С. Лагерлёф

ВЕРМЛАНДСКОЕ ПРЕДАНИЕ

Всякий раз, когда речь заходит о Вермланде и людях, живущих там, мне приходит на ум одна давняя история о жене крестьянина, которая пошла однажды утром на пастбище, чтобы подоить своих коров. Поскольку она не нашла их на обычном месте, то пошла в лес их искать и заблудилась.

Женщина эта с самого утра была в дурном расположении духа и, разумеется, еще больше расстроилась, не найдя своих коров. Продираясь сквозь колючий кустарник и обходя болотные топи, она думала о том, что живется ей очень трудно и вряд ли когда-нибудь станет легче. Она любила своего мужа, однако не могла не видеть, что нет уже в нем прежних сил и он постепенно стареет, впрочем, как и она сама. И, конечно, она очень любила свой хутор, где она родилась, но не могла не признать, что постройки на хуторе маловаты и не идут ни в какое сравнение с большими барскими усадьбами возле церкви. Кроме того, хутор был расположен на отшибе, далеко в лесу, где за целую неделю, случалось, не встретишь никого, кроме своих собственных работников. Что же касается работников… Нет, их нельзя было обвинить в нечестности. Просто они были ленивы и нерасторопны до крайности.

В тот день, проснувшись утром, она сказала мужу, что им давно пора продать этот хутор, расположенный в таком диком месте, и купить себе дом в низине, где легче добывать свой хлеб насущный. Он же ни в какую не соглашался, и потому она была в то утро так расстроена. Коровы хоть и прижились в горной местности, давали слишком мало молока. Поля здесь были скудные и засоленные, а лес, где все лето паслись животные, — дремуч и непроходим. И такой он был огромный, такой темный и мрачный, что каждый раз, входя в него, она боялась, что однажды заблудится.

Тут она подняла глаза и поняла, что случилось как раз то, чего она так боялась все эти годы. Бредя по лесу и думая свою невеселую думу, она совсем не следила за дорогой, не запоминала, куда сворачивает по маленьким лесным тропинкам, и теперь понятия не имела, где она находится. Прямо перед собой она увидела большую сосну, которую она вроде бы знала, но эта сосна росла намного дальше, в самой чаще. Не может быть, чтобы она зашла так далеко. Она прислушалась, надеясь различить звон коровьих колокольчиков или рожок пастушка, но ничего не услышала, кроме щебета лесных птиц.

Она села на камень и закрыла лицо руками, но от этого ей не стало легче. Сердце беспокойно билось, и мысли совсем спутались от страха. Она слыхивала про тех, кому случалось заблудиться в этом лесу. Они блуждали по нему долгие дни, а то и недели. Одного из них нашли мертвым много дней спустя.

Женщина не могла усидеть на месте, не могла заставить себя успокоиться и подумать, а бросилась дальше в лес, пытаясь отыскать дорогу. О коровах своих она и думать забыла и заботилась теперь только о том, чтобы самой выбраться из леса.

Долго скиталась она по лесу, но никак не могла найти дороги к дому. И вдруг лес вокруг нее стал понемногу редеть. Она пошла вперед и вскоре вышла из леса на равнину. И тут глазам ее открылся большой и ухоженный крестьянский двор. Увидев его, она замерла на месте и испугалась еще больше, поскольку точно знала, что в этой местности нет никаких других хуторов, кроме ее собственного. Стало быть, то, что она видела сейчас перед собой, было сплошным наваждением. А уж что может быть хуже? Тут она догадалась, что это тролли заколдовали ее, так что она стала видеть все не так, как есть.

Она старалась не смотреть на жилище троллей или как его еще назвать, но глаза словно сами собой притягивались к нему. В жизни не видывала она более крепкого хозяйства. Сам дом был старинный, но добротный и прочный, а сараев и пристроек так много, что их хватило бы на целую деревню. И то непонятно было, как в них вместится весь богатый урожай этого лета.

Трава была скошена, и стога стояли один к одному по всему лугу. Ячмень еще не был убран. Он слегка колыхался на ветру, и казалось, стебли вот-вот согнутся под тяжестью налитых колосьев.

«Все почти так же, как и у меня дома, — подумала женщина, — только в десять раз больше и в сто раз краше. Впрочем, с троллями надо держать ухо востро. Небось и дом, и сараи построены из сосновой коры. Не будь мои глаза заколдованы, вся эта красота показалась бы мне не больше муравьиной кучи».

Она видела людей, которые ходили по двору и занимались своими делами, но она в жизни не осмелилась бы подойти к ним и спросить дорогу. Нет, тролли заставили бы ее отведать их еды и их вина, и тогда ей никогда уже не вырваться из-под их власти.

Она повернулась и пошла обратно в лес.

Она взбиралась по крутым склонам, спотыкалась о камни, но все никак не могла найти дорогу или хоть какую-нибудь примету, которая указала бы ей правильное направление. Она словно бы шла по дну большого зеленого озера, и ей стало казаться, что она так и будет идти неизвестно куда, пока зеленые волны не сомкнутся над ней и она не канет в них навсегда.

Женщина все шла и шла и вдруг снова очутилась на опушке леса, и снова увидела все тот же роскошный двор.

На окнах висели белые занавески, две большие яблони росли у ворот, прямо перед окнами. Дом был покрашен красной краской и до того красив, что сиял среди зелени, как светлячок на обочине дороги летней ночью.

На этот раз она оказалась так близко к дому, что смогла разглядеть, как все чисто и ухожено в этом хозяйстве. Инструменты и телеги стояли в сарае, каждая вещь на своем месте. Кучи соломы и поленницы были аккуратно составлены, канавы прорыты ровно, как по ниточке. Сытые коренастые лошади — как раз такие, каких она больше всего любила, — паслись на лугу.

Чем дольше она любовалась этим хутором, тем больше он ей нравился. «Ах, если бы это был мой дом! — думала она. — Как чудесно было бы здесь жить! Конечно, он далеко в чаще, но зато как здесь красиво — спереди озеро, сзади гора».

«А этот мужчина, что идет сейчас по лугу к своим лошадям, — думала она, — это, конечно, хозяин. В жизни не видала такого статного и сильного человека».

Но больше всего ее очаровали коровы, которые как раз вышли из леса, подошли к забору и остановились у ворот.

«Сразу видно, что это волшебные коровы, — подумала женщина. — Какие у них круглые бока, какое набухшее вымя, какие красивые коричневые пятна на шкуре. Ах, как, наверное, приятно доить такую корову! Подоить бы хоть разочек — чтобы только узнать, сколько молока она может дать».

Все, что она видела здесь, манило и притягивало с такой силой, что она заторопилась уйти обратно в темный лес. Постой она там еще чуть-чуть — она, наверное, не смогла бы побороть искушение подойти поближе и разглядеть получше все, что есть в этом необыкновенном хозяйстве. Но если бы она поддалась этому искушению, то никогда бы уже не смогла вернуться к крещеным людям — уж это она точно знала.

Она снова вошла в лес и не смогла удержаться, чтобы не заплакать. Тролли так заколдовали ее, что она не могла найти дороги в собственном лесу, по которому ходила с самого детства.

«Это мне в наказание за то, что я была недовольна своим собственным домом, — сказала она себе. — Поэтому-то тролли и смогли заколдовать меня».

Плача, пошла она дальше по лесу, и с каждым шагом ей становилось все страшнее. Все смешалось. Деревья словно бы водили хоровод вокруг нее, она с трудом пробиралась сквозь чащу. И даже солнце стояло на небе не там, где обычно. Вместо того чтобы светить с южной стороны, оно все больше клонилось к северу. А маленькие лесные цветы, которые обычно так нежно пахли, теперь источали трупный запах. Певчий дрозд следовал за ней, перелетая с ветки на ветку, и громко высмеивал ее.

Более всего она теперь старалась не приближаться к дому троллей. Она больше думала о том, как обойти его стороной, чем о том, как отыскать свой собственный дом.

Но все вышло, как она и предполагала. Она снова вернулась на это заколдованное место. Внезапно она обнаружила, что снова стоит на той же самой опушке. Двор был на прежнем месте, и все там было по-прежнему. Никто так и не впустил коров, и они улеглись на просеке. Хозяин запряг лошадь и стал возить сено.

И снова женщину охватило непреодолимое желание подойти и подоить волшебных коров, посмотреть поближе, как аккуратно и разумно все устроено в этом великолепном хозяйстве.

Она почувствовала, что не может больше бороться с этим своим желанием. Она понимала, что это безумно опасно, но ничего не могла с собой поделать. Проклиная свою слабость, она осторожно приблизилась к жилищу троллей.

Едва она ступила на просеку, как коровы поднялись ей навстречу и радостно замычали. Она остановилась, чтобы полюбоваться на них, и тогда самая большая корова с бубенчиком на шее подошла к ней и доверчиво ткнулась носом в ее ладонь, словно привыкла получать лакомство именно из этих рук.

И тут женщина, к величайшему своему удивлению, обнаружила, что это ее собственные коровы. Да, она всех их знала по именам.

Но как же такое может быть? Как могут ее коровы лежать у входа в жилище троллей?

В этот момент дверь дома распахнулась, и на крыльцо выбежала маленькая светловолосая девочка, босоногая и в голубом клетчатом платьице. Женщина увидела, что это ее дочь. Она распахнула ворота, схватила девочку на руки и прижала к себе.

— Девочка моя, — проговорила она с волнением. — Но почему же ты здесь?

— А где же мне еще быть? — удивилась девочка.

Женщина стояла в полной растерянности и ничего не понимала. Девочка, которую она держала на руках, стала гладить ее по растрепанным волосам, поправлять платок, съехавший на затылок, — ей, наверное, показалось, что мама выглядит сегодня не так опрятно, как обычно. Узел развязался, и платок оказался у девочки в руках.

— Подожди, — сказала мать, — выверни платок на другую сторону и завяжи снова.

А это, как давно замечено, надежное средство от помутнения рассудка. И тут оно помогло. Женщина сразу же поняла, где она находится.

Она стояла посреди собственного двора — того двора, где она родилась и выросла. Два раза она уже приходила сегодня на это место, но что-то случилось с ее глазами, так что она не могла узнать свой собственный дом.

Она так и стояла с ребенком на руках и оглядывалась по сторонам. Подумать только, до чего этот хутор кажется красивым и ухоженным, если взглянуть на него со стороны. Во всей округе не найти второго такого, уж будьте уверены. А она-то хотела его бросить! А ей-то казалось, что она устала здесь жить!

Она пошла к своему мужу и рассказала ему обо всем. Девочку она ни на шаг не отпускала от себя. Она как будто вновь обрела мужа и ребенка после долгой разлуки.

— Если это и было колдовство, то, во всяком случае, совсем не такое плохое, — сказал муж. — Не только тебе, но и многим другим полезно было бы совершить такую прогулку. Вы не понимаете, что такое ваш собственный дом. Вам нужно пойти в мир и заблудиться там не раз и не два, прежде чем вы сумеете по-настоящему оценить то, что у вас есть.

— Да, в этом ты прав, — сказала женщина. — И хорошо тем, кто, заблудившись, находит все же дорогу обратно и возвращается домой.

Content

С. Лагерлёф
ВЕРМЛАНДСКОЕ ПРЕДАНИЕ