Илона Волынская, Кирилл Кащеев

Снегурочка с динамитом

Глава 1

ПОХИЩЕНИЕ ХАРЛИ

– Не надо идти в школу, тарьям-пам-пам! – небольшого роста девочка в шубке из светлого пушистого меха походила на лохматый снежный ком, весело подпрыгивающий на заснеженном тротуаре. Сходство усиливали болтающиеся у девчонки в каждой руке белые целлофановые пакеты, набитые так, что казались совершенно круглыми. Тяжесть заставляла девчонку сгибаться чуть не до земли, так что казалось, по тротуару катится не один, а целых три снежных кома. Впрочем, никакая тяжесть не способна была испортить ей настроение. – Не надо идти в школу, тарьям-тарьям-пам-пам! – скорее пропыхтела, чем пропела она.

– Катька, смени пластинку! – раздраженно пробурчал топающий вслед за ней мальчишка постарше. Полотняные сумки в веселую клеточку, которые волок он, раздулись и трещали по швам. Через их края перевешивались перья по-зимнему бледного и чахлого, словно простуженного, зеленого лука, раздвоенным крылом торчал замороженный рыбий хвост, в локоть мальчишке упирался батон колбасы.

В ответ на окрик девчонка коротко оглянулась через плечо, насмешливо сверкнув круглыми темными глазищами, и на тот же мотив монотонно затянула:

– Завтра Новый год, тарьям-пам-пам!

Сменила.

Пацан покрутил головой, примериваясь, куда бы бросить сумки, чтоб зафитилить во вредину снежком.

Здоровенный белый гусь неодобрительно покосился на мальчишку, строго гоготнул и, солидно переваливаясь, зашлепал по выбеленному снегом асфальту, всем видом намекая, что им некогда и надо поторапливаться.

– Классно вам! – пробормотал идущий навстречу дядька в расхристанной куртке. Судя по его изрядно заплетающемуся языку, праздновать Новый год он начал заранее, не дожидаясь 31 декабря, – рождественский ужин своим ходом топает, и тащить не надо!

Девочка охнула и возмущенно уставилась на прохожего. Гусь стремительно повернулся и, растопырив широченные крылья, гневно зашипел на обидчика. Дядька громко икнул и привалился к стене дома.

– Говорила мне жена, до завтра не пить, – пробормотал он, нервно вытирая враз вспотевшую физиономию концом шарфа, – тогда и не будут гуси в валенках мерещиться.

И бочком-бочком, вдоль стены, пачкая известкой свою и без того не слишком чистую куртку, проскользнул мимо. Оказавшись за спиной у ребят и птицы, он еще раз оглянулся, пристально поглядел гусю на лапы – и припустил прочь.

– Двадцать третий, – удовлетворенно кивнул мальчишка, стараясь ловчее перехватить врезающиеся в ладони ручки сумок. – Если б не новогодние покупки, народ вокруг вообще б штабелями лежал. Правильно близняшки говорили, что гусь в валенках – это стильно до полного офигения.

– Сами небось по снегу босиком не бегают! Гусь тоже человек, он не обязан мерзнуть и простужаться только потому, что у нас народ фигеет от любой ерунды! – возмутилась девчонка, сворачивая в переулок.

Гусь гоготнул, выражая свое полное согласие, укоризненно поглядел на мальчишку и направился следом, шлепая лапами в вышитых ярко-синих валеночках с пушистой меховой опушкой.

– А я что? Я разве против? – слегка смущенно пробормотал мальчишка и потащился за ними, волоча сумки.

– У меня сейчас кулек треснет, – пробормотала девчонка, приседая под тяжестью.

– Пошли, переложим, – хрипло скомандовал мальчишка, сворачивая к приткнувшейся у самого края тротуара сломанной скамейке. Деревянные сиденья и спинка давно развалились, но бетонные опоры по-прежнему торчали из наметенного у бровки грязноватого сугроба. На них пацан с облегченным вздохом свалил свою неподъемную ношу. – Ну мы и нагребли! – со смешанным чувством раздражения и удовлетворения выдохнул он и дрожащими от усталости руками поправил на носу сползающие очки.

– Говорила тебе, надо проходными дворами идти! Там вдвое ближе! – девчонка едва успела в последнюю минуту перехватить пакет, из разлезшегося угла которого выглядывали цветные пробочки пакетов с кетчупом и хреном.

– Помнится, в кого-то недавно в проходняках стрелял.[1] Не в тебя, случайно? – ехидно поинтересовался пацан, разыскивая по карманам еще один пакет.

Девчонка сразу насупилась, и он примирительно добавил:

– Кать, уже недалеко совсем. Может, кто из соседей ехать будет – подвезут.

Катька окинула сваленные на бетон сумки тоскливым взглядом, потом перевела его на заснеженную дорогу, по которой, пользуясь передышкой, солидно прогуливался гусь, оставляя поверх многочисленных следов шин овальные отпечатки валенок.

– Как же, жди! – безнадежно буркнула она. – Утро, все только на работу разъехались, никто еще домой не собирается. Вадька, а мы ничего не забыли? – озабоченно заглядывая в сумки, переспросила Катька. – А то мама нам с тобой устроит!

– Даже если забыли, пусть твой гусь обратно идет! – огрызнулся Вадька, натягивая новый пакет поверх треснувшего. – А то как обувь носить – так он человек, а как тяжести таскать – так его нету! Мог бы хоть пакет с сахаром в клюв взять!

Гусь старательно сделал вид, что по-человечьи не понимает, и на всякий случай отошел подальше.

Издалека послышался рокот мотора. Катька напряженно уставилась на въезд в надежде увидеть знакомую машину. Но в переулок, тяжело ворочая снег колесами, свернул небольшой закрытый грузовичок. На лице девочки отразилось разочарование. Мальчишка вздохнул и снова принялся копаться в сумке, поглядывая на неспешно приближающийся фургон.

– Уйди с дороги, Евлампий Харлампиевич, что ты там торчишь, как маленький! – тоном строгой мамаши прикрикнула на гуся Катька.

Скрипя валенками по снегу, белая птица неторопливо двинулась к тротуару, но не к тому, где стояли ребята, а к противоположному. Грузовичок въехал в переулок, заслоняя стоящего на другой стороне улицы гуся от ребят. Девочка обеспокоенно приподнялась на цыпочки и завертела головой. Мальчишка, не обращая ни на что внимания, продолжал раскопки в сумке, то и дело поправляя сползающие на нос очки.

Дальше все произошло очень быстро. Грузовичок въехал колесом в колдобину. Что-то хлопнуло, внутри грузовика коротко металлически лязгнуло, задние дверцы распахнулись во всю ширь... и из кузова посыпались ящики – небольшие, решетчатые... Стоящая у края тротуара Катька с изумлением уставилась на разлетевшиеся по дороге клетки – маленькие и побольше, высокие, куполом и квадратные, в каждой из которых бились, крякали, гоготали, пищали и вообще всячески выражали свое возмущение птицы.

Раздался отчаянный скрип тормозов, грузовичок занесло на скользкой дороге, он развернулся, перегородив переулок. Птичий крик перекрыли человеческие голоса – не столь многочисленные, но оповещающие о своем недовольстве так выразительно и подробно, что девочка почувствовала себя неловко. Хотя кто его знает, может, ушибленные птички сейчас ругаются еще хуже, просто понимает их только гусь Евлампий Харлампиевич?

Продолжая высказываться, из кузова выскочили два молодых мужика в фирменных спецовках с надписями на спине и со всех ног рванули к клеткам. От кабины с криками «Скорее, пока птицы не померзли!» уже бежал шофер. Вся троица вихрем пронеслась вдоль переулка, подхватывая клетки с их орущими обитателями и торопливо швыряя их обратно в темные недра фургона. Катька и оторвавшийся от раскопок в сумке Вадька не успели и охнуть, как пернатые уже были перекиданы обратно в кузов. Непрерывно ругаясь, один из мужиков в фирменном комбинезоне наскоро закрутил кусок проволоки взамен треснувшей скобы засова и хотел уже вслед за товарищем прыгнуть в фургон... И вдруг остановился:

– Ах ты ж... – следующая выразительная тирада сотрясла беззащитный переулок так, что с чахлых деревьев осыпался снег. – Тут еще один! Без клетки! – и мужик стремительно метнулся за грузовик. Из-за прикрывающего его кузова снова донеслось хлопанье крыльев... и гусиный гогот. Очень знакомый гогот.

Еще не до конца понимая, что происходит, Катька издала возмущенный вопль и побежала к грузовику. В эту секунду из-за кузова вынырнул мужик в фирменной спецовке, под мышкой у него был крепко зажат отчаянно бьющийся белый гусь. Не обращая внимания на протесты пленника, мужик запрыгнул в кузов.

– Стойте! Отдайте, это наш гусь! – со всех ног несясь к грузовику, завопила Катька.

Мотор взревел, заглушая ее крик. Фургончик неторопливо тронулся. Второй мужик в спецовке недоуменно поглядел на зачем-то бегущую за грузовичком девочку и, пожав плечами, потянул на себя створку дверцы.

– Нет! Стойте! Харли! Харли! Вернись! – хватая ртом холодный воздух, кричала девчонка. Но дверцы грузовика уже закрывались. Перед глазами бегущей на короткое мгновение мелькнула судорожно дергающаяся гусиная шея и крылья, молотящие мужика по голове... Створки с грохотом захлопнулись. Грузовичок деловито зафырчал, наддал ходу и выкатился прочь из переулка. Посредине отпечатавшегося в снегу следа колеса остался лежать только маленький валеночек с яркой вышивкой и пушистой меховой опушкой.

– Катька, стой! Остановись, психованная! – мальчишка бежал за мчащейся по следам фургона девочкой. Догнать ее удалось только у самого выхода из переулка. В длинном прыжке он почти рухнул девочке на плечи и вцепился в нее изо всех сил. Катька пошатнулась, ноги разъехались на скользком тротуаре, она упала, больно ударившись коленками об асфальт. Опять рванулась, пытаясь вскочить и снова бежать:

– Вадька, пусти!

– Да куда ж тебя несет! – вцепляясь в нее еще крепче, пропыхтел Вадька.

– За ними! В погоню! – она забилась снова, почти вывернувшись из его рук. – Ты что, не видел? Они Харли увезли! Евлампия Харлампиевича похитили! – завизжала Катька.

– Видел я, видел! – Вадька все еще вжимал ее в асфальт, не давая подняться. – А еще я видел, что у них четыре колеса, а у тебя – две ноги! Как ты собираешься за ними гнаться?

– Как-нибудь! На такси! – девочка все-таки сумела вывернуться. Мальчишка опять бросился за ней. Они выбежали на широкий, запруженный машинами проспект. Распугивая шарахающихся прохожих, Катька кинулась к дороге, завертела головой, высматривая фургон. По обеим сторонам проспекта текли сплошные потоки машин, такие плотные, что казались сшитыми из разноцветных лоскутов лентами. Грузовичка нигде не было видно. Запыхавшийся Вадька снова догнал замершую на краю тротуара девочку и на всякий случай покрепче вцепился в рукав шубки.

– Что я тебе говорил? Нету их уже! – выдохнул он.

– Но... Как же... – Катька подняла на него глаза, полные слепого ужаса и безграничного отчаяния, – Харли увезли... Он погибнет! Его убьют! – ее голос сорвался на вопль. Люди на переходе начали озираться на странную парочку.

Мальчишка торопливо сгреб Катьку в охапку и поволок в сторону, подальше от любопытных и недоумевающих взглядов:

– Почему убьют-то?

– Потому что он гу-усь! – она поглядела на крохотный валеночек у мальчишки в руках, ее губы скривились плачем, и слезы побежали по щекам ручьями. – А после Нового года будет Рождество-о! – подвывая, Катька выхватила валенок и прижала его к щеке. – Никто же не знает, что он сыскной гусь из детективного агентства! Сожрут, как деревенского какого! На ужин! Слышал, что тот пьяный дядька сказал? – девочку затрясло. Из горла вырывались короткие задушенные всхлипы.

– А ну прекрати истерику! – Вадька встряхнул ее за плечи с такой силой, что голова у девчонки мотнулась, как у тряпичной куклы. – Нашла кого слушать – пьянь всякую! Те мужики Харли не специально похитили, а случайно! Перепутали! Видела, сколько у них всякой птицы? Приедут, начнут разгружаться, сразу увидят, что наш Харли лишний...

– И что? Дадут объявление в газету: «В фургоне с птицей найден бесхозный гусь, приезжайте – заберите»? Домой унесут, жен перед праздником порадовать! – дальше она продолжать не стала – горло перехватило от ужаса.

Глава 2

РАЗВЕ ГУСЬ НЕ ЧЕЛОВЕК?..

Подлый похититель – тот самый мужик в фирменной спецовке – стоит на пороге теплой квартиры с пленным Евлампием Харлампиевичем в руках. Конечно, боевой, прошедший через многие передряги и закаленный опасностями гусь так просто не сдался! Его встрепанные перья носят следы продолжительной схватки, лапы – одна в валеночке, вторая босая, замерзшая – стянуты веревкой. Веревка опутала и крылья, жестоко врезаясь в тело, голова обессилевшего Харли беспомощно повисла... Навстречу мужику слышатся радостные крики, из кухни, хищно скаля клыки при виде дармового рождественского угощения, бежит жена – зубастая гусеедка в заляпанном жиром фартуке и с пережженными перекисью волосами. В ее руке жутко блестит широкое лезвие огромного ножа!

Вообразив эту картину, Катька издала хриплый вопль ужаса и слепо рванулась невесть куда:

– Мы должны его найти! Скорее, пока не поздно!

Вадька в очередной раз удержал ее:

– Как ты его найдешь?

– Как мы все находим! Сыщики мы или нет? – в панических воплях девчонки впервые прорезалась разумная нотка. – Ты номер грузовика запомнил? – Катька прекратила вырываться и требовательно уставилась на парня.

Тот только растерянно покачал головой.

– Я тоже нет. Вроде там четверка была, а остальное грязью заляпано, – кусая губы, пробормотала она. – Зато я видела, что у них на комбинезонах написано! – мгновенно переходя от отчаяния к восторгу, вскричала девочка. Она зажмурилась, чтобы лучше представить мельком виденную надпись, и выпалила:

– «Дикая ферма»! – глаза девчонки распахнулись широко-широко, плещущий в них страх, казалось, разливается вокруг, как река в половодье, захлестывая каждого, кто приблизится. – Вадька, они еще и какие-то дикие, недаром так на прохожих гусей бросаются! Может, они там львов разводят и гусями их откармливают!

– Гуси водоплавающие, они в саваннах не водятся! – неуверенно возразил Вадька.

– Значит, акул! – мгновенно заключила Катька. Услужливое воображение тут же преподнесло ей картину огромного пустого бассейна, посреди которого, потерянно озираясь, качается на воде Евлампий Харлампиевич со спутанными крыльями. А вокруг, неумолимо приближаясь, медленно сужает круги страшный треугольный плавник.

– В офис, быстрее! Ребята нам помогут...

– А сумки в переулке оставим? Там больше чем на двести баксов продуктов к Новому году! Что нам мама скажет? – вяло возразил Вадька.

– Плевала я на сумки! – прошипела разъяренная Катька. – А если мама скажет, что мы должны были покупки домой тащить, а не Харли спасать, я... из дома уйду! – и она бросилась чуть ли не под колеса подъезжающему такси, на бегу выгребая из карманов деньги. Сыплющаяся из-под дрожащих пальцев мелочь заскакала по обледенелому тротуару.

– Совсем сдурела! – выкрикнул Вадька, едва успевая вслед за Катькой повалиться на заднее сиденье машины.

– Не дай бог сейчас на гаишников нарвемся, – опасливо поглядывая на дрожащую у критической точки стрелку спидометра, пробормотал водитель. – Что у вас хоть стряслось, ребятки? Из-за чего так летим?

– Нашего Харли похитили! – всхлипнула Катька. – Один только валеночек и остался, – девчонка снова залилась слезами.

Водитель покосился в зеркало заднего вида на стиснутый в ее ладонях крохотный яркий валеночек и вдавил педаль газа. Разгоняя гудками катящие впереди машины, такси прыгнуло вперед.

– Братика твоего, да? – подрагивающим от сочувствия голосом спросил таксист, все наращивая и наращивая скорость.

– Этого, что ли? – Катька на мгновение отвлеклась от своего горя, бросив совершенно равнодушный взгляд на Вадьку. – Этого похищать бесполезно, от него у похитителей всегда одни только неприятности! А Харли совершенно беззащитный! Всегда найдется мерзавец, готовый бедной птичке голову скрутить!

– Что-о? – взревел таксист, обеими руками вцепляясь в руль. Такси вильнуло к обочине. Резкое торможение швырнуло ребят на спинки переднего сиденья. Катька задушенно вякнула. Разозленный водитель круто обернулся и вызверился на ребят:

– Птичка? Вы из-за птицы меня тут гонки заставили устроить? Я правами рискую! Из-за попки-дурака какого-то?!

– Харли вовсе не попугай! Харли самый замечательный гусь! – успела гневно выпалить Катька, прежде чем ладонь брата со звучным хлопком запечатала ей рот.

– Гу-усь? – протянул таксист и начал угрожающе приподниматься из-за руля.

Не отпуская сестры, мальчишка повернулся к таксисту:

– У нее шок! Стресс. Она не понимает, что говорит, – торопливо пробормотал он. – Вы совершенно правы, у нее этого... брата... по разуму... – с нажимом добавил Вадька, плотнее стискивая ладонь, так что Катька могла только возмущенно мычать ему в пальцы. – А насчет «птички» – это она ласкательно! Ну вроде как «зайчик», «котик»...

– Гусь – тоже ласкательно? – подозрительно поинтересовался таксист.

– Ну да, – поторопился заверить его Вадька. – Потому что у него лапки... то есть ножки... – он выхватил у Катьки валеночек, – вот такие, как у гуся, красные. – Повертел ярко-синюю обувку перед глазами и выправился. – То есть синие! То есть, когда холодно, они у него синие, а если ну хотя бы в кипяток их сунуть...

Катькины глаза над зажимающей рот ладонью стали выразительные-выразительные. Вадька торопливо осекся:

– Короче, отвезите нас, пожалуйста, поскорее к гусю! – физиономия таксиста стала еще выразительнее, чем у Катьки, и Вадька, срываясь уже на панический вопль, заорал: – Я хотел сказать, к частному детективному агентству «Белый гусь»! Знаете, где это?

Таксист на минуту задумался, явно решая – то ли выкинуть ненормальных из машины, то ли поверить и везти дальше. Наконец решив, что гуся с помощью дорогого частного детектива вряд ли станут разыскивать, неохотно кивнул:

– Знаю, – пробурчал он, нажимая на газ. Такси покатило по городским улицам, на этот раз без всякой спешки. – Я сегодня туда уже людей возил. Говорят, хозяин крутой очень – то ли бывший мент, то ли из секретных служб.

– Да-да, – рассеянно кивнул в ответ Вадька. – Здесь остановите, пожалуйста, – торопливо потребовал он, когда в окне показался недавно отреставрированный старинный особнячок с фигурным кованым крылечком. Над тяжелой дубовой дверью красовалась неброская табличка «Детективное агентство „Белый гусь“.

– Ты совсем глупая? – наскоро расплачиваясь с таксистом, прошипел Вадька сестре. – Растрепалась про своего бедного гусика! Хочешь, чтоб нас в психушку упекли? Очень мы оттуда Харли поможем!

– Почему гусей вообще за людей не считают?! – с надрывом выдохнула Катька.

Вадька страдальчески возвел глаза к небесам – рехнуться с ней можно! – и ехидно сообщил:

– А также не считают за людей воробьев, ворон, котов, собак...

– Сравнил тоже! – презрительно перебила его Катька. – То воробьи, а то – гусь! Наш Евлампий Харлампиевич! – и прыгая через две ступеньки, помчалась вверх по лестнице к двери.

Глава 3

ОДИН БЕЛЫЙ, ДРУГОЙ... «БЕЛЫЙ»

Слегка сутулясь, как может сутулится только очень высокий человек, хозяин детективного агентства «Белый гусь» – то ли бывший мент, то ли агент секретных служб, а ныне известный частный сыщик – восседал за дорогим письменным столом в своем ухоженном офисе с огромным, во всю стену зеркалом. Небрежно откинувшись на спинку массивного кожаного кресла, сыщик водил мышкой навороченного компьютера. Его накачанные, бугрящиеся мышцами плечи обтягивал дорогой исландский свитер, глаза прикрывали очки-хамелеоны, но чувствовалось, что под затемненными стеклами прячется проницательный, прямо-таки рентгеновский взор. Попадая под действие загадочного взгляда сыщика, клиент ощущал одновременно легкую опаску и твердую уверенность, что все его проблемы будут разрешены, а самое запутанное дело окажется простым и легким.

Именно в этот изысканный и строгий оплот отечественного сыска и ворвались всклокоченная девчонка в расхристанной шубе и взмокший мальчишка в сползающих с носа очках.

Великий сыщик резко выпрямился в своем глубоком кресле. Зашмыгал мышкой, будто пацан, пойманный матерью на игре в «Quake» вместо подготовки школьного реферата. Уронил свои непроницаемые очки. Наконец вскочил, вытянувшись во весь двухметровый рост. И густым басом прогудел:

– Привет начальству!

В голосе его звучало искреннее уважение.

– Привет, Салям, – с привычной небрежностью кивнул ему Вадька. – Наши на месте?

– Как всегда – у себя, – с той же почтительностью сообщил великан, выбираясь из-за стола и открывая перед ребятами дверь, ведущую в глубину помещения.

Настоящие хозяева «Гуся» вихрем пронеслись мимо того, кого весь город считал великим сыщиком и кто на самом деле был Младшим и Единственным Служащим знаменитого агентства.

– А что случилось-то? – крикнул им вслед Салям.

– Гусь пропал! – обернувшись через плечо, крикнула ему на бегу Катька.

– Пропал? – здоровенный Младший Служащий недоуменно огляделся вокруг, словно не понимая, а потом торопливо затопал вслед.

Прячущаяся в глубинах агентства рабочая комната выглядела гораздо скромнее парадного офиса. Сравнить их было легко, поскольку украшавшее офис громадное зеркало со стороны рабочей комнаты оказалось просто прозрачным стеклом, и за ним этот самый офис и красовался во всем своем великолепии. В спрятанном от клиентов зазеркалье все было просто – железные стеллажи с приборами непонятного назначения, столы, заваленные кипами бумаг, обрывками проводов и кучками деталей. Разве что тянущиеся вдоль стен многочисленные компьютеры были гораздо навороченней того, что стоял в офисе. Белобрысый мальчишка сосредоточенно рылся в толстой папке, а две рыжие девчонки, совершенно одинаковые, как и положено уважающим себя близнецам, сидели у компьютеров. И настороженно глядели на дверь.

– Вы ж вроде не собирались сегодня приходить? – поглядывая на Катьку, начала одна из близняшек, одетая в десантные, защитной расцветки штаны и такую же рубашку.

Но девочку тут же перебили. Салям шагнул вперед и, испуганно глядя на белобрысого, трагически выкрикнул:

– Сева, они говорят, что вы все-таки разорились! Что ж ты мне не сказал, я б мог с зарплатой и подождать. – И, чуть подумав, уточнил: – Немножко.

– Как – разорились? – белобрысый Сева подскочил на стуле, с ужасом поглядел сперва на Саляма, потом на Вадьку: – Ты что такое говоришь? Я же только что наши финансовые ведомости смотрел, у нас все в полном...

– Ничего такого я не говорил! – в досаде перебил его Вадька.

– Ты не говорил, Катька говорила, – педантично поправил Салям, – что «Гусь» пропал!

– Я не про «Гуся» говорила, а про гуся! – взвилась Катька. – В смысле, не про агентство, а про Евлампия Харлампиевича!

– А, ну если с «Гусем» все в порядке, все остальное – ерунда! – немедленно возрадовался Салям. – А с гусем какие проблемы?

– Да так – сущая ерунда! – со злобным сарказмом в голосе ответила Катька. – Его всего-навсего украли! И сожрут на рождественский ужин! Акулы и тигры!

Долго сдерживаемая истерика наконец прорвалась, и Катька рухнула на стул, заходясь истошным, навзрыд плачем.

Вторая близняшка, в отличие от сестры облаченная в коротенькое платьице зеленой шерсти, осторожно поинтересовалась:

– Разве акулы и тигры теперь тоже празднуют Рождество?

– Не обращай внимания, Кисонька, это она себе всяких ужасов навоображала, – успокаивающе похлопывая сестру по плечу, пробормотал Вадька. – Мурка, у нас вода есть? – поворачиваясь к первой близняшке, спросил он. – Дай ей. А Харли действительно прихватили какие-то мужики в фургоне с живыми птицами. Случайно, – с нажимом сказал он, – Катька успела заметить название фирмы.

После этих слов в комнате повисла напряженная тишина. Вадька и близняшки переглянулись поверх головы всхлипывающей Катьки. Сева напряженно глядел в разложенные перед ним бумаги, но, кажется, даже не видел их.

Молчание прервал Салям:

– Ну что вы сидите? – требовательно вопросил он. – Раз Катька знает, что это за фирма, надо их быстренько найти и забрать у них нашего Харли!

– А ты, кажется, становишься настоящим сыщиком, Салям? – поинтересовался Сева. Только в голосе его звучало вовсе не одобрение, а самая настоящая злость. Как будто предложение Саляма его сильно задело. Младший и Единственный Служащий смутился и даже потупился, как девица. При его росте, мышцах и бороде это выглядело довольно забавно, но никто из компаньонов не смеялся. Все, кроме продолжающей реветь Катьки, глядели на Саляма не по-хорошему.

– Вы это... Не подумайте чего... Я ж не претендую... – промямлил Салям, переминаясь под грозными взглядами начальства. – Просто вы ж сами всегда так делаете! – в полном отчаянии завопил он.

– Что мы делаем – то мы делаем, – с сильным нажимом на последнее «мы» оборвал его Сева.

– Нет, ну вы совсем офигели! – Катькины слезы высохли так же быстро, как и хлынули. – Пока вы перед Салямом выдрючиваетесь, какая-нибудь гнусная рожа уже сидит с лапой Евлампия Харлампиевича в зубах! Глодает!

– Если ему только лапы обглодают, еще ничего, на протезы поставим, – с задумчивой рассудительностью сообщил Сева.

Катька завизжала на тонкой, нестерпимой ноте, как кошка с прищемленным хвостом, и, растопырив пальцы, ринулась на Севу, явно собираясь оторвать ему все имеющиеся лапы, причем так, чтоб и протезы уже не помогли! Перепуганный Сева отпрянул от оскаленной девчонки, неустойчивый офисный стул с грохотом опрокинулся, задрав колесики, мальчишка ляпнулся на пол, а сверху на него сиганула озверевшая Катька. Клубок из молотящей кулаками девчонки, орущего пацана и вертящегося между ними стула закатился под стол.

– Снимите ее! Снимите с меня эту психованную! – верещал из-под стола Сева.

Очухавшийся Вадька нырнул за ними, пытаясь поймать Катьку за дрыгающиеся ноги и вытащить наружу, но ему каждый раз почему-то попадались колесики стула. Его сдавило с двух сторон так, что он только судорожно вякнул – толкаясь плечами, близняшки протиснулись мимо, ухватили Катьку за руки, поволокли... Как слишком тугая пробка, все четверо застряли между тумбами стола, не в силах двинуться ни туда ни сюда.

Вадька почувствовал, как их сгребло в охапку, дернуло. По глазам снова ударило светом ламп, Салям разжал руки, и ребята посыпались на пол, как горошины из кулька. Последним из-под стола уже своим ходом выполз Сева, прижимая ладонь к глубокой царапине на лбу.

– Дура! – обиженно пробубнил он.

– Сам дурак! – поднимаясь с пола, буркнула в ответ Катька.

– Не могу не согласиться! – угрожающе щуря зеленые глазищи, процедила Кисонька, возвращаясь к компьютеру. – Как можно, Всеволод, быть таким бестактным! Ты же знаешь, что значит для Кати Евлампий Харлампиевич! И как она за него беспокоится!

– А вы? Вы разве за него не беспокоитесь? – Катька подняла на нее полные слез глаза.

В рабочей комнате опять повисло короткое молчание, которое прервала Мурка:

– Не лови всех на слове, Катька! Конечно, мы беспокоимся о нашем гусе! Кисонька просто имела в виду, что ты больше всех нервничаешь!

– И по этому поводу ей можно с людей живьем кожу снимать! – слюнявя палец и водя им по царапине, склочно выступил Сева. Негромко. А то вдруг Катька опять кинется.

– А если вы тоже беспокоитесь – почему вы его не ищете? – подчеркнуто игнорируя Севу, требовательно спросила Катька у остальных.

– Ну почему же не ищем? – ласково-успокаивающим тоном, какой бывает у прохожего, случайно забредшего в чужой двор и обнаружившего там оскаленного сторожевого пса, проговорила Кисонька. – Я уже на городской сайт вошла!

– Компания называется «Дикая ферма»! – выпалила Катька.

Кисонька на мгновение остановилась, прекратив стучать по клавишам, покосилась на Катьку и принужденно пробормотала:

– Да-да. Спасибо, что сказала, Катюша.

– Если бы я не сказала, как бы ты ее искала? – фыркнула Катька.

– Действительно, – Кисонька смутилась еще больше. – Что-то я слегка растерялась. О, а вот и результат! – тут же вскричала она, утыкаясь в монитор.

Катька метнулась к ней, читая поверх плеча:

– «Дикая ферма» – разведение и поставка дичи для охотничьих угодий, центров досуга, парков и ресторанов». О господи! – Катька испуганно стиснула ладони. – Для ресторанов! А вы еще говорите – не съедят! Адрес есть?

Кисонька кивнула:

– Хозяйство в области и офис в городе.

– Поехали, – решительно запахивая шубку, скомандовала Катька.

– Куда? – чуть не в один голос спросили остальные компаньоны.

– То есть как – куда? – взвыла Катька. Их непонимание страшной участи, грозящей Евлампию Харлампиевичу, достало ее окончательно. – Харли выручать!

– Они имели в виду – в хозяйство или в офис? – снова пояснила Мурка.

Катька поглядела на нее как на тяжелобольную:

– Конечно, в офис. Там должны знать, куда их грузовик сегодня птиц доставлял. Ну же, поехали!

– Наверное, действительно надо ехать? – тоном наполовину утвердительным, наполовину вопросительным пробормотала Мурка. – Раз Катька требует... А Вадька пусть тут остается, – вдруг заключила она.

Катька затормозила так резко, что чуть не врезалась в косяк:

– Чего это вдруг? – недобро щуря глаза, поинтересовалась она. – Он у нас самый умный, вот и пусть использует свои мозги – Харли ищет!

– А если клиент явится? – вмешался Сева.

– Для клиентов мы Саляма держим! – взвилась Катька.

– Понимаешь ли, Катюша... Салям, он... Не на все случаи жизни годится, – пробормотала Кисонька и смолкла. Видно, объяснять, на что Салям не годится, при самом Саляме ей было неловко.

– Я могу выйти, – прогудел Салям.

– Наоборот, останься, – вдруг решил Вадька, молчавший всю последнюю часть разговора и лишь увлеченно щелкавший клавишами компьютера. Он вскочил, ухватил Саляма за рукав и поволок к мониторам. – А вы идите, идите! Все будет в порядке, я вас сейчас догоню!

Компаньоны дружно натянули куртки и, окружив Катьку со всех сторон, рванули к выходу. Последнее, что Катька успела засечь, оглянувшись через плечо, – как Вадька, тыча пальцем в клавиатуру, тихо втолковывает что-то Саляму, а глаза у Младшего Служащего становятся большие, перепуганные, и смотрит он почему-то то на монитор, то на Катьку.

Дверь рабочей комнаты захлопнулась за ними и почти сразу распахнулась снова. Вадька, на ходу наматывая шарф, еще успел крикнуть Саляму:

– Не нервничай, мы недолго! Мы ж не расследование вести будем, а просто, как обычные ребята, зайдем и попросим вернуть нашего гуся!

Глава 4

ДИКАЯ «ДИКАЯ ФЕРМА»

– Ничего не знаю! В наших фургонах все гуси наши собственные и никаких чужих гусей там в принципе быть не может! А если гусь в нашем фургоне – так он никакой не чужой, а наш собственный! В принципе! – от удара крепким кулачком по столу утиное чучело на верхней панели монитора закачалось на пружинной подставке, словно поклевывая зерна, и заткнутая в полураскрытый клюв пищалка издала что-то вроде кряканья.

Дядька за столом сам был чем-то похож на утку – тупого переваливающегося Скруджа Мак-Дака! Катька с ненавистью уставилась на утиный профиль собеседника и, сдерживаясь из последних сил, процедила:

– Пожалуйста, нам только нужно узнать, куда ехал ваш фургон!

Дядька схватился за мышку стоящего перед ним компьютера, пощелкал, поглядел что-то на закрытом от ребят экране, довольно кивнул сам себе и с торжеством провозгласил:

– Маршрут следования – это, в принципе, наша коммерческая тайна! – и пригладил редкие волосенки.

– Не нужен нам маршрут! – Катька аж куснула себя за язык, чтоб не наговорить этому «принципиальному» все, что она о нем думает. – Скажите, кому вы сегодня поставляли птиц, а мы уж там сами разберемся, какой гусь чей!

– Неразглашение имен клиентов – главный принцип нашей компании! – почти пропел утконосый Мак-Дак, явно получая удовольствие от каждого своего слова.

– Вы что, контрабандой редких птиц занимаетесь, раз у вас все клиенты засекречены? – не выдержав, пробормотал Вадька.

Дядька аж подпрыгнул. В глазах его вспыхнул недобрый огонек:

– А ну-ка убирайтесь отсюда, шпана наглая! – опираясь на кулаки, он поднялся над столом во весь свой небольшой рост. Его утиный носик гневно задергался. – Во-он! Охрана! Охрана! – даже его вопли напоминали кряканье переполошенной утки.

Дверь кабинета распахнулась, и внутрь с грохотом ворвался здоровенный, как шкаф, молодой парень в черной форме. Да он и похож был на шкаф – широченные квадратные плечи при низких кривоватых ногах и совершенно неподвижная, будто деревянная физиономия, на которой не читалось ничего, кроме абсолютной готовности выполнить любой приказ начальства.

Изо всех сил стараясь сохранить остатки достоинства, Кисонька поднялась из кресла для посетителей:

– Мы, пожалуй, пойдем.

– Да-да! – Сева стремительно вскочил, с опаской косясь на растопыренные, как распахнутые дверцы шкафа, ручищи охранника. – Уже уходим! – он подхватил Катьку под локоть, рывком поднял со стула и поволок к дверям.

Катька протестующе задергалась, засучила ногами и даже попыталась упереться каблуками в пол:

– Он не сказал, где Харли!

– И не скажет, – подхватывая сестру с другой стороны и волоча ее к двери, процедил Вадька.

Катька еще немного посопротивлялась, но вид недвусмысленно нависшего над ними охранника слишком явственно говорил – не уйдете сами, вышвырнем силой!

– Ладно! – Катька угрожающе обернулась к оставшемуся у нее за спиной Мак-Даку. – Я уйду! Но я вернусь! И тогда вы мне ответите!

– Иди давай! – прогудел охранник, подпихивая девочку в спину.

Ребят бесцеремонно вытолкали из кабинета, и они снова оказались в огромном зале, заполненном решетчатыми клетками. Они тянулись вдоль стен, стояли на стальных стеллажах, громоздились одна на другую или, наоборот, были окружены пустым пространством. И в каждой сидели птицы. Переваливаясь на перепончатых лапах, по решетчатому полу прогуливался красавец селезень и поглядывал на проходящих мимо ребят кокетливо, будто чувствовал их интерес. В соседней клетке с небрежно написанной от руки табличкой, извещающей, что внутри находятся болотные курочки, любопытно поводя маленькими головками, восседала парочка неприметных птичек. На кур они походили мало – скорее на водоплавающих воробьев. Из следующей клетки яростными желтыми глазами маньяка-убийцы уставился ястреб. И даже у обогнавшего их охранника на спине черной куртки красовалась надпись «Охранное агентство „Гриф“ с изображением встрепанной птицы с внушительным клювом.

– А вон, гляди, как у Гарри Поттера! – не выдержав, прошептала Мурка, проходя мимо решетки, за которой дрыхла, сложив крылья, большая белая сова.

– На них сейчас больше всего заказов, – из-за стеллажей с клетками вынырнул еще один мужчина – постарше, с подернутыми сединой волосами и почти полностью седой бородкой. На поводке он держал такую же серую, как и он сам, немецкую овчарку. – Раньше все больше собак, кошек дома держали, а после «Гарри Поттера» детишкам побогаче только белых сов подавай! Правда, возвращают часто.

– Почему? – с любопытством спросила Мурка.

– Настоящие совы ни в какую не соглашаются разносить почту, – серьезно пояснил седобородый и пошел рядом с ребятами. Овчарка бесшумно ступала у его ног, время от времени задирая узкую морду и порыкивая на квохчущих и гогочущих птиц, словно требуя соблюдать порядок. Охранники со сторожевой собакой в сочетании с решетчатыми клетками производили впечатление странной тюрьмы для пернатых, где их запирают за птичьи преступления. Нагадить на человека сверху – 15 суток, как за мелкое хулиганство, клюнуть – бандитизм, от трех до пяти лет, а налет на поля и сады – ограбление, совершенное преступным сообществом. Шайкой. Вооруженной (клювами).

Катька вдруг почувствовала себя отвратительно – как, наверное, страшно сидеть за решеткой, не зная, зачем ты здесь, что тебя ждет, и понимая только, что твоя судьба теперь зависит вовсе не от тебя.

– Вы их в рестораны продаете, чтоб их там сожрали? – неодобрительно поглядывая то на седобородого, то на его собаку, процедила Катька.

– Сов не едят, они невкусные, – хмыкнул тот. – И охотничьих соколов с ястребами тоже. Ничего себе закуска – птичка за 100 тысяч долларов!

– Сколько? – ахнул Сева, с невольным уважением уставившись на клетки с охотничьими птицами.

– Вы их охотникам продаете? – быстро спросил Вадька.

– И охотникам, и в зоопарки, особенно в частные, а петухов для птичьих боев, – с явной гордостью начал перечислять седобородый.

Его похожий на шкаф напарник предостерегающе кашлянул:

– Шеф велел их вывести отсюда. Детишки какие-то ненормальные – лазают тут, разнюхивают, – пробормотал он. – А у нас и так проблемы.

– Это он к тому, что я слишком много болтаю, – доверительно наклоняясь к ребятам, прояснил седобородый. Из-за стеллажей с клетками они вывернули в проход – такой широкий, что в него вполне мог въехать грузовик. Собственно, грузовик в проходе и стоял – маленький фургончик с широко распахнутыми задними дверцами. Рядом двое парней в фирменных спецовках с надписями «Дикая ферма» переставляли клетки с птицами. А изнутри... Да-да, Катька была почти на сто процентов уверена – из фургона слышался жалобный гогот.

– Это они! Те самые, что увезли Харли! – заверещала Катька, бросаясь вперед. – Он там! Он меня зовет!

Сильные руки ухватили ее за плечи и поволокли вон, прямо в раскрытые ворота.

– Отпустите меня! – вырываясь из рук охранника, вопила Катька. – Мой гусь! В синем валенке!

– И правда, ненормальные! – послышался сзади осуждающий голос седобородого. – Гусь у них в валенках! Идите отсюда, пока я на вас собаку не спустил!

Катьку пихнули в спину. Едва удержавшись, чтобы не упасть на скользкий заснеженный тротуар, она очутилась на улице. Следом, один за другим, из ворот вылетали остальные сыщики «Белого гуся». Железные створки с лязгом захлопнулись.

– Гады! – с ненавистью выдохнула Катька, изо всех сил навернув ногой по створке с надписью «Дикая ферма». Ворота ответили насмешливым гулом. – А ты говорил – «случайно прихватили»! – передразнила она Вадьку. – «Зайдем – попросим вернуть!» Они специально Харли похитили! Они в переулок явились, чтоб нашего Харли украсть! Чего? – вызверилась на остальных Катька, видя, что компаньоны молча переглядываются и лица у них, мягко говоря, странные. Наконец Вадька с нервным смешком поинтересовался:

– И грузовик свой ради этого поломали? Как они узнали, что мы вообще в том переулке будем?

– Проследили! – решительно рубанула Катька.

Никогда не страдавший особой деликатностью Сева неловко хихикнул:

– На фига им сдался твой гусь – следить за ним? Он 100 тысяч точно не стоит.

– Я бы за Харли и миллиона не пожалела! – выпалила Катька, снова заливаясь слезами. – А вы стоите и ничего не делаете! Почему вы позволили нас выкинуть?

– Потому что мы никак не могли запретить, – буркнул в ответ Вадька.

– Ну не надо плакать, Катюша. – Кисонька вытащила из сумочки платочек и принялась аккуратно вытирать бегущие по Катькиным щекам слезы. – Ну, давай успокоимся, вытрем глазки... – воркующим тоном начала приговаривать рыжая.

– Что ты со мной, как с маленькой! – оскорбленно отшатнулась Катька и замерла. В жалостливом голосе Кисоньки, в сопении хмурого брата, в раздражении на лице Севы и сочувствии Мурки заглавными буквами читалось: ДА! ВСЕ СЧИТАЮТ ЕЕ МАЛЕНЬКОЙ! Капризным дитятком, которое даже сейчас, когда самое дорогое для нее существо... в беде, не в состоянии собраться и действовать. Только бестолково орет и требует от других, чтоб те что-то сделали. А сама? Щеки Катьки жарко вспыхнули от стыда. Она решительно отерла слезы тыльной стороной ладони.

– Не знаю я, зачем им Харли понадобился! – шмыгая носом, прогундосила она. – Но что-то в этой фирме не то! Почему тот дядька не сказал нам, куда они отвезли птиц? Почему так бесился, когда мы пришли? И охранник говорил о каких-то проблемах... Все это неспроста!

– Ну и что ты предлагаешь? – задумчиво проговорил Вадька.

– Видели, фургон грузили? Наверное, сейчас опять по заказчикам поедут. Как только грузовик окажется за воротами, мы его остановим – и пусть только попробуют не отдать нашего Харли! – физиономия у Катьки стала кровожадной.

– Ты уверена, что слышала именно Харли? – засомневалась Кисонька. – А если это был не наш гусь?

– Как ты фургон остановишь? – Вадьку обуревали другие сомнения.

Катька поглядела на брата с возмущением. Чудес от него, конечно, ждать не приходится, но хотя бы элементарного выполнения служебных обязанностей! Кто у них в агентстве главный спец по технике?

– Ты мне скажи, как его остановить! – едко процедила Катька. – Хоть бомбу под колеса подложи! – и тихонько добавила: – А уж там разберемся – наш гусь, не наш...

– А может, достаточно просто помахать? – предложила Мурка, глядя на квадратную морду грузовичка, неспешно выползающего из вновь распахнувшихся ворот. И не дожидаясь ответа, побежала навстречу, изо всех сил размахивая руками.

Не успевший набрать скорость грузовик затормозил, когда чуть ли не под колеса ему метнулась тоненькая девчоночья фигурка.

– К дверцам! – рявкнула Катька и первой сорвалась с места, оббегая грузовик вокруг. Сзади нерешительно затопали остальные.

– Отпирай! – скомандовала Катька, нетерпеливо теребя замок. – Скорее, Вадька!

Вадька на мгновение замешкался... и вытащил из кармана свою верную отмычку. Он лишь прикоснулся к замку, как что-то лязгнуло, кракнуло. Дверцы распахнулись... Катька растерянно замигала, когда из темноты кузова вдруг высунулась физиономия уже знакомого ей мужичка в фирменной спецовке. Самодовольная физиономия с издевательской ухмылкой на губах. А потом Катька почувствовала, как ее хватают и втягивают во мрак. Спереди, от кабины водителя, послышался яростный Муркин вопль.

Глава 5

ПОХИЩЕННЫЕ В ПОМЁТЕ

Вокруг царили темнота... и запах. Катьке казалось, что ее завернули в плотную вонючую тряпку, что эта тряпка залепила лицо, лишила зрения и слуха, оставив вокруг только густую, как желе, вонищу, настолько едкую, что от нее слезились глаза и чесалась кожа. Поблизости лязгнул металл, и Катьку швырнули. Она ляпнулась на дощатый пол. Вокруг нее моментально поднялась туча мелкой, удушливой пыли. Катьку скрутило приступом судорожного кашля. Сквозь собственное кхеканье она слышала странные звуки, будто рядом с ней перекидывают тяжелые мешки – с падением каждого в воздухе немедленно повисала новая туча, и новый спазм заставлял Катьку сгибаться пополам, уже не понимая, то ли она одна хрипит, пытаясь вытолкнуть из легких пыль, то ли рядом заходится кто-то еще...

Снова грохнули дверцы, дощатый пол дернулся – новый приступ кашля, – мотор загудел, и фургончик неторопливо тронулся с места. Отчаянно стараясь проморгаться и все еще срываясь на кашель, девочка завертела головой. И сразу подумала, что думать – вредно. Вот задумалась, как плохо и страшно сидеть за решеткой, и пожалуйста – сидит. За решеткой. Прямо перед ее носом, ввинченные в пол и крышу фургона, маслянисто поблескивали толстые железные прутья. Луч просунутого сквозь прутья фонарика выхватывал из темноты присыпанный опилками и мелкой соломой пол – вот откуда эта проклятущая пыль! – двумя яркими точками отражался в очках на мокрой от пота Вадькиной физиономии... Катька вздрогнула, приходя в себя, и наконец осознала, что в клетке она не одна! Вопреки всем надеждам Харли рядом не было. Зато обнаружились остальные сыщики: Сева, развозящий по щекам осевшую на лице грязно-желтую пыль, Кисонька, с широко раскрытым ртом и плотно зажатым пальцами носом... Ой, нет, не все! В узком пространстве клетки не хватало Мурки! И замечательно, что не хватало! Если рыжей удалось смотаться – положение не так печально, как кажется на первый взгляд.

Что там за зараза в лицо фонариком светит?! Катька прильнула к решетке... и чуть не нос к клюву... то есть нос к носу столкнулась с давешним утконосым директором. Тот испуганно отпрянул, зачем-то погасив фонарик. Даже сквозь шум мотора слышно было, как он возится в темноте. Фонарик вспыхнул снова. Теперь у клетки, в которой были заперты ребята, стояли трое: похожий на Скруджа Мак-Дака директор, почему-то прижимающий к груди длинный цилиндрический черный тубус для чертежей, и двое мужиков в фирменных спецовках – те самые, что похитили Харли! Позади, дыша им в затылок, неуверенно переминались похожий на шкаф охранник и его седобородый напарник, на сей раз без собаки.

– А кто на фирме остался? – неожиданно для самой себя тоном строгого ревизора выпалила Катька.

– Сторож, – автоматически ответил Мак-Дак. И тут же спохватился: – Ну, детки... – вопросил он, подпуская в свой крякающий голос грозные интонации, – объясните теперь, чего это вы где не надо шныряете?

Катька, шмурыгающая носом от набившейся колючей пыли, наконец звонко чихнула и уставилась на директора с возмущением. Только она собралась как нормальный человек испугаться – ну как же, схватили, запихали в машину, везут неизвестно куда... Но вот таких наглых заявочек, когда сами наделали, а потом виноватых ищут, она даже бабкам во дворе, даже учителям в школе не спускала, не то что какому-то уткомордому Скруджу!

– Не поняла? – с претензией осведомилась девчонка. – Мы себе по улице идем, никого не трогаем, вы нас хватаете, запихиваете в вонючую клетку из-под скунсов – и внаглую спрашиваете, чего мы шныряем? Дядя, вы от птичек своих не заболели? В смысле, не стали ку-ку? – и Катька выразительно покрутила пальцем у виска.

– Мы скунсами в принципе не торгуем! – искренне обиделся Мак-Дак. – Это из-под страусов клетка! И пахнет она соответственно! Кукушки тоже не наш профиль! И вообще, как ты разговариваешь со взрослым? – запоздало возмутился он.

– Очень хорошо, что взрослый! – немедленно парировала Катька. – Значит, за похищение детей сидеть будете не по-детски!

– Да я вас! – задохнулся возмущением директор, и нос его снова задергался. – Всех четверых на птичий корм пущу, и никто вас не найдет!

Катька поглядела на него с презрительной укоризной:

– Говорите, что взрослый, а ведете себя как маленький!

Позади откашлялся седобородый охранник:

– Их пятеро было. Одна сбежала, – извиняющимся тоном прогудел он и неловко развел руками.

– Она уже, наверное, в милиции, – злорадно сообщила Катька. – Плохи ваши дела!

– Еще хуже, чем были? – пожал плечами седобородый.

Рядом с клеткой открылось небольшое прямоугольное окошко и вместе с размытым светом зимнего утра внутрь сунулась небритая физиономия водителя:

– Так мы едем в аэропорт? Или не стоит? – многозначительно косясь на ребят, поинтересовался он.

– Не стоит? – взвизгнул директор. – С ума посходили? Забыли, что нам это будет стоить и даже очень? – видно, для усиления эффекта от своих слов он потряс черным тубусом под носом у шофера. – Езжай давай! До аэропорта дорога длинная, мы как раз успеем выяснить у ребятишек, на кого они работают!

Шофер неодобрительно поджал губы:

– Дело, конечно, ваше... Но я бы не рисковал, – окошко захлопнулось.

– Не рисковал бы он, – проворчал утконосый. – Конечно, не ему неустойку платить! Так, детки, вернемся к нашим баранам...

– Баранам-балабанам, – непонятно захихикал седобородый охранник.

Мак-Дак ожег его совершенно бешеным взглядом. Седобородый поперхнулся смешком и скроил серьезную физиономию. Еще разок испепелив охранника взглядом, директор опять повернулся к ребятам:

– Говорите быстро – откуда узнали? Кто вам сказал?

– Что нам сказали? – в тон ему переспросила Катька.

Директор раздулся от гнева, его пегие волосенки встали дыбом, как хохолок у селезня:

– Вы дурачков из себя не стройте и сказок про пропавшего гуся в валенках мне не рассказывайте, в принципе не поверю! Тоже мне, домашний любимец!

– Интересно, белая сова в домашних любимцах у вас почему-то считается нормальным, а белый гусь, значит, нет? – Катькин гнев не знал пределов.

– Гуси не подходят для содержания в городской квартире, я вам как специалист говорю, – авторитетно пояснил Мак-Дак. – Они и как парковая птица особым успехом не пользуются, простецкие больно, все предпочитают лебедей. Разве что для комплекта в пруд запустить... А в принципе мы диких гусей для ресторанов, где дичь подают, поставляем. Нигде больше они не нужны, на фуа-гра домашние годятся!

– Что такое фуа-гра? – холодея от дурного предчувствия, подозрительно поинтересовалась Катька.

– Паштет. Из гусиной печени, – прогундосила Кисонька.

– Но наш Харли как раз домашний! Эти маньяки собираются вырвать ему печень? – взревела Катька и прямо через решетку попыталась дотянуться до Мак-Дака. С совершенно не мужским визгом тот отпрянул от ее растопыренных пальцев. Вцепившись в прутья, Катька бешено затрясла решетку: – Да если из-за вас у моего гуся хоть перышко с головы упадет – я вам сама печенку выгрызу! В прямом смысле слова! – и она так жутко выскалилась на утконосого директора, что тот сразу понял: фильмы ужасов – лабуда. Настоящие вампиры-людоеды не в горло впиваются, а... прямо в печень.

– Ты гляди, разыгрывает, как по нотам! – подрагивающим голосом сказал Мак-Дак, держась на всякий случай подальше от клетки. На Катьку он старался даже не смотреть, но все равно упрямо гнул свою линию: – Я бы тебе, может, и поверил, если б очкарик в офисе не проговорился! – он ткнул пальцем в Вадьку.

Остальные сыщики вопросительно уставились на мальчишку, явно желая знать, о чем же он проговорился. Сам Вадька лишь недоуменно развел руками.

– Ты крыльями мне не маши! – это простое движение привело директора в настоящую ярость. – Конкуренты подослали?! Кто? «Вольные пташки»? Или эти... «Синие птицы»? Хотя нет, те больше морожеными курами торгуют... Все равно! – он грохнул кулаком по прутьям решетки, так что Катька невольно отпрянула. – Ничего не докажете! Не успеете! – он потряс тубусом. – Так своим хозяевам и передайте!

– Эгхм, – седобородый предостерегающе откашлялся, а когда пышущий яростью Мак-Дак развернулся к нему, пробормотал: – Вы бы с этим... все-таки поосторожнее... – и он указал глазами на тубус.

Даже в слабом свете фонарика было видно, как Мак-Дак покраснел, побледнел, позеленел, хотел что-то ответить... но лишь пошлепал губами и сунул тубус под мышку. И значительно спокойнее закончил:

– А вы как думали? Придете, расскажете сказочку о пропавшем гусе, я расслаблюсь и пущу вас по складу рыскать и грузовик осматривать? Вы все найдете, меня заложете, и до свиданья, лишний конкурент? Не на такого напали!

– Слышь, шеф, – совершенно неожиданно вмешался до сих пор молчащий парень в фирменном комбинезоне, – насчет того, кто их подослал – не знаю... А вроде был у нас в фургоне лишний гусь. Помнишь, Леха, – он повернулся к напарнику, – мы еще гадали – как он из клетки вылез?

Катька перестала кидаться на решетку и настороженно повернулась к Лехе:

– И где этот гусь сейчас?

– Так кто ж его помнит, где он остался! – пожал плечами невозмутимый Леха. – Рождество ж скоро, мы ж всю дорогу гусей отгружали! Сперва в ресторан, потом в поместье, где девка ненормальная, ну и под конец этим... беркутам... Никто вроде не кричал, что им гусь лишний.

– Где ты в принципе видел таких людей, чтоб от халявного гусака отказались? – завопил Мак-Дак. – Мне-то вы про лишнюю птицу чего не сказали?

– А нас кто спрашивал? – все так же невозмутимо поинтересовался Леха.

– Мы спрашивали. Вас, – с убийственным сарказмом кинула утконосому Катька. – А вы никого не спросили, сразу – похищать. И еще утверждаете, что не ку-ку!

– С такими делами я не только закукую! Я закукарекаю скоро и закаркаю, – с глубокой тоской протянул Мак-Дак, усаживаясь прямо на дощатый пол. Видно было, как на его лице отражается мучительная работа мысли – он то нервно хмурил брови, то закусывал губу, то в нерешительности взглядывал на ребят, то вновь погружался в размышления. Потом его физиономия вдруг просветлела, и он задушенным голосом человека, которого внезапно осенило, прохрипел: – Я понял! Я все-е понял! Вы мне специально гуся подкинули! Это он всех птичьим гриппом заразил!

Брат с сестрой вскинулись одновременно:

– Харли абсолютно здоров! – возмущенно закричала Катька.

– А что, ваши птицы больны? – насторожился Вадька.

– У нас все птицы здоровы! – едко процедил Мак-Дак. – А как к заказчику попали, так почему-то все перемерли. Теперь ясно почему – гусь-диверсант! Значит, это вы мой товар загубили. И санинспектора на меня натравили тоже вы. Сколько я ему, кровопийце, денег отвалил, чтоб перед Новым годом, когда самые заказы, нас не закрыл... А когда я, чтоб дела поправить, на это согласился... – он явно хотел снова потрясти тубусом, но вовремя спохватился и только крепче прижал его к груди, – ...решили меня на горячем подкараулить?

– Так может, все-таки не поедем в аэропорт? – предложил седобородый.

– И откажемся от таких денег? – крякнул Мак-Дак. – Я что, по-вашему – ку-ку?

– Мы вас совсем недавно об этом и спрашивали, – гундосо (нос она так и не отпустила) напомнила Кисонька.

Подчиненные глядели на директора с таким задумчивым интересом, что было ясно – они тоже решают именно этот немаловажный вопрос.

– Что пялитесь? – взвился Мак-Дак. – Вы что, не понимаете? Раз мы поймали этих шпионов-диверсантов, никто нам не помеха! Запрем их в фургоне, а сами в аэропорт! Отдадим груз заказчику – и все!

– Лезли за гусем, а влезли в чужую аферу, – пробормотал Вадька, разглядывая подпрыгивающего от возбуждения Мак-Дака. – Понять бы еще – в какую?

– Надолго вы собираетесь нас запереть? – стараясь дышать исключительно ртом и все равно кривясь от жуткого запаха, Кисонька поспешила выяснить более насущный вопрос.

– Пока самолет до Штатов долетит, – рассеянно бросил Мак-Дак.

Черный тубус вывалился у него из рук, и сам он присел от страха, когда раздался двойной вопль:

– Это же двенадцать часов! – полностью растеряв свое обычное достоинство, верещала Кисонька. – За двенадцать часов я умру! От передозировки вони!

– За двенадцать часов Евлампия Харлампиевича не только съедят, но и переварят! – вой Катьки был еще страшнее.

– Может, его не сразу съедят, – утешил ее Сева. – Может, его в морозильник положат. А-а! Вадька, убери от меня свою сестру!

– Ну вы же взрослый человек, – стараясь вложить в свои слова максимум убедительности, Кисонька проникновенно уставилась на Мак-Дака сквозь решетку, – а говорите какую-то ерунду! Называть нас шпионами! Еще скажите, что мы частные детективы и ведем расследование! – Кисонька демонстративно передернула плечами, показывая, насколько нелепо подобное предположение. – Это же просто смешно, неужели вы сами не понимаете?

– Почему? – удивился тот.

– Потому что мы дети!

– Ну и что? – воззрился на нее Мак-Дак и неожиданно выдал: – Я точно знаю, дети на многое способны! В принципе – на все!

Крыша кузова содрогнулась, словно на нее что-то свалилось прямо с небес. Все – и пленники, и Мак-Дак с командой – разом задрали головы. По крыше дробно застучало – будто там пробежал кто-то легкий и стремительный. Их фургончик вдруг принялся набирать скорость. Но рокот мотора, гораздо более мощного, чем в грузовичке, приближался. Он звучал сзади – совсем неподалеку. Потом ближе. Еще ближе. Казалось, он рычит у самой задней стенки кузова. Рокот сместился вбок – теперь рокотало слева. Грузовичок вильнул в сторону. Люди в кузове повалились друг на друга. Катька даже толком заорать не могла, только сдавленно вякнула – сверху ее придавили ребята. Тучи опилочно-соломенной пыли взвились опять, забивая рот и нос.

– Что ж он делает! – завопил Мак-Дак.

– А-а! – грузовик снова вильнул. Всех швырнуло на другой борт. Катька придушенно захрипела, когда ее прижало к решетке. Она поняла, что сейчас ее продавит между металлическими прутьями, как пасту из тюбика...

– А-а! – грузовичок подкинуло на колдобине, Мак-Дака бросило на переднюю стенку, он обеими руками вцепился в окошко между кузовом и кабиной.

– Ты что твори... Ой-е! – взвыл Мак-Дак. Сунув голову в кабину, он увидел в боковое стекло, как их фургончик медленно, но неумолимо обгоняет тяжелый армейский джип. Кабина джипа поравнялась с кабиной грузовичка... Словно заигрывая, джип слегка подпихнул грузовик своей широкой «мордой». Раздался глухой удар. Шофер фургончика отчаянно вывернул руль. Людей в кузове опять кинуло об стенки.

– Ах вы гаденыши! – цепляясь за окошко, Мак-Дак полоснул ребят взглядом раненого селезня – яростным и одновременно беспомощным. – А говорите – не шпионы! У вас все это время была связь! Вы вызвали ваших хозяев! – и он попытался дотянуться до отделенных от него решеткой ребят.

От нового удара грузовик заметался по дороге то вправо, то влево.

– Какие хозяева? Какая связь? Мы просто дети! – бормотал Вадька, стараясь втиснуться лопатками в стену – подальше от обезумевшего Скруджа.

Джип тем временем обогнал фургон. Издевательски подмигнул фарами, ушел вперед... И вдруг резко тормознул, одновременно разворачиваясь поперек трассы и отрезая путь.

– Сворачивай! – колотя водителя по спине, заорал Мак-Дак. – Выследили! Перехватят! Заложат! Сядем все! По обочине обходи, по обочине!

Водитель судорожно схватился за руль, швыряя грузовик на заснеженную обочину...

Что-то рыжее, как сполох пламени, взметнулось с крыши грузовичка!

Свесившись прямо перед лицом водителя, появилась конопатая физиономия рыжей девчонки! Приставив к голове растопыренные ладони и пошевеливая пальцами, выпучив глаза и вывалив язык заорала:

– Б-е-е!

Водитель вдавил тормоз... Грузовик стал, будто осаженная на всем скаку норовистая лошадь. Мак-Дак влетел головой в узкое окошко между кузовом и кабиной и впечатался физиономией в лобовое стекло. Рыжую девчонку бросило вперед, прямо под колеса... Но, крутанув в воздухе лихое сальто, она не хуже Человека-паука приземлилась на капот, поглядела на распластанного изнутри кабины Мак-Дака, выпучившего глаза, и издевательски пропела:

– Ку-ку!

– Ку-ку, – обреченно согласился Мак-Дак.

Глава 6

ТАМОЖНЯ РУЛИТ

Дверцы темного джипа распахнулись, и наружу высыпали крепкие молодые парни в темно-зеленой форме. Умело рассредоточившись, они рванули к фургону, окружая его со всех сторон... Задние дверцы распахнулись. Стоящий снаружи парень в форме приветливо улыбнулся и, целясь из пистолета прямо в застрявший в окошке зад Мак-Дака, радостно проорал:

– Всех с наступающим!

По верху кузова снова протопотали энергичные шаги, и прямо с крыши внутрь запрыгнула Мурка, крепко сжимающая в кулаке свой карманный компьютер – с отчетливо мерцающей на экране алой точкой.

– Отличный пеленг, Вадька! Как по ниточке за вами шла! – радостно улыбаясь, прокричала она.

– Я старался, – хрипло выдохнул Вадька, вытаскивая из кармана собственный компьютер и отключая что-то на клавиатуре. Пылающая точка в Муркином компе погасла.

Из окошка с застрявшим Мак-Даком послышался сдавленный стон.

– А побыстрее нельзя было? – недовольно бросила Кисонька сестре. – Я от здешнего запаха чуть в обморок не упала!

Мурка потянула носом, судорожно закашлялась и с искренним сочувствием развела руками:

– Ну извини – спешила как могла!

Парочка крепких ребят в зеленой форме подскочила к застрявшему в окошке директору и рывком вытащила его наружу.

– Вы кто? – глядя на них слезящимися глазами, сипло выдохнул тот. – «Синяя птица»? «Вольная пташка»?

– Я – гордый орел, – с усмешкой разглядывая похожего на встрепанную утку директора, процедил парень. И крепко взяв его за ворот, основательно встряхнул: – А ну, говори, гад, где контрабандные птицы?

– Какие еще контрабандные птицы? – шепотом спросил Вадька у Мурки, которая уже успела завладеть ключами от клетки.

Выражение лица у Мурки стало... странным. В нем было одновременно довольство собой, смущение, испуг и еще много чего:

– Поблизости от переулка, где вас захватили, таможенники новогодний корпоратив гуляли, – возясь с замком, пробормотала она. – Помнишь, ты в офисе этого... – она мотнула челкой в сторону утконосого директора, – ...про контрабандных птиц сказал? Ну вот я и наврала, что страшной ценности птиц, занесенных в Красную книгу, вывозят за границу! А иначе фиг бы они со мной поехали! – она распахнула решетчатую дверцу.

Вместо того чтобы на всех парах мчаться вон из клетки, Вадька застрял на выходе, мешая выбраться остальным. Глаза под припорошенными пылью очками стали отсутствующими...

– Я не сказал... – задумчиво пробормотал он. – Я, выходит, проговорился...

– Что ты там бухтишь? – прошипела Мурка, настороженно косясь на их спасителей. – Мотаем отсюда, пока таможенники не въехали, что я их надурила! – она дернула Вадьку за руку.

Но было уже поздно.

– Какая контрабанда! – с искренним возмущением орал Мак-Дак. Вместо обычного кряканья у него неожиданно прорезался петушиный фальцет. – Девчонка выдумывает, а вы и слушаете? Вы видите в машине хоть одну птицу? – он широким жестом обвел фургон.

Парень в форме огляделся по сторонам. Царящая в фургоне пустота заставила его призадуматься. Пальцы, стиснутые на вороте пленника, медленно разжались.

– Безобразие! – по-утиному передернув головой, Мак-Дак отряхнул воротник ладонью. Под мышкой он по-прежнему крепко сжимал черный тубус. – Из-за детских фантазий устраиваете гонки на дорогах – на служебной машине, между прочим! Нападаете на честных бизнесменов, обвиняете их непонятно в чем... Вам это даром не пройдет! Я этого так не оставлю!

– Надула, значит? – парни в форме дружно уставились на Мурку – и было в этих взглядах обещание ба-альших неприятностей. Девчонка, испуганно пискнув, попятилась к выходу. Ближайший таможенник немедленно перехватил ее за плечи.

– Не трогайте ее! – тут же завопила Катька. – Она нас спасала! Он нас похитил! – она ткнула пальцем в Мак-Дака.

– Чушь и клевета! – немедленно вскинулся Мак-Дак. – Вы сами сюда залезли, скажете – неправда? Обратите внимание, они хотели обокрасть мой фургон! – нахально объявил Мак-Дак.

Не находя слов, Катька гневно ахнула. Сева и Кисонька растерянно переглянулись – ситуация стремительно менялась не в их пользу.

– Кражи – это дело милиции, – недовольно пробурчал парень в форме, – а мы...

– А вы – таможня! – будто они сами этого не знали, объявил Вадька. Он решительно вылез из клетки, давая возможность остальным ребятам тоже выбраться наружу. – Вам что, обычно контрабанду в прозрачных целлофановых пакетах приносят – чтоб вы не напрягались? Если сразу не видно, поискать уже лень?

Достойно ответить на эту наглость таможенники не успели. Вадька подскочил к утконосому директору и выбил у него из рук тубус:

– Зачем торговцу птицами тубус для чертежей? – спросил он.

Мак-Дак с хриплым криком метнулся к мальчишке, пытаясь вырвать у него добычу. И тут же был перехвачен двумя таможенниками:

– Погодите секундочку, гражданин, – прогудел парень в форме. – Давай, пацан!

Вадька медленно и осторожно, словно опасаясь взрыва, повернул тубус и аккуратно разъял его на две части.

Ничего не произошло.

Вадька встряхнул обе половинки...

У Катьки невольно вырвался жалостливый вопль.

Казалось, из тубуса вывалился комок грязно-серых перьев. Один. Потом второй. За ним – третий.

На грязном полу фургона, едва-едва подергиваясь и бессмысленно тараща затянутые мутной пленкой глаза, лежали некрупные птицы. Клювы их были плотно завязаны, тугой грязный бинт обвивался кольцом, приматывая крылья к телу.

– Балабаны, – тихо сказал Вадька. – Спорю на что угодно – занесены в Красную книгу.

Мак-Дак издал совсем не утиное шипение, зверски косясь на болтливого седобородого охранника. Тот от испуга вжался в стенку фургона, словно хотел просочится насквозь.

– Кстати, заказчик ждет их в аэропорту, – насмешливо косясь на самого утконосого директора, хмыкнул Вадька. – Рейс на Штаты. Ну и в чем мы вас надули?

– Так, мужики, берите птиц... – один из парней выхватил несчастных балабанов из рук Катьки, с причитаниями пытающейся развязать стягивающие крылья бинты, – ...и дуйте к ветеринарам, пусть отхаживают! Ты! – в руки одеревеневшему от ужаса директору сунули пустой тубус. – Едешь с нами в аэропорт, будем с твоим заказчиком знакомиться! – таможенник усмехнулся. – У ребят адреса возьмите – они хоть и малолетки, но пока что единственные свидетели. – Таможенник поморщился: такие свидетели его не очень устраивали, но что поделаешь, других нет. – И выметайтесь, выметайтесь из фургона, – накинулся он на ребят. – Не видите, мы спешим – у нас как раз перед Новым годом процент выявленной контрабанды до премии не дотягивает!

– Погодите, – Катька, которую уже выталкивали из фургона, судорожно вцепилась в дверцу. – А как же наш гусь? Они должны сказать, куда завезли нашего гуся!

– Доедают уже твоего гуся! – проорал Мак-Дак, которого спешащие таможенники тащили в глубь его собственного фургона. – Черта с два я тебе что-нибудь скажу, шпионка мелкая! Чявкают уже твоим гусем, ням-ням! Косточки обгладывают! – отбиваясь от запихивающих его внутрь таможенников, продолжал выкрикивать он.

– Не расстраивайся, – бросил Катьке таможенник, вслед за утконосым директором заталкивая в кузов и шофера. – Другого купишь, – он с легкостью выдернул дверцу из Катькиных пальцев и ссадил девочку вниз, туда, где уже стояли другие сыщики. – Они после Рождества подешевеют.

– Вы что, вообще ничего не понимаете?! – Катька попыталась удержать его за рукав, но это было все равно что остановить танк. – Мне нужен мой гусь! Я его люблю!

– Я тоже, – парень повернулся и подмигнул Катьке. – Особенно если с яблоками... – он заскочил в кабину фургона на место водителя.

Прощально погудев, джип тронулся. За ним потянулся фургон, оставив ребят стоять на какой-то неизвестной окраинной улочке.

Глава 7

ТИШЕ, ДЕТИ, ТИШЕ

– Как совпало! Я соврала про контрабанду: а тут раз – и контрабанда! – задумчиво пробормотала Мурка, не отрывая глаз от уезжающих машин.

– Оно еще раньше совпало, – буркнул в ответ Вадька. – Черт меня дернул в «птичьем» офисе насчет контрабанды редких птиц приколоться! Вот они и решили, что мы все знаем!

– А я еще гадал – о чем ты мог проболтаться! – покивал Сева.

– На редкость невоспитанные люди! Я имею в виду таможенников, – раздраженно фыркнула Кисонька. – Мурка с Вадькой им все дело раскрыли, а они даже спасибо не сказали!

– На фига нам их спасибо! – Сева был сама злобность. – Мы это расследование им, считай, подарили! Тоже мне, профессиональные сыщики!

– Тебя только это и волнует? – звенящим от гнева голосом выкрикнула Катька. – А не то, что уткомордый и его люди знали, где Евлампий Харлампиевич? Как мы будем его искать? – Она яростно повернулась к Мурке: – Все ты! Зачем ты привела этих таможенников? Если б не они, мы бы договорились с Мак-Даком! Он бы сказал, куда увезли Харли!

– Если б я их не привела, неизвестно куда увезли бы вас! – насупилась Мурка.

– Ну и что? В первый раз, что ли? Как увезли, так и обратно вернули!

– Ах так! – окончательно разобиделась Мурка. Ну действительно, в ресторан вламывалась, врала, на крышу грузовика прыгала, спасти хотела, а теперь оказывается, еще и претензии! – В следующий раз, если кого-то из вас будут похищать у меня на глазах, я и пальцем не шевельну!

– Ти-ха-а! – гаркнул Сева, да так, что не только остальные сыщики испуганно присели, но и в доме, у которого они стояли, распахнулась форточка и дребезжащий старческий голос настороженно спросил:

– Дети! Чего ж вы так орете?

– Тишины добиваемся, бабушка! – запрокинув голову, ответил Сева и, перейдя почти на шепот, раздраженно бросил: – Прекратите скандалить! Лично меня похищали в первый раз, меня совершенно не прикололо, и большое спасибо тебе, Мурка, что ты это быстро прекратила!

Катька тяжело прислонилась к заснеженному деревцу у края дороги:

– Может, печенку Харли прямо сейчас на мясорубке крутят! – безнадежно выдохнула она.

– Кать, ну чего ты... Ну Кать... – Сева неловко шагнул к ней, протянул руку, словно хотел погладить по плечу, тут же торопливо спрятал за спину и наконец выпалил: – Ничего не случится с твоим Евлампием Харлампиевичем!

– Почему ты так уверен? – Катька вскинула голову, с надеждой вглядываясь в Севу.

– Потому... Потому... – Мальчишка сбился, не зная, что ответить.

На помощь ему пришел Вадька:

– Потому что мы все знаем Евлампия Харлампиевича! – одаривая Севу нехорошим взглядом, отрубил он. – Этот гусь у меня в печенках сидит, а уж за своей собственной печенкой он как-нибудь присмотрит!

– Эх! – в оптимистичные рассуждения Катька не поверила. Она глядела на грязный придорожный снег пустыми, остановившимися глазами. – А ведь этот... помощник... в спецовке... Он ведь нам почти сказал! Ресторан... Какое-то поместье... И беркуты! – Катька помотала головой, боясь даже думать о беркутах, которым нужны гуси.

– Да, – задумчиво сказал Вадька, – почти сказал. Почти все, – и провел ладонью по карману куртки, в которой прятался его портативный компьютер.

– Почти. Все. Сказал, – выпрямляясь, раздельно произнесла Катька. Ее устремленный в никуда взгляд ожил. – Сказал! Почти все! Включай свой комп, Вадька! Быстро! – скомандовала она.

– З-зачем? – переспросил Вадька, тем не менее вытаскивая карманный компьютер и даже доставая стилос.

– А затем, что нам сказали достаточно! – торжествующе завопила Катька. – Они же развозят именно диких гусей, верно? А Мак-Дак говорил, что дикие гуси нужны только в тех ресторанах, которые на дичи специализируются, так? Харли похитили в нашем переулке, значит – что? Надо искать ресторан, который специализируется на дичи и к которому можно проехать через наш переулок! Подключай автомобильную карту города, скорее!

– Надо же, додумалась! – пристраивая комп на ладони, проворчал Вадька. – Подключаю, уже подключаю!

– Странно, что ты сам до этого не додумался, – с небрежной гордостью бросила польщенная Катька. И вдруг поглядела на брата подозрительно: – А правда странно, что ты – и не додумался! Ты же у нас вроде самый умный?

– Почему не додумался – додумался, – не отрывая глаз от экрана, ответил Вадька. – Я как раз это все продумывал, когда ты заорала. Просто ты сообразила раньше.

– Раньше ты всегда соображал раньше! – напряженно ответила Катька. Ей вдруг пришло в голову, что в поисках гуся Вадька не выглядел таким умным, как обычно. Катька прикусила губу – неужели он вовсе не хочет искать Евлампия Харлампиевича? Неужели брат специально затягивает расследование, чтобы – страшно даже подумать! – чтобы Харли погиб? Нет-нет! Катька мотнула головой. Этого не может быть! Пусть у Вадьки с Евлампием Харлампиевичем были свои... разногласия, что ли... Но обречь птицу на смерть? Вадька на такое не способен! Наверное, он говорит правду – за время работы в «Белом гусе» у нее так развилось это... де-дук-тив-ное... в общем, сыщицкое мышление, что теперь она и Вадьку обгоняет!

На экране появилась подробная карта города и окрестностей. В углу, точно как недавно на Муркином мини-компе, мерцал огонек. Вадька досадливо поморщился – видно, огонек ему мешал – и принялся торопливо тыкать стилосом. Огонек пропал наконец, и Вадька начал уже спокойно перебирать один район за другим, внимательно вглядываясь в списки названий.

– Есть что-нибудь? – нетерпеливо спросила Катька.

– Я смотрю, – процедил брат.

Привстав на цыпочки, Катька заглянула в экран:

– Смотришь – и не видишь! И правда, отупел совсем! Вот же два поворота от нашего переулка – ресторан «Охотничий»! – тыча пальцем, возмущенно заорала она на весь квартал.

Над ними опять скрипнула форточка, и старческий голос спросил:

– Дети, а когда вы этой тишины наконец добьетесь?

– Уже почти, бабушка, – бодро откликнулся Сева и, повернувшись к Катьке, спросил: – А как ты собираешься поместье и беркутов вычислить?

– Может, еще и не понадобится, – отмахнулась Катька. – Может, мы Харли прямо в ресторане найдем! Вызывай такси, Сева, надо ехать, срочно!

– Такси-и? – не терпевший лишних расходов Сева скривился.

Кисонька коротко пихнула его в спину:

– Если ты на Харли денег пожалеешь, Катька тебе никогда не простит.

– На Харли мне денег не жалко, мне жалко на такси, – насупился Сева, но уже без разговоров вытащил мобилку. – Знать бы только – куда его вызывать, – пробормотал он, безуспешно пытаясь обнаружить на окрестных домах хоть какую табличку с названием улицы. Наконец он задрал голову и заорал во всю мочь: – Бабушка! Которая тишину любит! Э-ге-гей! Скажите, пожалуйста, как ваша улица называется?

Глава 8

РЕСТОРАН НА АБОРДАЖ

– В первый раз вижу, чтоб бомжи на такси приезжали, – разглядывая сгрудившуюся перед ним чумазую компанию, меланхолично удивился швейцар.

– Где вы видели бомжей в курточке от RoccoBarocco? – искренне возмутилась Кисонька, как всегда чувствительная к тому, как она выглядит.

– Ну откуда ж мне знать? Может, вы на помойке под бутиком побираетесь? – швейцар был по-прежнему невозмутим и меланхоличен. – А внутрь не пущу, как хотите. Если даже меня наш менеджер, Петр Артурович, после такого помилует, то уборщица тетя Паша шваброй прибьет, – он окинул выразительным взглядом разводы грязи на их физиономиях.

– Так, а сюда менеджера вызвать можете? – нахмурившись, деловито поинтересовалась Катька.

– Ни-ни, – покачал головой швейцар. – Запарка у него. Новогодние корпоративы. Разрешено пускать только потенциальных заказчиков. Вы ж корпоратив заказывать не будете?

– Не будем, – легко согласился Сева.

– Будем! – одновременно с ним выпалила Катька.

– Идите-ка вы отсюда, дети, – теряя терпение, окрысился на них швейцар. – Вам развлечение, а мне за то, что перед входом в приличный ресторан такая компания ошивается, – по шапке дадут! – и он снял плоскую, как блин, фуражку с лаковым козырьком и золотым позументом[2] словно проверяя, та ли это самая шапка, по которой ему дадут. – И помойтесь! А то в детскую комнату загребут, будете им доказывать, от кого у вас курточки, а от кого – варежки.

Близнецы ухватили пытавшуюся что-то возражать Катьку за рукава и потащили в сторону, подальше от входа в ресторан.

– Я предлагаю съездить помыться, переодеться и тогда... – сворачивая за угол здания, начала Кисонька, брезгливо пытаясь оттереть испачканную в птичьем фургоне куртку. Но Катька ей даже закончить не дала:

– Ерунду предлагаешь, – решительно тряхнула челкой малая. – Утром в этот ресторан привезли гусей, сейчас день, а вечером у них корпоратив. Значит, сейчас они готовят! Мне нужно на их кухню! Срочно!

Она задрала голову, разглядывая возвышающееся над ними здание ресторана. Сооружая ресторан «Охотничий», его создатели, видно, думали одновременно о тереме Василисы Прекрасной из мультиков и императорском охотничьем домике под Петербургом. Веселенькие резные-расписные ставенки сочетались с чем-то вроде колонн из толстых, покрытых корой древесных стволов. Конек скатной крыши венчала резная голова оленя – и кованый флюгер в виде двух охотников с ружьями. В честь Нового года фасад был декорирован Санта-Клаусами. Маленькие кукольные Санта-Клаусы с мешочками подарков карабкались по ставням, сидели на флюгере и лезли по стенам. Один – верхом на растопырившем крылья чучеле утки – парил под карнизом, еще один – на таком же маленьком кукольном олешке – скакал по подоконнику. И, видно для очередного напоминания, что ресторан именно охотничий, на резном деревянном балконе возвышался еще и здоровенный, в полный человеческий рост, Дед Мороз с ружьем. Причем казалось, что отечественный новогодний дедок-снайпер засел специально для отстрела импортных конкурентов. Ствол его ружья был направлен точно в летящего на утке Санту, а мешок у ног явно предназначался для складывания добычи – подбитых Клаусов.

– Мрак! – невольно пробормотала Мурка, разглядывая агрессивного Деда Мороза. Физиономию манекена практически полностью скрывали выбивающиеся из-под шапки седые лохмы и кудлатая борода, а чтоб и вовсе ничего нельзя было рассмотреть, ему еще и напялили охотничьи очки. – Новогодний стрелок!

– А вы туда залезть сможете? – оценивающе поглядывая на балкон с засевшим на нем Дедом Морозом, спросила Катька у близнецов.

– Запросто! Ни в коем случае! – в один голос ответили сестры и тут же уставились друг на друга.

– Я к тому, что ставни и кора на стенах – есть куда ногу поставить, – пробормотала Мурка.

– А я к тому, что день и прохожие – нас в милицию заберут! – фыркнула в ответ Кисонька.

Катька завертела головой, оглядываясь. На тихой улочке народу было немного, но все равно – пусть и немногочисленные, прохожие то и дело пробегали мимо, сосредоточенно торопясь по собственным новогодним делам.

– Видишь, не получится, – с облегчением сказал Вадька. – Надо как Кисонька предлагала – привести себя в порядок и тогда уже нормально зайти через дверь.

– Сделаем вид, что мы Санта-Клаусов поправляем, – не слушая, перебила его Катька. – Лезь! – решительно скомандовала она Мурке.

– Как... Я... – Мурка растерянно поглядела сперва на сестру, потом на Вадьку, потом на Севу, словно рассчитывая, что они придумают, как ей отвертеться от штурма ресторана.

– Ну ты ж сказала, что запросто! – возмутилась Катька. – Нет, если ты не хочешь лезть, я сама полезу! – и девчонка решительно направилась к стене.

– Стой! Ты же не умеешь! – в испуге закричала Мурка.

– Мурка, не слушай эту ненормальную, никуда она не полезет, она не умеет! – выпалил Вадька.

Катька обернулась, окинула остальных сыщиков презрительным взглядом:

– Ради Евлампия Харлампиевича я сумею все!

Она спружинила ноги в коленях, разбежалась, легко и плавно наращивая скорость, – и взвилась в воздух! «Отлично» по физ-ре за такой прыжок! В полете Катька ухватилась за верхний край распахнутой резной ставни. Тяжесть собственного тела больно рванула руки, но ставню Катька не выпустила. Сейчас она как па-адтянется... Па-адтянется она сейчас... Отчаянно дрыгая ногами в воздухе, Катька болталась на весу. От толчков ставня поехала в сторону и угрожающе заскрипела.

– Снимите ее кто-нибудь оттуда, пока она весь ресторан по досточкам не разобрала! – завопил Севка.

– Ты не знаешь, кто именно должен ее снять? – осведомился Вадька.

В этот момент вопрос разрешился сам собой – руки у Катьки разжались, она полетела вниз и больно треснулась бы об асфальт, однако Сева с хриплым криком рванул наперерез. Он принял падающую Катьку на вытянутые руки, и оба повалились на обледенелый газончик у стены ресторана.

– А-у-юй! Такая маленькая и такая тяжеленная! – прокряхтел снизу Сева.

– А чего это ты под меня, как под поезд, кидаешься? – огрызнулась Катька, сползая с мальчишки.

– Действительно, чего это я? – удивляясь самому себе, растерянно пробормотал Сева.

– Отойдите, гусиные фанаты! – бросив недовольный взгляд сперва на одного, потом на другую, Мурка подошла к стене. Разбегаться она не стала. Просто поставила ногу на сцепленные в замок пальцы сестры. Кисонька пружинисто выпрямилась, поднимая Мурку над головой, и девчонка просто шагнула из рук сестры на верх ставни. Вцепилась пальцами в бугристую кору, нашарила ногой выступ от срубленного сучка, подтянулась...

Напряженно следившая за ней Катька вдруг тревожно оглянулась и гаркнула:

– Мурка!

Сосредоточенно нащупывающая следующую опору, рыжая дернулась, пошатнулась, судорожно заелозила пальцами по стене...

Сева толкнул Вадьку локтем и прошипел:

– Твоя очередь ловить!

А устроившая переполох Катька тем временем продолжала командовать:

– Передвинь Санта-Клауса влево! Ты же видишь, Дед Мороз прямо в него целится!

Ребята оглянулись. Прямо к ним решительным шагом направлялась женщина лет пятидесяти, в оранжевом пуховике, шапке стожком и с чрезвычайно воспитательным выражением лица.

– Девочка! – задрав голову, зычно гаркнула она на всю улочку. – Что ты делаешь?

– Вы понимаете, она Санта-Клаусов перевешивает! – кинулась на выручку Катька.

– Это я понимаю! – благосклонно кивнула женщина. – Я не понимаю, почему без страховки?! Если уж тебе велели перевешать Санта-Клаусов, то их, конечно, надо всех перевешать! Но по всем правилам!

– Ага, на веревке и за шею, – тихонько пробормотал Вадька.

– Обязательно надо взять веревку... – трубным гласом возвестила женщина.

Вадька с Севой тихо скисли от хохота.

– Скрутить из нее петлю...

Вадьку с Севой перестали держать ноги.

– И затянуть ее... на поясе! – закончила неожиданная советчица. – Девочка! Ты, рыженькая, которая на стене! Быстренько забирайся на балкон – тебе туда ближе! И принеси веревку!

Мурка, которая с перепугу нашла не только равновесие, но и силы, как белка с подожженным хвостом взлетела на балкон. Остановилась... Нагнулась... Когда она выпрямилась, физиономия у нее была слегка ошарашенная, а в руке она сжимала плотно скрученный моток толстой веревки.

– Вот видите! – удовлетворенно кивнула женщина. – Приготовлена же специально, а вам обвязаться лень! Перед самым Новым годом хотите ноги переломать? – И, неодобрительно покачав головой, она пошла дальше. Небольшая группка прохожих, с интересом наблюдавшая за происходящим, тоже покивала в такт. Кое-кто ушел, несколько человек остались, но никто даже не подумал остановить ребят, когда по сброшенной Муркой веревке те один за другим вскарабкались на балкон.

– Ты где веревку взяла? – насел на нее Вадька, как только перелез через перила.

– Лежала тут, – тыча пальцем в пол, недоуменно ответила Мурка. – Открывай балкон, быстрее! Надо убираться отсюда, – потребовала Мурка, нервно поглядывая на потихоньку рассасывающуюся внизу кучку любопытных.

– Сейчас! Отмычка тут не годится, – он вытащил из сумки отвертку, плоскогубцы и принялся колдовать над винтами ручки металлопластиковой двери, то и дело неприязненно косясь на застывшего Деда Мороза. Неподвижная фигура нервировала его ужасно, ему все казалось, что из-под стекол темных очков манекен глядит на него полными изумления глазами. Зажатый плоскогубцами винт повернулся, защелка выскользнула из пазов, и балконная дверь приоткрылась.

– Ну, что смотришь? – буркнул Вадька манекену, пряча инструменты. – Мы не воры, нам просто надо тут кое-что забрать!

– Если это кое-что еще не погорело синим газовым пламенем. В духовке, – пробормотал Сева, первым проскальзывая в щелку.

Глава 9

ГОЛЫЕ КУРЫ

Громадный лось в бешенстве поднял копыто. Его угрожающе выставленные рога нацелились в появившихся с балкона незваных гостей, а в глазах тлела ярость предстоящей схватки.

С другой стороны, недвусмысленно ощерив клыки и глядя исподлобья, к ним подбирался кабан-секач.

Катька протянула руку и щелкнула истекающего яростью кабана прямо в круглый пятак.

– Ой! – она отдернула ушибленную руку и потрясла кистью.

– Чего – укусил? – насмешливо поинтересовался Сева, похлопывая лося по мохнатому боку. Гигантское животное не шелохнулось, продолжая все так же неподвижно стоять на подставке и пялиться в сторону балкона стеклянными глазами.

– Хочешь – сам попробуй! – дуя на ушибленные пальцы, пробормотала Катька. – У него пятачок – как железо!

– Еще бы – кабан им землю роет, – усмехнулся Вадька, оглядываясь по сторонам.

Позади лося и кабана, словно бы охраняющих выход с резного балкончика, открывался обширный зал. Вдоль обшитых деревом стен тянулись то ли скамьи, то ли низкие диваны, покрытые волчьими шкурами. На стенах красовались оленьи рога.

Катька заозиралась.

– Ищешь, где тут приколочены гусиные клювы? – мрачно пробормотал Сева, настороженно прислушиваясь к царящей вокруг тишине.

Не удостоив белобрысого даже взглядом, Катька торопливо прошла через пустой зал, выглянула в такой же пустой – ни души – коридорчик, от которого расходились деревянные лесенки с витыми перильцами.

– О, сюда! – скомандовала она, бросаясь к низенькой двери со скромной надписью «Служебное».

Помещение за дверью разительно отличалось от парадных залов ресторана. Наборный паркет сменился обычным линолеумом, а деревянные панели – моющимся пластиком. Катька довольно кивнула и требовательно вопросила близняшек:

– Где здесь кухня?

– А чего ты нас спрашиваешь? Мы откуда знаем? – пожала плечами Мурка.

– Вы с родителями в ресторанах бываете! – заявила Катька.

– Но не на кухне же! – возмутилась Кисонька.

– На кухне мы всего один раз побывали, – согласилась Мурка. – Помните, в деле о драгоценностях, когда от ювелира вооруженного сматывались?[3]

– Ну, представьте, что за вами опять с пистолетом гонятся! – буркнула Катька.

– Лучше по запаху пойдем, – примирительно предложил Вадька, втягивая носом воздух. – Где-то там явно что-то пережарилось! – он двинулся вперед.

– Лишь бы не Евлампий Харлампиевич! – торопясь за ним, нервно пробормотала Катька.

– А что, если твой гусь пережарится, ты его уважать перестанешь? – хихикнул Сева.

– Интересно, а языки тут готовят? – не глядя на Севу, словно бы в пространство поинтересовалась Кисонька.

Сева моментально надулся.

Запах еды усилился, коридор свернул – и они действительно оказались на огромной ресторанной кухне. Пахло пищей – не какой-то конкретной, а вообще, – а еще мыльной водой и хлоркой. Вдоль стен тянулись плиты и жарочные шкафы – шире и больше, чем привычные домашние. На одном из них, потихоньку пригорая, булькало что-то вроде мясного соуса. Середину занимали сверкающие жестяные столы, а из крана над здоровенной мойкой слабой струей подтекала вода.

– Или уже все на вечер приготовили... – оглядывая пустую кухню, пробормотала Катька. – И тогда конец, мы опоздали! Или – еще не начинали. – Она шагнула к одному из столов, на котором, небрежно брошенный, лежал отпечатанный на принтере листок.

– «Дикие утки»... – прочитала Катька, и рядом карандашом от руки, видимо, поваром была оставлена пометка: «Положить в маринад, чтоб болотом не воняли!»

Следующая запись гласила:

«Заяц под смородиновым соусом»... – и снова пометка карандашом: – «Купить десяток кролей и не заморачиваться!»

– Вот оно! – ненавидяще выдохнула Катька, тыча пальцем в список. – Фуа-гра! На которое гусей пускают! – она обвела кухню пылающим взглядом. – Ищите! Если Евлампий Харлампиевич еще жив – он здесь!

– Где искать? – раздраженно переспросил Сева.

– Я откуда знаю? – окрысилась Катька. – Я ресторанную кухню только в мультике «Рататуй» видела! Там кладовка была. Может, в ней? – и она кинулась один за другим открывать жарочные шкафы, видно, торопясь развеять свои самые страшные опасения – увидеть в одной из духовок испускающую сочный дух, аккуратно подрумяненную гусиную тушку.

Остальные разбрелись по кухне, неуверенно заглядывая то в один шкаф, то в другой. Сева направился куда-то в глубину и исчез позади стоек с посудой. Правда, через мгновение он выскочил обратно, и глаза у него были квадратные.

– Ка-атька, – дрожащим голосом позвал Сева. – А ты это... – он смущенно шмыгнул носом, – того... – он еще помолчал, не решаясь сказать, – короче... В голом виде своего Евлампия Харлампиевича опознать сможешь? – наконец выпалил он.

– То есть как – в голом? – Катькина рука так и замерла на очередной дверце.

– Ну так... Без всего! В смысле... не только без валенок!

Сорвавшись с места, Катька оттолкнула стоящего у нее на дороге Севу и вихрем ринулась в глубь кухни. Остальные переглянулись... и рванули за ней.

Бегущий впереди Вадька едва не врубился в спину вдруг замершей впереди сестры. Поверх ее головы ему отлично был виден стол. На нем рядком лежали птицы. Голые. Ощипанные, с жалко вытянутыми шеями. Над кухней, вместе с запахом пригорелого соуса, повисло тяжелое молчание.

За спиной у брата с сестрой послышалось короткое сдавленное:

– Эк!

Потом Катька стремительно развернулась...

– Дурак! Это же куры! Обыкновенные, как в супермаркете! – вскричала она и осеклась.

Сева стоял полусогнувшись, получив крепкий тычок локтем под ребра от каждой из близняшек.

Вадька поглядел на него без всякой жалости:

– Еще раз над моей сестрой приколешься – я из тебя самого чучело набью!

– Вы чего? – хватая ртом воздух, пропыхтел Сева. – Я ж в этих птицах не понимаю, у нас отец готовит, я только деньги даю.

– Все ты понимаешь! – многозначительно глядя на него, отрезала Кисонька. И направилась обратно в кухонный зал.

Катька поглядела вслед рыжей несколько озадаченно. Чего это она на Севку так взъелась? Катька и сама считала, что Севка кур, кроме как в жареном виде, в жизни не видел, папенькин сынок. Деньги он дает, подумаешь, добытчик! Но где же может быть Евлампий Харлампиевич? Катька открыла дверцу большого шкафа под печкой – на полках плотно, ручка к ручке, стояли здоровенные кастрюли. Гусь, тем более такой упитанный, как Харли, там поместиться точно не мог.

– Что ты там ищешь? – поинтересовались у нее за спиной.

– Гуся, – машинально ответила Катька, прикрывая дверцу. И обернулась.

Позади нее стоял упитанный дядька. В руках он сжимал здоровенный пакет картошки фри с фирменной красно-желтой надписью McDonald’s на промасленной бумаге.

– Гусями я еще не занимался, – вытаскивая из пакета пригоршню картошки и жуя ее с таким аппетитом, что двигались не только щеки, но и уши, ответил упитанный дядька. Он отложил пакет с картошкой, снял с крюка белоснежный фартук, нацепил его на себя и, бормоча: – Начну, пожалуй, с соуса болоньез... Пармезан уже можно доставать... – и довольно жмурясь, отправил в рот еще горсть картошки.

– Повар дорогого ресторана ест картошку из Макдоналдса? – не отрывая глаз от его шевелящихся от удовольствия ушей, ошарашенно пробормотала Кисонька.

– В ресторане я работаю, – продолжая жевать, с достоинством сообщил повар. – А в свой законный перерыв есть могу что угодно! – и побрел к холодильнику, приговаривая: – И оленина, оленина...

– Почему посторонние на кухне? – послышался резкий голос.

Ребята снова обернулись к дверям. У входа, прижимая к груди папку с меню, стоял немолодой мужчина, такой худой, словно его всю жизнь не кормили. Недовольно хмурясь, он буравил ребят пристальным взглядом.

– Им гуся надо, Петр Артурович, – из глубин кухни отозвался повар, и сразу же где-то там во всю силу побежала вода.

– Гуся? – переспросил менеджер, и взгляд его смягчился. – Да, мы готовим гуся, причем двадцатью семью разными способами, – с гордостью сообщил он. – Но, к сожалению, не сейчас, у нас на все праздники заказы расписаны, – тон стал профессионально-извиняющимся. – Приходите после Рождества и получите великолепную, жирную, нежную птичку с хрустящей корочкой!

Из Катькиного горла вырвался сдавленный хрип.

– Нам не надо... – с трудом продавливая слова сквозь схваченное судорогой горло, просипела она. – Не надо после Рождества! Не надо... с корочкой, только не с корочкой, пожалуйста! Нам надо сегодня, сейчас, сию минуту! – к ней вернулся голос, она уже кричала. – Нам нужна живая птица, из тех, что к вам сегодня привезли из...

– У вас есть удостоверение санитарной инспекции? – при первом же упоминании о живой птице глаза менеджера стали злыми и колючими, как две льдинки. – Нету? Тогда убирайтесь отсюда немедленно, пока я охрану не вызвал!

– Да что ж такое, стоит о птице упомянуть, как все охрану вызывают! – возмутился Вадька.

– А, так вы не только меня шантажировать пытались? Во-он! – еще больше взъярился менеджер.

– Извольте взять себя в руки, милейший, и перестать кричать! – холодным тоном светской дамы, привыкшей гонять покорных официантов, отчеканила Кисонька.

Менеджер замолк раньше, чем до его сознания дошло, что этот ледяной приказ исходит от маленькой девочки в грязной куртке и порванных колготках.

– Мы ищем гуся, пропавшую живую птицу, которая могла случайно... повторяю, случайно, мы вас ни в чем не обвиняем – оказаться в вашем ресторане! – продолжала вещать Кисонька.

– Между прочим, нашу частную собственность! – встрял Сева.

«Харли не собственность!» – хотела было возразить Катька, но тут уже она получила крепкий тычок под ребро от Мурки.

– И вообще, это экспериментальный гусь. Из лаборатории! – в порыве вдохновения добавил Вадька. – Заражен этим... – почему-то уже слышанное от незадачливого Мак-Дака простое название «птичий грипп» вдруг начисто выветрилось у него из памяти, и он выпалил: – Коровьим бешенством!

Евлампий Харлампиевич с налитыми кровью глазами, бешено мыча, мчался прямо на Катьку. На голове у гуся росли круто загнутые коровьи рога. Представшая Катьке картинка заставила девчонку содрогнуться. Похоже, в воображении менеджера нарисовалось что-то не менее страшное, потому что он мучительно застонал и процедил сквозь зубы:

– Мало мне птичьего гриппа!

– У вас был птичий грипп? – почти автоматически переспросил Вадька. Вот как это называется!

– Не у меня! – торопливо открестился менеджер. – Мы вообще об этом не говорим – чтоб клиенты не узнали! – он безнадежно поглядел на ребят. – Сейчас у нас все в порядке, в ресторане провели полную стерилизацию! А уж какую взятку этому проклятому санинспектору сунули! – в порыве грустной откровенности добавил он.

– Птица из «Дикой фермы»? – по давней сыщицкой привычке все уточнять и перепроверять спросил Вадька. В общем-то, ответ был ему и не нужен, он и так знал от утконосого директора, что их птица...

– У нас разные поставщики, – уже явно жалея о своей откровенности, сдержанно пожал плечами менеджер ресторана.

Вадька поглядел на него ошарашенно:

– То есть вы хотите сказать, что не только птица из «Дикой фермы», но и от других поставщиков тоже оказалась зараженной? – осторожно поинтересовался он.

– Ребятки, не лезьте не в свое дело, – устало отрезал менеджер. – Если вы действительно потеряли гуся, я могу поспрашивать у персонала. У вашего какие-нибудь особые приметы были? – с усмешкой поинтересовался он.

Вадька уже хотел сказать, что да, из «Дикой фермы» в ресторан привезли диких гусей, а их – домашний... Но тут влезла Катька:

– Да! – радостно выпалила она. – Валенок! Синий!

Близняшки в один голос мученически застонали.

– Что такое? – растерянно переспросила Катька.

– Вот что, дети, – строго сказал менеджер. – Не знаю, может, это у вас такой предновогодний розыгрыш, но я человек занятой! Идите немедленно домой, пока я не стал выяснять, кто ваши родители!

– Но наш Харли... – начала было Катька.

И снова ее с двух сторон подхватили под руки и поволокли на выход.

– Заткнись! – яростно прошипел ей в ухо брат. – Представляешь, если маме скажут, что мы по ресторанам шляемся?

Глава 10

ЗВЕЗДА, ДА НЕ ТА

– Идите, идите! – подталкивая их в спины, менеджер выгнал ребят из служебных помещений и, бдительно следя, чтоб ни один не шмыгнул в сторону, через отделанные деревом ресторанные залы повел к выходу. Сыщики уныло переглядывались – на выходе их ждала встреча со швейцаром, наверняка отлично их запомнившим, который точно скажет менеджеру, что не впускал их компанию в ресторан... и пожалуй, без родителей в этот раз не обойдется. А уж какие тайны могут всплыть тогда – страшно даже и подумать.

– Чтоб он пропал, твой гусь! – тихо и безнадежно вздохнул Сева.

– Он и так пропал, – так же тихо всхлипнула Катька.

Они свернули в очередной коридор – и все, включая менеджера, дружно ойкнули. Целясь из ружья прямо в них, в нише у окна стоял Дед Мороз. В красной шубе, при бороде и в темных очках.

– О господи! – охнул менеджер, невольно прикрываясь папкой с меню от направленного в него дула.

Но Дед Мороз не шевелился – ружье все так же неподвижно глядело в дверной проем. Пухлый красный мешок – точно как у Деда Мороза на балконе – стоял у его ног. Менеджер робко выглянул из-за папки.

– Надо же, чего декораторы придумали! Дед Мороз-охотник! – он аккуратно обошел вокруг фигуры и робко толкнул Деда в плечо. Дед Мороз легко качнулся, как качается пластиковый манекен. Менеджер испуганно поддержал его. – А что – мне нравится! – наконец пришел к выводу он. – Стильно. В тему.

– У вас еще на балконе такой же стоит, – мрачно буркнул Вадька.

– Да? Славно! – возрадовался менеджер, прислушиваясь к раздающимся из холла голосам.

Ребята тоже насторожили уши. Доносившийся до них голос – не мужской и не женский... нет, все-таки женский... – показался им очень знакомым. Даже родным каким-то. Всем сразу. Тетка из нашего двора? – дружно подумали Вадька и Катька. Кажется, администраторша из гостиницы, где я ларек держу, – мелькнуло в голове у Севы. Уборщица из папиного офиса. Вроде бы ее голос, – показалось близняшкам.

– Приехала! – подпрыгнул менеджер. – Приехала, звезда наша! – заслышав голос, завопил он, восторженно бросаясь вперед, навстречу этой почему-то всем знакомой тетке-администраторше-уборщице.

– Та приехала ж, приехала! Ждали? – с явным кокетством осведомился все тот же голос. – Еще б не ждали! В окошки должны были выглядывать! А мама? Тю, де ж моя мама? Та приедет еще! Главное, что ваша звезда – здесь! – с удовлетворенным торжеством сообщила дама, и в дверном проеме появилась фигура. Вроде бы женская, хотя и была она прямоугольна, как из конструктора «Лего». Да еще и увенчана звездой, как новогодняя елка. И как новогодняя елка обсыпана блестками. Даже закрывающие половину лица фигурные, будто карнавальные, темные очки были в оправе со звездами. Даже нарисованный кроваво-красной помадой крупный рот переливался блеском.

– Верочка! – менеджер, широко распахнув объятия, разлетелся навстречу странному существу.

Тетка вытянула было губы трубочкой, но в последнюю секунду с тяжеловесным кокетством шлепнула его по руке:

– Та куды ж ты лезешь? Я ж девушка красивая, мне б кого помоложе! И побогаче! – захохотав, добавила она. – Ну давай, родной, давай, показывай, где вы тут Верочку принимать будете, где звезда выступать станет... – она вдруг остановилась перед Дедом Морозом с ружьем, на не прикрытой очками части густо напудренной физиономии вроде бы мелькнуло удивление. Потом удовлетворенно кивнула и похвалила: – Во молодец Дед! И не скажешь, что пенсионер в возрасте! И дети! – завидев испуганно столпившихся за спиной у менеджера ребят, тетка чувствительно прижала руки к необъятной груди. – Дети – цветы жизни! Старики – кактусы смерти! – глубокомысленно заключила она. – Ну давайте, давайте, где они у вас там... – и она растопырила руки, словно готовая принять нечто большое.

– Что, кактусы? – рискнул пискнуть Вадька.

– Та цветы! – нетерпеливо потребовала тетка. – Шо, нема цветов? – разочарованно опуская руки, удивилась она. – Ну жлобы ж, ну шо за люди – чистые жлобы! – осуждающе покачивая головой, так, что блики света заскакали по деревянным панелям, произнесла она. – До них такая большая звезда приехала, а они цветочка какого, лютика несчастного пожалели! Ну шо за люди, не понимаю? – и круто повернувшись, она наладилась обратно к выходу.

– Верочка! – в голосе менеджера звучало смертельное отчаяние. Вратарским прыжком он метнулся к тетке и поймал ее за локоть. – Верочка, стойте! Мы просто не ожидали вас так рано! Все, все сейчас будет – и цветы, и фрукты!

– Точно? – подозрительно поинтересовалась тетка, вполоборота косясь из-под своих фигурных очков.

– Клянусь! – торжественно прижимая папку с меню к груди, выпалил тот. – Только не покидайте нас! А там... – и он тихонько запел: – «Хо-ро-шо, все будет хо-ро-шо...» – под локоток разворачивая высокую (даже без звезды – на голову выше его) гостью в глубь ресторана.

Тетка прочесала мимо ребят, обдавая их запахом тяжелых, как падающий на голову кирпич, духов.

– Это что... Верка Сердючка? – замирающим голосом пролепетала Катька, обморочно глядя великой звезде вслед.

– Это, Катенька, как бы тебе сказать... Верка Сердючка для бедных, – с усмешкой ответила Кисонька. – Каждый Новый год студенты театрального училища «Верками» подрабатывают.

– Тиш-ше, – нависая над ними разъяренным удавом, прошипел приотставший от гостьи менеджер. – Не дай бог услыш-шит! Это настоящая Сердючка! Сегодняшний заказчик ее на корпоратив пригласил! Мне уже звонили...

– Пыль в глаза пускает ваш заказчик, – спокойно и уверенно возразила Кисонька. – Во-первых, у меня парень когда-то был, из нашего театрального, он каждый Новый год по корпоративам «сердючил». А во-вторых, настоящую мы тоже знаем, – она переглянулась с сестрой. – Наши родители с ним знакомы... С ней. Андрей Данилко, он... Я хотела сказать, Верка, она... – Кисонька слегка смутилась и неуверенно предположила. – Оно... В общем, в образе только на сцене работает! – выпалила она. – А вне сцены носит штаны, не имеет звезд на голове и вообще ведет себя как нормальный человек.

– Логично, – кивнул Сева. – Он за Верку деньги получает, чего ж он ее будет за бесплатно показывать?

– Э-эх, – осуждающе покачал головой менеджер, явно не поверивший ни одному их слову. – У самих гусь в валенках, а туда же – взрослую женщину... – менеджер замолк и выправился. – То есть я хотел сказать, взрослого мужчину... – опять призадумался, промямлил. – Человека взрослого... – и снова остановился, по-видимому, теперь он был не уверен и в принадлежности Сердючки к человеческому роду. – Большую звезду по косточкам разбирают! – наконец торжествующе выпалил он. – Верочка! Погодите! Я вам сейчас все покажу! – и ринулся следом за ней. На бегу он обернулся. – А вы – убирайтесь отсюда! Чтоб я вас не видел!

– «По косточкам разбирают...» – мрачно передразнила Мурка. – Можно подумать, мы на нее накинулись и обглодали! На него...

– Пошли от них от всех! – решил Вадька. – Только не через швейцара! – остановил он двинувшихся было к выходу компаньонов. – Обратно на балкон, там веревка осталась!

– А может, еще Харли поищем? – жалобно проскулила Катька, но компаньоны, не слушая ее, направились к балкону. Только Вадька, выходя, бросил неприязненный взгляд на манекен Деда Мороза. Не нравились ему эти вооруженные Деды.

Вслед за Муркой он шагнул на балкон. Девчонка стояла у перил и неуверенно оглядывалась:

– Вам не кажется, что тут чего-то не хватает?

Вадька окинул балкон взглядом и деревянным голосом ответил:

– Не кажется. Совсем не кажется. Дед Мороз с балкона и вправду исчез.

Глава 11

ОХОТА НА ДЕДА МОРОЗА

– Он ожил, да? Как в фильме «Музей восковых фигур»? – дрожащим голосом спросила Катька. – Будет теперь за всеми с ружьем гоняться, да? А его никто убить не сможет, потому что он на самом деле пластмассовый? – она испуганно схватилась ладонями за щеки. – Верку Сердючку тоже застрелит?

– Ничего с твоей Сердючкой не станется! Говорю тебе, эта – не настоящая! – с прорвавшимся раздражением – ну почему ее не слушают! – отрезала Кисонька.

– Считаешь, ничего, пусть стреляет? – засомневалась Катька.

– Может, Деда Мороза просто переставили? – перебила их Мурка.

– А вот мы сейчас проверим! – с явной угрозой в голосе ответил ей Вадька, поворачивая обратно в ресторан.

– Эй, куда? У нас свои дела есть! Мы вроде пришли сюда Харли искать, а не беглых Дедов Морозов по углам ловить! – возмутился Сева.

– Но Харли-то мы так и не нашли, – следуя за братом, немедленно возразила Катька.

– Так что – ты вместо Харли этого Деда усыновишь? И агентство тоже переименуем – в «Дед Мороз»? А сами станем сыщиками-отморозками? – бурчал Сева.

Переругиваясь, они вошли обратно в зал. В нише у окна вооруженного Деда Мороза не было.

– Одно из двух, – задумчиво заключил Вадька, – или здешние декораторы не знают, куда его девать, вот и таскают из угла в угол. Или... Он и вправду живой и передвигается сам. Интересно только, куда он на этот раз забежал? – и Вадька испытывающе огляделся по сторонам, словно надеялся увидеть сквозь обшитые деревом стены.

– Совсем не интересно! – помотал головой Сева. – Мотать отсюда надо!

– В виде исключения я согласна со Всеволодом, – кивнула Кисонька. – Мы же не хотим, чтоб нас выставили с позором?

– Мало ли чего мы не хотим – а придется, – пробормотал Вадька. Видно было, что он и друзей не слышит, и сам не очень понимает, что им отвечает. Слегка пригнувшись и словно бы принюхиваясь, он скользнул в коридор и, неслышно ступая, настороженно двинулся вперед. Глаза его пылали сыщицким азартом. Мурка вздохнула, пожала плечами и покорно потащилась за ним. Остальным ничего не оставалось, как последовать за шефом детективного агентства.

Коридор раздвоился. Один конец переходил в темный, без единого проблеска коридорчик. Второй обрывался фигурной витой лесенкой, уводящей куда-то вниз.

– Разделяемся! – скомандовал Вадька. – Мурка и Катька со мной – туда! – Он кивнул в сторону лесенки. – Сева и Кисонька – здесь! – и жестом Наполеона, посылающего войска в атаку, указал на коридор. Не дожидаясь возражений, повел свою группу к лесенке.

– Устроил тут... – Сева сморщился, подбирая подходящее слово. – Охоту на Деда Мороза! Слушай, давай спокойно постоим, а когда они вернутся, скажем, что никого не нашли! – предложил он Кисоньке.

Девочка поглядела на него с искренним возмущением:

– Ну знаешь ли, если мы начнем друг другу врать!.. – продолжать она не стала, резко замолчав под Севиным насмешливым взглядом.

– А тебе не кажется, что мы уже и так врем? – ехидно поинтересовался мальчишка.

Кисонька смутилась так, что у нее покраснели лицо и шея:

– Иногда бывает... настоятельная необходимость... – потерянно залепетала она. Остановилась, почти физическим усилием взяв себя в руки, отчеканила: – Но не следует этим увлекаться! – И повелительно кивнула на темный коридор.

Бурча:

– Сделали из меня загонщика для Санта-Клаусов! – Сева шагнул в темноту и потопал, нарочито громко бухая ботинкам.

– Тихо! – хватая его сзади за локоть, прошептала Кисонька. – Назад!

Но оттащить друга рыжая не успела.

Откуда-то – кажется, прямо из стены – послышались приближающиеся голоса.

Прежде чем Кисонька и Сева успели сделать хоть шаг назад, резко распахнулась дверь с табличкой «Кабинет менеджера». Едва не прихлопнув ребят, замерла, закрыв их от глаз стоящих на пороге людей. Сквозь щелку между створкой и косяком Севе отлично был виден менеджер, пятящийся из собственного кабинета. Потом голос Верки напутственно произнес:

– Давай, давай, пригляди, чего там они на кухне! Чайку шоб покрепче, и з гренкамы – дюже аристократично, як раз для большой звезды! А я покы тут посидю, маму подожду. Шо? Шо ты бормочешь?

– Я... Я только хотел сказать, что это мой кабинет... я... Простите, Верочка... Но если меня тут нет, я эту дверь всегда запираю... Обязательно... Потому что сейф и документы... И сейчас должен запереть... А тут вы...

– Да, я тут! – с торжественной гордостью провозгласила Верка. – А шо ж, звезда должна тебя в коридорчике, под стеночкой ждать? Отак вы меня тут принимаете, шо я даже на диванчике посыдить не можу? Боишься, шо я тебе в нем дырку протру? Не, ну шо за народ?! Як есть жлобы! Все, поехала я отсюда!

– Нет, нет! – панически завопил менеджер. – Верочка, ну что вы, дорогая! Мы просто счастливы... Горды... О! – радостно вскричал менеджер, словно найдя выход из непростой ситуации. – Я знаю, что мы сделаем! Я попрошу охранника побыть тут с вами!

– Тю, ну ты скажешь! Я ж девушка молодая, незамужняя, да с охранником, шо люди подумают? Да шо мне тут, вечно того чаю дожидаться? Давай бегом, я сама твой кабинет покараулю! – и она коротким толчком выпихнула менеджера в коридор. – Пошел, пошел!

– Хорошо... Иду... – простым глазом было видно, как не хочется менеджеру оставлять свой кабинет и как он одновременно боится не угодить звезде. – Вы хотя бы дверь эту не закрывайте!

– Та уж можешь быть спокойный – не закрою! – хмыкнула звезда.

Менеджер уходил, оглядываясь. Сева обернулся к Кисоньке – и уткнулся носом прямо в ее завитые рыжие волосы. На мгновение он замер, втягивая в себя тонкий, едва слышный запах духов.

– Ты что? – строго нахмурившись, шепотом спросила Кисонька.

– Я... Ничего... Растерялся... – нервно зашептал Сева. – В смысле, я к тому, что... Я хотел тебе сказать... – он замолчал, пытаясь вспомнить, что же хотел сказать. Да, Сердючка. И кабинет... – Не нравится мне, что она так хочет остаться в кабинете, где сейф!

Кисонька уже собралась съязвить насчет трепетного отношения Севы к деньгам...

Из кабинета послышались звуки. Негромко, как напевают утром в ванной, гостья мурлыкала:

– «Я тихо шла-шла-шла...» – и уже обычным голосом добавила: – Денежку еще не нашла, но сейчас найду...

Сева с Кисонькой быстро переглянулись. Аккуратно, стараясь не дышать, мальчишка скользнул вдоль приоткрытой двери и, искренне жалея, что глаза у него не на стебельках, как у рака, чтоб можно было хотя бы один за дверь запустить, выглянул из-за приоткрытой створки.

Верка Сердючка, скрестив крупные мужские руки на необъятной груди, стояла посреди комнаты вполоборота к нему и глядела на сейф. Потянула сверкающую стразами молнию на платье... Запустила обе руки себе за пазуху, что-то там дернула, и вытащила наружу...

Сева оцепенел от ужаса...

* * *

Возглавляемая Вадькой троица бегом добралась до фигурной винтовой лесенки.

– Может, не спускаться? – увидев внизу заставленную ненакрытыми столиками деревянную терраску, неуверенно спросила Мурка. – Оно нам надо? У нас и правда свои дела есть, а Дед Мороз ничего плохого не делает...

– Только исчезает и появляется, исчезает и... о, появился! – почти скатившийся по лесенке Вадька резко затормозил.

Бродячий Дед Мороз стоял у перил террасы. Его ружье целилось точно в лестницу, в столпившихся на последней ступеньке ребят, а плотно завязанный мешок, как всегда, стоял у ног. Вадька пристально поглядел прямо в прикрытые очками глаза и осторожно сделал шаг вперед.

– Вот я и хочу знать, как он это делает, – пробормотал мальчишка, не спуская настороженных глаз с неподвижной фигуры. Он медленно поднял руку и плавным, аккуратным движением потянулся к темным очкам.

– Не надо! – испуганный Катькин шепот защекотал Вадьке ухо. – Так во всех фильмах ужасов – ты с него очки снимешь, а он оживет и как кинется...

– Посмотрим, – Вадька стремительно сдернул с Деда Мороза очки и тут же отскочил назад.

Фигура не шевельнулась, продолжая все так же целиться в лестницу. Неподвижные глаза без всякого выражения пялились перед собой.

– Все-таки манекен, – слегка разочарованно фыркнул Вадька и легонько ткнул фигуру носком ботинка. Нога ударилась об твердое. Дед Мороз не двигался.

– Не знаю, не знаю... – вдруг засомневалась Мурка, обходя Деда Мороза по кругу. Она заглянула ему в лицо, помахала перед глазами ладонью и даже потянула за край алого кушака. И снова недоверчиво покачала головой. – Мы с родителями, когда в Германии были... Есть такой вид искусства – живые статуи. Стоят люди совершенно неподвижно: не то что не шевелятся – даже не моргнут! И кажется, не дышат. – Мурка потыкала в Дед Мороза пальцем. Палец утонул в складках красной шубы.

– Да ты что! – помотал головой Вадька. – Вон у него ружье какое тяжеленное! – И он в подтверждение подергал дуло ружья туда-сюда. Дед Мороз тоже закачался следом – как есть кукла. – Он же оружие на вытянутых руках держит! Был бы живой – знаешь, как бы у него руки дрожали!

– Не видел ты живые статуи, – задумчиво повторила Мурка. – Я по часам замечала – один такой минут сорок на одной ноге простоял. Да еще портфель на вытянутой руке держал. И не шевелился. Оживал, только когда ему деньги кидали.

Вадька порылся в кармане и вытащил десятку. Сунул купюру к самым глазам Деда Мороза. Никакой реакции.

– Может, он за такие деньги не оживает? – неуверенно предположила Катька.

– Не знаю я его расценок, – отмахнулся Вадька и с досадой поглядел прямо в остекленевшие, точно как у чучела, глаза. Он и сам толком не понимал, почему эта неподвижная фигура вызывает такое раздражение. Стоит, гад, даже не моргает, а ведь в душе наверняка покатывается от хохота над попытками понять – живой он или пластмассовый! Вадька быстро завертел головой...

– Есть! – вскричал он, коршуном бросаясь к валяющемуся на подоконнике предмету – маленькому... яркому... пластиковому... Раздался щелчок, и зажатая в Вадькином кулаке зажигалка выбросила короткий язычок пламени.

– Ну-ка, елочка, зажгись! – с недоброй улыбкой сказал мальчишка, глядя прямо в стеклянные гляделки Деда Мороза. Свободной рукой цапнув того за пышную седую бороду, он поднес к ней пламя зажигалки.

Была б возможность повторить эту сцену в любом фильме ужасов, и «Оскар» гарантирован! Огонек лизнул край бороды, и сразу в только что безжизненных глазках-пуговичках полыхнул сперва ужас, а потом ярость! Ресницы вздрогнули, остановившиеся зрачки вдруг ожили, заметались из стороны в сторону...

– Берегись! – Вадьку отбросило в сторону, так что он врезался в перильца терраски. И уже оттуда увидел, как оживший Дед Мороз с размаху шарахнул прикладом ружья в пол. Точно в том месте, где только что стоял Вадька.

– Й-а! – Мурка отскочила и с коротким вскриком метнула в Деда Мороза тяжелый бронзовый подсвечник со стола.

– Бац! – подсвечник с глухим стуком врезался точно в лоб. Кинувшийся к ним Дед Мороз остановился, ошалело встряхнул головой... и одним движением вскинул ружье к плечу.

Грохот и сноп огня заставили Вадьку зажмуриться и зажать уши. Перила за спиной содрогнулись, точно по ним молотком ударили. Мальчишка скосил глаза – в дереве образовалась большая круглая дырища. Края ее еще слегка дымились.

– Берегись! – крикнул Вадька.

Очень вовремя. Дед Мороз нацелил свое ружье на кинувшуюся к нему Мурку. Одним прыжком девчонка метнулась вбок, залегла под столом, и пуля расщепила толстую восковую свечу. Дуло переместилось в сторону оцепеневшей Катьки. Но больше выстрелов не было. Дед Мороз стремительно подхватил свой похожий на красный пузырь мешок и, забросив его за спину, сиганул через перила терраски. С грохотом приземлился на стоящий внизу стол – тот зашатался под тяжестью Деда и мешка, – соскочил на пол и, лавируя между столиками, понесся через весь большой зал.

– Что встали – уйдет! – заорала Мурка из-под стола.

– Сейчас, сейчас! – синхронно забормотали брат с сестрой, торопливо карабкаясь на перила. Мгновение они помедлили, балансируя на краю, и дружно соскочили вниз. Стол под терраской зашатался еще сильнее. В это время сзади раздался предостерегающий крик. Вадька оглянулся... Единственное, что он успел, – увидеть, как Мурка стремительно взлетела на перильца и, оттолкнувшись, спрыгнула в зал. Скатиться со стола он уже не успел. Мурка рухнула Вадьке на спину. Стол не выдержал.

– А-а! – цепляясь один за другого, ребята посыпались на пол.

– У-у! – Вадька взвыл – сверху его приложило углом столешницы.

– Встаньте... с... меня!.. – отчаянно брыкаясь, натужно пропыхтела оказавшаяся в самом низу Катька.

– Легко сказать! – сдавленным от боли голосом откликнулся Вадька, спихивая с себя стол – тот с грохотом шарахнулся об пол.

Сыщики раскатились в разные стороны. Первая на ноги взвилась Мурка.

– За ним! Скорее! – она помчалась через ресторанный зал.

– Уже идем! Уже спешим! – согнувшись крючком и по-старчески держась за поясницу, Вадька заковылял следом. Его обогнала Катька.

Дед Мороз вырвался из зала, проскочил уставленную креслами и увешанную охотничьими трофеями гостиную, нырнул в темный коридор. Мурка бросилась за ним, ориентируясь по топоту убегающих ног и мельканию красного мешка. Позади нее ковыляли Катька и Вадька.

Размытое пятно дневного света замерцало впереди. Беглый Дед Мороз на мгновение появился в этом пятне... Потом что-то хлопнуло, затем клацнуло – будто замок закрылся. Дед исчез. Мурка вцепилась в кого-то в темноте...

– Попался! – прохрипела она и немедленно попыталась заломить неизвестному злоумышленнику руку за спину. Но вместо того чтобы заорать от боли и ткнуться носом в пол, юркий и сильный кто-то очень профессионально вывернулся из захвата и тут же зажал кисть Мурки в болевом приеме. Руку до локтя прострелило болью. Рыжая сдавленно охнула и ударила кулаком в темноту. Кажется, попала – руку отпустило, зато из мрака на нее обрушились два крепких удара. Мурка приняла их на подставленный блок, вскинула сжатые кулаки к голове и яростно ринулась навстречу, сыпанув быструю серию ударов прямо в проступившее из темноты... собственное лицо!

– Тьфу! Кисонька?! – отскакивая назад, выдохнула Мурка. – Ты что тут делаешь?

Ее сестра-близнец тоже опустила кулаки, зато яростным шепотом прошипела:

– А ты?

– Деда Мороза догоняю! – пробормотала Мурка.

– А я Сердючку караулю! – отрезала Кисонька.

– Она там! Вместе с сейфом менеджера! – из мрака проявился Сева.

– А теперь еще и с вооруженным Дедом Морозом! – испуганно выдохнула подоспевшая Катька.

– Вы же самого страшного не знаете! – казалось, лицо Севы светится в темноте – так он побледнел. – У Сердючки... у нее... Грудь подложенная! – наконец выпалил он.

– Ну и что? – презрительно фыркнула Катька. – Даже если она... то есть он – не настоящая Сердючка, все равно она... то есть он – тетку изображает, вот и приходится ей... то есть ему – грудь подкладывать, – наставительно пояснила она.

– Взрывчаткой? – взвыл Сева.

– Тихо! – Вадька торопливо зажал ему рот. – С чего ты взял, что у Сердючки вместо этой... ну... груди... – Вадька засмущался, – взрывчатка?

– С нее фитили свисали! – Вадьке в ладонь пробубнил Сева. – В смысле – со взрывчатки... – тоже смутился он.

– Ты что-нибудь можешь сделать? – напряженно спросила у Вадьки Мурка.

– Дистанционку или тайм я бы мог нейтрализовать, а обычную... – Вадька отрицательно помотал головой. – Если ее профессионал делал, она дверь сейфа снесет и даже не заденет никого!

– Если нельзя нейтрализовать взрывчатку – давайте попробуем нейтрализовать Сердючку, – хладнокровно предложила Кисонька.

Вадька помолчал – компаньонам казалось, что в царящем вокруг мраке они слышат, как поскрипывают напряженно ворочающиеся шестеренки в его мозгах. Или это Сердючка с Дедом Морозом что-то в кабинете тягали?

Шеф агентства вдруг ожил:

– Катька! Найди этого придурка менеджера и объясни ему, что его сейф грабят! Мурка и Кисонька! По обе стороны двери! Караулить! Сева! В зал с чучелами и ждать меня!

– А ты куда? – спросила Катька, прежде чем сорваться с места.

– Выключатель искать, – раздраженно откликнулся Вадька из мрака.

* * *

– Что это бабахает? – раздраженно переспросил менеджер, прислушиваясь к гуляющим по ресторану отдаленным звукам. – Пиротехнику проверяют, что ли? Ради бога, сервируйте вы уже этот чай! Звезда ждет! – взвыл он над душой у повара.

– Подождет твоя звезда, – цедил повар, одной рукой бережно придерживая стоящую на огне кастрюльку за длинную ручку, а другой равномерными движениями вымешивая булькающую в ней смесь. – Она не в пустыне от жажды помирает, а у меня может сырный соус пригореть!

– Дяденька менеджер! Дяденька! – как встрепанное и забегавшееся привидение Катька выпрыгнула на менеджера прямо из заполонивших кухню густых облаков пара. – У вас там в кабинете... Дед Мороз с ружьем и Сердючка с динамитом сейф грабят!

– В лесу родилась елочка, под ней сидел бандит и ждал, пока Снегурочка притащит динамит, – пробормотал себе под нос менеджер.

– Ой, вы тоже эти стишки знаете? А они уже в вашем детстве были или вам сейчас ваши дети рассказали? – пустилась в исторические изыскания Катька.

– В моем детстве все было, – безнадежно кивнул менеджер. – Кроме гусей в валенках. Кстати, гусь как – тоже с ними грабит?

– Вы что, мне не верите? – оскорбленно поглядела на него Катька.

– Я не просто тебе не верю, я тебя сейчас просто-напросто... отшлепаю! – начал заводиться менеджер. – Я же велел вам убираться!

– Еще полминуты, и готово! – с облегчением сказал повар, по-прежнему не отрывая напряженного взгляда от своего варева. – И можно будет заняться твоей звездой...

Густая сырная масса бурно вскипела, повар хотел уже снять ее с огня...

Грохот не был слишком сильным – так иногда бухает тяжелый грузовик, угодив колесом в колдобину. По стенам и полу прокатилась волна мелкой дрожи. Закипевший сырный соус подбросило в кастрюле – и, словно спасаясь бегством, он выпрыгнул на плиту.

– Мой соус! – сдирая с конфорки наполовину опустевшую кастрюльку, завопил повар.

– Мой сейф! – еще громче закричал менеджер.

– Ага, а вы не верили! – удовлетворенно кивнула Катька. – За мной! – она рванула обратно к кабинету. За ней трусил перепуганный менеджер и скачками несся разозленный повар, так и не выпустивший из рук кастрюльки с остатками погубленного соуса.

Проскакав через весь ресторан, троица вломилась в залитый резким электрическим светом глухой коридорчик у кабинета менеджера... И едва не напоролась на зачем-то торчащее у дверей чучело кабана из большого зала.

Дверь самого кабинета дергалась, словно в нее колотились изнутри, но никак не открывалась. Потому что к бухающей створке, подпирая рогами косяк, привалилось чучело громадного лося. Лосю в бок изо всех сил упирались руками четверо ребят, не давая ломящимся изнутри отпихнуть его.

– Окно? – завидев подбегающего менеджера, коротко бросил мальчишка в очках.

В ту секунду менеджер даже не усомнился, что этот ребенок имеет право требовать от него доклада – с такой привычной властностью прозвучал вопрос.

– Там приваренная решетка, не вылезут! – отрапортовал хозяин кабинета.

– А полезли-то они зачем? – упираясь плечом в дергающегося от толчков двери лося, проворчал второй, белобрысый мальчишка. – Что у вас в сейфе?

– Оплата за неделю новогодних корпоративов! – жалобно простонал менеджер. – Мы ее сразу в банк не сдаем, из-за налогов...

– Да, на двоих им вполне хватит, – наваливаясь на лося уже всем телом, пробормотал мальчишка.

В эту секунду дверь перестала дергаться, за ней воцарилась короткая тишина...

– Готовьтесь, сейчас будет, – напряженно прошептал мальчишка в очках.

За дверью кабинета вдруг громко бомкнуло – будто колотушкой стукнули. Чучело лося содрогнулось, как содрогнулся бы живой лось, получив заряд в бок.

Выстрелили снова, и снова дернулся лось...

– В двустволке всего два заряда! Отваливай, пока он перезарядить не успел! – пронзительно скомандовал мальчишка, отпуская лося и отпрыгивая вбок. Его друзья метнулись в стороны...

Дверь с силой распахнулась. Чучело с грохотом завалилось вверх подставкой, из простреленного в двух местах туловища на пол сыпалась мелкая крошка. Из дверей наружу вывалились вооруженный Дед Мороз и Сердючка с красным мешком на плечах.

– Давай! – пронзительно крикнул мальчишка в очках, и тут менеджер понял, для чего здесь стояло кабанье чучело...

Пацаны изо всех сил уперлись кабану в зад, и тот скользнул на полированной подставке по гладкому полу.

Сердючка издала предостерегающий крик...

Выставив вперед грозные клыки, прямо на Деда Мороза летел здоровенный кабан. Он с силой врезался черным пятаком Деду пониже живота. Дед взвыл и согнулся пополам... Глядящий на него менеджер болезненно сморщился.

Две рыжие девчонки сиганули на согнувшегося Деда. Одна ударом ноги вышибла у него из рук ружье. Вторая рубанула ребром ладони по шее. Попала на воротник красного тулупа, но Деду и того хватило – он свалился. Оставленная без внимания Сердючка не стала дожидаться, пока переключатся на нее. Не выпуская мешка, попыталась драпануть коридором. Повар, по-прежнему сжимавший в руке кастрюльку с остатками соуса, размахнулся... Кастрюля полетела вслед. Заслышав шум летящего снаряда, Сердючка оглянулась. Выплеснувшаяся из кастрюльки сырная масса – уже не кипящая, но еще горячая – залепила фигурные темные очки и стекла на подбородок. Сердючка заорала, уронив мешок, и обеими руками принялась обдирать с физиономии липкое варево. Сева подхватил упавшую кастрюльку и навернул звезде по шапке со звездой. Разогнавшаяся Катька ударила Сердючку головой в живот, та рухнула, и Вадька немедленно уселся на нее сверху.

Менеджер склонился над скрученным Дедом Морозом и рванул его за седую бороду. Под белыми лохмами оказалось совсем молодое, красное от напряжения лицо.

– Так мы ж его знаем, Петр Артурович! – завопил повар. – Выступал тут на прошлый Новый год! Эти... живые статуи показывал! Мы еще всей кухней бегали на него смотреть!

– А в прошлом году вы, наверное, тоже выручку от корпоративов не сразу в банк сдали! – заглянувший в красный мешок Сева уважительно присвистнул и с легким вздохом сожаления подпихнул деньги к менеджеру. – Он это просек и решил, что в этом году вам ничего сдавать и не придется.

– От имени заказчиков позвонили вам насчет приезда Сердючки, – подключился восседающий на поверженной Сердючке Вадька. – Под платьем Верка пронесла взрывчатку для вашего сейфа. Тем временем вооруженный Дед Мороз влез на балкон и дожидался там. Его сообщник под видом капризной звезды должен был проникнуть в кабинет, вас отправить по какому-нибудь поручению, а потом открыть балконную дверь...

– Но Дед Мороз уже был внутри, когда Сердючка приехала! – перебил Вадьку заинтригованный менеджер.

– Ну... Наверное, пролез как-то... Повезло, – промямлил Вадька. Не объяснять же мужику, что сам впустил вора в ресторан, когда на балконе вскрыл защелку металлопластиковой двери? – Дальше деньги в мешке Дед Мороза спустил бы на веревке через балкон, и грабители спокойненько смотались бы – под Новый год ни Сердючками, ни лезущими с балкона Дедами Морозами никого на улице не удивишь.

– А если бы эту... выступать заставили? – все еще никак не мог осмыслить происшедшее менеджер.

– Великое дело – и выступила бы! – неожиданно прохрипела с пола все еще отплевывающаяся сыром лже-Сердючка. – Па-адумаешь – звезда! Да под нее только ленивый не подделывается!

Кисонька насмешливо скривила губки: интересно, когда-нибудь взрослые научатся слушать, что им говорят, до того, как случится беда, а не уже после?

– А вы помолчите! – прикрикнул на Сердючку менеджер. – Как подумаю, что могло быть с нашим рестораном! – он крепко, как родного, прижал к себе мешок с выручкой. – А уж что бы со мной хозяева сделали! Только ментов сейчас вызывать нельзя – до вечера провозятся, а у нас корпоратив, – задумался он.

– Так что, отпустить, что ли? – возмутился повар. – Мне из-за них сырный соус заново делать!

– А давай мы их в твоем холодильнике запрем! – злорадно предложил менеджер. – Попрыгают там до утра для сугрева, а утром их милиция заберет... тепленькими, – захихикал он.

– Мужики, не надо в холодильник! – взмолился до того молчавший Дед Мороз. – Все-таки со мной женщина!

– Какая еще женщина? – взорвался менеджер. – Все знают, что Сердючка – переодетый мужик!

– А я переодетая Сердючка! – отбросив положенный по роли говор, прокуренным бабьим басом взвыла лже-Верка. – И правда женщина!

Менеджер слегка смутился:

– Тогда извольте проследовать в кладовку! – поднимая пленницу с пола, сказал он.

Катька осуждающе поглядела ей вслед и тоном девяностолетней бабки, не понимающей современных нравов, проворчала:

– Быть теткой, которая прикидывается дядькой, который прикидывается теткой? Офигеть можно! Дяденька менеджер! – вдруг что-то сообразив, Катька кинулась за ним. – Мы ж спасли ваш ресторан! Так может, вы поможете спасти нашего гуся?

Глава 12

СТОРОЖЕВЫЕ ПЕТУХИ

– Мужики, если кто даже прихватил лишнего гусака домой – даю за него двойную цену! – менеджер оглядел стоящих перед ним подчиненных. Ответом ему было полное молчание и пожимание плеч.

– А тут все, кто был утром, когда гусей привозили? – уже безнадежно спросила Катька.

Менеджер кивнул и одновременно развел руками – дескать, что ж поделаешь?

– Пойдем, Катюха. – Вадька взял сестру за руку и вывел с кухни.

Через пару минут за ними выскользнул менеджер:

– Не знаю даже, как вам помочь, ребятки! Вы нас так выручили, а отблагодарить нечем...

– Ну почему же нечем? – под нос себе мрачно пробормотал Сева, забирая последний фигурный бутерброд с мясом и овощами с выставленной перед ребятами тарелки. – Десять процентов от спасенных денег нас бы вполне устроили.

Катька привалилась к стене:

– Я все равно не сдамся! Надо выяснить, куда этого Мак-Дака увезли! – выпалила она. – Мы же все-таки капитально помогли таможенникам...

– Вот именно! – Сева скривился, будто в таком привлекательном на вид бутерброде оказался уксус. – Второе успешное расследование на чистом и бескорыстном энтузиазме! И это за один день! Дороговато нам гусь обходится!

– Вот пусть таможенники и заставят Мак-Дака сказать, – не обращая на него внимания, продолжала Катька: – Где это поместье, да еще с ненормальной девкой, в которое их грузовик с птицами из ресторана поехал!

– Если на машине, то недалеко, – ответил менеджер. – Ребята с «Дикой фермы» часто от нас к ним едут.

Катьку словно катапультой швырнуло к нему:

– Вы знаете! Знаете?

Менеджер пожал плечами:

– Те, кто охотой всерьез занимается или дичью интересуется, по всему миру друг друга знают, не то что в одном городе! Если это то поместье, что я думаю, там все на птице зациклились – и отец, и мать. У них вольеры свои и пруд разбит. Мы им пару раз пикники с охотничьей кухней организовывали. Если хотите, могу вас отвезти, – уже нашаривая по карманам ключи от машины, предложил он. И добавил: – А девка там и вправду ненормальная.

Кисонька приостановилась на ступеньках, мучительно пытаясь осмыслить тянущуюся через капот автомобиля рекламную надпись: «Гриль и вы – вкусный дуэт!» М-да, повстречай она такую рекламу в городе – ни за что бы в этот ресторан не пошла. Побоялась бы составить дуэт с грилем. Даром что вкусный.

Но менеджер уже садился за руль, а остальные, не обращая на зловещую рекламу никакого внимания, набились в салон. Кисонька вздохнула и влезла следом – чего не сделаешь ради Катьки! Оставалось только надеяться, что никто из знакомых ее в этом эксклюзивном авто не заметит.

Потоки машин запрудили улицу – как будто все население города дружно слиняло с работы в середине последнего предновогоднего дня, чтобы организовать штурм распродаж. В двери супермаркетов ломились, будто в привокзальное метро, – разве что внутрь люди врывались с пустыми руками, а обратно выползали, нагруженные разномастными пакетами.

Вадька озабоченно поглядел на часы:

– Что мы маме скажем, куда покупки делись?

– Она сегодня у себя в поликлинике празднует, – отмахнулась Катька, так напряженно всматривающаяся в лобовое стекло, словно надеялась одним взглядом разметать в разные стороны ползущие перед ними машины. – Вернется поздно. Мы еще успеем купить продукты. Когда найдем Евлампия Харлампиевича! – в голосе Катьки звучала неистовая надежда.

– А деньги откуда возьмем? – тоскливо поинтересовался Вадька.

– С моего счета снимем! – раздраженно бросила Катька. – Или мы не зарабатываем?

– Тихо ты! – одернул ее Вадька, настороженно глядя в затылок терзающему телефон менеджеру. – Что ты снимешь сегодня – все банкиры тоже празднуют! – шепотом добавил он и вздохнул. – Хорошо хоть подарки заранее купили!

– А что вы маме подарите? – немедленно заинтересовалась Кисонька.

– Ой, тот английский костюм, что ты посоветовала! – на мгновение оживилась Катька. – И косметику французскую! – и тут ее мордаха снова стала печальной. – Правда, про костюм придется сказать, что китайский, а про косметику – что польская...

Вся компания дружно вздохнула. Проблемы Катьки и Вадьки они понимали. Порадовать маму хотелось, но... как объяснишь, откуда у детей берутся деньги на дорогие подарки? Вот и получалось, что с тех пор, как детективное агентство «Белый гусь» начало приносить своим тайным владельцам немаленький доход, в шкафу у Катькиной и Вадькиной мамы завелись итальянские джинсы (выданные за турецкую подделку), дорогущая немецкая обувь («На рынке купили, мамочка, наверняка китайская, но смотри, как на фирменную похожа!») и шотландские свитера («Слушайте, дети, на ощупь – прямо натуральная шерсть! Где вы такие находите?»). Мама радовалась, брат с сестрой огорчались и завидовали близняшкам и Севе – у девчонок родители сами богатые, а Севкин отец уже давно домашнее хозяйство ведет и за младшими приглядывает, предоставив заботу о деньгах оборотистому сыну.

– Тяжело в наше время быть хорошо зарабатывающим ребенком, – печально вздохнула Катька.

– Ребенком вообще быть тяжело – а куда денешься? – философски откликнулся Сева.

– Так, я договорился, хозяин вас примет, – складывая сотовый, бросил им менеджер. Его машина уже давно покинула забитый автомобилями и людьми центр. Бетонные коробки спальных районов сменились сперва гигантскими ангарами оптовых магазинов, потом за окном замелькали вычурные крыши дорогих коттеджных поселков. У знака «Въезд запрещен. Частная территория» машина свернула на неширокую, но покрытую свежим асфальтом и расчищенную от снега дорогу и вскоре остановилась... перед высоченным, в два человеческих роста, кирпичным забором.

– Ого! – Сева уважительно присвистнул, запрокидывая голову. – Тут покруче, чем ваша дача! – сказал он близняшкам. – А может... – он замялся и наконец выдавил: – Может, не стоит сюда соваться? Неизвестно, что у них за высоким забором делается, – на Катьку он старался не смотреть.

– У них не везде высокий забор, – неожиданно хихикнул менеджер, вылезая из машины. – Смешные люди! Спереди эдакую крепость отгрохали, а с задней стороны поместья у них кое-где просто сетка-рабица! Чтобы, видите ли, не создавать у питомцев ощущение несвободы! Те от этого нервничают и несутся хуже! – он нажал кнопку звонка на домофоне. Видно, их и впрямь ждали, потому что массивные, как в средневековой крепости, железные ворота дрогнули и бесшумно поплыли в стороны. Опасливо озираясь по сторонам, ребята ступили на широкую, тянущуюся между заснеженными деревьями аллею...

Позади негромко клацнуло. Сыщики оглянулись. Ворота так же бесшумно сошлись у них за спиной, отрезая от внешнего мира. Катьке даже не надо было смотреть на друзей, чтобы понять – на душе у тех стало так же тревожно, как и у нее. Заехали невесть куда, и никто – не то что родители, но даже верный Салям! – не знает, где они сейчас.

Они снова повернулись к дороге... Перед ними на только что совершенно пустынной, присыпанной снежком декоративной плитке стоял... черный петух. Высокая, поджарая птица на необыкновенно длинных жилистых ножках по-хозяйски расположилась поперек и, свесив набок алый гребень, внимательно и недобро разглядывала гостей круглым темным глазом.

– Цыпа-цыпа-цыпа! – неуверенно произнес Сева. Его голос жалко увял в царящей среди холодных деревьев тишине – уж больно неприятно пялился петух.

– Молчите! – стараясь даже не шевелить губами, задушенно процедил менеджер. – Не двигайтесь! Даже не дышите!

– Да это всего лишь курица какая-то! – Сева еще пытался хорохориться.

– Это бойцовый петух! Они агрессивные! – прошипел менеджер, но было поздно.

Темный глаз петуха налился глухой алой злобой.

– Ко-ко? – с отчетливой угрозой проговорил он, и даже непривычному уху стало ясно: это значит – «Ты что-то сказал?» Петух двинул ногой по плитке дорожки – раздался отчетливый скрежет. Вадька пригляделся – и только сейчас понял, что птичьи когти отблескивают сталью!

Точно такой же скрежещущий звук послышался сзади. Боясь даже шелохнуться, Вадька едва-едва покосился через плечо... Возникнув словно из ниоткуда, позади них, угрожающе наклонив голову и отведя крылья, стоял еще один петух – на сей раз снежно-белый. И его окованные сталью когти зловеще посверкивали на зимнем солнце.

– Катька, скажи им! – в панике пробормотал Сева, – ему хотелось быть подальше и от черного петуха, и от белого. – Что мы по договоренности...

– Я больше с гусями... А с петухами не умею! – в полной панике охнула Катька.

– Если нам не рады, может, мы лучше пойдем? – от ужаса глаза Кисоньки, глядевшей на длинные борозды в снежной пороше, стали совсем круглыми. Она попыталась шагнуть обратно к воротам... Вот это и было ошибкой.

Из горла черного петуха вырвался клекот, в котором с трудом узнавалось стандартное «ку-ка-ре-ку». Резко ударив крыльями, он не взлетел, а именно прыгнул на Кисоньку (такого можно было ожидать от рыси или пантеры), и у лица девчонки ударила стальная петушиная шпора.

Кисонька с диким визгом метнулась в сторону. Поскользнулась на заснеженной плитке, упала – перед глазами снова сверкнула сталь! Оглушая ударами крыльев, белый петух уже пикировал на Севу...

Откуда-то из-за деревьев послышался многоногий топот, и тут же затих – будто пробежавшие там существа могли двигаться со скоростью курьерского поезда. Сквозь деревья промелькнули двуногие и длинношеие тени... И тут же резко и пронзительно заверещал свисток.

Петухи остановились. Белый, кажется, даже на короткий миг завис в воздухе. Потом оба, молотя крыльями, опустились на дорожку... и, словно больше не видя прижавшихся друг к другу людей, принялись невозмутимо поклевывать что-то у выложенной необработанными булыжниками бровки. Только громкий скрежет, раздававшийся, когда стальные когти проходились по камню, напоминал, что это отнюдь не мирные деревенские «пети».

– Идемте скорее! – хватая ребят за руки, выкрикнул менеджер и поволок их вперед, продолжая нервно оглядываться – не преследуют ли их. – Да быстрее же! Нельзя заставлять хозяина ждать!

– Он что, тут живет? – выдохнула запыхавшаяся Катька, когда за поворотом дороги им открылся странный дом.

Больше всего он походил на сказочный замок из мультфильмов, в котором живет загадочный волшебный народец. Рядом с длинным приземистым строением с нормальной высоты дверью, но совсем маленькими круглыми окошками возвышалась тонкая стройная башенка вообще без окон, зато с площадкой наверху. Еще выше на металлических сваях красовался домик с треугольной крышей.

– Не живет, – одергивая крутку и все еще настороженно косясь назад, буркнул менеджер. – Тут он, скажем так, расслабляется. Ладно, я вас привез, а теперь побегу, работы еще... – он придержал за рукав Катьку и проникновенно выдохнул: – Я тебя прошу! Я не знаю, это шутка такая или твой гусь и вправду в валенках ходит – но Пал Григорьевичу ты этой глупости, пожалуйста, в любом случае не повторяй! Он человек серьезный, – и менеджер втолкнул ее в двери.

Глава 13

КОЛЛЕКЦИОНЕР ПТИЦ

В открывшемся за дверью большом помещении было темновато – сквозь круглые маленькие окошки падало не слишком много света. Царящий вокруг полумрак полнился звуками – нетерпеливым хлопаньем крыльев, постукиваниями, гортанными птичьими вскриками и даже скрежетом когтей. После встречи с жуткими петухами это могло и напугать, но ребятам было не до страха – в нос опять ударил концентрированный птичий запах, еще более резкий, чем в фургоне «Дикой фермы».

«А Вадька еще каждый раз скандалил, когда я Харли с шампунем мыла», – подумала Катька, злорадно поглядывая на судорожно сглатывающего брата.

Стоявшего посреди зала мужчину забористый запах, кажется, совершенно не беспокоил. Его голову покрывала затрепанная соломенная шляпа с широченными полями, всю правую руку закрывала длинная, до локтя перчатка, сшитая из грубого брезента. Зачем перчатка, понятно сразу – на руке, плотно обхватив запястье мощными когтями, сидела птица. Выглядела она не менее странно, чем ее владелец, – лапы обмотаны разноцветными веревками, на голову накинут глухой черный колпачок, так что походила птичка на жертву похищения.

– Кречет, – увидев устремленные на птицу пристальные взгляды, мужчина приподнял руку и повертел запястьем, предлагая полюбоваться. – Порода охотничьих соколов, – пояснил он.

– Ой, это тот, который 100 тысяч баксов стоит? – оживился Сева.

– Пока не стоит, – усмехнулся мужчина, слегка покачивая кречета на запястье. – Вот обучим – тогда да! Сейчас я его просто ношу.

– Как украшение? – ляпнула Катька.

– Это не брошка, деточка, – укоризненно покачал головой хозяин поместья. – Естественно, для обучения! Чтобы сокол привык к тебе, его надо 24 часа на руке относить и чтоб он мясо у хозяина взял! Привыкнет, тогда можно клобучок снимать – он коснулся пальцем черного колпака – и на дичь выводить. И будет он скоро охотник не хуже остальных! – широким жестом свободной руки он обвел помещение.

Привыкшие к полумраку глаза ребят наконец позволили им различить жердочки, укрепленные вдоль стен – и в длину и в высоту – на значительном расстоянии друг от друга. На жердочках сидели птицы – здоровенные, поменьше и совсем некрупные, серые, темные и неброско-пегие. Но всех их отличали внушительные клювы и не менее внушительные когти.

– А они... вас не клюют? – на самом деле Кисонька хотела спросить, не кинется ли вся эта стая на них, но постеснялась.

– Случается, – мужчина приподнял шляпу. Прямо на лбу красовалась совсем свежая кровавая отметина.

– Тут надо не шляпу, а мотоциклетный шлем носить, – пробормотала Мурка.

– Шлем плохо защищает от другого, – так же серьезно сообщил хозяин поместья.

Наверху, на жердочке под потолком, захлопали крылья, и на край шляпы ляпнулась черно-белая лепешечка птичьего помета.

Кисонька поглядела вверх, оценила количество восседающих у нее над головой птичек, и выражение лица у нее стало заинтересованным.

– Кому что, – словно извиняясь, развел руками хозяин. – Кто дорогие автомобили покупает, кто картины, а у меня вот птицы...

– Если каждая птичка и впрямь на 100 тысяч тянет, тут их лимона на три, не меньше, – на глаз прикинув количество рассаженных по жердочкам птиц, пробормотал Сева. – Коллекция покруче любых Шишкиных!

– Вы на воротах наверняка с Петей и Колей встретились? Вообще-то охранниками они только в перерывах между выступлениями подрабатывают, а так они у меня спортсмены, чемпионы! – увлеченно продолжал хозяин.

– Простите, вы случайно не о петухах говорите? – осторожно поинтересовался Вадька.

– О ком же еще! – судя по оживлению хозяина, он рад был любому случаю похвастаться своими любимцами. – Не понимаю, зачем люди ходят на бокс? Еще и ставки делают! Если тебе нужна настоящая драка, настоящий азарт – только петушиные бои!

– Извините, – перебила его Катька. Этот энтузиаст пернатых еще может долго разглагольствовать! – Но мы насчет пропавшего гуся...

– Да, Петр Артурович говорил мне. – Хозяин поместья несколько сник, на лице у него отразилось разочарование. – Только я не совсем понял – вы на продажу гусей разводите?

– Нет... Он у нас в квартире... Просто живет... Мы его любим... – забормотала Катька и тут же сама себя выругала. Ну что ей стоило сказать «да»! А теперь этот дядька в шляпе, точно как Мак-Дак с «Дикой фермы», начнет ей объяснять, что она все выдумывает, потому что гусь непригоден для содержания в городской квартире...

– Я всегда говорил, что мы недооцениваем потенциал птицы как домашнего любимца! – энергично кивнул хозяин поместья. – При надлежащей рекламе те же гуси вполне могут вытеснить собак и кошек из квартир горожан! Ведь это же очень дружелюбная птица! Вы знаете, что гуси однажды спасли Рим? В IV веке до нашей эры орды галлов пытались взять приступом Капитолий. Темной ночью они двинулись на штурм и двигались так бесшумно, что их не услышали ни сторожа, ни собаки. И только гуси подняли тревогу, вовремя разбудив гарнизон. Те выскочили и отбили штурм. Сторожей и собак римляне потом распяли на крестах, – равнодушным тоном закончил он.

– А гусей? – затаив дыхание, спросила Катька.

– Ну... – рассказчик смутился, – гусей все равно пришлось съесть во время осады. Однако с тех пор римляне к этой птице относились с глубоким уважением, – наставительно заметил он.

Сева тихонько хихикнул у Катьки за спиной.

– А еще гуси – удивительно верные друзья и спутники жизни! – торопливо добавил хозяин. – Они совсем как лебеди – всю жизнь проводят с одной и той же гусыней!

– Ну, Катька, что ты будешь делать, когда Евлампий Харлампиевич найдет гусочку своей мечты? – Катьке на ухо прошептал Сева.

– Я тогда тоже замуж выйду – за тебя, – огрызнулась Катька и, полюбовавшись Севкиной вытянутой физиономией, сжалилась: – Для начала надо самого Харли найти!

А вот интересно: если бы Кисонька насчет «замуж» хоть в шутку сказала, небось рожи бы не корчил, а весь от радости цвел и пах!

– У вашего гуся была какая-то особая примета? – поинтересовался хозяин.

– Да, конечно! – оживилась Катька. – У него был синий ва...

Вадька судорожно закашлялся. Катька осеклась:

– У него... Просто я его всегда узнаю!

Хозяин призадумался:

– Говорите, сегодня утром привезли? Тогда, скорее всего, они на пруду! – объявил он. – Вот что, вас галка проведет, ей все равно делать нечего. Я ей сейчас позвоню... – стараясь не потревожить сокола, он неловко вытащил из кармана мобильник. – Идите пока к выходу, она будет вас там ждать! Идите, идите! – отмахиваясь от благодарностей, сказал он, нажимая на кнопки, и видно было, что он уже готов выкинуть их из головы, весь погрузившись в тонкости подготовки охотничьего сокола.

У выхода ребята остановились, оглядываясь по сторонам.

– Если у него петухи охранниками работают, ничего удивительного, что галка гостей по поместью водит, – неуверенно пробормотала Мурка. – Только я не понимаю, как он с ней по мобилке разговаривает? – добавила она.

– Вот сейчас прилетит – и ты ее спросишь, – рассудительно ответил Вадька, оглядывая горизонт в поисках спешащей к ним маленькой темной птички.

– У галки спросит? – глядя на него, как на совсем ненормального, поинтересовался Сева. – Тебя случайно чучело лося не боднуло, что ты с галками общаться собрался?

– Вас обоих со стороны послушать – дурдом на прогулке! – бросила Катька.

– И это говорит человек, у которого гусь в синих валенках! – немедленно парировал Сева. – Долго нам тут торчать? Где эта галка носится?

Под заснеженными деревьями мелькнула тень. Стремительный – как бег курьерского поезда – топот сильных лап стряхнул снег с ветвей. Еще мгновение, и над ребятами воздвиглась трехметровая фигура. Угрожающе изгибаясь, нависла небольшая голова на длинной шее.

Катька зачарованно уставилась сразу в две пары глаз: маленькие черные птичьи поглядывали на нее поочередно, а карие человеческие, густо раскрашенные цветными тенями, большие, были широко распахнуты.

– Ну ни фига себе! – наконец выпалила девчонка. – Гусь в валенках – это, значит, глупости! А на страусе гонять – нормально!

Глава 14

РЯБА, НО НЕ КУРОЧКА

– А что такого? – восседающая на высоченном страусе девчонка явно обиделась – во всяком случае украшающая ее голову настоящая корона из огромных пышных черно-белых перьев гневно затрепетала. – Между прочим, в Египте и в Древнем Риме на страусах ездили и даже в колесницы запрягали, а они не глупее нас были!

– Страусы? – переспросил Вадька, не в силах оторвать глаз от этого дива. Девчонка, кажется, была чуть постарше Катьки, но младше остальных ребят – значит, лет одиннадцать-двенадцать. Но уверенности в этом у Вадьки не было, потому что кроме убора из перьев, физиономию наездницы украшал еще и совершенно зверский макияж – накрашенные «светофором» с переливом из разноцветных теней глаза, подчеркнутые уходящими почти до самых висков черными «стрелками», и тщательно прорисованные пятна горячечного румянца на щеках.

– Римляне! С египтянами! – ответила девчонка, кривя кроваво-алые губы.

– Жуть! – выдохнул Вадька, имея в виду, кажется, вовсе не римлян, а саму девчонку.

– Ничего подобного! – неожиданно вступилась Кисонька. – Если бы она в таком виде в школу пришла – тогда, конечно, ужас, а в сочетании с перьями и верховым страусом – чувствуется единый стиль! – она запрокинула голову к возвышающейся над ней собеседнице и, стараясь начать непринужденную беседу, очень светски проорала: – Это у тебя эму?

– Ты чего, дура? – девчонка поглядела на нее сверху вниз – с высоты страуса это было несложно. – Это страус!

– Она имеет в виду: страус – эму? – вступился за Кисоньку Сева.

Девчонка тягостно вздохнула:

– Сказано же – страус! Ну что непонятного? Эму – в Австралии, нанду – в Америке, а это – страус! Африканский! Вы что, не видите? У него на ногах... – она указала вниз, на две толстые, как ветки старых деревьев, страусиные ножищи, – ...не по три пальца, а по два! – и она обдала компанию таким презрительным взглядом, что сразу стало ясно – если ты не полный дебил, то просто обязан знать, сколько пальцев на ногах у эму, а сколько – у страуса! – Это у вас гусь пропал? – явно не желая больше общаться с неграмотными, требовательно спросила девчонка.

– А тебе какое дело? – неприязненно поинтересовалась обидевшаяся за сестру Мурка. – Вот сейчас галка прилетит, и мы себе пойдем.

Видно было, как под слоем косметики наездница побагровела. Она гневно подобрала поводья, словно собираясь повернуть обратно:

– Я не летаю! А если ты на мои перья намекаешь...

До Вадьки начало наконец доходить:

– Погоди, так галка – это... – он не закончил.

– Ну да, я – Галка, – кивнула та. – Мне отец велел вас на пруд вести. У вас какой гусь был? – с любопытством спросила она. – Арзамасский, тульский, литовский, холмогорский, тулузский, эмденский, менгрилл?

– У нас белый, – ответила растерявшаяся Катька.

– Белый банатский, белый болгарский или белый чешский? – немедленно уточнила Галка.

– Не знаю я! Он просто – гусь! – взвыла Катька.

– У нас тут птиц – до фига, а я про каждую все знаю! А у тебя всего один гусак, и ты даже не в курсе, какой он породы! – Оба – и страус и Галка – возмущенно встряхнули перьями. – Ты, похоже, вообще о своем гусе не заботилась, неудивительно, что он у тебя потерялся! Отец сказал вашего гуся найти, но я бы тебе его не отдавала! – гневно отрезала девчонка. – У нас ему лучше будет!

– Давайте мы его для начала найдем, – дипломатично предложил Вадька.

Девчонка снова гневно тряхнула перьями и недовольно скомандовала:

– Поворачивай к пруду, Яшка! Пойдем искать гуся неизвестной породы!

Перебирая жилистыми лапами, страус развернулся и, старательно придерживая стремительный шаг, пошагал вдоль дорожки. Хотя он не спешил, остальным пришлось следовать за ним почти бегом. Последней тащилась Катька – лицо у девчонки пылало, а в глазах закипали слезы.

– Не слушай ты эту дуру в перьях! – прошелестели ей прямо в ухо.

Катька вздрогнула, обернулась... Неловко и сочувственно улыбаясь, рядом с ней шел Сева.

– Только тот, кто вас с Харли не знает, может сказать, что ты о нем не заботишься! – горячо прошептал мальчишка.

– А если она права? – шмыгая носом, спросила Катька. – Если это я виновата, что Евлампия Харлампиевича похитили? Недоглядела...

Сева остановился, крепко держа Катьку за плечо:

– Поверь мне... – проникновенно сказал он, глядя ей в глаза. – Не ты виновата, что он пропал. И он обязательно найдется, слышишь! – крепко встряхнув девчонку за плечо, он еще мгновение пристально глядел на нее, а потом зашагал вперед, догоняя остальных.

Катька, уже улыбаясь, вытерла глаза ладонью и заспешила следом. Вроде бы ничего не изменилось, но на душе почему-то стало легче. Интересно только, почему утешать ее явился не брат и не близняшки, а именно Сева? Катька поторопилась догнать мальчишку и пошла рядом, вопросительно поглядывая из-под ресниц. Но, видно, нежданный порыв сочувствия уже прошел, и Сева больше не обращал на нее никакого внимания, прислушиваясь к разговору Вадьки и Галки:

– Если твой страус – африканский, как он наши морозы выдерживает? – спрашивал Вадька, разглядывая остающиеся в снегу отпечатки действительно двупалых страусиных лап.

– Черных лебедей на городском пруду видел? – снисходительно отвечала девчонка. – Как они выдерживают, ты не задумывался? Ведь они же все австралийские, а в Австралии тоже холодно не бывает! Привыкли, – сама ответила она на свой вопрос.

– А болезни? Птичий грипп?

– Да ты что! – девчонка аж поводья страуса натянула с перепугу. – Ты представляешь, что будет, если к нашим птичкам попадет эта гадость?

– Сотни тысяч баксов откинут копыта. В смысле, лапы с крыльями, – проворчал Сева.

– Мы знаешь как бережемся! – вскричала девчонка, которую сама мысль о птичьем гриппе приводила в ужас.

– Ваших птиц, наверное, постоянно эти... санинспектора проверяют? – вспомнив разговоры с директором «Дикой фермы» и менеджером «Охотничьего», поинтересовался Вадька.

– Еще не хватало! – Галка от возмущения чуть не взвилась над седлом страуса. – У нас тут частная территория, а это все – наши домашние животные! – она похлопала страуса по шее. – Нечего тут всяким халявщикам шляться! Если надо, мы к профессиональным ветеринарам обращаемся!

– Ну а все-таки... – Вадька не отставал. – Если другие птицы ваших страусов заразят? Например, поставщики зараженную птицу привезут?

– Не было у нас такого! – Галка нервным рывком поводьев так дернула своего страуса, что тот мог бы – на дыбы встал. – Мы без анализов птицу не берем! А что это ты меня все выспрашиваешь? Ты случайно не шпион? – сделав всего один шаг на длинных ногах, ее страус надвинулся на Вадьку, едва не сшибая его грудью. – На «Агро-юнион» работаешь? На нашу Рябу нацелился? Фиг вам, а не Ряба, ясно? – подгоняемый девчонкой страус все наступал и наступал на Вадьку, мальчишка пятился и наконец упал в снег. – Вам бы только подушки понабивать и яичницу на полтора кило с одного яйца зажарить! А страусов любить надо! Заботиться! Тогда у вас несушки помирать не будут!

– Что ж нас сегодня все за шпионов принимают? – всплеснула руками Катька.

– Вопросов задаем много, – проворчала Мурка, аккуратно вклиниваясь между упавшим Вадькой и страусом. – Спокойно, Галка, спокойно! Я так понимаю, твоя Ряба – это не ларьки с куриными окорочками?

– Наша Ряба – это Яшина мама! Лучший страус-несушка на всю страну! Вашему «Агро-юниону» отец четко сказал – не продали и не продадим, и не надо нам рассказывать, как нужна несушка, как нет времени ждать, пока из Африки привезут, и сколько в страусиный проект вложено! Мы на вас Общество защиты животных натравим! Думаете, мы не знаем, что вы своих страусов на мясо пускаете?

– А вы – нет? – невольно поинтересовался Вадька.

– Конечно – нет! Разве можно – это же наши друзья! – горячо возразила Галка, от полноты чувств пиная страуса Яшку пятками в бока и тут же осаживая его. – Мы из них чучела набиваем. У нас целый музей!

Вадька подавился воздухом, а Катька просто застыла с раскрытым ртом.

– А что? – оглядываясь на них, искренне удивилась Галка.

– Ну вот теперь я знаю, что в случае чего с друзьями делать, – меланхолично заключил Сева. – Готовьтесь, народ, будете у меня в прихожей стоять. С пуговичками вместо глазок.

– Ты чего? Ненормальная? – потерянно глядя на нее, спросила Катька.

Этого не надо было говорить. Совсем-совсем не надо.

– Я нормальная! Нормальная! – завизжала Галка, так что страус заплясал под ней. – Я папе расскажу! Все, и как вы меня обзывали! – она принялась тыкать пальцем в мобильник. – А ты следи, чтоб они ко мне не сунулись! – сквозь всхлипы скомандовала она страусу.

Сыщики беспомощно переглянулись.

– Это ты во всем виноват! Со своими вопросами! – прошипела Катька брату. – И ты, со своими шуточками! – накинулась она на Севу.

– А кто ее ненормальной обозвал? – тихо ответил Сева.

– Нас сейчас выгонят отсюда! Остановите ее! Вы же каратистки! – потребовала Катька у близняшек.

– Видишь ли, Катенька, нас никто не учил рукопашному бою со страусами, – нервно ответила Кисонька.

– Наверное, тот еще кикбоксер, – опасливо поглядывая на толстые жилистые ноги, пробормотала Мурка.

Галка тем временем уже истерично вопила в трубку бессвязные обвинения. Потом вдруг резко замолчала, слушая ответ. Сунула телефон обратно в карман... И вполне дружелюбно сказала, разбирая поводья своего страуса:

– Ну пошли, чего встали? До пруда недалеко!

– А... а... что тебе отец сказал? – подобрав отвисшую от такой мгновенной перемены челюсть, выдавил Вадька.

– Ты, наверно, просто такой любопытный по жизни, раз столько вопросов задаешь, – снисходительно ответила Галка. – Сказал, что я могу не нервничать – «Агро-юнион» ему звонил, извинялся, им наша Ряба больше не нужна, потому что им прямо сегодня новую несушку привезут!

– Откуда? – немедленно спросил Вадька.

– Понятия не имею! – снова начала раздражаться Галка.

Катька немедленно ткнула брата кулаком под ребро:

– Не зли человека! – прошипела она. – Чего ты к ней пристал?

– Просто странно, – отставая от уехавшей вперед Галки, пробормотал шеф детективного агентства, задумчиво почесывая в затылке (видно, чтоб унять свербящие мысли). – Эта Галка сама говорила, что им «Агро-юнион» сообщил, будто у них нет несушки, будто они не могут ждать несушку, будто они кучу денег потеряют... А теперь несушка вдруг откуда-то взялась...

– Не наше дело! – в один голос заявили Катька и Сева. И переглянулись, пораженные неожиданным единодушием.

– Нам за разборки со страусами денег не платят, – пояснил Сева.

– Нам надо хватать Харли и убираться, пока здесь из него от большой дружбы чучело не набили, – ответила Катька. – Где уже этот пруд?

– Да вот он! – страус поднял свою всадницу на небольшой пригорок, ребята пошли следом... Вадька присвистнул.

Глава 15

ВРЕМЯ ТЫРИТЬ

Лежащий чуть ниже пруд был... крут! Иначе и не скажешь! Куда там городскому, в центральном парке! Этот был раза в полтора больше, а уж по богатству птичьего населения городской ему и в подметки не годился. Если, конечно, у пруда могут быть подметки.

Посреди водоема, как грибы на полянке, торчали аккуратные птичьи домики на сваях. Вадька подумал, что, будь такой домик самую малость побольше, вышла бы отличная дачка. Слегка прихваченная ледком у подножия домиков, у краев пруда вода бурлила – видно, именно там ее подогревали. И жизнь на самом пруду тоже бурлила. Черно-белыми запятыми на мелкой ряби покачивались лебеди. У заснеженного бережка, прямо в подогретой воде, стоял на одной ноге длинноносый журавль, явно не собиравшийся улетать ни в какие теплые края, а мимо неторопливо, как на прогулке, проплыла парочка пеликанов. Крякали утки, еще какая-то совершенно незнакомая ребятам птичья мелочь носилась из конца в конец пруда.

– Ой, глядите, воробей нырнул! – изумленно взвизгнула Мурка.

– Это не воробей! – засмеялась Галка. – Это американская оляпка! Потрясающая птица. Она под водой, по дну гулять может, как мы с вами по бульвару! А гуси вон, на другой стороне, – она снова подпихнула страуса пяткой, и они двинулись вдоль берега.

У Катьки сердце колотилось нетерпеливо и испуганно. Харли здесь? Или... его опять нет и хрупкая надежда найти гуся живым станет уж совсем маленькой и призрачной?

Она всегда любила именно предновогодние дни, даже больше, чем сам Новый год! В эти дни школы уже не было, а праздник еще оставался впереди, и каникулы тоже, и ничего еще не кончилось, потому что начаться толком не успело, и хотелось по-кошачьи жмуриться в предвкушении. В этот раз ей не хотелось ничего. Был только изматывающий страх за Харли и немного злости на ребят за их невозмутимое спокойствие и какую-то легкомысленную уверенность, что Харли как-нибудь да найдется.

Кисонька вдруг издала коротенький испуганный крик и нырнула за страуса, словно надеясь спрятаться. Вытянув длинные шеи и угрожающе встопорщив алые гребни, по дорожке неслись петухи-охранники. Их отделанные сталью когти зловеще поклацывали. На дорожке воцарилась короткая паника – под прикрытие страуса теперь старались забраться все. Но петухи, не обращая ни на ребят, ни на хозяйку ни малейшего внимания, промчались мимо и ринулись в сторону деревьев.

Смущенно кашлянув, Кисонька выбралась из-за Яшки.

– Они на нас уже кидались...

Галка согласно кивнула:

– Знаю. Они вообще странные какие-то сегодня. Вот куда их несет? – она поднесла к губам свисток, и морозный воздух располосовал уже слышанный ребятами резкий звук.

Белый и черный остановились, будто их дернула назад привязанная к лапам веревка. Они топтались на месте, гребни их раздувались и наливались кровью, они подпрыгивали то на одной лапе, то на другой, и окованные железом шпоры кромсали воздух, словно пытаясь нащупать невидимого врага. Белый сделал несколько шагов назад к хозяйке, потом снова повернулся и, работая ногами не хуже страуса, опять рванул к неведомой цели. Черный кинулся следом. Через мгновение они скрылись за деревьями.

– Ах, так? Я вам покажу – не слушаться! – разозлилась Галка и снова поднесла свисток к губам.

– Подожди! – крикнул Вадька. – Раньше с ними такое случалось?

Галка растеряно помотала головой.

– Они же охранники, – напряженно сказал Вадька. – Если они так мчатся, значит, что-то не так! А ну за мной! То есть за ними! – повелительно махнув рукой, он устремился за петухами.

– А как же гуси? – растерянно сказала Катька. – Мы не будем их смотреть?

– Ну где ж нам гусями заниматься, – ехидно протянул Сева. – Мы все время во что-то вляпываемся! – но все же побежал за остальными.

Всех, конечно, обогнала Галка верхом на Яшке. Когда ребята вломились в глубь парка, больше похожего на лес, она уже стояла, спешившись, и разглядывала что-то, неподвижно застывшее в заснеженном подлеске. Что-то белое. И что-то черное.

Петухи лежали, все так же вытянув шеи – словно рухнули прямо на бегу.

– Они умерли? – дрожащим голосом спросила Катька.

Склонившаяся над петухами Галка выпрямилась и покачала головой:

– Спят! Вот так взяли и уснули! Ничего не понимаю! – она обвела ребят растерянным взглядом.

– Может, они это... пьяной вишни наклевались? – высказал робкое предположение подбежавший Сева. – А что? У вас на кухне перед Новым годом наливку какую домашнюю или крюшон никто не готовит? Выбросили пропитанную спиртом вишню, петухи наклевались, сперва буянили, на людей кидались, а теперь валяются вот... под забором... ну или под деревом! Отсыпаются спьяну. И ничего страшного!

– А пьяное «ку-ка-ре-ку» они, случайно, не горланили? Крыльями не обнимались, «ты меня уважаешь» друг у друга не спрашивали, не слышал? – издевательски процедила Галка. – В «Эмиле из Лённеберги»[4] про пьяных кур вычитал, да? Так чтоб ты знал – ни кур, ни петухов напоить невозможно! У них мозги не то что у людей!

– Куры умнее? – очень серьезно поинтересовался Сева.

– Некоторых – да! – неодобрительно косясь то на Севу, то на Галку, прокомментировала Мурка. – Если их напоить нельзя, почему они дрыхнут?

– Не знаю, – помотала головой Галка. Перья на голове жалобно затряслись. – Заболели?

– Или их усыпили, – присевший на корточки возле петухов Вадька поворошил теплые перья. – Они же у вас вроде сторожевых собак? Зачем обычно усыпляют собаку?

– Чтобы ограбить дом, – немедленно ответила Мурка.

– А что... – пробормотал Сева. – Набить полную сумку тех соколов – это ж какие бабки! – В голосе его, как всегда, когда он говорил о чужих деньгах, звучало легкое сожаление.

– Колька с Петькой только в парке сторожат, – возразила Галка. – В доме и соколятне свои охранники. И вообще, у нас система видеонаблюдения! – она кивнула куда-то вверх.

Ребята подняли головы... Под ветками, прямо на золотистой коре сосны была прикреплена небольшая камера. Только красный глазок ее не горел, а объектив оказался вдребезги разбитым.

– А что у вас там? – Вадька ткнул пальцем меж деревьями и уточнил: – Ну, куда петухи бежали?

– Вольер со страусами! – растерянно доложила Галка.

– Значит, «Агро-юнион» уморил свою несушку и хотел купить вашу Рябу. А сегодня сказал, что ваша Ряба ему не нужна, потому что им откуда-то несушку привезут. Наверняка привезут! – неожиданно торжествующе вскричал Вадька. – Спорим, что вашу и привезут! Вот прямо сейчас и увозят! Самое, между прочим, время страуса тырить – как раз перед Новым годом, когда все расслабились!

– Они украдут нашу Рябу и выдадут ее за свою страусиху? – недоверчиво пожала плечами Галка. – Ну ты и псих! Мы же всегда можем сказать, что у нас страуса похитили и их несушка – вовсе не их, а наша!

– Сказать вы, конечно, можете, – ехидно заверил Сева. – А они вам ответят, что если вы о своих страусах не заботитесь, что они у вас пропадают, так нечего на чужих зариться!

Мгновение Галка стояла, мучительно осмысливая Севины слова, потом сгребла спящих петухов в охапку и одним прыжком взвилась в седло.

– Скорее, Яшка! Скорее!

Взбивая лапами снег, будто крем миксером, страус рванул вперед и скрылся за деревьями. Вадька очертя голову ринулся следом.

– Ну и зачем мы туда бежим? – задыхаясь на бегу, спросил Сева.

– За Вадькой, – грустно ответила Мурка и вдруг наддала, да с такой скоростью, что вполне могла потягаться со страусом.

Парковые деревья расступились, и запыхавшиеся ребята выбежали к широкому вольеру. Незапертая калитка, чуть слышно поскрипывая, качалась на ветру. Разбитая камера наблюдения глядела мертвым зрачком. Страус Яшка бродил у ограды. Его всадницу прибежавший Вадька сперва не заметил. Да и сам вольер был пуст. С десяток длинноногих черно-белых красавцев потерянно бродили далеко позади. На каждом красовалось точно такое же, как на Яшке, седло и сбруя. Среди этих «оседланных скакунов», трепеща черно-белой короной из перьев, металась прижимающая к груди спящих петухов Галка.

– Ну твой страус и бегает! – ковыляя к Галке, прохрипел задыхающийся Вадька.

– Страус выжимает по 70 километров в час! – машинально ответила та. И тут же отчаянно закричала: – Ее нет! Ряба исчезла! Остальные страусы на месте, а ее – нет! И дядя Вася тоже пропал!

– Кто такой дядя Вася? – немедленно спросил Вадька.

– Инструктор... Тренер... Папа хочет страусиные бега организовать, а дядя Вася наших страусов тренирует... Единственный в стране специалист! – гордость заглушила даже дрожащий в Галкином голосе ужас.

– Ставки делать будут? – подбежавший Сева не успел еще толком отдышаться, но все, что касается денег, интересовало его в любом состоянии души и тела.

– А работать дядя Вася у вас начал до того, как в «Агро-юнион» несушка погибла? Или после? – торопливо спросил Вадька.

– После, – потерянно пробормотала Галка, и взгляд ее стал жалким.

– Тогда за дядю Васю можно не волноваться – он точно не пропадет, – «утешила» ее Мурка.

– Это что? – присаживаясь на корточки над разлинованным мягким покрытием ровной дорожки, спросил Вадька.

– Беговые дорожки. На Новый год первый забег готовили. Для гостей, – тоскливо доложила Галка.

– Я не о дорожках спрашиваю! – рявкнул Вадька. – А о том, что на дорожке! – его палец уткнулся в четко отпечатавшиеся на гладком чистом покрытии мокрые следы шин. – Вы на чем по поместью ездите? Кроме страусов?

Галка насупилась, но, похоже, решила, что сейчас обижаться не время:

– Еще на электромобилях. Ну, на специальных таких мелких машинках.

– Спорю на что угодно – у них расстояние между колесами гораздо уже, чем здесь. Это – следы грузовика. – Вадька мазнул по следу пальцем. – И между прочим, совсем свежие. Похитители только что были здесь!

Он вскочил, огляделся по сторонам. На его лице отразилась напряженная работа мысли.

– 70 километров в час, говоришь... А ведь если постараться, их еще можно догнать! – глаза его полыхнули лихим азартом.

– Да, только с какой радости нам так суетиться? – поинтересовался Сева, но Вадька, уже не слушая его, рванул к оседланным страусам, ухватил ближайшего за узду и поволок покорно переступающего длинными лапами «скакуна» к ограде вольера. Не успели остальные сыщики охнуть, как детектив уже взобрался в седло.

Почувствовав на спине тяжесть, гигантская птица затанцевала, переступая с лапы на лапу. Вадька судорожно вцепился в длинную шею.

– Назад отодвинься, чуть-чуть назад! На горло ему не дави! – немедленно завопила Галка (хотя на самом деле хотела спросить, какого черта он туда вообще залез). Вадька послушно поерзал в пышных перьях, обеими руками вцепился в узду и... пнул птицу каблуками в бока.

Высоко запрокидывая ноги, страус стартовал. Мальчишка мотылялся в седле, норовя вот-вот вывалиться, и мчал к деревьям парка...

– За мной! – ветер донес до остальных его совсем не героический, а жалобный вопль. – Снимите меня кто-нибудь отсюда!

Глава 16

В СЕДЛО, ПО СТРАУСА-АМ!

В первый момент Катьке показалось, что она плюхнулась на здоровенную перину. Та спружинила, словно принимая девочку в свои объятия для сладкого сна... Катька заорала. Ну перья, бывает, еще из подушки выпирают... Но кости! Невероятно твердые, жесткие и какие-то даже колючие, косточки оседланного страуса выпирали даже сквозь седло и впивались почему-то не только в то место, каким садятся, но и во все остальное тело! Поерзать, чтоб устроиться поудобнее, Катька опасалась. Ей казалось, что косточки у страуса должны быть невероятно хрупкими – птица все-таки, хоть и трехметровая, – и она боялась сломать ему спину.

Под не прекращающиеся вопли Галки «За горло не хватать!» Катька одеревеневшими пальцами вцепилась в поводья...

– А-ах! – толчок, она воспарила над страусом, плюхнулась обратно ему на спину, воспарила снова...

Кататься на страусе – это было совсем не то, что кататься на багажнике Севкиного байка! Байк ногами не перебирает и не скачет по бездорожью, подбрасывая Катьку физиономией прямо на свисающие ветки деревьев. И земля... Ой, мамочки! С такой высоты земля казалась такой далекой, проносилась под ногами так быстро, что Катька моментально уставилась прямо перед собой, поклявшись больше не глядеть вниз. Но и впереди ничего хорошего не было – судорожными прыжками окружающий мир мчал ей навстречу, дрожал и трясся, будто сейчас развалится. Желудок съехал со своего законного места, пополз наверх и обосновался в горле.

Рядом скакал Вадька – ему удалось выровняться в седле, и он больше не орал – сквозь стиснутые зубы вырывались лишь сдавленные постанывания. За Вадькой несся Сева – причем, судя по его страдальческой и одновременно зверской физиономии, несся он не за похищенной Рябой, а именно за Вадькой. И что сделает с ним, когда догонит, Катька боялась даже представить.

– Куда мы? – поравнявшись с Вадькой, проорала Галка.

– Где... здесь... у вас... вместо забора... сетка-рабица?.. – расцепив зубы, в такт скачкам страуса выдавил Вадька.

– Откуда ты знаешь?.. – задохнулась Галка.

– Да весь город знает! – ответил Вадька таким презрительным тоном, будто про забор услышал не сегодня от менеджера охотничьего ресторана, а в его компьютере уже минимум год висит база данных по всем городским заборам (включая написанные на них неприличные слова).

– Сюда! – Галка резко швырнула своего страуса вбок.

– А-а! – вираж на страусе оказался много страшнее виража на байке.

– А-а! – теперь уже орала Галка – две секции сетчатого забора лежали на земле, открывая здоровенную дыру. В тянущемся за забором снежном покрове четко отпечатались шины небольшого фургона.

– День такой у меня сегодня – за грузовиками гоняться! – проорала сзади Мурка. – Па-аберегись!

Мимо Катьки на дикой скорости пронеслись близняшки, кажется, вполне освоившиеся со своими страусами. Аккуратно вписали верховых птичек в петляющую меж редкими деревцами колею и погнали вперед. Секунду Катька зачарованно смотрела, как скачут они – черно-белые перья страусов развеваются, рыжие волосы девчонок полощут на ветру...

– Мы нагоняем, нагоняем! – обернувшись через плечо, закричала Кисонька. – Слышу мотор!

Через мгновение и Катьке почудилось, что впереди них, захлебываясь оборотами, отчаянно пробиваясь сквозь снег, рокочет машина... Еще чуть-чуть и... Осмелев, она подпихнула своего страуса пятками...

Мотор впереди взвыл, будто машина преодолевала какое-то препятствие... И тут же Катька поняла, что слышит гул уже не одного, а многих авто.

Редколесье кончилось, и они на полном страусином скаку... вылетели к шоссе. Проложенная в снегу колея упиралась в средней высоты бровку. Грязные отпечатки шин виднелись по другую ее сторону, на дороге... и исчезали, раскатанные колесами десятков движущихся к городу автомобилей.

– Опоздали! – завизжала Галка. – Упустили! – прямо перед ребятами на шоссе неторопливо катили десятки маленьких грузовичков: пикапов, «Газелей», маршруток и просто закрытых фургончиков... Угадать, в каком из них сейчас билась пленная страусиха, не смог бы никто!

Кроме Вадьки!

– Разберемся! – рявкнул он, бросая своего скакуна через бровку. – Ищите грузовик с открытыми окнами! Полностью открытыми!

– Зимой? – прыгая следом за ним, крикнула Мурка.

– Вот именно! – погоняя страуса, Вадька вломился прямо в поток машин.

Глава 17

ПРАВА НА ВОЖДЕНИЕ?

– Мам, а за нами ребята на страусах скачут. Я тоже хочу, – неотрывно пялившийся в заднее стекло восьмилетний пацан повернулся к своей сидящей на переднем сиденье маме.

– Не выдумывай, – пробормотала та, не отрывая глаз от каталога косметики.

Ее муж побелевшими пальцами вцепился в руль и, резко подав влево, приткнул автомобиль к обочине.

– В чем дело, дорогой? – по-прежнему не поднимая головы от каталога, спросила жена.

Муж не отвечал. Он лишь неотрывно глядел, как, вытянувшись в ряд – шаг в шаг, крыло к крылу, – поперек шоссе скакала шестерка оседланных страусов.

* * *

– Скорей, скорей, скорей! – ловко лавируя между машинами, они неслись вперед. Дорога пустела позади и вокруг них – автомобили отчаянно тормозили за их спинами или прижимались к обочине. Из судорожно прыгающего вокруг нее пространства Катька выхватывала то изумленные лица водителей, то застывшие в причудливых позах фигуры в теплых серых шинелях с полосатыми палками в руках. Кажется, взвыла сирена, но Катька не была уверена, такой шум стоял у нее в ушах.

– Вот он! – заверещала скакавшая впереди Кисонька. – Вон тот фургончик! Глядите, окна в кабине!

В катящем впереди неприметном сереньком фургончике без всяких надписей и впрямь была одна странность – несмотря на неслабый предновогодний морозец, окна были опущены.

– Я его узнала! Это он! От «Агро-юнион» к нам приезжал! Уговаривать! – завидев сидящего за рулем человека, заорала Галка. – Немедленно отдай нашу Рябу! – ее страус вдруг вырвался вперед, в два длинных скачка догнал фургон и... Никто не ожидал такого! Разъяренный Яшка со всей силы пнул фургончик голенастой ногой в зад, будто рассчитывал сшибить его с колес.

Раздался гулкий рокот металла. Отдачей страуса вместе со всадницей швырнуло назад. Комком из перьев, крыльев, рук и ног Галка и страус покатились по дороге. Из кучи-малы вылетели все еще бесчувственные тушки петухов – белого и черного, – которых Галка так и таскала на руках.

– И-эх! – перевесившись со своего страуса, Мурка успела подхватить черного за лапы. Пинками она погнала страуса вперед, раскручивая петуха над головой. Сперва петух летал безвольно, как трепещущая на ветру черная тряпочка. Потом сверху послышалось недоуменное «ко-ко?» – и тут же истошное клекотание и хлопанье крыльев. Мурка почувствовала, как задергались сильные петушиные лапы. В этот момент ее пришпоренный скакун поравнялся с открытой кабиной грузовика. Мурка успела увидеть полные ужаса глаза водителя... Крутанув петуха в последний раз, она швырнула его в кабину!

Из кабины послышался клекот и пронзительный человеческий вопль. Сквозь опущенные окна во все стороны, как из распоротой подушки, полетели перья, клочья одежды. Грузовик вильнул вправо... Влево... Раздался отчаянный визг тормозов. Машина встала. Дверца кабины распахнулась, изнутри вывалился человек. Прикрывая голову руками, он заметался по опустевшему шоссе. Над ним вился черный петух и, как отбойным молотком, колотил клювом. Дурман, видно, не до конца рассеялся, потому петух больше промахивался, чем попадал, но человеку и этого хватало!

– Петуха! – закричала Мурка, спрыгивая со страуса у задних дверей фургона. – Петуха мне!

Подскакавшая Кисонька вложила сестре в руку уже слегка очухавшегося белого...

– Дверь!

Вадька всадил в дверь отвертку с такой силой, что та, казалось, от одного страху распахнулась.

– Дети, вы чего? Вам сюда нельзя, дети! – из кузова высунулась перепуганная физиономия мужичонки в теплом спортивном костюме.

– А вы, наверное, страусиный тренер дядя Вася? – вежливо поинтересовалась Мурка и, не дожидаясь ответа, швырнула в того петухом.

Растопырив крылья и гневно клекоча, смертельно оскорбленный белый ринулся на врага. Следом во мрак кузова сиганули близняшки.

Из темноты раздались вопли и грохот, треск разрываемой материи, фургон закачало туда-сюда, как лодку в бурном море. Первым из кузова вылетел почему-то белый петух. Выглядел он весьма помятым – видно, озверевшие сестры в темноте не очень-то разбирали, кто здесь кто. Сверху, едва не прибив еще не вполне очухавшуюся птичку, вывалился дядя Вася – его спортивный костюм был исполосован вдоль и поперек, словно по нему прошлись ножами.

А потом наружу высунулись две здоровенные страусиные лапы.

– Рябушка моя! – заголосила Галка. Припадая на правую ногу и ведя за собой в поводу Яшку, хромающего на левую, она доковыляла до фургона. Прямо на нее не столько выскочила, сколько выпала пошатывающаяся страусиха. Глаза у несчастной Рябы были затянуты мутной пленкой, длинная шея подламывалась.

– Бедная моя! – причитала Галка, поддерживая то и дело падающую голову несушки. – Совсем тебя замучили, гады! Похитители страусов!

– У нее, наверное... того... сотрясение мозга, – предположил Сева, с брезгливой жалостью поглядывая на замороченную страусиху.

– Думаешь, ее по голове били? – сквозь сцепленные зубы процедила Галка.

– Не, испугалась и сама стукнулась... Она же страус!

– Ну и что? – теперь Галка смотрела на Севу не по-доброму.

– Как – что? – удивился тот. – Страусы же, когда пугаются, голову в песок прячут! А тут совсем не песок, тут пол – во! – железный, – он постучал. – Вот она попыталась спрятаться и лобешником шандарахнулась!

– Сейчас у тебя сотрясение будет! – заорала Галка, пытаясь одной рукой поддерживать свою несчастную Рябу, а другой навернуть Севе кулаком по голове. – Страусы не прячут головы в песок! Никогда! Это выдумки, выдумки, выдумки! Как и то, что слоны боятся мышей!

– А что, они не боятся? – искренне удивилась выпрыгнувшая из фургона Мурка.

Галкин вопль заглушил вой сирены. По бровке обойдя стоящие вокруг машины, к фургону пробился сине-желтый милицейский автомобиль.

Выскочивший из него гаишник орал, размахивая жезлом:

– Вы что – знака не видели? Здесь скорость – 60, а ваши страусы под 80 шли!

– Ну отберите у нас права, – устало предложила ему Кисонька.

– К-какие права? – задумался гаишник.

– На вождение страусов, – ответила Кисонька, наивно глядя на него широко распахнутыми зелеными глазами.

Глава 18

«БЕРКУТ» – НЕ ПТИЦА

– Ты как догадался, что в грузовике с похищенной Рябой окна будут открыты? – сидя на сложенной из крупных булыжников скамье на берегу пруда, поинтересовалась Мурка.

– Элементарно, – ответил ей почему-то Сева. – Даже я догадался, как он догадался! Ты просто в клетке для страусов не ездила! Запах перепуганного страуса ни один человек добровольно не выдержит. Меня другая загадка мучает... – тон Севы стал едким, как кислота. – Зачем тебе вообще надо было догадываться? Мы за сегодня три преступления раскрыли! – Сева понизил голос, настороженно косясь на Галку, воркующую неподалеку над своей вновь обретенной Рябой. – Бери мы за них по нашим обычным расценкам – могли бы Новый год на Канарах встречать! Это что за детективная благотворительность? Ты нас разорить решил?

– Да не знаю как-то... – пробормотал Вадька, явно смущенный справедливостью Севкиных попреков. – Ну не могу я, когда вот так внаглую у меня на глазах преступники орудуют!

– Врачи, между прочим, даже если в частной клинике работают, а у них на глазах человек помирает, на помощь кидаются, а денег не спрашивают! – сочувственно вступилась за Вадьку Мурка.

– Это если помирает! – прошипел Сева. – Где ты видел, чтоб эти самые врачи за каждым простуженным гонялись? Сегодня никого убить не пытались! Если тебе так хочется помочь, пожалуйста – раздавай визитные карточки «Белого гуся»! Пусть приходят в офис, заключают договор, и мы им поможем!

– И засветиться? Чтобы все узнали, что мы связаны с «Белым гусем»? – Вадька наконец нашел к чему придраться – чтоб не чувствовать себя таким виноватым.

– А так, значит, мы сохранили полное это...

– Инкогнито, – подсказала Кисонька.

– Оно самое! – кивнул Сева. – Думаешь, никто так и не обратит внимания на компанию ребят, за один день умудрившихся влезть сразу в три криминальных дела?

– У нас отмазка есть, – мрачно буркнул Вадька, которому нарисованная Севой картина категорически не понравилась. – Мы гуся искали!

– Вот именно – гуся искали! – выкрикнул Сева.

– Вот именно, – повторила Кисонька.

Одни и те же слова у них звучали очень по-разному. У Севы – с искренним раздражением, в Кисонькином же тоне проскользнуло что-то похожее на угрозу.

– У нас родители, конечно, тоже на корпоративе, – отрешенно сказала Мурка, поглядывая на часы, – но к их возвращению нам лучше быть дома.

– Это ты к чему?

– Это я к тому, что пора бы гусю уже найтись, – пробормотала девчонка. – А то Катьку очень жалко.

– Не от нас зависит, – поглядывая на экран своего мини-компа, тихо буркнул в ответ Вадька. Вся восседающая на каменной скамейке четверка, как по команде, уставилась на четко прорисовывающийся в зимних сумерках силуэт замершей на берегу пруда Катьки.

Их компаньонка, не отрываясь, глядела на владельца поместья. Облаченный в высоченные, до бедер, рыбацкие сапоги, Галкин отец брел, тяжело раздвигая перед собой воду пруда. Крупный гусь, спокойно покачивающийся на водной глади, недовольно гоготнул, но позволил взять себя на руки и поднять над головой.

– Может, этот? – крикнул хозяин поместья.

Катька тоскливо поглядела на серую птицу и безнадежно покачала головой.

– Ладно, сейчас еще... – хозяин бережно водрузил птицу обратно на воду и двинулся дальше.

Катька повернулась и пошла вверх по небольшому склону – от берега пруда к скамейке, где сидели остальные.

– Все, это конец, – тоном холодного, безнадежного отчаяния произнесла она, плюхнулась на край скамьи и уставилась в пустоту совершенно мертвым взглядом. – Мы его не найдем! Никогда...

Компаньоны молча переглянулись между собой...

– Кать, ты чего – сдаешься? Как-то на тебя не похоже, – неловко пробормотал Сева.

Катька лишь равнодушно пожала плечами – ей было все равно. Она, конечно, все знала насчет «никогда не сдаваться» и «сражаться до конца», но сейчас это не имело для нее никакого значения. Она ясно понимала – надежды больше нет.

– Кухню мы проверили, с персоналом поговорили – никто гуся домой не уносил, – мучительно морщась, сказала Катька. – Харли здесь нет.

– Ну вон же хозяин еще ищет! – вскричал Вадька.

– Это последний гусь на пруду, – тем же безжизненным тоном ответила Катька. – И я даже отсюда вижу – он серый.

В этот момент хозяин поместья добрался до последнего гуся и, кажется, уже сам понимая, что серый дикий гусь – это стопроцентно не белый домашний, просто повернул обратно к берегу.

– Все равно не надо отчаиваться! – с несколько фальшивой бодростью объявила Кисонька. – Эти контрабандисты с «Дикой фермы» назвали три места, где они могли оставить нашего гуся: ресторан, поместье и...

– И беркуты? – с горечью переспросила Катька. – Ты думаешь, я об этих беркутах не думала? Я о них все время думаю! Где в городе могут быть беркуты? В ресторанах их точно не едят. В зоопарке? В цирке?

– Как много думает! – с привычной издевкой протянул Сева. – Вот если бы еще мозгами...

Катька почувствовала, как у нее по лицу неудержимо бегут слезы, а спрятать их нет просто никакой возможности! Как он... как он может! У нее горе, а он... Издевается!

– Я кого предупреждала насчет языка? – рявкнула Кисонька, вскакивая и кидаясь к Катьке. – Катюша, Катюша! – хватая девчонку за плечи, затарахтела рыжая. – Он совсем не хотел тебя обидеть! То есть он хотел, конечно... – Она метнула на Севу грозный взгляд. – Но не сильно, а как обычно! Ты что, Севку не знаешь? Он же к тебе вечно цепляется!

– И я даже догадываюсь – почему, – ехидно промурлыкала Мурка.

– Почему? – Катька с Севой уставились на Мурку одинаково тупыми глазами. Катька даже от горя своего отвлеклась в надежде узнать – и чего это Севка к ней цепляется?

Мурка неожиданно заговорщицки переглянулась с Вадькой и, нежно улыбаясь, протянула:

– Потому что вы оба еще одинаково маленькие и по-другому пока не умеете, – покровительственно сказала она.

– Ни фига подобного! – немедленно возмутился Сева. – Я старше Катьки! Мы с тобой одного возраста!

– Жизнь измеряется не годами, а битвами, – наставительно произнесла Мурка и аж зарделась от удовольствия. Эту крутую фразу она вычитала в какой-то книге – теперь уже даже не помнила, в какой, – и давно мечтала кому-нибудь повторить. Наконец-то случай подвернулся!

Сева беспомощно пошлепал губами. Кому другому можно было бы пообещать настучать по фейсу – как раз для увеличения срока жизни... Но с чемпионкой Европы по рукопашному бою среди юниоров такой ответ не годился. Еще неизвестно, кто кому настучит. То есть, наоборот, как раз очень даже известно – и потому совсем не радует!

– Беркуты – это ж совсем не обязательно беркуты! – сжалившись над Севой, Мурка переключилась на другую тему.

– А кто – воробьи? – буркнула Катька. – С во-от такенными клювами?

Отстанут от нее сегодня? У нее горе! Она сейчас будет плакать! А они ее отвлекают!

– Ну это, например, может быть какое-нибудь название... – раздумывая, сказала Мурка.

Беркут, беркут... Что-то такое было, причем совсем недавно... Катька тоже нахмурилась – словно движение бровей способно было выдавить мысль на поверхность.

– Неделю назад, – пробормотала она.

На Вадькином лице, кажется, мелькнула тень облегчения.

– Приходили в офис... – все больше сдвигая брови, шептала Катька и в полный голос завопила: – Стрелковый комплекс «Беркут»! – глаза у нее стали большие-большие. – Тогда это точно конец...

Евлампий Харлампиевич, героически выпятив белую пушистую грудь, стоял у выщербленной пулями красной кирпичной стены. На глазах у него была плотная черная повязка. С десяток фашистов в касках, выставив автоматы, выстроились напротив. Командовал ими почему-то красный комиссар в кожанке. Он выхватил шашку, махнул в воздухе: «Готовсь!.. Целься!»

Роковое «Пли!» грянуть не успело. Нарисованную воображением картину «Расстрел партизана» разрушил Сева.

– Слушай, как же ты всех задрала! – злобно процедил он. – Не хочешь за Харли в «Беркут» ехать – так и скажи! – и тихо прибавил: – Без тебя съездим.

– Как это – не хочу? Что значит – не хочу? – мгновенно переполошилась Катька.

На берег вылез хозяин поместья:

– И хотел бы я вас как-то отблагодарить за то, что вы сделали для нашей Рябы... – он благодарно прижал руку к сердцу. – Но нету гуся!

– Как мне надоели эти неудовлетворенные желания! – недобро поглядывая то на хозяина, то на Вадьку, пробубнил Сева. – Мы вообще-то не только гусями берем. Можем просто – деньгами.

– Понятия не имею, куда он мог деться, – продолжал расстраиваться хозяин поместья.

– В стрелковый комплекс «Беркут»! – выкрикнула Катька, подскакивая к нему. – Вы знаете, где это?

Глава 19

УТКОКИЛЛЕРЫ, ГУСЕУБИЙЦЫ

– Вы там поосторожнее, – слегка встревоженно напутствовала их Галка, стоя у распахнутой дверцы вместительного лимузина.

– Они как в кино с Ван-Даммом? – выглядывая с заднего сиденья, округлила глаза Катька. – Хватают людей и делают из них эту... трудную мишень?

– Из тебя только легкая получится, – немедленно прокомментировал Сева. – Потому что крупная!

– Он в тебя что – влюбился? – заглядывая в салон машины так, что перья из ее короны ткнулись в лицо Кисоньке, поинтересовалась Галка.

Катька и Сева покраснели оба так, что алым цветом налились и лоб, и щеки, и уши. Они хором пробормотали:

– Чего сразу влюбился?

– А чего тогда цепляться? – резонно поинтересовалась Галка.

– Почему надо быть осторожнее с «Беркутом»? – переспросила Кисонька, кончиком пальца деликатно отводя от своего носа щекочущее перо.

Галка поморщилась:

– Да они там все на стрельбе помешаны! – в голосе ее звучало серьезное неодобрение: дескать, как можно на чем-то одном вот так зацикливаться! – Оборудование у них какой-то безумной крутизны, соревнования стрелковые, охоты они серьезные организовывают...

Катька судорожно дернулась.

– Вы приедете от нас, так что сразу они вас не погонят, но... мы для них не особый авторитет. Не охотимся, во всяком случае с ружьями, – пояснила Галка. – Понимаете, они хоть и зарабатывают на своих мероприятиях, но клиентов не ищут и пускают к себе далеко не всех. Боятся защитников природы. Короче, заговаривать с ними о пропавшем гусе, который у вас дома живет... – она покачала головой. – Честное слово, народ, не знаю даже, как они это воспримут. Говорю же, ненормальные, им бы только пулять! Ну ладно, давайте, – она выбралась из салона, напоследок крикнув: – Машина вас ждать будет, сколько понадобится! – захлопнула дверцу.

– В первый раз такое вижу, – сказал Вадька, с интересом разглядывая плотную непроницаемую шторку, отделявшую место водителя и превращавшую широченное заднее сиденье лимузина в маленькую закрытую комнатку.

– Зато разговаривать можно спокойно, – порадовалась Кисонька.

– А что тут говорить? Раз «Беркуты» могут клиентами пренебрегать, значит, хорошие бабки заколачивают, – с тяжелым вздохом сказал Сева. – А мы их дело вести отказались. Все из-за того, что кое-кто тупо уперся! – Он с упреком поглядел на Катьку. – А между прочим, мы еще не такие богатые, чтоб клиентами разбрасываться!

– И ничего не тупо, правильно уперлась! – с глубокой убежденностью в своей правоте кивнула Катька. – Не будет «Белый гусь» с живодерами дело иметь!

– У людей вроде бы здоровые птицы вдруг, ни с того ни с сего, от птичьего гриппа перемерли – они всего лишь хотели выяснить, откуда этот грипп взялся! Что плохого? – фыркнул Сева.

Катька одарила его уничижительным взглядом:

– А для чего они птиц держали, ты помнишь? Чтобы на них охотиться! – с яростью вскричала Катька. – А к нам явились выяснить, почему это птицы скончались раньше, чем они их успели перестрелять для своего удовольствия! Таким помогать?

– Так ведь мы же не за просто так! А за деньги!

– Сколько вокруг этого птичьего гриппа развелось, – задумчиво пробормотал Вадька. – Непонятно...

– Не вижу ничего непонятного, Вадик, – пожала плечами Кисонька. – Похожий на утку директор «Дикой фермы» сам сказал, что все их птицы заболели.

– Не сходится, – решительно мотнул головой Вадька. – Смотри, что получается. Птицы «Дикой фермы» заболели, так?

Кисонька кивнула.

– И в «Охотничьем» ресторане тоже, так?

Последовал новый кивок.

– Но менеджер сказал, что у них в ресторане птицы не только с «Дикой фермы», а от разных поставщиков! – с торжеством заключил Вадька. – А заболели абсолютно все!

– Одни заразили других, – неуверенно предположила Мурка.

– Катька в прошлом месяце грипп из лицея принесла... – кивнув на сестру, сказал Вадька.

– От нее чего хорошего разве дождешься, – немедленно прокомментировал Сева.

– ...У нее температура уже вечером подскочила, а у меня только через три дня, – досадливо покосившись на Севу, продолжал Вадька. – Люди сразу друг от друга не заражаются, птицы, я думаю, тоже, а в «Охотничьем» все птицы заболели одновременно! А с другой стороны, Галкины родители тоже покупают птиц у «Дикой фермы» – и у них никто не болеет! Нет, люди, причина в чем-то другом... – Вадька попытался снова погрузиться в размышления, но его отвлекла Катька.

– Опять ты в посторонние расследования лезешь? – проворчала Катька. – Сейчас тебе Севка насчет бесплатной работы все выскажет...

Сева ничего высказывать не стал – видно, поддержать Катьку даже в святом деле борьбы за деньги было выше его сил. Но на Вадьку поглядел. Смущенный шеф агентства заерзал, нервно поправляя очки.

– Нам своих проблем мало? Надо Харли искать! – разорялась Катька. – Он точно у этих... охотничков! – тоном, каким обличают самое страшное преступление, выпалила Катька.

– Может, и у них, только чтоб найти его, надо в их комплексе как следует пошарить, – задумчиво сказала Мурка. – А кто нам позволит, раз они такие осторожные?

– Дай-ка мне свой комп, – потребовала Кисонька у сестры.

– А твой где? – удивилась Катька.

– Да так, – Кисонька смутилась, – в офисе забыла, – и торопливо, словно больше не хотела отвечать ни на какие вопросы, уткнулась в экран.

Лимузин подкатил к кованому указателю, изображающему вытянувшуюся в полете хищную птицу. Под фигурными буквами «Стрелковый комплекс „Беркут“ красовалась мокрая от снега афиша, заставившая Катьку с негодованием фыркнуть.

«Охота на охоту?

Не нужно ждать охотничьего сезона! Не нужна лицензия! Нет необходимости лазить по болотам!

Рождественская охотничья неделя в «Беркуте»!

Птицы разных сезонов – чирки, гаршнепы, болотные курочки, белые куропатки, коростели, гуси!

Лучшие праздники для охотника!»

– Вот эта самая рождественская неделя у них и сорвалась, когда птицы перемерли, – пробормотал Сева, провожая глазами исчезнувший за спиной указатель.

– Не сорвалась, – покачал головой Вадька и пояснил: – Раз наш Евлампий Харлампиевич к ним попал, значит, им сегодня новую партию птиц привезли. И афишу не сняли. Хотят попробовать еще раз!

– Тебе что сестрица сказала – не лезь в чужие дела, нас это не касается! – наехал на Вадьку Сева. – Лучше думай, что «беркутам» сказать!

– Может, сделать вид, что мы хотим охоту заказать? – неуверенно предложил Вадька.

Катька протестующе вскрикнула, а Сева просто покрутил пальцем у виска.

– Ты представляешь, сколько это крутое мероприятие стоит? Кто будет о таком с детьми разговаривать?

– Будут, – не поднимая глаз от компьютера, промурлыкала Кисонька. – Если их попросят.

– Кто попросит? – скривился Сева. – Галкины родаки? Сама слышала – они тут не в авторитете!

– Большой Босс, – ответила Кисонька с тем благоговейным придыханием, которое всегда появлялось в ее голосе, когда речь шла о шестом компаньоне их агентства – загадочной виртуальной личности. Самим сыщикам «Белого гуся» был известен только ник, под которым он появлялся в Интернете. Вадька иногда даже думал, что Большой Босс на самом деле как в фантастике – компьютерное сознание, зародившееся в Интернете. Ну не может быть, чтобы живой человек, даже самый чумовой хакер, был возле компьютера постоянно! Хоть в туалет он должен отлучаться! Но Большой Босс, судя по всему, не отлучался никуда и никогда, во всяком случае откликался он немедленно, в любое время дня и ночи, стоило лишь связаться. Кисонька предположение о компьютерном разуме отвергала, как сама выражалась, «с негодованием». В смысле, при любой попытке Вадьки заговорить на эту тему топала ногами и даже швырялась в него чем попало, полностью утрачивая взлелеянные «хорошие манеры». Сама же утверждала, что Большой Босс хоть и взрослый, но совсем еще молодой – не старше двадцати! И красивый. Джентльмен. Программист. Спортсмен. Поэт. Бизнесмен. Агент британской «Intelligent Service». После каждого сеанса связи через «аську» количество достоинств росло, доводя Севу до невменяемости. Тот, в свою очередь, твердил, что Большой Босс – «просто старый английский пенек, с во-от такенной бородой, вся морда в складочку от морщин, делать ему нечего, вот он и сидит целыми днями у компьютера, вставной челюстью щелкает!»

При одном только упоминании Большого Босса Сева побагровел, зашипел, как кипящий чайник, и процедил:

– Что может сделать этот твой англичанин тут у нас?

– Что может сделать англичанин, когда дело касается охоты? – одаривая Севу пренебрежительным взглядом, ответила Кисонька, и с глубокой убежденностью закончила. – Все!

Лимузин проехал хорошо укатанной асфальтовой дорожкой, петляющей среди заснеженных полей, и остановился у очередной стены. Единственный въезд перегораживал здоровенный шлагбаум, вовсе не спешащий подняться при виде вставшего перед ним роскошного авто.

– Ни фига себе! – присвистнул Сева, прижимаясь к боковому стеклу лимузина и стараясь разглядеть верх стены. – Покруче, чем у Галки!

Поглядеть действительно было на что. Если ограда поместья Галкиных родителей напоминала крепость, то здесь на ум приходила разве что Великая Китайская стена. Как в мультике «Мулан».

– Забаррикадировались, уткокиллеры! Гусеубийцы! – с подсердечной ненавистью выдохнула Катька.

– Ну и как твой Большой Босс поможет нам попасть туда? – поинтересовался Сева, издевательски указывая на шлагбаум и возвышающуюся над ними бетонную громаду забора.

Громадный шлагбаум вздрогнул – и пополз вверх. Позади него стояли двое в теплых камуфляжных костюмах – мужчина лет сорока и мрачноватый пацан не старше пятнадцати. Мужчина одной рукой прижимал к уху сотовый, а второй приветливо махал навстречу ребятам.

Глава 20

ЧИСТО АНГЛИЙСКАЯ ЛАПША НА УШИ

– Все прилично выглядят? – Кисонька окинула строгим взглядом их отчищенные в поместье у Галки куртки и вымытые физиономии, придирчиво поправила падающие на воротник завитые локоны и скомандовала. – Тогда пошли! – и выбралась из машины.

– Сан Саныч? – с благожелательной светскостью поинтересовалась она у мужчины в камуфляже.

Тот, не отрываясь от телефона, оскалился в такой же светской улыбке – правда, слегка вымученной. На лице его застыло восторженное выражение – как будто звонивший ему был как минимум председателем Международной ассоциации охотников и рыболовов, предлагающим собеседнику сразу же после новогодних праздников занять его место.

– Знаю, знаю, – прикрывая микрофон рукой, прошептал Сан Саныч. – Мне как раз сейчас звонят. И-есс, и-есс, – судорожно кивая, будто собеседник мог его видеть, выдавил он уже в трубку. – Офф косс, сер... сэр... Лорд!

Из микрофона его мобилки вырывался приглушенный, кажется, мужской голос, что-то авторитетно вещающий по-английски.

Выражение лица у Кисоньки стало хищно-пронзительным. Остальные никогда не видели настоящих охотничьих собак, но, наверное, именно так они выглядят, учуяв близкую добычу.

Кисонька властно протянула руку к мобилке:

– Дайте мне! Мне нужно с ним поговорить! – нетерпеливо вскричала она.

Сан Саныч отвел мобилку от уха...

– Отключился, – извиняющимся тоном сказал он. Из трубки неслись короткие гудки.

На личике Кисоньки отразилось такое разочарование, что Катька аж задохнулась от жалости.

– Хотя бы какой у него голос? – жадно заглядывая в глаза Сан Саныча, спросила Кисонька.

– Какой голос? – опешил мужик.

Мурка прибегла к испытанному средству – ткнула сестру в бок. Кисонька опомнилась:

– Я просто хотела узнать, все ли в порядке. В смысле, какое у него настроение... С этими англичанами никогда не поймешь.

– Во-во! – оживился мужик. – Я, конечно, все понимаю, что он тут на своем английском говорил, – заверил Сан Саныч, помахивая сотовым. – Но все-таки не могли бы вы мне как-то попроще... – Лицо у него стало смущенным. – Своими словами, что ли...

– Здесь будем разговаривать? – приподняв брови, поинтересовалась Кисонька.

– Нет, конечно! Машину оставьте на стоянке, пожалуйста, пойдем пешком, – объявил Сан Саныч и махнул рукой, предлагая двигаться дальше по асфальтовой дорожке, рассекающей запорошенное снежком поле. Насупленный парень шел на шаг позади сыщиков, бросая на них короткие неприязненные взгляды из-под сдвинутых бровей.

– Ситуация такая, – авторитетным тоном утонувшей в светских хлопотах дамы начала Кисонька. – Наша тетя – младшая мамина сестра...

Мурка, ставшая вдруг обладательницей никогда не существовавшей тети, даже не дрогнула.

– Вышла замуж за англичанина, – продолжала Кисонька, – за лорда! – В голосе ее прозвучали восторженные нотки настоящей любительницы высокого гламура. – Тетя Аня теперь – леди Энн! – и горделиво покосилась на Сан Саныча.

Тот немедленно проявил соответствующее случаю восхищение – покрутил головой, поцокал языком.

– У них все семейство помешано на охоте! И вы представляете, они все вот-вот приедут к нам! Им понравилась идея отметить Рождество два раза – у себя по их календарю, и у нас по нашему! Причем приедут все – вся наша новая английская родня! И наш новый дядя лорд Чарльз, и его дети от первого брака – наш новый английский кузен сэр Фредерик и наша новая английская кузина леди Патриция...

Катька подумала, что иметь в агентстве такую актрису, как Кисонька, – настоящая удача. Рыжая перечисляла «наших новых английских родственников» с таким искренним упоением, что собеседники невольно верили.

– И наша новая двоюродная тетя леди Маргарет, и наш новый двоюродный дядя, ее муж, герцог... герцог Манчестер! И... – продолжала бурлить восторгами Кисонька, – сэр Пол Маккартни, вот! Наш... Наш...

– Нашему новому забору двоюродный плетень, – мрачно прокомментировал нахмуренный пацан.

– Это сынок мой. Вася, – продолжая глядеть Кисоньке в рот, буркнул Сан Саныч, что звучало примерно как «Не обращайте внимания, это местный сумасшедший!».

– И всех их надо развлекать! – разводя руками, с картинным отчаянием выдохнула Кисонька.

– В парк их сводите. На карусельки, – опять буркнул Вася.

У Кисоньки стало интересное выражение лица – видно, представила себе, как Пол Маккартни, с гитарой под мышкой, меланхолично вертится на скрипучей парковой карусели и его длинные ноги волочатся по земле.

– Они хотят охоту, – демонстративно, даже не взглянув на Васю, с достоинством сообщила Кисонька.

– Маккартни тоже хочет у нас охотиться? – покачал головой Сан Саныч.

– А что такого? – вмешалась Мурка. – Макаревич же может у нас тут дайвингом заниматься, казацкие «чайки» со дна Днепра доставать. Почему Маккартни не может у нас охотиться? Было бы на кого! – при этом она, в отличие от сестры, уставилась на Васю в упор.

– Вот именно! – подхватила Кисонька. – Наши знакомые – ну, вы знаете, которые страусов разводят, – сказали, что только вы можете обеспечить настоящую, профессиональную охоту, – Кисонька с застенчивым восхищением поглядела на Сан Саныча из-под ресниц, – с местным колоритом! Вот мы и приехали договориться...

– Родители ваши, конечно, договориться не могли. Вас послали, – в пространство высказался Вася.

– А не дурак, – по-прежнему не глядя на сына, хмыкнул Сан Саныч. – Родители-то чего не приехали?

– Но это же очевидно! – удивилась Кисонька, – родители как раз сейчас в Англии! У нашего нового дяди лорда Чарльза и наших новых кузенов сэра Фредерика и леди Патриции, и...

– Понял, понял! И сэра Пола Маккартни...

– А нам велели все осмотреть и тщательно проверить, потому что в нашей стране часто обманывают, – восхищение в Кисонькином голосе сменилось строгостью. – Так считает и наша новая двоюродная тетя леди Маргарет, и наш новый двоюродный дядя, ее муж...

– Весь «Манчестер Юнайтед», – покивал Вася. – А вас, значит, в Англию не взяли...

– Нас не отпустили до конца семестра! У нас очень строгая школа, – сурово сдвинула брови Кисонька. – Так считает вся наша семья – и мама, и папа, и наша тетя леди Энн, и наш дядя...

– Давайте я вам все покажу! – Сан Саныч поспешил прервать очередное перечисление родственников. – Проходите, проходите – прямо!

Он слегка приотстал, поравнявшись с сыном, и Катька расслышала, как он прошипел:

– Ты чего к ним цепляешься, Васька? Мало того что эти английские лорды бабла за охоту отвалят, так еще наши узнают, что у нас тут сам Маккартни, – представляешь, какой шум начнется?

– Угу, – все так же мрачно буркнул Вася. – А если еще Джон Леннон с того света подъедет – шуму вдвое больше будет! Слишком большая конфетка, чтобы быть настоящей.

Катька досадливо переглянулась с остальными сыщиками – и откуда ты взялся, умный Вася!

– Что у вас здесь? – требовательно поинтересовалась Кисонька, рассчитывая отвлечь внимание Сан Саныч от сына.

– Где? Это стрелковые стенды! Между прочим, оборудование, лучшее во всей Восточной Европе, – не без гордости заметил Сан Саныч. – Здесь же после стрельбы и закусить можно горяченьким...

– О, прекрасно! – с энтузиазмом вскричала Кисонька. – И что вы можете предложить для наших английских гостей такого... местного? Самобытного?

– Местного... Самобытного... – Сан Саныч призадумался. Потом лицо его озарилось, и он радостно выпалил: – Английский глинтвейн, польский охотничий бигос и фондю франш контэ!

– Из них английский глинтвейн, конечно, самый местный, – пробурчал Сева.

– Он просто с салом, – с усмешкой предположил Вадька.

И без того хмурый Вася нахмурился еще больше, а его отец обвел компанию недоумевающим взглядом:

– Ну если не устраивает, наш повар отличное парижское фуа-гра готовит, – пробормотал он.

Стоящая за спиной Сан Саныча Катька издала шипение обозленной кобры, от которого Сан Саныч подскочил и принялся нервно оглядываться.

– А латиноамериканскую охоту на змей вы устраиваете? – невинно поинтересовалась Кисонька.

– Да... Нет... То есть... – все еще оглядываясь, забормотал Сан Саныч. – Для змей не сезон... Мерзнут на лету... То есть, на ползу... А еще мы охотничье снаряжение в аренду сдаем! – в отчаянии выпалил он, даже не заводя, а почти вталкивая ребят в каморку.

– Я и не знала, что для охоты придумано столько всякой одежды! – ахнула Кисонька, разглядывая выложенные на полках защитные костюмы с трехмерным рисунком, на которых изображались то листья и ветви, то снег, то болота... – А это охотничья косметика?

– Ну да! – с энтузиазмом согласился Сан Саныч. – Против комаров, клещей и еще специальный состав, чтоб зверь не почуял запах человека.

– Если кроме охотничьей одежды и охотничьей косметики найдутся еще специальные охотничьи сережки, охотничьи колечки и охотничьи браслетики, Кисонька заделается охотницей, – над ухом у Вадьки тихонько захихикала Мурка.

– Ваши англичане из чего стреляют? – выводя ребят из «гардеробной», спросил Сан Саныч.

На физиономии Кисоньки читалось острое желание заглянуть в файл с «охотничьим» инструктажем от Большого Босса.

– Кажется... Называется «Голланд-Голланд», – наконец выдавила она.

Сан Саныч аж споткнулся на идеально укатанной асфальтовой дорожке:

– «Голланд-Голланд»? – благоговейным шепотом переспросил он. – Ружье, которое делается пять лет, только на индивидуальный заказ, и стоит по двести тысяч баксов каждый экземпляр?! Да такое ружье разве что у членов королевской семьи... Когда? Когда они приедут? – по его тону было ясно, что появление в его охотничьем комплексе владельцев ТАКОГО ружья равноценно сошествию божества на землю.

Но Кисонька не ответила. Глаза ее затуманились, на губах заиграла мечтательная улыбка...

– Все, – с отчаянной, безнадежной ревностью в голосе выдохнул Сева. – Теперь она решит, что ее Большой Босс – принц!

Катька уставилась на него с возмущением. Ну понятно! Севу интересует только то, о чем думает Кисонька! Кисоньку интересует Большой Босс – она и думает о нем! А кто поинтересуется ею, Катькой? В смысле, кто подумает об Евлампии Харлампиевиче!

– А охотиться на кого будем? – злобно вопросила Катька, тоже почему-то глядя на Васю.

Физиономия Сан Саныча стала одновременно торжествующей и лукавой – точно как у Деда Мороза перед вручением подарков.

– Рекламу нашу видели? – заговорщицким шепотом сообщил он. – Все чистейшая правда! Завезли птичек, вот прямо сегодня утром и завезли!

Катька почувствовала, как у нее холодеет в груди и невольно поджимаются пальцы на ногах. Она судорожно хватанула ртом воздух...

– Здесь Евлампий Харлампиевич, здесь! – нервно шепнул Сева. – Обязательно! Не бойся, найдем.

И Катька сразу ощутила, как отпускает ее накопившаяся за день злость на белобрысого.

– Такой набор птиц! Все, что водятся в нашей местности! – продолжал завлекательно вещать Сан Саныч. – Утки для любителей охоты с лодок, можно будет прямо на реке бить, – он кивком указал туда, где бережок охотничьего хозяйства спускался к воде. – Кто из «засидок» предпочитает – шалаши построили, высунул ружье и лупи! Для хороших стрелков – бекасы, они верткие, не сразу и попадешь! А для тех, что похуже, мы откормленных гусей завезли! Те пока взлетят – любой дурак... гхм, я имел в виду, даже неопытный стрелок не промажет!

– А еще у вас тут курятник и пулемет на входе, – в тон ему добавила Катька, с ненавистью глядя на Сан Саныча. – Для совсем неопытных стрелков! Чтоб уж точно не промахнулись!

– Ты что, совсем сдурела? – мгновенно утратив всякое сочувствие к языкатой девчонке, зашипел ей в ухо Сева. – Хочешь, чтоб нас отсюда вышвырнули, ты, борец за птичьи права! Можно подумать, сама курицу не ешь! А твой гусь, между прочим, червяков склевывает!

– Ем, – с достоинством сообщила Катька. – Когда голодная. И гусь червяков ест. Только никто еще не видел, чтоб гусь расстреливал червяков из рогатки исключительно для собственного прикола. Птица – создание благородное! Это только человек... – Катька осеклась, поняв, что и Сан Саныч, и Вася смотрят на нее в упор. При этом у Васи играла торжествующая улыбка, а на физиономии Сан Саныча читалось подозрение. Кисонька дергала хозяина комплекса за рукав камуфляжной куртки и лепетала:

– Ой, а это те самые птички, на которых мы будем охотиться? – указывая на плавающую у кромки воды стайку, пыталась она отвлечь внимание Сан Саныча от рассвирепевшей Катьки. – Но здесь же только уточки!

– На этих уток не охотятся, – мельком глянув на воду и возвращая взгляд к Катьке, бросил Сан Саныч. – Это подсадные, они своим криком других, диких уток подманивают, чтоб охотник мог выстрелить.

– Утки-предатели! – на лице Катьки отразилось глубочайшее потрясение.

– Вот тебе твои благородные птицы, – тихо хмыкнул Сева. – Совсем как люди!

– Прикольные вы охотники – элементарных вещей не знаете, – протянул Вася.

Кисонька уже хотела возразить, что охотники вовсе не они, а их новые английские родственники – дядя Чарльз, тетя Маргарет, кузен Фредерик... Но позади них вдруг послышался автомобильный гудок, и прямо на тропу у реки неторопливо, по-хозяйски выкатил небольшой закрытый фургончик.

– Нас вы заставили выйти из машины! – решив, что лучший способ защиты – это нападение, немедленно накинулась на Сан Саныча Кисонька. – Я на ваших, с позволения сказать, дорожках каблучок поцарапала! – обличающе указывая на свои сапожки, вскричала она. – А каким-то, значит, можно!

– Этим каким-то – всюду можно, – глядя на фургон с той же ненавистью, с какой Катька только что смотрела на него самого, процедил Сан Саныч. – Во всяком случае, они так думают!

Дверца фургона распахнулась, и наружу выбрался высокий и довольно молодой парень с чемоданчиком в руках и в белом медицинском халате поверх теплого свитера. Лицо у него было открытое и симпатичное – во всяком случае, Кисонька автоматически принялась поправлять локоны. Правда, сейчас на этом симпатичном и открытом лице не было написано ничего, кроме горячей, как вулканическая лава, злости! Парень поглядел на Сан Саныча и его сына с искренним, нескрываемым отвращением:

– Отмазались все-таки, – вместо приветствия с горечью произнес он.

– Поздороваться не хотите, господин санинспектор? – с натянутой улыбкой процедил Сан Саныч.

Санинспектор? Сыщики мгновенно обратились в слух – Катьке казалось, что у нее аж уши шевелятся под волосами.

– А я вовсе не желаю вам здоровья! – выпалил молодой врач. – Нет, ну классная у нас страна! Если у тебя есть крутая «крыша» в мэрии, можно любые мерзости творить!

– Многие люди любят охоту, даже те, которые из мэрии. – Сан Саныч пожал плечами. – Не понимаю, чего вы беситесь?

– Вы рискуете жизнью людей! – санинспектор просто захлебнулся от негодования, – Вирус H5N1 – это очень серьезно! Мало вам предыдущих! А теперь я узнаю, что вы завезли новую партию!

– У вас тут какой-то вирус? – с деланым удивлением осведомилась Кисонька.

– Все ясно – и от клиентов скрываете! – выпалил санинспектор.

– Наши новые английские родственники не любят вирусы! И дядя Чарльз не любит, и тетя Энн, и кузина Патриция...

С безысходной ненавистью глядя на санинспектора, Сан Саныч взвыл:

– Компьютерный вирус у нас, компьютерный! И от клиентов мы ничего не скрываем! Васька! Веди их в оружейную! – хватая санинспектора за плечо и волоча его куда-то в сторону, велел сыну Сан Саныч. – Пусть видят, как мы от них ничего не скрываем!

– А как же птички? Вы обещали нам птичек! Когда мы будем их смотреть? – немедленно возмутилась Кисонька.

– А, так я был прав! Все-таки завезли! – возрадовался санинспектор, выдираясь из хватки Сан Саныча.

– Пошли, пошли, пошли... – напирая на ребят и оттесняя их в другую сторону, заторопился Вася. – Пошли, говорю!

Сыщики переглянулись – возможность отыскать Евлампия Харлампиевича опять срывалась. Катька увидела, как Мурка сжала кулак, а потом выразительно покосилась на Васю. Вадька досадливо цыкнул зубом – и отрицательно покачал головой, запрещая рыжей решить вопрос просто и быстро. Катька опять разозлилась на брата – если они не найдут Харли сейчас, они не найдут его никогда! Она представила себе завтрашний Новый год – в квартире, в которой больше никогда не раздастся шлепанье гусиных лап! Содрогнулась и стремительно повернулась вслед протестующему санинспектору, которого упорный Сан Саныч волок прочь...

Глава 21

ОТСТРЕЛ «ТАРЕЛОЧЕК»

– Говорил я ему! Говорил! – словно в бреду шептал Вася. – Один раз выкрутились, не надо снова завозить! Нет, уперся! «Мы рекламу давали, мы обещали...» – явно передразнил отца он. – Я же предупреждал – пожалеешь! – и он поглядел вслед отцу с такой злобой, что наблюдающим за ним сыщикам стало не по себе.

– Думаешь, он? – неопределенно поинтересовался Сева, указывая глазами на Васю.

Вадька едва заметно передернул плечами:

– Все может быть, – одними губами шепнул в ответ. – А когда папаша его в офис «Белого гуся» приходил, не рассказывал, что от закрытия после птичьего гриппа их мэрия отмазала, – усмехнулся он.

– Остальных тоже не закрыли, – опасливо поглядывая на шагающего чуть впереди Васю, тихо возразил Сева.

– Остальных за взятку, – покачал головой Вадька. Он нахмурился – ему показалось, что сейчас он сообразит что-то такое... опять не вполне относящееся к поискам Евлампия Харлампиевича... Но нарождающуюся ценную мысль спугнул возмущенный голос Кисоньки, продолжавшей играть свою роль:

– Я вас спросила про птиц, на которых мы будем охотиться! А вы мне так и не ответили!

– Охотиться она будет! – насмешливо поглядывая на девчонку, процедил Вася. – Отважная охотница! Ты хоть попадешь-то, а? – распахивая перед Кисонькой дверь очередного домика, поинтересовался он.

Это действительно была оружейная. В ней сильно и остро пахло металлом и смазкой. В специальных подставках торчком стояли охотничьи ружья.

– «Голланд-Голланд» у нас, конечно, не найдется, – с той же кривоватой усмешечкой провозгласил Вася. – Но вот итальянскую «беретту» или льежский «герсталь» подберем. – Не глядя, он протянул руку к тянущейся вдоль стены деревянной стойке, на которой насыпом лежали набитые патронташи, сумки для дичи и прочее охотничье снаряжение. Из-за стойки вынырнул встрепанный мужичонка с ружьем в одной руке и тряпочкой для протирки в другой. Ружье легло в Васину ладонь, и тот с издевательски-любезной улыбкой протянул его Кисоньке. – Не желаете попробовать? Мы вам сейчас стрелковый стенд включим. Опробуете, родственникам расскажете...

Ружье лежало у Васи на руках, как караулящая добычу змея. Глядя на него расширенными глазами, Кисонька даже слегка попятилась, на всякий случай закладывая руки за спину, будто двустволка могла сама в них запрыгнуть.

– У нас вообще-то такая стрельба немало стоит. А вам забесплатно – все ради Англии! – продолжал прикалываться Вася. Он «разломил» ружье, проверяя наличие патронов, и с шиком захлопнул его, задрав стволы вверх. Ружье резко щелкнуло, встрепанный мужик за оружейной стойкой досадливо поморщился. – Неужели откажетесь?

Кисонька беспомощно поглядела на ребят. Глаза Мурки стали маленькими и злыми, как два колючих буравчика. Она шагнула к Васе и спокойно приняла ружье у него из рук.

– Мы, безусловно, воспользуемся случаем, – ровным голосом сказала она и, аккуратно опустив стволы вниз, вышла из оружейной.

– Мурка, зачем? – тревожно прошептал Вадька. – Он же это специально, чтоб мы не заговаривали о птицах, пока его папаша не вернется!

– И я специально – чтоб он не попытался выставить нас отсюда, пока его папаша не вернулся! – шепнула в ответ Мурка. – Спасибо, – кивнула она, принимая полный патронташ у встрепанного мужичка.

– Вообще-то детям нельзя доверять оружие, – вместо «пожалуйста» пробурчал встрепанный. – Но разве с этим поспоришь, – он неприязненно поглядел на Васю. – Только я тебя прошу, девочка... – мучительно кривясь, начал он.

– Знаю, знаю, – громко ответила Мурка, – курками попусту не щелкать, «замок» не захлопывать, стволами вверх ружье не держать! – И едва заметно покосилась на Васю. Пацан надулся. Зато у встрепанного слегка просветлело лицо.

– Может, и обойдется, – пробормотал он.

Мурка защелкнула патронташ поверх своих защитных штанов и сдвинула его на бедра. Примерила ружье к плечу...

– Круто выглядишь! – восхищенно сказал Вадька.

Мурка польщенно улыбнулась и вышла на стрелковую позицию. Ребята остались наблюдать за ее спиной.

– Давайте, я готова! – крикнула она.

– Мишень прямо! – выкрикнул встрепанный.

Послышался щелчок и негромкое жужжание. Круглая оранжевая «тарелочка» взмыла в воздух... и, прежде чем Мурка успела хотя бы вскинуть двустволку к плечу, ляпнулась на полигон, подняв фонтан снега.

Вася довольно хмыкнул. Кисонька поглядела на него такими недобрыми глазами, что хорошо знающие ее люди сразу бы поняли – лучше, если Мурка сумеет «отстреляться». Для Васи лучше.

– Мишень слева! – «Тарелочка» располосовала морозный воздух.

Мурка дернулась на звук и на этот раз успела выстрелить. Грохот бахнул по ушам, двустволка с силой ударила ей в плечо – девчонка болезненно вскрикнула. Вторая «тарелка», целая и невредимая, упала в снег.

– Думаю, отец не будет ругаться, что я вас бесплатно пострелять пустил, – с ехидной усмешкой выдал Вася. – Целые «тарелочки» обратно в аппарат зарядим – недорого обойдется! Скажите еще вашей рыжей, чтоб она патроны зря не тратила – все равно не попадает!

Сева, обычно лучше всех понимающий идеи экономии, уставился на Васю бешеным взглядом...

– Прямо! – опять предупредительно крикнул встрепанный.

«Тарелка» взвилась перед носом у Мурки. На короткое мгновение зависла в воздухе... Словно соскользнув с невидимой горки, по плавной дуге пошла вниз. Выстрел грянул, когда «тарелка» была почти у самой земли. Мишень вдруг подпрыгнула и отлетела вбок. Раздался торжествующий крик Вадьки.

– Случайно! Край дробью задела! – раздраженно прокомментировал Вася.

– Посмотрим, – улыбнулась Кисонька.

Мурка перезарядила винтовку.

Следующая «тарелка» взвилась слева – и разлетелась брызгами ярких пластиковых осколков. Вспорхнула вторая – Мурка хладнокровно повела стволом. Ба-бах! Хрясь! Снова дождь пластмассы.

– Да что ж она делает! – Вася уже пожалел о своей затее.

Тихонько насвистывая, Мурка перезаряжала винтовку в четвертый раз.

Две «тарелки» взвились в воздух практически одновременно – одна впереди, другая слева. И обычного предостерегающего крика, показывающего направление мишени, не было.

Мурка навскидку пальнула с одного ствола по первой «тарелке» – попала! Компаньоны дружно ахнули – вторая тарелка была уже практически на земле... И тут же подлетела снова – подброшенная выстрелом!

– Вот так! – довольно сказала Мурка, сходя с тропы. Стволы опущенного ружья в ее руках слабо дымились.

– Из чего раньше стреляла? – принимая у девчонки ружье и патронташ, поинтересовался встрепанный.

– Из «снайперки», – ответила Мурка.

– Тебе у нас понравится, – со спокойным уважением кивнул он. На еще более мрачную, чем обычно, физиономию Васи оба старались не смотреть. Кажется, ему все же предстояло выслушать от отца пару неприятных слов.

– У нашего тренера новый предмет увлечения – военно-спортивное троеборье. Рукопашный бой, стрельба и бой на ножах. Хочет Мурку еще в одном виде мастером спорта сделать, – пояснила Кисонька. – Последний месяц каждые выходные в тир МВД гоняет. Надо будет и мне согласиться, – задумчиво добавила она. – Нравятся мне все эти аксессуары, – Кисонька широким жестом повела вокруг.

– Катька тебя запилит. Нет, хуже – заклюет! – усмехнулся Вадька.

– На самом деле мы с Муркой уже один раз охотились! – наклонившись Вадьке к уху, быстро прошептала Кисонька, воровато оглядываясь по сторонам. – Правда, правда! – видя удивление на лице шефа агентства, покивала она. – Папа по делам в Казахстан ездил и нас с собой брал. Там в степи охота с орланами! Верхом... – глаза у Кисоньки стали мечтательными.

Вадька представил себе Мурку. Маленькая тонкая фигура в седле, рыжие волосы полощутся на ветру, а на поднятой руке, растопырив могучие крылья, сидит готовая к взлету хищная птица. Круто! Даже круче, чем только что с ружьем. Нет, все-таки что бы Катька ни говорила, а есть в охоте что-то такое – клевое! Или это в самой Мурке что-то такое есть?

– Если с орланом – это же птицы на птиц охотятся? Тогда, наверное, это их внутренние разборки? – неуверенно предположил Вадька, не отрывая глаз от идущей к нему Мурки. – Только Катьке рассказывать все равно не нужно. А то с нее станется начать хищных птиц перевоспитывать!

– А кстати, где Катька-то? – оглядываясь по сторонам, недоуменно вопросил Сева.

Их компания потерянно заозиралась, только теперь сообразив, что их всего четверо, а не пятеро.

– Ну и когда она свалила? – пробормотал Вадька.

– На стрельбе ее точно не было, – уверенно определил Сева. – А то б орала так, что выстрелов не слышно...

– Ну и молодец Катька! Все правильно, – энергично кивнула Мурка, – Самая умная – пока мы тут Васе голову забивали... выстрелами, Катька отправилась Харли искать!

– Но она же не знает! – взвыл Вадька, зачем-то вытаскивая комп и быстро тыкая в него стилосом. – Как она будет искать? – предъявляя остальным сыщикам экран, вскричал он.

– Она, наверное, за санинспектором наладилась. Ему тоже птицы нужны, – предположил Сева.

– Санинспектор, санинспектор, – забормотал Вадька, стискивая комп в кулаке. Пропавшая раньше мысль вернулась во всей красе. – На «Дикой ферме»... И в ресторане... А у Галки – нет, – он вдруг испуганно вскрикнул и, ни слова больше не говоря, рванул со всех ног.

– Опять ты лезешь в какое-то не наше дело? – раздраженно рявкнул вслед Сева.

Но Мурка уже бежала за Вадькой – не было у нее дурной привычки сомневаться в шефе их агентства.

Глава 22

САНИНСПЕКТОР – СОЮЗНИК НЕНАДЕЖНЫЙ

Перебегая от дерева к дереву, Катька кралась вдоль дорожки за вышагивающими впереди Сан Санычем и инспектором. Тоже «сан». И все время думала о том, что книжки про великих индейских разведчиков, под ногой у которых и веточка не хрустнет, – полная фигня. И веточек-то вдоль тропы немного – но они как будто специально сползались Катьке под ноги, чтоб похрустеть. Штанины мгновенно намокли, снег набился за отвороты ботинок, и Катька чувствовала, как он там та-ает, пропитывая стельки влажным холодом. А кроме того – в индейском лесу не было иллюминации! Ранний зимний вечер окутал поросшую лесом территорию – и кроны деревьев тут же вспыхнули, словно на каждую кинули горсть драгоценных камней. Гирлянды золотистых огней скользили вдоль ветвей, подмигивали и переливались, превращая по-зимнему голую, жиденькую рощицу в сказочный эльфийский лес. Катька невольно остановилась, завороженно уставившись в мерцающие глубины лесочка. Невесть откуда накатила уверенность, что сейчас из-за деревьев выплывут серебряные сани, запряженные оленями, и улыбающийся Дед Мороз вручит ей пропавшего Евлампия Харлампиевича! Гусь прильнет к ней длинной шеей, а вокруг под нежный звон рождественских колокольчиков будут пританцовывать крохотные ушастые эльфы, разбрасывая со своих волшебных палочек звездную пыль, исполняющую все желания...

– Да чтоб тебе провалиться на три метра вглубь! – раздался впереди вопль.

Снег под Катькиными ногами дрогнул, просел, и девчонка почувствовала, что проваливается.

– Ну по крайней мере хоть не на три метра, – пробормотала она, с трудом вылезая из скрывающейся под снегом небольшой ямы. Оказывается, правильно говорят – не надо, чтобы все желания исполнялись...

– Не провалюсь, не дождетесь! – злорадно ответил санинспектор.

Провалиться желали вовсе не ей. Горстями выгребая снег из-за отворотов ботинок, Катька заковыляла к стоящим на тропе владельцу комплекса и санинспектору. Скрываться она особо уже не пыталась: сейчас по этой дорожке мог полк солдат пройти, с топотом, песней и лихим посвистом – спорщики все равно бы не заметили.

– Откуда ты такой на мою голову взялся? Что тебе надо? – почти плачущим тоном взывал Сан Саныч.

– Шоколада! – по Чуковскому огрызнулся инспектор. – Мне нужно, чтобы, несмотря на ваш блат в городских «верхах», люди не подвергались смертельной опасности! Да поймите же вы, наконец! – голос санинспектора зазвучал страстно. – Птичий грипп – это серьезно! Вы своих птиц в полет пускать собираетесь! Одна улетевшая зараженная птица – и эпидемия по всей области обеспечена! А там и по всей стране! А люди? Вы клиентам блюда из дичи подавать будете! Все эти ваши сырые карпаччо...

– Карпаччо из мяса, а не из птицы, – буркнул Сан Саныч.

– Фуа-гра из плохо обработанного мяса! – не вдаваясь в тонкости кулинарных терминов, поддавал жару инспектор. – Съедят люди больную птицу – и готово, сами подхватили вирус!

– С чего вы взяли, что наши птицы заражены? – заорал в ответ Сан Саныч. – Нету у нас никакого гриппа! И в прошлый раз тоже – не понимаю я, откуда он вдруг взялся! Птицы здоровые были! С документами!

– Если бы вы только знали, сколько раз я уже это слышал! – устало сказал санинспектор. – В предыдущей партии все птицы до одной были больны! А ваши покровители помогли вам сделать вид, что ничего не случилось! И никаких санитарных мероприятий не провели...

– Неправда! – возмутился Сан Саныч. – Мы тут все мыли, чистили, драили...

– Знаю я, как вы без нашего присмотра чистите! – перебил его инспектор. – Уборщице велели в птичнике подмести! Только бациллы по углам разогнали!

– Парень, ну пойми же ты меня! – просительно начал Сан Саныч. – Мы эту рождественскую охоту людям еще месяц назад обещали! Они об этом мечтают, ждут, готовятся... А бабки какие проплатили!

– Ваши денежные дела меня не интересуют, – чопорно прервал его санинспектор. – А охота ваша – вообще мерзость! Для маньяков! Гуси и утки с ружьями не летают и сверху в людей не палят!

Притаившаяся за деревом Катька почувствовала, как в ней резко вспыхивает симпатия к этому правильно мыслящему мужику.

– Вот когда вокруг вашего охотничьего комплекса вспыхнет эпидемия птичьего гриппа, когда ваши клиенты за свои деньги попадут в больницу с заражением – послушаем, что они вам скажут!

– Ты мне еще и угрожаешь? – на лбу Сан Саныча проступили вздувшиеся вены. – Ладно, парень... Хотел я с тобой по-хорошему, а ты сам нарвался, – владелец комплекса повернулся на каблуках и зашагал к главному зданию.

– Бегите, бегите, звоните своим покровителям! – крикнул ему вслед санинспектор. – Когда все, что я сказал, произойдет – а оно произойдет, я гарантирую! – вместе с ними неприятности хлебать будете!

Сан Саныч на мгновение остановился, глянул на разбушевавшегося санинспектора и тяжело сказал:

– Ты стой тут, понял? Сейчас тебя кто-нибудь отсюда проводит!

– Значит, вы действительно не дадите мне осмотреть новых птиц? – снова крикнул санинспектор, но Сан Саныч уже уходил. Не оглядываясь.

– Не понимаю! – мотнул головой санинспектор. – Чтоб человек из простого упрямства... Нет, из простой жадности! И пошел на такое! – он вздохнул над глупостью человеческой. Покрутил головой, озираясь по сторонам – Катька отступила за ствол дерева, – и, пробормотав: – Ладно, у него свои дела, у меня свои... – нырнул с тропы в озаренный праздничной иллюминацией лесок. Дожидаться провожатого он не собирался.

Катька одобрительно кивнула – молодец, мужик, такой же упорный, как сыщики «Белого гуся»! Есть у него работа, он ее и делает, несмотря на все препятствия, – людей и птиц защищает! И Катька тихонько двинулась следом за санинспектором – теперь скользить от ствола к стволу у нее получалось лучше.

Похоже, инспектор отлично знал, куда направляется, – помахивая чемоданчиком, он шагал через лесок, не оглядываясь. Снег громко хрустел под его ботинками.

Остановился. Сильно потянул носом и довольно хмыкнул.

Приотставшая на всякий случай Катька тоже принюхалась – и поняла, что его так обрадовало. Слабенький и едва заметный, в свежем морозном воздухе все-таки чувствовался знакомый по фургону «Дикой фермы» и Галкиному поместью запах птичника. Вскоре за деревьями появился маленький деревянный домик с дверью и окошками, такими крохотными, что человеку и руку не просунуть.

Санинспектор взбежал на резное крыльцо, поставил чемоданчик и сильно подергал дверь. Та дрогнула, но не открылась, лишь позади нее, приглушенный досками, раздался встревоженный птичий галдеж. Санинспектор досадливо цокнул языком и, задрав голову, принялся изучать окошки. Притаившаяся под прикрытием высокого крыльца Катька поняла, что пора вмешаться. Иначе ни она, ни этот симпатичный мужик не выполнят свое дело.

– Если хотите, могу открыть, – поднимаясь из-за крыльца, предложила она.

От звука ее голоса санинспектор шарахнулся так, что едва не сбил свой чемоданчик. Обернулся...

– Ты кто такая?

– Только если я вам открою, вы должны мне разрешить одну птицу забрать, – отмахиваясь от глупого вопроса, будто не слышала, сказала Катька. – Это мой гусь, он сюда случайно попал.

На лице санинспектора отразилась самая настоящая душевная борьба – видно было, что он мучительно обдумывает предложение, то и дело с сомнением поглядывая на Катьку.

– Вообще-то вскрывать чужие двери без разрешения – это незаконно, – промямлил он.

Катька лишь передернула плечами. Взрослые! По-другому и не скажешь...

– Ладно, – рубанул рукой воздух санинспектор. В его твердо сжатых губах и нахмуренных бровях читалась героическая решимость. – Открывай, если можешь! Но птицу разрешу забрать, только если она здорова.

Катька вынула из кармана любимую Вадькину отмычку. Видно, ее сыщицкие способности и вправду возросли – брат даже не заметил, как она сперла отмычку из его куртки, когда они чистились в ванной Галкиного дома. Как чувствовала, что пригодится! Совесть на мгновение кольнула ее – раньше она никогда не обманывала ребят... Но ей надоели их нерешительность и вечные сомнения, которые могли стоить Евлампию Харлампиевичу жизни! И дожидаться разрешения всяких санинспекторов она тем более не станет – заберет Харли, и все! Лишь бы он был тут! Катька склонилась над замком.

Тонкое жало отмычки утонуло в замке. Катька зашерудила туда... сюда... Да она же сто раз видела, как это делал Вадька!

– Ну? – нетерпеливо спросил санинспектор, оглядываясь по сторонам.

– Сейчас, сейчас, – потерянно пробормотала Катька, присаживаясь у двери на корточки. Она заглянула в замочную скважину, зачем-то даже подула в нее, сунула отмычку снова... Неужели у Вадьки на самом деле есть какой-то секрет, которым он ни с кем не делится?

Рогулька отмычки зацепилась за что-то... Дрожащими руками, стараясь даже не дышать, Катька повернула ее в замке... Щелкнуло, и дверь со скрипом приоткрылась. Изнутри им навстречу хлынуло тепло, многочисленные шорохи и концентрированный птичий запах.

Катька медленно и осторожно ступила в темноту. Позади нее вспыхнуло пятно света – инспектор включил вытащенный из чемоданчика фонарик. Пятно оббежало небольшое помещение, выхватывая из мрака выложенные чем-то мягким ячейки. В каждой восседала птица. Свет фонаря отразился в черных круглых глазенках – проснувшееся население птичника с любопытством глядело на нежданных пришельцев. Некоторые продолжали спать, пряча головы под крылом.

– Это нормально, что они на нас не обращают внимания? – поглядывая на невозмутимых «спунов», тревожно спросила Катька. – Может, они уже заболели?

– Все может быть, – согласился инспектор, торопливо огибая Катьку.

Оглядевшись по сторонам, он пристроил фонарик прямо на полу и вытащил из чемоданчика пару резиновых перчаток.

Сердце у Катьки неистово колотилось, а язык был сухим и шершавым, будто в рот запихали кусок наждака. Если Евлампий Харлампиевич здесь, а птицы больны – неужели ее гусь заразится? Она не отдаст его санинспектору! – твердо решила Катька. Даже если Харли болен – она унесет его и вылечит, и пусть не говорят ей, что от птичьего гриппа нет лекарств! На самом деле просто никто не пробовал лечить!

– Я пойду поищу... – отступая в темноту птичника, пробормотала Катька.

– Сейчас пойдешь, я тебе фонариком посвечу, – мимолетно улыбаясь, бросил санинспектор. – Только сперва мне помоги!

Катька остановилась, заколебавшись. Наверное, надо помочь...

Инспектор между тем вытащил из чемоданчика здоровенную медицинскую бутылку с мутноватой жидкостью... Наполнил один шприц... Второй...

– Я думала, вы у них анализ крови брать будете! – удивилась Катька, разглядывая уже заправленный шприц. – А вы вводить что-то собираетесь!

– Буду, буду, – рассеянно кивнул санинспектор. – Им сперва надо это ввести, чтоб анализ получился... – он поднялся, держа в одной руке шприц, а в другой не ватку со спиртом, а здоровенный кусок марли, пропитанный чем-то желтоватым. – Давай-ка помогай!

Катька неохотно шагнула к нему – дело намечалось долгое: сперва уколы птицам делать, потом кровь брать... Когда она Харли искать будет?

– А птицы не будут от укола отбиваться? – опасливо поглядывая на шприц, поинтересовалась она. Самой бы ей такое точно не понравилось!

– После такого – вряд ли, – хмыкнул санинспектор и сунул марлю девчонке под нос.

Она ощутила резкий запах, после которого аромат птичника показался приятным и даже каким-то домашним. Голова закружилась, пятно света от фонаря начало стремительно сужаться, пока не превратилось в крохотную пылающую точку, темнота окружила ее со всех сторон. Как сшибленная кегля, Катька опрокинулась навзничь.

Глава 23

КРЫЛАТЫЙ ДЕСАНТ

Она спала и не спала. Так порой бывает, когда смотришь страшный сон, знаешь, что это сон, хочешь проснуться – и не получается. Все вокруг было зыбким, нереальным. В кромешной тьме плавали загадочные крылатые существа. Каждый взмах их крыльев – казавшихся то по-драконьи огромными, то крохотными, как у комара, – отдавался у девочки в голове грохотом гигантского барабана. Пол, на котором она лежала, то растекался под лопатками липкой кисельной жижей, то приобретал твердость гранита. Из бесконечного далека гулким гудением доносился голос:

– Лежи, девочка, спокойно... Я потом тебя подниму, таблеточку дам и даже домой отвезу. Поинтересуюсь у родителей, не сильно ли ты переутомляешься в школе, что в обмороки падаешь. А пока лежи тихонько... Мне нужно всего пять минут...

Гул в ушах стих, и Катька вдруг с пронзительной четкостью услышала отчаянное хлопанье крыльев и резкий птичий крик.

– Не бейся ты, зараза, все равно сделаю! – зло выкрикнул санинспектор.

В этот момент послышался негромкий короткий щелчок... И остро блеснула вспышка. А следом раздался очень знакомый, дружный смех.

Словно этот взблеск света прочистил что-то у нее в голове – руки-ноги по-прежнему не слушались, но перед глазами у Катьки просветлело. Как картину в раме из тьмы, она ясно различила застывшего в пятне света санинспектора, крепко зажавшего под мышкой какую-то довольно крупную птицу – по видному ей пышному хвосту Катька могла определить только, что это не гусь. В другой, поднятой, руке санинспектор держал шприц – и на кончике иглы дрожала хищная капля...

– Что ты делаешь, мальчик? – резким, каркающим голосом спросил санинспектор.

– Отправляю вашу фотографию менеджеру ресторана «Охотничий», – услышала Катька Вадькин голос. – Неплохо бы еще директора «Дикой фермы» спросить, но мы пока и менеджером обойдемся... А то мне тут интересная задачка попалась. В одном месте – «Дикая ферма» называется – все птицы заболели. В другом – ресторан «Охотничий» – тоже заболели, но не все они были из «Дикой фермы». А в третьем – такое поместье, вы его не знаете – полно птиц именно из «Дикой фермы», но среди них ни одной больной! Вот я и подумал – а может, дело как раз в том, что вы это поместье не знаете, а, дяденька санинспектор?

– Что за ерунду ты городишь, мальчик, – не опуская шприца, растерянно пробормотал инспектор. – Я прихожу туда, где есть больные птицы...

– Или птицы заболевают там, куда приходите вы, – в тон ему откликнулся Вадька. – О, а вот и ответ от менеджера – тоже пришел! Быстро он, видно, и сам беспокоится... Какие вещи интересные пишет! – Вадькин голос наполнился злорадством. – Вроде бы вы тот самый санинспектор, который брал у его птиц кровь на анализ – а потом они все заболели птичьим гриппом. Птиц вы уничтожили... – голос у Вадьки дрогнул. – А ресторан разрешили не закрывать. За взятку, конечно. Спорим, что директор «Дикой фермы» вас тоже опознает? И еще, наверное, люди найдутся.

– Классный бизнес, – послышался недовольный голос Севы. – Сам птичек травит, сам чистит, сам от перепуганных владельцев взятки берет.

Лежащая на полу Катька поняла, наконец, что ее братец опять ввязался в какое-то совершенно не относящееся к поискам Евлампия Харлампиевича расследование. На ее, Катькино, счастье.

– Я повторяю, мальчик, ты несешь чушь! – отступая на шаг назад, спокойно сказал санинспектор. – В любом случае – кто поверит детям? – голос его стал презрительным. – А с менеджером «Охотничьего» я сам побеседую. Как со взрослым...

Он ступил еще на шаг – Катька увидела возле самого своего лица его мокрые снизу брюки и тупые носки ботинок. И вдруг отшвырнул зажатую под мышкой птицу! Катька почувствовала, как ее поднимают... Ухватив девчонку за ворот, санинспектор вздернул ее на ноги. Край воротника больно вдавился в горло, заставляя Катьку судорожно втянуть воздух. Беспомощная девочка обвисла в руках санинспектора как тряпичная кукла.

– Никому не двигаться! – с истеричной резкостью проверещал у нее над ухом голос санинспектора.

Катька мрачно подумала, что она бы как раз с удовольствием двинула кое-кого, вот только никак не получается. Оставалось только полудохлой тушкой болтаться в его хватке – и даже подмигнуть застывшим напротив друзьям не удалось. А те тоже не шевелились – будто и они надышались пропитавшей марлю желтой дрянью. Мурка даже моргать боялась, остановившимися глазами уставившись поверх Катькиного плеча.

Катька покосилась вбок. И увидела, на что же так перепуганно пялилась Мурка. Возле ее шеи санинспектор держал наполненный той самой мутной дрянью шприц, и острая игла уже едва не царапала кожу.

«Я и так уколов до потери пульса боюсь, – тоскливо подумала Катька. – А тут еще потом гриппом болей! Птичьим! Как будто я канарейка какая!»

– Тут доза – на полптичника, – жутко, как подбирающаяся к беспомощным птенцам змея, прошипел санинспектор. – Одно лишнее движение – и я всажу все это вашей подружке! А теперь медленно и аккуратно – отошли от двери!

– Спокойно! Спокойно! – предупредительно вскинув руки, пробормотал белый как мел Вадька. – Мы отходим, отходим! – и стоящие у двери ребята действительно медленно и аккуратно разошлись в стороны, открывая санинспектору проход.

Волоча все соображающую, но совершенно обездвиженную Катьку за собой, санинспектор сделал несколько осторожных шагов вперед, выбираясь наружу. Шприц он по-прежнему почти прижимал к Катькиной шее.

«А ведь он меня сейчас утащит, – отчетливо поняла Катька. – И Харли я не найду, и Новый год мне испортит, и вообще – неизвестно что сделает!»

– Вы только не делайте ей ничего плохого, дяденька! – канючащим голосом насморочного дебила вдруг протянул Сева. – Это все он виноват! – Севка обличительно ткнул пальцем в Вадьку. – Он вас выслеживал! Говорили мы ему – не лезь и не лезь, а он все лезет и лезет, печет ему, понимаешь! – не отрывая жалобных глаз от санинспектора, медленно и настороженно двигавшегося вдоль ячеек с птицами к выходу, продолжал просительно бубнить Сева. – А она хорошая девочка – правда, правда! Ей на других птиц плевать с высокой горки...

Катька протестующе пискнула...

– Ей бы своего гуся найти, такого, белого, в синем валенке...

Санинспектор аж споткнулся, едва не выпустив Катьку, и дико покосился на Севу.

– Гуся, да... – Сева покивал, почему-то настороженно постреливая глазами то на санинспектора, то под потолок птичника. Словно расстояние замерял. – Звать его... Харли! – пронзительный призывный вопль мальчишки завибрировал в воздухе.

Перепуганные птицы с клекотом и писком заметались в своих ячейках. А прямо на голову санинспектора из-под потолка рухнуло что-то большое, пуховое, как плотно набитая подушка... Сильные крылья ударили его по голове! Санинспектор заорал. В руку ему словно тюкнул отбойный молоток. Иголка шприца бесполезно царапнула по воротнику девчоночьей куртки. В глазах санинспектора вспыхнули фейерверки, он разжал руки – обе! – и, подвывая, схватился за запястье.

Когда перед глазами у него перестали плавать многоцветные круги, он увидел гуся. Откормленный белый гусь – в одном синем валенке! – восседал на полу птичника. Рядом с ним на полу валялся выбитый из рук санинспектора шприц. Вопросительным знаком изогнув длинную шею, гусь участливо и обеспокоенно поглядывал то одним глазом, то другим на лежащую у его ног девчонку. А у девчонки на залитом слезами лице отражалось такое сумасшедшее, всепоглощающее счастье, что на нее даже неловко было смотреть. Мучительно морщась, она изо всех сил пыталась поднять непослушную руку, чтобы погладить гуся. Гусь курлыкнул и сам ткнулся головой с хохолком в ее пальцы.

В дверях, застыв как статуи, с ружьями в руках стояли Сан Саныч и его сын Вася и водили ошеломленными глазами с санинспектора – на гуся, с гуся – на девчонку, с девчонки – на ее приятелей.

Глава 24

ЕЛЫЙ ГУСЬ НАФАРШИРОВАННЫЙ

– Вы что тут делаете? – угрожающе взревел Сан Саныч, поводя дулом ружья. – Все-таки влезли, да? – накинулся он на санинспектора.

Вадька с торжествующей улыбкой на губах шагнул вперед, готовый объяснять и разоблачать...

– Скажите спасибо, что влез! – неожиданно огрызнулся санинспектор, баюкая клюнутую руку. – Я в вашем птичнике, вон... – он кивнул на ребят и вдруг совершенно неожиданно выдал: – Компанию экстремистов-экологов поймал! Члены Общество радикально-зеленых с новогодней акцией «Птице – свободный полет»! Открывают клетки и выпускают всех птиц на свободу, даже зараженных! Как в фильме «29 дней спустя»!

– Там были обезьяны, – невольно поправил Вася.

– Да он сам!.. – выкрикнул Вадька, взмахивая кулаком, в котором был крепко зажат его мини-комп.

– То-то я смотрю, они охоту не уважают, – не слушая, что там вопит какой-то пацан, задумчиво высказался Сан Саныч. – Девчонка их насчет куриц с пулеметом высказывалась. Тоже мне дичь – курица! Значит, на самом деле никаких англичан-охотников нету? Сплошная экология? – поинтересовался он у санинспектора.

– Ты б лучше у него спросил, чего девчонка на полу валяется! – неожиданно встрял Вася.

Его подозрительность, еще недавно так раздражавшая сыщиков, теперь вызвала прилив теплых чувств.

– Он ее отравил! – наклоняясь над Катькой, крикнул Сева. – Дрянью какой-то!

Санинспектор даже не смутился:

– Что мне было делать? – хладнокровно пожал плечами он. – Девочка себя не помнила, ломилась к птицам, гусь ей нужен был... – он покачал головой. – Не бить же ее! Вот и пришлось успокоительным воспользоваться. Совершенно безопасное средство. Вот, видите? Она уже шевелится.

Действительно, Катька со стонами перекатилась на живот и поднялась на четвереньки. Сева попытался подхватить ее под руку, но девочка резко оттолкнула его, глянув с такой ненавистью, что мальчишка невольно отпрянул. На четвереньках Катька подползла к стене и уселась, привалившись к ней спиной. Евлампий Харлампиевич, торопливо переваливаясь, подбежал к ней, запрыгнул на колени, и они затихли, обнявшись и не интересуясь разыгрывающейся вокруг баталией.

– Он все неправду говорит! – в полном обалдении от того, как разоблаченный и даже пойманный на месте преступления негодяй выкручивается прямо на глазах, возмутился Вадька. – Мы ни в чем не виноваты, мы наоборот...

– Это вы считаете, что не виноваты! – строго сказал санинспектор. – И я вас даже понимаю – я сам за сохранение окружающей среды и против убийства живых существ... для забавы! – по губам его скользнула чуть заметная усмешка. – Хотите бороться против охоты – боритесь, только законными методами, а не вот так, как хулиганы! Да что там – как преступники! – И, склонив голову к плечу, он скорбно поглядел на ребят.

– Ничего, вот я на их родителей в суд подам, да еще в школы официальные письма отправлю, как они чужую частную собственность тырить собирались – мало им не покажется! – угрожающе пообещал Сан Саныч. – Раз и навсегда отучатся во взрослые дела лезть, мелюзга! А ты молодец, мужик, – неохотно покивал он санинспектору. – Я на тебя злился, а оно вон как обернулось...

– Да вы сами обернитесь! – в отчаянии завопил Вадька, тиская свой комп уже обеими руками. – Вон, на полу шприц валяется! Там отрава! Он ваших птиц заразить хотел! А потом с вас взятку скачать!

– А правда, отец? Зачем тут шприцы? – нахмурился Вася.

– Работа у меня такая, потому и шприцы! Вот дети пошли! – досадливо тряхнул головой санинспектор. На его открытом и честном лице было написано искреннее негодование. – Попались уже – так нет чтобы прощения просить...

Сыщики дружно охнули – они еще должны просить прощения?

– Они на взрослого человека свои делишки валят! Чего вы стоите – гоните уже этих хулиганов отсюда! – накинулся он на Сан Саныча. – А я все-таки, с вашего разрешения, выполню свою работу! Раз тут побывали посторонние, птиц обязательно надо проверить!

– Ладно, бог с тобой, проверяй! – согласно закивал Сан Саныч. – Эти малолетние преступники что угодно могли с птицами сделать, а я потом виноват окажусь!

Вадька застыл с раскрытым ртом. Только что они победили, задержав злобного преступника – и вот всего несколько слов, сказанных авторитетным взрослым голосом, и положение полностью изменилось! Сейчас преступник прямо на глазах у Сан Саныча и с полного его одобрения впрыснет птицам бациллы – а виноваты окажутся Вадька и его друзья! А там – родители, милиция, разборки в школе...

Санинспектор, видно, отлично понял его мысли. Улыбаясь с торжествующей мстительностью, он нагнулся к валяющемуся на полу шприцу...

Гусь одним махом взвился с коленей девочки, вытянул длинную шею... и подхватил шприц в клюв, выдернув его из-под протянутых пальцев санинспектора.

Санинспектор шагнул к гусю...

– Отдай, птичка, – убийственно-ласковым голосом попросил он, потянувшись за шприцем.

– Не трогайте моего гуся! – прохрипела Катька, которую еще плохо слушался язык.

Не обращая внимания на все еще беспомощную девчонку, санинспектор протянул руку, пытаясь забрать шприц у Харли из клюва. Гусь попятился. Санинспектор потянулся снова... Гусь отскочил... Санинспектор выругался и кинулся к нему... Гусь выпорхнул у него из-под рук – и перелетел подальше...

– Заберите своего гуся и верните мой шприц! – под гогот и писк потревоженных птиц носясь за шныряющим туда-сюда гусем, заорал санинспектор.

– Сейчас, сейчас я его! – Сан Саныч кинулся Харли наперерез, но сын повис у него на руке:

– Папа, погоди! Зачем он за этим шприцем гоняется, когда у него, вон, еще один лежит?

– Потому что это доказательство! Там бациллы! – подхватил Вадька. Точно, недооценили они Васю – нормальный пацан, с соображением!

– Теперь еще ваш сынок на меня наезжает! – задыхающийся от погони санинспектор остановился.

Воспользовавшись моментом, Харли метнулся в открытый проем двери...

Разъяренный санинспектор рванул за ним, продолжая орать на бегу:

– Я в суд подам! И на этих детей, и на вас! И гуся вашего проклятого яблоками нафарширую! Какие доказательства?!

– Надо полагать, неоспоримые, – прогудел из дверного проема густой, уверенный голос. – Иначе вы бы так не суетились.

Вместо того чтоб шмыгнуть на улицу, Евлампий Харлампиевич плюхнулся на пол, словно что-то не пропускало его в проход. Но и гнавшийся за ним санинспектор не стал хватать гуся. Наоборот, он попятился прочь от двери, будто его караулило нечто ужасное.

«А ведь и правда, выглядит страшновато, – невольно подумал Вадька. – Во всяком случае – внушительно!»

Вошедший пригнул голову, проходя под слишком низкой для его почти двухметрового роста притолокой. Широченные накачанные плечи заполнили дверной проем. Несмотря на полумрак птичника, темные очки он снимать не стал, и теперь они зловеще-загадочно поблескивали в свете фонарика. Он непринужденно подхватил гуся на руки. И тот без единого слова, ну, то есть гогота, позволил забрать у себя из клюва шприц.

– Да это же сыщик! – задирая голову, чтобы заглянуть в непроницаемо-каменную физиономию под темными очками, восторженно выдохнул Вася.

– К которому мы насчет наших погибших птиц ходили, – согласно кивнул Сан Саныч. – Он сперва еще отказался...

Салям между тем вынул из кармана футлярчик и бережно уложил в него шприц. Санинспектор сделал движение, словно хотел кинуться и выхватить его у Саляма из рук. Салям слегка повернул голову в его сторону – и инспектор замер, в злобе кусая губы. Видно, дошло – кидаться на такого громилу все равно что ходить с рогаткой на танк.

– Отпечатки пальцев не затер? – строго спросил Салям у Харли.

Гусь в ответ гоготнул – дескать, обижаете, босс, все в лучшем виде!

Салям удовлетворенно кивнул, спрятал коробочку в карман и обратился персонально к санинспектору:

– А фаршировать нашего гуся не надо. Он и так неплохо нафарширован.

Салям запустил пальцы Харли под крыло... На ладони его лежала крохотная мини-камера. Сидящая у стены Катька даже на мгновение отвлеклась от восторженного созерцания вновь обретенного Евлампия Харлампиевича – не признать в камере Вадькино производство было невозможно!

Салям запустил руку себе в карман – и вытащил оттуда Кисонькин комп в розовом чехольчике! Удовлетворенно поглядел на экран:

– Картинка во всех подробностях! Отличная съемка, Харли! – Салям прошел внутрь птичника и сунул экран под нос Сан Санычу. – Вот господин санинспектор усыпляет девочку, вот пытается сделать смертельный укол птицам... А вот и захват заложницы...

– И свидетели тоже заговорят! – вставил Вадька.

– Куда ты лезешь – не в офисе! – прошипел ему в ухо Сева. Вадька испуганно поперхнулся и попытался спрятаться за спинами остальных ребят.

Но Сан Саныч не обратил на его оплошность никакого внимания. Он оторвал потрясенные глаза от экрана:

– Ах ты ж рожа санитарная! – недобро глядя на инспектора, процедил он. – Выходит, это ты решил мне неприятности устроить – чтоб я тебе за разрешение работать заплатил! А когда меня и так отмазали, надумал повторить?

– Между прочим, тебе эти ребята то же самое говорили, – хмыкнул Вася. – А ты и слушать не хотел.

Отец отмахнулся:

– Да брось ты! То какая-то детвора, а то авторитетный мужик. Сыщик с дрессированным гусем! – он поглядел на Саляма почтительно. – И ведь чем этот гад санитарный грозился-то? Что все мои клиенты за Рождество заразятся! Я знаешь, что сделаю? – он обернулся к инспектору. – Я тебя не ментам отдам! Я тебя этим, которых ты заразить собирался, сдам с потрохами! В качестве дополнительного рождественского прикола!

Санинспектор побелел. Его лицо выступило из мрака как гипсовая маска... и с хриплым криком он метнулся к оставленным Салямом дверям. Миг – и он вырвался вон из птичника. Ступеньки судорожно заскрипели. Народ – за исключением так и сидевшей у стены Катьки – высыпал следом.

Санинспектор мчался среди украшенных пылающими гирляндами деревьев, и огни окрашивали его развевающийся белый халат то зеленым, то красным, то желтым...

– Он к своему фургончику бежит! – закричала Мурка. – Держи его, Салям, мне сегодня уже осточертело за грузовиками гоняться!

Бросив Харли, Салям сорвался с места и длинными скачками рванул вслед беглецу. Санинспектор оглянулся на скрип снега за спиной – и наддал ходу. Он выбежал на дорогу – его ботинки затопотали по асфальту – и скрылся из виду. Еще мгновение – и послышалось урчание мотора.

– Уйдет! – нервно выдохнул Вася и вскинул ружье, целя в шину фургона.

Грохнул выстрел. Продолжая злорадно урчать, фургон стронулся с места.

– Дай сюда, мазила! – Мурка выхватила у него двустволку.

Пуля из второго ствола с металлическим скрежетом чиркнула по бортику – фургон продолжал наращивать скорость. Мурка почувствовала, как ее отталкивают в сторону. Сан Саныч замер на верхней ступеньке крыльца, для упора широко расставив ноги. Его двустволка плавно поднялась, он упер приклад в плечо и медленно-медленно повел стволом вслед разгоняющемуся фургону...

– Стреляй, папа! Стреляй! – заорал Вася.

– Спокойно! – сквозь зубы процедил Сан Саныч. Мурка увидела, как он задержал дыхание, палец его согнулся на курке...

Ба-бах! Сноп огня вылетел из ствола. Бац! Перекрывая даже грохот выстрела, шина фургончика лопнула! Сдувшееся колесо зашлепало по дороге, фургон завилял, завертелся и встал.

– Вот как надо стрелять! – отводя от плеча дымящееся ружье, довольно сказал Сан Саныч. – Учитесь, дилетанты! – и сбежал с крыльца, направляясь к Саляму, успевшему распахнуть дверцу кабины и уже волокшему из-за руля упирающегося санинспектора.

– Ты чего в бега кинулся, дурень? – укоризненно спросил помахивающий винтовкой Сан Саныч. – Пошутил я насчет клиентов! Очень оно мне надо, свои проблемы засвечивать. Так что хватит с тебя и ментов! Э! – он вдруг повернулся к Саляму: – Господин сыщик, я вот чего не понял! Этот... – он ткнул дулом в испуганно заскулившего санинспектора. – Птиц ради взяток травил, гусь – ваш агент, а детишки кто? – он обвел подозрительным взглядом ребят. – Зачем они сюда явились?

– Они... Э-э... Они... – Салям замялся. Бросил быстрый взгляд на экран компа и уже уверенно сообщил: – А детишки, надо полагать, охоту заказывать приехали. Все по-честному.

– Только мы уже ничего заказывать не будем! – оскорбленным тоном заявила Кисонька. – Не думаю, что нашим новым английским родственникам понравится охотиться на санинспектора в фургоне! К тому же он у вас всего один, и его уже подстрелили, – оценивающе оглядывая то фургон, то сидящего на земле санинспектора, добавила она.

– За ваши деньги можем его пешком по лесу погонять, – пробормотал Вася.

Санинспектор стал еще бледнее, чем раньше, почти растворившись на фоне своего халата.

– Не заказывайте – фиг с вами! – энергично согласился Сан Саныч. – Только не вздумайте трепаться о том, что сегодня видели, – хоть у нас, хоть в Англии своей! А может, «крыше» позвонить? – он вопросительно оглянулся на Саляма. – Пусть подержат ребятишек где-нибудь до конца праздников.

Теперь пришел черед ребятам бледнеть, краснеть, зеленеть – словно от блеска иллюминации.

– С ребятами я сам договорюсь, – без всякой подсказки торопливо сказал Салям. – Без криминала, – и, повинуясь яростным гримасам Севы, добавил: – Вам это, конечно, будет стоить...

– Нет проблем! – повеселел Сан Саныч. – Только мелкую их из птичника забери...

Но Катька уже сама появилась в дверях и, мучительно подволакивая плохо слушающиеся ноги, заковыляла по тропе. Сева кинулся ей наперерез – помочь, подхватить, поддержать, – но Катька, даже не глядя на него, оттолкнула мальчишку прочь и, гордо подняв голову, зашагала к воротам. Евлампий Харлампиевич в одном валенке шкандыбал рядом, то и дело вытягивая длинную шею и обеспокоенно заглядывая девочке в лицо.

– Ну, мы, пожалуй, пойдем, – пробормотал Вадька, и смущенная компания сыщиков потянулась вслед за оскорбленной Катькой.

– Эй, погодите! – раздался сзади крик, и их нагнал Вася. – Вы только не делайте им ничего плохого! – строго сказал он Саляму. – Смотрите, я позвоню и проверю! Эй ты, рыжая! Которая стреляет хорошо! Дашь мне свой телефон?

– Нет у нее телефона, – прежде чем Мурка успела хоть слово сказать, Вадька выступил вперед, прикрывая девчонку. – Она из очень бедной семьи, ясно?

– А как же англичане и ружья по двести тысяч баксов? – насмешливо поинтересовался Вася.

– Они бедные англичане, – отрезал Вадька. – На ружья потратились, а на телефон не осталось. – И, ухватив Мурку за рукав, он решительно поволок ее к выходу.

Глава 25

ПТИЦЫ РАЗНЫХ СЕЗОНОВ, ОБЪЕДИНЯЙТЕСЬ!

– Где ты был? Я тебя за час до решающей фазы операции вызвал! – стоило деревьям скрыть их от оставшегося на тропе Васи, Вадька обернулся к Саляму. – Я кнопку навигатора жму, жму, – потрясая компьютером, вскричал он. – А тебя все нет и нет!

– Ну так пока такси поймал, пока доехал... – как всегда невозмутимо начал перечислять Салям. – Когда Кисонькин комп верещать начал, я уже возле ворот был.

– Пока ты появился, от этих ворот можно было на четвереньках доползти!

– Я квитанцию ждал, – хладнокровно пояснил Младший Служащий, – Севка же на все расходы квитанцию требует – иначе из зарплаты вычитает!

Вадька взвыл:

– С вашими квитанциями мы чуть преступника не упустили! И гонорар, кстати, тоже! – он метнул на Севу убийственный взгляд.

– Машину надо купить, – пробурчала Мурка. Они уже миновали ворота и вышли на стоянку. – Что за агентство без машины! – вздохнула она, направляясь к терпеливо дожидающемуся их лимузину Галкиных родителей.

– Так мы же все равно ею пользоваться не сможем! Из-за конспирации, – уперся Сева. – Мы будем на расследования городским транспортом мотаться, а Салям на машине раскатывать?

Ковыляющая впереди Катька обернулась, едва не упав от слабости. Глаза ее яростно полыхнули, она стиснула кулаки:

– Расследования у вас! Гонорары! – голос ее отчаянно звенел слезами и обидой. – Гады вы все! Гады! Как вы могли! Как?! – она отвернулась и, всхлипывая, полезла в салон лимузина.

Перепуганный Евлампий Харлампиевич потоптался возле машины, нежно курлыкая и вытягивая шею, потом запрыгнул внутрь. Ребята виновато переглянулись, Вадька кивнул Саляму на распахнутую водителем переднюю дверцу, а сам решительно полез на заднее сиденье. Остальные сыщики набились следом. Лимузин начал медленно выруливать со стоянки.

В салоне, глухой черной шторкой отделенном от водителя, было полутемно – лишь тусклая лампочка горела над головами. Катька сидела, скорчившись у самого окна и неотрывно глядя на расстилающиеся вокруг поля. Евлампий Харлампиевич белой пуховой подушкой лежал у нее на коленях. Лишь голова его на длинной шее тревожно вертелась туда-сюда – то на Катьку, то на ребят.

Мурка хрипло откашлялась, разбивая повисшую смущенную тишину, и покосилась на часы:

– Ну вот все и кончилось. Еще и домой успеем раньше родителей.

– Можно даже в офис заехать на всякий случай, – с искусственным оживлением подхватила Кисонька.

– Вам хорошо, вам только родителей дождаться, – изо всех сил поддерживая видимость непринужденной беседы, добавил Вадька. – А нам еще продукты где-то покупать, а то мама нам устроит! Утренние-то наверняка тю-тю, кто-нибудь подобрал!

Катька едва заметно дрогнула, ребята услышали тихий задушенный всхлип. Кисонька выразительно постучала согнутым пальцем по лбу – нашел, о чем говорить! Вадька осекся – действительно, что это он! Они же продукты из-за «похищения» Харли бросили!

– Катюша, ну что ты молчишь? – решившись, жалобно попросила Кисонька. – Ну не надо, ну поговори с нами!

Больше всего Вадька боялся, что сестра так и будет сидеть не шевелясь и не отрывая глаз от окна. Но, видно, очень уж хотелось самой Катьке сказать им все, что она о них думает.

– Вы знали! – дрожащим от слез голосом откликнулась она. – Все это время вы знали, где Харли! И ни слова мне не сказали!

– Я намекал! – торопливо попытался отмазаться Сева.

Катька взвыла, захлебываясь рыданиями:

– Я... С ума сходила... А вы... Вы меня обманывали! – яростно выпалила она. – Мы договаривались все делать вместе, а вы! Вы обещали, что не будете с этими убийцами из «Беркута» дело иметь! А сами!

– Классные мы получаемся профессиональные сыщики! – зло сказал Сева. – Если нам клиент нравится, мы ему помогаем. А если не нравится – пошел вон! Интересно, в милиции тоже так с пострадавшими?

– Тут не только в «Беркуте» дело, – торопливо сказал Вадька, бросив на Севу предостерегающий взгляд. – Ты потребовала, чтоб мы им отказали – ну мы и отказали. Сан Саныч из офиса ушел, а я... Ну в общем, ты же меня знаешь... – Вадька смутился. – Если есть какая-то задачка, я же спокойно мимо пройти не могу...

– Да уж знаем, – недовольно проворчал Сева.

– Я сперва полез на городской сайт, потом это... базу данных санинспекции ломанул... У меня такое получилось! – даже сейчас, вспоминая, Вадька аж дернулся. – То тут, то там вспышки этого птичьего гриппа, причем все в одном районе и только в ресторанах или фирмах, связанных с торговлей птицами! В зоопарке, например, не было!

– Правильно, зачем нашему санинспектору зоопарк, что с них возьмешь, – согласился Сева.

– Привозят с такой вот «Дикой фермы» всяких домашних любимцев, вроде тех белых сов, а они погибают! И птицы, которые яйца несут, тоже, и яйца у них зараженные, и... двое детей заразились тоже! Сейчас в реанимации лежат, умереть уже не умрут, но... Новый год и им и их родителям испортили фундаментально!

– Мы сразу поняли, что все эти случаи как-то связаны, – подхватила Мурка. – Вот и решили – если какой-то гад специально птиц заражает, он обязательно себя проявит, когда «Беркуты» новую партию закажут! Вот и придумали подсунуть им Харли! – виновато закончила она.

– Мурка взрывчатку на замок налепила, а я дистанционно ее рванул, чтобы у них все клетки высыпались и Харли мог внутрь фургона попасть! – добавил Вадька.

– Ты заманил нас с Харли в этот переулок! – обвиняюще сказала Катька.

– Но мы же не могли рассказать про наш план ни «Беркуту», ни «Дикой ферме»! – вмешалась Кисонька. – Мы думали, что отравитель затаился где-то у них.

– Мы все время отслеживали сигнал Харли, – Вадька показал свой комп, и Катька вспомнила, как на экране мерцала яркая точка. – Но никто не приходил в птичник. А тут еще ты засекла фирменные спецовки «Дикой фермы» и потребовала, чтоб мы туда ехали. Ну мы и решили вроде как поискать – пока с камеры Харли сигнал не придет. Но пока мы мотались с «Дикой фермы» – в ресторан, а из ресторана – в поместье, до меня дошло, что птицы погибают только там, где бывает санинспекция! И я даже понял, зачем это надо – чтобы брать взятки за позволение не закрывать фирму!

– А по дороге мы еще бесплатно предотвратили одну контрабанду, одно ограбление и одно похищение страуса, – меланхолично добавил Сева. – Хорошо хоть я «Беркутов» предупредил, что мы берем их дело – а то и санинспектор был бы им за бесплатно!

– Вы должны были мне сказать! Должны были! – упрямо повторила Катька.

– Чтобы ты немедленно рванула своего Харли обратно забирать? – взвился Сева. – И пусть санинспектор гуляет на свободе? Ты что, не слышала – он же в отместку решил заразить всех, кто Новый год в «Беркуте» праздновать будет! А среди них и ребята есть – с родителями придут! Только не смей мне говорить, что так им и надо, раз они на твоих возлюбленных птичек охотятся! – заорал Сева так яростно, что шторка со стороны водителя опустилась, и в салон заглянул встревоженный Салям. Молча окинул их взглядом и поднял шторку обратно. – Не смей! – понизив голос, прошипел Сева. – Иначе я с тобой... Всю жизнь разговаривать не буду!

Катька, которая именно это и собиралась сказать, в растерянности остановилась. Хотела уже выпалить, что и не надо, не больно-то ей хочется с ним разговаривать... но тоже передумала.

– Все равно... Нельзя было делать из Харли эту... подсадную утку, – хмуро буркнула она, прижимая к себе гуся. – Это же опасно! Он мог пострадать!

– Когда в деле о похищении детей подсадную утку делали из меня, ты, помнится, так бурно не возражала, – неожиданно сухо сказала Кисонька. – Хотя я тоже могла пострадать.[5]

– Ты сама за себя решала! – не сдавалась Катька. – А насчет Харли вы должны были спросить меня!

– Почему это тебя? – в один голос поинтересовались остальные сыщики.

– Мы спросили Харли, – добавила Мурка.

Катька растерянно поглядела на лежащего у нее на коленях гуся. Евлампий Харлампиевич поднял длинную шею и уставился на нее сперва одним черным круглым глазом, потом другим...

– И ты согласился? Без меня? – переспросила Катька тем самым тоном, каким умирающий Цезарь спрашивал: «И ты, Брут?»

– Ему – в отличие от тебя! – не все равно, что станется с другими птицами, – не удержался Сева. – Он может решать сам! И ты ему – не мама!

Сева отвернулся, уставившись в заднее стекло. На заднем сиденье лимузина снова воцарилось молчание. В голове у Севы царила гулкая пустота, полное, черное безмыслие. Он знал, что они поступили правильно, но никогда даже не думал, что ему так тяжело будет ссориться с этой вредной, противной, упертой девчонкой... Сева бездумно смотрел на убегающую назад дорогу, на мерцающие белым снегом поля, над которыми в темных зимних небесах, курлыкая, летела утиная стая... И еще одна, кажется, гусиная, крылья во какие здоровые. И еще одна – таких птиц он и не знал...

– Зараза! – подскакивая на сиденье, заорал он. – Ты что, пока одна в птичнике была, всех птиц выпустила?

– Конечно, – невозмутимо согласилась Катька. – Не могла же я их оставить там – погибать!

– Ты... Ты!!! – Сева в ярости потряс кулаками. – Ты представляешь, что нам теперь «Беркут» устроит? Ты бы... Ты бы хоть остальных спросила!

– Мне – не все равно, что станется с другими птицами. Я могу решать сама, – едко бросила Катька. – И ты мне – не папа!

Сева рухнул обратно на сиденье. Его кулаки сжимались и разжимались, будто больше всего на свете ему хотелось придушить вредную девчонку.

Атмосферу разрядил хохот близнецов. Повиснув друг у друга на плечах, Мурка и Кисонька хохотали так, что из-за шторки снова выглянул перепуганный Салям.

– Ну дает! Ну дает! – вытирая слезы, простонала Мурка. – Сразу сквиталась!

– Хорош смех! – уже не так яростно, но все еще возмущенно выпалил Сева. – Мы за один сегодняшний день три дела раскрыли – хоть бы кто поблагодарил! – так теперь и «Беркут» не заплатит!

– Будем надеяться, что «Беркут» подумает на санинспектора, – продолжая хихикать, выдавила Кисонька.

Их лимузин подъехал к указателю на развилке дорог...

И в одно мгновение оказался окружен. Черные могучие автомобили, глухо и угрожающе рыча моторами, стояли вокруг лимузина, словно ставшего вдруг меньше от царящего внутри ужаса.

– Напрасно надеялись, – неживым голосом сказал Вадька.

Глава 26

ДЕДАМ МОРОЗАМ – СКИДКА

– Н-ничего, – дрожащим голосом выдавила Мурка. – Салям с нами – как-нибудь отмахаемся. Лишь бы они ружья не взяли.

– Только не вздумай признаваться, что это ты сделала, – напряженно бросил Катьке Сева. – А то я тебя знаю! Сиди с Харли в машине и помалкивай, без тебя разберемся! – он расправил плечи и выпятил грудь.

Двери черных джипов одновременно распахнулись... и наружу сыпанула толпа Дедов Морозов. Вопящие Деды окружили лимузин – к окнам прильнули красные бородатые физиономии. Упершись алыми варежками в машину, они принялись раскачивать ее. Потянули двери – те распахнулись. Деды Морозы выволокли ребят наружу.

– С Новым годом! – знакомым голосом заорал один из Дедов Морозов прямо Вадьке в уши. Шуба алого шелка распахнулась – под ней мелькнула зеленая форма. Белая кудлатая борода сбилась набок...

– Ну как мы вас нашли, а? Вы мобилки свои включали? Включали! А мы вас засекли – и помчали! Как у нас техника, а?

– Таможенники! – ахнула Мурка.

– А вы кого ждали – Дедов Морозов? – окружившие их Деды Морозы дружно расхохотались.

– Ну как, ну что? – едва не всхлипывая от облегчения, затеребила их Мурка. – Задержали контрабандистов?

– Ого! Ого-го! – многоголосо заорали Деды. В их толпе празднично хлопнула пробка шампанского. – Задержали – не то слово! Думали, перед Новым годом смогут провезти, когда вся таможня уже расслабляется! А тут ваш Мак-Дак! Он к своему заказчику пошел – а тут мы! Два чемодана с хищными птицами у них! Все занесены в Красную книгу! Едва живые, но их зоопарк забрал – спасут! А еще – вот! – знакомый таможенник выволок из джипа здоровенный ящик. – Мы решили – без вас ничего бы не было! Открывайте багажник!

– Что это? – растерялся Вадька.

Таможенник – Дед Мороз молча сунул ящик ему под нос. Внутри стояли маленькие круглые баночки с изображением мелких черных зернышек на крыше.

– Не волнуйся, хорошая, мы уже опробовали, – облизнулся таможенник. Он ухнул ящик с икрой на дно багажника, в руку Саляму сунули бутылку шампанского, Деды Морозы сыпанули обратно в джипы.

– С новым счастьем! – проорали из машин, загрохотали хлопушки, джипы дружно загудели, развернулись поперек дороги и унеслись в сторону города. На заснеженной трассе осталась лишь россыпь ярких конфетти.

Вадька заглянул в багажник, чтобы убедиться, что все случившееся ему не померещилось, пощупал ящик...

– Ну вот, принесете домой икру, и ваша мама не будет ругаться, – все еще ошалело пробормотал Сева.

– И что, всю новогоднюю ночь будем, как в «Белом солнце пустыни», – икру ложками жрать? – забираясь в машину, пробормотал Вадька.

– Ага, а Катьке не давать, – весело согласился Сева.

– Почему это? – возмутилась Катька.

– Тебе принципы не позволят, – пояснил Сева. – Икра – тоже яйца, только рыбьи!

Катька лишь гневно фыркнула. Лимузин въезжал в город, протискиваясь между запрудившими вечерние улицы автомобилями. Огни новогодней иллюминации за окнами сливались в сплошные сияющие полосы.

– Подождите, мы куда-то не туда едем! – встревожилась Кисонька. – Мы же просили нас в офис отвезти. Водитель! Водитель! – она попыталась опустить шторку, но та не шелохнулась.

– Салям, что там у вас?! Салям, ты там?! – закричал Вадька.

Из закрытой шторкой кабины не доносилось ни звука. Лимузин лишь увеличил скорость, сворачивая с центральных улиц в боковые, проплутал глухими переулками...

Два Деда Мороза, волоча здоровенную коробку, сбежали по ступенькам ресторана «Охотничий».

– У нас там уже гости на корпоратив собрались, совсем мало времени, – знакомым голосом менеджера протарахтел из-под кудлатой бороды левый Дед Мороз. – Мы позвонили в поместье, когда они сказали, что вы уехали их лимузином, мы попросили на обратном пути завезти вас на минутку сюда. Вы нам так помогли, так помогли... – едва не придавив Евлампия Харлампиевича, коробка всунулась на заднее сиденье, прямо на колени ребятам. – Вот, здесь наши фирменные салаты, мясо в горшочках, холодная оленина, зайчатина...

– Которая из кролика? – с любопытством переспросила Катька.

Правый Дед Мороз покраснел под бородой. Катька смущенно ойкнула, узнав повара, любителя картошки из Макдоналдса.

– А еще гордость нашего повара! – пришел ему на помощь менеджер. Он благоговейно вынул из коробки горшочек, поднял крышку. По салону распространился одурительно вкусный запах. Катька, как и все остальные, блаженно потянула носом. – Фуа-гра! – восторженно шепнул менеджер.

Катька отпрянула – на лице ее отразился ужас. Близняшки снова вцепились друг в друга и скисли от хохота. Сева деловито забрал горшочек у менеджера, собственнически устроил его у себя на коленях, запустил руку в ящик, вытащил оттуда яблоко и сунул его Катьке:

– А тебе на вот – яблочко погрызи!

Два Деда Мороза рванули обратно в ресторан. На ступеньках менеджер развернулся:

– А Сердючка к нам все-таки приехала! Не выдумал заказчик!

– Я б на его месте проследил, в какой туалет ходит эта Сердючка – в мужской или в женский. А то вдруг опять ненастоящая. Ненастоящий... – предположил Вадька, когда их лимузин снова отчалил.

– Не наше дело! – в один голос рявкнули остальные сыщики.

– Ой, глядите! Это тот самый мужик, который сегодня утром нам с Харли в переулке встретился! – завопила Катька, тыча пальцем в окно. – А кажется, год назад это было!

Навстречу их лимузину со звоном и топотом пронеслись серебристые сани, запряженные, правда, не оленями, а тройкой лошадей с колокольчиками под дугой. На покрытом мехом сиденье лежала пара здоровенных мешков с подарками, а на передке, истошно гикая и беспорядочно дергая вожжи, стоял утренний мужик в расхристанной куртке. Прямо на глазах таращащихся в окошко ребят мужик рванул вожжи, лошади протестующе заржали, сани занесло, они воткнулись полозьями в сугроб, наметенный дворниками у края тротуара, и остановились. Мужик упал на мешки, свернулся калачиком и, кажется, благополучно заснул.

– Новый год настает, – покивал Вадька. – Кое-кто уже напраздновался. Как бы не замерз...

В боковом окошке лимузина появилось кованое крылечко и табличка с серебристыми буквами.

– Ну наконец-то! – с облегчением выдохнула Кисонька. Она схватилась за ручку... Дверцы не открывались.

Шторка, отделяющая сиденье водителя, поползла вниз... За рулем сидел Дед Мороз. Он сунул руку за отворот алой шубы...

– Хозяева приглашают вас на праздник в поместье! После Нового года, – под нос ребятам ткнули пять пригласительных билетов, – будут страусиные бега, петушиные бои и... соколиная охота!

Катька издала протестующий писк.

– Спасибо большое, – Кисонька одной рукой торопливо сгребла билеты, второй схватила Катьку – пока та ничего лишнего не наболтала, – и пятерка сыщиков вместе с Евлампием Харлампиевичем вывалилась из лимузина. Нагруженный ящиками Салям потащил все в офис. Прощально погудев, лимузин отъехал.

– Катьку с собой точно не берем, – твердо сказал Сева. – Она не только всех соколов разгонит с соколятни, но и всех бойцовых петухов отправит в курятник, а страусов вернет в Африку!

– Посмотрим еще, кто кого не возьмет, – пробурчала Катька, прижимая к себе Евлампия Харлампиевича.

Сыщики радостно переглянулись – по крайней мере, Катька с ними разговаривает!

– А ты говорил – никто не поблагодарит! – глядя вслед лимузину, горделиво сказал Вадька.

Сева усмехнулся – как умудренный жизнью папаша усмехается своему наивному чаду, обменявшему машинку с дистанционным управлением на коллекцию пивных пробочек.

– Два чемодана птиц – по сто тысяч баксов каждая, деньги за неделю новогодних корпоративов и призовой страус-несушка... В благодарность за такое можно и ящиком икры пожертвовать. В любом случае я предпочитаю брать гонорар деньгами. – Сева повернулся в сторону офиса...

Растопырив рукава алой шубы, на них бежал Дед Мороз. Ребята испуганно сбились в кучку у крыльца.

– А этот от кого? – напряженным шепотом спросила Мурка.

– Если от «Беркута» – смотрите, чтоб он не подарил нам бомбу, – прошептал в ответ Сева.

Дед Мороз подбежал к ним – и, сорвав белую ватную бороду, вытер ею распаренное лицо.

– Ребятки! – срывающимся голосом выпалил он. – Вы тут тройку с санями и двумя мешками подарков не видели? Понимаете, я генеральный директор компании, хотел наших сотрудников круто на корпоративе поздравить. Только на минуту отлучился – а ни тройки, ни коней, ни подарков... Так не видели, а?

– Да там... – облегченно вздохнув, Вадька повернулся, чтобы указать в переулок, где остался мирно спать на мешках «угонщик» троек.

Бац! Севкина ладонь намертво запечатала ему рот.

– Вы зайдите вот сюда! – сладким голосом протянул Сева, указывая на вывеску над крыльцом. – Детективное агентство «Белый гусь»! Они вашу пропажу за пять минут найдут! И недорого – в Новый год для Дедов Морозов специальные скидки!

Примечания

1

Читайте об этом в детективе И. Волынской и К. Кащеева «Миссия супергероев». (Примеч. ред.)

2

Золотая тесьма, украшающая форменную одежду.

3

Читайте об этом в детективе И. Волынской и К. Кащеева «11 врагов IТ-сыщика». (Примеч. ред.)

4

Имеется в виду одноименная книга шведской писательницы Астрид Линдгрен. (Примеч. ред.)

5

Читайте об этом в детективе И. Волынской и К. Кащеева «Карамелька для вампира». (Примеч. ред.)

Content

Илона Волынская, Кирилл Кащеев
Снегурочка с динамитом

Глава 1 ПОХИЩЕНИЕ ХАРЛИ

Глава 2 РАЗВЕ ГУСЬ НЕ ЧЕЛОВЕК?..

Глава 3 ОДИН БЕЛЫЙ, ДРУГОЙ... «БЕЛЫЙ»

Глава 4 ДИКАЯ «ДИКАЯ ФЕРМА»

Глава 5 ПОХИЩЕННЫЕ В ПОМЁТЕ

Глава 6 ТАМОЖНЯ РУЛИТ

Глава 7 ТИШЕ, ДЕТИ, ТИШЕ

Глава 8 РЕСТОРАН НА АБОРДАЖ

Глава 9 ГОЛЫЕ КУРЫ

Глава 10 ЗВЕЗДА, ДА НЕ ТА

Глава 11 ОХОТА НА ДЕДА МОРОЗА

Глава 12 СТОРОЖЕВЫЕ ПЕТУХИ

Глава 13 КОЛЛЕКЦИОНЕР ПТИЦ

Глава 14 РЯБА, НО НЕ КУРОЧКА

Глава 15 ВРЕМЯ ТЫРИТЬ

Глава 16 В СЕДЛО, ПО СТРАУСА-АМ!

Глава 17 ПРАВА НА ВОЖДЕНИЕ?

Глава 18 «БЕРКУТ» – НЕ ПТИЦА

Глава 19 УТКОКИЛЛЕРЫ, ГУСЕУБИЙЦЫ

Глава 20 ЧИСТО АНГЛИЙСКАЯ ЛАПША НА УШИ

Глава 21 ОТСТРЕЛ «ТАРЕЛОЧЕК»

Глава 22 САНИНСПЕКТОР – СОЮЗНИК НЕНАДЕЖНЫЙ

Глава 23 КРЫЛАТЫЙ ДЕСАНТ

Глава 24 ЕЛЫЙ ГУСЬ НАФАРШИРОВАННЫЙ

Глава 25 ПТИЦЫ РАЗНЫХ СЕЗОНОВ, ОБЪЕДИНЯЙТЕСЬ!

Глава 26 ДЕДАМ МОРОЗАМ – СКИДКА

Примечания