Николай Леонов, Алексей Макеев

Отпетые сыщики

Пролог

Мягкий свет катившегося за горизонт солнечного диска фигурными тенями от тополей ложился на побеленную в прошлом году стену кабинета. Гуров поднялся из-за стола, загасил истлевшую сигарету в пепельнице и устало потянулся, заложив ладони на затылок. Хрустнули шейные позвонки. Мышцы воротниковой зоны болезненно заныли. Полковник взглянул на часы. Он просидел за рабочим столом, не разгибаясь, целых шесть часов.

Сидячая работа изматывала Гурова куда больше, чем любая другая. Как в моральном, так и в физическом плане.

Он закрыл папку скоросшивателя с документами и подошел к встроенному в стену служебному сейфу. Отпер его ключом. Красноватый свет заиграл бликами на его широкой могучей спине, прикрытой только легкой шелковой рубашкой бежевого оттенка. Лязг сейфового замка прозвучал в тишине кабинета, как вскрик встревоженной птицы. Полковник поместил папку отдельно от остальных и закрыл дверцу сейфа. Обернулся и наткнулся взглядом на собственное отражение в зеркале.

Годы брали свое. Упорно и неумолимо. Гуров не мог не отметить этого, за долю секунды оценив и поблекшие в последнее время глаза, и заострившиеся скулы, и несколько прорезавших широкий покатый лоб лучиков морщин. Однако в целом это не портило облик полковника, а скорее придавало мужественному виду умудренного жизнью и многолетним опытом профессионального оперативника некоторую жесткость.

На щеках выступила легкая щетина, и Гуров машинально провел по ней ладонью. Поймал себя на мысли, что в спешке, собираясь сегодня утром на работу, он не успел побриться.

Закрыв жалюзи на окне, Гуров вернулся к рабочему месту и снял со спинки стула пиджак.

Скрип открывшейся двери заставил полковника поднять голову.

– Мне сказали, что ты еще здесь, но, честно говоря, я понадеялся, что это какая-то ошибка. – Крячко остановился на пороге и прислонился плечом к дверному косяку. В сумеречном освещении Гуров не мог видеть выражения лица напарника. – Помнится, ты собирался сегодня вечером отдохнуть, Лева. Пойти домой, пропустить рюмашку коньячку перед сном, жене внимание уделить опять же… Что? Снова все по боку? Ну нельзя же так, старик…

Уже не глядя на Крячко, Гуров взял со стола пачку сигарет, зажигалку и положил в боковой карман пиджака.

– А мне помнится, что ты давно ушел, Стас, – бесстрастно произнес он.

– Ушел, – в голосе Крячко зазвучало некое подобие обреченности. – Но, как видишь, вернулся.

– По мне соскучился? Или по работе?

– Если бы. Я, как ты знаешь, Лева, человек подневольный. И где-то даже слабохарактерный, наверное… Проще говоря, меня заставили вернуться. А я, как всегда, не смог отказаться.

Причитания эти могли продолжаться бесконечно. Полковник Крячко относился к тому типу людей, которые могли говорить о чем угодно, не переставая, пока их кто-нибудь не остановит. Гуров поспешил прервать словесный поток друга встречным вопросом:

– Кто это заставил тебя вернуться? – Он уже вновь вышел из-за стола и стоял теперь напротив Станислава, демонстративно поигрывая связкой ключей.

– Орлов, естественно. Вызвонил меня уже практически на самом подходе к дому и в категоричной форме распорядился явиться к нему на аудиенцию. С тобой, конечно.

Гуров опустил связку ключей в карман.

– Разве он не в Питере?

– Был в Питере. – Крячко отошел в сторону, давая возможность Гурову покинуть кабинет. – Прилетел час назад. И сразу, что называется, с места в карьер. Ни секунды покоя. На пенсию бы, что ли, поскорее отправился…

– И где он сейчас? – Гуров вышел в коридор и захлопнул за собой дверь кабинета. Щелкнул замок. – Дома?

– Щас! Дома! – иронично скривился Крячко. – Говорю тебе, у меня такое подозрение, что у генерала нашего шило в заднице. Он уже нас с тобой у себя в кабинете дожидается. И голос у него, Лева, когда он со мной по телефону разговаривал, был далеко не самый приятный.

Гуров тяжело вздохнул и дружески похлопал соратника по спине.

– Ладно, – улыбка, пробежала по губам полковника, – хватит причитать раньше времени, как бабка старая. Пойдем и выясним, для чего мы так срочно Петру понадобились. Может, и в самом деле серьезная проблема.

– А у него они всегда серьезные, – буркнул Крячко, скорее себе под нос, нежели для Гурова. – У него несерьезных и не было никогда. Только вселенского масштаба.

Продолжая ворчать в том же духе, Станислав поплелся следом за Гуровым, который уже решительно двинулся по коридору.

Генерал-лейтенант милиции Петр Николаевич Орлов, давно и бессменно возглавлявший ГУ угрозыска МВД, действительно каких-то два часа назад сошел с самолета, прилетевшего в Москву из Питера, и, как был, с чемоданом сменного белья и в измятых во время перелета льняных брюках, прямиком отправился к себе в управление. В ожидании подчиненных Орлов нервно мерил шагами пустую приемную. Время от времени генерал запускал руку в нагрудный карман рубашки, извлекал из него леденец, срывал шуршащую обертку и буквально швырял конфету в рот. Обертки летели в мусорное ведро одна за другой.

При появлении Гурова и Крячко Орлов резко остановился на месте, встряхнул головой и вслед за последней сорванной с конфеты оберткой выплюнул в урну и сам леденец.

– Наконец-то! – возбужденно провозгласил он. – Я уже думал, что скончаюсь тут от старости, дожидаясь вашего прихода. Не дай бог, кому-нибудь станет известно, что у нас в главке работают такие черепахи.

Генерал быстро прошел к рабочему столу и плюхнулся в кожаное кресло с высокой спинкой. Небрежно махнул рукой, предлагая Гурову и Крячко садиться. Сыщики не заставили себя упрашивать. Не требовалось большой наблюдательности, чтобы понять, в каком взвинченном состоянии находится Орлов, и подчиненным оставалось только гадать, с чем это могло быть связано. Невзирая на старые дружеские отношения, которые связывали их с Орловым, ни Гурову, ни Крячко не пришло в голову отвечать колкостью на нелицеприятные слова генерала.

Гуров сухо откашлялся.

– Что случилось-то, Петь? – спросил он.

Скрестив руки на груди, Крячко внимательно наблюдал за действиями Орлова. Тот подхватил со стола шариковую ручку, покрутил ее между большим и указательным пальцем и раздраженно отшвырнул в сторону. Передвинул влево стопку каких-то документов и устремил пристальный взгляд на сыщиков.

– Вчера был убит один из крупных столичных авторитетов, – выдал наконец он. – Можно сказать, один из крестных отцов нашего до боли родного криминалитета. Вы ведь уже наверняка в курсе?

Гуров согласно кивнул головой.

– Ты про Бутуева? Я слышал об этом вчера в выпуске новостей.

– Я тоже, – живо поддакнул Крячко. – А в чем проблема-то, Петь? Эти авторитеты сейчас мрут как мухи. Время такое. Все предельно ясно и понятно. Очередная борьба за передел сфер влияния. Бутуев ушел, другой пришел…

– Стас, – Орлов подался корпусом вперед, едва не коснувшись подбородком столешницы. – Я, едва узнав о гибели Бутуева, бросаю в Питере все дела и спешно вылетаю в столицу, а ты мне говоришь, в чем проблема. Думаешь, я бы стал так дергаться, если бы проблемы не было?

На пару минут в кабинете генерала повисла напряженная пауза. Крячко украдкой переглянулся с Гуровым, и тот слегка пожал плечами вместо ответа.

– Короче, – Петр встал. Его тон стал немного спокойнее. Он вынул из кармана конфету и уже не так нервно развернул ее. Аккуратно положил под язык, словно таблетку валидола. – Дело уже передано в разработку РУБОПу, но я успел кое с кем договориться о том, чтобы наше ведомство тоже подключили к этому расследованию. Вести его будете вы двое.

Крячко издал неопределенный звук, отдаленно напоминающий поросячье хрюканье.

– Прости за нескромный вопрос, Петя, – медленно, с расстановкой произнес он. – А на фига нам это надо, когда и так все практически ясно.

– Может, и ясно, а может, и не совсем. – Орлов хрустнул леденцом. – Я хочу быть уверенным в том, что причиной убийства Ильи Бутуева по кличке Заран являются исключительно внутренние разборки. То есть тот самый передел сфер влияния…

– А у тебя есть другие версии?

Орлов промолчал.

– Хватит темнить, генерал, – не выдержал Гуров. – Давай начистоту. Чего ты так дергаешься?

– Заран был нашим информатором. Я сам курировал его, – признался Орлов.

Глава 1

Крышку гроба не поднимали, и не потому что щадили чувства родных и близких покойного, хотя каждый из присутствующих прекрасно знал, насколько обезображен находящийся под этой самой крышкой труп человека, а скорее из уважения к погибшему Илье Бутуеву. Никому не хотелось, чтобы он остался в памяти собравшихся таким. Гораздо более пристойное зрелище представляла собой большая черно-белая фотография в траурной рамке, которую несли впереди гроба, а затем поставили на землю рядом со свежевырытой могилой на Аллее Героев. Со снимка на всю траурную процессию, насчитывавшую, по самым скромным подсчетам, никак не меньше ста человек, взирал темноволосый тридцатипятилетний мужчина, облаченный в модный двубортный пиджак и светлую рубашку с туго повязанным тоненьким галстуком. Выразительные глаза, такие же темные, как и волосы, пристально смотрели куда-то вдаль, а на губах мужчины застыла слегка ироничная улыбка. Словно он знал что-то такое, о чем другие мало того что не знали, но даже и помыслить не могли. Фото было сделано года два тому назад. Впрочем, таким его и помнили те, кто пришел сегодня на кладбище проводить Зарана в последний путь.

Сова остановилась в некотором отдалении от остальных, поправила рукой разметавшиеся на ветру волосы и, прислонившись плечом к дереву, заложила руки в просторные карманы ярко-красных брюк. С такого удачно выбранного для себя наблюдательного пункта она прекрасно могла видеть большую часть территории кладбища у места захоронения Зарана. И всех, кто уже минутой спустя после того, как процессия остановилась, один за другим стал подходить к гробу для прощальных речей.

На аллее появился темно-синий «Форд Фокус» и неторопливо покатил к многочисленному людскому скоплению. Не доехав до места, «Форд» забрал вправо и остановился. Сова отошла от дерева и шагнула в направлении автомобиля. Водительская дверца распахнулась, и на мокрую от утренней росы траву ступил мужчина лет тридцати с зачесанными назад пепельно-русыми волосами и стильными усиками над слегка выступающей вперед верхней губой. Мужчина бросил окурок под ноги и примял его носком лакированного ботинка.

– Ты бы еще позже приехал. – Сова покосилась в сторону процессии. Над гробом Зарана только что склонился один из крупных столичных авторитетов Шпала. – Когда уже закопали. Попрощаться не хочешь, Князь?

Тот отрицательно покачал головой и расстегнул пуговицы пиджака. Денек выдался жарковатым, но висевший в наплечной кобуре Князя скорострельный автоматический пистолет Стечкина не позволял его владельцу облачиться во что-то более легкое.

– Это не для меня. Никогда не умел произносить речей. Ты же знаешь. Тем более когда все смотрят тебе в спину. А ты?

– Я уже попрощалась. Где ты был? Я дважды звонила тебе…

– Мобила села. – Князь достал из кармана носовой платок и осторожно протер им сначала лоб, затем шею. Облокотился на раскрытую дверцу автомобиля. – Ну и жарища сегодня.

– Я спросила, где ты был, – напомнила Сова, и в ее голосе засквозили нотки раздражения.

– Расслабься, подруга. Мне нужно было решить пару вопросов.

– Каких?

– Я должен перед тобой отчитываться?

– Желательно.

Пару минут они молча смотрели друг на друга. Казалось, что в этот момент оба забыли, где и по каким причинам находятся. Князь первым опустил глаза.

– Я нанял Енота разобраться в том, что случилось, – ответил он. – Может, всем и насрать, Сова, но Заран был моим другом. И я не оставлю в этом городе камня на камне, пока не найду тех ублюдков, которые сделали это. Просекаешь?

Сова криво усмехнулась:

– Я-то просекаю. Только непонятно, зачем искать мозги в заднице. Ты не хуже меня знаешь, кто стоит за смертью Зарана и по какой причине.

– Я не уверен. – Князь вновь промокнул платком лоб и шею, а затем аккуратно сложил его пополам. – У Битюга кишка тонка.

– Видно, не настолько тонка.

У гроба Зарана Шпалу сменил другой авторитет. Его прощальная речь была значительно короче, и со своего места Сова с Князем видели, что следующим отдать дань уважения покойному готовится сам Инжир. Князь кивнул в его сторону.

– Я разговаривал на эту тему с Инжиром. Он, кстати, тоже сомневается в причастности Битюга. Он пробьет эту тему, конечно, но сказал, что пошерстит и в других направлениях.

– Нет никаких других направлений, – жестко отрезала Сова.

Она пристроила во рту тонкую дамскую сигарету, больше напоминавшую чуть продолговатую спичку, и щелкнула зажигалкой. На пару секунд огонек отразился в ее серых невыразительных глазах, и Князь почти физически ощутил, как от этих глаз повеяло холодом и отчужденностью. Сова всегда была своеобразным человеком. Темной лошадкой. Свободно общаться с ней мог только один-единственный человек – Заран.

– У тебя никогда не бывает двух мнений? Да?

Князь опустил глаза. На Сове была белая блузка, выпущенная поверх брюк, характерно оттопыренная в районе живота. Сам Князь считал такой способ ношения оружия неудобным и непрактичным, но он прекрасно знал, что Сове потребуется вдвое меньше времени на то, чтобы выхватить из-за пояса свой неизменный шестизарядный «марголин», чем ему на то, чтобы извлечь из кобуры «стечкин».

– Я конструктивистка, Князь.

– Что это значит?

– Ты не поймешь, – она презрительно махнула рукой. – Что тебе сказал Енот?

Однако ответить на ее вопрос Князь не успел. В это время на Аллею свернул еще один автомобиль. Сова прищурилась, а уже через мгновение ее лицо исказила гневная гримаса.

– Черт! – только что прикуренная сигарета полетела в траву. – Какого хрена?..

– Что еще? – Князь тоже обернулся.

Такси остановилось, и из салона грациозно выплыла миловидная девушка невысокого роста, облаченная в джинсы и облегающую розовую маечку без рукавов. На вид ей никак не могло быть больше восемнадцати-девятнадцати лет, однако идеальные пропорции ее молодого тела не оставили бы равнодушным мужчину любого возраста. Темно-русые волосы, аккуратно обрезанные в районе плеч, слегка закруглялись снизу, словно погружая светлое круглое личико в некое подобие кокона. Зеленые глаза смотрели открыто и слегка вызывающе. Губы плотно поджаты.

– Натали! – Князь нервно одернул на себе пиджак и быстро окинул взглядом видимую территорию кладбища. – Зачем она приехала? Это же… Это же настоящее безумие! Она что, не понимает этого?

– Похоже, что нет, – мрачно откликнулась Сова. – Но именно это я и собираюсь сейчас выяснить.

Она стремительно двинулась вперед и сблизилась с девушкой, прежде чем та успела сделать больше двух-трех шагов по Аллее. Князь устремился следом. Таксист уже развернулся и укатил прочь. Натали выплюнула жвачку и опустила на переносицу очки со светло-коричневыми стеклами. Ни на Сову, ни на Князя она при этом даже не смотрела. Все внимание девушки было приковано к стоящему на двух табуретках гробу из красного дерева.

– У тебя мозги есть? – Сова толкнула ее в плечо. – Я же сказала тебе, чтобы ты не являлась сюда ни при каких обстоятельствах.

Натали не ответила. Обогнув Сову, она пошла дальше по Аллее, но та проворно перехватила ее за локоть. Даже под стеклами солнцезащитных очков Князь мог заметить проступившие под глазами девушки слезы.

– Пусти! – коротко произнесла Натали.

– Ты не должна была приезжать! – повторила Сова.

– Это невозможно. – Девушка покачала головой, и ее темно-русые волосы коротко пробежались по обнаженным еще по-детски острым плечам. – Я не могла не попрощаться с ним. Я пыталась… Но это было выше моих сил. И здравый смысл…

– Здравый смысл? – резко переспросила Сова, по-прежнему удерживая цепкими пальцами локоть девушки. Губы ее изогнулись то ли в приступе негодования, то ли презрения. – У тебя есть здравый смысл, Натали? Черт возьми, о чем ты говоришь? Если бы у тебя была хоть капля его, ты бы и на пушечный выстрел не приблизилась к могиле Зарана.

– Говорю тебе, я так и собиралась сделать. – Натали дернула рукой, пытаясь освободиться. – Но потом… Я люблю его… – Голос снова дрогнул. – Я любила его…

– Послушай, – поспешил вмешаться в женскую дискуссию Князь. Он разговаривал с девушкой не так резко, как Сова, и встал таким образом, чтобы скрыть Натали от людей, столпившихся у гроба Зарана. – Мы прекрасно понимаем твои чувства. И уважаем их. Более того, мы все скорбим вместе с тобой… Но и ты должна понимать, Натали. После того что случилось, ты автоматически стала мишенью номер один. Или ты считаешь, что тем, кто убил Зарана, ничего не известно? Может, конечно, и так, – он коротко переглянулся с Совой и заметил, как та поморщилась. – Но рисковать сейчас глупо. Я бы даже сказал, что это равносильно самоубийству. Поэтому ты должна уехать, Натали. Немедленно. Пока кто-нибудь не заметил тебя здесь. Я имею в виду, из тех, кому не нужно тебя замечать.

Девушка все еще пыталась протестовать, хотя было видно, что тирада Князя оказала на нее воздействие.

– Сейчас уже все не так, как раньше, – продолжил Князь, стараясь дожать девушку. – И ты не та. Ты даже не принадлежишь теперь самой себе. Заран возложил на тебя ответственность, которая…

Он осекся на полуслове, заметив, что Сова уже не смотрит на них. Ее взгляд был устремлен куда-то ему за спину, туда, где все еще происходило прощание с усопшим. Свободная рука Совы машинально потянулась к заткнутому за брючный ремень «марголину». Князь обернулся и сразу понял, что насторожило Сову.

Один из трех могильщиков, терпеливо дожидавшихся, когда можно будет начать погребение, отбросил лопату в сторону и, сдвинув на затылок льняную замызганную фуражку, разговаривал по мобильному телефону. При этом он то и дело косился в сторону стоявшей посреди Аллеи троицы. Заметив встречные взгляды, могильщик поспешно отвернулся, но телефонный разговор не прекратил.

Сова резко дернула Натали за руку. Та едва не потеряла равновесие. Солнцезащитные очки скатились с переносицы и упали в траву.

– В машину! Быстро! – скомандовала Сова.

– Зачем? – Натали попыталась упереться. – Я не хочу… Мне…

– Заткнись! Живо в машину! Из-за твоей глупости и упрямства мы теперь все можем отправиться на небеса.

– Но от кого?..

В отличие от девушки Князю не требовалось никаких дополнительных пояснений. В два скачка он пересек расстояние, разделявшее их с «Фордом», и юркнул за руль автомобиля. Быстрым движением скинул пиджак и швырнул его на заднее сиденье. Одной рукой поворачивая ключ в замке зажигания, другой привычно расстегнул наплечную кобуру. Могильщик закончил говорить по телефону и с невозмутимым видом взял в руки лопату.

Сова почти силой впихнула Натали на заднее сиденье, а сама заняла место впереди рядом с Князем. «Марголин» был у нее уже в руке.

Князь воткнул заднюю передачу, вдавил в пол педаль акселератора, и свист бешено завращавшихся задних колес нарушил кладбищенскую тишину. Многие из тех, кто находился в похоронной процессии, обернулись на этот звук. Кто с удивлением, а кто и с явным негодованием. Однако пассажиров «Форда» это обстоятельство нисколько не покоробило.

Князь лихо развернул машину. Сова уже набирала по сотовому телефону необходимый номер.

– Пантелей, – негромко, но отрывисто произнесла она в трубку, когда «Форд» взял курс на центральные ворота кладбища. – У нас неприятности. Да… Думаю, что да. Прикрой нас. Скорее!

Почти тут же от общего скопления скорбящих отделилась невысокая крепко сбитая фигура смуглолицего братка со стрижкой «ежиком». Он стремительно понесся к оставленным в некотором отдалении автомобилям. Вслед за ним побежали еще двое. Оба в белых рубашках с короткими рукавами, едва прикрывавшими мощные бугристые бицепсы. Троица резво загрузилась в громадный черный джип с серебристой радиаторной решеткой и выносными галогенными фарами.

«Форд» уже выскочил за ворота. По щекам сидевшего за рулем Князя обильно струился пот, но сейчас ему было не до платка. Кисти с двумя вытатуированными перстнями на каждой цепко сжимали рулевое колесо. Князь резко взял вправо, задние колеса «Форда» слегка занесло юзом, и Натали повалилась плашмя на заднем сиденье.

– Что за паника? – Несмотря на видимое равнодушие, которое она старательно напускала в свой голос, девушку выдавали нервно постукивающие зубы. – Кто-нибудь объяснит мне, в чем дело?

– В тебе. Дело в тебе, Натали, – злобно бросила Сова, оглядываясь через плечо, но не на пассажирку, а на оказавшийся позади их «Форда» участок дороги.

– Князь, – Натали обратилась за поддержкой к мужчине.

– Сейчас не время для базаров. Лады?

И словно в подтверждение его слов сзади на дорогу с ревом выскочили два автомобиля. Золотистая «десятка» с густой тонировкой на стеклах и «БМВ». Сова витиевато выругалась. Князь бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида. «БМВ» шел немного впереди шедевра отечественного автомобилестроения, но и «десятка» двигалась параллельным курсом, открывая себе отличный обзор на преследуемый «Форд-Фокус». Князь увеличил скорость. Из приоткрытого окна «БМВ» показался гладкий черный ствол автомата и дал короткую очередь в сторону беглецов.

Князь стиснул зубы. Сова перевернулась на сиденье и без всяких предупреждений обвила торс Князя двумя ногами.

– Что ты делаешь?

– Гони, Князь, гони! – только и сказала Сова, не собираясь отвечать на его вопрос.

«Десятка» с двух сторон ощетинилась пистолетными стволами. Застучали одиночные выстрелы. Несколько пуль угодило в корпус «Форда». Сова толкнула пассажирскую дверцу и спиной вывалилась наружу. На весу ее удерживали только ноги, обвитые вокруг тела Князя. Встречный ветер растрепал ее волосы, и от все более нарастающего гула заложило уши. «Форд» несся за пределы города на предельной скорости. Однако и преследователи не уступали. Сова открыла огонь. Натали вжалась спиной в сиденье и закрыла голову руками. «Марголин» кашлянул один раз, второй, третий. Колесо «десятки» громко хлопнуло, со свистом выпуская воздух из ската, и машина, потеряв управление, пошла по трассе зигзагами. Водитель отчаянно боролся с помехой. Снова застрекотал автомат. К нему присоединился второй, высунувшийся с противоположной стороны «БМВ» в заднее окно. Сова перевела ствол и попыталась прицелиться. Ее положение как стрелка оставляло желать лучшего. Не сбавляя скорости, «Форд Фокус», петлял как заяц, спасаясь от огневого шквала. Сова трижды выстрелила, но на этот раз все три выпущенных из ее «марголина» боевых снаряда ушли «в молоко». Все так же громко чертыхаясь, Сова просунула руку в карман брюк и выудила запасную обойму. Ее голова с развевающимися белокурыми волосами скользила в паре сантиметров от поверхности дороги. Она перезарядила пистолет.

«Десятка» заметно отстала от несущегося на предельных скоростях тандема иномарок. В схватке между пострадавшей машиной и ее отчаянным водителем последний потерпел поражение. Автомобиль волчком закрутило на месте. С заднего сиденья из салона кто-то выпрыгнул на асфальт, но пируэт получился не слишком удачным. В падении браток подвернул ногу и приземлился лицом вниз. Пистолет выскользнул из пальцев и отскочил. Из носа потекла кровь. Парень попытался было подняться на руках, но все еще вращающийся автомобиль ударил его крылом в голову. Череп братка раскололся, как переспелый арбуз. В салоне кто-то что-то истошно закричал, а уже в следующую секунду стремительно нагнавший участников этой безумной гонки по загородной трассе джип Пантелея на всем ходу таранил «десятку». Автомобиль пролетел вперед и перевернулся подобно пустому спичечному коробку. Пантелей, сидевший за рулем внедорожника, резко сбросил скорость, и двое его подручных открыли огонь по перевернутой «десятке». Вспыхнул простреленный бензобак. Пантелей заметил, что в машине противника еще кто-то шевелится, но задерживаться не стал. Ударив по газам, он бросил джип в погоню за «БМВ». Ударная волна грохнувшего взрыва едва не накрыла их. Вспышка озарила темный салон внедорожника, и один из соратников Пантелея с довольной ухмылкой обернулся через плечо. Покореженную и охваченную пламенем «десятку» подбросило в воздух. Огненный столб взметнулся к чистому небу.

– Красиво, в натуре! – не удержался от комментария расположившийся на заднем сиденье джипа браток.

– Они еще не знают с кем связались, ублюдки, – злобно скрипнул зубами Пантелей.

На несколько мгновений вспышка ослепила повисшую головой вниз в распахнутой дверце «Форда» Сову. Она прикрыла лицо рукой с зажатым в ней «марголиным». «БМВ» вильнул на дороге. Один из автоматчиков развернулся назад и послал очередь в направлении настигающего их джипа. Второй практически безостановочно продолжал поливать огнем несущийся впереди «Форд». Со звоном разлетелось заднее стекло в салоне. Натали закричала. Князь инстинктивно вжал голову в плечи.

– А, черт!

– Что?

– Мне больно… Плечо… – Натали тяжело опустилась на пол салона. – Боже мой! Как больно…

– Тебя ранили? – Князь быстро повернул голову, но видеть осевшую за его спиной девушку он не мог. – Натали!

– Наверное… Да, скорее всего. У меня кровь, Князь. Господи! Ее так много… Я истекаю кровью. Нет!..

– Осколок или пуля?

– Я не знаю… – По голосу Натали несложно было определить, насколько она напугана. Еще секунда-другая, и у девушки начнется самая настоящая истерика. Князю не раз доводилось присутствовать при таких ситуациях. – Я не хочу, Князь! Я не хочу умирать! Вот, черт! Я вся в крови!.. Я умираю.

– Не говори глупостей, – Князь еще крепче вцепился в руль, выжимая из «Форда» все, на что тот был способен. – Ты не умрешь. Это просто ранение. Царапина. Случайно задело. Еще никто от этого не умирал, Натали!

Сова выстрелила. Мимо. Она выстрелила еще раз. Пуля чиркнула по боковому зеркалу «БМВ».

– Царапина?! – Голос Натали сорвался на фальцет. – Да у меня вся майка в крови. И джинсы тоже! Я умру от потери крови! Есть хоть какой-нибудь способ ее остановить?

– Заткнись, Натали! – резко осадила ее Сова. – Заткнись или я сама добью тебя!

Она еще дважды спустила курок «марголина». Первая пуля разбила лобовое стекло «БМВ», а вторая угодила в лицо сидящего на переднем сиденье иномарки автоматчика. Его швырнуло на спинку сиденья, и тело безжизненно обмякло. Кровь брызнула на водителя, он рефлекторно крутанул руль в сторону, но тут же поспешно вернул его в исходное положение. Джип уже настигал неприятеля, и браток, сидевший рядом с Пантелеем, едва ли не по пояс высунулся в окно, открыв огонь по «БМВ». Преследователи оказались как бы зажатыми в тиски. Единственный оставшийся в живых автоматчик крутился как уж на сковородке, стреляя то в одном, то в другом направлении.

– Шандец тварям! – Пантелей раскатисто засмеялся, сплевывая в раскрытое окно. – Во попали, в натуре! Им даже молиться теперь порожняк.

Увлеченный погоней, он не сразу заметил, как с примыкающей дороги на основную трассу вылетел мощный габаритный «Ниссан» и двинулся вровень с «Фордом» Князя. Боковые стекла «Ниссана» плавно поползли вниз.

– Вот черт! – левой рукой придерживая руль, Князь выдернул «стечкин» из наплечной кобуры и щелкнул предохранителем. – У нас новые гости, Сова. Слева по борту.

Сова сгруппировалась и, подтянув тело, с головой оказалась в салоне «Форда», приняв нормальное положение. Волосы ее растрепались и в данный момент совсем не походили на дамскую прическу. Натали ухватилась здоровой рукой за спинку сиденья и попыталась подняться.

– Не вставай! – гаркнул Князь, и одновременно с его грозным предупреждением со стороны «Ниссана» грохнуло два мощных выстрела.

Князь успел отклониться и поспешил отплатить противнику той же монетой. «Стечкин» задергался в его руке, посылая град пуль на хромированное гладкое покрытие внедорожника. «Ниссан» слегка ушел в сторону. Сидевший на переднем пассажирском сиденье браток безжизненной тушей повис на стеклоподъемнике. Оружие его с глухим стуком упало на асфальт и, подскочив несколько раз, едва не угодило под колеса «БМВ». Второй из нападавших откинулся в глубь салона, но Князь не сомневался, что это лишь временная передышка. «Ниссан» шел с той же скоростью, что и его автомобиль, не отставая и не вырываясь вперед. Яркие палящие лучи полуденного солнца отражались от его блестящего корпуса и били Князю по глазам.

– Пригнись! – коротко распорядилась Сова.

Князь повиновался ее окрику, почти лбом припав к рулевому колесу. Сова поставила локоть ему на спину, прицелилась и спустила курок. Водитель «Ниссана» завалился на дверцу, выпустив руль, и машина устремилась в кювет. «Ниссан» перевернулся и упал на бок.

– Я умираю. Пожалуйста… помогите мне, – тихо простонала Натали из своего укрытия.

– Держись. Все будет нормально. – Князь вновь переключил внимание на дорогу. – Ты не умрешь. Обещаю тебе…

Она не ответила.

«БМВ» пронесся мимо перевернутого «Ниссана», а через секунду с ним поравнялся и джип Пантелея.

– Притормози на секунду, – обратился к шефу сидевший позади него подельник.

Пантелей сбросил скорость. Рука братка нырнула под сиденье и выхватила из-под него лимонку. Пальцы привычно сорвали чеку и выбросили в окно снаряд.

– Порядок! Рвем!

Новый оглушительный взрыв сотряс воздух, не оставив ни малейшего шанса последнему из оставшихся в «Ниссане».

– Люблю я эту работу! – с наслаждением пропел себе под нос подручный Пантелея.

– Натали! – окликнул притихшую девушку Князь.

– Да?

– Ты мне веришь?

Она не ответила.

– Ты веришь мне? – повторил он, заметно повысив голос.

– Да… Верю…

– Как это мило, – иронично заметила Сова. – Может, вам пожениться?

Князь проигнорировал ее последнюю реплику. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, он заметил, что оставшийся без всякой поддержки «БМВ» поспешил сменить тактику. Сбросив скорость и тут же заметно отстав от «Форда», автомобиль недавнего противника, заложив крутой вираж, ушел с основной трассы на примыкающую. Сова, развернувшись через левое плечо и все еще сжимая в руке «марголин» с единственным оставшимся в обойме патроном, также заметила этот маневр. Сорвав с пояса трубку мобильного телефона, она поспешно нажала вызов последнего абонента. Пантелей откликнулся после первого же гудка.

– Не дай им уйти!

– Понял. – Пантелей был в отличном расположении духа. Так было всегда, когда он испытывал очередной выброс адреналина в кровь. – Можешь быть спокойна. Никуда они теперь с подводной лодки не денутся. Замочим всех по полной программе.

– Удачи.

Джип сошел с магистрали и ринулся в погоню за «БМВ».

Князь убрал «стечкин» в наплечную кобуру, сбросил скорость автомобиля и только после этого позволил себе отереть с лица обильно катившийся пот. Натали застонала. «Форд» прижался к обочине и остановился.

– Ну что ты теперь скажешь? – Сова устало откинулась на спинку сиденья. – Все еще терзаешься сомнениями: причастен ли к этому делу Битюг? Или думаешь, что на нас напал кто-то другой?

Князь ничего не ответил. Поспешно выбравшись из салона, он распахнул заднюю дверцу «Форда» и протянул руку Натали. Девушка вцепилась в его кисть хваткой утопающего. Ее красивое от природы личико покрыла мертвенная бледность и исказила гримаса ужаса. Розовая маечка и правая штанина джинсов действительно полностью пропитались кровью. Ею были залиты и руки Натали, которыми она тщетно пыталась остановить кровотечение. Тяжело дыша, она выбралась наружу, но тут же без сил опустилась на асфальт. Князь присел на корточки рядом с ней.

– Давай я посмотрю.

Натали убрала руки от раны, и Князь мысленно послал проклятье небесам. Это был не порез стеклом, как он втайне надеялся, и даже не легкое касательное ранение. Пуля пробила мышечные ткани и, судя по всему, застряла в них. Обойтись без хирургического вмешательства не представлялось возможным. В противном случае Князь не дал бы за жизнь девушки и ломаного гроша. Лихорадочно ища выход из сложившегося положения, он с досадой рванул ворот своей рубашки. Две верхние пуговицы, оторвавшись, покатились по асфальту.

– Я умру? – снова спросила Натали, и на этот раз Князь явственно уловил в ее интонациях чувство обреченности.

Он заставил себя улыбнуться.

– Нет. Я же сказал тебе, что нет. Все будет хорошо, Натали. Ты, главное, успокойся. Хорошо?

– Надо остановить… кровь.

Ну конечно. Как же он сам не подумал об этом? Прежде чем размышлять о хирургии и обо всем остальном, нужно было немедленно оказать девушке первую помощь.

– Сейчас. Все будет хорошо, – повторил он.

Затем сбросил прямо на асфальт свою наплечную кобуру и стремительным движением снял рубашку. Разорвал ее пополам.

– Снимай майку.

Натали заколебалась.

– Давай-давай, – поторопил ее Князь. – Сейчас не до стеснений. Тебе помочь?

– Нет, – она помотала головой. – Я сама.

С противоположной стороны «Форда» хлопнула дверца, и Сова, обогнув автомобиль, подошла к ним. На Натали она даже не смотрела. Встала за спиной Князя и, с невозмутимым видом раскрыв обойму «марголина», небрежно вытряхнула на асфальт единственный оставшийся патрон. Затем вставила новую обойму. Все движения Совы были неторопливыми, но абсолютно четкими. Никакого волнения, никаких внутренних колебаний. Словно это не ее жизнь каких-то пару минут назад висела на волоске.

Морщась от боли, Натали с трудом стянула через голову пропитанную кровью майку, и ее высокий бюст заколыхался, вырвавшись на свободу. Не теряя драгоценных минут, Князь сноровисто наложил импровизированный жгут на ее раненое плечо, а второй половинкой рубашки перевязал рану. Руки Натали безвольно повисли вдоль тела. Она закатила глаза. Повязка быстро пропиталась сочившейся из раны кровью, но Князь прекрасно понимал, что большего он сделать для девушки уже не в состоянии. Он поднялся на ноги.

– Ее нужно отвезти в больницу. И чем скорее, тем…

– Что? – Сова скривила губы. – Ты в своем уме, Князь? Какая больница? О чем ты говоришь? Это огнестрельное ранение. А пару минут назад мы собственноручно отправили на небеса несколько человек. Тебе хочется побыстрее примерить на себя тюремный бушлат?

– Она погибнет!

Сова перевела взгляд на Натали.

– Мы не можем везти ее в больницу, – жестко и категорично заявила она.

– Нет-нет, пожалуйста… – Натали широко распахнула глаза, и из них тут же хлынули слезы. – Я не хочу умирать!.. Мне страшно. Мне очень-очень страшно…

– А кто в этом виноват? – Сова защелкнула обойму и переложила «марголин» в правую руку. – Тебя ведь предупреждали. Не так ли?

– Слушай, сейчас не время выяснять отношения, – попытался вмешаться Князь, но Сова решительно отстранила его плечом:

– Я ведь говорила тебе, Натали, чтобы ты оставалась дома? Говорила. И причем неоднократно. Но ты просто забила на мои слова. И все.

– Пожалуйста… – Девушка глотала скатывавшиеся по лицу слезы. – Мне нужно в больницу. Отвезите меня… Я понимаю… Я все прекрасно понимаю. Но вам только надо оставить меня на пороге больницы и уехать. Я никому ничего не скажу. Ни единого слова… Клянусь! Я буду молчать как рыба. Поверь мне, Сова!

– Как рыба, говоришь?.. – Казалось, на пару секунд Сова задумалась о чем-то. – Печатка при тебе?

– Что?

– Ты слышала мой вопрос. Она при тебе?

– Да… Она…

– Дай ее мне.

Натали удивленно захлопала глазами. В недоумении перевела взгляд на стоящего за спиной Совы Князя, а затем обратно.

– Я не могу, – через силу произнесла она. – И ты прекрасно об этом знаешь. Заран сказал…

– Я помню то, что сказал Заран, – перебила ее Сова. – Но ты ведь хочешь попасть в больницу? Хочешь, чтобы тебе спасли жизнь? Я не могу позволить тебе в этом случае оставить печатку при себе. Битюг или кто-то другой может достать тебя там. Тогда они выбьют из тебя код. Можешь в этом не сомневаться. Но печатку они не получат, если ты отдашь ее мне. Сейчас.

Натали молчала.

– В чем дело? Я ведь кода все равно не знаю, – решила дожать ее Сова.

– Я… Я все равно не могу…

– Она права, – вновь подал голос Князь. – Это против правил, Сова.

– Не вмешивайся! – ее глаза гневно блеснули. – Отдай мне печатку, Натали! Ну?

Натали отрицательно покачала головой и попыталась подняться на ноги. Сова коротко без замаха ударила девушку подошвой туфли в грудь, и Натали опрокинулась навзничь. Дуло «марголина» медленно поднялось вверх и уставилось ей в лицо.

– Печатку!

– Сова…

– Я сказала, не вмешивайся, Князь. Лучше сядь в машину!

– Какого черта ты делаешь? У тебя крыша поехала?

– Я знаю что делаю. Печатку! – Палец Совы, лежащий на спусковом крючке побелел от напряжения.

Натали поняла, что она не шутит. Еще секунда, и прозвучит выстрел, который поставит в ее жизни финальную точку. Но она вновь мужественно покачала головой:

– Я не могу. Заран…

Сова выстрелила. Пуля мягко вошла распластанной на асфальте девушке в правую глазницу.

– Какого черта?! – Князь рванулся вперед, но дуло «марголина» тут же уперлось ему в грудь.

– Даже не думай, – лицо Совы было похоже на высеченную изо льда маску.

– Зачем?.. Зачем ты это сделала? Ты хоть понимаешь?..

– Я все прекрасно понимаю, Князь. Успокойся. Ладно?

Сова опустила оружие.

Глава 2

– Полковник Гуров слушает.

– Лев Иванович? – на всякий случай уточнил звонивший и тут же поспешил представиться: – Это Кончалович. То есть я хочу сказать…

– Я понял, кто это, – ответил полковник. – Есть какие-то новости, Юрий?

Юрий Кончалович, известный в криминальных кругах как Гризли и специализирующийся в таком тонком и благодатном деле, как изготовление фальшивых документов, давно уже тесно сотрудничал с Главным управлением МВД в лице полковников Гурова и Крячко. Но каждый раз, когда Гризли приходилось выходить на связь со своими тайными кураторами, он почему-то считал, что те не способны сразу вспомнить его фамилию. И это несмотря на то, что Гуров сам обратился к Гризли за необходимой ему информацией не далее как сегодня утром. Разумеется, речь шла о недавней гибели крупного столичного авторитета по кличке Заран.

– Ну я не знаю, насколько это может пригодиться в вашей работе, Лев Иванович, – неуверенно и в свойственной ему манере растягивать окончания слов, пустился в объяснения Гризли. – Только сегодня практически сразу после похорон Зарана произошло одно немаловажное событие. Я говорю о перестрелке на МКАД. Наверняка вы уже слышали об этом…

– Слышал, – не стал отрицать Гуров. – Что дальше? Не томи.

Информация об очередных кровопролитных разборках в среде криминалитета, произошедших сегодня на МКАД, поступила в главк около часа тому назад. Однако Гуров не придал ей существенного значения. Указаний на то, что это как-то связано со смертью Зарана, не было, и дело целиком ушло в разработку РУБОПа.

– До меня тут дошли кое-какие слухи, Лев Иванович, – было слышно, как невидимый Гурову собеседник прикурил сигарету. – Но это пока только слухи, конечно… Люди поговаривают, что разборки на МКАД – продолжение одной и той же истории, начавшейся с убийства Зарана…

– Откуда такое предположение?

– Лица, которые в ней участвовали.

– И кто они?

– Ну… – замялся Гризли.

– Я уже понял, что это только слухи, Юрий, – недовольно буркнул Гуров. – И все же…

– Сова и Князь. Это два человека, особо приближенные к Зарану. То есть они были приближены к Зарану, когда тот… Ну вы меня поняли. Потом там была одна девушка… И что касается противоборствующей стороны… Мне удалось выяснить кое-что интересное, Лев Иванович. О самом Заране.

Гуров тяжело вздохнул и переложил трубку мобильного телефона в другую руку. Встретился глазами с сидящим напротив него Крячко. Стас с безразличным выражением на лице впился крепкими здоровыми зубами в истекающую кетчупом шаурму, отер губы салфеткой и принялся старательно пережевывать.

– Давай без этих туманных изъяснений, Юрий, – сказал Гуров. – Говори по существу. Что ты там накопал?

– Боюсь, это не телефонный разговор, Лев Иванович. Ну вы же понимаете… Мало ли что?

– Хорошо, – сдался полковник. В работе с информаторами ему нередко приходилось идти на подобного рода уступки, прекрасно понимая, с чем связана излишняя осторожность. Он сверился со своими наручными часами: – Давай встретимся через два с половиной часа, Юрий. Рядом с твоим домом есть школа. Мы подъедем на площадку позади нее. Устраивает?

– Да, вполне.

– Тогда до встречи.

Гуров выключил мобильник и поднялся из-за стола.

– Завязывай с чревоугодием, Стас, – сказал он, не глядя на напарника и пристраивая «штайр» в наплечной кобуре под пиджаком. – Поехали, прокатимся, подышим свежим воздухом.

– Куда это ты собрался? – Крячко отправил в рот остатки шаурмы и все той же салфеткой старательно протер пальцы.

– Думаю, нам с тобой предстоит сегодня нелегкий денек, – обрадовал его Гуров. – Сначала наведаемся на МКАД, а потом…

– На МКАД? А какого черта мы забыли на МКАД? Надеюсь, ты не хочешь сказать, что это как-то связано с произошедшей там сегодня перестрелкой?

– Именно с ней.

– А мы при чем? – Крячко покосился в сторону второй шаурмы, приобретенной им для напарника, а теперь сиротливо лежащей на тарелке. – Или нам теперь необходимо копаться во всех криминальных разборках, которые происходят в столице? И вообще, ты есть собираешься, Лева?

– Я пока не голоден. Так что можешь взять мою долю, – улыбнулся он. – Не стесняйся. Чего зря добру пропадать? Только есть ее будешь по дороге.

– Считай, ты меня уговорил, – Крячко не нужно было долго упрашивать, когда речь шла о еде, а потому он тут же подхватил шаурму и поднялся на ноги. – Но ты так и не объяснил, зачем нам на МКАД.

– Судя по тому, что мне сообщили, перестрелка на МКАД продолжение истории с гибелью Зарана.

– Так это же отличная новость!

Они спустились вниз по лестнице, вышли на улицу. Развалившись на переднем пассажирском сиденье, Крячко с чувством приступил к поеданию шаурмы. Гуров запустил двигатель «Пежо».

– Почему же она кажется тебе такой отличной? – спросил он, выруливая со стоянки.

– Потому что это подтверждает рабочую версию о внутренних разборках криминалитета. И то, о чем поведал нам Петр, не имеет никакого отношения к смерти Зарана.

– Я бы не был столь категоричен, Стас. И не торопился бы с подобными выводами.

– Брось! – небрежно отмахнулся Крячко. – Что тебя смущает?

– Ну, во-первых, у нас нет еще никакой конкретики, а во-вторых, Гризли сказал мне, что сумел накопать что-то.

– Про Зарана?

Гуров кивнул.

– А что именно?

– Он не стал развивать эту тему по телефону, – полковник достал сигареты и закурил. Машинально протянул раскрытую пачку Крячко. Тот не заставил себя уговаривать. – Я договорился с ним о встрече. Сразу, как только мы прокатимся на МКАД и выясним, что там к чему.

Крячко приоткрыл боковое окно и подставил лицо прохладному встречному потоку. С каждым днем солнце припекало все сильнее. Лето обещало быть жарким. Станиславу меньше всего сейчас хотелось мчаться куда-то в душной машине, а потом еще совершенно бесцельно, как он полагал, париться на самом солнцепеке, где, кроме раскаленного асфальта МКАД, их не ожидало ничего нового и интересного.

– Там уже, наверное, парни из РУБОПа землю носом роют, отыскивая какие-нибудь улики, – многозначительно произнес он после непродолжительной паузы, обращаясь скорее к самому себе, нежели к сидящему за рулем Гурову. – Выслужиться хотят. Только это все напрасно. Я уже и забыл, когда последний раз расследование бандитских разборок приносило хоть какие-то ощутимые результаты. Эти засранцы мочат друг друга почем зря, а потом так же спокойно отдыхают в ресторанах, развлекаются в казино, ездят по бабам. Устоявшийся уклад жизни. Убивать для них так же естественно, как есть или спать. Да и плевать. Кому от этого плохо, когда пауки пожирают друг друга? На здоровье, как говорится. Чем меньше их останется, тем лучше.

– Думаю, ты не учитываешь одного немаловажного фактора, Стас, – спокойно парировал Гуров, не отрывая взгляда от дороги и ритмично попыхивая зажатой во рту сигаретой. – Сильные пауки пожирают своих более слабых собратьев. Затем их пожирают еще более сильные. И кто, по-твоему, остается в итоге такого искусственного отбора?

Крячко пожал плечами. Он понял, к чему клонит Гуров, но отвечать на вопрос напарника ему не хотелось.

– Самые опасные и ядовитые особи, – заключил Гуров. – И ты считаешь это замечательным?

– Ты слишком глубоко загнул, Лева, – недовольно откликнулся Крячко, пуская в раскрытое окно неровные кольца дыма. – Философия – не мой конек.

– Тогда оставь свои жалкие потуги и радуйся, что тебя слышал только я.

– Да, мне чертовски повезло.

Достаточно длинный участок МКАД, на котором развернулась сегодняшняя трагедия, был оцеплен службами правопорядка, но сыщики предъявили свои удостоверения, и им было позволено проехать. Гуров остановил «Пежо» в нескольких метрах от того места, где на боку лежал обгорелый остов автомобиля. Тут же разместились и служебные машины прибывших к месту преступления сотрудников милиции и РУБОПа. Двое экспертов исследовали останки сгоревшего авто. Один из них старательно заносил какие-то пометки в блокнот.

Выйдя из машины, Гуров цепким взглядом выхватил из толпы собравшихся знакомого полковника из РУБОПа. Ему и прежде приходилось работать с Иннокентием Маракуниным в единой связке, а когда Орлов выбил для своего ведомства участие в расследовании гибели Бутуева, Гуров предпочел иметь дело со знакомым ему человеком. То есть с Маракуниным.

Высокий, широкоплечий и вечно хмурый полковник Маракунин в своем традиционном клетчатом пиджаке, надетом поверх легкой рубашки с распахнутым воротом, отдавал какие-то распоряжения двум своим подчиненным. Те согласно кивали головами, а когда инструктаж полковника завершился, приступили к непосредственным обязанностям. Недовольно взирая на сгоревший автомобильный остов, Маракунин отошел в сторону. Сунул руки в карманы и дважды плавно качнулся на носках. Сколько помнил Гуров этого человека, на его лице никогда не появлялось даже отдаленного подобия улыбки.

– Здравствуй, Кеша, – Гуров остановился за спиной Маракунина.

Тот обернулся.

– А, привет-привет, – рубоповец по очереди обменялся рукопожатием сначала с Гуровым, затем с Крячко. – Вы-то тут какими судьбами, ребята?

– Можно сказать, спортивный интерес, – ушел от прямого ответа Гуров. – Есть кое-какая непроверенная информация. Решили проверить, так сказать. Не посвятишь нас в то, что тут произошло?

Выражение лица Маракунина стало еще более мрачным и сосредоточенным. Неторопливо пристроив во рту сигарету, он вдумчиво пожевал фильтр и только после этого прикурил.

– Да я еще и сам толком ничего не знаю, Лева. Кто, зачем и почему – вопросы есть, а вот ответов… Вот это, – он кивнул на обугленную машину, – когда-то были «Жигули» десятой модели. Судя по всему, воспламенение произошло в бензобаке вследствие огнестрельного попадания. Четыре трупа. Один, правда, успел выскочить из машины до взрыва, но это ему мало помогло. Следы от шин указывают на то, что скорость была высокой. Машин было несколько, да и постреляли тут на славу. – Маракунин выпустил в сторону густой клуб дыма. – Там, дальше по дороге, еще один обгорелый остов. Только на этот раз джип «Ниссан». И характер взрыва немного другой. Ручная граната.

– Ух ты! – не удержался от комментария Крячко. – Выходит, самое настоящее боевое сражение?

– Выходит, что так, – Маракунин согласно качнул головой.

– А сколько человек было в джипе? – уточнил Гуров.

– Трое. А еще в трех-четырех километрах от него, но уже на примыкающей трассе, нашли обстрелянный «БМВ» последней модели.

– Без взрыва?

– Без. Но с трупами. Тоже трое. Их сейчас уже увезли на опознание. Документов, разумеется, ни у кого нет. Со сгоревшими еще сложнее…

– А сколько всего было машин на трассе? – Гуров прошел немного вперед и, склонившись над асфальтом, внимательно пригляделся к чему-то.

– Эксперты полагают, что было еще две, – охотно поделился информацией Маракунин, издали наблюдая за действиями своих сотрудников. – То есть в общей сложности пять. После перестрелки одна из машин ушла дальше по МКАД, а вторая свернула за «Ниссаном» вправо.

– Но ее не нашли?

– Разумеется, нет.

– Есть хоть какая-то возможность установить, что это были за машины?

– Мы работаем. А большего тебе сейчас и сам Господь Бог не скажет, Лева.

– Понятно. Как насчет свидетелей?

– Да ты что, издеваешься?! – негодующе воскликнул Маракунин. – Какие там могут быть свидетели? Даже если кто-то что-то и видел, то они давно смылись, а теперь сидят дома и молчат в тряпочку. И молчать будут. Жизнь-то у них всего одна. Кто их за это осудит?

– Ты прав. Никто, – подытожил Гуров. – Ну а что-нибудь еще?

– Есть кое-что интересное, – Маракунин вынул изо рта сигарету и плюнул на тлеющий уголек. – Прокатимся вперед?

– Без проблем, – Гуров пожал плечами.

Уже втроем они вернулись к «Пежо» и загрузились в салон. Маракунин расположился на заднем сиденье.

– Давай прямо, Лева. Не ошибешься.

«Пежо» неторопливо покатил по МКАД. По ходу движения Маракунин продолжал комментарии:

– Перестрелка велась прямо на ходу. Мы нашли много гильз от разнокалиберных стволов… Вот здесь с трассы в кювет съехал «Ниссан», где и был взорван гранатой. Наши люди тоже там работают… А вот на эту дорогу свернули «БМВ» и второй автомобиль. Если хотите, позже можете все это детально осмотреть… Останови здесь, Лева. Да-да, вот тут.

Мужчины вышли из машины. Маракунин прошел пару метров вперед и присел на корточки. Молча подал остальным знак рукой. Гуров и Крячко приблизились к нему.

– Мы полагаем, что на какое-то время второй автомобиль сделал тут остановку, – пояснил Маракунин. – В салоне был кто-то ранен.

На асфальте расплылось большое пятно крови, уже заметно подсохшее на солнце.

– Мои люди прочесали окрестности, но тела так и не нашли. Значит, раненый выжил…

– Или его тело сообщники забрали с собой, – ввернул Гуров.

– Или так, – Маракунин все еще продолжал сидеть на корточках.

Крячко не вмешивался в их неспешную беседу, видя, что Гуров о чем-то напряженно размышляет. Сопоставляет, анализирует… Так оно и было в действительности.

– Мы отправили образец крови на анализ ДНК. Проверим по картотеке. Чем черт не шутит. Верно? А вдруг что-нибудь отыщется. Хотя… Я бы на это не поставил, – Маракунин наконец поднялся на ноги. – Ну и как? Подтверждается ваша информация, парни?

– Трудно сказать, – Гуров выглядел таким же хмурым, как и полковник РУБОПа.

Маракунин многозначительно прищелкнул языком.

– Скажи мне честно, Лева, ты полагаешь, что эта перестрелка как-то связана с делом об убийстве Зарана?

– А почему ты спросил об этом?

– Потому, что у меня тоже возникло такое подозрение, – ответил тот. – И не только у меня одного. Погибает крупный авторитет, и в день его похорон – перестрелка, взрывы, куча трупов. Не похоже на случайное совпадение. Нет, конечно, такое совпадение возможно, но я в это не верю. Так что у тебя за туз в рукаве?

Гуров как можно небрежнее махнул рукой и не без усилий натянул на лицо дежурную улыбку.

– Да нет у меня никакого туза в рукаве, Кеша, – сказал он. – Откровенно говоря, мы со Стасом пришли к тем же умозаключениям, что и ты. И мы тоже не верим в совпадения.

– Но тем не менее ты так и не объяснил мне, с чего вдруг у вашего ведомства такой нездоровый интерес к этому делу? Я про гибель Зарана, – напомнил Маракунин, подозрительно прищуривая глаза и переводя взгляд с лица Гурова на лицо Крячко и обратно.

– Кеш, мы и сами не знаем, – Гуров развел руками.

– Мы же люди подневольные, – живо подключился Станислав, почувствовав себя в родной стихии. – Нам сказали выяснять, мы и выясняем. А разбираться в причинах – так это пусть у начальства голова болит.

– Ясно. На две другие машины смотреть будете?

– Конечно, будем, – кивнул Гуров. – А ты не мог бы сделать для нас одно маленькое одолжение, Кеша?

– Какое?

– Сообщи нам, как только ситуация прояснится. С личностями погибших, с ДНК и со всеми прочими экспертизами.

– Не знаю, Лева, не знаю, – с неприкрытым сомнением в голосе произнес Маракунин. – Вообще-то, мы не имеем права делиться такого рода информацией. Так же, как и вы.

– Но если бы нас попросили по-человечески… – вновь встрял Крячко.

Трое мужчин вернулись к машине, и Гуров, развернув «Пежо», направил его в сторону той развилки, о которой упоминал рубоповец. Солнце скрылось за неизвестно откуда взявшимися облаками. Существенных перемен в погоде не предвиделось, но небольшой тайм-аут от навязчивых солнечных лучей казался в этот жаркий день самым настоящим подарком небес.

Маракунин молчал, размышляя о просьбе, с которой к нему обратились сыщики из главка. Ни Гуров, ни Крячко не торопили полковника с этим ответственным для него решением. А потому до места, где стоял изрешеченный пулями «БМВ», мужчины доехали в полном молчании. Работа следственной группы была, что называется, в полном разгаре. Баллистики, дактилоскописты, судмедэксперты… Словом, работы хватало всем.

– Хорошо, – произнес наконец Маракунин, когда он вместе с Гуровым и Крячко покинул салон «Пежо». – Так и быть. Вы получите всю необходимую информацию. Но я надеюсь, что в будущем с вашей стороны мне будет оказана аналогичная услуга.

– Само собой, – Станислав расплылся в широкой улыбке.

Внимание Гурова уже полностью сосредоточилось на «БМВ». Тела погибших успели увезти, но следы крови присутствовали повсюду, на дверцах, на лопнувших стеклах, на капоте, особенно внутри салона. Как видно, стреляли до тех пор, пока жертвы не превратились в подобие дуршлага.

Гуров обошел вокруг машины, остановился и пристально посмотрел в сторону основной магистрали. Уехать от МКАД далеко «БМВ» не позволили. Значит, вторая машина была явно мощнее.

У Маракунина сработал мобильник, и он, отойдя в сторону, что-то тихо, но спешно стал рассказывать. Впрочем, диалог был недолгим. Спрятав телефон в карман, рубоповец подошел к Гурову и Крячко.

– Мне пора, парни, – сообщил он. – Мое начальство тоже не дремлет. Надеюсь, вы уж тут без меня как-нибудь обойдетесь.

Рубоповец пожал на прощание руки сыщикам, еще раз заверил их в том, что обязательно проинформирует о результатах экспертиз, и направился к одному из стоящих автомобилей с мигалками на крыше. Машина развернулась и умчалась в сторону МКАД.

Гуров закурил сигарету и бросил взгляд на простреленный в двух местах регистрационный номер пострадавшей иномарки. Автоматически занес его в память. Огляделся. Больше им со Станиславом делать тут было нечего. В целом картина казалась ясна.

– Поедем и мы, Стас.

– «Ниссан» посмотрим?

– Остановимся по пути, – качнул головой Гуров.

Когда они снова разместились в «Пежо», Крячко спросил:

– Ну и какие предположения, напарник? Что ты думаешь по поводу этой перестрелки?

– Пока ничего, Стас, – Гуров сказал это скорее для самого себя, нежели для собеседника.

– Пообщаемся с Гризли, глядишь, картина и прояснится.

– А чему тут проясняться? – Крячко еще раз оглянулся на оставленный позади «БМВ» и удобно расположился на сиденье. – Я же говорю, обычные разборки. Старо и банально как мир. Орлов дует на воду.

– Может быть, – не стал вступать с напарником в полемику Гуров. – Все может быть, Стас.

– Пауки в банке, – сказал, будто сплюнул сквозь зубы, Крячко.

– Ты опять?

– Молчу-молчу…

У обочины на МКАД, где вылетел в кювет, а потом был взорван «Ниссан», Гуров притормозил.

– Ты не будешь против, если я подожду тебя в машине, – Крячко устало прикрыл глаза. – Я уже что-то насмотрелся сегодня на пострадавшие в боевом сражении автомобили. И вряд ли открою для себя что-нибудь новое…

Гуров не ответил. Он молча выбрался из салона и зашагал к краю дороги. Крячко лениво и равнодушно наблюдал за ним из машины. К взорванному «Ниссану» Гуров приближаться не стал. Вместо этого он с задумчивым видом минут пять изучал то место, где джип вылетел в кювет. Пару раз нагнулся, приглядываясь к следам протекторов. О чем он думал и какие выводы делал, для Крячко оставалось загадкой. Но по многолетнему опыту совместной работы с Гуровым он знал, что в подобные моменты лезть к Леве с расспросами не стоило. Когда будет о чем сказать, тот и сам не смолчит.

Гуров вернулся в машину и все с тем же задумчивым выражением на лице продолжил прерванный путь обратно. «Пежо» миновал место, где днем взорвалась «десятка». Маракунина тут уже не было. Так же, как и двух его подчиненных. Вероятнее всего, он подобрал их по дороге и увез с собой, чтобы не так одиноко чувствовать себя на ковре у начальства. Гуров не стал останавливаться. Он вывел «Пежо» за линию оцепленного участка трассы и резко увеличил скорость. До встречи с Гризли оставалось менее часа.

– Ты в курсе, который сейчас час? – нарушил молчание Крячко.

– Да. – Гуров автоматически сверился со своими наручными часами. – Но, думаю, мы успеем.

– Успеем куда?

– На встречу с Гризли.

Крячко недовольно поморщился.

– Я не об этом, Лева. Рабочий день летит к концу. Может, хватит на сегодня. Тем более что сегодня футбол. Четвертьфинал. Ты не собираешься посмотреть? Матч обещает быть интересным.

– Знаешь, что я заметил? – вместо ответа произнес Гуров. – С каждым годом ты все меньше и меньше думаешь о работе. И все больше о том, как бы от нее увильнуть.

– Просто я уже не мальчик, Лева. Я быстро устаю. Мне хочется покоя. Понимаешь? Кстати, то же самое относится и к тебе. Нет, я, конечно, не против работы, – поспешно поправил себя Станислав. – Ты ведь знаешь, как я ее люблю. Просто жизни себе без нее не представляю. Но только тогда, когда она имеет смысл. А в данном случае…

– В данном случае она тоже имеет смысл, – осадил напарника Гуров. – Петя выдвинул версию, и мы обязаны ее отработать. Как только выяснится, что сотрудничество покойного Зарана с нашим генералом не имеет ничего общего с его гибелью, я поговорю с Петей. Отдадим это дело полностью в разработку РУБОПа. А пока…

– А если выяснится обратное?

– Тогда будем работать.

– Мне всегда нравилось, как ты красочно рисуешь перспективы. – Крячко надул щеки. – Но хоть по радио мы сможем послушать матч?

– Успокойся, Стас. Не исключено, что ты будешь дома к началу трансляции.

– Ловлю на слове.

Сыщики прибыли на место встречи с информатором на пятнадцать минут раньше оговоренного срока. Но Гризли уже ждал их. Стоя в тени развесистой ивы, он потягивал пиво из бутылки. На сорокалетнем невысоком мужчине, отличительной чертой которого была явно болезненная худоба, как на вешалке болталась просторная пестрая рубаха навыпуск с оттопыренным нагрудным карманом. На ногах – оливкового цвета бриджи и черные сланцы, выставляющие напоказ грязные корявые пальцы с давно не стриженными ногтями. Меньше всего Юрий Кончалович заботился о своем внешнем виде.

Гуров припарковал «Пежо» в дальнем конце площадки и дважды моргнул фарами, привлекая внимание Гризли. Однако тот и сам заметил машину полковника. В два глотка прикончив бутылку пива и бросив опустевшую тару в ближайший кустарник, Гризли вышел из тени. Быстро оглянувшись по сторонам и лишний раз убедившись в том, что не является объектом постороннего наблюдения, он почти бегом припустил к автомобилю. Порывисто дернул на себя заднюю дверцу и плюхнулся в салон. Шумно выдохнул воздух.

– Странно, но никто не выстрелил в тебя, пока ты бежал, – Крячко развернулся лицом к информатору.

– Что? А кто должен был в меня выстрелить? – В глазах Гризли мелькнул неподдельный испуг.

– Не знаю, но такие чудеса прыти…

– А… – Гризли только сейчас понял, что Крячко просто издевается над ним в присущей ему манере. – Ясно. Очень смешно. А между прочим, я и в самом деле каждый раз рискую собственной шкурой. Если кто-нибудь из моих постоянных клиентов узнает…

– Хватит, Юрий, – прервал его излияния Гуров. – Мы все это слышали уже неоднократно. Если кто-нибудь узнает, тебе оторвут башку. Давай лучше по делу. Что тебе удалось накопать?

Гризли облокотился руками о спинки передних кресел. Таким образом, его голова оказалась между развернувшимися вполоборота сыщиками.

– Дело тут гораздо более запутанное, чем кажется на первый взгляд, Лев Иванович. – Информатор тупо смотрел прямо перед собой, но обращался при этом к Гурову. – Вы знали о том, что на самом деле Заран не был вором в законе?

– Ну разумеется, знал. – Гуров не любил, когда кто-то начинал разговор издалека и при этом апеллировал уже и без того известными ему фактами. – Что дальше?

– Дальше? А вы подумайте сами. – Гризли качнул своей взъерошенной головой. – Я всегда считал, что Заран – законник. Оказалось, что нет. Так откуда же, спрашивается, он имел такой солидный авторитет?

– И откуда?

– Заран был одним из хранителей, – доверительным шепотом сообщил Гризли, наклоняясь еще ниже. – Он был одним из тех, кто с распоряжения Инжира контролировал общак. А уж если быть совсем точным, он отвечал за вверенную ему часть общака. Но часть эта уж точно не могла быть маленькой. Об этом вы тоже знали?

– Нет, об этом я не знал, – вынужден был признаться Гуров.

То, что сообщил ему информатор, совершено не понравилось полковнику. Мало того что покойный на поверку оказался тайным агентом генерала Орлова, так он еще, ни много ни мало, являлся одним из держателей общака. Хранителем, как выразился Гризли. А это фигура на криминальной шахматной доске не маленькая…

– Короче, мне тут нашептали кое-что по секрету, – продолжал тем временем Гризли, наполняя салон «Пежо» запахом пивного перегара. – Контроль над общаком осуществлялся весьма интересным способом. Доступ к нему можно было получить при наличии двух вещей. А именно: шестизначного кода доступа к банковскому депозитарию и специальной золотой печатки, которая в том же банке являлась чем-то вроде визитной карточки. Хранитель всегда обязан был носить эту печатку при себе. И она настолько уникальна, что сделать идентичную копию не представляется возможным.

– Зарана убили из-за этой печатки? – нахмурился Гуров.

– Ну практически. Только скорее не из-за самой печатки, а из-за того, что он был хранителем. Месяца три назад в столице нарисовался один ушлый малый по кличке Битюг. Имени и фамилии его я не знаю. У Битюга весьма мощная группировка, и они признают только один закон – закон силы. Битюг наехал на Зарана. Ему нужен был общак…

– Это достоверная информация? – уточнил Гуров.

На пару минут Гризли замешкался с ответом.

– Ровно настолько, насколько может быть точна информация, передаваемая из уст в уста, – туманно произнес он. – Вы же понимаете, Лев Иванович, стопроцентной гарантии я вам дать не могу, но любые слухи должны на чем-то основываться. У Битюга с Зараном были столкновения – это совершенно определенно. А где-то с неделю назад Заран, как говорят, даже вроде хотел пойти на уступки… Они забили с Битюгом стрелку, перетирали… А уже на следующий день в «Глубине» положили четырех человек. Шухер был не слабый. Слыхали, наверное?

Полковник согласно качнул головой.

– Ну вот, – Гризли будто обрадовался тому, что его слова нашли достойное подтверждение. – Это были люди Битюга. И мочили их зарановские пацаны. Некто Пантелей. Один из самых верных и преданных псов покойного Зарана. Отвязный малый. Мне самому доводилось пару раз иметь с ним дело. Кстати, я не удивлюсь, если окажется, что в сегодняшней бойне на МКАД, помимо Совы и Князя, он тоже принял участие. Таких, как Пантелей, хлебом не корми, Лев Иванович, дай только пошмалять в кого-нибудь почем зря.

С уст информатора сорвался ехидный и неприятный на слух смешок, заставивший Крячко невольно поморщиться. В отличие от Гурова он всегда относился к подобного рода личностям менее снисходительно. А потому, как правило, и в процесс разговора вмешивался редко, безоговорочно отдавая Гурову роль первой скрипки.

– И на что же в итоге рассчитывал этот Битюг? – спросил Гуров через минуту. – Насколько я понимаю ситуацию, ему же все равно не светило занять место Зарана.

– Кто знает, Лев Иванович, – Гризли быстро облизал губы. – Помните ту историю с Рекрутом. Когда он явился в столицу из своего родного Ставрополя и силой подмял под себя всю местную воровскую элиту. И авторитеты все попрал, и общак к рукам прибрал, и короновал сам себя.

– Но, так или иначе, его убили.

– Это верно. Но лишь спустя три с половиной года.

В салоне автомобиля повисла продолжительная пауза. Шумиха, которую наделал своим паломничеством шесть или семь лет назад Рекрут, ставропольский браток с безграничными амбициями, до сих пор у многих еще была на устах. Еще бы! Рекрут стал тогда кем-то вроде человека-легенды. Это имя долгое время передавалось из уст в уста, и многие пытались повторить его смелый подвиг, но ничего, кроме порции свинца в качестве главного приза, заполучить так и не сумели.

– Хотя, если уж быть до конца откровенным, – Гризли еще больше взъерошил на голове волосы, – я не думаю, что Битюг мечтал о славе Рекрута. Насколько я слышал, у него несколько иной склад характера. А соответственно и цели… Скорее им двигала банальная жажда наживы. А та часть общака, что курировал Заран, – весьма лакомый кусочек.

– Ну допустим, – Гуров автоматически зафиксировал в памяти незнакомое ему прежде прозвище. – Вполне вероятно, что и убийство самого Зарана стало ответной акцией Битюга на расправу с его людьми в «Глубине». Но сегодняшняя стрельба… Какие тут мотивы?

– Так ясное дело, – многозначительно протянул Гризли. – Сова с Князем обратку устроили.

– Не думаю, – отверг данную версию полковник, скорее размышляя вслух, нежели продолжая беседу со своим информатором. – В знак уважения к покойному они не стали бы так делать в день его похорон. Я бы еще понял, если бы это произошло завтра, а то и несколько дней спустя, но сегодня… Сомнительно. Очень сомнительно.

– Ты думаешь, что Битюг сам провел повторную акцию? – не удержался от вопроса Крячко, с тоской поглядывая на встроенный под панелью циферблат часов.

Гуров неопределенно повел плечами.

– Но с какой целью?

– В этом и вопрос, Стас, – Гуров словно сбросил с себя груз тяготивших его размышлений и уже с совершенно иными интонациями в голосе обратился к примолкшему на заднем сиденье Гризли. – А кто стал преемником Зарана?.. К кому перешел контроль над той частью общака, которую он курировал?

– Ах вот вы о чем! – Гризли наконец откинулся на спинку сиденья, но запах перегара не стал от этого менее ощутимым. – Тут тоже история еще та, Лев Иванович. Официально преемник еще не был назначен. Этот вопрос должен решить сход в самое ближайшее время. Инжир не станет откладывать дело в долгий ящик. Но до меня дошла еще кое-какая интересная информация, – он еще больше понизил голос. – Говорят, что незадолго до своей смерти Заран передал печатку своей молоденькой любовнице. И сообщил ей код. Это, конечно, против всех правил, но…

– Но, выходит, у Зарана просто не оставалось выбора, – самостоятельно завершил за Гризли начатую им фразу полковник. – Выходит, он предполагал, что его убьют, и решил подстраховаться.

Ответное молчание информатора было красноречивее любых слов.

– И кто она такая?

– Этого мне пока выяснить не удалось, – вынужден был признать Гризли. – То есть я, конечно, знаю ее имя. Наташа. Или, как называют ее особо близкие люди и она сама, Натали. Но это все, что мне известно. Ни фамилии, ни каких-либо координат… Ничего.

– Она была сегодня на похоронах Зарана?

– Вряд ли, – похоже, Гризли начинал терять интерес к сути разговора. Он покосился в боковое окно. – Может, выпьем пивка, Лев Иванович? У нас тут неподалеку есть одно путевое местечко…

– Юрий!

– Что? Я уже сказал вам все, что знал. Мне больше нечего сообщить. Если появится что-то еще, я, разумеется, сразу дам вам знать и…

– Почему ты решил, что Наташа не приезжала сегодня на похороны человека, которого любила? – с нажимом произнес Гуров.

Гризли тяжело вздохнул. По его убеждению, сыщики начали переливать из пустого в порожнее.

– Это было бы для нее равносильно самоубийству, – с неохотой снизошел он до ответа. – Да и не позволили бы ей этого сделать. Та же Сова, тот же Князь… И ослу понятно, что Битюг теперь в первую очередь будет искать ее, Наташу. Если успеет взять девчонку за жабры, не придется бодаться с законниками.

Гуров неторопливо пристроил во рту сигарету, прикурил и запустил двигатель «Пежо».

– Ладно, – сдался он. – Можешь идти пить свое пиво, раз уж тебе так не терпится. Если сумеешь накопать что-то еще, тут же дай мне знать.

– Заметано, Лев Иванович.

Гризли уже взялся за ручку дверцы, когда голос полковника остановил его:

– Последний вопрос. Меня интересует одна машина. «БМВ», – Гуров по памяти назвал номерной знак. – Тебе это о чем-нибудь говорит?

– А то! – Гризли распахнул дверцу и одной ногой ступил на асфальт. – Это машина Шнура. Постойте-ка, Лев Иванович, – он расплылся в улыбке. – Почему вы спрашиваете? Шнура кокнули там на МКАД? Да?

– Кто такой Шнур? – Гуров пустил в окно тонкую струю дыма.

– Один из подручных Битюга. Значит, кокнули? – Полковник оставлял его вопросы без ответов, но Гризли и сам был в состоянии сделать правильные выводы. – Здорово! Туда ему и дорога. Шнур был редкостный ублюдок. Но я представляю, как это озлобит Битюга.

– Топай давай, аналитик! – прикрикнул на него Крячко.

Гризли хмыкнул и выбрался из «Пежо». Гуров воткнул первую передачу, но трогаться с места не спешил. Молча наблюдал за тем, как его информатор почти бегом пересек школьную площадку и скрылся за торцом здания. При этом ни разу не обернувшись. Мысль о пиве завладела им полностью. Гуров отпустил сцепление.

– Забавная получается история, – произнес он вслух. – Ты не находишь, Стас?

– Нет. Я нахожу только то, что, если мы сейчас не поторопимся, четвертьфинала нам не видать как собственных ушей. Матч начнется через двадцать минут. А я чувствую себя не в своей тарелке, если пропускаю момент, когда комментатор оглашает состав команд.

– Твое нытье начинает утомлять.

– Это не нытье, а вполне нормальные человеческие желания. – Крячко обиженно надулся, а затем принялся крутить колесико настройки радиоприемника. – А вот что, интересно, ты нашел в этой истории такого забавного?

Гуров ответил не сразу. Провожая взглядом уносившиеся в обратном направлении дорожные указатели, он старательно собирал разрозненные мысли в единое целое. Пока он не мог прийти к какому-то вполне определенному решению или более или менее стройной версии. Внутренние криминальные разборки между столичным авторитетом Зараном и недавно нарисовавшимся в Москве молодым отморозком по кличке Битюг как наиболее предпочтительный мотив напрашивался сам собой. Он буквально лежал на поверхности, и почему-то именно это обстоятельство не давало Гурову покоя. Те, кто был прекрасно знаком с полковником, всегда относили его к той категории людей, которые не ищут простых путей. Но в то же время именно это качество Гурова, подкрепленное элементарной интуицией, нередко помогало ему докопаться до сути расследуемого дела.

– Ни один уважающий себя вор, – монотонно произнес Гуров на фоне эфирных шумов, – не должен настолько доверяться своей подруге, чтобы передать ей печать хранителя. До решения схода преемником Зарана мог стать кто угодно из его ближайшего окружения. Но по каким-то причинам он предпочел оставить в этой роли свою молоденькую любовницу, о которой, если верить словам Гризли, никто толком ничего и не знает. Почему?

Крячко наконец поймал нужную волну и распрямился в кресле. Передача была не слишком высокого качества, но расслышать, кто и что говорил, можно было вполне сносно. Однако до начала матча еще оставалось как минимум минут пятнадцать.

– Возможно, он на это и делал ставку, – машинально ответил он на последний, чисто риторический, вопрос Гурова. Напарник просто рассуждал вслух. – Ее никто не знает, а следовательно, и недоброжелателям найти девушку будет гораздо сложнее. Это даст Инжиру и всему сходу фору во времени, чтобы назначить истинного преемника. И потом, как я понял из того, что сказал Гризли, эту Натали должны опекать. Сова и Князь. Он ведь так и сказал?

– Да, сказал. Но… Черт, Стас! Мне почему-то совсем не нравится подобный ход…

– Похоже, Заран ей доверял. И потом не забывай, Лева, у него, скорее всего, реально не было времени на принятие более обдуманного решения. Битюг действовал стремительно.

– Наверное, ты прав, – вынужден был согласиться Гуров, но Крячко без труда уловил в его голосе откровенные колебания. Мысли напарника все еще текли в прежнем направлении. – Но девушку эту найти просто необходимо. И чем скорее, тем лучше.

Крячко пожал плечами.

Окутанная предвечерними сумерками Москва куда больше, чем в дневное время, напоминала встревоженный муравейник. Количество снующего в разных направлениях автотранспорта на столичных дорогах увеличилось раза в два, крутящиеся и разъезжающиеся на фотоэлементах двери супермаркетов ни секунды не стояли без движения, на заправочных станциях служащие в комбинезонах носились как заведенные. Огромный красочный мегаполис жил своей привычной суетной жизнью.

Гуров направил «Пежо» к зданию Главного управления.

– Эй-эй! – Крячко беспокойно заерзал в кожаном кресле. Он то и дело бросал быстрые взгляды на свои наручные часы. – Куда это ты собрался, приятель?

– Заскочим ненадолго к Орлову. Думаю, он еще на месте, а я хочу задать ему пару вопросов…

– Лева! – взмолился Крячко.

– Это недолго. Успеешь посмотреть свой четвертьфинал. Все равно в самом начале ничего интересного не произойдет.

– Но заявленные составы…

– Не смертельно.

Крячко обиженно выпятил вперед нижнюю губу, но промолчал. Если уж Гуров уперся, спорить с ним было бессмысленно. А вот сыграть на чувствах напарника попробовать стоило. Когда они подъехали к управлению, а в радиоэфире только-только прорезался бодрый и явно настроенный на позитивный лад голос комментатора матча, Станислав демонстративно выключил приемник. Однако Гуров никак не отреагировал. План Крячко провалился. Что-то ворча себе под нос, он вслед за Гуровым покинул салон «Пежо».

Орлов действительно еще был на рабочем месте. Оставив китель на спинке кресла, генерал расположился возле большого панорамного окна спиной к входу. Длинная тень от его большой тучной фигуры едва не достигала противоположной стены.

Гуров первым прошел в кабинет и плюхнулся в глубокое кресло. Крячко остался стоять в дверях, разделявших личные апартаменты Орлова и пустующую приемную. Скрестив руки на груди, он всем своим видом стремился показать, что дальнейшие обсуждения расследуемого дела его не волнуют.

Орлов обернулся.

– Инжир назначил большой сход на сегодня, – мрачно произнес он. – У себя на загородной вилле. Примерно… через час с небольшим. Мне это не нравится. Почему такая спешка?

Гуров пропустил его вопрос мимо ушей. Вместо этого он, забросив ногу на ногу, неторопливо раскурил сигарету. Пустил в потолок густой бесформенный клуб сизого дыма.

– Когда мы скрываем информацию друг от друга, Петя, это уже никуда не годится, – холодно сказал он, не глядя на генерала. – До сих пор я наивно полагал, что мы в одной лодке, но у тебя, видимо, иное мнение на сей счет.

– О чем ты говоришь, Лева?

– Ты сказал нам о Заране не все.

– Чего же я не сказал?

– Странное дело, Петя, но твой информатор, ко всему прочему, оказывается еще и одним из хранителей общаковой кассы…

– Что?! – Глаза Орлова округлились от изумления. Он стремительно переместился от окна в центр кабинета и склонился над Гуровым, словно отвесный утес. – Заран был хранителем?

– Ты хочешь сказать, что не знал об этом?

– Конечно, нет, черт возьми! Я впервые слышу об этом. – Орлов отступил на шаг назад и резко ударил себя кулаком в раскрытую ладонь. – Ну надо же! Вот сукин сын! Я всегда подозревал, что Заран играет со мной втемную. Очень скользкий тип. И нашими и вашим, как говорится… Информация проверенная, Лева?

– Можешь не сомневаться.

Гуров взял со стола пепельницу и поставил ее на подлокотник кресла. После этого он коротко изложил генералу все то, что им с Крячко удалось узнать за сегодняшний день. Станислав участия в беседе не принимал, занимая прежнюю позицию в дверном проеме. Орлов несколько раз покосился в его сторону, но ничего не сказал. Вернулся за свой стол и, когда Гуров завершил повествование, подпер подбородок двумя кувалдообразными кулаками. В кабинете повисла напряженная тишина. Слышно было только тяжелое сопение полковника Крячко.

– Ну что скажешь, Петя? – нарушил молчание Гуров.

– Скажу, что, как выяснилось, – растягивая каждое слово, ответил Орлов, – несмотря на многолетнее сотрудничество с Зараном, я, оказывается, знал о нем так же мало, как если бы мы познакомились только вчера. Что касается остального… ты прав, Лева, история какая-то мутная. Клички Сова, Князь, Пантелей – они мне знакомы. С Князем, в миру Игорем Селивановым, Заран знаком очень давно. Они вместе тянули срок на Урале, потом вместе начинали тут, в Москве. Пантелей тоже был в их группировке. Его имя Андрей Пантелеев. С Совой дело обстоит немного иначе. Она появилась в жизни Зарана сравнительно недавно. Что-то около года. Суровая бабенка. Родом из Екатеринбурга. Судима за разбойное нападение. Ее зовут Елена Ставская.

– У тебя есть личные дела этой троицы? – Гуров погасил сигарету в пепельнице и стряхнул с колен упавшие крошки табака.

– Есть.

– Я хотел бы взглянуть на них. Для более подробного ознакомления.

– Это можно устроить.

– Хорошо, – полковник кивнул. – А что насчет девушки по имени Наташа? Я полагаю, что именно она сейчас должна иметь для нас особый интерес.

– Верно, – Орлов навалился всем телом на стол и забарабанил пальцами по гладкой поверхности. – Но с этим сложнее, Лева. Я о ней слышал, конечно. Говорили, что у Зарана серьезные намерения в отношении девушки. Дело вроде как катилось к свадьбе, и разница в возрасте не беспокоила ни его, ни ее. Но на этом пока все. Я постараюсь выяснить о ней что-нибудь еще, хотя… Не понимаю, – генерал резко, как шашкой, разрубил воздух ребром ладони, – почему он отдал печатку ей?

– Я задаюсь тем же вопросом, – усмехнулся Гуров.

– Это была одна из причин, по которой никто не интересовался девушкой. – Орлов словно не слышал своего подчиненного, продолжая развивать начатую мысль. – Она не имела никакого отношения к криминальной стороне жизни Зарана. Только к личной. Ее связь с тем же Князем или с Совой едва прощупывалась…

– Ладно, – Гуров поднялся на ноги. – Будем выяснять, Петя. Глядишь, все и встанет на свои места. Гадать сейчас на кофейной гуще бессмысленно. Не забудь про личные дела приближенного к Зарану трио. Они понадобятся уже завтра утром.

– Будут, – заверил полковника Орлов.

– Вот и отлично, – Гуров прошел к двери и ободряюще похлопал Крячко по спине. – Поехали, Стас. Не спи. Тебя все время приходится подгонять. Так и футбол пропустить недолго.

– Ну знаешь!.. – Крячко буквально задохнулся от праведного негодования.

– Кстати, что ты там сказал по поводу Инжира, Петя? – Гуров с порога обернулся на генерала. – Он уже сегодня назначил большой сход? Кует железо, пока горячо?

– Да, что-то вроде этого, – проворчал Орлов. – И теперь такая спешка с его стороны кажется мне вполне объяснимой.

– Ну еще бы!

Полковник легонько подтолкнул к выходу своего напарника и следом за ним покинул генеральский кабинет.

Глава 3

Яркий свет фар встречного транспорта хлестал Шпалу по лицу, и он время от времени поднимал вверх правую руку, заслоняя болезненно слезящиеся глаза. Окулист Шпалы настоятельно рекомендовал своему постоянному пациенту, не снимая носить солнцезащитные очки, дабы болезнь не прогрессировала, но Шпала упрямо отказывался это делать, чтобы не прослыть каким-нибудь дешевым пижоном в среде близких друзей. Днем – еще куда ни шло, но сейчас, когда Подмосковье погрузилось во мрак и только душный воздух напоминал о жарком лете, солнцезащитные очки на лице выглядели бы по меньшей мере глупо.

– Вы нашли ее? – Шпала оглянулся на двух верных телохранителей, расположившихся на заднем сиденье белоснежного «Мерседеса».

Тот, что сидел за спиной водителя, широкоплечий, атлетически сложенный блондин со свернутым набок носом и плотно прижатыми к черепу ушами, отрицательно покачал головой, и на скуластом лице бывшего боксера-тяжеловеса появилось нечто отдаленно напоминающее виноватое выражение.

– Говорят, она явилась сегодня на кладбище, босс, – подал голос второй телохранитель, являвший собой полную противоположность первому. Это был худой жилистый брюнет с острыми чертами лица, но, несмотря на свою не внушающую должного уважения комплекцию, весьма искушенный в силовых столкновениях противник. – Я сам ее, правда, не видел, но мне сказал Аист…

– Я не видел, чтобы она подходила к гробу, – слова соскакивали с уст Шпалы резко и отрывисто, это была его привычная манера вести разговоры.

– Она и не подходила, – живо откликнулся телохранитель. – Сова с Князем тут же посадили ее в машину и увезли. Следом за ними, кстати, уехал и Пантелей. А потом эта стрельба на МКАД…

– Думаешь, она связана с Натали?

– Не думаю. Уверен, – серьезно заявил подручный Шпалы. – Одна из расстрелянных тачек на МКАД шнуровская. Никаких сомнений, босс. Братки Битюга. А с кем еще они могли сцепиться, подумай сам.

– Но где же Натали? – Шпала раздраженно описал рукой дугу в воздухе. – И самое главное, где печатка Зарана?

– Печатка у нее, – вновь отрапортовался худощавый брюнет. – Тут никаких сомнений, босс. Проверено. И код знает только она одна. Вот Битюг и окрысился на телку. Она ему сейчас нужна. Живая или мертвая. Это уже не имеет для него значения.

– Для меня это тоже значения не имеет, – Шпала промокнул слезящиеся глаза уголком носового платка, но тут же новая встречная машина ослепила его вспышкой галогенного света, и он громко выругался. – У Зарана крыша поехала от водяры. А ведь я его предупреждал. Я не раз говорил ему, что в последнее время он стал слишком много бухать. И вот, пожалуйста, итог. Это ж надо было додуматься – передать печатку и код какой-то дешевой мокрощелке! – Шпала помолчал, а затем продолжил с еще большим запалом: – Он должен был передать все это мне! Сход так и так примет мою кандидатуру на место хранителя. Заран знал об этом. Не мог не знать! Ох и дурак был, мать его!

– Мы ее найдем, босс, – разлепил губы блондин. – Никуда она не денется. И печатка найдется. Это только вопрос времени.

– Вот именно, – недовольно парировал Шпала. Раздражение, вызванное поступком покойного Зарана, все еще владело крупным столичным авторитетом. – Вопрос времени. И в этом вопросе Битюг может оказаться проворнее… Мне страшно представить, какие могут пойти последствия…

– Мы этого не допустим, – блондин был сама уверенность и непоколебимость. – В поисках Натали задействованы все наши. Битюг ничего не успеет сделать. А мы найдем ее максимум к утру.

Шпала оставил последние слова телохранителя без ответа – у него такой уверенности не было. Но авторитету искренне хотелось надеяться, что правым окажется его верный соратник. Он мазнул взглядом по дорожному указателю. Следующий поворот к загородной вилле Инжира. Судя по времени, он, Шпала, будет в числе тех, кто приедет на сход последним. Но это не страшно. К назначенному часу он не опоздает, а являться значительно раньше положенного согласно неписаному воровскому правилу было признаком дурного тона.

– Вы дозвонились до Князя?

Блондин вновь молча покачал головой, и инициативу разговора тут же перехватил его напарник, словно только и ждал этого момента.

– Я набираю его едва ли не каждые десять минут, босс. Никакого ответа.

– Длинные гудки?

– Да Князь просто не берет трубку, хотя находится в зоне досягаемости.

– Мне это не нравится, – проворчал Шпала. – Какого черта вообще происходит? Я не понимаю. Получается, что в настоящий момент часть общака находится хрен знает в чьих руках. А кто за это потом отвечать будет? Как насчет Совы или Пантелея?

– У нас нет их телефонов, – брюнет потупился, чувствуя, что следующая волна негодования Шпалы может обрушиться на его голову. – Я распорядился, чтобы ребята заодно пробили этот момент. С Совой, может, ничего и не получится, а вот Пантелей…

– Так звони своим ребятам! – Шпала хлопнул себя ладонью по колену. – Узнавай, что там у них, подгоняй, обещай бошки всем оторвать. Делай хоть что-нибудь, только не сиди как пенек и не рассказывай мне, о чем ты там распорядился, а о чем еще нет. Понял?

– Понял, босс, – почти шепотом ответил брюнет и тут же принялся тыкать мизинцем в панель мобильного телефона.

Шпала нервно одернул на себе пиджак, поправил стильный тонкий галстук, а затем аккуратно пригладил зализанные на косой пробор слегка посеребренные сединой волосы. Молчаливый водитель повернул влево, и автомобиль резво покатил по недавно заасфальтированной дорожке, ведущей к роскошной трехэтажной вилле Инжира, выдержанной в лучших традициях современной архитектуры.

Водитель Шпалы посигналил, и массивные металлические ворота с именными вензелями столичного положенца плавно отъехали в сторону. «Мерседес» вкатился на территорию. Возле подъездной дорожки уже скопилось с десяток автомобилей прибывших авторитетов, но в их салонах сейчас находились только водители и временно оставшиеся без своей рутинной работы телохранители. Гости уже были внутри.

Широкоплечий телохранитель Шпалы первым выскочил наружу, проворно обогнул «мерс» и распахнул перед боссом дверцу. Следом за ним на асфальтированную площадку ступил и его худощавый напарник, грозно зыркая по сторонам и демонстративно держа правую руку за отворотом пиджака. Блондин закрыл корпусом выбравшегося из машины босса. Пока Шпала не вошел в дом, его охрана обязана была соблюдать все необходимые меры предосторожности. Мало ли что на уме у телохранителей других авторитетов?

Шпала что-то проворчал и, ни на кого не глядя, стремительно направился к парадному крыльцу. Один из сотрудников службы безопасности Инжира, сорокалетний крепко сбитый мужчина с висячими на украинский манер усами, предупредительно распахнул перед ним дверь. Телохранители самого Шпалы остались на улице.

Двенадцать именитых авторитетов Москвы, шесть из которых носили статус коронованных воров, разместились за большим богато сервированным столом. Инжир сидел во главе, его статная фигура, облаченная в дорогой костюм, прежде всего бросалась в глаза вновь прибывшим. Инжир попыхивал толстой мальтийской сигарой, к которым он был особенно неравнодушен. Холодные серые глаза положенца смотрели прямо перед собой.

Инжир машинально кивнул зашедшему в гостиную Шпале, и тот ответил ему тем же. Сухо и официально. Словно это не их связывали многолетние узы дружбы и общее прошлое в колонии особого режима, когда Инжир и Шпала общими усилиями сумели перековать под себя «красную» зону.

Шпала сел на свободное место к столу и огляделся. Он отлично знал каждого из присутствующих. Медведь, Крулл, Спица, Толя Меченый… За последние шесть лет состав большого столичного схода стал неизменным. Сейчас среди собравшегося контингента отсутствовало только два привычных лица. Не было грузинского вора в законе Резо и по вполне понятным причинам – Зарана.

Никто не спешил притрагиваться к еде, хотя не поддаться искушению при таком обилии витавших в воздухе ароматов было непросто. Но собравшихся в первую очередь интересовало общее дело, ради которого они все и явились.

Инжир поднял голову и посмотрел на висевшие над камином старинные часы, сделанные в виде кабаньей головы.

– Что ж, дело осталось только за Резо, – произнес он мягким, обволакивающим голосом, совершенно не типичным для такой внешности, которой обладал самый авторитетный вор Москвы. – Остальные, насколько я могу судить, в сборе.

– В распоряжении Резо еще шесть с половиной минут, – сказал Спица. Все знали, что между ним и грузином никогда не было излишней теплоты, а положения у них приблизительно равные, начиная с общего количество лет, проведенных у хозяина, и заканчивая сроком коронации. – И если он не появится в срок, это станет огромным неуважением к сходу. Неуважением к нашему уважаемому Инжиру, да и ко всем нам. Я бы даже сказал, что это будет плевок, который…

– Успокойся, генацвали, – раздался насмешливый голос с порога, и все дружно повернули головы. В дверях стоял высокий смуглолицый мужчина с роскошными черными волосами и чуть крючковатым носом. На губах его играла добродушная улыбка. – Не стоит так расшатывать нервную систему. Она ведь не восстанавливается. Слышал, да? Резо знает правила приличия, и он никогда не опаздывает. Рад вас всех видеть, свояки.

– Здравствуй, Резо, – сказал Инжир. – Проходи, садись.

Резо не заставил себя уговаривать. Он прошел вперед и занял место между Толей Меченым и Росомахой. Дружески пожал им руки, приветливо кивнул остальным авторитетам и только после этого, сцепив пальцы в замок, выжидательно взглянул на председательствующего.

Инжир погасил сигару в пепельнице. Откашлялся, прочищая горло, наполовину опустошил стоящий перед ним стакан минеральной воды и поднялся из-за стола. Обвел глазами присутствующих, убеждаясь в том, что все взгляды устремлены в эту минуту на него.

– Полагаю, нет смысла рассказывать о том, какая трагедия постигла всех нас несколько дней назад, – начал он. – Вы все знаете, что случилось, все были на сегодняшних похоронах, а потом и на поминальной службе. Заран был одним из нас и навсегда останется не только в нашей памяти, но и в наших сердцах. Увы, все мы смертны, и я не открою большого секрета, если скажу, что на месте Зарана мог оказаться любой из нас. И рано или поздно окажется. Мне искренне хотелось бы надеяться, что, когда я, подобно Зарану, уйду из этого мира в лучший из миров, вы, мои добрые свояки, будете скорбеть по мне так же, как я скорблю сейчас по Зарану.

Инжир выдержал паузу. Красивые витиеватые речи всегда были в его стиле. Среди воровской среды частенько в ходу была шутка относительно того, что Инжир неверно избрал путь в своей жизни. Вместо тюремных казематов ему стоило бы попробовать найти себя на эстраде.

– Но суровые жизненные реалии, к моему великому сожалению, – продолжил тем временем столичный положенец, – не позволяют ни мне, ни всем нам в полной мере предаться скорби, поселившейся в наших душах, и молча оплакивать друга и соратника. Эти реалии заставляют нас каждодневно решать насущные проблемы, связанные с нашим общим делом, с нашей общей идеей. Смерть Зарана, как ни печально, принесла с собой еще дополнительные проблемы, требующие немедленного разрешения. Так бывает всегда. Смерть не считается ни с кем и упрямо вносит в планы людей свои собственные коррективы…

Слушая пространную речь Инжира, Шпала вытянул сигарету из раскрытой пачки, покоящейся перед ним на столе, и прикурил. Пустил дым через ноздри. Затем осторожно опустил руку в боковой карман пиджака, достал мобильник, коротко глянул на дисплей и опустил на прежнее место. Прежде чем войти в зал, Шпала перевел телефон на бесшумный световой режим. Конечно, его телохранители не станут названивать ему сюда, пока он находится на сходе, но если появится какая-нибудь стоящая информация, связанная с поисками Натали и печатки, Шпала получит об этом письменное сообщение на мобильник. Но пока такового не приходило. Шпала нервничал. Почему они, черт возьми, так долго не могут ее найти? Не испарилась же она бесследно. И Князь… Почему он не отвечает на звонки? Шпала дорого бы отдал сейчас за то, чтобы понять, что происходит. И меньше всего ему улыбалось сидеть здесь и терпеливо выслушивать, как Инжир упражняется в словесности.

Подняв голову, Шпала буквально наткнулся на устремленный в его сторону колючий ядовитый взгляд Крулла. Он попытался улыбнуться ему в ответ, но вышло не очень естественно. Или, вернее, не вышло совсем. Шпала знал, что сегодня ему еще предстоит схлестнуться с Круллом, так как этот высокомерный белорус тоже претендует на место хранителя, опустевшее после гибели Зарана. Но у последнего не было шансов. В этом Шпала не сомневался.

– …и сегодня у нас на повестке дня два глобальных вопроса, – Инжир слегка повысил голос, переходя от общих фраз к конкретике. – Вопрос первый, – это тот, который связан с убийцами Зарана. Мы не можем оставить его смерть безнаказанной. Тот, кто это сделал, должен ответить за содеянное, – в обычно мягком голосе Инжира зазвенели металлические нотки. – Зуб за зуб, око за окно. Это правило действовало во все времена, и его до сих пор никто не отменял. И второй вопрос – это преемник Зарана на посту одного из хранителей общака, – Инжир не удержался от того, чтобы не обменяться взглядами со Шпалой. – К тому же тут, как выяснилось, присутствует и множество второстепенных или я бы даже сказал сопутствующих проблем. Но более обстоятельно мы вернемся к этому вопросу после того, как закончим с первым. Прошу вас, свояки, высказывайтесь.

Инжир сел и налил себе новый стакан минеральной воды. И тут же, скрипнув стулом, во весь свой немалый рост поднялся Медведь. Габариты этого человека, явно заслуженно носившего такое погоняло, мягко говоря, впечатляли. В былые времена про таких, как Медведь, говорили – косая сажень в плечах. Впрочем, по сути дела так оно и было. Перед Медведем нередко вставала серьезная проблема выбора одежды. Подобрать что-то под его фактуру в модных бутиках было делом не из легких.

– Не вижу, о чем тут можно долго высказываться, Инжир, – Медведь слегка картавил, но вряд ли кто-нибудь рискнул бы открыто посмеяться над этим дефектом его речи. – По-моему, все предельно ясно и понятно. Зарана замочил Битюг, с него и спрос. Порешить ублюдка со всей его сраной кодлой – и делу конец. Заодно и другим таким же отморозкам впредь неповадно будет поднимать руку на старых урок.

Сидящий наискосяк от Медведя Аскет презрительно фыркнул. Медведь резко повернулся в его сторону и уперся пудовыми кулачищами в столешницу.

– В чем дело, Аскет? Ты считаешь, я не прав? Может, ты сторонник того, что молодым у нас везде дорога? Пусть творят что хотят, без оглядки на понятия?

– Прости, Медведь, – Аскет тоже поднялся на ноги. В росте он заметно проигрывал своему оппоненту, и потому ему приходилось смотреть на него снизу вверх. – У меня и в мыслях не было попирать закон. Да, и насчет молодых ты явно загнул. Но в целом я действительно считаю, что ты не прав.

– Почему же, интересно?

Аскет глубоко вздохнул. Невзирая на свой относительно молодой возраст, не достигший сорокалетнего порога, он уже пользовался немалым авторитетом в криминальных кругах и славился как человек в высшей степени справедливый. Люди нередко обращались к Аскету в разрешении спорных вопросов, а он сам охотно выступал в роли третейского судьи. Аскет везде и во всем стремился следовать букве закона. Воровского закона, естественно. Никакого иного он просто не признавал.

– Я считаю, что мы не имеем права рубить сгоряча, – рассудительно сказал он, обводя взглядом каждого сидящего с ним за общим столом. – Это как раз удел отморозков и беспредельщиков. Мы же обязаны взвешивать все свои действия и более тщательно делать надлежащие выводы. Спешка, как известно, необходима только при ловле блох.

Медведь продолжал стоять, и слова Аскета заставили его свирепо раздуть ноздри. Кровь прилила к лицу именитого законника, но он, справившись с бушевавшими эмоциями, спокойно, но жестко произнес:

– Я так и не врублюсь, к чему ты клонишь, братишка? Какие блохи? Ты базар-то фильтруешь?

– Фильтрую, – глаза Аскета недобро блеснули в ответ. – Про блох – это только поговорка, Медведь, если ты не в курсе. А клоню я к тому, что ни ты, ни кто-либо другой не имеет права голословно обвинять того же Битюга в убийстве Зарана без достаточных на то оснований.

– Каких еще оснований?! – Медведь все же слегка повысил голос. – Ты бы еще про улики заговорил. Прямые или косвенные. Мы не в ментовке, Аскет…

– Вот именно, – парировал тот. – Нечистоплотные менты могут запросто пришить тебе все что угодно. Мне ли тебе рассказывать об этом? По малолетке тебе самому завернули ласты за преступление, которого ты не совершал. Или я не прав?

Медведь промолчал.

– Прав, – сам же ответил на свой вопрос Аскет и без промедлений продолжил: – Мы же люди с понятием, и для нас западло уподобляться таким деятелям. То, что Битюг со своей кодлой объявил не так давно войну Зарану, – это, конечно, факт. У них были стычки, обе стороны понесли потери, потом забили стрелку, что-то там перетирали… Всего этого я не отрицаю, свояки. Но у нас нет прямых доказательств того, что Битюг убил самого Зарана. Чтобы предъявить ему претензии, мы должны быть уверены. Я достаточно четко излагаю свои мысли?

Медведь снова ничего не ответил. Противостоять Аскету при его несокрушимой логике было трудновато. Медведь молча опустился на стул. Его недавний оппонент в споре остался стоять, ожидая, когда кто-нибудь подключится к дискуссии. Но желающих пока не находилось. Над столом повисла гнетущая тишина.

– Присядь, Аскет.

Инжир на правах председательствующего решил самостоятельно разрядить обстановку. Он не стал подниматься, считая, что дальнейший ход беседы можно продолжать и сидя.

– Я согласен с Аскетом, – негромко заговорил он, аккуратно, как первоклассник, складывая руки на поверхности стола. Пятьдесят пять прожитых Инжиром лет наложили паутину извилистых линий вокруг глаз и широкого рта. Темные волосы авторитета уже начинали покрываться инеем. Но, несмотря на это, он по-прежнему находился в прекрасной физической форме и пользовался большой популярностью среди слабой половины человечества. – Вчера я разговаривал на эту тему с Князем. Ни у него, ни у Совы тоже нет никаких прямых доказательств того, что в смерти Зарана повинен именно Битюг… Ну или кто-нибудь из его группировки. Князь обратился за помощью к Еноту. Я одобрил эту идею. А затем и сам говорил с Енотом по телефону. Он уверен, что сможет выяснить все наилучшим образом. И в кратчайшие сроки. Я думаю, не будет большой беды, если мы отсрочим час расплаты на денек-другой. Когда Енот предоставит нам доказательства, мы нанесем Битюгу такой удар, от которого он уже не сможет оправиться.

Глаза Инжира недобро блеснули, и многие из собравшихся за столом невольно поежились. Никто из них не относился к категории малодушных или слабонервных личностей, но каждому было известно, насколько жестоким и непримиримым может оказаться Инжир. Когда дело касалось серьезных вещей, именитый столичный авторитет сбрасывал с себя маску интеллигентности и благообразия, превращаясь в опасного хищного зверя.

– Надеюсь, все согласны с такой постановкой вопроса? – Инжир заставил себя улыбнуться.

Ответом ему послужила полная тишина. Только несколько человек согласно качнули головами, принимая выдвинутое Инжиром предложение.

– Аскет? – Он пристально посмотрел ему в лицо.

– Я согласен, – Аскет скрестил руки на груди. – При таком варианте мы будем действовать в строгом соответствии с понятиями.

– Хорошо, – удовлетворенно произнес Инжир. – Тогда давайте временно закроем эту тему и перейдем к обсуждению второго насущного вопроса. Тем более что в ходе беседы мною было упомянуто имя Князя… – Он выдержал небольшую паузу. – Если кто-нибудь не в курсе того, что произошло, хотя, думаю, что таких единицы среди собравшихся за этим столом, я коротко введу вас в курс дела. Незадолго до своей гибели Заран передал печатку и код доступа к контролируемой им части общака своей молоденькой любовнице Натали. Подозреваю, что у Зарана были опасения… И у него не оставалось времени на то, чтобы поступить более продуманно. Так или иначе, произошло то, что произошло. Печатка и код сейчас в руках посторонней девушки, но по идее она должна находиться под пристальной опекой Совы и Князя…

Шпала в очередной раз достал из кармана мобильник и проверил наличие сообщений. Ничего не изменилось. Его парни упорно хранили молчание, а это означало только одно: ситуация осталась прежней, и у них нет никаких обнадеживающих новостей.

Шпала прикурил новую сигарету и словно издалека услышал монотонный голос Инжира, обращенный непосредственно к нему:

– …результаты поисков?

– Что?

Шпала поднял голову. Инжир выжидательно смотрел в его сторону, как и все остальные.

– Я спросил тебя, как продвигаются поиски, – повторил вопрос председательствующий. – Есть какие-нибудь результаты?

Шпала почувствовал, как его ладони покрылись холодным потом. Зажав сигарету зубами, он опустил руки под стол и быстро вытер их о брюки. Инжир знаком показал своему старому солагернику, что вставать нет необходимости, и Шпала поблагодарил его легким наклоном головы.

– К сожалению, результатов пока нет, – вынужден был признать он, чувствуя, как внутри закипает негодование на себя самого, на своих подручных и в первую очередь на покойного Зарана. – Девчонка исчезла. А вместе с ней как в воду канули и все остальные: Сова, Князь, Пантелей… Мы мобилизовали для их поиска все имеющиеся в нашем распоряжении силы, и, честно говоря, я жду результатов с минуты на минуту.

– Только их что-то все нет, – саркастически заметил Крулл.

Шпала сжал кулаки. Он не сомневался, что это всего лишь первый выпад соперника. Так сказать пробный удар. Но уже и он показался Шпале крайне болезненным.

– Пока нет, – не теряя достоинства, ответил он, даже не глядя в сторону Крулла. – Но они никуда не денутся. Я думаю, что Князь и Сова намеренно заметают следы, не давая возможности подобраться к девчонке тем, из-за кого и случилась вся эта катавасия. И такой ход с их стороны вполне логичен.

На этот раз Крулл сухо рассмеялся, перебив Шпалу на середине начатой фразы. Его и без того острая мефистофельская бородка заострилась еще больше.

– Да ладно, Шпала, – он небрежно взмахнул рукой. – Брось заговаривать нам зубы. Мы все, конечно, уважаем тебя, но только и ты не считай нас за полных кретинов. Какая еще, к дьяволу, логика? По-моему, у них и так уже все есть. Они контролируют более чем внушительную часть общаковой казны. Контролируют безраздельно…

– Князь не посмеет нас кинуть, – взвился Шпала, но тут же благоразумно понизил голос: – Ему и в голову не придет.

– Боюсь, ему это уже пришло в голову, – гнул свою линию Крулл. – Или добрые люди подсказали, а Князь не стал им противиться. Зачем? Признаюсь, я даже не удивлен этому. Многие на его месте поступили бы точно так же. Тяжело удержаться от искушения, когда тебе нежданно-негаданно плывет прямо в руки такая прорва халявных бабок. Поневоле крышу снесет.

– Ты бредишь, Крулл, – Шпала несколько раз нервно затянулся. Его попытки совладать с собой оставались напрасными. – Князь ни один год был рядом с Зараном. Он – правильный пацан и никогда бы не скурвился.

– Князь был верен только Зарану, но никак не общей идее. Зарана больше нет…

– Это не имеет значения!

– Боюсь, ты ошибаешься, брат, – с кривой ухмылкой молвил Крулл.

Кровь бросилась в лицо Шпале. Вроде бы Крулл и не сказал ничего оскорбительного для него и даже, напротив, продолжал добродушно улыбаться при этом, однако Шпала знал, насколько лжива его улыбочка. Уж лицедействовать Крулл умел лучше, чем кто бы то ни было. И потом, те покровительственные интонации, с которыми он обращался к Шпале… Крулл явно стремился набрать как можно больше очков в глазах схода. И план его в полной мере оправдывал себя.

– Какого черта?!

Назревшая ссора между двумя ворами грозила перерасти в настоящий скандал, и Инжир поспешил благоразумно вмешаться в их спор. Он властно постучал по столу раскрытой ладонью, призывая подельщиков соблюдать порядок. Шпала до боли сжал кулаки, но все же проглотил слова, готовые сорваться с губ. Крулл, намеревавшийся вскочить на ноги, остался сидеть, но саркастическая улыбка наконец-то сошла с его лица, уступив место злобному и сосредоточенному выражению. Маленькие лисьи глазки авторитета сошлись в коварном прищуре. Он не сводил взгляда со Шпалы.

– Хватит, – все так же спокойно, но с заметным волевым нажимом произнес Инжир. – Довольно препирательств. В любом случае мы с вами так ни до чего не договоримся и не сумеем найти выход из положения. А найти его необходимо. Мы не имеем права оставить этот факт без внимания. Уже хотя бы потому, что сумма, находившаяся на хранении у Зарана, была, мягко говоря, немаленькой.

– Да не в этом дело, – Крулл едва ли не сплевывал слова через губу. – Здесь даже не деньги главное, а честь. Было бы непростительной ошибкой позволить кому-то кинуть нас.

– Инжир, позволь я закончу, – Шпала тяжело сопел. Его недокуренная сигарета легла на краешек хрустальной пепельницы, а освободившиеся пальцы сплелись в замок.

– Мы внимательно слушаем тебя, Шпала.

По лицу председательствующего несложно было понять, что в настоящий момент им владеют противоречивые чувства. И меньше всего на свете ему хотелось, чтобы Крулл оказался прав. Тем временем Шпала несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. На этот раз ему удалось взять себя в руки. Когда он заговорил, от прежнего повышенного эмоционального состояния практически не осталось и следа.

– Я не спорю, что слова Крулла могли иметь под собой достаточно веские основания, будь на месте Князя кто-то другой. А Князь наши законы знает и осознает, что мы не смиримся с такой подлянкой. А когда отыщем его и убедимся в том, что он действительно собирался нас кинуть, месть будет очень суровой…

– Если он только не спланировал все заранее, – вновь вмешался Крулл. – У Князя может быть вполне реальный план, как обвести всех нас вокруг пальца.

– Он не настолько умен, – парировал Шпала.

– Ты в этом уверен?

– Уверен, Крулл. И потом, как насчет остальных? Натали, Совы, Пантелея? Ты думаешь, что у них массовый заговор? Прости, брат, но это уже откровенно смахивает на паранойю, – теперь и сам Шпала взял на вооружение покровительственно-ироничный тон в разговоре, которым ранее пользовался оппонент. – Я не склонен считать, что они столь грамотно и дальновидно сплели интригу за спиной Зарана. Да еще и так, что тот ничего не заметил. А может, ты и Зарану не доверяешь?

Крулл промолчал, все так же холодно взирая в лицо говорившему, и Шпала беспрепятственно продолжил развивать начатую мысль.

– Ко всему прочему, никто из них не мог заранее предположить, что печатка и код окажутся у Натали. Так что ни о каком преднамеренном хищении общака и речи быть не может. Просто Натали и те, кто ее опекает, от греха подальше забились в какую-то нору, и этот поступок не лишен смысла. Нам остается только отыскать эту нору.

– И как много времени это займет? – спросил Инжир.

Ответа у Шпалы не было, но ему на выручку пришел рассудительный Аскет, в очередной раз взяв слово.

– Мы ведем сейчас бессмысленные дискуссии, свояки, – сказал он, поправляя тугой узел галстука под воротом рубашки. – Насколько я знаю, преемником Зарана как хранителя общака автоматически должен стать Шпала. Но на это место претендует и наш общий друг Крулл, которого мы, кстати, уважаем не меньше. Печатка и код доступа временно утеряны. Это нехорошо. Очень нехорошо. Я бы даже сказал, что это косяк… А потому считаю целесообразным внести следующее предложение. Шпала должен исправить ситуацию. В течение суток. Если к завтрашнему вечеру он не найдет общак, право преемственности будет пересмотрено. Но и дальнейшее решение проблемы ляжет на плечи Крулла…

Шпала до боли закусил нижнюю губу.

Глава 4

Крячко сидел неподвижно, ощущая, как напрягся каждый мускул его тела. Пора! Рука стремительно метнулась вперед, вдоль гладкой поверхности стола, и пойманная муха отчаянно забилась между сомкнутых пальцев Станислава. Крячко довольно хмыкнул и приложил кулак к уху, слушая жужжание надоедливой твари.

Сегодня сыщик был в отличном расположении духа. Крячко даже негромко насвистывал под нос какой-то незатейливый мотивчик.

Скрип отворившейся двери заставил Станислава поднять голову. Гуров прошел к своему столу и бросил на него принесенную папку.

– Опаздываешь, – Крячко покачал головой.

– К твоему сведению, Стас, я в управлении уже с семи утра. Изучал личные дела интересующих нас личностей. Орлов снабдил меня кое-какой информацией, – Гуров постучал указательным пальцем по папке.

– Ну и как? Накопал что-нибудь стоящее?

Крячко разжал кулак. Вырвавшаяся на свободу муха пулей взметнулась к потолку. Сыщик проводил ее взглядом.

– Я вижу, ты тут не скучал, – Гуров не спешил занимать рабочее место. – Мне очень жаль прерывать столь увлекательное занятие, но у нас с тобой запланирован сегодня визит к Инжиру. Ты готов?

– Как пионер.

– Отлично. Тогда не будем терять времени. Я уже позвонил Инжиру, и он заверил меня, что до обеда не покинет загородной виллы.

– Он нас ждет? – удивился Крячко.

– В некотором роде, – усмехнулся Гуров. – Могу поспорить, что он не в восторге от предстоящей встречи, но выбора я ему не оставил. Ты же знаешь: при желании я способен быть очень убедительным.

– Это уж точно. Ну а что там с личными делами, Лева?

– Должен тебе сказать, это еще те фрукты. Селиванов, как и Бутуев, коренной москвич. Две судимости. Обе за нанесение тяжких телесных повреждений. Там имелись еще и сопутствующие статьи, но эти основные. Прожженный урка, клейма ставить негде, но в отличие от Бутуева большого авторитета он себе так и не заработал. Грехи прошлого не пустили. Ну по их воровским понятиям, конечно… – Пустившись в экскурс по изученным досье, Гуров покинул кабинет вместе с Крячко и направился к выходу из управления. – Пантелеев – мокрушник. Одна судимость. Шестнадцать лет от звонка до звонка. Родом из Самарканда…

– А баба?

– Ставская? – переспросил Гуров. – У нее там целый винегрет. По молодости даже чуть под вышку не залетела. Но каждый раз адвокаты срабатывали на высшем уровне. Думаю, немалые бабки отваливала. Но, значит, было с чего. Только вот, как судьба свела ее с Зараном, непонятно. По идее они нигде не пересекались прежде. И вдруг одно из доверенных лиц!

– Может, общие знакомые? – предположил Крячко. – Или интимная связь?

Сыщики вышли на улицу. Со вчерашнего вечера небо заметно заволокло тучами, и утро было уже не таким жарким. Легкий ветерок трепал волосы. В воздухе отчетливо пахло озоном.

– Может быть, – уклончиво произнес Гуров. – Все может быть, Стас. Хотя версия об общих знакомых нравится мне куда больше, чем интимная связь. Судя по характеру самого Бутуева, он не стал бы работать с женщиной, с которой до этого спал.

– А разве он не спал с Натали?

– Спал. Но с ней-то он как раз и не работал.

– Девушка все еще остается для нас темной лошадкой?

– Увы.

«Пежо» выехал со стоянки, и Гуров направил его в сторону Волоколамского шоссе. Местонахождение загородной виллы Инжира ему было известно, хотя до сегодняшнего дня ни ему, ни Крячко не доводилось там бывать.

– Петя что-нибудь сказал по поводу вчерашнего схода у Инжира? – спросил Крячко после непродолжительной паузы. – У нас есть информация об исходе этих переговоров?

Гуров отрицательно покачал головой.

– Если бы на сходе присутствовал Заран, а так…

– Ясно.

Крячко больше не стал лезть к напарнику с лишними вопросами, тем более что общая картина и так была предельно ясна. История со смертью Зарана по-прежнему изобиловала темными пятнами.

Особняк Инжира за высоким бетонным забором стоял немного в стороне от остальных строений, и заметить его можно было еще издалека. «Пежо» резво покатил по бетонной полосе и уже через пару минут уперся в снабженные автоматическим механизмом ворота. Гуров посигналил.

– Может, стоит достать оружие? – предложил Крячко, когда вместо того, чтобы открыть ворота, из калитки неторопливо выплыл двухметровый детина и двинулся к незнакомому автомобилю.

– Не надо, – Гуров улыбнулся одними уголками губ, но интонации голоса остались серьезными. – У воров в законе не принято открывать стрельбу, предварительно не разобравшись, кто есть кто.

– Не исключено, что они это уже знают, – Крячко на всякий случай все же расстегнул пиджак.

Охранник приблизился к «Пежо» и склонился к опущенному боковому стеклу со стороны водителя. Гуров молча протянул ему удостоверение в раскрытом виде. Охранник внимательно прочитал написанное, сличил фотографию с лицом сидящего за рулем человека и хмуро кивнул.

– Леонид Иннокентьевич предупреждал о вашем визите, – сказал он и зашагал обратно к калитке.

– Славно, – Крячко помассировал себе подбородок. – Леонид Иннокентьевич – это Инжир, что ли?

– Он самый.

Охранник скрылся, и через пару секунд ворота поползли в сторону, давая возможность сыщикам проехать на территорию. Гуров переключил передачу.

Внутренняя территория особняка была пустынна. Там, где вчера вечером располагалась кавалькада иномарок столичных авторитетов, сегодня не наблюдалось ни одного автомобиля. Свой собственный транспорт Инжир предпочитал держать в гараже. Все тот же охранник указал Гурову, где ему следует припарковаться.

На крыльце сыщиков встретил усатый швейцар такого же мрачного вида, как и его коллега на воротах. Сухо поприветствовав прибывших, он сообщил, что Леонид Иннокентьевич примет их в своем кабинете на втором этаже.

Внутреннее убранство помещений в особняке именитого авторитета производило неизгладимое впечатление. Нельзя сказать, что Инжир стремился к роскоши, но, безусловно, вкус у этого человека был. И он явно ценил уют.

Кабинет Инжира пустовал. Гуров осмотрелся. Кабинет был выдержан в офисном стиле. Полковнику приходилось посещать такого рода помещения. Ничего лишнего, помпезного, ничего, что могло бы отвлекать человека от бизнеса, которым он занимался.

Гуров подсел к рабочему столу Инжира, спиной к огромному панорамному окну, из которого открывался потрясающий вид на сад. Крячко пару минут постоял возле окна, а затем занял место на низеньком, с изогнутыми ножками диванчике, обтянутом светлой кожей. Блаженно вытянул ноги.

– Почему мы так не живем, Лева?

– Потому что мы на службе у государства, – серьезно ответил тот. – И, я думаю, вряд ли кому-нибудь когда-нибудь удавалось заработать денег на такие хоромы честным трудом. Хотя… Тот же Инжир, скажу я тебе, не один год провел в колониях, прежде чем смог позволить себе подобное.

– Значит, быть вором – это тоже труд? – усмехнулся Крячко. – Так получается?

– Я бы не сказал, труд, Стас. Но в некотором роде испытание.

– Я сейчас расплачусь. Ты не против?

– Валяй.

– Доброе утро, господа. – Инжир появился в кабинете неожиданно. – Извините, что заставил ждать. Но, поверьте, я поспешил сразу же, как только мне доложили о вашем приезде.

И Гуров, и Крячко поднялись навстречу хозяину. Прежде им обоим не раз доводилось видеть Инжира только на фотографиях, и сейчас сыщики машинально отметили, что столичный авторитет заметно отличается от своих изображений на снимках. И, возможно, все дело в том, как Инжир подавал себя. Осанка, взгляд, горделиво вздернутый подбородок изменили почти до неузнаваемости облик этого человека. Крячко сразу же про себя окрестил его хамелеоном. И тут же прикинул, слышал ли Инжир их с Гуровым разговор. Скорее всего, да. Но по большому счету это не слишком беспокоило Станислава. Пусть думает себе что хочет.

– Присаживайтесь, господа, присаживайтесь. – Инжир продолжал разыгрывать из себя радушного хозяина. – Чай, кофе? Или, может, чего покрепче? У меня, правда, не очень много времени. К сожалению. Но порой мы от себя не зависим. Тяготы жизни. Увы… – он театрально развел руками.

– Честно говоря, мы тоже стеснены во времени, Леонид Иннокентьевич, – ответил любезностью на любезность Гуров, занимая место возле стола Инжира. – Так что почаевничаем как-нибудь в другой раз. А сейчас, если вы не против, перейдем сразу к сути дела.

– Охотно.

Инжир обошел стол и опустился в удобное кожаное кресло с высокими подлокотниками. Из одежды на нем были только теплый махровый халат и домашние тапочки. Судя по мокрым волосам, он не так давно вышел из душа, а одеться более прилично для встречи гостей из Главного управления вор в законе не потрудился. Гуров не сомневался в том, что это – своеобразный психологический прием. Инжир относился к той категории людей, которые тщательно планируют каждый предстоящий разговор, каждое свое действие. И не оставалось сомнений в том, что к беседе с сыщиками он также подготовился весьма основательно. Пробить такого на откровенность будет непросто. Впрочем, Гуров на это особо и не рассчитывал. Отношения между ворами и ментами при любом раскладе остаются неизменными. Так уж повелось.

– Сигару?

Инжир раскрыл коробку со своими любимыми мальтийскими сигарами, выудил из нее одну, а остальные слегка подтолкнул к Гурову.

– Нет, спасибо.

Инжир вопросительно посмотрел на Крячко.

– Пожалуй.

Станислав пружинисто поднялся с диванчика, подошел к столу и взял из коробки сигару. Вернулся с ней на прежнее место и, как истинный знаток, уважительно покачал головой, оценив благородный аромат высококачественного табака. Крячко достал из кармана зажигалку и подпалил толстый конец внушительных размеров «торпеды».

– Итак? – Инжир раскурил свою сигару. – Не знаю уж, чем я могу оказаться вам полезен и с прискорбием смею предположить, что вы напрасно проделали путь из Москвы в мою скромную обитель, но… Тем не менее я вас очень внимательно слушаю, эээ…

– Полковник Гуров. А это мой напарник полковник Крячко.

В очередной раз напоминая Инжиру фамилии свою и Станислава, которые он уже называл ему сегодня по телефону, Гуров почувствовал откровенную фальшь в поведении собеседника. Вор в законе явно лицедействовал и даже не пытался этого скрыть.

Выпустив в потолок густой клуб дыма, Инжир откинулся на спинку своего кресла. Взгляд его выжидательно остановился на Гурове.

– Мы расследуем обстоятельства гибели Ильи Александровича Бутуева, – продолжил полковник. – Вы ведь были с ним достаточно близко знакомы. Я ничего не путаю?

– Нет, все верно, – Инжир забросил ногу на ногу и поправил съехавшую полу халата. – Мы дружили с Ильей. Причем еще с незапамятных времен. Более того, у нас был общий бизнес, общие дела. В последнее время наши профессиональные пути-дорожки слегка разошлись, но по некоторым критериям его и мой бизнес все еще имели отдельные точки соприкосновения. Ну и дружба, естественно, осталась. Да что я вам рассказываю! Вы ведь и сами прекрасно обо всем осведомлены. Мне нет никакого резона скрывать свое темное прошлое, о котором у нас в Москве, пожалуй, каждая собака знает. – Инжир негромко засмеялся, но тут же сам себя и осадил: – Простите, ради бога. Своим невинным выражением я не хотел никого обидеть. Случайно вырвалось. А что касается Ильи, то я, разумеется, был на его похоронах… Должен сказать, что его смерть стала невосполнимой потерей для всех нас… И очень тяжелым ударом. Если честно, я еще и не оправился от него окончательно. Но что поделать? Такой уж у нас путь. Все под богом ходим…

– Ясно, – Гуров почувствовал, как в нем невольно растет раздражение. Вор в законе явно был настроен на словоблудие. И это при том, что он каких-нибудь пять минут назад жаловался на острую нехватку времени в своем плотном расписании. – Ну а у вас есть предположения, кто мог убить Бутуева?

– Предположения? – Инжир иронично изогнул бровь. – Предположений у меня хоть отбавляй, полковник. Врагов у нас у всех хватает. Илья не был исключением из правил. Но что толку в предположениях? В этом деле ведь нужна уверенность. Неопровержимые доказательства, если уж выражаться вашим профессиональным языком.

– А как насчет Алексея Петровского? – словно от бедра выстрелил вопросом Гуров.

Ни один мускул не дрогнул на лице авторитета. Скорее всего, он был готов к подобному повороту событий в разговоре.

– Кого, простите? – невозмутимо переспросил он.

– Алексея Петровского, – повторил Гуров и тут же добавил: – Вам он, очевидно, известен под кличкой Битюг.

– Ах да, Битюг! – Инжир раздвинул пухлые губы в улыбке. – Признаюсь, я никогда не слышал его настоящего имени. И кстати, полковник, вы должны знать… Клички бывают только у собак. В нашей среде принято употреблять выражение «погоняло». Даже если речь идет о таком псе, как Битюг.

– Я это учту, – сдержанно парировал Гуров. – Так что вы можете сказать об этом человеке?

– О Битюге? – Инжир выпустил изо рта очередной клуб дыма. – Немного. Да, безусловно, вы правы, полковник. У Ильи в последнее время было много стычек с этим типом и его группировкой. Возникли некоторые непонятки. Такое случается… Думаю, вам известно, что при выяснении отношений им даже пришлось пролить немного крови. Тут нет секрета, и я, как видите, предельно откровенен с вами.

В последнем Гуров очень и очень сомневался, но высказываться по этому поводу вслух посчитал излишним. Пусть уж лучше Инжир ведет задуманную им партию. Глядишь, они со Станиславом и сумеют выудить из общего нагромождения фраз более или менее стоящую информацию.

– Пожалуй, Битюг и в самом деле наиболее реальный кандидат в подозреваемые, – продолжал тем временем вор в законе, уже глядя не на Гурова, а за окно. – Но это тоже не более чем предположение. Согласны? Я не имею никакого морального права чернить человека при всем моем негативном отношении к нему…

– А из-за чего возник конфликт между Бутуевым и Петровским? – перебил собеседника Гуров.

– Бизнес.

– Это понятно. А точнее?

– Ну знаете, полковник, – Инжир рассмеялся, – вы меня прямо за оракула какого-то принимаете. Откуда же я могу знать столь деликатные подробности. Моего бизнеса это впрямую не касалось, а с Ильей, к сожалению, до его трагической гибели нам встретиться не удалось. Не знаю уж, рассказал бы он мне или нет, но… В любом случае теперь все это осталось между покойным и Битюгом. Тайна, покрытая мраком…

– И до вас даже не доходило никаких слухов?

– Почему же? Доходили, конечно. Вернее, слух был всего один – Битюг намеревался отхватить жирный кусок от чужого пирога. То есть, как видите, мотив до неприличия банальный, – Инжир положил дымящуюся сигару в пепельницу. – А знаете что?..

Он замолчал. В голове авторитета в этот момент созрел бесхитростный, но вполне способный оказаться действенным план. Енот будет продолжать свою работу, но почему бы дополнительно не увеличить шансы за счет ретивых сыщиков из главка?

Гуров терпеливо ждал продолжения. Инжир перевел взгляд с него на молча сидящего Крячко и обратно. Лицо вора в законе стало серьезным, с небольшим налетом меланхоличной задумчивости.

– …Почему бы вам не пообщаться на эту тему с самим Битюгом? Или как вы там его называете?.. Петровский, кажется. Я не ошибся?

Гуров проигнорировал вопрос.

– Я мог бы подсказать вам, как его найти, если хотите, – Инжир был сама услужливость.

– Хотим, – спокойно ответил Гуров.

– Я знаю место, где можно получить о нем информацию… На Багратионовской есть одно третьесортное заведеньице. Они именуют его клубом, хотя, на мой взгляд, это очень громкое название. Так вот, там частенько отирается несколько человек из группировки Битюга. У них там, как теперь модно говорить среди молодежи, тусовка. – Инжир презрительно сморщился. – Попытайте удачу, полковник. Кто знает, может, вам и удастся нащупать нужную ниточку в расследовании этого дела. Только помните, – он поднял вверх указательный палец, – Битюг – не более чем предположение. Наговаривать ни на кого я не собираюсь…

– Я уже это понял, – сухо откликнулся Гуров. – Как называется этот клуб?

– Секундочку… – высокий покатый лоб Инжира прорезали поперечные морщины. Он старательно выуживал из памяти необходимую информацию. Но Гуров догадывался, что это очередной фарс в исполнении московского авторитета. Все он прекрасно знал и помнил. Даже гораздо больше, чем пытался показать. – Кажется, «Брогсбер»… Да-да, именно так мне и говорили. Определенно, «Брогсбер», полковник.

– Хорошо, мы обязательно туда наведаемся, – Гуров выдержал паузу, готовя плацдарм для следующего пробного выпада в направлении собеседника. – А что вы можете сказать про личную жизнь Бутуева, Леонид Иннокентьевич? Возможно, его убийство как-то связано с ней?

Инжир вновь подхватил с краешка пепельницы сигару и зажал ее зубами. Теперь у авторитета был скучающий вид. Он откровенно демонстрировал, что общение с дотошными сыскарями его уже изрядно утомило.

– Возможно, – лениво бросил он. – Но мне об этой части его жизни известно еще меньше, чем о бизнесе Ильи. Я же говорю: мы нечасто общались. Вечная нехватка времени, черт бы ее побрал.

– Да уж, – сочувственно откликнулся Гуров, и тут же без всякого перехода провел новый стремительный выпад: – А я вот слышал, у Бутуева была молоденькая любовница. И не просто любовница, а отношения с далеко идущими намерениями, так сказать. Бутуев вроде как и к своему бизнесу ее приобщал. Наталья… – Теперь уже полковник наморщил лоб и дважды щелкнул пальцами в воздухе. – Нет, фамилию не вспомню. Надо будет посмотреть в деле… Вы ее не знали, Леонид Иннокентьевич?

У Инжира нервно дернулось правое веко, но это было единственным внешним проявлением его эмоций. Да и то настолько неуловимым, что заметить его мог только опытный цепкий взгляд Гурова. Вслед за этим лицо авторитета заслонила легкая дымка от сигар. На губах уже играла дежурная улыбка.

– Как же я могу ее знать, полковник, если вы даже фамилии не назвали? Мало ли всяких там Наташ, Маш или Глаш могло быть у Ильи. Чтобы всех пересчитать, наших с вами общих пальцев не хватит. А по поводу того, что он девку к бизнесу приобщал, – выглядит лажово, полковник. У нас это как-то не принято. Но… В любом случае мне ничего не известно.

На рабочем столе Инжира зазвонил стационарный телефон, оглашая кабинет музыкальным фрагментом из «Счастливого Рождества». Он виновато развел руками и снял трубку.

– Да. Слушаю.

Гуров находился от него в паре метров, но, как ни напрягал слух, уловить голос незримого собеседника Инжира ему не удавалось.

– Хорошо, я все понял, – авторитет неспешно вернул трубку на аппарат.

По всей видимости, никакого звонившего не существовало. Гуров был уверен на девяносто девять процентов, что Инжир сам имитировал этот телефонный звонок, нажав под столешницей скрытую потайную кнопку. В последнее время такой прием стал банальным. Установить хитрую аппаратуру мог позволить себе любой, у кого были деньги.

Дальнейшие действия Инжира только подтвердили догадку полковника.

– Прошу меня извинить, господа, – хозяин кабинета откатился в кресле, а затем поднялся на ноги. – Возникло одно крайне неотложное дело. Сожалею, что так и не смог ничем вам помочь, но… Было приятно пообщаться. Если что, звоните.

Гуров машинально отметил, что Инжир поспешно свернул беседу именно после его прямого вопроса о девушке Зарана. Это неспроста. Однако говорить о догадке вслух полковник не стал. Вместо этого он, не уступая Инжиру в любезности, ответил:

– Вы себя недооцениваете, уважаемый Леонид Иннокентьевич. Вы нам очень и очень помогли.

– В самом деле?

– Без сомнения.

Гуров развернулся и, не прощаясь, вышел. Вышло невежливо и даже слегка грубовато, но сыщик намеренно пошел на подобную провокацию. Пусть зарвавшийся вор знает свое место.

Крячко догнал напарника уже на лестнице.

– Ты подумай, какой скользкий тип.

Гуров приложил палец к губам, а затем покрутил им над головой, давая понять Станиславу, что в доме может оказаться достаточное количество как прослушивающих устройств, так и скрытых камер наблюдения. Крячко прикусил язык.

Швейцар молча открыл перед сыщиками дверь, а охранник на воротах на этот раз даже не соизволил выйти из дежурки. Ворота отъехали в сторону, когда «Пежо» полковника развернулся на парковочной площадке и выкатил на подъездную аллею. Тучи немного рассеялись, и пробившиеся сквозь них лучи солнца заиграли на капоте автомобиля и лобовом стекле. Крячко достал из нагрудного кармана зеркальные очки и, нацепив их, оглянулся на особняк Инжира.

– Нет, ты видел, как он разговаривал, Лева? – поднял он начатую еще на лестнице тему.

– А как он разговаривал? Нормально.

– Ничего себе нормально. Да он же с нами игрался как кошка с мышками. За полных кретинов принимал. Мол, ничего не знаю, ничего не видел, моя хата с краю. Что, скажешь не так?

– Так, – не стал отрицать Гуров. – Только я не пойму, что тебя так удивляет, Стас. Пора бы уже привыкнуть. Люди типа Инжира с нами иначе не разговаривают. Кредо у них такое.

– По репе ему надо было настучать, и все кредо.

– Не получится, – покачал головой Гуров. – Да и с какой стати. Он даже не подозреваемый. Просто человек, отказавшийся облегчить нашу с тобой работу. И то не явно.

– А мне вот интуиция подсказывает, что дело тут нечисто.

– Где тут?

– С Инжиром. Он вполне может не только свидетелем оказаться, как ты выразился. Замочил дружка по каким-то своим соображениям, а теперь сидит и стрелки переводит. На того же Битюга. Что, скажешь, не может такого быть?

– Ну почему же не может? – Гуров сосредоточенно вел машину, прикидывая, как бы ему покороче срезать путь. – Вполне. Но знаешь, Стас, за наше с тобой длительное сотрудничество я научился не шибко-то полагаться на твою интуицию. Она у тебя, признаться, частенько хромает.

– Ай-яй-яй, – укоризненно поцокал языком Станислав. – Зачем ты так со мной, Лева? Обидеть преданного друга, конечно, легко, но какой от этого прок. Кстати, куда мы направляемся? – Крячко только сейчас заметил, что Гуров существенно изменил маршрут. – Ты что, заблудился?

– Въедем в Москву по другой трассе. Так будет короче.

– Короче куда?

– А ты уже забыл, что Инжир дал нам небольшую наколку? Клуб «Брогсбер». На Багратионовской. Мне не терпится поподробнее разузнать, кто такой этот Битюг, о котором в последнее время так много говорят. Я думал, что ты тоже любопытен, Стас.

– А то! – оживился Крячко. – И надеюсь, что в случае чего с ним-то мы уж точно не станем миндальничать. На данный момент – подозреваемый номер один. Факт. Будет юлить, я лично подключусь к беседе, – при этом он демонстративно хрустнул костяшками пальцев.

– А вот я надеюсь, что до этого не дойдет, – серьезно парировал Гуров.

Сделав крюк по кольцу, он уверенно повел «Пежо» в направлении Багратионовской.

Клуб «Брогсбер», как и охарактеризовал его сыщикам Инжир, был обычной третьесортной забегаловкой, пользовавшейся повышенным спросом среди весьма специфичного контингента. По большей части здесь собиралось стандартное уличное быдло. Наглухо отмороженные ребята в спортивных костюмах, с накачанными бицепсами и шеями, наркоманы, прекрасно знающие о том, что в этом клубе всегда можно купить по дешевке дозу; размалеванные девицы, явившиеся сюда с одной лишь целью: подцепить кого-нибудь на ночь; любители азартных игр и острых ощущений и просто ранее судимый за хулиганство сброд. Здесь можно было встретить, конечно, и рядового обывателя, не имеющего средств для посещения более дорогих заведений, но таких тут не очень-то жаловали. Подобные визиты в «Брогсбер» для подвыпивших малосостоятельных гуляк могли закончиться весьма плачевно.

Сопровождаемые хмурыми недобрыми взглядами завсегдатаев клуба, Гуров и Крячко обогнули два обшарпанных бильярдных стола и приблизились к барной стойке. Игра приостановилась, а один из ее участников даже угрожающе приподнял кий на уровень груди, что Гуров машинально отметил для себя боковым зрением. Из-за ближайшего столика с батареей разнокалиберных бутылок поднялись двое. Тени от их крепких высоких фигур заняли пространство до самой стойки. Легавых местный контингент чувствовал особо остро и так же остро недолюбливал. В воздухе отчетливо повисла угроза, но пока к решительным действиям аборигены не переходили. Видимо, хотели сначала узнать, что понадобилось пришедшим.

Мордастый бармен с плохо выбритыми щеками и длинными сальными волосами до плеч с какой-то нарочитой неохотой отставил в сторону высокий пивной бокал, который до этого, в лучших традициях Дикого Запада, старательно протирал полотенцем, и облокотился на стойку. Вступать в разговор с сыщиками он не торопился. Ждал, когда те сами заведут беседу. Гуров не стал испытывать его терпение.

– Мы с товарищем ищем тут одного человека, – сказал он. – Ну или кого-нибудь из тех, с кем он знаком.

Гуров не сомневался в том, что в нем и в Крячко наметанный взгляд бармена без труда узнал сотрудников правопорядка, но тем не менее светить свое удостоверение не стал.

– У нас не справочное бюро, парни.

В пальцах бармена неизвестно откуда появилась замусоленная спичка, которую он, повертев в руках, деловито вогнал в щель между передними верхними резцами. Гуров цепко смотрел ему в лицо. Крячко по-орлиному расправил плечи и демонстративно сместил в сторону левую полу пиджака. Окинул взглядом прокуренный зал «Брогсбера». Посетителей в этот ранний час было немного. Кроме двух играющих на бильярде и той гориллоподобной парочки, что поднялась из-за столика при их с Гуровым появлении, в отдалении у самого окна примостилась молоденькая неказисто одетая шлюха лет восемнадцати на вид да за дальним столом кучковалась группа находящихся под кайфом наркошей из четырех человек. Ни они, ни девчонка явно не представляли собой реальной угрозы. Что ей, что им, похоже, было все до лампочки. А вот эти четверо плюс наглый бармен за стойкой – совсем другое дело.

– Ну зачем же хамить? – Гуров открыто улыбнулся подражателю Дикого Запада. – Мы просто хотели интеллигентно пообщаться, не желая при этом никого обидеть или задеть…

Бармен напрягся. Интонации полковника слегка обескуражили его и сбили с толку. Он растерянно покосился на двух «горилл», словно рассчитывая на то, что они бросятся ему на выручку. Однако сигнал не был воспринят братками, и бармен откровенно громко откашлялся. На этот раз до них дошло.

– Эй! – Один из «горилл» выступил вперед. Свет от ближайшей лампы упал на его землистого оттенка лицо, и сыщики заметили рассекающий правую щеку бесформенный шрам. – В чем дело? Кого ищем?

Гуров медленно развернулся.

– Битюга, – коротко ответил он.

Брови братка поползли вверх, он криво усмехнулся, отчего шрам на щеке стал еще более безобразен. Его дружок тоже шагнул вперед, широко расставил ноги и заложил обе руки в просторные карманы светлых льняных брюк. Пальцы шевельнулись под тканью, и по характеру этих движений Гуров понял, что браток вооружился кастетом. Мышцы полковника напряглись. Теперь, судя по всему, можно было ожидать любого развития событий.

– Битюга? – недоверчиво и в то же время с немалой долей сарказма переспросил браток со шрамом. – Вы ищете Битюга, легавые? А вам известно, что Битюг никогда не общается с таким мусором, как вы?

– Чего? – рука Крячко скользнула за отворот пиджака. – Ты кого это мусором назвал, даун-переросток?

Гуров ловко пригнулся в тот самый момент, когда кий стоящего слева от него бильярдиста просвистел в опасной близости от его головы. Достигни удар цели, и полковник не избежал бы как минимум сотрясения мозга. Нападающий вложил в него всю свою силу и дурь. Нога Гурова беспрепятственно скользнула по гладкому полу, и он лихо подсек ею противника. Бильярдист, не ожидавший такой стремительной контратаки от человека едва ли не вдвое старше, опрокинулся навзничь, глухо приложившись затылком к барной стойке. Крячко не успел выхватить оружия из кобуры. Браток со шрамом на удивление проворно ткнул его двумя пудовыми кулаками в грудь, и Станиславу понадобилось немало усилий, чтобы удержать равновесие. В тот же момент с противоположной стороны на него обрушился второй бильярдист, рассчитывая добить неприятеля. Но на этот раз Крячко уже был готов к нападению. Развернувшись, он коротко, без замаха ударил высокого и худого как жердь парня в область солнечного сплетения. Кий выпал из рук худого, он схватился ладонями за грудь. Рот его при этом беззвучно открывался и закрывался в попытке восстановить нарушенное дыхание.

Гуров уже выпрямился и развернулся лицом к двум «гориллам». Как он и предполагал, на волосатых пальцах одного из них угрожающе блеснул кастет с острыми направленными в грудь полковнику шипами. Девица, опрокинув на пол недопитый фужер красного вина, резко устремилась к выходу. Дверь скрипнула и захлопнулась. Один из компании наркоманов, наблюдая за развернувшейся дракой, тупо захихикал. Трое его товарищей продолжали сидеть с безучастными выражениями на лицах.

Гуров сделал всего шаг назад и достал из-под пиджака «штайр». Направил дуло в лицо вооруженному кастетом братку.

– А ну сядь! – коротко распорядился он.

Худощавый послушно исполнил приказание Гурова. Его товарищ попятился назад.

Жаждавший праведного возмездия, Крячко подскочил ко второму противнику и ударил его в челюсть. Голова братка качнулась назад и на щеке под шрамом тут же обозначилось красное от удара пятно. Только после этого Стас, следуя примеру напарника, вынул табельное оружие.

– И кто тут теперь мусор? А? – грозно спросил он.

Гуров недовольно покосился в его сторону, но осаждать разошедшегося соратника не стал. Опрокинутый на спину бильярдист зашевелился и предпринял попытку подняться на ноги. Его недавний партнер по игре без сил привалился к обтянутому зеленым сукном столу.

– Теперь, я думаю, можно и поговорить по душам. Так что вернемся к моему вопросу. Нас интересует Битюг или кто-нибудь из его дружков.

Парень со шрамом насупленно потирал ушибленную челюсть. Гуров перевел ствол «штайра» с него на худощавого и обратно. Крячко развернулся вполоборота и взял на прицел парочку бильярдистов.

– Вы знакомы с Битюгом? – Гуров повысил голос.

За дальним столиком один из наркоманов негромко рассказывал товарищам сумбурную историю из собственной жизни. Казалось, что эта четверка находилась в совершенно другом измерении.

– Знакомы, – неохотно ответил худощавый и тут же злобно добавил: – Вы сами не знаете, на кого прете, кретины. Вам это еще аукнется. Битюг не прощает, когда кто-то задевает его братву. Даже если это легавые. Короче, вы…

– Так вы сами, значит, из его кодлы? – насмешливо уточнил Гуров, игнорируя угрозы находящегося под его прицелом человека. – Отлично. Просто отлично. Вам так и так теперь придется прокатиться с нами в отделение. Нападение на сотрудников правоохранительных органов при исполнении служебных обязанностей – это вам не бык чихнул… А там заодно и о бравом вашем бригадире пообщаемся.

– Мотали бы отсюда подобру-поздорову, – грубо откликнулся браток со шрамом.

– Ты смотри, какой борзый! – не удержался от восклицания Крячко. – Пугать нас решил? Ты понял, Лева? Да я им, козлам, прямо сейчас рога поотшибаю…

Ни Гуров, ни тот, к кому непосредственно были обращены слова Станислава, отреагировать никак не успели. Впоследствии сыщики и сами себе не могли объяснить, как получилось, что бармен вдруг оказался вне поля их зрения. Он не преминул этим воспользоваться. Почувствовав, что перевес сил склоняется не в пользу сообщников, бармен нырнул под стойку, а когда вновь появился над ней, в его руках нервно подрагивал компактный израильский мини-автомат «узи», дуло которого было направлено в голову полковника Гурова. От трагических последствий того спасла чистая случайность – движения бармена были сумбурными. Рожком автомата он зацепил пустой бокал. Тот грохнулся со стойки и разлетелся на мелкие осколки.

Гуров скорее понял, чем увидел произошедшее. Он оттолкнулся от пола одновременно с короткой автоматной очередью и, опрокидываясь на бильярдный стол, успел выстрелить в ответ. Одна из пуль, выпущенных израильской игрушкой, разбила висевшую над входом лампочку. После неудачной попытки бармен снова укрылся за стойкой, однако его действия сподвигли сообщников на активность. В руке братка со шрамом появился ствол и тут же выплюнул огненную струю, к счастью, никого не задев. Гуров уже занял оборонительную позицию. Крячко выстрелил – пуля пробила бедро недавнего обидчика. Тот вскрикнул и осел на пол, но оружия своего не потерял. Впрочем, как и боеспособности. Шквал огня, открытый им из лежачего положения, заставил Станислава укрыться за бильярдным столом. Пули бешено застучали по деревянному остову, выщелкивая из него щепки. Гуров перекатился в сторону, припал на одно колено и дважды выстрелил в противника. Отсутствием меткости полковник никогда не страдал. Обе пули, как дикие пчелы, вонзились в грудь гориллообразного братка.

Вновь застрекотал автомат бармена, но он сам головы из-за стойки не высовывал. Только – неуклюже отставленную руку с оружием. Такого неприцельного огня можно было не опасаться. Хлопнула входная дверь. Гуров обернулся и тихо выругался. Воспользовавшись суматохой и перестрелкой, оба любителя бильярда поспешили ретироваться с поля боя. Наркоманы остались за своим столиком и теперь сидели, вжав головы в плечи и положив руки на затылок. Худощавый сполз со стула и, растянувшись на полу, замер без движения. Пушки у него, судя по всему, не было.

Автомат смолк. Чертыхаясь, Крячко выбрался из укрытия, прошел вперед, оценил застреленного напарником братка со шрамом и только после этого опустил ногу в тяжелом шнурованном ботинке на спину худощавого. Гуров взял на прицел барную стойку.

– Угомонился?

Бармен не ответил. Но и новой атаки с его стороны не последовало. Осторожно переступая с ноги на ногу, Гуров приблизился к укрытию неприятеля. Взведенный «штайр» с пальцем на спусковом крючке он держал прямо перед собой.

Скорчившись в позе эмбриона, бармен лежал у основания стойки. Одной рукой он пытался заменить в автомате израсходованный рожок. Получалось не очень умело. Вторая рука, залитая кровью, плетью висела вдоль тела. Все-таки первым выстрелом Гурову удалось зацепить его.

– Брось автомат, – негромко приказал полковник.

Бармен поднял голову. Смертоносный зрачок «штайра» смотрел в его глазницу. Решительное выражения лица Гурова не вызывало никаких сомнений. Малейшая глупость со стороны неприятеля – и он без колебаний выстрелит. Автомат выпал из здоровой руки.

– Теперь поднимайся. Только без глупостей.

Бармен вновь повиновался.

К этому времени Крячко уже защелкнул наручники на запястьях худощавого, до боли заломив ему руки за спину. Рывком поставил задержанного на ноги. Браток громко выматерился.

– То, что ты и хотел? Да, Стас? – Гуров качнул «штайром», показывая бармену, что тот должен выйти из-за стойки. – Мужской разговор?

– Я не думал, что дело дойдет до стрельбы, – виновато откликнулся Станислав. – Но уж больно борзые пацаны нам попались. Ну ничего… Мы с них всю эту спесь быстро собьем. Мужской разговор нам еще только предстоит, – он ткнул худощавого рукояткой промеж лопаток и убрал оружие в наплечную кобуру. – Топай в машину.

– И ты тоже, – Гуров открыто улыбнулся бармену.

Один из наркоманов поднялся из-за столика, словно собираясь что-то спросить, но в последний момент передумал и опустился на прежнее место.

Глава 5

Неподвижная гладь реки в устоявшуюся за последние дни безветренную погоду больше напоминала зеркало, нежели водоем. В ней отражалась каждая черточка побережья с дикорастущим кустарником и полузаросшей тропкой, убегающей вверх по косогору. Тишину побережья нарушал нестройный птичий гомон.

Князь опустился на корточки у самой кромки и ополоснул руки. Затем, набрав пригоршню чистой воды, выплеснул ее на разгоряченное лицо. Потом второй раз, третий… Сова наблюдала за ним, стоя под тенью развесистой ракиты возле «Форда Фокуса». Вид у автомобиля после вчерашней перестрелки на МКАД был, мягко говоря, удручающий. От былого лоска, которым так гордился его владелец, не осталось и следа. Багажник и корпус «Форда» со стороны водителя зияли разнокалиберными пулевыми отверстиями. От заднего стекла остались лишь рваные осколки, торчащие по краям из-под резинки. На задней дверце запеклись остатки крови.

Сова сорвала крышку с пивной бутылки и отшвырнула ее в сторону. Переложив сигарету в левую руку, сделала несколько жадных глотков. Вытянув ноги, привалилась спиной к заднему колесу. Ее глаза были по-прежнему холодными и безучастными, однако при более внимательном взгляде можно было бы отметить залегшую в их уголках усталость. Зрачки слегка затянулись мутной поволокой.

Князь пригладил мокрыми руками волосы, поднялся и неторопливо двинулся к машине. Его наплечная кобура с торчащей из нее рукояткой «стечкина» была единственным элементом одежды, прикрывающим атлетически сложенный торс мужчины. Разорванная на жгуты рубашка Князя так и осталась в виде повязок на мертвом теле Натали. Испачканный чужой кровью пиджак валялся между передним и задним сиденьями «Форда», и Князю противна была сама мысль натягивать его на голое тело.

– Хочешь пивка? – Сова отсалютовала ему початой бутылкой и сделала очередной глоток из горлышка. – Угощайся, Князь. Возьми там в бардачке. Ты слишком напряжен в последнее время. Не помешало б немного расслабиться.

– Что-то я не припомню, будто разрешал тебе лазить по бардачку. – Князь сплюнул сквозь зубы и вырвал бутылку из рук Совы. Отпил сам. – Да, и еще, милая… Я по-прежнему жду от тебя объяснений.

– Не называй меня милой, – она пустила дым ему в лицо.

– Что так?

Князь опустился рядом с ней на траву и тоже привалился к корпусу «Форда». На его всегда гладко выбритых щеках пробилась щетина, что доставляло мужчине некоторые неудобства. Среди друзей и знакомых за Князем успела закрепиться репутация пижона и человека, уделяющего своей внешности повышенное внимание. Но сейчас, на расстоянии нескольких километров от пригорода Москвы, у него не было под рукой ничего, кроме скудного дорожного набора. Принадлежности для бритья в него, увы, не входили. Еще менее суток тому назад Князь и не думал покидать пределы столицы.

– В детстве меня так называл мой обожаемый папочка, – губы Совы скривились в презрительной усмешке. – Редкостный был сукин сын.

– Ты его ненавидела?

– Ненавидела – это еще слабо сказано, Князь. Если бы я знала, где он похоронен, не поленилась бы съездить и осквернить могилу этого засранца… – Она помолчала, а затем добавила с интонациями, каких Князь ни разу не слышал в ее голосе за все время знакомства: – Всю жизнь мне изуродовал. Козел!

– А что случилось-то?

– Слушай, не строй из себя психолога по семейным вопросам! – Она забрала у него бутылку и одним махом опорожнила ее. – Ладно? Я сейчас не в том настроении, чтобы делиться с тобой сугубо личными проблемами. Да и вряд ли когда-нибудь буду в таковом. Просто никогда не обращайся ко мне «милая». Заметано?

– Да ради бога.

– Кстати… – Сова снова стала прежней. Холодной и внутренне непробиваемой. Поднявшись с земли, она нырнула в недра салона автомобиля и появилась с двумя новыми бутылками пива. – Так меня еще звала кумовка на зоне. Старая жирная лесбиянка, погрязшая в животных страстях. Таких мерзких баб я в жизни больше не видала, – она засмеялась. – Но ей-то я быстро язычок подрезала.

– Каким образом?

– Заточкой под горло.

Сова бросила одну из бутылок Князю, и тот поймал ее на лету. Скрутил пробку. Пиво было теплым, и глотать его в такую жару казалось не только неприятно, но просто тошнотворно. Однако ничего другого все равно не имелось. А Князь чувствовал, что выпить ему сейчас крайне необходимо. После всего, что произошло за истекшие сутки. Погоня, перестрелка, жизнь, висевшая буквально на волоске… Убийство Натали… У него до сих пор не укладывалось в голове, зачем Сова это сделала. Какая была необходимость? По его твердому убеждению, такой поступок только в корне все осложнил.

После инцидента на МКАД они вместе с Совой погрузили тело Натали в багажник «Форда» и увезли с собой. Поначалу он пытался качать права, но подельница в очередной раз осадила его. Она уверила Князя, что все ее поступки осмысленны, и позже, когда возникнет более благоприятная обстановка для разговора, она ему все объяснит. Князь поддался на уговоры. Неизвестно почему, но поддался. Сейчас он и сам не мог этого понять. Жизнь научила прожженного уголовника никогда и ни в чем никому не доверяться, но в тот раз он сделал исключение из правил. Но почему? Что он, в сущности, знал о Сове? Управляя «Фордом» и все дальше удаляясь от Подмосковья, Князь пытался проанализировать это. И мрачнел. Ответы на мучившие его вопросы были, увы, неутешительные. И в первую очередь коробило то, что Сова всегда оставалась для него загадкой, чье прошлое окутано мраком. Они – посторонние, чужие друг другу люди. Заран ее знал. И доверял. Но он…

От тела они избавились только глубокой ночью. Банально сбросили его в реку. А затем Сова сказала, что надо двигаться дальше. И снова никаких объяснений. «Потом» – это было все, что она соизволила промолвить. И он опять подчинился ей. Какого черта?..

Князь чувствовал себя усталым и измотанным. Хотелось спать, жрать, просто вернуться в цивилизованный мир. А ведь прошли только сутки. Что будет дальше? Куда они едут? Зачем? И что ждет их впереди?.. Если, конечно, хоть что-то их там ждет… Перед глазами неотступно возникал образ Натали. И Зарана. Друга, товарища и брата, с которым Князь столько прошел по жизни бок о бок, столько лишений и испытаний пережил вместе с ним. А теперь получается, что он предал его память. Не смог уберечь девушку, которую тот любил. Больше того, позволил какой-то сумасшедшей бабе застрелить ее прямо у него на глазах, забрать печатку, пренебречь последней волей покойного. И, ко всему прочему, он еще и бежит. Куда? От кого? От такого обилия вопросов раскалывалась голова. А Сова молчала. Словно она в отличие от него знала истинные цели, а посвящать в них не торопилась. Но Князь не желал быть марионеткой.

И вот сейчас эта чертова баба курит, пьет пиво и, словно развлекая его, рассказывает истории из своего прошлого. О папе, о том, как на зоне пырнула свою надзирательницу самодельной заточкой под горло.

– Убила? – Князю показалось, что его собственный голос звучит будто издалека.

– Кого? – Сова вновь села рядом с ним на траву. По-турецки скрестила ноги и небрежным движением отбросила назад растрепанные белокурые локоны. – Суку эту? Нет. К сожалению, нет. Лепилы поработали на славу. Можно сказать, с того света ее выдернули. Говорить она, правда, после этого уже так и не смогла. В зоне работать тоже… Но жива. Коптит себе наше грешное небо, – сказано было с явным сожалением. – А мне вот из-за этой падлы еще шесть годков набросили. И того в общей сложности четырнадцать получилось. А ты сколько отсидел? Всего?

– Ну в общем шестнадцать, – неохотно откликнулся Князь. Делиться чем-то личным и сокровенным с Совой ему совсем не хотелось. – По двум ходкам.

– Ненамного меня обошел.

Князь отметил, что она пьянеет с каждым новым глотком, на которые Сова не скупилась. Слова стали литься из уст значительно чаще и охотнее. Он решил этим воспользоваться.

– Может, поговорим наконец о том, что ты сделала?

Хмель тут же улетучился. Вялость в ее глазах словно испарилась. Видимо, Сова относилась к тем, кто умел расслабляться и концентрироваться в зависимости от ситуации. На понт таких людей не возьмешь.

– А что я сделала? – Сова пристально, не мигая, смотрела в лицо Князя. – Ты про смерть этой девчонки? Что с тобой, Князь? Чего ты так раскис? Я ни за что не поверю, что она была тебе настолько дорога…

– Дело не в ней, – Князь тоже умел говорить резко и грубовато. – Только не надо строить из себя дуру. Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Мы, то есть ты, – поспешно поправился он, – нарушила последнюю волю Зарана. И пошла против понятий. Мало того…

Но Сова перебила его.

– Я не перестаю тебе удивляться, – сказала она.

– Это в чем же, интересно?

– Ты говоришь о понятиях и последней воле Зарана, но никак не хочешь понять главного. – Сова допила пиво и бросила пустую бутылку в кустарник. – Я действовала исключительно в интересах общего дела. Я спасала пошатнувшееся положение. Сильно пошатнувшееся. Ты хоть можешь себе представить, что бы было, угоди Натали и печатка вместе с ней в лапы Битюга. Да что там Битюг! Желающих нагреть руки на общаке нашлось бы с избытком. А тут такая легкая нажива. Сопливая девчонка, которая и по жизни-то не знала чего хочет. Порхала себе в розовых очках и ни о чем не думала. Оно и понятно. Зачем думать, когда у тебя такая опора, как плечо Зарана. Но теперь его не стало, Князь. Куда бы ее понесло? Каких бы глупостей она могла натворить? Тут за примером и ходить далеко не надо. У нее хватило глупости заявиться прямо на кладбище… Несмотря на мои предупреждения. Ты, кстати, ее тоже предупреждал об этом. Скажешь, не так?

В словах было зерно истины, и Князь не мог не признать ее правоты. Он машинально покосился на ее руки. На них все еще оставались следы крови убитой девушки. Сова не удосужилась смыть их ни после того, как они избавились от тела, ни сейчас, хотя вода все время была поблизости.

– Она его любила, – попытался вступиться за девушку Князь.

– Ну конечно! – фыркнула Сова. – Уж в этом я никак не сомневаюсь. Любовь и порождает в человеке глупость. Знаешь, мне как-то одна знакомая рассказала весьма поучительную историю на эту тему. Во Франции во времена правления Капетов был легендарный король – Филипп Четвертый. Его прозвали Красивый… Хотя речь вовсе не о нем, а об одной из его снох. Так, кажется, называется жена сына…

Лежащий на сиденье в салоне «Форда» мобильник Князя разразился бравурным маршем Мендельсона. Сова замолчала и напряглась. Князь поставил на землю недопитую бутылку пива, отряхнул брюки и подошел к раскрытой боковой дверце. Поднял телефон.

– Это опять Шпала.

– Не бери.

Так было уже не в первый раз. За истекшие сутки Шпала или кто-то из его подручных людей названивали на мобильник Князя с завидным постоянством, но Сова неизменно рекомендовала подельнику не отвечать на звонки. Ни на чьи. Этого, кстати, Князь тоже не мог понять.

– Какого черта?! – нервно произнес он. – Ты не имеешь права указывать мне что делать. Ты вообще просто сходишь с ума. Тебе лечиться надо, Сова.

Ее глаза недобро блеснули. Рука вроде как случайно легла на брючный ремень, за которым покоился «марголин». Телефон продолжал звонить. Князь мрачно смотрел на мерцающий голубоватой подсветкой дисплей.

– Я не указываю тебе, Князь, – веско произнесла Сова. – Но все еще надеюсь, что ты сам поймешь серьезность положения.

– Какого, к черту, положения? Которое ты и создала?

– У нас в руках печатка, открывающая доступ к общаку.

– Но Шпала же…

– Насколько ты в нем уверен? – Пальцы Совы сомкнулись на рукоятке «марголина». – Ответственность слишком велика. Мы не можем доверять никому.

– Даже Инжиру?

– А почему бы нет? Кто тебе Инжир?

– А кто мне ты? – Князь мысленно прикинул, насколько велики его шансы выхватить оружие из наплечной кобуры раньше, чем свое выхватит Сова. Прогноз не удовлетворил его. – Почему я должен доверять тебе?

– Не должен. Но сейчас мы в одной связке. А это что-то да значит. Согласись. От нас обоих зависит будущее общака. В чьи руки он угодит. Тебе хотелось бы, чтобы это оказались не те руки?

Мобильник смолк. Дисплей обозначил двадцать семь пропущенных вызовов и погас. Князь раздосадованно бросил аппарат обратно на сиденье и громко хлопнул дверцей. Как правило, он не позволял себе обращаться с «Фордом» подобным образом, но сейчас его мысли работали в ином направлении. Сова сняла руку с рукоятки пистолета и подхватила с земли оставленную Князем бутылку. Он смотрел на нее с нескрываемой ненавистью.

– Как может общак попасть не в те руки, если мы передадим печатку Инжиру? Или Шпале? – грозно вопросил он.

– Не ори, – спокойно и невозмутимо осадила его Сова. – Сядь и успокойся.

– Я не буду успокаиваться. И я хочу, чтобы ты мне все объяснила. Сейчас.

– Кажется, я именно этим и занималась перед тем, как тебе позвонили.

– Черта с два! Как раз перед тем, как мне позвонили, ты начала нести какую-то ересь про французских королей хрен знает какого столетия. – Князь картинно повел плечами, сбрасывая напряжение. – Класть я хотел на все эти истории. Тем более на французские. Понятно? Класть! Меня интересует только то, что происходит сейчас. Со мной. Я понятно излагаю?

Сова в два глотка разобралась и с этой бутылкой пива. Закурила сигарету и, заложив руки за голову, растянулась на траве. Прикрыла глаза. В отличие от Князя она вела себя как на приятном загородном пикнике.

– Вполне. Если не хочешь, я могу и не рассказывать, – лениво протянула она. – Хотя история эта, как я уже сказала, весьма поучительная. Тебе могло бы это пригодиться на будущее. Но на нет и суда нет. Главное, в бутылку не лезь. Лады?

Князь жестко стукнул кулаком по крыше «Форда».

– Заран доверял ей. Иначе он не стал бы передавать ей печатку. Он мог отдать ее мне. Или тебе. Почему же он так не поступил? Почему именно ей?

– Я не знаю. – В голосе Совы было одно равнодушие. – Сглупил, наверное. А может… Может, это был его прощальный подарок возлюбленной? Нет, я, конечно, не хочу чернить Зарана, но…

Князь не дал ей договорить. Со звериным рыком он рванул ремешок кобуры и ухватился за рукоятку «стечкина». Сова, будто подброшенная невидимой пружиной, вскочила на ноги, и в ту же секунду, когда пальцы Князя соприкоснулись с нагретым солнечными лучами металлом, дуло «марголина» уперлось ему в живот. Он даже не заметил, как Сова выудила его из-за ремня. Настолько молниеносным было это движение. Ее реакция раза в три превосходила реакцию любого нормального человека.

– Я сказала тебе, не лезь в бутылку, – она почти прошипела эти слова ему в лицо. – Повторяю еще раз для тугодумов: я знаю что делаю. И останавливать меня бессмысленно.

– Ты… Как ты… – Князь убрал руку со «стечкина». – Как ты можешь подозревать Зарана? Он никогда не посмел бы пойти против своих.

– Расслабься, Князь. – Сова отступила. – Я просто пошутила. Но сказать, почему он отдал печатку именно Натали, я не могу. А что касается Инжира… – «Марголин» вернулся в исходное положение – за брючный ремень. Князь снова заметил, как высветились на пальцах Совы засохшие кровавые подтеки. – Вернуть ему печатку будет недостаточно. Это лишь половина доступа к общаку. Нужно знать шифр. А у нас его нет. Ты не забыл об этом? Ни Инжир, ни Шпала его тоже не знают.

– Я в курсе. Это еще одна причина, по которой не стоило убивать Натали. Она его знала.

– Именно поэтому она и была опасна. – Сова ткнула мужчину указательным пальцем в широкую мускулистую грудь. – Выпей еще пивка, Князь. И дай мне бутылочку. Там как раз две и остались.

Он машинально выполнил ее просьбу. Даже сам открыл для нее бутылку. Сова благодарно улыбнулась.

– Но теперь получается, что шифр умер вместе с ней, – Князь больше обращался в пустоту, к абстрактному собеседнику, нежели к Сове. – Умер безвозвратно. Навсегда.

– Да. Теоретически так и получается.

– Теоретически?

– На самом деле, Князь, я такого же высокого мнения о Заране, как и ты. И я не думаю, чтобы он был таким дураком и не подстраховался. Он не сообщил кода никому, кроме Натали, – это факт. Но я уверена, что он также оставил где-то какую-то ниточку, зацепку, подсказку… Назови как хочешь, но… Мы должны ее найти. Найти нужный ключик.

– Где?

Она не ответила. По выражению ее лица Князь понял, что Сова и сама мучительно размышляет над этим вопросом. Выходит, внутренне она не настолько беспечна, насколько хочет казаться. И им действительно стоит сейчас доверять друг другу. Они в единой связке…

Тишину нарушил нарастающий рев двигателя. Звук приближался со стороны трассы, и, судя по всему, автомобиль двигался именно в их сторону. «Марголин» вновь, как по команде, впрыгнул в руку Сове. Она скрылась за корпусом «Форда» и положила палец на спусковой крючок. Князь присоединился к ней, вооружившись верным «стечкиным».

На заросшей тропинке, ведущей к реке, появился громоздкий черный джип с поблескивающей на солнце высокой радиаторной решеткой и выносными галогенными фарами. Не предназначенный по своим габаритам к такой узкой колее, он, как медведь-шатун, переваливаясь с боку на бок, двигался еле-еле. Сова опустила оружие и вышла из укрытия. На ее губах появилась улыбка. Князь тоже признал пожаловавший к ним внедорожник.

Джип остановился. Пантелей первым выбрался из салона и спрыгнул на траву. Затем хлопнули задние дверцы, и двое братков присоединились к своему шефу. В зубах одного из них торчала кривая папироса, и по ее аромату несложно было догадаться, что внутри не простой табак. Все трое прибывших были под легким наркотическим дурманом. Пантелей и его подручные любили время от времени побаловаться «травкой» и не находили в этом ничего особо зазорного.

– Салют, ребята! – Пантелей козырнул двумя пальцами, на секунду приложив их к своему коротко стриженному виску. – Рад вас видеть.

– Взаимно, – откликнулась Сова. – Все в порядке?

– А то! Я же тебе сказал: никто из этих ублюдков живым не уйдет. Так оно и было. Выписали им путевку в Сочи. В один конец, – он хохотнул.

– А с хатой как?

– Все тоже в полном ажуре, – Пантелей редко пребывал в плохом расположении духа. Оптимизм являлся неотъемлемой частью его характера. – Мы с пацанами только что заезжали туда. Блеск! Тихо, уютно, и мухи не кусают. Сложно придумать местечко лучше этого. Во всех смыслах. Короче, тебе понравится.

– Это далеко?

– Да нет. Километров с десять. Может, двенадцать.

– О чем речь? – Князь выступил вперед.

Пантелей пожал ему руку и дружески похлопал по крутому мускулистому плечу. Браток, стоявший рядом с Пантелеем, радушно протянул Князю наполовину искуренный косячок. По губам его блуждала идиотская улыбка, свидетельствующая о том, что с каждой новой затяжкой сознание уносится все дальше и дальше в радужные дали. Его соратник расслабленно стоял возле джипа, привалившись к серебристой радиаторной решетке, и, глядя на солнце, щурился как сытый кот. Князь отрицательно покачал головой.

– Я попросила Пантелея подыскать нам какую-нибудь хату, – пояснила Сова. – Где-нибудь здесь, чтобы не светить слишком близко к столице. Ясное дело, это не решение всех наших проблем, но лежбище на первое время нам просто необходимо.

– Я смотрю, ты все продумала, – Князь не удержался от сарказма.

– Не начинай опять. Ладно?

– Эй! – Пантелей приподнялся на цыпочки и, выглядывая из-за широких плечей Князя, блуждающим взором окинул все вокруг. Пристально пригляделся к «Форду»: – А где Натали?

Лицо Князя окаменело. Сова пожала плечами и тут же состроила скорбную мину.

– Я не знала, как тебе сказать об этом по телефону. – Ее рука потянулась вперед, и она безцеремонно забрала у здоровенного подручного Пантелея косяк. Затянулась. – Одним словом, в наших планах произошли некоторые изменения. Натали… Она… В общем, ее больше нет. Ее не стало.

– В каком смысле? – Пантелей удивленно вскинул брови. – Что значит, ее не стало?

– Ты что, вчера родился? – В голосе Совы зазвучало неприкрытое раздражение. – Это значит, что она мертва.

– Черт! – Пантелей провел рукой по лбу. Наркотический дурман отступил под грузом неприятной информации. – Ни хрена себе! И ты говоришь, что это незначительные изменения? Да это полный провал! Нам кранты, Сова.

– С чего вдруг?

– Печатка…

– Печатка у меня, – резко бросила она, делая новую затяжку.

– А код?

– Кода пока нет. Но мы его обязательно выясним.

– Как?

– Пока не знаю. Слушай, давай не будем бежать впереди паровоза, Пантелей. Да, я согласна, что у нас возникли дополнительные трудности. Но это не конец света. Я контролирую ситуацию. Проблема решаема…

– Я все еще не вижу, каким образом.

Князь наблюдал за ними со стороны, не вмешиваясь в дискуссию. Однако он не мог не заметить, как обострилось положение. Пантелей почитал воровские понятия не меньше его самого и, невзирая на свою видимую расхлябанность, умел соображать быстро и четко. Справится ли с ним Сова? И чью, интересно, сторону примет он сам в случае силового конфликта? После недавнего разговора с Совой Князь уже не был в этом уверен на сто процентов. Возможно, она права и впрямь в некоторой степени контролирует ситуацию. Ниточка, которую оставил покойный Заран… При сложившихся обстоятельствах это выглядело более чем убедительно.

– В любом случае то, что произошло, уже произошло, Пантелей. – Сова говорила медленно, с расстановкой, будто вдалбливая в голову собеседника каждое слово. – Ни ты, ни я, ни кто-либо другой не можем вернуться в прошлое и что-то изменить в нем. Нам придется принять ситуацию такой, какая она есть. Натали погибла – да. Но ты же не предлагаешь наложить на себя руки по этому поводу?

Черты лица Пантелея смягчились. Обстановка заметно разрядилась, и Князь мог на какое-то время перевести дух. Прямо сейчас ему не придется делать никакого выбора. А дальше… Дальше война план покажет, как говорится.

– Как это случилось? – спросил Пантелей.

– Люди Битюга подстрелили ее. Было ранение, но она истекла кровью. Довезти ее до больницы мы не успели, а оказать помощь самим навыков не хватило. И Натали умерла. – Сова не смотрела при этом на Князя.

– И где?..

– Мы сбросили тело в реку, – она предугадала концовку вопроса. – Там, – небрежный взмах руки в неопределенном направлении.

– Ее следовало хотя бы похоронить по-человечески, – Пантелей уронил голову на грудь.

– У нас не было на это времени. Если хочешь, можешь выловить тело и предать его земле по всем законам христианства. Только давай не станем тут прохлаждаться. Мы с Князем и так ждали вас слишком долго.

– Ладно, – Пантелей встряхнулся, возвращая себе присущий жизненный оптимизм. – Жаль, конечно, девчонку. Она мне нравилась. Но… Ты права. Время работает не на нас. Особенно теперь. Поехали.

Глава 6

– Они все время должны были находиться в клубе. Или эти, или другие. Битюг заставлял их меняться. Но двое в «Брогсбере» присутствовали всегда. Битюг полагал, что рано или поздно туда кто-нибудь заявится. Или законники, или люди Зарана, или легавые… Извините, – стушевался бармен. – Но в итоге оно ведь так и произошло…

– Да, я понял, – Гуров вынул из пачки сигарету, постучал фильтром о ноготь большого пальца и только после этого вставил ее в рот. – Ну а если бы силы оказались неравными? Допустим, это мы с полковником Крячко явились к вам вдвоем. Люди Зарана или Инжира вряд ли прибыли бы столь малочисленной группой.

– Можно мне тоже сигарету? – заискивающе попросил бармен, косясь на сидящего справа от него Крячко и машинально прикасаясь пальцами к подбитому глазу. Синяк принимал весьма яркие очертания.

Гуров молча подтолкнул к задержанному раскрытую пачку. Михаил Белов, работавший в «Брогсбере» барменом, оказался на редкость разговорчивым молодым человеком. Не сразу, конечно. Но после того, как Гуров доходчиво разъяснил Белову, что того ожидает за покушение на жизнь сотрудника уголовного розыска, а Крячко подкрепил слова напарника небольшим силовым воздействием, показания полились из Михаила рекой. Он старательно и подробно отвечал на каждый вопрос в надежде искупить свою вину перед законом.

Чего, кстати, нельзя было сказать о другом задержанном, оказавшемся по документам уроженцем Самарской области Петром Анатольевичем Пыхониным. На того не подействовали ни доводы полковника Гурова, ни угрозы ужасной физической расправы со стороны Станислава. Пыхонин сознательно ушел в молчанку. Никаких показаний, никакого сотрудничества с ментами. Похоже, он свято верил в то, что у Битюга хватит денег и наглости, чтобы достаточно быстро вытащить из лап легавых своего верного человечка. Вот он и вел себя соответственно. А Белова несло…

Но если Белов был всего лишь барменом в клубе, где обычно ошивался Битюг со своими людьми, и работал у заезжей группировки беспредельщиков, что называется, на подхвате, то Пыхонин, напротив, являлся регулярным членом кодлы. То есть человеком, имевшим непосредственный выход на Битюга и наверняка знавшим о внутренних делах группы немало. Белов подобной информацией не располагал. Потому-то Гуров и Крячко не были особенно довольны разговорчивостью задержанного. Выгоднее, если бы вместо него заговорил второй.

Белов под пристальными взглядами сыщиков дрожащими пальцами выцарапал-таки одну сигарету из предложенной Гуровым пачки и неуклюже пристроил ее в уголке рта. Долго никак не мог справиться со своим спичечным коробком. Одна спичка ломалась за другой. Белов тихо матерился, но не сдавался. Гуров бросил на стол зажигалку. Бармен как коршун схватил ее и только после этого смог прикурить. Несколько раз жадно затянулся, пуская дым через ноздри.

– Это вы верно подметили, Лев Иванович, – от ковбойских замашек бармена не осталось и следа. – Если бы законники решили поквитаться с нами за смерть Зарана, они бы выслали в «Брогсбер» целый легион. Ну или около того… Покрошили бы там все в капусту, что мне, безусловно, влетело бы в немалую копеечку. Но Битюг в этом случае велел своим парням немедленно свиснуть ему о налете и держать оборону настолько долго, насколько это будет возможно…

– Секундочку, секундочку, – привлек внимание Белова к своей персоне Крячко. – Ты сказал: «Если бы они решили поквитаться за смерть Зарана». Так ты точно знаешь, что это Битюга рук дело?

Белов с опаской покосился на Станислава, словно ожидая от него нового кулачного нападения. Воспоминания о том, как Крячко со смаком съездил ему с правой под левый глаз, были еще очень свежи. Бармен нервно облизнулся и вновь припал потрескавшимися губами к фильтру сигареты. Втянул в себя едкий дым, прищурился.

– Нет, я этого точно знать не могу, – он инстинктивно съежился на стуле и стал будто бы даже меньше ростом. – Но… Если не Битюг, то кто? Они враждовали – да. Это мне доподлинно известно. Перестрелки были, выяснения отношений. Ну а потом Заран копыта откинул. Хотите сказать, совпадение?

– Мы ничего не хотим сказать, – веско произнес Гуров. – Просто выясняем, что конкретно известно тебе. Без домыслов и всяких там интуитивных догадок.

Белов задумался. Однако его молчание длилось недолго.

– При мне такого не говорили, – сказал он. – Стало быть, и конкретно я ничего сказать не могу. Но даже если не Битюг расправился с Зараном, то Инжир так или иначе решит, что это его рук дело. Логично?

– Я же сказал, без домыслов, – напомнил Гуров.

– Я просто отвечаю на ваш вопрос.

– Ну хорошо. А сам-то ты какие функции выполнял в группировке Битюга?

– Помилуйте, Лев Иванович, – Белов протестующе вскинул руки. – Я же говорю вам, что не состоял в его группировке. Они отирались у нас в заведении, решали какие-то свои вопросы. Битюг мне приплачивал, правда…

– За что?

– За молчание, за кров, ну и за то, что, если бы возникла такая ситуация, как сегодня… – Белов замялся. – В общем, вы понимаете.

– Оружие у тебя откуда?

– Битюг дал.

Гуров задумчиво побарабанил пальцами по столу. Расследование никак не желало выходить из тупика. Все косвенные улики и предположения свидетелей сводились к тому, что в смерти Зарана виновен Битюг. А следовательно, версия Орлова трещала по швам, и все это дело можно было смело спихивать на РУБОП. Гурову вовсе не улыбалось копаться во внутренних криминальных разборках столицы. Работы и так – вагон и маленькая тележка… Но в то же время и он, и Крячко тупо топтались на месте. Версия с Битюгом тянула как максимум на рабочую.

– А кто были двое других? – нарушил тишину Крячко.

Белов снова повернул голову в его сторону.

– Какие другие?

– Те, что играли в бильярд, а потом улизнули во время перестрелки.

– Ах эти! – без всякого интереса откликнулся Белов. – Обычная шелупонь. К Битюгу они не имеют никакого отношения. Так же, как и шмара, что слиняла в самом начале. И так же, как нарки, что сидели за столиком. А в драку они полезли потому, что с ментами у них нелады. В «Брогсбере» всегда такой контингент. Либо ранее судимый, либо те, по ком тюрьма плачет. Я сам пятерик отмотал за кражу со взломом. Но это уже давно было, и свой грех перед обществом я, можно сказать, искупил, – Белов понурился. – А теперь вот, черт бы его побрал. И зачем я только с ним связался?.. Послушайте, Лев Иванович, – он быстро вскинул голову, и на какое-то мгновение в глазах вспыхнула озорная надежда. – А может, мне сойдет с рук эта стрельба. Я ведь сейчас с вами как на духу. И помочь хочу. Искренне.

Гуров нахмурился.

– Нет, я понимаю, что отпустить меня совсем и забыть обо всем, что произошло сегодня в клубе, вы не можете, – поспешно добавил Белов. – Но я, наверное, вправе рассчитывать на какое-то снисхождение? Условняк получить, например.

– Посмотрим, – уклончиво ответил полковник. – Пока я еще не услышал от тебя ничего особо ценного. Вот если б ты подсказал нам, где и как найти самого Битюга…

Удочка была заброшена, но уже по реакции задержанного Гуров понял, что клева не будет. Не та рыба. Плечи Белова опустились, голова упала на грудь, а лицо почти полностью скрылось за нечесаными сальными волосами. Просидев в такой позе несколько секунд и докурив до фильтра сигарету, Белов слегка приподнялся со стула и, не гася, бросил окурок в пепельницу. Гуров примял его своим.

– Я бы рад, Лев Иванович. – Белов нервно покусывал губы. Он лихорадочно искал какой-нибудь выход из положения, но не находил. Полковник видел, что он действительно искренен. – Только этого-то я как раз и не знаю. Честное слово. Я вас не обманываю. В логове Битюга я никогда не был. Видел его исключительно в «Брогсбере», когда он заваливался к нам со своими пацанами. Ну побухать там, со шлюхами оттянуться и все такое. А в остальном… А вы это!.. Вы у Журавля спросите.

– У какого Журавля?

– Ну как же! Вы же его вместе со мной в «Брогсбере»… Худощавый такой.

– Пыхонин, что ли? – презрительно бросил со своего места Крячко.

– По фамилии я с ним незнаком. Журавль, он и есть Журавль. Его так все свои и кликали. А звать вроде Петрухой… Хотя я точно не уверен.

Крячко выбрался из-за стола и подошел к окну. Открыл пошире раму, впуская в помещение свежий воздух. Ветра практически не было. Пешеходы буквально ползали по тротуарам, как изможденные вялые черепахи. Транспорт тоже проезжал редко. В это время года столичный обыватель предпочитал проводить время на южных пляжах, нежели в раскаленной от солнца Москве. Крячко мог только позавидовать таким счастливцам.

Гуров потер лоб.

– Журавль твой отказался с нами откровенничать, – честно признался он Белову. – Рассчитывает на поддержку своего шефа. Но это напрасно. Не знаю, уж какими там связями располагает Битюг, но думаю, едва ли сумеет он повлиять на дальнейшую судьбу своего боевика.

На пару минут Гуров задумался. Вернее, сделал вид, что задумался. Решение созрело несколько минут назад, когда он внимательно слушал Белова и хмуро наблюдал за ним исподлобья. План был черновым, но за неимением лучшего полковник решил его использовать. В любом случае дело надо было сдвигать с мертвой точки.

– Мы можем поступить следующим образом, Миша, – почти задушевно, словно обращаясь к старому школьному приятелю, начал Гуров. – Если моя задумка удачно реализуется, появится и смысл потолковать об условном сроке для тебя…

– В самом деле? – Белов едва не подпрыгнул на стуле. Мысленно он уже прощался со сладким чувством свободы.

– Я сказал, если все получится, – напомнил Гуров. – Ну и если ты, конечно, согласишься поучаствовать в спланированном мероприятии.

– Согласен, – Белову даже не потребовалось времени на раздумья. – Что я должен сделать?

– Если гора не идет к Магомеду, значит, Магомед пойдет к горе. Слышал такую поговорку?

– Конечно. Но…

– Так вот, – продолжил развивать собственную мысль Гуров. – Раз уж Битюг так облюбовал для себя ваше заведение, там мы его и подождем. Разумеется, после сегодняшнего инцидента он, может, и не рискнет туда сунуться, но чем черт не шутит. В конце концов, его способно подтолкнуть на такой отчаянный шаг чисто человеческое любопытство. А именно, он захочет узнать, что стало с двумя его людьми. И с тобой…

– Да, но как я объясню, что вы меня отпустили? – испуганно заморгал Белов.

Видимо, перспектива выяснения отношений с Битюгом или с кем-то из его кодлы пугала Михаила не меньше, чем тюрьма.

– А ты у нас и не был, Миша, – просто ответил полковник и коротко переглянулся при этом с Крячко. – В момент сегодняшней перестрелки тебе удалось покинуть клуб так же, как и тем двум бильярдистам. Одного из людей Битюга мы застрелили, другого, Журавля, забрали с собой. Ну а ты потом вернулся. Опасаясь засады, но все же вернулся. Это же твой клуб. Опровергнуть слова некому. Наркоманы не в счет. Сомневаюсь, что они и через пару часов сумеют воссоздать в памяти картину происшедшего.

– А если Битюг мне не поверит? – В глазах Белова все еще плескался неподдельный страх.

– У него не будет на это времени. Наши люди возьмут его сразу, как только он объявится. Если, конечно, объявится, – многозначительно добавил полковник и тут же продолжил: – Разумеется, внутрь клуба мы не полезем. Засядем где-нибудь поблизости, а тебе нужно будет только подать нам сигнал. Как видишь, роль тебе отводится не такая уж и сложная.

Говоря «наши люди», полковник сильно приукрашивал картину. Сам-то он знал, что в подобной операции сможет рассчитывать только на себя самого и Станислава. Понимал это и Крячко, молча слушавший, как Гуров красочно излагает свой рискованный план. В крайнем случае, сыщики могли рассчитывать еще и на помощь майора Алябьева. Но на этом все. Большего им даже Орлов не предоставит. Несанкционированная операция, отсутствие ордеров… Прямых улик против Битюга и тех нет.

Но Белов, естественно, знать обо всех этих тонкостях не мог. Слова Гурова вселили в него некоторую уверенность. Он еще колебался, но сыщики видели, что эти сомнения – не больше чем последний барьер.

– И я получу условно? – уточнил Михаил.

– Как я уже сказал, об этом можно будет говорить, – туманно ответил Гуров. – Пока у нас ни коня, ни возу.

В кабинете опять ненадолго повисло молчание. Негромко жужжал допотопный кондиционер, с трудом разряжая духоту и спертый воздух помещения.

– Хорошо, я согласен, – решился наконец Белов.

– Ну и отлично, – Гуров порывисто поднялся из-за стола.

Дальнейший разговор с задержанным не имел смысла, и Белова увели. Гуров тут же связался с Орловым и попросил генерала о встрече. Подготовка к операции по задержанию Алексея Петровского по прозвищу Битюг, подозреваемого в убийстве, началась.

Крячко, как ни странно, пребывал по этому поводу в прекрасном расположении духа. Направляясь вместе с напарником в кабинет Орлова, он довольно потирал руки в предвкушении чего-то стоящего. Физическая работа всегда нравилась ему больше аналитической. Тут он чувствовал себя как рыба в воде и знал, что его участие не окажется лишним.

– Ну а если он все же не объявится в «Брогсбере»? Что тогда думаешь делать, Лева? – Станислав дернул Гурова за рукав.

Тот недовольно поморщился:

– Ты не хуже меня знаешь, что пока у меня никаких иных соображений нет. Будем искать его. И будем искать подельников покойного Зарана. Они у меня, признаться, тоже никак не выходят из головы. Все трое. Или, вернее, четверо, с учетом молоденькой девочки, которой, как выяснилось, Бутуев доверил будущее крупной части воровской наличности. Мы до сих пор не обнаружили никаких следов. А они, полагаю, смогли бы дать ответы на многие интересующие нас вопросы…

– А что по адресам?

– Селиванова и Пантелеева по моей просьбе проверили. Ни тот, ни другой не появлялись по месту проживания последние двое суток. Я попросил Алябьева выяснить их родственные и прочие связи, но отчета пока не получил. Со Ставской все выглядит еще плачевнее. У нее в принципе нет московской прописки.

– Как это? – недоуменно произнес Крячко.

– А так. По старому адресу она снялась с регистрации около месяца назад, а новой пропиской за это время обзавестись так и не удосужилась. По поводу девушки с именем Наталья ты и сам в курсе. Ничего, кроме этого имени, у нас вообще на нее нет. Надо брать это дело на контроль.

– Надо, – согласно кивнул Крячко.

В приемной генерала сыщиков встретила Верочка. На ней были легкая шифоновая кофточка, не способная скрыть округлые женские прелести, и короткая юбка из джинсы. Крячко не удержался от того, чтобы не мазнуть взглядом по стройным загорелым ногам орловской секретарши. Каждый раз, встречая Верочку в приемной, он искренне сожалел о разделявшей его с ней разнице в возрасте. Да, сбросить бы с десяток годков, и он бы!.. Гуров перехватил взгляд напарника и нахмурился. Крячко виновато развел руками.

– Как настроение сегодня, прелестница? – все же не удержался он от обращения к девушке.

– Просто замечательное, – защебетала она. – А что еще нужно? На улице лето, солнышко… А вода! Вы знаете, какая сегодня температура воды?

– К сожалению, нет, – поджал губы Крячко. – Я вам искренне завидую, Верочка. Купаетесь, загораете и вообще наслаждаетесь жизнью… А меня вот этот брюзга, – он легонько пихнул Гурова локтем в бок, – никуда от себя не отпускает. Не поверите, Верочка. Просто ни на шаг. Такая уж моя доля – приглядывать за профнепригодными. Не знаете, Орлов еще не ищет мне замену?

– Насколько мне известно, вы у нас незаменимы, полковник.

– Ну, – Крячко прямо на глазах раздулся от гордости. – Это верно. Что есть, то есть.

– Ты идешь, незаменимый мой? – Гуров уже взялся за ручку двери генеральского кабинета. – А то я же не справлюсь без тебя.

– Иду-иду.

Орлов разговаривал по городскому телефону и в знак приветствия только хмуро кивнул подчиненным да взмахом руки дал понять: «Проходите, садитесь, располагайтесь».

Гуров занял свое привычное место напротив генерала, Крячко немного сбоку, отодвинувшись от стола и забросив ногу на ногу. Оба полковника почти синхронно закурили. Сам генерал, надо отметить, с некоторых пор завязал с этой пагубной привычкой и редко кому из подчиненных позволял курить в его присутствии. Исключение из правил как раз и составляли двое: полковник Гуров и полковник Крячко. Гуров поставил пустую пепельницу себе на колено.

Телефонная беседа Орлова мало чем напоминала диалог. Генерал больше слушал собеседника и лишь время от времени что-то неразборчиво мычал в трубку. «Высокое начальство», – пришли к единодушному выводу оба полковника. Только при таком раскладе Орлов мог разговаривать так невразумительно и пассивно. Подчиненным оставалось терпеливо дожидаться завершения телефонных дебатов Петра Николаевича.

Минут через пять Орлов оторвал трубку от уха и осторожно опустил ее на аппарат. Достал из кармана носовой платок и старательно промокнул морщинистый лоб. Капелек пота на нем не наблюдалось. Скорее всего, действия генерала были чисто рефлекторными. Он тяжело вздохнул.

– Что там у вас произошло, парни? – Орлов устало уронил руки на стол. В его голосе сквозило нечто похожее на раздражение, но сил у генерала не осталось. – Я же просил вас подойти к делу аккуратно, без выкрутасов.

– Ты о чем, Петь? – опешил Крячко.

Гуров сохранил внешнюю невозмутимость, однако и ему было интересно, к чему клонит Орлов.

– О деле Бутуева. О чем же еще?

– А в чем проблема?

– Проблема? – переспросил Орлов, а затем постучал указательным пальцем по перламутровому корпусу телефонной трубки. – Вот проблема. Мне уже звонят сверху и просят, чтобы мои люди не совали нос не в свое дело. Чтобы они не беспокоили своими назойливыми вопросами уважаемых в городе людей. Если, конечно, – Орлов сделал многозначительную паузу, – они, а вместе с ними, кстати, и я, не хотят лишиться своих насиженных мест в Главном управлении. – Он пристально посмотрел сначала в невозмутимое лицо Гурова, затем перевел взгляд на ошарашенно сидящего рядом Крячко. – Я надеюсь, вы уже догадались, парни, что когда я говорю «они», то имею в виду именно вас?

– Да это мы поняли, – не стал разочаровывать генерала Гуров. – Непонятно другое, Петя. Кто те уважаемые люди, о которых ты говоришь и которым мы досаждаем назойливыми вопросами?

– Инжир, конечно. Вы ведь были у него сегодня? Я ничего не путаю?

Гуров и Крячко коротко переглянулись. Стас даже забыл о тлеющей у него промеж пальцев сигарете. Столбик серого пепла сорвался и упал на паркетный пол. Крячко машинально сдвинул его ногой в сторону.

– Все верно, – взял инициативу в свои руки Гуров. – Мы были у Инжира и разговаривали с ним. Я сам сказал тебе о том, что с утра созвонился с ним и договорился о встрече. Он был не против, и мы…

– Я знаю, что он был не против, – перебил полковника Орлов. – И даже уверен, что поначалу в вашей с ним беседе все шло гладко. Но потом сказалось нечто, что встало Инжиру поперек горла. Иного объяснения я просто не вижу. О чем вы его спрашивали?

– Вот сучонок! – громко высказался Крячко.

– Стас! – осадил его Орлов.

– А что? Да таких, как этот Инжир, пачками надо на зону отправлять, а не сюсюкаться с ними, как с детьми малыми. А еще лучше сразу душить. Ворье! А ты говоришь, уважаемый человек!..

– Это не я говорю.

– Неважно.

– Важно. Успокойся, Стас. Я вполне разделяю твои взгляды. Но нам приходится жить по законам общества. Общества, которым, извини уж, управляют именно такие, как Инжир. – Орлов все-таки слегка повысил голос, завершая свою пламенную тираду. – И с этим ничего нельзя поделать, Стас. К сожалению. Так о чем вы там с ним разговаривали?

– Да ни о чем таком мы не разговаривали. А я так вообще молчал себе в тряпочку. Просто сидел и дивился, как можно столько наворовать при жизни, чтобы жить так шикарно, как Инжир. А Лева… Ну он задавал обычные, стандартные вопросы. Мол, что связывало вас с покойным, чем тот занимался, есть ли подозрения относительно того, кто может быть повинен в его смерти. И все.

– Все?

– Конечно, все. И этот засранец нам все равно ни хрена не сказал. Занимался каким-то тупым словоблудием, будто на ораторской трибуне стоял. Или у гроба того же Зарана. Скорбим, плачем, в наших сердцах… – Крячко махнул рукой. – И прочая лабуда в том же духе. Ни одного прямого ответа на Левины вопросы.

– Тогда почему так вышло? – теперь пришел черед Орлова недоумевать. – Почему он на вас взбеленился? Связи свои на верхах поднял.

– Без понятия, – буркнул Станислав. – Моча в голову ударила старому пердуну. А ты на нас из-за этого собак спускаешь.

– Никого я не спускаю, – открестился генерал. – Понять хочу, и только.

Крячко замолчал и даже демонстративно отвернулся в сторону. Словно в этот момент ничто так сильно его не интересовало, как самочувствие герани на подоконнике генеральского кабинета. Заметив в руках истлевшую почти до основания сигарету, Станислав небрежно бросил ее в пепельницу. Гуров задумчиво массировал свой квадратный волевой подбородок.

– Кажется, я догадываюсь, что повлекло за собой такие последствия, – сказал он вполголоса. – Стас прав. Все вопросы были стандартными и, что называется, без подвоха. Все, кроме одного.

– Какого?

– Я поинтересовался у Инжира насчет той девушки, с которой встречался Заран. И которой он, по слухам, передал контроль над общаком. Об этом я тоже намекнул Инжиру и… Похоже, что наступил авторитету на больную мозоль.

– А вот это более чем вероятно. – Орлов щелкнул пальцами. Будучи в первую очередь профессионалом своего дела, он моментально забыл о неприятном звонке начальства, и все прочие чувства сменились охотничьим азартом. – Стало быть, не такие уж это и слухи, если Инжира они так задели? Стало быть, вы попали в яблочко?

Гуров согласно склонил голову. Орлов вскочил из-за стола, зашел за спины своих подчиненных и нервно забегал по кабинету, размахивая руками.

– И мыслю я так, парни, что девчонка с ним до сих пор так и не связалась. Не знаю уж, по каким причинам, но важно другое. Ситуация вышла из-под контроля Инжира. Он потерял то, что был обязан хранить пуще собственной жизни, – общак.

– Часть общака, – машинально поправил генерала Крячко, но тот его будто и не слышал.

– Даже если для него это временная проблема, головная боль у Инжира не стала от нее меньше, – продолжал Орлов. – Поверьте: с него тоже есть кому спросить. Вот он и запаниковал. Общак, парни, это вам не трали-вали. Для них это священно. Да что я вам рассказываю? Вы и сами в курсе. Но тут есть над чем подумать…

Он вернулся за стол и, сев, обхватил голову руками. Запустил пальцы в седые волосы. Крячко равнодушно пожал плечами и посмотрел на напарника. В отличие от Гурова он не разделял нахлынувших на Орлова эмоций. По твердому убеждению Стаса, в настоящий момент остро стоял более насущный вопрос. Тот, ради которого они с Левой и явились в начальственный кабинет.

– Мы обязательно подумаем, Петя. Уверяю тебя. Но тут такое дело…

У Гурова на поясе зазвонил мобильный телефон. Крячко недовольно покосился в его сторону. Гуров вынул аппарат и посмотрел на дисплей с высветившимся номером абонента. При аналогичных обстоятельствах Гуров, как правило, отклонял всякие звонки, мешающие ему сосредоточиться. Однако на этот раз, к удивлению товарищей, он ответил.

– Слушаю.

Звонил полковник Маракунин.

– Слушай, Лева, тут такое дело, – поспешно затараторил рубоповец в трубку. – Ты ведь просил держать тебя в курсе дела, если что… Вот я и подумал, что тебе следует знать…

– Не томи, Кеша. В чем дело?

– Мы тут выловили труп девушки. Часа два тому назад. Я бы не обратил на это внимания… Но вчерашнее происшествие на МКАД… Помнишь, я тебе показывал кровь на дороге?

– Ну помню.

– Так вот, мы еще предположили, что в машине, ушедшей от преследования, был кто-то раненый. Приблизительно рассчитанная траектория, по которой они ушли… Ладно, все это частности. Одним словом, у меня возникли подозрения, что утопленница, которая, кстати, оказалась с пулевыми ранениями, как-то связана с перестрелкой на МКАД…

– Ну и? – вновь поторопил собеседника Гуров, чувствуя, как в нем невольно все встрепенулось. Он даже подобрался, словно собирался вскочить со стула. Орлов и Крячко молча наблюдали за ним.

– Я распорядился немедленно взять у нее анализ крови и сравнить ДНК. И они совпали, Лева. Кровь на дороге принадлежит именно ей. Никаких сомнений…

– Вы установили ее личность? – Гуров поднялся, не отрывая трубку от уха.

– Да, установили, – ответил Маракунин. – Наталья Игоревна Сомова. Одна тысяча девятьсот восемьдесят девятого года рождения. Ее оперативно отыскали по картотеке и выяснили место проживания. Квартира, в которой она была зарегистрирована, является частной собственностью Ильи Александровича Бутуева.

Большей информации Гурову сейчас и не требовалось.

– Где ты? – только и спросил он.

– Здесь, на месте происшествия. Подъедешь?

– Само собой. Сориентируй по местности.

Маракунин коротко и доходчиво объяснил Гурову, куда и как ему лучше проехать. Полковник слушал и кивал головой.

– Мы будем через тридцать минут, Кеша. Жди, – сказал он и отключил связь. Крячко уже стоял рядом с напарником. Орлов навалился всей тяжестью тела на стол.

– Ну? Что там?

– Кажется, нам впервые с того момента, как ты свалил на нас со Стасом это дело, улыбнулась удача, – Гуров быстро застегнул пуговицы на пиджаке. В глазах вспыхнула жажда немедленных действий. – Если, конечно, это можно назвать удачей. Маракунин нашел девушку. Мертвую.

– Натали? – живо переспросил Крячко.

– Судя по всему, да. Поехали, узнаем все на месте, Стас.

Орлов не стал задерживать полковников какими-либо лишними инструкциями. Он только вышел из-за стола и проводил сыщиков до двери в приемную. Крячко едва поспевал за своим более подвижным и энергичным напарником. Гуров почти бежал, лишь изредка кивая в знак приветствия встречавшимся на их пути коллегам. На улице он так же быстро пересек парковочную стоянку и юркнул за руль своего «Пежо». Крячко привычно плюхнулся рядом.

– Значит, замочили все-таки девчонку? – мрачно произнес он, когда Гуров уже вывел автомобиль со стоянки и влился в транспортный поток.

– Скажу тебе честно, Стас, я ожидал подобного поворота событий. Чужаков в криминальной среде не любят. Так было во все времена, – полковник умело лавировал среди попутных машин, все больше увеличивая скорость. – А девочка эта, даже если предположить, что Заран доверился ей как самому себе, все-таки человек посторонний. И последний глупец не сделал бы на нее ставки в мире, где каждый завоевывает себе место под солнцем исключительно благодаря грубой силе.

– Почему же тогда?..

Гуров усмехнулся. Он понял суть вопроса раньше, чем Станислав успел его озвучить. Он и самого его мучил с самого начала, как только Гризли проинформировал их с Крячко об участии в этом деле молоденькой девушки Натали. И ответа у Гурова не было.

– Почему Заран сделал ставку на нее? Ты ведь об этом подумал? Верно? Не знаю, Стас, не знаю, – полковник сокрушенно покачал головой. – Ответить нам мог бы, пожалуй, только сам Заран…

– Но его уже нет…

– Верно. Хотя не исключено, что отгадку может знать кто-нибудь из его ближайшего окружения. Та самая троица, на след которой мы с тобой так до сих пор и не напали.

«Пежо» вырвался за пределы города и устремился по гладкой раскаленной магистрали. Гуров сверялся с мелькавшими по правую сторону дорожными указателями, стараясь не пропустить ориентиры, которые сообщил ему по телефону Маракунин. Крячко больше не лез к напарнику с вопросами, погрузившись в их анализ. Наконец автомобиль сбросил скорость и, миновав густые лесопосадки, спустился по узенькой тропинке к бесшумной речной заводи. Гуров остановился, пристроив свой «Пежо» в хвост служебному автомобилю Маракунина. Рубоповец стоял, облокотившись на раскрытую дверцу, и вел очередную телефонную дискуссию, что-то активно доказывая собеседнику. Выражение его лица, когда он всего на пару секунд обернулся, было еще более мрачным, чем вчера, а под глазами появились мешки, как при высоком давлении.

Девушку еще не увезли. Медицинского эксперта, вызванного Маракуниным в первую очередь, уже не было, а вот выуженная из реки несчастная жертва все еще покоилась на деревянных носилках рядом с «труповозкой». Тело девушки, впрочем, так же, как и ее лицо, было накрыто белой простыней, из-под которой с одной стороны свисала мокрая свалявшаяся прядь волос неопределенного цвета, а с другой – синие и разбухшие от воды пальцы ноги.

Гуров прямиком направился к трупу. Кто-то из особо бдительных сотрудников милиции предпринял попытку остановить полковника, но тот молча предъявил свое служебное удостоверение. Крячко остался в нерешительности топтаться за спиной все еще разговаривающего по телефону Маракунина.

Гуров осторожно откинул простыню. На девушку жутко было смотреть. Полковник с трудом мог представить себе, что не так давно это юное создание блистало красотой и очарованием. В эту минуту Гурова интересовало другое. Ясно, что девушка не утонула. Об этом характерно свидетельствовали два ее ранения, одно из которых и повлекло за собой смертельный исход. Пуля вошла девушке в глазницу. Подозрительно прищурившись, полковник склонился, изучая пулевое отверстие в черепе жертвы.

– Похоже, что это-то и есть самое интересное. Да, Лева? – раздался голос Маракунина у него за спиной.

Рубоповец закончил говорить по телефону и бесшумно приблизился к Гурову. Крячко нехотя последовал за ним, совершенно не испытывая желания разглядывать труп мертвой девушки. Станислав не был чересчур мнительным человеком, но не видел в этом какой-то особой необходимости.

– Что ты имеешь в виду?

Гуров разогнулся и повернул голову к Маракунину. Он уже прекрасно понял, о чем ведет речь его коллега из соседнего ведомства, но хотелось устного подтверждения своей догадки.

– Первым выстрелом ей угодили в плечо, – Маракунин осторожно указал пальцем. – Сзади. Рядом, как видишь, множество мелких осколочных порезов. Из чего делаем вывод, что выстрел был произведен через заднее автомобильное стекло. Ранение серьезное. Я бы даже сказал смертельное, если вовремя не оказать жертве необходимую помощь. Причем хирургического характера. Но… – Теперь палец рубоповца поднялся вверх. – Мы имеем еще и второй выстрел. В глаз. И именно после него девушка умерла мгновенно. Стреляли на этот раз спереди и почти в упор…

– Контрольный, – внес свою скромную лепту Крячко.

Гуров и Маракунин одновременно покосились в его сторону, но тут же вернули взгляды на девушку.

– Ну так или иначе, – уклончиво и витиевато продолжил Маракунин. – Если не делать скоропалительных выводов, скажем, что выстрел по манере исполнения очень похож на тот, который принято называть контрольным. И что, по-твоему, из этого следует, Лева?

Гуров ответил не сразу. Вопрос можно было отнести к категории риторических, потому что и в этом случае вывод словно напрашивался сам собой. Но Маракунин ждал ответа. Ждал его и Крячко, пристально глядя на суровый волевой профиль напарника.

– Выходит, что Наталью… – полковник запнулся. – Как, ты говоришь, ее фамилия?

– Сомова, – подсказал Маракунин. – Наталья Игоревна Сомова.

– Так вот, выходит, что Наталью Сомову свои же и добили, – заключил Гуров. – Из сострадания или по каким-либо иным причинам. Это уже неизвестно… А добив ее, избавились от тела. Топорно, в спешке, без излишней фантазии…

Над отекшим синим лицом девушки засновала мошкара, и Гуров опустил простыню на прежнее место. Трое мужчин отошли в сторону, некоторое время молча наблюдая за тем, как сотрудники РУБОПа в специальных костюмах обшаривают на четырех катерах прилегающее к берегу водное пространство. Судя по мрачным выражениям их лиц, поиски пока не давали ожидаемых результатов. Других утопленников в реке не наблюдалось.

– И не найдут они больше ничего и никого, – первым нарушил молчание Крячко, пренебрежительно махнув рукой в направлении поисковых катеров. – Как известно, молния никогда не ударяет в одно и то же место.

– Молния, может, и не ударяет, – Маракунин опустил со лба солнцезащитные очки, и они ловко сели на слегка скошенную переносицу. – А вот преступники – совсем другое дело. Чем черт не шутит… Лева прав – не было у них лишнего времени, чтобы хорошенько все обмозговать. Да и не знаем мы точно, что там у них произошло. Так что, как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть.

Крячко равнодушно пожал плечами.

– Вы уже выяснили, чем она занималась? – Гуров кивнул в сторону прикрытого простыней тела.

– Студентка. Первый курс экономического института. Жила на содержании у Бутуева. Наши люди сейчас уже прорабатывают круг ее знакомых и родственников. Родители, друзья, сокурсники… Глядишь, кто-нибудь из них и сумеет подкинуть нам нечто стоящее. Хотя бы информацию к размышлению, – взгляд Маракунина сделался совсем печальным. – А в принципе жалко девчонку. Чисто по-человечески жалко. Может, она и впрямь любила этого Бутуева? И чем теперь для нее эта любовь закончилась? А? Сами видите…

– А вы философ, полковник, – саркастически отметил Крячко. – Не знал.

– Да какая тут, к черту, философия?! – недовольно отозвался Маракунин. – Самая что ни на есть банальная наша жизнь. Я же говорю, по-человечески…

– Не грузи, Кеша, – осадил рубоповца Гуров. – Тебе такие речи не к лицу. Поверь мне. Лучше скажи нам, что там с остальной информацией. С машинами, например.

– Ах да! – Лицо Маракунина слегка просветлело. – Я ведь и забыл тебе сказать, Лева, нам удалось-таки раскопать одного свидетеля. С большим трудом, но удалось. Мужичок один ехал вчера из столицы в пригород. К теще. И свернул с МКАД за пару минут до того, как его настигла кавалькада машин, ведущих между собой перестрелку. Мужик, понятное дело, быстренько свернул в посадки и там затаился. Но разглядеть кое-что успел.

– И что же он разглядел?

– Первым, как он говорит, пронесся темно-синий «Форд Фокус». За ним следовал «БМВ», который мы уже видели на примыкающей дороге. За «БМВ» шла золотистая «десятка». Это, скорее всего, та, что позже была взорвана на МКАД. И замыкал всю процессию черный джип с массивной радиаторной решеткой под серебро. Он заметно отставал от трех предыдущих машин, но, видимо, чуть позже догнал. Ни джипа, ни «Форда» мы пока не нашли, но я уже разослал всем постам ГИБДД в пригороде и за его пределами соответствующие ориентировки…

– А номера машин?

– Ну ты слишком много хочешь, Лева, – развел руками Маракунин. – Номеров мужик, естественно, запомнить не успел.

– Или не захотел сказать.

– Или так… Но теперь благодаря этой утопленнице мы хотя бы знаем, в каком направлении продолжать поиски.

Маракунин сунул руки в карманы брюк и несколько раз лениво качнулся на каблуках. В его голосе не наблюдалось излишнего оптимизма. Полковник и сам слабо верил в то, что говорил. Предстоящие поиски двух автомобилей были сродни поискам иголки в стоге сена. Даже если они и отыщутся, то наверняка брошенными. Преступники – тоже не дураки и прекрасно понимают, что их уже ищут.

Гуров покачал головой.

– Больше ничего? – спросил он после недолгого молчания.

– Пока ничего, – ответил Маракунин. – К сожалению.

В кармане Гурова зазвонил мобильный телефон, и он вынужден был отойти в сторону. Крячко ненавязчиво проследовал за напарником.

– Да, я слушаю, – произнес Гуров в трубку.

– Лев Иванович, это майор Алябьев, – послышался слегка простуженный голос на том конце провода. – Извините, если отвлек. Но я только хотел поставить вас в известность, что у нас все готово к предстоящей операции.

Гуров скрипнул зубами. До него только сейчас дошло, что он так и не успел спросить у Орлова соответствующей санкции. Полковник сверился с наручными часами. Следовало поторопиться. А значит, нужно как можно скорее вернуться обратно в управление.

– Мы сейчас подъедем, – сдержанно ответил Гуров.

Глава 7

Скромный двухэтажный домик с прохудившейся местами крышей и ветхим деревянным крылечком располагался почти на самой окраине малонаселенной деревушки вблизи старого тракта. Даже с того места, где находились ближайшие домики местных жителей, невозможно было разглядеть, что происходило в этом древнем двухэтажном строении и на прилегающей к нему территории. Однако Князь по совету Совы предусмотрительно загнал свой расстрелянный «Форд» в самый дальний уголок двора, а затем старательно припорошил его прошлогодним сеном. Джип Пантелея занял единственное имевшееся в гараже место. Общие ворота закрыли на висячий замок с внешней стороны. На всякий случай свет в доме тоже включать не стали, запалив найденные на первом этаже две полусгоревшие свечи.

– Ты дуешь на воду, Сова, – высказался по этому поводу Пантелей, стоя у окна, выходившего на дорогу, и без особого интереса наблюдая за тем, как по ней в сгустившихся вечерних сумерках проскользил одинокий автомобиль. За последние два с половиной часа таких автомобилей он насчитал всего три. – В этой глухомани нас сам черт не сыщет. Бывший хозяин халупы свалил за кордон уже больше года назад. Жильем заправляет его сват – мой старый кореш по зоне. И он уверил меня, что менты сюда отродясь не совались, а соседи… Короче, народ здесь нелюбопытный. Ни доносить, ни навязывать нам свое общество никто не станет. Одним словом, местечко идеальное. Я же сразу сказал: говна не держим. И если я берусь за какое-то дело…

– Менты-то, может, сюда и не совались, – перебила подельника Сова. – А как насчет тех, кто работает на Инжира? Что это у тебя за лагерный кореш? Кто он? Откуда? Насколько ему можно верить, что он не стукнет на нас нашему же брату?

Пантелей только отмахнулся. Оторвавшись от подоконника, он вернулся к низенькому диванчику и ногой придвинул к себе столик на колесиках. Вся сервировка состояла из пол-литровой бутылки водки, неаккуратно нарезанных долек лимона, лежащих на салфетке, трех жестяных банок пива и нескольких пакетиков арахиса.

– У тебя паранойя, – веско произнес Пантелей, с хрустом скручивая пробку с бутылки. – Верняк. Кругом только и мерещатся одни измены и подставы. Нельзя так жить. Можно и в дурку загреметь. Лично мое мнение вообще заключается в том, что мы должны как можно скорее связаться с кем-нибудь из наших. Отдадим печатку, и нехай с ней! Пусть там сами с кодом доступа разбираются. Ниточек, которые якобы оставил нам Заран, может и вовсе не существовать, а даже если они и есть, то где их сыщешь? Херня это все.

– Свое мнение ты можешь оставить при себе, Пантелей, – недружелюбно отозвалась Сова. – Или засунуть его себе поглубже в задний проход. Понял?

Сидя в кресле перед негромко работающим телевизором, она избавилась от блузки и брюк, оставшись в одном нижнем белье. Присутствие двух мужчин в одной комнате с ней нисколько не смущало Сову. Прикурив сигарету, она забросила ногу на подлокотник кресла и вновь вперилась в экран телевизора. С минуты на минуту должен был начаться вечерний выпуск новостей, и Сова ожидала, что криминальная сводка не обойдет их персоны своим вниманием. Она рассчитывала получить ясную картину происходящего в столице.

Князь не участвовал в разговоре подельников. Расположившись на стуле в противоположном конце комнаты, он сбросил на пол пустую наплечную кобуру и неторопливо разобрал «стечкин» на составные части. Разложил их прямо перед собой на полу. Затем почти любовно взял первую из деталей и приступил к кропотливой чистке оружия. Подобную процедуру он старался проводить каждый вечер, если выпадала такая возможность. К собственному оружию Князь относился не менее трепетно и педантично, нежели к собственной внешности.

Двое подручных Пантелея, подчиняясь шефу, подниматься на второй этаж не стали и довольствовались столовой внизу. Они даже не пользовались свечами. Раскумарив еще по паре косяков, братки наслаждались общением друг с другом, о чем свидетельствовал дебильный смех долетавший до второго этажа.

Пантелей нагнулся и пошарил пятерней по нижней полочке журнального столика. Его поиски увенчались успехом. Он достал и водрузил на столик сначала одну пыльную рюмку, затем другую и третью. Критически осмотрел их.

– Помыть бы… – протянул он, но тут же беспечно махнул рукой. – Да хрен с ними. Среди нас интеллигентов нет. Сойдет.

Он протер пальцем рюмки внутри и тут же наполнил их сорокоградусной. Всклень.

– Подтягивайтесь, братва, – гостеприимно произнес Пантелей. – Помянем кореша нашего Зарана. Светлая ему память. На официальные поминки мы из-за тех скотов не угодили, но хоть так… А то как-то не по-человечески получается. Для меня Заран всегда примером был. Хреново, что все так вышло… Так вы идете?

Князь отложил свое занятие и поднялся со стула. Разобранные детали «стечкина» остались лежать на полу рядом с тускло мерцающей свечкой. Он подошел к столику, за которым восседал Пантелей, опустился на корточки с противоположной стороны и решительно взял в руки одну из наполненных рюмок. Пантелей поднял вторую. Сова все так же сидела в кресле, не меняя позы, и даже не повернула голову в сторону мужчин. Глубоко затянувшись сигаретой, она стряхнула пепел на пол справа от себя.

– Сова! – окликнул ее Пантелей.

– Без меня, ребята.

Мужчины недоуменно переглянулись. Глаза Пантелея сошлись в недовольном прищуре. Князь глубоко и шумно вобрал воздух ноздрями.

– Без тебя? – переспросил он. – Что значит без тебя? Ты не хочешь почтить память нашего товарища?

– Я помянула уже его, – она так и не смотрела в их сторону, поигрывая на весу босой ступней. – Всему свое время и место. Кстати, это было одним из основных правил Зарана. Но вы можете и помянуть. Это ваше личное дело. Ничего не имею против.

– Э-э-э! – прогромыхал Пантелей, расправляя свои широкие плечи. – Так не пойдет. Помянула ты там или нет – неважно. А сейчас мы хотим это сделать вместе. Или тебе западло?

На этот раз она обернулась. И даже сменила положение тела. Мужчины плохо видели ее при свете двух свечей, но Князь мог бы поспорить, что в эту секунду у Совы напрягся каждый мускул. Точно у пантеры перед решающим броском. Князь пожалел, что его ствол лежал на полу в разобранном состоянии. Но пистолет Пантелея лежал рядом с ним на столике.

Неизвестно, какой была бы ее реакция, если бы в это время по телевизору не начался криминальный обзор. Сова вставила в рот тлеющую сигарету.

– Давайте вернемся к этому вопросу чуть позже, – процедила она сквозь зубы. – Я хочу знать, что происходит в столице после смерти Зарана. И, на мой взгляд, это гораздо важнее.

Возражений не последовало. Позже так позже. Пантелей молча поднял рюмку и одним махом опорожнил ее. С глухим стуком поставил обратно на столик. Слегка скривил губы и ловко подцепил пальцами лимонную дольку.

– Пусть земля тебе будет пухом, Заран, – негромко произнес Князь. – Спи спокойно, братишка.

После этого он тоже выпил, однако закусывать в отличие от Пантелея не стал. Закурил сигарету.

Всеобщее внимание сосредоточилось на телевизионном обозревателе. Комментарий к недавним событиям в Москве был на редкость коротким и лаконичным. Грузный мужчина-репортер с двойным подбородком и неаккуратно подстриженными усами проинформировал зрителя о том, что мотивы убийства Ильи Бутуева до сих пор так и не обнаружены, впрочем, так же, как и сами убийцы. Выдвинув несколько собственных версий, одну нелепее другой, он в завершение сообщил, что следствие по этому делу продолжается. Затем уже другой корреспондент, помоложе и поэнергичнее, так же коротко, почти скороговоркой, рассказал о случившейся вчера перестрелке на МКАД. Крупным планом показали все три изуродованных автомобиля, суетившихся оперов, небольшое блицинтервью с полковником Маракуниным из РУБОПа…

Ничего нового, ничего определенного, ничего такого, из-за чего стоило беспокоиться… Сова уже хотела было выключить телевизор, как вдруг на экране появилось оплывшее синее лицо девушки с простреленной правой глазницей. Узнать в ней Натали было трудно, но не невозможно. Князь поднялся на ноги. Сова резко подалась вперед.

– Они нашли ее, – по-змеиному прошипела она. – Быстро. Не ожидала. Умеют работать, суки, если захотят.

Камера слегка отъехала назад, взяв общий план, и рядом с лежащей на носилках Натали в кадре появился все тот же полковник Маракунин. Хмуря брови, рубоповец стал монотонно излагать рабочую версию относительно найденной утопленницы. Князь почувствовал подкативший к горлу приступ тошноты. Он не мог видеть со стороны собственное лицо, но почти физически ощутил, как оно побелело. Сердце гулко заухало в груди. Слишком поздно осознав свою оплошность, Сова подхватила с левого подлокотника пульт дистанционного управления и выключила телевизор. Но все увиденное и смысл произнесенных Маракуниным слов успели дойти до сознания Пантелея.

– Что за?.. – пропустив за время телевизионного репортажа еще две рюмки, Пантелей тяжело поднялся во весь рост.

– В чем дело, Пантелей?

Сова уже была на ногах. Недокуренная сигарета упала и откатилась в сторону. Мерцающее пламя свечи отразилось в ее напряженных холодных зрачках. Облаченное в бикини и кружевной бюстгальтер сухощавое, жилистое и, можно сказать, совершенно неженственное тело отливало какой-то неестественной мертвенной белизной.

– Вы сами добили ее, – жестко откликнулся Пантелей. – Вы всадили ей пулю в башку. Это так, Князь?

– Князь тут ни при чем, – Сова шагнула вперед, на выручку отстраненно молчавшему сообщнику. – Я добила Натали.

Пантелей скосил глаза на лежащий перед ним пистолет. Сова заметила это цепким кошачьим зрением. Ее собственный «марголин» остался лежать в кресле в двух шагах позади.

– Зачем? Зачем ты это сделала?

– Она бы все равно не выжила, – Сова говорила, едва размыкая губы. Ее голос доносился словно из чрева, что еще больше усиливало ее схожесть с зомби. – Ранение, которое ей нанесли, было смертельным. Мы и до больницы бы не успели ее довезти при всем желании.

– Почему я не верю тебе, Сова?

– Как знаешь. – Она хотела казаться равнодушной, но даже такой хорошей актрисе, как она, это не удавалось. Князь без труда уловил фальшь. Уловил ее и Пантелей. – Веришь ты мне или нет, сути дела это все равно не меняет. Натали ничем нельзя было помочь. И я поступила правильно…

– Скажи еще «милосердно», – парировал Пантелей.

– И милосердно тоже. Ты обязан понять…

– Понять? Черт возьми! Знаешь что, Сова…

Князь осторожно переступил с ноги на ногу. В случае обострения конфликта ему совсем не хотелось оказаться на линии огня. А теоретически он сейчас на ней и находился. Князь старался, чтобы его телодвижения остались незамеченными, но похоже, что ни Сова, ни Пантелей не обращали на него ни малейшего внимания. Они неотрывно смотрели друг другу в глаза.

– Ты ведешь себя странно, Сова, – продолжил Пантелей, выдержав паузу. – Очень странно. И я не могу тебя понять. Ты убиваешь Натали, хотя по всему выходило, что мы должны были беречь ее как зеницу ока. Стеречь и оберегать. Ты отказываешься выпить с нами за упокой души Зарана. Ты не отвечаешь на звонки Инжира, Шпалы и всех остальных и даже, более того, ты не хочешь иметь с ними ничего общего. Почему? Все это вызывает нездоровые подозрения… Ты прекрасно знаешь, как я всегда к тебе относился. Я считал, что тебе можно доверять, Сова. Безоговорочно. Несмотря на то, что понятия не имею, откуда ты появилась. Я никогда не задавался этим вопросом, но за последний год мы немало пережили вместе. Бок о бок. И, отправляясь с тобой на дело, я всегда знал, что рядом со мной человек, на которого можно положиться. Которому не страшно доверить свою задницу…

– Благодарю.

– Но сейчас… Все изменилось. Я не понимаю игры, которую ты затеяла.

– Нет никакой игры, Пантелей.

– Ты уверена? – Он кровожадно прищурился, и его рука почти рефлекторно потянулась к лежащему на столике оружию.

– Не лезь в бутылку, Пантелей, – не оставив незамеченным его порыв, Сова тоже перегруппировалась. Она едва заметно отклонилась назад. Но глаз с Пантелея не спускала ни на секунду. – Если тебе есть, что предъявить мне, – предъяви. Но не занимайся словоблудием.

Просочившийся сквозь щели в оконной раме сквознячок всколыхнул пламя свечей, и бесформенные тени трех застывших в напряженных позах людей заплясали на дощатом полу. Нерв под правым глазом Пантелея дернулся несколько раз подряд. Князь приподнялся на носках. Сова провела по губам острым кончиком языка.

– Где печатка? – Голос Пантелея прозвучал сипло.

Его позиция была значительно выгоднее, но полной уверенности в себе и своих дальнейших действиях он не чувствовал. Сова – опасный противник. Ему ли, Пантелею, не знать об этом. Он колебался. Колебался еще и из-за того, что ему до последнего не хотелось верить в пошатнувшиеся приоритеты.

– Она у меня, – просто ответила Сова. – А что?

– Покажи мне ее.

– Зачем?

– Хочу взглянуть.

– Думаешь, тебе это поможет понять картину в целом? – Издевка была неприкрытой. Похоже, что Сова созрела для открытой провокации. – Очень сомневаюсь в этом.

– Ты можешь показать мне печатку или нет? – Пантелей стоял на своем.

– Да ради бога, – она небрежно пожала плечами и шагнула назад.

Уже значительно позже наблюдавший за ними со стороны Князь понял, какую роковую ошибку совершил Пантелей. Он сам себя загнал в ловушку и облегчил положение женщине. Позиционная игра была проиграна в одно короткое мгновение.

Все произошло стремительно и почти одновременно. Сова развернулась вполоборота и прыгнула в сторону кресла, на котором недавно сидела. Пантелей толкнул ногой стол, опрокинув все, что на нем находилось на пол, попутно успев подхватить только свой пистолет. Открытая бутылка из-под водки покатилась по крашеным доскам и сбила стоящую на полу свечу. Огонек погас. Князь плашмя откинулся назад и проехался на спине. Он зацепил вторую свечу, и она тоже погасла. Комната погрузилась во тьму. Скудный лунный свет, с трудом пробивавшийся сквозь тяжелые портьеры на окнах, можно было не брать в расчет.

Грохнул выстрел, короткой вспышкой озарив перекошенное злобой и ненавистью лицо Пантелея. В ответ ему дважды откликнулся «марголин» Совы. Она успела укрыться за перевернутым креслом. Судя по звуку, обе пули прошли сквозь тугую обшивку дивана. Князь перекатился на живот и в темноте нащупал свой разобранный «стечкин». Пальцы быстро и привычно приступили к сборке. Для этого Князю не нужно было зрение. По лестнице гулко затопали братки Пантелея.

– Ганс! Валет! – крикнул Пантелей. – Осторожнее! Измена, братва!

Сова выстрелила вновь, ориентируясь на голос противника, но и на этот раз промахнулась. Пантелей не остался в долгу, послав ей ответную пулю. Что-то разбилось с оглушительным звоном. Князь негромко выматерился. Последняя деталь «стечкина» встала на привычное место в тот самый момент, когда дверь в комнату распахнулась. Света в помещении не прибавилось, но по полу потянуло более сильным сквозняком. Звонко бабахнул «марголин» Совы. Раздался характерный человеческий стон. Кого-то из подручных Пантелея ей удалось-таки зацепить вслепую.

– Назад, кретины! – обычно грубый басовитый голос Пантелея сорвался на фальцет.

И он тут же, доведенный до отчаяния, принялся безостановочно палить в сторону Совы. Он давил на гашетку до тех пор, пока боек несколько раз сухо не щелкнул, давая понять, что обойма опустела.

Едва канонада стихла, Князь вскочил на ноги и рванул к выходу из помещения. Его силуэт мелькнул на фоне окна, и в ту же секунду затаившийся на лестнице подручный Пантелея выстрелил. Пуля обожгла Князю плечо. Он упал на одно колено, выставил вперед руку со «стечкиным» и выстрелил. Насколько метким был этот выстрел, судить не представлялось возможным. Темнота скрывала все. Кровь струилась по руке Князя, но он чувствовал, что ранение не такое уж серьезное. Скорее всего, задело по касательной.

Сова толкнула от себя перевернутое кресло, перекатилась через голову, едва не задев опрокинутый столик, и замерла. Противника она не видела, но в отличие от утратившего чувство самоконтроля Пантелея ей не хотелось тратить патроны понапрасну. Она знала, что он где-то там, в темноте, спешно перезаряжает пистолет, и попыталась определить позицию Пантелея на слух.

Князь припал к стене, и его рука скользнула вверх по шершавым крашеным обоям. Пальцы коснулись электрического выключателя. На секунду он заколебался, не в силах предугадать, к чему может привести его поступок, но тут же одним щелчком заставил вспыхнуть яркий верхний свет. Пантелей лежал на боку по центру комнаты и торопливо впихивал в гнезда патроны. Последний из них юркнул в предназначенное для него место, и оружие приготовилось к бою. Ослепленный светом, Пантелей зажмурился. Первым его рефлекторным движением было рвануть в сторону, но он не успел. Сова раньше адаптировалась к электрическому свету. Вскочив на ноги, она поймала лежащего на полу неприятеля на мушку и плавно спустила курок. Затем тут же без интервала выстрелила вторично. Обе пули вошли в грудь Пантелею. По инерции он еще сумел вскинуть руку, выцеливая мишень, но перед глазами все поплыло, и сфокусировать взгляд он так и не смог. Рука с пистолетом безвольно шмякнулась на пол.

Сова обернулась в сторону двери, не опуская «марголин». Ганс корчился у порога, держась за простреленный живот. Его руки были по локоть в крови, на лице застыло выражение муки и боли. Князь стоял, прислонившись к стене в метре от него, крепко сжимая пальцами рукоятку «стечкина». Сова поймала его на прицел, однако тот не спешил оказывать сопротивление. Валет не заставил себя долго ждать. Появившись в дверном проеме, он широко расставил крепкие ноги и выставил перед собой оружие, удерживая его двумя руками. Внимание Совы рассредоточилось всего на долю секунды, но именно это мгновение едва не стало для нее роковым! На сей раз, как ни странно, Князь среагировал быстрее. Валет уже готов был спустить курок, когда Князь, не задумываясь, ударил его дверью. Валет получил мощнейший удар по локтю. Его пистолет все же выстрелил, но пуля метнулась куда-то. Князь шагнул вперед и ударил верзилу кулаком в лицо. Тот бухнулся назад и потряс головой, пытаясь прийти в себя. Князь прицелился ему в голову, но спустить курок не успел. Сова выстрелила раньше. Князь вздрогнул от неожиданности, когда пуля, выпущенная из «марголина», просвистела вблизи от его бедра и вонзилась под кадык сидящего на полу братка. Тот откинулся на спину и затих.

Сова невозмутимо прошла вперед и ударом ноги заставила Ганса перевернуться. Склонилась над ним, с холодной усмешкой глядя в покрытое мертвенной бледностью лицо. Губы Ганса беззвучно шевельнулись. Слов нельзя было расслышать, но в этот момент подручный Пантелея наверняка пытался вымолить для себя пощады. Однако на Сову это не произвело впечатления. Как и в случае с Натали, она, почти не целясь, продырявила Гансу правую глазницу. Мучения братка прекратились в одно мгновение.

– Погаси свет, – негромко произнесла Сова, выщелкивая из «марголина» пустую обойму.

Князь молча повиновался. Комната, ставшая свидетельницей недолгих, но кровопролитных событий, вновь погрузилась в непроницаемый мрак. Князь остался стоять на месте, сжимая и разжимая рукоятку «стечкина». Пока Сова не проявляла по отношению к нему никаких признаков агрессивности, но кто знает, что у нее на уме… Князь мысленно готовил себя к любым возможным последствиям.

Тем временем Сова вернулась в комнату, нагнулась и зажгла одну из свечей. Равнодушным взглядом окинула поле недавнего сражения. Вздохнула. Ее одежда валялась рядом с тем местом, где недавно она установила перед телевизором низкое мягкое кресло. Она подняла блузку и небрежно набросила ее на плечи, затем натянула брюки. На Князя она ни разу не посмотрела, а он по-прежнему пребывал в состоянии нервного напряжения. Сова выудила из кармана брюк новую обойму и вставила ее в «марголин» взамен старой. Привычно заткнула оружие за брючный ремень.

– Можешь расслабиться, Князь, – иронично произнесла она, все так же стоя к нему спиной. – Я ведь уже говорила тебе о том, что мы в одной лодке. И я не могла не оценить… твоего поступка.

– Какого, к черту, поступка? – Он опустил «стечкин» дулом вниз, прикрыл дверь и, переступив через распростертое окровавленное тело на полу, прошел вперед.

Теперь, когда все произошедшее осталось позади, Князь мысленно переоценивал приоритеты, и в нем невольно поднималась волна раздражения. Сова не могла не почувствовать этого изменения, и ее брови грозно сошлись. Сейчас у нее не оставалось желания вновь мериться силами и быстротой реакции с кем бы то ни было. Перед ней стояли более насущные проблемы, требующие немедленного разрешения и полной внутренней мобилизации.

– Ты принял мою сторону, – произнесла она как можно небрежнее. – Хотя мог бы впрячься и за Пантелея. Признаюсь честно: именно этого я и ожидала. Кстати, можешь поверить на слово, Князь, мне было бы ужасно неприятно тебя убивать…

– Я польщен.

– Надеюсь, ты принял решение осознанно.

Сова прошла к окну и, слегка сдвинув портьеру в сторону, выглянула на улицу. Вроде бы ничего там не изменилось. Стрельба в доме не встревожила окрестностей. Хотя… Все может быть. И Сова не собиралась рисковать, полагаясь на авось.

– Я не знаю, – после недолгой паузы глухо произнес Князь. – Я уже ни в чем не уверен. И мне это состояние чертовски не нравится.

Она оглянулась на него. Пламя единственной свечи не позволяло разглядеть подельника достаточно хорошо, но и увиденного Сове оказалось более чем достаточно. Князь был прав. Он здорово изменился. Осунувшаяся слегка сутуловатая фигура с беспомощно зажатым в руке пистолетом. Растерянный, опустошенный и потерявший веру в привычный окружающий мир. Таким Сова его прежде никогда не видела.

– Скажи мне… – Он опустился на корточки и запустил пальцы в свою густую шевелюру. От прежнего внешнего лоска у этого человека не осталось и следа. – Ты действительно знаешь что делаешь? То есть я хочу сказать… Ситуация все еще под контролем?

– Поверь, Князь, – жестко ответила Сова. – Я знаю. Расслабься и перестань терзаться никчемными мыслями. Лучше давай-ка поскорее убираться отсюда…

– Убираться? – Он встрепенулся. – Зачем? Куда мы поедем?

– Трудно пока сказать. Но оставаться здесь опасно. Стрельбу мог кто-нибудь слышать. И потом, этот кореш Пантелея… У меня нет в него веры. И уж если на то пошло, – она криво усмехнулась, – смерть Пантелея нам только на руку. Все концы в воду, как говорится.

– Твой цинизм не приводит меня в восторг, – хмуро откликнулся Князь. – В последнее время убивать для тебя становится так же привычно, как… курить. Или есть. Причем всех без разбору.

– Не драматизируй, Князь. – В голосе Совы появилась какая-то необъяснимая веселость. – Тебя же я не убила. Так что тебе еще грех жаловаться. А что касается еды… Ты очень своевременно напомнил. Я чертовски проголодалась. А ты?

– Есть немного, – не стал он грешить против истины.

– Тогда поехали. Купим чего-нибудь по дороге. «Форд» брать не будем. Он у тебя слишком уж приметный. Бросим его здесь и возьмем джип Пантелея. Только спустись в гараж и сними с него все лишние навороты: решетку, галогены и прочую трехомундию, чтобы лишний раз не светиться.

Князь не стал спорить. Короткий инструктаж Совы был четким и обоснованным. Мужчина, как и прежде, нацепил наплечную кобуру на голое тело и погрузил в нее «стечкин». Застегивать ремешок не стал. Сова улыбнулась ему одними уголками губ.

– А с этими что? – Князь неопределенно повел головой.

– Да ничего. Если стрельбы никто не слышал, то соответственно никто сюда и не заявится. Как уверил меня Пантелей, весьма долго никто не заявится. Ну так и хер с ними. Пусть у ментов голова болит. Или у Инжира…

Князь хотел было что-то сказать, но передумал. Развернувшись, вышел из комнаты. Сова осталась одна. Вернув кресло в нормальное положение, она села в него и закурила сигарету. На лицо набежала тень. Она сосредоточенно размышляла о чем-то. Так длилось минуты две-три. Затем, сунув руку в карман брюк, Сова достала мобильник. В другой руке неизвестно откуда появилась новенькая сим-карта. Поколебавшись всего мгновение, она решительно раскрыла аппарат. Вынула старую карту и вставила вместо нее новую. Активировать мобильник не стала, а просто убрала его обратно в карман. Сжимая сигарету зубами, склонилась и поднесла вынутую сим-карту к свечному пламени. Пластиковый прямоугольник быстро оплавился, и Сова небрежно отбросила его в дальний угол комнаты. Посидев без движения еще несколько секунд и пуская в потолок густые причудливые клубы дыма, она скользнула рукой в задний карман брюк и достала из него золотую печатку Зарана. Поднесла ее поближе к глазам, прищурилась.

Историю этой печатки, со слов все того же Зарана, Сова знала прекрасно. В свое время легендарный французский вор Шарль Бюверель заказал у знакомого ювелира шесть таких печаток. С помощью их он рассчитывал объединиться с синдикатами других стран. Одна из печаток попала в Россию. Но позже все смешалось. У символа, придуманного Бюверелем, к тому времени уже, кстати, покойного, появилось совсем иное значение. Или, правильнее будет сказать, предназначение. Законники приняли решение сделать из печатки своеобразный код доступа к главному российскому общаку. А позже, когда общак в целях безопасности был разбит на отдельные составляющие, появились и хранители. Тогда с печатки Бювереля сняли двадцать копий. Но копий настолько искусных, что установить отличие можно было лишь при самом тщательном анализе. Подделать печатку кустарным методом не представлялось возможным. Двадцать печаток. Двадцать хранителей. Двадцать крупных частей общероссийского общака…

Сова сжала печатку в кулаке.

Князь вернулся минут через пятнадцать.

– Готово, – коротко доложил он.

Сова поднялась с кресла. Печатка вернулась в задний карман брюк.

– Что на улице? Тихо?

– Как в морге. Может, не стоит уезжать? Скорее всего, никто ничего не слышал.

Сова удивленно приподняла брови.

– Ты хочешь остаться здесь со жмуриками? – Сигарета перекатилась из одного уголка рта в другой. – Лично у меня такого желания почему-то не возникает. Мертвые нагоняют на меня тоску.

– Для меня это новость, – буркнул Князь. – Мне казалось, что тебя, напротив, это возбуждает.

Сова рассмеялась.

– Ладно. Поехали. Время – деньги.

Стремительно обогнув стоящего на пороге Князя, она вышла из комнаты, и ее босые ступни зашлепали по ступеням лестницы.

Глава 8

– Петр Николаевич метал гром и молнии. Ни дать ни взять Зевс, каким его принято изображать… Честное слово, Лев Иванович. Он пытался созвониться лично с вами, но ничего не получилось. Я уж не знаю, по какой причине… То ли связи с вами не было, то ли трубку не брали.

– Ладно, Паша, расслабься. – Гуров небрежно махнул рукой и в очередной раз обвел взглядом глухой полутемный переулок, где, кроме его «Пежо», припарковались еще четыре автомобиля. Два допотопных «жигуленка», старенький «БМВ» и относительно приличного вида «Москвич» с тонированными стеклами. Пешеходов практически не наблюдалось. Словно примыкающий к Багратионовской переулок находился не в одном из людных районов столицы, а на какой-нибудь окраине богом забытой деревушки. – С генералом этот вопрос мы уладим. Потом. Сейчас нам главное – операцию провести грамотно и задержать одного из основных подозреваемых в убийстве Бутуева. А победителей, как известно, не судят. Слыхал, наверное, такую поговорку.

– Слыхал, конечно. – Алябьев тяжело вздохнул и потянулся в карман за сигаретами. Похоже, что последние слова полковника не очень-то успокоили его совесть.

Они вдвоем сидели в «Пежо» Гурова. Город окутывали сумерки. Явственный запах озона в воздухе свидетельствовал о том, что ночью должна разразиться гроза. Пару раз в отдалении даже прозвучали едва различимые на слух, но продолжительные раскаты грома. За то время, пока сыщики из главка сидели в засаде в непосредственной близости от облюбованного Битюгом третьесортного ночного клуба, двери «Брогсбера» открывались лишь трижды.

Дважды из них буквально вывалились на свежий воздух две подвыпившие компании, состоящие из молодых людей и размалеванных девиц. Как в первом, так и во втором случае обе компании долго топтались на противоположной от «Брогсбера» стороне улицы и упорно названивали по мобильным телефонам. Судя по всему, номер, по которому они звонили, принадлежал службе таксопарка. За первой, а затем и за второй компанией плавно подкатывали автомобили со светящимися шашечками на крыше, и молодежь отчаливала от клуба в неизвестном направлении. Скорее всего, чтобы продолжить приятный вечер в ином заведении.

В третий раз дверь «Брогсбера» открылась для того, чтобы гостеприимно впустить в клуб мужчину лет сорока, с блестящим черепом и длинными, как у гориллы, волосатыми руками. Со своего наблюдательного пункта Гуров не просто хорошо разглядел этого человека, но и узнал его. К группировке Битюга тот явно не имел никакого отношения. Гуров прекрасно помнил, по какому делу проходил у него в разработке этот субъект, помнил процесс его задержания и знал, что в итоге один из опасных рецидивистов был отправлен на очередной срок в колонию строгого режима. Мысленно прикинув количество озвученных на суде лет, полковник пришел к выводу, что его давний знакомый как раз сейчас и должен был обрести долгожданную свободу. Вполне вероятно, что, вернувшись в столицу, он и нанес один из первых визитов сюда, в «Брогсбер».

Следуя примеру молодого напарника, Гуров пристроил во рту сигарету и неторопливо щелкнул зажигалкой. Пламя озарило его четко очерченное волевое лицо всего лишь на несколько мгновений, а затем оно вновь погрузилось в полумрак салона. Гуров не смотрел на часы. Никаких определенных сроков и временных рамок он себе не ставил. Либо им повезет, либо нет. Однако что-то подсказывало полковнику: в свете последних событий Битюг не мог не активизировать свою деятельность. Уходить сейчас на дно и бесцельно отлеживаться там было для заезжего отморозка совсем невыгодно. Время играло не на его группировку. И следовательно, он не станет сидеть сложа руки.

Гуров терпеливо ждал. Так же, как и сидевший рядом с ним майор Алябьев, которому, правда, было очень далеко до внутреннего и уж тем более внешнего спокойствия полковника. Ждал и Крячко, наблюдательный пункт которого по предварительной договоренности находился в арке на Багратионовской, напротив входа в «Брогсбер». Сидя на корточках за мусорным баком, Станислав от души материл Гурова и жалел только о том, что напарник не мог в эту минуту слышать всех витиеватостей его выражений.

Ждал появления Битюга и Белов, обливаясь холодным потом на своем привычном, но теперь уже таком неуютном месте за барной стойкой. Лицо Белова было бледным как мел. Руки мелко подрагивали, отчего каждый раз при смешивании нового незамысловатого коктейля горлышко бутылки звонко постукивало о край бокала. Подвыпивший контингент «Брогсбера» не смог бы заметить изменений в поведении бармена. Но, появись в эту минуту Битюг, он бы точно определил для себя ситуацию без лишних слов и объяснений. И это обстоятельство нервировало Белова еще больше.

– Мы ведь можем просидеть здесь и до утра? Да, Лев Иванович? – нарушил Алябьев установившуюся в салоне «Пежо» тишину.

Гуров молча кивнул. И без того немногословный полковник был сегодня особенно молчалив и сосредоточен. Однако в отличие от него майор настроился совершенно на иной лад. Проигнорировав молчание старшего по званию, Алябьев монотонно продолжил, не столько обращаясь к сидящему рядом человеку, сколько к самому себе:

– И это еще не самое страшное. По сути, мы можем прождать их и весь завтрашний день, и послезавтрашний… Я, конечно, надеюсь, что у нас будут перерывы на сон и на еду, но у меня ведь еще и семья, Лев Иванович.

– У меня тоже, Паша, – обронил Гуров.

– Я знаю, – от только что истлевшей до самого основания сигареты Алябьев прикурил новую и глубоко затянулся. – Не в курсе, правда, как к этому относится ваша семья, а моя не очень хорошо. Жена за меня волнуется. Постоянно… У нас маленький ребенок, Лев Иванович. Девочка. Всего семь месяцев минуло в прошлую пятницу. Алина боится, что она останется сиротой. Говорит, вот ты все время рискуешь собственной жизнью и совершенно не думаешь о нас с Леночкой. А в самом деле, что будет с ними, если меня в один прекрасный день шлепнут какие-нибудь ублюдки вроде тех, которых мы сейчас подстерегаем. Им ведь плевать, в кого стрелять. Ничего святого… Я стал об этом задумываться…

Гуров нахмурился и развернулся лицом к майору. Ему и прежде доводилось привлекать Алябьева к подобным операциям, но никогда раньше полковник не слышал от подчиненного ничего похожего. Разумеется, он знал о том, что у Алябьева родилась дочь, и знал, что постоянный риск способствует пересмотру жизненных ценностей, но допускать, чтобы коллега раскис, было нельзя.

– Ты это брось, Паша, – сурово произнес Гуров.

– Что бросить? – Алябьев и не ожидал уже, что полковник может подключиться к его задушевному монологу.

– Вести такие речи. И думать о том, о чем ты сказал. Поверь моему многолетнему опыту: ни к чему хорошему это привести не может. Так и беду накликать недолго. Понял, Паша? Я уже видел, как люди ломались. Крепкие люди, скажу тебе… И все равно ломались. А после этого теряли бдительность, быстроту реакции наконец… Так что ты, Паша, лучше раз и навсегда прими решение.

– Какое решение? – Алябьев заметно был сбит с толку.

– Или работай, как прежде, без оглядки на возможные последствия, или пиши рапорт об увольнении.

Глаза майора округлились. Удивленно и испуганно одновременно. Сделав очередную затяжку, он поперхнулся дымом и закашлялся. По небритым щекам покатились слезы, но Гуров не мог заметить этого в полумраке салона.

– Да вы что, Лев Иванович?! Какое увольнение? Бог с вами! Я об этом и не думал. Вы меня неправильно поняли. Я же о другом совсем говорил… То есть клонил совсем к другому. – Алябьев сломал пополам недавно прикуренную сигарету и раздраженно швырнул ее в раскрытое окно. – Просто несправедливо как-то получается. Согласитесь. Мы сидим тут, бросив все на свете, включая и тех, кто нам близок и дорог, поджидая засранца по кличке Битюг и таких же, как и он сам, его дружков… Вот у них-то никаких привязанностей нет. Да что уж там говорить! Они и жизнь-то человеческую ни в грош не ставят. Вся жизнь – сплошная лафа. Все для себя. Все по кайфу. Жрут, пьют, бабки швыряют направо и налево, мочат друг друга почем зря. Несправедливо ведь…

Алябьев замолчал. Наверняка он сказал далеко не все, что хотел. Только самое наболевшее. Но развивать дальше начатую мысль не стал. Гуров тоже с минуту хранил непроницаемое молчание.

– Несправедливо, – согласился он в итоге, не найдя более подходящих слов, и тут же поспешил добавить: – Но с этим ничего не поделаешь, Паша. Так что давай будем относиться к ситуации философски. И с необходимой нам долей профессионализма.

– Буду стараться, товарищ полковник, – Алябьев шутливо «взял под козырек», хотя головного убора на нем не было. Только растрепанная курчавая шапка темно-русых волос. – Можете на меня рассчитывать. Как на самого себя.

Гуров подозрительно покосился в сторону сидящего рядом майора, но на его неуклюжую попытку отшутиться никак не отреагировал. Отметил только для себя, что со своей внутренней нервозностью Алябьев справился не до конца. Прикрылся комической маской, но в душе у майора ничего не изменилось. Гуров готов был поспорить, что перед мысленным взором подчиненного по-прежнему стояли образы супруги и маленькой дочки, а вовсе не профессиональная оценка предстоящей операции. Однако изменить что-либо в этом вопросе полковник не мог. Во всяком случае, сейчас. Но он твердо решил вернуться к теме назревшего разговора с Алябьевым позже, по возвращении в управление. В более спокойной и непринужденной обстановке.

Тупоносый «Лендровер» с передними тонированными стеклами и неизвестно откуда взявшейся грязью на широком номерном знаке свернул с Багратионовской и, прокатив от перекрестка всего пару метров, замер вблизи от входа в «Брогсбер». Водитель «Лендровера» заглушил двигатель, одновременно погасив задние габариты и стоп-огни.

Гуров всем корпусом подался вперед, едва не прислонившись носом к лобовому стеклу автомобиля. Он и сам не заметил, как «штайр» оказался в его руке, а стальные от напряжения пальцы, словно тиски, сомкнулись на прохладной увесистой рукоятке.

Алябьев тоже достал табельное оружие. На лбу у майора выступило несколько сиротливых, но крупных капелек пота. Он поспешно отер их свободной рукой и повернулся лицом к Гурову:

– Это они?

– Не знаю, – полковник не спускал пристального взгляда с грязно-серого «Лендровера», дверцы которого все еще не спешили отворяться и выпускать пассажиров наружу. – Но, скажу тебе честно, я очень рассчитываю, что да.

Левой рукой Гуров вынул из кармана мобильник и, не глядя, набрал номер нужного абонента. Крячко отозвался после трех длинных гудков.

– Я не слепой, Лева, – буркнул Станислав, прежде чем напарник успел хоть что-то сказать. – И не вижу никаких причин для паники. Может, это ложная тревога.

– Думаешь?

Крячко помолчал пару секунд. Гуров отчетливо слышал, как его друг трижды прищелкнул языком. Верный признак того, что Стас и сам сомневается в том, о чем говорит.

– Ну… – замялся он. – Такая вероятность ведь не исключается. Мало ли кто, куда и зачем подъехал. У меня, знаешь ли…

– Кто там в салоне? – перебил его Гуров.

– Кто впереди, не видно. А вот на заднем сиденье весьма колоритная парочка, скажу тебе. Тупые губастые морды с традиционно накачанными шеями и короткими стрижками. Братки, одним словом.

– Что они там делают, Стас? – вновь вернул разговор в нужное русло Гуров. – Чего не выходят-то?

– А хрен их знает, – равнодушно откликнулся Крячко. – Но пялятся вроде как на «Брогсбер».

Гуров хотел спросить еще что-то, но не успел. Задняя левая дверца «Лендровера» лениво приоткрылась, и из салона весьма проворно для своей комплекции выскользнул парнишка лет двадцати трех в белой обтягивающей могучий торс футболке с надписью «Хочешь расслабиться – не напрягайся». В руках у него Гуров не заметил никакого оружия. Хотя компактный, но от этого не менее опасный ствол мог скрываться в кармане просторных льняных брюк. Парнишка стремительным движением ладони пригладил на макушке свой «ежик», склонился к раскрытой дверце, сунул голову в салон и что-то коротко сказал оставшимся в автомобиле соратникам. Почти сразу после этого с противоположной стороны «Лендровера» открылись одновременно и передняя и задняя дверцы. Двое новых действующих лиц обогнули автомобиль и остановились. Этим явно было уже за тридцать. Один такой же могучий и накачанный, как тот, что первым вышел из «Лендровера», только «ежик» на голове у него был заметно темнее и вместо футболки на теле красовалась пестрая рубашка, а второй – маленький и коренастый, с беспокойными, как у лисицы, глазками. В отличие от подельников у невысокого была густая зачесанная назад шевелюра, а на лице легкий намек на мефистофельскую бородку в виде трехдневной щетины.

Водитель из «Лендровера» так и не вышел.

– Смотрим в оба, Стас, – коротко распорядился в телефонную трубку Гуров, после чего отключил связь с Крячко.

– Оружия у них нет, – вслух констатировал и без того очевидный факт Алябьев, обращаясь скорее к самому себе, нежели к Гурову.

– Вижу.

Полковник не успел опустить руку с телефоном, как раздался очередной вызов.

– Да, – Гуров ответил на звонок.

– Лев Иванович, это Белов, – голос находящегося внутри «Брогсбера» бармена звучал испуганно и приглушенно. – Они приехали. Я узнал Битюга.

– Который из них? – полковник весь подобрался. В одно мгновение в нем проснулся азарт профессионала.

– Маленький. С длинными волосами.

Большего Гурову и не требовалось. Выключив телефон, полковник небрежно бросил его обратно в карман. Переложил «штайр» в левую руку, а освободившейся правой запустил двигатель «Пежо». Автомобиль тронулся с места, прокатился вперед и остановился в метре от заднего бампера «Лендровера».

Битюг с двумя подручными уже ступил на крыльцо «Брогсбера». Его маленькая, густо покрытая с тыльной стороны волосами ладонь легла на ручку двери. Он дернул ее на себя и оглянулся.

Гуров покинул «Пежо», чрезмерно громко хлопнув дверью. «Штайр» снова покоился в его правой руке, но поднимать оружие на уровень груди полковник не торопился.

– Стоять! – он решительно шагнул вперед. – Руки за голову! Уголовный розыск.

За спиной Гурова раздался очередной хлопок дверцы, и табельный «макаров» Алябьева уставился черным зрачком в затылок стоящего позади Битюга одного из братков. Сам майор при этом был наполовину скрыт корпусом «Пежо».

– Руки за голову! – повторил Гуров, заметно повышая голос и приподнимая руку с оружием.

Однако его второй окрик, как и первый, не возымел должного результата. Более того, если в самом начале нежданно-негаданного появления ментов братки опешили, то теперь слова полковника буквально выдернули их из состояния ступора. Парень в белой футболке рванул в сторону, уходя из-под прицела Алябьева и на ходу выхватывая из кармана брюк пистолет. Майор поспешно выстрелил, но промахнулся. Гуров сместился с линии огня и, мгновенно поймав на мушку второго бритоголового, плавно спустил курок. Как и предполагал полковник, пуля угодила в бедро противнику, заставив того со стоном осесть на асфальт. Битюг выдернул из-за пояса ствол, кровожадно осклабился и сделал сразу три или четыре выстрела подряд. Громко выматерился, наблюдая за тем, как ненавистные ему менты поспешно занимают оборонительные позиции за корпусом собственного автомобиля. Придерживая ногой уже открытую им дверь в «Брогсбер», Битюг поднял оружие, прищурился и вновь спустил курок лишь в тот момент, когда над крышей «Пежо» показалась голова Алябьева с раскрасневшимся от волнения лицом. Оценить точность собственного выстрела у Битюга не хватило времени.

Одиночные выстрелы слились в единую канонаду, когда одновременно «заголосило» несколько стволов. «Штайр» Гурова, «ТТ» в руках молодого паренька, припавшего на одно колено у входа в клуб, и табельное Крячко, запоздало устремившегося из арки к месту событий. Раненный Гуровым браток скулил, лежа на асфальте, и двумя руками беспомощно зажимал рану на бедре. Не показывался из салона «Лендровера» и водитель. То ли затаился, выжидая удобного момента, то ли решил не ввязываться в кровопролитие.

Битюг скрылся в недрах «Брогсбера» и захлопнул за собой дверь. Несколько пуль ударило по металлической обшивке. Парень в белой футболке картинно вскинул вверх обе руки, роняя на асфальт «ТТ», а затем завалился на спину с простреленной навылет грудью. Футболка обагрилась кровью, толчками выходящей из двух пулевых отверстий. Гуров опустил «штайр». Стрельба смолкла. Внимание полковника сконцентрировалось на «Лендровере».

– Выйти из машины! – приказал Гуров и поспешил добавить: – Стреляю на поражение.

При этом Гуров старался держать под обзором не только «Лендровер», но и вход в «Брогсбер», где скрылся Битюг, и раненого охранника на асфальте.

– Нэ стрэляй, брат, – дверца автомобиля неспешно открылась, и из нее высунулась испуганная смуглая физиономия кавказца с крючковатым носом. Для пущей убедительности он продемонстрировал Гурову безоружные руки. – Нэ надо. Я нэ при дэлах, брат. Мамой клянусь. Выхожу-выхожу. Толко нэ стрэляй.

Видя, что события у «Лендровера» не грозят обострением, Крячко устремился к лежащему братку. Присев возле него на корточки, Стас быстро обыскал раненого и конфисковал припрятанный за брючным ремнем такой же «ТТ», как и у убитого напарника.

– Мне больно, – губы у братка пересохли, и каждое слово он будто выдавливал из последних сил. – Я истекаю кровью. Мне нужен врач.

– Тебе нужен не только врач, друг мой, – жестко отчеканил Крячко. – Тебе еще и адвокат понадобится в самое ближайшее время.

– Помогите…

Крячко только усмехнулся, перевернул братка на живот, завернул ему руки за спину и защелкнул на запястьях наручники.

– Отдыхай.

– Черт, Стас!

Крячко обернулся. Кавказец уже тоже красовался в наручниках, стоя лицом к задней дверце «Лендровера». Весь его внешний вид говорил о покорности и обреченности. Гурова видно не было.

– Лева! – Крячко поднял оружие.

Напарник показался из-за корпуса «Пежо». Раздосадованно пнул ногой оказавшийся на его пути осколок бордюра. Губы плотно поджаты, в глазах некое подобие пустоты.

– Что?

– Они убили Алябьева. Битюг. Он выстрелил ему прямо в лоб. Сука!

Пальцы, сжимавшие рукоятку «штайра», побелели от напряжения. В такие моменты Гуров производил очень устрашающее впечатление. Об этом одинаково знали как его друзья, так и враги.

– Засовывай этих в машину! – распорядился он, не глядя на товарища. – И вызывай наряд. А я пойду вытащу ублюдка из норы, в которую он забился.

Гуров решительно двинулся к «Брогсберу». Однако, не дойдя до парадного крыльца, остановился и резко шагнул к открытому настежь торцевому окну, лишенному заградительной решетки.

Гуров встал справа от проема и, держа «штайр» на изготовку, заглянул внутрь. Битюг занимал оборонительную позицию у самой стойки, за которой бестолково и нервно топтался Белов. Отморозок переводил взгляд, а следом за ним и дуло автоматического пистолета с входной двери на открытое окно и обратно. Дождавшись подходящего момента, полковник выстрелил по одной из бутылок за спиной Белова. Битюг нервно дернулся и всего на пару секунд оказался дезориентирован. Но этого времени Гурову оказалось более чем достаточно. Опершись руками о подоконник и оттолкнувшись ногами от земли, он впрыгнул в помещение. Битюг тут же развернулся к нему лицом, но полковник выстрелил первым. Пуля пробила запястье отморозка. Взметнувшийся пистолет, как живой, выскочил из ослабевших пальцев, совершил в воздухе незамысловатый пируэт и брякнулся на пол между двух пустующих столиков.

Гуров тараном бросился вперед, сбил по пути стул и рукояткой «штайра» от души врезал Битюгу в ухо. Оглушенный браток пошатнулся и, безумно вращая глазами, осел у барной стойки. Для пущей гарантии Гуров ударил его еще раз. Ногой под ребра. Битюг скривился от боли.

– Срань господня! – выдохнул Белов.

Гуров даже не посмотрел в его сторону. Сунув уже ненужный ему «штайр» в кобуру, полковник одним рывком поставил Битюга на ноги. Перед глазами все еще стоял образ погибшего майора. Не в силах сдерживать эмоции, Гуров двинул Битюгу в челюсть, но упасть задержанному не позволил. Железной хваткой взялся за шею.

– Пошел на выход!

Битюг не двинулся. Гуров повел его к выходу из «Брогсбера», сопровождаемый взглядами трех-четырех завсегдатаев клуба и бармена. Белова заметно трясло, но выходить из-за стойки он, похоже, не собирался. Не двинулся с места и никто из клиентов. Они молча провожали взглядами покидавших заведение мужчин.

Гуров вытолкал Битюга на крыльцо. Браток потерял равновесие, споткнулся о нижнюю ступеньку и во весь рост растянулся на асфальте. Из носа потекла тонкая струйка крови. Волосы Битюга растрепались и напоминали разворошенный вилами стог сена.

Гуров слегка поддел задержанного носком ботинка.

– Вставай, скотина!

Битюг покорно поднялся на ноги. Понемногу он уже начинал приходить в себя. На скулах озлобленно заиграли желваки. Но в глазах отморозка, помимо вспыхнувшего гнева, несложно было заметить и плохо прикрытый страх перед неминуемой расплатой за содеянное. Поведение Гурова не внушало оптимизма.

Из-за угла, с Багратионовской, вывернул милицейский «бобик» и пристроился в хвост гуровского «Пежо». Крячко ткнул кулаком в бок кавказца и молча указал ему на прибывший автомобиль. Из «бобика» уже высыпались четыре бравых блюстителя порядка, готовые принять в свои теплые объятия задержанных.

– Сядешь в «Пежо», – сказал Гуров Битюгу, придерживая его за локоть, когда тот уже двинулся было к «бобику».

Битюг облизал пересохшие обагренные кровью губы. Поднял руку и оттер алые капли под носом. Тоненькая струйка крови стекала у Битюга и из подбитого уха. Однако ничего похожего на жалость полковник не испытывал.

– Этого мы возьмем с собой, парни, – спокойно произнес он, обращаясь к подошедшим коллегам.

Старший группы равнодушно пожал плечами и тут же утратил к задержанному Битюгу какой-либо интерес. Кавказца уже затолкали в «бобик», а двое милиционеров не слишком деликатно поднимали на ноги раненного Гуровым в бедро братка. Подкатила карета «Скорой помощи», а вслед за ней и еще одна. Но Гуров знал, что помочь Алябьеву уже не в силах и все врачи мира. Майор скончался мгновенно. Без мучений.

Крячко распахнул заднюю дверцу «Пежо», и Битюг, скрипя зубами, забрался в салон. Гуров сел рядом с ним, а Стас разместился на переднем пассажирском сиденье.

– Документы есть? – сдерживая рвущееся раздражение, Гуров старался не смотреть на сидящего справа отморозка.

– Военник.

Полковник протянул руку. Морщась от боли, Битюг просунул пальцы в нагрудный карман рубашки и вынул из него прямоугольную красную книжечку. Отдал ее Гурову.

– По ходу непонятка какая-то назрела, мужики, – сказал он, вновь обтирая кровь на губах. – В чем суть наезда-то, я не врублюсь. Вы кто такие, в натуре?

Гуров побагровел от праведного негодования. Нехитрый прием задержанного, которым тот от безысходности попытался воспользоваться, был хорошо знаком сыщику. Многие, подобно Битюгу, попадая в такую ситуацию, разыгрывали этот мелкий козырь.

– Непонятка, говоришь? – полковник постучал по ладони еще нераскрытым военным билетом. – Ах ты гнида! А товарища нашего ты застрелил тоже по недоразумению? – Он коротко качнул головой куда-то назад. – Или, думаешь, я действительно поверю тебе, будто не знал, кто мы такие?

– Я… – Битюг затравленно перевел взгляд с Гурова на Крячко и обратно. Покосился на свой военный билет. В этот момент он мало чем напоминал лихого беспредельщика и отвязного отморозка, каким представлялся благодаря растекшейся по столице дурной славе. Сейчас он был откровенно напуган и явственно представлял себе все последствия, которые его ожидали.

– Я сразу сказал, что я из угро, – Гуров свел брови к переносице. – Разве не так?

– Я не слышал.

– Врешь!

– Нет, не вру. И потом…

– Что «потом»?

Крячко не вмешивался в их перепалку. Этого и не требовалось. Гуров, как прессом, давил задержанного, и Стас не смог бы припомнить, когда в последний раз видел напарника в подобном состоянии.

Битюг вжался спиной в сиденье.

– Будто я не знаю, что и среди ментов произвола выше крыши, – негромко выдавил он и поморщился. Коснулся кончиками пальцев уха с залитой кровью мочкой. Слуховое восприятие с этой стороны было заметно нарушено. – Вы же беспредельщики.

– Что?! – Гуров был на грани срыва.

Битюг заморгал глазами.

– Скажете, не так? Какого хрена вы на нас с пацанами набросились? Зверя ранили, Скребня застрелили, да и я… вот…

Гуров стиснул кулаки, но, когда Битюг замолчал, усилием воли заставил себя расслабить кисти. Шумно втянул воздух через нос, а затем так же гулко выпустил его обратно. На пару секунд прикрыл глаза. Гуров старался совладать с эмоциями и взять себя в руки.

– Значит, так, – заговорил полковник после непродолжительной паузы. Раскрыл изъятый у Битюга военный билет, быстро сличил фото и сверился с означенной в документе фамилией. – Значит, так, господин Петровский, довожу до вашего сведения, что задержаны вы были по подозрению в убийстве небезызвестного вам Ильи Бутуева по кличке…

Гуров опять говорил, не глядя на Битюга, а потому развернувшийся к ним обоим лицом с переднего сиденья Крячко первым заметил произошедшие с залетным гастролером перемены.

– Черт возьми, Лева! – воскликнул он и даже инстинктивно отшатнулся назад.

Гуров быстро поднял взгляд. Зрачки Битюга закатились, обнажив испещренные красными прожилками белки глаз, лицо приобрело землистый оттенок, а на нервно подрагивающих губах выступила пузыристая пена. Зубы братка начали выбивать нарастающую барабанную дробь, все тело забилось в конвульсиях. Битюг изогнулся и стукнулся затылком о боковое стекло. Ноги уперлись в переднее сиденье, словно рассчитывая протолкнуть его вперед.

– Какого хрена? Придуряется, что ли?

– Не похоже, – Гуров поспешно убрал в карман конфискованный у Битюга военный билет. – Эпилепсия, Стас.

– Ну этого нам только не хватало.

Гуров уже толкнул от себя дверцу и выбрался из салона. Две машины «Скорой помощи» все еще были здесь.

– Эй! – окликнул полковник санитаров. – У нас тут приступ эпилепсии. Быстрее!

Двое бросились на его зов. Крячко тоже вышел из «Пежо» и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Он встретился взглядом с Гуровым, и оба поняли друг друга без слов. Пока у Битюга не пройдет приступ и его последствие – полная заторможенность больного, им ничего от него не добиться. Только если браток и в самом деле мастерски сымитировал припадок. Но выяснение этого вопроса потребует определенного времени. Потерянного времени.

В кармане Гурова запиликал мобильник. Полковник чертыхнулся и достал аппарат.

– Гуров слушает! – Он даже не пытался скрыть раздражения.

В ответ раздался приглушенный смех. Даже не смех, а нечто, напоминающее хихиканье дебила. Гуров на мгновение отстранился от трубки, а затем вновь приложил ее к уху.

– Я слушаю, – более жестко и требовательно, нежели в первый раз, произнес он. – Кто это?

Краем глаза полковник видел, как санитары извлекли из «Пежо» все еще бьющегося в эпилептическом припадке Битюга, осторожно погрузили его на носилки и понесли к машине «Скорой помощи».

– Кто это? – повторил Гуров в телефонную трубку.

При повторном хихиканье он готов был отключить связь, предварительно послав звонившего шутника ко всем чертям.

– Прости, полковник, – невидимый оппонент прочистил горло, но в его голосе все еще сквозили игривые интонации. – Просто, когда ты сказал: «Гуров слушает», я вспомнил один смешной анекдот. Хочешь расскажу?

Брови Гурова удивленно поползли вверх. Он узнал звонившего. Но никогда прежде Кончалович не позволял себе разговаривать со своим негласным куратором в подобном тоне. Да и само обращение на «ты» было для Гризли нетипичным.

– Так рассказать?

Кончалович икнул, и только тогда полковник догадался, что Юрий пьян. И, судя по всему, пьян в стельку. Злость всколыхнулась в Гурове еще сильнее.

– Ты спятил, Гризли? Я, конечно, могу понять твое состояние, но при встрече…

– Мое состояние? – переспросил Кончалович, не давая Гурову закончить начатую фразу. – Можешь понять? Нет, я не думаю, что ты его можешь понять, полковник. Ты втравил меня в такое дерьмо, от которого мне, возможно, и вовек не отмыться. Это гнилое дело, полковник. Очень гнилое. Интуитивно я почему-то это сразу почувствовал, только говорить тебе не стал. Но когда поднялся самый настоящий кипиш… Да ладно!.. Чего уж теперь говорить?

– Какой кипиш, Гризли? Я не понимаю, о чем ты говоришь. И если это пустой треп…

Кончалович снова дебильно захихикал.

– Хотелось бы мне, чтобы это было так, – сказал он. – Но только это не треп. Увы…

– Откуда ты звонишь? – что-то в бредовых словах Кончаловича заставило Гурова насторожиться и сосредоточиться.

Голова лежащего на носилках Битюга скрылась в недрах «Скорой помощи». Следом за ним через заднюю дверцу внутрь запрыгнул и один из санитаров. Второй скрылся за корпусом белой «Газели». Крячко, задумчиво глядя на носки собственных туфель, остановился в двух шагах от напарника.

– Гризли?

– Я на вокзале, – ответил тот. – Рву когти из этого долбаного города, где все перевернулось с ног на голову и… Знаешь, полковник, я чувствую, я снова чувствую, грядут большие перемены. Очень большие.

– Тебе стало известно что-то новое, Юрий?

– Так как насчет анекдота? – Казалось, Кончалович даже не слышал последнего вопроса. – На прощание, полковник?

Гуров уже принял решение – быстро и кардинально, как это всегда бывало в экстремальных ситуациях. Жестом он показал Крячко, чтобы тот сел в машину. Прибывший к «Брогсберу» наряд милиции теперь уже вполне мог управиться и без них.

– На каком ты вокзале?

Кончалович ответил не сразу. То ли колебался, то ли пытался сориентироваться. Гуров скорее почувствовал, чем услышал, как его тайный информатор приложился губами к бутылке и сделал несколько поспешных глотков.

– На Казанском.

– Дождись меня, Юрий. Я буду там минут через пятнадцать-двадцать. Никуда не уезжай. Понял? Встретимся на первом перроне. Под часами.

Гуров уже занял место за рулем родного «Пежо». Запустил двигатель.

– Ну… – Кончалович замялся. – Не знаю, полковник. Минут пятнадцать я, конечно, подождать могу, а вот двадцать… Я не уверен…

– Буду через пятнадцать. Жди.

Гуров выключил связь и опустил мобильник в карман. Развернул «Пежо» и направил его вдоль по Багратионовской. Сверился с наручными часами.

– Кто это звонил? – Стас проводил взглядом оставшиеся у «Брогсбера» автомобили милиции и «Скорой помощи».

– Гризли. Похоже, у него появилась новая информация по интересующему нас делу. Об убийстве Зарана.

– Похоже?

– Он ничего не сказал. Но его поведение… – Гуров пристроил во рту сигарету. Протянул раскрытую пачку Крячко. – Он пьян. И ужасно напуган.

– Чем?

– Именно это я и хотел бы узнать.

«Пежо» на предельной скорости мчался в сторону Казанского вокзала. Видавший и лучшие времена автомобиль надрывался из последних сил, но Гуров меньше всего сейчас думал о машине. Время поджимало.

Сыщики умудрились добраться до места за двенадцать с половиной минут. «Пежо» приткнулся на стоянке позади таксистов. Еще две минуты понадобилось для того, чтобы добраться до первого перрона. Народу было немного, и Гуров, остановившись после коротких перебежек, осмотрелся по сторонам. Крячко слегка отстал от напарника.

Кончаловича под часами не было. Гуров скрипнул зубами и в очередной раз бросил взгляд на свои наручные часы. Неужели Гризли его не дождался?

– Смотри, – подоспевший Крячко тронул Гурова за локоть.

Тот обернулся. Стас указывал рукой вдоль перрона в противоположном направлении. Двое широкоплечих парней в камуфляжной форме волокли Юрия в сторону привокзальной дежурки. Ноги Кончаловича волочились по асфальту, он весь будто обмяк в руках блюстителей порядка. Никакого сопротивления. Одно тупое спокойствие и покорность судьбе.

Сыщики бегом устремились вдогонку за задержанным.

– Эй, парни! – Гуров окликнул камуфлированных, нагнав их. – Одну минуточку.

Оба синхронно повернули головы.

– В чем дело? – не очень вежливо поинтересовался один из местных стражей порядка.

Сыщик вынул свое удостоверение, быстро раскрыл его.

– Полковник Гуров. Уголовный розыск, – представился он и тут же без паузы спросил: – Куда вы его ведете? В чем причина задержания?

– Нарушение общественного порядка, – голос оппонента стал значительно теплее и уважительнее.

– Понятно, – Гуров кивнул. – Мы разберемся. Оставьте его.

Парни заколебались.

– Я сказал, мы разберемся, – жестко повторил Гуров. – Стас, подсоби.

Сыщики в буквальном смысле приняли Кончаловича с рук на руки. Юрий поднял затуманенный алкоголем взгляд, секунд двадцать старательно фокусировал его, но в итоге все же признал своего куратора.

– А-а, полковник! Как жизнь?

Крячко махнул рукой камуфлированным, и те зашагали дальше по перрону, продолжая с любопытством оглядываться.

Кончаловича отвели к ближайшей скамье, и тот с наслаждением привалился к покосившейся спинке. Под правым глазом Гризли проступил лиловый синяк. Верхняя губа треснула и слегка кровоточила. Видимо, привокзальные исполнители власти не слишком церемонились с задержанным.

– Итак, Юрий, – Гуров присел рядом с информатором. – В чем дело? Что случилось?

– Я уезжаю, полковник. Сваливаю, проще говоря.

– Это я уже слышал, – сыщик неторопливо раскурил сигарету. – Как и то, что втравил тебя в паскудную историю, но…

– Да уж точно!..

– …хотелось бы конкретики.

– Москва стоит на ушах. – Кончалович потрогал кровоточащую губу. – Все ворье всколыхнулось из-за этого гребаного дела. Они потеряли общак! Сечешь фишку, полковник? Общак! А Сова с Князем, похоже, затеяли какую-то собственную гнилую игру. Только ничего у них не выйдет. Их обоих уже приговорили. Заочно…

– Кто?

– Инжир. Кто же еще? – Кончаловича начала бить мелкая нервная дрожь.

– Но сначала Сову с Князем надо найти. Разве не так?

Кончалович захихикал.

– За этим дело не станет, полковник. Тут уже прошла одна верняковая информация. Ушей Инжира она еще не достигла, но это, как говорится, до поры до времени. Беглецов накроют не сегодня, так завтра.

– Где накроют? – насторожился Гуров.

– Накроют-накроют, полковник. Помяни мое слово, – Кончалович затравленно огляделся по сторонам. – А потом начнут мочить без разбора всех, кто слишком много болтал или излишне интересовался этим делом. Полная зачистка. Практика-то известная. Так всегда делают. Вот я и рвану-ка отсюда куда подальше. Пошли они все!..

– Где накроют Сову с Князем, Юрий? – повторил свой вопрос Гуров. – Что тебе известно? Говори!

Кончалович молчал чуть больше минуты. Затем раздосадованно махнул рукой.

– Да черт с ним! Все равно всем хана, полковник. Сова через третьих лиц сняла один домик за пределами Подмосковья. Думала, видать, никто не прознается. А хрен там! Языки у бакланов длинные… Будто сам не знаешь, полковник. Но им их быстро подрежут… Владей я сам такой информацией, клянусь, держал бы рот на замке и не вякал… – Кончалович осекся и даже, как показалось сыщикам, на пару минут полностью протрезвел. Взгляд стал осмысленным, но от этого не менее испуганным, чем прежде. Скорее наоборот. – Ну… То есть я хочу сказать, держал бы его на замке без острой необходимости. В том смысле, что не болтал бы о делах, меня не касающихся… Другое дело с вами… Я же вроде как на крючке и все такое.

Но сыщиков сейчас не интересовали жалкие попытки информатора оправдаться в первую очередь перед самим собой. Гуров быстро переглянулся с Крячко. Впервые за время расследования на горизонте забрезжил вполне реальный свет. После столь долгого и бесперспективного блуждания во мраке. Полковники ясно понимали, что у них появился шанс. Фортуна развернулась к ним лицом.

– Где находится этот домик, знаешь?

Кончалович кивнул.

Глава 9

Горизонт окрасился бледным предрассветным заревом, отбрасывая тусклый свет на верхушки деревьев и бескрайние пшеничные поля по левую сторону трассы. Серый асфальт стремительно убегал из-под колес несущегося на предельной скорости внедорожника.

Сова склонилась вперед и слегка убавила звук работающей магнитолы. Голос Розенбаума, рвущийся из встроенных боковых колонок, стал заметно тише. Князь недовольно повернул голову.

– Зачем?

– По мозгам бьет. Я уже шизу ловлю от этого тупого подвывания.

Последние минут сорок, пока джип несся по трассе, не сбавляя скорости, Сова не открывала глаз. Однако Князь знал, что она не спит. Это чувствовалось по дыханию. Вроде бы ровное и спокойное, но не такое, как у спящего человека. Да и правую руку Сова держала на брючном ремне, касаясь пальцами холодной рукоятки «марголина». Понимая, что ему не доверяют, Князь почти физически ощущал, как в нем то разгорается, то слегка притухает внутреннее раздражение.

– Музон нужен мне, чтоб не скемариться, – он поднял с сиденья походную фляжку серебристого оттенка, найденную в бардачке автомобиля, и приложился губами к горлышку. Сделал два быстрых глотка. – Ты в курсе, что я уже сутки без сна?

– В курсе. А что делать? Придется потерпеть.

– Ты могла хотя бы сменить меня за рулем. Двадцать минут отдыха и то пойдут мне на пользу.

– Я не вожу машину, ты же знаешь, – Сова сменила положение тела и теперь сидела прямо, глядя на пустынную утреннюю магистраль. – Не умею.

– Тогда давай сделаем привал. Ненадолго.

– Не получится, – Сова отрицательно покачала головой, и уже не в первый раз за последние два дня Князь заметил холодный блеск в ее глазах. – У нас ни секунды лишнего времени.

– Куда мы торопимся? – Князь снова приложился к фляжке ныне покойного Пантелея, но сделал только один глоток. – Знаешь, я устал от того, что ты держишь меня за дурака.

– Тебе так только кажется. Расслабься.

– Тогда скажи куда мы едем.

Сова ответила не сразу. Сунула в рот сигарету и подпалила ее пляшущим огоньком зажигалки. Выпустила в открытое боковое окно густой клуб дыма. Затянулась еще два раза и только после этого пустилась в скудные объяснения.

– Еще в прошлом месяце я сняла дом за пределами Подмосковья. Заран попросил меня об этом. Уж не знаю, для каких целей он планировал его использовать, но нам сейчас этот домик придется очень кстати. Нужно время, чтобы все хорошенько обмозговать.

Сова замолчала, и теперь ее внимание сосредоточилось на тлеющей сигарете. Князь покосился в ее сторону. Объяснение, если его вообще можно было назвать таковым, звучало крайне неубедительно. И скупо.

– Кто еще знает об этом доме? – В Князе проснулся матерый уголовник, привыкший к конспиративному образу жизни.

– Никто. О нем знали Заран и я. Ну теперь еще и ты, – Сова натянуто улыбнулась.

– Так не бывает…

– Я тебя умоляю. Не строй из себя знатока жизни. Я сняла этот дом через кучу подставных лиц. При всем желании там сам черт концов не сыщет.

– Ты уверена?

– Говорю тебе, ты дуешь на воду. Там мы будем в полной безопасности, Князь. Никаких проблем. Я тоже кое-что умею. Хочешь, расскажу, как я лет шесть тому назад скрывалась от властей в Витебске? Полгода в бегах.

– Не стоит.

– Ну как знаешь. – Сова пожала плечами, еще несколько раз затянулась сигаретой и выбросила окурок в окно. – Только перестань дергаться.

– Считай, уже перестал.

Голос Розенбаума в магнитоле наконец-то сменился голосом какого-то другого барда, затянувшего заунывный дешевый мотивчик про товарные поезда и свою нелегкую босяцкую жизнь. Князь перестроил радиоприемник на другую волну, и найденная им зарубежная попса в духе ретро вполне удовлетворила его неприхотливый вкус. Сова недовольно поморщилась.

– Как можно слушать то, что ты не понимаешь? – спросила она через минуту.

– Чего я не понимаю?

– Песни. Ты же представления не имеешь, о чем они поют.

– Ну и что? Музыка быстрая, энергичная. Самое то, чтобы не заснуть за рулем.

– Ты явно не патриот, – негромко резюмировала Сова.

– Чего?

– Ладно, проехали. Метров через сто будет развилка – уходи вправо. А там почти сразу еще направо. Съезжаем с магистрали, и – полный вперед! Дорога там немного похуже, но нам недалеко.

– Приехали, что ли?

– Почти, – уклончиво ответила Сова. – При такой скорости минут двадцать – двадцать пять, и будем на месте.

– А ключ от дома у тебя есть?

– С собой нет, но я знаю, где его взять. Сама прятала.

Минуты три они оба молчали, а затем Князь снова не выдержал:

– Ну а дальше что?

– В каком смысле?

– Мы так и будем бегать?

Первые лучи взошедшего над горизонтом солнца заиграли на потрескавшемся асфальте. Князь уже не отрывал глаз от дороги, стараясь не пропустить нужный поворот. Веки отяжелели, и он прилагал неимоверные усилия, чтобы не заснуть на ходу.

– Нет, бегать мы больше не будем, – категорично ответила Сова. – Как только окажемся на месте, нам останется только ждать.

– Ждать? Чего?

Она плотно сжала губы. Князь отлично улавливал изменения, которые то и дело происходили с его попутчицей, но реального объяснения им, увы, не находил. Сова словно погружалась в какие-то свои потаенные мысли, делиться которыми не собиралась. Что-то держала она на уме, и именно это обстоятельство беспокоило Князя больше всего. Интуитивно он догадывался о том, что Сова затеяла собственную игру, которая в итоге, скорее всего, не принесет ничего хорошего. Ни ему, Князю, ни даже ей самой. Но ведь что-то заставляло покойного Зарана доверять ей? Из личного опыта Князь знал, что Заран редко ошибался в людях.

– Положись на меня. Лады?

– Я это слышу уже не первый раз, – недовольно буркнул Князь.

– Нам надо определиться с дальнейшими действиями, – Сова будто разговаривала сама с собой. – И выждать, пока в столице кое-что утрясется. В первую очередь я имею в виду Битюга. Не менты, так Инжир и его люди рано или поздно прищемят отморозку хвост. Вот тогда мы уже можем без опаски выйти на связь, – она приоткрыла бардачок и заглянула внутрь. Спиртного, которое Сова рассчитывала обнаружить, в машине у Пантелея не было. Его заменял туго перетянутый резинкой пакет с «травой», но Сова только пренебрежительно толкнула его пальцами. К дурману она никогда не тяготела. – Помнишь историю, произошедшую год назад в Питере?

– Какую историю?

– Там нарисовался в мае почти такой же борзый тип, как и Битюг. Кайзер его кликуха была. Он тогда с наскока зажал питерскую братву. Амбиции у него, правда, повыше были, нежели у Битюга. Кайзер мечтал о революционном перевороте в воровском мире… И ведь почти удалось…

– Я помню эту историю. – Джип достиг упомянутой Совой развилки, и Князь уверенно направил туда машину, с ходу вписавшись в крутой разворот. – Только «почти» не считается.

– Так я об этом и говорю. Какой бы дерзкий и борзый ты ни был, в итоге тебя все равно окунут мордой в дерьмо. Залетных братва не любит.

– Чего-то я не просекаю темы, – Князь наморщил высокий покатый лоб. – Кайзер свалил, поджав хвост, после того как не сдюжил конкуренции. Но бобла успел наварить неслабо.

Сова засмеялся:

– Дурак ты, Князь.

– Не понял, – ноздри Князя вызывающе разошлись в стороны.

– Кто тебе сказал, что Кайзер свалил? – тон Совы, напротив, как ни странно, был миролюбивым, без намека на агрессию.

– А что не так?

– Пальцем в небо, братишка, – хмыкнула она. – Конечно, не так. Его люди Цербера прищучили. Накрыли в бане всю верхушку кодлы с Кайзером во главе и пошмаляли раньше, чем те успели сообразить, что почем. Девять трупов с дырками в башке – и никакой тебе революции. Собакам – собачья смерть, как говорится. А потом свезли все трупы к Неве, закатали в цемент и по-темному в воду. А ты говоришь «свалил»! Хрен там!

– Откуда тебе все это известно? В газетах, что ли, писали?

Сова молча указала рукой на нужный поворот, и Князь вновь направил туда джип. Слева поплыли какие-то поселковые строения, но выглядели они по большей части заброшенными.

– Вроде того, – Сова скользнула взглядом по окрестностям, словно сверялась с собственной памятью, правильно ли был выбран курс. – У меня в свое время товарка была на зоне. Майданщица. Мы с ней и после отсидки путево общались. Так вот она в то время как раз с одним из церберовских братков зажигала. Атлет его кликуха. Может, слышал?

– Не доводилось, – честно признался Князь.

– Центровой пацан был, – Сова уважительно прищелкнула языком, что, по-видимому, было в ее понимании наивысшим знаком одобрения. – И человек хороший. Его потом ростовские замочили в сентябрьских непонятках между братвой. Атлет тогда… Но ладно, – она махнула рукой, – не о том речь. Короче, Атлет был одним из тех, кто по приказу Цербера мочил в бане кайзеровских отморозков. А потом в Неве их топил. Трупы то есть. История доподлинная, Князь. Зуб даю. Мне подруга врать бы не стала.

– Ладно, верю, – равнодушно откликнулся Князь. – А с остальными что?

– С какими остальными?

– Ты сказала, что в бане той с учетом Кайзера было девять человек. А остальные пацаны из его кодлы?

– Ах эти! – Сова лениво зевнула. – Да, остальные, так – шелупонь была. Без верхушки они ничто. Разбежались просто кто куда. Забились как крысы по норам. Но, я подозреваю, их потом поодиночке всех и добили.

Князь промолчал. Тема питерских разборок годичной давности исчерпала себя. Тем более что у Князя закрались сомнения в искренности Совы. Что-то подсказывало ему: скорее всего, никакой товарки по зоне и в помине не было. Так же, как и ее мифического избранника по прозвищу Атлет. История выглядела уж слишком дутой, да и рассказывала ее Сова в таких фальшивых интонациях… Князь пришел к выводу, что девушка, вероятно, сама состояла в карательном отряде Цербера или… Или она была одной из тех, кто беспредельничал в одной упряжке с Кайзером. Второй вариант казался более подходящим, чем первый. Ему соответствовал характер Совы и ее темное прошлое. Однако сделанные выводы Князь предпочел оставить при себе.

Двухэтажный домик с красной черепицей стоял едва ли не на самом краю неглубокого оврага. По тянувшейся к нему усыпанной щебнем дорожке, по всей видимости, давно уже никто не проезжал. Большие окна первого этажа в форме иллюминаторов таращились на дорогу, как пустые глазницы сказочного чудища. Второй этаж не имел окон, выходящих на эту сторону. Невысокий забор с металлическими раздвигающимися воротами и низкой калиткой ограждал внушительную по размерам территорию, пестрящую изумрудной декоративной травой. Петляющая тропинка из красной фигурной брусчатки одним концом примыкала к округлому гранитному крыльцу дома, а другой упиралась в стоящее поодаль деревянное чудо добротной русской баньки. В метре от бани пустовал двадцатиметровый по площади и овальный по форме бассейн, выложенный изнутри голубоватой плиткой.

Князь подкатил джип вплотную к закрытым воротам. Вышел из салона и с наслаждением потянулся. Окинул пристальным взглядом дом, участок, баню с бассейном и восхищенно присвистнул.

– Козырное местечко. Свежий воздух, природа и такие нехилые хоромы. Заран наверняка знал что делает. Девиц сюда планировал возить или как?

– Без понятия, – Сова тоже вышла из джипа. – Но насчет девиц – это вряд ли. Ты же знаешь, как он трепетно относился к этой сопливой девчонке.

Упоминание о Натали резко испортило Князю настроение. То, с чего началась их вчерашняя эпопея и о чем он так старательно пытался забыть, всплыло перед мысленным взором, как на картине. Сова не обратила внимания на перемену в его лице. Шагнув в сторону, она опустилась на корточки, сдвинула в сторону гладкий булыжник и сунула в землю два пальца. Достала из рыхлой почвы ключ, вытерла его о штанину и вставила в скважину большого навесного замка. Ключ провернулся, замок сорвался и упал к ногам Совы. Она толкнула одновременно обе створки ворот.

– С торцевой стороны дома въезд в подземный гараж, – сказала она, не оборачиваясь, и решительно зашагала по территории. – Загони джип туда. Нечего его тут светить.

Князь послушно вернулся за руль, вновь запустил двигатель и тронул автомобиль с места. Сова уже дошла до крыльца дома и склонилась над утопающем в розах боковом вазоне. Видимо, там у нее был припрятан очередной ключ. Князь въехал на участок и, обогнув строение, остановил джип перед цельной металлической пластиной. Ждать ему пришлось недолго. Попав в дом, Сова нажала кнопку, и пластина с едва различимым жужжанием поползла вверх. Еще через секунду в расположенном под первым этажом гараже вспыхнул яркий свет, излучаемый десятком встроенных в стену галогенов.

Джип неторопливо вкатил в помещение. Гараж был рассчитан как минимум на четыре машины, но в настоящий момент пустовал. Голые бетонные стены с одной-единственной дверью в дальнем углу и полукруглой лестницей, уходящей наверх.

Князь сунул в рот сигарету, прикурил и только после этого вылез из джипа. Шаги на лестнице заставили его вскинуть голову. Сова спустилась в гараж, держа в одной руке откупоренную бутылку вина, а в другой – два стеклянных фужера на высоких тонких ножках.

– Теперь можно и расслабиться, – на губах у нее играла неподдельная улыбка. – Здесь мы в полной безопасности, Князь. И главное, вдали от хаоса, что творится сейчас в столице.

– Хаоса, во многом возникшего из-за нас.

– Не гунди, – она приблизилась к джипу, поставила фужеры на крышку и щедро наполнила их красным, как кровь, вином. Опустила бутылку на пол. – За успех!

– За что?

– Перестань! – Сова поморщилась. – Все будет в ажуре. Сейчас время работает на нас. Держи.

Она протянула ему фужер. Князь осторожно принял его, словно все еще ожидая какого-то подвоха. Однако Сова продолжала обезоруживающе улыбаться. Ее фужер сошелся в мелодичном звоне с фужером Князя.

– За успех и за нас!

Она приложилась губами к стеклянному краешку и испила вино наполовину. Князь глубоко затянулся и решил-таки последовать ее примеру.

Доли секунды, когда Сова выдернула из-за пояса «марголин», он не заметил. Оглушительный выстрел в пустом помещении прозвучал одновременно с первым глотком вина, сделанным Князем, и эхом заметался среди голых бетонных стен. Князь почувствовал жгучую боль в груди. Перед глазами поплыли радужные круги, но некоторое время он продолжал держаться на ногах. У него даже хватило усилий дотянуться рукой до наплечной кобуры. Пальцы соприкоснулись с холодной рукояткой «стечкина», но тут же соскользнули с нее.

Сова выстрелила вторично, но в этом уже не было никакой необходимости. Держа в одной руке фужер с вином, а в другой «марголин», она сосредоточенно наблюдала за лицом жертвы. За теми изменениями, которые происходили на нем. Наконец Князь рухнул на пол. Его фужер вдребезги разлетелся на бетонном покрытии. Сигарета покатилась по полу. Из салона через открытое боковое окно доносилась приглушенная музыка.

Агония Князя была недолгой. Ломая ногти, он попытался подняться на руках, но через секунду ткнулся лицом в пол и замер. Сова отступила на шаг и, подобно птице, которой ее окрестили еще малолеткой, склонила голову набок. С каким-то патологическим интересом она разглядывала распростертое на полу тело своего недавнего сообщника.

– Прости, Князь, – еле слышно произнесла она и впервые обнаружила в своем голосе грустные нотки. – Ты был неплохим парнем. Я не слишком хорошо знала тебя, чтобы поступиться принципами и сохранить тебе жизнь, но достаточно хорошо, чтобы успеть проникнуться чисто человеческим уважением. Не суди меня строго и… поверь мне в последний раз – так было необходимо. Пусть земля тебе будет пухом!..

Она помпезно отсалютовала Князю своим наполовину опустошенным фужером и в два глотка осушила его до дна. Сунула «марголин» обратно за брючный ремень. Подошла к джипу, обогнув тело убитого, сняла с крыши бутылку и налила себе еще порцию ярко-рубиновой жидкости. Облокотилась на корпус внедорожника. Минут пять или даже больше Сова задумчиво размышляла о чем-то, сохраняя отрешенное выражение лица. Допив вино, она словно пробудилась от терзающих воображение грез и с силой шарахнула пустой фужер об пол. Засверкавшие в мертвенном свете галогеновых ламп мелкие осколки полетели в разные стороны. Несколько их застряло в густой растрепанной шевелюре Князя. Грязно-бурая лужа под его телом значительно увеличилась в размерах и теперь почти достигала места, где стояла Сова. Она ушла в сторону.

Расстегнув на ходу изрядно потрепанную за последние два дня блузку, Сова переместилась к дальней стене гаража и щелкнула выключателем. Верхний свет погас, а вместо него тускло зажглась лампочка над боковой лестницей. Большая часть гаража, джип и бездыханное тело Князя возле него погрузились во мрак.

Сова поднялась по лестнице на первый этаж дома и плотно прикрыла за собой дверь. Освещать холл, в центре которого разместился черный допотопный рояль фирмы «Шредер», она посчитала излишним. В темноте прошла мимо него и оказалась в зале. Оглянулась. Сквозь арочный проем просматривалась совмещенная с кухней столовая, где в качестве разделительной стены возвышалась полутораметровая барная стойка, выполненная из гранита. С обеих сторон от нее теснились по два плетеных табурета. Справа зал плавно переходил в зимний сад с широким панорамным окном во всю стену. Однако цветов здесь не было. По имеющимся у Совы сведениям, дом пустовал без хозяина уже более года.

Она прошла к окну и раскрыла жалюзи. Солнечный свет ворвался в помещение и забликовал на кафельных плитках. Сова развернулась к настенному овальному зеркалу и вгляделась в собственное отражение. Немытые белокурые волосы отдельными прядями спадали на лоб, частично закрывая белесые брови. Скулы заметно заострились и придавали лицу мужеподобное выражение, подбородок подался вперед.

– Ты знаешь кто? – частенько спрашивал отец, как правило, после второй или третьей бутылки водки, с трудом ворочая языком. – Гадкий утенок. И ты совсем не следишь за собой, милая. Самая настоящая неряха. Нельзя же так запускать себя. Женщина должна ухаживать за собой. Иначе ни один нормальный мужик не взглянет в ее сторону. А в твои годы уже трахаться пора… В полный рост! У тебя есть мужик, милая?..

Сова сплюнула на пол. Воспоминания об отце вызвали у нее приступ тошноты. Если он и был тогда в чем-то прав и пытался худо ли, бедно ли проявить участие в воспитании дочери, то ему следовало бы для начала научиться нормально разговаривать. Его интонации и похабные словечки, которыми он сдабривал речь, не вызывали ничего, кроме раздражения, плавно переходящего в агрессию. Сова до сих пор так и не простила родителя за такое отношение к ней. Несмотря на то, что все это было уже глубоко в прошлом.

Она резко отвернулась от зеркала и прошла обратно в зал. Плюхнулась на желтый кожаный диванчик с широкими подлокотниками и подобрала под себя ноги на турецкий манер. Долго смотрела прямо перед собой, ощупывая взглядом забранный тонированным стеклом камин.

– И никто никогда не возьмет тебя замуж. Запомни мои слова, милая. – Отец старательно наливал водку в захватанный пальцами граненый стакан, но несколько непослушных капель неизменно оказывались на полированной поверхности, следы от которых никогда не исчезали. Эти следы почему-то всегда бросались в глаза в первую очередь. – Ни один уважающий себя мужик не ляжет в постель с такой засранкой, как ты. Хоть волоком его тащи. Хрен! И с кем тогда, скажи на милость, ты будешь трахаться? С бабами? Или со всяким отребьем вроде тебя, которое потом еще и ноги об тебя вытрет. Ты этого хочешь?..

Она пыталась уйти от подобных разговоров, но отец, ежели хотел, мог оказаться очень проворен в любом состоянии. Грубо схватив дочь за руку, он насильно усаживал ее рядом и продолжал пилить:

– Ты как вообще жить-то будешь, дура? Ты хоть когда-нибудь задумывалась об этом? Ни о чем ты не задумывалась… – Он безнадежно взмахивал рукой. – У тебя на это и мозгов не хватит. Мало того что страшная, как моя жизнь, так еще и дура набитая. Ну чего ты теперь сопли распустила? Чего ты ревешь, образина? Тьфу ты! С тобой разговаривать и то противно. Иди отсюда. Иди-иди! Пошла вон, я сказал!

И она покорно уходила, зная, что задержаться с отцом после этих слов еще хоть на одну минуту значит пойти на необдуманный риск. Невзирая ни на что, он мог и по лицу ее ударить наотмашь. А жесткой руки отца девочка в то время очень боялась…

Сова энергично встряхнула головой, прогоняя ненавистные ей воспоминания. Образ отца исчез, его заменил пустующий черный камин. Вся эта грязь осталась для Совы в глубоком прошлом. Теперь все иначе. Так, во всяком случае, она считала.

Порывшись в карманах брюк, Сова достала пачку сигарет и положила ее рядом с собой на квадратный стеклянный столик. Закурила, прислушиваясь к тому, как ветер завывает в трубах второго этажа. Сова нырнула рукой в задний карман брюк. Впервые за два дня она достала золотую печатку Зарана, отнятую у Натали. Провела кончиком указательного пальца по гладкой поверхности. Улыбнулась.

На печатке витиевато и размашисто была выгравирована буква «Х». Чуть ниже и более мелко можно было разобрать еще две буквы «Р» и «С». Это означало, что печать хранителя по праву принадлежит российскому синдикату. Всю эту историю с кольцами Сова знала прекрасно, но вот держать в руках знаменитую реликвию ей еще никогда не приходилось.

Она зажала печатку в кулаке, зубами прикусила фильтр тлеющей сигареты и вооружилась мобильным телефоном. Быстро набрала нужный номер. Ответили сразу же, словно звонка ждали с нетерпением.

– Это я, – коротко и бодро отрапортовала Сова, услышав в трубке сухое и лаконичное «да». – Я уже на месте…

Глава 10

Кончалович старательно и скрупулезно записал в протянутый Гуровым блокнот адрес интересующего сыщиков дома за пределами Подмосковья, а потом, как мог, объяснил им его предполагаемое месторасположение.

– Насколько точна эта информация? – Впервые с момента их встречи с Кончаловичем, Крячко вмешался в проводимый напарником допрос.

– Понятия не имею, – Гризли смотрел, как последние пассажиры, предъявив проводнику билеты и паспорта, скрылись в недрах вагона. Его надежда укатить из Москвы на том же самом поезде с каждой минутой таяла, превращаясь в призрачный дым. – Я не очень силен в географии области. Но лично мне кажется, что этот домик должен быть где-то там. Ну или…

– Я не о том, – недовольно пресек его рассуждения Крячко. – Насколько верна информация о том, что Сова сняла этот дом?

– Сто процентов, – уверенно откликнулся информатор. – Она оформляла его через Слепня. Был один такой бродяга… То есть он и сейчас есть. Чалится у хозяина второй месяц за сбыт фальшивых бабок. А трепался об этом его двоюродный братец Фрол. Он сам-то, в общем, не нашей масти… Год назад с Казахстана приехал лавэ поднять. Вкалывает на какой-то частной фирме то ли кладовщиком, то ли водилой. А по выходным шары катает и водку жрет в «Лапландии». Да, вы если хотите, можете сами с ним побазарить, коли мне не верите. Я подскажу, как колонуть этого борова…

– Не стоит, – отказался Гуров. – Мы верим. Только вот насчет отъезда твоего, Юрий, – он поднялся со скамьи. – Это ты зря. К чему такую горячку пороть?

Кончалович невесело усмехнулся. Поезд уже тронулся с перрона и, набирая скорость, потянулся в западном направлении. Гризли проводил его печальным взглядом.

– Смешной ты, полковник, – выдал он после паузы. – Или намеренно дуру включаешь, будто сам не в курсе, чем тут дело пахнет. Общак – это о-го-го! Это тебе не бык чихнул.

– Ну как знаешь. Дело твое.

Полковник уже потерял интерес к информатору. Таких кадров за свою профессиональную практику он насмотрелся немало и знал, что Кончалович теперь – не более чем отработанный материал. Сломался. Окончательно и бесповоротно. Но Гуров не очень жалел об этом. Не он первый, не он последний.

– Пошли, Стас.

Они оставили Гризли на скамеечке наедине с тяготившими его невеселыми мыслями, миновали здание Казанского вокзала и вышли на парковочную стоянку. Блокнот со сделанной в нем записью рукой информатора Гуров опустил в карман рубашки.

– Не факт, что покупка этого домика как-то связана с нынешней историей, – пробурчал Крячко и покосился на напарника. – Ты об этом не подумал, Лева?

– Подумал. Только я не верю в совпадения подобного рода. Полагаю, что и ты тоже. Мы слишком хорошо успели изучить эту публику за время работы в главке. – Гуров вывел «Пежо» со стоянки и направил его в сторону Кольцевой. – Они никогда ничего не делают зря. Или просто так, потому что это неожиданно взбрело в голову. Знаешь, о чем я подумал еще?

– О чем же?

– Внешне все действия Совы, Князя и Пантелея выглядят как спонтанные. Они вроде бы принимают решения в экстремальных для них ситуациях, создаваемых факторами извне. Гибель Зарана, появление на кладбище этой девушки, Натали, налет братков из кодлы Битюга… И так далее. Но все это только внешне. Ты не находишь?

Гуров разговаривал не столько с напарником, сколько с самим собой. Он словно пытался проанализировать ситуацию изнутри, разобраться в ее подводных течениях. Крячко и не пытался мешать размышлениям Гурова. Уж ему-то хорошо было известно, что интуиция редко подводила напарника. И если тот начинал глубоко копаться в психологии и продиктованных ею поступках индивидуумов, то в итоге этот процесс неизменно приводил Гурова к правильным выводам.

– Слышал, что сказал Гризли? – продолжил меж тем Гуров. – Все российское воровское сообщество встало на дыбы. Общак действительно дело серьезное. Как говорилось в одном известном фильме: «Это тебе не мелочь по карманам тырить». И сейчас доступ к общаку находится неизвестно в чьих руках…

– Ну почему же неизвестно? – не согласился Крячко. – Предположительно, доступ сейчас в руках у Совы и ее сообщников.

– «Предположительно»! – Гуров многозначительно поднял вверх указательный палец. – Это раз. А даже если и так, то почему заваруха произошла? Полагаешь, случайно? Я в этом совсем не уверен. Конечно, нам немного известно о той же Сове или о Князе, если не сказать совсем ничего. Но не дураки же они в самом деле. И не зарвавшиеся бакланы вроде Битюга. Все они прекрасно понимают. И наверняка знают о заочном приговоре схода в свой адрес. Но возвращать Инжиру при этом ничего не собираются. Тоже странно, да? И это два. И в-третьих, наконец, почему вообще все так вышло? Почему доступ к общаку не остался в руках Натали, как того хотел покойный Заран?

– Потому что ее убили, – напомнил Крячко.

– Верно. А почему ее убили, Стас? И главное, кто?

На этот раз Крячко ничего не ответил. Просто промолчал. Да и что тут можно сказать? Гуров прав. Пока ответов на аналогичные вопросы у сыщиков не было. А судя по всему, Гуров клонил к тому, что в этих самых ответах и кроется истинная суть всей разгадки.

«Пежо» резво вырвался за пределы города и, перейдя на крейсерскую скорость, устремился по широкой четырехполосной магистрали. Сыщики хранили гнетущее молчание. Гуров продолжал анализ, только теперь уже не вслух, про себя. А Крячко старался предугадать, что же может их ожидать в конце этой поездки.

– Есть еще один вопрос, Лева, – неожиданно встрепенулся Стас и нервно заерзал на сиденье.

– Какой?

– На кой черт мы вообще продолжаем копаться в таком дерьме? Мы даже официально не подключены к этому делу. Нам поручено только выяснить, не был ли Бутуев убит по той причине, что являлся тайным информатором Орлова в воровской среде.

Гуров коротко взглянул на напарника.

– А ты уже уверен, что это не так? – саркастически произнес полковник. – Нам даже версию с Битюгом не удалось отработать до конца.

– Вот-вот, – сокрушенно покачал головой Крячко. – Об этом я и говорю, Лева. Может, нам стоило бы вернуться в Москву и дожать этого ублюдка вместо того, чтобы мчаться куда-то и искать снятый Совой дом, который вполне может оказаться и пустышкой? Если выбить из Битюга признание, нашей эпопее придет конец. Отчитаемся перед Орловым о проделанной работе – и по домам. Я сейчас с превеликим удовольствием завалился бы в койку. Может, даже и не один. Коньячка хряпнул бы… – Крячко даже блаженно замурлыкал, рисуя перед мысленным взором радужные картины домашнего уюта, основанные на давних холостяцких иллюзиях. – А Совой, Князем и всеми остальными преступными отбросами пускай вон РУБОП занимается. То же Маракунин, к примеру…

Гуров склонился и пальцем утопил под приборной панелью прикуриватель. Лицо полковника словно закаменело.

– Тебе еще не надоело ныть, Стас? – беззлобно бросил он, не поворачивая головы в сторону Крячко. – А вот насчет Маракунина ты очень вовремя напомнил. Надо бы звякнуть ему и узнать, как там продвигается его расследование.

Гуров достал из кармана мобильник, но тот сам разразился громкой трелью, прежде чем полковник успел набрать на нем номер.

– Орлов, – Гуров считал имя абонента с осветившегося дисплея. – Нервничает старик, беспокоится, – после чего, придерживая руль одной рукой, нажал кнопку соединения. – Слушаю тебя, генерал, очень внимательно.

– Вы где? – без всякого приветствия коротко поинтересовался Орлов.

– Решили прокатиться за город. Подышать свежим воздухом, так сказать.

– Не смешно, Лева.

– Не смешно, – не стал спорить Гуров. – Чего ты хотел?

– Что у вас там произошло на Багратионовской? Почему такой провал? Как же так? Я ведь предупреждал. – Орлов накинулся на подчиненных в присущей ему манере. Так происходило всегда, когда генералу необходимо было спустить пары. Старые боевые товарищи подходили для роли «козлов отпущения» лучше всего. – Зачем вы едете за город, Лева?!

Гуров слегка отстранился от зажатой в руке трубки и кивком головы указал Крячко на выскочивший из панели прикуриватель. Стас закурил сам и дал прикурить напарнику.

– Не слишком ли много вопросов, генерал? – Полковник не был настроен на дружелюбный лад. – Сбавь обороты. Нам со Стасом сейчас не до головомоек. О случившемся на Багратионовской сожалеем. Подробный отчет получишь после того, как мы вернемся…

– Откуда вернетесь?

– Я же сказал, подробности потом. Не могу говорить. Я за рулем. И мне нужен свободный телефон. Все. До связи.

– Лева…

Но Гуров уже отключился.

– Психует? – коротко поинтересовался Крячко.

– Его можно понять. – Гуров уже по памяти набирал номер Маракунина. – Ты бы не психовал?

Крячко пожал плечами. Напарник был прав. В данной ситуации состояние Орлова понятно. Но они, сыщики, прямой вины в произошедшем не чувствовали. Дело случая, как говорится. И издержки профессии. С этим не поспоришь…

Маракунин долго не снимал трубку, но и Гуров не торопился осуществлять сброс. Уверенно выжимая из «Пежо» все ресурсы, полковник терпеливо вслушивался в бесконечные длинные гудки. Наконец абонент ответил.

– Да. – Голос у Маракунина был далек от бодрого и жизнерадостного. Впрочем, Гурова это не сильно удивило.

– Здравствуй, дорогой, – доброжелательно откликнулся он. – Гуров тебя беспокоит. Не отвлек?

– Вообще-то, отвлек, Лева. Я сейчас на очередном месте преступления. И все по тому же делу, между прочим.

– Да ну! – Гуров оживился еще больше. – Что за преступление? В двух словах.

– Мы нашли Андрея Пантелеева. Пантелея то есть. С ним еще двое братков, личности которых установить пока не удалось. Тоже оба мертвы. Огнестрельные раны…

– Где ты их обнаружил?

– Мы искали машину, на которой увезли с кладбища Наталью Сомову. – Маракунин заговорил быстро и отрывисто в непривычной для себя манере, и Гуров прекрасно понимал, что его коллега из РУБОПа с удовольствием отложил бы сейчас обсуждение данной темы до более подходящего случая. Однако полковник не мог позволить себе подобной роскоши. – И нашли. Ею оказался почти новенький «Форд Фокус», зарегистрированный на имя Игоря Селиванова. Автомобиль бросили без присмотра, видимо, сменив его на новые «колеса». Предположительно, джип. А рядом в полузаброшенном домике – три трупа. Но об этом я уже говорил. Интересно другое, Лева. У меня пока нет отчета от экспертов по баллистике, но, думаю, не сильно ошибусь, предположив, что Наталью Сомову убили из того же оружия, что и Пантелеева. Очень похоже, Лева, очень. Не хочешь подъехать сам и посмотреть?

Гуров хотел. Некоторая картина происходящего более или менее начинала приобретать осмысленные очертания. Разорванные элементы мозаики вставали на свои места и складывались в то, что Гуров и так предполагал изначально на уровне интуиции.

– Сейчас не могу, – ответил он, прижимая к полу педаль акселератора. «Пежо» натужно и даже как-то обиженно заревел. – Но если что, держи меня в курсе. Лады?

– Лады. Я тебе позвоню.

На этом разговор завершился. Крячко ждал разъяснений – не все достигло его ушей, но Гуров погрузился в сосредоточенное молчание.

Небо затянулось плотными облаками, и вскоре по асфальту забарабанил легкий летний дождик. «Пежо» резво преодолевал километр за километром, оставляя позади пределы столицы. Крячко закрыл глаза и незаметно для себя погрузился в дрему. Он пропустил тот момент, когда Гуров, следуя информации Кончаловича, достиг нужного поворота и свернул с основной магистрали.

– Стас! – окликнул он напарника, не поворачивая головы.

Крячко открыл глаза.

– Соберись. Мы у цели.

– Понял.

Крячко с хрустом потянулся и, сунув руку под пиджак, расстегнул ремешок на кобуре. Гуров расчистил «дворниками» усеянное мелкими каплями лобовое стекло и пристально вгляделся вперед. Шины зашуршали по намокшей щебенке.

«Пежо» остановился в десяти метрах от металлических ворот, за которыми просматривался двухэтажный домик со скошенной черепичной крышей. Дом выглядел пустым и заброшенным. Впрочем, как и прилегающие к нему окрестности. Казалось, что даже воздух вокруг был неподвижен. До слуха прибывших сыщиков не доносилось ни единого звука.

Крячко достал пистолет.

– Сомнительно, что здесь кто-то есть, – высказал он свое мнение, толкая плечом дверцу. – Но можем проверить, если хочешь. Пошли?

– Пошли, – Гуров тоже вооружился. – А насчет «сомнительно», ты не прав, старик. Ты же не думаешь, что Сова с Князем должны были оставить машину у всех на виду, а над входом повесить растяжку с надписью «Добро пожаловать!»?

– Скорее наоборот, – усмехнулся Крячко. – Я бы на их месте написал: «Просьба не беспокоить. Мы тут скрываемся от длинных рук синдиката».

Гуров не оценил шутку напарника. Осторожно прикрыв за собой дверцу «Пежо», он бесшумно двинулся к расположенной рядом с воротами низкой калитке. Крячко последовал за ним, озираясь по сторонам и держа оружие наготове. Исключать возможность засады он не собирался.

Замок на калитке был ржавым, и визуального осмотра Гурову оказалось достаточно, чтобы понять – им давно уже никто не пользовался. Полковник опустил взгляд под ноги и почти сразу обратил внимание на свежие следы. Мужские и женские. А также на отпечатки протекторов шин у самых ворот и за воротами. Полковник осмотрел замок. Этим в отличии от калиточного пользовались, и по всем признакам совсем недавно.

– Они здесь, – глухо произнес Гуров.

Пару минут он и Крячко молча созерцали двухэтажное строение, стоя за пределами территории. Гуров почти физически ощутил, как кто-то невидимый наблюдает за ними сквозь стекла окон первого этажа, выполненных в форме иллюминаторов. Он невольно поежился, подумав о том, что представляет сейчас для противника вполне реальную мишень. Однако Гуров был не из тех людей, кто привык пасовать перед трудностями.

– Прикрой, Стас.

Ухватившись двумя руками за верхнюю планку ворот, Гуров подтянулся и перебросил ноги на противоположную сторону. Спрыгнул на землю.

Из дома никто не появился. Все такая же тишина, нарушаемая лишь едва различимым шорохом моросящего дождя.

– Стас!

Крячко не заставил себя упрашивать. Когда дело доходило до действий в экстремальных ситуациях, ему не было равных. Он становился незаменимым напарником, понимающим все с полуслова и готовым в любой момент прикрыть спину товарища. Стас повторил маневр Гурова, перемахнув через ворота.

По-кошачьи мягко ступая, сыщики двинулись к крыльцу. Мокрая декоративная трава скрадывала шаги. Станислав первым встал на нижнюю ступень. Оглянулся. Гуров кивнул. Крячко поднялся выше и остановился рядом с входной дверью. В этой точке их уже нельзя видеть из окон, но Гурова не оставляла мысль, что их прибытие было замечено преступниками значительно раньше.

Дверь оказалась незапертой. Гуров лишь слегка повернул ручку и приложился плечом, как та гостеприимно распахнулась внутрь. Холл, лишенный окон, тонул в полумраке, и сыщики с трудом различили очертания громоздкого рояля и спиралеобразной лестницы, уходящей на второй этаж. Гуров молча указал Крячко на нее. Стас, также не произнося ни слова, двинулся вдоль стены, не забывая держать под прицелом арочный проем в гостиную со сдвинутой вправо пластиковой купейной дверью. Едва он оказался на ступеньках, пошел вперед и Гуров.

В гостиной беззвучно работал телевизор, транслируя выпуск дневных новостей. Диван напротив пустовал. На низком стеклянном столике в пепельнице дымилась наскоро потушенная сигарета. Гуров ждал выстрела, а потому, подобно взведенной пружине, прыгнул в сторону, одновременно с моментом, когда тот раздался. Содрал кожу на локте об ворсистый ковер на полу, перекатился и замер возле камина. Стреляли со стороны кухни, но засевший в засаде преступник не спешил обнаруживать себя. Все, что мог видеть полковник, – мраморную барную стойку, край круглого стола и покрытое пылью оконное стекло.

– Бросить оружие! – приказал Гуров. – Уголовный розыск.

Никто не откликнулся. За пластиковой купейной дверью, в которой теперь зияло характерное пулевое отверстие, негромко прозвучали шаги Крячко, поспешно вернувшегося в холл первого этажа.

– Стреляю на поражение!

Вновь никого ответа.

– Я предупредил.

Гуров поднялся на ноги, вжался спиной в каминный отвод и сделал пару маленьких шажков в направлении кухни. «Штайр» уверенно покоился в его руке.

Преступник, кем бы он ни был, вел себя хладнокровно и расчетливо. Патроны понапрасну не тратил, не видя точной мишени. Выжидал. Расчет строился только на стрельбе наверняка.

Гуров продвинулся еще немного вперед и уперся плечом в косяк. Теперь он мог видеть большую часть кухни и столовую. На столе – недопитый фужер вина, рядом – откупоренная бутылка. Крячко толкнул ногой купейную дверь, и она с металлическим лязгом отъехала в сторону. Незримый противник выстрелил, но Стас был готов к этому и моментально ушел с линии огня.

Гуров упал на спину, толкнулся ногами от косяка и, скользя по полу, дважды выстрелил в сторону темного, уходящего в глубь дома коридора. Вспышка выхватила из мрака женскую фигуру с растрепанными белокурыми волосами, облаченную в белую расстегнутую блузку и ярко-красные, почти кровавые брюки. Гуров также успел заметить за эти считаные доли секунды и три двери. Две – по левую сторону коридора и одну – по правую, в самой дальней его части.

Гуров спустил курок еще раз, теперь уже прицельно, и тут же без помощи рук с толчка поднялся на ноги. Переместился за барную стойку. Теперь полковник ни на йоту не сомневался, что в противоборство с ним вступила Сова, ее ответный выстрел прозвучал почти одновременно с глухим сдавленным стоном. Пуля Гурова нашла свою цель.

Из холла в гостиную ринулся Крячко и занял позицию у камина, где еще недавно держал оборону его напарник.

– Брось оружие, Сова! – Гуров решил дать девушке еще один шанс на спасение.

И вновь она ничего не ответила. Пальцы Совы, сжимавшие рукоятку «марголина», заметно ослабели. Она перехватила оружие в левую руку, а правой коснулась живота, пульсирующего острой обжигающей болью. Пальцы погрузились в липкую жижу. В глазах потемнело, и Сова почувствовала, что теряет равновесие. Она с трудом шагнула назад и привалилась спиной к стене. Оглянулась. До двери в дальнюю спальню было не более полутора метров. А там окно, выбравшись через которое, она получала реальный шанс уйти лесом. К реке. А дальше… Дальше она не задумывалась. Добраться бы до реки. Но для этого как минимум надо сделать два-три шага назад, открыть дверь и нырнуть в спальню. Два-три шага… Всего ничего. Но Сова чувствовала, что на столь отчаянный рывок сил у нее не осталось. Слабость стремительно разливалась по всему телу, руки и ноги не подчинялись командам мозга. Кровь из вспоротого пулей живота сочилась сквозь пальцы и тягуче капала на кафельный пол. Сова попыталась оттолкнуться от стены, но та держала ее, словно магнитом. Перед глазами хаотично запрыгали предметы. Барная стойка, стол с бутылкой вина, высокие плетеные табуреты, две двери на противоположной стене коридора…

Над стойкой появилась голова Гурова. Сова из последних сил вскинула вверх руку с «марголиным» и выстрелила. Былой меткости и уверенности в движениях уже не было. Ствол повело вправо, и пуля разнесла круглое окно. Стекло разлетелось на мелкие осколки, осыпалось на пол и подоконник. Сова вновь глухо застонала и сделала-таки еще один заветный шаг к двери в спальню. Босая ступня чавкнула в луже крови.

Гуров лишь на мгновение скрылся за стойкой, но, почувствовав слабину противника по траектории выпущенной пули, вынырнул опять и выставил перед собой «штайр». Сова рухнула на колени. Сил больше не осталось. Ни грамма. Глаза застилала кровавая пелена. Она энергично встряхнула головой, сгоняя ее, и в очередной раз подняла «марголин» на уровень лица. Руку тянуло вниз так, будто к ней привязал кто-то двухпудовую гирю. Сова скрипнула зубами и, сконцентрировав всю свою природную волю, прицелилась полковнику в правый глаз. Фирменный выстрел. Дело осталось за малым. Спустить курок…

Гуров выстрелил первым. Она качнулась, как тростина, потревоженная порывом ветра, и упала на кафель лицом вниз. Левая рука, все еще сжимавшая «марголин», подвернулась под тело. Воздух со свистом вырвался из легких. В последний раз.

Гуров осторожно поднялся на ноги. Прислушался, не опуская «штайр». Крячко шагнул в арочный проем, разделяющий гостиную и столовую. Бросил взгляд вдоль полутемного коридора, где раскинулось тело поверженной Совы.

– Готова? – коротко поинтересовался он.

Гуров приложил указательный палец к губам. Затем поднял его вверх и указал на потолок. Второй этаж дома так и остался не проверенным.

– Князь, – шепотом произнес полковник.

Крячко кивнул. Им все еще требовалось сохранять осторожность.

– Здесь еще есть подвал, Лева, – так же тихо откликнулся он.

– Хорошо. Проверь подвал, а я наверх. Только будь осторожен.

– Не впервой, – Стас криво усмехнулся.

Они вместе пересекли гостиную и разделились в холле. Крячко осторожно отворил дверь, ведущую в подвал, а Гуров стал бесшумно подниматься по лестнице на второй этаж.

Такая же огромная комната, как и гостиная внизу, встретила полковника пугающей пустотой. Тут даже мебели толком не было. Книжный стеллаж вдоль противоположной стены, плюшевый диванчик почти у самой вершины лестницы, кресло с журнальным столиком возле окна, выходящего на реку. И три прикрытые двери.

Гуров осторожно приблизился к первой и опустил металлическую ручку. Дверь мягко открылась. Взгляду полковника предстала небольшая комнатка со скошенным под углом потолком. Вся обстановка состояла из полутораспальной кровати, накрытой бордовым пледом, и стоящей на низенькой тумбочке видеодвойки. Насколько мог судить Гуров, ни кроватью, ни двойкой давно уже никто не пользовался. Вряд ли за последнее время кто-либо вообще переступал порог этой комнаты. Расположенное по наклонной плоскости окно выходило в лес.

Гуров вышел из комнаты и шагнул к следующей двери. Эта была закрыта на ключ с внешней стороны. Полковник отпер ее без особого труда и заглянул внутрь. Комната встретила сыщика абсолютной темнотой. Скользнув свободной рукой по стене полковник, щелкнул выключателем. Под потолком загорелась сиротливая лампочка, лишенная плафона. Кладовка, без окон. Причем пустая.

Последняя из трех дверей вела на балкон, с которого вниз тянулась гранитная лестница. Убедившись в том, что и здесь никто не таился, Гуров опустил руку с оружием. Он уже хотел было вернуться вниз и узнать, как там обстоят дела у Крячко, но в этот момент его внимание привлек быстро скользящий катер. И двигался он, судя по всему, в направлении к лесу. Гуров прищурился и заметил, что в катере всего один-единственный человек. Тот, кто и управлял им. Скорость катера была высока. Он очень скоро скрылся за раскидистыми верхушками деревьев. Замолк мотор.

Гуров покинул балкон и перешел к широкому смотровому окну в большой комнате. Встал возле шторы так, чтобы его самого не было видно снаружи, но при этом сохраняя прекрасный обзор на тропинку, ведущую от леса к дому. Не прошло и пяти минут ожидания, как на тропинке появился седовласый мужчина крепкого телосложения с величественной осанкой. Гуров прищелкнул языком и улыбнулся. Он узнал мужчину, несмотря на то, что сейчас на нем был не привычный двубортный костюм щеголеватого покроя, а вполне банальная майка-борцовка синего цвета и серые линялые джинсы, поддерживаемые широким ремнем. В руке мужчина сжимал пеструю спортивную сумку. Седовласый уверенно направился к гранитной балконной лестнице. Он не оглядывался по сторонам, не таился. Типичное поведение человека, спешащего домой после непродолжительной прогулки на катере.

Шаги по лестнице известили Гурова о том, что мужчина поднимается на балкон. Семнадцать ступенек. Затем секундная тишина, поворот ручки – и дверь открылась настежь. Мужчина шагнул в помещение, и тут же холодное дуло «штайра» уперлось ему в висок.

– Добро пожаловать. – Голос у Гурова был почти веселым. – А мы уже тут заждались вас. Только… Признаться, я никак не ожидал, что нашим гостем окажетесь именно вы, Илья Александрович. Но, можете мне поверить, я искренне рад видеть вас в здравии и в прекрасном расположении духа. Сумочку только, будьте любезны, опустите на пол.

Седовласый не сопротивлялся. Он, если и удивился встрече с полковником в доме, который, по всей видимости, считал более чем надежным оплотом, то внешне это никак не отразилось на его мужественном волевом лице. Не дрогнул ни один мускул. Он молча опустил на пол спортивную сумку и только потом слегка повернул голову. Встретился глазами с Гуровым.

– Оружие есть? – полковник все еще держал «штайр» у виска седовласого.

– В сумке, – тот натянуто улыбнулся.

Гуров невольно отметил, как сильно изменилось лицо этого человека с тех пор, как он последний раз видел его воочию. Высокий лоб прорезали две продольные морщины, щеки заметно ввалились, отчего заострились и без того ярко выраженные скулы. Лучики морщин появились также и в районе глаз, особенно сильно проступая в тот момент, когда мужчина вот так открыто и непринужденно улыбался.

– А где Сова? Взяли ее, значит?

Гуров не сразу нашелся, что ответить, но его визави уже понял все без лишних слов. Лицо полковника было более красноречивым. Улыбка седовласого превратилась из непринужденной в откровенно грустную.

– Понятно, – изрек он. – Жаль, конечно. А печатка?

– Ступай вниз.

Гуров убрал наконец пистолет от виска и указал им на лестницу, ведущую вниз. Ногой прикрыл балконную дверь. Нагнулся и быстро поднял с пола конфискованную спортивную сумку. Ощупывать мужчину на предмет оружия полковник не стал. Туго обтягивающая атлетический торс борцовка и плотно сидящие джинсы исключали возможность спрятать его.

– Буду откровенен, – седовласый пожал плечами. – Для меня ваше появление здесь тоже большой сюрприз. Нет, я, конечно, слышал о ваших феноменальных способностях, Лев Иванович, о вашей, так называемой, бульдожьей хватке, но чтоб такое… Как вам это удалось?

– Пусть это останется моей профессиональной тайной, – уклончиво ответил Гуров.

– Ну как хотите.

Они оба двинулись вниз по лестнице. Покорность задержанного настораживала полковника. Он знал, что такие люди, как правило, не сдаются вот так за здорово живешь. Хотя, с другой стороны, он понимал, что преступника куда больше волнует нечто другое, нежели встреча с сотрудниками угро. Крячко встретил их у основания лестницы.

– Я нашел Князя… – заметив, что Гуров спускается не один, он осекся на полуслове.

– И что?

– Мертв. Убит. Рядом с джипом, на котором они, видимо, и приехали.

Крячко говорил, а сам при этом с интересом разглядывал седовласого мужчину, облик которого показался ему отдаленно знакомым. Станислав уже определенно где-то видел этого человека, но вот где именно, вспомнить никак не мог. Гуров же мимоходом отметил, что известие о смерти Князя ничуть не покоробило задержанного. Или он опять хорошо владел собой, или попросту был готов к подобному повороту событий. В то время как гибель Совы произвела-таки на него впечатление. Это Гуров прекрасно видел.

– Больше никого? – спросил он у напарника.

– Чисто.

Тем временем седовласый пересек гостиную и остановился в кухне, глядя вдоль полутемного коридора. Лужа крови под телом Совы стала значительно больше. Уже несколько багровых ручейков достигло порога спальни. Седовласый оглянулся через плечо, мимолетно оценил пустую барную стойку, бутылку и фужер на столе и после этого двинулся к распростертому на полу телу убитой.

– Назад! – окликнул его Гуров.

Мужчина остановился, но продолжал смотреть на Сову.

– Сядь! – прозвучала новая команда полковника, но уже значительно мягче.

Седовласый вернулся к барной стойке, придвинул поближе табурет и взгромоздился на него. Сцепив пальцы в замок, медленно опустил руки на гладкое гранитное покрытие. Гуров и Крячко все так же продолжали стоять в арочном проеме.

– Не узнаешь, Стас? – Гуров только сейчас проникся некоторой растерянностью напарника. – Что-то знакомое? Да? Я облегчу тебе задачу. Перед тобой тот самый человек, из-за которого и начался этот сыр-бор. Иными словами, господин Бутуев, собственной персоной. Заран. Живой, как видишь.

Заран неторопливо перевел на них взгляд. Гуров недобро усмехался, Крячко, напротив, плотно сомкнул губы и даже, как показалось Зарану, сверкнул глазами.

– Печатка у нее?

Похоже, больше его ничего не интересовало. Оно и понятно. Печатка являлась ключом к несметным сокровищам, именуемым воровским общаком, ради которых Заран и затеял всю эту многоходовую игру. Гурову стала ясна вся картина сразу же, как только он узнал в поднимающемся по тропинке к дому седовласом мужчине именитого вора в законе.

– Разве это теперь имеет значение, Заран? – полковник продолжал говорить с ним в намеренно-ироничном тоне. – Для тебя лично? Когда Инжир и остальные узнают о том, что ты жив, а смерть свою сымитировал только для того, чтобы прикарманить общак, думаешь, это сойдет тебе с рук? Лично я сильно сомневаюсь.

– Да я тоже, – Заран по-прежнему сохранял спокойствие и полную невозмутимость. – Но всегда есть выход, Лев Иванович? Не так ли?

– Какой же?

– Мы могли бы договориться. Втроем, – он многозначительно посмотрел на Крячко. – Ведь, насколько я понимаю, никто больше, кроме вас двоих, не знает о том, что я жив. И никто никогда не догадается. У нас с Совой все было рассчитано. Официально я передал полномочия Натали. И печатку, и код. Но Сова убила ее. Затем планомерно избавилась и от всех других возможных свидетелей. Концы в воду.

– А сама Сова тоже знала код?

– Нет. Только я. Ну и Натали, конечно, некоторое время. Пока ее знания не умерли вместе с ней.

– У меня вопрос, – подал голос Крячко.

Бутуев и Гуров почти одновременно повернули головы в его сторону.

– Насчет Князя, – Стас кивнул на дверь, ведущую в подвал. – На кой черт твоей подружке надо было тащить его так далеко, а потом просто убить?

Заран вновь улыбнулся.

– Все до банального просто, – сказал он. – У Совы куча разных достоинств, а порой она просто незаменима. Но у нее был и один существенный недостаток. Она не умела водить машину. Абсолютно. Но Князя, конечно, жаль. Я многое пережил с ним вместе. Особенно еще по молодости… Но не о том речь. – Заран встряхнулся, отгоняя прочь ненужные мысли. – Теперь я один имею доступ к общаку. Инжиру до меня не дотянуться. А вы… Вы даже в некоторой степени оказали мне услугу, расправившись с Совой. Она оставалась последней нитью, ведущей ко мне. Так как?

– Что «как»? – Зрачки Гурова недобро сузились, но Заран, похоже, не обратил на это внимания. Он спокойно поднялся с табурета, достал из кармана новенькую пачку сигарет и сорвал с нее оберточный целлофан.

– Договоримся, ребята?

Гуров не успел ответить. Заран стремительно, действуя только кистью, швырнул ему в лицо пачку сигарет. Дернулся назад и подхватил со стола початую бутылку вина. Ударил Крячко по голове, прежде чем тот успел вскинуть руку с оружием. Стас выронил пистолет, отшатнулся и схватился ладонями за голову. Заран юркнул вниз к упавшему оружию, но Гуров успел впечатать носок ботинка в подбородок законнику. Заран опрокинулся на спину. Теперь уже в Гурова полетела бутылка, расплескивая вокруг себя янтарные винные капли. Полковник отклонился и ударил Зарана еще раз. Ногой в живот. Дыхание со свистом вырвалось из уст вора.

– Сука! – Гуров навел на него ствол. – Лежи и не дергайся. Стас?

– Все в порядке, – Крячко оттер кровь с рассеченной скулы. – Ну или почти в порядке. Я в норме, Лева, в норме. Замочим козла? А?

– Не стоит, – Гуров опустил «штайр». – Его свои замочат. Нечего о такое дерьмо руки марать. Мало того что он крысятник, так он еще и стукач. Не забыл об этом, Заран?

Тот попытался подняться, но на этот раз ударил ногой Крячко. Стас попал по лицу законника, и Заран, издав хрюкающий звук, перевернулся на бок и сплюнул сгусток крови.

– Сволочи…

– Веди его в машину, Стас, – Гуров почувствовал, как по всему телу растекается усталость. Напряжение последних дней отступило. – Только не переусердствуй с мордобоем, прошу тебя. Оставь что-нибудь и будущим сокамерникам.

Крячко рывком поднял Зарана на ноги и почти волоком потащил его к выходу. Дождавшись, пока оба не скроются в полумраке холла, Гуров убрал «штайр» в наплечную кобуру и неторопливо двинулся по коридору к убитой Сове. Остановился рядом с телом и с минуту молча смотрел на него. Затем опустился на корточки и осторожно изменил положение убитой. Теперь ничто не мешало полковнику просунуть руку в боковой карман обагренных кровью брюк. Почему-то он был уверен в том, что найдет нужную вещь именно в нем.

Золотая печатка хранителя с фигурными вензелями легла в ладонь полковника Гурова. Он зажал ее в кулаке и поднялся.

Эпилог

Орлов нервно поерзал на стуле, чувствуя, как ему под лопатку впиваются пуговицы от висящего на спинке пиджака. Стрелки настенных часов показывали половину десятого вечера, но генерал находился еще на рабочем месте. Он и так провел весь день в напряжении, принимая на себя шквал телефонных звонков от вышестоящего начальства. Волна, поднятая через свои связи в органах вором в законе Инжиром, была резво подхвачена после сегодняшней стрельбы у «Брогсбера», в результате которой погиб один из сотрудников Главного управления уголовного розыска. Операцию по задержанию Петровского в целом можно считать провальной. К такому мнению склонялся не только Орлов. А Гуров и Крячко упорно не отвечали на его звонки, оставляя генерала в неведении, как продвигается расследование.

Оба сыщика появились в начальственном кабинете лишь двадцать минут назад. Усталые, но довольные. Хотя Орлов уже и сам знал из иных источников о последних событиях. О гибели Селиванова и Ставской. И об аресте Бутуева. Крячко лишь добавил яркие мазки к общей картине, коротко посвятив генерала в детали. Гуров больше молчал, откинувшись в кресле напротив орловского стола, и попыхивал зажатой в зубах сигаретой.

– Так что, выходит, мы вообще напрасно бились с этим делом как рыбы об лед, – подвел итог собственному рассказу Станислав, вытягивая вперед ноги и складывая ладони на затылке. – Зарана никто и не думал убивать. То есть Битюг, наверное, хотел, но… Вряд ли когда-либо отважился на такой рискованный шаг. Тип он, конечно, отмороженный – это ясно как день. Да и больной к тому же. Но котелок у него все-таки не совсем дырявый. А Заран очень ловко ухватился за ситуацию. Война с заезжими отморозками, перестрелки, трупы как с той, так и с другой стороны. Пока в машине ехали, я его еще слегка дожал на эту тему, и он весьма неохотно, но выложил мне свои потаенные козыри. Дескать, обуть законников давно планировал и девчушку себе завел молоденькую только для отвода глаз. С целью потом разыграть жертвенную пешку. А тут такая оказия…

– Ну а о том, что он был тайным информатором? – спросил Орлов.

– Да никто об этом не знал, Петя, – Крячко поморщился. – Совершенно в стороне и к делу не имеет ни малейшего отношения.

– Ты с ним будешь встречаться? – впервые с того момента, как переступил порог генеральского кабинета, Гуров разомкнул губы.

Орлов перевел на него взгляд. Полковник вынул изо рта сигарету, пустил в сторону густую струю дыма и, наклонившись к столу, загасил окурок в хрустальной пепельнице.

– С кем?

– С Зараном.

– Нет. А зачем? – Орлов вновь сменил положение тела, почесал под лопаткой и раздраженно мазнул взглядом по собственному пиджаку. – Заран теперь для меня карта отработанная. Что с него возьмешь? Засветился он и так по полной программе. Воры ему не простят такой подляны. Так что тут, если бы даже мы того и захотели, Бутуеву помочь не сможем. Не убережем его от расправы.

– И не нужно, – ввернул Крячко.

– Не нужно, – согласно кивнул генерал. Каждому свое, как говорится.

На несколько мгновений в кабинете повисла тишина. Орлов рассеянно подергал себя за нижнюю губу. Гуров с трудом подавил усмешку. Он знал, о чем собирается спросить его старший товарищ, но не решается и искусственно тянет время.

– Лева… – Орлов не стал смотреть подчиненному прямо в глаза. – А печатка?.. Вы нашли ее?

Гуров молча сунул руку в карман, достал драгоценную реликвию воровского сообщества и, ни слова не говоря, положил ее на стол перед генералом. Печатка заманчиво блеснула в свете большой плоской люстры под потолком. Орлов подцепил ее большим и указательным пальцами. Подслеповато поднес поближе к глазам. Всмотрелся.

– Красиво, – протянул он, по-прежнему избегая встречаться взглядом с подчиненными. – Красиво выполнено. И при этом весьма оригинально. Копия, конечно? Да?

Гуров кивнул.

– Но искусная копия, – сказал он, дав возможность Орлову еще с минуту полюбоваться на вензеля. – Россия никогда не получала ни одного из оригиналов перстней Бювереля. Как-то проигнорировали западники российский синдикат в этом вопросе. Однако ценность печатки не стала от этого меньше.

– Да, я знаю. – Орлов театрально откашлялся и отложил печатку в сторону с таким видом, будто от нее могла исходить какая-то зараза. – Мне уже позвонили…

– Можешь не продолжать, – Гуров решил облегчить задачу товарищу. – Мы и так все прекрасно понимаем, Петя. Иначе и быть не могло…

– В каком смысле? – встрепенулся Крячко. – Вы о чем?

Гуров повернулся в его сторону.

– Печатку придется вернуть Инжиру, – почти по слогам произнес он, наблюдая за тем, как каменеет лицо напарника.

– Это еще зачем? – Глаза Крячко недобро сузились. Он переводил взгляд с Гурова на Орлова и обратно, все еще надеясь, что коллеги его просто-напросто разыгрывают. – С каких это пор мы подвязались сотрудничать с воровским сообществом?

– Это не мы, Стас, а те, кто над нами, – Орлов указал пальцем на потолок. – Мне уже за последние полтора часа плешь на голове проели. Печатку придется вернуть, и точка. Никто даже объяснений не удосужился дать по этому вопросу.

Генералу стало заметно легче говорить, когда он осознал, что не придется сталкиваться лбами с Гуровым. Полковник принял его позицию и не осудил. Во всяком случае, во всеуслышание.

– А если сказать, что у нас ее нет? – Крячко слегка сбавил обороты.

– Тогда придется найти. Вы были последними, кто видел Сову живой. Дело однозначно повесят на нас.

– Ладно, – Стас обиженно надулся. – Я все понял. Вернуть – значит вернуть. Черт с ними со всеми.

На столе Орлова зазвонил телефон. Он неторопливо снял трубку. Гуров и Крячко молча наблюдали за генералом, но тот так и не произнес ни слова. Только слушал невидимого собеседника. Через минуту он опустил трубку на прежнее место.

– Заран повесился в камере.

– Или его повесили, – ввернул Крячко.

– Возможно.

– Этого следовало ожидать, – Гуров вальяжно раскурил новую сигарету.

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Отпетые сыщики

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог