тех, с которыми было связано что-то яркое, задерживалась и даже мерила. Надела аккуратное коротенькое платьице, в котором была на школьном выпускном вечере. Подошла к зеркалу, забрала волосы как тогда. Боже! Словно бы вернулась на пять лет назад. Она расправила подол, повертелась у зеркала. Тут же грудь захлестнуло тогдашним восторгом. Школа позади, впереди новые горизонты. Что будет там, за поворотом жизни!

А ведь почти не изменилась — критически оглядела себя в зеркало. Как была маленькой девочкой, так и осталась. Разве что мелирование… Да! Оно меня взрослит! Но если собрать волосы в хвостик, даже оно не помогает…

Платье снимала с неохотой. Словно не хотелось возвращаться из славного прошлого. Но тут же вспомнила к чему она готовиться, и печаль как рукой сняло. Сегодня все будет не менее волнующе и приятно. Сегодня у нас будет первый вечер наедине! Первый романтический вечер вдвоем!

В чем же все-таки пойти? И она продолжила примерку!

Виталик взглянул на часы. До прихода Веры осталось ровно два часа. Ну конечно делая поправку на женскую сущность Веры плюс минус полчаса. Причем скорей всего в плюс!

Он оглядел кухню. И так, все готово! Холодная закуска в холодильнике, горячее в духовке, бутылка шампанского здесь, дожидается своего часа. Так! Сок! Свечи?! Десерт! Ничего не забыл?

Виталик изо всех сил задумался, припоминая все ли сделал. Вроде все! Подарок готов, цветы в вазе… Тут Виталик увидел себя в зеркале. Черт! Виталя! Он хлопнул себя по лбу. Чуть не забыл. Себя ты не подготовил! Ну-ка срочно в душ! Бриться, мыться, одеваться!

Вера стояла перед зеркалом в новом вечернем платье. Том самом, которое не надела на день рожденья Виталика.

А ведь я настоящая роковая женщина! Вера повернулась и так и эдак. Всем хороша, вот только что-то не хватает! Она попыталась придать лицу холодное слегка надменное выражение. Точно! Теперь вылитая роковая женщина. Тут же улыбка сломала надменность, Вера фыркнула и рассмеялась. Роковая женщина тут же превратилась в добрую улыбающуюся девчонку.

Фу ты! Тоже мне корчишь из себя не весть кого! Какая из тебя роковая женщина! Вот из Люды вышла бы, а мне этого и не дано! Да и зачем?! Будь лучше сама собой! Она еще раз оглядела себя с ног до головы. Платье без сомнения потрясающее. Оно придает мне женственность и притягательность. Хоть оно не такое открытое, как одеяния Люды, но, пожалуй, в нем я могла бы с ней потягаться. Вера улыбнулась своему отражению. А ведь красавица! Не зря ко мне на улице парни пристают!

Прошлась по комнате туда-сюда. Снимать платье не хотелось. Вера вдруг почувствовала себя в нем приятно и уютно. Может в нем и пойти? Ведь не надевала не разу! Да и когда еще надену! А тут повод хороший! Только вот не слишком ли будет нарядно идти домой… Хотя…

Вспомнилось улыбающееся лицо Виталика. «Форма — парадная!» Ну Виталик, сам сказал! Парадная, так парадная! Решено, иду в вечернем платье. И Весело улыбнувшись, Вера занялась прической…

От Веры до Виталика было 15 минут езды, но в тот день Вере они показались 15-тью столетиями. Еще никогда дорога не была такой длинной. Она тянулась и тянулась, с каждой секундой приближая миг встречи. И с каждой секундой Вера становилась беспокойней. То ей казалось, что что-то случиться. Она придет, а Виталика не будет дома, то лезли совсем уж бредовые мысли о террористах захвативших Виталика в заложники.

Тут же мысли перескакивали на воспоминания и мечты. Виталик перед ней, они кружатся в танце, его рука лежит у нее на талии. И так спокойно в его объятиях, так уверенно! Его губы так близко. Как это было давно! Сегодня это обязательно повториться! Они будут танцевать! Они будут вместе…

Наконец автобус доехал до Виталькиной остановки, пшикнул дверями. Вера выскочила из салона и заспешила к Виталькиному подъезду. Тут же спохватилась — а ну как он глядит в окно, замедлила шаг. Как не хочется бежать, лететь к нему, но нужно держать себя в руках. Приличные девушки не должны выказывать поспешности в посещении кавалеров — любила говаривать ее бабушка. Так что!..

Едва не разорвалась на две половинки пока дошла до подъезда. Одна часть желала лететь вперед, призывала скакать через три ступеньки хоть и на каблуках, чтобы поскорее утонуть в его глазах, узреть улыбку и ямочку на щеке.

Вторая же половина строго одергивала голосом бабушки — приличной девушке не положено! Держи себя в руках! Нельзя выказывать нетерпение! Кое как добрела до подъезда, там уж не стала себя сдерживать и правда взлетела, перепрыгивая ступеньки. Даром что на каблуках и в вечернем платье. У дверей остановилась, отдышалась. Сердце бухало в груди, словно собиралось пробить грудную клетку и бежать к Виталику без нее. Рука заметно дрожала, когда поднесла ее к звонку.

Вера! Что с тобой?! Ну-ка успокойся! Все будет отлично! Он тебя ждет и тоже волнуется! Я уверена, он тоже волнуется! Так что успокойся и звони!

Вера вдохнула глубоко, потом резко выдохнула, словно собиралась замахнуть стопку водки, но вместо этого нажала на звонок. Все! Дороги назад нет! Тут же удивилась про себя — какая дорога назад! Ведь к любимому пришла… За дверью раздались шаги, ноги Веры задрожали и ей пришлось схватится за стену. Показалось, что вот-вот упадет. Замок щелкнул и дверь открылась…

На пороге стоял улыбающийся Виталик. Именно такой, каким она его и чаяла увидеть. Вера улыбнулась в ответ, вся неуверенность и волнение разом исчезли. Виталик с ней, и все будет хорошо!

— Ого! Какой ты сегодня нарядный! — сказала она, входя в прихожую. На Виталике был аккуратный черный костюм, который как нельзя лучше сидел на нем. Белая рубашка, вместо галстука черная бабочка. Вере ужасно захотелось потрогать ее, даже рука потянулась, едва сдержалась.

— Когда ждешь такую гостью! — многозначительно поглядел на нее Виталик. — Нужно и самому соответствовать!

Она остановилась у зеркала, оглядела себя, потом обернулась к нему:

— Такой красавец!

Она подбежала к нему и поцеловала в щечку, прямо в ямочку. Виталик улыбнулся, попытался удержать ее, но она уже выпорхнула, остановилась у зеркала и сняла куртку. Виталик ахнул!

— Вера! — он глядел во все глаза. Вера читала в них восторг, удивление, счастье. — Ты такая… Такая…

— Какая такая? — кокетливо спросила она и рассмеялась.

— Красивей тебя во всем свете нет! — запинаясь, произнес он, не отрывая глаз. Вере стало горячо от этого взгляда. На нее никто никогда так не смотрел. Даже парни на улице.

Он помог ей повесить куртку, Вера сняла обувь, и он повел ее в комнату. Может быть, не желая бередить воспоминания, или по другим соображениям стол Виталик накрыл в другой комнате. Он провел Веру по коридору и распахнул дверь.

— Столик ждет вас, мэм! — он галантно поклонился и как заправский официант пригласил даму в комнату. Вера вошла и ахнула. Комната, которую она не раз уже видела, преобразилась словно в сказке. Все вокруг терялось в тени, лишь на столе стояли две свечи и озаряли все кругом, кидая на стены загадочные отблески. На столиках и тумбочке у стены стояли вазы с живыми цветами, с люстры свисали кружева. Столик высился в полумраке, словно оазис света и изобилия. Здесь было все. Фрукты, шампанское, бутерброды, сладости. Словно в ресторане стояли две чистые тарелочки с ножиком и вилкой. Пустые фужеры таинственно мерцали в свете свечей.

— Прошу вас, мэм! — Виталик забежал вперед и отодвинул стул.

— Спасибо! — приняла игру Вера. Она чинно уселась, сложила руки на столе. — А где мой кавалер?

— Он будет с минуты на минуту! — заверил Виталик. Глаза его загадочно блестели, отражая огоньки свечей. Он выскочил за дверь, почти тут же вернулся.

— О! Вера! Ты уже здесь!? Извини, что заставил тебя ждать! — воскликнул он. — Позволь поцеловать твою руку.

Вера подала руку, и он прикоснулся к ней губами. Потом поднял глаза и рассмеялся.

— Веруньчик! Ты такая славная! — он сел за стол напротив нее, подхватил бутылку с шампанским. — Давай выпьем за встречу! Ведь мы впервые так… один на один сидим в такой уютной обстановке!

— Да! — слегка смущенно улыбнулась Вера. — Тет-а-тет!

Он говорил, а руки его крутили пробку. Ба-бах, дымок над бутылкой и Виталик уже разливает шипящее золотистое шампанское по бокалам.

— Подними свой бокал! — Виталик поставил бутылку, подал Вере ее бокал, затем взял свой. — Я скажу, можно?

Он поднял бокал и замер на секунду задумавшись. Вера глядела на него, тайком любуясь. Какой же он милый, славный, дорогой. И нет его лучше…

— Я так боялся, что ты не придешь сегодня! — вдруг сказал Виталик. — Глупо, но вот сердце словно сжимал кто-то холодной рукой. Я даже ночью сегодня не спал, все думал… Готовился вот!.. — он окинул взглядом комнату, словно видя в первый раз.

— Ты так замечательно все сделал! — воскликнула Вера. — Я поражена до глубины души! Тебе бы дизайнером работать…

— Да! — проговорил Виталик, не слушая ее. Он собрался с духом и продолжил. — Вера! Давай выпьем за тебя, за то, что ты здесь… и что я здесь! За нашу встречу и за то, чтобы она запомнилась нам на всю жизнь!

Вера потянулась к нему, их бокалы встретились, звонко соприкоснулись боками, искрящееся шампанское колыхнулось. Вера поднесла бокал к губам и выпила до дна. Уж теперь она не оставит ни капли зла! Ни за что!

— А теперь позволь я тебя обслужу! — Виталик поспешно вскочил, принялся накладывать Вера разные салатики. Вере оставалось лишь тыкать пальчиков в понравившееся блюдо, расспрашивать, что это и восторгаться поварским талантам Виталика.

Наполнив тарелки, Виталик сел, тут же спохватился. Темной тенью канул в полумрак, в углу зашуршало.

— Совсем забыл! — пробормотал он. — Ведь самое главное в создании располагающей романтичной атмосферы — это музыка.

Вера заметила в углу музыкальный центр. Тут же комнату заполнила тихая и спокойная музыка. Одна музыка без навязчивого веселья современной попсы и без слишком тягостной печали грустных песен. Просто тихая спокойная музыка.

— Вот теперь просто сказка! — сказал Виталик, садясь на место…

Они сидели друг напротив друга, немножко кушали, поднимали тосты, просто разговаривали. Вера чувствовала себя как в сказке. Только в сказке может быть так хорошо. Шампанское слегка вскружило голову, еда была приятна и ненавязчива. Виталик остроумен и весел. Он все время глядел на нее, не отрывая восторженных глаз. Вера смущалась, опускала глаза, но тут же начинала подглядывать за ним из-под опущенных ресниц.

Виталик шутил, рассказывал разные истории из своей жизни. Она что-то отвечала. Но это было не важно. Важно было другое! Важно, что Виталик был с ней! Что он глядел на нее! Улыбался ей! Важно было, что отныне она была не одна! Одиночество отступило, хоть и не ушло совсем.

Но нынешним вечером Вера забыла о нем.

После очередного тоста, который Виталик провозгласил за всех женщин и за одну самую лучшую и неповторимую, за нее, он вдруг встал, открыл шкаф и достал потрепанную тетрадь.

— Знаешь, Вера! Я не хотел этого делать… — загадочно начал он. — Но сейчас то ли ты на меня так действуешь… то ли шампанское…

— Я на тебя действую как вино? — притворилась оскорбленной Вера.

— Точно! — улыбнулся он. — Я от тебя также теряю голову, и меня тянет на подвиги!

Вера рассмеялась, потом кивнула на тетрадь:

— Что это?

— Понимаешь! — смутился Виталик. — Я много думал после наших разговоров о религии… И тут у меня пришли мысли… и я их оформил… В стихах!

— Ты пишешь стихи?! — глаза Веры удивленно распахнулись. Виталик засмотрелся на ее потрясающие блестящие глаза. Только за одно это стоило признаться и прочитать.

— Ну так… чуть-чуть! — смутился он. — Я тебе хочу прочитать одно…

— Давай! — тут же попросила Вера.

— Только ты меня не смущай! — строго посмотрел он на нее.

— Молчу, молчу! — потешно прикрыла она ладошками губы. Виталик прыснул.

— Ладно! Сейчас сосредоточусь. — он вдохнул, открыл тетрадку. Потом закрыл глаза и начал декламировать. Вера тут же хотела влезть и спросить, зачем тетрадь, если все равно глаза закрыл, но тут смысл слов дошел до нее. Она замерла…

— Мы все живем на белом свете,

И ждем от жизни мы божественных чудес,

Готовы все отдать за это,

Лишь бы они нам оправдали крест!

Лишь бы тоску души уняли,

Что мучает нас всех в тиши,

И нашу веру хоть намеком доказали!

Ведь грешным доказательства важны!

Ведь трезвый разум требует лишь фактов,

И сердце слушать не велит!

Давно над грешною землей он правит,

Душа совсем не властвует над ним!

Нас жизнь пинает и ломает,

А равнодушие и злоба — вот наш Бог!

Ирония и скептис наши души направляют,

А не вселенская любовь!

Мы все без исключенья пустоцветы,

Мы прожигаем жизни свет,

Нас всех накажет Бог за это,

Таким как мы спасенья нет…

Но среди нас встречаются иные,

Дерзнувшие идти дорогою другой!

Да! Есть такие и поныне!

Они не следуют за общею толпой.

Пока мы жизнь в разврате и веселье,

Кидали в топку адского огня,

Они любили нас без исключенья,

Молитвы к Богу вознося.

Ведь нам вас легче не понять,

А вы нас видите насквозь,

Нам тоже хочется летать,

Но мы ползем и в душах злость…

А вы спасете этот мир,

А вместе с миром и всех нас!

И мы поймем, кто правым был,

И будем все просить прощения у вас….

Виталик замолк. Вера молчала. Он открыл глаза, сощурился, после темноты даже свет свечей ярок. Виталик взглянул на Веру. В уголках ее глаз что-то блеснуло. Потом она всхлипнула и порывисто вытерла глаза.

— Как хорошо! — только и смогла она сказать.

— Давай выпьем! — предложил он. — Я для тебя старался! И про тебя!

— Ты так точно сказал… Равнодушие и злоба — вот наш Бог.

— Нет! Это не наш Бог! Истинного Бога ты мне показала! Теперь я знаю, что он есть! Разве что дорогу нужно найти!..

— Найдешь! — поглядела на него Вера. — Ты обязательно ее найдешь! Главное не переставай искать!

— Я не один! — просто ответил Виталик. — Давай выпьем за твою веру! И за то, чтобы каждый нашел веру достойную его!

Получилось двусмысленно, Виталик засмеялся, и они выпили.

— А у меня для тебя есть подарок! — сказал он. Вера заинтересованно взглянула на него. Виталик вновь наклонился к шкафу, потом повернулся к Вере. В руках его была меленькая черная коробочка.

— Вера! — голос его сделался торжественным. — В знак моей любви к тебе, я дарю тебе этот подарок.

Щелкнуло, крышечка коробочки открылась, и свет свечей замерцал на маленьком камушке, вделанном в золотое колечко. Вера восторженно замерла.

— Виталик!.. — воскликнула она. — Это мне?!

— Конечно тебе! — она встретилась с ним взглядом. Он улыбался. Она смогла в полной мере насладится его ямочкой и глубокими глазами. Даже про колечко забыла на миг.

— А как ты узнал размер? — проговорила она, протянула руку и отдернула, словно боясь прикоснутся. — Вдруг не подойдет!

— Подойдет! — заверил Виталик. — Когда я у тебя был в гостях, я заметил твое колечко. Ты его при мне сняла. Когда ты вышла, я померил его. Оно мне на мизинчик налезло…

— Ух ты какой! — обрадовалась Вера.

— Возьми! Надень! — протянул ей коробочку Виталик. Потом вдруг спохватился. — Хотя нет! Я сам надену.

Вера с замирающим сердцем протянула ему руку, Виталик взял кольцо и надел ей на безымянный палец. Кольцо пришлось точно впору.

— Носи и помни меня! — проговорил Виталик.

— Я тебя и так никогда не забуду! — воскликнула Вера. — Не нужно было тратиться!

— Нужно! — улыбнулся Виталик.

— Спасибо! Огромное спасибо! — она наклонилась к нему и поцеловала его прямо в губы.

— Ого! — блаженно зажмурился он. — Ради такого дела я тебе готов тысячу колец подарить!

— Подари лучше тысячу поцелуев! — засмеялась она…

— А теперь… — Виталик вдруг встал, вновь сбегал в темный угол, поколдовал над музыкальным центром. — А теперь объявляется время танца!

Тут же из динамиков полилась медленная мелодия. Она пронзила Веру насквозь, закружила, понесла. Это была та мелодия, под которую они танцевали на вечере.

— Позвольте вас пригласить! — перед ней стоял улыбающийся Виталик.

— Позволяю! — тихо проговорила она.

Вновь его руки на ее талии, вновь она обхватила его и прижалась к нему. О как это прекрасно! Как это чудесно, когда он так близко. Когда его сильные руки ограждают тебя от всего мира. Как это чудесно.

Голова кружилась от выпитого и от музыки. От Виталика приятно пахло чем-то освежающим. Она провела рукой по его волосам. Какие мягкие и пушистые. Он такой славный. Рука Виталика тоже поднялась, прикоснулась к пуху ее волос.

Там где он касался у Веры начиналось покалывание, словно бы горячая волна лилась по коже с его руки. Потом его рука скользнула на ее обнаженное плечо, задержалась. Веру словно током пронзило. Она отстранилась немного, заглянула в его глаза. Они загадочно мерцали в полумраке комнаты. Его губы чуть-чуть приоткрыты, словно ждали чего-то. Словно в наважденье она почувствовала, как тянется к нему, увидела как его губы растут, ширятся. Потом разом почувствовала его губы на своих губах. Он обнял ее крепко-крепко. Так ее еще ни кто не обнимал. Его руки скользили по ее телу. Они слились в долгом сладком поцелуе. Ноги Веры ослабели, она задрожала и дернулась. Так ее еще ни кто никогда не целовал.

Она хотела отстранится, он начал выпускать ее, она тут же прижалась сама. Не отпускай меня! Держи крепче, пока не убежала! Держи! И он держал! Мелодия кружила их, увлекала за собой, а они целовались в тиши ночи!

Вера чувствовала жар во всем теле. Сердце словно взбесилось, прыгало в груди. По телу ходили странный теплые волны. Ей ужасно захотелось, чтобы он прикасался к ней рукой, губами, гладил ее по волосам, поцеловал в шею, в обнаженное плечо. Она потянулась к нему, прижалась еще сильней.

Вдруг она ощутила, как его сильные руки подхватили ее, понесли. Голова окончательно закружилась, губы их так и не смогли оторваться друг от друга. Вере показалось, что она летит. Летит, как в своих детских мечтах. Только теперь она не одна! Теперь с ней Виталик! Ее любимый!

Потом она почувствовала, что полет окончен. Она лежит на спине, Виталик нависает над ней. Его руки ласково прикасаются к ней. Губы целуют, спускаясь все ниже и ниже. Ее тело задрожало, внизу зародилась и захлестнула все тело жаркая волна…

А потом все разом исчезло. Перед закрытыми глазами встало строгое лицо Христа. Он просто глядел на нее с ее иконки. Глядел и все! Но каким-то странным образом все вокруг изменилось.

Вера вдруг осознала себя лежащей на кровати. Виталик сопел прямо над ней, его рука шарила по ней, она чувствовала, как он заполз ей под платье, силиться расстегнуть. Вера вздрогнула, подтянула ноги к животу, отпрянула.

Какое-то время он еще пытался снять платье, потом и к нему вернулся разум. Он отпрянул, непонимающе поглядел на нее.

— Что случилось?

— Нет! — пролепетала она. — Нельзя!.. Мне нельзя!

— Но почему?!

— Я же говорила тебе… — из ее глаз брызнули слезы, но она продолжала говорить. — До свадьбы нужно блюсти целомудрие! Я же говорила тебе…

— Но ведь… — он запнулся. — Ведь я буду твоим мужем!..

— Пока мы не обвенчались в церкви, ты не муж! Пока мы не обвенчались — нельзя нам плотскими утехами баловаться…

Вера видела, как меняется его лицо. В груди появилась и разрасталась пустота. Нельзя обмануть судьбу! Нельзя! Глаза застилали слезы, но она их не вытирала! Она только сидела и шептала:

— Нельзя! Нельзя! — Виталик встал резко, отошел к окну. Вера жалко скорчилась на кровати.

— Судьбу не обмануть… Нельзя… — бормотала она.

А Виталик глядел в окно, и странное безразличие окутало его. Эта причитающая девушка уже не трогала его. Его вообще уже ничего не трогало. Что-то сломалось внутри!

Он подготовил такой потрясающий вечер! Любая девушка на свете приняла бы его на отлично! А тут… Его старания втоптали в грязь! Что-то не так?! Что-то не то нужно этой девушке! Она не такая! Она другая! Я не такой! Как мне быть?!

Он почувствовал, что она встала и подошла к нему.

— Виталик! Прости! — услышал он всхлипывающий голос. — Как тебе объяснить! Ведь я тебе говорила…

— Да! — безразлично сказал он. — Ты мне говорила!

— И что ты скажешь? — робко спросила Вера. В ее голоске теплилась надежда. Последняя надежда.

— Я не знаю, что сказать! — ответил он, и таким отчуждением повеяло от его голоса, что Вера отшатнулась. Она хотела прикоснуться к нему, обнять, погладить, но отдернула руку, словно обжегшись. Она бессильно опустилась на стул и тихо заплакала. Все время пока она плакала, он глядел в окно и не обернулся…

— Я пойду, пожалуй! — наконец сказала она. Она встала, поглядела в его спину. Он даже не пошевелился.

— Ты мне позвони!? — робко то ли попросила, то ли спросила она.

Плечи его дрогнули, и она еле расслышала ответ:

— Не знаю!

Вера в испуге попятилась, выскочила в коридор, поспешно оделась и выбежала из квартиры. А Виталик еще долго глядел в темное окно и молчал…

Люда лежала дома на любимом диванчике и занималась своим любимым делом — говорила по телефону.

— Алло, Марина! Ты еще здесь? Так вот! А этот толстый дурак и говорит — а может мы поедем вместе?! Ты представляешь?! Самомнение у человека!..

Дзинь! Звонок в дверь.

— Погоди Марин. Звонят! Я сейчас вернусь!

Люда побежала в прихожую. По пути заглянула в зеркало, хотя и знала что неотразима, но это уже в крови. Подскочила к двери, открыла и, не глядя, побежала обратно крикнув:

— Заходи!

Затормозила у самой комнаты. На пороге стоял Виталик.

— Виталь, привет! — удивилась она, тут же совладала с эмоциями, надела маску обворожительной вумен. — Заходи! Не ожидала!

Тут же исчезла в комнате.

— Марин, перезвони! Тут Виталик пришел… я тебе про него говорила… — она бухнула трубку. Виталик вошел в комнату. И тут Люда разглядела его получше.

Недельная щетина, покрасневшие глаза, и очень помятый вид. Бидон говорил, что в запой ушел парень. С расстройства. Хотя чего расстраиваться ума не приложу. Неужели из-за этой дуры Верки?

— Мне твоя помощь нужна. — хриплым голосом сказал Виталик, и Люда поняла, что он пьян и сейчас. Но ничего! Это раскрепощает.

— Какая такая помощь? — шаловливо спросила она.

— Эта самая! — кивнул Виталик без обиняков. — Мне Веру нужно забыть!

— Что?! — раскрыла прелестный ротик Люда. Ничего себе! Так прямо с ней еще ни кто не говорил! Обычно начинали ходить обиняками, намеками подводить к главному. При чем обычно тему любимых девушек обходили старательно. А тут на тебе!

— Поможешь?

— Ка-анечно! — осклабилась Люда. — Это мы мигом! Со мной ты не только Веру, вообще всех девок забудешь! Кроме меня!

Она распахнула халатик, шагнула к нему. Тусклые глаза Виталика блеснули, руки потянулись сами собой. Люда почувствовала его прикосновение.

— Эх, давно не целовалась с небритыми! — выдохнула она.

Он повалил ее на диван, она чувствовала его руки на своем теле. Она потянулась навстречу ему, принялась его целовать, ее руки гладили его, теребили. А потом он замер.

— Ты чего? — удивилась она, по инерции дергая его за ремень.

— Не могу! — сдавленно выдавил он. Он резко отстранился, сел рядом. — Она перед глазами стоит и хмурится!

— Кто? — удивилась Люда.

— Вера!

— Тьфу ты! — Люда села на диване. — И что? Вот так и не дает?

— Смотрит так печально-печально! И подлецом распоследним себя чувствуешь! — пожаловался Виталик. — Что делать?

— А чего ушел от нее? — вырвалось у Люды, тут же спохватилось, но сказанного не воротишь.

— Не твое дело! — огрызнулся Виталик. — Лучше скажи, что делать? А ведь хвасталась — лучше всех умею! Всех девок забудешь!

— Выпить тебе надо! — заявила Люда.

— Я и так уже неделю пью! Не помогает! — угрюмо сказал Виталик. Он сидел и убито глядел в никуда.

— Небось до этого один пил! — прищурилась Люда. — А сейчас расслабишься немножко, и попробуем еще раз! Сиди, сейчас принесу!

Она встала, не запахивая халатик, сходила на кухню. Вернулась с двумя рюмками и бутылкой водки.

— Давай что ль, хватанем!

— Хоть бы закусь принесла! — кивнул ей Виталик. — Ладно я — тебе не пристало.

— Да я привыкшая! — улыбнулась Люда. — Давай! Пей!

Выпили по одной. Люда прикоснулась к щеке Виталика, подхватила его руку, положила себе на грудь. Попыталась прижаться, поцеловать. Потом отстранилась.

— Тьфу ты черт! Теперь я не могу! Что-то не так! Как-то… глупо все… Не должно так быть!

— Вот-вот! — сказал Виталик грустно. — Наверно это заразно. Давай что ли еще по одной.

Выпили еще.

— А пить ты можешь? — удивилась Люда. — Вера и питье не особо… одобряет.

— А что пить? — печально сказал он. — Когда пью — только себя гроблю. А когда пытаюсь… то вроде как ее предаю…

— Черт! — выругалась Люда. — Что-то и мне расхотелось… тебя соблазнять!

— А хотела? — вяло удивился Виталик.

— Еще как! — призналась Люда. После выпитого потянуло на откровенность. — Пока Веры не было, плевать на тебя хотела! Есть ты или нет тебя! Красивый парень, но сколько вас таких. А как она появилась!.. Словно с цепи сорвалась — дай мне тебя и все! Ведь и на вечере тогда… это я Бидона подговорила с Севкой…

— Зачем? — безразлично спросил Виталик. Люда видела, что просто так спросил, не задумываясь. Просто сработали повседневные алгоритмики на которых держится жизнь человека. Сам же Виталий сейчас далеко. Люда подозревала, что с Верой.

— Что значит зачем?! — воскликнула она. — Ведь меня обошли! Я тебя своим считала! И кто обошла?.. Какая то святоша!

Но Виталик не слушал, и Люда умолкла. Какое-то время посидели молча. Потом Виталик наклонился, и сам взял бутылку. Зажурчала водка, потом он повернулся и подал Люде стакан.

— За тебя! — вдруг сказал он.

— За кого?! — ей показалось, что она ослышалась.

— Ты помогла Вере вовремя разглядеть, какое я дерьмо! — и он разом выпил стакан и даже не поморщился.

— Ну ты даешь! — восхитилась Люда и отставила свой в сторонку. — Я пожалуй погожу.

Посидели еще. Люда запахнула халат, поежилась:

— Что-то прохладно нынче.

— Так одевалась бы теплей! А то напялила какой-то лоскуток… Эротично не спорю… Но здоровье дороже! — язык Виталика уже заплетался. Он раскрыл объятия. — Иди сюда! Хоть погрею!

Люда придвинулась к нему, привалилась спиной к его теплой груди. Он обхватил руками, положил голову на плечо.

— Так теплей?

— Пожалуй! — кивнула Люда, подобрала под себя ноги, натянула на них подол.

А за окном смеркалось. Комната медленно погружалась в сумерки. Они сидели тихо, думая каждый о своем, и даже не подозревали, что думают об одном. Они думали о Вере.

Виталик вспоминал ее прекрасное личико, добрые карие глаза. Первую встречу в парке. Как это было давно, и в то же время как недавно. Тогда она еще не знала, какой он подлец, и перед ними расстилался чистый лист. Теперь же этот лист изгажен, и осталось лишь выкинуть его. И жизнь такая штука, что черновиков не дает! Жить нужно набело!

А Люда тоже вспоминала Веру. Она вспоминала, как Виталик глядел на нее тогда, на вечере. И ей становилось грустно. Ведь на нее он никогда так не взглянет. Да и вообще ни кто никогда на нее так не глядел. Глядели с восхищением, глядели с вожделением, а вот так, когда сразу видно — только свистни и за тобой пойдут на край света, отдадут по капле кровь… Такого никогда не было… И даже то, что Вера теперь неизвестно где, а в объятиях Виталика сидит она, не дает никакого утешения. Наоборот, в душе заворочалось что-то странное и противное. Подняло голову, начало вгрызаться, сосать изнутри…

Так Люда узнала, что такое совесть…

Так они и уснули, грея друг друга. И лишь пустая бутылка и два стакана были молчаливыми свидетелями этой странной сцены…

Бидон тоскливо шагал по улице. Настроение было препаршивое, денег в кармане нуль, а на пути как назло один за другим пивные ларьки. Эх, кто бы дал взаймы! До следующей зимы…

— Привет! — услышал он знакомый голосок, обернулся. Перед ним стояла улыбающаяся Вера. Впрочем, улыбались только губы, в карих глазах Бидон уловил отблески тоски.

Этой чего надо, подумал он зло. Чего доброго начнет стыдить, упрекать, что тогда поддался уговорам Люды и выкинул такое на дне рожденье Виталика. Бидон скривился, сейчас начнет уговаривать, чтобы он помог вернуть Виталика, как раньше делала Люда. Тогда ввязался и почувствовал себя полным дерьмом. Нет уж! Увольте! Больше я друзей не предаю!

— Ну здарова! — буркнул он.

— А чего такой злюка? — спросила Вера. Держала себя так непринужденно, что Бидон удивленно вгляделся в нее — не показалась ли тоска в глазах. Но нет! Глаза Веры по-прежнему оставались печальны. Но губы улыбались и говорили. — А! Знаю! Я вспомнила, как можно сделать тебя добрым! Идем!

Она повернулась и зашагала к пивному ларьку, туда, куда с тоской глядел Бидон. Бидон недоверчиво шагнул следом.

Вера уверенно подошла к ларьку, обернулась:

— Тебе какого взять?

Бидон разинул рот, и ей пришлось переспрашивать. Он с трудом вышел из ступора, буркнул:

— Да любого!

Вскоре они стояли за стойкой друг перед другом. На стойке стояли две полные кружки.

— Сколько я тебе должен? — спросил Бидон.

— Да ты что?! — сделала большие глаза Вера. — Как можно с друзей деньги брать!

Бидон пораженно покачал головой. Не знал верить или нет. Чтобы девка Виталика да сама пиво купила. Он осторожно взял кружку, отпил. Точно! Пиво!

— Ты чего такой недоверчивый!? — засмеялась Вера. — Ты пей! Господь завещал делиться с ближним!

Она подхватила кружку и отпила, вымазав губы в пене. Улыбнулась ему. Бидон разинул рот.

— Да ладно тебе так глядеть! — фыркнула Вера. — Квас это! Тебе пиво взяла, а себе квасу!

— Фу ты! — облегченно выдохнул Бидон. — Я уж думал оборотень какой! Чтобы Вера да пиво пила…

Он рассмеялся облегченно. Гулкий хохот напомнил Вере тот день, когда они познакомились с Виталиком. Она разом погрустнела.

Бидон поглядел на нее пристально, потом сказал тихо:

— А Виталик дурень, что тебя оставил!

— Не судите, да не судимы будете! — проговорила Вера, глядя ему в глаза.

— Да! Извини! — смутился Бидон. Вера еще не разу не видела, чтобы он так много смущался. Вообще не видала, как он смущается. И вот на тебе. За сегодня уже второй раз.

— Я просто хотела узнать, как он поживает! — задумчиво проговорила Вера.

— Да как поживает?! — бухнул Бидон. — Пьет все!

Тут же спохватился, заспешил оправдываясь:

— Даже мне показалось слишком. Неделю уже! И все один! А вчера с Людкой его видели… — опять смутился и замолк.

— Вы уж не оставляйте его! — попросила Вера. — Друзья ведь! Пообещай мне, что не оставишь его в беде!

— Конечно! — даже оскорбился Бидон. — Да чтобы я, да Виталю… Сегодня же найду и попытаюсь вразумить!

— И если я чем могу… — проговорила она. — Вот телефон! Если хоть чем-то… Даже мелочью какой… Позвони пожалуйста!

Бидон заглянул в ее глаза, когда брал телефон, и такая печаль глянула на него оттуда, что у него защипало в глазах. Он недоуменно поморгал, наверно попало что-то, сказал поспешно:

— Конечно! Обязательно позвоню! Позвоню и расскажу как он там… И из запоя его выведем! Обязательно выведем! Вот сейчас прямо зайду к Севке и вместе пойдем выводить его из запоя! Зайдем в магазин… Купим… там… соку!

— Спасибо! — улыбнулась Вера, слушая его поспешную преувеличенно бодрую речь. Потом вдруг приблизилась и чмокнула в небритую щеку. Повернулась и зашагала своей дорогой.

— А на небе мне зачтется? — крикнул вслед Бидон ухмыляясь.

Бидон потом всю жизнь вспоминал блеск карих глаз и ее ответ:

— Конечно!

— Муся, Муся, Муся… — Севка шагал по ночной улице и громко выкрикивал ненавистное имя.

— Вражина бестолковая, куда же ты делся! — выругался он шепотом, потом вновь закричал, стараясь держать голос ласковым. — Мусечка?! Ну ты где! Иди к папочке!

Предмет Маруськиной зоофилической страсти опять подался в бега, отчего Севка, вместо того чтобы сидеть дома, мотался по холодной улице и перебирал в уме разные нехорошие эпитеты. — Где ж ты урод! Найду я тебя!..

Знакомая рыжая шерстка мелькнула впереди и скрылась за углом.

— Муська! Стой! — закричал Севка и бросился за ним. За углом стоял старый деревянный дом и покосившийся забор. Кота не где не было. В заборе зияла большая дыра на уровне пояса. Свет фонарей сюда почти не достигал. Севка зло выругался, придется лезть в дыру. У Муськи там любимейшее место.

Он наклонился, заглядывая в дыру, позвал нерешительно:

— Муська? Ты здесь?

Ответом была гробовая тишина. Словно не посреди города находился, а где-нибудь в глухом лесу. Даже жутковато стало, вдруг показалось, что город кругом пропал, оставив его одного посреди черной пустыни. Севка осторожно сунул голову в дыру.

— Не нас ищешь? — Севка вздрогнул и больно ударился головой о забор. Поспешно вылез из дыры. Сердце испуганно прыгало в груди.

— Привет! — перед ним стояла Вера и держала в руках… Муську. Вот предатель. Сидит на руках и жмурится от удовольствия. А ко мне не шел!

— Привет! Как ты его умудрилась поймать! — указал он на кота.

— Да он и не убегал! — улыбнулась Вера. — Я тут рядом проходила, смотрю — ты чего-то ищешь. Вот, возьми! И скажи Маруське, чтобы держала крепче!

— Спасибо! — обрадовался Севка. — Сам бы я намучался! Вовремя ты!

— Завсегда пожалуйста! — ответила Вера и вдруг опечалилась. Именно так говорил Виталик. — Ты мне лучше скажи, как Виталик поживает?

— Виталик? — Севка вдруг погрустнел. — Виталик плохо!

— Плохо?! — Севка видел, как глаза Веры в тревоге расширились, она подалась к нему, прижимая руки к груди. Вот-вот выпустит Муську. Он поспешно шагнул к ней, готовый подхватить этого дурного кота, которого только выпусти.

— Ну как плохо?! — поспешно добавил Севка, чтобы ее приободрить. — Просто пьет с утра до вечера и на внешние раздражители не реагирует! Даже на Люду не реагирует.

Ему казалось, что последний аргумент должен добавить Вере оптимизма. Но оптимизма он не увидел. Вера опечалилась еще больше. Вот-вот Муську выпустит — лови его потом. Он шагнул ближе, потянул руки, чтобы подхватить кота, но Вера резко развернулась, словно готова бежать искать Виталика.

— Э-э… а это… — закричал Севка.

Вера далеко не убежала. Остановилась и обернулась.

— Ты уж не забывай его ладно? — попросила она.

— Да! Не забуду! — закивал Севка, поспешно выхватил у нее из рук кота. Тот возмущенно мявкнул и тут же впился зубами в Севкин палец. Севка взвыл, стукнул кота по голове и уверенно заявил. — Теперь не убежит!

— Не убежит?! — удивленно глянула на него Вера, потом рассмеялась. — Я же про Виталика… А ты про кота!

— А-а-а! — засмеялся с ней Севка. — Про Виталика… Так за ним теперь Люда глядит…

Сказал и спохватился. Вера вздрогнула, но смолчала.

— Ты уж извини! Я не хотел! — заоправдывался Севка.

— Да нет! Все хорошо! — она порылась в кармане и протянула ему листок бумаги. — Тут телефон мой! Ты, пожалуйста, звони как-нибудь! Если с Виталей что… Я… Мне только в радость помочь!

Голос ее сорвался, но она взяла себя в руки.

— Хорошо! — закивал Севка. — Обязательно позвоню! Даже если и ничего все равно позвоню и все расскажу!

— Всего доброго тебе! — улыбнулась ему Вера. — Марусе привет передавай!.

И она растворилась в сумерках. Севка удивленно глядел ей вслед. Кот воспользовавшись его задумчивостью произвел удачную атаку когтями и оказался на свободе.

— Муська! Сволочь! — закричал Севка во все горло и кинулся за котом…

— И представляешь?! Эта ощипанная курица вообразила, что она лучше меня. Да у нее же на бедрах жопины уши растут. Ноги кривые, словно она всю жизнь с лошади не слазила. А нос! Ты видела ее нос?… У пеликана шнобель краше, а эта пигалица еще пытается вертеть хвостом рядом со мной…

Люда сидела дома и говорила по телефону. Это было ее любимейшее занятие. Отдавалась она ему самозабвенно и основательно. Вот и теперь она разлеглась на любимом диване и тараторила в трубку лучшей подруге Марине все, что случилось с ней за последние пару дней.

— А как она одевается?! Ха! Да у нее не вкуса, не шика! Как ее мужчины любят такую, ума не приложу! Вот я! Когда я иду хоть один мужчина может устоять и не оглянуться… А она?! Пупырка такая! Вот и семенит своими криулями… А наштукатуриться… не как кожа на роже у нее с оспинками, вот и приходится шпаклевать…

Дзинь! В прихожей зазвонил звонок.

— Марин! Подожди чуть! Тут пришел кто-то! Я мигом!

Люда соскочила с дивана, надела пушистые тапочки в виде медвежат и побежала в прихожую. Не глядя, открыла дверь.

— Заходи! — крикнула она и ринулась было обратно в комнату к телефону, но словно на стену налетела. Медленно обернулась. Неужели глаза подвели?! Нет! Перед ней стояла Вера. Люда тут же насторожилась, проговорила замедленно. — Здравствуй! Ты к кому?

— Привет! А что у тебя еще кто-то есть? — улыбнулась Вера.

Хоть и натянуто немножко, но в общем не плохо улыбнулась, реалистично. Люда оглядела ее, отметила скромность наряда, с завистью подумала, что даже так ей удалось сохранить привлекательность для мужчин — уж в чем, в чем, а в этом она разбиралась. Эта Вера сама не понимает, чем владеет. Эх! Даже завидно! Такая чистая и непорочная красота! У меня такой никогда не будет…

— Ну, я думала, может Виталика ищешь? — мило улыбнулась Люда. Лучшая защита — это агрессивное нападение. Уж у меня улыбка получится гораздо натуральнее. Пристально следила за Верой. Та держала лицо беспристрастным, но все же Люда смогла заметить, как дрогнули губы. Все же болезненно воспринимает уход Виталика. Хорошо не знает, что он и к ней не приходит больше. Вот бы порадовалась.

— Нет! Я хотела поговорить с тобой! — сказала Вера ровным голосом, и даже Люда не заметила, как тяжело ей дались эти слова.

— Я вся внимание! — прищурилась Люда. Похоже, Вера пришла на разборки. Сейчас что-нибудь предложит, начнет торговаться, потом завизжит, мол, оставь Виталика, начнет угрожать.

— Ты любишь Виталика? — от такого вопроса Люда едва не села. Ей пришлось очень постараться, чтобы удержать себя в руках. Похоже, Вера что-то почувствовала, потому что поспешно продолжила. — Нет! Я просто хотела сказать… Понимаешь… ему сейчас трудно! Очень трудно! Говорят, он пьет много! Это до добра не доведет! — Веру словно прорвало. Она торопливо выговаривалась, словно Люда дала ей всего лишь минуту на разговор. — Поэтому… ты ведь друг ему? Ты уж отвлеки как-нибудь его! Развей! Помоги забыть!

Вера замолкла. Люда пристально рассматривала ее, словно увидела великое чудо. Что говорит девка, что говорит! Прийти к своей сопернице и предлагать ей помочь Виталику забыть ее! Куда мир катиться?!

— Если тебе нужна будет помощь какая-нибудь… Вот мой телефон! Пожалуйста, если ему будет нужна моя помощь позвони!

Люда разинула рот и не знала что сказать. Сколько живу, такого не видала! Даже не слыхивала о таком. В голове не укладывалось!

— То есть… как это? — наконец молвила она. — Как ты себе это представляешь?

— Понимаешь! — Вера глядела на нее умоляющими глазами. — Я дура! Не от мира сего! Моя религия не позволяет мне… ну это… до свадьбы не позволяет…

— Сексом заниматься что ли? — подсказала Люда.

— Д-да! — кивнула Вера. — А Виталик мужчина! Они ведь без этого не могут! Вот! Ты уж помоги ему… Я могу заплатить!.. Если нужно!

Люду словно громом поразило! Разом вскинулась зло, ощерилась! Вот значит как! Издеваться пришла! Сейчас мы ей покажем! Но стоило ей заглянуть в глаза Веры, и сомнения тут же исчезли. Вера говорила серьезно! Она действительно воспринимает ее именно так — как шлюху! И даже не понимает, что это плохо! Она думает, что это естественно! Находясь в своем милом уютном религиозном мирке, она глядит на мир через призму представлений привитых ей телефильмами да глупыми новостями. И она даже не понимает, что только что смертельно оскорбила ее.

Злость улетучилась сама собой. Глаза Веры глядели умоляюще, в них Люда видела страх. Вера поняла, что сказала что-то не то и боялась. Боялась не за себя, за Виталика. Боялась, что Люда откажется, не будет ей помогать!

— Я люблю его! — в глазах Веры отразилась боль. Люда вдруг поняла, что Вера, наконец, сняла свою маску в которых ходят все женщины и говорит искренне. — Раз он не смог быть со мной, то может быть, он найдет в тебе то, что я не смогла ему дать! А я могла бы издалека помогать ему всем, чем смогу. Мне ведь много не нужно! Мне главное знать… видеть что у него все хорошо… Пожалуйста, если в тебе есть хоть капля сострадания помоги ему забыть…

— Да что вы сговорились что ли? — зло буркнула Люда. — То один припрется, то другая! — добавила громко. — Хорошо! Я готова! Деньги пришлешь позже! Тем более, что я уже приступила к своим обязанностям! Не далее как вчера он приходил ко мне и…

— Что!.. — Вера так и сжалась, задрожала. — Как он?! Что ты сделала?!

— Ну как?! — пожала плечами Люда. — В постели ничего так! Шустренький! Особенно когда языком балует! А кусается как…

Ага! Пробрало! Люда увидела боль в глазах Веры! Ишь, а притворялась святошей! Все же своим Виталика считает, своим! Каждое ее слово острой иглой втыкалось в сердце. Люда торжествующе ухмыльнулась.

— А кода он в меня входит…

Вера вдруг побледнела и осела на пол. Люда испуганно вскрикнула, тут же оказалась рядом.

— Вера! Верочка! Ты чего? Я же пошутила! Вера! Только не умирай тут! Верка! — закричала она. Вскочила, метнулась на кухню, вернулась с кружкой холодной воды. Набрала в рот и окатила Веру. Та уже слабо шевелилась на полу.

— Ничего! — ответила она тихим голосом. — Я в порядке. Прости!

— Верочка! — Люда отбросила стакан, рухнула рядом с ней на колени, подхватила, прижала к себе. — Это ты меня прости! Ты такая… такая… А я стерва! Я сразу тебя невзлюбила! А ты ко мне пришла!.. Вера!.. Прости!

Дурнота прошла так же внезапно, как и появилась. И чего я такая слабенькая, сокрушенно вздохнула Вера. Она осторожно погладила Люду по ее роскошным волосам.

— Ты такая красивая! — проговорила она. — Всегда завидовала твоей раскованности!

— Правда?! — Люда тут же перестала причитать и поглядела на Веру. — А я твоей скромности!

И она рассмеялась. И Вера смеялась вместе с ней. Так они и сидели на полу и смеялись неизвестно чему.

— Зачем тебе моя раскованность?! — заливалась Люда. — Ты и без нее любого парня возьмешь… Видела бы ты как на тебя Игорь глядит! А ведь он такой привереда… Я его ни в жизнь не соблазню… такая…

Она вдруг оборвала смех и замолкла резко.

— Какая такая? — кинулась ее утешать Вера. — Ты хорошая! Просто жизнь у нас такая! Ломает людей! Наверно просто тебе побольше моего выпало вот ты и пошла этим путем… А мне повезло! Мне просто повезло…

— А Виталик и не со мной вовсе! — вдруг сказала Люда. — И не спала я с ним не разу!

Сказала и уставилась на Веру зло, вот сейчас та рассмеется, ну и пусть! Пусть смеется!

— Да?! — и такое счастье мелькнуло в карих глазах, что Люде подумалось тогда — а ведь гораздо приятнее увидеть в чьих то глазах вот такое счастье, чем бессильную злобу и ревность…

— Да, подруга! Но что-то я тут расслабилась с тобой! — Люда встала и окончательно взяла себя в руки. — Не пора ли тебе до дому! А то у меня тут человек на проводе висит.

— Да! Конечно! — Вера тут же растеряла всю свою силу и уверенность, поспешно отступила к двери. И вот эта девушка только что смогла разжалобить меня, удивленно подумала Люда. Она даже не знает, каким оружием владеет! Эх, мне бы так!

— До свидания! — сказала Вера и исчезла за дверью.

— Чао! — машинально ответила Люда и закрыла дверь. Вот ведь. Всяких людей повидала на веку, но чтобы таких! Вот уж истинная юродивая! У них там почитается вроде!

Люда поглядела на листок, который все еще держала в руке, потом скомкала и откинула. Вряд ли после сегодняшнего дня сможет быть с Виталиком. Не дадут эти огромные карие глаза полные счастья! Не дадут!

И Люда поспешила в комнату. Подхватила трубку и затараторила:

— Марина, ты не поверишь! Тут такое случилось! Ко мне сейчас заходила Верка… я про нее тебе рассказывала… та у которой я Виталика увела…

Виталик сидел дома. После того, как пытался развлечься с Людой не куда больше не выходил. Разве что за водкой. На работе взял отпуск за свой счет. Вернее Игорь позвонил ему на работу и все устроил. Виталика мало интересовали подробности. Он просто слышал мельком, что сейчас находится в бессрочном отпуске. Чего уж там Игорь наплел его начальству… Хотя Игорь есть Игорь.

Сперва пил с друзьями, пытался вести жизнь как обычно. Но не получалось! Все время видел перед глазами ее. Вспоминал тот вечер. Как менялось ее лицо, как менялись глаза. Он видел любовь, счастье, обожание… И тут же следом страшную пустоту. И причиной был он. Он оказался не тем, кто должен быть с ней. Не тем!

Виталик вскочил и забегал по комнате не в силах совладать с собой. Непонятная энергия бурлила в теле, желала вырваться на волю. Но Виталик не знал, куда ее деть. Что с ней сделать. Из дома он выходил лишь затем, чтобы купить водки. А потом сидел и мрачно накачивался до бесчувственного состояния. И так каждый день. Это мало помогало, мозг отказывался отключаться! Он упорно работал и работал. Перед глазами все время как живая возникала Вера и хмурилась, неодобрительно глядела на него печальными глазами и молчала.

Виталик зарычал и подбежал к окну. Жалко, что я живу на втором этаже. Жил бы как Вера на седьмом. Поближе к небу! Тогда было бы хорошо! Можно было выйти на балкон, раскинуть руки…

Додумать не успел. В дверь позвонили! Виталик насторожился — кто это может быть? Может Бидон опять пришел уговаривать его пить сок? Даже сквозь пелену отчаянья уловил удивление, когда тот приперся с коробкой сока и бутылкой пива. Пиво понятно для себя, а вот ему упорно предлагал сок. Говорил о полезности сего продукта и о необходимости подумать здоровье. Виталик не узнавал его.

Сок он все же выпил, но особого облегчения это не принесло. А жаль! Бидон удалился с чувством исполненного долга.

Потом явился Севка. Долго мялся на пороге, наконец зашел и принялся нести какую-то чушь по поводу сволочного Муськи и о своей Маруське. Виталик не понял, зачем он пришел, но все же терпеливо выслушал, даже поддакнул пару раз ради приличия. Пока они не убедятся, что с ним все в порядке не отстанут. А Виталику чертовски хотелось быть одному. Хоть и знал, что остается опять один на один со тоской. Сердце опять будет рвать и стонать, а он бегать по пустой квартире, не зная, что сделать.

И вот снова кто-то пришел. Не смотря на то, что он твердо решил не кому не открывать, Виталик пошел к двери. С каким-то облегчением пошел. Все же разговоры чуть ослабляют душевные терзания. Тем более ему все больше и больше хотелось поговорить с кем-то о ней. Он молчал с Бидоном — не тот Бидон человек, чтобы ему говорить такое, он не стал это делать и с Севкой. Тот все равно ничего не понял бы. Но есть еще один шанс. Виталик открыл дверь и увидел Игоря.

— Привет отшельник! — Игорь как всегда аккуратен. В черном костюме при галстуке с извечной кожаной папочкой под мышкой. — Можно зайти и нарушить твое уединение?

— Заходи! — Виталику вдруг захотелось высказаться, излить душу. Он уже тысячу раз делал это мысленно. Говорил все, что накопилось в душе то незнакомцам без имен и лиц, то самой Вере, но чаще всего поверенным он отчего-то выбирал Игоря. Вот только в жизни это оказывается гораздо труднее.

— Я гляжу ты трезвый наконец! — пристально оглядел его Игорь. — А то заходил тут пару раз — один раз даже дверь не открыл, что-то пьяно прокричал сквозь замочную скважину. Второй раз пустил, но проводить уже не смог — вырубился.

— Я даже не помню! — Виталик ощутил легкое удивление. Тут же безразлично подумал — не удивительно. У тебя же такое состояние было! Ты был не здесь! Ты был там, с ней!

— Ладно! Я просто хотел проведать тебя! — Игорь сам, без приглашения прошел в комнату, сел на диван. Виталик молча прошел следом. — И рассказать кое-что!

— Что? — тусклым голосом спросил Виталик, и было ясно, что его это не капли не интересует.

— Вера! — Виталик вздрогнул, встрепенулся. Игорь ухмыльнулся и продолжал. — Ага! Есть все таки волшебное слово способное тебя пробудить! А то ходишь как сомнамбула!

— Что Вера?! С ней что-то случилось?! — тревожно уставился на него Виталик.

— Случилось! — Игорь с наслаждением глядел, как в Виталике пробуждаются эмоции. По лицу ходят волны тревоги, глаза начинают блестеть. И вообще Виталик возвращается на землю из этих своих эмпирей.

— Что?! Что с ней?!

— А ты сначала ответь, что с тобой? — пристально глянул на него Игорь.

— Со мной все в порядке! — тихо проговорил Виталий. — Скорей же! Не томи меня! Это не игрушки!

— Да уж! Точно не игрушки! — Игорь умолк собираясь с мыслями, потом заговорил, быстро и четко кидая фразы. — Мучается она без тебя! Ты бы видел, чего творит! Она всех нас оббежала, всех умоляла, чтобы мы тебя неразумного спасли. Почти на коленях молила, чтобы мы за тобой ходили, сопельки тебе утирали, пылинки сдували. Чуть ли не деньги предлагала…

Виталий убито молчал. Игорь продолжал:

— А тут еще почище фортель выкинула! В Люде ходила! — Виталий вскинулся, Игорь увидел огонь в его глазах. — Да, да! К Люде твоей!

— Она не моя! — буркнул Виталий.

— Ну может быть и не твоя… Но Вера к ней ходила и просила за тебя! Дескать, отвлеки человека, помоги! Дай ТО, ЧТО Я НЕ ДАЛА! — Игорь впился глазами в Виталика. Тот вздрогнул, съежился под его взглядом.

— Мне Люда рассказывала! Она в шоке! Соперница пришла к ней и умоляла развеять тебя! Шутка ли! Чего молчишь?! До чего девку довел!?

— А что я должен делать?! — почти крикнул Виталик. — Ты ее не знаешь совсем! А говоришь! Она же по христианским законам живет! Не для людей выдуманы те законы! Не для людей! Я не достоин ее!

— А она вот считает наоборот! — заметил Игорь. — Что у вас случилось? Расскажи!

— Да ничего! — огрызнулся Виталий. Ему чертовски хотелось все рассказать, но словно барьер какой-то стоял, не давал и слова произнести.

— Ты и дальше будешь ее мучить? — спросил Игорь и встал. — Тогда успехов тебе в этом «благом» деле!

Он шагнул к двери. Виталик молчал, съежился на диване и убито молчал. Игорь оглянулся на него и хотел уходить.

— Постой! — остановил его Виталик. — У Веры четкие правила! Она хранит целомудренность до брака. Я ей устроил романтический вечер! Я сделал для нее все, от чего любая девушка воспарила бы на небеса от счастья, а она оттолкнула меня, испортила все… Я очень обиделся! Но это не главное! Главное, что я вдруг разом понял — все, что она говорила мне! Все это правда! Я понял, что она не шутит и не бравирует! Она и правда живет по этим правилам. И ни что не свернет ее с этого пути! А если я и смогу столкнуть ее с этого пути, то только в бездну, где она погибнет…

— О каком пути ты говоришь? — Игорь вернулся назад в комнату, слушал заинтересованно.

— Не убий, не укради, не прелюбодействуй… Это ведь не все заповеди. Например, христианство не признает любви до брака. Ходи и даже думать не моги, пока не обвенчаешься!

— Видя, как вы мучаетесь!.. — заметил Игорь. — Уж сходить и поставить штампик в паспорт гораздо безопаснее и проще. Да и поп пускай помашет кадилом — тебе, что жалко что ли?!

— И что? — горько сказал Виталик. — Легко тебе говорить! Для нее это на всю жизнь! Для нее это свято! А жить она может лишь так, как заповедовал ей ее Бог! Строгие посты, каждое воскресенье в храм, детей воспитывать исключительно в православной вере. Я тоже сначала не задумывался об этом, а потом как-то представил и такая бездна открылась передо мной… Бездна между нами… И я не нашел способа перекинуть мостик…

— Неужели все так плохо?! — поразился Игорь.

— Да! — угрюмо сказал Виталий. — Или вот еще! Христианство не признает контрацептивов. Сколько Бог послал детей, столько и должно быть. Как ты это себе представляешь?! Пошел бы ты на такое?!

Игорь молчал. Виталий впервые видел его таким подавленным. Тот хмурил лоб, что-то прикидывал про себя, двигал складками на лбу.

— Да уж! — только и смог он сказать.

— Я не нашел способа перекинуть мостик! — повтори Виталик убито. — Но и не нашел способа забыть ее…

— А она и не ищет этих способов… — задумчиво проговорил Игорь. — Она просто живет! Как птаха небесная! Для нее эти правила не в тягость вовсе… Они для нее естественны, как дышать!

— Да! Пока не появился я! — Виталик помрачнел еще больше. — А теперь она тоже сама не своя! Сам сказал! И что делать я не знаю!

Они сидели и молчали. Игорь впервые не знал что сказать. А Виталику было приятно сидеть вот так и молчать. Наконец сказал вслух то, в чем признавался только себе, да и то стыдливо. Сформулировал все в ясные слова и сказал вслух. При Игоре сказал. И даже его поставил в тупик. Ведь как обычно. Расскажешь кому-то свое горе, поделишься, а они, не вникая, начнут кричать — да это фигня, тут и горя никакого нет. Я бы вот так сделал! А тут даже самый бывалый и тертый Игорь не знает, как бы он сделал.

— Знаешь! — проговорил вдруг Игорь. — Повезло тебе! Тебя любит такая женщина! Вряд ли кого-то из нас ТАК полюбят когда-нибудь! Повезло тебе!.. — он помолчал и добавил неожиданно. — Но я бы не хотел оказаться на твоем месте!

Виталик подавленно молчал. Игорь вскочил и забегал по комнате туда-сюда:

— Я только теперь понял! Вера — настоящая женщина. Таких очень мало… Особенно в нашей собачей жизни… И рядом с этой женщиной нужно быть настоящим мужчиной. Человеком нужно рядом с ней быть, иначе сам себе будешь не рад. Еще бы! Ведь каждый день, глядя на нее, будешь понимать — я такое несовершенство. Она и словом тебя не упрекнет, но упреки и не нужны. Ты сам будешь каждый день, каждую секунду чувствовать — я ничтожество. А чтобы соответствовать — нужно жить в полную силу! Нужно стараться каждый час, каждую минуту, каждый миг! А кто этого нынче хочет! Все хотят расслабляться и оттягиваться! Делать то, что хочется, а не то, что надо! А потом ныть и жаловаться на жизнь, что ничего не получается и удача все задницу кажет!

Вера обречена на одиночество! Она — совершенство! А мир наш таков, что совершенство легче загадить и опустить до своего уровня, чем достичь. Легче планку опустить, чем через нее перепрыгнуть!

Поразительно! Я завидую тебе! Тебя любит настоящее совершенство! Она что-то нашла в тебе! Я всегда считал себя выше тебя! Умнее! Лучше! Честно тебе признаюсь, хотя рискую потерять друга, ведь об этом обычно не говорят! Но теперь я изменил мнение! Тебя любит ОНА, а меня, такого умного и продвинутого даже не замечает! Вернее она снисходит до общения со мной, но лишь для того, чтобы попросить за тебя!

Игорь резко остановился и повернулся к Виталику:

— И ты заставляешь ее мучится! Ты только представь, что сейчас она сидит где-то и ощущает то же что и ты! Даже может быть сильней! Ощущает одиночество! Ведь ей некуда пойти! Вряд ли она где-то поблизости найдет еще одно такое же совершенство…

— У нее есть Бог! — тихо произнес Виталик.

— Что?

— Есть такое совершенство! — сказал он громче. — У нее есть Бог! А у меня нет даже его…

— Я пришел к тебе с твердой уверенностью, что смогу тебя растрясти и помочь! — грустно сказал Игорь. — Но лишь растревожился сам! И знаешь… смешно… впервые я встал в тупик! Я не знаю, что тебе посоветовать! И что ей посоветовать! Как не легко судить со стороны… Но эту проблему решите только вы и ни кто более…

— Утешил! — буркнул Виталик.

— Да, брат! Загадали вы себе загадку!

Виталик молчал. Игорь глядел на него, и беспокойство закрадывалось в душу. Можно ли его одного оставлять! Ведь может и до чего нехорошего додуматься…

— Хотя… я кое-что все же тебе посоветую!

— Что?! — в глазах Виталика вспыхнула такая надежда, что Игорю стало стыдно, словно собирался его обмануть.

— Не сиди дома! Вернись на работу и загрузись ей по полной! Чтобы не продохнуть! Бери ее на дом, попроси начальство дать самой срочной и требующей внимания… Это поможет! Уж поверь!

— Круглые сутки все равно не проработаешь! — надежда в глазах погасла. — А ночью все равно придет она и будет глядеть печальными карими глазами… И работу запортачу…

Так и ушел Игорь не с чем. А Виталик снова начал свой бесконечный бег по квартире…

— Боже спаси его и сохрани! Пусть он поскорее забудет меня, пусть встретит хорошую девушку, которая будет ему доброй женой! Пусть он не терзается так из-за меня недостойной! И прости мне все прегрешения! Сбила человека с пути истинного, отняла покой! Прости и дай ему успокоение! Виталий достоин счастья! Дай ему счастье…

Вера стояла на коленях и молилась. Губы яростно шептали слова. Это даже не молитва, скорее бред. Она горела словно в лихорадке и шептала что-то, шептала. Она сама не слышала своих слов. Перед глазами, словно наяву стоит его образ. Грустный, тоскливые глаза, осунувшееся усталое лицо. Его друзья говорят, что он имеет очень усталый вид… Именно такой вид имел он, когда являлся ей во сне.

— Господи спаси и сохрани раба своего Виталия. Дай ему спокойствие души и счастье в жизни…

За спиной скрипнула дверь, Вера поспешно вскочила, повернулась к маме, а это была она.

— Извини! — Софья Витальевна даже испугалась. — Я помешала?!

— Ничего! У меня вся ночь впереди!

— Ночью нужно спать! — строго заметила Софья Витальевна.

— У кого душа на месте те и спят… — грустно проговорила Вера. — А я… не заслужила я добрый сон.

— Еще чего! Это он тебя бросил! Он пускай и не спит!

— Он меня бросил, потому что я внушила себе ложные надежды, что он не такой как все, что он поймет меня! Но я не должна была… Это я виновата!

Софья Витальевна больше не могла этого слушать. Она подбежала к дочери, обняла ее, Вера вдруг всхлипнула, залилась слезами. Софья Витальевна осторожно гладила ее по голове и говорила:

— А может ты слишком много от него требуешь? Может можно как-то смягчить?.. Ты бы поговорила со своими… с духовиком или как его там…

— Мама! — прошептала Вера, все еще прижимаясь к ней. — Как можно смягчить? Может тогда смягчим и не убий? Может тогда и воровать можно? Если уж следовать, то следовать полностью! Иначе для чего и верить! Кто уступит в малом, потеряет большое! Через мелочи в нашу жизнь входит дьявол!

— И где ты таких вещей нахваталась, девочка моя!.. — всхлипнула Софья Витальевна. — Я сейчас сама расплачусь! Где же ты сейчас мужа себе найдешь! Виталий ведь всем хорош. И добрый, и вежливый! И тебя любит! Любит, я видела, как он на тебя глядел! Лучше него ты не найдешь!

— А мне и не надо лучше! — вдруг твердо сказала Вера.

— Так и будешь одна?

— Я в монастырь уйду! — вдруг заявила Вера. — Вот увижу, что Виталик нашел себя, что у него все нормально и уйду!

— Что же ты такое говоришь?! — испугалась Софья Витальевна. — Не говори так! А как же я?! Что со мной будет! Ты же единственная моя дочка!

— Мама! — Вера не находила слов! Слезы хлынули у нее из глаз, она лишь молча обхватила мать за шею и прижалась, как часто делала в детстве. И Софья Витальевна вдруг поняла, а ведь правда уйдет! И ничего ее не остановит!..

И так горько ей стало, так одиноко. Она прижала дочку к себе — никому не отдам. Но глубоко внутри понимала — не удержать! Так они и сидели — крепко прижавшись друг к другу и думая каждая о своем. А на небе загорались первые звезды.

Виталик потерянно брел по улице! Вокруг сновали люди, словно в тумане проезжали машины. Виталик не видел их, не замечал. Он видел лишь Веру. Она глядела на него и хмурилась. С некоторых пор Вера всегда была перед его внутренним взором и что бы он не сделал она либо хмурилась, либо улыбалась. И чем дальше, тем больше она хмурилась.

Да, что уж и говорить — всколыхнул его Игорь. Задел за живое своими словами! И ведь прав, прав во всем! Она святая, а я ничтожество! Жалкое никчемное ничтожество, желающее идти легким путем! Слишком легким! Правильно говорил Игорь! Вера настоящая женщина. Рядом с ней чуть только расслабься, почувствуешь себя жалким никчемой. Рядом с ней нужно постоянно быть в напряжении, следить за собой, подтягивать себя до нужного уровня, не дать скатиться в обыденную быдловатость.

Вот рядом с Людой, пожалуйста. Хочешь выпить — пей, она всегда поддержит. Хочешь трахнуться — и это пожалуйста! Всегда открыта, во всем будет потакать! Даже если сам распоследнее дерьмо, то рядом с ней не почувствуешь себя таковым. Ведь она не лучше…

Вот только… Вот только плевать ей на тебя. Что для нее ты, что Игорь, что Бидон. Люда не будет сидеть у твоей постели, когда ты болен. Не будет возиться с тобой, когда ты пьян. Она будет с тобой лишь до тех пор, пока ты способен ей что-то давать. Когда же исчерпав силы ты сам захочешь взять… Она презрительно скривит носик, фи, слабак и уйдет в неизвестном направлении.

А Вера не уйдет!

Виталик скрипнул зубами, чтобы не завыть от тоски. И так прохожие шарахаются от него, словно от чумного.

Нужно пойти к Вере! Нужно пойти и все ей рассказать! Все!

Пускай она не примет! Пускай все уже позади, но я должен ей сказать, что она самая лучшая! Я просто обязан ей сказать! Что никакая Люда не сравнится с ее добротой, искренностью, нежностью! Ни кто на свете не сравнится! И она должна знать… какое я ничтожество!

Виталик вдруг почувствовал, что повернулся резко, зашагал куда-то. Сам еще не решился, все еще спорил сам с собой, а тело уже шагало к ней. Вот так вот! Иногда мудрые мозги лишь помеха! Иногда чувства важнее разума! Он заставил себя остановится, огляделся вокруг. Словно проснулся после долгого сна. А ведь я совсем рядом! Пара кварталов и я увижу ее дом! Сейчас утро, так что вряд ли я встречу ее дома. Но все равно! Нужно пойти! Нужно сесть у двери и ждать! Ждать пока она придет!

Виталику вдруг вспомнился тот романтичный вечер. Как он ждал счастья у закрытой двери! Целую ночь ждал! И дождался! Дождался своего счастья! Дождался и упустил! Сам! Собственными руками разрушил его!

Он вдруг совершенно ясно понял, что без Веры ему не жить! Просто нет без Веры покоя в душе, нет смысла жизни! А бес смысла кто живет?.. Многие так живут — проснулся в голове рациональный голос. Почти все, если быть точным! Почему бы и тебе так не жить? Почему? А потому, что я не все! Что мне до всех! Потому что я встретил Веру! Девушку, без которой мир бесцветен, а путь бессмысленен!

Теперь осталось лишь увидеть ее еще раз и попросить прощения! Нет! Она уже не вернется! После всего, что случилось, она не вернется! Но я должен ей сказать! Должен!..

Мысли путались и прыгали хаотично, как стая легкомысленных обезьян. Но была среди них одна, четкая и однозначная. Нужно пойти к Вере и все ей объяснить! Все рассказать!

И Виталик шел! Шел к Вере…

Вот уже знакомый перекресток. Тысячу раз проходил здесь, шагая к ней. В те времена, когда она была твоей! Как это было давно! Как это было славно!

Он остановился на светофоре! Красный! А раньше всегда был зеленый! Всегда когда подходил сюда, здесь меня встречал зеленый свет. Они даже шутили с Верой — для влюбленных всегда зеленый свет. А вот теперь красный…

Вдруг мир изменился! Что-то стало по-другому! Виталик поднял глаза. Тело опалило жаром, заморозило вековыми льдами. Сердце рвалось из груди, силясь разбить клетку ребер. Он стоял столбом и не мог пошевелиться. С противоположной стороны улицы к нему шла Вера.

Виталик хотел окликнуть ее, но язык словно прирос к небу. Во рту разом пересохло. И что ты ей скажешь? Ты ее смертельно оскорбил, и вот теперь припрешься и будешь бубнить — извини меня! Нет! Я бы себя не простил! Ни за что не простил! Если бы со мной так поступили, я бы не простил!

Виталику вдруг захотелось провалиться сквозь землю. Нужно поскорее исчезнуть, пока она не заметила. Он отступил на шаг назад. Спрятаться! Куда бы спрятаться?

Вера подняла глаза и увидела его. Виталик замер…

На долгое мгновение ему показалось, что сейчас ее личико исказится в гримасе отвращения. Его сердце замерло, все вокруг замерло. Вот сейчас она резко развернется и зашагает, надменно подняв подбородок и сжав губки…

А потом ее лицо засияло. Вера улыбнулась. Улыбнулась яркой всепрощающей улыбкой. Даже не прощающей… Прошлого не было. Она просто счастлива была его видеть! Словно ничего не было, просто длительная разлука, от которой они оба устали. Он робко улыбнулся в ответ! Неужели такое может быть? Неужели она настолько святая, что простила его?!..

Он шагнул к ней, раз, другой! Вера шла к нему, потом побежала. Светофор моргнул и показал зеленый свет! Зеленый свет для влюбленных! Зеленый свет! Неужели ему будет дан еще один шанс! Неужели…

Страшный рев мотора! Мгновение и там где была Вера пронеслось что-то огромное и черное. Жуткий хлопок заполнил собой все пространство. Противно визгнули тормоза, рев набирающего обороты мотора.

Что-то оборвалось внутри. Он словно вылетел из своего тела и глядел на все со стороны. Он увидел себя, стоящего на тротуаре, увидел, как Вера шагнула к нему. Словно в замедленной съемке появился черный джип. Зеленый свет застыл на светофоре, но глыба джипа несется, как метеор. Светофоры не для хозяев жизни! Огромные испуганные глаза Веры. Эти карие добрые глаза!..

— Не-е-е-е-ет! — Виталик вздрогнул. Кто это орет! Это же я?!

Он вышел из столбняка и кинулся к ней. Визг тормозов, откуда-то сбоку на него кинулось что-то большое, вильнуло в сторону. Виталик даже не заметил. Он бежал к Вере. Жалкое изломанное тело на асфальте. Темный нимб растекается из-под головы. Виталик рухнул перед ней на колени, схватил, обнял.

— Вера! Ответь! Вера! — слезы текли по лицу. Он тряс безжизненное тело, дергал, тянул. — Вернись! Вернись ко мне! Я должен тебе сказать…

Сзади его кто-то тронул. Виталик зло зарычал, словно волчица у которого хотят отнять детеныша. Прижал безжизненное тело к груди. Его хватали, тянули. Он отбивался, хватался за Веру. Кто-то настойчиво пытался отодрать его руки от Веры. Он плакал, отбивался как мог! Не отдам! Один раз уже упустил ее! Ни за что не отпущу ее второй раз! Но его схватили, потащили куда-то. Над ее телом склонились люди.

— … уберите его подальше… — чей то голос. — … повредит ей…

Повредит ей?! Как я могу повредить ей! Вы! Это вы ее убили! И обвиняете во всем на меня! Виталик зло дернулся! Руки схватили его крепче! Он безжизненно обмяк, сильные руки почти отпустили его. Не хотя держать, сволочи. Виталик резко выпрямился, ударил локтем назад, рванулся вперед.

На нем повисли, словно гончие на медведе, рухнули кучей на асфальт.

— Вера! Пустите меня к ней! Вера! — кричал он. Но неумолимые руки держали его. Он дергался все меньше и меньше. Внутри что-то переломилось, и он успокоился.

Остановившимся взглядом он глядел, как над ней склонились люди, кто-то куда-то побежал. Вокруг останавливались машины, бегали и суетились люди. Кто-то просто глазел. Потом о нем забыли.

А он сидел и глядел на всю эту кутерьму и думал — все это зря! Ее уже нет в этом мире! Она уже там, со своим Богом! Потом откуда-то прикатила белая машина, и Виталик ощутил беспокойство. Отчего-то показалось, что он должен быть в этой машине.

Он дернулся, осознал, что все еще сидит на асфальте. Попытался подняться. Верино изломанное тело уложили на носилки. Двое угрюмых санитаров несли их к машине. Виталик шагнул следом. Ему преградили дорогу, он услышал свой голос:

— Я с ней! Родственник! Я с ней! Муж!..

— Он чуть с ума не сошел… — услышал возбужденные голоса. Все вокруг было словно в дымке. Люди выплывали из нее, почти тут же исчезали. Четко он видел лишь носилки с Верой.

— Ему самому помощь нужна!

— Хорошо! Пусть едет! Проследите!

Виталика пустили в машину. Двери захлопнулись и они поехали. И только тут до него дошло что случилось! Шок прошел, и он понял непоправимость всего происходящего. Слезы потекли не останавливаясь. Лицо кривилось в плаче. Из груди рвались рыдания. Вера! Вера! Ее больше нет! Нет Веры?! Как такое может быть? Нет Веры…

Потом они приехали. Санитары подхватили носилки и куда-то ее унесли. Виталик чувствовал, как его куда-то ведут, что-то ему говорят. Слышал голос, который отвечал, вяло удивился — неужели я могу отвечать. Все видел словно со стороны. Как будто душа его от ужаса перешла в какое-то иное измерение, где не так страшно, где нельзя в полной мере осознать происходящее. Она спряталась там и не желала возвращаться обратно. Но вечно прятаться нельзя!

Душа вернулась, когда к нему в коридор вышел человек в белом халате. Доктор. Виталик кинулся к нему, словно к спасителю. Тот остановился, взглянул на него строго:

— Молодой человек, вы кто будете пострадавшей?

— Пострадавшей? — воскликнул Виталик. — Она жива? Скажите мне, что она жива!

— Да! Она жива! — нахмурился неизвестно чему доктор. — Но состояние критическое!

— Жива! Она жива! — воскликнул Виталик! Потом лицо его вновь сделалось тревожным. — А она будет жить? Вы вылечите ее? Ведь вы вылечите ее?

— Мы сделали все, что от нас зависело! Теперь она в реанимации! Теперь все в руках Божьих! Остается только ждать!..

Ждать? В руках Божьих?! Виталик скрипнул зубами от досады! Из-за какого-то урода в джипе милая святая Вера сейчас лежит и неизвестно выкарабкается она или нет! Такие люди… нет, они не люди. Такие звери не должны жить на этой земле. Не должны!

— Бог! Судить может только Бог! Мы можем лишь молится за спасение наше… — голос! Это же ее голос!

Виталик резко вскочил, напугав доктора. Теперь он знал куда пойти! Куда пойти и что делать! Теперь он это точно знал!

Храм стоял темный и печальный в ночной тиши. Виталик подошел к нему, мир вокруг качался и терялся в дымке. Сердце замирало в страхе — а ну как Вера уже умерла! Я здесь, а она умерла!..

Какое страшное слово! Смерть! Его тысячи раз произносят с экранов телевизоров, о нем говорят герои романов. Обесцененное слово! Свою истинную силу она принимает лишь тогда, когда приходит к вашим близким. Когда касается вас своим ледяным дыханием! Смерть! Почувствуйте вкус этого слова. Смерть! Она приходит ко всем! Даже к вам! Не смотря на то, что вы центр вселенной! Чувствуете холодок, видите бездну перед собой? Это она! Она всегда рядом! Ждет своего часа! И не кто не знает, когда он настанет! Но он придет!.. Задумайтесь над этим, и вы уже не сможете глядеть, как в кассовых бандитских фильмах убивают людей. Вы не сможете на это смотреть, потому что теперь вы знаете, что такое смерть!

Перед Виталиком высились широкие двери. Он толкнул их осторожно, тихо скрипнули петли. В храме царил полумрак. Виталик ступил внутрь, и какое-то странное чувство охватило его. В груди защемило, печаль стала острее, но странным образом уже не терзала душу. Виталик почувствовал, что он не один. Под сводами храма чувствовалось… присутствие Бога?!

В храме горели свечи. Лики святых терялись в полумраке. Место куда люди ходят просить не за себя, а за других — вспомнил Виталик слова Веры. Слезы текли по щекам. Они текли, а душа корчилась в муках, но на лице не отражалось не капли из тех чувств. Лицо словно онемело…

Он встал в центре храма, прямо перед ним, словно соткан из воздуха, выступал из полумрака лик Иисуса Христа. Скорбный, строгий лик. Скорбь человека, пострадавшего за всех остальных людей!

Виталик вдруг почувствовал себя песчинкой, перед скалой. Что мои страдания, в сравнении с Его? Он страдал за всех людей, за каждого в отдельности. Он видел, как эти люди предавали его, кидали камни, пробивали его плоть гвоздями. Он страдал за каждого! А ты страдаешь лишь за одну… Эта странная мысль мелькнула и исчезла. Виталик стоял перед Христом.

— Я никогда не буду молить! — услышал он свой собственный голос.

— Не когда не говори так! — строго оглядывается на него Вера. — Кто знает, что будет в будущем…

Кто знает, что будет в будущем….

Кто знает…

Виталик медленно опустился на колени! Христос глядел на него, его глаза блестели в свете свечей.

— Вот и я пришел, чтобы молить! — сказал Виталик. — Умоляю тебя на коленях!.. Не дай ей умереть! Это я виноват! Я! Я во всем виноват!.. Она чистая, непорочная! Она освещала этот мир… А я погубил ее! Не дай ей уйти не вкусив счастья! Не дай! Прошу тебя! Умоляю! Дай Вере долгую и счастливую жизнь! Возьми взамен мою… некчемную и пустую! Забери все ее невзгоды и горести и отдай мне! Мне это будет лишь в радость! Лишь бы знать, что она счастлива! Лишь бы знать!..

Он простоял так всю ночь. Священник пару раз заглядывал в зал, и тихонько уходил. Он не посмел помешать этому странному богомольцу, что пришел посреди ночи и творил ночную молитву. Творил так, как не творил не кто другой…

Утром стали приходить люди, они косились на молодого человека стоявшего перед иконостасом на коленях. Виталик уже ничего не говорил. Он просто с мольбой глядел на лик, и слезы текли по его щекам. Слезы двумя ручейками орошали щеки, собирались на подбородке в капельки и срывались вниз. Там уже натекла маленькая лужица.

Богомольные бабки испуганно крестились, и тут же ставили свечку за этого странного человека…

А потом Виталик замедленно встал. Все вокруг плыло и качалось. Ноги занемели от долгого сидения, он качнулся, едва не упал. К нему кинулись поддержать, направить, но он отстранился, сам шагнул к выходу из храма. На улице вдохнул утренний прохладный воздух, и отчего-то легко стало на душе! Словно очистился, словно притащил на плечах страшный груз, который едва не расплющил его, и оставил там, внутри. В груди сильно бухало сердце, душа ярко сияла, освещая все кругом. Виталик вдруг понял, что уже не плачет! Откуда-то пришло успокоение! В сердце пришел покой…

Виталик повернулся и зашагал в сторону больницы…

Он вошел в фойе, подошел к дежурной медсестре. Той самой, что дежурила ночью и принимала Веру. Увидев Виталика, она улыбнулась, выбежала из-за стеклянной перегородки и закричала:

— Она очнулась! Вы слышите? Она очнулась!

Виталик помнил, что внутри словно разорвалось что-то! Губы недоверчиво дрогнули, рука протянулась к медсестре. Силы покинули его, ноги подогнулись, и он рухнул на пол…

Заключение

Молодое весеннее солнышко блистало на куполах. Пестрая свадебная церемония шествовала к храму. Шум, гам, озабоченные люди в красивых одеждах. Кто-то заливисто смеется. И над всем этим льется колокольный перезвон. Дин-дон, дин-дон!

Во главе процессии идут жених и невеста. Жених — молодой стройный парень — немного бледен, нервно оглядывается. Невеста — юная девушка так и лучится счастьем. Глянув на нее, уже невозможно оторвать глаз. Губы сами собой расплываются в улыбке и поневоле вериться, что счастье есть! Вот оно, прямо перед вами!

Молодые останавливается. Двери храма открываются, высовывается озабоченный мужичек в простой одежде и с усами.

— Подождите! Скоро все будет готово! — мужичек скрывается за дверью. Молодые останавливаются, их тут же окружают гости.

Жених заметно нервничает, озирается кругом. Невеста счастливо улыбается. Она смотрит наверх, щурится — солнце ярко сияет на куполах, потрясающе синее небо огромным куполом манит ввысь. Губы ее шевелятся беззвучно. Потом она глядит на жениха и лицо ее озаряется такой любовью, что все меркнет кругом.

Дверь храма открывается, все тот же мужичек приглашает их внутрь. Процессия втягивается в храм. Женщины, входя, накидывают на голову платочки. Вскоре у входа остаются лишь двое. Огромный толстый человек и маленький худенький паренек.

— Не пойду я туда! — гудит толстый, почти испуганно глядя на храм.

— Ты чего?! — маленький удивленно таращится на него.

— Словно стена какая… — толстый необычайно серьезен, отчего маленький удивляется еще больше. — Чую что не место мне там! Не знаю как словами сказать… Не место…

— А я бы сходил! — маленький глядит на храм грустными глазами.

— Так иди!

— А как же ты? — поворачивается маленький к толстому. — Тем более Маруська там…

— Арргумент! — расплывается Бидон в улыбке. — Ну ладно! Пойдем в автобус! Я знаю, где водка спрятана…

Солнце заливало храм любопытными шустрыми лучами. Лики святых торжественно глядели со стен. В нос ударил приятный запах ладана. Сотни свеч, словно маленькие маячки горели у стен. Виталик и Вера шагнули внутрь. Здесь их уже ждал пожилой священник в белой ризе и молодой безбородый диакон в очках. Виталик дрожал от возбуждения и торжественности момента. Священник и диакон начали петь на два голоса. Голос священника был тихим и плавным, зато диакон пел густым чистым басом, разносившимся по всему храму. Время от времени их поддерживал невидимый хор. Виталик так боялся ошибиться, сделать что-то не так, что не мог ни о чем думать. Он плохо запомнил церемонию. А Вера сияла! Это была самая счастливая минута ее жизни…

— Имеешь ли ты, Виталий, свободное и доброе желание и твердое намерение взять в жену сию Веру, которую здесь перед собою видишь? — Вера и Виталий стояли на против иконостаса, священник и молодой диакон прямо перед ними. Позади толпились друзья и родня. Виталик слышал, как тяжело вздыхает свидетельница Света — подружка Веры, переминаясь с ноги на ногу. Виталик с гордостью покосился на Игоря. Тот, как всегда невозмутим — стоит, словно окаменел.

Локоток Веры ткнулся в бок. Виталик вздрогнул, возвращаясь из дум, огляделся. Вокруг мертвая тишина, священник вопросительно глядит на него. Что? Я что-то пропустил?

— Э-э!.. Имею!.. — спохватился он. Поспешно добавил. — Честный отче!

Хорошо, что прочитал десяток книжек про венчания. Да еще и Вера лекцию прочитала. И все для того, чтобы не ударить в грязь лицом. И все равно едва все не испортил!

— Не обещался ли ты другой невесте? — строго спросил священник.

— Нет! Конечно нет! — твердо ответил Виталик. Потом поспешно добавил. — Честный отче!

Священник удовлетворено повернулся к Вере. Та стоит рядом, личико сияет счастьем, глаза так и лучатся. Она так прекрасна, что все разом вылетает из головы. И строгий поп, и церемониальная торжественность. Остается лишь она! А священник тем временем говорил:

— Имеешь ли Вера свободное и доброе желание и твердое намерение взять себе в мужья сего Виталия, которого здесь перед собою видишь?

— Имею, честный отче! — звонким голосом ответила Вера. Она глянула на него, в храме стало светлей от ее улыбки. Боже, как она прекрасна. Виталику вдруг захотелось подхватить ее, закружить. Ликование рвалось из груди, хотелось, чтобы все видели его счастье! Их счастье! Так хотелось!

— Не обещалась ли ты другому мужу? — строго спросил священник, почему-то глядя на него. Неужели я что-то не так делаю? Виталик тяжело вздохнул, подобрался. Ноги устали стоять, спина затекла — даже переминаться с ноги на ногу боялся. Воск со свечи капнул на руку. Виталик вздрогнул, едва не вскрикнул. Нет! Я не могу подвести Веру!

— Не обещалась, честный отче! — ответила Вера, и Виталик затрепетал. Так приятно ощущать, что ты единственный. Что тебя любят! Что ты кому-то нужен!

— Благословенно Царство Отца и Сына и Святого Духа, ныне и присно, и во веки веков! — пропел тихий голос священника.

— Аминь! — ответил ему хор.

— Миром Господу помолимся! — затянул второй священник, который и не священник вовсе, а диакон. Виталик надулся от гордости — уже различаю ихние тонкости! Скоро совсем ученым стану, на радость Вере!

— Господи помилуй! Господи помилуй! Господи помилуй!

Хор нудно тянул одну и ту же фразу, а Виталику было все равно. Хоть что они там пой. Он глядел на Веру и не мог оторвать глаз. Едва не потерял ее! Что бы я делал, если бы ее не стало? Что? Я бы не смог жить! Мир исчез бы вместе с ней! Я сам, своими руками чуть не разрушил нашу любовь!

— О рабах Божиих Витилие и Вере, ныне сочетающихся друг другу для брачного обращения, и о спасении их, Господу помолимся. О том, чтобы благословиться этому браку, как невеста в Кане Галилейской, Господу помолимся…

Вера была счастлива в тот миг! Самое настоящее неземное счастье снизошло на нее, закружило теплым вихрем, укутало бережно спокойствием и теплом. Все, что было — минуло, все что будет — впереди! Сейчас есть лишь радость и великое счастье исполняющейся мечты! И ОН стоит рядом. ТОТ, которого я так долго ждала и искала! ТОТ, с которым можно будет разделить путь!

Потом священник провел их к самому иконостасу, к аналою со священными предметами. Они встали на полотенце, прямо напротив торжественных ликов святых. Вера вся затрепетала. Пресвятая Дева, спасибо за счастье, что мне выпало! Спасибо!

Священнослужители долго молились, глядя на иконы и по очереди вознося молитвы за Веру и Виталия. Потом диакон торжественно удалился и вскоре появился с подносом, на котором возлежали два венца.

Священник повернулся к ним, взял большой венец, благословил им Виталия.

— Венчается раб Божий Виталий рабе Божией Вере, во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

Он поднес венец к Виталику. Тот как и учили поцеловал. Затем венец водрузили ему на голову. Виталик замер, страшась шевельнутся. Не дай Бог уроню — Вера убьет!

— Венчается раба Божия Вера рабу Божию Виталию во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

Вера тоже целует венец. И вот он уже на ее голове. Дальше снова продолжительные молитвы поочередно священника, диакона и хора. Диакон снова величественно уходит и возвращается с подносом, на котором стоит чаша. Священник читает молитву над чашей, подходит к новобрачным. Они по очереди пьют сладкое вино. Три глоточка они сделали, поочередно передавая ковшик. Виталик видел как румянец играет на щеках Веры, как блестят счастьем глаза. По телу разлилась теплая волна. Неужели от вина?! Выпил всего капельку…

Но додумать не успел. К ним шагнул священник, соединил их руки, положил сверху свою и повел их вокруг аналоя. Три раза.

Круг — символ вечности. На аналое лежит Евангелие. Хождение вокруг напоминает новобрачным, что брачную жизнь надо строить на христианских принципах, данных в Евангелие. Вера вспомнила это и в груди зародилась тоска. По лицу проскользнула тень. Да, они сошлись снова после трагедии, Виталик на коленях умолял о прощении, говорил, что любит ее, что не может без нее! Она верила, он и правда любил! По настоящему любил! Ведь он пытался забыть ее и не смог! Даже Люда не смогла помочь… Но любовь — это еще не главное! То, что они вместе не снимает главной проблемы — как они будут вместе! Веря тяжело вздохнула, тут же глянула вверх, на лики. Христос глядел на нее торжественно и строго. Глаза Пресвятой Богородицы как всегда сияют пониманием и прощением.

— Прости, Боже! — прошептали ее губы. — Все в твоих руках! Я опять ропщу! Не дело хмурится и тревожиться в такой счастливый и торжественный миг. Не дело сомневаться в том, что ты мне подарил!.. Нужно наслаждаться счастьем… Ведь оно так мимолетно.

И Вера улыбнулась и поглядела на Виталика. И встретилась с ним взглядом. Он тут же улыбнулся, но в глазах прячется тревога. Наблюдал за ней и успел увидеть печаль, а то и вовсе прочитал мысли. Все хорошо, улыбнулась она в ответ. Сама ругала себя за недостойное поведение. Теперь он мой муж. А я не должна огорчать мужа! Я должна его слушаться! Все будет хорошо!

А потом они снова встали напротив аналоя, и к небесам полетела новая молитва:

— Благослови этот брак и пошли рабам Твоим Виталию и Вере мирную жизнь, долгоденствие, целомудрие, друг ко другу любовь в союзе мира, потомство многолетнее, в детях утешение, венец неувядаемой славы и удостой их видеть детей своих детей… Ложе их сохрани от обольщения…

Виталик! Милый Виталик! Вера поглядела на него. Он стоял бледный и дрожащий. Не легко давалась ему непривычная церемония. Это для нее все знакомо и понятно. Несколько раз была на венчании у подруг, да и так частенько захаживала поглядеть, как другие венчаются, постоять тихонько в уголке, повздыхать о несбыточном. И вот она сама стоит на месте невесты! Отныне она не одна! Отныне у нее есть муж! И даже странным и надуманной показалась совсем недавняя тревога. Не нужно тревожится. Все будет хорошо! Счастье теплой волной захлестнуло Веру, понесло в своих ласковых объятиях вверх, к самому синему небу и яркому солнышку. Счастье есть! Вот оно, рядом с нами! Вера улыбнулась и прошептала:

— Спасибо, Боже!..

А под сводами храма разносилась молитва:

— Отец, Сын и Святой Дух, Святая и Единодушная Троица, едино Божество и Царство, да благословит вас и да подаст вам долголетие, благочестивых детей, успех в жизни и в вере; да насытит вас земными благами и да удостоит вас также получить и обещанные блага, по молитвам Пресвятой Богородицы и всех святых!

Аминь!

А потом все закончилось, и они пошли к выходу. Двери распахнулись, солнце хлынуло внутрь, окутало их золотым сиянием. Они шагнули в него, их сердца радостно трепетали. За воротами храма их ждала новая жизнь. А сверху, успокаивая душу и веселя сердце, летел счастливый колокольный звон…

Еще одно заключение!

— Виталь, а Виталь?! — гулкий голос Бидона.

Шум заводской проходной. Конец рабочего дня!

— Что тебе?

— Пойдем пивка глотнем!

— Не! Мне домой надо! Жене обещал, что буду вовремя!

— Да ладно тебе! Сегодня повод есть!

— Какой?!

— Пятница! — загоготал Бидон.

— Точно, пятница! — выскочил из-за него Севка. — И Маруська у меня к маме уехала!

— Не, ребят, я не пойду! Вере обещал!

— А ты во сколько обещал?! — остановился Бидон. — Нас же сегодня раньше отпустили! Как раз на полчаса! Вот зайдем, дернем по кружечке, и никуда ты не опоздаешь!

— Ну, не знаю!

— А чего тут знать! Идем!

Крепкая рука Бидона хватает за плечо, тянет. С другой стороны вприпрыжку бежит Севка. Так оживился, когда Маруська уехала. Интересно будет за ним понаблюдать! Особенно в баре.

В кабаке толпа народу — сразу видно дали зарплату. Бидон закричал радостно, замахал руками. Из-за углового столика поднялся улыбающийся Игорь. Рядом сидела Люда. На столе стояла бутылка водки.

— Что отмечаем?! — деловито поинтересовался Бидон.

— Как ты мог забыть! — накинулась на него Люда. — У меня же день рожденья…

— Да ты что! — несказанно обрадовался Бидон. — Поздравляю!

— Да рано еще поздравлять! — отмахнулась Люда. — Все равно через неделю только…

— Не, ребят, я не буду водку!

— Да ты что?! Рюмашку то?! Всего одну!

— У меня времени мало! Уже домой пора!

— Да успеешь ты домой! Вот замахнешь и пойдешь с миром…

— Точно давай выпей с нами!

— Виталя! Будь мужчиной!..

— Ну ладно! Но только одну!

Они замирают, каждый, держа перед собой одноразовый стаканчик с водкой.

— Ну! За друзей! — подражая генералу из известного фильма, гудит Бидон. Тихи шелест соприкасающихся стаканов. Виталик залпом выпивает водку. Теплая волна, спустившись по пищеводу, распространяется от желудка по всему телу. Эх! Хорошо!

— Ну что? Еще по одной?…

12.2003–02.2004

Content

Алексей Кав

Вера

*

Заключение

Еще одно заключение!