Борис Николаевич Бабкин

Я хотел, что бы меня убили

Ярославская область, Юдино

Прапорщик внутренних войск выругался и сказал:

– Похоже, на ту сторону ушли. Пусть там перекроют все! – крикнул он.

Солдат с переговорным устройством быстро повторил приказ.

– Точно ушли, – кивнул старший сержант со служебно-разыскной собакой. – Альфа бы учуяла, если бы где-то рядом были.

– Я не пойму, чего вдруг Афганец ушел? – спросил капитан МВД. – Ведь у него срок четыре года, год отсидел. И вдруг рванул.

– Может, Вихрь заставил? – предположил прапорщик.

– Кого? – усмехнулся старший лейтенант. – Афганца? Да его пытались на пересылке убедить, что носить погоны западло. Двоих в санчасть унесли, и еще двоим тоже прилично перепало. Да и упрятали его зря, я дело смотрел. В девяносто шестом он в Чечне воевал, по ранению из армии списали. Однажды в баре к жене его знакомого пристали двое азиков. Ну разумеется, Афганец заступился. И азикам перепало, и ему дали четыре года, вот так. А сейчас неизвестно, что будет. Он в колонии два месяца, и видно, что на весь мир озлоблен. Он из Воронежа к приятелю погостить приехал. Вот и задержался.

– А Вихрь – пассажир опасный, – проговорил капитан. – Срок у него восемь лет, на нем вроде еще труп висит. Не доказали на следствии, а сейчас что-то всплыло, вот он и рванул. И скорее всего их ждали. Вихрь вообще-то не входит ни в какую преступную группировку, но авторитетом пользуется. И додумались же гниды – с крыши столовой на трех сшитых простынях слетели. В часового что-то вроде бомбочки бросили. Со спичек серы набрали, чего-то добавили, и шарахнуло дай Бог. И не побоялись, что на колючку сверху попадут.

– Да мы сами виноваты, – недовольно отозвался старший лейтенант. – По всей зоне объявили штормовое предупреждение. А эти не испугались. Ну ничего, возьмем.

– Досюда и долетели? – Подполковник внутренних войск оглянулся на забор колонии. – Здесь же метров сто будет.

– Приземлились в десяти метрах от забора, – сказал начальник оперативной части колонии. – А часовой с вышки спрыгнул, когда в него бросили самодельное взрывное устройство. Конечно, болтов и гаек в него добавлено не было, скорее для психологического воздействия эта бомба была предназначена. Солдат молодой, а тут нате вам, бабахнуло. Ну он и спрыгнул с вышки. А эти перелетели и рванули к реке. Но вот почему на центральной вышке не заметили? Это я выясню и шкуру спущу, если спали.

– Нигде никаких следов, – доложил солдат с рацией.

– Значит, их ждали на лодке. Объявить перехват, – приказал подполковник. – В случае попытки сопротивления вести огонь на поражение.

– Фуу! – длинно выдохнул средних лет светловолосый мужчина. – Думал, хана придет. Еще немного, и вынырнул бы. Лучше пуля, чем захлебнуться.

– Это, наверное, так и есть, – усмехнулся худощавый молодой брюнет. – Раздевайся, надо одежду выжать. – Он стал стаскивать с себя спортивный костюм. – Пока камни не остыли, положим, и через пару часов почти сухие будут, погода жаркая.

– А тебя этому в армии учили? – тоже раздеваясь, спросил первый.

– И там тоже.

– Слушай, Афганец, а чего ты в бега пошел? Тебе ведь осталось хрен да немножко.

– Давай без вопросов.

– Лады. Менты сейчас шуруют вовсю. А ты классно придумал. Правда, у меня мотор замер, когда мы на этом парусе на забор летели. Но ништяк вышло. Я не поверил, что мы уже за забором. А когда ты рванул, понял, что и мне пора. Хорошо, ветер был такой, что чуть с ног не сбивал. Да и ты бомбочку солдату ловко бросил. Он аж с вышки сиганул.

– А где Ярославль, Вихрь? – спросил Афганец.

– Вот там. – Вихрь махнул рукой направо. – Но сейчас мы отсюда не выберемся. Перекрыли все наверняка. Хотя, если б проскочили в город, курканулись, у меня там есть пара надежных кентов.

– Ты думаешь, менты о них не знают? Пару дней надо где-то рядом отсидеться. Сейчас конец июля, с голоду не помрем. Но надо найти место, где на первый взгляд спрятаться нельзя. И кажется, я знаю такое место.

ВНИМАНИЕ: РОЗЫСК

Органами внутренних дел разыскиваются двое опасных преступников: Вихрев Виктор Анатольевич, семидесятого года рождения, уроженец города Ярославля, кличка Вихрь; Вулич Борис Витальевич, шестьдесят девятого года рождения, уроженец города Ленинграда, кличка Афган (Афганец)…

– Додумались же, – удивленно пробормотал мужчина в штатском – Как же они три сшитые простыни на крышу столовой пронесли?

– Они и сшили этот парус в столовой, – недовольно произнес начальник оперативной части. – Выждали, когда начнется усиление ветра, вылезли на крышу. Кто-то бросил на вышку банку с серой от спичек, она взорвалась. Солдат спрыгнул с вышки и ногу сломал. А эти перелетели забор. Они веревки сплели и за четыре конца натянули. Порыв ветра перебросил их через забор. Правда, уже через семь минут часовой поднял тревогу. Но преследование довело до реки Согожа, и след потерялся. Есть предположение, что их ожидали на лодке подельники Вихрева. Правда, лодку не обнаружили, но вполне допустимо, что она была резиновая и ее где-то спрятали. Преступников не обнаружили. Хотя все было перекрыто. Трассу закрыли сразу. Розыск ведется силами охраняющего подразделения внутренних войск и нашими контролерами. Вулич в прошлом офицер ВДВ, владеет приемами рукопашного боя, всеми видами стрелкового и холодного оружия. Вихрев занимался боевым самбо. По имеющейся информации, у обоих ножи, есть деньги. Сколько – неизвестно. Суммы называются разные, от тысячи до трех с половиной. Одеты оба в спортивные костюмы. Обувь – кроссовки. С собой Вулич взял около килограмма сахарного песка. Сволочь, два месяца как прибыл, и нате вам. Сволочь! – повторил он. – Вихрева вот-вот должны были забрать в Ярославль. Свидетель нашелся, Вихреву шили убийство, но доказать не смогли. Получил восемь за аварию со смертельным исходом. И ушел. У меня…

– Искать надо, – перебил его штатский. – Мужики, как я понял, они рисковые и воевать умеют. Брать надо, пока они не вышли на знакомых Вихрева. Кстати, а к кому приехал Вулич?

– К другу армейскому в Тутаев. Друга зовут Арсеньев Михаил Тимофеевич. В Афганистане вместе воевали. Вулич там год был. После армии поступил в Рязанское училище. После окончания служил на Дальнем Востоке в Хабаровске, Петропавловске-Камчатском. В девяносто шестом в Чечне был. Ранен. Комиссия его списала. Больше о нем ничего не известно. Но с криминалом не связан. По крайней мере таких сведений нет. Живет в Воронеже, ему родители квартиру оставили. Кажется, вел секцию рукопашного боя. Не женат, бывшая жена, Инга Степановна Михальчук, проживает в Запорожье. Вихрев после службы работал в частном охранном предприятии. Кого-то избил, и его выгнали. Дело не завели. Связался со своим школьным другом Ореховым и стал заниматься выколачиванием долгов. Есть подозрение, что совершил два заказных убийства. Однако доказать ничего не смогли. Дело возбуждали, но за отсутствием улик прекратили. А тут он по пьяному делу сбил мужика насмерть. Получил восемь и попал к нам. И что-то еще на него удалось раскопать. Его бы вот-вот перевели в СИЗО, а он ушел. Почувствовал, видно. А вот что заставило Вулича бежать? Непонятно. Может, в карты проигрался или…

– Он в колонии всего два месяца, – перебил его вошедший полковник. – Ни с кем не общался, так называемых кентов не имел, держался особняком. В обиду себя, разумеется, не давал. Да на него никто и не пытался наезжать. После пересылки узнали, что мужик он боевой. С Вихревым замечен не был, просто в одном отряде были. Общались, как все. А тут вдруг нате вам. Почему это случилось, будет отвечать начальник оперативной части. Розыск результатов не дал. Как сквозь землю провалились. Я думаю, следует вызвать водолазов и обследовать дно реки, может, они утонули. Никто не видел лодки в тот день и в то время. Правда, там садился и взлетал вертолет. Небольшой, видимо, частный. Но предполагать, что вертолет прилетел за Вихревым и Вуличем, не стоит.

– Кто знает, – вздохнул начальник оперативной части. – Вполне возможно, Вихрев понадобился как киллер. Такого легче заставить сделать работу и убрать гораздо удобнее. Хотя Вихрь на такого киллера не тянет. Ради него не будут тратить деньги. Но где они могут быть, черт бы их подрал?!

Ярославль

– Слышь, начальник, – натягивая штаны, недовольно пробасил небритый рыжеволосый детина, – ты с какого бодуна сюда свалился? Я в прессе такой хай подниму, мало не покажется. Покушение на свободу личности.

– Алтын, – усмехнулся худощавый оперативник, – где же ты таких слов нахватался? Неужели в крытке? Ведь ты оттуда откинулся.

– И что дальше?… При чем тут, откуда я откинулся. Между прочим, я уже почти год на воле и живу честно. Если есть претензии, пиши повестку, приду, а вторгаться…

– Да просто интересно, где ты бабки берешь. Снять путану стоит не меньше полутора тысяч за три часа. Ведь ты под Цыганом ходишь? – спросил оперативник неторопливо одевающуюся девицу.

– А у нас по любви, – подмигнула она оперу. – Мы с Алтыном семью создаем, ячейку общества.

– Вот мужики на зоне со смеху помрут! – рассмеялся он. – Алтын на путане…

– Хорош, начальник, – процедил Алтын, – не путай свадьбу с похоронами. А ты, сучка, рот не разевай!

– Да я просто для смеха…

– И что такого, начальник! – пожал плечами Алтын. – Может, она по доброте душевной со мной?

– А живешь ты вроде неплохо, – осмотрел комнату оперативник. – И видик, и маг вполне. И прикинут ништяк, – оценил он висевшую на спинке стула одежду. – Да ты одевайся, – усмехнулся он. – Или ты стриптизом начал…

– Ты думай, прежде чем базарить! – зло перебил его Алтын. – Говори, чего надо?

– Ты где вчера был? – спросил стоявший у двери плотный мужчина.

– Вчера? – посмотрел на него Алтын. – Да на хате весь день проторчал, с перепоя был. Ну, решил завязать с этим делом, мать вроде собирается из деревни заехать. Вот и болел, лежал. Душ принял и…

– Кто подтвердить может? – перебил его плотный.

– Да я откуда знаю? – пожал плечами коренастый мужчина. – Я не слышал и не видел ничего. Точнее, никого. Когда Вихря упрятали, мы собрали трохи и отнесли ему на суд. Мать подогрели. А что он делает сейчас и где, хрен его знает. Сами дали ему возможность свалить, а теперь крайних ищете?

– Ты особо не блатуй, Кора, – осадил его куривший у раскрытого окна оперативник. – А то ведь попадешь, отыграемся.

– Жути на меня гнать, начальник, не надо, – насмешливо проговорил Кора. – Я живу в полном соответствии с законом. Ошибки молодости больше не повторятся.

– Слышал? – спросил плотный мужчина в белой бейсболке. – Вихрь сдернул. Да как лихо ушел! – усмехнулся он. – Какой-то парус сделал, и с крыши их ветром сдуло. Менты обалдели. Солдатика на вышке чуть не взорвали. С каким-то Афганом сдернул. Тот вроде в Афгане воевал, и кликуха прилипла – Афган, Афганец.

– Слышь, Корявый, – сказал пожилой мужик. – На пересылке какой-то армеец поломал четверых. Они ему предъявили, что он погоны носил, раздеть хотели, он им и всыпал.

– Значит, за этим Афганом хвоста нет? – спросил полный мужчина с висячими усами.

– Чист он, Запорожец. Правда, сроку всего четыре, он уже отсидел восемь месяцев, а свалил. Менты в удивлении сильном, – хохотнул Корявый.

– Нормалек сработано, – кивнул Запорожец. – Молоток, Афган, давненько с Юдина когти не рвали. И дотумкался солдатик. Туда, говорят, все из управы прикатили. Солдата с вышки поджарили, он в больничке сейчас. С вышки скаканул, как кенгуру. Но мужики попали крепко. Теперь, если возьмут до того, как они что-то отмочат, по червонцу точняком огребут. Побег и попытка устранения попкаря.

– А Вихрю, – сообщил Корявый, – мокруху, похоже, шьют. Какого-то свидетеля нашли. Так что он вовремя сдернул. А вот солдатик непонятно, почему ушел. Он по бакланке сел, двух зверей поломал, они к жене его кента по Афгану полезли. Он им и вломил. Но почему сейчас сдернул?

– А баба Вихря нынче себя неуютно чувствует, – покачал головой Запорожец, – и ее хахаль тоже. Хотя наглый пес, за ним кто-то стоит. Но вот кто? Уж больно выделывается сучонок. А что про этого Тарасюка известно?

– Ничего, – ответил Корявый. – Прикатил из Питера, там вроде живет. Богатый буратино, тачка, упаковка и сам при бабках. Но шустро он, сучонок, Анну в постель уложил. Наверное, она и раньше Вихрю рога ставила. А сейчас решила, что время пришло. Соседка, тетя Соня, базарит, вроде собирается Анна свинтить с хахалем.

– Что? – испуганно спросила миловидная женщина. – Как сбежал?

– И такое иногда бывает, – сказал стоящий перед ней старший лейтенант милиции. – Значит, вы его, Анна Васильевна, не видели?

– Слышь, мент, – усмехнулся вышедший из спальни высокий качок, – ты в своем уме или крышу снесло? Если бы Вихрь сюда заявился, вы бы его уже в больницу везли. Я, получается, хахаль Анны, а Вихрь – муж. И наверняка он полез бы выяснять отношения. Ну и пришлось бы мне ему пару ребер сломать. Так что, если заявится, я вам позвоню, – засмеялся он. – А вы «скорую» не забудьте за собой позвать.

– Я бы на твоем месте ушел отсюда, пока не поздно, – сдержанно посоветовал милиционер. – Вихрь – сбежавший преступник и ушел не просто, а с попыткой убийства часового. Понимаешь, что ему светит? Он в ДШБ служил, кстати, на границе с Афганом, а также мастер спорта по боевому самбо. Предъявите документы. Я старший лейтенант, участковый инспектор Гладышев.

– Пожалуйста! – Качок вытащил из кармана рубашки паспорт и протянул милиционеру.

– Тарасюк Остап Андреевич, – пробормотал милиционер. – Из Питера. Надолго?

– Да нет, через пару дней уедем. Вот продадим дом и уедем.

– Но дом принадлежит Вихреву, – сказал участковый.

– Это его проблемы, – усмехнулся Тарасюк. – Он все перевел на Анну, а она нашла свое счастье. Развод оформлен. Вихрев, кстати, согласие дал, так что все законно.

– А как же дочь Вихрева? Ей ведь уже шестнадцать.

– Она и моя дочь, – усмехнулась Анна. – Надеюсь, вы не забыли?

– Да, помню, – кивнул милиционер. – Но не думаю, что Вихрев…

– Послушай, мент, – сказал Тарасюк, – ты его лови, а не…

– За оскорбление могу задержать, – зло прервал его старший лейтенант.

– И что? Кто подтвердит? Я с тобой, ментяра, очень вежливо разговариваю. А напишешь заяву, мой адвокат тебя с потрохами сжует. Усек? Или, может, бабок тебе дать? Штуки евро хватит?

– Блатуешь? – усмехнулся участковый. – Уезжай скорее, а то Вихрь застанет, и тебе мало не покажется. Если появится, советую сообщить милиции, – опередил он открывшего было рот Тарасюка и, козырнув, вышел.

– Мне страшно, Остап, – прижалась к нему Анна. – Ведь Витька – дурак.

– Не боись, подруга. Появится, сам будет милицию звать. А где дочурка твоя? Может, она папане и устроила побег?

– Зачем ты так? – рассердилась Анна. – И об Оле ты говоришь как-то неуважительно.

– Да все нормально будет. В Питере мы ее устроим как надо.

– Она любит Витьку. Я родила ее, когда мне было восемнадцать. Витька как раз из армии вернулся. Он приезжал в отпуск, и мы с ним…

– А она точно его? – перебил Тарасюк.

– Перестань! – возмутилась Анна. – Мы же договорились, что ты будешь к ней хорошо относиться.

– Да все нормально. Было бы лучше, если б она у твоих стариков осталась. Понимаешь, я хочу своего ребенка, а она уже здоровая телка. Может, оставишь ее у стариков? Василий Иванович говорил, что будет лучше, если Ольга с ними останется. Ты подумай.

– Да, действительно, так будет лучше, – улыбнулась Анна.

– Вот и ништяк. Бабки посылать ей будешь. Если появится у нее желание в Питер приехать, так это запросто.

– Хорошо. – Анна прильнула к Тарасюку.

– Может, Вихрев бежал из-за жены? – задумчиво пробормотал подполковник милиции. – Она подала на развод, и он дал согласие. Но Вихрев не из тех…

– Да плюнул он на нее, товарищ подполковник, – усмехнулся подтянутый капитан. – Вихрев здесь вовсю по бабам ходил. Только дочь он любит. Но Анна оставляет ее у своего отца. Кстати, Тарасюк представляет его фирму в Санкт-Петербурге.

– Вот как? Тогда эту неожиданно вспыхнувшую любовь Тарасюка к Анне можно понять. Вихрь и не женился бы на Анне, если бы не дочь. Анна часто ездила в Питер якобы по делам фирмы. А значит, к любовнику. И, воспользовавшись ситуацией, развелась. Вихрева мы, конечно, возьмем, как только он появится в городе. Все стукачи заняты сейчас лишь этим. Правда, информация обойдется в круглую сумму.

– Но куда они делись? – спросил капитан. – Может, действительно утонули?

– Чисто, – сообщил водолаз, которому помогли взобраться на катер трое мужчин. – Унести не могло, – добавил он. – Течение не очень.

– Я с самого начала слабо в это верил, – признался начальник оперативной части. – Хотя не буду скрывать – с большим удовольствием посмотрел бы на двух утопленников. Они могли по Ухтоме уйти до поселка с таким же названием, а там отсиживаются. Вывод один – они сумели уйти. Хотя это маловероятно. Неужели прошли через посты?

* * *

– Похоже, наши тела ищут, – усмехнулся Вулич.

– Точно, – тихо отозвался сидевший рядом с ним Вихрев. – Но ты мужик рисковый. Я собирался напролом рвануть. Вдруг повезет и какую-нибудь тачку выцепим. А ты остался и придумал. Как ты про это место узнал? – шепотом спросил он.

– Я в СИЗО с одним местным сидел, он и рассказал, что мальчишками за бабами подсматривали, когда они белье полощут. Я и запомнил.

– Так вот почему ты спросил, где река…

– Тсс! – Вулич приложил палец к губам. Сквозь кусты они увидели возвращающиеся от катеров лодки.

– Кум руку себе грызет, – прошептал Вихрев. – В первую очередь ему наложат по полной программе.

– Товарищ майор! – послышался громкий крик. – Посты можно снимать! В Андрюшине двое с ножами ограбили коммерческий магазин! Тяжело ранены продавщица и хозяин магазина! По приметам это Вихрев и Вулич!

– Опа! – Вихрь подмигнул Вуличу. – Значит, им не до нас сейчас! – Он мотнул головой влево, откуда слышался отборный мат.

ОРИЕНТИРОВКА

Бежавшие из мест заключения Вихрев и Вулич совершили разбойное нападение на магазин в поселке Андрюшино. Тяжело ранены хозяин магазина и продавщица. Преступники захватили двуствольное охотничье ружье и патронташ, патроны шестнадцатого калибра. Кроме того, у хозяина магазина бандиты забрали газовый пистолет и две обоймы к нему. Принять меры к задержанию! Приметы преступников…

Ярославская область, Тутаев

– Бежал? – недоверчиво переспросила двух милиционеров молодая женщина с младенцем на руках. – Но как же так? Мы же в Москву в Верховный суд написали. Бориса неправильно осудили. И что ему теперь будет?

– Если явится добровольно, – ответил старший лейтенант, – то по минимуму получит, явка учтется. А так лет десять набросят. Они же в часового взрывное устройство бросили. А если придет и скажет, что бросил не он, а подельник, то…

– Кто? – переспросила женщина.

– Ну, тот, с которым он бежал. Тогда года два добавят. Так что, если на вас выйдет, объясните ему: чем дольше бегать будет, тем больше получит. Ведь им есть что-то надо, а значит, на него столько висяков навешают, что и на двадцать пять хватит.

– Чего навешают? Каких висяков?

– Ну, дел нераскрытых, совершенных за то время, что он в бегах.

– А разве так можно?! – возмутилась она. – Борис боевой офицер. Он в Афганистане солдатом был, а потом…

– Мало ли кто кем был, – усмехнулся старший сержант. – Сейчас он беглый опасный преступник. Бросил в часового взрывпакет, хотел убить его и взять автомат. Так что…

– Пошли вон! – требовательно проговорил вышедший на костылях худой бледный мужчина.

– Что? – шагнул к нему старший сержант.

– Хватит, Оприн, – остановил его старлей. – Извините. Кем он был, учитывает суд при вынесении приговора. А сейчас он объявленный в розыск преступник категории А. Это значит особо опасный. Поэтому если он вдруг как-то с вами свяжется, дайте ему совет – пусть явится с повинной. И тогда…

– А вы сами, старший лейтенант, верите в справедливость суда? – неожиданно спросил мужчина.

– Нередко бывает, что судят справедливо.

– Только в передаче «Суд идет», – отрезал инвалид. – А Вулич уже испытал на себе справедливое решение районного суда. Мы кассационную жалобу в областной направили. Ответ тот же – виновен, приговор оставить в силе. А он жену мою спас, на нее двое азиков напали с ножами.

– Пусть Богу свечку ставит, – вмешался старший сержант, – что за нападение на сотрудников милиции не добавили.

– Они первые начали, – сердито возразила женщина. – Подбежали и сразу Бориса дубинкой. А второй ногой ударил…

– Но суд разобрался, – перебил ее старлей. – Извините, если что не так, но слова мои запомните. До свидания.

– Прощайте, – буркнул инвалид.

– До свидания, – мягко попрощалась женщина. Милиционеры вышли. – Зачем ты так, Миша? Старший лейтенант мне показался…

– Все они одинаковы. А ты, Зоя, похоже, виноватой себя чувствуешь. Не надо. Подонков в наше время гораздо больше, чем…

– Но если бы не я, то…

– Ты ни в чем не виновата. – Он прислонил один костыль к стене и осторожно привлек к себе жену и ребенка. – Борис сделал то, что должен был сделать любой мужчина.

– И все равно мне как-то не по себе, ведь он в тюрьму из-за меня попал.

– Из-за тех гнид. И давай, Зоя, больше об этом не говорить.

– Жаль Вулича. И не пишет. Так хочется ему сообщить, что у нас сын Борька растет.

– Я написал в Ярославль, попросил сообщить адрес Вулича. Но похоже, ответа мы не дождемся.

– Да успокойся ты, Али, – говорил рослый парень в темных очках, – получим мы с этой парочки. И за Магомета, и за тебя. У них вроде свой магазинчик появился. Вот и будут отстегивать каждый месяц по десятке. А если нет, для начала наедем по-хорошему. Если не поймут, инвалиду вторую лапку попортим. Да они сразу поймут, что оплачивать больничные надо. Можно было и раньше, но мы тоже люди-человеки. – Он засмеялся. – Она же брюхатая была. А так уже маленькому пара месяцев, и пора бы вам больницу оплатить. От того, который вас туда отправил, ничего не дождетесь, под ваше дело ментов упрятали. Они же его начали мочить, когда примчались. Ну он и ответил. Следователь сволочь попался, от дела с ментами отмазал этого офицера хренова. Ну а за вас ему впаяли четыре года. Узнаем, где сидит, цынканем, его там раком поставят.

– Сделай его, – попросил плотный молодой мужчина. – И бабки с этих получи. Твои они, и я еще заплачу.

Воронеж

– Вот это новость! – покачал головой капитан милиции. – Вулич сбежал. А ведь в Верховный суд написали, адвоката хорошего в столице нашли. И что же теперь? – Он выругался.

– Он в солдата взрывпакет бросил, – напомнил сидевший за столом майор. – Теперь Борька влип очень крепко. Жаль мужика.

– А мне государство жаль, – проговорил капитан. – Делают из солдат преступников. Борис настоящий солдат, и не завидую я тем, кто у него на пути встанет. Не удивлюсь, если он пришибет пару-другую работников нашей доблестной милиции.

– Только бы не додумался сюда приехать, – вздохнул человек в штатском. – Тогда нам придется его брать. Очень бы этого не хотелось.

– Не накаркай, Иванов, – буркнул майор. – Я действительно боюсь этого, ведь мы с Борькой…

– И я воевал с ним вместе, – перебил его капитан, – в Афгане. Он в Рязань потом уехал, а я в Нижний Новгород. Вроде потерялись, а потом в Чечне встретились. В Урус-Мартане он пулю поймал. Левое легкое наполовину пуля скрутила. И все, был капитан, а стал просто…

– Хватит, Горюнов, я тоже с Вуличем в Афгане был. И в Чечне встречались. Значит, судьба-индейка шутку злую сыграла. Сейчас Вулич опасный преступник и я, не задумываясь, буду стрелять, если он попытается оказать сопротивление, – сказал майор.

– Какой ты правильный, Федин – усмехнулся Иванов. – Уже забыл, что Борька тебе жизнь спас? Помнишь?…

– Он выполнял свой воинский долг, и на его месте любой поступил бы так же. А сейчас он побегушник и пытался убить часового.

– Сволота ты, Мишка! – Иванов вышел.

– Вот он тебе такому правильному и всадит нож! – громко проговорил ему вслед майор.

– Я бы с тобой сейчас на захват не пошел, – пробормотал Горюнов. – Раньше ты по-другому рассуждал, а теперь тебе с этим жить, – кивнул он и тоже вышел.

Майор отбросил авторучку и вытащил сигарету.

– Вам легко говорить, – прошептал он. – А если он здесь появится? И за ним еще пара трупов будет? Он действительно хороший солдат, этим и опасен втройне.

– Да успокойся ты! – Горюнов подошел к нервно курящему Иванову.

– Конечно, я все понимаю. Борис – преступник. И опасный преступник. Если засадили его за чисто мужской поступок – защитил жену боевого товарища, то сейчас он уже сознательно пошел на преступление. И в солдата эту хреновину бросил. Но не верю я, что он его убить хотел, ведь он бежал не для того, чтобы изменить приговор.

– В том-то и дело. Он перешагнул черту, отделяющую человека от зверя. А что нервы у него ни к черту, ты знаешь. Он сорвался. Не мог подождать немного, ведь Арсеньев…

– А ты бы не сорвался? Ведь все понимают, что посадили его не за то, что женщину спас, а за двух ментов, язык не поворачивается их милиционерами назвать. А эти азербайджанцы решили, что могут все, ножи вытащили.

– Да освободили бы его. А теперь все, на Вуличе крест поставлен. И он наверняка бежал не для того, чтобы в монастырь пойти. Он на тропу войны вышел, я уверен в этом.

– И я это понимаю. Но уже, похоже, ничего не исправишь. Очень бы не хотелось, чтобы он в Воронеже объявился. А он может. И так мы не в восторге от нашей работы. Ловишь-ловишь, им срок дают, потом освобождают по кассации или сразу после задержания отпускают. Раньше такого не было. И еще. Посмотришь на безработного, который ездит на джипе и имеет роскошную дачу. Откуда это у него? Всем плевать, а тех, кто пашет, налогами душат.

– А Ирка знает о том, что случилось с Вуличем? – спросил Горюнов.

– Да ей плевать, – усмехнулся Иванов. – Он ей нужен был только для защиты от Пожарника, ведь Вулич успокоил его.

– И что делать будешь? – спросила вышедшую из подъезда эффектную блондинку открывшая дверцу «мерседеса» черноволосая красавица.

– А тебе, Нелли, не все равно? – усмехнулась та. – Или теперь воспользуешься моментом?…

– Перестань, Ирка. Ты не боишься, что Вулич появится и…

– Не боюсь. Во-первых, его скоро поймает милиция, а во-вторых, у меня надежная защита. Руслан любому голову за меня открутит. А вот тебе посоветую: когда Вулича поймают, ты сможешь расписаться с ним в тюрьме.

– А ты дрянь все-таки! – Нелли вошла в подъезд. Позади «мерседеса» остановился зеленый джип.

– Чего она хотела? – открыв заднюю дверцу, спросил черноволосый атлет.

– О Вуличе говорила, – усаживаясь рядом, усмехнулась Ирина. – Мол, не боюсь ли я…

– Пусть только появится, – проворчал атлет.

– Я так и ответила.

– Да ей просто квартира и дача Вулича нужны были, – сказал полный лысый мужчина. – А на него ей плевать. Помнишь, как она втерлась к Вуличу в доверие? Прямо беззащитная, беспомощная девочка! – Он рассмеялся. – А Вуличу было плевать на все, и она этим воспользовалась.

– Вот ты это понимаешь, Колобок, – вздохнула Нелли, – а Борька поверил в ее беду. А потом еще эта поездка и арест.

– Любишь ты его, – усмехнулся Колобок. – А как же Антон? Ведь он твой муж.

– Я не собираюсь с ним разводиться, но хорошо помню – Вулич спас нас. В полном смысле этого слова.

Ярославская область, Юдино

– Мне эта окрошка из воды, сухарей и сахара по ночам сниться будет, – проворчал Вихрев. – Четыре дня, как кроты, в этой мокрой яме. Боишься лишний раз захрапеть, чихнуть. Думаешь, сняли посты?

– Скорее всего да, – кивнул Вулич. – Правда, на нас еще дело повесили. Разбой с двумя трупами.

– Но пострадавшие в больничке были.

– А может, уже померли.

– И что делать сейчас будем?

– Для начала надо сменить одежду. Эта провоняла и выглядит не очень. Денег у нас тысяча триста пятьдесят. Из оружия два выкидника. Но главное – наша обувь. – Он поднял развалившуюся кроссовку. – Китайский ширпотреб. Так что придется босиком.

– А если менты? Босиком не убежишь.

– Будем надеяться, что не нарвемся. И запомни: сейчас мы для всех самые что ни на есть опасные бандиты, и любой, кто увидит, сразу сообщит в милицию. Идем, как в тылу врага, как в Афгане, где местное население поддерживает духов.

– А если нарвемся на кого-нибудь?

– Его я беру на себя.

– Мочить будешь?

– На войне как на войне.

– Слушай, я обещал не спрашивать, но сейчас мы с тобой вне закона. Почему ты все-таки…

– Выберемся, за бутылкой коньяка расскажу. А так разговора не получится, настроение не то.

– Ловлю на слове.

– Через полчаса выходим. Идем к трассе.

– Ты в своем уме?

– Главное – дойти до трассы. Нас сейчас ловят где угодно, только не на трассе у Юдина. Встретить ночью кого-то из контролеров зоны маловероятно. А вот если идти по реке или по полю, наверняка кто-то увидит. Рыбаки, какой-нибудь полуночник. В общем, идем к трассе. По одному, но в поле зрения друг друга. Малейшее не то, пойдем на захват машины и заложника. Все равно кого. Ты не против?

– Нет! – засмеялся Вихрев и тут же зажал себе рот ладонью.

– Не расслабляться, – улыбнулся Борис.

– А ты все-таки авантюрист, – покачал головой Виктор. – Я и не думал уголовником становиться. Работал в ЧОПе, на хорошем счету был. Потом с бабой проблемы появились, погуливать она начала. Ее пахан имеет в Питере несколько оптовых магазинов-складов. Продает богатство волжской фауны – рыбу, икру и прочее. У него с Астраханью отлажено, он и там шеф. К тому же я подозреваю, что за его спиной кто-то из работников наркоту поставляет в Питер. Из Астрахани с рыбой приходит. Считаю наркомафию подлежащей истреблению. Братишка младший подсел на иглу, и все, кончился и как человек, и вообще. Мать бил. Повезло ему, что он до того, как я приехал, от передозировки сдох. Я бы точно порешил сучонка. А тут встретил одного старого знакомого, Ореха, уголовника со стажем. Он меня и втянул. А потом…

– Ты убивал по заказу? – перебил его Борис.

– За бутылкой коньяка отвечу, – криво улыбнулся Виктор.

– Здесь переночуем, – пожилой водитель остановил «КАМАЗ», – а то глаза слипаются. Ложимся, Санек, – кивнул он сидевшему рядом парню.

– Может, я поведу? – зевая, спросил тот. – А ты подремли…

– Вообще-то ты сам постоянно зеваешь. Сейчас три. До десяти перекемарим, позавтракаем и вперед. Здесь зона рядом, так что опасаться сволоты, грабящей на трассе, нечего. Ложимся.

* * *

– Слышь, мужики, – удерживаясь за ветку березы и пошатываясь, промычал небритый мужчина, – где я есть?

– Отвали! – Вихрев толкнул его в грудь. Мужик упал и тут же захрапел.

– Отлично! – улыбнулся Вулич. – Снимаем двое штанов и две рубашки. – Он кивнул на висевшее на веревке белье. – И ему положи что-нибудь. До утра проспит и наверняка крайним останется, про нас и не вспомнит.

– Мужика на срок определили, – усмехнулся, снимая с веревки джинсы, Виктор. – Мой размерчик.

– Померь-ка. – Вулич снял с бомжа полуботинки. – Мне жмут.

– Как по мне сделаны, – сунув ногу в левый, кивнул Вихрь. – Вот беспредел, разули бедолагу и под статью подвели.

– Не посадят. Подумают, что кто-то с ним был… Ну вот и принарядились, – усмехнулся Борис.

– Ты как, Петрович? – зевая, спросил дремавшего на стуле седого прапорщика старший сержант, контролер колонии. – Веришь, что возьмут Вихря с Афганом?

– Нет, – покачал головой тот. – Может, и найдут, но не возьмут. Не для того Афган в бега пошел, чтобы срок себе набавлять. Ты его глаза видел? Волчьи. Как у загнанного волка. Я видел такие у волка в капкане. И ни разу не видел улыбки на морде Афгана. Специально смотрел, когда все хохочут. А он даже не улыбнется. Вот тут начальство вроде на Вихря списывает, мол, он уговорил Афганца на побег. А мне кажется, что наоборот. Афган зверь, в солдата кинул бомбу самодельную и наверняка хотел автомат хапнуть, только времени у него не было. Услышали взрыв и тревогу подняли.

– Да ничего он не хотел, – лениво возразил рыжий прапорщик. – Просто чтоб часовой не перестрелял их. А придумал, что и говорить, лихо. И уйти сумели, и магазин в Андрюшине на уши поставили. А там Вологодчина, леса, в общем, хрен их возьмешь. Да и население там в основном…

– Да, народ сейчас везде озлобленный пошел, – согласился Петрович. – Деньги, мать их, и демократия. А демократию понимают так – все можно. Довели страну, мать их в политику.

– Подъем, Санек! – весело проговорил пожилой водитель. По пояс голый, он, кряхтя, умывался у узкого ручейка. – Подъем! – крикнул он снова.

– А ты, старый, молодец! – подошел к нему сержант милиции с автоматом на плече.

– Стараюсь форму поддерживать, – подмигнул тот. – А ты чего это вооруженный? Или в зоне сейчас охрана милицейская?

– Никого на дороге не видал? – спросил милиционер.

– Да как никого, полно людей. Зверей тоже замечали.

– Двоих мужчин в спортивных костюмах не видели? – Милиционер показал ему две фотографии.

– Да мы особо не приглядываемся, – бросив на фото взгляд, ответил водитель. – Если бы видел, сказал бы. Выходит, отсюда преступники уйти могут? А я думал…

– Бывший офицер-десантник, – понизил голос милиционер. – И в Афганистане воевал, и в Чечне. Ты это, – увидев подъехавший милицейский «уазик», прошептал он, – скажи, что я вашу машину проверил.

– Луков! – крикнул капитан милиции с автоматом. – Ты где шляешься?

– Да вот, – Луков кивнул на водителя, – «КАМАЗ» проверял. Чисто.

– Так их же у Андрюшина видели, – проговорила пожилая женщина с хозяйственной сумкой. – Они там…

– Не они, – покачал головой капитан. – Так что снова придется комаров кормить, мать их в душу.

– Я купил пиццу, – подошел Александр.

– Поехали, – буркнул пожилой. – По дороге остановимся, там около Красного кафе есть хорошее, готовят – класс, и цена не кусается.

Он забрался в кабину. Санек сел рядом. «КАМАЗ» тронулся с места.

– Вот и поехали, – прошептал лежавшему рядом Борису Виктор.

Тот не расслышал, но кивнул и подмигнул ему.

«Блин! – подумал Виктор. – Он здесь и улыбаться начал, и повеселел даже. И говорить, оказывается, умеет. В зоне слова лишнего не скажет. А его улыбки и не видел, наверное, никто. Почему он на побег пошел?…»

«Вот и воля, – думал Вулич. – Все получилось. Не надеялся я, что сумеем вырваться. Вихрев нормальный мужик, не трус и умеет думать. И принимает советы. Сошлись мы случайно. Позвали чифирнуть. Я, правда, еще не привык к этой чайной отраве, но подсел. Вышли курить и разговорились. Я неожиданно высказался, что с зоны можно уйти. Он на другой день подошел и напомнил. Рассказал о парусе, при порыве ветра он перелетит через запретку. Правда, нужен сильный ветер, да и часового неплохо напугать. У него оказались повара знакомые. Правда, было опасение, что кто-то из них сдаст, но обошлось. А тут передают штормовое предупреждение. И ветер как раз юго-восточный, скорость до двадцати метров в секунду. В общем, повезло, все получилось. А что дальше? Не думал я об этом. Вихрь так и не понял, что смерти я искал, но только чтоб на свободе. Пусть рядом с забором, но на воле…» Он вздохнул.

– Курить можно? – спросил Виктор.

– Давай, – кивнул Борис. – Хотя сейчас вполне возможны проверки, так что лучше воздержаться. А то попадется мент некурящий и учует запах табака.

– А тут коньяк везут, консервы и…

– Трогать ничего не надо, это след. А нам это не надо.

– Верно. Жрать хочу – просто караул!

– Я тоже. Как остановятся, соскочим. Правда, похоже, мы едем…

– Водила про Красное говорил. Значит, или в Рыбинск катим, или в Ярославль. Если в Ярославль, они бы по шоссе пошли. Скорее всего в Рыбинск. Машина вологодская. Наверное, назад что-нибудь с завода возьмут. Снегоходы неплохие в Рыбинске на моторном делают.

– Город большой?

– Приличный. Правда, я там был один раз четыре года назад. Но адрес есть. У меня там приятель живет.

– Значит, у него могут быть менты.

– Очень может быть. Надо по дороге соскочить, в Красном. А оттуда проселочными в Вологодскую область, она рядом. Километров шестьдесят, ну, может, семьдесят, не больше. У кого-нибудь мотоцикл возьмем и вперед.

– Проселочными как раз и нельзя. Если основные дороги и проверяют, то на постах ГИБДД. Их обойти можно. Да и тормозят на всех.

– Снова верно говоришь. В армии и из плена бежать учат?

– Вот именно, из плена. А он не имеет определенного срока. Не смогу я жить с клеймом – судимый. В зоне теряешь все – имя, фамилию, себя в конце концов. Ты просто осужденный, зэка. И когда освободишься, все равно зэка. Может, кому и плевать на это, но мне нет. Я офицер, я солдат. Меня сделали зэком. Но это по их. Я пленный, и моему плену срока нет. Такая жизнь не по мне. Понимаешь, Витька, предательство во все времена считалось тяжким преступлением. А меня предало государство, за которое, черт возьми, я воевал и был ранен. Я не прятался за спины других. Извини, что-то я разговорился…

– Все путем, я понял тебя. Но зря ты смерти ищешь. Для меня этот срок тоже не подарок ко дню рождения, не входило это в мои планы. Хотя, с другой стороны, может, и спасло меня это. Убил бы Анну, жену свою. Дочь у нас есть, Оля, хорошая девчонка. Вот перед ней я виноват. Но изменить ничего не мог. Как сказать ей, что мать, которую любит, наркотой торгует? Поэтому я и пошел вразнос. Ты спрашивал, киллер ли я. Да, три трупа сделал по заказу. Я же снайперскую подготовку проходил. Стреляю метко и быстро, но терпения не хватает. А спешка для снайпера – верная смерть. Когда с Петькой Орехом сошелся, рэкет был, выбивание долгов. В общем, суеты много, риск тоже, а навар не густой. А тут ко мне один старый вор обратился, Запорожец, и говорит: ты базарил, что снайпером был. Ну и что, говорю. Он и свел с одним фраером. Кто такой, не знаю. Дал мне фотографию и адрес какого-то мужика, сунул две тысячи евро. Задаток, говорит. Убьешь, еще десять получишь. Срок – десять дней. Я за три дня обстановку прощупал и возле гаражей его завалил. Через полтора месяца еще другого в Ростове. Третьего заказали из Загорска. Но тут прокол вышел – двое их было. Я обоих сделал, чтоб свидетеля не оставлять, а на меня наехали – заказ был на одного. Сразу свидетель какой-то отыскался. Но я в зоне, поэтому менты и не торопились. А тут ты… Помнишь, как сказал: с зоны уйти можно. И я поверил. Подошел, ты и начал про ветер и парус. Я думал, чешешь, но решил, что рискну. И получилось, ушли. Но теперь решать надо – вместе или у каждого своя дорога? Как ты на это смотришь?

– Давай это обсудим за бутылкой коньяка после ванны, – вздохнул Вулич. – Мечтаю принять ванну, пива холодного, сигарету хорошую. Коньячок приличный с закуской. Тогда и разговор будет другой. А не сейчас, когда мы с тобой еще от ямы не отошли и боимся, что остановят машину и найдут нас. Я пусть одного, но успею убить, а потом себя. Просто так я из жизни не уйду.

– Я тоже. Но лучше бы, конечно, прорваться и за коньячком посидеть.

– Вот кафе, – сказал пожилой водитель. – Здесь и перекусим.

– Да и в Юдине пельменная – класс, – отозвался Александр. – Но я видел, как ты, Саныч, на ментов отреагировал.

– Это далекое прошлое. Да и стар я стал. Я это к тому, что найдем тебе напарника путного и будешь с ним ездить. А я на пенсии жить желаю. Столько лет за баранкой! Почитай, весь Союз проколесил. Что касается милиции, был грех по молодости, на лесоповале работал. Пять давали за мордобой. Но с тех пор с законом в ладах. А вот беглым теперь жизнь ой какой ершистой покажется. И пути назад уже нет. Как поймают, станут бить смертным боем. Ведь сколько их ловить будут, а покорми комаров в лесу, да и сиди там. Пока федеральный розыск не объявят, своими силами колония искать станет. Хорошо, ежели они успели проскочить всех и из области убрались. А если тут где-то попадутся… ох и тяжко им придется!..

Лежащие в крытом брезентом фургоне «КАМАЗа» беглецы переглянулись и осторожно перебрались назад. Услышали веселые женские голоса.

– Тоже мне сороки, – процедил Вихрев, – нашли место для базара.

– Магазин рядом, – осторожно приподнявшись, сквозь щель между дверцей и покрытием сказал Вулич. – Выходить нельзя.

– Чья фура? – услышали они.

– Да наша, – отозвался Саныч.

– Куда едешь?

– В Углич.

– Что везешь?

Беглецы подались назад.

– Коньяк, консервы рыбные и конфеты, – ответил Саныч. – У моего брата фабрика небольшая. Вот и возим в Углич одному владельцу магазина и двух баров. И документы в порядке, – добавил он.

– Откуда едете?

– Из Нагорного, – ответил Саныч. – У меня там…

– Назад тоже что-то повезешь?

– Часы угличские заберем, берут их неплохо, и рыбку.

– А чего в такую даль?

– Так не в убыток, прибыль хорошая. Раз в два месяца ездим.

– А бандюг не боишься?

– Так бойся не бойся, – Саныч тяжело вздохнул, – жить надо. Да и Бог пока миловал.

– Ну, удачи вам.

– Странно, – пробормотал Борис. – Не вспомнил о беглецах. И не пытался осмотреть фуру.

Хлопнули дверцы кабины, «КАМАЗ» завелся и тронулся. Борис снова подполз к заднему борту и припал к щелке.

– Чего он докопался-то? – спросил Александр.

– Да видать, все беглых ищут, – ответил Саныч. – Куда едешь, откуда? В принципе это и хорошо, меньше этих волков на трассе будет. А то только и слышишь – там ограбили, там убили. Распоясались гады.

– Так я читал, что и менты, бывает, грабят.

– Сейчас все бывает, – мрачно согласился Саныч.

– Углич… Где это? – спросил Борис.

– Рядом с Тверской областью, – ответил Вихрев. – Там зона есть, строгач. Раньше для часового завода какие-то стекляшки делали. Сейчас не знаю, что за работа, но зона там точно есть. Километров двести с небольшим пылить, если не больше.

– Так… – Борис посмотрел на часы. – Уже одиннадцать. Значит, приедет туда часам к восьми, если не позже. Особо он не гонит. Останавливается часто. Там где-то и выскочим. Надеюсь, нас не ждут. К тому же область другая. Может, думают, что мы с тобой в Ярославль пробились. Хорошо было бы…

Ярославль

– Никто их не видел, – говорил полковник внутренних войск. – Черт знает, куда подевались. Последнее, что было – след до реки, и все. Версия о том, что утонули, лопнула. Хотя знаете, вполне возможно, они пытались уйти водой. Ну, там шланги какие-нибудь, чтоб дышать под водой. А потом отошли в сторону и… утонули. Ну не может быть, чтобы за четверо суток они нигде не засветились. Обычно преступник, вырвавшись из колонии, сразу, пока не перекрыли, старается уйти как можно дальше.

– В этом случае может быть как раз наоборот, – сказал генерал-лейтенант внутренних войск. – Вулич служил в специальной разведывательной группе. И вполне может быть…

– Извините, – вмешался подполковник милиции, – но Вулич уже десять лет не служит. Навыки, как вы знаете, не поддерживаемые тренировкой, пропадают. И второе – Вулич не один. И лидером, я в этом уверен, является Вихрев. А он наверняка пробился в Ярославль или в пригород. Вот где надо искать беглых.

– Насчет лидерства не уверен, – возразил мужчина в штатском. – Согласен только в том, что они вместе. Один Вихрев уже объявился бы. Я думаю, они прятались рядом с поселком. Скорее всего отсиживались в воде.

– Исключено, – возразил полковник. – Все проверяли и не раз.

– Так где же они, черт возьми?! – громко спросил генерал. – Узнайте, не случилось ли в поселке чего-то необычного. Любая мелочь может вывести на след беглецов. Черт бы побрал этого Вулича, устроил головную боль!.. Коснулось дела, и все службы в заднице оказались.

– Метко отмечено, – усмехнулся мужчина в штатском.

– Послушайте, майор, – недовольно произнес генерал. – То, что вы из управления, не дает вам права так высказываться.

– Я сказал то, что думаю, – ответил тот. – В этом побеге, согласитесь, все необычно. Оперчасть СИЗО предупреждала, что Вулич склонен к побегу, то же отметил конвой. А в колонии на это не обратили внимания. С этим будет разбираться комиссия. Нам надо брать беглецов. Но где они? Я понял бы, если бы побег обнаружили не сразу. А тут шли по свежим следам и потеряли.

– Вообще-то вертолет как раз поднялся, – вздохнул подполковник. – И все были уверены, что беглых ждала лодка.

– Это только предположение, – недовольно заметил генерал. – Вы их даже утопленниками считали, водолазов вызвали. Если для начальства это была лишь одна из рабочих версий, то привлеченные к поискам сотрудники колонии и охраны так и подумали. И представьте, как они все осматривали. Искать тех, кого считают утопленниками, – занятие бессмысленное. Все это будет обсуждаться потом… Где могут быть беглые сейчас? – Генерал посмотрел на полковника милиции.

– У нас задействованы все стукачи, – ответил тот. – Но Вихрев в городе не появлялся. Пригороды тоже под контролем. И если Вихрев где-нибудь покажется, мы сразу будем информированы об этом.

Ярославская область, Тутаев

– Вот здесь живут Арсеньевы, – сказал Русак двоим крепким парням. – А вот и Зоенька, – усмехнулся он, – неразделенная любовь Маги и Али. Запомните ее, – он кивнул на катившую коляску женщину, – и, как цынкану, отработайте. Ну сначала словами, мол, платить надо за проведенное ребятами время в больнице. Азики на нас пашут, поэтому мы…

– Слышь, Русак, – перебил его сидевший за рулем «девятки» парень. – Как-то не в жилу это – из-за азиков бабу русскую прессовать. Мужик ее Афганистан прошел. Ногу там потерял.

– Слушай, Гиря, – процедил Русак, – недоволен – иди в скинхеды. А тут…

– Короче, вот что, – перебил его второй. – Нам это не в масть. Расстались. – Он открыл дверцу и вытолкнул Русака. Дверца захлопнулась, и машина рванула с места.

– Я с вас получу! – заорал вслед Русак. – Суки позорные! Я вас…

Машина остановилась и сдала задом. Он испуганно замолчал, отскочил с проезжей части. Поравнявшаяся с ним машина остановилась, задняя дверца, распахнувшись, ударила Русака по коленям и сбила на асфальт.

– За базар ответишь, – предупредил сидевший сзади парень. Машина рванулась вперед.

– Суки!.. – промычал, держась за колени, Русак.

– Вам плохо? – услышал он участливый женский голос и увидел перед собой коляску.

– Уйди, шалава! – крикнул он.

Зоя подкатила коляску к себе.

– Ты чего на девку визжишь? – Из калитки вышел пожилой мужчина с граблями. – Я тебя сейчас причешу, крикуна, и будешь…

– Извините, – испуганно глядя на него, сказал Зое Русак.

– Уматывай отсель, – посоветовал мужчина.

– Спасибо вам, Иван Данилович, – вздохнула Зоя.

– Да не за что, – глядя вслед хромающему Русаку, отозвался тот. – Но ты, Зойка, внимательнее будь. Этот с двумя, которые его и шарахнули дверцей, на тебя показывал. Сначала на дом ваш, а тут и он вышел. А до этого я его с одним кавказцем видел. Так что смотри в оба, Зойка.

– Спасибо, Иван Данилович! – Зоя посмотрела вслед Русаку.

– Ты оглядывайся, Зойка, – снова предупредил он. – Эти звери так просто не отцепятся, – пробормотал он чуть слышно, скорее для себя, чем для нее.

– Во дают Афганец с Вихрем, – усмехнулся Запорожец. – Делают ментов как детей. Те даже не видели их ни разу. Во дают мужики! Их менты уже и потопили, – хохотнул он, – водолазы по дну лазали. В городе кругом фотки висят. Базар идет, что из столицы спецы прикатили. Во, блин, дают мужики, – повторил он. – А кто в Андрюшине магазин на гоп-стоп взял? – посмотрел он на Корявого.

– Да залетные. Под беглых и сработали. И по кликухам спецом друг друга звали. Взяли их, они услышали про уход и сыграли под них. С них спросят.

– А за что? Они ментов в сторону уводили. Русак звонил, что-то у него с Гирей не срослось, разобраться надо.

* * *

– Ну что? – спросил по телефону пожилой лысый мужчина. – Не взяли Вихря?

– Нет, я вам, как только что-то про них узнаю, сразу сообщу. Так что, Василий Иванович, не волнуйтесь, я вам обязательно позвоню.

– Хорошо. – Пожилой, не прощаясь, отключил сотовый. – Ну, зятек, затеял ты игру в догонялки. Ладно, Анка сучкой оказалась. Но ты об Оленьке-то не думаешь, выходит? Да еще, говорят, в наемные убийцы пошел. Хотя это еще бабушка надвое сказала. А вот побежал ты, Витька, конечно, зря…

– Дедушка, – подошла к нему красивая стройная девочка лет шестнадцати, – можно я на пляж пойду?

– С кем?

– Таня идет, Костя и еще девчонки и ребята.

– Ладно. Но чтоб до семи была дома. И не курить, – строго предупредил он. – Бабушка обнюхает, и если дымком пахнет, я те ремня всыплю и на возраст не посмотрю.

– Дедушка, я же тогда просто попробовала. И сама вам сказала, а ты теперь…

– Где раз, там и второй бывает. Дурное дело нехитрое и тянет к себе. Все взрослыми быть желаете… Деньги есть?

– Да менты даже выйти на них не могут, – покачал головой плотный черноусый мужчина. – А ты, Остап, наверное, опасаешься…

– Да хорош тебе, Ухо, – усмехнулся Тарасюк. – Просто Анка малость боится.

– Не пойму я, на кой хрен она тебе сдалась? Тем более с девчонкой. Ведь ее можно…

– Все узнаешь со временем, а пока, Кирилл, держи меня в курсе.

– Я так и думал, что-то ты затеял, Остап.

– Все путем будет.

– А где Анка?

– Хрен ее знает. По магазинам, наверное, шляется.

– А доченька твоя приемная где?

– У папаши Анкиного. Ты прав, она лучше мамани выглядит. Но у меня планы другие.

Ярославская область, Рыбинский район

– Твою мать! – Осторожно высунув руку с наполненным жидкостью пакетом, Виктор разжал пальцы. – Три часа стояли. Хорошо, что за нами машины нет. А то интересно получается – едет впереди фура, а из-под брезента рука с пакетом. Падает на асфальт и вдребезги. Но куда ссать-то? Жрать хочется, – вздохнул он. – Может, все-таки по банке консервов…

– След дадим, – перебил его Борис. – Ящик вскрывать придется, и банок хватать не будет. Вот сахарку…

– И так задница слиплась. Они про какой-то колхоз базарили.

– Видишь пять мешков в углу сзади? Какой-то бабе будут завозить.

– Так, может, там и вылезем?

– До Углича поедем. Там другая область рядом, и нас наверняка не ждут. Конечно, сообщение получили, но не ждут и посты не ставят. А в другую область уйдем, дышать намного легче будет. Конечно, когда в федеральный попадем, поаккуратнее быть придется. Но сейчас главное – из Ярославской губернии выбраться. А ты говорил, что от Углича до Тверской недалеко. Так что будем ехать до Углича.

– Нам сейчас налево, – сказал сидевшему за рулем Александру Саныч, – и по дороге прямо.

– Надолго?

– Ну уж как водится, – засмеялся Саныч, – без обеда не отпустят. Часик посидим, душ примем, у них в саду есть. Устал я что-то. Все-таки уже пятьдесят пять, и болезни одолевать начали. Вот вернемся, буду тебе напарника искать. Я больше не ездок.

* * *

– Сейчас будут мешки снимать, – проговорил Борис. – Прячемся получше.

– А если он раздобрится и за консервами и коньяком полезет? – спросил Виктор.

– Надеюсь, нет.

– А если да?

– Если увидят, будем бить.

– Свернули на Поляну. Двигать за ними? – спросил сидящий в «восьмерке» длинноволосый парень.

– Мимо пройди, – услышал он. – Воды спроси у кого-нибудь или позвонить. В общем, закати в деревню.

Ярославль

– Что? – переспросил по телефону сотрудник управления.

– Да ничего такого не было, – услышал он голос начальника оперативной части колонии. – Бомжа одного поймали с одеждой. С веревки снял, часть продал и уснул. Но это…

– Стоп. Конкретнее. Что именно пропало?

– Двое джинсов и рубашка. И бомж говорит, что у него полуботинки забрали.

– Размер обуви бомжа?

– Сейчас, – растерянно отозвался опер, и москвич услышал его голос: «Размер обуви бомжа! Быстро!»

– И размеры Вихрева и Вулича, – добавил москвич.

– Да они на меня наехали, – кивнул на парней Русак. – И как последнего…

– Слушай сюда, гнида, – процедил Запорожец, – ты, делопут хренов, что капканы мочишь? На азиков пашешь, падла! – Он плюнул отшатнувшемуся Русаку в лицо. – Охренел совсем. Иди отсюда. И запомни, сучонок: если с головы той бабы хоть волосок упадет, тебя раком поставят. Что за публика пошла – не важно как, лишь бы бабок срубить, на всякие подлянки пишутся.

– Да я же для общака хотел, – пробормотал Русак.

– Сдерни, я сказал! – закричал Запорожец. Русак быстро вышел. – Короче, вот что, бабу эту не трогать и присматривать, чтоб никто на нее не наехал. Афган молодец, вон какой капкан отмочил. Да и мужик ее воевал и покалечен. Я, мужики, в детском доме рос и все мечтал, что воякой стану. – Он усмехнулся. – До первого попадания в ментовку. Там враз отучили погоны любить. А что у нас с вокзалом? – посмотрел он на плотного плешивого мужчину.

– Значит, это они были, – говорил по телефону москвич. – Четыре дня рядом с зоной. Дерзкое и в то же время умное решение. Перекрыть все выезды из области. Особое внимание в направлении Ярославля. Хотя Вулич снова может пойти своим путем. А ведь он может в Тутаев пройти. Наверняка там у него есть знакомые. Надо проверить всех, кто воевал в Афганистане или Чечне.

– Что?

– Выполнять! – Он повысил голос. – Не могли они далеко уйти. Транспорт, надеюсь, весь проверяли?

– Выехали они, – сообщил по телефону парень в «восьмерке».

– Уходи, – услышал он. – Дальше поведут другие.

– Наконец-то, – сказал Вихрь. – Уже три часа. Ништяк, на улице не очень палит, а то бы спеклись тут на хрен.

– В ванну бы сейчас, – мечтательно проговорил Вулич. – И пивка холодного. А потом поесть картошечки с…

– Хорош, Афган, – остановил его Вихрь, – а то не выдержу.

Вулич подошел к заднему борту и посмотрел в щель. Покачал головой.

– Ты чего? – спросил Вихрев.

– Ведут машину. Я эту «восьмерку» несколько раз видел. Сейчас разворачивается. Ведет «КАМАЗ» кто-то.

– Скорей бы вылезти из этой колымаги, – вздохнул Вихрев.

– Все-таки лучше, чем в автозаке.

– Согласен.

– Я «восьмерку» раза четыре видел. Все время сзади ехала. Потом отстала.

– «Восьмерка»? – спросил Вихрев. – Я видел, и от деревни за нами ехала. Ну-ка, – он подошел к Вуличу, – точно. Во, «девятка» догнала, встали. Похоже, передал.

– Значит, кому-то нужен товар. – Перебравшись назад, Вулич посмотрел на десять ящиков коньяка и пожал плечами. – Может, денег у водителей много?

– А не нас пасут?

– Не думаю. Ведут «КАМАЗ». Интересно, почему?

– Вроде отстал. – Александр посмотрел в зеркальце заднего вида.

– Ты про что это? – покосился на него Саныч.

– За нами долго, то отставая, то снова появляясь, ехала «восьмерка».

– Я ее тоже заметил. Но ничего подозрительного не увидел. Когда мы в деревню свернули, их не было. Но ты молодец, что увидел.

– Думаешь, Саныч, случайно?

– За мной однажды из Волгограда «девяносто девятая» ехала, я весь извелся. Рыбу мороженую вез на очень приличную сумму. И деньги с собой были немалые. А он, оказывается, услышал, что через Тулу поеду, и устроился сзади. Это я узнал, когда на посту гаишникам стукнул и те его при мне тормознули. Смеху было! – улыбнулся Саныч.

Ярославская область, Юдино

– Где-то тут они, – заявил начальник оперативной части. – Сумели забрать одежду, и Вихрев обувь сменил. У него сорок второй, а у Вулича сорок третий. Ловко придумали гады. Но выбраться они не могли. Обыскать каждый угол, чердак и любое место, где могут укрыться двое. И очень тщательно все проверяйте. Где-то здесь они сидят, в поселке.

– Поймаю, лично бошки поотрываю! – зло пообещал плотный прапорщик.

– Мало им точно не покажется, – сказал старший сержант. – Вся зона над нами потешается.

– Пальцем их не трогать, – строго предупредил начальник оперативной части. – Конечно, если не будут сопротивляться, – усмехнулся он.

– Будут, – уверенно бросил плотный.

– Солдатня на них тоже злая, – проговорил старший лейтенант, – запросто могут перестрелять. Тот, который на вышке был, ногу в двух местах сломал и заикаться начал. Вот они точно убьют.

– И правильно сделают, – кивнул толстяк. – Таких надо стрелять на месте.

– Поиск! – крикнул начальник оперативной части.

– Огонь на поражение открываете только в случае угрозы жизни, – предупредил поисковую группу майор ВВ.

Ярославская область, Учма

– Ну вот, – Саныч выругался, – сплошные неувязки в последнем рейсе. Колесо пробило.

– Хорошо, что на подъем шли, – вздохнул Александр. – Скорость была небольшая.

– Пошли менять. – Саныч открыл дверцу.

– Сколько еще катить? – чуть слышно спросил Борис.

– Без понятия. – Виктор пожал плечами.

Ярославская область, Углич

– Что-то нет Самохина, – вздохнул средних лет мужчина.

– Они звонили, Юрий Васильевич, – сказала секретарша, – у них два раза колеса пробивало, и на каждом посту останавливали. Побег из какой-то колонии.

– Слышал, из Юдина ушли двое. Часового убили или ранили. С общего режима, а пошли на убийство. Странно… Можете идти домой, Алина. Охрана позвонит, когда они приедут. Разгрузят и отправят ко мне.

– Спасибо, Юрий Васильевич, и до свидания.

– Да что за день такой! – воскликнул Саныч. – Что там случилось? – спросил он стоявшего около перегородившей дорогу милицейской «шестерки» старшего лейтенанта милиции.

– Большая авария, – ответил тот. – Крупный транспорт едет в обход.

Саныч выматерился. «КАМАЗ», свернув влево, съехал с шоссе и медленно двинулся по грунтовой дороге.

– Хорошо, что дождя не было, – проворчал Саныч. – А то бы не проехали. Что это за авария такая?

– Кажется, приехали, – усмехнулся сидевший у заднего борта Вулич. – Тот милиционер у машин отогнал тачку, а проезд свободен. Вот сучара позорная!

«КАМАЗ» въехал в густую березовую рощу.

– Все беглых ищут, – тормознув, сплюнул Саныч. – В чем дело? – высунулся он из окна.

– Выходите! – приказал один из четверых молодых людей в камуфляже. У двоих в руках были пистолеты.

– Да нас уже несколько раз останавливали, – соврал Саныч.

– Вылезайте! – крикнул первый.

– Вылезаем… – Саныч спрыгнул на землю. С другой стороны вышел Александр. Первый ударил Саныча ногой в живот. Бросившегося на него Санька уложил кулак второго.

– Садись за руль, – первый кивнул среднего роста парню, – и за нами. Этих в фуру. – Он взглянул на водителей. – Через полкилометра река, сунем в воду, и все дела.

Двое парней подошли к водителям.

– Свяжите их! – крикнул первый. – И в фуру. А сами с ними. Ты, Перстень, за руль – и за мной, – повторил он.

– Забросить помогите, – попросил один из двух подошедших к водителям парней. Послышался шум подъезжавшей машины.

– Вы еще здесь?! – заорал старший лейтенант. – В темпе грузите и вперед!

– Помогай, – отозвался первый.

– Да быстрее вы! Сейчас сюда могут рыбаки свернуть.

Парни по двое подхватили водителей и понесли к фуре.

– Открой борт! – крикнул милиционеру один из них. Тот, подбежав, отцепил брезент и открыл борт. Перешел к правой стороне и сделал то же самое. Неожиданно от сильного удара ногами в лоб упал. С полуприцепа рыбкой выпрыгнул Вулич и сбил двоих, несших Саныча. На двоих других прыгнул Вихрь. Те, бросив Санька, отскочили. Виктор достал колени одного вытянутыми руками. С громким воплем тот упал. Второй ударил Вихря ногой в бок. Вулич, оставив неподвижно лежавших парней, кинувшись, ударом ноги в горло вырубил его.

– Вяжи мента, – кивнул он со стоном поднявшемуся Виктору.

Саныч, тряхнув головой, поднялся, покачнулся, но, удержавшись на ногах, шагнул к Александру.

– Санек, ты живой?

– Кажется, да.

– Кто вы? – посмотрел на Вихрева Саныч.

– Робин Гуды, – связывая руки последнему парню, огрызнулся тот.

– Саныч, – указал на милиционера Александр, – смотри! Очки упали и фуражка! Это же тот, который в Юдине подходил!

– А я все думал, где голос этот слышал, – кивнул Саныч.

– Пушка, Афган! – вытаскивая из кобуры милиционера пистолет, крикнул Вихрев.

Саныч неожиданно громко засмеялся.

– Крыша поехала? – спросил Вихрев.

– Такое и во сне не увидишь, – кивнул на него Саныч. – Милиционер – главарь дорожных бандитов, а нас беглые зэки спасают! – Он снова засмеялся.

– Кто? – Александр уставился на Вихрева. – Точно, на фотке показывали. И тебя тоже, – кивнул он Афганцу.

– Пистолет назад положи, – сказал Вихреву Вулич. – А ты возьми, – посмотрел он на Саныча. – И о нас не говорите. Сами вы их сделали.

– Да кто ж поверит? – Саныч поднял брошенный Вихревым пистолет.

– Ну а этот можно взять? – Вихрев вытащил ПМ у первого.

– А если за ним пара трупов? Протри и отдай ему. – Вулич кивнул на Александра. – Мы сейчас уйдем, а вы минут через тридцать звоните в милицию.

– Слышь, старый, – спросил Вихрев, – можно пару банок тушенки взять? Мы бабки отдадим.

– Да хоть ящик берите, – ответил Саныч. – Там, кстати, коньячок классный и сигареты…

– Здесь всего навалом, – проговорил Вулич. – Обыщи их и деньги возьми. Не все, оставь половину или меньше. Ну, чтоб было похоже на деньги у таких, как он. Не говорите о нас, – попросил он Саныча. – Нам слава не нужна, и на приговор суда это не повлияет.

– Ладно, – пообещал тот. – Скажу, парни какие-то проходили и помогли, но сразу ушли. В общем, про то, что вы с нами ехали, промолчу.

– Пузырь коньяка мы взяли. – Вихрев спрыгнул с прицепа. – Две плитки шоколада, две банки красной икры и блок сигарет.

– Мог и больше взять, – вздохнул Саныч. – Вы ведь нам жизнь спасли.

– С компаньоном из Вологды разберись, – неожиданно посоветовал Вулич.

– Чего? – удивился Саныч.

– Менту только что звонил Толин из Вологды. – Вулич протянул сотовый милиционера.

– Толин? – Водитель схватил телефон.

– Я изменил голос и хрипло спросил кто. Он сказал, что я сошел с ума, это Толин из Вологды, мол, деньги получил, так отработай. И назвал мента по фамилии Лоров.

– Дай-ка! – Вихрев забрал сотовый у изумленного водителя. – Номер этого козла?

– Не приехали вологодские? – спросил в сотовый Юрий Васильевич.

– Только что позвонил, – услышал он, – зять Семена Александровича Сашка. Они до поста ГИБДД добрались. На них было совершено нападение.

– Выезжаю, – бросил Юрий Васильевич.

– Молодец, водила, – сказал Вихрь, – хорошо придумал. Телефоны будто бы в драке сломались, и Санек пошел искать ментов. Думаешь, поверят им, что они сами справились?

– Это уже не наше дело, – ответил Вулич. – Мы успеем уйти в Тверскую область. На любой товарняк, и все. Кстати, карета подана. – Он кивнул на зажегшийся зеленым светофор. – Ход набрать не успеет, так что запрыгнем запросто.

– Какие-то парни нам помогли, – говорил Саныч. – Молодые ребята, длинноволосые. Они оттуда вышли, – он показал на просеку, – и вмешались. А так бы нам хана пришла.

Метрах в пяти от него Александр другими словами говорил о двух длинноволосых парнях, которые помогли им справиться с бандитами и, связав, тут же ушли.

Чокнувшись пластмассовыми стаканчиками, Вихрев и Вулич одновременно рассмеялись.

– За бутылкой коньяка… ха… ха… ха! – заливался Виктор.

– После ванны, – вторил ему Борис.

Они сидели на уложенных до половины открытого вагона связках железной сетки. Выпили и с жадностью набросились на взятые в «КАМАЗе» колбасу и белый хлеб.

– Зря оружие не забрали, – сказал Вихрев. – Все-таки со стволом я бы чувствовал себя…

– В карманах этих гнид наверняка найдут след от смазки, – перебил Вулич. – И у милиции появится вопрос: где оружие? Значит, взяли те благородные заступники и их будут искать. Это раз. Но возможно, в милиции работает умный человек, и он сделает умозаключение: машина ехала через Юдино. Двое выскочили из фуры. Если будут искать оружие, кузов обязательно тщательно проверят и обнаружат следы двух людей. Пусть не найдут смазку, но те, у кого мы забрали стволы, наверняка будут говорить об этом в камерах. В общем, я решил не рисковать.

– Не уехать бы нам назад, – сказал Вихрев. – А то доедем до Калязина, и потащит нас к Сонкову, а оттуда назад в Ярославль. А эти хреновины, – он хлопнул по сетке, – в Юдино везут.

– Туда железной дороги нет.

– Надо посматривать. Как увидим город, спрыгиваем.

Ярославская область, Углич

– Что? – поразился Юрий Васильевич. – Золото? Какое золото.

– В нижнем ящике, под коробками с тушенкой, три килограмма золотого песка. Что золото везли вам, – капитан милиции улыбнулся, – исключается. Задержанный милиционер действительно месяц назад работал в ДПС. А остальные нам хорошо известны, все находятся в розыске за разбои и убийства. Защитников водителей мы не нашли. Да они и не нужны. Но это сейчас большая редкость, когда люди вступают в схватку с вооруженными бандитами, спасая других. Давненько я о подобном не слышал. В общем, лжемилиционер Пихтов дал показания. Он должен был вести от Андрюшина «КАМАЗ» своего компаньона Моторина. А перед Угличем захватить машину. Водителей избить, но не убивать. И все списали бы на обычное разбойное нападение на дороге. Такое сейчас сплошь и рядом. Товар с «КАМАЗа» предполагаю перегрузить на другую машину и отвезти к некоему Абрудзе в Алтыново. Но Пихтов понял, что там что-то не так. Кстати, именно Толин давал ему три наводки на «КАМАЗы» с дорогим грузом. Вот так-то, Юрий Васильевич. Пожилой водитель в больнице. Молодого можете забрать. Парень от палаты Саныча, как он называет тестя, не отходит. Дело возьмет Москва. Хорошо, что мы догадались – в машине может быть что-то спрятано. Правда, в этом нам помог лжемилиционер, сказал, что действовал по заказу. То есть организатор преступления не он. Ну а Абрудзе сейчас возьмут.

– Ты это, – прошептал лежавший на кровати Саныч, – домой не звони, а если вдруг девки позвонят, придумай что-нибудь. Мол, вышел куда или еще что. И об этих беглых ни слова никому, – строго предупредил он.

– Конечно, никому, – кивнул Санек.

– А Толин – сука, гнида та еще.

– А откуда у него золото? – спросил Александр.

– Так у него же брат меньший, Митька, в Красноярском крае живет. Приезжал неделю назад. Он в последнее время что-то зачастил, а дорога все ж неблизкая. Значит, золото и возил понемногу, – ответил Саныч.

Ярославская область, Алтыново

– Да в чем дело, слушай, а? – кричал плотный мужчина с тонкой полоской усиков.

– Постановление о задержании, – мужчина в штатском положил на стол бумагу, – и ордер на обыск. Добровольно ничего выдать не собираетесь?

– Нечего мне выдавать! И вы не имеете права!

Черноволосая женщина, сидя в проеме двери, плакала.

Вологда

Худой невысокий мужчина в спортивных штанах понуро сидел на стуле. Мужчина и женщина, подойдя к столу, ахнули.

– Два килограмма двести двадцать пять граммов, – показал на весы молодой мужчина в очках. – Вы видели, как мы это изъяли…

– Все, – буркнул невысокий мужчина, – я все расскажу.

Ярославль

– Молодцы, мужики! – рассмеялся Запорожец. – Вот обули ментов! Лихо! Давайте за то, чтобы им и дальше везло! – Он поднял рюмку с коньяком. Сидевшие за столом пятеро мужчин тоже подняли рюмки.

– Извини, Маринка, – проговорил по телефону сотрудник управления. – Не могу сейчас уехать. Как только будет…

– Слушай, Солнцев, – перебила его женщина, – получается, что бежавшие уголовники тебе дороже жены и дочери?

– Да что ты говоришь!

– Ладно, я шучу. Просто мы действительно ужасно соскучились.

– А думаете, мне легко без вас? Но если в течение суток не выйдем на след беглецов, объявят федеральный розыск, и я сразу вернусь домой. Целую вас обеих.

– Слушай, Анна, – недовольно заявил Василий Иванович, – мне, конечно, плевать на твое отношение к Вихреву, но об Оле ты думаешь? Как я понял, ты хочешь переехать в Санкт-Петербург. Но мне Остап не внушает доверия, не будет он относиться…

– И что? – сердито перебила дочь. – Мне, выходит, ставить на себе крест?! Кому я буду нужна…

– Я это вот к чему, – резко остановил ее отец. – Делай со своей жизнью что хочешь, но Ольгу не тронь. Я не позволю тебе ей жизнь поломать.

– Да я и сама хотела просить тебя, чтобы Оля пожила некоторое время с тобой. Понимаешь, папа…

– Я все давно понял. – Он пошел к двери.

– Я с тобой, дедушка! – вскочила с дивана Оля.

– Конечно, мамане, как я понял, на тебя начхать, ей, видите ли, судьбу устраивать надо.

– Я люблю тебя, дедушка, – прижалась к нему внучка. – И бабушку люблю.

– Поехали отсюда, – проворчал дед.

– Слышал? – подмигнул сидевший в машине под окнами коттеджа Остап. – А ты говоришь, малолетка. Это и ништяк, иначе бы, может, по пьяному делу я не сдержался бы. А без нее поспокойнее будет. Шугов ничего не знает, и работа идет классно. Надеюсь, и не узнает.

– Погоди, – сказал Кирилл, – в натуре Шугов ни хрена не знает о грузе?

– Если бы узнал, сразу сдал бы. Честный дядя, советского воспитания.

– Ну как же, советского! Мой пахан так и загнулся от болезни, а не смог приноровиться к демократии. А Шугов вон сделал фирму, и все у него ништяк.

– Было бы в десять раз лучше, если бы он не был таким честным. Приходится возить самое большее три килограмма. Но посмотрим, как дальше будет. Он на Анку сейчас вроде наехал из-за внучки, но за свою дочь все отдаст. И надеюсь, ей все оставит.

– А если внучке?

– Посмотрим. Если девчонке, то заберем ее в Питер, скажем, что мать без нее жить не может. В любом случае заберем все.

– Ответь, только честно… – нерешительно пробормотал Кирилл. – Ты в натуре не боишься, что Вихрев…

– Пусть он боится. Встретимся, я ему все поотшибаю!

Ярославская область, Юдино

– Все проверили, – доложил полковнику ВВ капитан. – Нигде ничего не обнаружено. Под мостками, с них иногда ныряют, нашли углубление, земля поддерживается деревянным каркасом. Сделано, видно, давно, об этом никто из местных не знает, специально спрашивали. Нашли углубление случайно. У одного нашего прапорщика акваланг есть. Вот он и осматривал берег, под мостками вынырнул и увидел углубление. Но там давно никого не было, никаких следов человека. Он на всякий случай осмотрел и дно. Не было там никого. Да и откуда бы они узнали, если из местных и то никто не знает…

– Но все равно лучше об этом не говорить, – вздохнул полковник. – Мы должны были найти тайник раньше.

ВНИМАНИЕ: РОЗЫСК

МВД РФ разыскиваются бежавшие из мест лишения свободы с покушением на убийство часового Вихрев Виктор Анатольевич… Вулич Борис Витальевич…

Тверская область, Шестаково

– Фуу! – выдохнул лежавший на стоге сена Вихрев. – Как в раю! Точнее, как в детстве у бабушки в деревне. В Тутаевском районе она жила. Часто я у нее школьником на каникулах бывал. А ты в деревне жил?

– Не было там родственников, – ответил Вулич. – Курсантом когда был, ездили на уборку капусты, картошки и свеклы. Так сказать, шефская помощь, – вспомнив, улыбнулся он. – И все.

– Ништяк. В речке ополоснулись и в стог, и коньячок с яблоками. Всю жизнь бы так жил. Правда, те, кто честно живет, в большинстве самогон употребляют. Ну, водку в лучшем случае. А сейчас у нас уже капитализм. Как тебе смена строя?

– Сейчас вроде все налаживается. А было, конечно, караул. Да и сейчас до совершенства далеко, но все-таки лучше стало. Армию хоть устраивать по-человечески начали. А то как вспомню, как наши командиры жили… Поэтому многие и не женились. Жилья не было, куда супругу вести? Снимать квартиру было не по карману. Сейчас намного лучше стало.

– Как думаешь, с чехами когда покончат?

– Без комментариев. В девяносто шестом у нас на группу один телевизор был на двадцать пять человек. Но мы без всякого сожаления расстреляли его, когда показывали Масхадова, подписывавшего акт о выводе войск из Чечни. Россию поставили на колени. Поэтому я и не пытался восстановиться в армии после ранения. И ушел с облегчением. А вообще-то давай больше об этом не будем говорить.

– У тебя странная фамилия. Ты еврей?

– Одурел, приятель? – Вулич рассмеялся. – Прапрадед был словаком. И осталась от него только фамилия. У его потомков рождались только сыновья. А на мне, похоже, фамилия закончится.

– Рано ты себя хоронишь, будет еще и на нашей трассе зеленый светофор, и въедем мы на «мерсе» в счастливую жизнь.

– Не уверен, что для счастья нужен «мерседес». То, что я попал в тюрьму, печальная закономерность. Я сломался, одно время даже выпивать начал. Вовремя очухался. Родители умерли рано. Мама от рака, отец, наверное, от переживаний. Квартиру в Воронеже мне оставили. Я женщину взял с ребенком, пацаненку тогда год был. У нее муж в Абхазии погиб. Думал, может, все будет хорошо и войду в норму, плохо одному жить. А потом понял, что одному намного лучше было. Она уехала в Запорожье, а пацан стал Михальчуком. Хотел я его усыновить, хороший парнишка, но сомнения относительно Инки мучили. А потом встретил другую, Ирку. Пожалел и в квартиру привел. Когда под следствием был, адвокат ко мне приехал и говорит – беременна Ирина Воробьева от тебя. Ну я и отдал ей квартиру, пусть живет. Может, сына родит. Правда, фамилия будет не Вулич, но все равно моя кровь.

– А ты уверен, что она от тебя забеременела?

– Сейчас я уже ни в чем не уверен. Да пусть живет. Знаешь, я случайно встретил одного знакомого по Рязанскому училищу. Друзьями мы не были, но разговорились, отметили встречу. И он рассказал, что он сейчас во французском Иностранном легионе. И объяснил, что попасть туда можно. Загорелся я этим. Пить бросил, начал форму поддерживать. Поехал в Тутаев, там Мишка Арсеньев живет. Мы в Афгане вместе воевали. Там ему ногу и повредили, а потом отняли. Я часто с ним общался. Вот и поехал сообщить, что уезжаю. К его жене два азербайджанца пристали в баре. Я просто сказал, чтоб отошли, а они ножи достали. И все, замкнуло у меня. Когда очухался, двух ментов еще положил. Как я понял, меня из-за милиционеров и посадили. Хотя на суде защитник эту статью убрал. Они меня, по словам свидетелей, сразу бить начали. В общем, съездил во Францию и стал легионером, – усмехнулся Вулич.

– А там, говорят, даже имя другое можно брать, мы с мужиками читали где-то. Если тебя, конечно, Интерпол не ищет, а все остальное не в счет. Может, давай попробуем начать жизнь с чистого листа? Там же через какое-то время можно получить французское подданство, – заметил Вихрев.

– Намного легче сбежать из лагеря, чем попасть во Францию. Я говорю о нас. Совсем скоро, если не уже, наши фотоморды вывесят на плакатах «Внимание: розыск». Границу сейчас пешком не перейдешь. А уж на транспорте тем более. В Белоруссию мы и то не сможем уйти, не говоря уже о Франции. Я еще никак не привыкну к тому, что удалось уйти из зоны. Честно говоря, очень мало надежды было. Но получилось. Сначала надо выбраться отсюда и найти какие-нибудь документы. У тебя есть связи с такими людьми?

– По идее я должен был сказать – конечно. Но увы, я даже не знаю, кто может порекомендовать такого человека.

– Понятно! – рассмеялся Вулич. – Так, какова сумма в наличии? – Он вытащил из кармана деньги и стал пересчитывать. – Пять шестьсот.

– У меня две с половиной деревянными и пятьсот евро, – сказал Вихрев. – Плюс сто долларов. И почему мы не взяли все бабки?

– Они бы стали говорить ментам, что у них забрали деньги. И им поверили бы. Не могли эти шакалы быть пустыми. Ну а если в кармане тысяча с небольшим, то кто поверит, что какую-то часть денег забрали? И… – Вдруг насторожившись, он приложил палец к губам. Виктор замер.

– Надо вон в тот лесок идти, – услышали они женский голос. – Там полно подберезовиков. В том году знаешь сколько было!..

– Так сейчас жара какая, – возразила другая женщина, – а дождей вообще не было. Зря мы, наверное, пошли.

– Зато воздухом надышимся! – рассмеялась первая.

Две женщины средних лет с корзинками в руках подошли к стогу.

– Как сеном пахнет, – потянула носом одна. – Давай, Зинка, присядем, попьем чайку, поговорим… Я термос взяла, конфеты… Давненько мы с тобой не болтали.

– Давай присядем. – Другая поставила корзину. – У меня с собой сигареты есть. Хоть покурю, не боясь, что дочь увидит.

Лежавшие наверху беглецы переглянулись. Вихрь пошевелил губами, он беззвучно матерился. И вдруг вдалеке прокатились раскаты грома. Женщины вскочили и, подхватив корзины, бросились бежать.

– Вот и не верь в Бога, – высказался Вихрев.

– Похоже, дамы дождь накаркали, – вздохнул Вулич. – Промокнуть тоже невесело.

– В сено зарыться, и все дела.

– Редко, но бывает, молния попадает в стога сена. – Вулич тоже соскользнул вниз. – Я ужасно боюсь грозы, – смущенно признался он.

– Тогда давай туда, где разрушенная ферма, – предложил Вихрев. – Домов рядом пустых два или три. Там точно никого нет. Когда спускались, я видел.

Ярославская область, Углич

– Ну, мужики, – сказал Юрий Васильевич, – похоже, вы золотую мафию прикрыли. Вас, наверное, как-нибудь поощрят. А вот кто вам помог? Отблагодарить бы их надо.

– Не знаем. – Саныч покачал головой. – И лиц их я особенно не запомнил. Парни такие крепкие, длинноволосые, в тельняшках, как у десантников, и кроссовках, кажется. А лиц не помню. Нас ведь побили, а потом я, кроме пистолетов, ничего и не видел. Ни мыслей, ничего в голове не было. Да я и сам хотел бы их еще раз увидеть. Они нам жизнь спасли. Теперь все, больше я не ездок. И тебя без охраны не пущу, – взглянул он на зятя.

– Говорил тебе, надо пистолет покупать, – напомнил Санек.

– И убили бы нас с пистолетами этими. Но Толин-то какая сволочь, харю бы ему, гаду, в кровь разбил! А почему ты о спасителях наших спросил?

– Да просто так, – ответил Юрий Васильевич. – Все-таки даже начальник милиции отметил, что это сейчас большая редкость.

– Точно, – кивнул Александр. – А вот что мент бандитом оказался, к этому, кажется, уже все привыкли.

– Он месяц назад был уволен, – сказал Юрий Васильевич. – А вот как он с Толиным познакомился, я не узнал.

– Так Толин в милиции работал, – напомнил Саныч, – в Туле. Может…

– Точно, – кивнул Юрий Васильевич. – Этот тоже в Туле работал.

– Надо, наверное, домой ехать, – вздохнул Саныч, – а то мои девчонки там с ума сходят. Они и так уже замучили звонками. Ты им ничего не говорил?

– Так они знают, что Толина забрали, – вмешался Санек.

– То-то Нинка моя кругами ходит! – засмеялся Саныч. – Спрашивает, мол, как доехали, что-то у тебя голос не такой и так далее. Знает уже все и хитрит. Ох и влетит нам дома! – подмигнул он Саньку. – Но потом, конечно, пожалеют и начнутся вопросы. Слезы обязательно будут, ахи да охи. Женщины, что с них возьмешь…

Тверская область

– И куда нас черт несет? – сжавшись, бормотал Вихрев. – Промокнем до…

– В такой дождь точно никто не встретится, – отозвался Вулич. – Надо к железной дороге возвращаться и идти до какой-нибудь маленькой станции. Как только пойдет товарняк в нужном направлении, садимся. Доезжаем до этой узловой, как ты говорил?…

– Сонково.

– Вот, до него. А там сориентируемся, в какую сторону пойдет товарный. Если в Ярославль, пересядем на другой. Потом в каком-нибудь райцентре сойдем и у местных алкашей купим паспорта. Сфотографируемся и попробуем переклеить фотографии. Надеюсь, получится, чтоб хотя бы сразу не узнали. И надо изменить внешность. Сейчас можно купить парик, усы, бороду. Если пока везет, то, может, повезет и с алкашами, чтобы хоть отдаленно похожи были на нас. Потом что-нибудь провернем и сделаем более-менее нормальные документы. За деньги можно все. Тогда будем думать, как уйти за границу. Как тебе план?

– Ты как будто только тем и занимаешься, что из лагерей бегаешь! – засмеялся Вихрев.

Ярославская область, Юдино

– Что? – спросил по телефону Солнцев. – Двое спасли водителей «КАМАЗа» и смылись? – Он нахмурился. – А «КАМАЗ» откуда шел? Не проходил ли он Юдино за эти двое суток? – Выслушав ответ, усмехнулся. – Благородные разбойники, – прошептал он, – пятерых с оружием уделали. Вас еще и медалью наградят! – Он рассмеялся.

– Что? – не понял абонент.

– Хотя, может, я и ошибаюсь. Почему молчат водители? И почему так легко ушли уголовники? Нет, не могли они сесть в «КАМАЗ», тем более в Юдине. А на дороге и подавно. Водители не остановились бы, ведь о побеге все были предупреждены.

– Я вас не слышу, – сказал собеседник.

– Извините, отвлекли разговором. Беглецы объявлены в федеральный розыск. И очень скоро их фотографии будут развешаны повсюду. А о спасителях водителей приятно слышать, не перевелись еще на Руси богатыри.

– Значит, проверять ничего не надо? – с облегчением спросил абонент.

– Нет.

– До свидания.

– Скорее, прощайте, – улыбнулся Солнцев. – Я возвращаюсь домой и, надеюсь, больше здесь не появлюсь.

– Желаю хорошей дороги.

– Спасибо. – Солнцев отключил телефон. – И все-таки это могли быть они. Но они забрали бы деньги и оружие, это и доказывает, что спасители – случайно оказавшиеся там парни. И все-таки вдруг это Вулич с Вихревым? Они будут пробираться в Ярославль, но ни в коем случае не в Углич. Ладно, еду домой.

– Так и не нашли? – насмешливо проговорил пожилой заключенный. – Вот вам носы вытерли! А то из колонии не убежать, – ехидно напомнил он, видимо, не раз слышанное предупреждение. – А тут раз, и моргаете теперь.

– Договоришься!.. – угрожающе пообещал контролер.

– Уезжаете? – Начальник оперативной части колонии пожал руку Солнцеву.

– Уезжаю. И так задержался. Приехал на сутки, а тут…

– Да, – кивнул опер, – бесследно исчезли. Чертовщина какая-то! Никогда не верил в разных духов и подобную ерунду, а теперь даже в церковь пошел. Ничего не пойму…

– Я тоже. Остается только взять их и выслушать объяснения. Мне самому интересно. Разрыв между ними и группой преследования был в четыре минуты двадцать восемь секунд. Ну пусть тревога была объявлена позже на сорок секунд. И собака взяла след сразу, но довела до реки, и все. Через пять минут пятнадцать секунд противоположный берег был проверен. След собаки не взяли. Уйти на лодке беглецы не могли. В двухстах метрах рыбаки ставили сети. Кроме того, на противоположном берегу в ста пятидесяти метрах находились трое рыбаков. От спортивной площадки в ста двадцати метрах от мостков на реке через четыре минуты поднялся вертолет. Он летел в Семеновское. Его там встретили. И совершенно непонятно, куда могли деться беглецы. Углубление под мостками я исключаю. Ведь об этом углублении только что стало известно. Кто и для чего его делал, непонятно. Выдвигается версия, что его вырыли трое друзей, живших в Юдине восемь лет назад. Сейчас их местонахождение устанавливается для того, чтобы выяснить, они это сделали или нет. Но сейчас я уверен в том, что беглецы ушли из района. Как и куда, не знаю, но убежден – их здесь нет.

– А ко мне с проверкой приезжают, – вздохнул начальник оперативной части. – Начнется сейчас… Попались бы они мне, лично бы перестрелял. Но если они ушли, то почему нигде ничего не происходит? Вихрев наверняка бы уже пошел на преступление. Да и Вулич тоже. Ему осталось отбывать три года два месяца. А он вдруг уходит внаглую. Покушается на жизнь часового. И, получив свободу, неожиданно затихает. Вот чего я никак не пойму и поэтому в который раз пытаюсь найти их тела на дне реки.

– А я уверен, что они живы и очень скоро дадут о себе знать, и это будет на нашей совести.

Тверская область, Кашин

– Да чё, мужики, – поднялся с драного матраца давно не бритый мужчина, – ну есть документы. Пашка! – рявкнул он. – Товарищи менты нарисовались. Паспорт тащи.

– А куда ты его сунул-то? – раздался женский голос.

– Павлина, твою мать! – заорал мужчина. – Ты баба и знать должна, куда и что сует мужик!

Вихрев покосился на стоявшего рядом Вулича.

– Ладно, – кивнул тот. – Значит, вызываем машину и отправляем вас…

– Да вот он, – в комнату вошла неопределенного возраста женщина, – держите…

– Проверь этого. – Вулич кивнул на лежащего на полу под разбитым окном мужчину.

– Подъем! – Вихрев коснулся мужика носком ноги. – Предъявите документы.

– Да вот же. – Женщина взяла с подоконника паспорт. – У нас и прописка имеется. Просто надо ремонт делать, а все никак не получается.

– Так… – Вихрев открыл паспорт. – Орехин Виктор Андреевич, семьдесят первого года рождения. Где родился? – наклонился он над мужчиной.

– Отвали, ментяра позорный, – промычал тот.

– Ну что ж… – Вулич сунул паспорт в карман. – Завтра явитесь в райотдел, и если подтвердится, что документы настоящие, получите их назад. А это, – он положил на стол пятьсот рублей, – чтоб не болели. Запомните, – строго повторил он, – завтра в райотдел в девять утра. Капитан Швецов.

– Будем обязательно! – Женщина схватила деньги.

Вулич с Вихревым вышли.

– По возрасту более-менее подходят, – сказал Вулич.

– Так зачем ты сказал, чтоб в милицию шли? И денег оставил. Они же перепьются и…

– Что нам и требуется. Теперь фотографии надо делать, усы купить, волосы покрасить и, разумеется, нужно приодеться. Надо ехать в райцентр. Надеюсь, федеральный на нас еще не объявили.

– Лучше до Сонкова добраться, на узловой станции наверняка все есть. И сфотографируемся, и переоденемся. И поезда идут в три стороны – в Рыбинск, в Москву и в Питер.

– Там нас наверняка ждут, Сонково надо проходить на скорости.

Ярославская область, Сонково

– Ваши документы! – К высокому с большой бородой мужчине подошли двое милиционеров.

– Да что такое? – вытаскивая паспорт, возмущенно спросил он. – Уже пятый раз проверяете.

– Какого хрена вы «обезьянник» забили? – Входя, майор милиции посмотрел на задержанных за решетчатой перегородкой.

– Документов нет ни у одного, – ответил старший лейтенант. – И четверо похожи на…

– Отпустить всех, – приказал майор. – Жены пятерых уже обзванивают морги и больницы. А этот, по-вашему, похож на Вихрева или Вулича? – кивнул он на невысокого толстяка.

– Извините, молодые люди, – проговорил лысый мужчина, – я…

– Тысячу даем, – перебил его Вихрев. – Нам нужны фотографии на паспорт.

– Тысячу? – удивился фотограф.

– Не будет вопросов, еще двести рублей, – улыбнулся

Вулич.

– Заходите. – Мужчина открыл дверь.

– Не уменьшайте сумму, господин Кривицын, – посоветовал Вулич. – Нам сказали, что вы в любое время делаете фотографии на документы и этим зарабатываете на хлеб насущный. Но судя по стоящему во дворе джипу, хлеб без масла с икрой не едите.

– Подождите, – нахмурился тот. – А вы кто такие? Я могу видеть ваши документы?

– Двести рублей вы уже потеряли, – снова улыбнулся Вулич. – А сейчас давайте работать. Вот деньги. – Он положил на стол сто евро. – Надеюсь, вас эта сумма устроит?

– Кто первый? – показал на соседнюю комнату Кривицын. – Прошу.

– И еще, Альберт Эдуардович, – закрывая дверь, сказал Вулич, – нам нужны два паспорта. Это раз. Второе – вы сейчас как-то измените наши лица. Ну например, усики, парик и очки. В общем, мы доверяем вам.

– Кто вы такие? – Фотограф осмотрел обоих. – Убирайтесь…

– Ну вот, – покачал головой Вулич. – Вы ведете себя глупо. Мы просто заставим вас сделать документы и убьем. И вашу жену с дочкой тоже. Или вы получаете деньги, – он хлопнул по купюре, – и мы исчезаем. Вы навсегда забудете о нас, а мы если и будем вспоминать, то с благодарностью.

– Но вы убьете меня, когда я все сделаю, – прошептал побледневший Кривицын.

– Зачем нам, – Вулич пожал плечами, – наводить на след милицию? Вы делаете нам документы, и мы платим вам. Если же вы пойдете в милицию, мы скажем, что побег организовали вы. Вам нужен был он. – Вулич кивнул на Вихрева.

– Точно, – усмехнулся тот. – Я киллер, а ты захотел кого-то убрать. Как думаешь, кому больше поверят?

– Я все сделаю, – вздохнул фотограф.

Вулич удивленно посмотрел на Вихрева.

«Точно угадал, – мысленно отметил он. – Молодец, Вихрь».

– Во, блин, везуха! – подмигнул курившему бородачу коренастый парень. – Не с хрена бабки упали. Где фотограф живет? Запечатлеть себя с невестами надо. Шлюх нашли каких-то и на память фоткаются. Пошли за пузырем.

– Так более или менее, – отойдя, кивнул фотограф.

Вихрев посмотрел в зеркало.

– Нормалек, – кивнул он. В очках, с посветлевшими длинными волосами, с узким шрамом на правой щеке он не был похож на себя. Вулич в светлом парике и с тонкой полоской усов тоже был неузнаваем.

– Вот удостоверения участников чеченской кампании, – сказал фотограф, – и водительские права. Но стоить это будет…

– Все оплатим, – кивнул Вихрев. Вулич удивленно посмотрел на него. Тот вытащил пятьсот евро. – Хватит?

– В данной ситуации – да, – вздохнул фотограф.

– В бардачке легавого лежали, – усмехнулся Виктор. – Там еще осталось.

Вулич промолчал.

«Господи, – подумал Альберт Эдуардович, – они убили милиционера…»

Ярославль

– Ага! – Запорожец остановился у плаката «Внимание: розыск». – Вот и вывесили мужиков. Быстро они в федеральный попали. Расписались мусора в своем бессилии. Удачи вам, мужики! – прошептал он.

– Вихря объявили в розыск, – услышал Тарасюк в сотовом голос Кирилла. – Второй – Борька Вулич. Значит, потеряли их менты.

– И ништяк, – усмехнулся Остап. – Очень уж мне хочется проверить его на прочность.

– Слушай, – недовольно заговорил Ухо, – звонил Виноградов. Ему твои любовные дела на хрен не упали. Ему результат работы нужен. Ведь тебя послали не для того, чтобы ты с Вихрем разбирался. И не для того его подставили. Анка согласна ехать в Питер. Так уезжай. А свои дела решишь, когда с фирмой все будет отлажено.

– Ты на кого наезжаешь, Ухо? – заорал Остап. – Да я тебя…

– В общем, Виноградов сказал, – спокойно сообщил Кирилл, – если в течение двух дней ты не будешь в Питере, считай себя уволенным.

В сотовом воцарилась тишина. Остап выматерился и набрал номер.

– Слушаю, – игриво отозвалась Анна. – Милый, что…

– Завтра утром уезжаем, – перебил он. – Собери только самое необходимое. Поняла?

– Конечно. А почему такая спешка? Мы же хотели…

– Вечером объясню, – отрезал Тарасюк.

– Да, – говорил по телефону Василий Иванович, – машины придут послезавтра. В Ярославль заезжать не будут, отправятся сразу в Питер. Ты говорил, что имеется оптовый покупатель на рыбу и икру.

– Так оно и есть, Василий Иванович, – поспешно заверил его собеседник.

– Значит, Савельев тебе все доставит, а потом и еще кто-то поедет.

– Папину фотографию вывесили, – услышал Шугов тихий голос внучки. – Опасный преступник, – вздохнула она. – Его убьют?

– Да с чего ты это взяла? – воскликнул он. – Поймают и добавят самое большее три года. А вполне возможно, что его принудил совершить побег тот, второй.

– Дед, – улыбнулась Оля, – я уже не та маленькая девочка, которая готова поверить в любую сказку. Папа сбежал, потому что его еще обвиняют в убийстве какого-то Киселева в Загорске. И папа с тем вторым хотели убить солдата, так по всему городу говорят. Те, кого я знаю, – поправилась она. – Обещай мне, что, когда папу арестуют, ты сделаешь так, чтобы я смогла с ним увидеться.

– Обещаю, – ответил дед.

– Ты у меня самый лучший дедушка в мире! – воскликнула Оля.

Воронеж

– Даже не вышли на их след, – проговорил Федин.

– А что они хотели, – насмешливо улыбнулся Иванов, – сразу взять капитана разведгруппы?

– Слушай, Колька! Ты не забывай, что Вулич бежал из колонии и чуть не угробил часового. С ним уголовник, который подозревается в заказном убийстве. И вполне возможно, что они уже кого-то убили или убьют!

– Слушай, Мишка, а ты не забывай, что Борька не просто преступник, проходящий по разыскной ориентировке, он еще…

– Я уже говорил на эту тему. Для меня он бежавший из мест заключения бандит, который чуть не убил часового! Он начал проливать кровь.

– Да что ты несешь? Нет никакой крови! Часовой спрыгнул с вышки и сломал ногу. Банка была набита серой и хлопнула, не долетев до вышки. А ты…

– Не ты, а вы, товарищ капитан! – отрезал Федин. – Я доложу о ваших словах начальству, и, возможно, вами займется служба собственной безопасности управления.

– Какое же ты дерьмо, Мишка, – покачал головой Горюнов и вышел вслед за Ивановым.

– Знаешь, – вздохнул плешивый мужчина, – как бы сейчас канитель не началась. Он был под следствием, когда мы квартиру на тебя переоформили, и он согласия не давал. Ты ему сообщила, что квартира твоя и чтобы он не вздумал ее продавать. А это нарушение…

– Да мне плевать! – усмехнулась Ирина. – Борьки, можно считать, нет, живым он не сдастся. После суда ты добился для меня свидания с ним, он мне так и сказал: я не буду сидеть, а погибну на свободе, если даже придется пойти на убийство. Так что волноваться нечего.

– Из-за этого я и беспокоюсь. Он наверняка вспомнит, что ему принадлежит квартира. Кроме того, узнает Инка, она сейчас замужем где-то на Украине, но есть сын, который…

– Да сын не Борькин…

– Если кто-то начнет этим заниматься, – нервно продолжил он, – мне хана. И ты думаешь, я не потащу тебя? Я постараюсь на тебя все свалить. Точнее, буду предельно откровенен. И пусть все узнают, как ты прописалась в квартире Вулича. Поэтому, пока не поздно, давай вернем квартиру Вуличу. В случае его гибели мы попытаемся что-то сделать. Ты с ним жила, была здесь прописана и поэтому будешь иметь право…

– Я уже владелица квартиры, которую скоро продам, – перебила его Ирина. – Ясно?

– Ладно. В тюрьму ты, может, и не попадешь, хотя это чистой воды мошенничество, но покупатель наверняка захочет получить назад свои деньги с процентами. Мой тебе совет – не торопись. Если квартирой заинтересуются, ты можешь сослаться на то, что не знала закона и думала, что можешь получить квартиру в свою собственность. Не торопись, – повторил он.

– Слушай, Савин, ты же сам говорил, что все получится…

– Позволю себе напомнить, на каких условиях я ввязался в это, – покачал головой Савин. – Ты уговоришь Бориса расписаться, пока он отбывает наказание, и тогда квартира станет твоей. А ты использовала меня. Но сидеть будем вместе! – Он вышел.

– Яшка! – Она бросилась следом. – Подожди! – Выскочив из квартиры, Ирина увидела быстро спускавшегося по лестнице Савина.

– А ты, оказывается, змеюка, – сказал открывший дверь соседней квартиры мужчина. – Я думал, ты действительно Борьку любишь, а ты вон как захотела!..

– О чем вы, Иван Семенович? – спросила она.

– Да не строй из себя невинную овечку. Я на балконе был, когда ты с этим хахалем разговаривала, и все слышал. И обо всем сообщу куда надо! – Он захлопнул дверь.

– Иван Семенович! – Ирина застучала в его дверь. – Вы все не так поняли! Иван Семенович!

– Уйди, шлюха! – рявкнул за дверью сосед.

Она побежала вниз по лестнице.

– Подожди, майор, – остановил Федина полковник милиции. – Иванов помнит Вулича как товарища, с которым воевал в Афгане, с которым встретился в Чечне…

– И я был в Чечне и встречался там с Вуличем, – напомнил майор.

– Знаешь, – сказал полковник, – у меня был друг детства. Вместе в Горьковскую школу милиции поступили. Учились вместе, не разлей вода были, как говорят. Вместе на пятом курсе бандита взяли вооруженного, который продуктовый магазин с обрезом брал. Закончили училище и разъехались. Я сюда, а он в Тамбов. Вдруг через полтора года ориентировка на Валентина Селезнева. Оказывается, он пристрелил жену и ее любовника и ушел с пистолетом. А я не верил в это до конца. Вроде все ясно, но чтобы Валька так поступил… – Он покачал головой. – А потом он убил пытавшегося задержать его сержанта. Правда, Бог миловал, мы не встретились, застрелился Селезнев. А меня до сих пор, как вспомню, вопрос мучает: что бы я делал, если бы мы встретились? И до сих пор точного ответа не знаю. А ты на Иванова хочешь настучать. Зачем? Жизнь сама все по местам расставит.

– Но я обязан доложить обо всем руководству, – твердо проговорил Федин и, козырнув, вышел.

– Далеко пойдешь, – усмехнулся полковник, – если собственной подлостью не подавишься. Хотя ты и прав, майор. Но вот сообщать об этом не стоит. Всем известно об Иванове и Горюнове. И еще сотрудники есть, которые Вулича хорошо знают. Надеюсь, у него хватит ума сюда не приехать.

Тверская область, Кашин

– Блин, – поморщился Вихрев, – чешется. А сейчас баба придет, она за хлебом ушла. Думаешь, не сдаст нас этот щелкунчик?

– Нет, – покачал головой Вулич. – Ему невыгодно в любом случае. Во-первых, мы можем напеть, во-вторых, деньги уйдут. А так никто ничего и не узнает, он может жить спокойно. А как ты догадался, что он документы левые держит?

– Просто наобум ляпнул тебе, а ты и попер на него как танк. И стрельнуло! – Вихрев засмеялся.

– Теперь мы с тобой участники боевых действий в Чечне. Сначала я чуть не сорвался. Он, гнида, дает такие удостоверения кому попало. Ведь люди за них кровь проливали. А потом понял, что…

– Постой, – усмехнулся Вихрев. – В девяносто шестом ты там был. Я по контракту ездил в девяносто девятом в Дагестан и восемь месяцев воевал. Значит, все в порядке.

– А ты не говорил, – удивился Вулич.

– Зачем? – пожал плечами Вихрев. – Ты тоже особо не откровенничаешь.

– Выходит, все нормально! – засмеялся Вулич. – Удостоверения нам принадлежат по праву. А Путин молодец. Дали им по самое некуда. И Масхадову конец, и Радуева, этого Хлестакова, взяли. Жаль, что Басаев из Грозного ушел. С одной ногой, но унесли его чехи. Правда, сейчас куда-то пропал. Кто говорит – за границей, некоторые, что где-то в Грузии отсиживается, третьи вообще похоронили. У них же и между собой стычки бывают. Абу Бакара, через которого деньги шли в Чечню, чехи и отравили. ФСБ лихо свела концы с концами. А вообще-то хватит, а то снова обида появится. Хотя вроде все по закону, но обидно. Если бы не вытащили ножи азики, ничего бы не было. И милиционеров я не видел. Потом заметил фуражку и остановился. Меня дважды ударили, и я просто воевал, свидетели так и говорили. Но почему-то поверили патрульным, которые заявили, что крикнули и потребовали прекратить драку, даже вроде представились. Правда, статью за нападение на милиционеров при исполнении служебных обязанностей убрали. Скажу честно – когда я приговор выслушал, растерялся. Иначе бы на конвой бросился. И твердо решил – меня убьют на свободе. И так и будет. Постоянно скрываться, бегать от ментов я не стану. Я хочу, чтоб меня убило государство, за которое убивал я.

– Да хорош тебе, – сказал Виктор. – Сейчас все нормалек. Когда ты сказал о возможности полета, я в большом сомнении был. Но как вспомнил, что вот-вот в СИЗО дернут и начнут колоть насчет трупа… А там еще два приплюсуют, почерк один. Я же не профи и стрелял из одного винтореза. Жаль оружие бросать. Ну а когда серу со спичек в банку утрамбовывали, понял, что получится. Когда в воде сидели и ты соломинку мне в рот сунул, думал, кранты. Раза три чуть было не выскочил. Потом забрались под мостки, и я понял, что, кажется, ушли. А сейчас уверен – хрен им на рыло. Насчет того, что убьют – может быть, но не скоро. Главное, до оружия добраться и…

– Оружие не буду брать. – Вулич покачал головой. – Я не хочу убивать тех, кто служит государству. Если перешел за эту черту, тогда надо ставить крест на всем, – вздохнул он, – и в первую очередь на Родине. А это мои родители, мои предки, которые служили России. Каждый по-своему, но преступлений против Родины не совершали. И если я это сделаю…

– Но ты уже совершил преступление и получил срок. Совершил второе – побег с насилием, статья триста одиннадцать, часть третья. Срок до восьми лет да еще три года не отбытые. Итого уже одиннадцать. Так что можно гулять. Что касается стволов, то без них нам никак. Не обязательно убивать, просто пальнуть в воздух. Ведь у «КАМАЗа» были лохи, которые не думали, что в фуре может кто-то прятаться. Ты ведь не хочешь, чтоб тебя пристукнули какие-то бакланы или отморозки?

– И где ты предлагаешь взять оружие?

– Да одна мысль имеется. В Сонково надо попасть. Есть там один тип, у которого можно конфисковать, он с наркотой связан. И у меня к нему свои вопросы имеются.

– Значит, работаем. Там и повоевать можно.

– Поэтому и предлагаю. Но в то же время мы там светанемся. Он меня хорошо знает и наверняка стуканет ментам.

– А не обязательно ему показывать свою физиономию и называть друг друга по именам или фамилиям. Вполне хватит придуманных кличек. А чтобы исключить возможность узнать тебя по голосу, в рот положи жвачку, и все, никто тебя не узнает. К тому же наркобарон испугается.

– Да не наркобарон он, просто связующее звено.

– А далеко до Сонкова?

– По-моему, километров сто. Сядем в любой товарняк, он нас доставит именно в Сонково. Конечно, если поедет в ту сторону, – усмехнулся Виктор.

– Назад нам не надо, – засмеялся Борис. – Начнет темнеть, пойдем к железной дороге, к стрелкам на выезде, там скорость еще не набирается, и запрыгнем. Но не на будку, а в открытый вагон.

– Понял.

– И желательно спрыгнуть, не доезжая до Сонкова. Нас там ждут.

– Да нам не в само Сонково. Недалеко от него на реке есть дачный поселок, вот там Буратино и торчит постоянно. Конечно, можно и не застать его.

– Поэтому ты и хотел попасть в Сонково? – понял Борис.

– И поэтому тоже, – кивнул Виктор.

– А что он тебе сделал?

– Приятеля моего по армии убили эти деляги. Я об этом узнал только в СИЗО. Сидел там со мной один из их братии, ну и хвастал. У Женьки сына на иглу посадили. Сначала ему предложили бесплатно попробовать. Потом парень начал из дома все тащить, избил мать, жену Жеки. Она ему не дала денег. Женька в Чечне был по контракту. Приехал, когда сын от передозировки умер. Да наверняка ему специально впороли лишнее. У родителей Жеки две иконы пропали старинные. Он и начал свое следствие. А вскоре его сбила машина. Кто сбил, так и не выяснили. А мне в СИЗО один и стал про это песни петь, мол, какие мы крутые. Так я и узнал про Буратино.

– Но ты говорил, что боишься, что он сможет узнать тебя по голосу.

– Я его знаю. Кличка Буратино к нему еще в школе прилипла. У него нос длинный и острый. Константин Сорокин, вот он и есть Буратино. Кстати, он приезжал в Ярославль и со мной и с Жекой разговаривал. Мы же в одном классе учились. Он такой весь упакованный, говорит, бизнесом занимаюсь, а выходит…

– А ты уверен, что тот наркоман тебе не наврал?

– Да не наркоман он, а связан с ними. Его вроде подставили, вот он и распелся. Кстати, через неделю неожиданно в карцере повесился. И записку предсмертную оставил. На стене нацарапал, что-то о маме писал и что сам вздернулся.

– Понятно. А откуда ты знаешь, что у Буратино есть оружие?

– Он показывал. «Вальтер», калибра девять миллиметров, восьмизарядный. Отличная штука. Так что по крайней мере один точно есть. И лицензия у него на охотничий мелкокалиберный десятизарядный карабин имеется. И наверняка бабки большие можно взять.

– Не понял… Ты хочешь рассчитаться или взять деньги?

– Одно другому не мешает.

– Ты убьешь его?

– Нет, иначе зачем мне прятать морду и менять голос? Я хочу отдать его в руки компании. Уничтожу весь товар, и они произведут расчет. Я специально узнавал насчет этого. Они заберут все, что есть, и кончат его. И не будут слушать никаких оправданий. Взял товар – отдай деньги. Убивать – значит, сажать на хвост ментов.

– А ты уверен, что товар будет? Представь, что не будет ни товара, ни денег. Какая-нибудь мелочевка.

– Тогда я открою лицо и просто убью его.

– Вам хлебушек нужен, молодые люди? – подошла к ним пожилая женщина.

– Как стемнеет, идем к светофорам, – тихо сказал Борис.

Вологда

– Да все нормально, – успокаивал Саныч обнявшую его жену, – жив и здоров. Все хорошо, милая моя! – Он поцеловал ее.

– Брата Толина в Красноярске арестовали, – говорила в это время Александру его жена. – Целую фабрику там нашли и место, где золото моют. Это нам следователь рассказал. А мы так испугались, когда узнали. Почему вы ничего не говорили?

– Да вот поэтому и не говорили, – улыбнулся Саныч.

– А тех, кто вас спас, милиция нашла? – спросила жена.

– Да уж лучше бы и не нашла, – посмотрев на Александра, пробормотал Саныч.

– Как это? – в один голос спросили женщины.

– Да пошутили мы, – ответил Саныч.

Москва

– Не уверен, конечно, – стоя перед сидевшим за столом полковником МВД, говорил Солнцев.

– Да читал я твои выводы, – кивнул полковник. – Ты мне вот что лучше скажи: мог бы ты бежать из лагеря с помощью паруса? Есть основания полагать, что часовой был подкуплен. Не мог он не заметить двоих, затащивших на крышу…

– Мог просто не обратить внимания, – поправил его Солнцев. – Возле столовой ремонтировали треснувшую стену, и поэтому обзор часовому закрывали сложенные на крыше блоки. А когда он что-то заметил, в него уже летела банка с серой от спичек. Кстати, запальный шнур был сделан из простого шнурка и пропитан соляркой. Солдат спрыгнул с вышки и сломал ногу. Банка взорвалась, не долетев до вышки полметра. А следом летела другая, она была с песком, – улыбнулся он.

– Не вижу ничего смешного, майор, – проворчал полковник. – На свободу вырвались двое опасных преступников и…

– С общего режима и сразу опасные?…

– Я бы добавил – особо опасные. Бежали с применением насилия по отношению к часовому.

– Которого перед этим купили, – засмеялся майор.

– Смеешься зря, Солнцев, – сказал полковник. – Вихрев подозревается в трех заказных убийствах. А вот почему бежал Вулич? Я не сомневаюсь, что побег спланировал он, а не Вихрев, как предполагают многие. Но почему он бежал, и что его связывает с Вихревым?

– Вулич до сих пор не может понять, что с ним случилось. Он заступился за жену боевого товарища, а его посадили. И он сбежал, чтобы выяснить, за что его арестовали. И будет делать все, чтобы узнать, за что он оказался за решеткой. Таково мое мнение, и я изложил его в отчете.

– Читал. Посадили его за причинение легких телесных повреждений двум гражданам. Суд учел неправомерные действия сотрудников ДПС и…

– Брать надо Вулича, – перебил его, войдя, мужчина в штатском. – Он очень скоро проявит себя. В зоне он не раз говорил – хочу, чтоб меня убили те, кого я защищал. Ясно, это бред сумасшедшего, но воевать Вулич умеет, и надо взять его как можно скорее.

– А мы, значит, не желаем этого? – недовольно хмыкнул полковник. – Да все это прекрасно понимают.

– Где они могут быть? – Мужчина в штатском подошел к карте Ярославской области.

– Я думаю, не на ту карту смотрите, Семен Петрович, – сказал полковник. – Вырвались они из Ярославской области, пока их в реке искали.

– А ты, Солнцев, значит, предполагаешь, что они в Угличском районе спасли водителей «КАМАЗа»? – Семен Петрович посмотрел на майора.

– Есть такое мнение, – кивнул тот.

– Исключено, – твердо проговорил полковник. – Оставили деньги, оружие, машину и ушли. И это Вихрев и Вулич, которые чуть не убили из-за автомата часового?!

– Потому и не взяли, – ответил Солнцев. – А вмешались они из-за того, что находились в кузове «КАМАЗа».

– Пусть об этом строго поговорят с водителями, – сказал Семен Петрович.

Тверская область, недалеко от Сонкова

– Там кто-то есть, – сказал Вулич.

– Вижу, – отозвался Вихрев. – И что теперь делать будем?

– Пока ждать. Сейчас десять часов. Жители дачного поселка просыпаются.

– Вот он. – Вихрев кивнул на трехэтажный коттедж.

Вулич, перевернувшись на живот, увидел вышедшего из калитки крепкого молодого мужчину в широкополой шляпе и шортах. Следом шли двое парней.

– Насколько я понимаю, это охрана, – отметил вслух Вулич.

– Наверное, – кивнул Вихрев. – Каратэк хренов, – усмехнулся он.

Человек в шляпе начал имитировать бой с тенью – наносил удары ногами, руками, локтем.

– А кое-что он знает, – пробормотал Вулич.

– Каратэ-то занимался, – отозвался Вихрев. – Потом какой-то дисциплиной из ушу. Наглый пес, и здоровья хватает. Был не трус. Сейчас не знаю. Говорят, деньги меняют человека, он становится осторожнее, а если еще охрана есть, то вообще…

– Так. Их там пятеро и какая-то дамочка. Жена? – Вулич покосился на Вихрева.

– Без понятия. Наверное, шлюха какая-то.

– Нет, ведет себя по-хозяйски.

– Верно. Кто-то приехал! – Вихрев увидел остановившуюся машину. – Чернота какая! – усмехнулся он. – Жаль, скинхедов здесь нет.

Он посмотрел на Вулича и удивился. Тот, сузив глаза и закаменев лицом, неотрывно смотрел вперед.

– Твои терпилы? – уже зная ответ, спросил он.

– Они, – процедил Вулич.

– Значит, тоже с наркотой связаны?

– Нет, не связаны, в этом я уверен. Что-то здесь другое. И я узнаю что.

– Мочить будем?

– От них зависит.

– Да отказался Русак, – зло говорил Али. – Хоть самим…

– Послушай, – усмехнулся мужчина в шортах, – на кой хрен вам это надо? И так…

– Надо, – перебил его рослый кавказец в темных очках. – Дело не в этой шлюхе, хотя теперь и в ней тоже. Брат ее мужа убил нашего родственника во время войны в Карабахе, поэтому мы и искали Арсеньева. Нужен был повод, чтоб втереться к ним в доверие. Мы специально приставали к ней, чтобы потом прийти с извинениями. Но там оказался этот Вулич, и мы вытащили ножи. Были сильно пьяные, поэтому он и справился с нами.

Длинноволосый усмехнулся.

– Зря ухмыляешься, Костя, – сказал Али, – с этим солдатиком разделаются очень скоро. А заодно и с твоим знакомым. Как только они объявятся в Ярославле, а больше им идти некуда, им конец. Но нам нужно расправиться с Арсеньевыми. У тебя полно знакомых наркоманов, готовых на все во время ломки. Мы заплатим тебе…

– Да ладно, – усмехнулся Буратино, – со своими платами. Помочь я ничем не могу, не мой профиль. К тому же не понимаю я вас. У вас на Кавказе кровная месть в почете. И почему же вы хотите чужими руками убрать вашего кровника? А тот, кстати…

– Убит, – кивнул рослый, – в Москве, в драке.

– Но я вам ничем не могу помочь, – повторил Буратино, – не мое это. Я вообще стараюсь не лезть в подобные дела, если они меня не касаются.

– А мы тебе всегда и во всем помогали, – упрекнул его Али. – Неужели трудно найти наркомана, который…

– Я сказал – нет! – отрезал Буратино.

– Слушай, Магомед, – посмотрел на рослого Али, – как ты думаешь, если менты узнают, что наезд на Жигунова совершил не неизвестный пьяница, а конкретный человек, что с ним будет?

– А вот это вы зря начали, – усмехнулся Буратино.

– Тачка твоих знакомых заехала, – сообщил Вихрев. – Правда, загнал ее парень Буратино. Прием на высшем уровне.

– Это хорошо, – пробормотал Вулич. – И ты со своим разберешься, и я тоже. Хоть буду знать, за что почти год отсидел и ради чего трое суток в береговой яме провел. Сейчас я очень хочу их убить. Может, тогда полегчает. И сдамся.

– Крыша съехала?! – не сдержавшись, воскликнул Вихрев.

– Первое правило засады, – спокойно напомнил Вулич, – полнейшая тишина.

– Да ты такое буровишь, что и…

– Тебя это никак не касается, это мои потерпевшие, за них мне дали срок. И я просто сделаю то, что должен был сделать там, в баре. И может, сумею жить дальше даже за колючей проволокой.

– А ты трус! – неожиданно резко высказался Вихрев. – То убейте меня, пожалуйста, под автомат через забор перелетел, то убью и буду сидеть. Ты себя после этого уважать станешь? Плюнешь на себя, и все, жизнь кончится. А в первую очередь ты предашь себя и своего приятеля с женой. Я уж не говорю о себе. Рисковать шкурой ради того, чтобы снова, только с большим сроком, вернуться на нары?

– Все очень просто, – ответил Вулич. – Я хочу разделаться с теми, из-за кого перестал быть человеком.

– Ты совсем охренел. Ладно, – Вихрев перевернулся на спину, – делаем этих, а там видно будет.

– Я вернусь вечером, – сказал миловидной молодой женщине Буратино, – часов в семь. Ты никуда не уезжай, должен подъехать Поэт с товаром. Пусть Армавир встретит его на разъезде. И если будет «хвост», он сообщит. Тогда разыграешь возмущение от появления незнакомого человека, ты это умеешь.

– Конечно, – улыбнулась она.

– До вечера, Кира! – Он поцеловал ее и сел на заднее сиденье джипа.

– Вот сучонок! – увидел выезжавший джип Вихрев. – Ну, падла, надеюсь, мы сегодня встретимся. И вспомнишь ты…

– А если тебе просто набрехали и Буратино здесь совершенно ни при чем? – спросил Вулич.

– Узнаю.

– А если он не вернется?

– Думаешь, азиков так и оставит у себя? – усмехнулся Вихрев.

– Значит, ждем. – Вулич улегся на спину.

Вологда

– Опишите их внешность, – попросил майор милиции, – составим фоторобот. Будем искать для того, чтобы отблагодарить. Страна должна знать своих героев. – Он улыбнулся.

– Так мы уже говорили, – отозвался Саныч, – как они выглядели. Такие двое…

– Сейчас будете составлять фоторобот, – мягко перебил его милиционер.

– Чуть уже подбородок, – говорил сидевший перед экраном Александр. – Вот так, – кивнул он. – И шрам слева направо, кажется…

– Так чего их там держат-то? – сердито спрашивала нервно ходившая перед дежурной частью милиции жена Саныча. – И так настрадались, а тут еще вы их вызвали.

– Почти один в один, – хмуро проговорил майор милиции, – совпадает с описанием, которое они дали в Угличе. И какого хрена Москва что-то придумывает? Неужели…

– А ты знаешь такие случаи, – перебил его худощавый подполковник, – когда двое неизвестных, заступаясь за других, незнакомых людей, лезут на вооруженных пистолетами бандитов?

– Вообще-то пистолетов те двое не видели, – возразил майор. – Они же тащили водителей к фуре. И старый, и молодой повторили то же описание. Ну разумеется, с небольшой разницей, что вполне понятно, – кивнул он. – Неужели Москва думает, что беглецы ехали в «КАМАЗе» и напали на бандитов? – усмехнулся он. – Оставили оружие, деньги и ушли пешком. А ведь там была милицейская форма, оружие и деньги были. Две машины, не считая «КАМАЗа». Хреновину какую-то выдумывают.

– Да я уж и забыл, как мы двоих спасателей описывали, – усмехнулся Александр. – Помню про подбородок со шрамом. Цвет волос.

– Все нормально, – кивнул Саныч. – Видать, попали мы в десятку снова, – подмигнул он зятю. – Может, и бандюки те двое, вроде солдата на вышке чуть не прибили. Наверное, и не влезли бы они, если бы те в фуру не сунулись. Но как ни крути, спасли они нас.

Тверская область

– Пошли! – Вулич привстал и, пригибаясь, побежал к растущим вдоль дороги кустам. Вихрев бросился за ним. Они упали за кустами и затихли. Потом Вулич вскочил и метнулся через дорогу. Выждав около трех минут, они поползли по травянистому склону вверх, к высокому забору трехэтажного коттеджа.

– Стволов нет, – недовольно проворчал Вихрев. – Сейчас бы они не помешали.

– Справимся и без них, – ответил Вулич.

– Слушай, Костя, – нервно выговорил Али, – ты зря все это придумал. Мы же просто…

– А я никогда не любил ничего простого, – спокойно заявил Буратино. – Хотите жить, скажите мне, где деньги, которые вы получили за фрукты. Ведь вы сдали их оптом. И еще вопрос: вы действительно хотите отомстить за своего родственника Арсеньевым?

– Слушай, а зачем нам врать? – удивился Магомед. – Мы…

– А теперь ответьте честно, – усмехнулся Буратино, – тот, кто вас отделал, действительно хорош, или вы говорили правду?

– Мы пьяные были, – быстро заговорил Магомед, – иначе бы…

– Значит, все-таки вы врете. Мне рассказывали о драке в баре. Да и драки-то не было! – рассмеялся он. – Ну да ладно. А вы, значит, заказали своего обидчика и Вихря, а он-то тут при каких? Что вы против него имеете?

– Они вместе бежали, – объяснил Али. – И значит…

– Как Арсеньев убил вашего родственника? – спросил Буратино.

– В Карабахе…

– Как вы узнали, что это был Арсеньев?

– Послушай, – сказал Али, – ты нас…

За дверью раздался грохот упавшего тела и короткий крик. Стоявший рядом с Буратино рослый парень, выхватив пистолет, прыгнул вперед. Распахнувшаяся от мощного удара дверь ударила его по колену. Он, выронив оружие, осел. Ворвавшийся человек с черным чулком на голове ногой отбросил его назад. Буратино, отпрянув, вырвал из-за пояса сзади ТТ. Привязанный к стулу Магомед ударом ног под колени заставил его осесть. Человек в маске в прыжке ногой достал лицо Буратино. В комнате появился второй с натянутым на голову черным чулком.

– Мужики, – торопливо заговорил Магомед, – мы заплатим вам. Развяжите и…

Второй, подняв пистолет рослого, выскочил из комнаты.

– Что вы там гремите?! – раздался со второго этажа женский крик. – Армавир звонил, – спускаясь по лестнице, говорила Кира. – Поэта он встретил, все нормально. Через полчаса будут здесь. И если ты хочешь убить этих кавказцев, так делай это быстрее. Поэт приедет, а он тоже из кавказцев, армянин, кажется.

Неожиданно Кира увидела человека в маске с наведенным на нее пистолетом. Ойкнув, она остановилась. Он прижал палец к губам и показал на ведущую в комнату дверь.

– Хорошо, – пролепетала перепуганная Кира. – Я вхожу, я иду.

– Деньги? – бросил первый бандит.

– Наверху, – быстро ответил Магомед, – в сейфе. Ключ под зеленой вазой. Точно говорю, я видел…

– У них тоже есть, – неожиданно сообщила Кира. – Привезли, чтобы заплатить киллеру, который убьет друга того, кто из-за них в тюрьму попал.

Первый бандит повернулся к азербайджанцам.

– Мы хорошо заплатим, – сказал Магомед. – За брата хотим отомстить. Вы убьете, а мы… – расширив глаза, он замолчал. – Не надо! – по-азербайджански завопил он. Удар в горло мыском кроссовки отправил Магомеда со стулом на пол. Вихрев подпрыгнул и мощно ударил его ногой в висок.

– Ааа! – пытаясь отодвинуться вместе со стулом, завизжал Али. Удар рукоятки пистолета сломал ему переносицу. Второй снял чулок, и побледневший Буратино увидел Вулича. Вихрев шагнул к нему и, ткнув стволом пистолета в лоб, нажал на курок. Взвизгнув, Кира бросилась назад. Пуля из пистолета Вихрева влетела ей под левую лопатку. Вулич, опустив голову, пошел к двери.

– Я за деньгами! – Виктор бросился вверх по лестнице.

– Теперь какая разница? – сказал себе Вулич и, вернувшись, присел около трупов азербайджанцев.

Вихрев открыл сейф и увидел пачку денег. Он выгреб их в спортивную сумку.

Перешагнув через труп Киры, Вулич подошел к двери. Остановился и посмотрел на лестницу.

– Иду, – кивнул спускавшийся Вихрев.

– И что теперь? – тихо спросил Вулич.

– Уходим, расчет произведен. Ты же слышал, они хотели твоего…

– Ты меня подставил. Теперь хода назад нет. В камере для пожизненно осужденных я сидеть не буду.

– Я возьму на себя все трупы.

– Сейчас приедут какой-то Поэт и Армавир, – вспомнил Вулич. – Уходить нельзя. Они увидят трупы и поднимут тревогу. Далеко не уйдем.

– Тоже верно. Пойду подранков добью. – Вихрев вкрутил в ствол ТТ глушитель, заменил обойму, передернул затвор.

Вулич со вздохом посмотрел на начинавшее темнеть небо. Увидел приближающийся свет фар двух машин.

– Едут, – сообщил он.

– Ты не лезь, – сказал Вихрев.

Через пару минут у коттеджа остановились две машины. Из первой, красной «восьмерки», вылез рослый парень.

– Доставил! – с едва уловимым акцентом крикнул он.

– Кто кого? – посмеиваясь, вылез из темно-коричневого «вольво» невысокий мужчина с дипломатом.

Из «вольво» вышли еще трое.

– Буратино! – крикнул мужчина. – Ты где есть-то? – Он неторопливо пошел к дому.

– Вырубаем всех и в комнату, – шепнул Вихреву Вулич.

– Понял.

– Поднявшись по ступенькам, мужчина вошел в открытую дверь.

– Буратино! – позвал он. Скользящий удар по сонной артерии выбил из него сознание.

Следующим по лестнице поднимался Армавир. Удар ногой сложил его пополам, а удар по шее бросил на пол.

– Поэт! – крикнул один из подходивших к лестнице троих парней. – Куда товар? – Каждый держал в руке спортивную сумку.

Вихрев вытащил из заднего кармана джинсов Поэта пистолет и трижды выстрелил.

– Берем его, – кивнул на Армавира подбежавший Вулич, – и уходим!

Вихрев схватил лежащего без сознания Армавира за левую руку. Борис за правую, и они бегом потащили его к машинам.

– Пистолет не вложил, – вспомнил Вихрев. – Рядом бросил.

– Я твой ему в руку сунул, а этот – одному из парней. Пока разберутся, кто кого, мы далеко будем. А этого в реку сунем, и пусть ищут. Да, – остановился Вулич, – примерно половину денег верни.

– Так и не стану я миллионером! – Вихрев бросился назад.

Борис сунул Армавира на заднее сиденье его «восьмерки». От коттеджа бежал Вихрев. Вулич сел за руль и завел машину.

– Плохая привычка оставлять ключ в замке, – пробормотал он.

– В этом краю они короли, – усмехнулся, усаживаясь рядом, Вихрев. – Чего им бояться и кого?

– На нас они явно не рассчитывали, – сказал Вулич.

Вихрев, шумно выдохнув, витиевато выматерился. Тронув машину, Борис бросил на него быстрый взгляд.

– Двенадцать трупов, – услышал он бормотание Вихрева. – И что интересно, убивал с наслаждением. Может, вот так маньяками и становятся.

– Не знаю, такого со мной не было и, надеюсь, не будет.

– Но ведь если возьмут, по делу пойдем вместе, что бы я ни говорил. И тебе тоже влупят по самое некуда.

– Я до суда не доживу. Если все-таки возьмут живым, я найду способ покончить с жизнью.

– Я тоже надеюсь на это, но…

– Зачем ты начал убивать? Ведь договорились…

– Увидел у первого, которого ты вырубил, пистолет, и все. Взял и почувствовал облегчение. Я еще от отморозков у «КАМАЗа» не отойду никак. А тут этот выскакивает и ствол на меня. Я ему в пузо ствол и на курок нажал. А второго, между прочим, ты убил.

– Шея у него сломана. Ну а в комнате меня просто взбесило. Ты же сам все слышал… Направо или налево?

– Без понятия.

– Значит, прямо, – усмехнулся Борис. И, тормознув, начал сдавать назад.

– Ты чего? – спросил Вихрев.

– Помнишь, болотина там была? Мы проходили реку, мост сломан. По пояс воды. И чуть дальше небольшое болото. Тачку с этим мы туда и сунем. А сами к железной дороге. Вон, кстати, мост.

– И как же мы заскочим на идущий под семьдесят километров в час товарняк?

– С моста запросто, – улыбнулся Вулич.

«Во, блин, попал! – вздохнув, подумал Вихрев. – С моста запросто. И как это запросто?»

Он тряхнул головой и вслух спросил:

– Когда, думаешь, трупы найдут?

– Даже приблизительно ответить не могу. Дома вокруг пустые, закрыты, на окнах ставни, на дверях замки. Наверное, сюда приезжают в выходные. Может, в принципе уже кто-то в милицию звонит. Сейчас машину с трупом спустим и к мосту.

– Да не высовывайся ты! – шептал сидевший в подвале неопределенного возраста мужчина в замызганных брюках и заскорузлых от высохшей грязи полуботинках.

– Сам тихо! – испуганно прошипел длинноволосый худой парень в рваных спортивных штанах и завязанной на животе рубашке без пуговиц. – Там война целая. Услышат и нас прикончат.

– Я так понимаю, – тихо проговорил мужчина, – хозяева кого-то застали, а там, видать, оторви и выбрось. И начали шмалять. Только бы нас не заметили.

– Надо валить отсюда, покедова не поздно, – вслушиваясь в темноту, вздохнул парень. – Уходим! – Он пополз к двери.

– Меня подожди.

– Да тут я еще… – Мужчина подполз к ногам лежащего у двери парня. Тот всматривался в освещенную луной дорогу.

– Нет вроде никого, – пробормотал он. – Выползаем и вправо, в кусты. И так до поворота. Может, и не засекут.

– И что дальше? – спросил прижавшийся к балке опоры моста Вихрев.

– Пойдет товарняк, приготовься прыгать. Как начало вагона будет под тобой, сразу прыгай точно вниз. Едва ногами коснешься пола, падай вперед и на правый бок. Понял?

– И хана придет. Вообще-то не видно ни хрена, а вдруг там…

– Главное, чтоб доверху груза не было, – перебил его Вулич. – А остальное не страшно.

Послышался гудок приближавшегося тепловоза.

– Тут поневоле Бога молить начнешь, – прошептал Вихрев.

– Плотнее прижмись, – приказал Вулич. – У машинистов есть связь. Если увидят, сообщат.

По мосту пронесся товарный состав из двадцати трех вагонов. Пять первых – цистерны. На шестой с опоры моста почти одновременно прыгнули две фигуры.

– Живой? – поднимаясь, спросил Вулич.

– Да вроде, – пробормотал Вихрев.

– Нормально, – сказал Вулич. – Стружку с опилками везут. Повезло.

– Да, – Вихрев подвинулся к нему, – повезло, что у меня сердце крепкое. Думал, инфаркт стебанет. Если б ты не толкнул, я бы, наверное, не прыгнул.

– Да слышал я, как ты матом крыл! – засмеялся Вулич.

– Только бы не на Рыбинск пошел, – вздохнул Вихрев.

– Если пойдет, наверное, поймем и спрыгнем. Желательно до того, как на станцию въедем.

– Увидим, – приподнявшись, посмотрел вперед Вихрев. – Ход заранее сбавлять будут. А тут станций, кажется, больше нет. Во, нам пора катапультироваться.

– Через борт и до подножки, – сказал Вулич. – Спускаешься, приседаешь на ноге, которая на последней ступени, другую опускаешь почти до земли, прыгаешь по ходу поезда.

– Спасибо за инструкцию, – усмехнулся Вихрев, – но я на этих товарняках в свое время много поездил.

– Вот это да! – произнес старший лейтенант милиции. – Мама моя родная! – Он выскочил из коттеджа и, подбежав к мотоциклу, дрожащими руками вытащил сотовый. Несколько раз набирал номер, но не получалось. – Мама моя родная, – бормотал он.

– Милиция, – наконец послышался ответ.

– В деревне Буковка, – быстро заговорил милиционер, – в пяти километрах от Пригоркова, в километре от дороги…

– Да знаем мы, где Буковка, – перебил его дежурный. – Что случилось?

– В коттедже трупы, много трупов.

– Кто говорит?

– Участковый, старший лейтенант Хлопин.

– И куда теперь? – спросил Вулич.

– А хрен его знает! – пожал плечами Вихрев. – Я в этих местах не бывал.

– Значит, обходим станцию, – решил Вулич, – чтоб она осталась справа. А там на поезд и вперед. Куда идет железная дорога?

– Без понятия. Но в Питер я через Сонково ездил. Да и в Москву из Рыбинска тоже через Сонково.

– Подожди, мы наверняка от Москвы и уходим. Углич – Москва в Сонково заходит?

– Не знаю.

– Надо было карту посмотреть у водителей. Карта нужна, а то черт его знает, где мы. Как ты коттедж нашел?

– Да, – вздохнул полковник милиции, – прямо Варфоломеевская ночь.

– Товарищ полковник, – обратился к нему один из омоновцев, – там три сумки с наркотиками. Качество, кажется, хорошее.

– Буратино, – кивнул полковник. – Значит, кончился наш наркобарон. Интересно, кто его?

– В соседнем домике, – доложил подошедший оперативник, – следы двоих. Ушли в сторону реки. Сначала пробирались кустами, а потом по реке ушли. Собака довела…

– Двое? – переспросил полковник.

– Двое. Но не беглецы, размер обуви не подходит. Тут в связи с разуванием бомжа в Юдине…

– Найдите хозяев этого домика, – перебил его полковник.

– Уже ищем, – кивнул оперативник.

– Деньги на месте, – сообщил подошедший капитан. – Все остальное тоже. Видно, что-то не поделили.

– Эксперты скажут, какое оружие использовалось при убийствах, – сказал полковник.

– Здесь была еще машина! – громко крикнул от ворот рослый оперативник. – Мотоцикл участкового стоял левее. Тут затоптали все.

– Мы поняли, что в коттедже было по крайней мере двое киллеров, – отозвался командир группы ОМОНа.

– Свидетелей, конечно, нет, – вздохнул полковник. – А положили десять человек.

– Двенадцать, – поправил его подошедший оперативник. – На ограбление не похоже. Странно, что за война тут была? Буратино обычно ни с кем не связывался…

– Давно следовало этого ожидать, – сказал полковник. – Как взяли его человека в Ярославле, он что-то засуетился, помнишь?

– Да. Но кто мог на такое пойти? Двое были в соседнем доме. Возможно, ждали приезда Поэтова. Странно. В графе национальность – армянин, а фамилия русская.

– Поэт, – усмехнулся полковник, – та еще штучка, фамилию материнскую взял. Не думал, что его кто-то прикончит. А взяли и хлопнули. Пересчитать деньги, – приказал он. – Сколько у кого или где. Описать оружие, но осторожно, пальчики нужно сохранить.

– Вот если возьмут, – отряхивая с одежды листья и травинки, пробормотал бомж, – повесят на нас эти трупы. Во, блин, заночевали!

– Я тебе говорил, – сердито напомнил парень, – а ты обрадовался – подвал открыт, жратва есть! А что теперь нам до этой жратвы? Может, унесем ноги. Потому как нельзя нам даже заикаться, что там были. Или те, кто был там и живым ушел, прикончат, или те…

– Да понятно, – кивнул мужчина. – Надо вообще убираться из области.

– Ложись! – Вулич упал в траву. Вихрев улегся за густой куст.

Послышались детские голоса.

– Твою мать, – проворчал Вихрев. – Времени полвосьмого, куда родители смотрят?

– Пап, – громко спросил невидимый мальчик, – а мы много рыбы наловим?

– Как клевать будет, – отозвался мужчина.

«Молодец, папа, – подумал Виктор. – А как там моя Оля?»

– Папа! – громко крикнула девочка постарше белобрысого мальчика лет восьми. – Милиция машет.

– Ну чего еще им надо? – Мужчина с двумя удочками, ведром и рюкзаком за плечами остановился. От притормозившего «уазика» к ним быстро шел милиционер с автоматом.

– Поздновато вы на рыбалку собрались. Никого не видели? – спросил он.

Вулич осторожно вытянул руку с ТТ в сторону голоса. Вихрев тоже был готов стрелять.

– Нет, – ответил мужчина. – Что случилось?

– А вы откуда идете? – спросил, подходя, второй милиционер.

– Из Рыбковки.

– Может, машину подозрительную видели или людей каких-то?

– Да нет, – уверенно отозвался мужчина. – Никого не видели. А в чем дело?

– Вы на реку? Лучше бы домой вернулись. А то небезопасно сейчас в этом районе.

– Так, может, объясните, что произошло? – спросил мужчина. – В кои веки собрался с детьми на рыбалку. Мы из Домодедова, привезли детей к моей матери на лето. Но они поехали с условием, что я обязательно схожу с ними на рыбалку и мы сварим уху на костре. Неужели все настолько серьезно?

Милиционер подошел к нему вплотную и что-то тихо сказал.

– Тогда конечно, – согласился отец. – Мы возвращаемся.

– Ну, пап, – заныл мальчик, – ведь ты…

– Понимаете, ребята, волки объявились. Нападают на людей, есть жертвы. Так что возвращаемся.

– Конечно, – кивнул милиционер. – С ними быстро управятся. А на рыбалку лучше все-таки пораньше выходить, – посоветовал он.

– Пошли домой, – испуганно попросил мальчик.

«Во, блин! – мысленно усмехнулся Вихрев. – Волками окрестили».

– Мы как раз туда сейчас едем, – сказал второй, – можем доставить. С нами никакие волки не страшны, – засмеялся он.

– А почему волков милиция ищет? – насмешливо спросила девочка.

– Мы просто помогаем охотникам, – нашелся милиционер.

– Видимо, ушли, – недовольно признал подполковник милиции. – Убийство совершено часов за девять до нашего прибытия. Участковый заехал, чтобы вручить Буратино, то бишь Сорокину, повестку. Поступило заявление о совершении им ДТП. С места аварии он уехал. И на тебе!..

– А что сказали эксперты? – спросил районный прокурор.

– Охранники Сорокина были избиты, потом их пристрелили из пистолета, найденного около трупа водителя азербайджанцев, – ответил милиционер. – Сам он убит ударом ножа, нож в руке одного из убитых. Остальных перебил Поэтов. Его и парней, которые приехали с ним, кто-то застрелил. Он укатил на машине, на которой, судя по всему, приехал чуть позже. След от машины «Жигули» виден только на стоянке возле коттеджа Сорокина. Устанавливаем, кто это мог быть.

– Армавиров Василий Николаевич, – словно отвечая на его вопрос, проговорила вошедшая женщина – майор милиции. – Машина «восьмерка» красного цвета. Он ехал за джипом Поэтова. Личности азербайджанцев, кроме водителя, установлены. Отпечатки водителя обнаружены на руле машины и на ключах, но документов нет. Вот это и непонятно. Не мог же он ехать без прав?…

– Права в машине нашел участковый, – посмотрел на нее подполковник. – Это права Серегина Николая Павловича. Мы сделали о нем запрос в Ярославль. Объявлен розыск Армавирова.

* * *

– Похоже, нас обложили, – процедил Вихрев.

– Не нас, – возразил Вулич, – а убийцу Поэта и его людей. Армавира ищут.

– Ну, ладно, что делать будем?

– Не дергаться. Пару суток придется где-то отсидеться. Желательно там, где меньше всего будут искать.

– И где же? – усмехнулся Вихрев. – Если только в ментовку зайти, к начальнику в кабинет.

– Идея неплохая, но трудновыполнимая. Легче пойти в церковь, – глядя на виднеющиеся вдалеке купола, пробормотал Вулич. – Забраться на колокольню. Там запросто можно отсидеться.

– Ну да, – насмешливо согласился Вихрев. – Нас там и не увидит никто. Сейчас церкви бомбят повсюду, и наверняка или сторож, или сигнализация есть. Даже церковники говорят: на Бога надейся, а сам не плошай.

– И сам не плошай? – усмехнулся Вулич. – Ну что ж, в церковь пойти, кстати, неплохая идея. Там можно пересидеть.

– Ага, – возразил Вихрев. – Поп сдаст нас с ходу.

– Не думаю. Это сейчас, похоже, самое надежное для нас место.

– Ладно, давай попробуем. И как ты себе это представляешь?

– Очень просто, пойдем молиться.

– Чего?! Ты креститься-то умеешь?

– Научимся, – засмеялся Борис. – А потом узнаем, кто туда приехал издалека, и попросим взять нас с собой. В вере главная заповедь – помоги ближнему.

– Ладно, пойдем. Во, блин, дожил. Но сначала надо научиться хотя бы креститься, а то…

– Без вопросов. Насколько я помню, когда входят в церковь, крестятся. Вот и посмотрим, как именно.

– Но как мы дойдем до церкви? Ментов вокруг полно.

– Легко и просто. Видишь деревушку? Наверняка там есть набожные бабушки. Дождемся, когда выйдут две или три, наверняка они ходят вместе, и подойдем узнать, где здесь поблизости церковь. Родители умерли, хотим свечку поставить и что положено заказать. И поверь, бабушки поведут нас в церковь. Ментам даже в голову не придет, что с бабками идут вооруженные преступники. К тому же вид у нас далеко не бандитский. Нужно привести одежду в порядок, побриться и вперед.

– Ладно, рискнем. Но запомни, Афган, если все-таки менты попробуют остановить, я буду стрелять.

Тверская область, Чоковка

– Матрена, – сгорбленная старушка постучала суковатой палкой в дверь, – ты жива?

– А что мне сделается? – открыв дверь, вздохнула пожилая женщина. – Скотину-то выгоняли, не видала, Шура?

– Так я без кормилицы осталась, продали ее мои доченьки. Им деньги срочно понадобились.

– Вот и расти детей, – сердито проговорила Матрена. – Прости меня Господи! – Она трижды перекрестилась.

– Вы собрались или нет? – раздался голос подошедшей толстой пожилой женщины. – Нам идти полчаса, а вы стоите тута, как козы на пастбище.

– Вот и бабушки! – Вулич кивнул на трех идущих по грунтовой дороге пожилых женщин.

– Посмотрим, как ты их разжалобишь, – усмехнулся Вихрев.

– Пошли туда! – Вулич перебежал на ведущую к дороге хорошо протоптанную тропинку.

Московская область, Шатура

– Послушайте, – облизнув пересохшие от волнения губы, заговорил полный мужчина, – я требую охраны. Сейчас существует закон о защите свидетелей. А Вихрев сбежал, я уверен, для того, чтобы покончить со мной. Предоставьте охрану мне и членам моей семьи.

– Леонид Павлович, – вздохнул следователь прокуратуры, – Вихреву известно, кто именно свидетель. Он и понятия не имеет о вашем существовании. Ему еще не предъявлено обвинение, и о ваших показаниях он ровным счетом ничего не знает. Уверяю вас – и с вами, и с членами вашей семьи…

– Тогда объясните мне, – нервно перебил его полный, – почему Вихрев бежал? И при этом пытался убить человека. Вы не знаете, зато я все прекрасно понимаю. Я читал Уголовный кодекс и нашел огромную разницу в наказаниях за побег, сопряженный с насилием, и за двойное убийство. Если в первом случае он просто добавит к своим шести оставшимся самое большее восемь лет, то за убийство его ожидает как минимум двадцать пять или даже пожизненное заключение. Может, вы скажете, что я не прав? Учитывая то, что говорят в прессе и по телевидению о сотрудниках МВД, налоговой службы и даже прокуратуры, Вихрев знает и о моих показаниях, и обо мне. Я не хотел вас обидеть, но факты – вещь неумолимая.

– Все с вами будет хорошо, – заверил следователь, – не беспокойтесь, пожалуйста.

– Повторяю, – повысил голос Леонид Павлович, – я требую применить по отношению ко мне и моим близким положение об охране свидетелей! В противном случае я откажусь от своих показаний.

– Но Вихрев этого не узнает, господин Замков, – входя в кабинет, усмехнулся плотный мужчина в очках.

– Извините, – поднявшись со стула, ожег его взглядом тот. – Позволю себе спросить: а кто вы и что за тон?

– Семен Петрович Бескровный, следователь по особо важным делам. Веду дело об убийстве полковника МВД в отставке Степана Андреевича Морина. Я только что получил это дело к производству и приехал, чтобы встретиться с вами. Я все слышал, – кивнул он. – Не обижайтесь, господин Замков, но ведете вы себя, мягко говоря, невоспитанно. Да, сейчас есть программа защиты свидетелей. Но позволю себе заметить, что не всякий свидетель имеет право на ее применение. В вашем же случае, как заметил следователь Петренко, еще ничего конкретного не выяснено. Да, есть подозрение, что именно Вихрев убил Морина, но только подозрение. Ничего подтверждающего это предположение нет. Поэтому Вихреву не предъявлено обвинение. Скажу больше – мне было неприятно слышать, с какой убежденностью вы говорили о том, что МВД и другие службы сплошь поражены коррупцией.

– А вы будете утверждать обратное? – насмешливо спросил Замков.

– К сожалению, отдельные факты имеются. Правда, не в том объеме, как это представлено прессой. Подавляющее большинство сотрудников…

– Я повторяю, – перебил Замков, – или вы обеспечиваете мне и моим родственникам…

– Или вы отказываетесь от показаний, – улыбнулся Бескровный. – И тогда Вихрев узнает об этом. Хочу напомнить вам – защита свидетеля применяется только в тех случаях, когда существует реальная угроза его устранения. По отношению к вам такой угрозы нет, – покачал он головой. – И ваше заявление об отказе от дачи показаний можно расценивать как попытку ложного обвинения Вихрева. Следует выяснить ваш мотив, и я уверен, что вскроется много интересного. Вы лично были знакомы с Вихревым? – Замков растерянно посмотрел на следователя и опустился на стул. – Я повторяю вопрос: вы знакомы с Вихревым?

– Шапочное знакомство, так сказать, – пробормотал Леонид Павлович. – Он работал в частном охранном предприятии «Ястреб», а я несколько раз прибегал к его услугам. Там и познакомился с Вихревым. И именно Вихрева я узнал, когда стрелявший в Морина киллер бежал к машине. Он выскочил из предназначенного к сносу дома, откуда и были произведены два выстрела. Я поспешил уйти. Все-таки убит человек, а быть свидетелем не хотелось. Согласитесь, в наше время это довольно опасно. Я в тот же день уехал в Турцию, где отдыхали супруга с дочерью. А когда вернулся и узнал об убийстве Морина, то понял, что стреляли в него. Я был мало знаком с Мориным. Никаких общих дел у нас не было. Через три месяца я узнал, что розыск убийцы ни к чему не привел. И вспомнил о Вихреве. Признаюсь, что боялся. А тут мне сказали, что Вихрев осужден на восемь лет за автомобильную аварию со смертельным исходом. И я пошел в милицию. Правда, там меня приняли довольно прохладно и даже пытались обвинить в укрывательстве преступления. Но я не утверждаю, что Вихрев стрелял, я только видел, как он выбежал из дома и сел в машину. Вот так это было, – посмотрел он на Бескровного. – Позволю себе спросить: почему Вихреву до сих пор не предъявлено обвинение?

– Мы как раз собирались, – недовольно ответил следователь, – а он бежал. Но, думаю, в самом скором времени его возьмут, и мы предъявим ему обвинение. Если же вы откажетесь от своих показаний, мы будем считать, что вы пытались запутать следствие и направить его по ложному следу. Что касается Вихрева, то мы в любом случае будем работать с ним, ссылаясь на ваши показания. Вихрев подозревается в совершении ряда убийств, и мы доведем дело до справедливого приговора – с вашей помощью или без. Если вдруг вам кто-то позвонит и потребует, чтобы вы отказались от показаний, тогда мы обеспечим вам охрану. После предъявления Вихреву обвинения в убийстве вы попадете под программу защиты свидетелей. Надеюсь, вы все-таки не откажетесь от…

– Но Вихрев в бегах, – нервно перебил его Леонид Павлович. – И вполне возможно…

– О вас он не знает. Его очень скоро возьмут. – «Говорю, а сам не верю, – мысленно усмехнулся Бескровный. – Уж больно ловко они ушли и скрылись».

– Вы что-то еще хотите сказать? – спросил Замков.

– Я уже все сказал, – отозвался Бескровный.

Тверская область

– Когда все это кончится? – поклонившись уже в который раз и перекрестившись, шепотом спросил Вихрев, кланяясь и крестясь, но Вулич его не услышал.

«Ну и голосок у попа! – подумал Вихрев. – Сильнее, чем у Баскова. Шел бы на сцену, какие бабки зарабатывал бы».

– Действительно молятся, – прошептала Матрена. – А ведь я не поверила сразу, прости Господи.

– Когда все закончится, – услышал Вихрев шепот Вулича, – не выходи. Ставим свечки и вон туда, правда, там надо целовать крест, но просто сделай вид. Скоро автобус в монастырь поедет, куда-то под Москву. Я деньги отдал, мы тоже с ними. Правда, выть всю дорогу будут, но зато ментовня не тормознет и проверять не будет.

– Надеюсь, что так. А как ты узнал?

– Да у бабуси, которая свечки продает. Три места были свободны. Вот я два и взял. Так что все отлично.

– Помоги нам, Господи, – наклонившись, перекрестился Вихрев.

Все находившиеся в церкви молились. Те, кто видел Вихрева и Вулича, принимали их за пришедших к Богу. Только священник понимал, что этим двоим еще ой как далеко до веры, но первый шаг они сделали.

Тверь

– Отпечатки на пистолете, из которого убиты Буратино и его жена, принадлежат Поэтову, – докладывал начальник милиции. – Азербайджанцы застрелены им же. Поэтов убит из оружия с отпечатками пальцев некоего Пистонова. Тот убит из пистолета парней Поэта. Проще говоря, все соответствует найденным телам и оружию. Люди, находившиеся в доме рядом, к сожалению, не обнаружены, и на них у нас ничего нет. Армавиров тоже не обнаружен. Родных у него в нашей области нет, он из Саратова. Туда послали запрос. Розыск по нашей области продолжается, но нет ни единой зацепки.

– Значит, надо найти Армавирова, – произнес генерал-лейтенант милиции и посмотрел на сидевшего справа полковника. – Что есть по бежавшим в Ярославской области преступникам?

– Никаких данных нет. Я думаю, они в нашу область не пришли.

– И все-таки пусть ваши люди будут предельно внимательны.

– Ориентировки разосланы всем постам ГИБДД и участковым инспекторам. Те, безусловно, показали фотографии жителям своих участков. Постоянно опрашиваются водители-дальнобойщики. Среди таксистов также проводится работа. Кроме того, задействованы все информаторы из среды уголовников.

– Да, – недовольно признал начальник УВД, – двенадцать трупов и один в розыске. Такого в области давно не было.

Пост ГИБДД на выезде из Тверской области

– Не хотел бы я оказаться в таком автобусе, – усмехнулся старший лейтенант. – Здесь и то слышно, как завывают. Молятся… – Он проводил взглядом проезжавший мимо поста «Икарус».

– Хорошо бы туда беглым попасть, – хмыкнул старший сержант. – Ведь никто не будет их останавливать.

– Да уголовники лучше в камеру пойдут, – засмеялся старлей, – чем в такую компанию.

– Попали мы! – Вихрев наклонился к уху Вулича. – Так и крыша поедет.

– Но все равно лучше, чем этапом.

– Тоже верно. А куда едем-то?

– В Подмосковье, в какой-то монастырь. Да нам все равно. Мы, может, где-нибудь по дороге отвалим. Они же остановятся заправиться или отлить. А может, и до конца доедем. Черт, как жрать хочется. Надеюсь, они питаться будут.

– Я говорил, надо было купить чего-нибудь, когда останавливались на заправке. А если тормознут менты, что делать будем?

– Наверное, поп выйдет и скажет, что на богомолье едем и куда именно. Паспорта-то у него.

– А если менты начнут проверку?

– Не думаю. Но если все-таки сунутся, пальнем пару раз и возьмем этих богомольцев в заложники, правда, не хотелось бы. Впрочем, это будет зависеть от того, сколько ментов навалится. Если меньше десяти, пойдем в атаку.

Ярославль

– Ну вот и все! – усмехнулся сидевший за водителем Остап. – Можешь петь – прощай, любимый город, – подмигнул он сидевшей рядом Анне.

– А ты меня не бросишь? – Вздохнув, она прижалась к его плечу. – А то…

– Главное, чтоб ты меня не бросила. В Питере много богатых самцов, а ты девка видная. Так что запросто могут увести. Я ведь, по сути, раб твоего папани. Хотел бы, чтоб ты была во главе фирмы. Ты не базарила об этом с паханом?

– Он сейчас со мной и разговаривать не хочет из-за Оли. Да и Вихрева папа всегда уважал, все-таки Витька…

– Давай не будем о нем! – резко оборвал ее Остап. – А насчет Ольги все путем будет. Понятное дело, сейчас ему страшно внучку в Питер отпускать. Меня твой папаня за человека не держит, я для него так, шестерка. А не понимает, что мы его сдаем, а не он нас. И если запал, по делу он пойдет. Но лучше, конечно, не попадаться. А почему ты сразу согласилась на доставку наркотиков?

– Он мне вообще денег не давал, Витька ему запретил. Мол, у нее муж есть и не надо подачек. Тогда я и устроилась к нему бухгалтером. А когда ты попросил не сообщать отцу о двух машинах, я поняла, что можно очень хорошо заработать, а я в любом случае останусь в стороне.

– А почему Василий Иванович не устроил к себе Вихря? Хотя бы в охрану.

– Он предлагал, но Витька отказался. Он же гордый, сказал, мол, лучше воровать буду, чем питаться подачками твоего папочки.

– Ты говоришь так, будто гордишься Вихрем.

– Да перестань! Он тебе и в подметки не годится. Я вышла за него из-за отца. Он настоял, говорил – кто тебя с чужим ребенком возьмет, да и Оле отец настоящий нужен. Да ну его, этого Витьку. Я тебя люблю. Ты ведь меня тоже, правда?

– Ну конечно, – кивнул Остап.

– Что? – переспросил по сотовому Запорожец. – Азиков завалили? Серьезно?

– Вполне, – услышал он мужской голос. – Там вообще бойня вышла. Двенадцать жмуриков. Валят все на Армавира. Но что-то не верится. Армавир просто шестеркой был у Буратино – встретить кого-то, отвезти что-то, привезти. А менты на него двенадцать жмуриков повесили, шарят везде. Фотки его развесили. Нашли, блин, киллера.

– А кто же их сделал? Что братва базарит?

– Да никто ни хрена понять не может. А насчет Вихря что слышно?

– Ничего. Тут, правда, кое-кто шепчет, что утонули мужики. Некоторые базарят, что их менты постреляли и в воду сунули. Но это параша. Объявятся где-нибудь скоро. Вихрь может из-за дочери погореть. Он мужик лихой, но слабое место есть – дочь. А тут еще баба его, сучка эта Анька, мать ее, с питерским свалила, рога Вихрю наставила. Вообще-то не завидую я тому питерскому, Вихрь это так просто не оставит.

– А второй, базар идет, мент бывший? – поинтересовался собеседник.

– Да хорош тебе, Перо, – недовольно отозвался Запорожец. – Второй – Афган. Ну, погоны он носил офицера-десантника. А кто там базарит, что он мент в прошлом?

– Да тут кто-то чирикал. Выходит, хреновину порют? Я им пасть-то заткну!

Воронеж

– Ничего о Вуличе нет? – спросил Иванов.

– Разыскивается, – ответил дежурный. – Потеряли их, и нигде они пока не засветились. Во попал Борька! И какого черта в бега пошел? Ведь и в Москву вроде писали муж с женой…

– Хватит! – Иванов пошел вверх по лестнице.

– Весело будет, если Вулич у нас появится, – тихо проговорил дежурный. – Представляешь, что-то здесь отмочит? А от него сейчас всего ожидать можно. Тем более второй – киллер, по заказам работал. На нем вроде три трупа висят. Вот он, наверное, и заставил Вулича…

– Вулича, пожалуй, заставишь, – усмехнулся сидевший рядом лейтенант. – Просто сорвался он, вот и рванул. А в Воронеж он приедет.

– Здравствуйте, Иван Семенович, – остановилась у подъезда Ирина. – Можно с вами поговорить?

– Не о чем нам с тобой говорить! – отрезал сосед. – А вот завтра пойду в паспортный стол и обо всем, что слышал, расскажу. По-сволочному ты с Борькой поступила! – Он плюнул ей под ноги. – Прикинулась Золушкой, мать твою! – Чертыхнувшись, он, прихрамывая, пошел дольше.

Ирина достала сотовый и набрала номер.

– Чего-то Луров на Ирку рассердился, – сказала одна из сидевших на лавочке возле подъезда пожилых женщин.

– Так Борис Вулич в тюрьме, – отозвалась другая, – а она мужиков к себе приводит. Один неделю целую с ней жил, вот Иван Семенович и сердится. Борис ведь помогал ему во всем, даже от бандитов уберег. Только он приехал в квартиру, Иван Семенович вышел вечерним воздухом подышать. И пристали к нему пьяницы какие-то. А Вулич на балконе стоял. Увидел и с балкона спрыгнул. Как надавал им! Парни молодые, трое их было. Родители жаловаться еще ходили.

– Он действительно пойдет в паспортный стол и все расскажет, – говорила по телефону Ирина. – Я не знаю, как быть. Он слышал наш разговор и сделает то, что обещает.

– Выпутывайся сама, – ответил ей Савин. – Если начнется дело, я скажу, что ты подсунула мне…

– Ну ты и гад! – закричала Ирина. – Если со мной что-то случится, и ты будешь сидеть. Я тебе устрою, гад! Я же знаю о твоих делах с карточками клиентов. Я все выложу! – Она отключила телефон и тяжело вздохнула. – Руслан, – прошептала она и набрала номер.

– Ты чего, Луров? – отпив пива, спросил невысокий пожилой мужчина.

– Да не устаю удивляться человеческой подлости, – взяв пачку сигарет у продавщицы ларька, отозвался Иван Семенович.

– Что случилось? – спросил пожилой.

– Да помнишь Борьку Вулича? – открыв пачку, спросил Луров. – Его баба эта, ну, которую он на улице подобрал, под себя все загрести решила.

– Ну ежели ты про бабу, то им всем грош цена, сразу добро забывают. Такие уж они…

– Ну не все, – вмешался покупавший шоколадку седобородый мужчина, – не надо обобщать. Ты небось про Ирку говоришь?

– Про нее.

– Стервоза она, так все говорят.

– Вот выйдет Вулич, – сказал мужчина с бутылкой, – он враз все на место поставит. А ведь у него еще и жена в Хохляндию укатила с сыном.

– Да не жена ему Инка, – качнул головой Луров. – И сын неродной. Он вроде хотел записать его на себя, но не стал. И правильно.

– Где-то сейчас Борька? – снова отпив пива, вздохнул невысокий.

Московская область, Сергиев Посад

– Вот и приехали, – пробормотал Вихрев. – Сергиев Посад. Мама моя родная, монастырь-то какой! А народу море и большая лужа. Неужели все в Бога верить начали? – усмехнулся он. – Я когда вижу по телику, как все эти бывшие коммунисты крестятся, вырубаю телевизор. Ведь коммуняки…

– Так, – не дал ему договорить Вулич, – паспорта я забрал, сваливаем.

– А этот поп не стуканет ментам?

– Нет. Он, конечно, мне не поверил, я сказал, что нам надо деньги получить до востребования, – усмехнулся он. – Промолчал, только головой покачал. Но дело его. Спасибо, что довезли.

– Куда сейчас?

– В столицу нашей Родины, у меня там знакомый есть. К нему и нырнем.

– А менты об этом знакомом не знают?

– Если бы я такое только предположил, не поехал бы туда. О ней никто не знает.

– Баба? Тогда оторвемся. Подружка у нее путная есть?

– Во-первых, – недовольно ответил Вулич, – среди моих знакомых нет таких баб. И во-вторых, она, как я сказал, человек, который нам поможет.

– Да ладно, я таких тонкостей не знаю. Для меня все просто бабы.

– И жена?

– Она намного хуже.

– Извини… Слышь, земеля, – Вулич остановился около «семерки», – не добросишь до Речного вокзала?

– Три, – посмотрел на него тот. – И только потому, что возвращаюсь в Москву.

– На автобусе поедем, – вмешался Вихрев.

– За тысячу довезу, – передумал водитель.

– На автобусе дешевле, – снова встрял Виктор. – И безопаснее. – Он многозначительно посмотрел на Бориса.

– Я просто хотел цену узнать, – улыбнулся тот.

– Ладно, – попытался остановить их таксист, – за пятьсот довезу куда скажете.

– Да мы с тобой, даже если ты платить будешь, не поедем! – отрезал Вихрев. Водитель хотел ответить матом, но природное чутье на опасность его удержало.

* * *

– Как думаешь, майор, – спросил Бескровный, – куда они могли деться? Что они выбрались из Ярославской области, я уверен. А ты что мыслишь?

– Я думаю, что к делу о двенадцати трупах в Тверской области по крайней мере Вихрев имеет самое прямое отношение. И причина для такого предположения есть, – ответил Солнцев.

– Благородные и застенчивые спасители вологодских водителей, – кивнул Бескровный. – Я тоже склоняюсь к тому, что это были они. Но водители дали описание этих Робин Гудов. По моей просьбе их уговорили помочь составить фотороботы, и они получились почти одинаковые. Как это объяснить? Допускаю, что водители благодарны им за спасение. А если мы просто переоцениваем возможности беглецов? Наша уверенность в их причастности не дает даже объявить розыск на них в Тверской области. И тут невольно возникает вопрос: почему они не взяли деньги и оружие? Хотя оружие могло быть и у Буратино. И деньги они могли взять не все. Но это опять наши домыслы. Хотя, – Бескровный вытащил из сейфа папку, – почему-то на это никто не обратил внимания. – Он достал из папки один лист. – Четверо убитых получили точечные удары. То есть убивали их, когда они были без сознания. Двоих просто оглушили. Вулич, бывший офицер специальной группы, владеет тайной таких ударов. Поэтому я и думаю, что там были беглецы. Вихрев подозревается в исполнении трех заказов на убийство. Все трое убитых вроде бы не имеют ничего общего, но я пытаюсь найти связь между ними. Я уверен, что всех их заказал один человек. Впрочем, извини, майор, просто, как говорится, почувствовал родственную душу. Тебе не скучно в управлении?

– Скучно – не то слово, – признался Солнцев. – Мечтал о работе в следственном отделе, но не суждено, видно.

– В тебе есть хватка и чутье, – улыбнулся Бескровный. – Так что считай – твоя мечта сбылась. Ты будешь занят поисками беглецов.

– Но, – майор растерялся, – я всего лишь…

– Ты и именно ты ведешь розыск беглых преступников. Все решено, отказ не принимается.

– Да я и не отказываюсь, просто…

– Все, – остановил его Бескровный – начинай работать. Все, что считаешь необходимым, перепроверяй. Тебе обязаны оказывать содействие все службы и все чины.

– Неужели Вихрев настолько опасен?

– Пусть тебя это не волнует. Ты должен выйти на их след. Задача ясна?

– Так точно.

– И еще, Володя, наши отношения должны быть доверительными. Если ты с чем-то не согласен, я должен об этом знать.

– Понял, – кивнул Солнцев.

– Тогда работай, Володя. Да, забудь о выходных и прочих радостях жизни. Твоя жена возненавидит меня, но мы должны взять беглецов.

– Кто? – раздался за дверью женский голос.

– Вулич, – ответил Борис.

– Наконец-то!

Дверь открылась. Вихрев увидел миловидную женщину с русой косой. Вулич, шагнув вперед, потянул за собой замешкавшегося Виктора. Женщина сразу захлопнула дверь.

– Я думала, тебя арестовали, – вздохнула она.

«Знает, что нас ловят», – понял Вихрев.

– Проходите и помойтесь, – улыбнулась хозяйка. – От вас… – Не договорив, она пошла на кухню.

– Я первый, – сказал Вихрев.

– Давай, – кивнул Вулич. – Кстати, – громко проговорил он. – Это…

– Виктор Вихрев, – отозвалась женщина, – разыскивается органами внутренних дел России. Меня зовут Лена.

– Очень приятно! – входя в ванную, крикнул Виктор.

Борис прошел в комнату, где в кресле сидел седой мужчина в темных очках.

– Тебя Ленка давно ждет, – сказал он Вуличу. – Думала, тебя взяли. А я говорю, не может такого быть. Убили – возможно, но чтоб взяли… – Он усмехнулся. – Ну, здорово, Вулич.

– Здравствуйте, Учитель, – вздохнул Борис.

– Сглупил ты, конечно. Арсеньевы и в Верховный написали, и адвоката хорошего нашли. Но ты пошел на поводу у эмоций. Тебе показалось, что жизнь окончена. Надеюсь, больше ничего не натворил?

– Ничего особенного. Правда, не помешал убийству нескольких человек. Двоих сам бы убил с великим удовольствием, но удержался.

– Значит, соучастник. На пожизненное натягиваешь. Лене об этом не говори. А как твой друг и подельник?

– Он тоже солдат, был в Чечне. Его подозревают в трех заказных убийствах. Посадили за аварию со смертельным исходом. Так вышло, что мы вместе, – криво улыбнулся Вулич. – Он послужил толчком для побега. Одному сделать то, что я задумал, не удалось бы. А потом я как-то привык к тому, что он рядом и что нас разыскивают. Я не знаю, что делать дальше. Страха нет, но сейчас я отчетливо понял, что путь у меня один – в ад. Приглашение чехов – добро пожаловать в ад, помните, Учитель? Мы принимали его со смехом, а сейчас я понял – это ждет меня. Я сломался в девяносто шестом. И сейчас я прошу только одного – чтоб меня убили. Потому что если в меня будут стрелять и промахнутся, я начну убивать.

– Мужчины, – заглянула в комнату Елена, – хватит разговоров о войне. Боря, иди прими душ. Обед готов.

– Сейчас. – Вулич вышел из комнаты.

– А коньяк будет? – подмигнул ему одетый в чуть великоватый спортивный костюм Вихрев.

– Разумеется, – засмеялся Вулич.

– Как он? – тихо спросила Учителя Лена.

– Плохо. Борис не знает, что делает. Он виноват перед другим, надеялся, что при побеге его убьют, но они ушли. Я понимаю азарт уйти от погони… А теперь он пробился в Москву попрощаться с нами. Я не знаю, чем ему помочь. Нам с его отцом в свое время пришлось несладко. Борис, не зная этого, неожиданно появился в твоей жизни и, можно сказать, спас тебя. Но он преступник.

– Ты ведь не собираешься звонить в милицию? Если ты это сделаешь, я перестану…

– Видно, совсем плохи мои дела, если дочь думает, что я способен на такое.

– Прости, папа. – Лена поцеловала его. – Просто я, кажется, люблю Вулича.

– Мне тоже так кажется. Но ведь ты понимаешь, что счастья тебе…

– Я все прекрасно понимаю. И просто хочу видеть его живым.

– Поверь, это ненадолго. По крайней мере тебе не придется ждать его двадцать пять лет. Хотя я чувствую, что если он все-таки доживет до суда, то получит пожизненное. И очень надеюсь, что его убьют раньше, чем он начнет стрелять. С собой он не покончит. В общем, вот что я тебе скажу: не дай ему понять, что ты его любишь. Потому что только этого ему не хватало. Если сможешь забеременеть от него, то я с удовольствием буду воспитывать внучку или внука.

– Папа, – возмутилась Лена, – ты думаешь…

– Думаю. Ты должна родить. Иначе зачем жить?

Лена молча вышла.

– Не везет тебе с мужиками, – тяжело вздохнул ее отец. – Славка тебе всю жизнь испоганил. Своими бы руками придушил сволочь! – прошептал он и сжал в кулак левую руку. Пальцы протеза правой чуть шевельнулись. – Наука на грани фантастики, даже стакан держать не научусь. А обещали, что руку он вполне заменит. Но у меня ничего не получается.

Раздался телефонный звонок. Он снял трубку.

– Игорь Петрович, – послышался женский голос, – деньги на ваш счет перевели. Пятьдесят восемь тысяч. А…

– Вот что, милая, – перебил он, – мне нужны наличные, пять тысяч. Нужны завтра вечером. И еще, позвони Крючковичу, пусть приезжает.

– Хорошо, Игорь Петрович, – ответила женщина.

* * *

– Погоди, – покачал головой Вихрев, – как он тебя спас?

– Я пыталась покончить с собой, – вздохнула Лена, – бросилась под поезд. Но Борис как раз в том месте спрыгивал. И успел поймать меня. Мы здорово ударились, но я осталась жива.

– Прыгал с поезда, чтоб тебя отбросить? – поразился Вихрев.

– Нет. Он ехал к другу в деревню. Возвращался из Москвы и решил к нему заехать, но поезд на этой станции не останавливался. А я там была у знакомых. Это и подтолкнуло меня к попытке…

– Ни хрена себе попытка… Тут не хочешь, да скажешь – сам Бог Борьку послал. Только я что-то не пойму… такая женщина, все при тебе – и красивая, и фигурка класс, и упакована… а хотела, как Анна Каренина. На кой хрен?

– Не знаю, как у тебя, но у меня бывают моменты, когда жить не хочется.

– Ты прямо как Вулич. Он тоже все мечтает умереть.

– А ты что делать намерен? Тебя разыскивают и, насколько я знаю, подозревают в убийстве…

– Откуда ты это знаешь? Если Вулич сказал, то…

– Плохого ты мнения о Борисе. Просто у папы есть знакомые в МВД. Но опасаться тебе у нас нечего. Вы пробудете здесь недолго. Отец сделает вам документы и отправит за границу. Это, конечно, уголовно наказуемо, и мы все понимаем, но бывают случаи, когда приходится переступать через закон. Отец Вулича спас жизнь моему папе. Он тащил его на себе, уходя от погони. Отец Бориса был ракетчиком, мой – в группе охраны. Это сейчас начали говорить о том, что СССР посылал своих специалистов и армейцев во многие горячие точки. Палестина была местом командировки отца и старшего Вулича. Теперь ты понимаешь?…

– Но тогда менты могут о вас узнать, – нервно заявил Виктор.

– Никто ничего не узнает. Об этом знали в КГБ и только. Наши отцы отношений не поддерживали. Как мы познакомились с Борисом, никто не знает. Он у нас до этого не был. Писать мы друг другу не писали. Я и узнала об истории с папой, когда рассказала ему о своем спасителе. Не буду скрывать, мне нравится Борис, но…

– А что у тебя случилось такого, что ты хотела себя убить? – спросил он.

– Меня обманули, а Борис спас меня не только от прыжка под колеса идущего поезда. Я поняла, что мой брак – подлая ложь. Скажи, – Лена пристально посмотрела в глаза Вихреву, – а ты можешь сделать мне ребенка?

– Чего? – Вихрев опешил.

– Не чего, а кого. Мальчика или девочку. У тебя дети есть?

– Да, – кивнул озадаченный Виктор, – дочь. Ты серьезно?

– Вполне. Так что ты скажешь?

– Да я готов.

– Сегодня ты спишь в моей комнате, – услышав шаги отца, быстро сказала Лена. – Придешь в двенадцать.

– Как вы тут? – входя, спросил отец.

– Это Виктор, – представила Вихрева Лена. – А это мой папа, Игорь Петрович.

– Чаще меня зовут Учитель, – улыбнулся тот. – Я учил курсантов выживать даже одноруким. И Учитель мне как-то ближе, чем имя и отчество.

– Фуу! – выдохнул, входя, Борис. – Как заново родился. А коньяк есть?

– Что-что, а коньяк всегда в наличии! – засмеялся Игорь Петрович.

Ярославская область, Углич

– Да нет, – говорил по телефону подполковник милиции, – так и не нашли. Похожие попадались, но не те.

– Может, просто не желают славы? – спросил Солнцев.

– Это мы учитывали. Проверяем всех, но алиби у них стопроцентное. Так что или водители что-то перепутали, хотя оба одинаково описывали своих спасателей, или, возможно, это были какие-то туристы. Есть даже версия, что те, кто спас их, сами преступники.

– Значит, это могли быть беглецы из Юдина?

– Исключено полностью. Машина неоднократно проверялась. Водители не стали бы их скрывать. Нет, это не беглецы.

– Ну что ж, до свидания и обязательно сообщите мне, если спасители водителей «КАМАЗа» будут обнаружены, – закончил разговор Солнцев.

– И зачем звонит? – проворчал подполковник. – Если бы беглые ехали в «КАМАЗе», то наверняка мои орлы что-то нашли бы в фуре. А там ни окурка, ни следов от пепла, ни грязи и никаких признаков присутствия людей. И вообще, – он плюнул, – тоже мне сыскари. Ведь в отчете все подробно написано. И те, кого взяли, неужели не сказали бы, что на них напали беглые? Ведь им показывали фотографии. Надоели уже эти москвичи.

Тверь

– Никаких зацепок, – недовольно говорил по телефону следователь прокуратуры. – Кстати, тут находится майор из Москвы, но и он на месте топчется. А почему вы с ним не побеседуете?

– Мне важно мнение местного работника, – ответил Бескровный. – Как вы считаете, беглецы из Ярославской области могли быть причастны?

– Нет! – решительно опроверг это предположение следователь. – Они бы туда не пробрались. И если как-то случайно сумели, то не ушли бы потом. Мы здесь обложили все, и выскользнуть было невозможно. Тем более на беглых есть ориентировки у всех сотрудников МВД.

– И все-таки предположим, что это они. Как бы они могли выбраться из области?

– Я повторяю, – резко ответил следователь, – это исключено, уйти они не сумели бы.

– Да замочили Буратино с его охраной и гостями, – пьяно улыбаясь, говорил небритый мужчина. – Мы с Вальком еле ноги унесли. Хорошо, что я службу в погранвойсках вспомнил. До воды добрались и по ней ушли. А то бы сейчас парились в камерах.

– Правду он говорит? – посмотрел на пьющего пиво парня пожилой бомж.

– А чего нам брехать? – Тот отбросил пустую бутылку. – Мы…

– Ты чего посудой швыряешься?! – Невысокий бомж бросился к бутылке. – Цела! – подняв ее, облегченно выдохнул он.

– Да бабки у нас есть, – усмехнулся мужчина. – Вот! – Он достал две тысячерублевки. – На автовокзале один мужик дал, – засмеялся он.

– А кто убил? – спросила женщина с опухшим лицом.

– Да те, кто приехал, – ответил парень. – Поэтом его Буратино назвал. А Поэта с его парнями, видно, тот, кто укатил.

– Ааа! – раздался от воды пронзительный детский крик.

– Вовка! – Мужчина в плавках вскочил.

– Сынок! – закричала женщина в купальнике.

– Что? – спросил дежурный милиции. – Найден труп? Где?

– Что ты говоришь? – лениво спросил старший лейтенант милиции.

– Вот, значит, – сообщил коренастый бомж со шрамом на носу, – тут двое пришли, деньги у них имеются. А они там были, где Буратино убили.

– Точно? – быстро спросил милиционер. – Кто такие?

– Да из наших, – ответил бомж.

– Армавир, – сказал старший лейтенант милиции, – он это. Откуда он тут взялся?

– Осмотрите все вокруг, – приказал капитан. – Сейчас эксперты подъедут.

– Машина в воде! – раздался крик из камышей. – В машине пистолет и…

– Ничего не трогать! – крикнул капитан. – Приедет начальство, скажет, что делать. Позвони в управление, – кивнул он сидевшему в милицейской «шестерке» сержанту. – Пойду машину посмотрю.

– Она под водой, – послышалось от берега. – Тут камни кругом, поэтому и следов не видно.

– В чем дело? – закричал мужик. – Я же…

– Садись, твою мать! – огрел его дубинкой милиционер.

– Я сам! – крикнул парень.

– Взяли бомжей, – доложил в переговорное устройство капитан.

– Спустили вон оттуда, – говорил аквалангист. – Дверца приоткрылась, и труп выплыл, внизу есть течение, вот его и дотащило сюда. Здесь мелко, поэтому и остановился.

Ярославль

– Отлично, – говорил по телефону Шугов, – прибыль возросла. Ну что ж, значит, увеличим количество рейсов. Продолжай в том же духе, Виноградов.

– Все будет сделано, Василий Иванович, – послышался веселый ответ.

– А как там дела у влюбленных? – угрюмо спросил Шугов.

– Живут не тужат. Кстати, именно Тарасюк предложил увеличить количество рейсов. И получилось.

– Молодец, Остап, – признал Шугов. – А по дочери Анна не скучает?

– Как не скучает? Постоянно только это и слышишь. Остап уже хочет ехать к вам и просить, чтобы вы отпустили Олю. А то ведь, сами понимаете, мать без ребенка, да и…

– Ладно, – перебил его Шугов, – все. Деньги переведешь, как всегда. Анне ни копейки. – Он отключил сотовый. – Соскучилась она! Ведь ни разу не позвонила. Если бы скучала, телефон оборвала бы. Что-то темните вы там.

* * *

– Похоже, на Вихря с Афганом трупы в Тверской губернии вешают, – сообщил Корявый, – братки звонили. Мусора там вообще кислород перекрыли. Тачку нашли и фраерка, которого искали. Он холодный. В какой-то речушке на него туристы наткнулись.

– Так при каких тут Вихрь с Афганом? – не понял Запорожец.

– Да менты вроде на них списывают. Какие-то свидетели нашлись.

– Разберитесь с ними, – распорядился Запорожец. – Тебя, Соколик, учить надо, что ли?

– Я сам научить могу. Но менты хапнули свидетелей, и кто они, неясно. Правда, если что-то нарисуется, мы им языки-то укоротим. Конечно, вполне может быть, это просто базарок мусорской. У вас там ничего о них не слыхать?

– Ни хрена, – ответил Запорожец. – А на Вихря с Афганом валят, может, потому, что там терпилы его, азики. Да и с Буратино у Вихря разборка должна была быть. В общем, ты найди этих ворон и прижми, чтоб не чесали про мужиков. Хотя им, может быть, и до фени все, но на хвост сажать тоже не надо. Тут везде ментовня в штатском вьется, как мухи у сортира. Бывают у тех, с кем Вихрь отношения имел. Сучка эта, его баба, укатила в Питер с хахалем, дочь им старик не отдал. Ну а сам как мыслишь? Могли они нарисоваться у вас?

– Да это от Твери порядком, – отозвался Соколик. – Не могли они попасть в нашу губернию. А уйти тем более. Здесь сучары ментовские все перекрыли.

– И ни разу о матери не спросила, – вздохнула пожилая женщина. – А та и не звонит. Другая бы уже…

– Хоть и не говорят так про своих детей, – проворчал Шугов, – но ее место на панели. Да если бы не Виктор, она бы там уже и была. И чего не хватало? Ведь все для нее делал. А теперь Ольгу я ей не дам испортить. Да кажется мне, нет там никакой любви. Я про Остапа и нашу шалаву, прости Господи. Уж лучше бы прибили. Ольга бы знала, что матери у нее нет, чем такая. – Он вышел.

Женщина всхлипнула.

Санкт-Петербург

– Изменил ты мне, Остапчик, – сидя на коленях у обнаженного Тарасюка, ворковала светловолосая голая женщина. – Привез какую-то…

– Бабки делать надо, – засмеялся он, – у нее пахан – босс. А я хочу все к себе прибрать. Наркота рано или поздно на меня мусоров наведет. Научились они, собаки, работать. А я привык жить широко и красиво. Поэтому и хочу все под себя положить, поэтому и привез Аньку. Но похоже, промах допустил. Шугов – мужик старой закваски и на свою доченьку забил большой хрен с капустой. Правда, я все еще люблю Аньку. Вот дочь ее сюда бы привезти, тогда и Шугова за горло брать можно будет смело.

Мускулистый бритоголовый мужчина в очках налил в четыре рюмки коньяк.

– Зря ты это затеял, Хохол. – Он взял рюмку. – Бабу привез, так и хрен с ней, а вот если девчонку тронешь – жди в гости Вихря. Он мужик простой – шлепнет, и весь базар. И выяснять ничего не будет. Насчет Аньки я тебя предупреждал – дохлый номер пытаться перевести на нее капитал Шугова. Он ее за человека не держит. Мать Анькина поплачет, а сказать ничего не сможет.

– Слышь, Виноград, – усмехнулся Остап, – ты никак на меня жути гонишь? Напрасно. Я в гробу таких, как Вихрь, видал. И не одного уже туда положил. Приедет – закатаем в асфальт.

– Вот что мне в тебе не нравится, – выпив коньяк, Виноградов вздохнул, – это как ты хлестаться можешь. Ты кто есть-то? – Он презрительно посмотрел на Остапа. – Никто и звать никак. Ходил в банде Черного, а когда тот сел, к маманьке укатил в Сестрорецк. Пробовал дело завести на ее бабки, да ни хрена не получилось. Тебя я подобрал. И скажу честно зачем: если с наркотой запал произошел бы, паровозом бы ты пошел. А я не при делах бы оказался. Но сейчас ты расчувствовался. Ништяк, конечно, если у тебя что-то выгорит. Но хочу предупредить: если Шугов из-за тебя на нас наедет и фирму прикроет, я с тебя стружку враз состругаю. Выгорит – ништяк. Пополам иметь будем. Но если…

– Да все путем будет, – процедил Тарасюк.

– Запомни, что я сказал, – предупредил Виноградов.

– Какая же я дура, – кусая губы, шептала Анна, – поверила Остапу. Дура! Он на меня плевать хотел. Что делать? – Она остановилась у окна, взяла сигарету и закурила. – Говорит, что у него дела, дома почти не бывает. Гад! И что теперь? Возвращаться домой нельзя. А может, у Остапа действительно дела? Хотя он приходит домой выпивши и следы помады на рубашке. Сволочь! Но я что-нибудь обязательно придумаю.

Воронеж

– Да без понятия я, куда мог деться Вулич, – сказал Иванов. – Я знаю, что у него в Тутаеве друг живет, Арсеньев. Об этом я говорил. В Тульской области тоже проживает однополчанин, Антон Гуреев. Где именно, не знаю. И где-то в Краснодарском крае знакомый. Только с ними он поддерживал отношения после того, как ушел из армии. Ну и со мной. – Он посмотрел на прокурора.

– Точные адреса в Тульской области и Краснодарском крае вы не знаете? – спросил мужчина в штатском.

– Нет. Фамилия товарища из Тульской области, как я говорил, Гуреев. В Краснодарском крае – Сужев или Ужов, зовут Никита. Все, больше ничего не знаю. У Борьки знакомых было мало. А друзей хрен да немножко. Извините, – опомнился он.

– А вы себя считали другом Вулича? – спросил прокурор.

– Почему считал? – Иванов пожал плечами. – Считаю и сейчас.

– Но он преступник.

– Я не собираюсь помогать ему, если он обратится за помощью. И предложу явиться с повинной. Только это, ни больше ни меньше.

– А о его местонахождении вы сообщите, капитан?

– Если он совершит что-то более серьезное и если я буду знать, где он, то да.

– А если встретитесь?

– Надеюсь, что этого не произойдет, – помолчав, отозвался Иванов.

– И все же, – продолжал настаивать прокурор, – представим, что вы совершенно случайно встретились с Вуличем. Что вы будете делать?

– Не знаю, – выдавил капитан. – Он для меня по-прежнему человек, который, оставаясь на той высотке, дал возможность ребятам вытащить меня. Там он и получил ранение. Не знаю, что я буду делать.

– Послушай, Юрка, – вздохнул генерал-лейтенант милиции, – Вулич совершил побег с насилием над охраной.

– Ну, еще не доказано, – ответил Горюнов, – было это насилие или просто…

– Выстрел в воздух считается угрозой для жизни человека, – перебил его генерал, – если он не подчинится требованию.

– И что ты хочешь, папа? – вздохнул Юрий. – Чтоб я поехал и подключился к розыску Борьки? Этого я делать не буду, он мой друг.

– Он бежавший из мест лишения свободы преступник, – повысил голос генерал. – И не исключено, что именно он со своим подельником Вихревым причастен к убийству двенадцати, а возможно, и тринадцати человек. Он загнанный зверь, который уже совершил дерзкое преступление. Все говорит о том, что побег организовал Вулич по просьбе Вихрева, которого должны были этапировать в СИЗО.

– Это все домыслы, отец. Вулич бежал, чтобы не сидеть в тюрьме. Именно так он сделал в Афгане, когда месяц был у духов.

– Ты думаешь, что с чем сравниваешь?

– Да! – закричал Юрий. – Думаю! Ты не был там! А я вместе с ним был! И после плена его видел. Ты сунул меня в школу милиции, а я хотел…

– Все! – жестко произнес генерал. – На этом разговор окончен. Но прошу как отец: если вдруг Борис свяжется с тобой, сообщи мне. Дай мне возможность пообщаться с ним. Обещаешь?

– Хорошо, я так и сделаю.

– Да не знаю я о нем ничего, – заявил Федин. – И из его знакомых мало кого знаю. С теми, с кем я был знаком, как и Вулич, по Афгану, он отношений не поддерживает, кроме троих. Но Арсеньев был с ним в Афганистане. Вот и все. Если что-то узнаю, сразу сообщу. А попадется, буду брать.

– Но он прикрывал вас, когда вы, раненный, уходили, – сказал полковник милиции.

– Любой поступил бы так же. После Афгана отношений с ним я не поддерживал, видно, чувствовал, что он…

– Идите, – отпустил его полковник.

– Что-то Лурова второй день не видать, – отпив пива, заметил плешивый.

– Ты что, не знаешь? – удивился полный мужчина в очках. – Его машина сбила, он в больнице умер. Сбил пьяный гад какой-то, малолетка. У папаши машину угнал и кататься поехал. Вот и попал ему Луров под колеса.

– Ни хрена себе уха! – огорчился плешивый.

– Да замочили его, – вмешался невысокий мужчина с татуировкой на руках. – Он же в ментовку хотел пойти. Что-то там эта сучка, которую Афган с улицы привел, мутить начала. Вот его и шлепнули. Четырехкомнатная квартира о-го-го сейчас сколько стоит. За однокомнатную убивали, а здесь…

– А ведь прав Серега, – кивнул плешивый. – Что-то такое Луров говорил. Точно! Надо, мужики, с участковым перетереть это дело. Он хоть и придирается частенько, но мужик вроде правильный и не трус. Вот пойдем и…

– И что? – усмехнулся полный. – Ирка наняла малолетку, чтоб сбить Лурова? Окстись!

– А что, – сказал Серега, – запросто может быть и так. Сейчас малолетке ни хрена не сделают.

– Ему семнадцать, и за свои действия он будет держать ответ, – возразил полный. – Правда, ни хрена ему не будет, папашка у него адвокат. Так что…

– Погодь-ка, – остановил его Серега. – Так Луров и базарил про какого-то адвоката, тот, мол, с Иркой подделал все документы, будто ей Вулич все оставил. Значит…

– Да хорош тебе, – остановил его полный. – Адвокат своего сына подставил?

– А кто знает? – неожиданно поддержал Сергея плешивый. – Тут надо…

– Хватит, Дорин, – остановил его полный. – Что вы из себя детективов строите? В милиции, между прочим, работают мужики, которые Вулича и по Афгану, и по Чечне знали. Они, думаешь, это дело просто так оставят?

– Не пори ерунду, Ежов, – усмехнулся Дорин. – Они сейчас от дружбы с ним отказались. Ну воевали вместе, ну и что? Отказались от Вулича точно. А мужик он нормальный был. И поговорит всегда, и если уж болеешь, опохмелит. Неужели у него никого из родных нет?

– Никого не осталось, – покачал головой Ежов. – Но соваться в ментовку резона нет. Нас самих могут за ложное обвинение под статью подвести.

– Тоже верно, – согласился Сергей. – Но оставлять так тоже нельзя. Получается…

– Да остыньте вы, – посоветовал Ежов. – Ничего еще не известно. Может, так оно и было. Бухнул сынок какого-то адвоката, мало их, что ли, развелось, а Луров просто оказался на том месте. Поточнее бы надо узнать. А вы сразу заказное убийство раскрыли, детективы хреновы, – усмехнулся он.

* * *

– Вот все проблемы и решены, – обнимая Ирину, усмехнулся Руслан.

– А я была в панике, – призналась она. – Ведь если бы он пошел…

– Перестань, все нормально. Никто ничего не будет расследовать. Все знают, что ты была Вуличу гражданской женой. Была прописана и вполне можешь сказать, что получила его согласие на то, что квартира принадлежит тебе, а следовательно, ты делаешь с ней все, что захочешь. Да и не до вопросов о квартире сейчас Вуличу, и ментам не до этого. Его ищут по всей России, объявлен федеральный розыск. Но он нигде еще не засветился. Так что не боись, все хорошо. Конечно, если б этот сосед пошел в ментуру, возникли бы неприятности. Провели бы экспертизу почерка Вулича, и тогда привет и тебе, и Савину. Теперь можно ничего не бояться. Я уже нашел покупателя.

– Пока нельзя. Вулич жив и в любую минуту может появиться. И если узнает, что квартира продана, это будет конец и мне, и всем остальным. Он найдет и убьет меня и тебя. Если его возьмут, он наверняка потребует…

– Ты права насчет первого. Что до того, что он нас убьет, то тут пятьдесят на пятьдесят. Он в розыске и, понятное дело, нервничает. Кроме того, мы узнаем, что он в Воронеже, раньше, чем он найдет кого-то из нас. За квартирой наверняка наблюдают менты и…

– Наблюдали первые дни, – перебила Ирина. – Даже сидели в квартире. Но сейчас ушли. Иногда заходит участковый, вот и все.

– Это и есть наблюдение, – усмехнулся Руслан. – Ладно, подождем. Долго он не пробегает. Его подельника подозревают как минимум в двух заказных убийствах. Одно из них – убийство бывшего мента в Загорске. Я знаю это точно. Но ты права, сейчас рано…

– Что ты сделал, сука?! – ворвавшись в комнату, заорал Савин и бросился на Руслана. Тот отбил его руку и коротко ударил в живот. Адвокат, согнувшись, упал на колени.

– Яков! – воскликнула Ирина. – Ты что делаешь?!

– Минут пять он ответить не сможет, – усмехнулся Руслан. Скрюченный Савин издал хриплый стон.

– Может, все-таки объяснишь, что происходит? – сердито спросила Ирина.

– Сейчас встанет и объяснит, – кивнул на адвоката Руслан. – Я сам без понятия.

– Я убью тебя!.. – прохрипел адвокат.

– Яша, – присела рядом Ирина, – в чем дело?

– И тебя, шкуру, убью, – просипел тот.

Ирина, отскочив, изумленно уставилась на Савина.

– Мразь!.. – встав на колени и держась за живот, простонал тот. – Сына моего Леньку подставил, мразь. – Удерживаясь за стол, Яков поднялся и сел на диван. Длинно и шумно выдохнул. – Неужели вы думаете, я не отмажу сына? – посмотрел он на Ирину и Руслана. – И вас посадят.

– Да что случилось-то? – закричала она.

– Мой сын сбил Лурова, – тяжело дыша, отозвался адвокат. – А ты ничего не знаешь?

– Нет, конечно. Мне сообщили соседи, что Луров погиб под каким-то автомобилем. А при чем здесь…

– Он думает, это мы заставили Леньку напиться и, угнав машину, сбить старикашку, – усмехнулся Руслан. – Неужели я не нашел бы кого-нибудь для этого дела? Я бы твоему Ленечке не доверил пачку сигарет купить.

– Погоди, – выдохнул Яков, – ты говоришь…

– Сам подумай, – сказал Руслан, – неужели я бы стал говорить с твоим сынком о таком деле?

– А почему бы и нет? – потирая живот, поморщился адвокат. – Ты знаешь, я в любом случае вытащу Леньку из тюрьмы и…

– Перестань, – остановила его Ирина. – Тебе самому не противно говорить это? Руслан совершенно ни при чем. Сразу после нашего разговора, который услышал Луров, я позвонила ему. Он сделал заказ, но тут мы узнали, что Лурова сбила машина и он мертв. А ты начинаешь нести какую-то…

– А что сам Ленька говорит? – перебил ее Руслан.

– Что поехал покататься. Но я не поверил. Правда, при милиции не стал ни о чем спрашивать, а сразу поехал сюда. Выходит, это просто случайность? – вздохнул Яков.

– Я не знаю, что это, – процедил Руслан. – Но если ты еще раз на меня…

– Хватит! – воскликнула Ирина. – Яков, давай-ка съезди и поговори с Леней, пусть он тебе все расскажет.

– Он и говорит, – ответил Яков. – Выпил с приятелями, и они уговорили его прокатиться на «мерсе». Я был у клиента в Любиме. Диана уехала к матери, та приболела немного. Он взял ключи от гаража и вывел машину. В нее сели шестеро, и он поехал. Водит он неплохо, но пьян был, да еще друзья подзадоривали, требовали ехать быстрее. В общем, вылетел на встречную, а там «КАМАЗ» навстречу. Он ушел от столкновения влево, а там этот старик с собачкой. И его, и собаку… Правда, мужик жив был, но по дороге в больницу скончался. Хорошо, что Ленька «скорую» вызвал. И милиция сразу появилась. Я его, конечно, под подписку о невыезде вытащу. Но труп есть. Я думал, что это ваших рук дело.

– Умнее ничего не придумал? – усмехнулась Ирина.

– Не смог. Ладно, – кивнул Яков, – поеду в прокуратуру.

Он вышел, хлопнув дверью.

– Надо и его убирать, – процедил Руслан. – От этого адвоката одна головная боль.

– Перестань! – испугалась Ирина.

– Все будет нормально. У Савина есть враги. И один из них Вулич. Его мы и подставим, пусть только нарисуется.

– Нет, – возразила она. – Тогда будут выяснять, из-за чего он убил его, и выйдут на…

– Да никто ничего выяснять не будет, – мысленно обозвав себя дубиной, отозвался Руслан. – Мы сделаем все по-умному.

– Но он мне нужен, – сказала Ирина. – В случае если что-то вскроется, я смогу все свалить на него.

– На мертвого свалить гораздо легче, он не сможет себя защитить. А живой Савин сумеет выкрутиться и обвинить тебя. Он не проиграл еще ни одного дела… кроме дела Вулича. – Он подмигнул Ирине. Рассмеявшись, она чмокнула его в щеку.

– Значит, ты с отцом разговаривал, – вздохнул Иванов. – А меня служба внутренней безопасности и прокурор Мабуров допрашивали. Беседой наш разговор не назовешь.

– Отец попросил, если Вулич выйдет на меня, – сказал Горюнов, – дать ему возможность поговорить с ним.

– Неплохая идея. Только бы он больше ничего не учудил.

– Ему уже шьют двенадцать трупов.

– Тринадцать, – поправил Иванов. – Еще одного нашли в реке. Но доказательств никаких. Да и не будет Борька убивать. По крайней мере пока не будет.

– А если это так?

– Не хотелось бы, – помолчав, ответил Николай. – Тогда ему уже ничем не поможешь.

– Только бы он сюда не приехал, – вздохнул Юрий.

– Это точно.

– Очень бы не хотелось в него стрелять.

– Очень.

Ярославская область, Тутаев

– Да не был он у нас! – закричал Михаил. – И не звонил. И писем не присылал! Вы уже достали своими визитами. У меня ребенку два месяца, а вы… – Не договорив, он махнул рукой.

– Да мы понимаем, – сказал старший лейтенант, – но приказ есть приказ. Тем более, – он понизил голос, – получены данные о том, что Вулич в Тверской области убил своих потерпевших. Ну, этих зверей, которые…

– Борька убил в Тверской области? – переспросил Арсеньев. – Да не будет он убивать. И как он оказался в Тверской области? Вы-то куда смотрели?

– Да и мы про то же толкуем. Ведь все перекрыто было, но…

– Снова вы? – На крыльцо вышла Зоя с ребенком на руках. – Сколько можно? – покачала она головой. – Неужели вам непонятно? Не приедет сюда Борис никогда. Он авантюрист, вспыльчивый, но не дурак. – Качая заплакавшего ребенка, она вернулась в дом.

– Я согласен с Зойкой, – кивнул Михаил.

Москва

– В Твери взяли двоих бомжей, – сообщила Бескровному женщина – старший лейтенант милиции. – Они утверждают, что стрельба началась сразу, как только приехали помощник Буратино Армавир и Поэт. Они слышали их клички. Оба утверждают, что людей Поэта убил Армавир и уехал на машине. А стрелять начал Поэт. Но это не совпадает с показаниями экспертизы. Охранники Поэта не успели войти в дом и были убиты во дворе. На пистолете, найденном в машине, к сожалению, отпечатков нет. Тверь уверяет, что беглецы в области у них не появлялись.

– Верить на слово я не привык, – сказал Бескровный. – А что со спасителями водителей?

– Скорее всего они не местные, так утверждают сотрудники…

– А что еще им остается? – усмехнулся Семен Петрович.

– Есть кое-что интересное! – Солнцев быстро вошел в кабинет. – Отец Вулича был ракетчиком, воевал, принимал участие в конфликте на границе между Израилем и Сирией. Вулич спас нескольких ракетчиков, а двоих вытащил на себе, за что получил звание Героя Советского Союза. Вот фамилии спасенных им людей. Я выделил две – Алабин и Остоцкий. Один живет в Ивановской области, другой в Свердловской. Точнее, оба жили там, и я приказал проверить…

– Хорошая новость, – проговорил Бескровный. – Борис Вулич, конечно, знает о своем отце все и вполне может обратиться к кому-то из них. Правда, они могут отказать ему в реальной помощи, но все-таки Вулич-старший спас им жизнь, поэтому кое-что сделать они могут. А возможно, и уже сделали. Молодец, майор! Тверь нашла свидетелей, которые находились в соседнем доме. Они утверждают, что всех перебил Армавир, а начал Поэт. Но эксперты дают другое заключение. Армавир найден убитым в реке, куда был сброшен вместе с машиной. Но не исключено, что Армавир сам вел машину, будучи раненным, и не справился с управлением. В общем, одни шарады и ни одного ответа.

– Ты чего такой довольный? – спросил Борис присевшего к столу Виктора.

– Мне сон хороший приснился, – улыбаясь, ответил тот. – Давненько таких снов не видел. И жрать очень хочу.

– Никогда его таким не видел, – прошептал Борис. Лена, накладывая ему жареной картошки с мясом, улыбнулась:

– Просто, наверное, давно не ночевал в домашней обстановке.

Ее отец, посмотрев на дочь, хмыкнул и налил коньяк в рюмки.

– Без меня, молодые люди, – улыбнулся он. – Все-таки мне как-никак уже…

– Иду! – отозвалась Лена на длинный звонок в дверь. Виктор и Борис вскочили и выхватили пистолеты.

– Неужели будете стрелять в моем доме? – спросил Учитель.

– Тебя, папа, – послышался голос Лены. – Крючкович.

– Пусть в кабинете подождет, – отозвался отец.

– Папа, – Лена вошла в комнату, – он говорит, что это срочно.

– Наконец-то дочь увидит своего вечно занятого папу, – улыбаясь, проговорила открывшая дверь симпатичная молодая женщина.

– Ну вот, – поцеловал ее Солнцев, – что обо мне начальство подумает? Познакомься, Марина, – отступив, он посмотрел на стоявшего у двери Бескровного, – это мой непосредственный начальник.

– Надеюсь, вы меня не очень ругаете? – улыбнулся тот. – Меня зовут Семен Петрович.

– Марина, – ответила женщина. – Я понимаю, работа, но он появляется дома только поздно вечером, а исчезает рано утром. Дочь совсем его не видит.

– Знакомая ситуация, – виновато сказал Бескровный. – Моя Нина говорит точно так же. Но уверяю вас, Марина, того требует ситуация. Мы с майором пытаемся не только раскрыть уже совершенные преступления, но и предотвратить новые. К сожалению, это пока не получается.

– Обязательно получится, – сказала Марина. – Проходите.

– Ты накормишь нас обедом? – тихо спросил муж.

– Пожалуйста, – попросил Бескровный, – а то я так соскучился по домашней пище. Моя Нина уехала в Саратовскую область, приболела ее сестра. Вот я и напросился к вам, – виновато добавил он.

– Все, – заявила Марина, – до возвращения вашей жены беру вас на пищевое довольствие. Отказы не принимаю…

– А я и не думал отказываться, – рассмеялся Бескровный. – Но надоедать…

– Проходите, господа сыщики, – пригласила Марина, – и мойтесь. Сейчас будем обедать.

– У тебя отличная жена, – тихо сказал Солнцеву Бескровный.

– Других не держим, – засмеялся Владимир.

– И не надо, – серьезно заметил Семен Петрович.

– Так, – кивнул Игорь Петрович, – сели и замерли. Надеюсь, фотографироваться вы не разучились?

– Да вроде нет, – усмехнулся Вихрев.

– Ваши паспорта полная ерунда, – сообщил им Игорь Петрович. – Внимательный человек сразу заметил бы смазанную печать и многое другое. Сейчас профи сделает вам документы, – кивнул он на невысокого человека в очках. – Я не буду мешать… – И как, – выйдя из комнаты, спросил он у дочери, – удалось совратить Вихрева? Или уголовники…

– Удалось. Зря иронизируешь, папа. Я хочу, чтобы у меня был ребенок от человека, которого я почти не знаю и никогда больше не увижу. Надеюсь, Бог поможет мне в этом.

– Если уж моя дочь начала поминать Бога, то действительно она очень хочет этого. Правда, я не понимаю, почему нельзя выйти замуж и…

– Папа, – горько улыбнулась она, – ты знаешь, чем закончилась моя попытка быть счастливой и любящей женой. Тогда сам Бог послал Вулича на ту станцию. Я больше не верю мужчинам и давно искала кого-то на один раз. А когда узнала о побеге Вулича, ужасно обрадовалась. Обрадовалась тому, что он вне закона, обрадовалась тому, что я…

– Понял, – кивнул отец. – Только роди девочку. Я бы не хотел, чтобы мой внук пошел дорогой папаши… – Он покачал головой.

– Спасибо тебе, папа! – Подойдя, она поцеловала его.

– Хочу надеяться на порядочность бандита, – пробормотал он. – Представляешь, если он кому-то расскажет?

– Нет, – ответила она.

– А ты где ночью был? – спросил Борис.

– Воздухом дышал, – ответил Виктор. – Соскучился по ночному воздуху. Правда, в Москве дышать и ночью тяжело. И как здесь люди вообще живут?

– Поосторожнее, – посоветовал Борис. – Если тебя заметят, начнутся разговоры и, возможно, об этом узнает участковый или…

– Да я как кошка черная, – засмеялся Виктор.

– Знаешь, – помолчав, негромко проговорил Борис, – с Ленкой жил один дух. Ну, дух в переносном смысле.

– Козел, – понял Виктор.

– Точно. И все время предохранялся во время…

– Дальше.

– А Лена очень хотела детей и не понимала, почему…

– И почему? – нетерпеливо перебил Виктор.

– Потом этот мерзавец уехал в Воронежскую область, говорил, что у него заболела сестра. У Лены был ее адрес. Вот она и поехала туда. Приехала, пришла по адресу и застала Петрова в постели у некоей Анастасии Голубевой, врача, о которой не раз рассказывал ей Петров. И тут ее просветили: оказывается, у Лены СПИД.

У Вихрева округлились глаза.

– Дальше, – прошептал он.

– Ленка выбежала из дома и бросилась к железной дороге. Там как раз шел поезд… что было дальше, ты знаешь. Очень скоро выяснилось, что никакого СПИДа у Лены нет, а Петров в сговоре с Голубевой решили разбогатеть за Ленкин счет, предложив ей какое-то фантастически дорогое лечение. Это был второй горький опыт Ленки. Первый раз какой-то тип обхаживал по полной программе. Люблю, мол, до смерти, но беден. Ленке он нравился, и она помогала ему. Оказалось, он, пес, женат и половину денег отсылал жене в Белоруссию. А сейчас, после Петрова, она на мужиках вообще поставила жирный крест раз и навсегда.

– А ты с тем Петровым разобрался? – спросил Виктор.

– Ленка взяла с меня слово, что я никому ничего никогда не скажу и пальцем этого Петрова не трону. Но клинику Голубевой закрыли. Петров из Москвы уехал. Я так понял, что Учитель все-таки с ними разобрался… А ты дышать выходи все-таки поаккуратнее.

– Понял, – кивнул Виктор. – Буду очень осторожен.

Борис, крепко пожав ему руку, встал и вышел.

– Пойду телевизор посмотрю, – услышал Виктор.

– Вот гад этот Петров, – прошептал он. – Сука позорная! Встретить бы тебя, псину!

– Послезавтра они уедут, – сообщил дочери Игорь Петрович. – Конечно, можно было бы отвезти их на дачу, но, оказывается, среди милиционеров попадаются очень умные люди, – улыбнулся он.

– И чего вам надо? – недовольно спросил полный пожилой мужчина.

– Вы Алабин Иван Ильич? – спросил мужчина в штатском.

– И дальше что? – недружелюбно перевел на него взгляд мужчина. – Как будто не знаете, к кому пришли, – усмехнулся он. – Участковый каждую неделю проверяет на наличие самогонки. Гоню, но только для себя.

– Нас это не интересует, – ответил мужчина в штатском и представился: – Капитан уголовного розыска Сакаев.

– Ну и чего тебе понадобилось? – спросил Иван Ильич.

– Вы помните Михаила Сергеевича Вулича? – спросил Сакаев.

– Во, блин! – усмехнулся Алабин. – Нам строго-настрого запретили даже думать об этом. Напугали так, что…

– Так помните или нет? – перебил его капитан.

– И что дальше? При чем тут я и Вулич? Мы с ним виделись в последний раз лет тридцать назад.

– А сына его не встречали?

– Вот почему вы заявились! Вулич-младший сбежал из тюрьмы. Значит, и из тюрем бегать можно. А при каких тут я?

– Он не был у вас после побега?

– Нет. Явился бы, помог бы я ему. А за что Вулич-младший в тюрьму-то попал? Его Мишка хотел воякой сделать. А выходит, уголовника вырастил.

– Если Вулич был у вас и вы умолчали об этом, – вмешался стоявший рядом с капитаном старший лейтенант, – то будете нести ответственность за укрывательство…

– Ты свою бабу ежиком пугай, – усмехнулся Алабин. – Хреновый из него участковый, – сказал он капитану. – Уж должен бы знать, что Алабина вряд ли чем напугаешь. Меня израильская авиация…

– Извините, – улыбнулся Сакаев. – Если все-таки Вулич появится, что, как я понял, маловероятно, посоветуйте ему явиться добровольно. Срок у него небольшой, и получит он, если придет сам, немного, так что пусть не усугубляет своего положения.

– Да из меня советчик хреновый, сам пятерик в зоне пробыл. За вашего брата накатали, а виноват был он. Неужели не знаете?

– Это было восемь лет назад, – покачал головой капитан.

– А в душе на всю жизнь осталось, – процедил Алабин.

Тверь

– Так-так, – говорил по телефону худощавый майор милиции. – Значит, видели этих беглых? Вот чертовщина! А мы поем, что не могли они у нас быть. Значит, были они. Точно это или…

– Узнали их, – ответил мужчина. – Я не стал в райотдел докладывать, а решил сразу тебе позвонить.

– Правильно. Я сообщу начальству, посмотрим, что скажут. В столицу рапортовали, что не было их здесь, а оказывается, гостили. И как раз в том месте, где Буратино и его компанию перещелкали. В общем, я вечером позвоню.

Положив трубку, майор чертыхнулся. Вытащил сотовый и набрал номер.

– Да? – отозвался мужской голос.

– Давай ко мне, Супов, похоже, у нас неприятности.

– А что такое?

– Жду! – Майор отключил телефон.

Тверская область, Сонково

– А я говорю, они это были, – уверенно произнесла пожилая женщина, не по возрасту ярко одетая. – Я как увидела «Внимание: розыск», так сразу и признала.

– Именно они и были? – уточнил плотный капитан милиции.

– Именно их и фотографировал Альберт. Вы обыщите его дом и найдете негативы.

– Так и сделаем, – кивнул капитан.

– Что? – вытаращил глаза Кривицын. – Как…

– Так что в темпе убирай все, – быстро перебил его голос в трубке. – И сколько раз говорил, не светись с работой при теще.

– Сучка! – выдохнул Альберт Эдуардович. – Значит, снова настучала. Спасибо тебе…

– Убирай все, особенно тех двоих.

– Сейчас все уничтожу.

– А как они на тебя вышли?

– Я сам удивился. Зашли и говорят – тысяча за фотографию на паспорт.

– Работай! – Телефон отключился.

– Вот его дом. – Старший сержант остановил «уазик».

– Пошли, – кивнул двоим милиционерам капитан.

– Вот так тебе, гад, – глядя в окно из дома напротив, злорадно прошептала теща фотографа. Молодец участковый, а я уж хотела на него жалобу писать. Дом тебе отдадут, – кивнула она сидевшей за столом полной женщине.

– Зря ты, мама. Он хоть понемногу, но дает денег. А сейчас вообще ничего не получу. Не лезла бы ты…

– А дом какой огромный. Его милиция арестует за содействие бандитам, из тюрьмы бежавшим, а ты имеешь на него право, ведь ты законная жена Альберта.

– А что вы ищете? – отпив кофе, поинтересовался Альберт.

– Узнаешь? – показал ему две фотографии капитан.

– Ну и рожи! – Кривицын взял снимки. – Где-то видел, – задумчиво сказал он.

– Фотографировал ты их, – усмехнулся капитан. – Документы им делал.

– Да что вы говорите? – оскорбился фотограф. – А-а, – кивнул он, – вспомнил. На плакате «Внимание: розыск». Они вроде из лагеря бежали. А что, они говорят, что знают меня? Официально заявляю: клевета. Я с такими бандитами дел не имею. А что вы все-таки ищете?

– Нет тут их, – недовольно проговорил мужчина, вышедший из комнаты, приспособленной под лабораторию.

– Может, извинитесь? – спросил Альберт.

– Я ее, – процедил капитан, – старую калошу в камеру к лесбиянкам суну. Я ее…

– Это вы про кого? Про мою любимую тещу? Уж больно словесный портрет похож! – Кривицын рассмеялся.

– Так, – сказал капитан, – пиши заявление. Ничего ей, конечно, не будет, но нервы старой перечнице потреплю прилично.

– С большим удовольствием! – Альберт схватил ручку.

– Где телефон? – хмуро спросил капитан.

– В той комнате. А что именно писать?

Москва

– Значит, у Алабина их не было, – сказал Солнцев.

– Ты думаешь, они до сих пор вместе? – спросил Бескровный.

– Уверен. А вы думаете, они расстались?

– Если верно предположение, что Вихрев просто использовал Вулича, то они расстались. Тут уже выдвинута версия, что им помогли заказчики Вихрева и Вулич теперь тоже будет киллером. Если верить тому, что о нем сообщает оперативная часть СИЗО и колонии, то это вполне возможно. Хотя он слишком нервный для подобной работы. Вихрев проходил снайперскую подготовку, но из-за взрывного характера и неумения выжидать был отчислен. Однако стреляет он прекрасно. Если они до сих пор вместе, значит, инициатор Вулич, и мы можем получить еще одного киллера. Сколько преступников дал нам Афган, а теперь Чечня!.. А брошенные дети на улицах? Они пополняют и будут пополнять уголовный мир. А сколько жестоких преступлений совершается подростками! И государство ничего не делает, чтобы это исправить. Дайте одинокой матери на ребенка хотя бы тысячи три, и преступность сократится. Вместо того чтобы показывать телешоу вроде «Дома», отдайте эти средства на… Извини, – вздохнул Бескровный, – увлекся не по делу.

– Да и я такого же мнения, – сказал Солнцев. – В пользу версии о помощи со свободы говорит их неожиданное исчезновение. И в то же время это исключается. Но они пропали бесследно. Единственное, что невольно приходит на ум, – они мертвы. Без документов, без денег…

– Значит, они доехали с вологодским «камазом» до Углича, – уверенно произнес Бескровный. – А где были трое суток, это мы узнаем после их задержания. Водители «камаза» почему-то не говорят, что их спасли уголовники. Наверное, из благодарности. И скорее всего наркодилера убили тоже Вихрев и Вулич. У них есть деньги и оружие.

– Но как они сумели уйти из Тверской области? Там же был перехват, искали убийц. Вот поэтому я не верю в то, что они находились с водителями. Хотя в Угличе скорее всего были они. А вот в Тверской области они не появлялись, их там заметили бы. Подумайте сами, Семен Петрович, область для обоих, я это проверил, незнакома. Никто из них там не бывал. И в это время тверская милиция разыскивает преступников, совершивших убийство тринадцати человек. Вряд ли им удалось бы скрыться.

– А где же они, черт бы их подрал?! Они, мать их в душу, какие-то невидимки. Но я не верю в мистику. Второго сослуживца, спасенного отцом Вулича, нашли?

– Он уехал из Свердловской области двадцать лет назад. Его разыскивают.

– А если он уже умер? Правда, самое смешное, если выяснится, что он живет в Москве.

– А до Кремля далеко? – спросил Виктор. – Мечтаю дядьку Ленина увидеть. Сколько лет лежит, и, говорят, ни хрена ему не делается. Наверное, очередей таких, как раньше были, уже нет. Вроде даже выселять из Мавзолея его собираются. А хотелось бы глянуть на вождя мирового пролетариата.

– Интересы российских гангстеров здорово изменились, – рассмеялся Остоцкий. – Сбежавший из лагеря желает увидеть Ленина в Мавзолее.

– Мечта детства… – Виктор смутился.

– Ну ладно, это как-нибудь потом свою мечту осуществишь. А сейчас вот что…

– Папа, – в комнату вбежала Лена, – милиция!

В руках беглецов уже были пистолеты.

– Быстро туда, – кивнул на комнату дочери Игорь Петрович, – и полнейшая тишина. Ты выйди минут через пять в халате и желательно сонная. Быстро! – В дверь уже не звонили, а стучали. – Иду, – приглушенно сказал Игорь Петрович. – Тише вы! – распахнув дверь, сердито бросил он. – Дочь спит. Она… – Увидев капитана милиции и двоих в штатском, Остоцкий удивленно посмотрел на первого. – В чем дело, Илья Тарасович? Жалобы на меня поступили, что ли?

– Да нет. Жалоб нет. Просто товарищи из уголовного розыска желают с вами побеседовать.

– Интересно о чем?

– Вы Остоцкий? – спросил один.

– Да, Игорь Петрович. В чем дело?

– Майор Рамин, – показал ему удостоверение тот. – Капитан Липинов, – представил он второго. Тот тоже вытащил удостоверение.

– Да я вам верю, – кивнул Остоцкий. – С вами наш участковый, его я хорошо знаю, неподкупный и честный человек. Так в чем дело? Извините ради Бога, проходите. Только, если можно, потише, дочь спит. Всю ночь работала. Она пишет какую-то статью. Прошу ко мне в кабинет.

– Странно, – Виктор осторожно выглянул в окно, – ментов внизу нет. Значит, это не захват.

– Захват производится без стука и звонков, по-моему, – ответил Вулич.

– Отвернитесь, – потребовала Лена. Оба уставились в стену, Лена, сбросив брючный костюм, надела халат. Стерла губную помаду и взъерошила волосы. Сунула ноги в тапочки.

– Но ты же не спишь в носках, – остановил ее Борис.

– Да если честно, – продолжал свой рассказ Игорь Петрович, – мы просто боялись встречаться с кем-то из тех, кто был там. Обязательно начались бы воспоминания, а это вызвало бы ненужные вопросы жен или друзей. Нас строго предупредили, чтоб мы о тех событиях никогда никому и нигде не говорили. Поэтому мы и не пытались встретиться. Теперь позволю себе вопрос: а почему вдруг о моем боевом товарище спрашивает уголовный розыск? Он что-то натворил?

– Не он, – сказал капитан, – его сын. Вы знали его сына?

– Не довелось. Я же вам объяснил, что мы не поддерживали никакой связи. Боялись, если хотите. А когда в страну пришла демократия и о таких, как мы, заговорили, не исключено, что Вулич – пьяница или даже бомж, и если он узнает, что я живу неплохо, может явиться за вознаграждением за спасение жизни. Так что я ничего не пытался узнавать ни о нем, ни о ком-то другом.

Двое в штатском переглянулись.

«Уважение они ко мне потеряли», – мысленно усмехнулся Игорь Петрович.

– Извините, – вздохнул капитан, – но если неожиданно…

– Я немедленно, если что-то услышу, сообщу в органы, – пообещал Остоцкий.

– Папа, – в кабинет вошла растрепанная Лена в халате, – я… – увидев незнакомых мужчин, она смущенно ойкнув, выбежала за дверь.

– Тебе кофе сварить? – спросил отец. – А вы, господа сыщики, не желаете?

– Спасибо, – покачал головой капитан.

– Ушли, – прошептала Лена.

– Отбой, – улыбнулся Борис и сунул пистолет за ремень под рубашку сзади.

– А где вы оружие взяли? – спросила она.

– У знакомых, – ответил Виктор. – Они точно ушли?

– Да, – входя, кивнул Остоцкий. – Должен сказать, что о сыщиках я думал гораздо хуже. Кто-то сумел выйти на меня. Как я понимаю, это из-за тебя на ваш розыск брошены лучшие, – взглянул он на Вихрева. – Позволю спросить: а на что вы надеялись, когда совершали побег?

– Я – на удачу, – признался Виктор. – Получилось все как-то неожиданно.

Он посмотрел на Бориса.

– А я просто искал смерти, – ответил тот.

– Я так и думал, – кивнул Остоцкий. – А что думаешь теперь?

– Для начала надо денег достать, – вновь взглянув на Бориса и поняв, что тот отвечать не будет, заговорил Виктор. – А потом как-то из России выбраться. Во Францию. Там, говорят, в Иностранный легион можно завербоваться.

– В вашем положении нельзя фантазировать, – сказал Игорь Петрович. – Тебя разыскивают как совершившего убийство. Ты, – он посмотрел на Бориса, – в данной ситуации его подельник. Вы совершили побег с насилием над часовым. У вас есть оружие, и я уверен, что вы воспользуетесь им в самом скором времени. Самое лучшее, что вы можете сделать, – получить документы и уехать куда-нибудь в глухую провинцию. Пересидеть там намного легче, и года два-три вы проживете, а уж потом можно думать о выезде за границу. Я не настаиваю, а просто по-своему оцениваю ситуацию. И не забудьте еще одно. Тебя, – он посмотрел в глаза Вихреву, – наверняка попытаются убрать твои заказчики. И тебя, Борис разумеется, тоже, потому что поверить в то, что он тебе ничего не говорил, не сможет никто. Следовательно, вас обоих уберут. Я удивляюсь, почему ты до сих пор жив, – кивнул он Вихреву. – Попал под следствие и вполне мог заговорить. Странно…

– Я попал за аварию со смертельным исходом, – перебил Вихрев. – Обещали золотые горы, поселение вместо зоны, но это оказалось пустыми словами. А потом узнал, что на меня возбуждают дело, и решил бежать. И получилось! – засмеялся он. – А насчет моего убийства… Я понимаю это и уверен, что так и будет, если я появлюсь в их поле зрения.

– А я уверен, – отозвался Игорь Петрович, – что уже наняли команду, которая ищет вас, чтобы устранить. Тебя в тюрьме или в колонии не пытались убить?

– Да по пьяному делу один с ножом кидался. Просто перебрал мужик бормотухи, ну и…

– А ты уверен, что по пьяному делу?

– Да все так думают… – Виктор нахмурился. – Твою мать, а ведь тот шакал не пил! Точно не пил. Он вообще, паскуда, из другого отряда был. Там были кенты Моряка, он пьянку устроил, но того козла никто не звал. Говорил, что он на халяву пришел. Ну, сука! Значит…

– Вот видишь, – сказал Игорь Петрович. – И сейчас ищут. Так что вас обложили с двух сторон. С одной стороны – государство, чей закон вы нарушили, с другой – твои заказчики или заказчик. Ему выгодна твоя смерть. И тем более когда тебя ищет государство. Я хотел отвезти вас на дачу, но, как вы убедились, милиция нашла и меня. Так что вам надо уходить. И еще. Ко мне больше не обращайтесь. Буду честен до конца: я помог тебе как сыну человека, спасшего мне жизнь, ну а ты, Виктор, был с ним. Хотя я в принципе не понимаю, как можно убить человека по заказу. Я еще пойму месть. Но делать убийство своей работой… В общем, больше я вас видеть не желаю, благодарности не надо. Ночью вы уйдете. Паспорта готовы. Можете смело предъявлять их и ничего не бояться. Правда, экспертизы они не выдержат. На твоем месте, Борис, я бы сдался. Обдумай и этот вариант. Провожать я вас не буду. Проводит Лена. Никуда их не вези, просто убедись, что возле дома нет засады, и выведи в сквер. Все! – Он вышел.

– Железо мужик, – с уважением отметил Вихрев.

– Значит, Остоцкий живет в Москве, – сказал Бескровный. – Его помнят многие. Полковник в отставке, даже без левой руки преподавал тактику боя в городе и учил основам выживания в природе. Охарактеризовали его наши сотрудники плохо. И это наводит на определенную мысль. Надо немедленно установить скрытое наблюдение за квартирой Остоцкого.

– Я уже отдал такое распоряжение, – кивнул Солнцев, – потому что не в характере Остоцкого так относиться к товарищам. Он никогда ничего и никого не боялся. Да, встреч с бывшими однополчанами по военным действиям за рубежом не искал, это было запрещено, но делал он это только потому, что не хотел доставлять неприятности сослуживцам. И вдруг такое объяснение!.. – усмехнулся он.

– Далеко пойдешь, майор, – одобрительно кивнул Бескровный.

* * *

– Да, – Игорь Петрович вошел в комнату Елены, – раскусили меня сыщики, за домом наблюдают.

– А как вы узнали? – удивленно спросил Вихрев.

– Скрытое наблюдение – одна из наук, которую я преподавал. Значит, уходить будете по-другому. Этому я никого не учил, а сейчас пригодится, – рассмеялся он.

– А может, нагрянуть неожиданно? – спросил сидевший в «Таврии» молодой мужчина.

– А если их там нет? – откликнулась курившая сигарету ярко накрашенная женщина. – Ведь Остоцкий – полковник специальной службы в отставке и не раз отмечен правительственными наградами. Ждем.

– Шлюха, мать твою! – сплюнул стоявший на балконе второго этажа пожилой мужчина. – Раньше таких враз изолировали. А сейчас… – Он, махнув рукой, ушел.

– Быстрее! – вопил кто-то. – Выходите из дома!

По этажам медленно расползался едкий дым.

– Да уберите тачки! – зло кричал рослый пожарный. – Машине не подъехать! Уберите, мать вашу!

Из дома выбегали испуганные жильцы. Пропустив их, в подъезды забегали пожарные, сотрудники МЧС и медики. Двое пожарных вынесли женщину на носилках и побежали к «скорой».

– Поехали! – метнулся к двери Бескровный. Солнцев бросился за ним.

– Вот так-то, – стоя у окна, усмехнулся Игорь Петрович. – Но это последнее нарушение закона, – пробормотал он. – Я совершил преступление и теперь в расчете с Вуличем.

– Кто-то поджег сложенные на чердаке тюки утеплителя, – доложил старший пожарной команды. – На чердаке огня не было, тюки просто тлели, поэтому по этажам распространился едкий дым.

– Так, – кивнул стоявший у машины Бескровный, – потерпевшие есть?

– Да, – ответил пожарный. – Двое. Мальчик лет десяти и женщина. Мальчик подвернул ногу, когда выбегал, женщина…

– Остоцкая Елена Игоревна? – спросил Семен Петрович.

– Именно так, – удивленно отозвался пожарный.

– Где она сейчас? – усмехнулся Бескровный.

– В больнице.

– Значит, Остоцкий переиграл нас. Узнай, куда увезли Остоцкую, – сказал Бескровный Солнцеву. – И навестим ее отца. Хотя предъявить ему мы ничего не сможем, но хоть узнаем, почему полковник это сделал. – Бескровный повернулся к стоявшим за машиной четверым мужчинам в штатском и двум молодым женщинам. – Сколько пожарных заходили во второй подъезд? – спросил он. Те молчали. – Упустили вы их, – недовольно произнес он.

– Остоцкая в больнице, – сообщил Солнцев. – Сильное отравление дымом. Ее отец там, он очень расстроен. Состояние Остоцкой средней тяжести.

– Ничего не понимаю, – удивленно пробормотал Бескровный. – Выходит, мы это придумали сами?

– Какого черта ты так интенсивно вдыхала дым? – сердито спросил Остоцкий, наклонившись над лежащей под капельницей дочерью. – Ты понимаешь…

– Зато сейчас к нам, – сипло прошептала Лена, – никаких претензий. Я хотела сделать так, как ты велел, но мальчишка подвернул ногу и упал. Ему очень хотелось увидеть, что же там горит.

– Я сам пристрелил бы этих беглых, – процедил Остоцкий. – И себя, если бы с тобой что-то случилось. Но врачи говорят, ничего опасного уже нет.

– Лихо ушли! – усмехнулся Вихрев. – И как пожарные бегают в этом? – посмотрел он на пожарные костюмы.

– Это старые, – улыбнулся Вулич. – Так по крайней мере говорил Учитель. Даже если бы были водолазные, мы все равно бегом Ленку выносили бы. Она же по-настоящему без сознания была.

– Надо бы позвонить, – пробормотал Вихрев.

– Помни, что Учитель говорил, – связи с ними больше не будет. Мы их никогда не видели и не увидим.

– Помню, – кивнул Вихрев. – Куда теперь?

– Уходить из Москвы надо, – вздохнул Вулич. – Общественным транспортом, в темноте. Ты в Сергиевом Посаде правильно на такси среагировал.

– А то! – усмехнулся Вихрев. – Вообще-то у меня под Москвой знакомый один живет, о нем никто не знает.

– Я думал, что об Учителе тоже никто не знает, – недовольно заметил Борис. – Сейчас надо куда-нибудь занырнуть. Давай, что ли, в кино пойдем, тут где-то кинотеатр есть. Давно в кино не был, – вздохнул он.

– А я уже и забыл, что такое кинотеатр, – улыбнулся Вихрев.

– Скажите, Игорь Петрович, – внимательно глядя в глаза Остоцкому, произнес Бескровный, – а если бы Борис Вулич пришел к вам, вы бы его…

– Не знаю, – не дал ему договорить тот. – Врать не хочу. Не знаю, как поступил бы.

– А они у вас были? – неожиданно спросил Солнцев.

– Молодой человек, – улыбнулся Остоцкий, – быстрый удар хорош по противнику. Я никого не видел. Но если бы пришел Вулич, я не знаю, как бы я поступил, – повторил он. – Да и как Вулич-сын может выйти на меня? – Он пожал плечами. – Он не знает моего адреса. Мы не поддерживали отношений и…

– Это вы уже говорили, – остановил его Бескровный.

– Вот и все, – подмигнул Вуличу Вихрев. – Кажется, покинули столицу.

– Надеюсь, – вздохнул тот.

– А куда едем?

– В Зеленоград. Первый автобус, который попался, чтоб выехать из Москвы.

– А это где?

– Не знаю. Московская область, а где именно, без понятия. Но оттуда легче будет выбраться. А еще лучше, если выйдем где-нибудь по дороге.

– Во, – кивнул вперед Вихрев, – баба выходит.

– Мы тоже. – Вулич поднялся.

Автобус остановился. Женщина вышла в передние двери. Вулич и Вихрев в задние. Автобус отъехал.

– И куда теперь? – спросил Вихрев.

– Главное – подальше от трассы. – Вулич указал глазами на пост ГИБДД.

Женщина с двумя сумками в руках и с третьей, висящей на плече, медленно пошла влево.

– Давайте поможем? – неожиданно для Вихрева предложил Вулич.

– А вам куда? – поставив сумки, спросила она.

Вихрев, отметив, что женщина симпатична и молода, сказал:

– Да просто путешествуем, нам все равно. А вы куда? Или уже приехали?

– Нет, мне еще двадцать пять километров в сторону Ликина. И оттуда три до дома. Я живу в деревне Толпино. Ездила к сестре. В больнице лежит, сожитель избил. – Женщина тяжело вздохнула. – Хоть и забрала она мамину квартиру, а меня в деревне оставила, все равно сестра.

– Куда вам? – Увидев смотревшего в их сторону инспектора ГИБДД, Вулич поднял одну сумку.

– Давайте спортивную тоже. – Вихрев взял вторую.

– И где он, черт его возьми? – зло спросил по телефону плотный мужчина. – Если его возьмут, он может расколоться. Вихрев запросто сдаст меня, а я постараюсь, чтоб и ты оказался на нарах. Если на меня еще доказательства нужны, то на тебя у меня их полно.

– Не гони на меня жути, Директор, – услышал он ответ. – Я думаю, Вихрю будет интересно узнать, что заказ в зоне сделал ты.

– Найдите его! – заорал Директор. – Если его возьмут, нам всем крышка!

– Это верно, но где его искать, хрен знает. Он не понял, что в зоне его хотели пришить. Говорил, что просто перебрал мужик. Если бы догадался, то был бы другой расклад. Кстати, им и Афганом интересуется Реваз. Они вроде сделали в Тверской области его людей, а менты хапнули груз на несколько сотен тысяч зелени и вышли еще на пару адресов. У убитого дельца были какие-то записи. Так что их ищет Реваз.

– Мне плевать, кто их ищет, – процедил Директор. – Мне нужны трупы Вихря и того солдатика. Он наверняка уже знает про меня.

– Их даже менты пока не могут засечь, – вздохнул абонент. – В Тверской области базар про них идет, но менты говорят, что это не они. И нет ни одной зацепки.

– А у боевого товарища отца Афгана как? – спросил Директор.

– Пусто. Мне вот что непонятно – на кой хрен тебе понадобился Вихрь?

– А вот это уже не твое дело. Надо найти Вихрева. Мои люди ищут, но пока безрезультатно. Черт бы побрал этого Афгана, из-за него…

– А все говорят, что Афгана бежать Вихрев заставил, – перебил его абонент. – Короче, я Ревазу скажу, что, если с Вихрем и Афганом кончит, пусть сразу сообщит. Но где их, сук, искать? Нигде не засветились, паскуды. Может, действительно утонули в речке? Менты там уже раза три трупы искали.

– А откуда Ревазу известно про то, что его человека убили Вихрев и Афган?

– Да кто-то базарнул, что они ксивы у Альберта делали. Правда, менты у того шмон наводили, его теща подставила, но не нашли ни хрена. А старуха божится, что видела этих двоих.

– Так в чем дело? Прижми этого фотографа.

– Я Ревазу это подсказал.

Тверская область, Сонково

От удара в живот Альберт сложился пополам. Резкий удар ногой в лицо опрокинул его на спину. Рослый парень сильно пнул его в бок.

– Ну? – подошел к нему плотный лысый мужчина в очках. – Может, все-таки скажешь, на какие фамилии ты им ксивы делал?

– Да не знаю я, о чем вы, – простонал, сплевывая кровь, Альберт.

Лысый кивнул. Парень вытащил пистолет и накрутил на ствол глушитель. Пуля вошла Альберту чуть выше колена. Он пронзительно закричал. Парень сунул конец глушителя в его открытый рот.

– Я последний раз спрашиваю, – улыбнулся лысый. – На какие…

– Иван Сазонов и Виталий Иванов, – промычал Альберт.

Увидев кивок лысого, парень нажал на курок.

– Отчества не узнали, – недовольно заметил стоявший у двери мускулистый кавказец.

– Главное, фамилии знаем, – усмехнулся лысый. – Значит, все-таки были они тут. И Буратино – их дело. Но как они, сучары, сумели? Ведь тринадцать человек…

– Азербайджанцев и их водилу, – ответил кавказец, – Буратино кончать хотел. Они бросили его за партию. Или запал там был, или бросили. В общем, он для этого их и вызвал. Но не верится, что Вихрь тут был, замочил всех и ушел без бабок. Там бабок было море.

– Да и я так думаю, – согласился лысый. – Но у него, – он кивнул на труп фотографа, – они были. По крайней мере теща его так говорит. На кой хрен ей фуфло двигать? Наверное, кто-то их видел, вот и пошел базар, что это они.

– Надо найти и узнать, – сказал кавказец. – Мне такие парни пригодились бы. К тому же надо все выяснить об Умаре. Мне шепнули, что его Вихрь завалил. И менты вроде на этом остановились, троих Вихрю вешают. Мента бывшего, Умара и какого-то Гаранова. Вот почему я ищу Вихря. Конечно, и за Буратино спрошу. Но скорее всего их кто-то просто по заказу отработал. Мол, смотрите, и с остальными так будет. В таких случаях денег из дома не берут.

– Или отомстил кто, – проговорил лысый.

– Ладно, – усмехнулся парень, – уходить надо. Я взял все, что стоить может. Две «дуры» нашел, бабок прилично. Валим! – поторопил он кавказца и лысого.

– В натуре, – шагнул к двери лысый, – что-то мы как дома расчирикались.

– Да я же говорю, – возмущенно воскликнула теща фотографа, – что видела я этих двоих. Ну, вот их! – Она ткнула в лежащие на столе фотографии.

– Но мы ничего у него не нашли, – покачал головой капитан милиции. – И никто, кроме вас, не сказал, что эти двое, – он припечатал ладонью фотографии Вихрева и Вулича, – были в Сонкове.

– А я вам говорю, видела я их! – закричала женщина.

– Послушайте, Евдокия Степановна, – вздохнул куривший у раскрытого окна майор, – может, все-таки вы…

– Я в область писать буду, прокурору! Вы просто…

– Перестаньте, – мягко перебил ее майор. – Предположим, мы вам верим. Но показаний одного человека мало, тем более учитывая ваши непростые отношения с зятем. Он наотрез отказывается от этого и, кроме того, написал жалобу с требованием привлечь вас к уголовной ответственности за клевету.

– Я все напишу прокурору, – повторила она и вышла.

– Вот, блин, такую тещу иметь! – хмыкнул майор. – Но почему она так уверена?

– Товарищ майор, – заглянул в кабинет молодой оперативник, – фотографа убили.

– Да пусти ты меня! – раздался гневный голос Евдокии Степановны. – Ну что? – Оттолкнув оперативника, она вошла в кабинет. – Я вам говорила, что он фотографировал бандитов! Говорила! Вот они его и убили. И меня теперича убьют… – Она всхлипнула.

Москва

– Сазонов и Иванов? – переспросил Директор. – Это точно?

– Да, – ответил Реваз. – И знаешь, я сваливаю отсюда. Тут сейчас стремно…

– Лучше отсидись, – посоветовал Директор. – «Крыша» надежная, а то менты запросто прижмут. Ты же без «дуры» не ездишь.

– Тоже верно, – согласился Реваз.

– Что? – нахмурился Бескровный.

– Три дня назад, – услышал он голос в телефонной трубке, – в Троице-Сергиеву лавру приехала группа верующих из Тверской области. Двадцать восемь человек со священником.

– Ближе к делу.

– Двое молодых людей были с тремя старушками. И священник думал, что это их родственники. По приезде в Сергиев Посад эти двое забрали у него паспорта и ушли, сказав, что хотят получить деньги до востребования. И больше священник их не видел. По описанию это Вихрев и Вулич. Паспорта у них были на Иванова Виталия Андреевича, прописанного по адресу…

– Дальше! – рявкнул Бескровный. – Иванов – это кто?

– Вихрев, – ответил абонент. – Вулич имеет паспорт на Сазонова Ивана Артемьевича. Больше, к сожалению, ничего не известно. Назвать женщин священник категорически отказался.

– Я потом с вами разберусь! – зло пообещал Бескровный, отключил телефон и наклонился к селектору: – Срочное добавление к розыску категории А.

– Значит, они в Москве?! – прорычал Директор. – Черт бы побрал вас всех! Как они сюда попали?

– Но я уже говорила вам, Олег Дмитриевич, – испуганно напомнила молодая женщина, – что они приехали…

– Выходит, Бескровный уже об этом знает, – сказал Директор. – Он шкуру спустит с того, кто беседовал со священником. Им дали два дня форы. Скажи Удаву, пусть попробует выхватить однополчанина отца Вулича. Он наверняка был у него. И старик знает, куда…

– Это полковник седьмого управления КГБ Остоцкий, – перебила его женщина. – Вы представляете реакцию?

– Может быть, это даже хорошо, – усмехнулся Директор. – Узнав, что к старику приходили менты, Вихрев вполне может убрать его, заметая следы.

– Но Реваз под них уже убрал фотографа в Тверской области.

– Идиот! – усмехнулся Директор. – Они уже три дня в Москве. На Реваза сразу не выйдут, а если мы узнаем что-то о подозрении в отношении его, уберем. Черт бы все побрал…

– А может, зря ты пытаешься убрать Вихрева? – спросил вошедший крепкий мужчина лет сорока. – Ему ведь невыгодно что-то говорить…

– Я не пытался и даже не думал о том, чтоб убрать его, – перебил его Директор. – Я бы вытащил его года через полтора-два. Но тут появляется свидетель, и Вихрь говорит ему о работе на какого-то москвича. Что мне остается делать? Ждать, пока он назовет меня? Учитывая то, что Морин неоднократно обвинял меня в связи с криминалом, плюс показания Вихрева… меня же сразу возьмут. И если начнут ковыряться, всплывет многое. Моя ошибка в том, что, когда Вихрев убил Морина, мне надо было убирать его. Но я хотел сделать это после того, как он прикончит Озасица. А тут эта дурацкая авария, и Вихрева посадили. Его попытались убрать в тюрьме, затеяли драку, во время которой ему должны были всадить в сердце заточку. Но не получилось, быстро отреагировали контролеры. В зоне была устроена пьянка, целью снова был он, но Вихрев не пил и сумел справиться с бросившимся на него с ножом зэком. Третье покушение должно было состояться ночью. Нашли двоих, которые проигрались в карты, они должны были под расчет припороть Вихрева ночью. Но за сутки до этого он сбежал и исчез бесследно. Интересно, как они вышли на фотографа? И как сумели втереться в автобус с богомольцами и уехать в Сергиев Посад? Сплошные загадки. Но они наверняка были у друга отца Вулича.

– Остоцкий и Вулич-старший не поддерживали никаких отношений, – возразила женщина. – Как Вулич попал к нему, совершенно непонятно. Я не верю, что Остоцкий помог им. И даже не допускаю мысли о том, что Вулич сумел найти Остоцкого и осмелился пойти к бывшему полковнику спецслужбы. Надо проверить знакомых Вулича в Москве и области. Они пробирались именно в Москву, иначе бы вышли по дороге. Они наверняка в Москве или области.

– И что бы я без тебя делал, Олеся! – усмехнулся Директор. – Вулич поддерживал отношения с тремя сослуживцами по Афгану, – вспомнил он. – Один живет в Тульской области… Черт возьми, Тульская область, вот куда они ехали! Ты всегда права, Олеся! – Он чмокнул ее в щеку и схватил сотовый. – Найди однополчанина Вулича из Тульской области, – приказал он.

Тульская область, Михайловка

– Да не знаю я о нем ничего, – сказал рослый молодой мужчина в потертых камуфляжных брюках и порванной на груди тельняшке. – Мы не особо общались. Ну, писал он мне пару раз, я ему иногда. Я его в гости звал. Но он так и не приехал. Уж больно его моя Надька видеть хотела. А сейчас, значит, в бегах? Нет не знаю я, где он.

– Послушайте, – негромко сказал мужчина лет сорока в штатском. – Вулич разыскивается органами внутренних дел. Он бежал из колонии, пытался убить часового. С ним киллер, подозреваемый в совершении…

– Погоди, командир, – улыбнулся Бугров, – и что из этого? Он ко мне не приедет. Если вы сумели найти меня, то неужели думаете, что Вулич – баран и поедет ко мне прятаться? Тут маленькая деревушка, и чужого враз заприметят. Неужели он появится здесь? Все-таки был в разведроте, даже…

– Как раз это и может привести его сюда, – возразил оперативник. – Он запросто отсидится у тебя во времянке. Человек, как говорят, ты не очень-то общительный. Так что…

– А придет ночью, чтоб никто не видал, – усмехнулся Бугров. – И найдет дом запросто. Я проснусь, а он из времянки чаю попросит или опохмелиться и скажет – веди пару доярочек помоложе, после колонии хочу с бабами побаловаться. Я думал, в милиции умные люди работают.

– Бугров! – рявкнул старший лейтенант милиции.

– Все нормально, – улыбнулся оперативник. – Я тоже думаю, что вероятность появления Вулича здесь равна нулю. Но ты, – кивнул он Бугрову, – был в армии и знаешь, что такое приказ, поэтому я и приехал. Вообще-то вероятность того, что ты сообщишь о его присутствии, если все-таки Вулич появится, так же маловероятна. Но ты подумай, хорошо подумай, в таком случае можешь получить два года тюрьмы. С Вуличем в бегах человек, подозреваемый в совершении трех убийств. Поэтому мой тебе совет: если вдруг вопреки всему Вулич появится у тебя, сразу сообщи участковому.

– Да не появится он, – сказал Бугров.

– Дай-то Бог, как говорится, – улыбнулся оперативник. – Но чем черт не шутит, пока бог спит.

Московская область

– Может, самолет захватим? – лежа на траве рядом с обожженным молнией стволом березы, усмехнулся Вихрев.

– Не сейчас, – сказал Вулич.

– Да сейчас на них и летать страшно. – Вихрев кивнул на поднявшийся в воздух самолет. – То там упал, то там сгорел. Во, блин, времена настали. Даже две террористки самолеты взорвали. А все о безопасности трещат. Ну и что мы дальше делать будем?

– Главное, ушли из Москвы. Столицу наверняка сейчас переворачивают. И самое правильное сейчас – отсидеться. Но конечно, не здесь. Недалеко аэропорт Шереметьево, и нас вполне могут посчитать террористами. Уходим. – Вулич поднялся.

– И куда двинемся? – тоже поднявшись, спросил Виктор. – А может, к Марии?

– Она, кстати, приглашала. Ты ей понравился.

– А где эта деревня? Я и названия не помню.

– Топлино, – назвал Вулич. – Мария Семенова. Пошли. – Он вышел на асфальтированную дорогу. – Надеюсь, не мент. – Увидев катившую «Таврию», он поднял руку.

– Менты в большинстве случаев на иномарках катаются, – усмехнулся Вихрев.

– Куда вам, молодые люди? – спросил сидевший за рулем пожилой мужчина в очках.

– До Рыбаков, – ответил Виктор.

– По пути, – кивнул мужчина. – Усаживайтесь. Только не предлагайте денег, я не беру попутчиков из-за материальной выгоды. А то посадишь человека, а он выходит и оставляет деньги. Может, так сейчас заведено, но я вырос на других ценностях.

Москва

– Я не думаю, что он врал, – сказал оперативник. – Вулич действительно не появлялся в деревне. Но на всякий случай мы предупредили соседей Бугрова. Если появится кто-то незнакомый, они немедленно свяжутся с участковым. Старлей произвел на меня хорошее впечатление. Бугров обыкновенный мужик, нашедший свое счастье в глухой деревне. Не бедствует. Дети в порядке, жена тоже. Жалоб на него не было и нет. Свое хозяйство, трактор. В общем, живет мужик для себя. Вулич там, я думаю, не появится. И не уверен, что он был у Остоцкого. Вулич сейчас растерян и напуган.

– Не согласен, – возразил Солнцев. – Растерян он был во время следствия, во время суда и по прибытии в колонию. А потом, когда понял, что сел на четыре года, взбесился. Поэтому и пошел в побег. Не стал дожидаться ответа из Верховного суда. Никому не писал. В побег пошел наудачу. Уйду так уйду, нет – и хрен с ним. И сейчас, когда он понял, что его преследуют, как зверя, может пойти на что угодно. Я не думаю, что он и Вихрев вместе, слишком разные они. И еще неясно, кто кого использовал.

– В Сергиевом Посаде знали о том, что двое из группы прибывших из Тверской области паломников ушли, – недовольно сказал Бескровный. – Сопровождавший группу священник сделал заявление. А опомнились они только через два дня. Тверское УВД категорически заявило, что беглецы не появлялись у них в области, а оказывается, они не только появились, но и сделали себе документы с пропиской в Сонковском районе. Фотографа Кривицына убили, перед этим сильно избив. Вывод напрашивается сам – Вихрева ищет заказчик. Кстати, его уже дважды пытались убить. Надеюсь, беглецы все-таки были у Остоцкого и не наделают глупостей. Документы у них есть, но почему-то я думаю, ими они пользоваться не будут. Хотя бы потому, что понимают: если фотограф попадется на чем-то, то, пытаясь купить себе снисхождение, скажет о них.

– Семен Петрович, – сказал сотрудник следственного отдела прокуратуры, – вы уж слишком преувеличиваете возможности этих уголовников. Делаете из них…

– Я опираюсь на факты, – ответил Бескровный. – Они совершили побег, понимая, что тут же будет организовано их преследование, однако сумели уйти. В то время когда в реке аквалангисты ищут трупы беглецов, они в Угличском районе спасают водителей «КАМАЗа» от разбойного нападения и помогают перекрыть канал поставки золота из Красноярска. Проходят в Тверскую область, каким-то образом попадают в Сонково и находят фотографа, у которого делают себе паспорта. Идут в церковь. Не знаю зачем, но уверен, что не на исповедь. И оттуда уезжают с группой верующих в Троице-Сергиеву лавру, где забирают у священника документы и исчезают. Сплошное везение? Я так не думаю. И они переиграли нас. В то время как Тверь рапортует о полном контроле над областью, они там делают себе паспорта. И еще неизвестно, не участвовали ли они в убийстве наркодилера Буратино и остальных в его коттедже. Там убиты двое азербайджанцев, за которых отбывал срок Вулич. Совпадение? Вполне возможно и такое. Были ли там Вулич и Вихрев, однозначного ответа нет. Как они вышли на фотографа, мы тоже не знаем. Я думаю, что здесь играет его величество случай. Подойдите к компании бомжей и дайте им денег, угостите выпивкой и узнаете все, что вам нужно. Потому что бомжи знают о жизни населенного пункта все. Буду рад выслушать ваши соображения. Нам надо брать эту пару как можно скорее. Им удается уходить от нас, и это создает иллюзию безнаказанности. А Вихрева заказчик ищет не для того, чтобы помочь. Вулича в этом случае уберут как свидетеля.

– Не советовал бы я искать этих двоих, – усмехнулся плотный подполковник милиции, – будет себе дороже. Вихрев поймет, что за ним охотятся, и сам начнет охоту на заказчика. Вулич поддержит его.

– Надо найти Вулича и Вихрева раньше, чем заказчик. И еще, – закончил Бескровный, – при вооруженном сопротивлении стрелять на поражение.

– Только бы выйти на них, – проворчал мужчина в штатском.

Московская область

– Вот и Топлино. – Пожилой водитель остановил «Таврию». – А если не секрет, молодые люди, вы к кому приехали?

– Да мы женщине одной помогли, – ответил Вихрев. – Она нас пригласила. А мы в отпуске, вот и решили посмотреть, что это за Топлино, да и женщина, надо сказать, понравилась, – засмеялся он.

– Дело молодое, – улыбнулся водитель. – Но тут молодухи наперечет, четыре всего. У одной жених имеется, приезжает к ней на выходные. Другая вроде как сожительствует с одним, но он, бывает, на неделю в запой уходит. Третья – учительница, приехала недавно, скромно себя ведет. Четвертая – фельдшерица. А вы к кому именно?

– А вы не из органов, случаем? – засмеялся Виктор. – Много вопросов задаете.

– Да из них и есть, – улыбнулся пожилой. – Я участковым отходил двадцать лет. Сейчас уже шесть на пенсии. Знаю тут всех, вот и интересуюсь.

– Мы знаем, что она фельдшер, – ответил Вулич.

– Тогда к Семеновой, значит. Она женщина молодая, интересная, но несчастливая. Замуж собиралась лет восемь назад. Дочь родила от столичного парня. А тот ее сестру увез, Машку с ребенком бросил. И сестру недавно измолотил почем зря, в больнице она сейчас. Сестру Вера зовут, тоже та еще штучка. Сама в Москве живет и квартиру матери себе прибрала. А Маша тут так и осталась. Хотя, может, оно и к лучшему. В столице бы что она делала? А тут и работа, и зарплату повысили, и огород имеется. Только вот бабского счастья нет. Меня Глебом Павловичем величают, Орлов. – Он протянул руку. – Меня тут всякий знает. А вас как звать-величать?

– Панов Сергей, – пожал ему руку Борис. – Мы из Санкт-Петербурга, работаем в аэропорту. Отпуск решили провести в Московской области, вот и катаемся автостопом.

– И правильно делаете, – одобрил Глеб Павлович. – Правда, вы рисковые парни – небезопасно сейчас так ездить, можно на любую сволочь нарваться. В общем, счастливо оставаться. – Прощаясь, он пожал руки Вихреву и Вуличу. – Если что, звоните. А коли наладит вас Машка, ко мне прошу, места хватит. Маша вон там живет. Видите дом с зеленой крышей? Это ее дворец и есть.

– Спасибо вам, Глеб Павлович, – сказал Борис.

Орлов сел в машину и уехал.

– Во, блин, попали, – вздохнул Вихрев. – Мент бывший. Он, если встретит кого из знакомых, враз нас вспомнит. Надо уходить в темпе.

– Знаешь, не думаю, что всех пенсионеров о нас оповещают. Если бы он знал о побеге, то вел бы себя иначе и не согласился бы довезти нас до Топлина. Если появится участковый, скажем, что мы знакомые Орлова. Документы проверку выдержат. На фотографиях с зоны мы совсем другие. А уходить – значит, навести Орлова на подозрение. Это раз. И второе – мы тогда точно влипнем в историю. Конечно, если Маша нас пошлет подальше, тогда будем уходить. И то не сразу, воспользуемся приглашением Орлова. В общем, выхода у нас нет, поэтому пошли к Марии.

– Здорово, Глеб Павлович, – остановил выходившего из магазина Орлова подтянутый старший лейтенант.

– Здорово, Митя. А ты что-то зачастил сюда. Или случилось что?

– Так тревогу объявили, – недовольно отозвался участковый. – В Ярославской области с общего режима сбежали двое. Вот их и ищут. Ну и нам приказали…

– Да что они, если с общего режима, могут, – отмахнулся Орлов. – Шелупонь, да и только. Но раз приказ дан, надо выполнять. Да, к Машке Семеновой двое моих знакомых заехали дня на два-три. Ты уж не беспокой их сильно.

– Не буду, – засмеялся участковый. – А ты глянь на этих беглых. Вдруг…

– Да хватит тебе, Митька. Это за каким чертом их сюда занесет? Их по блатхатам искать надо. Или у любовниц. Если они с общего режима, то через пару дней сами вернутся. Но взглянуть взгляну. – Он протер очки. Участковый протянул ему плакатик «Внимание: розыск». – Ну и морды! – покачал головой Орлов. – Такие и убьют сразу. И не верится, что с общего режима. Таких я сразу срисую и, если что, позвоню.

– Не ждала вас, – смущенно улыбаясь, проговорила Мария. – Извините за вид, я картошку полю.

– Эхма, – подмигнул Борису Вихрев. – Давно я в земле не ковырялся. Тяпка свободная имеется?

– А зачем? – Маша окончательно смутилась.

– Бабушка говорила, что я самый быстрый полольщик, – засмеялся Вихрев.

– А я, увы, – покачал головой Борис, – единственное, что умею, так это картошку копать, а в других огородных делах полный профан.

– Глянь-ка, Клавка, – приставив ладонь ко лбу, говорила плотная женщина лет сорока, – у Машки никак помощник объявился. И ловко как работает!..

– Вечером заявится Кузьма, он ему наработает, – усмехнулась половшая картофельную полосу женщина.

– А у вас действительно здорово получается, – удивленно проговорила Мария.

– Маша, – посмотрел на нее Вихрев, – можно мы у вас останемся на пару дней? Красота у вас тут, и речка рядом, и воздух чистый. Мы вам заплатим.

– Оставайтесь. А насчет платы, так вы уже отработали. – Она улыбнулась.

– Машка! – раздался игривый женский голос. – Не много ли тебе двоих-то? Может, уступишь одного?

Виктор увидел на соседнем огороде молодую привлекательную женщину в спортивном костюме.

– Нет, – засмеялась Маша, – это мои гости. Приехали из Москвы отдохнуть…

– Мы из Питера, – тихо поправил ее Вихрев.

– Точнее, они сейчас в Санкт-Петербурге живут. Родственники мои.

– А Кузьме что будешь говорить? – насмешливо поинтересовалась соседка. – Он ведь не поверит в родственные отношения и прибьет твоих гостей. Если успеешь убежать, милок, ко мне заскакивай, – обратилась она к Виктору. – Кузьма, если разозлится, и убить может.

– Кто такой Кузьма? – спросил Виктор.

– Фермер местный, – сердито ответила Маша. – Считает себя хозяином этих мест. Ко мне все пристает, – вздохнула она. – Как Верка с Жоркой, с моим женихом, сошлась, так Кузьма и начал приставать. – Она вздохнула.

– Эй! – услышал кидавший вилами на тележку навоз Борис. – Где хозяйка? – Повернувшись, он увидел здоровяка в широкополой шляпе. Тот, стоя в проеме калитки, насмешливо смотрел на него.

– На огороде, – ответил Вулич.

– А ты на опохмелку зарабатываешь? – усмехнулся тот. – Что-то я тебя раньше не видел. Проходящий, значит. За сколько нанялся?

– Просто помогаю.

– Слушай меня, просто помощник, свали отсюда наскоряк. Вот, – он вытащил из нагрудного кармана рубашки тысячу и, скомкав, бросил к ногам Бориса, – взял и сдернул наскоряк, пока я добрый.

– Слушай, ты, – прищурив глаза, тихо заговорил Вулич, – смени тон.

– Чего? – Здоровяк шагнул вперед. Вулич воткнул вилы в навоз. – Блатной, что ли? – подойдя к нему вплотную, ухмыльнулся здоровяк. – Последний раз говорю – свалил наскоряк. – Расширив глаза и широко раскрыв рот, он осел. Борис резко ударил его по ушам. Здоровяк плюхнулся на задницу и повалился на бок. Борис, присев, покачал головой.

– Понятно?

– Да, – прохрипел здоровяк.

– Во! – усмехнулся вошедший во двор Виктор. – Это и есть Кузьма? – Он посмотрел на Машу. Та молча кивнула.

– Извини, – поднявшись, виновато посмотрел на нее Борис.

– Сколько раз тебе говорить? – Маша подошла ближе к здоровяку. – Не приходи, не нужен ты мне! Спасибо, – кивнула она Борису, – а то его все боятся.

– Да этого Кузьму я и сам возьму, – засмеялся Вихрев. Присев рядом с начавшим приходить в себя здоровяком, он улыбнулся. – Если ты еще раз тронешь нашу сестру, мы из тебя кишки вытащим и на шею намотаем или сделаем евнухом. Знаешь, кто такой евнух?

– Я больше не приду, – прохрипел Кузьма.

– Надеюсь, ты говоришь искренне, – усмехнулся Виктор.

Москва

– Нет их в столице, – доложил Бескровному майор милиции. – По крайней мере никто их не видел. Мы подключили свою агентуру из бомжей, продавцов, таксистов, и все впустую.

– Знакомых в Москве у них больше нет, – пробормотал Бескровный. – Может, у Вихрева? Но Вулич туда не пойдет. Первая скрипка в дуэте он. Я этих, из Сергиева Посада, уволю к чертовой бабушке. Двое суток они им подарили. Когда все наконец поймут, что на любой сигнал надо реагировать? Двое суток они были в Москве. И наверняка у Остоцкого. Черт бы побрал все эти чувства благодарности. Водители вологодские по этой же причине покрывают беглецов. Конечно, можно их понять, люди спасли им жизнь. Но сколько жизней они могут забрать? А я думаю, что Вихрев бежал не просто так. Если он знает, что дело открыто и он подозреваемый, то наверняка попробует убрать свидетеля. Хотя как бы не убрали его самого. Как я понял, в колонии на его жизнь покушались по крайней мере один раз. Правда, тот, кто покушался, по непонятной причине через сутки повесился в камере. Оперативной части он ничего не говорил. Повесился, хотя срок у него всего пять лет. Непонятная история. Но ясно, что Вихрева пытались убрать. И это подтверждает убийство фотографа Кривицына в Сонкове. Каким-то образом заказчик, на которого работал Вихрев, узнал о том, что Вихрев и Вулич были у Кривицына, и явился к нему, чтобы выяснить их новые имена. Как выясняли, думаю, всем понятно. Кто-то из РОВД сообщил. Надеюсь, кто именно, выяснится в ближайшее время. А пока я каждую минуту жду, что эти двое объявятся. Я бы очень этого не хотел, но что-то они все равно натворят.

– Наблюдение за Остоцким ничего не дало, – вздохнул Солнцев.

– Тоже неясная ситуация. Я уверен, что они там были и задымление устроено для того, чтобы беглецы могли исчезнуть, воспользовавшись суматохой. Остоцкая действительно спасала подвернувшего ногу мальчика и наглоталась дыма. Черт его знает, может, их действительно там не было? А если были, куда они ушли? Москву не знает ни тот ни другой. Помощников у них здесь быть не может. И тогда снова появляется вопрос: почему они доехали до Москвы, хотя несколько раз могли сойти по дороге?

– А если Вихреву пообещали помощь заказчики? – предположил следователь прокуратуры.

– Тогда кому и зачем понадобилось убивать фотографа в Сонкове? – посмотрел на него Семен Петрович. – Заказчик ищет беглецов. Надеюсь, он не найдет их раньше нас.

* * *

– Они нигде не замечены, – услышал по телефону Директор.

Выматерившись, он отключил мобильник и вытащил сигареты.

– Где же они могут быть? – зло спросил он.

– Олег Дмитриевич, – заглянул в раздевалку бассейна смуглый амбал, – в Тульской области у приятеля Вулича были менты. Мы пока не рискнули там появиться.

– Тише ты, мать твою, – прошипел Директор. – Сколько раз тебе говорить – на людях ко мне не суйся. Тульского пока не трогать, но держи парней наготове. Если Вихрь с Вуличем там появятся, я вам цынкану. Надо убрать их в любом случае, даже если их уже возьмут менты. Ясно?

– Судя по всему, Вулича будет брать спецназ, – сказал смуглый. – Поэтому мы…

– Значит, не дожидайтесь, пока их возьмут. Все, свободен! – Директор набрал номер.

– Слушаю, – ответила Олеся.

– Есть что-нибудь новенькое?

– Ничего. Бескровный рвет и мечет. Этот новенький, его помощник, поехал в Тверь. Точнее, в Сонково, где убит фотограф, который…

– Пусть Реваз оттуда уезжает, – перебил ее Директор. – Если что-то вдруг выяснится, я должен сразу узнать.

– Но не все зависит от меня. Если мне сообщат…

– Я буду через час. – Директор отключил сотовый.

Воронеж

– Как сквозь землю провалились, – вздохнул седой полковник милиции. – Да другого я и не ожидал. Вулич ведь не баклан с улицы. Надеюсь, у него хватит ума не приезжать в наш город, – вздохнул он. – Я отца его хорошо знал. Если такое возможно, он уже трижды в гробу перевернулся. Никак я не ожидал, что придется ловить его сына. Кроме того, в случае попытки оказать вооруженное сопротивление стрелять на поражение. Черт возьми, уж больно не хочется, чтобы Вулич появился в городе. А что насчет сына адвоката, сбившего Лурова?

– Говорит, что пьян был очень, – ответил капитан милиции. – Но тут другое интересно: за день до гибели Лурова слышали, как он грубо говорил с сожительницей Вулича и грозил пойти в паспортный стол.

– Да я проверил, – кивнул Федин, – там все законно. Вулич написал дарственную, и теперь Воробьева является владелицей квартиры. Все законно, – повторил он. – Просто Луров, старый хрен, видимо, недоволен этим был, вот и решил на Ирку…

– Но многие думают, – вмешался Горюнов, – что Лурова убили. И наезд был неслучаен. Отец мальчишки, адвокат Савин, несколько раз был у Ирины. Кстати, товарищи Лурова упоминали, что он неоднократно утверждал, что…

– Да ладно, – перебил его Федин, – для чего в этом копаться? Там все законно, хотя я понимаю твое желание…

– Хватит, майор, – остановил его полковник, – не перегибай палку, сломаться может. И вообще все знают, что Вулич совершил побег из мест лишения свободы. Дерзкий побег с насилием над часовым. А между тем его дело хотели пересматривать. Но теперь он в любом случае будет сидеть. Конечно, было бы неплохо как-то сообщить Вуличу, что дело вернули на доследование, то есть приговор отменен.

– А как? – усмехнулся Федин. – Может, дать объявление в газету? И что это изменит? Вулич все равно будет сидеть. Он совершил побег и помог уйти киллеру. Кроме того, бросил самодельную бомбу в часового. И неизвестно, что еще они натворили.

– Давайте не будем предполагать, – недовольно проговорил полковник. – Да, Вулич совершил два преступления. Побег с насилием над часовым и нанесение ему тяжких телесных повреждений. Солдат сломал ногу, два ребра и повредил шейный позвонок. За это Вуличу придется отвечать. Что будет с первым обвинением, неизвестно. И если он объявится у нас, придется его брать. Но не рисковать. Если Вулич будет вооружен и попробует оказать сопротивление, открывать огонь на поражение.

Горюнов, опустив голову, молчал. Иванов отвернулся.

* * *

– Да плевать всем на Лурова, – недовольно проговорил один из сидевших за столом мужчин. – Тем более сбил его сынок адвоката. Папаша его вытащит. Я вообще не удивлюсь, если он и сунул пьяного сына в машину. Ведь адвокат этот, мать его, заодно с Иркой. Нелли вчера на нее даже бросилась. Еле их растащили. Что-то о квартире говорили. Ирка заявила, мол, что захочу, то с ней и сделаю. Ну и сцепились. Нелли действительно права была, когда говорила Борьке, что Ирка просто его использует. Он здорово помог Нелли, когда на нее рэкетиры наезжали. Мужик ее ни рыба ни мясо. Такие дела… Говорят, вроде стрелять ментам в Вулича дали приказ. Убьют его.

– Сначала он пару-тройку положит, – усмехнулся седой мужчина. – Все-таки…

– Ждите, так они и будут на ура на него идти, – сказал рябой. – Снайпер снимет, и все дела.

– Влип Борька, – наливая в стаканчики водку, пробормотал первый мужчина. – Давайте за то, чтоб все у него хорошо было.

– На кой хрен ты сцепилась с ней? – зло спросил Руслан.

– А что? – усмехнулась Ирина. – Надо сидеть и слушать, как она…

– Ты начала, – перебил он. – Похоже, ты очень хочешь, чтоб этим делом занялась прокуратура. Тогда хана тебе…

– Она всегда была против меня.

– На кой черт ты в драку полезла? А если б вас не разняли? Подъехали бы менты и забрали. Она бы там выложила свои сомнения, и началась бы проверка.

– Все нормально, уже проверяли. – Ирина хмыкнула.

– Погоди, если там все в порядке, то какого хрена…

– Там не все в порядке. И не строй из себя идиота.

– А ты борзеть начала. С чего бы это? Уж не приехал ли Афган?

– Какой Афган?

– Борька Вулич.

– Значит, его сейчас так зовут. Если бы он только позвонил, ты бы сразу узнал.

– Хочется в это верить. А как насчет «все в порядке» и в то же время…

– Господи, я думала, ты умнее. Если начнется официальное расследование, то я и Савин будем задержаны за мошенничество. А ты…

– Перестань. Я здесь совершенно ни при чем. Я ничего не знал о вашей афере с хатой Вулича и просто помогал тебе продать квартиру.

– А Яков говорит другое. И если он не сумеет вытащить сына, то и тебе там место приготовят. А учитывая его связи с криминалом, тебе придется очень тяжело и в тюрьме, и в колонии.

– Ты кого пугаешь? – засмеялся Руслан. – Сын твоего Савина был пьян и катался с корешами и девчонками. Так что хрен на рыло Савину!

– Я бы на твоем месте была поосторожнее, – посоветовала Ирина.

– Слушай, – недовольно проговорил плотный мужчина, – ты из-за Бориса Вулича драки устраиваешь. Совсем с ума сошла? Меня уже достали с этим Вуличем. Рога, говорят, тебе жена лепит.

– Знаешь, что странно, Антон, – сказала Нелли, – когда он был в городе и я довольно часто встречалась с ним, ты ничего не говорил. А сейчас…

– Ну, я понимаю, Вулич тогда спас наш бизнес. Но сейчас-то ты зачем лезешь?

– Вон ты как!.. Нам было плохо, и ты был даже доволен, когда Борис оставался со мной, а теперь, значит, плевать на него. Я так не могу. Я должна ему помочь. И даже если он совершит убийство, я все равно помогу ему. – Нелли вышла.

– Хоть бы его убили, – прошептал Антон.

Ярославль

– Хрен им, а не Вихрь с Афганом, – подмигнул Запорожцу Кора. – Их сейчас в столице шарят. Мне знакомый по Владимирскому централу звонил. Менты, базарит, умом тронулись, по всем блатхатам вашего Вихря с Афганом шарят.

– Афган запросто мог условным отделаться, – вздохнул Запорожец. – Дело на доследование вернули. Он сдернул, а через три дня из Верховного ответ пришел. Но теперь Афгану ловить уже нечего. Восьмерик точняком получит. Солдатик-то сильно пострадал, – хохотнул он. – С вышки летел, как катапультировался. А Афгану за эту хреновину прилично подвесят. Вот, блин, не бежал бы, может, отпустили бы. А теперь ему подвесят.

– Попал мужик, – согласился Кора. – А Вихрь вовремя сдернул. На него дело завели за мента в отставке. И базарок катит, что заказчик его убрать хочет.

– Да и в тюрьме его завалить хотели, и в зоне тоже. Но я думаю, что сейчас все это по хрену. Он скорее всего в Питер заскочит и разборки наведет. Эта шкура Анька, шлюха позорная, даже дочь бросила, с Остапом укатила. Подстилка! – сплюнул Запорожец. – Пахан ей все дал, так нет, нашла себе…

– Да не в этом дело, – возразил Кора. – За спиной Шугова Виноград там свои дела делает. Вот увидишь, Аньку сдернули с места, чтоб Шугова за горло взять. А не выйдет, внучку, Ольгу, заберут – с понтом маман соскучилась. Неужели Шугов не въезжает? И Вихря наверняка подставили. Менты и то удивлялись.

– Да, об этом был базар. Шугов и защитников хороших нашел, но один хрен – Вихря усадили. Мне тоже кажется – убрали Вихря с дороги. Анька ведь сколько раз в Питер каталась, вроде как по делам фирмы. А на самом деле трахаться ездила с этим Остапом. Ладно, что-то мы, как бабы базарные, косточки перемываем. Давай по делам. Что там с рыбинскими?

– Мама звонила, – сообщила вошедшему деду Ольга.

– И что ей нужно? – недовольно спросил он.

– Да просто поговорить захотела. А что о папе слышно?

– Ничего. Ищут его и второго, офицера бывшего. Ловко они сумели удрать. Думали, что утонули, но оказывается, живы и даже документы себе купили, говорят. Но что живы, точно.

– Папу теперь надолго посадят, – вздохнула Оля.

– Ты права, – согласился дед.

Ярославская область, Тутаев

– Но подождите, – недовольно проговорила Зоя, – приговор отменен, и дело начнут расследовать заново, а вы утверждаете…

– Вулич бежал! – резко перебил ее мужчина в сером костюме. – Чуть не убил солдата. Не исключено, что он причастен к убийству проходивших по делу как потерпевшие. И он получит свое сполна. А теперь извините, у меня полно работы.

– Но это вы виноваты! – воскликнула она. – Мы же сразу говорили…

– Уходите! – Он указал Зое на дверь.

– Но Борька не сделал бы этого, – пожал плечами Арсеньев, – если бы его не посадили. А теперь получается…

– Во-первых, его не оправдали, – сказал следователь, – а просто вернули дело на доследование. И кто знает почему. Может, из-за его драки с милиционерами. Это раз. Во-вторых, он совершил побег с насилием, что является преступлением, а следовательно, за это он будет отвечать по закону. Суд, конечно, учтет все обстоятельства, но он понесет наказание. И дай Бог, чтобы он больше ничего противозаконного не совершил.

– А я думаю, что неправильно это, – не согласился Михаил. – Борька заступился за мою жену. Его чуть не убили, оба выхватили ножи, милиция начала избивать его дубинками, и он же получил четыре года. Да, он бежал. Но если бы его не посадили несправедливо, он бы и…

– Поверьте, Арсеньев, – не дал продолжить ему следователь, – будет так, как я сказал. Конечно, суд все учтет…

– Жизнь человеку сломали. – Михаил поднялся со стула. – И теперь его легко винить во всем. Если бы судили сразу по закону, то сидели бы те азики. – Он, сильно хромая, вышел. Следователь смотрел ему вслед.

– В чем-то ты прав, – тихо сказал он, когда дверь закрылась. – Но Вулич совершил новое преступление и в любом случае понесет наказание.

* * *

– Приговор отменили, – усмехнулся старший сержант милиции. – А какая разница? Он же сбежал и теперь будет сидеть. Только получит под завязку.

– Так-то оно так, – хмуро отозвался стоявший рядом сержант, – только я теперь с оглядкой хожу. Он часового чуть не грохнул, а с нами уж тем более разобраться захочет. Азербайджанцев убили, и есть подозрение, что это работа Вулича со вторым бежавшим. Тот киллер. Вот я и думаю, как бы он не вернулся, чтобы с нами рассчитаться.

– Да я тоже об этом думаю, – нехотя признался старший сержант. – Мне кажется, он, сука, и бежал ради этого. А солдат Вулич хороший. – Он дотронулся до правого бока. – Но будем надеяться, возьмут его раньше. Зря мы тогда подписались мазу за азиков держать. Бабки неплохие, а делов не было. Шушеру свою мы знаем и без труда их на место ставили. А вот в баре азики сами же полезли к бабе. Но что теперь об этом говорить… А насчет того, что Афган может вернуться, чтобы разобраться с нами, так это запросто. У него с башкой плоховато. Солдата чуть не убил, с киллером в бега пошел. И наверняка он азиков хлопнул. Ладно, посмотрим, что дальше будет. Наверняка возьмут его или убьют. Здесь его постоянно ждут. Да если я его увижу, буду сразу наповал шмалять, приказ есть. А там пытался он меня убить или нет – это уж пусть разбираются.

– И из чего ты стрелять собрался? – усмехнулся сержант. – Нам пистолеты выдают только на стрельбище. Хоть, блин, покупай у уголовников, может, подешевле отдадут.

Московская область

– Да сделаем мы их, – сказал сидящему в машине Кузьме рослый парень. – И шустро, и без шума. И шкуру эту отдерем как надо. Все путем будет.

– Надеюсь, – процедил тот. – Гниды! Просто не ожидал я, что он ударит, вот и лопухнулся. А самому там светиться нельзя, меня каждая собака знает. Но проучить этих питерских надо.

– Сделаем мы их, – повторил парень.

* * *

– Боюсь я, – сказала Маша, – у Кузьмы много друзей. И бандиты среди них есть. А он так просто это не оставит, вернется не один. Изобьют вас.

– Перестань, – улыбнулся Вулич. – Мы себя в обиду не дадим. И тебя, разумеется, тоже.

– Слышь, Борис, – обратился к нему Вихрев, – если бойня получится, менты нагрянут.

– Вряд ли кто приедет, – вздохнула Маша. – У Кузьмы там знакомые.

– А если ему попадет? – поинтересовался Борис.

– Не знаю, – ответила Мария. – Обычно он всех бил, боятся его.

– Отсюда до райотдела далеко? – спросил Виктор.

– Пятьдесят три километра.

– Успеем, – кивнул Борис.

– Вы будете ждать тех, кого пошлет Кузьма? – поразилась Маша.

– Не оставим же мы тебя одну, – подмигнул ей Виктор.

– Спасибо, – прошептала она.

– Да не за что пока, – усмехнулся Виктор. – Может, он не появится больше.

– Обязательно появится, – вздохнула она. – И не один.

– Я буду ждать здесь, – кивнул Кузьма.

– Мы быстро, – сказал парень. Еще трое сидели в «десятке». Парень сел рядом с водителем, и машина отъехала.

– Вот так, паскуды, – усмехнулся Кузьма. – Но кто они такие? Умеет этот длинноволосый драться, сука.

– Да незнакомых на моем участке нет, – сказал по телефону участковый. – Всех, кто приехал недавно, кто-то знает. Незнакомых никого.

– Смотри, Петров, если что, я с тебя не только погоны сниму, но и голову.

– Вы свою поберегите, Илья Валентинович, – криво улыбнулся старлей.

– Чего ты сказал?

– Дела ваши с Кузьмой помните? Ведь вы его «крыша». У меня нет прямых доказательств, но, надеюсь, вам известно…

– Я тебя вышвырну из милиции! – заорал Илья Валентинович. – Ты у меня…

Дмитрий отключил телефон.

– Зря, конечно, я высказался, – пробормотал он. – Но не выдержал. Кузонцев поэтому и блатует, что он его прикрывает.

– Всего-то четверо! – Презрительно улыбаясь, Вихрев медленно направился навстречу идущим к дому парням. Вулич стоял у калитки.

– Опачки! – Раскинув руки, коротко стриженный парень остановил других. – Капитан, откуда ты тут?

– Букин? – усмехнулся Борис. – Не думал я, что старший сержант ВДВ будет в шестерках у Кузьмы ходить.

– Что за дела, Бук? – спросил один из парней.

– Ждите в тачке! – кивнул на машину Букин.

– Лады, – откликнулся другой. – Но он нам обещал прилично…

– В тачке ждите! – зло повторил Бук.

Парни отошли к машине.

– Вот это да! – Букин подошел к Вуличу и протянул руку. – Привет!

– С дерьмом не здороваюсь, – холодно улыбнулся тот и вошел в калитку.

– Капитан! – воскликнул Бук. – Но я же…

– Он им скажет, что ты капитан ВДВ, – догнав Бориса, проговорил Вихрев. – А Кузька с ментами…

– Заходи, – не дослушав его, позвал Бука Борис.

– Он что-то знает! – кричал в сотовый полный плешивый майор милиции. – И наверняка сообщит. Так что не мешало бы ему закрыть рот.

– И что я буду с этого иметь? – спросил Кузьма.

– Что? – поразился майор. – Что ты будешь иметь? Да я тебе сколько раз сообщал…

– И имел за это. А теперь просишь о деле. Поэтому придется тебе раскошелиться. Что касается меня, то если поддернут твои коллеги, подтвержу, что ты иногда сообщал о готовившихся проверках, пару раз прикрыл дело. Короче, мусор, за мое молчание сто тысяч, ну и за участкового двести. Срок сутки.

Плешивый услышал гудки отбоя. Выматерившись, он отключил телефон.

– Все? – спросил, выходя из машины, Кузьма.

Кулак Бука сбил его на землю. Подскочившие трое начали его пинать.

– Бабки возьмите, – бросил Букин.

Один из парней стал обыскивать Кузьму.

– «Дура». – Он нащупал под рубашкой сзади, за поясом джинсов, пистолет.

– Не трожь, – остановил его Букин. – Звони участковому. Димка рад будет это падло загрести.

– Но у нас проблемы появятся, – предупредил рыжеватый парень.

– А мы здесь при каких? – усмехнулся Бук. – Кузьма нам фуфло двинул, не заплатил. Мы свое получили.

– Тоже верно, – усмехнулся рыжий.

– Да не скажет он никому, – заявил взволнованному Виктору Борис. – И Кузьму этого на время уложат в больницу. Так что все правильно будет. Не думал я здесь знакомых встретить.

– Ну ты мочишь номера! – рассмеялся Виктор. – Тот к тебе – привет, капитан, а ты – я с дерьмом не здороваюсь. Он рассказал бы, что почем, и привет…

– Вовремя ты напомнил. Я с ним в Урус-Мартане с Трактористом дрался. Здорово нас тогда трепанули.

– Думаешь, не стуканет он этому Кузьке?

– Уверен, что нет.

– А он вроде что-то говорил о розыске. Или мне показалось?

– Знает он, что меня ищут, – недовольно ответил Борис, – но не скажет этому духу.

* * *

– Ничего себе блинчики с повидлом! – Участковый носовым платком вытащил из-за пояса джинсов Кузьмы ТТ с глушителем. – Вот это подарочек! Как же ты так, – подмигнул он матерящемуся Кузьме, – неаккуратно? И морду набили, и ствол при тебе. Что-то ты совсем, как у вас говорят, расчувствовался.

– Да не моя «дура»! – заорал Кузьма. – Мне Бук сунул. Он…

– Эксперты по пальчикам скажут, чье оружие. Это не вы ему, – он посмотрел на стоявших возле машины парней, – физиономию подкрасили?

– Нет, конечно, – ответил Бук. – Мы же с ним кентовались. А тут видим, лежит. Мы подошли и увидели ствол сзади. Думаем, может, кто подставить хочет? – не сдержавшись, рассмеялся он. Остальные парни тоже захохотали.

– Смейтесь, суки, – зло бросил Кузьма. – Потом…

– Кончился ты, Кузьма, – перебил его старлей. – Нет больше у тебя покровителя. Хана и тебе, и ему. Это я вам точно обещаю. Помнишь Настю Сергееву? Тетка она моя, старшая сестра моей матери. А ты ее, гнида, со своими дружками изнасиловал. Их посадили, а тебя Илья Валентинович Зудов отмазал. Я свидетелей нашел. Мне, кстати, твои кенты, которые за тебя срок тянут, написали. Очень они тебя в зоне ждут. А я сказал Илье Валентиновичу, что все, хана ему.

– Слушай, – торопливо заговорил Кузьма, – он на тебя заказ делал. Сукой буду, правду говорю. Не веришь? Давай сыграем в это. Я ему звоню и договариваюсь, а ты прослушаешь нас и отпустишь меня. Я, сукой буду, твою тетушку не трогал тогда. Это…

– Звони, – кивнул Дмитрий.

– У нас в тачке маг есть, – сообщил Букин, – запишем все. Вот сучара! Телефон у него с громкостью, – вспомнил он. – Пусть включит ее, все запишем.

– Они у меня деньги забрали, – сообщил участковому Кузьма. – А эти оставили, – показал он на лежавшие рядом с пистолетом пять тысяч рублей.

– Ты хоть думай, прежде чем говорить, – буркнул участковый.

Парни, усмехнувшись, переглянулись.

«Молоток, старлей, – подумал Букин, – мудрый совет дал».

– Ну вот и хана тебе, Петров! – довольно улыбаясь, пробормотал плешивый. – А то расчувствовался. Но и ты, Кузонцев, долго жить не будешь. А то плати ему… Я тебе заплачу! – Вытащив из шкафа бутылку коньяка, он налил рюмку и выпил.

– Ну, ты нас, начальник, не вспоминай, – улыбнулся Букин. – Мы ведь этому чеху помогали пару раз. А тут совесть заела.

– Вы сами об этом забудьте, – посоветовал милиционер.

– Что? – удивленно спросил по телефону Орлов. – Кузонцева взяли со стволом? Димка? Ну что ж, молодец, парень, хорошую смену я себе нашел. Молодец, Митька.

– Да ты, Глеб Иванович, забыл уж, кто тебя менял, – упрекнул его собеседник.

– Но Димку я готовил к твоей замене, – рассмеялся Орлов. – И Зудова прищемили. Давно пора, а то развелось оборотней как собак нерезаных. Но сейчас, похоже, за них всерьез взялись. В Москве вон скольких повязали и из таможни, и из Генеральной прокуратуры. Молодец все-таки Путин, он уйдет, кто вместо него будет? Снова какой-нибудь встанет, и ни зарплаты, и бандюки по полной загуливать начнут. А у него все-таки многое получилось.

– Кузьму арестовали, – вбежала в комнату Маша. – Морду ему кто-то набил, и пистолет нашли. И покровителя его, начальника райотдела арестовали. Вот так, и все из-за вас. – Она благодарно улыбнулась.

– Ты так не говори, – недовольно сказал Вихрев. – А то еще и на разборки поволокут. Хотя ментов подставлять можно, не западло. – Он рассмеялся.

– А ты в тюрьме сидел, – посмотрела на него Маша. – И оказывается, офицером был. А почему ты из армии ушел?

– Давай не будем об этом, – попросил Борис.

Москва

– Нигде никаких следов, – недовольно проворчал Бескровный. – Вот гады! На что они живут? Сколько у них могло быть денег? От силы тысячи две. А они уже две недели шляются, на что-то едят, пьют, курят и билеты наверняка покупают. Где же они деньги взять могли? Водители… Наверняка беглецы у этих бандитов, которых связали, забрали деньги. Не все, конечно, но забрали и, наверное, приличные. А если допустить, что и Буратино их работа, тоже поживились. И оружие наверняка там взяли.

– А вы, значит, тоже думаете, что Вулич и Вихрев причастны к нападению на коттедж в Тверской области? – спросил Солнцев.

– Пятьдесят на пятьдесят. А вот в том, что они водителей «КАМАЗа» спасли, почти уверен. Точнее, уверен на все сто. Учитывая показания священника, они были и в коттедже Буратино, ведь это рядом. Но где они сейчас? Неужели поменяли документы? Не могли. Зачем? Да и где? Хотя, если они были у Остоцкого, он им и документы сделал, у него связи имеются. Только хорошая экспертиза докажет подделку. Я пробовал вызвать Игоря на откровенный разговор, но не получилось. Вообще противник нам достался достойный. Как там Марина? Меня не вспоминает плохо?

– Не вас, а суд, который приговорил Вулича. Здесь же, говорит, и ежу понятно, что Вулич не виноват. Он поступил как настоящий мужчина.

– Да вот в том-то и дело. Так поступают некоторые люди и сидят в тюрьмах. Сейчас почему-то больше верят преступникам. Наверное, потому что у них денег больше. В Москве осудили капитана милиции. Он столкнулся с машиной каких-то бандитов. Виноваты в аварии были они. Ну и стали капитана избивать и требовать денег. Он, чтобы как-то спасти свою жизнь, повез их домой, сказал, что деньги там. Бандиты вошли в квартиру с оружием. Капитан сумел взять ружье, застрелить одного и ранить двоих. Он защищал себя и жену с ребенком. И его же посадили, потому что у одного из бандитов папа – банкир, у остальных – деньги. Так что сейчас благородным быть опасно. Но где же наши беглецы?

– Черт бы вас побрал, – процедил Директор, – не можете найти этих уголовников. Тоже мне задача…

– Их МВД найти не может, – усмехнулся мускулистый молодой мужчина. – А вы, Олег Дмитриевич, нас упрекаете. У государства есть все, чтобы искать и находить. И тем не менее они бессильны. А мы пытаемся. Но никто из знакомых Вихрева и Вулича их не видел. Мы сейчас взяли под наблюдение Ярославль, дочь Вихрева и Питер. Там находится жена Вулича с ребенком. Правда, жена незаконная, – поправил он себя. – Но…

– Погоди, Удав, – остановил его Директор. – Она же в Запорожье, на Украине.

– Была. Сейчас с пацаном приехала в Питер к матери и узнала о побеге Вулича. Пошла в милицию просить защиты. Утверждает, что он бежал для того, чтобы убить ее. – Удав рассмеялся.

– Самомнение у этой дамочки, – усмехнулся Директор. – А жена Вихрева тоже в Питере?

– Да. Но Остап обещал нам помочь. Если Вихрев выйдет на связь с Анной, мы сразу же узнаем, откуда он звонил.

– Дождемся, – процедил Директор, – что он из МУРа позвонит. Бескровный опытный мент, следователь по особо важным. И Солнцева к себе в шестерки взял. Этот тоже башковитый. Если Вихря возьмут раньше, чем мы, то будет плохо всем.

– А если его дочь захватить? – неожиданно предложила Олеся. – Он ради нее, как я слышала, готов на все.

– Это отец Анькин готов на все ради внучки, – поправил ее Директор. – Но если вдруг Вихрев где-то объявится, попробуем и этот вариант. Он если и будет искать меня, то сначала выйдет на Рушницкого, поэтому необходимо присматривать и за ним. Надо выходить на них, пока это не сделали менты. А насчет дочери, – посмотрел он на Олесю, – идея стоящая. Как только Вихрев засветится, мы ее хапнем. Пусть приходит с Афганом освобождать девочку. Ты, Удав, любишь молоденьких, нецелованных, – засмеялся он. – Вот и попользуешься.

– Бориса с Виктором потеряли, – сообщил Остоцкий. – Правда, я боюсь, что о них появится сообщение в криминальной хронике. Совершат убийство, и доля моей вины в этом тоже будет.

– Мне все равно, – спокойно отозвалась дочь. – Я получила то, что хотела.

– Но об этом говорить еще рано.

– Я уверена.

– Дай-то Бог. А Вихрев промолчал. По крайней мере Вулич этого не знает. Я бы заметил…

– Мне все равно.

– А отчество какое ребенку дашь?

– Викторович. И придумаю красивую, похожую на сказку, легенду для всех и для ребенка о том, что его отец погиб накануне свадьбы.

– Ладно. Так всем и будем говорить. Но тебе придется погрустить на людях.

– Я начну так говорить, когда буду твердо уверена, что через девять месяцев стану мамой.

– А я дедушкой. И мне это очень нравится. А как назовем? Если девочка, то Тамарой, – тихо сказал он, – в честь твоей мамы. А сына называй ты.

– Сына назову Борисом. И этим отдам память всем участникам операции «Ребенок». Остоцкий Борис Викторович, – торжественно произнесла она.

– Звучит красиво. – Отец вздохнул. – А если узнаешь, что их убили, как будешь себя чувствовать?

– Не знаю. Если надежда окажется ложной, не знаю, как я буду жить дальше.

– Ну, это ты брось. Женщина ты молодая и даже вполне можешь выйти замуж.

– Замуж я не собираюсь. Я никогда не смогу жить с мужчиной, в каждом вижу Петрова, понимаешь? Я никогда не смогу никому поверить. Мужика на ночь, если уж очень захочется, можно найти всегда. А вот такого, чтобы жить с ним… – Лена покачала головой. – Я этого не хочу.

Воронеж

– Я убью этого Руслана, – процедил Савин. – Подставил он Юрку, гнида! – Он выпил рюмку коньяка. Тяжелым взглядом посмотрел на сидевшего перед ним мальчика лет четырнадцати. – Идиот! – Он хлестнул сына по щеке. Снова налил рюмку.

– Но, папа, – испуганно сказал мальчик, – Руслан уверял, что, если этот старик будет жив, тебя посадят в тюрьму, и он специально вызвал его к остановке. Я тоже специально посадил в машину…

– Киллер, мать твою по лбу! – Савин залпом опрокинул рюмку. – Надеюсь, все обойдется, – вздохнул он. – Хотя бы потому, что ты совершил наезд за пять дней до четырнадцатилетия. День рождения отмечать не будешь. А с Русланом я обязательно разберусь.

– Ведь ты друг Бориса! – возмущенно воскликнула Нелли. – Неужели не понимаешь, что Ирка продаст квартиру, на которую не имеет никакого права? Борис останется…

– Он останется в номере типа камера, – усмехнулся Федин, – на долгие годы. И ему безразлично, что будет с квартирой. Ты сообщи ему, может, он приедет и будет отстаивать свои права, – насмешливо посоветовал он.

– А ты гад, Мишка! – Нелли пошла дальше.

– Видимо, он хорошо тебя трахал! – громко проговорил ей вслед майор. – Если ты…

– Закрой пасть, – посоветовал ему вышедший из здания управления Иванов. – Сука ты, Федин!

– А ты договоришься! – зло пообещал майор. – Или тоже с ней спишь? Как она в постели? – засмеялся он. – Борисом тебя не называет?

Николай сильно ударил его в челюсть. Майор рухнул на асфальт.

– Ты сдурел! – подскочил к Николаю Горюнов.

– Правильно ему врезал, – усмехнулся, выходя из машины, полковник милиции. – Я бы за такие слова тоже ударил. Как очухается, ко мне.

– Чувствую, это просто так не кончится, – недовольно пробурчал Руслан. – Нелли начала разговоры о квартире. Что Савин говорит? Можно докопаться?

– Конечно, можно, – вздохнула Ирина. – Он тоже этого боится. И меня потащит. Вот кого убрать надо.

– Ну да, ты на меня труп повесить хочешь? Не получится.

– Значит, одну треть денег за квартиру ты бы забрал, а как до дела…

– Деньги – да. Я убрал Лурова.

– Но ты должен был убить Лурова сам, а не мальчишка.

– Сын Савина несовершеннолетний, и ничего ему не сделают. Тем более папа адвокат. А если искать исполнителя, можно запалиться. Тогда бы и ты попала под статью. Если бы меня взяли, я бы тебя потащил за собой.

– Вот какая у тебя любовь?! А Вулич так не поступил бы. Я была нищей, а он…

– Ты эти сказки рассказывай тому, кто о тебе ничего не знает. Какой по счету у тебя Вулич?

– Первый.

– В Воронеже. И единственный, кто попал в тюрьму, чем и спас себе жизнь.

– Зачем ты так? Умерли всего двое. Один от инфаркта, другой попал под электричку, пьяный был. – Ирина засмеялась.

– Ладно, – серьезно сказал Руслан, – надо что-то делать. А то, если начнется расследование, всплывут дела в Тамбове, Саратове, Липецке. И в Москве. Так что надо что-то предпринять. Надеюсь, о тех квартирах Савин не знает?

– Нет. И не узнает. Его надо убить, иначе все всплывет.

– А сын скажет, что я научил его, как убрать старика, который хочет посадить его папашу на скамью подсудимых. Если валить, то обоих, и с ходу продавать квартиру.

– А Нелли? Нелли тоже начала наглеть.

– Тогда надо срочно брать деньги за квартиру и мотать отсюда.

– Легко сказать. Если начнется расследование, меня объявят в розыск и поймают. А ты будешь ни при чем? Зря ты так думаешь.

– А вот пугать меня не надо.

– Надо убрать Нелли и Савиных, отца и сына. Хотя сыну никто не поверит. Или просто напугать Савина – если скажешь хоть слово, твой сынок умрет.

– А это хорошая мысль. Квартиру продавай как можно скорее. Завтра я приведу покупателя.

Увидев взгляд Руслана, Ирина не осмелилась возразить.

– Он ударил меня! – гневно воскликнул Федин. – Я требую…

– Ты, конечно, можешь требовать, – кивнул полковник. – Но я выступлю свидетелем. Я все слышал. Вел ты себя по-скотски. Тебя должна была ударить женщина. Вот примерно в такой ситуации, как Иванов, оказался и Вулич. Тоже два хама полезли к женщине, а когда он сделал им замечание, вытащили ножи. А когда Вулич поставил их на место, вмешались милиционеры и стали избивать Вулича. Он им ответил. А начало очень похожее. Вел ты себя, майор, по-хамски. Я просто не хотел, как говорится, выносить сор из избы и не вмешался, но обязательно вызвал бы тебя. Мой тебе совет – не поднимай шум и извинись перед Антоновой.

– Слушаюсь, товарищ полковник, – поднявшись, процедил Федин.

– Иванова сюда, – приказал тот. Федин вышел. И тут же в кабинет вошел Николай. – Ты что себе позволяешь?! – загремел полковник. – Я тебя выброшу из МВД! Хочешь повторить путь Вулича?! На неделю будешь старшим наряда ДПС. – Он кивнул на дверь.

– Есть, товарищ полковник. – Иванов вышел. У двери, остановившись, усмехнулся.

– Я этого так не оставлю, – покачал головой Федин. – Он меня…

– Да ты бы по-мужски и ответил, – усмехнулся светловолосый оперативник. – Он тебе правильно врезал. Кому, как не тебе, знать, что не спал он с Нелли. И даже денег не взял, когда с рэкетирами разбирался. А ты все что-то мутишь. Ну Вулич совершил глупость, сейчас преступник. Понятное дело, будем брать, когда появится, если станет сопротивляться – будем стрелять. Каждый свою дорогу выбирает сам. Но ты-то чего хочешь? Нелли, наверное, единственный человек, который не скрывает, что благодарна Вуличу. А ты… – Не договорив, он сел в машину.

– Все против меня, – процедил Федин. – А Вулич обязательно приедет сюда! – заорал он. – И тогда посмотрим, что каждый из вас делать будет! На больничные все уйдете!

Ярославль

– Мама снова звонила, – сообщила Оля, – зовет к себе. Говорит, там хорошо.

– А ты что? – спросил дед.

– Ничего, повесила трубку.

– А голос у нее какой?

– Нервный. Что-то у нее там не так, как она говорит. А что о папе слышно?

– Ничего. Ищут. Деньги нужны?

– У меня еще есть. А почему ты, дед, для папы хорошего адвоката не найдешь?

– Сейчас твоему папе уже ничего не поможет. Его подозревают в убийстве троих человек. Оказывается, папа твой киллер, – выдавил дед. Оля молча смотрела на него. – Поэтому он и сбежал из колонии. Я не хотел тебе говорить, пока не узнаю точно. И сегодня это подтвердилось. Вихрев – киллер. Когда его поймают, об этом узнают все. Поэтому я и сказал тебе сейчас.

– Нет, – возразила девочка, – папа не может быть… – Она всхлипнула.

– Не надо, Оля, – подошел к ней дед.

– А ведь я видела у него винтовку со снайперским прицелом. И он однажды брал ее с собой. Помнишь, он уезжал на рыбалку в Шатуру?

– Именно в Шатуре его и подозревают во втором убийстве, – негромко проговорил дед. Девочка опустилась в кресло и заплакала.

– Ну почему так? – спросила она. – Мама – шлюха, а папа – наемный убийца. Ладно, он попал в тюрьму за аварию. Это может случиться с каждым. Но он убивал за деньги, а у тебя работать не хотел. Почему так, дедушка?

– Не знаю, что и ответить, – помолчав, вздохнул Шугов. – Плохо, что ты так говоришь о матери. Наверное, каждый понимает счастье по-своему. А может, время такое. Сейчас хорош и люб тот, у кого деньги есть. Виктор не хотел у меня работать, потому что я отец его жены. Я бы тоже, наверное, не стал работать даже в то время, ну, при советской власти, если бы моим начальником был отец твоей бабушки. Виктор работал в частном охранном предприятии и числился на хорошем счету. Даже был телохранителем одного московского банкира. Потом эта нелепая авария. Сначала его даже не задержали. Потом неожиданно выяснилось, что он был пьян, хотя сам это отрицал. Ну и получил восемь лет общего режима. Я надеялся, что года через три он выйдет. А тут видишь, как вышло… сбежал. Ну а мне шепнули по секрету знакомые из УВД, что на Виктора дело открыто, киллер он. Вот так-то, внучка. – Шугов закурил.

– Бабушка снова будет ругаться, что куришь, – сказала Оля. – Ты же обещал…

– Да как-то вроде легче становится, если покурить, – вздохнул он и вышел на балкон.

Оля вытерла глаза и тяжело вздохнула.

– Ну почему все так выходит? – прошептала она.

* * *

– О Вихреве никто ничего не знает, – сообщил капитан милиции. – Говорят о нем много. Но где он и что с ним, никто не знает. А что слышно из Москвы?

– Ничего конкретного, – недовольно отозвался подполковник милиции, – одни версии. И одна из них – Вихрев с этим Вуличем, черт бы его подрал, вполне могут находиться где-то в области. Или вот-вот появятся. Хотя это, пожалуй, вернее всего. Вуличу могут помочь деньгами, едой, ну, может, на день-другой оставит у себя какой-нибудь сослуживец. Все-таки он две войны прошел. Но реальную помощь могут оказать только Вихреву. Он вроде и работал в ЧОПе, но связи с уголовниками у него имеются, почти всех знал. До армии очень даже шебутной был. И спасла его от тюрьмы тогда только армия. А тут нате вам – подозрение в заказном убийстве. Да не в одном, а в трех. И ушли они грамотно. Как потеряли их возле реки, так до сих пор никто и не видел. Уже две недели в постоянном напряжении работаем, черт бы побрал Вулича этого и Вихрева. А они, может быть, водку с бабами пьют и над нами потешаются. Если возьмем, я закую их в наручники, подвешу и поотбиваю все. Я тоже думаю, что они у нас должны появиться. Хотя бы потому, что Вихря жена бортанула, а он не из тех, кто подобное так оставляет. И у Вулича тут дела. Правда, он не знает, что тех кавказцев в Тверской области убили, если, конечно, не он сам их пришил. Есть и такая версия. А Вихревым Москва всерьез занялась. Следователь по особо важным делам его разыскивает. Значит, что-то и за убитыми есть.

Ярославская область, Тутаев

– Снова вы! – воскликнула Зоя. – Сколько можно? Неужели вы серьезно думаете, что Борис придет к нам? Наверное, любой, кто хотя бы видел кино про милицию, понимает, что нельзя идти к своим родным и хорошим знакомым. А вы…

– А может, как раз потому он и придет к вам, – улыбнулся капитан милиции.

– Ну ладно, – она махнула рукой, – только потише. Боря, сын наш, только уснул.

– В честь Вулича назвали? – спросил милиционер. – А если он наделает дел таких, что и…

– В этом будете виноваты вы, – перебила Зоя. – Вы его в тюрьму за правое дело посадили.

– Не мы, а закон. Статья о необходимой самообороне существует, а сколько людей уже за решеткой за то, что защищали себя или родных. Вот и с Вуличем такая же ситуация. Но сейчас он разыскивается как опасный преступник. Бежал из колонии и покалечил солдата. И он понесет за это наказание. Ну ладно, извините и до свидания.

– Я бы с удовольствием сказала вам «прощайте», – вздохнула Зоя.

– К сожалению, пока не поймают Вулича, наши визиты будут продолжаться, – ответил капитан.

– Значит, думаете, что вы вдвоем сумеете задержать его? – насмешливо спросила она.

– Уверен в этом.

Московская область

– Ой, – испуганно отшатнулась вошедшая в комнату Маша, – вы кто?

– Да это мы, – поднялся со стула Виктор. – Просто такие, как на самом деле. Парики, чтоб помоднее быть, что ли. Понимаешь? Ну, в общем… – Он посмотрел на Вулича.

– Иди сюда, – сказал Вулич Маше.

Она, по-прежнему с удивлением разглядывая их безусые лица и короткие волосы, прошла в комнату.

– Мы выполняем специальное задание Федеральной службы безопасности. Надеюсь, ты понимаешь? – произнес Вулич.

– Вот почему тебя тот парень капитаном назвал, – вспомнила Маша. – А я так испугалась!.. Открываю дверь и вдруг вижу незнакомых людей. С усами и в париках вы совсем другие. Я никому ничего не скажу. Только вы уж поаккуратнее будьте, а то, не дай Бог, кто-то из соседей увидит. И что тогда им говорить? – Виктор, облегченно вздохнув, посмотрел на Бориса. – Я зашла сказать, – продолжала Маша, – что завтра с утра уезжаю в райцентр. Надо налог за землю заплатить и флюорографию пройти.

– Хорошо, – улыбнулся Вулич. – Будем знать, что ты уехала.

– А вами тут, кстати, девчата интересуются, – улыбнулась Маша. – Нравитесь вы им. Просятся в гости, чтобы познакомиться.

Ответить никто из беглецов не успел За окном раздался короткий вскрик и шум упавшего тела. Выхватив пистолеты, Борис и Виктор прыгнули к окнам.

– Уходить надо, капитан, – подошел к окну Букин. – Участковый в окно смотрел. Я подъехал, он не услышал. Смотрю, в окно заглядывает. В сторону отошел и сотовый вытащил. В общем, я ему врезал по затылку. Собирайтесь.

– Подождите, – растерялась Маша, – ведь нужно просто объяснить…

– Уходить надо. – Вулич вытащил из-под кровати спортивную сумку, бросил в нее два полотенца и начал переодеваться.

– Так вы… – прошептала Маша. – Помогите! – бросаясь к двери, закричала она.

Виктор ударом в живот согнул ее и сильно ударил кулаком по шее. Маша упала.

– Ты что? – подскочил к женщине Борис и приложил пальцы к сонной артерии. – Ты убил ее, – пробормотал он.

– А мне плевать! – Вихрев схватил сумку. – Я пожизненно сидеть не буду. Это тебе лет семь добавят, и все. А я на пожизненное не согласен. – Он метнулся к двери.

– Я с тобой! – Схватив джинсы и рубашку, Борис бросился следом.

– Я отвезу вас. – Букин встретил Виктора возле двери.

– Стой здесь. – Вихрев сунул ему сумку в руки и быстро обошел угол.

– Куда он? – спросил парень вышедшего Бориса.

– Участковый поймет, что не мы его ударили, – ответил Вулич. – Идешь со мной рядом с правой стороны. Потом скажешь, что тебя вели под пистолетами. Понял?

– Да чего я врать буду? – запротестовал Букин. – Ты мой ко…

– Посадят, идиот! – остановил его Борис.

– Поехали, – сказал подошедший Вихрев.

– Зря ты Машку убил, – вздохнул Вулич.

– Я тебе уже сказал, что на пожизненное не пойду. На мне три трупа, не считая тех, в коттедже. Так что мне без разницы. Хочешь, отваливай или сдавайся. Я…

– Надо было просто связать и заткнуть рот, – перебил его Борис. – Сейчас против нас будет испуганное убийством население. Участковый – хрен с ним, особо переживать никто не будет, кое-кто даже обрадуется. А вот когда узнают, что убили хозяйку, у которой…

– Думать времени не было, только желание, чтоб не орала.

– Запомни, – предупредил Букина Вулич, – тебя вели под стволом, и меня ты не узнал.

– Но парни-то знают.

– Поговори с ними и объясни ситуацию. – Борис остановился.

– Ты чего? – обернулся Виктор.

– Берем Машку и несем, – ответил Борис. – В больницу ее везем. Она упала в подвал. Времени больше будет, чтоб оторваться.

– А мент? – спросил Виктор.

– Его под кусты, и все дела. Вы Машу несите, а я мента припрячу.

– Лучше я. – Поставив сумку, Вихрев бросился к окну.

– Там вроде Машка кричала, – подошла к окну соседнего дома пожилая женщина и, ахнув, бросилась к выходу.

– Ты чего, мама? – Выскочив из-за стола, мужчина лет сорока кинулся за ней. – Что с ней? – подскочил он к Букину и Вихреву, осторожно несущим на вырванной деревянной калитке Марию.

– В подвал упала, – ответил Вулич. – Сейчас в райцентр, в больницу отвезем.

– А ну-ка положите, – потребовала женщина. – Она же меня заменила тут. Я фельдшером была.

Вихрев и Букин опустили калитку с телом Маши на землю. Из кустов вышел Борис.

– Она просто без сознания, – осмотрев Марию, сказала женщина. – Шеей сильно ударилась. Ничего опасного нет. Правильно, что на твердом несете. В больницу везите. Только аккуратнее. И погодите, я ей шею хоть картоном обвяжу. – Она бросилась в дом.

– Надо добить ее, – процедил Вихрев.

– Ты ее не тронешь, – спокойно проговорил Борис.

– Я никому ничего не скажу, – услышали они тихий голос Маши.

– Скажешь, – наклонился Борис, – но не сразу. Дай нам от больницы отъехать. Держи деньги. – Он сунул ей пачку сотенных. – Впрочем, как хочешь, он тебя больше не тронет.

Вихрев длинно выматерился.

– Мужики! – услышали они крик соседки. – Тут «скорая», сейчас подъедет.

– Где ваш участковый? – Из остановившегося милицейского «уазика» выглянул сидевший рядом с водителем старший лейтенант. – Он позвонил и сразу отключился. Мы мимо ехали. Где он?

– У себя, наверное, – сказала женщина, – машина его там стоит.

– Я с ней побуду, – сказала мужчинам соседка.

– В машину и сваливаем, – процедил Вихрев. – Что же ты говорил, что труп она?

– Я так и думал. Видно, не нащупал артерию, – ответил Вулич.

– Менты, – увидев милицейский «уазик», прошептал Букин.

– В машину! – Виктор сел назад. В его руке был пистолет. Борис сел рядом с усевшимся за руль Букиным. Милицейский «уазик» несколько раз мигнул фарами.

– Требуют остановиться, – посмотрел на Бориса Букин.

– Гони, – ответил тот. – И запомни: под пистолетом поехал.

«Девяносто девятая» рванула с места.

– Стоять! – закричал старлей. – Давай за ними! – приказал он водителю.

– Уйдем! – азартно бросил Букин. – Я дорогу знаю, где постов нет, и пока они ее перекроют, я вас у Шереметьева высажу. Вас там будет ждать мой приятель, на даче у него отсидитесь.

– А как же ты? – спросил Борис.

– Вместо вас в машину сядут двое, и мы повертим ментов, – сказал Букин.

– Смотри, сержант, как бы…

– Все нормально будет. Парней через часок выброшу где-нибудь и скажу, что двое с пушками выпрыгнули у реки и к ней побежали.

– Бандиты это, – со стоном проговорила Мария. – Они участкового убили. Сначала парень какой-то его ударил. Он знает Ивана, воевали вместе. Они участкового убили…

– Спокойнее, – остановил ее врач «скорой». – Сообщи в милицию, – попросил он водителя.

– Внимание! Трое вооруженных бандитов уходят от деревни Топлино от преследующего их «УАЗа» ДСП. Преступники вооружены. Убит участковый деревни Топлино. При задержании соблюдать особую осторожность.

– Внимание всем постам! Объявлен план перехвата. Автомашина «ВАЗ» «девяносто девять». В ней трое вооруженных преступников.

– Да ушли они от нас! – кричал в переговорное устройство старший лейтенант. – Потеряли мы их у выезда из деревни! Куда делись, хрен их знает! Трое там. Перекройте мост. Они на шоссе будут прорываться.

* * *

– Вот и все, – подмигнул Борису Букин. – Хрен им нас здесь догнать. Сейчас вдоль рощи, и мы у Шереметьева. А там уже ждут.

– Как только остановится, – сказал стоявшим возле «ауди» с тонированными стеклами парням молодой мужчина, – они выходят, а вы туда. Поняли? А где Бук скажет, там выскочите.

– Все сделаем, – усмехнулся один из парней. – Ментов поводить прикольно.

– Не вижу я «девяносто девятой», – заявил сидевший рядом с вертолетчиком мужчина в камуфляже. – Во втором квадрате точно нет. Перехожу на четвертый.

– Вовремя мы под мост заехали, – сказал Виктор.

– Там вертушку слышно было, – ответил Борис. – Я решил не рисковать. А местность ты хорошо знаешь, – одобрительно сказал он Букину.

– Вырос в этих местах. До армии на мотоциклах с парнями здесь кружили. Это только кажется, что кругом асфальт и бетон. Мест полно, где проехать можно и куда менты не сунутся. Правда, раза три придется через шоссе проскакивать. Поэтому будем сначала смотреть, а уж потом переезжать.

– Так и сделаем, – согласился Вулич.

– Зря ты Машку живой оставил, – недовольно заметил Виктор. – Настучала она, поэтому вертолет подняли.

– Наверное, – согласился Борис. – Но не мог я ее убить. И не смогу даже сейчас. И тебе не дам убить. Все-таки мы у нее жили.

– Да хрен их знает, – проговорил подполковник милиции, – куда они делись. Жаль, номер машины неизвестен. А то бы установили владельца. Вот и объявились беглые. Участкового зарезали. Сначала чем-то по голове саданули, а потом по горлу ножом. Твари! – Он скрипнул зубами. – Не знаю, получится их живыми взять или нет. Уж больно наши рассвирепели.

– Огонь на поражение открывайте только в случае вооруженного сопротивления, – строго напомнил помощник прокурора. – Желательно, чтобы Вихрев жив остался.

Едва Вихрев коснулся заднего сиденья, «ауди» рванула с места. Виктор с трудом сумел захлопнуть дверцу.

– Сейчас едем ко мне, – проговорил водитель. – Предки в Турции отдыхают, соседи по выходным только появляются и то не всегда. Так что пару-тройку дней отсидимся спокойно. А потом думать будем, куда вас…

– А ты знаешь, кто мы? – перебил его Борис.

– Да мне один хрен. Вы приятели Бука, а он свой в доску. Я с ним в Чечне был, правда, недолго. Два боя, а на третий пулю в бок поймал, и все, кончилась война для рядового Сашки Тозукина.

– Иван, – представился Борис.

– Виталий, – назвал имя в паспорте Виктор.

– Да мы воевали вместе, – сказал сидевший за рулем Букин. – А тут менты к ним прицепились. Вот я и помог капитану уйти. Сейчас покружим с часок, и все. Вы выходите, а я скажу, что под пистолетом держали.

– Вижу «девяносто девятую». – Дежурившие у аппаратуры офицеры услышали голос наблюдателя с вертолета. – Едет на скорости вдоль посадок к Клязьминскому водохранилищу.

– Вас понял, Сокол, – отозвался майор. – Попыток к захвату не предпринимайте. Держитесь в отдалении. Из виду не упускайте.

Сидевший рядом майор ОМОНа быстро отдавал приказ о задержании машины с пассажирами.

– А тут нормально, – походил по комнатам двухэтажного коттеджа Виктор. – И бассейн имеется. Правда, небольшой, но я с удовольствием поплескаюсь.

– Да вряд ли придется, – сказал Вулич. – Давай поедим и чайку попьем, да и побриться надо.

* * *

– Они стреляют! – пригнувшись, закричал с заднего сиденья парень.

– Тормози, Бук! – завизжал сидевший впереди второй. – Пристрелят на хрен!

И тут машину подбросило вверх. Крутнувшись, «девяносто девятая» со скрежетом проюзила на левом боку по грунтовой дороге около пяти метров, встала на колеса и ударилась передком о ствол березы. С трех сторон по машине стреляли из автоматов.

– Прекратить огонь! – раздался усиленный громкоговорителем голос. Стрельба тут же смолкла. К «девяносто девятой» с оружием наготове бежали девять милиционеров. Из лесополосы выскочили шестеро омоновцев.

– Взяли троих, – услышал доклад генерал-лейтенант милиции. – Двое с пулевыми ранениями. Один в ногу, чуть ниже колена, и в плечо навылет. Второй тяжело ранен в правый бок. Третий без сознания, машина перевернулась, и его здорово помяло. Кто такие двое, установить не удается. Измазаны кровью и грязью. Документов никаких. Оружия ни у кого не обнаружено.

– Они в сознании? – нетерпеливо спросил генерал. – Говорить хоть один может?

– Пока нет.

– Так. Значит, расстреливали машину. А интересно, почему открыли огонь? – зло спросил он.

– Ну что вам сказать, – протирая очки, вздохнул врач. – Каждому из них не больше тридцати лет. Наколок, о которых вы говорили, нет ни у одного. Шрамов от пулевого ранения тоже ни у кого нет. Что еще?

– Когда можно будет хоть с кем-то поговорить? – спросил майор милиции.

– Через сутки как минимум. И то это только предположение. Здорово им всем досталось. Особенно одному, который с пулей в печени. Сейчас идет операция. Положение очень скверное. Вот я и хотел бы кое-что уточнить. Эти молодые люди на уголовников никак не тянут. Тем более, как я понял, один из них водитель собственной машины, имеет права. Воевал, кстати, парень. Почему же вы так их брали? Со стрельбой и, насколько я понял, на поражение били. Почему?

– Будет разбор полетов, – хмуро пообещал майор. – Многим достанется по первое число.

– Парней за что положили?! – крикнул генерал. – Ведь из машины ни разу не выстрелили! Почему открыли огонь по перевернувшейся машине?! Проведем собственное расследование и… – Не договорив, он выматерился. – На орехи всем достанется. Где Вулич с Вихревым? И это действительно они были в деревне?

– Без сомнения, – ответил майор милиции. – В доме обнаружены отпечатки пальцев Вихрева и Вулича. Найдены парики и…

– А вот их самих вы не нашли. Если упустите, головы вместе с погонами поснимаю!

– Значит, вот где они были, – пробормотал Бескровный. – И пошли на убийство. Как вы себя чувствуете? – наклонившись, спросил он Машу, лежавшую с забинтованной шеей.

– Лучше, – вздохнула та. – Меня бы убил Виталий, если бы Иван не заступился. Виталий и Диму, участкового, убил.

– А фамилии вы их не помните?

– Иван Сазонов и Иванов Виталий.

– Кто из них Иванов? – Бескровный показал ей две фотографии.

– Кажется, этот, – она дотронулась до снимка Вихрева, – Виталий. Он и убил Диму. А этот, – она показала на фотографию Вулича, – Иван Сазонов. Точно. Его называл капитаном тот парень на машине.

– Спасибо вам, – кивнул Бескровный.

– Погодите, мил человек, – покачал головой Орлов, – ведь не похож ни один из них на эти уголовные морды. – Он кивнул на две фотографии. – Оба длинноволосые, усики у этого. – Он взял фотографию Вихрева. – А у этого шрамик вот тут, на левой скуле. Хотя, – он поднес фотографию Вихрева ближе к глазам, – похож, едрена корень. Вот черт, как же это я, старый хрыч, не разглядел морды-то. Ведь и участковому я сказал, чтоб не трогал этих двоих. Мне они показались нормальными парнями. Вежливые, не то что сейчас их ровесники. Ни мата, ничего такого. Я же волк битый, все-таки тридцать лет в органах, и нате вам. – Снова нацепив очки, Орлов вгляделся в фотографии. – Они! Теперь точно вижу, они, злыдни. Димку, считай, я под нож подставил. – Он посмотрел на сидевшего напротив Солнцева. – Значит, они и есть те беглые?

– Да, – кивнул Владимир. – Ну, – он поднялся, – спасибо вам, Глеб Павлович, и…

– Да за что ж спасибо-то? – хмуро перебил Орлов. – Судить меня, дурня старого, надо. Как же я не разглядел-то нутро их звериное.

– Не вы один, – успокоил его Солнцев. – Они уже три недели на свободе, сумели сделать себе документы. В общем, скоро мы их возьмем.

– Да, – кивнул водитель «ауди», – я их вез. Мне Букин позвонил и сказал, мол, Сашка, надо помочь командиру. Он в Чечне с ним был, у него неприятности с ментами, ну, то есть…

– Дальше, – перебил его мужчина в штатском.

– Я и поехал с двумя парнями. Им тоже Бук позвонил. Машину встретили около…

– Да черт тебя возьми! – раздраженно перебил его капитан. – Куда ты их отвез?

– В коттедж к своим старикам. Бук попросил.

– Поехали, – кивнул капитан.

Оперативник что-то быстро говорил в мобильник.

– Они в дачном поселке под Менделеевом, – сказал Бескровному рослый блондин. – Туда выехали группа захвата и спецназ. Теперь наши они, гниды.

– Дай-то Бог, – пробормотал Семен Петрович. – Поехали. – Он шагнул к двери. – Солнцеву скажите…

– Майор уже выехал туда.

– Так и метит на мое место, – засмеялся Бескровный. – Молодец, Володька! А какой его жена борщ варит… – вздохнул он.

Спецназовцы короткими перебежками подбирались к двухэтажному коттеджу и окружали его.

– Ты сказал своим, что они нужны живыми? – шепотом спросил лежавшего рядом командира группы подполковник милиции.

– Раз нужны, – усмехнулся тот, – значит, живыми и возьмем. Но не совсем здоровыми. Уж больно мои парни не любят, когда сотрудников милиции убивают.

– Балдеют, гниды, – кивнул на коттедж плотный оперативник. Со второго этажа слышалась музыка.

– Все, – услышал командир группы. – Коттедж оцеплен, мышь не проскочит.

– Эти двое крупнее и опаснее мышей, – пробормотал командир. – Начали! – приказал он.

– А что с парнями делать будем? – спросил помощник прокурора.

– Судить! – отрывисто отозвался прокурор. – Они знали, что помогают преступникам. Конечно, придется разобраться, почему велся огонь на поражение. Стреляли девять человек, а ранены только двое. Правда, машина вся пробита, удивительно, что не взорвалась. Но это отдельный разговор. Главное – снова не упустить преступников.

– Ну, – Бескровный вышел из машины, – взяли?

– Да, – ответил Солнцев. – Вон они. – Он кивнул на двух понурых мужчин в наручниках.

– Но это не Вулич с Вихревым, – сказал Бескровный и тут же выругался.

– Вот так и остальные отреагировали, когда поняли, что это не беглецы. Четыре часа назад они ловили рыбу вон в том пруду. К ним подошел молодой мужик и предложил по двести каждому, выпивку и закуску, если они посидят в комнате наверху. Объяснили это просто – жены в командировке, а соседи по их просьбе постоянно смотрят за домом. И если они куда-то уходят, соседи замечают время и потом докладывают женам. Этим алкашам было все равно, они с радостью согласились. Их отвели в коттедж, там были приготовлены водка, пиво и закуска. Мужиков предупредили, чтоб не выключали магнитофон, не подходили близко к окнам, но иногда передвигались по комнате, чтоб было видно, что там кто-то есть. И те двое гулящих мужей ушли. Слова этих двоих подтвердили остальные рыбаки. – Солнцев кивнул на нескольких человек, с любопытством смотревших на милиционеров и спецназовцев. – Мы полтора часа назад начали готовить захват. Они нас переиграли.

– Ну, мрази! – гневно произнес Бескровный. – Ну, Вулич! У меня все чаще появляется желание хорошенько набить ему морду. Повезло Вихреву, и уйти смог, и никак не возьмем мы их. Перехват объявили?

– Да, – кивнул Солнцев. – На этот раз перекрыли все, что можно и что нельзя. Но за четыре часа они вполне могли уехать на рейсовом автобусе…

– Так проверяй! – рявкнул Бескровный.

– Это уже делают.

– Вихрев начал убивать. Он убил участкового и убил бы женщину, не останови его Вулич. Этот перешагнуть черту, отделяющую человека от зверя, еще не смог. За четыре часа они могли и область покинуть. В Тверскую не поедут. В Ярославскую тоже. Значит, во Владимирскую. Хотя, может, настал черед Вихрева доказывать, что у него есть связи. Тогда они вполне могут двинуться в Ярославскую область. Черт возьми, мы их ловим, а они с нами играют, – покачал головой Бескровный.

– Извини, – пробормотал Виктор. – Ты был прав, а я…

– Жаль Букина с парнями, – вздохнул Борис. – Попали они крепко. Наверняка и стреляли по ним. В любом случае им сейчас плохо.

* * *

– Да, – кивнул лежавший в гипсовом корсете и с забинтованной головой Букин, – помог я ему, сознательно помог. Я воевал с ним, и он не одному мне жизнь спас. Ни за кого не прятался. Нас кинули на усиление его группы в Бамуте, а там ракетные шахты…

– Но ты понимаешь, что теперь будешь сидеть? – зло перебил его капитан милиции.

– Рано или поздно все равно там буду, – равнодушно отозвался Букин. – Но парни ничего не знали, – торопливо добавил он. – Я их попросил, и они…

– Разберемся, – буркнул милиционер.

– Как они? – тихо спросил Букин.

– Нормально. – Милиционер, сбросив с плеч белый халат, вышел из палаты.

«За то, что ударил участкового, – вспомнил слова Вулича парень, – ни слова никому. Не было этого. Не было и все».

Букин закрыл глаза.

– Надеюсь, капитан, ты уйдешь, – прошептал он.

– Взяли этих гнид? – спросил по телефону Глеб Павлович. Услышав ответ, выругался и с треском впечатал трубку на рычаги. Налил в стакан водки и выпил.

– Да не расстраивайся ты так, Глеб, – тихо попросила жена.

– Не расстраивайся? Да меня судить надо за пособничество! Ведь показывал мне Димка фотографии беглых. И как я, старый хрыч, не узнал их?

– Смотри, девонька, на мужиков теперь повнимательнее, – говорила мывшая пол в палате пожилая санитарка. – Ведь чуток не убили тебя. И это за то, что ты их, бандитов, у себя прятала. Да и милиция может на тебя с обвинениями насесть.

– Не знала я, что они преступники, – тихо ответила Маша.

– Так все говорят, что не знали, – опершись на швабру, пристально посмотрела на нее санитарка. – Хотя, наверное, точно не знала. А один, говоришь, не дал другому добить?

– Не дал. Я как раз очнулась и слышала.

– Значит, все же что-то людское в этом бандите имеется, – сделала вывод санитарка.

– Вот так, – кивнула молодая женщина, – чуть не убили Машку. Мало ей, – усмехнулась она, – а то…

– Да что ты, Верка, все радуешься, когда людям плохо? – одернула ее пожилая женщина. – Маша ведь думала, что они нормальные мужики. Да ты сама сколько раз ее просила: познакомь, Маша, со своими родственниками. А теперь из себя прокурора строишь, – сплюнула она.

– И долго мы здесь торчать будем? – открыв бутылку пива, спросил Вихрев.

– Желательно дня четыре, – вздохнул Вулич. – Сейчас все везде перекрыли. Останавливают машины и автобусы, проезжавшие мимо с полудня. Ярославль закрыли вообще наглухо. Всех твоих знакомых проверяют. В общем, сидим.

– А если поймут, что мы остались?

– Надеюсь, не сразу. Мы заметим, когда начнут проверять все пустующие дома. Тогда видно будет. Или попробуем уйти, или будем вести последний бой.

– Не согласен. Мне нужно кое с кем разобраться. К тому же мы вроде хотели легионерами стать, – усмехнулся Виктор. – Надо исполнить эту мечту.

– Тоже верно. Но у меня желание было одно – я хотел, чтоб меня убили.

– Ишь ты! Но ведь не убили. Тогда почему ты…

– Ты меня спас. Не мог же я тебя одного оставить. Но ты убивать начал, а это не для меня.

– Мне необходимо кое с кем встретиться. Много чего было обещано, а на деле, оказывается, я только нож и заработал. Сначала у меня даже мысли такой не было, а сейчас уверен. Дважды меня замочить хотели, и я должен добраться до них и разобраться. Иначе все это зря. Потому я и хотел убить Машку. Я пойду по трупам, по колено в крови, но доберусь до горла этих шакалов.

– У тебя есть цель, а у меня ничего нет. Ни жизни, ни будущего. Я никому не хочу мстить. Но появился азарт. Если нас будут брать, я застрелюсь.

– А я постараюсь хотя бы одного из «маски-шоу» уделать. Я просто так…

– Многие из спецназовцев, омоновцев и просто милиционеров воевали в Чечне, – перебил Вулич. – В общем, уподобляться ваххабиту я не буду, а ты как хочешь.

– Я буду стрелять, пока смогу. Живым меня не возьмут.

– Никто не видел похожих, – недовольно отметил Бескровный. – Неужели снова загримировались, черт бы их побрал! Что они ушли к трассе, подтвердили свидетели. Мужчина с дочерью даже видели, как они садились в остановившийся автобус. Значит, они уехали. Точнее, отъехали. Водитель сообщил, что они попросили остановиться почти сразу, сказали, что не на тот автобус сели. И он же говорит – как только автобус отъехал, они сели в машину, которую остановили. «Шестерку» бежевого цвета. Номер не помнит. Черт бы их взял.

– Семен Петрович, – нерешительно заговорил Солнцев, – а что, если Вулич верен своей тактике – вы думаете, что я бегу, а я на месте.

– Погоди, – посмотрел на него Бескровный, – ты хочешь сказать, что они где-то рядом с дачным поселком?

– Или в поселке. Из колонии они ушли…

– Но там они знали место, где можно отсидеться, – перебил его Бескровный. – Нашли человека, который рассказал о нем Вуличу в камере ИВС Тутаева. Они подглядывали за женщинами, которые полоскали белье, и подслушивали их разговоры. Они делали эту пещерку три недели, по ночам. Их было трое. Один погиб в Чечне, другой был убит в пьяной драке, сам он не был в Тутаеве десять лет. Но заезжал туда весной на два дня, хотел навестить знакомого. Он проверил эту пещерку, а потом рассказал о ней Вуличу. Так что тайна их исчезновения ясна. Но Вулич в этих местах не бывал, а следовательно, не мог… – Он замолчал на мгновение. – Знаешь, а ведь это вполне возможно. Надо отправлять туда людей вместе с участковым. Но они должны быть готовы к вооруженному сопротивлению. Вихрев пошел на убийство и, значит, отрезал себе путь в нормальную жизнь. Мы этого ожидали, но предотвратить не смогли. Надеюсь, Вулич не перешагнет грань между человеком и зверем. Но скажу честно – надежды на это совсем мало.

– Опачки! – Вихрев вытащил пистолет. – Вот он и есть, наш последний и решительный бой.

– Не торопись, – сказал Борис. – Не думаю, что нас здесь найдут.

– Здравствуйте. – Капитан милиции кивнул курившим у ворот фермы пятерым мужчинам. Три женщины, сидя на лавке, щелкали семечки.

– Добрый день, – дружно отозвались все.

– Что такое, Игорь Сергеевич? – подошел к капитану крепкий мужчина лет пятидесяти. – Почему твои приятели с автоматами.

– Здравствуй, Иван Данилович, – пожал ему руку капитан. – Не видели двоих молодых мужчин?

– А красивые эти двое? – весело спросила миловидная крепкая женщина.

– Не зубоскаль, Людка, – одернул ее мужчина. – Наверное, тех двоих ищете, которые милиционера убили и девку ранили?

– Их, – кивнул капитан.

– Видели бы, так сразу бы сообщили. Нам такие ни к чему.

– Да и сами бы с ними поговорили по-мужицки, – усмехнулся рябой рослый мужчина.

– Даже не думайте, – строго произнес капитан. – Они опасные бандиты, вооружены и, не задумываясь, будут стрелять. Как только увидите чужих, сразу звоните мне. Вот они. – Он вытащил из кармана две фотографии. Все подошли и посмотрели на лица разыскиваемых.

* * *

– Вот так, Афган, – прошептал Вихрев, – ты уже опасный преступник. А нет желания этому крестьянину ребра посчитать? Уж больно строит из себя…

– Вихрь, – сказал Борис, – если ты хочешь добраться до шеи тех, о ком ты говорил, придется вести себя тихо. Нам отсюда надо выбраться спокойно, без преследования. И тогда у тебя будет шанс встретиться с ними. Я тебе помогу. Но давай договоримся: дальше без крови. Если, конечно, не останется выбора, тогда еще возможно.

– Лады. Но тогда далеко нам не надо. Шатура – это по Ярославскому шоссе километров семьдесят пять и еще немного в сторону. Поэтому я и согласился поехать в Сергиев Посад. Вот куда мне надо. Там один, а второго я видел два раза, но больше о нем ничего не знаю. Он и есть заказчик. А этот посредник, что ли. В общем, я должен найти и первого, и второго. Потому что вспомнил сказанное как бы в шутку: если что-то не так или кто-то узнает о заказе, у тебя дочь есть, и мы вполне можем с нее спросить за твою ошибку. Но потом рассмеялись, и все. А сейчас я понял, что это было вполне серьезное предупреждение. И сейчас они ищут меня. А значит, и тебя.

– Жизнь становится все интереснее, – улыбнулся Борис.

– Черт, – удивился Виктор, – ты улыбаться начал. Во, блин, я и не думал, что ты умеешь. Пробовал, конечно, но то не улыбка была, а волчий оскал. А сейчас вполне нормально скалишься.

– Тише ты.

– Да трактор работает, ничего не услышат.

– Менты уехали. Значит, поняли, что мы вполне можем находиться где-то рядом. Только бы здесь не заметили. Хотя сено сейчас коровам не нужно. Сверху нас не увидеть. Так что запрыгнуть на трактор с сеном была отличная идея. И хорошо, что разгружать стали не сразу, мы успели перебраться на уже уложенное сено. Только курить надо очень осторожно.

– Нет их нигде. – Солнцев положил телефонную трубку.

– И все-таки они где-то снова залегли, – уверенно сказал Бескровный. – Не ушли они. Поэтому внимание и еще раз внимание. И особенно пристальное в радиусе трех километров от дачного поселка. В Москву они не сунутся, а будут пытаться проскочить скорее всего в Ярославль. Или в Воронеж. Хотя туда Вулич вряд ли поедет. Так что все внимание на выезд из области. И особое – в окружности трех километров от дачного поселка. Будем учитывать, что кровь на них уже есть. Они вполне могут попытаться прорваться с боем. Если начнется перестрелка, Вулич будет воевать, а этого допустить не хотелось бы. Вулич удержал Вихрева от убийства женщины и спокойно отнесся к убийству участкового. Первый шаг он уже сделал.

– Но вы сами допускаете возможность причастности Вихрева и Вулича к убийству наркобарона и его людей.

– Там была, как говорится, криминальная разборка. А убить представителя власти – это для бывшего офицера, принимавшего участие в боевых действиях, совсем другое. Ведь не исключено, что сотрудник милиции был в горячих точках и воевал бок о бок с Вуличем. Да и с Вихревым тоже. Хотя Вихрев даже не задумывается об этом. А Вулич наверняка еще вспоминает войну. В общем, говорить об этом можно долго. Главное – Вулич уже является соучастником убийства сотрудника милиции. А женщину добить не позволил. Впрочем, выбор они уже сделали.

– И никто не знает об их планах. Даже Букин, который, помогая им, совершил преступление.

– Он и до этого не единожды привлекался за различные деяния. С тем же Кузьмой, которого выгораживал начальник райотдела. Вот уж не думал, не гадал…

– Знаете, Семен Петрович, я уже перестал этому удивляться.

– Нам сейчас надо выходить на след этой пары, мать их! А я-то думал, работенка будет плевая, через пару дней беглецов возьмем, ну недельку с Вихревым поработаю, и он все выложит. Ан нет. Ты не жалеешь, что я тебя втянул?

– Да что вы! – улыбнулся Владимир. – Нет, конечно. Сейчас я чувствую, что работаю.

– Когда возьмем их, тогда отметим нашу работу, и я тебя переведу в прокуратуру. Чем быстрее мы их возьмем, тем быстрее будешь в следственном отделе.

Воронеж

– Вот Вулич и стал соучастником убийства сотрудника милиции, – хмуро проговорил Горюнов-отец. – Как ты воспринял это? – Не отвечая, сын опустил голову. – То-то же. Надеюсь, ты помнишь наш разговор и не станешь скрывать от меня, если Вулич свяжется с тобой.

Юрий поднял голову и посмотрел отцу в глаза:

– Ты думаешь…

– Я сказал на тот случай, если это вдруг произойдет.

– Я скажу, если Борис позвонит, – кивнул Юрий.

– Ну что я вам говорил! – злорадно улыбнулся Федин. – Вулич – бандит и убийца. А вы…

– Да хватит тебе, – остановил его плотный капитан. – На твоем месте я не был бы…

– Ты – это ты, а я – это я, – высокомерно проговорил Федин. – Для меня на первом месте закон, а все остальное потом.

– Так, – спускаясь по лестнице, громко произнес полковник, – если еще раз я услышу, что кто-то говорит о Вуличе не по рабочей тематике, у него будут неприятности. Ясно?

– Мне нравится и место, и сама квартира, – сев в кресло, сказал полный лысый мужчина. – А тебе, милая? – Он взглянул на стоявшую у двери молодую женщину.

– Подойдет, – кивнула та.

– Мы берем, – объявил Руслану полный.

– Понятно, – сказал по телефону Савин. – Значит, сейчас Вулич находится в Московской области? Спасибо. С меня причитается.

– Позволь спросить, Яков, – услышал он в трубке, – а зачем тебе это надо? Насколько я помню, ты проиграл тогда дело. Хотя запросто мог…

– Дело отправлено на доследование, – перебил Савин. – А сейчас, я чувствую, Вуличу может понадобиться…

– Вряд ли ему что-то понадобится. Он бежал вместе с Вихревым, а тот подозревается в тройном убийстве. И, насколько мне стало известно, Вихрева разыскивает заказчик, очень влиятельный тип. Ты понимаешь, что и Вулич попадет под прицел снайпера или нож бандита?

– Спасибо. С меня причитается, – повторил Савин.

– Разочтемся, – услышал он и положил трубку.

– Значит, Вулич под прицелом, – пробормотал он. – Жаль… Он бы сумел разобраться с Русланом. Ну что ж, придется кого-то нанимать. Я уничтожу и Руслана, и эту потаскуху.

– Ну что? – Антон нетвердой походкой вошел в кабинет. В руке он держал наполовину пустую бутылку водки. – Дождалась? Твой офицерик милиционера зарезал. Вот так. – Он покачнулся, но удержался на ногах.

– Ты пьян, – бросила Нелли, – и несешь чушь!

– А ты поинтересуйся у друзей Вулича. – Он поднес бутылку к губам. Сделал три глотка и, шумно выдохнув, усмехнулся. – Не веришь мне, так поезжай к ним, и они тебе скажут. Они тоже отвернулись от него. Одна ты у нас святая. – Антон в конце концов упал. Бутылка ударилась об пол и раскололась. Он что-то бормотал, когда Нелли быстро вышла из квартиры.

Ярославль

– Это точно? – тихо спросил по телефону хмурый Шугов.

– Абсолютно, Василий Иванович, – ответили ему. – Вихрев убил милиционера, кажется, участкового в Московской области и пытался убить женщину. Его и Вулича взять пока не удалось, им помогли какие-то парни, как я понял, сослуживцы Вулича, но шансов у них нет.

– Да, – вздохнул Шугов. – Как же я это Оле скажу.

– Что, дедушка? – вошла в комнату внучка. – Ты меня звал?

– Нет. – Он отключил телефон. – Просто ты задержалась. Обычно с тренировки приходишь раньше.

– Заболталась с подружками, – улыбнулась девочка. – А кто звонил?

– Да по работе.

– Что о папе слышно? – задала Оля свой обычный вопрос.

– Все так же, ищут. Пойдем ужинать, что-то проголодался я.

– Значит, мента сделал? – покачал головой Запорожец. – Выходит, Вихрь по-крупному играть начал. И понял, что конец один – возьмут и на пожизненное. Все спорят – нужно ли вводить смертную казнь. Да вышка по сравнению с пожизненным – подарок. Значит, Вихрь хочет полный расчет произвести. Афган-то попал под замес. А интересно, в натуре Вихрь за бабки троих шлепнул или порожняк это? Ментовня, правда, базарит, что Вихрь – мокрушник по наводке. Конечно, авторитет у него не тот был, все-таки в охранниках ходил, но неужели в натуре на мокруху по заказу пошел?

– Да базар идет, что в натуре, – кивнул Коряга.

– Поэтому его и хотели замочить в тюряге и на зоне. А того, кто наркодельца в Тверской губернии завалил, нашли?

– Да базарят, вроде как снова Вихрев с Афганом погуляли. Они и ксивы там себе сделали. Потом вроде того дельца замочили те, кто за Вихрем охоту открыл.

Санкт-Петербург

– Слушай, меня не колышут твои дела, – отчетливо проговорил Реваз. – Мне нужны Вихрь и Афган. Понял?

– А чего тут не понять? – усмехнулся Виноградов. – Только ты зря блатуешь на чужой территории. Разговариваю я с тобой только потому, что интересы наши совпадают. Мне нужен бизнес Шугова. А слабое место у него одно – внучка. Этот придурок Хохол, – кивнул он на дверь, – захотел все под себя подгрести и Аньку притащил. Думал, Шугов тут же все на него переведет или на нее в крайнем случае. А Шугов – мужик кремень, он хрен забил на Анну. Вот теперь мы пытаемся найти способ Ольгу, внучку Шугова, в Питер привезти. А тогда, возможно, и твой интерес с нашим пересечется. Если Вихрь узнает, что доченька в Питере на панель вот-вот выйдет, то точно заявится. Тем более он сейчас по макушку кровью измазан. Так что у тебя есть шанс…

– И что ты за это хочешь? – спросил Реваз.

– Пару точек для сбыта в Тверской губернии, а то у нас как-то не получается.

– Лихо! Значит, и Вихря уберут, и ты точки получишь на моей территории? Нормально рассудил!

– На нет, как говорится, и суда нет, – засмеялся Виноградов.

– Смотри, Павел, – угрожающе произнес Реваз, – доиграешься.

– А вот пугать меня как раз и не надо, я пуганый уже. Сдерни отсюда, пока я не нарушил закон гостеприимства.

– Ну смотри, Виноград. – Реваз вышел.

– Тебя, наверное, стоит убрать сразу, – пробормотал Виноградов, – но пока ты нужен. А Вихря мы сами прихлопнем и кое-что получим взамен. А вот ты уже ничего не получишь, кроме пули в лоб или в затылок, – рассмеялся он.

– Да ты пойми! – закричала Анна. – Мне надоело торчать здесь! Я чувствую себя как в тюрьме! Ты мне обещал одно, а вышло совсем другое. Я…

– Вихрев где-то рядом, – перебил Остап. – Я же о тебе беспокоюсь. Вот как покончим с ним, будешь королевой. А сейчас я боюсь за тебя. Пахан твой вообще от дел отошел, и работы выше крыши. Вот подразгружусь, и с Вихрем кончат или менты, или парни Винограда, тогда…

– Подожди, а при чем тут Виноградов? Он не имеет никакого отношения…

– Он имеет отношение ко мне. И его парни – наша защита, понимаешь? Если твой пахан узнает про наркоту, представляешь, что будет? Тогда тебе в натуре придется посидеть в камере. И ты будешь вспоминать это затворничество как райское житье. Поняла?

– Но мне надоело сидеть в этом райском уголке одной. Я не за тем сюда ехала, чтоб, как монашка, сидеть в келье. Ты обещал мне совсем другое!

– Ты тоже говорила, что отец скоро сделает тебя хозяйкой всего. А на деле ты нищая, и я кормлю тебя. Вот о чем думай – как получить все дела отца себе. И чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее будешь жить полной жизнью.

– Так вот что тебе на самом деле нужно, – вздохнула она. – А все твои слова о любви, о том…

– Нищая ты мне не нужна. Договаривайся с папашей и будешь иметь все. – Он посмотрел на часы. – А сейчас меня ждут дела.

– И шлюхи, – произнесла Анна.

– Это неотъемлемая часть работы, – хохотнул он и вышел.

– Гад, – прошептала она.

Москва

– Значит, они сделали труп, – процедил Директор. – Очень мило! Надеюсь, он не поднимет ручки, когда их начнут брать менты. На вас я уже не надеюсь. – Он ожег взглядом Удава и Олесю. – А где армянин с непонятным именем?

– Он не армянин, – сказала Олеся.

– Где он? – повторил вопрос Директор.

– В Питере, – ответила Олеся. – Узнает о Вихре у…

– Ясно, – кивнул Директор. – Похоже, вы окончательно их потеряли. Хорошо еще, нигде не засветились. Вот что… отправьте парочку толковых ребят в Ярославль, пусть ждут Вихря. Он обязательно там появится, я потороплю его. Кстати, – он посмотрел на Олесю, – а почему ты до сих пор не сообщила о смерти Замкова?

– Мы не можем его найти. Похоже, он под программой защиты свидетелей.

– Кому ты об этом говоришь? – процедил Директор.

– Олег Дмитриевич, – сказала Олеся, – Замков нам не опасен. Вас он не знает. А вот Рушницкий – да, его надо…

– Не считай меня идиотом, – усмехнулся Директор. – О Рушницком я позаботился.

– Я не знала этого.

– Не забудь отправить парней в Ярославль, – кивнул Удаву Директор.

Московская область

– Фу! – выдохнул Виктор. – Все колется, чешется и вообще караул. Я бы сейчас…

– Пошли, – сказал Борис, – только тихо. Вымыться можно под колонкой. Здесь двое, но они напились и спят. Двигаем!

– Да сколько их искать-то можно? – спросил участковый. – Мы уже все перевернули вверх тормашками. Нет их здесь.

– Ладно, – кивнул рослый омоновец, – уходим. Мы проверили все и даже больше, чем все.

– Может, еще на воле побудем? – вздохнул Вихрев. – Они приходят в четыре.

– Бывает, и раньше бригадир подъезжает. Кстати, вот он, – услышав треск мотоцикла, сказал Вулич.

– И чего козлу с бабой не спится? – Виктор залез на крышу здания и перепрыгнул на высокий стог сена.

Москва

– Володька, – заглянула в спальню Марина, – вставай. Бескровный уже дважды звонил.

– Ой! – Солнцев вскочил с кровати. – Сейчас душ приму и поеду. Ты собери мне с собой что-нибудь перекусить. А то эти столовые уже поперек горла стоят.

– Сам напросился, – улыбнулась жена. – Тебе кофе?

– И покрепче.

– И где же они, черт их возьми, могут быть? – стоя у большой карты Московской области, рассуждал Бескровный. – Затаились где-то. Но где? Участковый проверил все в радиусе трех километров. Опрошены жители близлежащих населенных пунктов. Где они?

– Добрый день, – вошел в кабинет Солнцев. – Извините…

– Да я сам только что прибыл, – отмахнулся Бескровный. – Я все понять не могу: куда они делись? Участковый с оперативниками и группой омоновцев, можно сказать, заглянули под каждый куст, осмотрели все чердаки домов и дач, которые пустовали в тот день. Спрятать их никто не мог, потому что информация об убийстве милиционера и попытке убийства хозяйки дома мгновенно, как всегда, обрастая ужасающимися подробностями, облетела все районы. Кое-где даже созданы поисковые группы. Отдан приказ останавливать таких поисковиков. Проверены все, кто в то время воевал в Чечне. Но ничего не дало результата. Они испарились. Даже если они нашли укромное место, то должны были запаниковать и попытаться уйти. Но их нигде нет. Выскользнуть они не могли. Были закрыты все выезды, везде проверки. Постоянно опрашивались водители. Проверены все автобусы и маршрутки, проезжавшие в то время. Но кроме водителя автобуса, который сообщил, что они вышли и поймали попутку, никто их не видел. Кстати, того водителя нашли. Он подтвердил – двое его останавливали, но они не договорились. Просили отвезти их в Москву, водитель разворачиваться не стал.

– А вот тут можно и не поверить, – покачал головой Солнцев. – Вспомните водителей «КАМАЗа» из Вологды. Нет никакого сомнения, что те двое были беглецы.

– Может быть, водителю хорошо заплатили, – согласился Бескровный. – Но это снова бабушка надвое сказала. В том районе их нет. Хотя я не удивлюсь, если они все-таки там. Вынужден признать, неплохо наших офицеров готовят. Когда все обернулось против Вулича, он сумел скрыться и ничем себя не обнаружить. А в его характеристике говорится – вспыльчив, несдержан. Однако сказывается армейская школа. К тому же нужно учитывать его состояние. Он в растерянности и…

– В страхе, – договорил за него Солнцев. – Сейчас он соучастник убийцы.

– Он сделал первый шаг, когда бросал в сторону вышки самодельную бомбу. И очень надеялся, что его пристрелят, я в этом уверен. Но сейчас в нем ожили азарт преследуемого и отчаяние одиночки. Он против государства, за которое воевал. Вулича, по его мнению, несправедливо лишили свободы, и он пошел ва-банк. Я уверен, он бежал за смертью. А сейчас его и Вихрева спасает азарт Вулича. Он пришел в себя, сейчас он как на войне. Снова угроза свободе и жизни. Не скрою – я боюсь, что Вулич начнет стрелять. И если по ним будет открыт огонь, лучше, если его убьют сразу. Но где они могут быть, черт бы их побрал? – Бескровный снова подошел к карте.

– Совершено вооруженное ограбление продуктового магазина в Жигалове. Преступников трое. Двое с пистолетами, у одного обрез. По приметам один схож с Вихревым. Ведется розыск, – доложил Солнцев.

– Это не они, – сказал Бескровный. – На преступление они сейчас не пойдут, Вулич не допустит. Участковый увидел их без париков, и Вихреву пришлось убить его. Но тут появляется вопрос – как…

– Милиционера сначала ударили по голове, – перебил его Солнцев. – А потом ножом в горло и под левую лопатку. Били лежачего.

– Значит, участкового ударил по голове Букин. Женщина молчит, потому что боится. Но придется все-таки уговорить ее дать показания. Впрочем, Букин сам не откажется, не знаю почему, но я так думаю. Где же беглецы? – покачал головой Бескровный.

– Значит, вы их не видели? – забирая фотографии у пожилой женщины, повторил вопрос крепкий молодой мужчина в камуфляже.

– Так недавно ко мне заходили и тоже про этих спрашивали. Они же участкового убили и женщину, которая их у себя приютила. Вы уж поймайте этих гадов.

– Поймаем, – кивнул мужчина. У калитки в машине его ждали еще трое.

– Здорово, мужики! – подошел к курившим у ворот фермы рослый мужчина в камуфляже. – Чужих не было?

– Думаешь, ты первый здесь? – усмехнулся полный мужчина. – Считай, через каждые два часа ваши приходят. Если увидели, отдали бы вам связанными.

– Они вооружены, – сообщил камуфляж.

– Да и чхать на ихнее оружие, – хмыкнул полный. – Мы тоже не пустые. На вилы подняли, и все дела. Или косой по ногам. Так что если придут, то хана им. Мы не баба, которой они башку разбили.

– Ты чего? – тихо спросил Борис приподнявшегося Вихрева.

– Это охранник Рушника, – процедил тот.

– Значит, нас твои наниматели шарят, – спокойно проговорил Вулич.

– Точно он. – Виктор лег на спину. – В ментов играют, паскуды! Ну, падлы, доберусь я до вас, гребни! Наизнанку выверну!

– Это тот, про которого ты говорил? Из Шатуры?

– Он, Рушник, точнее, Рушницкий Данила Петрович. Вот с него я и начну. Значит, он своих псов послал на охоту за мной. Лады…

– Слушай, – обратился к нему Вулич, – если все-таки придется стреляться с ментами, не торопись пускать себе пулю в висок или идти в атаку в полный рост на автоматы. Постреляешь вдоволь, и пусть возьмут. Сдашь им этих гнид и все-таки спокойнее себя чувствовать будешь. А иначе они облегченно вздохнут и на радостях выпьют по рюмочке. Им твоя смерть – облегчение. Сейчас они живут в страхе. Ты это понимаешь?

– Козлотня гребаная! – процедил Вихрь. – Значит, что-то было у того козла, мента бывшего, которого я в Шатуре шлепнул. И я знаю, где он портфель оставил, а Рушник все допытывался, куда он ездил, куда заходил. Я не сказал про одну деревушку. Вот, оказывается, в чем дело. Тот, кто заказал бывшего мусора, боится. На кой хрен я ему нужен? Завали Рушника, и все. Я же заказчика не видел ни разу. Хотя нет, видел. Машину его видел. Рушник тогда еще шепнул, что именно он платит бабки.

– Тсс, – остановил его Вулич. Виктор замер.

– Сюда еще три копны, – послышался женский голос. – А туда солому. В этом году с кормами хорошо будет.

– Как бригадир, – спросил мужчина, – не обижает?

– Да ну, – засмеялась женщина, – все нормально.

– Савва Иванович, – раздался мужской голос, – когда этих бандитов поймают? А то женщины боятся. На работу доярок рано везем, так дрожат от страха. И возвращаются поздно. Так что оно и понятно. – К женщине подошел коренастый бородач. – Значит, надо ловить этих гадов. А то ходят все, то милиционеры, то военные, а толку никакого. И чего тут ищут? – Он пожал плечами. – Они, наверное, уже в Крыму отдыхают.

– А почему в Крыму? – удивился мужчина.

– Так все бандюки на курорты ездят. Вон даже на виллах в Италии арестовывают, по телевизору показывали. Ну и эти тоже там. Отсиделись тут, хозяйку с участковым убили и умотали. А здесь людей в страхе держат. Выходит, тут они где-то? Может, на стоге сидят? – усмехнувшись, кивнул он вверх.

– А что, – сказал пожилой, – могут и там сидеть. Ты бы посмотрел, Леха.

– Да я что, на дурака похож? – рассмеялся тот. – Пусть милиция и шарит везде…

– Хватит, – строго перебила его женщина. – Нет здесь никого. Все время люди тут и заметили бы давно. Лучше насчет тракторов давайте поговорим, Василий Ермолаевич.

– А ты, Лидия Степановна, не боишься бандитов? – спросил пожилой.

– А чего бояться? Коли убьют, знать, судьба такая. Да и не думаю я, что они просто так убивать станут. Не маньяки же эти двое. Да ну хватит про них, надоело уже. Вы нам две «Беларуси» обещали.

– Будут тебе трактора.

– Здесь поилки что-то барахлят! – громко крикнула женщина от фермы.

– Вот, блин, жути нагнали на колхозников, – усмехнулся Виктор. – А твой сержант по делу об убийстве мента пойдет. Машка скажет, и эксперты определят, что его сначала по черепушке съездили, а потом добили. Так что зря ты не дал ее…

– Давай не будем об этом, – тихо отозвался Борис и посмотрел на часы. – Сейчас коров пригонят. А где Рушницкий живет?

– Ну у тебя и память, – удивился Виктор. – Я-то его фамилию не сразу запомнил.

– Где он живет? В Шатуре или вы там встречались?

– Под Шатурой. Он туда на дачу приезжает. Дачка шикарная.

– А работает где?

– Зубник. Вставляет. Вот его и надо навестить. Он все мне расскажет. И почему его шестерки меня под видом ментов шарят, и кто заказчик. Кстати, мне так и не заплатили. Я как раз ехал за бабками, когда этот козел на «Оке» попал под мою «десятку». А я принял на грудь, поэтому и получил срок. Узнал, что завели дело о жмурике. Решил бежать, но как, не знал. А тут ты. Сначала я не поверил, но потом, когда ты более-менее объяснил, подумал – а вдруг стрельнет? И стрельнуло. Скажу честно, я думал, сдернем и расстанемся сразу. Но вышло по-другому, я вдруг понял, что без тебя мне хана. Я не из тех, кто привык под кем-то ходить. А тогда сообразил, что будет лучше, если останусь с тобой. И пока нам везет. Благодаря тебе мы еще живы и на воле. Теперь мне надо разобраться с этими заказчиками. Если бы не дочь, я бы просто попытался уйти за границу. Но мне надо кончить этих сук. Они будут шантажировать меня Ольгой. Знаешь, когда она родилась, я был в ярости, потому что хотел сына. Помню, даже визжал, что Ольга не от меня. А как-то остался с ней один. Ольге было около годика. И она заболела, температура поднялась, плачет. Я был в панике. Она такая маленькая, беззащитная. Так я и стал любящим папой. Знаешь, дороже человека, чем дочь, у меня не было, нет и не будет. Я и сейчас поэтому рвусь к этим сукам. Они захватят ее. Доказывать им, что я ничего никому не скажу, бесполезно. Они в любом случае ее убьют.

– Но зачем она им? Ведь если ты вдруг все расскажешь, им хана.

– Они возьмут ее, чтобы я молчал. А потом убьют, чтоб она не вывела на них. Если убьют меня, то все равно Оля будет для них опасна. – Виктор выматерился. – Дочь видела у меня винтовку СВД. Всех троих я сделал из нее. Оля знает, где она. И она же случайно сфотографировала меня с Рушником. Я об этом не знал. Она увлекается фотографией. Так что Рушник есть на фотке со мной и, кажется, чуть в отдалении маячит и заказчик. Я не знаю, когда Оля фотографировала. Она после суда была у меня на свиданке и говорила, что у нее есть моя фотография, где я здороваюсь с мужчиной в белом костюме. А это Рушник. Именно в тот раз он говорил, что здесь заказчик. Об этом никто не знает, кроме Оли, меня и этой сучки Аньки. Я тебе все это говорю потому, что если меня вдруг замочат менты или шакалы Рушника, ты все-таки сделай так, чтоб менты узнали про фотки. Иначе Анька, эта тварь, сто пудов даю, кому-нибудь об этом шепнет.

– Невысокого же ты мнения о своей жене. Ведь она мать и не станет…

– Шлюха она! Если бы не ее отец, Ольги не было бы. Он ее выцепил уже из кабинета, где ей собирались аборт делать. И ей плевать на Ольгу. Она сейчас свою судьбу, как она выражается, устраивает. Укатила в Питер с хохлом, который работает на ее отца в Питере, с Остапом. Я так думаю, она к нему каталась, рога мне наставляла. Но я на нее давно хрен забил и жил только ради Ольги. Может, баловал, но она вырастет хорошим человеком. За меня, конечно, стыдно будет. Подпортил я ей биографию. Дочь киллера… – Он вздохнул. – Но я обязан спасти ее и оставить ей средства на жизнь. Хотя дед ее не бросит, но все-таки я просто обязан ей что-то оставить. На ее имя счет открыл.

– Ты думаешь, она воспользуется деньгами, которые ты зарабатывал, убивая людей?

– Не знаю. Но что-то она с ними сделает. Может, и самой понадобятся. В жизни сейчас за все платить надо.

– Ладно. Значит, нам нужно пробираться в Шатуру. Сегодня вечером уйдем отсюда. К утру, надеюсь, будем в Шатуре.

– Погоди, тебе-то на кой хрен это надо?

– Понимаешь, воевать я все-таки умею и, выслушав твою историю, захотел этого. Не за тебя, а за твою дочь. И должен же я убедиться, что не зря бежал. А если убьют, это будет как раз то, чего я хочу. Погибнуть в бою все-таки лучше, чем быть мишенью ментов, в которых я стрелять не смогу. В общем, в семь уходим. Идем поодиночке, но в поле видимости. Менты ищут двоих, и на одиночек скорее всего внимания никто не обратит. Тем более сейчас у нас вид бомжей. Неопрятные, небритые, да и все остальное тоже соответствует облику бездомных. Чуть прихрамывать, сутулиться, и мы вполне сойдем за кого-то из этой братии. Хорошо, что Букин взял одежду для нас, так что мы вполне можем довольно быстро улучшить внешний вид. Побриться, помыться, натянуть одежду, и вот мы уже приличные молодые мужчины. К тому же они сейчас разыскивают нас по именам, которые сообщила Маша, а про документы, которые мы получили от Остоцкого, никто не знает. Так что прорваться в Шатуру у нас шанс есть.

– Но я не думал, что ты на это подпишешься. Я просто рассказал все, как есть.

– Душу облегчить иногда надо. Мне, к сожалению, это не дано. Воевал, потом пил. Встретил женщину с ребенком, немного отошел. Но она оказалась, как ты говоришь, сучкой. Помог другой женщине, как я думал, бедной, а она, оказывается, за квартирами гоняется. Мне в карантине в Ярославле один мужик о ней рассказал. На суде я говорил, что не видел милиционеров, которые начали меня бить, хотя я их видел, но уже не мог остановиться. Очухался в камере… и, наверное, это звучит глупо, но очень надеялся, что восторжествует справедливость и меня выпустят. В результате получил четыре года и стал осужденным по кличке Афган. А теперь вообще никто. Разыскивается опасный преступник Вулич Борис, – засмеялся он. – Теперь я вроде немного оттаял, и знаешь, что самое смешное – жить захотелось. По крайней мере до тех пор, пока не свернем шею тем заказчикам. Хоть немного восстановим справедливость на земле. А то исполнителя ищут, а заказчики на свободе и тоже разыскивают киллера, чтобы заткнуть ему рот пулей.

– Хорош тебе! – усмехнулся Виктор. – Простой пример – Солоник. Слышал про такого? Его за границей достали. Я о том, что меня попытаются убрать, догадывался, но надеялся, что не успеют. Еще дело, и ухожу. За последнего обещали двести тысяч зелени. Прикинь, какие бабки.

– А сколько за этих троих получил?

– За первого восемь тысяч долларов. Я обалдел, когда в руки взял. За второго пятнадцать зелени. А за третьего, за бывшего мента, пятьдесят тысяч. А вот за следующего обещали двести. Думал, положу на счет Ольги сто пятьдесят и исчезну. Десять у нее уже есть, пять у меня в курке лежат в Ярославле. Но до них, как я понимаю, сейчас не добраться. Если бы не ты, меня бы уже или грохнули, или взяли. Повезло мне с подельником. А ты бы меня пристрелил, если б я Машку добивать стал?

– Не успел бы ты ее добить, я бы тебе сразу пулю всадил и дождался бы ментов. Взял бы и Машку, и Букина в заложники и подставился бы снайперу. У них точный приказ в таких ситуациях: подловил на прицел захватившего заложников – бей на поражение. Я подставиться сумею, – засмеялся Вулич и, сжавшись, прислушался.

– Там здорово шумят, так что нас не слышно. – Виктор кивнул в сторону стройки.

– Давай отдохнем и в семь уходим.

– Лучше ночью.

– Ночью, учитывая розыск и информацию о двух вооруженных убийцах, нас любой заметит и сообщит. И один ты пойдешь или нет, точно остановят. Днем легче смешаться с толпой, особенно после пяти. Люди с работы, за покупками, в гости или просто прогуливаются. С шести до восьми – самое удобное время. И главное, не нервничай, если подойдет милиция. На фотографиях мы выглядим по-другому. Просто отвечай, если спросят, мол, приехал в гости, а хозяев нет, возвращаюсь назад. Это если будем выглядеть прилично. Если как бомж, распусти слюни, канючь, как они: «Начальник, жизнь баба поломала. Вот уже год мотаюсь по стране. Решил в родную область вернуться. Может, поможет кто». Испуганно и вместе с тем заискивающе говори. Если будут брать, почувствуешь. И тогда по обстановке. Но на меня не рассчитывай. В милицию я стрелять не буду. В воздух пару раз шарахну. Ну может, рядом с ними пулю пущу. Но в них стрелять не буду.

– А я буду, – криво улыбнулся Виктор.

– Надеюсь, не придется и мы сумеем без шума добраться до Шатуры. Карту бы, хотя бы просто атлас. А где эта Шатура?

– Да почти на границе с Владимирской областью. Там речка есть, у Рушника дача на берегу.

– Значит, по Горьковскому шоссе?

– Нет, с шоссе вправо нужно уходить. По второму кольцу вокруг Москвы до Куровской, а там дорога на Шатуру. В общем, нам на другую сторону Москвы надо перебираться. Я из Ярославля ехал, Рушник меня встречал у Березняка, и мы влево по третьему кольцу пошли. Даже по Владимирской области немного проехали. Потом у Куровской свернули налево. И сразу вправо. Там дача Рушника. Железную дорогу два раза переезжали.

– Ладно, разберемся. Надо выбраться на Горьковское шоссе. Мы уже за Московской кольцевой. Значит, идем до второго кольца, а потом до Горьковского шоссе добираемся. По нему вправо. Верно?

– Да. Если из столицы, то влево. Мы когда до Куровской добирались, Орехово-Зуево проезжали. И еще какой-то городок, намного меньше…

– Значит, Орехово-Зуево. Или до Куровской, – пробормотал Вулич. – Мало ли что, вдруг придется расстаться, встречаемся в Куровской, на выезде в сторону Шатуры. Там железка не пересекается?…

– Пересекается, – кивнул Вихрь, – примерно в километре…

– Вот там и встретимся, если потеряемся. Ждать до утра. А дальше уже, если второй не придет, думать самому, что и как. Но цель остается прежняя. Вот что, дай мне точное описание места дачи Рушника и его полные имя, отчество, фамилию. Если с тобой что-то случится, я ему передам привет от тебя, узнаю о заказчике и покончу с ним.

– Ладно, – кивнул Вихрев.

Московская область, Шатура

– Я не знаю, где их искать, – пожал плечами плотный мужчина в камуфляже. – Мы и так там засветились. Хорошо еще, что на настоящих ментов не попали.

– А ты разве фальшивый мент? – усмехнулся мускулистый черноусый мужчина.

– И что бы я сказал? – хмыкнул камуфляж. – Что нас на помощь призвали?

– А разве такого не может быть? В конце концов, ты услышал про розыск и решил помочь.

– Ну вот так еще можно сказать, – хохотнул камуфляж. – А вообще Вихрь меня узнал бы. При нем же мы тогда с Котом…

– А где сейчас Кот? – перебил его мускулистый.

– По трассе катается. Очень он желает обещанное от Директора получить.

– Директор, – недовольно заметил мускулистый, – непонятно себя ведет. Запретил убирать свидетеля. Зачем…

– Если убрать сейчас, – перебил камуфляж, – поймут, что кто-то следы заметает. А у Бескровного версия есть – заказные убийства. Но это только версия. И если Вихрева не возьмут, так все и останется. К тому же у него есть зацепки, что Вихрев сам общался со всеми тремя.

– Вообще-то да, – неохотно согласился мускулистый. – Но Вихрь обо мне знает, вот чего я опасаюсь.

– Даже если он попадет ментам в лапы и те выжмут из него сведения о тебе, Данила, то это слова против слов. Да, ты знал Вихрева, он охранял тебя пару месяцев. Расстались плохо, недоволен он был полученными деньгами, вот и валит на тебя заказ на убийство. А с Мориным ты нигде не пересекался.

– Но Морин не раз пересекался с Директором, и он копал под Директора. Бескровный не дурак и все это сумеет связать. Поэтому у Директора есть шанс остаться в стороне, убив меня.

– Вот, значит, почему ты не ходишь на работу и постоянно сидишь на даче, – понял камуфляж. – Но зря ты боишься Директора, невыгодно ему тебя убирать.

– Да плевать на все дела, если срок грозит. А ты начал рассуждать умно. И знаешь, скорее всего тебя и Кота Директор попробует уговорить меня кончить, а потом и вас уберет. И никто ничего не узнает. Ведь только ты и Кот знаете…

– Да мы с Котом это уже обсуждали. И тоже так думаем. Так что тебе остерегаться, конечно, следует, но бояться особо не стоит. Если нам Директор тебя кончить предложит, мы сразу тебе сообщим. И вместе думать будем, что делать.

– А что мы можем сделать?…

– Понятно, – сказал по телефону Бескровный. – Насколько эта информация верна?

– Двое видели его и с ним молодого мужчину, – ответил Солнцев. – Я вылетел первым самолетом. И надеюсь обратно вернуться с протоколами.

– Ты веришь в это?

– Знаете, Семен Петрович, и да, и нет. Первое, что я сделал по прибытии, встретился с теми, кто видел Вихрева. Помогать ему им нет никакого смысла. Оба они уверены, что видели Вихрева. Второй, по их описанию, похож на Вулича, но с натяжкой, с большой натяжкой. Это можно понять: они увидели Вихрева, и им уже ни до кого не было дела. Они тут же набрали ноль два. Но куда делись Вихрев и Вулич, непонятно. Они вошли во двор дома на Волжской, и все, больше их никто не видел. Розыск продолжается, и все службы переведены на…

– Значит, здесь розыск прекратить? – перебил его Бескровный. – Или…

– Или, – усмехнулся Солнцев. – В конце концов не помешает учение по розыску в приближенных к реальности условиях.

– Я согласен.

– И желательно, чтобы информация об обнаружении Вихрева и Вулича в Ярославле не была доведена до личного состава, – попросил Владимир.

– Понимаю. К сожалению, это сделать не удастся. Но постараюсь все держать под контролем.

– А какого хрена нас тогда тут держать? – недовольно спросил старший сержант милиции. – Пусть теперь ярославские побегают. Меня жена домой не пустит. Уже трое суток не появлялся.

– Да тише ты! – одернул его старший лейтенант. – Сейчас можно особо не напрягаться, а делать вид, что ищем. Над этим стоит следователь по особо важным делам, и если расслабимся, будут большие неприятности. Денег получим побольше за тревожные и особо напрягаться не будем. Скажу честно, мне совсем не нравится искать эту пару. Один из них киллер и уже участкового зарезал, другой – бывший офицер ВДВ. Оба вооружены. Очень не хотелось бы мне с ними встречаться.

– Вот и я говорил не раз, – проворчал сержант, – пусть спецназ ловит или ОМОН.

– В общем, делаем вид, что начеку и очень внимательны, – рассмеялся старлей.

«Не сыграло, кажется, – недовольно думал идущий по тротуару Виктор. – Не убрали их ни хрена. Хотя не тормозят. Ништяк, если б Афган был прав и им все по хрену. Просто делают вид, что ищут. А похоже, так и есть…» – усмехнулся он, увидев, как милиционер открыл банку пива и, отойдя к домам, сел на лавку.

«Сработало! – довольно улыбнулся, купив в ларьке сигареты, Вулич. – Даже не взглянули в мою сторону. Хорошо иметь такого тестя. И кажется, тот все сделал. Прав был Витька, любит дед внучку». Он вытащил сигарету.

– Извини, командир, – хрипловато обратился Борис к пившему пиво милиционеру, – прикурить не дашь?

– Свалил наскоряк, – недовольно отозвался тот, – а то сейчас отправлю на карете. Там и прикуришь в «обезьяннике».

– Бутылочку можно? – увидев рядом с милиционером пустую бутылку, заискивающе спросил Борис.

– Да бери, – кивнул тот и бросил ему коробок. – Возьми, бомжара. И мой тебе совет – срули отсюда побыстрее, а то здесь запросто можешь под гребенку попасть. Хотя сейчас, наверное, уже и нет. – Он рассмеялся. – Только отвали от меня, а то заразу какую-нибудь подхвачу.

«Опа! – сунув руку в карман потертой, местами порванной джинсовой куртки, напрягся Вихрев. – С ментом базарит. Бутылку берет. – Он усмехнулся. – Вулич, играешь ты, офицер. На кой хрен тебе это надо? Наконец-то отошел. – Он вытащил из кармана пачку сигарет. – Век „Приму“ не курил. А сейчас социальное положение обязывает».

Он медленно двинулся дальше. Вулич, остановившись, сунул пустую бутылку в пакет, где уже были три бутылки и сверху какие-то тряпки, и пошел влево, к длинному ряду гаражей. Вихрев, делая вид, что что-то ищет, осмотрелся и направился в ту же сторону.

Ярославль

– Нет уж! – Шугов загородил собой дверь. – Будьте столь любезны, останьтесь. Виктор, как вы говорите, убийца, он в Ярославле, иначе бы вас тут не было, и он вполне может убить меня и девочку, – кивнул он на испуганно сжавшуюся в углу Олю. – Вы не уходите, пожалуйста, мы боимся.

– Да! – воскликнула Оля. – Не уходите. Он убьет нас!

Капитан милиции и старший лейтенант с сержантом растерянно переглядывались.

– Ну, это, – для солидности откашлявшись, заявил капитан, – мы такие вопросы не решаем. Конечно, я обязательно доложу начальству, и оно примет решение. Но я слышал, что Вихрь вроде к вам претензий не имеет. А дочь он очень любит.

– Он озверел совсем! – неожиданно заплакала девочка. – Звонил и говорил, что убьет всех. Всю нашу ветвь под корень изведет, – опустив голову, негромко проговорила она.

Шугов с удивлением посмотрел на нее и, скрывая улыбку, отвернулся.

– Наверное, из-за Аньки взбесился, – предположил капитан.

Закрыв лицо руками, Оля улыбалась.

* * *

– Да он это был, – уверенно заявил мужчина лет сорока. – Точно говорю, он. А второй такой спортивного вида молодой мужик. Я его и не разглядел. Вихря увидел и понял – явился киллер. Он же наверняка прикатил счеты сводить. У меня с ним…

– Может, со страху почудилось? – спросил майор милиции.

– Да я не боялся его никогда. Вы мне не верите, что ли? На кой хрен звонил?! Я вам говорю – Вихрев это был и с ним какой-то мужик. Вошли они в бар, а куда делись…

– Вошли и вышли с другой стороны, – перебил его вошедший оперативник. – Там видели двоих. Одного описывают как Вихрева. Не совсем, но похож. Второго – как похожего на Вулича. Опять-таки не совсем, но похож. И один из них назвал другого Афганом. Что ответил тот, не слышали.

Стоявший у окна Солнцев погасил сигарету.

– Отпустите его, – шепнул он майору милиции.

– Спасибо, Авдеев, – кивнул майор. – И до свидания. Если вдруг…

– Сразу же сообщу.

– Что вы думаете? – спросил у майора Владимир.

– Да что тут думать? Вихрь приехал в Ярославль. И скорее всего из-за Аньки. Эта стервоза укатила с хахалем в Питер. Вихрь сейчас будет пытаться узнать адрес. Он дважды звонил Шугову, отцу своей жены, угрожал. И дочери, кстати, тоже. Девчонка-то врать не будет. В городе они. Но мы их возьмем.

– Вихрь объявился, – сообщил, входя, майор милиции. – И офицер с ним. Их Авдеев с Лопатиным видели в баре гостиницы и ментам стукнули.

– Мне это известно, – кивнул Солнцев. – А что ваша агентура?

– Я вижу, вы сомневаетесь, что беглые в городе, – сказал майор.

– Сомневаюсь, – спокойно согласился Владимир. – Никто не может объяснить, как они миновали…

– Подожди, майор, – перебил оперативник, – но Шугов врать не будет. Он никогда не станет укрывать преступников. Не будут врать и Авдеев с Лопатиным. У них отношения не те, чтоб играть на стороне Вихрева. Да и зачем им это надо? И как тогда все это можно объяснить?

– Вот если бы мне, – покачал головой Владимир, – кто-то объяснил, как они сумели вырваться из Московской области и приехали в Ярославль и почему, кроме этих двоих, их никто не видел, я бы…

– Но Шугов врать не будет, – проговорил майор.

– Звонить Вихрев мог и из Московской области, – сказал Владимир. – В Тутаеве сотрудников предупредили?

– Так точно.

– Очень хотелось бы, чтобы Вихрев с Вуличем оказались здесь, – пробормотал Солнцев.

Ярославская область, Тутаев

– Не стану скрывать, – сердито говорила Зоя, – что вы уже надоели. Неужели ваше начальство никак не поймет, что…

– Вулич был в Ярославле, – перебил ее капитан милиции. – И не исключено, что появится здесь. Хочу вас предупредить: вы должны немедленно сообщить…

– Вы ловите их, как матерых бандитов, – вспыльчиво перебила его Зоя, – а поймать…

– Вулич с подельником убили милиционера и избили женщину, – резко проговорил капитан. – И ошибки здесь нет никакой. Они ушли от милиции, которая преследовала их сразу после убийства участкового. Так что ваш благородный Вулич стал убивать.

– Не может быть, – прошептала Зоя.

– Очень даже может, – подтвердил милиционер.

– Вы серьезно? – На крыльцо вышел Арсеньев.

– Вполне, – кивнул капитан.

– Но Борька не мог, – покачал головой Михаил. – Это не он.

– Он не остановил второго, – сказал капитан. – И по делу пойдет как соучастник убийства сотрудника милиции при исполнении. Такое преступление наказывается лишением свободы от двенадцати до двадцати лет или пожизненным заключением.

Зоя и Михаил молчали.

– Вас обо всем предупредили, – заметил капитан. – И не дай вам Бог умолчать о его появлении.

Милиционеры вышли.

– Я в это не верю, – прошептала Зоя.

– А я верю, – глухо отозвался муж. – Вулич не убивал, но не вмешался. Он и сам уже скоро пойдет на убийство. Его гоняют, как дикого зверя.

– Но убить человека… Я удержала его от…

– Все, хана капитану. Но живым он не дастся. Только бы его убили сразу. Не хотел бы я, чтоб он начал стрелять в сотрудников милиции… Пошли домой, наш Борька что-то запищал.

– Знаешь, – Шугов с улыбкой погрозил внучке пальцем, – в тебе живет великая актриса. Ты вела себя так, что и я поверил…

– Скажи мне: почему ты так отреагировал на звонок папы и помогаешь ему?

– Извини, Оля, – помолчав, ответил дед, – врать тебе я не хочу, но и честно рассказать не могу. Ты все узнаешь потом. Не обижайся и постарайся меня понять. Я не могу тебе сказать сейчас всего.

– Почему?

– Отец твой просил, это раз. А во-вторых, я бы тебе все равно не сказал. Я поверил Виктору и не буду посвящать тебя в эти дела.

– Значит, это как-то касается меня?

– Все, разговор окончен. Надеюсь, милиция нам поверила.

– А как ты устроил, чтобы эти двое якобы увидели папу?

– У меня есть знакомый гример, и это было ему совсем не трудно. В театре есть человек, похожий на Виктора. Немного грима, и все! – засмеялся Шугов.

– Ты помогаешь преступникам, – вздохнула Оля. – А скажи, ты веришь, что папа убил милиционера?

– Да, – поморщившись, отрывисто бросил он. – Но прошу тебя, давай больше об этом не будем говорить. Обещаешь?

– Хорошо, – неохотно согласилась внучка. – Спасибо за папу! – Подойдя, она поцеловала деда. – Пусть он убийца, но это мой отец, и я никогда от него не откажусь.

Московская область

– Так, вот и Куровская. Выходи, – сказал Борис.

Двери автобуса открылись, и они вышли.

– Менты, – шепнул Виктор.

– Спокойно, – улыбнулся Борис. – Мы незнакомы. Иди за мной, в ту же сторону, что и я. – Он неторопливо направился к зданию автовокзала. Вихрев посмотрел на часы и двинулся за ним. Борис, остановившись около плаката «Внимание: розыск», усмехнулся.

«Не похож, – оценил он свою фотографию на плакате. – Вихрь тоже не такой». Вулич прислушался к разговору стоявших рядом двух милиционеров.

– …В Ярославле они, – уверенно говорил старший сержант. – У меня там брат двоюродный в ДПС служит. Там они оба. Их видели какие-то мужики. В общем, возьмут этих беглых. Участкового в какой-то деревушке зарезали, мрази! – плюнул он. – Наверняка со спины били. Попались бы, твари, пристрелил бы обоих!

«Твое счастье, что ты нам не попался», – неожиданно для себя подумал Вулич.

Виктор зашел в здание автовокзала.

– Возьму троих до Шатуры! – громко проговорил вошедший за ним полный мужчина. – По двести рублей с человека.

– Поехали, – подошел к нему Вихрев. – Платим за троих, едем двое.

– Лады, – кивнул полный. – А где подруга?

– Друг, – улыбнулся Виктор.

– Извините, – к ним подошла молодая женщина, – я заплачу, если вы…

– Конечно, – улыбнулся Вихрев. – Поехали, Жека, – кивнул он подходившему Вуличу.

Московская область, Шатура

– Никто не приходил? – спросил Рушницкий.

– Нет, – ответила плотная молодая женщина. – Олег звонил, спрашивал, где ты. Я сказала, что уехал по делам, когда будешь, не знаю.

– Молодец, Полина, – улыбнулся он.

– Ты, может, все-таки прояснишь, с чего это ты прятаться начал?

– Просто решил отдохнуть от всего, – усмехнулся Рушницкий.

– И от меня тоже?

– Да ты что! – Он обнял ее. – Понимаешь, меня могут убить. Вихрев сбежал, не кокнули его в зоне. А Директор запаниковал. Вихрев меня знает. Понимаешь, чем для Директора все может кончиться, если…

– Я так и поняла. Но выходит, и меня…

– Да он не знает, что тебе что-то известно. А вот меня…

– Так сообщи в милицию. Что же ты, Даня, так и будешь бегать?

– Найдем Вихря с приятелем, тогда видно будет. Их убрать надо. И в первую очередь мне, иначе он меня сдаст. Я понимаю Директора. Если Вихрь попадет к ментам, он сдаст меня, а я отдам ментам Директора. Мне выгоднее быть посредником, чем заказчиком.

– Понятно. Значит, если тебя убьют, я останусь одна. И в то же время Директор может убить меня просто потому, что я могу знать о нем. Так надежнее.

– Может, и убьют. Но ты сама тогда вынудила меня…

– Вот что, – Полина поднялась, – я иду в милицию и все там…

– Сядь! – закричал Рушницкий. – Посадить меня захотела, сучка! А сейчас подумай вот о чем – даже если ты обо всем расскажешь, пока у них нет показаний Вихря, это будут бездоказательные слова. Он пошлет всех на хрен…

– Не думаю, – ответила совсем не испугавшаяся Полина.

– Но меня посадят, если это подтвердится, а тебя все равно убьют. Это не выход. Вот если бы найти Вихря и убить, тогда Директор успокоился бы и все было бы по-прежнему.

– Неужели? – насмешливо улыбнулась Полина. – И ты бы стал с ним работать?

– Вообще-то когда узнаёшь, что тебя пытается убрать компаньон, поневоле думаешь, стоит ли с ним дальше иметь дело.

– А почему ты не уберешь его?

– Это не так просто. Деньги на его счету в Швейцарии, и я ничего не получу…

– Но мертвому они тебе будут ни к чему. Я бы на твоем месте отдала приказ своим головорезам и покончила бы с ним.

– Подождем еще пару дней. Если Вихря не уберут, я так и сделаю.

– Так… – Вулич осмотрелся. – И где же дворец Рушника?

– Да отсюда еще километра два с небольшим, – ответил Виктор. – И что хреново, никто больше рядом не живет. Он там, сука, карпов разводит. Выкупил территорию.

– Хорошо на зубах зарабатывает.

– Зубы – прикрытие. Я у него гориллой был три месяца. Они и золотишком занимаются с Директором. Во, блин, вспомнил кличку заказчика. Директор, точно.

– И как мы попадем на его территорию? – спросил Борис.

– Озера там с помповыми пушками. По крайней мере четверо лазают вокруг озерка, где карпы. Ну и в доме человек пять. Может, сейчас и больше.

– Это будет видно по ходу дела. Но как нам попасть в этот рыбный край?

– Не знаю. Может, пойдем пехом?

– А в какую сторону идти, знаешь?

Москва

– Все указывает на то, – сообщил по телефону Солнцев, – что беглые здесь, в Ярославле.

– Но ты так не думаешь, – усмехнулся Семен Петрович.

– Нет, – признался Солнцев. – Хотя бы потому, что слишком быстро их обнаружили. И словно в подтверждение выясняется, что Шугову позвонил зять и угрожал всех убить. Требовал адрес Анны, своей жены. Но я не чувствую охотничьего азарта.

– Может, ты разочарован, что все слишком просто? Хотя я тоже сомневаюсь, что они в Ярославле. Заметь, они нигде не светились и ни разу не появились по адресу, который может знать милиция. На Остоцкого мы вышли совершенно случайно. И опять-таки уверенности, что они там были, нет. А тут вдруг появляются в городе, где Вихрева знает каждая собака, заходят в бар и исчезают. Они ни разу больше нигде не засветились. У них есть парики, усы, грим. Почему они не воспользовались ими? Ты веришь тем двоим?

– Они с Вихревым были в конфликте. И сомневаться в их искренности нет причин. По крайней мере милиция им верит. Принимаются все меры для обнаружения и задержания Вихрева и Вулича. Но я сильно сомневаюсь в том, что они в Ярославле. И поэтому напрашивается вопрос: зачем им это нужно? Чтобы уйти из района розыска? Но их не обнаружили, и, значит, они чувствуют себя относительно спокойно. Есть два варианта – или их почти нашли, или они решили отвлечь внимание от себя, чтобы иметь возможность что-то сделать. Но что? Это вопрос к вам, Семен Петрович.

– Благодарю, мой юный друг, – усмехнулся Бескровный. – Я сам пытаюсь понять причину. И невольно прихожу к мысли, что скорее всего их вот-вот нашли бы. Поэтому и были звонки тестю Вихрева. Но если это так, то получается, что враги Вихрева, которые с ним в конфликте, по неясной причине неожиданно начали помогать ему. Как ты можешь объяснить это?

– Никак. Это и сбивает с толку. Вроде бы все за то, что они в городе, но не верю я в это.

– Возвращайся. Если они там, то их возьмут. А ты будешь только мешать, твое неверие может передаться и остальным.

– Обещаю больше не говорить о своих сомнениях. Но уезжать тоже не хочется. Вдруг они действительно в Ярославле, и я бы очень хотел увидеть их.

– Ладно, – усмехнулся Бескровный, – оставайся. У тебя сутки, чтобы дать ответ, там они или нет.

– В Ярославле? – переспросил Директор. – Кто туда поехал? – посмотрел он на Удава.

– Пестрый и Самурай. У них там есть нужные знакомства.

– Надеюсь. Что с Рушницким?

– Он почти постоянно на даче. С ним человек десять телохранителей, не считая постоянной охраны – шестерых в доме и четверых у пруда с карпами. Там сегодня была Полина, о чем шел разговор, неизвестно, но уехала она не в лучшем настроении.

– Полина тоже может знать обо мне. У Данилы от нее секретов нет. Полина, – вздохнул Директор. – А где сын Рушницкого?

– Не знаю. Он где-то учится.

– Сейчас каникулы. Найдите его. Ты веришь в то, что Вихрь с Вуличем в Ярославле? – посмотрел он на Олесю.

– Не знаю. Вполне вероятно. Ведь сейчас им нужна помощь, а в Ярославле Вихреву обязательно помогут.

– Надеюсь, что ты права, – буркнул Директор. – А ты найдешь сына Рушницкого, – кивнул он Удаву.

Московская область

– Твою мать! – посмотрев в темное небо, пробормотал Виктор. – Гроза сейчас будет. – Небо озарила вспышка молнии, и тут же раздался раскат грома. – Рядом молотит, сука!

– Поблизости шарахнуло, – кивнул Вулич. – Запросто может и по нам треснуть.

– Промокнем насквозь, – пробормотал Виктор.

– Точно, – согласился Вулич. Подняв голову, он подставил лицо дождю. Снова прокатились раскаты грома.

– Уходит, – облегченно вздохнул Виктор. – И что теперь делать будем? Промокли насквозь. Во, блин, попали под душ небесный.

– Там, кажется, дома какие-то, – кивнул влево Вулич. – Может, пустят обогреться и одежду высушить.

– Ага. Думаешь, здесь не знают о двоих убийцах мента?

– Тоже верно. Пошли. Далеко еще?

– Да вроде уже рядом с прудами. Вон ту хренотень я помню. – Вихрев указал на мельницу. – Такой больше нигде не видел. Осталось около километра. Как увидим пруд с табличкой «Частная собственность. Купаться запрещено. Территория охраняется», значит, начались владения Рушника. И надо быть настороже, эти фраера с помповыми стволами бьют без предупреждения.

– Знаешь, – Вулич с облегчением вздохнул, – наконец-то я себя нормально чувствую. Повоюем! – подмигнул он Виктору.

– Слушай, Директор, – говорил по телефону Рушницкий, – не надо меня пугать. Я делаю все, чтобы найти этих двоих. А ты на меня бочку катишь. Кстати, никак ты меня заказать хотел? Слух такой есть. Не забывайся, Директор, в таких делах спец я, и Вихревых у меня много. Понял?

– Вот теперь ты меня пугать начал, – рассмеялся Директор. – Зря ты так со мной, Рушник. Ты не забыл, что дети – наше будущее? – насмешливо спросил он.

– Что? – растерялся Данила. – Ты о чем?…

– О твоем Ромке. Думаешь, упрятал его в деревню к брату двоюродному и никто не найдет? Ошибаешься…

– Если хоть волос с Ромкиной головы упадет, я немедленно – слышишь ты?! – немедленно иду к Бескровному и все ему выложу! Понял?!

– А ты совсем не беспокоишься о сыне. Если ты хоть слово обо мне вякнешь, можешь заказывать панихиду по себе, Полине и своему сыночку. Его не трогают пока, но чуть что…

– Слушай, Директор, если ты хоть словом моего…

– Давай встретимся и все обговорим, – перебил Директор. – Ведь у нас общее дело. А мы, похоже, совсем веру друг к другу потеряли. Но сам понимаешь, у меня положение сейчас шаткое. Малейшее, и поплыву в кругложизненное плавание на нарах. А я с моей биографией там далеко не в почете буду.

– Как ты мог заказать меня? Ведь я никогда не давал ни малейшего повода. К тому же…

– Погоди, – остановил Рушника Директор. – А что бы на моем месте сделал ты? Вихрь знает тебя и, разумеется, сдаст. Менты возьмут тебя, но не пойдешь же ты как заказчик и сдашь меня. Или я не прав?

– Вихрь не сдаст.

– Почему же ты послал своих людей убить его?

– Да потому что ты хочешь убить его! Он думает, что это я. И у меня нет выхода, вот я и хочу опередить его. А ты начал мне угрожать сыном. Запомни, Олег, если с Романом что-то случится, хотя бы напугают его, я тебя отдам Бескровному. Ты все равно убьешь Романа, и тогда я буду знать, что ты тоже медленно подыхаешь в камере. Я выложу Бескровному все, и твоих дел хватит на два пожизненных. Я сделаю это, если только узнаю о твоем интересе к сыну. И мне плевать, что будет со мной. Понял?

– Да вроде как понял, – насмешливо проговорил Директор. – Вот ты не поймешь, что можно никого не трогать и не сдавать. Просто убрать Вихрева и Вулича. Тот наверняка уже знает и о тебе, и о каком-то заказчике. Вот поэтому я и вынужден подстраховаться твоим Романом. Потому что больше тебя нечем прижать. Постарайся понять меня, поставь себя на мое место.

– А ты не хочешь оказаться на моем месте? Я все для тебя делаю. А ты при малейшей опасности…

– Да черт тебя забери! – заорал Директор. – Все, что мы делали, прикрывал я! Если бы не я, ты давно сидел бы. Надеюсь, не забыл, как я отмазал тебя от…

– Это ты все забыл. Я поставлял тебе киллеров. Я подставил под твои дела троих, и ты получил…

– Да все я помню. Но сейчас такое положение, что осечка, и я сел. В общем, надо встретиться и все спокойно обсудить. Выбирай, где и когда, я согласен на все.

– Нет, – ответил Рушницкий, – на встречу с тобой я не пойду. Во-первых, я тебе не доверяю. А во-вторых, лишний раз светиться в твоей компании тоже не хочу. Но знай, если со мной или с кем-то из моих что-то случится, Бескровный получит о тебе все. Ты знаешь, что я не блефую. Со мной больше не связывайся, и вообще давай прекратим наши отношения. Отдай мне мою часть денег, и больше мы не…

– Хорошо. Но сначала убери Вихря и Вулича.

– Во, блин, попали, – сидя на камне в трусах, проворчал Вихрь. – Как ты умудрился сигареты сухими сохранить?

– В целлофан, и все дела. Армейская наука. Почти высохли. – Вулич дотронулся до разложенных на камнях джинсов.

– А тут мы были. – Вихрев осмотрелся. – Точно. Вон там и начинаются пруды с карпом. Значит, до его дома километр с небольшим по дороге, а напрямик – полкилометра, наверное.

– И это все его земля? – удивленно спросил Борис.

– Его.

– Помещик. Ладно, одеваемся и вперед. Атаковать лучше днем. Мы не знаем расположения его дворца и территорию вообще. Проводить разведку некогда. В общем, делаем вот что…

– А ну-ка стой! – Плотный мужчина в камуфляже с помповым ружьем в руках бросился за пытавшимся выйти из пруда на берег мальчиком лет двенадцати.

Еще один охранник мчался справа. От него пытался убежать черноволосый мальчик постарше первого.

– Иди сюда, сучонок! – Плотный подошел к мальчику в воде.

– Не надо, дядя! – пятясь, отчаянно закричал тот.

– Иди сюда, – направил на него ружье тот. – Или там и останешься.

– Не надо, дядя, – заплакал мальчик, – я больше не буду!

– Выходи, сучонок! – заорал охранник. – Пойдем к хозяину, и он решит, что с тобой делать. Читать умеешь? Видел таблички: «Частная собственность, вход воспрещен»? Выходи. Ничего не сделаю, – пообещал он, – просто отведу тебя к хозяину. Не доводи до греха, а то ноги на хрен переломаю. – Справа донесся отчаянный крик. – Твоего братца поймали, – засмеялся охранник. – Пошли, даю тебе минуту, чтоб выйти. А то сам вытащу и тогда ноги пообломаю.

– Но тебя же узнают, – попытался удержать поднимающегося Вихрева Вулич.

– И хрен на них! – зло отозвался тот – Они же…

– Мы проскочить успеем, – перебил его Борис. – Пока они заняты.

– И так успеем. – Виктор, пошатываясь и что-то мурлыкая себе под нос, вышел из кустов.

– Ты чего моего сына в воду загнал?! – заорал он.

– А вот и батя вышел, – усмехнулся охранник. – Иди-ка сюда, чудо в перьях.

Мальчик удивленно и в то же время с надеждой смотрел на подходившего явно пьяного мужчину.

– На землю! – направив на Вихря ружье, приказал охранник.

– Сына отпусти, – медленно надвигаясь на него, процедил Виктор и, поскользнувшись, упал. Охранник, прыгнув вперед, хотел ударить его ногой. Блокировав выброшенную ногу охранника, Виктор кулаком ударил его по колену. Вскрикнув, тот упал. Виктор, дернувшись вперед, локтем саданул его между ног.

– Дуй отсюда, – взглянул на пацана Вихрев.

– Там мой брат, – с плачем выбираясь из воды, кивнул направо тот.

– Сашка! – выскочил из кустов на бугре мальчик.

– Васька! – бросился к нему младший.

– В темпе отсюда дергайте, – строго проговорил Виктор. – А как ты сумел убежать?

– Да какой-то человек его ударил, – ответил мальчик постарше.

– Быстро исчезли, – приказал Виктор и начал связывать охранника. Платком заткнул ему рот и, вытащив у него из кармана бинт, обвязал кляп.

Мальчики побежали.

– Твой жив? – посмотрел Виктор на спускавшегося к нему Бориса.

– Почти. Там еще трое. У одного снайперская винтовка, двое с помповиками. Ну и пистолеты на ремнях. В спортивных костюмах и кроссовках, – добавил Вулич.

– Значит, ждут меня, – усмехнулся Виктор. – Это телохранители Рушника. Где ты их видел?

– Справа от озера, в кустах. Где дом?

– Пошли.

– Какого хрена мы тут сидим? – недовольно спросил рослый мужчина в спортивном костюме. – Неужели Рушник думает, что Вихрь сюда сунется? Да он наверняка в Ярославле. Ведь его там видели. Не полезет он сюда.

– Да нам, Авдей, без разницы, – отозвался крепыш со снайперской винтовкой. – Бабки платит Рушник, и хрен с ним. Я давненько на природе не был, – подмигнул он сидевшему рядом здоровяку и вытащил из рюкзака бутылку водки. – Сейчас остограммимся и поболтаем. А то лазаешь по этому району и ищешь тень. Ментов полно, и самому не по себе. Остановят, шмон наведут, и приплыл. Хорошо, что они были поисками Вихря с десантурой заняты. А Вихрь, значит, одного мусорка заколбасил. Ва-банк идет! – засмеялся он, снимая пробку.

Третий, смуглый, мускулистый молодой мужчина, вытащил стаканчик. Рослый, отложив помповое ружье, расстегнул кобуру и, вытащив ПМ, передернул затвор. Поставив на предохранитель, сунул его обратно.

– Боишься, Бизон?

– Береженого Бог бережет, – усмехнулся тот. – Вихрь не мальчик для битья. И если он сюда заявится, мочить будет. И десантура тоже умеет. Они сколько раз мусоров дурили. Так что лучше быть готовыми.

Двое последовали его совету и, тоже зарядив пистолеты, сунули их в кобуры.

– В доме девять человек, – сообщил Вихрю Вулич. – Так по крайней мере сказал тот, который за пацаном гнался. Зря мы вмешались. Пацаны расскажут про своих спасителей, и, вполне возможно, этим заинтересуется милиция.

– Тут ментов двое, участковый и стажер. Оба под Рушником ходят. Он здесь все и всех купил.

– Тем более зря.

– Да не выдержал я, пацанов жалко стало. Ведь эти суки их бы…

– Пошли, – перебил его Вулич.

– Да он как даст ему, – возбужденно рассказывал старший из братьев, – охранник сразу и вырубился. Он мне говорит – уходи, я и побежал.

– А меня другой мужик спас, – сказал младший. – Он как будто пьяный был, даже упал…

– Ну-ка идите сюда, – строго проговорил полный капитан милиции. Рядом с ним стоял старший сержант.

– Что? – быстро спросил Рушницкий. – Как двоих убрали? Ты чего мелешь?

– А ты пошли кого-нибудь и сам узнаешь, – ответил ему капитан. – Я услышал, как двое пацанов, сыновей Павлины Огаревой, рассказывают, как у третьего пруда их поймали, а двое мужиков спасли. Твои охранники там валяются. Пацаны говорят, связанные.

– Так, – кивнул Рушницкий, – бери своего помощника и дуй к пруду. Я тоже пошлю своих. Надо узнать, кто там был. Быстро! – Отключив телефон, он крикнул: – К третьему пруду давайте! Там двоих наших положили! – Потом повернулся к молодой женщине. – Свяжись с Авдеевым, – приказал он. – Скажи об охранниках. Какого черта они там сидят?! Неужели ничего не слышали?!

– Опачки! – упав в траву, усмехнулся Вихрев. – Вот и тревога. Прав ты был, – виновато посмотрел он на упавшего рядом Бориса, – пацанята, видно…

– Вообще-то это к лучшему, – усмехнулся Вулич. – Сейчас в доме меньше народу останется, и мы вполне сможем поговорить с твоим Рушницким. И заставим его ответить на пару вопросов.

– Тоже верно. Значит, сразу Рушника не мочим, – вздохнул Вихрев. – А может, лучше я один? Тебе-то это на хрен не надо. Запросто убьют…

– А я этого и хочу. Но не сейчас и не от рук этих шакалов. Пошли.

– Кто вас? – развязав одного из охранников, спросил капитан.

– Да какой-то пьяница, – простонал тот.

– А меня не знаю кто, – ответил второй. – Я не видел. Но главное, не до конца прибили.

– Хрен его знает, где эти двое заступников, – недовольно проговорил Авдей. – Следов ноль. Скорее всего к дороге ушли и укатили.

– Но на дороге нет следов ни машины, ни мотоцикла, – возразил ему плотный мужчина с СКС. – Если только они пешком были или на велосипедах.

– Сукой буду, это Вихрь с десантником, – высказался подошедший Кот. – Кто еще тут мог появиться?

– Скажешь тоже, – усмехнулся капитан. – Они где угодно, только не здесь. Наверное, в Ярославле. Говорили в управлении, что их там видели.

– Да говорят много чего, – отмахнулся Кот. – А где точно сейчас эта пара, никто не знает. Может, они уже в коттедже.

– Это вряд ли, – покачал головой капитан.

Верзила в спортивном костюме обмяк и упал. Рослый парень рухнул у порога входной двери. Во дворе лежали еще трое. Борис рукояткой пистолета проломил голову выскочившему из дверей охраннику. Из пистолета в другой руке всадил пулю в лоб вскинувшему карабин парню на втором этаже. Вихрев с окровавленным лбом, ногой отбросив взмахнувшую руками с зажатой в них вазой женщину, ворвался в кабинет. На него с коротким рыком бросилась немецкая овчарка и вцепилась зубами в обмотанную тряпкой кисть. Вихрев нажал на курок. Пуля вошла собаке в правый бок. Отбросив ее, Вихрев направил пистолет на вжавшегося в спинку кресла Рушницкого.

– Узнал?

– Виктор, – испуганно забормотал тот, – ты неправильно все понимаешь. Меня заставили послать людей. Я назову тебе заказчика, не убивай меня. Твоей дочери грозит опасность. Она сейчас в Ярославле, но ее хотят забрать в Питер, чтобы ты явился туда. Не убивай, и я скажу, кто за всем этим стоит.

Вулич ударом ноги в лицо вырубил валявшегося на полу парня.

– Война приводит в себя, – пробормотал он. – Двоих убил. – Он криво улыбнулся. – Бог троицу любит, – увидев бегущего к дому от бассейна парня с пистолетом, хмыкнул Вулич.

– Значит, вот кто, – усмехнулся Вихрев. – Ты мне пургу не гонишь?

– Точно тебе говорю. Зачем мне врать? Морин, твой последний, он мент и собирал материалы…

– Уходим! – послышался крик Вулича. – Менты и еще девять!

– Ты меня просто ударь, – умоляюще попросил Данила. – Я скажу, что были два молодых парня, я их никогда не видел.

– Так будет достовернее, – усмехнулся Вихрь и выстрелил в правое плечо Данилы. Тот, закричав, зажал рану ладонью. – Смотри, Рушник, – предупредил Виктор, – если соврал, кончу. – Он выбежал.

– Через гараж уходите! – закричал Рушник. – Там туннель до леса!

– Ни хрена себе! – увидев трех лежащих во дворе людей, остановился капитан. – Как хотите, а я в райотдел звоню.

– Правильно, – послышался стонущий голос Данилы со второго этажа. – Двое парней каких-то. Забрали пятьдесят тысяч и пистолет. Ушли через ворота. На велосипедах они оба. Ранен я, врача быстро…

– Во, блин! – покачал головой Вихрев. – Прямо граф Монте-Кристо, я такое только в кино видел.

– Человек обеспечил себе уход в случае опасности, – отозвался Вулич. – Умные люди делают все для своего спасения. Но интересно, почему он помог нам? И кстати, почему ты его не убил?

– Да он сообщил кое-что. Похоже, я знаю, кто заказчик. И знаю, что именно я должен был забрать. Эти штуки у меня в Ярославле. Я, правда, ни хрена не понял. Какие-то номера счетов, квитанции, что-то не по-русски. Оказывается, вот почему меня так хотят убрать. Думают, что я все прочитал. Я пытался, но ни хрена не вышло. А заказчик, значит…

– Тсс, – остановил его шепот Вулича. Он замер и вскинул руку с пистолетом. – Выходи, – тихо сказал Вулич.

Москва

– Вихрев, – прошептал Директор, – это он. Значит, он не убил Рушницкого. Почему?

– Это не Вихрев, – сказала Олеся. – Рушницкий говорит о двух крепких парнях лет двадцати. Это не Вихрев, а какие-то наркоманы. Рушницкий ранен, он подробно описал налетчиков. Полина, кстати, говорила примерно то же.

– Это был Вихрь, – повторил Директор. – И Рушницкий все ему рассказал.

– Перестаньте, Олег Дмитриевич, – покачала головой Олеся. – Вихрев с Вуличем в Ярославле, это точно. Рушницкого Вихрев убил бы и не стал бы его слушать. Ведь он попал в тюрьму из-за Рушницкого. Во всем, что с ним произошло, он считает виноватым именно его. У Данилы были не Вихрев с Вуличем.

– Надеюсь, – вздохнул Директор. – Знаешь, я всегда считал себя смелым человеком и думал, что нет ничего такого, что заставило бы меня запаниковать. Оказалось, что есть. Ты знаешь обо мне все. Я ужасно боюсь оказаться в камере. Ведь это жизнь, точнее будет сказать существование, к которому я никогда не смогу привыкнуть и… – Он, махнув рукой, выматерился. – Надо найти Вихрева и покончить с Рушницким.

– Все будет нормально, – успокоила его Олеся. – Но на всякий случай следует поскорее захватить дочь Вихрева. Вы уверены, что документы, собранные Мориным, у него?

– Конечно, я знаю точно, что Морин как раз в тот день получил все бумаги и куда-то их повез. В это время Вихрев расстрелял его. Виктор следил за ним, и он знает, где документы… Вполне возможно, что они у него.

– Но после побега у него наверняка производили обыск и ничего не нашли. Может быть, ты зря все это затеял. Надо было пообещать ему помощь…

– Он знает, что по крайней мере однажды его пытались убить. И разумеется, знает, кто купил убийцу и почему тот сразу повесился.

– А как вы это устроили? – спросила Олеся.

– Очень легко. Дали немного денег, и все! – Директор засмеялся.

– Вы хотите сказать, что те, кто охраняет, они же и вешают?

– Тех, кто работает внутри, легко купить. Почти любого. Они страшно ненавидят всех зэков. Им дали выпивку и приличную сумму, и они помогли ему повеситься. Тем более что расследование самоубийств в зоне проводится только на словах. Ну конечно, получат устное взыскание, и все дела. Но сейчас меня интересует только одно: где Вихрев?

– Значит, больше никто не видел Вихрева? – спросил по телефону Бескровный. – Наверное, ты прав, их там и не было. Ты говорил с людьми, якобы видевшими Вихря?

– Дважды, – ответил Солнцев. – Они уверены, что это был именно Вихрев. Верить им можно. Кроме того, Вихрева видела одна официантка из ресторана, через который они ушли из бара. Но она отметила, что он был какой-то не такой. А в чем именно выражается несходство, объяснить не смогла. Я считаю, что кто-то дал возможность Вихреву уйти из района Шереметьева. Следовательно, побег Вихрева был организован…

– Нет, – не согласился Бескровный. – Никто им не помогал. Вихрева дважды пытались убить. В СИЗО и в колонии. И фотографа в Сонкове убили, узнав их новые имена. Но если сможешь, постарайся выяснить, кто помог Вихреву появиться в Ярославле. Может, просветишь, как ты будешь это делать?

– Запросто. Если достигнуто такое внешнее сходство с Вихревым, значит, кто-то загримировался. А это может сделать только профессионал. К тому же нужен человек, похожий на Вихрева. Вот и все. Здесь два театра, начну с них.

– Ну что ж, удачи тебе! – попрощался Бескровный и повесил трубку. – Будем хотя бы знать, почему Вихреву помогли. Кто-то отвлек внимание милиции. Зачем это надо было Вихреву? Так, они приехали в Москву, остановились в деревне вблизи аэропорта Шереметьево. Предполагать, что они планировали захват самолета, глупость. Убийство Морина совершено в Шатуре. Значит, вполне может быть, что у Вихрева там есть сообщник. Или тот, кто помог ему выйти на Морина, но не заказчик. Двое киллеров, задержанных за убийство в Москве, были из Шатуры. Интересно, почему я раньше не обратил на это внимание? Да потому что Вихрев из Ярославля. А как Вихрев оказался в Шатуре? Он же был у кого-то телохранителем! – воскликнул Бескровный и позвонил по телефону. – Принесите мне дело Вихрева, – попросил он.

– Вам кого? – открыв дверь, спросил Остоцкий.

– Извините, – улыбнулся стоявший перед дверью крепкий капитан ВДВ. – Я хотел бы видеть Игоря Петровича Остоцкого.

– Что вам угодно? – неприветливо спросил Учитель.

– Это вы! – понял офицер. – Мне надо узнать, что случилось с Борисом Вуличем. Мы многое слышали, но…

– Насколько известно мне, – по-прежнему холодно проговорил Остоцкий, – Вулич совершил преступление, был осужден на четыре года и отправлен в колонию. Недавно совершил побег, при этом чуть не погиб часовой. Сейчас его усиленно разыскивает милиция. С ним бежал преступник, который подозревается в ряде заказных убийств. Больше я ничего не знаю и поэтому имею честь откланяться. – Он закрыл дверь.

– Извините, – пробормотал офицер.

– Передайте начальству, что вы глупо работаете.

– Какому начальству?

Игорь Петрович расслышал искреннее удивление в голосе офицера.

– Погоди-ка, – открыв дверь, остановил он десантника, – ты кто есть-то?

– Капитан Лесов, – представился тот. – Учился вместе с Вуличем. Близкими друзьями не были, но вместе в девяносто шестом телевизор с Масхадовым расстреляли при подписании…

– Заходи, – пригласил Игорь Петрович. Офицер вошел.

– Добрый день, – увидел он Лену.

– Здравствуйте, – кивнула она. – Твой ученик?

– Знакомый Бориса, – ответил Остоцкий.

– Ушли, – подмигнул Виктор. – Теперь точно ушли.

– Когда и как будем искать заказчика? – спросил Борис.

– Знаешь, – удивленно посмотрел на него Виктор, – а тебе, похоже, это нравится. В глазах блеск появился, улыбаться начал. Жить захотел, кажется.

– Я хочу, чтоб меня убили. Но сейчас занят другим. Отвечай, только честно. Если не выйдет, лучше молчи.

– Я понял и скажу честно. Все эти песни о легионе просто фантазия. Скажу больше – я очень рассчитывал на твою помощь, но просить об этом не мог. А разобраться должен. Не из-за себя, я дорогу себе выбрал. Помнишь, говорил о своем отношении к тестю, гордость дурацкая не позволяла принимать его помощь или пойти работать под его начало. В ЧОПе платили мало. Телохранителем, конечно, побольше получал, но не смог быть сторожевым псом. Жизни личной при такой работе нет. Поэтому легко поддался уговорам Рушника. Он узнал, что я снайпером был и стреляю классно, и предложил свести с заказчиком. Раздумывал я недолго, сигарету не успел выкурить. Сработал, понравилось. И риск, и в то же время себя чувствуешь… ну если не богом, то вершителем судьбы.

– А не было мысли, что ты помогаешь какому-то духу убрать хорошего человека? – спросил Борис.

– Даже не задумывался об этом. Думал о том, как получу приличные деньги, какой подарок куплю дочери. Во второй раз получил еще больше и решил на Ольгу счет открыть. Потом третий раз и думал, что жизнь наладилась. А тут авария и… – Он махнул рукой. – Только поговорив с тобой, я понял, что меня дважды пытались убить и что Ольга под прицелом. Когда я узнал, что Анька закрутила с этим хохлом, понял, что Ольге будет плохо. Они знают, что Шугов все оставит внучке. И представь, что с ней сделают… Вот поэтому я бежал. А потом, когда сообразил, что меня замочить хотели, решил, что надо сначала с этими разобраться. И очень на тебя надеялся. Что ты сдохнуть хочешь, мне стало ясно, когда мы о парусе заговорили. Но также понял, что за забор мы выберемся, а там надеялся, что ты на себя их отвлечешь, а я успею ноги сделать. В общем, сейчас ты все знаешь и…

– Как будем искать Директора? – перебил его Вулич. – Да, я очень хотел, чтобы меня пристрелили слуги закона. Поэтому и бежал, и в часового бомбочку бросил. Не вышло, – усмехнулся он. – Потом решил, что это даже к лучшему. Доберусь до одного мента и погибну там. Но сейчас надо спасать Ольгу. Я не видел ее, но почему-то уверен, что она хороший человек. В общем, как будем искать Директора?

– Знаешь, Афган, – помолчав, тихо проговорил Виктор, – живи. Не должны такие, как ты, погибать. Ты даже сейчас России служишь. И дело не в моей дочери, а в том, что ты против этих духов.

– Я хочу, чтобы, когда меня будут убивать, я знал, что сделал, даже будучи уголовным преступником, что-то полезное для России. Это, может, звучит слишком торжественно.

– Нормально звучит. Просто я мог бы понять суд, если бы ты кого-то ограбил из-за денег или убил, но…

– Давай не будем изливать друг другу душу, – остановил его Борис. – Надо найти Директора. Но как?

– А чего его искать, он сам на нас выйдет.

– Не думаю, что это правильное решение. Рушник, надеюсь, будет утверждать, что его атаковали не мы. Тогда наш удар по Директору окажется неожиданным. Он не знает, что нам известен заказчик. Поэтому надо атаковать его раньше, чем он захватит твою дочь. Хорошая комбинация была в Ярославле. Твой тесть понял, что ты действительно хочешь спасти Олю. Я не думал, что он тебе поверит.

– Да я не врал ему никогда, уж больно он правильный, все по закону. Сейчас жалею, что не стал с ним работать. Хотя поздно сейчас, да и не по-мужски вроде. Теперь уже ничего не изменишь. Разобраться с Директором и с питерскими – и все, самое главное в жизни я сделаю. Значит, Директора нужно за горло брать. Но видишь ли, в чем дело… Ты знаешь, на кого мы охотимся?

– Директор, – заглянув в кабинет, сообщила Рушницкому Полина. – В дом идет один. В машине у ворот трое, еще джип с затемненными стеклами.

– Все-таки решился, – усмехнулся Данила.

– Хозяин на месте? – послышался голос Директора.

– Проходите, – ответила Полина.

– Останься, – кивнул жене Данила. – Он наверняка будет и тебя спрашивать о налетчиках. Детали помнишь?…

– Да я этих бандитов никогда не забуду! – громко для вошедшего Директора произнесла она.

– Здравствуйте! – Пожав руку Даниле, Директор протянул женщине розы. Вытащив сигарету, закурил. – Кто же на тебя напал? – затянувшись, спросил он. – Умелые какие-то ребятишки. Я думаю, это были Вихрев с Афганом. – Он уставился на Рушницкого.

– И ты думаешь, Вихрев оставил бы меня в живых? – усмехнулся Данила. Он осторожно дотронулся до забинтованного плеча. – Зачем ты приехал? Чтобы обвинить меня в чем-то?

– Ты прав, Вихрь убил бы тебя. Разумеется, сначала узнал бы имя заказчика и убил. Но меня насторожило то, как работали эти двое. Они управились с твоими людьми около прудов и довольно легко разделались с остальными. Сколько у тебя потерь?

– Пять. Трое ранены и двое покалечены. Ну и я. Хорошо, что Полину только ударили.

– Вот спасибо, муженек, – усмехнулась та. – Меня, жену Рушника, в собственном доме…

– Значит, Вихрев все-таки в Ярославле, – пробормотал Директор. – Почему же Бескровный сомневается? И даже хочет вернуть Солнцева в Москву? Налей выпить, – попросил он Полину. Та вышла. – Твои работают по Вихрю? – обратился Директор к Рушницкому.

– А ты как думаешь? – раздраженно отозвался Данила. – Ну раз уж ты здесь, давай поговорим о сыне. Ты угрожал…

– Да ничего я не сделал бы твоему сыну, просто хотел тебя заставить задуматься. Ты мне в последнее время не нравишься, – покачал головой Директор. – Дела вообще забросил. Сидишь здесь, как медведь в берлоге. А покупатели и продавцы…

– Погоди, – остановил его Данила, – ты хочешь убрать меня, а я должен по-прежнему работать?

– Неужели ты всерьез полагаешь, что я хочу тебя убить? – усмехнулся Директор. – Просто я запаниковал и решил, что тебе выгодно подыграть Вихреву.

– Оставить свои деньги на твоем счету в банке? Кроме того, я теряю контакт с киргизами, а в последнее время дела пошли в гору. Кстати, мне не нравится Реваз. Кажется, он слишком высоко взлетел. Он прибрал партию из Бишкека и не собирается отдавать деньги. Мне звонил Курбаши и спрашивал: вы что, поручили все дела этому головорезу?

– Погоди, но Реваз вообще ничего не делает в этом направлении. Он просто осуществляет охрану и…

– Позвони Курбаши, и он все тебе объяснит, – перебил Данила. – В кабинет вошла Полина, за ней с подносом, на котором стояли бутылка коньяка и рюмки, горничная. – Питерские тоже забрали партию, не заплатив ни цента.

– Вот, значит, как? – процедил Директор. – Воспользовались ситуацией, суки! Ладно, я займусь этим. Пошлю к ним Олесю, она разберется. Что касается Реваза, извини, Данила, я решу это после разговора с Курбаши.

Ярославль

– Да, – виновато проговорил молодой мужчина, – я был с Аркадием, он был Вихревым, а я…

– Понятно, – кивнул Солнцев. – Значит, вы сделали из него двойника Вихрева, – посмотрел он на пожилого худого мужчину.

– И смею заверить вас, – гордо ответил тот, – на расстоянии отличить было невозможно. Я гримировал артистов, игравших Ленина.

– Не сомневаюсь в вашем таланте, – улыбнулся Солнцев. – Значит, так, господа, об этом никто не должен знать.

– Разумеется, товарищ следователь, – ответил гример. – Но я хотел бы вас просить обойти упоминание о нашем признании в разговоре с Василием Ивановичем. Поверьте, мы делали это совершенно бескорыстно. Как я понял, это надо было для спасения его внучки, дочери Виктора.

– О вас я не скажу ни слова, – обещал Солнцев. – Но поговорить с Шуговым я обязан.

* * *

– Да нет Вихря в Ярославле, – уверенно проговорил Запорожец. – Он бы наверняка связался со мной или с Алтыном, – показал он на рыжего детину. – Нет его в городе.

– Да и я так думаю, – кивнул Кора. – Но надо подыграть ему. Раз светанулся, значит, ему нужно, чтоб менты мысль имели о том, что…

– Верно, – согласился Запорожец. – Тут появились дельцы, которые не ментам служат. Значит, шарит кто-то Вихря. В общем, так, пойте песни, что Вихрь в городе на надежной хате. С Запорожцем он базар имел, с тобой Алтын встречался, и ты с ним базар имел, – посмотрел он на Кору. – Понятно?

– Все путем, – ответил Кора.

– Что же вы, Василий Иванович, – укоризненно проговорил Солнцев, – даете дезинформацию? Кстати, в данном случае она подпадает под статью…

– Перестаньте, – поморщился Шугов. – Да, звонил Виктор и попросил сделать так, чтобы могли подумать, что он в городе. Кто помогал, я не скажу.

– Что именно сказал вам Вихрев?

– Что Оле грозит опасность и ему нужно некоторое время.

– Понятно. И вы поверили?

– Он никогда не врет и никогда и ни у кого не просит помощи. Он говорил правду.

– Он не посвящал вас в подробности?

– Нет, просто сказал, что надо на какое-то время отвлечь милицию, тогда он узнает имя заказчика.

– Ну вот, а вы говорите, что ничего. Должен признаться, – улыбнулся он, – на какое-то время я поверил, что Вихрев в Ярославле. Это было проделано блестяще. А как вы сумели сделать так, чтобы его увидели?

– Зная его привычки, это было совсем не сложно, – улыбнулся Шугов. – Единственное, о чем сожалею, что уговорил Олю соврать. Но поверьте, ей действительно угрожает опасность. Виктор не станет врать. Он либо молчит, либо говорит правду.

* * *

– В городе он, – говорил по сотовому плотный молодой мужчина, – хата у него где-то. Пытаемся выяснить где.

– Чем скорее вы это сделаете, – услышал он раздраженный голос Директора, – тем лучше. Упустите – головы поотрываю!

– Не упустим. – Плотный отключил сотовый. – Угрожает, сучара позорная.

– Я тебе говорил, Лупа, – сказал крепыш среднего роста, – зря мы на это подписались.

– Да хрен с ним. Пару дней еще пошарим, и если тишина, просто сдернем, хрен он нас найдет.

– Найдет, – не согласился крепыш. – Ты же знаешь, кто…

– Поэтому и не найдет. Пару дней покрутимся и, если не выйдем на Вихря, свинтим.

– Знаешь, лучше бы не найти. Нам с ним не справиться. Тем более Афган с ним.

– Боишься?

– Да. А ты? Эта парочка ментам плешь проела, участкового одного ухлопала. В Тверской губернии наверняка они Буратино с его кодлой положили.

– Да в гробу я видал этих беглецов!

– Вот что, я выхожу из дела. Отдай мне половину того, что дал Директор, и я исчезаю.

– Перестань, Кубик, ты же знаешь…

– Ничего я больше знать не хочу. Я ухожу.

– А говорил только что – Директор нас найдет.

– Я понял, что сейчас ему не до нас. Вот именно сейчас и понял. Он нас и не вспомнит. Подумает, что Вихрь нас сделал. И все, я ухожу.

– Вместе уезжаем. Надо решить куда.

Москва

– Что ж ты домой-то не заехал? – спросил Бескровный.

– Вечером, – ответил Владимир. – Я вот почему здесь. Вы говорили, совершено нападение на Данилу Рушницкого…

– И что?

– Вихрев звонил и просил тестя, чтобы тот отвлек от них милицию. И мы клюнули. Вихрев с Вуличем напали на Рушницкого. Именно в Шатуре убит Морин. Помните дело Кривича? Киллер был из Шатуры.

– Ты хочешь сказать, что заказчик Рушницкий?

– Заказчик другой. Рушницкий посредник. А если точнее, он поставляет киллеров, я в этом уверен. Откуда у него деньги на покупку такого участка земли? Откуда деньги на…

– Но налоговая инспекция ничего против него не имеет. И его связь с киллерами, которые были убиты в камерах, не доказана. Но в твоих словах что-то есть. Если, конечно, Вихрев…

– Я уже доложил вам, что Вихрева и Вулича сыграли загримированные под них актеры.

– Кто эти люди?

– Извините, Семен Петрович, в благодарность за добровольное сотрудничество я обещал не называть их имена.

– Я верно разглядел в тебе классного сыскаря. Значит, навестим Рушницкого.

– Сейчас? – растерялся Владимир. – Но…

– Домой поедешь вечером.

– Москва, – махнул рукой вперед Виктор.

– Ночью красиво, наверное, выглядит, представляю, сколько огней. Реклама, витрины, окна ресторанов, уличные фонари. Посмотрим на это, – сказал Борис.

– Знаешь, – вздохнул Виктор, – я боюсь в Москву соваться. Сейчас менты наверняка поняли, что мы в Ярославле не были и снова взялись за столицу. Небось жмут сейчас Рушницкого. Он, конечно, расколется. Но нас все равно сейчас шарят по всей области, а в Москве, наверное, особенно. Если возьмут живыми, в камерах точно кончат. Сколько сейчас парней сгорело из-за того, что нас ищут!..

– Главное, мы недостижимы, – усмехнулся Борис. – Где дача Директора?

– У Переславля-Залесского, на берегу Плещеева озера. Представляю, сколько там подобных дач! Хрен на него выйдешь. И к тому же он вполне может сидеть в столице. А где – неизвестно. Есть номер сотового, но мы не сможем узнать адрес.

– Сделаем проще – найдем дачу. Возьмем там кого-нибудь и заставим вызвать туда Директора. Ну сколько охраны с ним ездит? От силы шестеро. Пусть восемь. Встретим их у ворот и успеем положить. Правда, уйти будет трудно, но там озеро, поэтому вполне можно…

– Снова в воду? – Виктор поморщился.

– Все поймешь на месте.

– Нет, на этот раз сразу все объясни.

– В общем, добираемся до Переславля-Залесского. Это какая область?

– Родная, Ярославская.

– Ладно, – Борис усмехнулся. – Жрать почему-то хочется.

– Давай похаваем. – Вихрев развязал рюкзак.

– Я думал, у тебя там добыча, – рассмеялся Борис.

– Жратва! – подмигнул ему Виктор. – Полбутылки коньяка, мясо вареное, хлеб, огурцы, помидоры и картошка. Правда, сырая. Но запросто можно развести огонь и испечь. Ты же умеешь делать огонь без дыма.

– Да, – кивнул Борис. – Сейчас перекусим и будем думать, как на Ярославское шоссе попасть. Мы около Раменского. Значит, нам вправо. Хорошо, что взяли карту у Рушника. А он, кстати, очень желает смерти Директора. Я тоже.

– Давай поедим, – махнул рукой Виктор. – Это лучше обсудить на сытый желудок.

Московская область, Шатура

– Выходит, вы не знаете, кто на вас напал? – спросил Бескровный.

– Я надеялся, что милиция сообщит мне об этом, – спокойно отозвался Рушницкий. – А получается, что даже следователь по особо важным делам не знает. Тогда зачем вы приехали?

– Есть версия, – ответил Семен Петрович, – что вас посетили Вихрев и Вулич. Им нужен заказчик убийства Морина.

– Ну вот, – покачал головой Рушницкий, – снова началось. Меня уже обвиняли в этом чудовищном преступлении и даже задерживали, я просидел трое суток. Потом меня освободили, и вы принесли извинения. Неужели все снова началось? Я могу взять что-нибудь с собой?

– Вас пока не берут, – успокоил его Семен Петрович. – Но интересно, почему вы живы, когда убиты многие из ваших людей?

– Я ранен, как вы заметили. – Рушницкий кивнул на перевязанное плечо. – У моей жены сильный ушиб.

– Что вы сказали Вихреву? – жестко вмешался Солнцев. – Он спрашивал о заказчике. Кто он?

– Позвольте узнать, – спросил Рушницкий, – кто вы такой?

– Мой коллега, – ответил за Солнцева Бескровный. – Послушайте, Рушницкий, вы плохо кончите. Вас убьет или Вихрев, или заказчик. Давайте побеседуем откровенно, как говорится, без протокола. Морин убит из-за каких-то документов. Он на кого-то собрал компромат, но воспользоваться им не сумел. Тот, на кого был собран компромат, заказал убийство Морина. А убийцу нашли вы. Вихрев был у вас телохранителем. Он рассказал вам, что учился на курсах снайперов. И вы…

– Послушайте, – рассмеялся Рушницкий, – у меня такое чувство, извините, что я разговариваю с курсантом школы милиции, а не со следователем по особо важным делам.

– Я думал, вы умнее, – покачал головой Бескровный. – Вас очень скоро убьют. Если же вы назовете заказчика, то получите от силы три года. Я ручаюсь за это. С вашим умом и деньгами отсидите года полтора и выйдете. Если же будете молчать, вас убьет заказчик, чтобы обезопасить себя от Вихрева и от нас. Неужели вы думаете, он не узнает, что у вас был следователь, который занимается делом о трех заказных убийствах? И он задаст себе вопрос: а почему? Покидая вас, я обязательно во всеуслышание поблагодарю вас за ценную информацию.

– Но это противозаконно! – Рушницкий вскочил и сморщился от боли в плече.

– Вы, – твердо проговорил Бескровный, – должны либо сидеть в тюрьме, либо погибнуть от рук своих подельников. Еще можно понять заказчика – ему кто-то мешает, договориться с ним он не может и ищет человека, способного его убить. Можно понять и киллера, это его работа. Но вы хуже любого из этих подонков, вы сводите заказчика и убийцу.

– Вы не посмеете это сделать! – закричал Рушницкий.

– А чего вам бояться, если вы ничего не знаете? – вкрадчиво спросил Бескровный и засмеялся. – Подумай, Рушник, иначе тебя убьют быстрее, чем прокурор даст ордер на твой арест.

– Вы не сделаете этого, – повторил Рушницкий. – Я тут совершенно ни при чем.

– Тогда и бояться нечего, – улыбнулся Бескровный. – Ну, – он посмотрел на часы, – нам пора. Значит, Вихрева и Вулича в Ярославле не было? – словно продолжая разговор, посмотрел он на Солнцева.

– Нет, – ответил тот. – Кажется, они были тут. Забираем с собой? – кивнул он на Рушницкого.

– А что мы ему можем предъявить? – пожал плечами Бескровный. – Под программу защиты свидетеля он не попадает. Соучастник. Да и, если честно, нет никакого желания помогать этому подонку. Поехали. И не забудь, мы его благодарим.

– Вы не сделаете этого! – крикнул Рушник.

– Значит, боится, что кто-то из его окружения шепнет заказчику, – понял Бескровный. – Ну спасибо, Данила, – громко проговорил он. – Дальше мы сами…

– Да я ничего не говорил! – снова закричал Рушницкий.

– Понимаю, – кивнул Семен Петрович. – И тем не менее спасибо.

– Я ничего не говорил! – завопил Рушницкий.

– Все-все, – открыв дверь, кивнул Бескровный. – Как договорились. Ваши показания…

– Да подождите вы, – попросил Рушницкий.

Бескровный, посмотрев на Солнцева, закрыл дверь и вернулся к столу.

– Ну и методы работы у вас!.. – Рушницкий достал бутылку коньяка и рюмки. Налил. – Выпейте, я сейчас все скажу. Но обещайте мне, что…

– Извините, – покачал головой Бескровный, – ничего обещать я не могу. Только если, что вы будете в безопасности.

– А вот как раз в этом, – сказал Рушницкий, – я и сомневаюсь. Помните, сколько проходивших по делу о заказных убийствах дожило до суда? И поверьте, это…

Хлопок винтовочного выстрела пробил стекло, пуля вошла в затылок сидевшего спиной к окну Рушницкого. Солнцев и Бескровный бросились на пол.

– Ааа! – раздался за дверью истошный женский крик. – Полина Михайловна!

– В нас стрелять не будут, – проговорил Бескровный. – Убийство сотрудников следственного отдела Генеральной прокуратуры пока в их планы не входит. Похоже, Рушницкий действительно боялся. Жена его тоже знала заказчика. Проиграли мы, Володя, но все-таки не ошиблись. Рушницкий имел отношение ко всем трем убийствам, он посредник.

– Хозяйку убили! – распахнув дверь, крикнул рослый парень и увидел лежащего на полу Рушницкого.

– Вызывайте милицию, – выпив рюмку коньяка, сказал Бескровный. Солнцев вышел из кабинета.

– Где? – посмотрел он на парня.

– В комнате, – кивнул тот на дверь.

Владимир вошел и увидел лежащую на полу Полину. Рядом валялся сотовый. Владимир, присев, осторожно поднял телефон.

– Никого! – вбежал в комнату плотный мужчина.

– С дерева бил, сука! – выдохнул подошедший второй.

– Я объявил перехват, – кивнул Солнцеву вышедший из кабинета Бескровный. – Это уже сверхнаглость. Куда звонила Рушницкая? – увидев сотовый в руках Солнцева, спросил он.

– Устанавливаю.

– Кто знал, что мы поехали в Шатуру? – задумчиво пробормотал Бескровный. – Никто. Здесь мы не представлялись, и нас вполне могли принять за расследующих дело о разбойном нападении. Снайпер заранее занял позицию, поэтому легко сумел уйти. Значит, все это было спланировано. И кажется, я начинаю понимать последние слова Рушницкого. Я сказал, что он будет в безопасности. Он ответил, что сомневается, и напомнил, сколько человек, проходивших по делам о заказных убийствах, не дожили до суда. Черт побери, в такой ситуации я оказался впервые.

– Тогда что говорить обо мне…

В комнату ворвались четверо омоновцев.

– Следователь по особо важным делам, – успел выхватить удостоверение Бескровный. – А это мой помощник, майор Солнцев.

– Здравствуйте, Семен Петрович! – В комнату вошел полковник милиции. – Вот уж не думал, что при вас такое произойдет. А может быть, в вас стреляли?

– Да, – насмешливо бросил Солнцев. – А в соседней комнате меня с женщиной перепутали, и ее убили, а я…

– Не остри, умник! – остановил его полковник.

– Это майор Солнцев, – улыбнулся Бескровный, – мой помощник.

– Извините.

– Что есть по нападению на Рушницкого? – спросил Бескровный.

– Ничего, – недовольно ответил милиционер, – ни единой зацепки. Никто ничего не видел. Но ушли они через подземный ход длиной сто двадцать семь метров, – невольно вспомнил он. – А про ход знали всего…

– Возможно, Рушницкий сам указал проход, – перебил его Солнцев.

– Ага! – насмешливо согласился милиционер. – Они ему плечо прострелили, а он…

– Но не голову, – улыбнулся Владимир.

– Товарищ полковник, – стремительно войдя в комнату, сообщил молодой мужчина в штатском, – на трассе Шатура – Куровская около «Шатурторфа» сотрудники ГИБДД пытались задержать отказавшийся остановиться автомобиль.

– Водитель жив? – спросил Бескровный.

– Погиб, – ответил оперативник. – Инспектора ГИБДД уверяют, что произвели три выстрела в воздух, а у водителя пуля в затылке. Эксперты работают. Первый вывод: водитель убит из пистолета ПМ.

– Поторопи экспертов, полковник, – потребовал Бескровный. – Надо оставить преступникам как можно меньше времени.

– Вы считаете, – проговорил полковник, – что…

– Я уверен, – кивнул Семен Петрович. – Кто убитый?

– Никаких документов у него не обнаружено, – ответил оперативник. – На машину тоже. Сейчас проверяем владельца автомобиля. Как установят, сразу сообщат.

– Надеюсь, – кивнул Семен Петрович.

– Все вышло так, как ты хотел, – услышал Директор. – Рушник сдал бы тебя. Он…

– Забудь! – отрезал Директор.

– Вот попали так попали, – ворчал Бескровный. – Называется, раскрутили. Значит, дело гораздо серьезнее, чем я предполагал.

– Не Вихрев ли это? – спросил Солнцев. – А то получается какая-то нелепость – киллер убивает двоих и пытается уйти на машине, не имея документов ни на себя, ни на автомобиль.

– Все просто. Инспектора говорят, что ехал он спокойно. Увидев их, проверяющих машины, остановился, а потом неожиданно стал разворачиваться, значит, пытался уйти. Не получилось. Тогда он выскочил и побежал. Он не знал, что документов у него нет. Его просто-напросто подставили. Его убили не милиционеры. Инспектора стреляли в воздух. Его убил сообщник и скорее всего из пистолета с глушителем. Пока мы выясняем, что пуля выпущена из другого пистолета, успеют убрать хозяина машины. Конечно, если убитый сам не является хозяином, у него выкрали документы, когда он убивал Рушницкого. И он, обнаружив это, запаниковал, его в любом случае забрали бы в милицию для выяснения личности и вполне могли выйти на него как на подозреваемого в убийстве. Поэтому он побежал, и ему всадил пулю ожидавший этого убийца. Боюсь, здесь действует оборотень. Морин нашел на кого-то компромат, об этом говорили его жена и дочь. Потом вдруг замолчали и вообще перестали разговаривать с сотрудниками следственной бригады. Вихрев бежал, и, возможно, эти документы у него. Поэтому его и хотели убить и в СИЗО, и в колонии. Он был у Рушницкого, и тот назвал имя заказчика. Но как узнали о том, что мы поехали в Шатуру? Мы об этом никому не говорили. Странно.

– Может, Рушницкого решили убрать, а мы как раз оказались там? – предположил Солнцев.

– Киллер приехал к Рушницкому раньше нас и ожидал сигнала. Кто-то из людей Рушницкого сообщил киллеру, что он вот-вот расколется. Киллера было решено убрать, когда он будет уходить. Кто-то знал, что мы тут же объявим перехват, поэтому у киллера не было ни одного шанса уйти, он был обречен. А вот его убийца – хладнокровный человек. Умело воспользовался стрельбой в воздух и растерянностью инспекторов, когда они подбежали к убитому, и ушел. Там не обнаружено ни гильзы, ни оружия. Работал профессионал. Все, кто находился около поста, смотрели на человека, пытавшегося убежать от гаишников и троих дэпээсников. Он воспользовался этим и застрелил киллера. Нервы железные. А мы остались с носом, майор. Я боюсь, очень скоро мы получим и труп Вихрева. Он сейчас единственный, кто может назвать заказчика, и тот сделает все, чтобы Вихрев умер. И Вулич, разумеется, тоже. Надо брать хотя бы кого-то из них. Имя заказчика они оба знают. Но вот где эти беглые, черт их знает. Очень надеюсь, что из Московской области они еще не вырвались и мы возьмем хоть одного. Правда, оба сейчас будут искать пулю. Вулич этого хотел сразу, а Вихрев на пожизненное не пойдет. Ему надо убрать заказчика и спасти дочь. Этим он и купил своего тестя. Конечно, я не имею права этого говорить, но если Вихрев сдаст нам заказчика, это не значит, что тот будет сидеть. А вот Ольгу, дочь Вихрева, и его тестя убьют, и, к сожалению, мы ничего сделать не можем. Под программу защиты свидетелей они не попадают, да мы еще и не научились пользоваться этой программой. Вихрев может спасти дочь, только если сам покончит с заказчиком. А наша задача – взять Вихрева. На нем три убийства, и, думается, все три заказывал один и тот же человек. Черт, а ведь Рушницкого мы дожали. Правда, так поступать в дальнейшем не советую. Но он был готов дать показания. К сожалению, обыск ничего не дал. Телефонные номера тоже. Правда, тут еще остается надежда – вдруг заказчик хоть раз звонил со своего номера или Рушницкий ему звонил. Хотя надежда на это слаба, но она все-таки есть.

– Что-то менты засуетились, – сказал Виктор. – Перекрывают все, но ловят не нас, тщательно проверяют документы даже у баб. Наверное, кого-то шлепнули. А сейчас и бабы киллерами бывают. Но нам теперь не пробиться…

– Надо сделать проще, – проговорил Борис. – Сесть на пригородный автобус. И так, с автобуса на автобус, доберемся…

– А если в автобусе поедет какой-нибудь мент? Или очень внимательный, мечтающий о славе частного детектива старичок?

– Тоже верно. Но если мы немного изменим внешность, побреем подбородки и оставим усики, очки нацепим и поедем поврозь, тогда шанс узнать нас будет невелик. А здесь мы вольно или невольно очень скоро привлечем внимание. И кто-то скажет первому же милиционеру, что вдоль трассы двигаются двое.

– Я тоже думаю, что кто-то может стукануть ментам. Но на автобусах все-таки стремно. Ведь менты в конце концов поняли, что мы сейчас не в Ярославле. Вполне возможно, вся эта ментовская суета из-за нас.

– Тогда тем более отсюда надо исчезать. Очень скоро нас обложат. Поэтому надо успеть разобраться…

– Слушай, Афган, очень тебя прошу – если со мной что-то случится, сделай питерских. Они вот-вот возьмут Олю.

– Если буду жив, я сделаю все, что смогу.

– Знаешь, ты просто не представляешь, на кого мы замахиваемся. Но я все равно пришью эту суку. А ты не пойдешь. Кати в Питер, разберись там с этими козлами. Я тебе дам их адреса и…

– Мы идем вместе, – перебил Борис. – И мне все равно, кто там. Если все получится, в Питер поедем вместе.

– Да может, мы успеем свернуть голову Директору, но это будет финиш, оттуда мы уже не уйдем. А питерские…

– Мы все сможем. А поодиночке никто ничего не сделает, нас просто убьют. В общем, так, сейчас маскируемся, бреемся и выходим. Я на первой остановке, ты на второй. Встречаемся в конечном пункте.

– А не проще, если один останется на первой, другой доберется до следующей остановки?

– Едем на одном. Ты впереди, я сзади. Если что-то произойдет, захватываем автобус. А потом видно будет. Может, сумеем прорваться…

– Все-таки ты очень хочешь, чтобы тебя пристрелили, – усмехнулся Виктор.

– Не сейчас и не здесь, – сказал Борис. – У меня есть цель. Так что работаем. Я иду первым.

– Где они, суки? – разглядывая карту Московской области, зло бросил Директор.

– Да почему вы думаете, что они не ушли из области? – спросила Олеся.

– А потому, что весть о появлении Вихря в Ярославле – утка. Они где-то здесь. Не зря они пробрались в Москву. Были или не были у друга отца Вулича, это вопрос, но что они рядом с Москвой, я уверен. Вот что, позвони Рексу и скажи, пусть будет осторожнее. Что-то мне не понравилось нападение на Рушницкого. Почему его не убили? Может, это были Вихрь с Афганом, и он дал мои координаты?

– Я уверена, что нет, – улыбнулась Олеся. – Неужели вы думаете, что…

– Такая мысль у меня иногда появляется. Но даже если это моя ошибка, риск должен быть сведен к минимуму. И знаешь, договорись-ка с Рексом о кодовом слове. Если он его произнесет, значит, говорит под стволом пистолета.

«А мы едем, – найдя взглядом стоявшего у задней двери автобуса Бориса, облегченно вздохнул Виктор. – Если бы я только мог предположить такое, никогда бы не пошел на убийство. В свое время мне это даже понравилось – за один выстрел столько бабок. А сейчас жалею. Они, сучары, Олю мою пришьют. Не дай Бог! Я вас тогда, паскудные морды, зубами загрызу!»

«Автобус идет в Красноармейск, – думал Борис. – Это совсем рядом с границей Ярославской области. Проселочными дорогами вполне сможем добраться до Переславля-Залесского. Дачу Директора найдем. Пару дней понаблюдаем, потом вызовем Директора, кончим его и в Питер. Там все сделаем, и тогда… Надеюсь, все получится. Конечно, надо учитывать, что он может нас ждать. Лучше бы, конечно, сначала в Питер, там было бы полегче. Но туда мы сейчас не прорвемся».

– Уберите эту падаль! – Отбросив пистолет, Директор кивнул на лежавшего на полу с пробитым пулей лбом Реваза. – Он действительно бабки забрал. Дерьмо! – Он плюнул на тело убитого и посмотрел на Удава. – Что в Питере?

– Виноградов будет пытаться вызвать к Аньке внучку Шугова, – ответил тот. – Это он разыграл спектакль с появлением Вихрева в Ярославле.

– Убрать! – бросил Директор.

– Не надо этого делать, – быстро проговорила Олеся. – Иначе мы потеряем проверенный и безопасный канал.

– Верно, – согласился Директор. – Черт с ним. Но безнаказанно это тоже нельзя оставить.

– Шугов сыграл на стороне… – произнес Удав.

– Отца своей любимой и единственной внучки, – перебил его Директор. – Ну хорошо, не тронем Шугова. И что дальше?

– Ольга, – улыбнулась Олеся. – Ее надо уговорить поехать в Петербург. И тогда Шугову можно диктовать условия. Точнее, одно – на законных основаниях передать фирму дочери. Ее выдадим замуж, и все. Муж ее…

– Нет, – покачал головой Директор. – Фирма будет на ее имя. Это не вызовет никаких подозрений. И будем ждать Вихря. Но надо как-то сообщить ему, что дочь…

– В Ярославле об этом сразу узнают и сообщат Вихрю.

– Тоже верно. Ты умная баба, Олеся! – Директор посмотрел на Удава. – А эти двое, которые…

– Их пришлось убрать, они хотели сбежать.

– Молодец! – одобрил Директор.

– Что делать с Максом? – спросил Удав.

– Пока ничего. Он неплохо поработал, и зацепиться за него невозможно. А как дела с поисками Вихря?

– Безрезультатно, – ответил Удав. – Но парни пытаются…

– Менты их зацепить не могут. Бескровный рвет и мечет – при нем ценного свидетеля убрали, – захохотал Директор. – Такого у него еще не было. А Солнцев башковитый, сука. Да это и хорошо. Сумел сообразить, что Вихря в Ярославле нет. Но где они, суки?

– И куда теперь? – спросил Вихрев.

– Не имею ни малейшего понятия, – ответил Вулич. – А спрашивать нельзя.

– Это и ежу понятно. Надо к озеру пробираться и там попытаться кого-то из местных разговорить. Они-то наверняка знают, где чья хибара стоит.

– Вообще-то верно. Хорошо, что сошли раньше, а то на автовокзале…

– Тоже не пальцем деланный, – подмигнул ему Виктор.

– Зайдем и поедим. – Борис увидел кафе.

– И быстрее, – заторопился Виктор. Вулич тоже увидел ехавшую по улице милицейскую «девятку».

– Порознь, – прошептал он и подошел к ларьку. Виктор, прикурив, направился в другую сторону и остановился у газетного киоска.

«Девятка» затормозила около кафе и дважды просигналила. Из дверей вышел плотный высокий мужчина. Подошел к машине и сел на заднее сиденье. «Девятка» отъехала. Вулич, купив минеральной воды и зажигалку, проводил машину взглядом и вошел во двор соседнего дома. Виктор неторопливо двинулся следом.

– Значит, так, – сказал Борис, – надо поскорее добираться до озера. Наверняка дача не в черте города, а где-то подальше. Озеро, как я понял, большое, надо где-то снять жилье. Заодно выясним все о дачах. Местные дачников точно недолюбливают, но о каждом знают досконально.

– Давай тачку возьмем, и все дела. А то поедем на автобусе, может, мент какой, а может…

– Слышь, приятель, – увидев подошедшего к белой «Ниве» парня, сказал Вулич, – заработать хочешь?

– А чего ж не хотеть? – усмехнулся тот. – На пляж, наверное?

– Верно мыслишь. Ты нас оттащи куда-нибудь на более-менее нормальное место, не обидим.

– Сколько это – не обидим?

– А сколько хочешь? – спросил Виктор.

– Ну, это куда вам надо. До пляжа полсотни. Ну а…

– Короче, поехали, – перебил Борис. – Туда, где людей не особенно много. Отдохнуть желаем пару деньков. А может, и больше.

– Значит, в сторону Купани, там дикие туристы останавливаются. А можно и к монастырю, там вообще красота…

– Поехали, сами выберем, – сказал Борис.

– Лады. Но кидать меня не советую, – предупредил парень. – У меня…

– Да хорош, земляк, – засмеялся Виктор, – вот пятисотка. Пока, наверное, хватит, а там посмотрим.

Ярославль

– Вот тут она живет, – кивнул на трехэтажный коттедж молодой мужчина в очках.

– Так, – посмотрел на часы полный мужик постарше. – Последи пару дней, когда она бывает в хате без старика. И вообще желательно узнать, сколько он сейчас людей держит. Если она сама не покатит в Питер, придется брать и в мешке везти, – хохотнул он.

– Так, может, сразу ее в мешок сунуть? – усмехнулся молодой.

– Слушай, Шест, не суйся со своими советами. Делай, что говорю. Через пару дней надо знать, сколько там парней торчит. И вообще сколько народу.

– Понял. Сделаю и доложу в лучшем виде. А ты привез?…

– Да, – усмехнулся полный и протянул ему два пакетика. – Сдохнешь ведь скоро.

– И хрен с ним! – убирая пакетики в карман, отмахнулся Шест.

– Погоди, – сняв очки, спросил Шугов, – как понять эти суммы? Мне звонил Афанасьев и говорил, что деньги ему начали поступать с другого счета. Как это получилось?

– Ну я не знаю, – пожал плечами Виноградов. – Я вам всегда говорил, что лучше отдавать наличными из рук в руки.

– Послушай, что-то ты темнить начал. Я сам обо всем договаривался с Сергеем. И мы расплачиваемся через банк уже три года. Все на виду, и у налоговиков не возникает никаких вопросов. И вдруг звонит Сергей и говорит о переводах на его счет из банка Волгограда. В чем дело?

– Просто так выходит надежнее и дешевле на полтора процента.

– Так! – Шугов хлопнул по столу ладонью. – Немедленно всю документацию и чеки ко мне. Звони Остапу, пусть отправляет человека с документацией. Завтра все должно быть у меня на столе. Я сейчас позвоню Афанасьеву, и он проверит все счета в Волгограде. Слава Богу, у него там много знакомых среди налоговиков.

– Но зачем это? – пожал плечами Виноградов. – Вы обижаете меня своим недоверием. А как же Афанасьев? Получается…

– Он три года полагался на своих людей, – перебил Шугов. – А выходит, зря. Вы что-то делали без нашего ведома. Скорее всего вместе с оплатой услуг фирмы Афанасьева перечисляли туда энные суммы. Их забирали, а остальные переводили Сергею. И это продолжалось бы, если бы Сергей не начал проверку. Ему шепнули по телефону доброжелатели, что с переводами не все в порядке. Он проверил и с удивлением обнаружил, что деньги приходят из Волгограда. Поэтому я тебя и вызвал. Ты не привез документацию и…

– Да я и предположить не мог, что вы меня в чем-то подозреваете.

– Завтра документация должна быть у меня, – напомнил Шугов. – Вся документация, ясно?

– Хорошо, – Виноградов вышел.

– Мусора раскусили Шугова, – недовольно проговорил Запорожец, – и снова гоняют Вихря с Афганом. Правда, пока безуспешно, – хохотнул он. – Лично я кайф ловлю. Лихо мужики ментов делают. А Шугов помог зятьку, молоток!

– Он ради внучки на все пойдет, – сказал Кора. – Я про Афгана мыслю – вот попал мужик. Но молодец. Я думал, он лапки в гору через пару дней поднимет, а он хрен на все забил. Вот тебе и погонник.

– Сейчас много, как ты говоришь, погонников, которые заблатненным фору дадут. Впрочем, чего тебе это жевать, ты за колючкой отпахал не дай Бог каждому, – усмехнулся Запорожец.

– А ты как мыслишь, – посмотрел на него Алтын, – Анька в Питере ништяк живет или…

– А меня это как-то не колышет, – ответил Запорожец. – Я думал, Вихрь из-за этой сучки в бега ушел. Но он на нее плевал с высокого забора и свои дела делает. Так что на эту сучку мне тем более плевать.

Воронеж

– Да хрен поймешь! – говорил Федин. – Никак не могут даже на след выйти. В Московской области они участкового завалили и хозяйку изуродовали. А их упустили. Следователь по особо важным делам! – усмехнулся майор. – Вот делов-то! Бывший офицер спецподразделения в лагерь попал и сбежал оттуда. Я бы всю лагерную охрану…

– Хорошо, что ты не министр юстиции, – засмеялся полный подполковник. – Лично я не хотел бы, очень не хотел бы, чтобы Вулич объявился у нас в городе.

– Приедет. Квартиру-то он на Ирку переписал и обязательно появится. Злоба задушит. Он, наверное, из-за этого и сбежал. По крайней мере за квартиру можно сейчас получить…

– Слушай, закрой пасть! – процедил Иванов. – Не суди всех по себе.

– Да ты! – Майор рывком встал. – Думаешь, я за…

– Отставить! – рявкнул сидевший за столом полковник. – Еще раз подобный инцидент, и я вам устрою разбор полетов. Лучше делом займитесь. Сегодня совершено разбойное нападение на обменный пункт около шинного завода.

Москва

– Ну что же, – кивнул Бескровный, – значит, заказчик все-таки засветился, пошел на тройное убийство. Знаешь, не понимаю я этих разовых киллеров. Они же вроде одноразового шприца. Но что самое интересное, киллера убивает нанятый тем же заказчиком другой. И где гарантия, что его не убьет третий либо четвертый? В случае с Рушницким так и вышло. Кстати, киллер ездил на дело на своей машине. Он бывший прапорщик ОМОНа. Седеев Антон Игоревич, мастер спорта по пулевой стрельбе. К сожалению, никаких связей нащупать не удалось. Не женат, родственники живут в Свердловской области. Он прописан в Москве с девяносто девятого года, сразу после того, как ушел из армии. У него был конфликт с командиром, который закончился мордобоем. Кто виноват, сейчас не важно. Отработай всех знакомых Седеева. Ты со своей энергией можешь что-то нарыть. Работай.

– Есть! – Владимир вышел.

– Жива наша родная милиция, – улыбнулся Семен Петрович, – пока такие, как Солнцев, живы и работают не за деньги.

– Так, – вздохнул Директор, – это уже плохо. Шугов устраивает ревизию, и у него обязательно появятся вопросы. А что в Волгограде?

– Там все будет нормально, – улыбнулась Олеся.

– То есть ничего существенного в банке партнер Шугова не обнаружит?

– Партнер погибнет в автомобильной катастрофе, – спокойно проговорила она, – как только снова поедет в Волгоград.

– Снова мокруха, – проворчал Директор. – С этим пора заканчивать.

– Что вы хотите этим сказать? – настороженно спросила Олеся.

– Только то, что сказал.

– Пришла ваша жена, – раздался голос секретарши.

– Черт бы ее побрал. Зря я все отдал ей. Надо было сделать исполнительным директором тебя. Уйди! – Директор кивнул на вторую дверь. Олеся быстро вышла.

– Почему меня не пускают к тебе? – сердито спросила вошедшая в кабинет миловидная женщина.

– Извини, Мила! – Шагнув навстречу, он коснулся губами ее щеки. – Я не люблю, когда меня беспокоят. А ты что-то зачастила сюда. Неужели забыла, что…

– Увольняйся со своей работы и будешь мужем бизнес-леди, – засмеялась она.

– Мила, не пори ерунды. Рано нам брать это в свои руки. Ты должна быть довольна – имеешь прибыль, ничем не рискуя. Твое дело – ставить подпись под документами. Все остальное тебя никак не касается. Что ты хочешь? Засветиться, чтобы начали проверку? Я еле ушел от этого, а ты снова копаешь яму для меня и, кстати, для себя тоже. И даже твой папа ничем не сможет нам помочь. Ты понимаешь это?!

– Не смей повышать на меня голос! – воскликнула Мила. – Я скажу папе, и он…

– В таком случае ты вернешь себя в положение неработающей супруги.

– Но мне действительно очень нравится это занятие.

– Потерпи немного. Год от силы. Или давай разведемся и…

– Ты хочешь сделать своей женой эту молдаванку? – перебила она – Хорошо, больше я не стану приходить сюда и вникать в дело, а буду просто получать деньги. Ты не боишься, что вскоре заинтересуются, откуда у твоей жены средства?

– Как раз с этим я справлюсь.

– Гадина! – прошептала стоявшая у двери Олеся. – Я тебя, змея подколодная, отправлю на тот свет быстрее, чем ты сможешь все испортить. Пора и с тобой, господин Виноградов, разобраться, – усмехнулась она. – Правда, он пока единственный, кто может что-то делать. Если его возьмут, нам всем крышка, он потянет всех. И что тогда?

– И хрен с ним! – выпив рюмку водки, махнул рукой мускулистый мужчина. – Что ты, Макс, расстраиваешься? Вот если бы ты его не завалил, тогда…

– Слушай, Перец, – остановил его высокий мужчина лет тридцати, – а где гарантия, что следующим не буду я? Директор, как я понял, подчищает за собой и обрубает все связи. Сейчас я один из тех, кому известно все.

– Но я тоже все знаю. И Олеся, и Удав. И ты думаешь, если Директор уберет еще пару-тройку, никто не поймет, что он освобождается от своих людей? Нет, Директор на это не пойдет. Главное для него сейчас – дело об убийстве Морина, поэтому он нервничает. А ты, Макс, похоже, перепуган. Зря! Ты просто выполнил то, что умеешь.

– Но до этого Олег заплатил…

– Хватит! – рявкнул Перец. – Не было другой возможности устранить Рушницких и остаться вне подозрений. Поэтому и подставили…

– Меня, – недовольно бросил Макс.

– Да ты остался в стороне, и все нормально. Конечно, если бы светанулся, то пришлось бы убрать и тебя. Но ты сделал все профессионально.

– Седеева жаль. Я с ним мало знаком, но мужик три войны прошел. В Чечне, в Абхазии был, в Южной Осетии. А погиб…

– Давай не будем лить слезы, – перебил его Перец. – Антон знал, на что подписался. На его счету три трупа, помимо Рушницких. В общем, хватит хандрить, есть заказ. Плата очень хорошая. А потом можешь выходить из игры.

– Конечно! – усмехнулся Макс. – Сделаю работу, а другой, как я Седеева, меня пристрелит.

– Деньги можешь заранее перевести на свой счет. Так что все честно.

– Не думаю, что это гарантирует мне безопасность. Антон тоже верил, что…

– Если откажешься, можешь просто исчезнуть. Решать тебе. Ответ нужен до завтра. Надеюсь, мне ты веришь?

– Кто цель? – спросил Макс.

Ярославская область, Плещеево озеро

– А здесь классно, ты местечко клевое выбрал. Правда, для этого понадобилось часа четыре. Зато тут всего полкилометра до торговой точки. Класс! – Блаженно потянувшись, Виктор засмеялся. Борис молча рассматривал в бинокль стоявшие на противоположном берегу коттеджи. – Думаешь, узнаешь его? – усмехнулся Виктор.

– Я – нет, а ты вполне можешь, ведь ты видел его, – буркнул Вулич.

– Да хорош тебе! – отмахнулся Вихрев. – Я и соседей по дому узнавать начал через неделю. А его видел только на фотке.

– А документы где?

– Узнаешь, – Виктор перевернулся на живот, – если со мной что-то случится, сразу узнаешь. Пока не хочу тебя подставлять, а то вдруг…

– А то ты меня не подставил! – засмеялся Борис. И, замолчав, замер.

– Ты чего? – удивился Виктор. – Узнал кого?

– Вот именно. Помнишь амбала, который к ментам в машину сел?

– Около кафе?

– Он на лодке с бабой. И ведет себя не по-ментовски.

– Дятел, значит, стучит…

– Не похож он на стукача. Видишь вон тот замок? – Борис кивнул вправо.

– Да, слабо, но вижу. Похож на замок. А при каких тут амбал?

– Лодка от замка шла. Но он не похож на хозяина этого замка. Во-первых, помнишь, как он с ментами встретился? Подошел и ждал, пока дверцу откроют. Во-вторых, не стал бы кто-то из новых русских так с ментами встречаться. Раз подошел, значит, был без машины. А имея такой замок…

– Тоже правильно.

– А Директор, как я понял, тоже мент. Вот и получается, что…

– Черт! – Виктор вскочил. – Выходит, этот козел на Директора пашет!

– Далеко, – недовольно проговорил Борис, – только контуры видно. А ведь морской бинокль, – вздохнул он. – Большое озеро, людей везде битком. Повезло нам. Правда, жилье не очень.

– Да и черт с ним, с жильем. Зато бабка борщ варит классный, и овощей у нее полно.

– Сюда плывет, – кивнул на приближавшуюся лодку Борис.

– Может, хапанем и вытрясем все? – натягивая джинсы, спросил Виктор.

– Нет. Надо самим искать дачу Директора. И при этом Богу молиться, чтобы шума не было. А то насторожится, и тогда хрен мы его выхватим. Уходим!

* * *

– Да нормальные парни, – улыбаясь, рассказывала старушка пожилой женщине. – И живут во времянке. А там крыша худая и полы гнилые. Но ничего, довольны. Военные они, я слышала, как про Чечню говорили. Сказали, недельку решили у озера пожить. Мой борщ им очень понравился и соленья тоже.

– Повезло тебе, Соня, – вздохнула собеседница. – А у меня остановились трое, так пьют да пьют. Расслабляются, говорят, после напряженной городской жизни. И откель у них деньги? Я их предупредила, ежели что, враз участкового вызову.

– А-а, – отмахнулась Софья, – он продажная шкура. Видала, какие к нему приезжали? Видно же, что морды бандитские. И у самого вон какая машина появилась. Я бы на месте Путина сразу, как завелась вещь дорогая, за шиворот и спрос: откель взял? На какие такие деньги купил? И сразу бы преступность на убыль пошла. А то ведь не работает нигде, а все у него имеется. Или вон наш участковый. Ну сколько он получать может? А у него и машина нерусская, и жена как барыня ходит, и дети вон как одеты-обуты, и на крыше антенна стоит какая. А уж в доме чего только нету! У него Манька Вобла была, она и рассказывала. Вот и дают ему бандюки деньги, чтоб он глаза закрывал.

– Да что и говорить, – согласилась собеседница. – Правда твоя, Соня.

– Слышал? – шепнул Вихреву Борис. – Оказывается, участковый на крутых пашет.

– Да мало ли что бабки нащебечут. Но проверить надо.

– Если действительно так, то он точно на Директора работает. Надо будет как-нибудь…

– Слушай, – шепнул Виктор.

– …поставил тут, – говорила Софья, – а сам баб возит. Помнишь, в том годе мужика одного в озере выловили? Вроде утоп. Так видел же пастух Сашка, как мужик этот с Директором ехал. Марунин с ними был. Вот и думай теперича. Вон в Москве таможню раскрыли, мафия цельная у них там, и наш Марунин на мафию эту работает.

– А моего Тольку посадил, гад, – всхлипнула соседка. – Он всего-то раз ему в глаз дал, а понаписали, что чуть ли не убить хотел и пистолет забрать. И дали пять лет. Я уж теперь и не увижу Тольку-то.

– Доживем, подруга, – обняла ее Софья.

– Порядок, – кивнул Виктор, – бабуси в любом случае будут на нашей стороне.

– Слушай, – сказал Борис, – с ментом что хочешь делай, но не трожь старух. Понял?

– Да не трону я старых вешалок. Тем более сын одной за мента чалится, а другая мусора терпеть не может. И даже если его пришить, то…

– Надо как-то хозяйку разговорить, – перебил Борис.

– Это запросто. Отойдем и сделаем так, чтоб они нас услышали, – усмехнулся Виктор.

– Привет, Рекс, – кивнул высокий плотный капитан милиции.

– Ну чего тебе, Маруся? – спросил сидящий в бассейне бритоголовый здоровяк.

– Ты особо не блатуй, – раздраженно предупредил милиционер. – Я капитан милиции, участковый инспектор Марунин. Директор звонил, велел заскочить к тебе и узнать, все ли в порядке.

– Во, блин! – хмыкнул Рекс. – Менты помощников прислали. Да все путем у меня. Мы с парнишками были бы рады поразвлечься, но не появляются эти суки. Уж больно хочется увидеть Афгана в действии. А то прямо Рембо, и все тут! – засмеялся он.

– Ты кодовое слово помнишь? – спросил милиционер.

– Да все я помню. Пройдет все легко и просто. Если нырнут сюда эти суки, мы их поломаем трохи и пригласим Директора на опознание.

– Зря ты так, Рекс, – вздохнул милиционер.

– Да в гробу я таких видел! – засмеялся здоровяк.

– Ну если что, ты все-таки не забудь слово сказать. А то приставят нож к горлу, и куда блат денется?! – Рассмеявшись, милиционер пошел от бассейна.

– Ты, ментяра, не блатуй особо! – раздраженно бросил ему вслед Рекс.

– А ты, оказывается, и разговаривать умеешь, пес сторожевой, – посмеиваясь, отозвался милиционер.

– Да я тебя, сука! – Рекс выскочил из бассейна и замер, увидев в правой руке участкового направленный на него пистолет.

– Двинешься – конечности прострелю и посажу. Скажу, что напал. Пушка у тебя есть. А Директор тебя в камере добьет.

– Ну, сучара, попадешься на узкой дорожке! – процедил Рекс.

– Да уж с тобой я разделаюсь запросто, – убирая пистолет, усмехнулся участковый.

– Приборзел ментяра, – буркнул один из стоявших у главного входа парней.

– Слышь, мент, – остановил участкового Рекс, – а ты сам-то не боишься встретиться с Вихрем и Афганом? Они угрохали одного такого, как ты. И тебя, сучару, сделают.

– Я – другое дело! – Усмехнувшись, капитан вышел.

– Надо, наверное, идти к участковому, – посмотрел на хозяйку Борис. – Положено временно прописываться.

– Дадите ему пятьсот рублей, и вся прописка, – отмахнулась стоящая у плиты хозяйка.

– Но ведь это нарушение.

– А он и есть тут главный нарушитель. Честных людей постоянно проверяет – то не так, это не этак, а бандитов и не видит, платят они ему.

– Прямо бандиты? – усмехнулся Виктор.

– Да сам он ихний, – ответила женщина. – А ты думаешь, все эти дворцы честные люди понастроили? – Она кивнула на окно. – Конечно, и честные имеются, но они не ставят себе таких дворцов.

– И кто же здесь главарь? – спросил Виктор.

– Да все они преступники. А вот тот, который во дворце живет, вернее, бывает, с милицией ездит. И Марунина, нашего участкового, он сюда поставил. Тот ему докладывает обо всех и за это деньгу получает.

– Это который в том замке живет? – кивнул на окно Борис.

– Да нет, у него домище большущий рядом с тем, который на замок похож. В замке тоже бандит-мафия проживает. А этот в домище, там целая усадьба, как у помещиков раньше была, справа от замка. Но до него и не добраться никому. Тут недавно двоих насмерть забили, и все знают, что этот и указал на Степанова и Павлюшина, они что-то видели у него. Вот и наболтали на свои головы, так это и осталось нераскрытым. Понаезжали разные чины милицейские, пропьянствовали в усадьбе этого мафии, и все дела.

Беглецы переглянулись.

– А как зовут этого помещика? – спросил Борис.

– Да слыхала, как по имени-отчеству называли, Олег Дмитриевич. А те, кто у него в услужении, Директором называют. Одним словом, мафия. А вы, милые, не интересуйтесь им, а то как прознают, так и убить могут… Сейчас борщ готов будет.

– Да мы пельменей налопались. – Виктор погладил себя по животу. – Жены потом в лицо не узнают, откормите вы нас тут, Софья Антоновна.

– А что это вы без них на отдых отправились?

– Они на курорт в Грецию уехали, – ответил Борис. – А мы решили по России походить. Нам тут понравилось. Теперь каждый год будем приезжать.

– Завсегда с удовольствием встречу, – улыбнулась хозяйка.

Шоссе Астрахань – Волгоград

– Да не гони ты, – недовольно проговорил сидевший на заднем сиденье «вольво» лысый мужчина лет пятидесяти. – А то устраиваете гонки, вот и гибнут люди на дорогах.

– Трасса пустая, – ответил сидевший за рулем мужчина. – Не волнуйтесь, Сергей Иванович, доставлю в лучшем виде.

– Ты чего вертишься? – спросил Сергей Иванович сидевшего рядом с водителем крепкого молодого мужчину.

– Да увязались за нами две тачки от Астрахани. Потом одна отстала. А вторая вроде свернула. Но сейчас снова обе за нами мчатся.

– Да мало ли кто и куда ездит, – равнодушно ответил Сергей Иванович.

Одна из машин, белая «ауди», пошла на обгон. Вторая, двенадцатая модель «Жигулей», почти вплотную приблизилась сзади и неожиданно пошла на обгон справа. Охранник, выхватив пистолет, крикнул:

– Пригнитесь!

Из идущей впереди «ауди» через разбитое заднее окно по машине ударили два автомата. Из «Жигулей» тоже застучали выстрелы.

Санкт-Петербург

– Все путем, – сообщил в сотовый Остап. – Афанасьев уже ничего не узнает. Так что партию можно высылать. Расчет прежний.

– Не торопись, Хохол, – ответил Виноградов. – Шугов что-то понял и требует все бумаги и счета. А если выйдет на Волгоград, то, похоже, мы здорово влипли. Сейчас надо тормознуть все дела.

– Покупатели ждут. И Директор подстегивает. У меня такое чувство, что он собрался слинять из России, мочит своих…

– Нас это не касается. Слиняет, и хрен с ним. Если возьмут, тоже плевать. На нас он ничего не имеет. Да и дело у него тянет на пожизненное. У Морина как раз и были какие-то бумаги о делах Директора. А против нас у него ничего нет, можно запросто послать его подальше. Войну с нами он устраивать не будет, не та ситуация. Он сейчас в панике, поэтому и роет себе могилу. Думаешь, если еще парочку киллеров не положат их коллеги, то не поймут, что он все обрывает? Тогда самому пуля обеспечена. Но сейчас главное – не влипнуть нам, нас не спасет ничто, и в тюрьме достанут. Сам знаешь, кто поставщик.

– Да ведь Курбаши сам придумал расчет через банк, а мы, выходит, крайние?

– Но мы обещали, что все будет ладушки. В общем, за документами приедет человек Шугова. Надо устроить так, чтобы он попал в аварию, а машина сгорела. Огонь уничтожит все бумаги, и это наш шанс. Убийство Шугова ничего не даст, начнется следствие, и тогда нам хана. А вот если сгорят бумаги…

– Так пока они у нас. Мы можем их…

– Тогда Шугов точно обратится к ментам, – перебил Виноградов. – А нам этого не надо. Курьер должен сгореть с машиной. Номер и марку сообщу позже.

– Ладно. Все будет на высшем уровне. А что с Ольгой? Не уговорил ты ее мать проведать?

– Бесполезно. Она о Питере и слышать не хочет. Впрочем, как и об Аньке. Короче, попал ты, Хохол! – усмехнулся Виноградов.

– Я ее, суку, на панель отправлю, – процедил Хохол.

– Тогда тебя Шугов с потрохами сожрет. Ты с ней помягче, а то стуканет папе. А он, сто процентов, заступится. Тогда тебе можно заказывать гроб. Кстати, у вас там Вихрев не объявился? А то есть версия, что он за женушкой съездить собрался. И разумеется, его не столько она интересует, сколько ты.

– Давно хочу встретиться.

– С Анькой помирись и выполняй все ее желания, – требовательно проговорил Виноградов. – И не забудь о машине курьера.

– Господи, – всхлипнула Анна, – какая же я дура! Все, еду в Ярославль. Отцу обо всем расскажу, и пусть делает с этим гадом что хочет. Да, сегодня же улечу в Ярославль. – Достав сотовый, она набрала номер.

– Аэропорт, – раздался мелодичный женский голос.

– Когда ближайший самолет в Ярославль?

– Сможешь? – спросил Остап.

– Раз плюнуть, – отозвался невысокий мужчина в камуфляже. – Покажешь тачку, а все остальное…

– Должна быть авария с возгоранием автомашины, это непременное условие.

– Да понял я. Но это будет стоить дороже, все-таки риск…

– Назовешь свою цену и все получишь после дела.

– Ан нет, – усмехнулся невысокий. – Мне половину платят вперед.

– Хорошо, – согласился Остап.

Ярославль

– Что? – Держа сотовый, Шугов вскочил. – Как убили?

– Расстреляли по дороге в Волгоград, – услышал он плачущий женский голос. – И водителя, и охранника. Милиция пытается найти…

– Вот, значит, как? – покачал головой Шугов. – Ладно, постарайся взять себя в руки, Галя, я не оставлю вас.

– Может, и женишься на мне? – сердито спросила женщина.

– Мы найдем убийц и накажем их.

– А мне-то что это даст?! – закричала Галина.

Шугов отключил сотовый.

– Значит, Афанасьева убили, – прошептал он. – Дела… И что же там такое? Из-за чего? Просмотрю документы и буду обращаться в милицию, если там хоть что-то не так… Сергея убили, а мы с ним десять лет работали. Я найду убийц.

– А к маме ты не хочешь? – спросил Виноградов.

– Нет, – ответила Оля. – Что о папе слышно?

– Да он, похоже, в Питер вот-вот придет, чтобы расправиться с женушкой и ее хахалем. Так по крайней мере я от его приятелей слышал. И правильно сделает. Твоя мама его бортанула в тяжелую минуту. Но если он ее убьет, точно пожизненное получит. Убийство участкового еще не ясно, на кого повесят. Может, на Вулича, ну того, который вместе с твоим отцом бежал. Они же до сих пор вместе.

– Сейчас вы начнете уговаривать меня поехать в Петербург и остановить папу. Не надейтесь, что я соглашусь. Вам всем нужна дедушкина фирма. Так вот, через два года все будет моим. И я вас всех выброшу за ненадобностью. Мне известно, что вы обманываете дедушку, и я положу этому конец. Тебя и Остапа с мамой уволю в первую очередь. Готовьтесь! – Оля улыбнулась и указала рукой на дверь. – Убирайтесь! У вас три минуты, потом я вызову охрану. Они с удовольствием спустят вас с лестницы.

– Ну ты и сучка! – Виноградов бросился к двери. Оля весело рассмеялась.

Москва

– Значит, вот как? Очень интересно. Надеюсь, это не Вихрев, даже уверен, что это не он. Но кто? – Бескровный посмотрел на Солнцева. – И почему? Пугают Шугова? Зачем?

– А мне непонятно, почему вы обратили на это внимание, – покачал головой Солнцев. – Это убийство не имеет никакого отношения к…

– Ошибаешься, Володя, еще как имеет. Вихрь наверняка поддерживает, пусть редкую, связь с ярославскими уголовниками или с Шуговым. И узнает об убийстве партнера тестя. И что подумает? Что следующим будет дед его дочери, а возможно, и она. И что он сделает? Поедет предотвращать это. А значит, его надо ждать в Питере. Он бросится туда, как только узнает об убийстве…

– Почему в Питере? – удивился Солнцев. – Насколько мне известно, убийство совершено…

– След ведет в Питер, – перебил его Бескровный. – Я не знаю тонкостей, но уверен, что концы надо искать там. А возможно, и в Москве. Тогда становится понятно, почему Вихрев был в области. Скорее всего он и сейчас где-то рядом. – Семен Петрович набрал телефонный номер. – Вот что, – услышав ответ, требовательно заговорил он, – принеси мне все, что известно об убийстве Афанасьева. – Положив трубку, он кивнул удивленно смотревшему на него Солнцеву. – Надо вмешаться, иначе будет много трупов. Так, звони в Ярославль, пусть выделят сотрудников для наружного наблюдения за Шуговым и его внучкой. И пусть будут готовы к их защите.

– Есть.

– А я свяжусь с Литовкиным из Питера, пусть контролирует ситуацию там.

– Папа, – недовольно проговорила Мила, – он просто…

– Послушай, девочка, – произнес сидевший перед телевизором толстый пожилой мужчина, – тебе сколько раз говорили – не лезь в дела Олега. Деньги идут, и будь этим довольна. Трать их и не задавай вопросов.

– Но я хочу руководить фирмой!

– Мила, останови свою бурную деятельность, не мешай Олегу зарабатывать деньги. Сядь! – кивнул он. Она подошла и села на стул. – Пойми, эта фирма не совсем по закону принадлежит вам. У нее есть владелец. Но Олег сумел устроить так, что фирма по продаже парфюмерии сейчас работает на него. Тем не менее все остальное делает настоящий владелец. Так будет по крайней мере еще год. Потом фирма станет твоей. Не мешай Олегу. Своей деятельностью ты невольно обратишь внимание налоговиков. И чем все это закончится, одному Богу известно. Все-таки не забывай, что твой муж…

– Но почему совладелицей является и эта молдаванка? Я боюсь, что…

– Ты получаешь очень хорошие деньги! – резко перебил отец. – И я запрещаю тебе совать нос в это дело! Пользуйся деньгами и не лезь туда, куда тебя не просят.

– Значит, это преступно, а ты сообщник…

– Хватит! – закричал отец. – Я все сказал, – кивнул он на дверь. Мила с плачем выскочила из комнаты. – Милочка! – Отец вышел вслед за дочерью. Лежа на диване, она плакала. – Перестань, девочка моя… – Он погладил ее по волосам.

– Как ты можешь так со мной говорить? – сквозь слезы спросила Мила.

– Ну прости старого дурака, – вздохнул он. – Я только прошу – не суйся ты туда, не доводи дело до греха. Ты обещаешь мне?

– Ладно, – всхлипнула она.

* * *

– Семен Петрович, – в кабинет вошел Солнцев, – ради Бога извините. Действительно, дело касается Вихрева. Его тесть по завещанию оставляет все дочери Вихрева Ольге. А тут какие-то странности с финансовыми документами. Шугов хочет провести свое расследование. И вот что главное – задержан наркоман, который утверждает, что ему поручено похитить дочь Вихрева для того, чтобы завладеть фирмой Шугова и заманить Вихрева в Санкт-Петербург. Я приказал…

– Так, – перебил его Бескровный, – ничего больше не надо. Более того, мы инсценируем похищение Оли питерскими. Да, – увидев удивленный взгляд Солнцева, сказал он. – Я хочу взять Вихрева и Вулича до того, как Борис начнет убивать. Ты вылетишь в Ярославль и объяснишь ситуацию Шугову. Думаю, он нам поможет.

– Захватить Вихрева? – усмехнулся Солнцев.

– Спасти Олю и остановить зятя, – ответил Семен Петрович. – Он наверняка предпочтет говорить об отце внучки как о покойнике, нежели как о разыскиваемом убийце. Осуждение Вихрева на пожизненное – та же смерть и для него, и для его близких. Кстати, ты никогда не думал о том, что ужаснее – смертная казнь, которую запретила Европа, или пожизненное заключение? Я считаю, что пожизненное – гораздо более жесткое наказание, чем смертная казнь. Если бы у меня был выбор, пуля или пожизненное, я бы выбрал пулю.

– Знаете, – вздохнул Владимир, – я тоже. Мы не раз говорили об этом на работе.

– Ты очень неплохо поработал, – сменил тему Бескровный. – Если бы не ты, Вихрева и Вулича до сих пор пытались бы найти в Ярославле. Отправляйся в Быково, через два часа вылетаешь в Ярославль.

– Значит, билет уже есть? – вздохнул Владимир.

– Какой догадливый! – засмеялся Бескровный.

– Все отлично, – говорил Директор по телефону. – Значит, Шугов задумается. Жаль, он теперь свою внучку охраной окружит. Но зато пойдет на уступки. Как там дело с его дочерью?

– Я сказал Остапу, – ответил Виноградов, – чтобы он был с ней поласковее.

– Правильно. А вот как нам уговорить внучку Шугова в Питер поехать? Пусть даже если с охраной. Мы с Шуговым намного быстрее договорились бы. А кстати, документация точно сгорит?

– Конечно.

– Надеюсь на это. Больше ошибок я не прощу, – угрожающе произнес Директор.

– Знаете, Семен Петрович, – невысокий мужчина в штатском положил перед Бескровным лист бумаги, – есть довольно интересная информация. Оказывается, Седеев был знаком с Мориным. Они вместе были в девяносто шестом в Чечне. Именно с того года и началось падение Седеева. Он попытался вывести из Чечни колонну бензовозов с самопальным бензином.

– А что по убийце Седеева? Есть хотя бы какая-то зацепка? – спросил Бескровный.

– Скорее всего стреляли из стоявшей рядом машины.

– Это версия. А мне нужно хоть что-то знать об убийце. Ведь там было довольно много машин, ожидавших проверки. В конце концов, три инспектора ГИБДД и экипаж ДПС. Неужели никто ничего не заметил?

– Мы ищем свидетелей, но пока…

– Значит, безрезультатно. Черт возьми этого Вихрева! Убежал, и посыпалось как из рога изобилия. При мне с помощником убивают одного из подозреваемых, который был готов дать показания. Такого врагу не пожелаешь. И убивают киллера, который почему-то забыл документы дома. Их там нашли. Умно сыграно. Бывший омоновец, готовый ко всему, запаниковал, не обнаружив документов. И этим воспользовался его сообщник. Внимание всех было отвлечено попыткой уйти на машине, стоявшей почти в конце вереницы автомобилей. Расчетливо сработал!..

– Но кто мог знать, что вы поехали к Рушницкому? – спросил оперативник. – Вы были правы, киллер приехал за пять минут до вас. Парочка влюбленных видела человека, идущего к роще с длинным, замотанным в тряпку предметом. Значит, киллера послали заранее.

– Это я понял еще тогда, – кивнул Бескровный. – Интересно другое: кто из людей Рушницкого работал на его хозяина? Кстати, кто звонил жене Рушницкого?

– Подруга.

– Значит, Вихрев был у Рушницкого. Узнал имя заказчика, слегка ранил Рушницкого, потому что рана не опасна для здоровья, задета мягкая часть плеча. Рушницкий показал Вихреву и Вуличу подземный ход. Получается, что сейчас Вихрев и Вулич разыскивают заказчика. Попытка убийства, разбойное нападение, пьяная драка. В общем, обо всех происшествиях, где есть пострадавший, я должен знать немедленно.

Ярославская область, Плещеево озеро

– Там гулянка по полной программе, – усмехнулся Виктор. – Может, навестим? Они наверняка лыка не вяжут.

– Самые страшные жертвы – результат пьяного геройства, – улыбнулся Борис. – Тем более если это компания. Нет, надо брать днем и по-тихому. Только тогда мы сможем с помощью кого-то из охраны вызвать хозяина. Директор – Олег Дмитриевич Луганов. Женат. Супруга Мила. Сыну шестнадцать лет, назвали Андреем в честь тестя. Тесть, Андрей Степанович Заронов, бывший прокурор Ногинского района. Одно время работал в Генеральной прокуратуре, но был отстранен и переведен в область. Сам Луганов – полковник УБОПа.

– Значит, ты все-таки узнал о нем, – уважительно проговорил Виктор.

– Разговорил соседа. Он на него большой зуб имеет. – Борис засмеялся. – Луганов захватил сто метров его береговой части под свой пляж и выставил охрану. У Иванченко, соседа Луганова, рыльце в пушку – в прошлом две судимости, вот он и скрипит зубами, ничего не предпринимая. Поэтому с удовольствием дал информацию. Я зашел к нему и попросил попить. Иванченко воды дал, но очень неохотно. Я подверг критике соседнее здание, обозвав большой дом конюшней, и хозяин сразу стал приветливым. Даже предложил холодного пива и начал рассказывать. Теперь понятно, почему Луганов…

– А почему его Директором зовут? – перебил Виктор.

– Он как-то по пьяному делу хвастался, что он директор какой-то фирмы по продаже духов. Но он мент, поэтому его в насмешку и прозвали Директором. А ему это, похоже, нравится, так говорит Иванченко. У Директора пятеро бойцов. Их старший – Жорка Рекс. Фамилия Ресков, а прозвали его Рексом. Луганов бывает здесь очень редко. В общем, делаем вот как. Иванченко пригласил нас в гости. Мы из Ярославля, ты жил там и запросто сможешь поговорить на эту тему, если Иванченко тоже там бывал. А я, когда разговор зайдет о городе, буду что-то есть или пить. Мы приходим к нему, с ним двое псов. Мужики крепкие, но туповаты. Подмешаем им что-нибудь в пиво и работаем с соседом. Четверых можно убрать, желательно оставить в живых Рекса. Он и вызовет Директора. Всех спускаем в озеро и работаем с Директором. Я видел удобное место, где дорога спускается в овраг. Вокруг никого. В километре оттуда находится детский спортивный лагерь. Трупы в воду и уходим. Надеюсь, удостоверение у Директора будет с собой. Но напоминаю: я стрелять не…

– Да помню я. А как же Директор? – насмешливо спросил Виктор. – Он тоже милиционер, а ты…

– Он опаснее любого уголовника. Потому что самое страшное преступление – предательство. Он давал присягу и поэтому по законам военного времени заслуживает смерти. Суд, конечно, во внимание это не примет. – Борис засмеялся. – Но я надеюсь, что не доживу до приговора. А особенно до этой сакраментальной фразы – подсудимый, ваше последнее слово… – Он выругался.

Виктор рассмеялся:

– Представляю, что ты им сказал.

– Послал, – буркнул Вулич. – В общем, сегодня вечером идем к Иванченко. Если поймем, что можно брать Рекса с его командой, работаем.

– Годится, – согласился Виктор. – Только разжуй, что значит – если можно?

– Иванченко говорил, что у соседа каждую ночь пьянки. А когда пьянка, сам понимаешь, план изменим.

– Значит, если не будет, ждать станем? Я не согласен. Потому что…

– Посмотрим, – остановил его Борис. – Но на ура не пойдем, надо дело делать, а не жизнью рисковать. Нам еще в Питер попасть надо, так что сначала с Директором разберемся, желательно без шума, а потом рванем в Питер.

– Годится, – не стал спорить Вихрев.

– Ты вокруг посматривай, – строго предупредил Марунина Удав. – Эта парочка непредсказуема и вполне может появиться здесь. Понял?

– Да все нормально, – ответил участковый. – Я всех под контролем держу. И знаю обо всех, кто появился. Все нормально, – повторил он.

– Ну смотри, мент. Если прокол случится, сам знаешь, что с тобой будет.

– А вот пугать меня не надо, – недовольно отозвался участковый.

– Все, я тебе сказал, что и как, а дальше сам думай.

– Ты лучше заскочи к Рексу и скажи, чтоб гулянки прекратил.

– Там все нормально будет. Ты сам не прозевай, они запросто могут объявиться. Менты их никак засечь не могут. В общем, будь повнимательнее. Эти двое опасны, они одного участкового уже сделали, смотри, как бы вторым не стать.

– Да уж не беспокойся, я не лох и просто так…

– Все! – отрезал Удав. – Если проморгаешь, сам себе могилу руками копать будешь.

Москва

– Понятно, – сказал по телефону Бескровный. – Значит, номер счета принадлежит Аркадию Курпаеву. И что вы о нем знаете?

– Да все, – послышался ответ. – Кличка Курбаши. Наркобарон, судя по всему, с ним рассчитывались за товар через банк. На счет приходила сумма, часть из которой забирал Курпаев, а оставшуюся переправлял в Астрахань. Афанасьев заметил это и поехал разбираться. Его убили. Счет пополнялся из Питера. Мы связались с питерскими коллегами, и они устанавливают, от кого именно.

– Что по убийству Афанасьева?

– Не поверишь, Семен Петрович, – ответил абонент, – но…

– Кто заказчик? – перебил Бескровный.

– Виноградов Вениамин Степанович из Питера, доверенный Шугова, который был компаньоном Афанасьева.

– Все! – воскликнул Бескровный. – Потом поговорим. Извини, Бурков.

– Понял. – Телефон отключился.

Бескровный тут же набрал номер Солнцева.

– Слушай, бери Виноградова! – закричал Бескровный. – Он…

– Увы, Семен Петрович, – ответил Владимир, – Виноградов убит. Сегодня в шесть утра нашли его труп.

– Кто знает о его гибели?

– Никто. Я решил не предавать огласке…

– Ты умница, Володька, – улыбнулся Бескровный. – Теперь вот что. Ты разговаривал с Шуговым?

– Он и слушать ничего не хочет.

– Упомяни, что убийство Афанасьева заказал Виноградов. Так что есть шанс покончить со всей этой братией. В подробности не вдавайся, но убеди Шугова, что появилась возможность упрятать всех, не дать пролиться крови и взять Вихрева. Вихрев если не там, то все равно где-то засветится. А сейчас надо распутать этот клубок. Они уже пошли на убийство и на этом не остановятся. Постарайся убедить Шугова. Но о гибели Виноградова пока молчи.

– А если это питерские?

– Исключено. Им нужна Оля, и Виноградов поехал в Ярославль именно для того, чтобы доставить ее в Питер. Сейчас там начнется паника. Они узнают о задержании Курбаши. Вообще-то коллегам из Астрахани повезло. Нашлись свидетели, которые все видели и запомнили номера машин. Взяли двоих и два трупа. Задержанные не стали скрывать имя заказчика. Курбаши задержали тоже довольно просто. Сейчас надо спасти Олю и Шугова. Их вот-вот могут убить. И самое правильное для Шугова – отправить Олю в Питер. Этим он выиграет время, а мы сможем накрыть всю эту компанию. Сейчас против них фактически ничего нет. Если начнем проверять счета, это нам ничего не даст, потому что наверняка деньги переводил Виноградов. И еще пусть Шугов не посылает курьера за документами.

– Курьер уже в Питере, там его ждет машина.

– Номер машины курьера?! – закричал Бескровный. – Значит, так, отставить отправку Оли в Питер. Сделай вот что.

Санкт-Петербург

– Погоди, – удивился Остап, – как это убили? Кто?

– Менты то же самое спрашивают, – вздохнул полный мужчина в очках. – Курбаши взяли. Его сдали те, кто расстрелял Афанасьева. Виноградов все знал о делах Курбаши с киргизами. Скорее всего они и убрали Винограда. Так что надо немедленно убирать деньги со счета.

– Да уже все забрали. Но тогда получается, что и нас вот-вот менты заметут.

– А что у них есть против нас? Сейчас надо прижимать Шугова.

– Но сегодня человек папы повезет документы в Ярославль, – напомнила Анна. – И он поймет…

– Ничего он не поймет, – усмехнулся Остап. – Потому что ничего не получит. Ты должна вызвать сюда Ольгу. Делай что хочешь, но твоя дочь должна быть в Питере, иначе мы потеряем все или попадем под подозрение, и нас возьмут. Доказать, конечно, ничего не смогут, но нервы попортят основательно. И кто знает, чем все это закончится… А сейчас есть шанс забрать себе компанию и все списать на Виноградова и на твоего папаню.

– Значит, я нужна тебе, чтобы вызвать сюда Олю и получить фирму? – спросила Анна.

– А ты разве не этого хочешь? – удивился Остап. – А ты, Витков, можешь сделать это?

– Только если все будет законно! – отрезал полный. – Я и так рисковал, поддавшись на уговоры Виноградова.

– Все это сейчас не важно, – сказал Остап. – Виноградов – труп, он уже ничего не может опровергнуть. Все будет грузиться на него. Тем более Курбаши сидит. Мы не при делах. Виноградов был доверенным человеком…

– Но на документах есть и твоя подпись, – напомнил Витков. – И если…

– Документов, можно считать, уже нет, – улыбнулся Остап.

В это время прозвучал вызов сотового.

– Тебя, – посмотрев на вызов, кивнул Анне Остап. – Отец. Представляю, что он сейчас наговорит!..

– Ба! – улыбнулся сидевший за рулем «восьмерки» молодой мужчина в темных очках. – Знакомые все лица. Абрикосов на «девятке».

– Точно он? – спросил голос в левом наушнике.

– Никаких сомнений. И он ведет ярославскую «девятку». С ним двое. И еще кто-то на белой «Волге». Номер…

– Держи в поле зрения Абрикосова. «Волгу» возьмем мы. И не суетись. Абрикосов – битый сукин сын, его надо брать с поличным.

Перекинувшись несколькими словами с невысоким киллером в камуфляже, с которым Остап договаривался об аварии, водитель «Волги» завел машину. Абрикосов вернулся в «девятку». Осмотревшись, прикурил и сел рядом с водителем. «Жигули» тронулись.

– Веду, – сообщил водитель «восьмерки».

– «Волга» поехала к набережной, – сообщили ему.

– Погоди, – удивился Остап, – он просит встретить Ольгу?

– Ну да, – ответила Анна. – И говорит, чтоб я приехала, тогда он перепишет все на меня, он устал. А тут еще убийство Афанасьева. Отец думает, что Афанасьев что-то делал за его спиной, за это его и убили. И спросил, отправили ли мы документы. Оказывается, здесь его машина…

– Да, – кивнул Остап. – Все уже отдали, и курьер поедет назад. Отлично! Олю мы, конечно, встретим. Когда ее ждать?

– Завтра вечером. На поезде приедет.

– Конечно, встретим. Посмотришь, какая у меня падчерица, – Остап подмигнул Виткову.

– Все нормально, – сообщил по телефону Удав. – Шугов передаст дела Аньке. Он перепуган до не могу.

– С Виноградом проблем не было? – спросил Директор.

– А какие проблемы с покойником? – усмехнулся Удав. – Только вот что киргизам говорить? Они ведь…

– Их не сегодня-завтра возьмут, – перебил Директор. – Курбаши наверняка сдаст всех с потрохами. Он понимает, что сейчас это необходимо, иначе ему припаяют четвертак. А если сдаст, отделается червонцем. Посреднику меньше дают, чем заказчику. А убили все-таки троих. Однако быстро астраханские менты это дело раскрыли. Теперь главное, чтоб документы не дошли до Шугова. Но без убийства, – предупредил он. – Надеюсь, у Хохла хватило ума нанять умельца?

– Абрикос. Он спец в подобных делах.

– Надеюсь, он сделает все как надо. А ты возвращайся. Бескровный что-то задумал. Он неожиданно вмешался в дело об убийстве в Астрахани. Неужели подозревает Вихрева? Или здесь что-то другое?

– Не знаю.

– Да я просто рассуждаю, а не спрашиваю тебя. Возвращайся, – повторил Директор.

– А как же тут будет?

– Все в порядке. Сейчас нам лучше там не светиться. Когда все будет сделано и фирма станет Анькиной, мы вернемся. Терять такой куш не стоит, тем более когда все законно. Найти Вихрева и Вулича, и все, можно жить спокойно и уходить из органов.

* * *

– Ого! – произнес человек, сидевший за рулем старенькой «Таврии». – В салон «Волги» грузят канистры с бензином, – сообщил он в переговорное устройство. – В багажник тоже. Водитель разговаривает по сотовому.

– Абрикос кому-то звонит, – сообщил водитель «Нивы».

– Значит, готовят аварию с возгоранием, – сказал сидевший у пульта подполковник. – Абрикосов дважды подобное устраивал и оставался в стороне. Один раз водитель машины, набитой канистрами с бензином, не успел выпрыгнуть и сгорел. А в другой раз водителя взяли, но отпустили под подписку, и он был убит. Ну что ж, сейчас Абрикосу конец. Допустить аварию нельзя.

– Но без нее мы ничего не сможем доказать, – заметил мужчина в штатском. – Водитель скажет, что просто запасался бензином. Однако допустить аварию действительно нельзя.

– Есть вариант, – кивнул седой майор. – Абрикосу уже заплатили, и он пойдет на убийство. Надо контролировать его действия. А этого, – он посмотрел на подполковника, – в «Волге» просто задержать.

– Не просто, – засмеялся тот.

– Так, – посмотрел на часы блондин. – Заправляемся и едем. К вечеру будем в Ярославле. Хорошо, что ты еще не уехал, – сказал он сидевшему за рулем «девятки» парню.

– Да я собирался. И с мамой уже попрощался. А тут звонит Шугов и говорит о тебе. Вот я и тормознулся. А что у тебя за папка?

– Документы, – ответил блондин. – Шугов будет проверять. Что-то не так с оплатой.

Визг тормозов, звук удара и скрежет смятого металла.

– Ё-мое! – Длинноволосый парень вывалился из «шестерки», уткнувшейся смятым передком в «Волгу». – Ты чего?! – заорал он на выходящего из «Волги» рослого водителя. – Куда прешь? Не видишь, что ли, красный?

– Я на зеленый ехал! – резко отозвался тот. – А вот ты…

– Я ГАИ вызвала, – сказала, выходя из «Жигулей», эффектная блондинка. – И вот товарищ свидетель, – кивнула она на подходившего от «ЗИЛа» мужчину.

– Слушайте, – заговорил рослый, – я вам заплачу пятьсот баксов, и расстались. Мне…

– А мне отец голову открутит, – перебил его парень. – Поэтому акт нужен, что я не виноват.

– Да ты на красный попер! – Рослый выругался. – А я вам бабок…

– Что здесь происходит? – подошел старший сержант ГИБДД.

Рослый снова выругался и достал сотовый.

– Погодите, – остановил его сержант. – Звонить будем потом.

– Я жене набираю! – Рослый вырвал руку с телефоном.

– Ее не Абрикосом зовут? – услышал он голос сзади. Резко повернулся и увидел подполковника милиции и двух крепких мужчин в штатском. Посмотрел на девушку и парня.

– Сучары ментовские! – процедил рослый. – Но вы хрен чего докажете, – усмехнулся он. – Я просто запасся бензином, пока бабки имеются, а то подорожает.

– Так и есть, – кивнул подполковник. – Только иногда бывает, и горят люди. Поехали, кое-что посмотришь, а потом решишь, зря мы тебя остановили или нет.

– И ремонт еще оплатите, – усмехнулся рослый.

– Где он? – посмотрев на часы, зло воскликнул Абрикос.

– Что делать будем? – спросил водитель.

– Поехали. Я этого шакала живьем сожгу.

– Вот то, что осталось от Егоркина. – Подполковник показал рослому несколько фотографий. – А это Воронин. – Он положил на стол еще четыре снимка. – Его отпустили под подписку о невыезде, и видишь, какой был конец. Абрикосову свидетели не нужны. Ты бы, конечно, если бы остался жив, гнул свою линию – запасся бензином, а почему полыхнуло, не знаю. Но вполне мог остаться и таким, как Егоркин. – Он подвинул по столу к рослому три фотографии с обгоревшими кузовами машин.

– Вот паскуда! – процедил рослый. Взял фотографию лежащего на асфальте молодого мужчины с пробитым пулей лбом. Покачал головой. – А говорил, что Воронин в бега ушел. Ну, тварь! – Он криво улыбнулся, положил фотографию, достал сигарету и прикурил. – Ладно. А мне что будет?

– Да если за тобой чисто, – ответил подполковник, – то ничего. К тому же ты помог предотвратить убийство.

– Он будет на Ярославском, – сообщил рослый, – «девятку» с местными номерами ждать. У Двориков я должен был врезаться. А если нет, то он будет ждать дальше. По крайней мере так говорил Абрикос.

– А что он будет делать?

– Без понятия, – покачал головой рослый. – Но не пропустит машину, точно, и обязательно сожжет. Как, не знаю. Когда возьмете его, ко мне в камеру на пару минут посадите, – попросил он, – мразь поганую!

– А ты не пойдешь в камеру, – заявил подполковник, – если сказал правду. Если соврал, сядешь за соучастие.

– После таких фотографий, – усмехнулся рослый, – я сказал все, что знаю.

– Он остановился, – сказал в рацию мужчина, сидевший рядом с водителем «ауди».

– Понятно, – послышался ответ. – Мы его примем.

– Ярославские проехали Дворики, – услышал сообщение подполковник. – Абрикос около Тириброва. Рядом с ними остановился «КАМАЗ». Абрикос разговаривает с водителем.

– Вот мразь! Запасной вариант имеет. Что делать? – пробормотал подполковник.

– Наверняка у него есть ствол, – сказал майор. – Взять, а уж потом раскрутим. Байков показания дал, и водителя «КАМАЗа» прижмем. Покажем фотографии, кольнется, иначе Абрикос убьет…

– Внимание! – проговорил в микрофон подполковник. – Захват!

– Бей углом в бак, – приказал Абрикос. – Привяжем бутылку с бензином и…

– На землю! Руки вперед! – раздался угрожающий крик. – Милиция!

Водитель «десятки» выхватил пистолет. Его ударом ноги в голову сбил выпрыгнувший из-за «КАМАЗа» омоновец. Абрикосов, схватив водителя «КАМАЗа» за шею, приставил пистолет к его виску.

– Убью! – заорал он. – Все на…

Выстрел отбросил его руку с пистолетом. Абрикосов с криком упал. Подскочивший омоновец завернул его левую руку за спину. Водитель ударил Абрикосова ногой:

– Сучара позорная! Я тебя, падла, гребнем сделаю!

Сбив на землю, омоновцы застегнули на нем наручники.

– Взяли, – кивнул мужчина в штатском. – Вооруженное сопротивление, попытка захвата заложника. Все снималось на видеокамеру.

– Машину с ярославскими довести до конца, – облегченно выдохнул подполковник и повернулся к полному мужчине. – Сразу займись задержанными, нужен заказчик и связь с Москвой. Был в Ярославле и у нас москвич, но кто такой, не узнали. Проворонили…

– Обижаете, Сергей Павлович, – улыбнулся майор милиции. – Лесков Андрей Борисович. Вот адрес. – Он протянул бумажку с записью.

– Свяжись с москвичами, – кивнул полковник, – пусть займутся Лесковым.

* * *

– Все отлично, – довольно улыбаясь, говорил Остап. – Документы, наверное, уже горят. Шугов передаст все Аньке. Оля приедет завтра. Все прекрасно! – засмеялся он. – Надо звонить Директору и…

Дверь распахнулась. В кабинет вошли двое и начали стрелять из пистолетов с глушителями.

Улыбаясь, Анна крутилась перед зеркалом.

– Класс! – оценила она новый наряд. И увидела в зеркале отражение молодого мужчины, который направил на нее пистолет.

– Да иди ты, ментяра! – простонал бледный Абрикосов. – Мне в больницу надо. А ты, мусор…

– Врачи будут оказывать помощь здесь, – улыбнулся мужчина в штатском. – Но ты можешь облегчить себе жизнь. Нам нужен московский…

– Да пошел ты! – Абрикос выматерился. Посмотрел на дознавателя. – Лады, – кивнул он, – назову москвича, а ты скажи, кто меня подставил.

– Торг неуместен, – покачал головой дознаватель.

– Врача мне! – заорал Абрикосов.

– Что? – нахмурился подполковник. И, выругавшись, впечатал трубку в аппарат. – Пять трупов на Авангардной. Припозднились мы! – Он снова выругался.

– Это не Вихрев? – спросил капитан милиции.

– Трое работали. Высылай группу и эксперта.

Ярославль

– Как убита? – растерянно спросил Шугов, обессиленно опустил руку с телефоном и закрыл глаза.

– Дедушка, – в кабинет вошла Оля, – я… – Замолчав, она бросилась к Шугову. – Дедушка! – воскликнула она и, достав свой сотовый, набрала номер.

* * *

– Они на месте, – сказал в телефон плотный молодой мужчина, сидевший рядом с водителем «десятки» с питерским номером. – Что делать?

– Возвращайтесь, – послышался ответ.

– Да, – говорил капитан милиции, – здесь можно миллион баксов получить, а мы в огонь все это. Знаешь, – сказал он стоявшему рядом старшему лейтенанту, – не понимаю я людей, которые колются. Ведь какие деньжищи на это дело тратят, чтоб свое здоровье угробить. А ловко суки придумали – машины Шугова, которые в Питер из Астрахани шли, никогда не проверялись, их все на трассах знали. А они туда наркоту припрятывали. В Питере разгружали, и все. Вот паскуды!

– Все хорошо, доктор, – прошептал лежащий на кровати Шугов. – Просто что-то…

– Однако я настаиваю на госпитализации, – твердо проговорил врач.

– Но я не могу оставить внучку одну… сейчас никак не могу.

– Я знаю, что маму убили, – тихо проговорила Оля. – Мне кто-то позвонил и сказал. Я сразу пыталась дозвониться до нее, но…

– Чего искала, – Шугов протянул руки к внучке, – то и получила. Вот ты и осталась одна, – вздохнул он. По его щекам катились слезы.

– Я с тобой, – обняла его Оля, – и папа есть. Пусть бандит в розыске, но он мой отец. – Она с вызовом посмотрела на переглянувшихся врача и медсестру. – Да, он мой папа. Виктор Вихрев. Его ищет милиция за убийство.

– Вашего дедушку нужно обследовать, – тихо отозвался врач.

– Конечно, – Оля посмотрела на Шугова, – ты поедешь в больницу, и я буду с тобой.

Москва

– Всех убрали! – зло говорил, расхаживая по кабинету, Бескровный. – Всех, кто мог вывести на московского компаньона! А это липа! – Он хлопнул ладонью по листу бумаги. – Лесков умер два года назад. Ему было семьдесят три года. Я попросил питерцев составить фоторобот москвича. Он снимал квартиру, и наверняка хозяйка сможет описать его внешность. Хотя… – Он нахмурился, схватил трубку и набрал номер. – Ну же! – нетерпеливо шептал Семен Петрович.

– Да? – наконец спросил абонент.

– Степаныч, не посылай людей к хозяйке квартиры, где жил Лесков. Проверь, кто такая, и установи наблюдение.

– Ее убили два часа назад, – прозвучало в ответ.

– Проверь все ее знакомства. Черт! – Бескровный положил трубку. – Снова труп. Кто же это?

– Что не Вихрев, это очевидно, – высказался Солнцев.

– А кое-кто настаивает на причастности Вихрева и Вулича к убийствам. Но где они, одному Богу известно, впрочем, и ему навряд ли. Скорее всего они пытаются найти заказчика. Тут у нас цель одна. Знаешь, они найдут его первыми. И это обидно. Мы государственная служба, у нас есть все, но мы никак не можем их найти.

– У беглецов есть преимущество – им можно все. Мы же, к великому сожалению, ограничены законом, которому служим.

– Однажды мы вели разговор с Рушницким, – усмехнулся Бескровный, – совсем не по закону. Но кто же этот заказчик? Я все больше утверждаюсь в мысли, что он один из наших коллег и занимает высокую должность. Посуди сам, никто не знал о нашей поездке к Рушницкому, и тем не менее там уже ждал киллер. Бандиты искали Вихрева до тех пор, пока я не отозвал тебя. И как только ты уехал в Ярославль, поиски в Московской области практически прекратились. Однако кто-то под видом милиционеров продолжает искать Вулича и Вихрева до сих пор. Только взяли в Питере Абрикосова, сразу убивают сотрудников фирмы Шугова. Появляется информация о лже-Лескове, и сразу убирают хозяйку квартиры, где он жил. И это не совпадения, кто-то работает на опережение. Убивают компаньона Шугова в Астрахани, когда он хотел проверить счет в банке, но самого Шугова не трогают. Берут Курбаши, но питерские живы, потому что все сходилось на Виноградове, которого убили. А вот арест Абрикосова заставил убрать Остапа и остальных. Абрикосов не знает москвича. Кто же он, черт бы его побрал?

Ярославская область, Плещеево озеро

– Заходите, – кивнул невысокий мужчина, – рыбка есть свежая, я дам пригласил. Надеюсь, гульнем хорошенько, – подмигнул он вошедшим Вихреву и Вуличу.

– Это мой друг, – кивнул на Виктора Борис.

– Андрей, – протянул руку Вихрев.

– Иванченко Петр Степанович, – представился хозяин. – Проходите.

– А знаете, – сказал Виктор, – не ожидал я в глухомани встретить такой изысканный вкус.

Вулич удивленно посмотрел на подельника.

– Я вас к себе приглашаю, – улыбнулся довольный Иванченко. – А здесь жена моя постаралась, действительно европейский стиль. – Повернувшись, он кивнул плотному высокому парню. – Звони Элен. Гости на месте.

– Элен – это ваша жена? – спросил Борис.

– Сутенерша, – рассмеялся Иванченко. – Кстати, работает под покровительством соседа. Помнишь, я говорил об этом типе? Оборотень в погонах. Что за время пришло! Раньше были в милиции взяточники и даже преступники, но сейчас творится нечто ужасное. Считай, любого можно купить. И почти все готовы…

– Не все, – возразил Борис. – Есть честные менты.

– Давайте не будем портить вечер, – сменил тему Иванченко.

– Шеф, – обратился к нему, войдя, лысый здоровяк, – у Рекса снова участковый в гостях.

– Вот пожалуйста, – усмехнулся Иванченко, – человек, давший государству присягу на верность, пьет водку с убийцей. Да-да! – увидев, как переглянулись гости, кивнул он. – Именно с убийцей! Рекс убил по крайней мере двоих. И как видите, жив-здоров и пьет с милиционером. Кстати, он охраняет дачу подполковника УБОПа. Как вам такой расклад?

– А это действительно так? – спросил Борис. – Он подполковник Управления по борьбе с организованной преступностью?

– Именно так, – подтвердил Иванченко.

– Ну, – Рекс выпил, – что скажешь?

– Да нечего пока говорить, – ответил участковый. – Я проверил всех диких туристов, нет здесь врага твоего хозяина. А вот на тебя розыск продолжается. – Он налил себе в рюмку коньяка, кивнул Рексу и выпил.

– Да меня уже год ищут, – усмехнулся громила и налил себе водки. – А ты не хочешь пару звездочек на погоны получить? Сдашь, и, считай, звание выше и работу могут в столице дать.

– Нет, – ответил участковый, – мне здесь очень даже нравится. Вот только ты со мной никак дружить не хочешь.

– Брезгую. Я лучше гребню сигарету дам, чем такому, как ты, руку пожму. И не потому что ты мент, просто ты сука по жизни. Есть менты, которые по жизни менты. Они враги, но к ним у меня хоть какое-то уважение есть. А к тебе, кроме презрения, ничего. Сейчас ты напомнишь, что я работаю на мента, который выше тебя и по званию, и по должности. Да, работаю. Но не уважаю. И собой закрывать его не стану.

– Вот даже как? А если Олег Дмитриевич об этом узнает?

– Можешь настучать. Он это и сам знает. А тебе я по тыкве настучу, ты же меня все равно привлечь не сможешь. Не забыл двух рыбаков, которых ты завалил? А я помню. И если хапнут по твоей милости, ты тоже будешь срок тянуть пожизненный. Вот что, – кивнул он сидевшему на диване парню, – кати и шкур притащи. Ты будешь трахать шкур?

– Да, – кивнул Марунин.

– У Иванченко гости, – сообщил лысый. – Элен привезла трех телок. Ну и парням четырех, но из вокзальных, – усмехнулся он.

– Ее трогать не надо, – поморщился Рекс, – настучит Директору, и будут неприятности. Лучше скатайся к Парашке. У нее тоже телки на выданье.

– Что делать? – спросил Виктор. – Шкуры эти…

– И хрен с ними, – ответил Борис. – Сразу сыпь зелье, и пусть все спят спокойно. Но соблюдай дозировку, как баба Софья говорила, а то, не дай Бог, помрут. На хозяина и его псов наплевать, но шкур жалко. А так поспят часов пять, голова поболит, и все нормально будет.

– Голова после сна раскалывается, – усмехнулся Виктор. – Полдня как с похмелья ходили. Попробовали зелье на себе, – рассмеялся он.

– Заодно Иванченко подставим, – пробормотал Борис. – Он, сука, у деревенских мужиков рыбу забирает, а они живут этим.

– Запросто. Пару стволов с его пальцами, и привет, пишите письма.

– Парни! – раздался голос Иванченко. – Пора начинать.

– Идем, – отозвался Борис. – Но есть условие! – Выходя к накрытому столу, он поднял две бутылки французского коньяка. – Начнем с запасов моего отца. Он был большой любитель французских вин. И я обещал ему, что, когда встречу человека, достойного уважения, разопью с ним эти две бутылки. И с теми, кто будет рядом. Поэтому распорядись, Петр, пусть за стол сядут все.

– Всех прошу к столу! – засмеялся Иванченко.

Москва

– Понятно, – сказал по телефону Бескровный. – Значит, лже-Лескова узнать мы сможем. Очень прошу, Леонид Викторович, никому об этом ни слова. И предупреди своих.

– Думаешь, мутная рыбка в вашем аквариуме завелась?

– Сразу видно, не забываешь рыбацкую молодость, – рассмеялся Бескровный. – Не думаю, а уверен. И надеюсь с помощью этого Лескова выйти на эту рыбку.

– Работаем. И как будут результаты, ты немедленно узнаешь, кто он такой. Думаю, это мы будем знать уже утром.

– Надеюсь, – кивнул Бескровный и, зевнув, отключил телефон.

– Кофе, – вошла в кабинет секретарша.

– Спасибо, Алла, – вздохнул Семен Петрович. – Твоя Марина, Володя, меня, наверное, ругает.

– Она постоянно вспоминает вас, – улыбнулся Солнцев. – И ждет в гости с женой.

– Как вернется, сразу к вам. А мы сегодня будем ночевать здесь. Надеюсь, Степаныч надавит на своих, и мы узнаем, кто на самом деле этот Лесков.

– Что-то не нравится мне ночевка Бескровного со своим помощником в управлении, – сказал по телефону Директор. – Неужели что-то узнал о Вихреве? Ты меня, если что…

– Сразу, Олег Дмитриевич.

– Ты вот что, Лукавин, позвони в Питер и узнай, что там есть по этим делам. Информацию оплачу.

– Хорошо. Сейчас и позвоню.

– Жду. – Директор отключил телефон.

– Волнуешься? – усмехнулась Олеся.

– Да. Бескровный явно что-то нащупал. Конечно, дай Бог, не по тем делам, но и арест Вихрева или Вулича меня не устраивает. Вдруг кого-то возьмут живым?

– Вряд ли. Вихрев убил милиционера и не дастся живым. Вулич, ты сам говорил, бежал потому, что желает смерти.

– Но брать наши умеют. Конечно, было бы хорошо, если бы их убили, но не забывай про документы.

– Документы до сих пор не найдены. Следовательно, никто не знает об их существовании.

– Вихрев знает. И Вулич сейчас тоже, я в этом уверен. И я думаю, что документы у них.

– А я думаю, нет у них документов, иначе они не пришли бы к Рушнику. Ведь там есть данные о вас, и легко было установить…

– А ты думаешь, Вихрев может разобраться в документах? Ни имен, ни фамилий там нет. Вихрев видел, что это набор цифр, и все. Документы многое скажут следователю, но никак не Вихреву. Да и Вулич, этот солдафон, наверняка в них ничего не разберет. Однако я очень боюсь, что документы у них. Ну почему Рушницкий не знал, где находится моя дача или охотничий домик? Их бы там…

– Я уверена, что все будет хорошо, – улыбнулась Олеся. – Вы вовремя убрали всех, кто мог вывести на вас милицию. А теперь я хотела бы поговорить о нашем производстве. Мне кажется, что пора…

– Все успеем, Олеся. Сейчас надо найти Вихрева и Вулича. Убьем их, и документы будут спрятаны пожизненно.

«Зря ты так, Олеженька», – мысленно усмехнулась она.

– Понятно, – хмыкнул Удав. – Значит, копают? Ладно, – он криво улыбнулся, – придется исчезнуть. Составят фоторобот и запросто выйдут на меня. Личность ментам я знакомая. Но Директор об этом знать не должен.

– Узнает, – кивнул сидящий на диване длинноволосый парень. – Тебе действительно лучше слинять.

– Я уже готов. – Удав показал на два чемодана. – Сегодня уезжаю на Украину, а оттуда дорог много. Хрен найдут!

В комнату неожиданно ворвались двое. Перевернув стол, Удав выхватил из-за пояса сзади пистолет и прыгнул за диван. Парень вскочил и получил в живот пулю из пистолета с глушителем. Из-за дивана ударил ТТ Удава. Пуля попала в лампочку. В темноте бесшумно ударили выстрелы нападающих.

– Там выстрел был! И лампочка… – раздался во дворе громкий крик.

Словно подтверждая слова пожилого мужчины, дважды выстрелил ТТ. Двое милиционеров бросились к подъезду. Третий, водитель «уазика», быстро выхватил переговорное устройство.

* * *

– Понятно, – кивнул сонный Бескровный. – Сейчас выезжаем. Солнцев! – крикнул он. – Поехали!

– Что? – испуганно спросила Олеся.

– А то, – услышала она женский голос, – двое Удава пристрелили и его двоюродного брата. Удав тоже пару раз стрельнул. Сейчас там менты. Так что ты, Олеська, будь поосторожнее, Директор, похоже, всех подряд убирает. А уж ты знаешь о нем ой сколько. Смотри, Олеська, лучше в больницу ложись или просто куда-нибудь умотай, убьет он тебя.

– Значит, ранен? – поморщившись, переспросил Директор по телефону. – Черт возьми! В какой он больнице? – Выслушав ответ, выматерился. – А парни где?

– Один убит. На выстрелы сразу менты подоспели. А твои выскочили, начали с ментами стреляться. Один наверх рванул и сумел уйти. Другого менты подстрелили. Он по дороге в больницу умер.

– Кто? – подойдя к двери с «браунингом» в руке, спросила Олеся.

– Да я это, – послышался мужской голос, – Борода.

Олеся открыла дверь. В прихожую вошел один из убийц Удава. Пройдя на кухню, открыл кран и стал жадно пить.

– Я все знаю. – Олеся остановилась у двери. – Мутный убит. А ты сумел…

– Удав среагировал. Видно, ждал. И пушка под рукой была. Если б не его брат, хлопнули бы без проблем. Мне линять надо, иначе Директор меня на небеса отправит. Он сейчас всех убивает. Если уж и Удава решил убрать, то…

– Поезжай в Каширу, – перебила его Олеся, – там тебя спрячут. И не высовывайся. Ехать лучше утром на автобусе. Переночуешь у меня. Без глупостей, Борода, – предупредила она, – а то пристрелю.

– Да мне сейчас не до этого, – усмехнулся он.

* * *

– Опоздали, – с досадой произнес Бескровный. – Значит, его хотели убить. Личность этого установили? – Он кивнул на обведенные мелом контуры тела.

– Удин Павел Константинович, – ответил оперативник в очках. – Двоюродный брат этого, – он взглянул на лежащий на столе паспорт, – правда, это фальшивка.

– Догадался я, что это фальшивка, – сказал Бескровный. – Роговин Анатолий, дважды судимый. Бежал три года назад из колонии в Кировской области. Подозревается в пяти заказных убийствах. Он выживет?

– Трудно сказать, – пожал плечами врач. – Три огнестрельных ранения. Одна пуля возле сердца, вторая в затылке, чудом не достала мозг, третья в позвоночнике. Просто удивляюсь, как он жив до сих пор.

– Дерьмо долго не тонет, – усмехнулся Бескровный.

Врач покачал головой, оперативник засмеялся.

– Доктор, – произнес Семен Петрович, – я могу понять вас, но постарайтесь понять и меня. Этот человек знает фамилию и имя матерого и очень опасного преступника, который прислал киллеров, чтобы убить его. И я очень прошу: если он придет в себя, дайте мне возможность поговорить с ним, задать только один вопрос.

– Вот сволочь! – пробормотал раздетый Борода.

Направив на него удлиненный глушителем ствол, Директор усмехнулся:

– Я пришел с предложением.

– Хорошее предложение, – кивнул на пистолет Борода. – От такого тяжело отказаться.

– Вот что, Борода, ты бросишь гранату в окно палаты, где лежит Удав, и все. Получишь документы, двести тысяч евро, и мы навсегда расстанемся. Вот паспорт, права и военный билет. Там деньги. – Директор показал на стоящий у его ног дипломат. – Все это будет твоим, если убьешь Удава.

– А ты сучка! – обратился Борода к стоящей рядом с Директором Олесе.

Ярославская область, Плещеево озеро

– Бросай его рядом с дверью, – сказал Борис. Виктор сбросил лысого парня с плеч на пол. Борис, присев, приподнял руку лежащего Рекса и, придерживая в его пальцах пистолет, нажал на курок. Пуля вошла лысому в лоб.

– С мусором что? – спросил Виктор.

– Оставим его здесь, и два трупа на его совести, – усмехнулся Борис. – К тому же отпечатки его пальцев остались на бутылке и рюмке. Сидеть будет. А когда дело начнут, увидят и все его приобретения. Знаешь, ты уезжай. Я сам здесь справлюсь.

– Нет, – возразил Виктор, – он мой. Не за то, что я убивал, а за то, что он пытался мне угрожать. Лучше бы ты ушел. Здесь красивой смерти у тебя не будет. Я, если менты появятся, буду шмалять и кого-нибудь завалю. А ты…

– Ладно, – буркнул Борис. – Начинаем второй акт пьесы «Разоблачение». Как себя чувствуешь? – спросил он открывшего глаза Рекса.

– Кто вы? – Тот попытался подняться, но снова лег.

– Звони Директору, пусть приезжает. – Борис поднес к его руке сотовый. – Будешь говорить только то, что скажу я. Словом больше или меньше, и ты труп.

– Да ты понимаешь, на кого бочку катишь? – Рекс тряхнул головой. – Он же тебя… – Тут он увидел Вихря и, открыв рот, замолчал. Перевел взгляд на Вулича и судорожно сглотнул.

– Узнал, земляк? – подмигнул ему Виктор. – У тебя есть выбор – или ты вызываешь Директора и остаешься связанным, или мы тебя будем медленно убивать. Рот заклеиваем, ноги в кипяток, потом руки. Потом яйца. Если будешь еще жив, что-нибудь придумаем. Что выбрал?

– Да я, – промычал Рекс, – я в розыске. Меня за…

– Знаем, – усмехнулся Виктор. – А тут на тебе еще труп. Но если ты сейчас все расскажешь про Директора, то мы тебя отпустим. Точнее, ты вызовешь Директора, мы с ним кое-какие вопросы выясним и уйдем. Тебя оставим связанным, но ты минут за десять сможешь развязаться и исчезнуть. Деньги у тебя есть. Ксивы три, и все на разные фамилии. Ну что?

– Согласен, – кивнул Рекс. – Директор вообще тронулся, мочит всех подряд. В Ярославле…

– Что в Ярославле? – Виктор приставил ствол к его лбу.

– Перестань, – сказал Борис, – какая разница? Убьешь его, не получишь Директора. К тому же убивать его сразу уговора не было, нам Директор нужен. Набирай номер и говори это. – Он поднес к глазам перепуганного Рекса бумажку.

– Погоди, – хмыкнул Директор, – ты пьяный, что ли? Чего ты там несешь? Какой Иванченко? Что Иванченко? Документы Морина? Ты что говоришь-то?!

– Иванченко говорит, что знает, где документы Морина, – пробормотал Рекс. – И готов отдать за пятьсот тысяч евро. Он пьяный, но так и сказал.

– Сука! Я догадывался, что он все знает. Хотя погоди…

– Да он сам ничего не знает. А его приятель, зовут его Ленька Замков… Вот он…

– Так! – Директор вскочил. – Не отпускай его, я сейчас выезжаю. – Отключив телефон, он сразу набрал другой номер. – Давай к озеру на дачу. Собери парней. Быстро туда! Я тоже приеду.

Борода вышел из машины и посмотрел на длинное больничное здание. Прикурив, вздохнул.

– Третий этаж, угловое окно – пробормотал он. – Даже если там декоративная решетка, осколки все равно его достанут. Надо делать, иначе кранты. Бабки будут, ксива тоже. Правда, лучше подстраховаться – брошу лимонку и позвоню Директору. Пусть отдаст все Таньке. Если что не так, сдам его ментам, а то и сам нарисуюсь. Он, сука, замочить может. Значит, так, – начал он прикидывать план действий, – захожу оттуда, никто не заметит. Тачку подтолкну, она докатится до угла. Так же и уйду. Со взрывом можно и на скорости дернуть. Хотя нет, кто-нибудь может увидеть машину. Потом укачусь вниз. А у гаражей заведу, и все, ищите меня.

* * *

– Что с ним? – привстал со стула один из двух сидевших в палате оперативников.

– Сестра, – открыв дверь, позвал другой, – что-то он мечется.

– Небось нужен он очень! – кивнул на мычавшего Удава первый. – Даже в палате нас оставили. Терпеть не могу больниц, сразу себя больным чувствую.

В палату вошли медсестра и дежурный врач.

– Наконец-то мы встретимся с этим Замковым, – усмехнулся сидевший за рулем парень. – Он, сука, как дал показания против Вихря, куда-то исчез. И семья пропала…

– Менты спрятали, – высказался сидевший рядом мордоворот. – Сейчас у них программа защиты свидетелей работать начала, вот и спрятали. Но Иванченко скажет, где он находится. Бабки Директор обещал приличные.

– Он говорит, что только вам скажет, – шагая за быстро идущим по больничному коридору Бескровным, докладывал старший лейтенант. – Врачи капельницу поставили, боятся, что…

– Останься, – приказал Бескровный, открывая дверь в палату. – Оставьте нас, – попросил он врача и медсестру.

– Если что, зовите, – понимающе проговорил врач.

– Я Бескровный, – наклонился над умирающим Семен Петрович. – Говори…

– Слушай, начальник, – простонал Удав.

Ярославская область, Плещеево озеро

Две машины на скорости спустились в овраг. Громко лопнули два колеса переднего джипа. Машина, съюзив с дороги, перевернулась. Второй джип резко тормознул, и его тоже развернуло. Он ударился о стоявшую в метре от дороги березу. И тут по машинам ударили два автомата.

– Короткими бей! – выкрикнул Борис.

– Да готовы они там! – С АКМ в руках Вихрев бросился вниз к уткнувшейся в березу машине.

Борис побежал ко второму джипу.

– Здесь четверо, – сообщил Виктор. – Где Директор? – Он прижал нож к горлу мычащего водителя с окровавленной головой.

– Он должен позже приехать. «Мерс» у него, – прохрипел тот. Виктор резанул лезвием по горлу, ударил ножом сидевшего за водителем боевика. К машине бежал Борис.

– Ну?

– Должен подъехать позже. На «мерсе». Иванченко говорил, «мерс» серебристый такой. Не перепутаем.

– Но торчать здесь опасно. Выстрелы мог кто-то слышать, а сейчас связь сам знаешь какая. Не надо телефон искать. У каждого второго сотовый.

– Мне труп Директора нужен, – процедил Виктор. – Уходи. Он мне мертвым нужен.

– Нельзя его убивать, – возразил Борис. – Мы же говорили об этом, и ты согласился. Он получит пожизненное и…

– А ты думаешь, шакалов на воле не останется? – перебил его Виктор.

– Но в Ярославле вроде все кончилось, – напомнил слова Рекса Борис. – Так что не убивать его надо, а…

– Уходи! – Виктор отщелкнул пустой рожок и вставил другой. – Ты мне помог, а теперь уходи.

– И думаешь, я тебя одного оставлю? – усмехнулся Борис.

– А что ты-то хочешь? – спросил Виктор.

– Закончим это, и я погибну. Очень хочется знать, что обо мне думают мои однополчане. И есть большое желание…

– Впрочем, это твое дело, – увидев вдалеке свет фар, кивнул Виктор. – Пошли! – Он шагнул вперед. – Должен же я тебя до Воронежа доставить.

– А Директор?

– Он свое теперь от закона получит.

Борис повернулся и сделал шаг вперед. Неожиданно в глазах у него потемнело, и он без сознания рухнул лицом вниз.

– Извини, – таща его за ноги к воде, бормотал Виктор, – но это мое дело. А ты погибай как хочешь.

* * *

– А вы-то зачем едете? – спросил рослый оперативник.

– Хочу в глаза этой гадине посмотреть, – ответил Бескровный, – сразу, как наручники застегнут. Знаешь, сколько я мечтал, что увижу глаза оборотня сразу после задержания!..

– Но там могут и сопротивление оказать, – вздохнул оперативник. – Мало ли… Ну ладно, не отставай, Семен Петрович! – Он кивнул на отъехавший со спецназом автобус.

Тот увидел бегущего Солнцева.

– А тебя-то куда черт несет? – сердито спросил Бескровный.

– Туда же, куда и вас. Я на своей поеду. – Увидев, что мест нет, Солнцев побежал к «девятке».

– Мы с тобой! – К машине подошли двое оперативников.

Вихрев длинной очередью ударил по начавшей спускаться в овраг и тут же притормозившей машине. Водитель увидел два разбитых джипа. Из тормознувшего за «мерседесом» джипа выскочили четверо и открыли огонь по Вихреву. Одна пуля прошла вскользь по левому плечу. Он откатился за большой валун и, приподнявшись, ударил по парням у джипа.

– Освободите дорогу! – послышался крик из «мерседеса».

– Сука! – Вихрев перевел ствол назад. Патроны в автомате кончились. Он с матом вытащил из-за ремня последний рожок.

– Да сдайте же назад! – снова прокричал кто-то из «мерседеса».

– Не можем! – крикнул водитель джипа. – Он, сука, движок пробил, не заводится.

– Кончайте с ним!

Вихрев снова ударил по «мерсу» короткой очередью. От джипа тут же застучали пистолетные выстрелы. Он, присев, переместился влево и направил автомат на джип. И тут сзади грохнул выстрел. Пуля свистнула мимо левого уха.

«Три машины было», – упав на землю, вспомнил он. Из кустов снова дважды выстрелил пистолет и коротко простучала автоматная очередь. Вихрев вскрикнул. Две пули вошли ему в бедро. От джипа к камню бежали двое. Над попытавшимся привстать Виктором снова просвистели пули.

– Сейчас мы эту суку! – весело крикнул один из подбегавших к камню парней. Из кустов снова ударил автомат. Оба парня рухнули в двух метрах от камня.

– А ты дух! – услышал Вихрев голос Вулича. Выскочив из кустов с автоматом в руках, тот кивнул на «мерс»: – Он твой, а я с этими разберусь! – И побежал к джипу.

Вихрев выхватил пистолет, передернул затвор и, сунув за ремень, попытался встать. Правое бедро резануло болью.

– Ранен я! – крикнул он и, положив ствол автомата на камень, направил его на хорошо заметный в лунном свете «мерседес». Увидел пытавшегося выбраться из него человека. Выстрелил. Неожиданно послышался рокот приближающегося вертолета. Вихрев увидел у поворота свет фар нескольких автомашин. Борис двумя пулями свалил одного боевика и выстрелил вслед пытавшемуся бежать к деревьям второму.

– Я просто водила! – показывая руки, сделал к нему шаг парень. Вулич всадил ему в живот две пули.

– Уходи! – услышал он крик Вихрева. – Менты! Уходи!

Вулич увидел приближающийся вертолет и прыгнул в густые кусты. Вертолет завис над оврагом.

– Всем бросить оружие! – сквозь рокот двигателя раздался усиленный мегафоном голос. – Лечь на землю и не шевелиться!

– Быстрее! – поторопил водителя микроавтобуса сидевший рядом командир группы спецназа. – Там в овраге две машины расстрелянные, «мерс» на половине спуска и джип. Есть трупы.

– Спасибо, – кивнул державший сотовый Бескровный. – Надеюсь, он не застрелится.

– Такие не стреляются, – усмехнулся сидевший рядом оперативник. – Второй на моем счету будет. Никак не пойму – ну ладно, гаишник сотню-другую берет, все-таки зарплата не ахти. Но эти полковники и получают прилично, и положение, и уважение, а продаются за пару тысяч баксов. А этот Луганов, оказывается…

– Давай пока без «оказывается», – остановил его Бескровный. – Его надо живым взять. Кто же там в них стреляет? Вихрев! – тут же ответил он сам себе.

– Извини, Вихрь, – посмотрев назад, пробормотал Борис, – сделал что мог. А теперь мне надо сделать и свое.

Вертолет завис над «мерседесом», освещая его. Вихрев зажимал рану ладонью. В другой руке он держал пистолет. От остановившегося микроавтобуса к джипу бежали спецназовцы. Из «мерседеса» раздался громкий, похожий на собачий вой, вопль. Спецназовцы начали проверку местности. Бескровный в сопровождении двоих оперативников и Солнцева быстро спускался к «мерседесу».

– Воет, сволочь, – усмехнулся один из оперов. – «Мерс» бронированный и стекла тоже. Закрыт изнутри. Мы заложили взрывчатку под зад. Рванет – откроют. Никто особо не пострадает.

Бескровный, отстранив его, подошел к дверце.

– Открой! – крикнул он. – Все кончилось, Директор!

Сидевший рядом с водителем парень, развернувшись, ударил воющего Директора кулаком в подбородок и открыл дверцу. Его вытащили двое спецназовцев. Водитель тоже открыл дверцу. Один из спецназовцев распахнул заднюю. Бескровный ухватил Луганова за ворот и выдернул из машины.

– Мразь! – Бросив его на землю, Бескровный плюнул ему в лицо. – Как ты мог, подонок?!

– А у тебя ничего нет против меня! – завизжал тот. – Мой тесть…

– Грузите эту падаль, – приказал Бескровный, – или я его, суку… – Он отошел.

– Семен Петрович, – подошел к нему Солнцев, – в коттедже шесть трупов и сюрприз. И приятный, и не очень.

– Трупы? – переспросил Бескровный. – Неужели…

– Вас зовут, – подбежал спецназовец. – Там раненый с гранатой! Требует того, кто Вихрева ловит.

– Вихрь! – рванулся в ту сторону Бескровный. – Все тщательно проверить, должен быть и второй.

– Помните машину у трассы? – проговорил один из оперативников. – Там на берегу резиновая лодка. Страховался Директор. Троих нам кто-то подарил, связанные валяются.

– Афганская вязка, – кивнул рослый спецназовец. – Ремнем за шеи и натяг до упора. Пошевелиться никто не может.

– Вихрев! – Увидев раненого, Бескровный шагнул вперед.

– Стой, мент! – хрипло бросил Виктор. – Не будь героем, мусор! – Он кивнул на руку на животе. – Пальцы разожму, и все. Короче, слушай, мент, в сумке конверт, в нем бумажка с адресом. Там документы, за которые я Морина шлепнул. Бери и уходи. Считаю до десяти. Раз, два, три…

– Он не шутит! – Схватив сумку, Солнцев рывком оттащил Бескровного. Трое спецназовцев бросились на землю и откатились. Вихрев, перевернувшись на живот, разжал пальцы.

– Хотел хоть одного мента с собой прихватить, – успел проговорить он. Ахнул короткий взрыв.

– Никого больше нет, – доложил спецназовец. – Правда, к воде кого-то волокли. Потом тот, кто тащил, вернулся. Другой тоже пошел. Он и подарил нам троих. У джипа он работал. А куда потом делся, хрен его знает. Здесь в кустах он был, а потом как сквозь землю провалился. Может, по камням к озеру ушел. Но там не видно, чтобы человек входил в воду.

– Я ни при чем! – истошно орал участковый. – Меня захватили! Я… Да, я убил тех двоих рыбачков. Мне Директор за них и заплатил, и антенну «НТВ-Плюс» поставил. А виновных нашли! – Он истерически расхохотался.

– И многое другое, – кивнул мужчина в штатском. – И путаны кое о чем говорят. Правда, болеют очень, – рассмеялся он. – Но все-таки показания есть. Да и Иванченко тоже признался. Он, правда, пока об этом не знает…

– А ты кто есть-то? – зло спросил участковый.

– Служба собственной безопасности, – усмехнулся мужчина. – Капитан…

– Я все расскажу, – замотал головой участковый. – Меня просто подставили!

– Все расскажешь там, – поднимая его, сказал капитан и срезал с ног веревку. – А наручники надевать не придется, наверное, уже к этим привык, – засмеялся он.

– Вы не имеете права! – заорал Марунин.

– Я таких, как ты, мразь, – процедил капитан, – без суда и следствия стрелял бы!

– Да, – Бескровный выключил магнитофон и вздохнул, – здесь вполне хватит и против Иванченко, и против Марунина. И на Луганова много чего. Документы Морина надо забрать. Надеюсь, Вихрев не обманул.

– Готов он, – сообщил подошедший спецназовец. – Разворотило…

– Я и не ждал другого, – пробормотал Бескровный. – А вот где Вулич? Он был здесь. Почему ушел, оставив Вихрева раненным? Неужели стал уголовной сволочью? – Он посмотрел на озеро. – Вода. Следов нет, но это не говорит о том, что он туда не пошел. Но куда он теперь двинется?

– Мы уезжаем, – подошел к нему спецназовец.

– Я останусь, – ответил Бескровный. – Самые нужные показания – первые после задержания. А ты отправляйся за документами. – Он протянул Солнцеву листок с адресом. – Надеюсь, найдешь.

– А где Миша? – спросила баба Софья.

– Придет попозже, – улыбнулся Борис. – Девушка ему тут понравилась. Я тоже остался бы, но меня в Москву вызвали. Я вернусь через пару дней. А может, и через неделю. Спасибо вам, но до свидания, а не прощайте.

– Помоги тебе Бог! – Старушка перекрестила спину выходившего Вулича.

* * *

– Проверьте всех местных жителей, – приказал Бескровный. – Но не показывайте снимки, не говорите, что ищете преступников, а просто постарайтесь разговорить жителей. И если кто-то скажет, что видел, покажите фотографии. Однако даже не заикайтесь о том, что они преступники. Говорите, что их ищут жены за неуплату алиментов, – улыбнулся Семен Петрович. – Но это только в том случае, если начнут спрашивать, зачем эти двое нужны.

– Понятно, – кивнул один из оперативников. – Может, под частных детективов сработать?

– Разумная мысль. Милицию, увы, сейчас не совсем, точнее, совсем не уважают.

– Так, – кивнул Солнцев, – это здесь, тормози.

Сержант остановил «восьмерку». Солнцев подошел к небольшому дому и постучал в окно.

– Чего надо? – раздался недовольный хриплый голос.

– Да это я, земеля, – сказал Солнцев, – от Вихря. Он велел мне забрать…

– Дай на опохмелку! – В раскрытое окно выглянул небритый мужик.

– Имеешь! – Солнцев показал ему тысячу.

– Опохмелиться дай, – захрипел мужик.

– Земляк, – Солнцев повернулся к машине, – привези литр водяры. Быстро! – подстегнул он оторопевшего водителя.

– У меня они жили, – сняв очки, кивнула баба Софья. – Один только перед вами и ушел. Говорит, в Москву его срочно вызвали.

– Который именно? – спросил один из оперативников.

– Да, – покачал головой полный подполковник милиции. – Здесь взвод можно вооружить.

– Наркотиков полно, – сообщил вышедший из гаража оперативник. – Качество отменное.

* * *

– Так, – сказал по телефону Бескровный, – значит, был? Объявить операцию «Перехват». – Он повернулся к милицейской «шестерке». – Вулич в этом районе! Он вооружен. Соблюдать осторожность. Желательно взять его живым. Вот ты и уголовник, Вулич, – пробормотал он. – А я надеялся, что ты сохранишь душу. На этот раз ты наш.

Вновь прозвучал вызов сотового.

– Да? – Бескровный поднес к уху мобильник.

– Документы у меня, – доложил Солнцев. – Опохмелить, правда, хозяина пришлось. Но к нему вроде никаких…

– С ним потом поговорим, – перебил его Семен Петрович. – Вулич здесь. И на этот раз не уйдет.

– Надеюсь. Только, если говорить честно, очень сомневаюсь. Он был в овраге и исчез. У него было от силы пять минут, но он исчез, – повторил Солнцев. – Прочесали все с собаками, но это ничего не дало. Милиционеры ругались, собаки фыркали. Он чем-то след обработал.

– Кайенская смесь. Мелкий высушенный табак с перцем. Ослепляет противника и собаку со следа сбивает. Кстати, в Афгане пуштуны пользовались кайенской смесью для ослепления наших десантников. А вот куда ушел Вулич и почему оставил Вихрева? Я не думал, что он уйдет. Хотя Вихрев сделал то, ради чего бежал. Выходит, теперь и Вулич исполнит свое. А что он хочет? Погибнуть. Почему же не остался? Ладно, возьмем, тогда и спросим. Сейчас все оцеплено, не уйдет.

– Если уже не ушел, – пробормотал Солнцев.

– Не успел бы он, – возразил Бескровный.

– Все машины останавливать и проверять! – приказал майор ГИБДД. – Тщательно все проверять. Особенно грузовые.

– Да что такое? – сердито спросил инспектора ГИБДД пожилой водитель «ЗИЛа». – На каждом посту останавливают.

– Открывай кузов! – потребовал инспектор и, достав пистолет, щелкнул предохранителем. Водитель, испуганно посмотрев на него, бросился к заднему борту кузова.

– Задолбали! – заводя «КАМАЗ» с прицепом, зло проговорил водитель. – На каждом посту тормозят! Кто им на плешь наступил?

– Да, – согласился напарник, – такого я не припомню.

– Послушайте, сынки, – вздохнув, проговорила сидевшая в автобусе пожилая женщина, – вы б сказали, кого ищете-то, может, мы и видели. А то ведь третий раз останавливаете. А в автобус и не садился никто.

– Да они вон у липецкого «Икаруса» и в багажное отделение заглядывали, – сказал сидевший рядом мужчина.

– Безрезультатно, – говорил подполковник милиции. – Прощупываем весь выходящий из района транспорт. Кругом посты, по проселочным дорогам постоянно разъезжают патрули. Предупреждены все участковые, оповещено население. Как сквозь землю провалился!..

– Мы и соседей предупредили, – вздохнул помощник прокурора области. – И там ничего. По крайней мере последней, кто видел Вулича, была хозяйка, у которой они жили. У нее они и готовились к нападению на…

– А я бы за это, – вмешался генерал-лейтенант милиции, – с них половину срока снял. Большое дело сделали. Не для прессы будет сказано, – усмехнулся он, – сколько они нам «глухарей» раскрыли. И подарили двоих настоящих оборотней, я о Директоре и майоре Деркуне, и тварей вроде участкового…

– Надо брать Вулича, пока он что-нибудь не устроил, – перебил его прокурор области. – А вы, Юрий Владимирович, уж больно откровенны.

– Я всегда говорю то, что думаю, – заявил генерал. – И уверен – многие мыслят так же. Конечно, Вулич – преступник, и кто знает, на что он пойдет… Его надо брать, а если окажет вооруженное сопротивление, имеется приказ стрелять на поражение. Наконец-то мы начали беречь жизни наших сотрудников. Но суд не расценит действия Вулича как помощь закону, наоборот, это будет отягчающим обстоятельством. Я просто констатировал факт – благодаря Вуличу и Вихреву мы взяли всю эту стаю. Я говорю так, как есть. Но это не умаляет вины Вулича.

– А как же насчет сокращения срока наполовину? – насмешливо спросил Бескровный.

– Это я устную благодарность им объявил, – улыбнулся генерал. – Надо брать Вулича. Да хотя бы, черт возьми, зацепиться за него. Сейчас он нас вообще как мальцов сделал. Был там за тридцать пять минут до того, как опера нашли его хозяйку.

– Хозяйку нашли через час десять, – поправил Бескровный. – Он ушел от оврага минуты за две, ну пусть за четыре до нашего появления там. Человек-невидимка, – пробормотал он.

Ярославская область, река Кубрь

Сидя на полусгнившем стволе тополя, Вулич курил. Посмотрел вправо и покачал головой:

– Вихрь все-таки взорвал себя с милиционерами. Зря! – Он лег на спину. – Теперь наверняка все перекрыли. Баба Софья может их навести на след. Или найдут аппарат Вихря. Я ушел от озера километра на четыре. Может, чуть больше. И дальше можно было бы, если б в сетях не запутался. Хорошо, что нож сумел достать. Пришлось сеть вытаскивать, иначе могли бы догадаться. И рыбка есть, – улыбнулся он. В яме горел бездымный костер. Борис достал из спортивной сумки атлас. – Здесь, конечно, не очень точно, но хоть примерно буду знать, куда дальше двигаться. Остановился я удачно, поблизости никого. Пожрать бы не мешало, – вздохнул Борис. – Батюшки! – спохватился он и перевернул на углях рыбину.

Москва

– Я боюсь, – вздохнула Мила. – Милиция тебя ищет. В чем ты виноват, папа?

– Уезжай! – Отец подошел к сейфу и достал чековую книжку. – Забирай все деньги, сколько есть, и уезжай. Фирма Олегу досталась незаконно. Точнее, он ее отнял. Езжай в Париж и там все получишь. Денег тебе вполне хватит. Уезжай, и чем быстрее, тем лучше.

– А ты? – спросила она, вытаскивая из сейфа пачки долларов и рублей.

– А я кончился. Надоело все. Предъявить тебе они ничего не смогут, но все, что записано на Олега и на меня, могут конфисковать, и ты останешься нищей. Уцелевшие люди Олега наверняка предъявят тебе счет. Уезжай.

– Прощай, папа! – Мила поцеловала отца и с дипломатом пошла в прихожую.

Покачав головой, отец вытащил из-под лежащего на столике журнала пистолет. Остановившись, Мила повернулась и, вздохнув, открыла дверь. Ей в лоб влетела пуля. Она рухнула на спину. В квартиру вошли Олеся и двое парней. Олеся подхватила дипломат. Парни бросились в комнату. Два раза подряд выстрелил именной ТТ отца Милы. Олеся с дипломатом в руке выскочила из квартиры. Ее сбил с ног плотный оперативник. Еще трое ворвались в квартиру. В комнате раздался выстрел. Оперативники увидели двух убитых парней и осевшего в кресле отца Милы. У его ног валялся пистолет.

– Что это с Ленкой-то? – провожая взглядом идущую от машины плачущую Остоцкую, тихо спросила сидевшая на скамейке около подъезда одна из трех пожилых женщин.

– Да жениха ее в Чечне убили, – прошептала вторая. – Тут мне по секрету сказали, что у Ленки ребенок будет.

– Как ребенок? – ахнула третья. – А Петров говорил, что она бесплодная. Врал, значит. Вот сукин сын!

* * *

– Что с тобой? – встретил выходившую из лифта дочь Игорь Петрович.

– Вихрев убит. Вулича разыскивают. Они… – Лена уткнулась лицом в плечо отца. Из соседней квартиры вышла женщина.

– Господи! – ахнула она. – Что случилось, Игорь Петрович?

– Отца моего внука убили, – ответил Остоцкий.

– Снова упустили! – гневно проговорил мужчина в штатском. – Он вас всех…

– Нас всех, – спокойно поправил его генерал-лейтенант. – И винить поисковиков нельзя. Значит, плохо мы, начальство, поиски организовали. Переиграл нас Вулич.

– У них акваланги были! – В кабинет стремительно вошел Солнцев. – Мальчишки из деревни рассказывали, как один другого учил…

– Вот и ответ, – проворчал генерал. – А куда этот человек-амфибия уплыл? – Он посмотрел на карту. – В трех направлениях мог. Прошло шестнадцать часов, наверняка Вулич вырвался из области. Его дальнейший маршрут? – посмотрел он на Бескровного. – Ты лучше всех его знаешь, Семен. Куда он мог двинуться?

– Я думаю, в Воронеж. Он оставался с Вихревым, потому что помогал защитить его дочь и наказать виновных. А теперь он пойдет в город, где его бывшие сослуживцы работают в милиции. Я уверен в этом.

– Ну-ну! – кивнул генерал. – Значит, Воронеж надо закрыть. А ведь все равно проскочит! – усмехнулся он. – Сколько ему сейчас светит? – посмотрел он на сидевшего в углу прокурора.

– Не меньше пятнадцати. Это как минимум.

– Нагулял десантник, – проворчал генерал. – Ну а если кровь прольет, на поражение бить. Подставляться ни в коем случае нельзя. Стреляет Вулич отлично.

* * *

– Заронов застрелился, – сообщил оперативник. – Милку убили. Она, видно, решила из России смыться. У нее счет в парижском банке на весьма приличную сумму. Олесю Мунтяну взяли. Она еще в машине говорить начала и много чего рассказала. Директор был связан с питерскими, а они ярославского…

– Это уже не наше дело, – остановил его майор милиции. – Сейчас Вулича надо брать. Собственно, – он понизил голос и, обернувшись, посмотрел на дверь, – они и подарили нам этого гада Луганова.

– И не только его, – добавил капитан.

Московская область

– Здравствуйте, – сказал Вулич половшим огород пожилым мужчине и женщине.

– Добрый день, мил человек, – приставив ладонь ко лбу, посмотрел на него старик. – Пойдем-ка со мной, парень! – Положив мотыгу и что-то шепнув женщине, он неторопливо направился к дому. Вулич двинулся следом. – Уж больно смело ты к людям подходишь, – проворчал старик. – А тут менты вокруг словно с цепи сорвались, тебя ищут, морду твою на фотке светили.

– А почему ты мне вдруг помочь решил? – Борис остановился.

– Да я, паря, на нарах без шести месяцев двенадцать оттянул. И оба раза за этих самых защитников, мать их. А ты…

– Где я есть-то? – спросил Борис.

– А есть ты недалече от Шыряйки, Ярославская область, значится. А там, – он указал на лес, – через двенадцать километров Московская область начнется. Тебе куда надо-то?

Борис усмехнулся.

– Понятное дело, – засмеялся старик. – Мой тебе совет – не подходи к людям. Сейчас не советское время и люди не особо с ментами разговаривают. А помогать им и вообще мало кто помогает, но все ж есть такие. Да и разговоры о тебе разные ходят. Мол, какую-то бабу вы изуродовали, а она вас вроде как…

– Так получилось, – вздохнул Борис. – Куда мне лучше двигать-то?

– А куда тебе, паря, надо? Лично мне то, что ты ментов за усы водишь, очень даже нравится. Да и обида у меня на них все ж имеется. Делом не помогу, года не те, но советом запросто. И пожрать тебе что-нибудь надо. Зинка, собери мужику в дорогу харч.

– Да что ж я ему соберу-то? – подходя к дому, сердито спросила женщина. – Сами только картошку и лопаем.

– Вот картошки и дай в мундире. Ну и огурчиков положи, соли и яичек свари вкрутую. Хлебца малехо, и все.

– Мне идти надо, – сказал Вулич. – А варить…

– Так я варила картошку свиньям. Какая разница, тоже в мундире, да и кастрюля чистая.

– Спасибо вам. – Вулич вытащил деньги, пересчитал. – Мне хватит добраться до места, а там уже не нужны будут. Это вам, – протянул он несколько купюр. – И ничего говорить не надо. Мне они не нужны. А вам пригодятся. Купите бутылку и за упокой души Бориса выпейте. Только чокнувшись, как за живого, – попросил он.

– А ты никак в натуре умирать собрался. – Старик внимательно посмотрел ему в глаза. – Обещаю выпить за живого. Ты жить будешь. И не противься этому. Человек, если он действительно человек, обязан жить. Уж больно много сейчас развелось подобия людей. Выпьем за тебя обязательно, – взяв деньги, пообещал он.

Воронеж

– Вы думаете, он доберется? – спросил полковник милиции.

– А вы? – усмехнулся Солнцев. – Он бежал для того, чтоб его убили. Поэтому он и бросил в сторону вышки самодельное взрывное устройство. Он бежал не для того, чтобы просто уйти из лагеря. Потом помогал подельнику сводить счеты. Тот убит, и сейчас Вулич появится в Воронеже, чтобы его убили те, с кем он воевал. Или видели, как он будет убит. Это действительно так. Учитывая подготовку Вулича, есть приказ стрелять на поражение. Сейчас он очень опасен. Если бы это происходило через день-два после побега, он просто подставлялся бы под пули. Сейчас скорее всего он сделает что-то такое, что не оставит выбора, и его придется убить. О нем известно все, о его подельнике тоже, и он сам для следствия не нужен. Конечно, если будет возможность, надо брать. Но при малейшей угрозе…

– Понятно, – кивнул полковник.

– Из Московской области он ушел, – уверенно проговорил Федин. – И сейчас наверняка пытается пробраться в Белоруссию, а потом в Литву.

– Он в Воронеже появится, – возразил Горюнов, – да и москвичи приехали. Все в этом уверены. Он тебе и подставится.

– Даже если и не подставится, все равно пристрелю, – усмехнулся Федин. – Я знаешь, сколько таких умельцев…

– Он тебя, сволочь, раненого тащил! – заорал стоявший у двери Иванов и выскочил из кабинета.

– А ты будешь стрелять? – спросил у Юрия Федин.

– Не знаю. По обстоятельствам.

– Вот такие, как ты и Иванов, и дадут ему уйти, – процедил Федин.

– Я тоже не смогу просто так выстрелить, – признался молодой снайпер в камуфляже. – Я не воевал с ним, но встречался в Грозном на Минутке. Кто там был, знает, что это такое. А вот смогу ли убить, не знаю…

– Он опасный преступник, – сказал ему рослый мужчина в камуфляже. – Они зарезали милиционера и чуть было не убили часового. Я не понимаю, почему мы тут рассуждаем. Те, кто воевал, сейчас убивают и грабят. Их тем более надо стрелять, потому что они умеют воевать, государство научило.

– Воевать по-настоящему на войне учатся, – усмехнулся седой худощавый майор. – И не многие из них сейчас преступники. Есть, конечно. Но не просто так любой из них пошел на преступление.

– Жить хорошо захотелось, красиво, с шиком. Вот и начали легкой жизни искать, – усмехнулся рослый.

* * *

– Значит, так, – проговорил помощник прокурора, – их взяли и отправили в Питер. Там произошло три убийства из-за квартир. Вот и квартиру Вулича хотели без крови получить. Луров как-то узнал об этом и хотел заявить, его убили. Руслан сунул сыну адвоката денег, и тот сбил. Но сейчас всех взяли. Права была Нелли и хорошо сделала, что написала заявление. Иначе бы квартиру продали, и никто ничего так и не узнал бы.

– Понятно, – кивнул Бескровный. – Значит, и здесь у Вулича есть с чем разобраться. Точнее, было. И все-таки я уверен, что Вулич приедет в Воронеж. Надо взять под контроль все маршруты общественного транспорта, автовокзал, аэропорт и, кстати, в первую очередь железнодорожный вокзал.

– У нас полно гостиниц, – вмешался помощник прокурора – детских садов и…

– На детский сад Вулич не пойдет, – сказал Бескровный. – Но заложников брать будет. Я в этом уверен.

– Перестаньте, Семен Петрович, – остановил его прокурор, – вы делаете из Вулича благородного разбойника.

– Я уполномочен управлением, – недовольно произнес Бескровный. – И извольте делать то, что сказано. Приказы не обсуждаются. Предупреждаю: если что-то пойдет не так, ответственность полностью ляжет на вас. И я добьюсь рассмотрения вашего…

– Все сделаем, – раздраженно перебил прокурор.

Тульская область

– Ну, спасибо, мужики! – Вулич пожал руки двоим мужчинам. – Я и не думал…

– Здорово получилось, – усмехнулся один. – Например, я думал, тебе кранты. Но не в дерьме утонул бы, – засмеялся он, – а в молоке.

– А как же молоко-то теперь? – Вулич посмотрел на «ГАЗ» с молочной цистерной.

– А нам без разницы! – усмехнулся второй. – Привозим раз в три дня, сливаем, получаем деньги, и все. А куда он его девает, нам все равно. Когда тесть попросил, мы сначала не согласны были. Он нас евро убедил. – Мужчина рассмеялся. – Так что все нормально. Правда, холодно, наверное, тебе было. Ведь у тебя не костюм, а только ласты, баллон и маска. Я бы замерз. Там сейчас какой-то охладитель поставили. В любую жару везешь молоко почти ледяное. Как здоровье-то?

– Нормально! – Борис чихнул, и все рассмеялись.

– Прими чайку с коньячком, – протянул Борису термос первый. – Тесть дал. И настой травяной, это теща дала. – Он достал пол-литровую банку. – Примешь, и все как рукой снимет.

– А где мы? – попив из банки, спросил Вулич.

– Только свернули с трассы Москва – Воронеж. Нам в Ясногорск, так что будь здоров и удачи тебе.

– А это вам. – Борис протянул триста евро.

– Нам тесть дал и строго-настрого приказал больше ничего у тебя не брать, – покачал головой первый.

– Берите! – Вулич сунул деньги ему в карман рубашки. – Они мне не нужны. Добраться хватит, и прощайте, мужики!

Он пошел к трассе, но остановился.

– Возьмите акваланг, – он поставил сумку, – поныряете. Баллон я поменял, почти полный.

Мужики переглянулись.

– Слышь! – крикнул один. – Может…

– Все, – покачал головой Вулич, – я приехал.

– Ну что, – усмехнулся старший сержант ГИБДД, – пятьсот и без проверки. А так сам знаешь, сейчас авария из-за…

– Совсем вы оборзели, – проворчал молодой мужчина.

– Все нормально, – поспешил вмешаться второй водитель, коренастый седой мужчина. – Держи, командир! – Он протянул инспектору пятьсот рублей.

– Счастливой дороги! – Козырнув, тот сунул деньги в карман.

– Вот жизнь пошла! – возмущался сидевший на первом сиденье автобуса полный мужчина. – Милиция, считай, сплошной рэкет, постоянно берет. А не даст водитель, начнут все проверять. И обязательно что-нибудь найдут.

– Да сейчас уже и невыгодно стало ездить, – высказалась одна из женщин. – Считай, почти ничего и…

– Если бы ничего не было, – рассмеялась другая, – тебя, Тонька, и из дома не вытащить было бы.

– Поехали! – уселся за руль молодой водитель. Седой сел в одиночное кресло впереди.

– Ну что ж… – Вулич передернул затвор ТТ и сунул его за ремень сзади. – Вот и мое время подходит. – Поставив на предохранитель ПМ, сунул его под олимпийку спереди. В спортивной сумке лежали АКСМ и три запасных рожка. Вулич вытащил из сумки лимонку, повертел в руке. – Меня должны убить. – Он подошел к ручью и осторожно опустил туда лимонку. Выйдя на обочину трассы, посмотрел по сторонам. – Запросто милиция может поехать, – пробормотал он. – Придется их брать и прорываться в Воронеж. Получится или нет, но попробую. Надо с дороги уходить. Запросто могу на ментов нарваться. Они вполне могут предположить, что я попытаюсь в Воронеж проскочить. Об аквалангах, наверное, уже узнали и теперь поняли, что я вполне мог уйти из области. – Он сошел с трассы. – А здесь неудобно. И так я пойду километров триста с гаком? Что же делать?

Неожиданно рядом остановилась машина, хлопнула дверца.

– Я отлить, – раздался мужской голос.

«Захватить? – подумал Вулич. – Нет, не стоит». Он присел. Полный лысый мужчина, войдя в кусты, расстегнул ширинку. Вулич услышал, как остановилась еще одна машина.

– Костя! – закричал мужчина. – Давай быстрее. Тут недалеко придорожное кафе есть, шашлыки там классные. Мы там ждем.

Подъехал еще один автомобиль.

– Ваши документы, – вжавшись в землю, услышал Вулич.

– А в чем дело-то? – возмутилась женщина. – Костя! Иди сюда. Тут твои коллеги!

* * *

– Да что такое! – спросила полная женщина. – Сколько можно проверять? Мы так и до утра не доедем!

– Ведется розыск опасного преступника, – ответил один из двоих вооруженных милиционеров.

– Да мы все друг друга знаем и чужих не подбираем! – громко проговорил какой-то мужчина.

– Предъявите паспорта! – Милиционер пошел по автобусу.

«Правильно я сошел с трассы, – лежа, думал Борис. – Но так я не доберусь, точно кто-нибудь стуканет. Так, – он осторожно поднялся, – иду до придорожного кафе или до заправки. А там захватываю средство передвижения. Лучше автобус. Только не богомолов», – вспомнил он и усмехнулся.

– Как же все надоело! – выругался сидевший рядом с водителем старший лейтенант. – Мотаешься, всех тормозишь. Там звонят – вроде похож, там – приезжайте и проверьте. Задолбали на хрен!

– А что делать? – пожал плечами водитель, старший сержант. – Хотя, если честно, не желал бы я встретиться с этим Афганом.

– А я бы хотел, – усмехнулся старлей. – Он только и умеет, что в спину бить, вояка хренов!

Сержант, чтобы скрыть усмешку, отвернулся.

«Вот и кафе, на вид приличное. Жду автобус и беру. А если сутки автобуса не будет? Какую-нибудь машину с семьей. Ребенка, конечно, пугать не хотелось бы, но мне надо попасть в Воронеж. Скажу родителям, что если будут вести себя тихо, то ни с кем ничего не случится. Поверят. А если нет? Поверят… По дороге, желательно ближе к Воронежу, захвачу пассажирский автобус и рвану к аэропорту».

Москва

– Скорее всего он где-то затаился, – сказал полковник милиции. – Все перекрыто так, что мышь не проскользнет.

– Люди устали, – заметил мужчина в штатском. – А отсутствие результата дает ощущение безнадежности дела.

– Вулич пойдет на все, что угодно, – недовольно проговорил сотрудник Генеральной прокуратуры. – Не забывайте, что он убивал. Пусть преступников, но самозащитой это не назовешь. И кто знает, что он намерен делать?… Есть данные, что Вулич совершил побег, чтобы погибнуть. Заметьте – погибнуть. Но он помогает Вихреву, а потом бросает его, уже раненного, и уходит. Высока вероятность того, что Вулич возьмет заложников и попытается захватить самолет. Он озлоблен. Такие, как он, просто так из жизни не уходят. Его нельзя пропустить в Воронеж.

– Черт бы побрал этого Афгана! – процедил рослый спецназовец. – Постоянная готовность порядком надоела.

– Афган тот еще фрукт, – отозвался другой. – Ему побег простить не могут. Он сумел уйти, и его больше не видели. И из области ушел как привидение. В столице появился и снова пропал. Когда его подельник убил участкового, он хозяйку не дал убить и опять ушел. По следам шли и потеряли. Объявился с подельником на озере. Тряханули они там полковника-оборотня. И он снова исчез.

– С аквалангом ушел, – сказал третий. – Может, до сих пор в озере и сидит? Их же колония утопленниками считала, даже трупы в реке искали.

– Отставить разговоры! – приказал старший группы. – Не расслабляться! Он цель номер один. При попытке оказать вооруженное сопротивление – огонь на поражение.

Воронеж

– Устал я, – признался Бескровный. – Свое я сделал и можно отдыхать, но уж очень хочется увидеть Вулича. Как подумаю, что сейчас он где-то что-то готовит, не по себе становится. Он перешагнул через свое благородство – оставил раненого и ушел. Значит, есть цель, и он идет к ней. А цель – погибнуть. И сейчас он готов на все.

– В Тульской области захвачен автобус! – крикнул заглянувший в кабинет капитан милиции. – В автобусе люди. Точное число неизвестно…

– Кто захватил? – бросился к двери Бескровный.

– Неизвестно. Автобус пытались остановить в Богородицке. Пост обстреляли из автомата, автобус проехал дальше. Из него выбросили одного пассажира. Он сообщил, что в автобусе террористы. Он в шоке, им занимаются врачи.

– Где сейчас автобус? – на бегу спросил Бескровный.

– Проехал Ефремов, – ответил встретивший его майор.

Трасса Москва – Воронеж

– Всем соблюдать спокойствие! – Вулич повел стволом автомата слева направо. – Кроме того, на мне три с небольшим килограмма тола. Разнесет весь автобус вдребезги, и на расстоянии десяти метров ничего живого не останется. Так что спокойно!

– Ты хоть детей отпусти, – умоляюще попросила пожилая женщина.

– Если будете вести себя спокойно, – ответил Вулич, – все останутся живы-здоровы и скоро будут дома. Но очень прошу – ведите себя спокойно. Занавески на окнах не трогать. А мужчинам не следует проявлять геройство.

– Мама, – всхлипнула маленькая девочка, – я пить хочу!

– Можно я ей воду достану? – испуганно спросила мать.

– Без лишних движений, – предупредил Борис и посмотрел на водителя. – Не беспокоит?

– Да непривычно как-то…

– Держи скорость, – посоветовал Борис. – И плюй на все знаки. Нам везде дают зеленую улицу.

– А напарник мой жив? – бросил на него взгляд водитель.

– Скорее всего да, – усмехнулся Вулич.

– Тут мужик! – выскочив из «девятки», закричал пожилой мужчина. – Говорит, водитель автобуса. И что автобус…

– Где он? – подбежал к машине инспектор ГИБДД. Другой сразу схватился за сотовый.

* * *

– Это случилось около придорожного кафе, – сделав несколько глотков воды, пробормотал лежащий на кровати плотный мужчина. – Мы остановились там, женщины попросили детей в туалет сводить. Когда последняя женщина входила в автобус, ее кто-то втолкнул и выбросил второго водителя…

– Дальше, – кивнул мужчина в штатском.

– Он сразу автомат на всех направил, а на водителя пистолет. Трогай, говорит. Тот поехал. А все испугались и замерли. Мы все ездили в Питер на экскурсию.

– Сколько там людей?

– Не знаю. Автобус почти полный, мест шесть свободных, а может, семь-восемь. Женщин больше. Детей моложе четырнадцати пять или шесть, у каждого место.

– Значит, человек сорок, сорок один, – задумчиво проговорил человек в штатском.

– В автобусе сорок два человека, – сообщил вошедший в палату капитан милиции. – Двадцать женщин и шесть детей. Остальные мужчины. Среди пассажиров находится сотрудник милиции. Кто именно – проверяем. Водитель нашелся. Он без сознания пролежал около часа. Потом никак не мог понять, что с ним и где он. Умеет Вулич бить. Да, – увидев вопросительный взгляд сотрудника ФСБ, кивнул он, – водитель выбрал из пяти фотографий снимок Вулича. Я, говорит, его морду на всю жизнь запомнил.

– Он левую руку водителя к рулю приковал, – вспомнил мужчина. – Я видел это. Он, когда меня отбрасывал, приказал не останавливаться, иначе автобус взорвет. На нем чем-то набитый пояс. И что-то вроде пульта. Опытный, сука, локтем постоянно пояса касается. Так что взорвет всех.

– У вас там есть близкие? – спросил фээсбэшник.

– Да так… с одной барышней вместе поехали. Я мужик свободный, а она…

– Зря он тебя выбросил, – процедил сотрудник ФСБ.

Трасса Москва – Воронеж

– Вот он! – Полковник милиции кивнул на приближающийся «Икарус» с воронежскими номерами. – Чего хочет Вулич, неизвестно. В автобусе, по уточненным данным, сорок два человека вместе с водителем. Двадцать женщин, шесть детей. Сотрудник милиции майор Павлюк с женой и двенадцатилетней дочерью. Не герой, служит в ГИБДД. Его супруга – в отделе по работе с несовершеннолетними, она капитан. Женщина решительная и кандидат в мастера спорта по самбо.

– Только этого не хватало, – пробормотал Бескровный. – Вулича ни в коем случае нельзя провоцировать. Постарайтесь выйти с ним на связь.

– Постоянно этим занимаемся, – вздохнул полковник. – ФСБ тоже пытается, но бесполезно, он молчит. Автобус заправили, когда еще никто не знал, что «Икарус» захвачен. В общем, по-своему он все сделал как надо. И теперь идет в Воронеж. Наверняка к аэропорту. Все террористы пробиваются к самолетам.

– Вулича можно назвать бандитом, но никак не террористом, – возразил Бескровный. – И ни в коем случае не пытайтесь его остановить, Вулич действительно взорвет автобус, он перешагнул черту.

Воронеж

– Вот сука! – Федин схватил автомат. – Автобус с бабами и детьми захватил, мразь! – Покосившись на него, Горюнов промолчал. – А где твой приятель? Или просто не хочет ввязываться?

– Он ранен, – ответил за Юрия плотный капитан. – Вчера ночью двое на таксиста напали. Иванов их взял. Его из пистолета ранили в плечо и в ногу. Так что зря ты.

– Герой, конечно, – усмехнулся Федин. – А как же, дал себя ранить!..

– Так, мои Соколиные Глаза, – обратился к подчиненным рослый снайпер со шрамом на лбу. – Забудьте, что он офицер и воевал. Сейчас он особо опасный преступник, захвативший заложников, среди которых дети. И поэтому при малейшей возможности нужно бить на поражение. Но в то же время, если стопроцентной уверенности нет, не стрелять. Раненый бандит опаснее вдвойне, тем более если у него взрывчатка. А Вулич не мужик из пивной, он имеет специальную подготовку. За автобусом следуют парни из группы Ц. Наша задача быть там, где автобус остановится. Ясно?

– Так точно! – дружно ответили пятеро снайперов.

– Иглин, – заглянул в комнату капитан ФСБ, – аэропорт. Прикинь варианты, где можно остановить автобус…

– Он потребует пропустить его на аэродром, – ответил рослый, – и там будет диктовать условия.

– Занимай позиции там, где считаешь нужным, – помолчав немного, кивнул капитан. – Но помни – все очень и очень серьезно.

Трасса Москва – Воронеж

Вулич, держа правой рукой направленный в салон автомат, вытащил небольшой термос, открутил крышку и сделал несколько глотков.

– Чаю крепкого не хочешь? – спросил он водителя.

– Не помешало бы. Но скорость сто двадцать.

– Убавь до девяноста, – протянув термос, улыбнулся Вулич.

– А почему ты с ними не разговариваешь? – осторожно спросил водитель. – Ты не похож…

– Они знают, чего я хочу, а я знаю, что будет. Разговоры ни к чему. Пей чай.

– Моя дочь хочет в туалет, – послышался женский голос.

– В мешочек, – ответил Вулич. – Извините, но туалета не будет.

– И вы считаете себя мужчиной? – с вызовом спросила молодая брюнетка.

– Ольга, – испуганно прошептал сидевший между ней и девочкой крепкий мужчина с заметно поредевшими впереди волосами, – не надо. Он…

– А ты бы говорила так с настоящими террористами? – спросил Борис. – В «Норд-Осте» или в Беслане? Не надо меня провоцировать. Сделать остановку я не могу. Поэтому долой стыд! – засмеялся он. – А если можете, потерпите немного. Осталось около часа, очень скоро все кончится.

– Но ты же не ваххабит, – проговорила брюнетка. – И даже вроде как стесняешься того…

– Заткнись! Я делаю то, что должен делать.

– Вулич, – неожиданно назвала она его фамилию. – Борис Вулич, бывший…

– Вот и славная милиция, – криво улыбнулся Борис. – А ты смелая. Где работаешь?

– Инспектор по работе с несовершеннолетними, капитан Павлюк. Кстати, ты наверняка не знаешь, что твое дело пересматривается.

– Поздновато, – усмехнулся Борис. – И давай не будем продолжать.

– Но ты же быв…

– Заткнись! – направив на нее ствол, крикнул он. – И больше ни звука, или я убью тебя и остальных. Самое сложное в такой ситуации – не нажать на курок. А я уже очень близок к этому. И вот что, господа и дамы, не вынуждайте меня стрелять!

– Внимание! – раздался усиленный громкоговорителем голос. – Позвоните по любому номеру! Мы ждем ваших требований! Внимание!

Вулич усмехнулся:

– Позвоните в милицию и скажите… – Выбрав из нескольких лежавших в сумке один сотовый, он бросил его капитану. – Еще одно обращение, и я начну стрелять. Для начала по машинам сопровождения.

Павлюк, поймав телефон, набрала номер.

– Все, – сказал по телефону Бескровный, – больше никаких обращений. Он действительно будет стрелять. Хотя бы для того, чтобы убедить пассажиров, что он выполняет свои обещания.

* * *

– Сейчас въедем в город, – проговорил водитель. – Куда?

– В аэропорт.

– Самолет будешь требовать? – вздохнул водитель. – Убьют тебя.

– Этого я и хочу, – подмигнул ему Борис. – И надеюсь, это сделают мои знакомые.

– Может, выпустишь детишек? – нерешительно попросил водитель.

– Заткнись! – рявкнул Борис.

– Я не могу, мама! – Девочка лет пятнадцати плакала. – Здесь же люди. Я не могу.

– Отвернулись все! – громко скомандовал седой полный мужчина. – А ты делай что требуется, не то штаны намочишь, хуже будет. – Он закрыл глаза рукой.

– Все под нашим контролем, – услышал Бескровный голос в сотовом. – Снайперы заняли позиции во всех возможных точках появления автобуса.

– Надеюсь, мы угадали эти точки, – пробормотал Семен Петрович.

– Автобус направляется к аэропорту, – сообщил сидевший на заднем сиденье Солнцев.

– В аэропорт, – приказал водителю Бескровный. – Никаких попыток остановить! – включив общую связь, требовательно проговорил он. – Ответственность беру на себя.

– Позвони и скажи, – сказал Ольге Павлюк Борис, – чтобы автобус пропустили на аэродром и убрали все машины. Когда остановимся на аэродроме, я скажу, чего я хочу. Если не пропустят, буду стрелять.

– Сейчас! – Она быстро набрала номер.

– Убрать всех от здания! – приказал майор ФСБ. – Закрыть аэропорт для всех самолетов.

* * *

– Аэропорт не принимает по погодным условиям, – быстро говорила диспетчер. – Следуйте в Липецк.

– Да что же это такое?! – возмущенно обратился к женщине в справочном бюро пожилой мужчина. – У меня внук женится, а я…

– Слушайте объявления, – перебила она. – Вероятно, аэропорт закрыт ненадолго.

– При коммунистах такого не было! – крикнул он.

– Автобус приближается, – услышал лежавший на крыше здания аэропорта снайпер. Это же сообщение приняли еще пятеро, занявшие различные позиции вокруг возможной остановки автобуса. Рослый со шрамом на лбу, передернув затвор, покосился вправо. Он находился в кабине стоявшего на запасной полосе «ТУ-144».

– Фуу! – облегченно выдохнул водитель автобуса. – А я думал…

– Не снижай скорость, – предупредил его Борис. – Въедешь, скажу – куда дальше.

– На скорости могу и перевернуться, – отозвался водитель.

– Хорошо, снижай скорость. Но не вздумай останавливаться, что бы ни произошло.

Ярославская область, Тутаев

– Погодите, – посмотрел в сторону вертолета Михаил, – я ничего не понимаю! Куда…

– Борька захватил автобус с пассажирами, – сообщила Зоя. – И нас доставят в Воронеж. Может, мы сумеем уговорить его сдаться.

– Это пустая затея, – вздохнул Михаил. – Ну ладно, полетели.

Москва

– Чего они хотели? – спросила Елена у отца.

– Вулич захватил автобус с пассажирами. Просили меня лететь в Воронеж и уговорить Бориса сдаться.

– Ясно. Но он мог бы послушать тебя.

– Ты прекрасно понимаешь, – вздохнул Остоцкий, – что для него сейчас самое лучшее – получить пулю. И для нас это будет, пожалуй, каким-то утешением. Он перешагнул через все, чем жил раньше, и принял правильное решение. Только бы снайпер не промахнулся. Надеюсь, телевидение сообщит нам о его смерти.

Воронеж

– Вулич! – раздался усиленный мегафоном голос. – С тобой хотят поговорить…

Длинно простучала автоматная очередь.

– Значит, ни с кем никаких разговоров, – сказал Бескровный.

– Можно я пойду к автобусу? – тихо спросил Михаил. – Я попробую…

– Все, переговоры, не начавшись, закончились.

– Ну, – поставив автомат на предохранитель, прошептал Борис, – давай бей, ну же!..

Снайпер со шрамом на лбу поймал в прицел лоб Вулича. До предела вжал курок и замер. Открыл правый глаз.

– Он подставляется, автомат на предохранителе. Он подставляется, твою мать!

– Вижу цель, – услышал он в рации. – Первый, вижу цель!

– Автомат на предохранителе, – отрывисто проговорил рослый.

– Отставить! – прозвучала команда для снайперов.

По аэродрому от здания к автобусу медленно шел человек.

– Пустите! – вырываясь из рук спецназовцев, кричал Солнцев.

– Да стой, пока я тебя не вырубил! – зло проговорил один из спецназовцев.

Вулич увидел подходившего к автобусу плотного мужчину лет пятидесяти с небольшим. Сев в кресло около водителя, он опустил голову. Водитель переводил взгляд с подходящего к двери мужчины на Вулича.

– Открой, – сказал Бескровный.

Водитель, облизав пересохшие губы, открыл дверь. Вулич не пошевелился. Пассажиры замерли.

Семен Петрович встал около Вулича.

– Выходите все по одному, не толпитесь, – посоветовал он.

– Первыми дети! – поднявшись, громко проговорила Павлюк. И вывела сидевшую рядом девочку. – Иди, но спокойно. – Ее муж бросился к выходу. Женщина, поймав его за плечи, рывком вернула на место. – Выходят дети, потом женщины! – твердо заявила она.

– Не надо конвоя, – прошептал Борис.

Бескровный увидел бегущих спецназовцев. Набрал номер и сказал: – Все назад, только «скорую» для пассажиров. – Увидел, как бегущие остановились.

Из автобуса начали выходить мужчины. Все они опасливо, стараясь не коснуться сидящего с опущенной головой Бориса, выпрыгивали на землю.

– Сволочь! – замахнулся на него шагнувший последним к открытой двери Павлюк. Жена, поймав его руку, вывернула ее за спину:

– Мужчиной надо уметь быть! – и выбросила его из автобуса.

К автобусу подъехали три машины «скорой помощи».

– Уж лучше жить одной, – неожиданно проговорил Бескровный, – чем рядом вот с таким.

– Я подумаю об этом, – улыбнулась капитан Павлюк. – Автомат у него был на предохранителе, а на поясе – три куска хозяйственного мыла.

– Так я и думал, – кивнул Бескровный. – Обязательно свяжитесь со мной, – он протянул женщине визитку, – жду вашего звонка.

* * *

– Командир! – В кабину самолета вбежал молодой снайпер. – Что с тобой?

– Я его узнал, – пробормотал командир. – Это капитан, который в Бамуте меня от пули собой закрыл, и я не смог выстрелить. Потом увидел предохранитель. Не смог я…

– Я только хотел, чтоб меня убили, – глухо проговорил Борис. – Сколько мне дадут?

– Не меньше пятнадцати, – забрав у него автомат, ответил Бескровный. – Все, – кивнул он, вытаскивая из-за ремня Бориса пистолет, – пошли.

– С Вихревым кто-то погиб? – поднимаясь, спросил Вулич.

– Нет. А мог и меня с собой прихватить. Он чеку вытащил и держал, а мне сказал о документах и на живот перевернулся. Кстати, пользуюсь моментом – спасибо. Иначе бы…

– С дочерью Вихрева все в порядке? – перебил его Вулич.

– В будущем она владелица фирмы, – ответил Семен Петрович. – А твоя квартира…

– Знаю. Ну вот и архангелы! – Вулич увидел подходивших к автобусу спецназовцев.

– Я отвезу его сам, – твердо проговорил Бескровный.

– А действительно дело отправлено на доследствие? – спросил Борис.

– Да, но для тебя теперь это мало что значит. Вот если бы…

– Даже застрелиться не смог! – усмехнулся Федин. – Его следователь по особо важным из Москвы ведет…

Проходивший мимо снайпер со шрамом сильно ударил его кулаком в лоб.

– Намутил ты воды, – провожая взглядом Вулича, проговорил один из спецназовцев. – Зла, конечно, мы на тебя не держим, но попался бы под горячую руку, бока намяли бы.

Вулич посмотрел в сторону спецназовца и усмехнулся:

– А может, было бы лучше, если б меня убили.

Московская область

– Все-таки взяли его! – закричал один из водителей молоковоза. – Смотри, батя! – позвал он тестя.

– Значит, так судьбе угодно, – отозвался старик.

– А нас он не потянет?

– Цыц! – неожиданно разозлился старик. – С таким хоть куда можно. Не то что с тобой, рохлей. Но на зоне он не задержится.

– Так это ж он у тебя и был! – всплеснула руками сидевшая на диване пожилая женщина. – Глянь, Софья!

– Да вижу, – отозвалась от двери та. – Одного убили, а этот попался. А ведь они оборотня на чистую воду вывели и участкового разоблачили. Вот те и бандиты, Клавдия.

Москва

– Значит, не убили, – выключив телевизор, сказал Остоцкий. – Зря. Будем ждать звонка, – посмотрел он на вошедшую дочь. – Обязательно позвонит, чтоб узнать, кто родился.

– А из тюрьмы разрешают звонить? – удивилась она.

– Сейчас все можно, – усмехнулся Остоцкий. – Но он не скоро позвонит. А вот как сбежит, наверняка поинтересуется.

– Ты думаешь, он снова сбежит? – засмеялась Лена.

– Обязательно.

Воронеж

– Да не ожидал я, – процедил Федин, – а то бы…

– Мужик уходит из органов, – перебил его полковник. – Что-то сломалось в нем, когда увидел, кого убрать должен был. Но зря пожалел, Вулич сидеть не будет, и еще услышим о нем.

Ярославль

– Надо будет ему передачи отвозить, – сказала Зоя.

– Конечно, – кивнул Михаил.

* * *

– Вот и кончился Вихрь, – вздохнул Запорожец. – А Афгану тоже навесят не забалуешь. Лихо он в Воронеж прорвался.

– И спекся там, – насмешливо напомнил Алтын.

– Закрой пасть! – процедил Запорожец. – Ты только и можешь, что бабусь на рынках на копейки обувать.

– Надо будет обязательно к Вуличу съездить, – сказала Оля. – Он же последний, кто папу видел. Да и передачу соберем. Правильно, дедушка?

– Съездим, когда осудят, – кивнул лежавший на кровати Шугов. – Навестить, конечно, надо.

Вулича осудили на восемнадцать лет лишения свободы с отбыванием срока наказания в колонии строгого режима. Пока он был под следствием, Лена родила мальчика, которого назвала Борисом. Он узнал об этом после суда, Остоцким разрешили с ним свидание, и сказал, что имя выбрано не очень удачное. То же он говорил и приезжавшим к нему на свидание Арсеньевым. Капитан Павлюк неожиданно для всех развелась с мужем и переехала в Москву. Бескровный перевел ее в уголовный розыск. Солнцев так и остался в следственном отделе и успешно ведет дела. Квартиру Вулич отдал семье офицера ВВС. Снайпер Рощин остался на службе и несколько раз принимал участие в операциях по ликвидации особо опасных преступников. Бывшие сослуживцы Вулича по армии так и работают в милиции. Доказать соучастие Вулича в убийствах в Тверской и Московской областях следствию не удалось. Но подельникам убитого в Тверской области Буратино, потерявшим большую партию наркотиков, и оставшимся на свободе людям Директора доказательства были не нужны, и они дважды пытались убить Вулича в СИЗО. Но это им не удалось.

Content

Борис Николаевич Бабкин
Я хотел, что бы меня убили