Марина Серова

Женщина-ловушка

Марина Серова. Женщина-ловушка. М.:, Эксмо, 2009. ISBN 978-5-699-3306

Частный детектив Татьяна Иванова расследует убийство Алика Прокопьева. Молодой человек после смерти брата возглавил рекламную фирму. Дела в «Зебре» шли неважно, и Алику пришлось взять кредит в банке. Но деньги вскоре исчезли, а самого Прокопьева убили прямо в рабочем кабинете. Подозреваемых несколько. Однако Татьяна чувствует, что истинный злоумышленник слишком умен и хитер, чтобы попасть в руки правосудия. Нужна приманка. Что ж, опыт у Татьяны немалый. Она найдет способ выйти на преступника и схватить его, даже если тот все предусмотрел и обеспечил себе железное алиби...

Глава 1

Я критически посмотрела на себя в зеркало. Оттянула веки – белки подернулись мелкой сеточкой лопнувших сосудов. Синева под глазами.

На кого ты, Иванова, стала похожа? Совсем себя не бережешь!

Впрочем, в моем возрасте это недолго исправить. Целебная маска и французские кремы быстро вернут коже здоровый цвет и упругость.

Наложив на лицо толстый слой розового питательного средства, а поверх него еще слой измельченной зелени свежей петрушки, я вытянулась на диване и принялась листать глянцевые страницы «Космополитена».

Два дня назад я закончила очередное расследование и теперь приняла мудрое решение, что мне просто необходимо отдохнуть от всяких рискованных предприятий и связанных с ними приключений по крайней мере пару недель. Переведенная вчера на мой лицевой счет крупная сумма приятно согревала душу, и, размечтавшись о том, как хорошо было бы отдохнуть в каком-нибудь доме отдыха или отправиться в теплые страны, совершать там неторопливые прогулки по экзотическим местам, купаться в море, вести здоровый образ жизни, я незаметно задремала. Мне снился океан, желтый песок, мускулистые загорелые мужчины, одним словом, земной рай.

Настойчивые трели звонка и грохот чем-то тяжелым, не иначе как кувалдой, в дверь моей квартиры вернули меня из мира грез к реальности бытия.

Не включая в прихожей света, я распахнула дверь.

– Ты что, Иванова, заснула или умерла? – с порога набросилась на меня Ленка.

– Какая разница? Может, уже и умерла.

– Ой, а что у тебя с лицом? – отстраняясь, спросила подруга.

– С лицом?

Я сосредоточенно сдвинула брови, кожу на лбу как-то странно стянуло, и на пол посыпались зеленые ошметки засохшей петрушки.

– Вот, подцепила случайно австралийскую экзему «Заснулапетруно», – как можно серьезнее ответила я. – Да ты, Ленок, проходи. Что в проходе-то стоишь?

– А эта твоя «Засруна» не заразная?

– Забыла тебя предупредить, подруга. Болезнь передается воздушно-капельным путем при контакте с переносчиком инфекции до пяти метров.

– Что?! – Ленка подозрительно уставилась на меня.

Наконец я решила, что уже достаточно отомстила подруге за прерванный сон, включила свет в прихожей и лукаво подмигнула Елене.

– Сумасшедшая! А я ей еще домашние пирожки тащила! – возмутилась гостья и, отодвинув меня плечом, прошла в комнату.

Я смыла водой остатки косметических средств, не успевших обвалиться со щек и носа, и вернулась к Ленке.

– Вот ты все шутишь, а у нас в Тарасове такое происходит! – многозначительно произнесла приятельница.

– Так, значит, ты пришла поделиться со мной сенсацией?

– Конечно! И не только поделиться.

Сделав пятиминутную паузу, Елена придвинулась ко мне поближе и приступила к изложению новостей.

Ленка – учительница французского языка одной из тарасовских школ Трубного района – имела привычку мастерски влипать в какие-нибудь невероятные, неподдающиеся логике ситуации. Она, словно зрелая капуста в огороде, вечно притягивала к себе пасущихся за забором «козлов», словно слепой инвалид, которого так и тянет наступить и поскользнуться на единственной в округе шкурке банана.

Я уже приготовилась слушать ее очередное недоразумение, обернувшееся трагедией, но на этот раз обозналась. Беда случилась совершенно с другими людьми.

– Помнишь мою директрису Прокопьеву Зинаиду Марковну? – спросила Елена.

– Нет, – честно призналась я.

– Ну как же! Такая крупная симпатичная дама на фотографии выпускников прошлого года! Ты еще удивилась, как хорошо она выглядит в свои сорок восемь лет.

– Кажется, теперь припоминаю.

– Так вот, в прошлом месяце погиб в автомобильной аварии ее приемный сын Алексей, а три дня назад убили родного сына Алика. Зинаида Марковна попала с инфарктом в больницу.

– Будем надеяться, что она скоро поправится, – вздохнула я, толком не понимая, куда клонит подруга.

– Милиция зря время не теряла и довольно быстро вычислила преступника, – с легким раздражением в голосе продолжила Ленка. – По их версии, в смерти Алика виновен Артем Скороходов, устроившийся два месяца назад курьером в рекламное агентство, принадлежащее сыновьям Прокопьева – Алексею и Алику. Артем – убийца! Ты можешь себе такое представить?

– Думаю, сейчас ты меня просветишь.

– Да я знаю его как облупленного! Мальчишка учился в нашей школе и живет в соседней квартире. Артем мухи не обидит! Конечно, он не святой, может повздорить с другими пацанами. Иногда приходил с невыученными уроками, но чтобы кого-то убить! Не верю я в эту чушь. И Зинаида Марковна не верит.

Ленка вздохнула, придвинулась еще ближе ко мне и, понизив голос, добавила:

– А теперь Артем бесследно исчез. Где он, никто не знает. Как только молодого человека найдут, состоится суд. Танька, ты должна найти настоящего убийцу, пока Артема не упекли в тюрьму!

– Отличная мысль! Без меня меня женили! – усмехнулась я. – Ты хотя бы знаешь, из-за чего милиция подозревает твоего Артема в убийстве?

Подробностей Елена не знала.

– Муж Зинаиды Марковны может тебе все объяснить. Он разговаривал с оперативниками, – многозначительно произнесла подруга. – Кстати, Василий Сергеевич готов заплатить любые деньги частному детективу, лишь бы добиться справедливости и наказать преступника.

Мое воображение, как всегда, не в меру разыгралось. Я представила лежащую под капельницей Зинаиду Марковну – несчастную мать, потерявшую в течение месяца обоих сыновей. Медсестру в белом халате, неотлучно дежурившую у койки больной. Кучу лекарств на тумбочке рядом с кроватью.

И тем не менее у Зинаиды Марковны находятся силы, чтобы признать невиновность какого-то бывшего ученика ее школы.

– Кофе хочешь? – неожиданно для себя спросила я Ленку и только потом поняла почему. Основной метод моей детективной работы – «думанье мыслей» под кофе и сигарету.

Ленка тоже это поняла.

– Ну, так я звоню Василию Сергеевичу? – послышался довольный голос Ленки.

Впрочем, ответа подруга дожидаться вовсе не собиралась, так как тут же вступила в телефонные переговоры с названным выше мужчиной.

Воткнув в розетку электрочайник, я закурила сигарету.

Интересно, велось ли расследование по делу об аварии приемного сына Василия Сергеевича? Из-за чего произошла авария и кто в этом виноват?

Те обстоятельства, что в течение такого незначительного промежутка времени погибли оба брата, наводили на подозрение, что у семьи Прокопьевых имеются враги. Возможно, кто-то хотел отомстить самому Прокопьеву-старшему или его жене. Или, если предположить, что Артем Скороходов действительно не виновен в смерти Алика, напрашивался другой вывод – кому-то очень мешали братья. В такие совпадения, когда братья погибли по не зависящим друг от друга причинам, я не верила. Конечно, в жизни бывает всякое, но интуиция и огромный опыт частных расследований подсказывали, что в данном случае все намного сложнее.

Я действительно вспомнила Зинаиду Марковну, которую видела не только на фотографии. Со слов Елены знала, что сам Василий Сергеевич Прокопьев имеет несколько фирм и преуспел в различных направлениях бизнеса.

Нет, здесь не так-то все просто! И очень может быть, что курьер Скороходов попал под подозрение милиции по какой-то нелепой случайности. Однако эту версию тоже не стоит исключать.

– Танюша, я побежала, на урок опаздываю, – просунув голову на кухню, сообщила Ленка. – Я оставила Василию Сергеевичу твой телефон.

* * *

В моем распоряжении оставалось не так уж много времени, чтобы привести себя в порядок. Через полчаса я должна была встретиться с Прокопьевым. Несколько минут назад я имела с ним краткий телефонный разговор. Он был любезен, но настойчив, я внимательна и дипломатична.

Напрочь позабыв об отдыхе в каком-нибудь пансионате, я пулей вылетела из квартиры. Вызвала лифт, но тот, проскрипев мне в ответ не иначе как очередное ругательство, остановился где-то между этажами. Наверное, решил взять внеурочный выходной.

В считаные секунды преодолев несколько лестничных пролетов, я очутилась на улице около своей ненаглядной «девятки».

Прокопьева я представляла эдаким солидным джентльменом лет пятидесяти пяти с холеным лицом и светскими манерами, под стать своей жене. Рассчитывала увидеть высокого брюнета в дорогом костюме на шикарной иномарке с охранником-водителем за рулем.

Я ошиблась буквально во всем. Мужчина оказался маленького роста, неказистой внешности, с лицом цвета позеленевшей картошки. В этот хмурый мартовский день он действительно был в костюме такого же серого цвета, как его настроение. Мужчина вышел мне навстречу из отечественной «Волги», правда, последней модели. Но ни шофера, ни телохранителя рядом с ним я не обнаружила.

– Здравствуйте, Татьяна Александровна, – поздоровался Прокопьев приятным баритоном, совершенно не соответствующим его облику. – Прошу вас, – сделал он приглашающий жест рукой, открывая передо мной дверцу своей машины.

Выждав пятисекундную паузу, Василий Сергеевич пристально посмотрел мне в глаза и поинтересовался:

– Могу я надеяться, что наш разговор при любом раскладе – согласитесь вы принять мое предложение или нет – останется конфиденциальным?

– Да, конечно, если это для вас так важно. Однако, расследуя преступления, мне обычно приходится обращаться к свидетелям, вести беседу с сотрудниками по работе потерпевшего и другими людьми.

– Я не об этом, – прервал меня Василий Сергеевич. – Просто не хочу, чтобы посторонние знали подноготную нашей семьи. Да и мало ли что может всплыть при расследовании убийства Алика!

Не найдя, что ответить, я промолчала. Его последняя фраза немного сбила меня с толку. Неужели он не считает сына невинной жертвой? И может всплыть что-то порочащее Алика? Возможно, молодой человек сам участвовал в «грязных делишках» и поплатился за это сполна?

– Я вас напугал? – вдруг спросил Василий Сергеевич.

– Вовсе нет. Меня испугать сложно. Детектив – профессия специфическая. Однако верно ли я поняла, что у Алика были какие-то проблемы, в связи с чем так трагично закончилась его жизнь?

– В том-то и дело, что я толком ничего не знаю. Мы ведь уже давно не живем вместе. У Алика была своя квартира. Секретами он со мной особенно не делился, приходил, когда нужны были деньги. Но подозрения на этот счет у меня имеются. Понимаете, Алик сам по себе был человеком слабохарактерным, имел ряд, скажем так, не совсем положительных привычек. Во-первых, слишком был расточителен и непредсказуем. Во-вторых, достаточно обидчив и упрям. Избаловали мы его с женой. Но он наш сын, и мы в нем души не чаяли! А уж после гибели Алешки...

Василий Сергеевич вздохнул и кивнул, соглашаясь со своими словами.

– Так вот, – продолжил Василий Сергеевич. – Около двух месяцев назад я переоформил на своих сыновей Алексея и Алика рекламную компанию «Зебра». Это был подарок к их дням рождения. Они ведь оба январские, только Алексей на два года и три дня старше Алика. Старшему сыну исполнилось двадцать семь, младшему – двадцать пять. Сначала я решил, что «Зебра» будет целиком принадлежать старшему Алексею. Прежде, при моем руководстве компанией, он занимал в «Зебре» должность директора по финансовому развитию, и, надо отметить, достаточно успешно. Вообще он был очень целеустремленным, ответственным и терпеливым человеком. Младшему Алику я намеревался подарить туристическую фирму. Туризм – очень перспективный бизнес. Сами понимаете – Канары, Европа, Турция, Египет... но потом решил, что для самостоятельного управления компанией Алик не готов. Так сыновья оказались соучредителями одной компании и приступили к совместному самостоятельному бизнесу в «Зебре». Алексея я назначил генеральным директором, а Алика – его заместителем.

– Братья ладили между собой? – поинтересовалась я.

– В общем, да. Алеша мог найти общий язык с любым человеком. А брата он просто обожал с детства. Алик был менее сговорчивым. Но, как ни странно, конфликтов между ними не возникало.

«Наверное, этот Алик тот еще был тип!» – про себя подумала я, а вслух спросила:

– После катастрофы и гибели Алексея рекламная компания целиком перешла Алику?

– Не совсем так. Дело в том, что за несколько дней до несчастного случая Алексей женился. Молодожены собирались провести медовый месяц на Канарских островах, но по дороге в аэропорт попали в аварию. Алексей погиб, его жена Мария находилась в это время на заднем сиденье автомобиля, что и спасло женщину от неминуемой смерти. Конечно, Машенька тоже пострадала: сломала ногу и попала в больницу, но самое главное – она потеряла будущего ребенка. Бедняжка так переживает. Лишиться в одночасье и любимого мужа, и наследника! По праву половина компании должна была принадлежать ей. К тому же невестке нужно на что-то существовать. Ведь Маша даже не работает, Алексей считал это лишним.

– А теперь вся компания перейдет Марии?

– Конечно. Других наследников у меня нет.

– Василий Сергеевич, насколько мне известно, Алексей ваш приемный сын?

– У меня было два сына. И никакой разницы я между ними не делал. Мы усыновили Алешку в первые дни его жизни, прямо из роддома забрали.

...Был у меня в молодости друг, настоящий друг и командир. Мы вместе служили в Афганистане. Вадим – так звали моего друга, молодой офицер Вооруженных Сил бывшего СССР, – был командиром роты специального назначения, я – солдатом срочной службы. Он был отличным офицером: ребят своих берег, зря под пули не подставлял, любую операцию обдумывал досконально. Почти все его подчиненные остались живы к концу службы и вернулись бы домой, но на этот раз нам не повезло.

Это был 1980 год. Армейская разведка сообщила, что в Меймене должны прибыть грузовики с оружием. Нашему взводу было поручено захватить грузовики и уничтожить душманов, сопровождающих груз. Разведка точно установила маршрут движения каравана. Но оказалось, что нас предали. Когда наша группа стала выдвигаться на исходные позиции, там ее уже поджидала засада. План Вадима провалился с самого начала. Однако операцию необходимо было выполнить. Завязалась кровавая битва. Благодаря отличной подготовке наших ребят караван грузовиков был остановлен, но и от нашего взвода уцелело только шестеро бойцов. Я был ранен в бедро и с трудом передвигался. Среди убитых я увидел Вадима. Очередь из ручного пулемета пробила ему грудь. Мы погрузили тела ребят в машины и переправили в часть.

Вадим, как и я, был родом из Тарасова. Он был на шесть лет старше меня, и дома его ждала жена, которая к тому времени ожидала на свет появления своего первенца. Получив известие о героической смерти Вадима, женщина не смогла справиться со стрессом, последовали один за другим два инфаркта. Ребенка удалось спасти, мать скончалась. Так, не успев появиться на свет, крошечный Алешка остался сиротой.

Меня с ранением отправили в госпиталь, после чего мобилизовали, так как срок моей службы закончился еще полтора месяца назад. В Тарасове у меня была любимая девушка. Вместе с Зиночкой мы решили забрать Алешку себе. Нас расписали через неделю, а спустя три дня мы забрали сына из роддома.

И вы знаете, Татьяна Александровна, чем старше становился Алексей, тем больше он мне напоминал Вадима. Парень рос таким же целеустремленным, рассудительным. Вот вроде бы одинаково воспитывали обоих сыновей, а разница налицо.

– Василий Сергеевич, а из-за чего произошла авария?

– Нащупываете мотив? Напрасно. Нет здесь никакого мотива. Независимая экспертиза произвела осмотр транспортного средства и установила, что авария произошла по вине Алексея. Шланг, подающий тормозную жидкость в его машине, лопнул, и все средство вытекло наружу. В феврале стояли морозы, которые, по-видимому, и поспособствовали повреждению шланга. Алексей и Маша ничего не заметили. Самолет улетал рано утром, было еще темно. Молодожены мчались по пустым тарасовским дорогам на приличной скорости, не подозревая, что тормоза у машины отказали. Первое время им везло – они попадали на зеленый свет и уже проехали половину пути. Однако это не могло длиться вечно. На одном из перекрестков им необходимо было остановиться – вспыхнул красный глаз светофора и, как назло, наперерез двигался огромный «КамАЗ». Столкновение предотвратить не удалось.

Водитель «КамАЗа» вызвал «Скорую помощь» и сотрудников ГИБДД. Но до приезда врачей Алеша не дожил.

Эх, если бы он меня послушал и купил вместо «Дайвы» другую машину! Во всех иномарках имеются средства безопасности на случай аварии – в частности, наличие воздушных подушек. Но у «Дайвы», как и у наших российских автомобилей, воздушные подушки в заводскую комплектацию автомобиля не входят. А ведь все могло бы быть по-другому! Машенька, как я говорил, после аварии попала в больницу... Простите, Татьяна Александровна, я закурю?

– Да-да, конечно. Я, пожалуй, тоже.

Несколько минут мы молча курили. Мне, видимо, следовало сейчас сказать что-то утешительное, как-то поддержать клиента морально. Но, к сожалению, я никогда не умела успокаивать людей в подобных ситуациях. И хотя Василий Сергеевич становился мне с каждой минутой все более симпатичен не только как клиент, а просто по-человечески и я уже твердо решила, что возьмусь за это дело, даже если он мне не заплатит ни копейки, все же сочла нужным ничего не говорить, а дать ему время успокоиться.

– Совсем по-другому обстоят дела с гибелью Алика, – взяв себя в руки, продолжил Василий Сергеевич. – Сына сильно избили прямо на рабочем месте. Он скончался от удара тяжелой керамической вазой по голове. Не понимаю, кому он так сильно мешал?

– Кто вызвал милицию? – включилась я в разговор.

– Сотрудница «Зебры» Ирина Букина. После перестановки кадров женщина, по-моему, занимает должность финансового директора. Она же мне и позвонила.

– Вы приехали сразу?

– Почти. Какое-то время я просто не мог понять, что с сыном случилась беда, думал, это чья-то глупая шутка. Но потом сумел взять себя в руки и примчался в офис.

– Расскажите поподробнее, что вы застали на месте преступления, – как можно мягче попросила я.

– Когда я приехал, милиция была уже там. Проводился осмотр кабинета. Как отцу погибшего мне позволили остаться и присутствовать при осмотре. Алик лежал на полу в луже крови. Вокруг валялись осколки вазы, слетевшие со стола бумаги, цветы. Опрокинутое кресло загораживало проход к окну. Картина, ранее прикрывавшая вмонтированный в стену сейф, оказалась сорвана и тоже лежала в луже крови. Дверца сейфа была открыта, а сейф – пуст. Потом Алика погрузили на носилки и унесли в «уазик». Я не соображал, что делаю, и бросился к машине, но меня туда не пустили.

– Затем вы вернулись в офис?

– Нет. Я поехал домой. Надо было как-то успокоить жену. Утром я позвонил следователю, и мне сообщили, что следствие почти закончено, преступник вычислен и в дальнейшем понесет наказание за содеянное.

– Да, я знаю. Елена рассказала мне – милиция подозревает некоего Артема Скороходова, служившего в рекламной фирме курьером.

– Вот именно – Скороходова. Только все это ерунда! Моя жена отлично знает этого парня и на сто процентов уверена – Артем не убивал Алика. Никакой причины у парня не было, да и не из тех он, кто может убить. За преступление должен ответить тот, кто его совершил!

– Не буду с вами спорить, Василий Сергеевич, тем более что нам действительно неизвестна причина, по которой убили Алика. Однако из вашего рассказа я поняла, что кто-то интересовался содержимым потайного сейфа? Как вы упомянули – сейф оказался открыт и внутри ничего не было. Не связано ли убийство Алика с ограблением, если, конечно, было что похищать?

– Милиция на это тоже сразу обратила внимание. И, как вы верно подметили, не исключено, что ограбление действительно было. Хотя я не могу этого утверждать с точностью, – признался мужчина. – Ирина Букина заявила следственным органам, что по распоряжению Алика Васильевича за несколько дней до трагедии она оформила кредит на рекламную компанию. По документам деньги выделялись на расширение бизнеса и до момента убийства моего сына все еще лежали в сейфе. На какие нужды он собирался их тратить, Букина не знает. Никаких накладных по оплате товаров или услуг за последние дни она не оформляла. Полученных в банке денег ни в офисе, ни в квартире сына не нашли.

– Сумма, конечно, была большая? – поинтересовалась я.

– Почти полмиллиона рублей пятитысячными купюрами.

– И что по этому поводу думает милиция?

– Подозревают того же Скороходова, что же еще! Следственные органы считают, что деньги послужили причиной убийства моего сына.

– А почему они уверены, что убийство совершил курьер? Есть свидетели, заставшие его на месте преступления?

– Свидетелей и очевидцев как таковых нет, но все факты против Артема Скороходова. Парня видели заходящим в офис около восьми часов вечера, а криминалистами установлено, что именно в это время наступила смерть Алика. К тому же на осколках вазы обнаружились отпечатки пальцев курьера. И хотя я убежден, что молодой человек попал под подозрение органов милиции по какому-то случайному стечению обстоятельств, это надо еще доказать.

– Разве у Артема снимали отпечатки пальцев? Я поняла, что парня до сих пор не могут найти.

– Все верно. Скороходов исчез. Но милиция пошла другим путем – такие же отпечатки пальцев были получены с кружки Артема, оставшейся в офисе, и с конверта, в котором он принес документы от заказчика рекламы в тот вечер. Наверняка оперативники поработали и на квартире Скороходова, – поделился предположением Василий Сергеевич.

– Да... улик против Артема действительно достаточно. Но если курьер не преступник, то кто же убил вашего сына? Полагаю, вы подозреваете кого-то из сотрудников рекламной компании? Или у вас на этот счет другие соображения?

– Я убежден, что моего сына убили из-за денег, – твердо заявил Василий Сергеевич. – И это может быть кто угодно! В наше время никому уже верить нельзя. К сожалению, это не те восьмидесятые, когда в Афганистане мы готовы были рисковать жизнью, выручая товарищей из беды. Сейчас другие времена, теперь каждый сам за себя. Люди опасаются собственной тени, а ради денег готовы на все!

– Вы правы. Я вот подумала, что в любом бизнесе существует конкуренция, не связано ли убийство вашего сына с этой проблемой? Возможно, Алик перешел дорогу кому-то из руководителей другой рекламной компании, кому-то помешал. Ведь что-то же подтолкнуло недоброжелателей пойти на такой отчаянный шаг? Вероятно, кто-то из конкурентов решил вломиться на его территорию и заставить хозяина «Зебры» играть по чужим правилам. Попытки не увенчались успехом, и тогда...

– Не думаю, – покачал головой Василий Сергеевич. – При моем руководстве рекламный бизнес «Зебры» был неуязвим. Мы всегда стояли на шаг впереди других, всегда работали лучше, клиенты к нам выстраивались в очередь. Алешка играл не по правилам – это так! Но все его идеи и проекты в конечном результате вызывали восторг у клиентов, продажи росли. Он был гением – дизайнером, продавцом и экономистом в одном лице. Он – да, но не Алик! Младший сын не особенно разбирался в рекламном бизнесе, к моим советам никогда не прислушивался. За месяц управления компанией он упустил несколько очень выгодных заказов, просрочил договора. Другие рекламные компании перестали воспринимать «Зебру» как потенциального противника и конкурента. Зачем прилагать усилия, тем более идти на криминал? Стоит ли бомбить судно, которое сдается без боя, само по себе погружаясь на дно? Нет, Татьяна Александровна, конкуренция тут ни при чем.

– Я поняла вас, Василий Сергеевич. Скажите, сейчас рекламная компания функционирует?

– Все пущено на самотек. Но сотрудники «Зебры» выходят на работу. Вот Мария поправится, приобщу ее к делу.

– Так что требуется от меня? Давайте определим конкретную задачу.

– Найдите того, кто убил моего сына. Я хочу посмотреть в глаза этому подлецу.

«Уму непостижимо! Кто-то убил его сына, а он всего лишь хочет заглянуть убийце в глаза! Может, бывший спецназовец Василий Сергеевич – киборг? Что, если вместо глаз у него лазерное микроустройство, поражающее цель в считаные доли секунды?» – подумала я и тут же устыдилась собственных мыслей.

Чтобы мой новый работодатель случайно не заметил ехидной ухмылки у меня на губах, я осторожно прикрыла лицо рукой и потерла кончиками пальцев виски.

Это движение не ускользнуло от внимания Василия Сергеевича.

– Не сомневайтесь, Татьяна Александровна, – поспешно произнес мой собеседник, по-своему оценив этот жест. – Вся ваша работа будет хорошо оплачена. Вот здесь деньги, – Василий Сергеевич вручил мне до неприличия щедрый аванс. – А это мои телефоны – домашний номер и мобильные. Звоните в любое время дня и ночи. Здесь же адреса компании «Зебра» и квартир обоих сыновей, думаю, они вам могут пригодиться.

Мне ничего не оставалось, как забрать деньги и, обнадежив Василия Сергеевича в успешном исходе нашего предприятия, покинуть машину заказчика.

Прокопьев тут же уехал, а я поудобнее устроилась в своей «девятке», включила обогрев и принялась обдумывать, как мне кратчайшим путем достичь желаемого результата.

Глава 2

Размышляла я недолго и уже через несколько минут знала, как поступлю. В «Зебре» наверняка все следы давно затоптаны, а расспросить сотрудников я успею и чуть позже. Поэтому первым делом я решила потолковать с новой наследницей рекламной компании Марией. Что бы там ни говорил Василий Сергеевич, я все же чую нутром, что каким-то образом эти две смерти связаны и следы преступлений следует искать здесь.

Прочитав оставленный Прокопьевым адрес, я порулила на улицу Советскую. Здесь, в новом кирпичном доме с полукруглыми балконами и резной надстройкой в виде кремля на крыше, жила молодая вдова Мария Прокопьева.

Нужная квартира оказалась на третьем этаже за бронированной железной дверью.

Я нажала на звонок, сверху тотчас раздалось тихое пощелкивание. Задрав голову, я увидела под потолком миниатюрную камеру. Да уж, квартира охраняется по всем требованиям безопасности, а с машиной случилась незадача – воздушной подушки не было и в помине, тормоза оказались в неисправном состоянии. Неувязочка получается!

Дверь долго не открывали, и я уже решила, что хозяйки нет дома, как вдруг из динамика послышался приятный мелодичный голосок:

– Вам кого?

– Я по поручению Василия Сергеевича Прокопьева.

– Подождите секундочку, – попросил тот же голос.

Потянулись минуты, наконец дверь открылась, и я вошла в просторный холл с застланными паркетом полами.

Вдова выглядела безупречно. Мария оказалась юной златокудрой красавицей с супермодной прической «эффект мокрых волос», со стройными ножками и красивым бюстом. Все в ее теле было гармонично – от огромных голубых глаз до кончиков длинных ухоженных ногтей. Единственное, что портило картину – чудовищных размеров гипс, скрывающий одну из ее очаровательных ножек, и костыль, на который опиралась хозяйка.

– Проходите, – довольно любезно предложила красавица, показывая рукой куда-то внутрь квартиры.

Ноги утопали в мягком светло-бежевом шерстяном ковре, пока мы шли по длинному коридору огромной квартиры.

Мария привела меня на кухню. Да, все-таки как ни крути, а культуре нам, россиянам, надо еще долго учиться. Похоже, неистребимая привычка вершить дела и готовить в одном месте глубоко засела в сознании наших женщин!

– Так, значит, вы от Василия Сергеевича? – спросила Мария, как только мы опустились на стулья.

– Да. Дело в том, что ваш свекор намерен привлечь вас к руководству рекламной компанией «Зебра» сразу после вашего окончательного выздоровления, – начала я серьезным деловым тоном.

Мария опешила. И даже колечки ее золотистых волос, которые постоянно покачивались, казалось, тоже опешили и замерли в неподвижном ожидании.

– Меня? Руководить компанией? – искренне удивилась Мария. – Но я совершенно ничего не понимаю в этом бизнесе.

– Ничего, научитесь. Главное – иметь желание и терпение.

– Так вы от нотариуса? – поинтересовалась девушка.

– Нет, я работаю на Василия Сергеевича, мы сотрудничаем.

– А... – протянула Мария. – Вы знаете, извините, забыла спросить ваше имя...

– Татьяна Александровна, можно просто Таня.

– Все это так неожиданно, Татьяна, – продолжила свою мысль вдова. – Ведь Василий Сергеевич почти совсем меня не знает. Если честно, я собиралась уехать из Тарасова к себе на родину. Мне так тяжело оставаться здесь, где все напоминает об Алексее.

– Вашему свекру тоже нелегко. Он потерял обоих сыновей, и теперь, кроме вас, Маша, у него детей не осталось. Василий Сергеевич любит вас и считает своей дочерью.

Мария посмотрела на меня большими голубыми глазами несчастной сиротки:

– Спасибо. Я его так понимаю, во время аварии я сама потеряла ребенка. Потом долго жалела, что осталась жива.

– Не говорите глупостей, у вас все еще впереди.

– Мы собирались отдохнуть неделю на Канарских островах, – шмыгая носом, продолжила Маша. – Я не хотела ехать! Словно чувствовала, что случится беда! Но Алексей радовался, как ребенок, а мне очень не хотелось его огорчать. Муж был для меня кумиром, божеством, на которого я молилась. Я так его любила! Почему все хорошее так быстро кончается?

Мария не сдержалась – на глаза навернулись слезы, нос моментально покраснел, а по щекам пошли багровые пятна.

Мне же почему-то ужасно захотелось курить. Однако пепельницы рядом я не обнаружила, а закурить в кухне не осмелилась, спросив разрешения у хозяйки выйти на балкон, я затянулась долгожданной сигаретой и принялась изучать достопримечательности местного двора. Дворик оказался чистым и уютным, даже детская площадка обустроена. Однако и здесь местное хулиганье успело оставить свои следы. «...АША КОЗЕЛ!» – жирными белыми буквами высвечивалось на трансформаторной подстанции. Кто именно был козлом, из-за моей «девятки» рассмотреть не удалось, но парень...аша, похоже, оказался не из робкого десятка, так как внизу приписал: «ЗА КОЗЛА ОТВЕТИШЬ!»

Когда я возвратилась на кухню, хозяйка была в полном порядке и, придерживая под мышкой деревянный костыль, наливала в чайник холодную воду.

– Скажите, Маша, а за последнее время в компании «Зебра» не происходило ничего подозрительного или необычного?

Девушка как-то странно на меня посмотрела, после чего ответила:

– Татьяна Александровна, я ведь не сотрудница фирмы, во всяком случае, пока. Я в «Зебре» была один-единственный раз перед свадьбой, когда Алексей попросил меня подвезти забытый им дома договор. Уже месяц прошел, как мужа нет в живых. Откуда же мне знать, что творится в компании?

– Но вы могли общаться с Аликом Васильевичем. Может быть, он делился с вами секретами или проблемами?

– Может быть, и могли бы общаться, но не сложилось. После смерти мужа Алик ни разу не появлялся в этой квартире, а я, как вы, надеюсь, заметили, особо не ходок.

Какое-то время я еще пыталась вытянуть сведения из молодой вдовы, но то ли она действительно ничего не знала, то ли так мастерски умела скрывать информацию, прикрываясь вежливой, наивно-печальной улыбкой. Через пятнадцать минут я поняла, что ничегошеньки больше не узнаю, поблагодарила хозяйку за предложенный зеленый чай и принялась откланиваться. Мария проводила меня до двери и буквально на пороге сказала:

– Кстати, вы ведь сейчас встретитесь с Василием Сергеевичем?

Я кивнула.

– Наверное, не очень хорошо так говорить о человеке, которого толком не знаешь, но... – Мария скромно опустила глаза. – В рекламной компании работает одна молодая женщина, которая могла... которая мне кажется не слишком надежным сотрудником. Я ведь правильно вас поняла, Татьяна, что Василия Сергеевича интересует именно это?

Я удивленно уставилась на Марию.

«А она не такая наивная, как показалась мне с первой минуты, и совсем неглупа. Девчонка довольно быстро меня раскусила!»

– Свекор никогда не спрашивал меня о том, что я думаю по этому поводу. Мы не обсуждали с ним причины гибели Алика. Но уж раз теперь зашел разговор на эту тему, то, по всей видимости, я обязана поделиться с вами своими подозрениями. Женщину зовут Ирина Букина. Я познакомилась с ней на нашей свадьбе. Ирина явилась на торжество вместе с Аликом и считала себя его невестой. Но, насколько мне известно, Алик Васильевич жениться на Букиной не собирался. Напротив, не знал, как отделаться от назойливой партнерши. И вот тогда-то Букина и сказала, что без нее Алик никогда больших денег не получит, а будет всю жизнь клянчить их у отца. Не знаю, что Букина имела в виду, произнося данную фразу, – то ли что она считала себя классным специалистом, то ли что вместе с Аликом они затевали какую-то аферу, но после ее слов Алик притих и все оставшееся время не отпускал от себя. Я поинтересовалась у Алексея, что за особа эта Букина, а муж похвалил ее как профессионала в финансовых вопросах. Вот, собственно, и все.

Мария улыбнулась своей печальной улыбкой и закрыла за мной дверь. Вновь послышалось легкое стрекотание видеокамеры. Вдова явно следила за «сотрудником свекра».

Спустившись вниз, я чуть не проскочила мимо своей «девятки», напрочь забыв, что приехала на машине. Мысли были заняты поглотившим меня расследованием, и, если честно, в голове был полный сумбур. Эх, сейчас бы горячего кофе, а то куда ни приди, предлагают этот новомодный напиток под дурацким названием «зеленый чай». Ну ладно бы летом для утоления жажды, так нет – суют под нос отвратительную жижу круглый год! Впрочем, сейчас не до чая с кофе. Пора было поторопиться, так как я решила сегодня же заскочить в «Зебру», а сотрудники рекламного агентства вряд ли засидятся допоздна без соответствующего распоряжения начальства, которого в данный момент и не существует.

Я выехала по раскисшему снегу на проезжую часть и понеслась в направлении «Зебры».

Итак, Мария... Экзотический цветок в парниковом саду. Ничего не знает, бизнесом мужа не интересовалась, с братом Алексея не общалась, зато во время собственной свадьбы не упустила ни одной мелочи, даже заострила внимание на словах малознакомой Букиной. К тому же именно ей после смерти мужа достается огромная квартира в престижном районе Тарасова, и именно она оказывается полноправной и единственной наследницей рекламной компании после убийства Прокопьева-младшего. Мотив понятен. С другой стороны, Мария – тоже жертва, чуть не лишившаяся жизни в автокатастрофе. Женщина собиралась стать матерью, что подтверждает ее благородные намерения создать полноценную семью. А загипсованная нога исключает возможность ее личного участия в убийстве Алика Васильевича – девушка с трудом передвигается на костылях. Конечно, Мария могла нанять убийцу и действовать через подставное лицо. Однако следственные органы установили, что Алик скончался от удара тяжелой керамической вазы по голове. Удар был нанесен сзади, в область затылка. А это говорит о том, что, скорее всего, преступник пришел в кабинет без оружия, – возможно, даже был хорошо знаком Прокопьеву, так как ничего не подозревающий молодой человек повернулся к убийце спиной. В общем, не стоит зацикливаться на несчастной вдове, которая, возможно, ни в чем не виновата. Убийцей мог быть кто угодно – сотрудник офиса, знакомый Алика и даже кто-то со стороны. И пропавшие деньги тому подтверждение.

Глава 3

К «Зебре» я подъехала, когда было уже совсем темно. Здание встретило меня темными окнами, и лишь где-то в глубине помещения горел свет. Дверь оказалась запертой. Я надавила на маленькую кнопочку звонка под вывеской с режимом работы компании.

– Закрыто, приходите завтра, – тут же послышалось из-за двери.

– Откройте, это детектив. Мне необходимо осмотреть кабинет погибшего Алика Васильевича Прокопьева. Дело не терпит отлагательств, – произнесла я требовательным тоном. – Долго я вас не задержу.

Послышался недовольный вздох, но дверь все же открылась, и миловидная девушка, отступив в сторону, впустила меня внутрь.

– Иванова Татьяна Александровна, – представилась я и показала лицензию частного детектива.

– Вика Малышева, секретарь-референт, – вяло промямлила девушка, затем хмуро покосилась на нужную дверь, добавила: – Кабинет там, только он, кажется, заперт, а ключей у меня нет.

– Ничего. Это не проблема. Но вам, Виктория, придется пройти со мной.

К неописуемому изумлению сотрудницы, я достала из сумки отмычку и, с легкостью повернув замок, проскользнула в апартаменты бывшего начальника рекламной компании. Вика с открытым ртом осталась стоять за порогом.

Пошарив рукой по стене, я нащупала выключатель и зажгла свет.

В кабинете царили чистота и порядок.

– Везет, как утопленнику! – вздохнула я.

Как и предполагалось, все следы были наглым образом уничтожены.

На письменном столе аккуратной стопочкой лежали какие-то незаполненные бланки, в серебристой подставке стояли остро отточенные карандаши и гелиевые ручки, тут же красовался роскошный компьютер с огромным монитором.

Несмотря на яркое освещение, комната казалась мрачной. Я чувствовала себя неуютно среди этих чужих вещей. В довершение ко всему неприятное чувство вызывало огромное окно без жалюзи и занавесок и темное небо за ним.

Кроме письменного стола и дорогостоящего кожаного кресла, в кабинете уместился массивный диван, тоже кожаный и, по-видимому, очень мягкий. Слева от двери стоял аккуратный книжный шкаф с соответствующей рекламному бизнесу литературой. Верхняя полка шкафа оказалась пустой, и по всем правилам сюда напрашивалась какая-нибудь декоративная ваза или крупных размеров статуэтка.

Сейф оказался заперт. Его по-прежнему прикрывала картина с пейзажем зимнего леса.

Начнем со стола.

Усевшись в крутящееся кожаное кресло, я принялась выдвигать ящики и выгружать на стол их содержимое. Справочники, проспекты, журналы, мужской одеколон, упаковка бумаги для принтера, смятый носовой платок, пара дисков в прозрачных футлярах без названий, и больше ничего.

Ладно, идем дальше.

Я включила компьютер. Он загудел, и вскоре загорелся голубой экран монитора с ярлычками на рабочем столе.

Мне – профану в компьютерных делах, сильно повезло. Никакого пароля Алик Васильевич не заводил, а значит, и компьютерной информации ни от кого не скрывал. Щелкая мышкой, я принялась лазить по папкам и тайникам. Их было достаточно много, и вряд ли бы я справилась за один раз со всей хранящейся информацией, если бы не одно обстоятельство. Шикарная машина использовалась только в качестве партнера по играм – в памяти компьютера хранились десятки вариантов различных карточных игр. Прокопьев резался посредством Интернета в покер и преферанс, развлекался всяческими стратегическими игрушками.

Ни единой зацепочки, ни малейшего намека на что-нибудь подозрительное, да, честно говоря, и на профессиональную деятельность тоже! Просмотр дисков, найденных в ящике стола, ничем интересным и полезным меня не порадовал – обыкновенный рекламный материал по комплектации спальных гарнитуров. К тому же высветилась дата трехмесячной давности.

И на что ты надеялась, Иванова, на какую-нибудь случайность, на везение? Размечталась! Как бы не так!

В кабинете оказалось довольно прохладно, хуже того, по ногам дуло, словно я находилась у врат преисподней. «Пора заканчивать это бестолковое занятие. В конце концов, я же не мазохистка!»

Я выключила компьютер и с чувством легкого раздражения поднялась с кресла. Но вдруг заметила между столом и стеной полоску белой бумаги.

Стоп! Вот оно! Потянув тихонько за уголок, я выудила из щели фотографию. Качество снимка оказалось неважное – то ли фотограф был пьян, то ли руки у него росли не из того места. Словом, у меня создалось впечатление, что во время фотографирования объектив был накрыт марлей.

Сердце мое застучало так громко, что его, наверное, можно было слышать в приемной. Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, сосчитала до десяти и успокоилась.

Я поднесла снимок поближе к глазам и наконец-то поняла, что на нем изображено. Во дворе многоэтажного дома, в этом нет сомнения, стояла какая-то машина непонятной модели, скорее всего иномарка. Рядом с автомобилем, практически спиной к фотографу, сидел на корточках мужчина в зимней куртке допотопных времен и вязаной шапочке. Голова у мужика оказалась опущена и наполовину скрывалась за воротником, так что рассмотреть было можно лишь скулы и часть носа.

«Есть и получше!» – прочла я на обратной стороне снимка. Предложение было написано печатными буквами, которые слегка расплылись – обычно такое бывает, когда на бумагу попадает вода.

Теперь самым важным на свете вопросом для меня был только один – кто изображен на фотографии? Вполне возможно, что этот снимок и мужчина на нем имеют отношение к убийству.

– Вика, ты еще здесь? – позвала я девушку, почему-то не пожелавшую войти в кабинет.

– Где же мне еще быть? – слабым голосом отозвалась секретарша.

– Подойди, пожалуйста, сюда.

– Не могу, я боюсь!

– Кого, меня? – недоуменно переспросила я.

– Нет, духа!

– Какого еще духа, Вика?

– Ну... духа Алика Васильевича. Я сама слышала, как он по кабинету летал, дверцами хлопал, – растерянно промямлила девушка.

Я выглянула в приемную, где, трясясь от страха, чуть живая стояла Вика.

– С чего ты это взяла? Ты же современная образованная девушка, неужели ты веришь в глупые предрассудки?

– Предрассудки? Да вы сами взгляните туда! – указывая в сторону книжного шкафа, пролепетала девушка.

Шкаф стоял на том же месте, и ничего подозрительного с ним не происходило.

– Внизу, в самом углу... – упиралась Виктория, – ...лужа крови. Раньше ее там не было. А за ножкой шкафа лежит палец Алика Васильевича!

– Что?

Пришлось нагнуться и заглянуть под шкаф. В вязкой красной жиже валялась сигарета. Стерильных перчаток у меня с собой не оказалось, зато в сумочке отыскался пинцет для бровей. Выдернув из стопки со стола первый попавшийся лист бумаги, я аккуратно подцепила пинцетом сигарету и уложила ее на лист.

«Бабах!» – послышалось у меня за спиной.

Я обернулась. Бедная секретарша грохнулась в обморок.

«Какие мы нежные! Отключиться – дело не хитрое! Только как теперь тебя, дорогая Викуля, привести в чувство?»

Набрав в рот воды из графина, я с чувством попрыскала ею на лицо впечатлительной девчонки. Викины ресницы затрепетали, дыхание пришло в норму.

– Пациент скорее жив, чем мертв, – прокомментировала я.

– Кто, Алик Васильевич? – ожила вдруг Вика.

– Ты!

Вика боязливо скосила глаза в сторону шкафа.

– Да успокойся ты, нет там никакого пальца. Под шкафом валялась обыкновенная сигарета.

– А кровь?

– Крови тоже нет, как, впрочем, и духа. Форточка оказалась не запертой, вот по кабинету и гулял сквозняк. Ветром сдуло открытый пузырек с гуашью, которая растеклась по полу.

Позвав несколько минут назад Вику Малышеву в кабинет бывшего шефа, я собиралась показать ей фотографию, но передумала – мало ли что ей привидится с перепуга! Поэтому я засунула снимок в сумку, бросила туда же упакованную в бумагу сигарету и предложила подвести измученную девчонку до дома.

«Побеседую с ней по дороге, – решила я, – может, эта глазастая фантазерка еще чего-нибудь приметила?»

Секретарша Виктория Малышева жила в совершенно непотребном месте – Нефтянкине. Когда-то, до перестройки, в далекие советские времена, там находился временный поселок для рабочих нефтеперерабатывающего завода. Люди жили в вагончиках без воды и прочих удобств, месили ногами черную маслянистую землю, пропитанную мазутом, дышали ядовитыми парами и трудились на голом энтузиазме. Шли годы. Семимильными шагами Тарасов разрастался в длину и ширину, и рабочий поселок со временем превратился в заводской район, застроенный однотипными панельными пятиэтажками. Теперь шеренги грязно-серых домов, между которыми изредка попадались школы, детские сады и довольно часто магазины, стали называться Нефтянкино. Пейзаж остался тем же: заводская труба, выкидывающая в небо черные облака горящего пламени, и мазутный асфальт под ногами. Но тарасовцы – народ терпеливый, довольствуются тем, что есть, к тому же квартиры в этом районе относительно недорогие.

Прикинув, что добираться до Нефтянкина не менее получаса, я не стала спешить с вопросами, а не торопясь закурила сигарету.

Не успела я сделать и пару затяжек, как Вика раскашлялась. Глаза у нее покраснели, из носа потекла прозрачная жидкость.

– У тебя не аллергия случайно? – спросила я, выбрасывая в окно окурок.

– Угу, – сопя носом, ответила секретарша.

– Какого же черта ты молчала? – разозлилась я. – Мало тебе обморока на работе?

– Ну, мне неудобно было сказать.

– Неудобно штаны через голову надевать! Как же ты в офисе от дыма спасалась? Или у вас все некурящие работают?

– Не все, – принялась оправдываться Вика, – просто Алик Васильевич сам не курит, то есть не курил и другим не разрешал. Все выходили курить на улицу.

– А кто это, все?

– Ну, Денис Николаевич – наш программист, дизайнер Аркадий, Ирина Константиновна тоже.

– Артем Скороходов курил?

– Курил. Только он в офисе почти не бывал, он же курьер.

– Ты знаешь, какие сигареты он курил?

– Кто, Артем? – Вика уставилась на меня своими красными сердитыми глазами. – «Бонд». А почему вы спрашиваете? Думаете, это Артем бросил окурок, когда... ну, когда заходил в кабинет к Алику Васильевичу?

– Пока я еще ничего не думаю. Даже не знаю, когда и как сигарета туда попала.

– Почему же тогда считаете, что Прокопьева убил Артем? Это все из-за Букиной! Она про Артема следователю всякой ерунды наговорила. А я знаю – Темка шефа не убивал, он просто не способен на такое!

– И что наговорила Букина? – поинтересовалась я.

– Сказала, что видела, как Артем заходил в офис около восьми часов вечера. А еще припомнила, что он грозился убить Алика Васильевича, если тот будет ко мне приставать.

– А он угрожал?

– Вот, видите, и вы поверили. Господи, конечно же, нет! Артем никому не угрожал. Просто сгоряча ляпнул глупость, а Ирина Константиновна услышала.

– Да уж, слово не воробей – вылетит, не поймаешь!

– Ну, не убивал он его!

Крупные слезы хлынули потоком из Викиных опухших глаз. Испугавшись, что в результате очередного расстройства с ней опять что-нибудь случится, я поспешила успокоить девчонку:

– Не реви, слезами горю не поможешь. Я так поняла, что Артем Скороходов твой друг?

– Это мой парень, мы с Артемом со школы встречаемся. Он и в «Зебру»-то только из-за меня устроился.

– Вот и замечательно, значит, мы с тобой на одной стороне, – улыбнулась я.

– Как это? – удивилась Вика.

– А вот так. Никакого отношения к милиции и приходившим в «Зебру» оперативникам я не имею. Я частный детектив. Разве ты не прочла это в моей лицензии?

Вика замотала головой.

– Так вот, – продолжила я, – по просьбе Прокопьева Василия Сергеевича я занимаюсь этим расследованием. Он, кстати, тоже сомневается в виновности Скороходова.

– Правда?

– Как дважды два! Так что давай-ка рассказывай по порядку все, что знаешь. А начни, пожалуй, с приставаний Алика Васильевича.

Вика опустила глаза и тут же из бледно-серой превратилась в пунцовую.

– Понимаете, я ведь не так давно работаю в «Зебре» и сначала даже не поняла, что Алика Васильевича заинтересовала моя персона. Я просто считала, что он снисходительно относится к неопытной подчиненной. Шеф подсовывал мне конфеты, предлагал выпить с ним кофе, не ругал за недочеты, которых было немало. Почему-то я раньше не замечала, что с другими сотрудниками он часто бывал раздражителен и несдержан. И вдруг на прошлой неделе он подошел ко мне сзади и обхватил руками, да так сильно, что мне нечем стало дышать. Я растерялась, голова словно перестала соображать. Ведь за мной еще ни разу не ухаживал взрослый мужчина, тем более начальник. А Алик Васильевич говорит мне на ухо: «Задержись на часок после работы, не пожалеешь!» Я переспросила, что мы будем делать. Шеф засмеялся и принялся целовать меня в шею. Тут наконец до меня дошло, и я как завизжу!

Из кабинетов повыскакивали сотрудники, ну, и Ирина Константиновна, конечно, тоже. Оказывается, у них с Аликом Васильевичем был роман. Букина даже следователю рассказала, что они с шефом собирались пожениться. В общем, получился скандал. А вечером ребята рассказали об инциденте Артему. Он, конечно, вскипел, закричал, что в следующий раз любому руки переломает, не посмотрит, начальник тот или нет. Но ведь не переломал! Алик Васильевич больше не приставал, но Ирина Константиновна с тех пор начала ко мне придираться. Все, что ни сделаю, было не так. Приходилось часто задерживаться на работе, а то и вовсе забирать документы домой.

«Так, так, так... теперь понятно, почему Прокопьев-старший просил меня сохранять информацию в тайне. Многоуважаемый господин покойничек вел жизнь любвеобильного Казановы!»

– А в день убийства ты случайно не задержалась в офисе? – спросила я Вику.

– Вообще-то мне надо было закончить распечатку договоров на следующий день и дозвониться нескольким заказчикам реклам, с которыми мне никак не удавалось соединиться. К тому же я обещала дождаться Артема. Мы собирались идти на день рождения к моей подруге Ксении. Но Ирина Константиновна чуть ли не силой выпихнула меня домой. Она вообще весь день была на взводе: постоянно куда-то уезжала и возвращалась, то и дело выбегала курить. Алик Васильевич тоже вел себя очень странно: приехал на работу после обеда, заперся в кабинете и не выходил весь вечер, ни с кем не разговаривал, ни на кого не кричал. На него это было так не похоже. По-моему, они с Букиной в очередной раз поссорились, правда, уже не из-за меня.

В семь вечера я вышла из офиса. Кроме Алика Васильевича и Букиной, там никого уже не оставалось. Что произошло дальше, не знаю.

Какое-то время я подождала Артема на улице. Он, как назло, задерживался, и я поехала к подруге одна.

К Ксении я, конечно, опоздала. Гости уже собирались расходиться по домам. Я просидела у подруги до десяти часов, но Артем так и не подъехал. На телефонные звонки он тоже не отвечал. Я уже тогда заподозрила, что с ним что-то случилось. А когда на следующее утро узнала о смерти шефа, чуть с ума не сошла. Ведь и Артема могли убить! Милиционеры забрали осколки вазы, а через день по офису поползли слухи, будто на них обнаружили отпечатки пальцев Скороходова. Так вот, эту вазу несколько дней назад купил Артем по распоряжению Букиной. Она считала, что в кабинете Алика Васильевича слишком мрачно и ваза с цветами придется там к месту. Артем сам распаковал вазу и отнес в кабинет шефа. Вот отсюда и отпечатки пальцев на орудии убийства. Только почему-то Ирина Константиновна опустила этот факт при разговоре со следователем.

Вика облегченно вздохнула и замолчала.

Тем временем мы почти добрались до нужного места. Ну и район – во дворах темнота, дороги разбиты! В довершение ко всему напротив Викиного дома прорвалась канализация, и теперь потоки грязной воды разливались по всей проезжей части и тротуару. Вечерний мартовский морозец не растерялся и быстро принялся за дело, превращая все это безобразие в гладкий буро-желтого цвета ледок с подозрительными мазутными разводами. Запах канализационных отходов чувствовался за версту. Поэтому я торопливо распрощалась с Викой Малышевой и шустро захлопнула за ней дверцу «девятки».

Осторожно ступая по залитому водой льду, Вика почти добралась до подъезда, когда я заметила, что свою сумочку она оставила в машине. Пришлось окликнуть забывчивую секретаршу.

Вика обернулась, потеряла равновесие и, широко взмахнув руками, выполнила сложнейший пируэт – полет с растяжкой в шпагате на скользком льду. Заорав как ненормальная, она долго крутилась на пятой точке, пытаясь подтянуть к животу свои ноги в модных сапожках, пока не собрала вокруг себя толпу зевак. Возле барахтающейся в луже Виктории остановилось, по крайней мере, штук пять машин, но ни один из наблюдавших водителей не решался оказать ей первую помощь. Пришлось спасать утопающую самой. Наконец Вику подняли и сопроводили к подъезду вместе с сумочкой и прослушивающим устройством в ее кармашке, а я покинула это зловонное место.

«Похоже, Вика Малышева и впрямь оказалась из разряда невезучих!» – подумала я.

Когда наконец Нефтянкино осталось позади, я позвонила Прокопьеву и тут же узнала, что завтра в полдень состоятся похороны Алика, а затем поминки.

Вообще-то подобные мероприятия меня волновали мало, более того – я всегда ненавидела траурные процессии и церемонии с искусственными цветами и запахом воска. Единственное, что меня интересовало в данный момент, так это вещи Алика – сотовый телефон, записная книжка и прочая мелочь, которую могли вернуть Прокопьеву-старшему из морга или милиции. Я не ошиблась, вещи действительно возвратили. Правда, из всего перечисленного Василием Сергеевичем стоящей вещицей оказался только мобильник. Записной книжки у погибшего не оказалось, а ключи от квартиры, авторучка и часы мне были ни к чему. Пообещав подъехать за телефоном завтра утром, я с облегчением вздохнула и притопила газ.

Вернувшись домой из поездки в Нефтянкино, я первым делом пошла в ванную. Усталость и нервное напряжение как рукой сняло. Что ни говори, а контрастный душ очень положительно влияет на деятельность головного мозга, нервную систему и здоровье в целом. К тому же у меня проснулся волчий аппетит.

Я развернула пакет с Ленкиными пирожками, откусила огромный кусок и принялась заваривать кофе. Мне казалось, что вкуснее этих пирожков не бывает ничего на свете, поэтому буквально через пять минут пакет оказался пустым. Покончив с ужином, я решила заняться таинственной сигаретой из кабинета Прокопьева-младшего.

Придвинув поближе сверток, я отогнула жесткий угол бумаги и замерла. В самом верху листа небрежным размашистым почерком были записаны три шестизначных числа. Два верхних, по-видимому, были сложены между собой, а третье составляло их сумму. Результат равнялся ровно пятистам тысячам. Интересно, чего – рублей, долларов или еще чего-то? Надо же! На столе в кабинете Прокопьева я не заметила ни одного исписанного листа и вдруг, схватив первый попавшийся мне под руки, вытащила именно этот – с непонятными арифметическими подсчетами! А ведь из сейфа пропала как раз примерно такая сумма! И что мне это дает?..

Я вздохнула и принялась рассматривать разбухшую сигарету.

На вид она оказалась самой обыкновенной. Толстый белый цилиндр с рыжим фильтром на конце. Гуашь пропитала сигарету насквозь, размочив бумагу вместе с названием марки на ободке. Вдруг мое внимание привлекли какие-то мелкие блестящие точки на фильтре. «Да это же следы от помады!» – сообразила я. Бледно-фиолетовый отпечаток... Конечно, это помада! Закурить сигарету так и не успели, а вот во рту подержали. Почему? Но на данном этапе это не так важно, главное – узнать, когда сигарета попала под шкаф и кому она принадлежала. Эх, сейчас бы ее под микроскоп да на анализ фрагментов крови. Впрочем, бурые, проступающие через гуашь пятна видны и невооруженным глазом. А это уже кое о чем говорит!

Я еще несколько минут посидела над сигаретой и столбиком цифр, потом свернула бумагу и отложила в сторону.

Ничего, Танюша, ты же знаешь, что для тебя неразрешимых задач не существует. Просто всему свое время!

А теперь, госпожа детектив, настала очередь для более приятного момента, а именно для совершенно необходимой процедуры – гадания.

«Где вы, мои верные помощники – двенадцатигранные кости?»

Я достала свой заветный замшевый мешочек, вынула кости и поднесла к губам:

– На верном ли я пути и каков исход начатого дела? – прошептала я чуть слышно, хорошенько встряхнула кости и бросила их на ковер.

Словно заранее зная ответ, кости несколько раз подпрыгнули и замерли у моих ног.

Сочетание чисел выпало такое: 2+22+25. Я напрягла память, сосредоточилась и улыбнулась. Трактовка оказалась очень витиеватой: «Удачное время для рыбалки! Постигни искусство обмана, раскроешь тайну лжи! Господство холодного разума и последовательности в делах приведут к желаемому результату».

Итак, я – рыболов. Что ж, неплохо для начала! Может, еще и рыбка окажется золотой?

В таком приподнятом настроении я отправилась спать.

Глава 4

Несмотря на то что до похорон еще оставалось более часа, в квартире Прокопьева уже собралось немало народа. На стульях сидели люди с понурыми скорбными лицами и о чем-то перешептывались между собой. Василий Сергеевич только что привез из больницы супругу и теперь, успокаивая убитую горем женщину, изо всех сил держался, чтобы не зарыдать вместе с ней.

Увидев меня, он кивнул и, сгорбившись, словно старик, удалился в соседнюю комнату.

– Вот, возьмите, – протянул он мобильник.

Как полагается в таких ситуациях, я произнесла пару дежурных фраз о скорби и утрате и незаметно удалилась.

Настроение было скверное. К тому же весна, согласно календарю, народным приметам и прогнозам синоптиков, должна была прийти в Тарасов недели две назад, но, видимо, что-то задержало ее в пути. Однако думать о грустном не хотелось, поэтому я тут же решила заняться делом, а именно – изучением информации в телефоне Алика. В салоне у меня всегда тепло благодаря исправно работающему обогревателю и кондиционеру. Я расстегнула свою спортивную куртку, бросила ее на заднее сиденье и открыла списки вызовов и сообщений в меню телефона. Входящее было только одно, да и то напоминание от оператора связи о состоянии баланса. Исходящие сообщения отсутствовали. Что же получается? Прокопьев-младший последнее время ни с кем не общался по телефону или умышленно удалил все из памяти аппарата? Чтобы молодой человек, тем более директор фирмы, не пользовался мобильником, поверить было трудно. Здесь что-то явно не так!

Ладно, посмотрим, что у него в записной книжке. Я еще немного пощелкала кнопками на телефоне и пришла к печальному выводу: номеров только девять. Некоторые из них показались мне знакомыми. Чуть позже мои догадки подтвердились – три из них я обнаружила в своей записной книжке. Это оказались телефоны Василия Сергеевича, Марии и рекламной компании «Зебра». Оставалось разобраться лишь с шестью неизвестными номерами, отмеченными сокращенными инициалами вместо имен.

Первым номером в списке стоял абонент с инициалами А.В. Интересно, кто это – женщина или мужчина? Я нажала на вызов и услышала в трубке не слишком приветливое восклицание: «Какого черта?! Я же тебе сказала, что между нами все кончено. Не смей мне больше звонить!» – после чего послышались гудки.

Вот и поговорили! Как ни крути, а девицу, ответившую на мой звонок, наверняка никто никогда не учил вежливости. Что ж, Татьяна, сама виновата – надо было пользоваться своим аппаратом.

Следующий номер был короткий, скорее всего, принадлежал стационарному телефону. Абонент, обозначенный как Г.М., долго не брал трубку. Лишь после повторного набора до моего слуха донеслось сонное: «Алло».

– Извините за беспокойство, – как можно вежливее произнесла я, – могу я услышать человека, чьи инициалы Г.М.?

– Г.М.? – удивленно переспросили в трубке. – Вам, наверное, Галочку? Только ее сейчас нет. А вы кто? Что-то случилось? – посыпались вопросы.

– Мне нужно поговорить с Галиной о ее знакомом – Алике Васильевиче Прокопьеве. Несколько дней назад его убили. Ведется следствие...

– Боже мой! Вот горе-то какое! – запричитали на том конце, не дав мне договорить. – А ведь Галина его ждала, надеялась, что вернется!

В трубке послышались ахи и охи.

– Я перезвоню позже, – напомнила я о себе. – В котором часу можно будет застать Галину?

– Скоро появится. Да и вечером дома будет.

«Хотелось бы верить, – подумала я. – С другой стороны, совершенно непонятно, даст ли мне что-нибудь разговор с Галиной?»

Оставшиеся четыре телефонных номера, обнаруженные в «Мотороле», тоже принадлежали женщинам. Все они в недавнем прошлом встречались с Прокопьевым-младшим, были более или менее в него влюблены, но окончательно порвали связи и ничего про его дальнейшую судьбу знать не желали. Одним словом, наш пострел и тут поспел! Видно, чем-то Алик Васильевич сумел насолить этим дамам. Вот только чем?

Я спрятала «Моторолу» в бардачок. Надо будет вернуть ее Василию Сергеевичу.

За разговорами с бывшими девушками бывшего сердцееда я не заметила, как почти подъехала к парку и, соответственно, к зданию рекламной компании.

И что меня сюда занесло? Ведь знаю же, что сотрудники «Зебры» наверняка отправились на похороны! Да и как не пойти, когда решается не только судьба компании, но и трудовая занятость каждого из них?

На углу девятиэтажки, расположенной торцом к городскому парку, стояла машина ДПС. Молодой худощавый гаишник по-хозяйски вылез из машины, подрыгал ногами и посмотрел в мою сторону, выискивая нарушителей. Не успела я и глазом моргнуть, как он небрежным взмахом руки выставил передо мной свой полосатый жезл. Я покосилась на спидометр и к ужасу заметила, что стрелка подбирается к отметке «100».

Опаньки, кажется, приехала! Ну, сколько раз тебе говорить, Иванова: для того чтобы стать дауном, никаких курсов кончать не надо!

Однако где наша не пропадала! Ведь не зря природа была щедра при моем рождении! А красота, как известно, – страшная сила! К тому же за годы практики я приобрела огромный опыт по обольщению мужчин (естественно, в служебных целях)! Прикинув, что гаишники – тоже люди и ничем не отличаются от других мужчин, я решила незамедлительно использовать дары природы и собственный опыт.

Неторопливым шагом гаишник приблизился к «девятке».

– Сержант Говорухин, – козырнув, представился он. – Ваши документы.

Состроив невинные глазки и надувая губки, я протянула права.

Говорухин загадочно улыбнулся.

– Куда это вы так спешите, Танечка? – откровенно разглядывая меня с ног до головы, поинтересовался гаишник.

– К подруге, – соврала я и томно потянулась, выгнув по-кошачьи спину.

Некоторое время гаишник пялился на мою физиономию, затем перевел взгляд на грудь, выпирающую из выреза кофточки, да так и застыл с разинутым ртом, забыв произнести следующую фразу.

«И сколько это будет длиться?» – подумала я и, театрально кашлянув, прикрыла губы, а заодно и грудь рукой.

– У нее что, пожар или потоп? – шутливо спросил гаишник.

Я интригующе молчала, продолжая упражняться с губами.

– В таком случае подруга может подождать, – возвращая мне права, улыбнулся во весь рот сержант. – У нас тут концерт прикольный – обхохочешься, хочешь послушать? А через часок могли бы сходить в кафе, только деньжат по-шустрому насшибаю! – в два счета перейдя на «ты», предложил он.

Быстрым движением руки я спрятала документ в сумку.

«И почему таких мелких хоббитов всегда тянет на высоких длинноногих девушек?»

– Сегодня никак не получится! – с иронией в голосе ответила я и, повернув ключ зажигания, помахала сержанту рукой. Настроение у меня улучшилось. «Нет ничего прикольнее на свете, чем разбить сердце очередному болвану!»

Отъехав на пару кварталов, я вдруг вспомнила, что, проезжая по этой дороге несколько дней назад, заметила здесь патрульную машину. Когда же это было? Ну, конечно, в понедельник – в день убийства Алика Прокопьева! Правда, на два часа раньше. Интересно, кто дежурил в этом районе тем вечером? Надо бы расспросить этого, как там его... Болтушкина или Трещеткина, ведь машина ДПС стояла буквально через дорогу от «Зебры».

Резко развернув «девятку», я двинулась в обратном направлении.

– Передумала? – приветливо улыбаясь, шагнул мне навстречу сержант.

– Не совсем так. Хотела спросить, как часто вы дежурите в районе парка?

– Почти каждый день, это наш район вплоть до университета. Так что подъезжай в любое время, – сержант себя явно переоценивал.

– А четыре дня назад кто-нибудь из ваших на этом углу патрулировал?

– Это в понедельник, что ли? Так мы же с Петрухой и были. А тебе зачем?

– Садись, объясню, – распахивая дверцу машины, пригласила я гаишника.

С гордым видом победителя он неторопливо обошел машину и уселся рядом со мной на переднее сиденье.

– Тебя как зовут-то, сержант Говорухин? – вспомнила я наконец фамилию гаишника.

– Макс, – продолжая цвести, как майская роза, ответил тот.

– Ну, так вот, Макс, в прошлый понедельник около двадцати часов вот в этом здании, – указала я на офис рекламной компании, – произошло убийство. Прямо у тебя под носом, кстати сказать! Меня интересует, что вы с Петром видели или слышали?

– Ты что, мент, что ли? – недоверчиво спросил Макс.

– Сам ты гаишник! – фыркнула я. – Частный детектив!

– Без вранья?

Так как я уже давно перестала надувать губки, а взгляд у меня стал серьезный, Макс перестал улыбаться и лишь с сожалением произнес:

– Значит, свидание отменяется? Жаль, ни разу не встречался с частным детективом.

– Ничего, у тебя еще все впереди, – подбодрила я парня. – Так что насчет понедельника? Подозрительного ничего не заметил?

Досадливо чертыхнувшись, Макс стукнул кулаком по ладони:

– А ведь была в тот вечер одна заморочка! Сижу я в машине, слушаю музыку. Петруха разбирается с хозяином «одноглазого» «жигуленка». Вдруг подлетает парнишка, странный такой: в глазах паника, дышит, как будто армейский марш-бросок отмахал, бормочет что-то, а понять толком ничего невозможно. Вроде бы говорил, что шефа его убили и кто-то гнался за ним на машине. Помню, я еще пошутил, мол, не ты ли сам шефа-то завалил? Тут меня, как назло, Петька подозвал. Я пацану-то и говорю, типа, посиди малость, отдышись. Ну а в машину вернулся – его и след простыл. Во, думаю, дает – ловко меня развел! Выходит, и правда шефа его убили? Пацан-то хоть жив?

– Подробнее можно? – проигнорировав его вопрос, попросила я.

– Так вроде все...

– Как выглядел парень? Во сколько обращался за помощью и кто его преследовал?

– Да как выглядел? Обыкновенный парень, среднего роста, нормальной комплекции, на студента похож. Извини, имени не знаю – он не представился. Ну а насчет времени – думаю, дело было около восьми вечера. Даже, пожалуй, в начале девятого. В восемь нам начальник звонил, а потом и парнишка этот появился. Только вот о том, кто за ним гнался, он не сказал. Или, может, я чего не понял?

– Интересные дела, – протянула я.

Если все действительно так, как рассказывает Говорухин, то, вполне возможно, Артем оказался случайным свидетелем убийства Алика Прокопьева. Но тогда и ему угрожает беда! Возможно, именно поэтому мальчишка и скрывается? Следовательно, необходимо как можно быстрее найти Артема Скороходова.

– А ты молодец! – похвалила я сержанта.

– Да что уж там, – засмущался он. – Почем купил, за то и продаю!

– Вот еще что: с собой у него что-то было?

Макс задумался.

– А черт его знает? Крупного вроде ничего.

– Может, пакет, сверток?

Говорухин покачал головой:

– Нет, ничего не было. Когда он в машину залез, у него руки тряслись. Это я хорошо помню. А что, того мужика из рекламной компании еще и ограбили?

– Да это я так, просто детали уточняю. Ну ладно, ты давай топай, а то твой напарник тебя заждался.

– Слушай, так что насчет свидания? – пошел на второй заход Макс.

– Я подумаю. Сейчас, сам видишь, – дела.

В подтверждение моих слов тут же зазвонил телефон. Я показала Максу рукой, чтобы поживее выметался из машины, и поднесла аппарат к уху.

– Да?

– Танюха! Привет! Как житье-бытье? – затараторила Ленка.

Я насторожилась. Насколько мне известно, Елена собиралась идти на похороны, чтобы морально поддержать любимую директрису Зинаиду Марковну. Теперь же она весело щебечет в трубку про житье-бытье. Что там у них на похоронах, устроили развлекательное шоу или Алик Васильевич неожиданно ожил?

– Ты вообще-то где? – спросила я подругу.

– Дома уже, только что вернулась с поминок. Представляешь, не успела перешагнуть порог, как мне позвонил красавчик ДиКаприо!

На самом деле ни с каким ДиКаприо Ленка знакома не была. Такое прозвище она выдумала для одного своего знакомого – мутной личности по фамилии Красавцев, как две капли воды, по словам Ленки, похожим на американского актера. Месяц назад из-за этого красавчика ДиКаприо Ленка проливала горькие слезы, а теперь эта кочерыжка, эта обглоданная капуста, похоже, снова решила запустить наглого козла в свой огород!

А было все так...

В канун горячо любимого россиянами праздника Дня защитника Отечества, или попросту 23 Февраля, Елена со своими учениками посетила Музей боевой славы. После недолгой скучной лекции экскурсовода пятиклассники разбежались по всему музею и, предоставленные самим себе, принялись хватать все, что попадалось им под руки. Один из них залез верхом на макет военного самолета, кто-то примерил солдатскую каску, а те, кто пошустрее, умудрились разбить стеклянную витрину, где хранилось оружие. Елена была в панике, хранитель музея в шоке! И тут откуда ни возьмись появился Красавцев. Обладая гипнотическим даром подчинять своей воле сознание других людей, он в считаные минуты построил разбушевавшихся вундеркиндов, заплатил триста рублей за разбитое стекло и проводил Ленку с учениками до школы.

По дороге они познакомились. Завязался душевный разговор с многообещающими взглядами и улыбками со стороны Красавчика, от которых Елена так и таяла, как масло на сковородке. Каково было ее изумление, когда, выйдя после работы из школы, она обнаружила во дворе своего ДиКаприо! Как бы то ни было, праздник они решили отмечать вместе.

Счастливая Ленка прилетела к ресторану, где должен был состояться ужин, на пятнадцать минут раньше. Красавцев в дорогом костюме, при цветах уже ее поджидал. Однако отужинать им было не суждено. Оказалось, что второпях ДиКаприо забыл в такси борсетку, а в ней и кошелек. И теперь у него не было денег не только на ресторан, но и на билет до Москвы, куда он утром должен срочно лететь в командировку.

Праздник влюбленные отмечали в парке с бутылкой шампанского, купленного на Ленкины деньги. Ну а потом разумеется, моя вечно безденежная подруга предложила этому самозванцу ДиКаприо свою только что полученную зарплату. Разумеется, взять деньги он согласился не сразу, только после того, как Елена пообещала, что через три дня встретит его в Тарасовском аэропорту.

Все эти дни Ленка светилась от счастья, пока не вернулась в гордом одиночестве из аэропорта ко мне. Вот тут-то ее и прорвало на откровения. Но, как предупреждал великий баснописец, сыр выпал, с ним была плутовка такова.

И вот теперь эта ворона вновь затрещала о ДиКаприо!

– Ты хочешь ему еще одну зарплату подарить? – возмущенно спросила я.

– Напротив, завтра в полдень он мне вернет долг! Красавцев сорвал в казино куш! Кстати, он извинился и слезно просил его простить.

– Понятно. В общем, так, голуба моя, завтра к Красавчику на свидание мы пойдем вместе.

Ленка начала возмущаться, но во избежание дальнейших пререканий я отключила мобильник. «Вечно она не вовремя со своими проблемами!»

Итак, Елена дома, значит, и сотрудники «Зебры» приступили к работе.

К тому моменту я находилась как раз у парка, поэтому не торопясь подъехала к зданию рекламной компании, припарковала «девятку» рядом с зеленой «Нивой» и зашла в знакомое помещение.

В приемной прямо на рабочем столе сидел молодой мужчина и курил сигарету, стряхивая пепел в горшок с буйно цветущей геранью.

«Верно подмечено: нет человека – нет проблем! Не успели придать холодной земле прах хозяина „Зебры“ – и гори все ярким пламенем, – сотрудники курят верхом на столе!»

Увидев меня, мужчина торопливо поднялся, шагнул мне навстречу и сладко пропел:

– Добрый день. Желаете заказать рекламу?

– Желаю побеседовать с сотрудниками данного учреждения о гибели Прокопьева Алика Васильевича.

– О! Вы, наверное, частный детектив? Василий Сергеевич предупреждал, что вы в ближайшее время посетите нашу обитель.

«И кто его за язык тянул? Теперь каждый сотрудник наверняка подготовил для себя какую-нибудь убедительную историю, снимающую любые подозрения. Хотя после убийства Алика прошло уже столько времени, что можно было придумать не одну, а десяток подобных версий».

– Отлично, – сказала я бодрым голосом. – Тогда проводите меня, пожалуйста, к Букиной Ирине Константиновне.

– А вот ее-то как раз пока нет! Но она скоро подъедет. Могу я вам предложить свои услуги и кабинет?

– Можете.

– Денис Николаевич, программист, – представился мужчина.

– Татьяна Александровна.

Мы прошли в кабинет.

– Так что вас интересует, уважаемая Татьяна Александровна? – вежливость так и перла из него через край.

– Все.

Денис Николаевич удивленно приподнял брови.

– Для начала расскажите мне о том, что собой представляют сотрудники вашей компании.

– Кто именно вас интересует?

– Начните с бывшего шефа.

– Устроиться в такую компанию, как «Зебра», шанс выдается раз в жизни – достойная зарплата, хорошие условия. Человек всего лишь часть природы и следует ее законам. А разум не всегда является синонимом мудрости или справедливости. К тому же у каждого человека, будь то бомж, преступник, министр или твой собственный шеф, есть своя правда. Бессмысленно спорить с упрямцем, чья правда правдивее. Такие споры не приводят ни к чему, кроме конфликтов. Поэтому я принимаю людей такими, какие они есть. Проблема заключалась лишь в том, как сделать, чтобы компания оставалась доходной, а наши зарплаты – стабильными. Однако не мне судить Алика Васильевича, к тому же о покойниках плохо не говорят.

– Вы хотите сказать, что управление рекламной компанией было Прокопьеву-младшему не по силам?

– Шеф ничего не понимал в рекламном бизнесе!

– Значит, «Зебру» ждал неминуемый крах?

– Не стоит так думать. Как я уже говорил, разум – понятие относительное. Трудно найти человека, который не считал бы себя умным. Просто к шефу надо было найти подход, подбросить идею, которую тот легко проглотит и переварит, а вскоре будет выдавать за свою. Это не сильно радует, но часто утешает.

– И кто же нашел подход к Алику Васильевичу?

– Я думал, вы уже в курсе, – брови программиста снова поползли вверх.

– Возможно, но хотелось бы убедиться, – спокойно ответила я.

– Наш финансовый директор – Ирина Константиновна Букина.

– Слышала, они с шефом собирались зарегистрировать отношения?

– Не знаю, не знаю, кому из них это было нужно! Алик Васильевич был человеком своеобразным.

– Что вы имеете в виду?

– Вы можете себе представить, чтобы молодой, состоятельный мужчина сделал предложение женщине, которую практически не замечает? Конечно, каким-то образом они приспособились работать вместе, но как женщина, не в обиду Ирине Константиновне, она его совершенно не интересовала.

– А Букина? Что вы можете сказать о ней?

– О! Это – парадокс! – восхищенно произнес программист. – Удивительное сочетание таланта, красоты и стервозности! При встрече с ней приведите себя в полную боевую готовность. Тут надо быть застрахованным от любых неожиданностей!

– Вы не заметили чего-нибудь необычного в ее поведении в день убийства Алика Васильевича?

– Ничего такого не заметил, – пожал плечами Денис Николаевич. – У Ирины Константиновны дел было невпроворот. Конец квартала – всегда горячая пора для финансово-бухгалтерского отдела, поэтому она весь день провела в разъездах. Ну а шеф приехал на работу в дурном расположении духа. Думаю, после разгульной ночи с какой-нибудь очередной красоткой он не выспался и отсыпался в кабинете.

В тот день я уехал из офиса раньше обычного, около семнадцати часов. Плохо себя чувствовал, понимаете ли. Так что не обессудьте, Татьяна Александровна, что произошло вечером в день убийства, я вам поведать не могу.

– Ну, что ж, и на том спасибо, – поблагодарила я Дениса Николаевича, вставая со стула.

– Не за что, – вежливо ответил программист и тоже поднялся. – Я провожу вас к нашему дизайнеру Аркадию. Возможно, он окажется более наблюдательным.

В крошечной комнатке, уткнувшись в компьютер, сидел молодой человек. Пальцы его летали по клавиатуре, экран мигал, картинки на мониторе менялись со скоростью звука. Увлеченный работой, дизайнер даже не замечал нашего присутствия.

– Оторвись на минутку, Аркадий Михайлович, – позвал его Денис Николаевич.

Аркадий кивнул, еще несколько раз ударил по кнопкам, затем поднял глаза.

– Татьяна Александровна, – представилась я.

– Аркадий, – часто моргая, ответил парень.

– Надеюсь, вы догадались, по какому поводу я здесь?

– Я думаю, из-за убийства Алика Васильевича, произошедшего в нашей рекламной фирме.

– Совершенно верно. Что вы можете сказать по поводу случившегося?

– А что, собственно, я могу сказать, я ведь не участвовал, так сказать, в убийстве.

– Вы, оказывается, еще и остроумный молодой человек, – хмыкнула я.

– Извините, я не это хотел сказать. Но я действительно ничего не знаю. Целыми днями я не вылезаю из своего кабинета и ничего, кроме монитора, не вижу.

Он покосился на экран и, не удержавшись, перебрал быстрым движением клавиши на клавиатуре.

– Мысль, извините, – оправдался он.

«Интересно, о чем он разговаривает дома со своей женой? Тоже о работе?» – подумала я, заметив кольцо на его руке.

– Что, вот так за весь трудовой день никуда не вышли?

– Наверное, выходил курить... я не помню.

– Если что-нибудь вспомните, обязательно мне сообщите, – сказала я, протягивая ему визитку, и направилась к двери.

– Подождите, – остановил меня Аркадий Михайлович. – Все же кое-что странное, не поддающееся логике, в тот вечер случилось.

Я опустилась на стул и замерла в ожидании.

– Дело в том, что не так давно Алик Васильевич приобрел новую «Тойоту» и всегда приезжал в офис на машине. Так было и в день убийства. Тем вечером мы с женой посетили театр. Возвращаясь домой около девяти вечера, мы проезжали мимо здания рекламной компании. «Тойоты» я там не заметил. По сути, ее там и не должно было быть, ведь в это время офис закрыт, и все сотрудники разъезжаются по домам. Однако на следующее утро машина как ни в чем не бывало стояла у «Зебры». Возникает вопрос: если шефа убили около двадцати часов, то кто пользовался ночью его машиной?

Аркадий вновь часто заморгал и в ожидании уставился на меня.

Вопрос, конечно, был интересный, но осознать до конца мне его не удалось, так как дверь кабинета резко распахнулась, и на пороге появилась молодая темноволосая женщина. Она была явно чем-то недовольна.

Я узнала ее сразу – видела сегодня утром в квартире Прокопьева. И шестое чувство подсказало мне, что это и есть Букина.

– Здравствуйте, Ирина Константиновна, – обращаясь к финансистке, подтвердил мои выводы Аркадий. – Можете теперь побеседовать с ней.

– Какого черта вы тут расселись! До конца месяца осталась неделя, а у нас ни одного законченного проекта! Да не пяльтесь же на меня, Аркадий Михайлович, и приступайте наконец к своим прямым обязанностям!

Дизайнер, красный как рак, сконфуженно извинился и уткнулся в компьютер.

– Нет от вас ни отдыха, ни покоя! Ходите, отвлекаете! – потекли упреки в мой адрес.

– У каждого своя работа, – возразила я.

– Да известна мне эта работа! Тоже мне – Шерлок Холмс в юбке! Думаете, милиция без вас не разберется?

– Давайте не будем ссориться, Ирина Константиновна, – выходя за Букиной в коридор, предложила я, – тем более что помощь необходима нашему общему знакомому Василию Сергеевичу Прокопьеву.

– Ну, хорошо, только постарайтесь не занимать у меня много времени, – заглядывая в кабинет к программисту, снизошла Букина. – Денис Николаевич! Что с компьютером у бухгалтера? Почему я должна вас каждый раз понукать? – опять отвлеклась от меня финансистка.

Словно ужаленный, программист выскочил в коридор.

– Ну, что там у вас? – усаживаясь в кресло Дениса Николаевича, недовольно фыркнула Букина. – Надеюсь, на то, чтобы удовлетворить ваше любопытство, пятнадцати минут хватит?

– Все будет зависеть от вас, – улыбнулась я.

Букина достала из пачки, оставленной на столе программистом, сигарету, прикурила и, глубоко затянувшись, спросила:

– Чем же я могу быть вам полезна?

– Надеюсь, что чем-то можете. Ведь именно вы были в самых близких отношениях с Аликом Васильевичем и наверняка знаете то, о чем другие даже не догадываются.

– И что, собственно, я должна знать?

– Ну, например, для каких целей был взят кредит в коммерческом банке?

Букина явно занервничала – по лицу ее пошли красные пятна.

– Вы думаете, что если мы с шефом имели интимные отношения, то он только и делал, что докладывал мне о своих планах?

– Про интим я не упоминала. Но уж раз речь зашла о ваших личных отношениях, то по всем правам, как невеста, вы просто обязаны были интересоваться его планами, проблемами и делами.

– Не знаю. Ничего он мне не говорил. Просил отметить в документах, что кредит необходим для расширения и развития рекламного бизнеса, – поджав губы и прожигая меня огненным взглядом, ответила Букина.

– Хорошо, – кивнула я. – И что же было приобретено на полученные деньги?

Ирина Константиновна со злостью затушила сигарету, и недокуренный бычок с бледно-фиолетовым ободком полетел в урну.

– Пока ничего.

– Пока? Но, насколько мне известно, деньги пропали. Или нет?

– Вы прекрасно знаете, что убийца забрал всю сумму!

– Убийца пока еще не вычислен и не найден.

– Как? – удивилась финансистка. – Я думала, что милиция подозревает Скороходова.

– Подозревать и признать виновным – разные вещи, Ирина Константиновна. Но вы не беспокойтесь, преступник обязательно будет пойман и понесет наказание. А теперь давайте попробуем вспомнить, что было в день убийства после того, как офис покинул последний сотрудник и вы с Прокопьевым остались вдвоем.

– Я уже рассказала все милиции, но если это так необходимо... Алик, как обычно, работал за компьютером в своем кабинете. Я предложила ему поехать домой, но он ответил, что должен дождаться курьера с важным договором. Вообще-то ничего важного в том договоре не было – обычное продление сроков размещения рекламы на щитах города. Я была убеждена, что курьер не вернется в офис. Ничего страшного не случилось бы, если бы Скороходов принес подписанный договор утром. Но Алик почему-то уперся. Я сказала, что буду ждать его на улице в течение пяти минут, потом уйду одна. Прошло пять минут, десять – он, конечно, не вышел. Я отправилась через парк к остановке, где можно было уехать на маршрутке или поймать такси. В парке я встретила Скороходова и поняла, что он торопится в «Зебру», но принципиально не стала возвращаться в офис. А утром узнала, что убили Алика и унесли деньги из сейфа.

– У кого имелись ключи от сейфа?

– Только у Прокопьева. Сейф он никому не доверял.

Надо отметить, держалась Букина безукоризненно: говорила уверенно, не путалась, не сбивалась. Однако что-то подсказывало мне, что Ирина Константиновна скрывает правду. А эта правда ох как мне нужна! На ум тотчас пришло предсказание костей о том, что я должна каким-то образом постигнуть искусство обмана. А постигнуть его я могла лишь единственным способом – усыпив бдительность Букиной.

– Значит, последним из сотрудников «Зебры» Алика Васильевича видел курьер Скороходов? – сменила я тактику допроса.

– Конечно! – воодушевилась Ирина Константиновна.

– И вы уверены, что Скороходов вернулся в офис около двадцати часов?

– В этом нет никаких сомнений! Я как раз посмотрела на часы – было ровно двадцать ноль-ноль.

– Очень хорошо. Не исключено, что именно так все и было, – специально размышляла я вслух.

Ирина Константиновна успокоилась, вытряхнула из пачки Дениса Николаевича еще одну сигарету.

– Вы курите? – миролюбиво спросила она, протягивая мне чужую пачку. – Может быть, кофе? Или коньячку? – Ловким движением руки она расстегнула сумку и выудила оттуда маленькую бутылочку.

– Лучше воды.

– Вика! – выглянув в вестибюль, требовательным тоном позвала секретаршу Ирина Константиновна.

– Вика сегодня не вышла на работу, – ответил из-за двери чей-то голос.

– Ну так передай Аркадию, чтобы принес нам бутылку минералки и два бокала из моего кабинета.

Пока Букина отдавала распоряжения, я вытащила из корзины окурок и спрятала в сумку. «Из сумки теперь будет вонять, как из пепельницы!»

– Совсем дисциплина упала! – плюхаясь обратно в кресло, пожаловалась Букина. – Эта кошка облезлая, видите ли, не вышла на работу! При Алике Васильевиче она себе такого не позволяла. Вечно скромницей прикидывалась, а сама начальнику глазки строила!

Задыхаясь от злости, Букина выплескивала мне свои обиды.

В дверь робко постучали, и Аркадий с бутылкой минеральной воды застыл на пороге. Я проследила за его взглядом и увидела в широком окне соседнего здания занимающихся шейпингом девушек.

– Вам бы жалюзи на окна повесить, – посоветовала я Букиной, как только парень закрыл за собой дверь.

– Правильно! Нечего во время работы на полуголых баб пялиться!

– И за сотрудниками офиса никто наблюдать не будет. Кстати, преступник мог из окна заметить сейф в кабинете Алика Васильевича и решиться на убийство.

– Да вы что! Сейф прикрывала картина, о его существовании никто не догадывался!

Букина сама себе противоречила. Сначала она пыталась меня убедить, что деньги из сейфа похитил Артем Скороходов, а теперь с уверенностью заявляет, что о существовании сейфа никто не знал!

– Даже курьер Скороходов? – с иронией спросила я.

– Вот что, – точно змея зашипела Букина, – ступайте себе по своим делам и перестаньте мне морочить голову своими дурацкими вопросами!

Она буквально вытолкнула меня из офиса и с грохотом захлопнула тяжелую дверь. Давненько я не встречала такой хамки! Но не применять же к ней боевые приемы карате?

После посещения конторы у меня сложилось такое мнение, что никто из сотрудников, даже его бывшая невеста Букина, особенно не печалился из-за потери шефа, напротив, все почувствовали облегчение, как будто из «Зебры» вырвали давно прогнивший зуб. Осталось пустое место, что не совсем обычно, но это скоро пройдет.

В кармане завибрировал телефон. Звонка я почти не слышала из-за шума проносящихся мимо машин. Я юркнула в «девятку» и плотно закрыла дверь.

– Слушаю вас.

– Это Галина, Г.М. Вы мне звонили недавно. Вы ведь детектив, верно? – раздался в трубке взволнованный женский голос.

– Верно. Здравствуйте, Галина.

– Ваш телефон высветился на нашей «Руси», вот я и решила сама с вами связаться. Если хотите, можем встретиться.

– Конечно. Где, когда?

– Я через пятнадцать-двадцать минут буду ждать вас в Городском парке.

– Как вы выглядите?

– На мне будут красная куртка и черные джинсы.

– Договорились.

Прогулочным шагом я направилась к центральной аллее. Бродить по малолюдному парку мне не хотелось, поэтому я зашла в единственное работающее кафе «Жар-птица» и заказала порцию шашлыка.

Из окна отлично просматривался вход в Городской парк и часть центральной аллеи, так что пропустить Г.М. я не могла. Шашлык оказался на удивление вкусным, и, если бы не замаячившая за окном крупногабаритная фигура девицы в красной куртке и черных джинсах, я заказала бы еще. Выйдя из кафе, я увидела ту же девицу метрах в двадцати от себя. Она остановилась и посмотрела на часы. Потом повернулась ко мне лицом и помахала рукой. Я двинулась ей навстречу.

«А девица-то совсем и не девица! Дамочка лет сорока! Интересно, что их связывало с Аликом?»

Женщина тоже зашагала в мою сторону. И когда между нами оставалось не более трех шагов, она вдруг растянула в улыбке ярко накрашенные губы и рванула вперед, чуть не сбив меня с ног. Обернувшись, я увидела ее висящей на шее еще более габаритного мужчины.

«Обознатушки!»

Я отошла в сторону и закурила. Мимо протрусили два старичка-бегуна в спортивных костюмах и смешных шапочках, похожих на колпаки петрушек.

– Зачем вы курите, девушка? Курить очень вредно. Подумайте о своем здоровье!

– Я подумаю! – весело пообещала я.

– Здравствуйте, – раздался за спиной женский голос. – Вы, наверное, ждете меня? Я Галя.

Рядом стояла молодая девушка в красной куртке и джинсах, придерживая одной рукой детскую коляску.

– Должно быть, вас. Татьяна, – представилась я. – Как вы меня определили?

– По голосу, – улыбнулась Галина. – Вы не обижайтесь, что не пригласила домой. Я с мамой живу, а квартира однокомнатная. Да и Алику лишний глоток свежего воздуха не помешает.

– Алику?

– Ну да. Это я про сына, – уточнила Галина, указывая на спящего в коляске младенца.

– Хорошее имя. Наверное, вы его в честь отца назвали?

Галя кивнула. Мы потихоньку пошли по аллее к озеру.

– Как он погиб? – первой заговорила Галина.

– Сначала его избили прямо в собственном кабинете. Смерть наступила от перелома основания черепа.

– Господи! Как жестоко! Я знала, что когда-нибудь этим все кончится.

– Знали?

– Чувствовала интуитивно. Понимаете, Алик Васильевич играл в карты. Не просто играл, а на деньги. Играл, чтобы выиграть деньги, а деньги ему были нужны, чтобы играть! Порой я думала, что он болен. Карточные игры превратились для него в навязчивую идею, в паранойю.

Я вспомнила, что в компьютере Прокопьева обнаружила неимоверное количество различных вариантов карточных игр и спросила:

– Партнеров он находил через Интернет?

– Алик был постоянным клиентом казино «Пиковая дама». А Интернет – это так, разминка.

– Вы полагаете, что убийство Прокопьева каким-то образом связано с казино?

– Думаю, Алик в очередной раз играл под заем. Когда он входил в раж, его было трудно остановить, а проигрывая ставку за ставкой, он каждый раз надеялся, что в этом кону ему повезет, фортуна повернется к нему лицом! Бывало, он за вечер терял сотни тысяч. Потом начинались звонки, угрозы. Алику удавалось перехватить деньги у отца или брата, он возвращал долги, а через пару недель опять шел в казино. В начале нашего знакомства он скрывал от меня свои походы в злачные увеселительные заведения. Но азартные карточные игры как наркотик. Втянувшись, уже невозможно остановиться и все труднее скрывать! Несмотря на все его пороки, я любила Алика, пыталась ему помочь. Он даже начал посещать психолога. Возможно, и правда хотел завязать с дурными привычками. Однако положительного результата советы врача не принесли – Алик продолжал играть. Между нами выросла стена, а в один прекрасный момент он просто перестал отвечать на телефонные звонки.

– Как давно вы расстались?

– В конце августа, семь месяцев назад. Алик не любил сложностей – вернее, не признавал их. Даже от женщин, которым, по его мнению, непременно хотелось сложностей, он моментально избавлялся – так, чтобы потом его ни в чем нельзя было обвинить и навязать еще немного этих самых сложностей. Он не хотел брать на себя ответственность. В свои двадцать пять лет ему удавалось оставаться милым, избалованным, эгоистичным мальчишкой. Я была в его жизни лишь незначительным эпизодом.

– И больше вы с ним не встречались?

– Случайно как-то вечером столкнулись на улице около входа в универмаг. Это было месяц назад. Алик выглядел очень взволнованным, был явно чем-то озабочен, даже сначала меня не узнал. Да и одет был как-то странно, словно грузить вагоны собрался. Потом обрадовался, купил цветы, обещал позвонить.

– Позвонил?

– Нет. Да, честно говоря, я и не ждала. Он даже не поинтересовался ребенком, хотя за несколько недель до нашей размолвки я призналась, что в положении.

– Извините.

– Ничего страшного, значит, такая моя доля.

– Ну, это вы зря! Каждый сам строит свою жизнь.

– Вы думаете?

– Уверена!

На этом мы с Галиной расстались. Молодой маме пора было кормить малыша, а мне хорошенько обмозговать полученную информацию.

Так вот где, значит, собака зарыта! Казино! Ну, как же я сразу не догадалась? Высокие ставки, долги, угрозы, плохие отношения с дамами!

Вероятнее всего, Алик действительно проиграл огромную сумму денег, которую надо было срочно возвратить кредитору или кредиторам. Тогда становится понятно, для каких целей был взят кредит в банке. И, естественно, расширение бизнеса тут ни при чем.

Но кредит банку надо возвращать, а при таком образе жизни это практически невозможно. Почему Алик не обратился к Василию Сергеевичу? Ведь Галина четко сказала, что обычно он перехватывал деньги у отца. Да и сам Василий Сергеевич упомянул, что сын навещал его, когда нуждался в материальной помощи, и отказа, по-видимому, не получал.

Допустим, что все так и было. Но даже на время опустив этот факт, все равно получается нестыковка.

Из показаний Букиной, деньги до последнего момента хранились в сейфе. И если их брали, чтобы вернуть долги, то почему они три дня пролежали у Алика в кабинете? Почему Прокопьева-младшего избили, а потом убили? Ну, за каким чертом надо было его убивать, если деньги все же были изъяты? Или все-таки не изъяты?

А что, если к тому моменту в сейфе не было никаких денег? Возможно, не было и кредиторов!

Стоп, а от кого же тогда убегал Скороходов?

Я закусила губу.

Со слов инспектора ГИБДД Говорухина, Артема преследовала машина. Дизайнер Аркадий, проезжая мимо офиса тем вечером, обратил внимание, что «Тойота» шефа отсутствовала. Неужели преступник решил воспользоваться автомобилем своей жертвы, чтобы обезопасить себя от случайных свидетелей? Вполне логично. Но, с другой стороны, Аркадий Михайлович не заметил на стоянке офиса и другого автомобиля.

Ладно, решение транспортной проблемы пока тоже отложим.

Итак, кто-то убивает Алика Васильевича. Артем Скороходов видит то, что видеть был не должен. Он скрывается от убийцы благодаря дежурившей на углу парка патрульной инспекции. Кто преследовал парня – неизвестно.

Зато в кабинете Алика мне удается обнаружить запачканную кровью сигарету, укатившуюся за ножку шкафа. По бледно-сиреневому ободку на фильтре сигарета однозначно принадлежит Букиной. Ирина Константиновна явно что-то скрывает, сильно нервничает, когда речь касается пропавших денег. Однако нужно иметь железные нервы или быть полной идиоткой, чтобы убивать человека с сигаретой в зубах или остаться покурить на месте преступления, зная, что в любой момент в «Зебру» может вернуться курьер! Ни того ни другого за Букиной я не заметила. К тому же Букина надеялась женить на себе Алика. Какой резон рубить сук, на котором ты сидишь?

Скорее всего, скандальная дамочка покинула офис раньше, а когда решила вернуться, увидела шефа в луже крови. Вот тут-то сигарета и выпала из ее накрашенных губ! Испугавшись, что подозрения упадут на нее, Букина решила скрыть от милиции и от меня достоверные факты и сделала упор на то, что последним в здание заходил Скороходов.

Но, если Артем наткнулся на убийцу, то Букина никак не могла видеть шефа мертвым. К тому же о существовании потайного сейфа было известно только Алику и ей. Нет, Букину никак нельзя вычеркивать из числа подозреваемых.

Да уж, получается сплошная путаница! Букина упорно молчит, а Артем бесследно исчез.

Для дальнейшего хода расследования мне явно не хватает информации, срочно требуются хоть какие-то зацепки. У меня же, кроме предположений и догадок, практически ничего нет, что могло бы указать на убийцу и дало бы возможность построить хоть одну рабочую версию. Впрочем, одна, связанная с карточными долгами, все-таки начала вырисовываться! И первым делом нужно проверить именно ее.

Поэтому я решила срочно наведаться в игровой клуб, а вернее, в казино «Пиковая дама» и попытаться выяснить, действительно ли Прокопьев играл в долг. Ну а далее действовать по обстоятельствам, как карта ляжет!

Богатый опыт подсказывал, что, если я приду в казино, как обычный игрок, желающий развлечься и просадить в игровом заведении энное количество денег, никакой информации мне получить не удастся. Цель любого казино – быстро и основательно очистить карманы посетителей, причем так, чтобы у них возникло желание приходить снова и снова, а уж никак не выдавать секретную информацию о постоянных клиентах и не пугать суммами проигрышей посетителей. Одним словом, для проверки возникшей версии эффективнее всего было бы проникнуть в «Пиковую даму» изнутри, а попросту говоря – устроиться туда на работу.

Насколько мне известно, в казино довольно часто требуются крупье без опыта работы в подобных заведениях. Однако требования к будущим сотрудникам высоки. Они обязаны иметь приятную внешность (причем чем приятней, тем больше шансов на трудоустройство!) и хорошие манеры. К тому же они должны уметь достойно и без потерь выйти из любой щекотливой ситуации.

Я решила, что все шансы попасть в «Пиковую даму» у меня есть. Единственным препятствием для осуществления моего плана могла оказаться полная укомплектованность штата сотрудников в этом самом казино. Однако была бы поставлена задача, решение найдется.

А задача, конечно, была. Казино, как известно, – место злачное, и не стоит забывать, что это своеобразный, но все-таки бизнес, куда нет входа людям с тощими кошельками, и, значит, в таком заведении я запросто могу наткнуться на кого-нибудь из моих бывших заказчиков или просто знакомых. Тогда все мои усилия могут рухнуть, словно карточный домик, и никакого выигрыша мне не поднять!

Ну вот, еще и нога не переступила порога игорного дома, а я уже начала применять терминологию карточного игрока!

Итак, решение принято. Теперь пора было подумать о соблюдении инкогнито. Вопрос был не из легких.

С одной стороны, мне нужна была полная неузнаваемость, с другой – стопроцентное трудоустройство, а значит, перед лицом работодателя я должна предстать в образе страстной жрицы и целомудренной Девы Марии в одном лице. Глядя в мои глаза, он обязан был увидеть в них беспристрастие фемиды и азартный блеск фортуны.

Сотворить такое чудо мог единственный человек в нашем городе. Это, конечно же, моя дорогая Светлана – стилист из салона «Афродита».

Я позвонила Светке, убедилась, что она в салоне, и сказала, что скоро подъеду.

Светка предстоящей встрече очень обрадовалась и, хихикая, пообещала сделать из меня все, что моей душе угодно. Виделись мы с ней не слишком часто, хотя были довольно близкими подругами, и такие встречи давали нам возможность вдоволь посплетничать и похохотать. К тому же Светка просто обожала экспериментировать над моей внешностью, создавая всякий раз нечто уникальное.

В двух словах описав по телефону придуманный для себя образ и тут же получив команду захватить из своего гардероба строгий белый костюм с английским воротником и супермодные золотые сапожки на шпильках, я двинулась в путь.

Встретились мы, как и положено старым подругам, объятиями, поцелуями и веселым щебетанием об общих знакомых. Под чашку кофе с сигаретой в подсобке успели проинформировать друг друга о новостях и успехах в личной жизни, посетовали на катастрофическую нехватку времени, затянувшиеся мартовские холода и прочую чепуху.

Наконец, отодвинув в сторону пустые чашки, мы проследовали в Светкин кабинет.

– Ну, подруга, рассказывай, кто он? Что это за амбициозный маньяк, клюющий на сексапильных красоток, покоряющих своей внешней недосягаемостью?

Именно такой вопрос я и ожидала услышать от подруги. У Светки только молодые люди, обольщения и интриги на уме. Могла бы выдать версию поостроумнее.

– Маньяк? Ну, это ты, Светик, загнула. Все гораздо интереснее. Не поверишь, но сегодня вечером я намереваюсь устроиться на работу в игорный дом «Пиковая дама». А принимать меня на работу будет наверняка какой-нибудь пресытившийся женским вниманием старпер. Поэтому выглядеть я должна с особым шиком, но достаточно целомудренно, примерно как фотомодель, которую трудно упрекнуть в распущенности за демонстрацию нижнего белья.

– Чего, чего? Фотомодель в казино? Да, Иванова, умеешь ты озадачить. Игорный дом! Вот придумала. А ты случайно не прикалываешься? Может, давно пора стряхивать с ушей лапшу?

– Какая уж тут лапша, я на полном серьезе устраиваюсь в «Пиковую даму».

– Что, совсем плохо с деньгами? – продолжала допытываться Светка. – Или вычислила систему лохотрона и решила погреть на богатеньких папиках руки?

– Да нет, Светик, ты не поняла, это для коллекции. Жизнь одна, а попробовать хочется многого, – промурлыкала я томным голоском.

– И давно у тебя появилось подобное хобби?

– Не так чтобы очень, но, как говорится, лучше поздно, чем никогда.

– Ну-ну, – надулась Светка.

– Ладно, не обижайся. Могла бы давно сама догадаться, что это связано с моей профессиональной деятельностью. Все, бросай трепаться, времени в обрез, – решительно пресекла я дальнейшие расспросы.

– В обрез так в обрез, – пропела Светка и велела мне раздеваться.

– Это еще зачем? – удивилась я.

– Буду делать из тебя шоколадку, – ласково шепнула мне в ухо подруга. – А начнем с волос.

Светка накинула мне на плечи накрахмаленную салфетку, отвинтила крышку огромного тюбика с подозрительным оранжевым содержимым и принялась наносить кисточкой мне эту бяку на волосы.

«Зачем она это делает? Неужели пожалела для любимой подруги парик?» – пронеслось у меня в голове.

Париков и шиньонов у Светки хранилось столько, что на пальцах не сосчитать. Подруга запросто могла бы превратить меня в жгучую брюнетку с густыми цыганскими локонами или в рыжеволосую красотку Джулию Робертс, но не тут-то было.

– Ой, Светочка, может, не стоит? Может, ты придумаешь что-нибудь другое? – испуганно запричитала я.

– Не дрейфь, подруга. Это лечебное средство, придает волосам шелковистость и блеск, а рыжина смывается после повторного мытья головы.

Я успокоилась. Походить несколько дней рыжеволосой бестией куда приятнее, чем носить на голове люминесцентно-желтый парик или седой, точно ободранный волчий хвост, шиньон.

Ловко обмазав волосы целебной штуковиной и водрузив мне на голову специальную шапочку, Светлана занялась моим лицом и телом. А именно – заполировала меня с головы до ног автобронзантом. Доброкачественный гидроспрей придал моей коже ровный коричневатый тон с золотистым отливом, вполне красивый, но я никак не могла привыкнуть к тому, что за каких-то двадцать минут превратилась в арабку или персиянку.

– Отлично! – восхищаясь своей работой, констатировала Светка.

– Как-то я на себя не похожа, – робко заметила я. – Получилась какая-то мулатка.

– Не мулатка, а Дева Мария. Думаешь, они там, в Израиле, страдают от недостатка солнца?

Я замолчала.

Светка повела меня к раковине, чтобы довести до конца процедуру с волосами, а потом усадила под фен.

– Сейчас изменю тебе цвет глаз, и будь спокойна – родная мама не узнает!

– Как, ты и глаза мне перекрасишь? – искренне удивилась я.

– Ой, и тупая же ты, Иванова! Как можно перекрасить цвет глаз? Ты что, не слышала о существовании цветных линз?

Через две минуты мои зеленые глаза превратились в ярко-карие.

– Мешают? – сочувственно спросила Светка, наблюдая, как я беспрерывно моргаю. – Не переживай, привыкнешь, красота требует жертв!

Оставалось дело за малым – уложить волосы и нанести макияж.

Умница Светка справилась с этой задачей в один момент. Она зачесала мне назад волосы и собрала их на затылке в маленький строгий пучок, удерживаемый изящной заколкой. Как и обещала подруга, волосы переливались и искрились от света, словно я сошла со страницы рекламного журнала.

Легкая, нежных тонов косметика сделала мое лицо еще более свежим и чувственным, а взгляд мягким и теплым.

Строгий белый костюм с удлиненной юбкой выгодно подчеркивал бронзовый загар.

Я смотрела на себя в зеркало, и от удовлетворения мои губы расползались в улыбке все шире и шире.

– Хватит на себя пялиться, – скомандовала Светка. – И вообще, что это за дебиловатая американская улыбочка? Со стороны можно подумать, что ты на помостах Бруклина вымаливаешь у прохожих кусочек сыра. Улыбаться надо загадочно, как Мона Лиза с картины Леонардо да Винчи.

– Так она же страшная, и глаза косят в разные стороны!

– Ну, есть немного, зато в ней соединяется возвышенный идеал женственности с интимным обаянием неуловимой улыбки.

– Вот сама так и улыбайся, – ответила я и отошла от зеркала. – А вообще ты у меня волшебница, – добавила я и чмокнула Светку в щеку.

Примерно через два часа я вышла из салона, готовая покорить своим изяществом и свежестью управляющего игорного дома «Пиковая дама».

Над Тарасовом уже нависли густые сумерки, к тому же ветер сменился на северный. Я моментально покрылась мурашками и застучала зубами.

И когда только наступит настоящая весна? Мой организм настойчиво требовал солнца и тепла. Но пока это были только мечты.

Нужное мне казино располагалось на одном из центральных проспектов Тарасова буквально в нескольких кварталах от «Афродиты». Усилиями и главным образом капиталовложениями местного торгового люда проспект за несколько лет превратился в тарасовский вариант Пятой авеню: красиво оформленные витрины дорогих магазинов образовали непрерывную линию, пестрящую заманчивыми вывесками. Двигаясь по правой стороне дороги, я уже от исторически легендарного пивбара «Жигули» увидела яркие огни казино.

Сколько раз я проходила, пробегала и проезжала мимо этого места. Сотни раз видела полукруглую арку со светящейся вывеской «Пиковая дама», а над ней изображение возлежащей, словно пантера, черноволосой цыганки с округлыми бедрами и пышной грудью, но не испытывала никаких позывов заглянуть внутрь.

Конечно, и я не без греха – не раз приходилось бывать в ночных клубах, барах и казино. Как правило, это было по долгу службы. И вот теперь этот самый долг снова ткнул меня прямо в бок, и я тут – у злачных врат казино!

Глава 5

Я смело распахнула дверь и, стуча каблучками, поднялась по небольшому лестничному пролету.

На площадке перед входом в фойе очень эмоционально беседовали между собой парень и девушка.

– С чего ты взяла? – возмущенно обратился молодой человек к подруге.

– Мы договорились, что больше ты в казино ни ногой! Разве это не вранье? – укорила его спутница.

– Да пойми ты, я обещал Сисикумо, что выйду сегодня на ринг!

– Мне ты тоже много чего обещал! – не унималась девушка. – Или мы сейчас уходим вместе, или можешь забыть меня навсегда.

– Всю жизнь об этом мечтал! – выкрикнул парень.

– Мечты сбываются! – съязвила подруга.

Однако ни один из них не тронулся с места. Увлекшись разборками, молодые люди не обращали на меня ни малейшего внимания и, похоже, даже не заметили, как громко хлопнула закрывающаяся за мной дверь.

На входе в игровой зал необходимо было регистрироваться, то есть всем новичкам иметь с собой документы, удостоверяющие личность. Я объяснила дежурившему амбалу, что собираюсь устроиться на работу. Тот пожал плечами, буркнул, что в казино вроде бы никто не требуется, но все же проводил меня к кабинету управляющего. По табличке на двери я поняла, что буду иметь дело с Турищевым В.С.

«Что наша жизнь? Игра!» – подумала я и медленно открыла дверь кабинета.

Управляющий «Пиковой дамы» оказался довольно интересным брюнетом примерно тридцати пяти лет. Он посмотрел на меня с откровенным любопытством, по достоинству оценил мою стройную, лишенную недостатков фигуру, после чего спросил:

– Вы ко мне?

– К вам.

Взгляд у него был умный и проницательный, а чистый высокий лоб – без единой морщинки. Дорогой костюм, спортивное накачанное тело. Не было сомнений, что немалую часть времени Турищев проводит в тренажерном зале.

Наконец управляющий предложил мне присесть.

– Как вас зовут? – вместо стандартной фразы о цели моего визита вдруг поинтересовался он.

– Маргарита Валерьевна.

– А если без отчества?

– Маргарита.

– Как в романе... – произнес управляющий и отчего-то смутился. – Турищев, Вячеслав.

Интуитивно я почувствовала, что ситуация выходит из-под контроля, еще немного, и вместо работы Турищев предложит мне провести с ним романтический вечер, тем самым безвозвратно погубит все мои планы.

Я уже открыла рот, чтобы сообщить ему о том, что я желаю устроиться на работу, как в дверь кабинета кто-то постучал, и на пороге появился жилистый старичок в белом кимоно, лысый, с седой козлиной бородкой, очень смахивающий на японца. Лицо его, безликое и плоское, не выражало ничего и казалось застывшей маской.

– Алигото. Добрий вечер, господин Турисев, мадам, – заговорил старичок. – Я не помесаю?

Мне показалось, что сейчас он сложит ладони лодочкой и начнет раскланиваться перед управляющим, но этого не произошло. Японец протянул вперед маленькую желтую ладонь, пожал Турищеву руку и замер в стойке «хейсоку дачи».

– В чем дело, Сисикумо? Вижу по лицу, что-то случилось, – встревожился управляющий.

– Случилось, господин. Совсем плохие дела. Некому выходить на риньк.

– Снова Волков не вышел?

– Волков болеть, Семенов уйти.

– Куда?

– Совсем уйти, больсе не приходить.

– Так... – Турищев задумался.

– Я могу заменить одного из парней, – вдруг выпалила я.

Сбоку раздался сдержанный смешок. Это очень тихо, по-крысиному хихикнул японец и тут же замер с прежним безликим выражением лица.

Турищев взглянул на меня и тоже расхохотался.

– Ну, ты меня развеселила, девочка. Меня аж слеза от смеха прошибла! Очень ценю твой юмор, Маргариточка, но бои без правил – это не совсем подходящее занятие для юной леди. С твоими данными только вышагивать на подиумах, иметь богатых покровителей и наслаждаться жизнью у бассейна какого-нибудь дорогого отеля в Средиземноморье.

Я поднялась с кресла.

– Где можно показать свое мастерство? – спокойно и уверенно спросила я.

В кабинете воцарилось молчание. Однако длилось оно недолго.

Хитрый японец, или косивший под японца обрусевший кореец, быстро смекнул, что женщина, участвующая в шоу с парнями, – это сенсация и хорошая приманка для ротозеев, которая привлечет в казино толпу новых игроков. Хотя, возможно, ничего подобного Сисикумо не думал, а просто решил поставить выскочку на место или ухватился за соломинку, чтобы залатать брешь в бойцовском составе.

Как бы то ни было, японец снял свои дорогие очки, вышел на середину комнаты и, расставив ноги на ширину плеч и наклонив корпус вперед, принял стойку всадника. Без очков он казался гораздо моложе и совершенно не походил на старика.

Я поняла, что Сисикумо приглашает меня на поединок.

На своих каблуках я оказалась выше японца на целую голову. Сисикумо не двигался, давая мне возможность начать наступление первой. Японец явно не воспринимал меня всерьез. Откуда ему, бедному, было знать, что у меня черный пояс по карате?

Я сосредоточилась на расслабленных мышцах плеч Сисикумо, сделала рывок вперед и резко ударила ребром ладони в область ключицы. Японец удержался на ногах, даже сумел обхватить меня вокруг пояса, намереваясь совершить бросок. Единственное, что я могла предпринять в этой щекотливой ситуации (так как все еще находилась в узкой, мешающей движениям юбке), – ударить его согнутым коленом в пах. Прием, конечно, запрещенный, но ведь и бой у нас без правил. Нечего было хихикать у меня за спиной!

Сисикумо ослабил хватку, подогнул колени и согнулся от боли.

– Ну, ты даешь, девочка! – восхищенно воскликнул Турищев.

Японец с трудом выпрямился, сконфуженно поклонился и, прикрывая руками ноющее место, выскочил за дверь.

– Кажется, Сисикумо не очень удачно пошутил, – продолжая улыбаться, признался управляющий. – Где ты научилась так драться?

– Брат натренировал, – не моргнув глазом, солгала я. – Скажите, Вячеслав, так я зачислена в штат?

Я ожидала, что Турищев тут же согласится на выгодное предложение, и мне наконец выпадет возможность продолжить расследование. Однако после моего вопроса лицо управляющего стало серьезным, брови слегка сдвинулись, а пальцы принялись отстукивать по столу что-то вроде барабанной дроби. Все это напоминало некую прелюдию перед основательной поркой, как в далеком детстве.

Я терпеливо ждала, скромно опустив глаза. Наконец он перестал барабанить, взглянул на меня и вежливо поинтересовался о цели моего визита.

– Это и есть цель, – пожала я плечами.

– Ладно, пошли, Амазонка, – снизошел до моей мольбы Турищев. – Умеешь ты уговаривать. Один бой твой! Потом отдохнешь, выспишься, а завтра сама решишь, надо ли тебе это.

Турищев повел меня в специальное помещение под громким названием «Бойцовский клуб», где, разминаясь на ковре, уже толкались трое парней. Это, конечно, не было «додзе», но ведь никто и не обещал, что я буду участвовать в соревнованиях по карате. Зато для особо азартных посетителей, желающих насладиться зрелищем мордобоя, все условия были соблюдены. Площадка для проведения турниров находилась на небольшом возвышении. Вокруг так называемого ринга располагались удобные кресла, а у входа стоял фуршетный столик с бесплатным пивом и сигаретами в стаканчике.

– А вот и наши чемпионы, – бодро произнес Турищев, заводя меня в раздевалку. – Как настроение, ребята? Хочу вам представить вашу новую коллегу. Девушку зовут Маргарита, сегодня она будет участвовать в нашем шоу. Так что прошу любить и жаловать.

Чемпионы, до конца не врубившиеся, в качестве кого я намерена принять участие в шоу, отреагировали на мое появление с восторгом и заверили Турищева, что уже в меня влюблены.

Управляющий велел выдать мне кимоно, затем отвел в сторону Сисикумо, которого я поначалу в раздевалке даже не приметила, и намекнул, чтобы во время поединка со мной ребята сильно ногами и кулаками не махали, а больше работали на публику.

– Поставь девочку в паре с этим долговязым Степашкиным. Хорохорится он много, а толку все равно никакого. В общем, чтобы после шоу Марго была цела и невредима – отвечаешь за нее головой, – услышала я распоряжения Турищева.

Сисикумо вежливо кивал, соглашаясь с указаниями шефа.

В душе я поаплодировала японцу, умеющему с таким достоинством держаться. Он вел себя так, словно ничего не произошло и его «мужское достоинство» не было задето.

Зато ребята после выдачи мне боевого костюма притихли и настороженно посматривали на учителя в ожидании объяснений.

– Володя, – после ухода Турищева обратился к парню Сисикумо, – ты выходить на ринкь первый и проводить бой с Марго.

– Почему я? – возмутился Степашкин.

– С Марго надо драться ты.

– Я что, похож на клоуна? С девчонкой драться не буду! – заявил Степашкин.

– А может, ты просто трусишь? – вступила я в разговор.

Степашкин метнул на меня яростный взгляд. Из уважения к своему наставнику Сисикумо он произносил ругательства в мой адрес беззвучно, одними губами.

– Похоже, ты просто не отработал технику приемов джиу-джитсу, а может, и вовсе не знаком с учениями тайной даосской школы Шоу-Дао и не владеешь секретами энергетического управления навороченных шоу-даосских ударов? – продолжила я наступление. – Если так, то тебе не стоит беспокоиться, я попрошу противника посильнее.

– Да ты... Ну, держись! – не выдержал Вовчик.

– Вот и отлично! Встретимся на ринге.

Ругаться со Степашкиным и другими парнями я не собиралась. Однако другого шанса остаться в команде у меня не было.

Сисикумо сказал, что состязания начнутся через полчаса.

Я подумала, что вполне успею выпить чашечку кофе в баре и таким образом морально подготовлюсь к предстоящему бою.

– Что ни говори, а все бабы – стервы! – услышала я уже у двери.

– Считай это разминкой перед боем! – заметила я.

За стойкой бара сидели две девушки и потягивали из трубочек какой-то энергетический коктейль. По всему было видно, что в «Пиковой даме» они давно – девушки были сильно пьяны и разговаривали чрезвычайно громко.

Примерно через пять минут мне во всех подробностях стало известно об их проблемах и планах.

Оказалось, что одна из них недавно рассталась с богатым любовником и в казино пришла, чтобы подцепить себе нового спутника.

– Ну, выставила ты его на свежий воздух за дверь, ну подобрал его кто-то. Что ты переживаешь? Радуйся, что отделалась от старого, жадного придурка, – убеждала ее подруга, по всей вероятности, очень интересующаяся кошельками партнеров.

– А где же я возьму молодого и богатого? – расстроенно спросила первая девушка.

– Вон окунек плывет, нравится?

– Это тот упитанный со вздутым брюшком и прозрачными выпуклыми глазками?

– А что?

– Скользкий он какой-то. Такого не удержишь...

– Чепуха! Просто ты пытаешься начинать разделку живых окуней с головы. Это неправильно, моя дорогая. Прежде всего надо лишать их плавников. И куда они денутся?

– Ну, не знаю... – в отчаянии девушка даже не замечала приколов подруги.

– Тогда обрати внимание на гуся! – не унималась та.

– Думаешь, он мне подойдет?

– Сначала надо убедиться, что это действительно жирный, никем еще не ощипанный экземпляр. Тогда уже можно начинать осторожно его потрошить, стараясь не раздавить желчный пузырь и не спугнуть птицу. Закончив обработку, крылышки подогнуть к спине, ножки заправить в пустой кармашек! – хихикнула подруга.

– Да ну тебя! Я серьезно, а ты...

– Ладно, не дергайся. Вот Годзилла освободится, попрошу его познакомить тебя с каким-нибудь богатеньким бизнесменом или банкиром. Он знает всех постоянных игроков клуба.

Вроде бы ничего такого девчонка о Годзилле не сказала, но в голосе ее слышалось уважение и восхищение. Интересно, кто он и что такого сделал, что она так прониклась к нему?

Допив свои коктейли, подруги направились в сторону туалета. Повинуясь внезапному импульсу, я двинулась следом за ними. Очень уж меня заинтересовал их всезнающий Годзилла.

Однако, к моему разочарованию, в туалете девушки приступили к обсуждению темы мужиков и способов контрацепции и делали это с необыкновенным азартом, совершенно не обращая внимание на мое присутствие. Вернее, жаловалась и проклинала женскую долю и мужское малодушие только одна из них, вероятно, совсем недавно прервавшая нежелательную беременность. Вторая же только хитро улыбалась и с прищуром смотрела на свою подругу.

– Ну, ты, мать, даешь! – произнесла наконец та, что улыбалась. – Я смотрю, у тебя прямо-таки талант создавать проблемы на пустом месте!

– Тебе этого не понять! – обиделась первая.

– Естественно! Потому что эту проблему я решила на пять лет вперед, и теперь у меня не болит голова о ежедневном приеме контрацептивов.

– Это как?

– Ты про «Мирену» что-нибудь слышала?

– Нет.

– «Мирена» —это надежный и удобный метод контрацепции. Кстати, один из самых безопасных на сегодняшний день. В течение пяти лет можешь не думать о беременности. Да и критические дни будут проходить быстро и безболезненно.

– Раз все так круто, то наверняка потребует суеты...

– Да будет тебе! Весь труд – прийти к врачу.

«Что правда, то правда», – подумала я. Может, девица и перебрала с алкоголем, но «Мирену» упомянула весьма кстати. Я и сама использую эту систему.

Тем не менее здесь я находилась совсем по другому поводу. Меня интересовал Годзилла, а о нем подруги почему-то забыли. Поэтому, стоя перед дилеммой – «быть или не быть?», – я решила, что «не быть», и отправилась переодеваться.

Началось боевое шоу.

Публике меня представили как Амазонку Марго, Степашкин вышел на ринг под псевдонимом Гладиатор. В зале установилась напряженная тишина. Ошеломленные появлением в «Бойцовском клубе» женщины, зрители не сводили глаз с площадки.

Мы стояли друг против друга. Сисикумо подал команду к началу боя.

Степашкин не заставил себя долго ждать и выполнил потрясающую вертушку в прыжке. Я отскочила. Степашкин повторил прыжок, вращая ногами, словно вертолет лопастями.

Вообще, цель атаки карате – вывести противника из боя, по возможности одним ударом, но разочаровывать публику мне не хотелось. Поэтому я решила прозондировать почву и некоторое время удачно пресекала все атаки Гладиатора, тем самым быстро сбив весь его настрой.

Победа в таком виде спорта, как карате, заключается в вольности и незакомплексованности. Направлять это оружие против противника – моя отработанная тактика. Набор четко регламентированных ударов и блоков атакующего дает возможность противнику предугадать эти движения, и... опасность угрожает тому, кто бьет! Бой – это отсутствие акта повторения пройденного.

Степашкин об этом не догадывался и попался в ловушку, которую я соорудила из того материала, что он предоставил. При очередном полете прыгуна я волнообразно изогнулась и ударила его локтем по щиколотке. Противник отлетел к канатному ограждению и медленно сполз с помоста.

В зале произошло движение: один из посетителей, наблюдавший сражение из дальнего угла зала, рванулся к арене, бесцеремонно расталкивая мощными плечами ошеломленную публику. Подхватив Степашкина одной рукой за ворот куртки, другой – за широкие штаны бойцовского костюма, он несколько раз качнул парня и как тряпичную куклу забросил обратно на ковер.

– Давай покажи ей, на что ты способен! – прогремел он.

Зрители захохотали. Стоявший на четвереньках боец с полуспущенными штанами имел карикатурный вид.

– Вот клоун! – выдавила сквозь смех средних лет женщина.

– Точно! – согласился кто-то из толпы.

Зал развеселился не на шутку.

Один из бойцов, не выдержав такого унижения одноклубника, дернулся было на арену, но Сисикумо сделал шаг вперед, загораживая дорогу, и тот остановился.

Рефери объявил мою победу и увел хромающего Гладиатора с ковра.

Не успела я спуститься с помоста, как ко мне подскочил тот самый боец, не умеющий держать в узде свои эмоции.

– И откуда ты такая шустрая взялась на мою голову? – весьма недружелюбно спросил он.

– Из твоих кошмарных снов! – ляпнула я.

– Значит, слушай сюда, папуаска: или ты принимаешь следующий бой со мной, или вали отсюда к такой-то матери!

– Принимаю, – согласилась я.

Как только рефери заявил об окончании очередного сражения, мы вышли на ковер.

Как назло, в эту минуту в зал вошли трое ребят из моего подъезда. Я знала их как облупленных – каждый день встречалась с ними на площадке своего этажа, где они стайкой курили и травили анекдоты скучными зимними вечерами.

Все, мне конец! Сейчас они меня узнают и заложат. И полечу я из казино на все четыре стороны.

Ребята почти вплотную подошли к авансцене и с любопытством уставились на меня.

– Классная телка! – донеслось до моих ушей.

– Кого-то она мне напоминает.

– Наоми Кэмпбелл?

– О, вспомнил, нашу Иванову!

Я старалась не обращать на болтунов внимания, словно вовсе не была с ними знакома.

– Ну, скажешь тоже! – возразил первый. – Иванова блондинка, а эта рыжая и загорелая.

– Точно. К тому же Танька худая, как селедка, а у этой грудь куртку распирает.

– У Ивановой тоже распирает так, что будь здоров!

– Эх, жалко ее все-таки...

– Кого?

– Да телку эту. Сейчас ей ребята всю шкурку испортят.

Я с облегчением вздохнула. Кажется, пронесло! Спасибо тебе, Светулечка!

Не обращая внимания на жестикуляцию Сисикумо, мой партнер по боевому искусству что-то прошептал на ухо растерявшемуся судье и легкими толчками в спину подогнал его к центру площадки. Тому ничего не оставалось, как объявить о начале поединка и назвать имена бойцов.

Я была готова к чему угодно, но только не к тому, что сражаться мне предстояло с... Годзиллой.

Вот и завела дружеские отношения! Удачно познакомилась!

Но где наша не пропадала!

Годзилла был готов к бою на все сто. По сравнению с Гладиатором внешне он выглядел более убедительно: парень оказался собранным, подвижным и психологически настроился меня убить.

Не знаю, какой вид борьбы был взят у него за основу (скорее всего, прежде занимался боксом), но работать он предпочитал вблизи – наносить сокрушительные удары и принимать такие же на руки, плечи, если надо, держать их корпусом, головой. Я же, напротив, привыкла к бесконтактному ведению боя.

Годзилла ринулся в атаку, бешено меся воздух. Я отпрыгнула, обозначив удар ногой в бок, отпрыгнула еще, спасаясь от неумолимо надвигающихся шатунов, взмахнула ногой во второй раз и снова была вынуждена отскочить.

Нереальные отмашки могли бы его насторожить, если бы у него было чуть больше ума. Но Годзилла просто не обращал внимания – подумаешь, укус комара – и пер вперед, стремясь достать жалкую каратистку хоть один раз.

Я не могла остановить шквал ударов и только отпрыгивала и уклонялась. Возможно, на соревнованиях судья присудил бы мне высокие баллы, а может, и победу, но зрителям я казалась беззащитным кузнечиком, на которого вот-вот наедет асфальтовый каток.

Ну, все, хватит!

Я в очередной раз подпрыгнула, со всего размаха ударила пяткой в грудь, одновременно с приземлением выбросила раскрытую ладонь в лицо. Ошеломленный крепыш потерял ориентир и получил кулаком в ухо, после чего, как оглушенный бык, повалился на колени.

Сразив врага, я замерла в исходной позе. По лицу катились крупные капли пота.

Зал аплодировал. Публика шумно обменивалась впечатлениями. Однако мне этот балаган и ненужная победа не доставляли ни малейшей радости. Не обращая внимания на восторженные возгласы и реплики, я направилась в раздевалку.

Мои мысли переключились на продолжение расследования. Надо будет дождаться окончания состязаний и все-таки попробовать поговорить с Годзиллой о Прокопьеве-младшем.

– Маргарита, не против ли ты провести оставшийся вечер в «Пиковой даме»? – прервал мои размышления Турищев.

– С удовольствием, как только приведу себя в порядок.

– Тогда через двадцать минут я буду ждать тебя у входа в игровой зал, – подмигнул мне управляющий.

* * *

Игровой зал оказался просторным и тем не менее уютным, создающим ощущение легкости и покоя. В зале стоял гул, производимый множеством голосов. Плотными кучками посетители группировались вокруг игровых столов, над которыми возвышались строгие джентльмены в черных пиджаках и бабочках.

Никто не обращал на меня внимания, все были чем-то заняты и, ведомые какими-то неуловимыми мне импульсами, переходили от одной кучки к другой. Я почувствовала облегчение оттого, что в этой толпе могу чувствовать себя совершенно свободно.

Вячеслав поинтересовался, приходилось ли мне прежде играть в казино, и, получив отрицательный ответ, с покровительственным видом повел меня на экскурсию по игровому залу.

Я протиснулась сквозь первую же кучку и увидела огромный стол с барабаном. Это была рулетка. Таких столов в зале было не менее шести. И вокруг каждого стола колыхалась своя плотная толпа игроков. Я не увидела здесь никого из знакомых и облегченно вздохнула. Изображая перед Турищевым самое обычное ротозейское любопытство, я наблюдала за происходящим.

Заметив мой интерес, Вячеслав принялся объяснять мне смысл игры в рулетку. Он оказался очень простым.

С моей логикой и математическим складом ума мне не составило труда тут же в уме вычислить вероятности выигрыша при произвольных ставках и какую долю от общей суммы поставленных денег в среднем забирает себе казино.

Вот это фабрика денег! Каждые десять-пятнадцать минут рулеточный стол покрывается толстым слоем жетонов на сумму порой много больше ста тысяч рублей, и весомая часть этого богатства идет в пользу казино. Неужели этого недостаточно, чтобы из-за отсрочки долгов оставить человеку жизнь?

Однако рулетка меня интересовала мало, а к игрокам, испытывающим истинное возбуждение от взгляда на скачущий по вращающемуся барабану шарик, я чувствовала обыкновенную жалость.

В стороне от столов с рулеткой я обнаружила совсем другие столы, за которыми мужчины и женщины играли в карты.

«Вот оно!» – решила я и принялась внимательно следить за игроками.

Самой мне в казино ни в одну из карточных игр играть не доводилось, поэтому я не постеснялась спросить у Турищева, как называется игра и какие тут правила. Он охотно мне поведал, что это блек-джек и напоминает он игру в «очко».

– Разрешается ли игрокам играть в долг? – как бы между прочим спросила я.

Турищев не понял моего вопроса, решив, что во мне проснулось желание присоединиться к играющим, а наличных денег у меня нет.

– Подожди минутку, я скоро, – шепнул управляющий и куда-то удалился, не иначе как за жетонами.

– Как же, разрешат они тебе поиграть на свои бабки, жди! У них тут порядки строгие, – проворчал стоявший за спиной мужчина. – Догонят и еще добавят!

Я задумалась. У кого же тогда регулярно одалживал деньги Прокопьев?

Турищев действительно вернулся с жетонами.

– Вот, Маргариточка, возьми.

– Да что вы! Я вовсе не это имела в виду, – начала оправдываться я.

– Не пойми меня превратно – это твои бонусы за победу на ковре, – выкрутился Вячеслав.

Он что-то шепнул крупье, и вскоре я без всякой очередности очутилась за столом.

Игра действительно напоминала «очко».

В опасном подростковом возрасте мы резались во дворе соседнего дома в это самое «очко» все ночи напролет.

Было и существенное отличие. В блек-джеке все картинки имеют одинаковый вес – по десять очков, и, таким образом, интрига игры сильно закручивается от того, что тяжеловесные карты – десятки и картинки – могут настигнуть игрока с очень высокой вероятностью. Было и еще одно отличие: туз в блек-джеке мог принимать по желанию два значения – единицу или одиннадцать.

В отличие от рулетки, блек-джек вызвал у меня неподдельный интерес. Эта игра была, несомненно, красивее хотя бы тем, что крупье вытягивал карты из специального ящичка с невообразимой ловкостью, и уже одно это вызывало восхищение.

Я поставила на кон два жетона.

Первая же ставка оказалась знаменательной – ко мне пришел блек-джек, а это означало несомненный выигрыш с приплатой еще вполовину ставки.

В голове зазвучали фанфары, и я с радостью поставила весь выигрыш. Фанфары затрубили во всю мощь, когда я получила две картинки, а крупье смог набрать всего девятнадцать очков.

«Вот это игра! Как легко можно приумножать состояние!» – метнулась в голове шальная мысль.

Интуитивно почувствовав опасность, я осторожно поставила минимум, называемый почему-то «Луи». Инстинкт оказался к месту, ибо я сделала перебор. Фанфары уже не звучали, но оптимизм мой не угас. Так с переменным успехом продолжалась моя игра.

Однако, как ни увлекателен был блек-джек, посматривать на дверь «Бойцовского клуба» я не забывала.

Примерно через час из помещения клуба потянулся в игровой зал народ. Соревнования закончились. Теперь мне необходимо было отцепиться от Турищева и побеседовать с Годзиллой. Я поднялась из-за стола, сгребла в кучу жетоны, которых оказалось в два раза больше, чем принес мне управляющий, и попросила Турищева обменять их на деньги.

Он поспешил исполнить мою прихоть, а я отправилась разыскивать Годзиллу.

Боксера я узнала не сразу, в строгом костюме, при тусклом освещении в баре он выглядел намного старше и интеллигентней.

– Привет! Ты не против составить мне компанию? – вежливо поинтересовалась я.

– Это ты? – с некоторым изумлением в голосе спросил Годзилла.

– Я.

– Что ты тут делаешь?

Годзилла оказался на редкость любопытным.

Действительно, что я здесь делаю?

– С тобой разговариваю, – пояснила я, решив на всякий случай изобразить круглую дуру. Ну, какой с дураков спрос?

– И чего тебе от меня надо?

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Это хорошо. Я уж было заподозрил, что ты зазнаешься. – Годзилла явно был настроен дружелюбно. – А вообще-то ты молодец, уважаю девчонок, умеющих за себя постоять.

Он протянул мне банку пива, и мы дружно закурили.

– Ты знаешь, а я ведь сюда не за славой пришла.

– За деньгами?

– Можно сказать и так. Мне один человек большую сумму должен. Слышала, он в «Пиковой даме» часто бывает, вот я и решила здесь потусоваться, выследить должника.

– А что за мужик-то? Я тут практически всех знаю.

– Прокопьев. Слышал про такого?

Годзилла, услыхав фамилию Алика, аж присвистнул.

– Не повезло тебе, детка. Можешь о долге забыть навсегда.

Детка состроила морду кирпичом и, фыркнув, спросила:

– Это еще почему?

– А убили его. Был человек, и нет!

– Ты спятил? – наигранно удивилась я.

– Если бы. Говорят, прямо в офисе собственной фирмы.

– Кто говорит?

– Думаешь, он только тебе бабки задолжал? В карты Прокопьев играл по-крупному. Знаешь, какие ставки делал? За одну-две ночи мог полмиллиона просадить или поднять.

– А кому он еще задолжал?

– Какая тебе разница, все равно уже ничего не вернешь.

– И что же мне делать?

– Ничего, – пожал плечами Годзилла.

Я поняла, что просто так из Годзиллы информацию вытянуть будет сложно. Конечно, он тупит во время проведения боя, но языком трепаться с кем попало не любит. А не попробовать ли мне надавить на жалость?

– Вот досада, – вздохнула я. – Хотела навариться, а тут такое... Через три дня брат из командировки вернется. Что я ему скажу?

Годзилла молчал, потягивая из баночки пиво.

– Может, мне подфартит в покере или блек-джеке? Только за три дня много не поднимешь, а то и вовсе последнее потеряешь. Казино обыграть невозможно.

– Не скажи. Когда против тебя сидит дилер – это то же самое, что играть с автоматом, чистая математика! И чтобы грамотно играть против казино, достаточно выучить десяток таблиц, связанных с вероятностью в той или иной ситуации. Вот когда между собой играют люди – это да! Тогда необходима интуиция, стратегия, психология, как во всех играх.

– Так я тебе и поверила! Если бы это была правда, казино бы разорилось.

– А про черную карту слышала?

– Это еще что?

– Речь в основном идет о блек-джеке – язве всех казино. Дело в том, что при определенном наборе оставшихся в колоде карт у игрока вероятность выигрыша выше, чем у дилера. «Счетчик» – человек, который помнит все вышедшие карты, – в этот момент повышает ставку и берет верх. Разумеется, он не нарушает правил, но какое казино устроит такой изобретательный посетитель? Кстати, черная карта тут у многих игроков, так что к блек-джеку их близко не подпускают.

– И как дилер догадывается, что против него играет «счетчик»?

– Элементарно: любитель делает всегда примерно одну и ту же ставку. А «счетчик» маневрирует – то ставит два жетона и проигрывает, то двадцать и выигрывает.

– Прокопьев тоже попал в черный список?

– Спрашиваешь!

– И что же, «меченые игроки» вынуждены каждый раз менять казино?

– Как бы не так! У всех казино мира круговая порука. Они сообщают друг другу имена «счетчиков».

– Ну вот, а ты говоришь, математика, таблицы...

– А что я? В конце концов, существуют подпольные игорные дома.

– Слышала. Только там наверняка собираются какие-нибудь бандиты, играют краплеными картами и шельмуют.

– Вот навыдумывала! Видишь рядом с покерным столиком мужчину в очках? Он что, похож на бандита?

– Нет, – призналась я.

Мне очень хотелось расспросить Годзиллу об этом мужчине, подпольном игорном доме и многом другом, но откуда ни возьмись появился Турищев, и я замолчала. Годзилла тоже умолк, потом поднялся и покинул зал.

– Вот ты где! Я подумал, что ты ушла.

– Собиралась. Уже, наверное, поздно?

Я покрутила головой в поисках часов, но вспомнила, что во всех игорных заведениях часы отсутствуют, так же как и окна, чтобы игрокам невозможно было понять, сколько времени они провели за игрой.

– Час ночи, – подсказал мне Вячеслав.

– Как вы определили? – удивилась я.

– По правилам нашего казино блек-джек останавливают ровно в час ночи. Видишь, игроки покидают стол?

Действительно, стол опустел. Кто-то из игравших переходил к другой кучке людей, кто-то торопился к кассе, некоторые уходили домой. Заинтересовавший меня мужчина в очках тоже направился к выходу.

– Ой! – воскликнула я. – Мне давно пора домой.

Турищев расстроился, принялся извиняться, что не сможет меня проводить, так как должен остаться в казино.

Я успокоила его, сказав, что приехала на машине, и пулей выскочила из зала.

Очкарика я настигла на улице, когда тот уже садился в такси.

– До завтра, Лев Яковлевич, – крикнул ему на прощание круглолицый джентльмен.

– До завтра, до завтра, – буркнул себе под нос очкарик и захлопнул дверцу такси.

Итак, в Тарасове существует подпольный игорный дом. Если Прокопьев страстный любитель покера и блек-джека – играл (как заявил Годзилла) по ночам, а казино в час ночи азартные карточные игры прекращало, стало быть, он вполне мог посещать нелегальное игорное заведение. Возможно, именно там Алик и задолжал кому-то крупную сумму денег, а значит, убийцу надо искать в подпольном казино.

Имя одного из игроков подпольного «Лас-Вегаса» мне известно – это Лев Яковлевич. Стало быть, действовать надо через него.

Что ж, надо признать, что план «А» не провалился, но и не дал мне достаточно информации, поэтому придется поднапрячь мозги и придумать план «Б».

Домой я вернулась около двух часов ночи. Глаза слипались от усталости, ноги гудели от высоких каблуков. Я завела будильник на девять утра и завалилась спать.

Глава 6

Наутро мои глаза наотрез отказывались видеть то, что предлагало им зеркало. А отображалась там я – рыжая, лохматая метиска, слишком яркая и запоминающаяся, чтобы продолжать расследование. Не так уж много на улицах Тарасова встречается девушек с южным тель-авивским или дамасским загаром.

Я забралась в ванну и отмокала там добрых полчаса.

Ах! Как я себе льстила, надеясь после пятикратного использования высококачественного геля и шампуня вернуть былой вид! Проклятый гель для загара въелся в кожу намертво.

Я все еще стояла в пенистой рыжей воде под душем, когда интуитивно, каким-то шестым чувством догадалась, что звонит мой мобильник.

Проклиная заумного Белла – создателя первого телефонного аппарата, своих знакомых – негодяев, не дающих хорошим людям заниматься нужными делами, и Светку, вымазавшую меня чудодейственной ваксой, я вылезла из ванны и пошлепала по холодному полу на звук мобильника.

Телефон отыскался в кармане белого пиджака.

– Да! – рявкнула я в трубку.

– Танюха! Ты что такая злая? – застрекотал в аппарате веселый голос Ленки. – Угадай, куда я сейчас иду?

– На занятия, – брякнула я.

– А вот и нет.

Тут я вспомнила, что Ленка собиралась встретиться с красавчиком ДиКаприо и что этот самый красавчик сорвал в казино куш.

Да мне его сам бог послал! Вдруг он знает Льва Яковлевича или вхож в круг игроков подпольного клуба?

– Ну, тогда наверняка на свидание, – ласково пропела я в трубку.

– Угадала. Красавцев мне снова звонил и через час будет ждать меня у цирка.

– Правильно, Ленок! Деньги надо забрать. Я тебя подстрахую.

– О’кей, – против обыкновения, Ленка согласилась со мной не споря. Может, уже поумнела?

Обмотавшись огромным махровым полотенцем, я бросилась к шкафу. Привычные джинсы, джемпер. Теперь высушить волосы феном.

Ну, хоть с ними-то все в порядке – медовый оттенок исчез без последствий. В общем-то, и лицо посветлело, но поверить, что я не посещала хотя бы солярий, было трудно.

Ленку я заприметила на площади у цирка еще из салона «девятки». Позабыв о своих злополучных приключениях, она, как мартовская роза под действием аспирина, расцвела от комплиментов молодого сероглазого красавца.

Как выяснилось, это и был «ДиКаприо».

Спрашивать при Красавчике, вернул ли он Ленке деньги, было не слишком удобно, поэтому я промолчала, а лишь скосила глаза на сумку подруги.

Ленка сразу догадалась о моем намеке и ласково погладила по сумке ладонью.

Чтобы окончательно загладить вину, Красавцев пригласил нас в ресторан.

Есть не хотелось, но обольститель «ДиКаприо» настоял, чтобы я хоть что-нибудь заказала. Я выбрала салат «По-тайски», кофе и порцию мороженого. Вечно безденежная Ленка долго изучала меню. От изобилия блюд с диковинными названиями у бедняжки в зобу дыханье сперло, и, не поскупившись на чужие деньги, она заказала чуть ли не половину ассортимента.

Салат оказался слишком острым, и, ковырнув несколько раз вилкой, я отодвинула тарелку в сторону.

Красавчик держался безукоризненно: ловко орудовал столовыми приборами, пытался завести светскую беседу и рассыпался как ни в чем не бывало в комплиментах.

Вскоре обожравшаяся Ленка почувствовала, что ее неудержимо тянет освободить кишечник, и легкой трусцой припустилась к выходу.

Когда подруга оставила нас вдвоем, я наконец завела разговор на нужную тему.

– Похоже, ты хорошо знаком с игровым бизнесом казино? – заметила я.

– Признаться честно, не совсем тебя понял, – отставив в сторону фужер с вином, недоуменно приподнял брови Красавцев.

– Ну как же! А сорванный в казино банк?

– Ах, ты про это. Было дело.

– Я хочу кое-что у тебя узнать.

– Весь во внимании...

– Вчера в «Пиковой даме» я обратила внимание на одного джентльмена в очках. Его зовут Лев Яковлевич. Можешь про него что-нибудь сказать?

– Любопытно, чем он мог привлечь твое внимание?

– У меня есть на то свои причины.

– В этом я не сомневаюсь. Так что бы ты хотела о нем знать?

– Насколько мне известно, Лев Яковлевич – профессиональный игрок, и, кроме казино, он посещает какой-то тайный игорный дом.

– Слышал что-то подобное, но конкретно ничего сказать не могу. Во всяком случае, пока. Тебе информация нужна срочно?

– Очень. Но это еще не все. Я хочу, чтобы ты не только узнал, но и помог мне внедриться в подпольную организацию игроков.

– Что? – усмехнулся Красавцев. – Внедриться?

– Вот именно. Мы должны попасть в это логово, обчистить карманы мошенников и прижать их к ногтю!

– Мы? – недоуменно воскликнул Красавцев.

– Ну да, – произнесла я будничным тоном, словно речь шла о невинной шалости в стенах родной школы.

– Так ты хочешь, чтобы мы ограбили подпольный клуб?

– Не ограбили, а обчистили кое-кого во время карточных игр.

– Здорово. А почему ты решила, что я соглашусь?

– Потому что в противном случае я буду тебя шантажировать. И если ты мне откажешь, то окажешься за решеткой.

– Это за какие же грехи? – прыснул от смеха Красавчик.

– Можно подумать, ты сам не знаешь. Кто втирался в доверие к наивным особам и вымогал у них деньги?

– Ха! Когда это было! К тому же я все вернул.

– Можешь не беспокоиться, я что-нибудь еще придумаю. Тем более с милицией у меня очень близкие отношения.

– А может, и нам сначала имеет смысл подружиться и перейти на более близкие отношения? – не унимался Красавцев.

– Ничего, сойдет и так.

– Жаль. Вообще-то ради такой красотки я готов на все. Только не пойму, как ты надеешься обыграть профессионалов и шулеров?

– А это уже моя забота. Можешь не забивать себе голову.

– Ладно. Договорились. Дай мне время до вечера, – пообещал Красавцев.

Я сказала, что буду ждать его ровно в двадцать ноль-ноль у цирка, где мы и обсудим детали.

Вскоре в зале ресторана появилась Ленка. Выглядела она, мягко говоря, неважно. Глядя на ее лицо, можно было подумать, что в этот миг она не способна воспринимать окружающую действительность: в глазах поселилась паника, губы дрожали, руки тряслись.

Все, катастрофа! Моя подруга опять куда-то влипла!

Я так и застыла с дурацкой улыбкой на лице, чувствуя, как горячая волна медленно опускается от затылка к ногам.

– Сумку украли! – завыла подруга.

– Уф, – выдохнула я. – Ну и росомаха же ты, Ленок! А это что болтается? – ткнула я пальцем в Ленкину сумку, мирно висевшую на спинке стула.

– А в ней все деньги! – продолжала рыдать подруга, не прислушиваясь к моим словам.

Точно чокнулась!

Я подцепила сумку и втиснула Ленке в руки.

– На, держи!

Ленка плюхнулась на стул, прижала ценный атрибут к животу и как ни в чем не бывало продолжила трапезу.

«Ничего, это пройдет, это всего лишь шок», – подумала я.

Действительно, через несколько минут Елена отодвинула тарелку и заявила, что больше не может смотреть на еду.

Красавцев расплатился за обед и пообещал отвезти подругу домой.

У меня же до вечера оставалось еще два неотложных дела.

Во-первых, я намеревалась посетить спортивный клуб, который усмотрела из окна кабинета рекламной компании «Зебра». Возможно, кто-то из девушек, посещающих занятия шейпинга, видел сцену убийства или случайно обратил внимание на присутствующих в кабинете людей. Вообще-то в клуб надо было зайти еще вчера, просто у меня вылетело это из головы.

Во-вторых, я собиралась нанести визит одному моему знакомому – Виктору Ивановичу Валентинскому – и подобрать из его диковинной коллекции шпионских прибамбасов что-нибудь полезное для предстоящего карточного турнира. Этот человек был поистине талантлив и изобретателен, но слава и почет обходили его стороной в силу скромного характера и замкнутого образа жизни. Поэтому Виктор Иванович был известен лишь узкому кругу клиентов, и его уникальные изобретения пользовались спросом только у тарасовских частных детективов, как профессионалов, так и любителей.

Так как побеседовать я намеревалась с девочками из вечерней группы шейпинга, а до вечера было еще далеко, то, естественно, первым делом я отправилась в гости к Валентинскому.

Мне не пришлось пускаться в далекое путешествие. Нужная улица пролегала неподалеку от ресторана, именно на этой улице располагался дом Виктора Ивановича. Я не забыла заскочить по пути в магазин и купить фруктов. Что ни говори, а для нормальной работы мозга нужны витамины, тем более что моему приятелю уже перевалило за шестьдесят.

Конечно, Виктор Иванович себя стариком не считал, в душе он оставался беспечным юнцом студенческой поры и вел себя соответственно.

Его не слишком волновала проблема продовольствия. Валентинский мог несколько дней подряд сидеть на хлебе или сухарях, не замечая, что холодильник давно пуст, мог целый день ничего не есть, склонившись над чертежами своего нового изобретения. Придя с улицы, он, порой не раздеваясь, прямо в пальто, усаживался за микросхемы и только потом соображал, отчего ему неудобно припаивать транзисторы и сопротивления. В кабинете Валентинского царил кавардак, но тем не менее он точно знал, где и что у него лежит. О его привычках и странностях можно рассказывать часами, но все это ерунда по сравнению с чудесами и фокусами, которые он демонстрировал при помощи своих изобретений. Различной конфигурации подслушивающие устройства, растворяющаяся в воде фотокамера, рентгеноскопические очки и правдивые леденцы – это только часть арсенала его коллекции, которую простые смертные могли видеть лишь в приключенческих фильмах. Даже дверь его квартиры представляла собой нечто особенное, так как изображение посетителей передавалось по камере наблюдения прямо к рабочему столу изобретателя.

* * *

Раскрыв настежь дверь, Валентинский встретил меня стихами.

Нет, нет, не должен я, не смею, не могу

Волнениям любви безумно предаваться;

Спокойствие любви я строго берегу

И сердцу не даю пылать и забываться...

Когда-то в одну из наших предыдущих встреч мне довелось заслужить особое расположение Виктора Ивановича. Великий тарасовский изобретатель обнаружил во мне родственную душу и удостоил меня предложением руки и сердца. Получив деликатный отказ, он, видимо, в глубине души остался уверен, что рано или поздно я одумаюсь и скажу наконец «да».

– Пушкин? – улыбаясь, спросила я.

– Великий поэт! Входите, мой ангел, потолкуем.

Я втиснулась в узенькую прихожую, где для двоих просто не было места.

– Раздевайтесь, душечка, – засуетился хозяин, каким-то чудом умудряясь подхватить мою куртку.

Валентинский провел меня в гостиную, которая служила ему спальней, кабинетом и лабораторией, а по совести говоря, напоминала большую свалку.

Рабочий стол прижался к самому окну. Заваленный папками, журналами, проводами и микросхемами, он находился на одном уровне с широким подоконником, где также валялись книги, чертежи, железки, измерительные приборы, рабочие инструменты и прочий нужный хлам. Со стульями было еще хуже – они играли роль бельевого шкафа и до потолка были завалены одеждой. Валентинский взмахнул в воздухе покрывалом, накинул его на диван, приготовив таким образом аэродром для моего приземления.

– Давайте-ка, Танюша, я угощу вас чайком, – потирая ладони, предложил Виктор Иванович. – Как думаете, не помешает?

– Не помешает, – ответила я, чтобы не обидеть старика, и последовала за ним на кухню. Там отыскала чистое блюдо и выложила фрукты.

– Это лишнее, душенька. Зачем же тратиться?

В веселых глазах Валентинского заиграли плутоватые огоньки:

– А ведь у меня тоже есть для вас, Танечка, подарок. Давно я его приготовил, да все никак не отдам. Дозвониться, знаете ли, не мог. Теперь вижу, вы в теплых краях побывали? Очень хорошо, чудесно...

– Что за подарок? Неужели один из шедевров вашего изобретения? – мне уже не сиделось на месте.

Валентинский заулыбался:

– Терпение, душенька, терпение. Скоро я вам его покажу.

Он разлил по чашкам чай, поставил на стол сахарницу и, смачно причмокивая, принялся хлебать кипяток.

Наконец чаепитие закончилось, и мы вернулись в кабинет. Изобретатель распахнул створки пыльного секретера, где хранились все шпионские штучки, и достал крошечную коробочку, в каких обычно преподносят ювелирные украшения.

Я с замиранием сердца открыла крышку и увидела внутри изящный кулон, выполненный в форме черной кошки.

– Что это? – рассматривая зверька, спросила я.

– Резонансный улавливатель. Я назвал его «Черная кошка в темной комнате».

– Как интересно! Не томите же, Виктор Иванович, рассказывайте скорее о принципе его работы.

– Не забираясь в дебри строгих научных определений, весь процесс основан на резонансной частоте прибора. Приближение частоты внешнего гармонического воздействия (скажем, сердца) к частоте одного из собственных колебаний системы в этом кулоне вызывает резкое возрастание амплитуды установившихся вынужденных колебаний. Другими словами, кулон начинает вибрировать с определенной частотой, тем самым указывая, что рядом находится объект. Таким образом, даже при полной темноте по биению сердца можно определить местонахождение человека.

– Невероятно! – восхищенно воскликнула я. – Ни за что бы не подумала, что в таком крохотном зверьке таится столько силы. А как же настроить черную кошку на чистоту сердца нужного человека?

– Просто прикоснуться к нему.

– И все? А если я потом нечаянно задену кого-то еще?

– Резонансный контур прибора настроится на чистоту другого человека.

– Вы меня прямо-таки заинтриговали. Так и хочется попробовать кошку в деле.

Кулон меня действительно заинтересовал. Я даже начала подумывать, а нельзя ли при помощи этого устройства каким-то чудным образом выиграть в покер или блек-джек. Вот если бы он определял не резонансную частоту сердца, а масть и достоинство карт противника...

– О чем вы задумались, Танюша?

Я поделилась с Виктором Ивановичем своими мыслями.

– Вы играете в азартные игры? – удивился старик.

– Если бы! В том-то и дело, что не играю. В покере и блек-джеке я полный профан.

– Ну, ничего. Сейчас мы эту проблему мигом решим. Верните-ка мне, душенька, кулон.

Я с растерянным видом положила кошку на стол. Неужели старик обиделся? Но, к моему облегчению, тарасовский Кулибин тут же приступил к очередному изобретению, а вернее, к доработке моего кулона.

Тоненькой часовой отверткой, точно хирург, он вспорол моей кошке брюхо и выудил оттуда крошечную микросхему. Водрузив на глаза очки с десятикратными увеличительными линзами и вооружившись пинцетом, Виктор Иванович приступил к операции под названием «Вторая жизнь черной кошки».

Я же тихо сидела на диване и фантазировала, что изобретатель придумает на этот раз. Может, вставит в глаза зверьку видеокамеру или специальные линзы, просвечивающие плотный картон?

Через полчаса Виктор Иванович скрепил две половинки кулона и вернул его мне.

– Начнем испытание? – потирая руки от нетерпения, предложил Кулибин.

– Начнем, – согласилась я.

– Видите, Татьяна, вот эти тоненькие, как волосок, проволочки? Они играют роль, так сказать, своеобразной антенны. Достаточно одну из них прикрепить к интересующему вас объекту, и кулон настроится на его частоту. Теперь принцип работы прибора немного изменен. Я применил метод, сходный с методами статической радиофизики по выделению слабого сигнала из шумов, который гарантирует вам выигрыш. Резонансная чистота прибора будет меняться от чистоты биения сердца вашего противника по игре. Вам ведь известно, что когда человек возбужден или расстроен, его сердце начинает биться учащенно, что, несомненно, отобразится на вибрации кулона.

– Потрясающе! – от радости я вскочила с дивана и бросилась на шею Виктору Ивановичу.

– Проволоку, проволоку! – потребовал изобретатель.

Я прикрепила тонкий волосок к рубашке Валентинского и приложила кулон к груди, тут же почувствовав быстрые ритмичные удары его сердца.

А ведь он возбужден! Не стоило бросаться старику на шею, чего доброго еще случится инфаркт!

– Ну что, чувствуешь? – с трудом выдыхая слова, спросил Виктор Иванович.

Я покраснела до корней волос и смущенно кивнула. Самое лучшее в данной ситуации – уйти отсюда подобру-поздорову. Жаль, конечно, разочаровывать старика, но жизнь есть жизнь, и смотреть на нее надо реально.

Простившись с влюбленным изобретателем, я выбралась на улицу и еще долго (пока не села в машину) чувствовала резонансную частоту его сердца.

Следующим пунктом моей остановки значился спортивный клуб, и я направила лыжи, вернее колеса, в его сторону.

Оборудован спортивный клуб был по высшему разряду: внизу на небольшой территории размещались солярий, салон красоты и бар, а на втором этаже залы – один для занятий аэробикой и шейпингом, второй с тренажерами. Нижний этаж меня не интересовал совершенно – все его окна выходили на противоположную от рекламной компании сторону, стало быть, и очевидцев здесь быть не могло. А вот второй...

Приветливая регистраторша объяснила мне, что сейчас в зале идут занятия по программе сжигания жира и коррекции фигуры, а в половине восьмого начнется степ-аэробика.

В зал во время тренировок заходить строго запрещалось, поэтому мне было предложено скоротать время в баре или подождать окончания занятий в вестибюле.

Я выбрала второе. Разделась в гардеробе и поднялась наверх.

Народу в вестибюле было много. Девушки и молодые женщины, желающие записаться на занятия аэробикой, ждали тренера, чтобы выяснить, в какой группе и по какой программе им заниматься.

Как обычно к концу зимы, в Тарасове началась массовая истерия по поводу плоских животиков, подтянутых поп и прочих мелких недостатков. Что тут поделаешь, женщины остаются женщинами, а за весной придет лето с купальниками и голыми животами.

Дверь в тренировочный зал была приоткрыта, и из нее доносилась ритмичная музыка. Десятка полтора женщин разной комплекции весело скакали по залу, повторяя движения тренера – маленькой тетки с громким властным голосом. Лицо тетки я не видела, так как она все время стояла спиной к двери, но ее подтянутой накачанной фигуре могли бы позавидовать многие.

Присутствующие в вестибюле дамы – группа поддержки – с нескрываемым восторгом следили за счастливчиками, уже приступившими к занятиям.

– Давно занимаются? – спросила я у одной из них.

– Пятнадцать минут, – не отрывая взгляда от зала, ответила дама.

Прошло пять минут.

Женщины продолжали скакать, однако веселая улыбка сползла с большинства лиц танцующих, и теперь вокруг тренерши махали ногами и долбили платформу пятнадцать мазохисток с лицами убийц. Пол под ногами дрожал – казалось, еще чуть-чуть, и обрушатся стены. Что там стадо бизонов по сравнению с батальоном мрачных теток, решивших привести себя в порядок.

Тренерша даже не вспотела:

– Продолжаем! Еще активнее! Мах, степ, мах, захлест! Не снижаем темпа!

Ряды желающих записаться на шейпинг женщин потихоньку стали редеть.

Прошло еще пять минут. Наконец тренер решила пощадить несчастных.

– Берем коврики...

Группа поддержки с облегчением вздохнула. Но не тут-то было!

– Начинаем упражнения на пресс! – скомандовала тренерша.

Лица занимающихся в зале женщин приняли выражение мольбы: «Верните нам степ-платформу, мы хотим умереть стоя!»

Корпус вверх, вниз, вверх, вниз...

– Спины ровнее! Раз, два, раз, два...

В зеркалах отразились попы всех цветов и размеров, а лица одного цвета – ярко-малинового, словно пасхальные яйца.

Это уже не борьба с апельсиновой коркой, это – антицеллюлитный джихад!

Еще пятнадцать минут.

Группа стала похожа на отряд зомби – пошатывающиеся фигуры, растрепанные волосы и горящие глаза.

– Занятие окончено.

В вестибюле остались лишь пять самых стойких.

Как только горластая тетка-тренер скомандовала отбой, я влетела в душный зал, не давая ни малейшего шанса стойким дамам из фойе отвлечь ее глупыми разговорами о проблемах лишнего веса.

Тренерша наконец обернулась.

– Надежда! – воскликнула я. – Неужели это ты?

– Татьяна? – расплылась в улыбке горластая тетка и разом потеряла всю свою важность. – А ты совсем не изменилась!

Ну, конечно! Последний раз мы встречались с Надеждой лет десять назад, если не больше.

– Зато ты как раз изменилась! – подхватила я, увлекаемая хозяйкой зала в ее кабинет. – Была скромной, малоподвижной пампушкой, а теперь настоящая культуристка! Вот уж никогда бы не подумала, что встречу здесь тебя.

– В жизни и не такое бывает, – заявила Надежда.

Как выяснилось, будучи еще старшеклассницей, Надя по уши втрескалась в своего соседа по даче Мышкина. Надо отметить, что и парень-то был не ахти: раздраженный тип, мечущийся по жизни в поисках собственного «я» (в свои двадцать восемь лет он был еще студентом), к тому же старше нас, школьниц, на двенадцать лет. Но самое обидное, что на пухлую Наденьку он не обращал никакого внимания, а однажды жестоко над ней посмеялся, заявив, что при таком весе вообще нельзя есть. Надя долго лила слезы, перестала нормально питаться, стала плохо спать. Все вечера она проводила дома за телевизором, стесняясь показаться даже в компании сверстников.

Пересмотрев все фильмы в ближайшем видеопрокате, в один прекрасный день Надежда отправилась на тарасовскую толкучку, где почти даром приобрела кассету с «Американской аэробикой». Слово «аэробика» Надя никогда раньше не слышала и приняла предлагаемый комплекс упражнений за художественный фильм. По дороге домой Надежда долго рассматривала товар, где с картинки на нее смотрела эффектная шатенка с лучезарной улыбкой. В душе девчонка ей очень завидовала!

Вот так все и началось. Надежда втянулась и уже дня не могла прожить без ритмичной гимнастики под музыку. Через полгода она так преобразилась, что мужчины штабелями ложились у ее ног, а Надежда с гордым видом перешагивала через них.

– А как же Мышкин? Неужели он так и не обратил на тебя внимания? – удивилась я.

– Мышкин уехал в Питер. Отец пристроил его в следующий институт – экономический. Там он, похоже, взялся за ум, благополучно окончил высшее учебное заведение и женился. Потом, правда, вернулся в Тарасов, стал соучредителем «Тарбанка», но я к тому времени уже вышла замуж и особо им не интересовалась. Хотя слышала, что недавно его сын попал в какую-то криминальную историю – то ли убил кого-то, то ли зарезал. Ой, что это я все о себе! – вдруг переключилась на мою персону Надежда. – Ну а ты-то как? Давай рассказывай.

– Расскажу как-нибудь потом, – искренне пообещала я. – Не обижайся, время поджимает. Я ведь к тебе по делу пришла.

– Что же ты сразу не сказала? Говори, что за дело? Чем смогу, помогу.

– Тогда пошли, – потянула я за собой Надежду обратно в спортзал к широкому окну. – Ты по каким дням работаешь?

– Каждый день две вечерние группы веду. У меня один выходной – воскресенье.

– Значит, в прошлый понедельник около восьми вечера ты находилась в клубе?

– Конечно, а что случилось-то?

– Ты, наверное, уже слышала, что в рекламной компании напротив вашего клуба убили директора?

– Ой, мамочки! – вскрикнула громкоголосая Надежда. – Неужели насмерть?

– Ну, конечно. Так вот, из окон этого зала очень хорошо просматривается кабинет, где все и произошло.

Надежда вытянула шею и, с опаской, словно за стеклом на уровне второго этажа мог находиться убийца, посмотрела в окно.

– Возможно, кто-то из девушек стал случайным свидетелем или обратил внимание на происходящие в кабинете события, – продолжила я.

– Куда уж им по окнам смотреть. Изо дня в день показываю одни и те же движения, и то ничего не видят. Да ты зайди в раздевалку и спроси. Нужная тебе группа наверняка уже собралась в полном составе.

Мы отправились в раздевалку, где я задала девушкам вопросы. Однако положительных ответов, как и предполагала Надежда, не получила.

Я уж совсем было отчаялась, но Надя вдруг спросила:

– Когда, ты говоришь, убили этого директора, в понедельник?

– Да.

– Занималась тут у меня раньше одна девушка. Правда, не в составе основной группы, а на велотренажере. У девчонки были какие-то проблемы со здоровьем, и врач порекомендовал ей велоспорт. Вообще-то для занятий на тренажерах у нас есть специальный зал, но для нее сделали исключение и принесли спортивный снаряд сюда. Очень эта девочка стеснялась заниматься с парнями. Я еще тогда подумала, что у нее комплекс, как у меня десять лет назад. В общем, пожалела я девчонку. Велосипед поставили к окну, чтобы не мешал. Вот она каждый день сюда и приходила. Правда, толку от таких ее занятий, я думаю, было немного. Девчонка все больше сидела без движений, глядя в окно. На мои замечания она отвечала, что устала и ей надо немного отдохнуть. Но, в конце концов, это не мое дело. Деньги она заплатила, вела себя тихо, так что... Зато запросто могла что-нибудь заметить. Правда, она уже несколько дней не приходит на тренировки, но, может быть, завтра появится?

– Ты уверена, что в понедельник она еще была здесь?

– Точно не скажу.

– А разве ты не отмечаешь посещаемость в каком-нибудь журнале?

– Отмечаю, но только состав основной группы. А девчонка вроде как сама по себе была. Знаешь, а ведь это можно узнать в регистратуре – тренировки-то платные, а с бухгалтерией у нас полный порядок!

– Как ее звали?

– Инга. Фамилию не знаю, только имя запомнила.

– А выглядит как?

– Такая невысокая, стройная, очень симпатичная. Волосы длинные, темные, как шоколад.

Зал активно заполнялся девушками. Из вестибюля меня прожигали глазами стойкие дамы из группы поддержки. Я наспех попрощалась с Надеждой и спустилась в регистратуру.

Приветливая регистраторша полистала странички журнала и любезно сообщила мне, что Инга Семенова последний раз посетила спортклуб в понедельник, занималась в зале аэробики с девятнадцати и уехала около двадцати часов на своем красном «Пежо».

В регистрационном журнале я успела прочитать адрес Инги и решила обязательно с ней повидаться.

К цирку я подъехала точно в назначенное время.

– Привет, напарница! Хочу сообщить тебе приятную новость! – в приподнятом настроении встретил меня Красавцев.

– Тебе удалось что-то узнать?

– Обижаешь – не только узнать, но и договориться о встрече с хозяином подпольного игорного дома. Короче, по выходным шулеры собираются на «явочной хате» у местного авторитета Грекова. «Явочная хата» – только условное название, на самом деле это огромный особняк с бетонным ограждением и охраной, куда пропускают только приглашенных. Это настоящий подпольный игорный дом, и законы там действуют волчьи. Деньги принято отдавать сразу; редко, но все же принимают расписки. Суммы в игре крутятся бешеные, за один раз можно проиграть больше полумиллиона! Ну что, дальше продолжать?

– Как тебе удалось все это узнать?

– Есть у меня кое-какие каналы. Навел справки о Льве Яковлевиче Мышкине, позвонил, встретился.

– И он так просто согласился прийти?

– Больших трудностей здесь не потребовалось. Можно сказать, что я его слегка заинтриговал.

– Ты его случайно не шантажировал?

– Совсем чуть-чуть. Все мы не безгрешны, и Мышкин в том числе.

– Ладно, пойдем в машину, расскажешь. Что понапрасну ноги морозить?

Мы уселись в «девятку», и Красавцев начал рассказ.

Год назад Лев Яковлевич Мышкин являлся одним из учредителей коммерческого «Тарбанка». Он был женат и имел единственного сына – избалованного тунеядца и шалопая, достигшего к тому времени совершеннолетия.

«Тарбанк» приносил неплохие доходы. Кроме обычных финансовых пятен, которые можно отыграть едва ли не в каждом втором банке – аферы с кредитами, покупка валюты по заниженному курсу, перекачивание денег через офшорные зоны и всевозможные операции, позволяющие банку выйти в десятку лучших, Мышкин с партнерами умудрялся прокручивать бюджетные средства. Отстегивая сильным мира положенную сумму, соучредители банка жили размеренно и спокойно, а их женам и детям всегда хватало на хлеб с маслом и черной икрой в придачу. И жить бы семье Мышкина в сытости и достатке еще долгие годы, если бы шалопая-сынка не угораздило попасть под статью.

Началось все с того, что на свое совершеннолетие Мышкин-младший потребовал от отца снять для себя квартиру и оборудовал ее под шалаш любви. Там он и пропадал ночами в шумной компании друзей и подруг. А поскольку большинство отечественных самцов считают, что некрасивых женщин не существует, а бывает мало водки, то Мышкин стал запасаться водкой.

Потом появились наркотики. И вскоре произошло то, что и должно было произойти. Напившись до поросячьего визга и одурманив головы наркотой, ребята повздорили, а утром обнаружили одну из подруг мертвой с ножом в груди. Начались хождения по судам и прокуратурам. Сына Мышкину удалось отмазать – связи, слава богу, имелись. Но за эти полгода парень приобрел стойкий иммунитет к одурманивающим синтетическим веществам – другими словами, превратился в наркомана.

Лев Яковлевич отправил сына лечиться за границу, в Швейцарию, куда на банковские счета регулярно переводились его легкие деньги. Следом уехала жена. Лечение в лучших швейцарских клиниках оказалось делом дорогостоящим, к тому же Мышкины не привыкли себе ни в чем отказывать. Деньги на швейцарском счету таяли с неимоверной скоростью, и к концу года банкир был вынужден продать часть акций.

Сейчас Мышкин на мели и того и гляди распрощается с занимаемой должностью. Но афишировать Лев Яковлевич свое положение не желает, поэтому продолжает посещать казино. У Грекова не был давно – больше месяца. Ставки в подпольном игровом клубе высокие, а с финансами у него туго. В общем, припугнул я банкира слегка, он и сдался. Хотя думаю, что подпольному обществу и лично господину Грекову давно все известно, – закончил свой рассказ Красавчик.

Интересно, не тот ли это Мышкин, о котором мне рассказала Надежда? Скорее всего – тот, и Красавчик действительно ничего не придумал. Плохо одно – Мышкин давно не был на «явочной хате» у Грекова и не играл последнее время с Прокопьевым-младшим в карточные игры, а значит, мне все-таки придется доводить задуманное мероприятие по внедрению в подпольный клуб до конца.

– Когда вы встречаетесь с Грековым? – спросила я.

– Мышкин будет ждать меня сегодня в «Пиковой даме». К полуночи туда подъедет Греков. Только думаю, тебе пока не стоит светиться, я пойду на встречу один. Если удастся договориться с Грековым об игре на «явочной хате», поедем туда вместе.

Я согласилась. Светиться действительно не стоило, тем более что вчера я там участвовала в боевом турнире. Ну, кто же пригласит в подпольный игровой клуб каратистку?

– С нетерпением буду ждать твоего звонка, – напомнила я и протянула Красавцеву визитку.

– Как только, так сразу! – пообещал мне новый знакомый.

Летящей походкой он скрылся из вида, я же продолжила свой марафон в поисках нужных свидетелей и очевидцев.

Глава 7

Улица, где, по данным регистрационного журнала, проживала Инга Семенова, называлась Затонская. Тарасов я знаю как свои пять пальцев, но про такую улицу слыхом не слыхивала. Достав из бардачка карту города, я принялась досконально изучать каждый район. Наконец нашлось что-то похожее – Затонский переулок. Решив, что регистратор спортивного клуба не совсем точно записала координаты Семеновой, я отправилась в Затонский переулок. Он затерялся в старом районе Тарасова среди частного сектора, где большинство построек расположены ниже уровня дамбы и напоминают дачные домики заброшенного садоводства.

Нужный дом с трудом отыскался в самом конце переулка. По узкой, ведущей к дому дорожке проехать на машине не было никакой возможности, и я в кромешной темноте, вдоль шатающегося забора, поковыляла к строению. Калитка оказалась запертой, звонка я найти не смогла, поэтому принялась что есть сил колотить в дверь ногами. Дружно залаяли собаки. Из соседнего дома выскочил лохматый пес, а за ним взлохмаченная хозяйка в галошах на босу ногу.

– На дежурстве она в больнице! Завтра вечером приходи! – крикнула соседка и, пинком отправив пса обратно во двор, захлопнула калитку.

– В какой больнице? – спросила я вдогонку.

– В какой, в какой! В роддоме у вокзала!

Всю дорогу я размышляла, почему Инга перестала посещать тренировки. Раз девчонка ушла на дежурство, значит, со здоровьем у нее все в порядке. Неужели она действительно видела преступника и теперь боится появляться у клуба?

Одержимая навязчивой идеей в сию же секунду все выяснить, я подлетела к корпусу железнодорожного роддома.

Центральный вход в здание, где заботливые родственники могли передать роженицам гостинцы или побеседовать с акушеркой и врачом, конечно же, был закрыт – время визитов давно закончилось. Поэтому я, с выпученными глазами и колотящимся сердцем, принялась давить на кнопку звонка приемного покоя.

Дверь распахнулась, и сонная медсестра, моргая слипающимися глазами, спросила:

– Вы на «Скорой»?

– Нет, на своей, – призналась я.

– Роженица в машине?

– Нет, я одна, – сразу не сообразив, о чем речь, ответила я.

У медсестры на лице промелькнуло что-то напоминающее жалость и тревогу и, подозрительно взглянув на мой живот, она уточнила:

– А вам точно сюда?

– Сюда, только... – начала было я.

– Григорий! Быстро каталку! Здесь домашние роды приехали! – заорала она на весь коридор.

В конце коридора послышалось громыхание колес. Только тут до меня дошло, что домашние роды – это я.

– Девушка, я не беременна, не надо каталку!

– Понимаю, – успокоила меня медсестра.

– Да нет же! Я никого не рожала!

– Все хорошо, – продолжила она тем же умиротворяющим тоном, словно разговаривала с душевнобольной.

– Стоять! – рявкнула я приближающемуся Григорию.

Движение прекратилось.

– Как же так? – растерялась девушка.

И тут, то ли от усталости, то ли от нервно мерцающего света люминесцентных ламп, то ли от марафонских гонок, голова у меня пошла кругом и начали подкашиваться колени.

– Гришка! Живо каталку!

Спустя пять минут я сидела на кушетке в кабинете дежурного врача и объясняла ему цель своего визита.

– Ну и ну, – покачал головой хирург. – А шуму-то наделала! Неужели нельзя было отложить до утра?

– Вы уж извините, работа у меня такая, – пояснила я и протянула ему лицензию частного детектива. – Как мне поговорить с Семеновой Ингой?

– С Ингой? Имя-то какое редкое. Что-то я не припомню, чтобы у нас такая числилась.

– Молодая симпатичная девушка с длинными темными волосами...

Дежурный врач задумчиво покачал головой.

– В Затонском переулке живет, – настаивала я.

– Есть у нас одна санитарочка с Затонского переулка. Только зовут ее Оксана. Хотите, я позову?

Я кивнула. Возможно, хирург просто не помнил имена и фамилии всех сотрудников, а Оксана, проживающая с Ингой в одном переулке, должна ее знать.

Оксана не появлялась довольно долго, наверное, решила сначала перемыть все полы, а уж потом снизойти до какого-то там детектива.

Я успела рассмотреть все трещины на стене, пересчитать разномастные стулья с подранными сиденьями в коридоре, понюхать герань на подоконнике.

Наконец явилась Оксана – толстожопая бабища с курносым носом и вытравленными до цвета жухлой соломы волосами.

– Ты, что ли, детектив? – ни здравствуйте вам, ни до свидания... – Ну, пошли покурим, раз уж я спустилась, – нагло заявила санитарочка.

Мы двинулись по коридору в неизвестном направлении.

– Мне бы Ингу увидеть, – затянула я свою песню.

– Какую Ингу? – остановилась Оксана.

– Девушка тут у вас работает с Затонского переулка.

– С Затонского переулка здесь только я.

– Может, она в другую смену выходит? – упорствовала я.

– Что ты мне голову морочишь! Я тут десять лет безвылазно торчу. Сказала, нет – значит, нет! – отрезала бабища и, махнув на меня рукой, продолжила одиночный путь.

«Это провал, фиаско, полная задница!» – простонала я, отъезжая от роддома.

Вот признайся честно, Иванова, что ты сделала за сегодняшний день? Хоть на шаг продвинулась в расследовании? Единственное, что может тебя обелить – это результативный звонок от Красавчика. Но он-то как раз и молчит!

Тем не менее я решила позвонить Прокопьеву. Легко догадаться, что причиной тому, конечно, были не результаты моего расследования, а деньги, которые мне были нужны для похода в подпольный игорный дом.

Я достала телефон и набрала номер.

– Добрый вечер, Василий Сергеевич. Я вас не разбудила?

– О чем вы, Татьяна Александровна? Мы же договорились, что вы можете звонить мне в любое время суток. Как продвигается расследование? – осторожно спросил он.

– У меня уже появилась возможность приблизиться к разгадке вашей проблемы. Я предприняла кое-какие шаги, выяснила, что Алик проиграл в карты неким субъектам довольно большую сумму денег, и завтра собираюсь провести разведку боем.

– Алик посещал казино?

– Да, Василий Сергеевич.

– Что-то подобное я и предполагал, – вздохнул Прокопьев. – И кто же эти субъекты?

– Именно этим я и собираюсь заняться завтра. Однако мне понадобится ваша помощь, я имею в виду материальную, так как я намерена посетить подпольный игорный дом.

– Конечно, Татьяна Александровна, завтра к обеду вы получите нужную сумму. Но ответьте – это не опасно?

– Не беспокойтесь, я буду не одна. Надеюсь, что все пройдет гладко и, возможно, завтра я уже буду держать убийцу в руках.

Сказав так, я внутренне чертыхнулась. Ну, куда летит мой язык! Еще ни коня, ни воза, а я вовсю бахвалюсь перед заказчиком! Откуда такая самонадеянность? А вдруг Красавцев ни о чем не договорится с Грековым? А вдруг Алик Васильевич вообще не посещал подпольный клуб? Поэтому я тут же сбавила обороты.

– Не исключено, конечно, что это произойдет и не так быстро, сами понимаете, в нашей работе возможны всякие накладки, поэтому давайте наберемся терпения.

– Да, да, я вас понимаю.

– Тогда до завтра?

– До завтра.

– Уф! – выдохнула я, отключившись от связи.

Путь мой лежал домой, но машина почему-то упрямо ехала в сторону «Пиковой дамы».

«Почему же не позвонил Красавцев? Неужели Греков не явился на встречу?» – крутилось у меня в голове.

«А ведь сегодня суббота! Может быть, господин шулер и не собирается посещать казино, режется преспокойненько в преферанс или покер на своей „явочной хате“?»

Я остановилась, не доезжая полквартала до казино. На расстоянии нескольких домов от меня сверкала в неоновых огнях черноволосая пиковая дама, в здание входили и выходили люди. Я все еще была в полном неведении о происходящем в зале, но тем не менее здесь, рядом с казино, мне было спокойнее.

Сейчас проглотить бы чего-нибудь. Я посмотрела на часы – двадцать два десять. Проглотишь тут, как же! Пожалуй, я даже не отказалась бы от острого салата «По-тайски»! Я приоткрыла окно, с улицы потянуло сладким запахом попкорна. Ноги сами понесли меня к кинотеатру, откуда исходил приятный аромат.

– Порцию попкорна и порцию баварских колбасок, – с ходу выпалила я буфетчице.

– Колбаски только с пивом, – нагло заявила продавщица.

– Ладно, давайте свое пиво, бутылку пепси и две порции баварских колбасок, – начала торговаться я.

Буфетчица сунула мне под нос стакан с кукурузой, небрежно придвинула литровую бутылку пива и томительно долго рылась в холодильнике, выбирая самые крошечные колбаски.

– Вам разогреть? – устало спросила она.

– Нет!

Я схватила пакеты, бутылку с пепси и, глотая слюнки, бросилась к машине.

После первой колбаски мой желудок заурчал, требуя добавки, после третьей – успокоился, после попкорна началась икота, которую я с трудом заглушила пепси-колой.

Телефон молчал. Черт бы побрал этого Красавчика!

Сидеть в замкнутом пространстве больше не было сил. Я вышла из машины и принялась ходить по тротуару – вперед-назад, вперед-назад... Народу на улице заметно поубавилось. Да что там говорить, кроме меня, уже практически никого не осталось. Длительное топтание вокруг машины меня изрядно утомило. Я даже начала испытывать сочувствие к ночным труженицам панели. И тут зазвонил телефон.

– Да! – еле сдерживая эмоции, произнесла я.

– Все по плану. Еду на «явочную хату», – услышала я спокойный голос Красавчика и уже через секунду в трубке послышались гудки.

Я увидела, как четверо мужчин вышли из казино, уселись в джип и скрылись за ближайшим перекрестком. Среди них я узнала Красавцева.

За последние дни у меня уже вошло в привычку приезжать домой без задних ног и рушиться в постель. Эта ночь не стала исключением.

Глава 8

Проспала я до одиннадцати и в приподнятом настроении отправилась завтракать. Все складывалось как нельзя лучше: Прокопьев снабдит меня нужным количеством денег, кулон подскажет, в какой момент я могу блефовать и повышать ставки, а наблюдательность и логика выведут меня на убийцу.

Бестолково лазить по тайникам и обыскивать дом Грекова. Не факт, что деньги Алик занимал у него, но если даже это так, то после убийства расписка о карточных долгах Прокопьева наверняка была уничтожена. Теперь любому из них она нужна, как мертвому припарки.

Алика убили в понедельник, банковский кредит был взят в прошлую пятницу, стало быть, Прокопьев проиграл свои деньги не позднее двух недель назад. Это означает, что мне предстоит выяснить, кто из членов подпольного клуба играл на «явочной хате» в позапрошлую субботу и воскресенье.

Понятно, что все они – игроки высокого класса и через их руки проходит немыслимый поток денег, но ни один игрок не расстается без боли в сердце с проигранным капиталом. Знаменитая фраза: «С деньгами надо уметь расставаться красиво!» – пустой блеф, рисовка. Картежники не играют для удовольствия, они надеются сорвать банк и покинуть игровой зал с полными карманами денег. А у падких на деньги людей, как правило, и язык развязывается легче. Кто же не захочет за небольшую информацию вернуть, к примеру, свой долг?

Неожиданный звонок в дверь прервал мои мысли.

Я высунула голову на лестничную площадку и обнаружила перед дверью подростка лет тринадцати.

– Служба доставки, – звенящим голоском пояснил ребенок и протянул мне большую коробку, перевязанную красивой серебристой лентой.

– Мальчик, ты, наверное, ошибся адресом. Я ничего не заказывала, – дипломатично заметила я.

Подросток вынул из кармана сложенный пополам листок и вслух прочел мой адрес и фамилию.

– Ничего не понимаю. Что это?

Курьер пожал плечами.

– Хорошо, тогда скажи, от кого?

– Не могу, он будет недоволен и не заплатит мне.

– И сколько он тебе обещал?

– Сто рублей! – гордо заявил подросток.

– Я дам тебе двести, – протягивая будущему бизнесмену купюры, пообещала я.

– Ну, тогда выгляни в окно и посмотри на угол соседнего дома! – хихикнул мальчишка и, выхватив у меня из руки деньги, вприпрыжку поскакал вниз.

Теория «деньги – язык» подействовала безотказно!

Из окна седьмого этажа я увидела Красавчика. Он стоял с поднятой головой и смотрел на мои окна. Более того – он махал мне рукой!

Моему изумлению не было предела: откуда Красавчик узнал мой адрес? Это не просто тарасовский кидала, а настоящий Джеймс Бонд. Сначала он по каким-то своим каналам навел справки о Мышкине, теперь просчитал меня.

Я развязала ленту и сняла крышку. Завернутое в мягкую прозрачную бумагу, внутри лежало длинное зеленое платье из тонкого блестящего трикотажа.

Какая прелесть! Однако с чего бы это Красавцеву делать такой подарок? За платье подобного качества он, должно быть, выложил как минимум тысяч двадцать.

Платье сидело великолепно. Почти невесомый струящийся трикотаж отливал волшебным сиянием. Я крутнулась, и юбка сверкающими волнами послушно взметнулась вверх.

Интересно, как Красавчику удалось так точно угадать мой размер и почему он так хорошо разбирается в женской одежде?

Минут через десять, именно в тот момент, когда я аккуратно вешала платье на плечики, зазвонил телефон.

– Тебе понравилось? – поинтересовался Красавчик.

Как точно он высчитал время!

– Не стоило этого делать, – с легким раздражением произнесла я.

– Не притворяйся! Я знаю, что этот цвет очень подходит к твоим зеленым глазам, и в мыслях уже вижу тебя в этом платье в казино, – с мечтательной интонацией в голосе произнес он.

– Тебе стоит поучиться хорошим манерам! – съязвила я.

Красавчик никак не отреагировал на мою последнюю реплику, а лишь предупредил, что заедет за мной ровно в семнадцать часов.

Как ни старалась я холодно держать себя с Красавчиком, а после телефонного звонка в груди у меня предательски защемило.

А ну, Иванова, стоп! О мужиках будешь думать потом. А теперь приклейся к телефону и выясни у своих собратьев-ментов всех владельцев красных «Пежо».

В том, что занимающаяся на велотренажере девушка сообщила не только неверный адрес, но и не свои инициалы, я не сомневалась. Однако интуиция подсказывала мне, что с этой девчонкой я еще столкнусь.

Конечно, рассчитывать на то, что в воскресный день по звонку нашей доблестной милиции не менее достойная служба ГИБДД бросится фильтровать данные по автомобилям, необходимым некой Тане Ивановой, я не надеялась, но к понедельнику рассчитывала сведения получить. Лишний свидетель никогда не помешает!

Глава 9

Красавчик заехал за мной в точно условленное время. Я была уже полностью готова: в длинном зеленом платье, с закрученными морским гребнем волосами и спрятанным на груди кулоном-кошкой.

На улице меня ожидал еще один приятный сюрприз – шикарный белый «Мерседес» с шофером.

– Вот это размах! – восхитилась я. – Мы случайно не приглашены на торжественный обед к президенту?

– Нет, пока только на ужин и просто в ресторан.

Я решила, что Красавцев прав, нам предстояла долгая упорная борьба на чужой территории, и поэтому следовало подкрепиться.

Взяв меня под руку, Красавчик бережно повел меня в просторный зал, где для нас уже был накрыт стол.

У самого входа, в дорогих серых костюмах, возвышались великовозрастные мальчики, они приветливо нам улыбались, будто рассчитывали на щедрые чаевые.

С чего бы это Красавцеву понадобился весь этот маскарад? Что он задумал?

Мы уселись за столик в самом конце ресторанного зала. Красавчик улыбнулся и нежно прикоснулся к моей руке.

– Знаешь... – хотел он что-то сказать, но запнулся.

– Что?

– Ты очень красивая, Татьяна. Своей красотой ты усыпишь бдительность всех игроков клуба.

«Блажен, кто верует», – подумала я. Расслабляться перед таким серьезным мероприятием было нельзя, поэтому я благоразумно перевела разговор на другую тему, попросив своего спутника поделиться впечатлениями о Грекове и походе в подпольный игорный дом.

– Играет Греков во все, что угодно, причем во все банковские и коммерческие игры. Партнеров выбирает себе сам. Носит псевдоним Маэстро. Холост.

– Случайно у Грекова не кудрявая, как у спаниеля, шевелюра?

– А ты откуда знаешь? – удивился Красавцев.

«Так я тебе и призналась, что весь вечер и полночи проторчала вчера у казино и видела мужчин, садящихся в джип!»

– Ткнула в небо пальцем, а попала в точку. А кто он, этот Греков? – спросила я.

– Бизнесмен. Содержит охранную фирму, которая состоит в основном из бывших милиционеров и отслуживших в десантных войсках ребят. Кроме того, специализируется на том, что добывает компрометирующую информацию, и, как утверждают знающие люди, перед Грековым распахиваются любые двери тарасовского бомонда.

– Кроме самого хозяина, кто еще в карты играл?

– Катал, Танюша, это называется «катать». Среди приглашенных был директор мебельной фабрики Максимов, один чиновник из аппарата администрации. Но катали они недолго, около двух часов ночи ушли. Потом появился Тофик – труженик теневой торговли, армянин, держащий под собой центральный овощной рынок. Всю ночь костерил молодого соседа, которому чрезвычайно везло в преферанс. Кличка его Циркач, приходит катать каждые выходные.

– Ну а ты, надеюсь, не с пустыми карманами вернулся?

– Кое-что и мне перепало.

К хоромам Грекова мы подъехали на такси. Особняк располагался за городом, неподалеку от спального района Тарасова. Место во всех отношениях примечательное – сосновый бор, чистый воздух. Можно было только предположить, сколько денег отвалил хозяин, чтобы пользоваться автономным отоплением, вдыхать кислород и пить чистую родниковую воду из близлежащего источника.

Даже среди соседних строений особняк Грекова выделялся не только своим масштабом – был огромен, в три этажа, не считая мансарды, – но и в архитектурном плане. Он напоминал средневековый замок с колоннами и бойницами. Невольно создавалось впечатление, что каждый твой шаг фиксируется бдительными стражниками.

Впрочем, почти так все и было. Стоило таксисту надавить на клаксон, как тяжелые металлические ворота разъехались в стороны – очевидно, механизмом управляли дистанционно.

– Остановились! Карманы вывернуть, сумки открыть! – скомандовал охранник и прошелся руками по нашим бокам.

Не обнаружив ничего подозрительного, он пропустил нас внутрь огромного двора.

По асфальтированной дорожке мы направились к строению. Вдруг я заметила, как Красавцев поднес к губам какую-то фигурку со сквозным отверстием, напоминающую нэцкэ, и принялся что-то шептать.

– Ты что, колдуешь, что ли? – не удержалась я от вопроса.

– Типа того. Куркуль мне всегда приносит удачу, если я с ним поговорю по душам.

– Да это же Будда – индийское божество...

– Нет, Куркуль!

Красавчик достал из кармана доллар, скрутил его в тугую трубочку и вставил в отверстие идола.

– И ты веришь, что твой Куркуль поможет тебе в игре?

– Скоро убедишься сама.

Мы почти дошли к парадному крыльцу, когда Красавцев серьезно произнес:

– Танюша, если вдруг почувствуешь, что это не твой день, лучше воздержись от игры. Попытаешься отыграться, неизменно начнешь проигрывать, и чем больше поставишь денег, тем скорее они у тебя закончатся. Ты уверена, что сможешь вовремя остановиться?

– Я не собираюсь проигрывать. Скоро убедишься сам, – ответила я.

Подпольный игорный дом – не просто место, где собираются каталы. В первую очередь это общение и большая игра.

Огромная комната была погружена во мрак – и лишь два ломберных стола, расположенных в самом центре зала, освещались мягким дневным светом. Игры на них велись нешуточные. Здесь за одну ночь проигрывались невероятные суммы, машины, квартиры. А более удачливым к утру удавалось прибавить к своему состоянию парочку вилл на Черноморском побережье или недвижимость в Европе.

Люди собрались почтенные – элита Тарасова и гости из Москвы, профессионалы высшего класса.

Несмотря на внешнее спокойствие, страсти здесь бушевали серьезные. Это тот самый случай, когда за внутренним напряжением не рассмотреть на лице даже тени волнения. А если оно и проявлялось, то лишь в ленивых движениях игроков.

Грекова я узнала сразу, едва мы переступили порог игорного зала. Упершись локтями в стол, он осторожно раздвинул только что розданные карты и тут же свернул их в стопку. Барским, слегка жеманным жестом бросил на стол купюру достоинством в пятьсот рублей.

Следующий игрок, точно сфотографировав, повторил его жест.

Армянин, по-видимому, тот самый Тофик, негромко выругался и отбросил карты, тяжелым взглядом уставился на молодого парнишку, сидящего рядом с ним.

Парень добавил в общую кучу свою долю, он оставался в игре.

Греков, выполнявший роль раздающего, сообщил игрокам, что ставки сделаны, и предложил открыть карты.

Блефовали, конечно, все, но молодому катале круто повезло – он поднял семь на мизере.

– Вот урод, – возмутился армянин и поднялся из-за стола. Его игра на сегодня закончилась.

– Всевышний направляет руку игрока, – сгребая к себе деньги, заметил парень.

«Но кем же движима всевышнего рука?» – добавила про себя я.

Крепко сжимая между пальцами проволочный волосок – импровизированную антенну для улавливания резонансной частоты, я никак не могла выбрать, кто из присутствующих достоин этого уникального изобретения.

Наконец хозяин дома обратил на нас внимание и пригласил к столу. Свободно было только одно место, и Красавчик, как истинный джентльмен, уступил его мне. Я подумала, что здесь, в подпольном игорном клубе, как и в других казино, не принято представлять игроков друг другу, но ошиблась. Маэстро, назвав меня по имени, попросил представить взору собравшихся мой капитал, дабы убедиться в моей платежеспособности.

Я боялась потерять волосок-улавливатель, который мешал мне залезть в сумку, поэтому осторожно пристроила его на плечо Грекова, раз тот находился ближе всех от меня. Волосок прочно зацепился острым концом за его пиджак, и кулон тут же завибрировал, не сильно и размеренно. Все шло по плану.

Маэстро вскрыл новую колоду и принялся тасовать карты.

– Не пора ли сменить раздающего? – не слишком решительно спросил мужчина с моложавым лицом школьного ябедника.

– Политики не играют, а только без перерыва тасуют карты, – отрезал Маэстро и приступил к раздаче.

Наверно, это и есть административный чиновник, о котором упоминал Красавцев.

Тем временем игра началась. Я уловила учащенную вибрацию кошки и растерялась, не в состоянии определить, слишком хорошая или, напротив, плохая комбинация карт выпала Грекову. К тому же дело было не только в Грекове, за столом присутствовали еще три игрока.

Несколько раз подряд мне выпадали неудачные карты, и я пасовала, потом с переменным успехом выигрывала и проигрывала, тонула и снова выныривала на поверхность.

Молодому катале, которого все называли Циркач, продолжало везти. Карманы его брюк раздувались от денег, пухлые пачки пятисотенных купюр лежали по его левую руку и не менее солидные пачки долларов – по правую. Даже пол вокруг его стула был усеян деньгами. Парень ликовал от счастья. А повод у него был: за субботнюю ночь и воскресный вечер ему удалось не только вернуть двухнедельный долг, но и взять сверх того.

Красавчик занял место за соседним столом, и, судя по обрывкам фраз, доносившихся оттуда, дела у него шли неплохо. Похоже, индийский божок Куркуль оказался не менее падок на взятки, чем российские чиновники!

За моим же столом масть продолжала валить в одни ворота. Кульминация достигла своего предела в тот момент, когда Циркач, забрав очередной огромный банк, сгреб его со стола на колени, обвел комнату мутным взором и рухнул со стула на пол, огласив помещение молодецким храпом еще прежде, чем коснулся пола. Оказалось, он играл без перерыва уже почти сутки. Охранники перенесли его на диван, где он в полумраке проспал до утра.

Вот тут-то, как говорится, поперла удача!

Шла игра в покер. Три раза подряд мне выпадало каре, затем флеш и, наконец, стрит-флеш. Я уже прекрасно ориентировалась в резонансной вибрации кулона и точно определяла, в плюсе или минусе остается Маэстро, которому почему-то не везло.

К полуночи он успел принести из личного сейфа еще несколько пачек пятисотенных купюр. Карта не шла, но Греков продолжал делать ставки – эмоции взяли над ним верх.

Я похвалила себя за то, что сделала удачный выбор, настроив резонансную частоту прибора на Маэстро. Циркач две недели подряд терпел неудачу, стало быть, Прокопьев никак не мог задолжать деньги ему. А хозяин дома Греков при любом раскладе присутствовал в своем доме и наверняка знает кредитора.

Чиновнику тоже не фартило, и вскоре он покинул стол. Затем убыл толстяк-банкир. Несмотря на то что один из них возвращался домой с пустыми карманами, а другой увеличил свой капитал на пару тысяч долларов, оба они покидали заведение с большим достоинством, как люди, знающие себе цену и не задумывающиеся о материальном состоянии.

Мы с Грековым продолжали катать и, несмотря на присутствие за столом других игроков, уже понимали, что играем друг против друга.

Ближе к утру за наш столик подсел Красавцев. Кулон прореагировал на его появление учащенным сердцебиением Грекова.

«Сильно же ты нервничаешь, Маэстро!» – подумала я.

К пяти часам голова у меня шла кругом. Я практически не видела масти и не понимала достоинства карт. Почему мне продолжало везти, неизвестно, наверное, включился автопилот удачи. Наконец я решила, что с меня хватит, и поднялась из-за стола, на котором возвышалась огромная куча денег, выигранных мной.

Красавчик тоже поднялся. Пока я укладывала в пакет свой выигрыш, он вызвал такси.

Итак, дело сделано. Греков, конечно, не разорен, но понес ощутимые убытки. Однако разговор с ним состоится не сейчас и не здесь, а на моей территории, если, конечно, мне дадут отсюда благополучно уйти!

Уйти нам дали, с деньгами. Как ни странно, Маэстро даже снизошел проводить нас до двери и не спускал глаз с руки Красавчика, придерживающей меня за талию. Я скопировала равнодушное выражение лиц у покинувших ранее зал джентльменов и с такой же значимостью и достоинством прошествовала к выходу.

– Теперь можешь убрать руку с моих бедер, – напомнила я Красавчику, как только мы вышли из здания. – Мы уже достаточно поработали на публику.

Красавцев вздохнул и покорно убрал руку. За воротами нас поджидало такси.

– Что теперь собираешься делать? – поинтересовался он.

– Спать, – промямлила я.

– Это понятно. Но, признайся честно, ведь не из чистого любопытства и не ради денег ты затеяла этот маскарад?

– Вот тут ты ошибаешься, денежки я люблю нежно, безрассудно.

– Таня, перестань! Думаешь, я не заметил, как ты всю свою энергию и волю сконцентрировала против Грекова?

– Я катала.

– Чепуха. Уверен, ты что-то затеяла. Но ты не знаешь, насколько опасен этот человек. Я просто хочу тебе помочь.

– А я хочу спать. Отстань от меня, – простонала я.

– Значит, тебя не интересует записка Грекова? – Красавчик повертел перед моими глазами ароматизированным листочком для писем.

Я вырвала из его рук записку. Каково же было мое изумление, когда я наконец вникла в суть ее содержания.

Греков признавался Красавцеву о вспыхнувших к нему чувствах и недвусмысленно намекал на интимную встречу с выполнением любых капризов Красавчика.

– Он что, «голубой»? – удивленно воскликнула я.

– Как яйца дрозда, – подтвердил Красавцев.

– Что-то я не припомню, в какой момент он передал тебе послание.

– Еще вчера.

– Как?! И ты все это время молчал? Тогда какого черта ты демонстрировал перед ним свои ухаживания в мой адрес, лапал меня за бедра? – накинулась на него я.

– Извини, Танюша, никак не смог отказать себе в этом маленьком удовольствии.

– Лицемер и негодяй! – слегка жеманно заметила я и все же влепила красавцу пощечину.

– Я тебя тоже очень люблю, – ответил Красавчик.

Всю дорогу мы ехали молча. Я закрыла глаза и притворялась, что дремлю. Однако сон как рукой сняло, мысли крутились вокруг записки Грекова, не давая мне покоя, – как использовать слабое звено Маэстро в нужных целях?

Лишь когда мы вышли из такси, Красавцев спросил:

– Ну что, пришла тебе в голову хоть одна дельная мысль?

Вот дает! Точно мысли читать умеет!

– Ты о чем? – растерянно выдавила я.

– О Грекове. Придумала, как будешь вытягивать из него информацию?

– Тебе-то какое до этого дело?

– Говорю же – хочу тебе помочь. Кстати, имей в виду, что ни шантаж, ни подкуп здесь не годятся. Греков крепкий орешек, и расколоть его будет трудно. Хотя одна идея у меня есть.

И Красавчик поделился со мной своими соображениями.

– Это мерзко и противозаконно! – покрутила я у виска.

– Зато эффективно! К тому же Греков сам не будет знать, кому слил информацию.

Против этого аргумента я никак не могла устоять и согласилась на предложение Красавчика.

Для того чтобы привести в исполнение наш план, мне требовалось запастись необходимым обмундированием, а именно: добыть старую грязную фуфайку, рваные штаны и прочую атрибутику бомжа. Накладные усы и борода у меня хранились дома, так как порой мне приходилось использовать их в целях конспирации. За фуфайкой я решила обратиться к нашему слесарю дяде Пете.

Утро было раннее, и дядя Петя еще не успел уйти на дежурство. Обменять старую промасленную одежду на тысячу рублей он согласился не раздумывая и даже вручил мне драные ботинки.

Я отнесла покупки на лоджию, высыпала на фуфайку мусор из помойного ведра и с чувством выполненного долга отправилась спать.

Глава 10

На квартиру, снятую Красавчиком на сутки, я явилась за час до приезда Грекова. Следуя своему неизменному принципу – береженого бог бережет, а бешеному мужику и море за лужу, – по дороге я испытала эффективность задуманного образа, то есть прошагала несколько кварталов Тарасова в костюме бомжа. Результат оказался потрясающим!

В своем районе меня знает каждая собака. Обычно соседские песики, завидев меня, игриво помахивают хвостами или миролюбиво проходят мимо, следуя команде своего хозяина. Обычно, но не в этот раз! Сегодня, казалось, они сорвались с цепи. Доберман из соседнего дома облаял меня трехэтажным матом на своем собачьем языке, он так натягивал поводок, что, казалось, не слишком надежный ремешок вот-вот лопнет. При моем приближении кокетка-болонка Пусенька испуганно шарахнулась в сторону и принялась истошно скулить, пока сердобольная хозяйка не взяла ее на руки. Лишь бездомные псы, привыкшие лазить по помойкам, признали во мне свояка и увязались следом, дружно провожая всей стаей до дороги.

Прохожие шарахались от меня в стороны, как от прокаженного, и морщили носы.

Испытать маскировку на прочность я решила в городском транспорте и, полная решимости, зашагала на трамвайную остановку. Честно признаться, в трамвае я не ездила давно и уже забыла, какая там бывает давка.

На остановке толпился народ. Обеспокоенные появлением бомжа, граждане молча расступились, принюхались и скучковались в дальнем конце. В надежде, что бомж уйдет с миром в другое место, один из мужчин выставил в сторону недопитую бутылку пива.

Упрямый бомж не двинулся с места.

Приближающийся трамвай плавно прошел поворот и подкатил к остановке. Задняя его дверь оказалась прямо передо мной. Толпа ожидающих дружно выстроилась у переднего входа в вагон. Не побрезговала обществом замарашки только восьмидесятилетняя бабка с тележкой, которая ближе своего носа, по-видимому, ничего не видела.

Слово «полезла» не слишком подходящее для описания погружения старушки в трамвай. Лезла она минут десять, причем по одну сторону поручней сама, а по другую тащила телегу. Бабка усердно кряхтела, пыжилась и не могла сдвинуться с места.

Бомж не бомж, а оказать помощь пожилому человеку я считаю своим долгом. Однако стоило мне подпереть отвисший зад старушки, как в мой адрес посыпались брань и упреки, намекающие на мое хамское поведение и посягательство на женские достоинства.

На задней площадке трамвая собралась небольшая толпа, в основном из женщин, сбежавшихся втянуть в салон застрявшую бабку. Мужчины смотрели в окно, будто ничего не происходит. Наконец пенсионерку втащили. Старушка протолкнулась к сиденьям и вместо благодарности начала бурчать и ругаться, что ей намяли бока и все руки повыворачивали.

Мне тоже удалось забраться в трамвай, устроиться в задней части вагона, выложив рядом с собой кучу бесполезного мусора. В руках я держала только пакет с одеждой, в которой собиралась проделать обратный путь. Запах от моей клади, готовый свалить с ног кого угодно и заставить уснуть вечным сном, довольно быстро расползался по салону. Народ недовольно роптал. Молодая особа глянула на «нечто», стоящее напротив нее, и, не удержавшись, закашлялась.

И тут трамвай тряхнуло. Я, то есть бомж, слегка навалилась на спину молодой особы. Девушка взвизгнула и отскочила за парня. Стоит сказать, по движению парня я поняла, что он сам хотел спрятаться за девушкой, но не успел.

На следующей остановке из соседнего вагона вернулась кондуктор. Одуревшая от регулярных сюрпризов, она с негодованием бросилась через весь салон к бомжу.

– Это еще что? – ткнула она в меня и мои пожитки пальцем. – Здесь же люди!

– Я, что ли, не человек? – промямлила я.

– А ну давай выходи отсюда!

Я попятилась назад.

– Вали, говорю! – вскипела кондукторша.

– Ва-ли, ва-ли, ва-ли! – поддержал ее хор пассажиров.

Довольная тем, что трюк удался, я выпрыгнула на улицу.

– И помойку свою забирай! – выкрикнула вдогонку мне кондукторша, после чего на землю полетели пакеты.

«Круто!» – подумала я.

Впрочем, жители нашего городка, бывало, откалывали номера и похлеще!

Оставшийся путь я решила пройти пешком. На свежем воздухе куда лучше!

Такую же бесформенную фигуру я заметила еще на подходе к мусорным бакам. На бомже была огромная шляпа с оттопыренными ушами, так что издали он напоминал Чебурашку из детского мультфильма. Интересно, где он живет – в телефонной будке или в «Голубом вагоне»? Пальтишко с потертыми локтями и сальным воротником сидело на нем не лучше, чем мешок из-под картошки на огородном пугале, так что рядом с помойкой оно смотрелось вполне органично.

Неторопливо раскладывая по кучкам дары гастрономических отходов, бомж не обращал внимания на проходящий мимо люд. В одноразовой тарелке аккуратными кучками лежали надкусанные кусочки сыра и колбасы, обувная коробка служила корзиной для подгнивших яблок. Но основную ценность его находок, безусловно, составляла недопитая бутылка водки, которая возвышалась над всем этим богатством, лаская взгляд бомжа. В очередной раз склонившись над мусорным баком, он извлек из него шуршащую упаковку с чипсами и тут же высыпал содержимое в рот.

Вдруг его взгляд остановился на мне. Бомж насторожился, затем протиснулся между баками и, засунув бутылку за пазуху, загородил собою «кормушку».

– Куда ползешь, падла? Не прописан ты в тутошном районе, – завизжал бомж.

По голосу я поняла, что в помойке копалась бомжиха. Она аккуратно поставила пакет рядом с баком, подобрала с земли ножку от стула и угрожающе потрясла ею в воздухе.

– Мне бы спичек, – мирно заметила я, – в обмен на сигарету.

Из широких карманов штанов я вытащила пачку «Дуката», купленного у слесаря дяди Пети вместе с «костюмом».

Что и говорить, подобное дружелюбие и приветливая улыбка несказанно подкупили даже бомжиху. Она пошарила рукой за пазухой, выудила зажигалку и поднесла пламя к моему лицу. Мы закурили. После третьей затяжки бомжиха покосилась на пачку «Дуката», достала бутылку с водкой.

– Примешь? – спросила она, решив по-братски поделиться с новым другом подарком судьбы.

– Чего-то не в кайф. Пойду к себе, – выдавила я и, вручив пачку с оставшимися сигаретами хозяйке помойки, поковыляла дальше.

Очень хотелось как можно скорее избавиться от дерущей горло сигареты.

– Ну, как знаешь, – радостно согласилась бомжиха и, бросив за пазуху «Дукат», снова полезла в бочок.

Итак, мой маскировочный костюм работает на все сто! Можно смело приступать к делу!

На месте я упаковала фуфайку в пакет, чтобы запах преждевременно не распространялся по комнате, и вместе с Красавчиком принялась изучать обстановку двора.

Было все спокойно. Никто не кучковался в районе двора, подозрительного автотранспорта с сидящими в нем пассажирами тоже замечено не было.

Вскоре к дому подкатил джип Грекова. Один из охранников выскочил из машины, метнулся к подъезду и скрылся внутри дома.

«Сейчас поднимется пешком до последнего этажа, спустится, проверит лифт. Это займет не более пяти минут», – решила я и поспешила на кухню.

Действительно, через пять минут послышался звук отъезжающей машины и звонок в дверь.

Приветливых фраз мне было не слышно, глухих ударов и крушения мебели тоже. Все произошло в считаные секунды.

Через узкую щель в двери я увидела сидящего в кресле Маэстро со связанными руками и ногами.

– И что ты теперь собираешься со мной делать? – донесся до меня голос Грекова.

– Не бойся, убивать не буду, – ответил Красавцев.

Греков неопределенно пожал плечами, что, очевидно, должно было означать – ну раз так, то другое дело!

– Ты, конечно, все ловко устроил, я и сам не прочь поизвращаться, – продолжил Греков. – Помятые ребра и брызжущая кровь некоторых возбуждает, но это не совсем в моем вкусе.

Греков, похоже, еще до конца не понимал смысл происходящего, а может быть, просто ломал комедию. Хотя какая уж тут комедия, когда перед ним вместо приветливого партнера по сексу стоял сам сатана.

– О вкусах не спорят. Послушай, Греков, ты же разумный человек, неужели не догадываешься, зачем ты здесь?

– Сука! – вырвалось у Грекова. – Ты, видно, не понимаешь, с кем имеешь дело?! В моей власти доставить тебе массу неприятностей!

– Теперь уже вряд ли. Сидеть тебе придется долго, а встречаться нам предстоит часто. Так что неприятности ожидают тебя.

– Кто ты такой, чтобы мне угрожать?

Красавчик достал из кармана пиджака красную книжечку и помахал ею перед глазами пленника. Греков отвел взгляд, сжал кулаки:

– Что ты против меня имеешь?

– Вижу, ты человек серьезный, и мне это уже начинает нравиться. О твоих махинациях мне известно достаточно: взятки, шантаж, подпольный бизнес. Но все это мелочь по сравнению с участием в убийстве директора московского Центробанка Соловьева.

– Какое убийство, майор? Это уже беспредел!

– Где Косого скрываешь? – взревел Красавцев.

Я отшатнулась от двери.

«Майор, убийство Соловьева, Косой! Что он несет?»

– Можешь везти меня в изолятор, майор. На твои вопросы я отвечать не буду! – решительно заявил Греков.

– Напрасно ты так думаешь. У меня и не такие кололись, просто к каждому надо найти подход.

Греков казался крепким малым – в глазах ни намека на страх, лицо – непроницаемая маска. Зато мое лицо явно перекосило. Красавцев – не иначе как майор какого-то отделения милиции – все это время водил меня за нос! Ну, погоди! Закончим операцию, я тебе устрою!

– Насколько мне известно, – продолжал тем временем Красавчик, – болтлив ты бываешь в постели с братьями сексуального меньшинства. Ты уж меня извини, дорогой, подушки я для тебя не взбил – недосуг как-то было, а вот охотника до мужских прелестей подыскать не поленился. Федор, заходи! – крикнул Красавчик, приоткрыв дверь на кухню.

Федор, то есть я, вымазанная землей из цветочного горшка, с бородой и усами, в вонючей до жути фуфайке и проеденной молью ушанке, шагнула в комнату, приблизилась к Маэстро и, словно купец на базаре, принялась осматривать со всех сторон Грекова.

– Брюки бы с него спустить да перевернуть вверх задом, – сказала я.

Резиновые вставки за щеками сделали мой голос низким и неузнаваемым, а гнев, кипевший в груди на Красавчика, придавал тембру возбуждающий колорит.

Греков, догадавшись, что с ним собирается сделать бомж, начал отчаянно сопротивляться, покрывая нас отборным матом.

Красавцев подхватил извивающегося гостя за грудки, приподнял, перевернул на живот. Затем привязал его покрепче к креслу и пристегнул руки наручниками к батарее. Дальнейшее сопротивление Грекова было бесполезно.

– Ты не посмеешь! – злобно шипел в истерике Греков.

От фуфайки в комнате стояла такая вонь, что я начала задыхаться. Пытаясь избавиться от мешающей моему существованию вещи, я начала расстегивать пуговицы. Греков, увидев раздевающегося бомжа, побледнел, нервы его не выдержали, и он завопил:

– Скажу! Отвечу на все твои вопросы, только убери от меня эту вонючую сволочь!

– Федя, отойди от него на пару шагов, пусть выскажется.

– Квартиру Косой снимает на окраине Тарасова. Три недели назад приехал, денег у меня взял, и все – больше мы с ним не встречались.

– Адрес диктуй!

Греков назвал улицу, дом, квартиру, где, по его словам, мог находиться Косой.

– Ну, вот и умница, давно бы так. А теперь ответь этому достопочтеннейшему бомжу на все его вопросы.

Настала моя очередь допрашивать подозреваемого.

Он все еще трясся, как осиновый лист на ветру, и отводил от меня глаза. Насмерть перепуганного Грекова, похоже, ни разу не посетила мысль о том, почему бездомного бомжа интересуют долги и причины гибели состоятельного владельца рекламной компании Прокопьева.

Из ответов Грекова вырисовывалась следующая картина.

Прокопьев действительно посещал подпольный игровой дом. Познакомились они с Грековым около года назад, и за это время Алик не раз оставлял в казино крупные суммы денег. Бывало, он занимал деньги в долг у кого-то из членов клуба, но проблем с возвращением не возникало. В последний свой приезд Прокопьев превзошел самого себя. Он проиграл все, что у него было, и занял у Грекова двадцать тысяч долларов под расписку сроком на семь дней. За ночь и эти деньги были спущены.

Теперь перед Прокопьевым стояла задача, где взять необходимую сумму. Через неделю Греков потребовал вернуть долг, но получил лишь часть – сто тысяч в рублях. Остальные деньги Алик поклялся отдать еще через одну неделю.

Греков терпеливо ждал, так как за Прокопьевым подобных казусов ранее не наблюдалось. В воскресенье между ними состоялся телефонный разговор, и Алик заверил Грекова, что положенная сумма у него имеется.

На следующий день, а именно в понедельник вечером, люди из охранной фирмы Грекова явились в рекламную компанию «Зебра», чтобы забрать долг, но Прокопьев почему-то деньги возвращать отказался. Убивать Прокопьева никто не собирался – Греков отдал приказ забрать у должника «Тойоту». Люди Грекова слегка перестарались, намяв для профилактики Прокопьеву бока. Однако сомнений, что в назначенное время Алик явится в ГИБДД для переоформления автомобиля, у охранников его состояние не вызывало. Со слов Грекова, подтвердить данный факт могла сотрудница «Зебры» Букина, которая до момента изъятия «Тойоты» находилась в салоне машины, а потом вернулась в офис рекламной компании. Однако, на счастье Грекова, один из охранников выронил в кабинете Прокопьева свои ключи и был вынужден возвратиться за ними. Он заметил, что форточка в кабинете хозяина компании была приоткрыта, что давало ему шанс проникнуть внутрь помещения. Каково же было его изумление, когда он обнаружил Прокопьева мертвым. Охранник отыскал свои ключи, уничтожил отпечатки пальцев на окне и через открытую входную дверь покинул рекламную компанию. «Тойоту», чтобы не было ненужных подозрений, вернули на прежнее место.

Стоило Грекову ответить на мой последний вопрос, Красавчик тут же достал мобильный и велел какому-то Ваську забрать задержанного. Тут же раздался звонок в дверь, будто этот Васек только и ждал команды, и передо мной предстал вчерашний Циркач.

«Как, и этот тоже здесь!» – ахнула я.

– Здравствуйте, – приветливо улыбнулся мне Васек.

«Похоже, лучшими друзьями этого парня были бомжи Тарасова!»

Грекова развязали, отцепили от батареи, и улыбчивый Циркач повел его к выходу.

– Что делать-то с ним? – обернулся с порога Васек.

– Пусть посидит в машине, пока ребята проверяют квартиру.

Я бросилась к окну, распахнула его настежь и выбросила во двор фуфайку. Холодный мартовский воздух уносил ароматы помойки.

Не откладывая дела в долгий ящик, я набросилась на Красавцева с кулаками.

– Аферист! Врун! Зануда! – оскорбления так и сыпались из меня. – Как ты посмел так со мной обойтись?

– Как? – уклоняясь от ударов, переспросил Красавчик.

– Устроил здесь шоу с бомжем! Твой сотрудник дни и ночи дежурил у Грекова в доме и наверняка был в курсе всего, что там происходило за последние две недели, а ты заставил меня влезть в эту вонючую фуфайку!

– Можно подумать, я знал, что тебя интересует? – оправдывался сотрудник милиции.

– Мог бы и спросить!

– Я спрашивал. И почему женщинам так нравится ругаться? Ведь все закончилось хорошо, – недоуменно пожал плечами Красавцев.

– Ты что, совсем отмороженный? Видеть тебя не хочу! – с укором заявила я и направилась к двери.

– Подожди, – окликнул меня мент. – У тебя листочка не найдется?

– Зачем?

– Повинную написать, – еле сдерживаясь от смеха, выдавил он.

– На, пиши, – вырвав страницу из записной книжки, велела я.

«Выходи за меня замуж!» – красивым ровным почерком вывел он на листе.

– Ты это серьезно?

– Еще как.

– Неужели ты влюбился в женщину-бомжа с криминальными наклонностями?

– Признаюсь честно: никогда не встречал более сексуального бомжа, более азартного игрока и более волнующего детектива.

– Мне надо подумать. Решение очень серьезное. Все-таки не каждый день моей руки просит майор милиции.

– Майор Московского уголовного розыска Красавцев Дмитрий Павлович, – поправил меня Красавчик.

– О, это существенно меняет дело! – развеселилась я.

– Хочу заметить, что в твоем замужестве будет масса преимуществ. Если вдруг на тебя нападут хулиганы, то тебе не придется звать на помощь милицию.

– Пожалуй, это будет самый решающий аргумент перед тем, как я приму окончательное решение, – хихикнула я.

Красавчик нежно провел ладонью по моей грязной щеке.

Сдерживать нарастающую страсть не имело смысла. Дмитрий подхватил меня на руки и отнес... в ванну.

– И все же не пойму, что ты делал в Тарасове месяц назад и как умудрился развести Елену на деньги? – допытывалась я, когда мы вышли из дома.

– Да ничего я не умудрялся – преступника ловил, того самого Косого! По оперативным данным, он находился в Тарасове. В ресторане, куда я пригласил твою подругу, у меня должна была состояться встреча с информатором, но в последний момент планы резко изменились. Кошелек я действительно оставил в такси. Разыскивать таксиста уже не было времени – через два часа улетал самолет на Москву. Кстати, Елена мне сама предложила деньги. Я свято верил, что через три дня все ей верну.

– Опять обстоятельства помешали?

– Работа такая. – Обычно ироничный Красавцев даже не улыбнулся. – Думал отправить Елене деньги переводом, только ни адреса, ни фамилии у нее не спросил.

– Ладно, Дмитрий Павлович, иди работай, а то Циркач, наверно, уже не знает, чем Грекова развлекать.

– Ничего, подождет. Целый месяц за Грековым следили, а ларчик-то, как говорится, просто открывался!

Я шла по улице и думала о том, почему каждый раз приходится разгребать целую тонну навоза, прежде чем доберешься до чего-то стоящего? Думаешь, все – зацепила, подобралась вплотную к разгадке, а она вдруг делает тебе ручкой, да еще усмехается на ходу. Веселенькое дельце, нечего сказать! У кого-то ларчик просто открывается, а у кого-то... Стоп! При чем тут ларчик, когда в кабинете у Прокопьева сейф?

Греков и его люди о существовании сейфа не знали, поэтому и деньги не забрали. Утром во время осмотра кабинета милицией сейф был открыт и пуст. При моем посещении кабинета дверца оказалась запертой. Со слов Букиной, ключи от сейфа имелись только у Алика. Однако у Прокопьева-младшего в карманах были обнаружены только ключи от квартиры. Напрашивается вопрос: кто же тогда запер сейф?

Тот, у кого оказались ключи, тот, кто имел доступ в кабинет Прокопьева, и тот, кто забрал деньги. После того как банда Грекова угнала «Тойоту», в офис вернулась Букина. Алик был еще жив. Потом в «Зебру» пришел Скороходов и увидел убийцу. Если убийцей и грабителем был посторонний человек, то вряд ли он вернулся бы через несколько дней в кабинет Прокопьева, чтобы запереть сейф. А при условии, что ключи от сейфа преступник оставил в офисе, их бы с остальными вещами Прокопьева изъяла милиция. Значит, преступником никак не может быть посторонний человек, и искать его надо среди сотрудников рекламной компании.

До стоянки, где я оставила сутки назад свою «девятку», было рукой подать – два квартала с гаком. Дыша, как марафонец на заключительном этапе дистанции, я добежала до площади. Оставалось лишь перейти дорогу и обогнуть забор стоянки.

Эта проезжая часть, пожалуй, одна из самых оживленных трасс в Тарасове, где огромный поток машин движется во всех направлениях города.

У перекрестка на другой стороне дороги в ожидании зеленого света стояла Вика Малышева.

Почему она снова не на работе? Может быть, девчонка знает, где скрывается курьер, и периодически его навещает? Признаться честно, я была не в состоянии круглосуточно контролировать секретаршу через прослушивающее устройство, подброшенное в первый день знакомства в ее сумочку. Артем мог позвонить подруге в то время, когда я завоевывала титул подпольного чемпиона по покеру и блек-джеку на «явочной хате» Грекова, или подать знак Виктории, пока я выступала в роли бомжа, как говорится, общаясь вживую со зрителями.

Загорелся зеленый. Вика в задумчивости побрела по переходу в мою сторону. Шла она медленно, совершенно не обращая внимания на обгоняющих ее пешеходов и не замечая меня. Когда она оказалась на середине широкой проезжей части, загорелся желтый. Вика шагнула вперед, продолжая движение. Водители нетерпеливо трогались с места, жестами показывая убираться девчонке с дороги. В метре от нее прогудел сигнал. Вика вздрогнула и шарахнулась назад, где как раз начинал движение лихой владелец новеньких «Жигулей» четырнадцатой модели. Скрипнули тормоза, мужчина выскочил на дорогу, схватил Вику за плечи, оттащил на тротуар и начал трясти:

– Тебе что, жить надоело?!

– Я просто не заметила, как переключился светофор, – оправдывалась Вика. – Отпустите меня, пожалуйста, мне надо идти.

– Ага! Прямиком на тот свет! Она будет под колеса бросаться, а я за решетку пойду? – не унимался водитель.

– Я больше не буду, – заныла Вика.

– Кретинка! – выругался мужчина и, оставив ее на тротуаре, вернулся в машину.

Виктория растерянно посмотрела ему вслед и зашагала дальше. Следом за секретаршей двинулась я. Из соображений конспирации близко к девчонке я не подходила, да она и не смотрела ни на кого. Напуганная последним происшествием с машиной, остаток пути она преодолела достаточно быстро, соблюдая все правила пешеходов и не «считая ворон».

А путь ее лежал во двор ближайшей пятиэтажки.

Виктория скрылась за домом, но вскоре появилась с другого его угла. Тем же маршрутом она снова прошла вдоль дома и вновь свернула во двор.

Я насторожилась. С чего это ей понадобилось описывать вокруг дома круги?

Девчонка подошла к подъезду, осторожно подергала за ручку дверцы.

В двери стоял кодовый замок, попасть в подъезд, не зная комбинации цифр, было невозможно. Вика поджала губы, отошла от двери и принялась рассматривать окна первого этажа. Не обнаружив ничего интересного, она прислонилась к стене и стала ждать, пока кто-то выйдет или войдет в подъезд.

Когда наконец дверь открылась и на улицу выскочил веселый мальчишка с ранцем на спине, Виктория проскочила в дом.

Я вышла из-за детской горки, служившей мне укрытием, и подошла к двери. Внимательно присмотревшись к кнопкам кодового замка, я заметила, что три из них отличались от остальных по цвету. Ежедневно нажимая одни и те же кнопки, жильцы подъезда отполировали их до глянцевого блеска. Не было сомнения, что код замка составляли именно эти три цифры.

Послышался щелчок. Я приоткрыла дверь, шагнула в подъезд и сразу увидела Викторию.

Девчонка обернулась, выронила связку ключей и с ужасом уставилась на меня.

– Я только хотела проверить, – залепетала Вика.

– Что? – не поняла я.

– Ну, деньги у Букиной, – опустив глаза, призналась секретарша. – Я знаю, что это она убила Алика Васильевича и выкрала из сейфа полмиллиона.

– Да ты, дружок, никак в тюрьму захотела?

Я подошла к Вике, подняла ключи и легонько подтолкнула ее к выходу.

– Что еще за детские игры в шпионов? И как только такое в голову могло прийти?

– Могло вот! – осмелела вдруг Вика, когда мы оказались на улице.

Она достала из сумочки свернутую газету и протянула мне:

– Букина собирается арендовать помещение на эти деньги, а может быть, и купить!

Я развернула газету и увидела обведенные ручкой объявления о сдаче и продаже нежилых помещений.

– Где ты взяла газету? – строго спросила я.

– В мусорной корзине, в кабинете Букиной, – гордо ответила Виктория.

– А ключи тоже у Букиной в кабинете взяла?

– Нет, – затрясла головой секретарша. – Я все свои старые ключи собрала в одну кучу, думала, может, какой-то из них подойдет к двери.

– Фантастика! – покачала я головой. – Кстати, а почему ты не на работе?

– Я на работе. Просто Ирина Константиновна заставила меня отнести предварительно составленный образец проекта заказчику рекламы. Курьера-то в компании нет.

– И вместо этого ты решила обыскать квартиру своей начальницы?

– Нет, не вместо. Проект я уже отнесла.

– Ладно, горе-детектив, на первый раз я тебя прощаю. Но если еще раз выкинешь нечто подобное – пощады от меня не жди!

Мы возвратились к площади, перешли дорогу и направились на стоянку.

Что же получается? Ирина Константиновна считает себя вполне самостоятельной фигурой и мечтает, освободившись из-под опеки начальства, открыть свое дело? Но для этого необходим первоначальный капитал. Возможно, тот самый понедельник она сочла подходящим, чтобы сделать нужный шаг на пути обретения независимости и единовластного управления новой компанией.

* * *

– Как, это опять вы? – скривив в презренной улыбке губы, удивилась Букина.

Право, приятно, когда тебе пусть даже ехидно, но улыбаются!

– У вас опять какие-то проблемы? – не меняя интонации голоса и не отрывая глаз от бумаг, продолжила финансистка.

– Проблемы у вас, – спокойно заметила я и плотнее прикрыла дверь кабинета.

Букина вздернула брови, на секунду в ее глазах промелькнул испуг, но она все же собрала волю в кулак и решила действовать испытанным методом:

– Сколько можно ходить? Делать вам больше нечего? Не мешайте мне работать!

Ее голос повышался на полтона с каждым словом, спина выпрямилась, руки уперлись в стол – того и гляди, она готова была сорваться с места.

– Сидеть! – рявкнула я.

Кожаное кресло приняло ее обратно в свои объятия, стойко выдержав нешуточный удар.

Букина мигом заткнулась и уставилась на меня немигающим взглядом.

– Ну так как? Сама все расскажешь или мне позвать присутствующий персонал фирмы и с подробностями поведать им о том, как ты обокрала и убила своего жениха? – швырнув на стол газету, припугнула я финансистку.

С минуту Букина хлопала ресницами, соображая, остаться ли ей в роли невиновной обиженной дамы или по полной программе выдать зубастой акуле Тане Ивановой всю правду? Благоразумие взяло верх и, покосившись на газету, она заявила:

– Убила? Я его не убивала! Когда я уходила, Алик был еще жив! Не надо никого звать, я все расскажу сама... Когда Алик попросил меня оформить в банке кредит, я еще не догадывалась, что он проиграл полмиллиона в карты. Как я уже вам говорила, мы собирались зарегистрировать отношения, и эта его болезненная привязанность к казино меня ужасно раздражала. Он словно не понимал, куда катится, что бывает с такими игроками-неудачниками. На первой стадии они проигрывают свои деньги, на второй – деньги родственников и друзей, а потом превращаются в казиношных бомжей, теряют лицо. Им уже не до семьи или бизнеса. Они все время стараются у кого-нибудь что-нибудь занять и тут же бегут к рулетке или карточному столу. Меня такая перспектива совершенно не устраивала. В общем, я пригрозила Алику, что если он хоть раз проиграет деньги, то я обо всем расскажу его отцу. Василий Сергеевич – человек строгих нравов, бывший спецназовец и такого безобразия не потерпел бы. Алик прекрасно понимал, что, узнай Василий Сергеевич о его увлечении, наличных денег ему больше не видать. Мы, конечно, поссорились. Но я и предположить не могла, что Алик снова в долгах. В понедельник мы задержались на работе. Алика раздражало, что я не иду домой. А меня бесило, что у него появились какие-то секреты. Я решила дождаться его в машине. И только когда меня попросили выйти из салона какие-то незнакомые парни, я поняла, что Алик снова побывал в казино. В состоянии нервного срыва я вернулась к нему в кабинет. Алик лежал на полу и не двигался. Мне показалось, что он мертв. В паническом состоянии я полезла в сумку за телефоном, но почему-то вытащила пачку с сигаретами и сунула одну в рот...

– Курить, конечно, не стали и отшвырнули сигарету за шкаф?

– Наверно. Потом увидела на полу связку ключей, – продолжила Букина.

– Там был и ключ от сейфа?

– Да. Я открыла сейф и... я не могла оторвать взгляда от денег.

– И вы их взяли, – подвела я итог.

– Взяла, – согласилась Букина. – Я давно хотела открыть свою фирму. В рекламном бизнесе я ас. А эта компания под руководством Алика потеряла свое лицо. Все, что было создано его братом, почему-то беспощадно уничтожалось. Казалось, Алику доставляет удовольствие выдирать с корнем проросшие ростки трудов Алексея Васильевича.

– Что было дальше?

– Я уже вышла из кабинета, когда услышала стон Алика. Но вернуть деньги назад у меня не было сил.

– И желания, – добавила я. – Но почему вы не вызвали «Скорую помощь»?

– Не знаю. Я думала только о том, как поскорее уйти из офиса.

– С деньгами разобрались. Непонятно только одно: зачем вы подставили под подозрение милиции Скороходова?

– Но ведь это он убил Алика! Он побывал в офисе после меня.

– А про кредиторов почему скрыли?

– Я их боюсь. – Букина вдруг отодвинула от себя бумаги, так, что они полетели на пол, и закрыла лицо ладонями. – Если бы я знала, что все так случится, – выговорила она глухо и стиснула пальцы, – Господи, если бы я только знала, то ни за что бы не ушла. – По щекам покатились слезы. Она вытерла их кулаком, размазав по щекам тушь. – Что же теперь будет?

– Вы должны немедленно вернуть деньги в банк. Даю вам на это один час. Ну а насчет того, останетесь вы в «Зебре» или нет, решать не мне.

– Да, я сейчас, я мигом! Только поймаю такси и все верну. – Глаза у Букиной засветились, как у кошки в свете автомобильных фар.

То, что Ирина Константиновна не убивала своего жениха и шефа, было похоже на правду. Убийца преследовал курьера Скороходова на машине. У Букиной своего автомобиля не было, а «Тойотой» Прокопьева она воспользоваться не могла по известной причине – в этот момент машиной временно владел господин Греков. Получается, что в короткий промежуток между отбытием из офиса Букиной и прибытием курьера преступник проник в здание компании и убил ее владельца.

Ну что, дорогой детектив Таня Иванова, можно смело сказать, что ты вернулась к тому, с чего начала! Все твои версии потерпели провал, «жучок» в сумке Вики Малышевой никакой полезной информации не принес. У тебя нет ни одного подозреваемого, нет кандидата в подозреваемые и кандидата в кандидаты – тоже нет. Даже возможного свидетеля под вымышленным именем Инга и адресом в Затонском переулке – нет. А почему, собственно, вымышленного? Смотреть в окно и в упор не видеть, что творится на расстоянии десяти метров, надо еще умудриться! Если при встрече она скажет, что не смотрела этого кино, то я решу, что родилась под квадратным солнцем!

Я набрала номер и позвонила своему стариннейшему другу подполковнику милиции Кирьянову Владимиру Сергеевичу. Именно его – моего дорогого Кирю – я озадачила вчера своим звонком и именно через него собиралась получить список владельцев красных «Пежо».

– Кирьянов слушает, – раздался в трубке знакомый голос.

– Володечка, привет, это опять я.

– Танюша, здравствуй! Долго жить будешь – я тебя только что вспоминал. Все утро тебе звонил, между прочим. У тебя ничего не стряслось?

– Тьфу, тьфу, тьфу! Извини, Володя, это я не тебе. Жива-здорова пока.

Володька наверняка понял, по какому поводу я звоню, чувствовал, насколько мне не терпится получить информацию, поэтому нарочно не торопился мне ее выдавать.

– Ну а как насчет моего запроса? – не выдержала я.

– Ах, это... Ты как раз вовремя позвонила, Танюша. По поводу запроса полный порядок, можешь хоть сейчас приезжать забирать.

– Спасибо тебе, бесценный ты мой.

– Всегда рад тебе помочь, Танюша.

– Я уже в пути, – весело прочирикала я.

– Заодно и пообедаем вместе, а то все только по телефону общаемся, – предложил Кирьянов.

– Не вопрос. Через десять минут буду.

Глава 11

Владельцев красных «Пежо» в Тарасове оказалось ровно двадцать. Из них более половины принадлежало мужчинам и только восемь – обладательницам прекрасного пола. В первую очередь меня, конечно, интересовали женщины, причем достаточно молодые, хотя не исключено, что Инга пользовалась автомобилем по доверенности.

Мои предположения полностью подтвердились – хозяйки «Пежо» с инициалами Семенова Инга в списке не оказалось.

Но грош цена была бы детективу Тане Ивановой, если бы она не справилась с такой задачей! Поэтому я решила искать свидетеля по словесному портрету, а именно: молодую стройную девушку невысокого роста, симпатичной внешности, с шикарными темными волосами.

Молодых особ, владеющих красными «Пежо», было три. Портреты их к списку, конечно, не прилагались, но адреса указывались.

Начать я решила с двадцатипятилетней Кукушкиной Инны Дмитриевны по двум причинам: слишком уж созвучно имя Инна с вымышленным именем Инга, и проживала девушка в ближайшем районе.

Из-за двери квартиры Кукушкиной доносились протяжные звуки скрипки. Игра то и дело прерывалась, и все начиналось сначала.

Не могу сказать, что я презрительно отношусь к смычковым инструментам, но более пяти минут находиться в компании с таким музыкантом у меня не хватило бы терпения.

Я позвонила. Дверь открылась, и высокая дородная женщина, приложив палец к губам, поманила меня за собой на кухню. Несмотря на габариты, ступала она очень мягко, передвигалась на цыпочках, а умиротворенная улыбка на ее лице, по-видимому, означала, что назойливое вождение смычка по скрипке доставляет ей неимоверное удовольствие.

– Дочка играет. Ей всего пять, а она уже знает ноты! – шепотом похвалилась хозяйка.

Лучше бы она их вообще не знала!

– Вундеркинд! – не очень искренне поддержала я даму. – Мне нужна Кукушкина Инна.

Дородная дама придвинула к себе вазу с печеньем, долила в стакан кипятка и, сообщив, что Кукушкина Инна – она и есть, принялась надуваться чаем.

Я разочарованно вздохнула. Такие габариты никак не могли принадлежать стройной любительнице велотренажера.

– Вы насчет «Пежо»? – продолжая трескать печенье, поинтересовалась Инна.

– Да, – кивнула я. – Скажите, кроме вас, кто-нибудь еще имеет доступ к машине?

– О чем вы, девушка? Машина совсем новая. Неужели вы думаете, что я доверю кому-то пользоваться такой дорогой игрушкой? На ней ни единой царапинки, и пробег всего ничего! Кстати, если решите покупать в течение двух дней, немного сбавлю в цене.

– Спасибо, – поблагодарила я и попятилась к выходу.

– Что, даже не посмотрите?

– Как-нибудь в другой раз.

Вычеркнув Кукушкину из списка, я поехала к следующей владелице крутой тачки – Прониной Людмиле Захаровне. Названная особа привлекла мое внимание своим юным возрастом, и я надеялась, что в восемнадцать лет она еще не успела достигнуть массы Кукушкиной. Хотя это еще не факт!

Пронина жила в высотном, недавно сданном в эксплуатацию доме, подобраться к которому без ущерба для здоровья оказалось не так-то просто. Дороги и тротуары вокруг этого самого дома специально были спланированы таким образом, чтобы снег и талая мартовская вода непременно концентрировались именно там, где ходят люди. Одним словом, все пространство вокруг дома занимали топкие болота, в которых увязли бы танки, не то что российский автомобиль. Вдоль дома шли узкие тропки, по которым с грехом пополам можно было ходить, придерживаясь за кирпичную стену.

Как выяснилось, лифтом жильцы все еще не разжились, и мне пришлось пешком подниматься на шестой этаж.

Старания мои оказались напрасны – Прониной дома не оказалось, а надежды на то, что соседи успели перезнакомиться друг с другом, я не питала.

– Так можно и полгода искать! – произнесла я вслух.

– Кого вы ищете? – в подъезд заглянула женщина неопределенного возраста. – Если Людочку, так она еще на работе, а если Виктора...

– Я к Людочке.

– Тогда зайдите к ней в парикмахерскую.

– Это где?

– Как, вы не знаете? Так ведь она в нашем доме. Людочка только что сделала мне маникюр. Правда, красиво? – женщина вытянула вперед веснушчатые ручки с зелеными, как у кикиморы, ноготочками.

– Обалдеть! – ответила я и поспешно вышла во двор.

Шикарный пафосный салон располагался в соседнем подъезде. Он был абсолютно пустой, если не брать в расчет скучающих маникюрш и парикмахеров. Я мельком взглянула на прейскурант, и мне стало нехорошо. Не то чтобы жалко денег, просто ни одна из перечисленных услуг того не стоила. Интересно, кто из этих девушек Пронина?

– Вы на укладку или в косметический кабинет? – подскочила ко мне бойкая администраторша.

– Я к Людмиле Прониной.

– А... – разочарованно протянула девушка. – Люд, на маникюр пришли!

– Иду, – раздался веселый голос из подсобки. – Проходите, пожалуйста.

Девушка оказалась хорошенькой – пухлощекая, с большим нежным ртом и темными шелковистыми волосами до плеч, она чем-то напомнила мне Наташу Ростову из знаменитого фильма Бондарчука «Война и мир». Различие состояло лишь в том, что у Наташи лицо было восторженное, а у Людочки – наивно-глуповатое. Она приготовила ванночку с ароматными компонентами и попросила меня опустить в нее руки.

– Ваша соседка порекомендовала обратиться мне к вам, – вступила я в разговор.

– Еще бы! Целый час с ней возилась.

– Что вы говорите? А я надеялась минут за двадцать уложиться, в спортклуб хочу записаться, боюсь опоздать.

Ноль эмоций!

– Говорят, в спорткомплексе «Зебра» отличный тренажерный зал, даже велотренажер имеется. Вы случайно спортивный клуб не посещаете – очень у вас фигура подтянутая?

– Да ерунда все эти тренажеры, – махнула рукой Людочка. – Мне больше нравится ходить на дискотеки. Жаль только, муж не любит такие мероприятия. Тесно ему, понимаете ли, там и шумно. А одну меня не отпускает.

– Ревнивый?

– Не то слово! Шагу без него ступить не дает! Купил мне машину, а самостоятельно водить не разрешает. Думаете, что я в этой дыре сижу?

Я пожала плечами.

– Потому что этот салон находится в нашем доме.

– Понятно, – разочарованно вздохнула я.

– Так что делать будем? – вытирая мягкой салфеткой мои пальцы, спросила Людочка.

– Думаю, обойдемся массажем.

Выходя из зала, я чуть не столкнулась с крепким, высоким мужчиной в спортивной куртке «Найк».

– Людмила, заканчивай свою канитель! Хватит на сегодня работать, – распорядился мужчина, словно был директором этого заведения.

Во второй раз закинула Таня невод. И вышел невод с травою морскою!

Я заглянула в список и порулила по следующему адресу.

В добротном довоенном доме на проспекте Октября жила, по данным ГИБДД, Мария Владимировна Златорева.

«Ловись, ловись, рыбка, мала и велика», – подумала я и позвонила в квартиру.

Дверь, по-видимому, оказалась не заперта, и навстречу мне, виляя хвостом, выскочила такса. Пес попытался подпрыгнуть, чтобы лизнуть гостью, но не сумел и закружился неуклюжим волчком.

– Плохо ты стережешь свою хозяйку. – Я погладила собачку по гладкой шерстке.

– Жуля! Кто там к нам пожаловал?

На запоздалое погавкивание пса вышла поджарая, строгого вида женщина лет пятидесяти. Властность и непоколебимость чувствовались в каждом ее шаге и жесте.

– Вы ко мне? – очень сдержанно спросила она, отстраняя от меня таксу.

– Я хотела бы поговорить с Марией.

– Проходите в комнату, – вежливо, но по-прежнему холодно предложила хозяйка.

Я прошла, уселась на предложенный стул и принялась ждать Марию. В комнате стояла тишина. Похоже, кроме меня, строгой дамы и таксы, в квартире никого не было.

– Так зачем вам нужна Мария? – спросила меня дама.

– Я веду расследование по делу об убийстве, и мне хотелось бы задать Марии несколько вопросов.

– Соответствующие документы у вас при себе?

– Да, конечно.

– Можно взглянуть?

Я протянула женщине лицензию.

– Полина Степановна, – представилась она и тут же обеспокоенно спросила, какое отношение к этому имеет ее племянница.

– Думаю, Маша оказалась случайным свидетелем совершенного преступления. Своими показаниями она могла бы помочь расследованию.

Мне показалось, что Полина Степановна облегченно вздохнула.

– При каких обстоятельствах Мария оказалась свидетелем преступления? – тревога вновь охватила хозяйку квартиры.

– Ваша племянница посещала спортивный клуб «Зебра»?

– «Зебра»? Не знаю. Кажется, раньше она занималась в «Лотосе». Очень может быть, что Маша поменяла клуб. Это в ее характере.

– Убийство произошло в здании напротив спортивного клуба.

– Да, да, понимаю... но ведь это может быть опасно для Марии! Что, если преступник тоже обратил внимание на девочку?

– Вот поэтому я и хочу срочно поговорить с вашей племянницей.

– Даже не знаю, что делать, – растерянно произнесла Полина Степановна. – Дело в том, что Маша уже два месяца тут не живет. Характер у меня строгий, а Маша – девочка ранимая. Все понимаю, что надо бы с ней помягче, понежнее, но сделать с собой ничего не могу. Всю жизнь я проработала на ответственных должностях: сначала в райкоме партии, дошла до должности первого секретаря. А когда партии не стало, мне предложили место начальника отдела кадров в паспортном столе нашего района. Пришлось наводить порядок там. Маше, конечно, было трудно со мной ужиться. Она и без того немало натерпелась.

– С ней что-то случилось? – больше из уважения, чем из любопытства спросила я.

Оказалось, в свои двадцать лет Мария имела богатое прошлое и смерть двух мужей за плечами. Она приехала в Тарасов к своей тетушке из крошечного городка Пластунец, единственным достоинством которого было то, что он находился в часе езды от Сочи и теплого Черного моря.

Еще недавно, какие-то два года назад, Маша жила вместе с алкоголичкой матерью и инвалидом отчимом. Она, школьница старших классов, не могла себе позволить даже такую мелочь, как целые, нештопаные колготки. Одноклассницы над ней посмеивались и не хотели дружить.

После окончания школы жизнь Марии резко изменилась. Она устроилась горничной в богатую семью высокопоставленного чиновника. Огромная квартира, где чиновник жил со своей женой и сыном, обставленная современной мебелью и набитая множеством электронной техники, казалась Марии дворцом, а хозяин Борис Маркович – сказочным принцем.

Скоро Маша поняла, что Борис Маркович к ней неравнодушен. К месячной зарплате стали прилагаться импортные кофточки и модные юбочки. Потом последовало недвусмысленное предложение провести выходные вдвоем на яхте.

Мария оказалась честной девушкой. Предложение Бориса Марковича отвергла и уволилась с работы.

Однако влюбленный чиновник с чувствами справиться не смог, развелся с женой и сделал Марии предложение.

Квартиру с шикарной мебелью он оставил жене, а молодожены начали свою совместную жизнь, снимая небольшую однокомнатную квартирку у одного из друзей Бориса Марковича.

Прожили они вместе всего полгода. Борис Маркович был за руку пойман на взятке, и его осудили на четыре года с конфискацией имущества. Правда, конфисковать у чиновника особо было нечего – квартиру молодожены снимали, а денег на счетах не оказалось, за полгода молодые ничего не успели нажить.

Мария окончила краткосрочные курсы секретаря и устроилась на работу в издательский дом «Фурор». Оклад девушке назначили небольшой, но работа была не пыльная, к тому же издательство иногда посещали знаменитые авторы, от которых пахло вкусной жизнью. Там Мария и познакомилась со своим новым мужем Романом Златоревым – прославившимся своими кровавыми детективами о неуловимом маньяке-убийце Башиле, что по Толковому словарю Даля можно перевести как баловник или шалун.

Узнав о новом увлечении Марии, Борис Маркович очень осерчал, объявил голодовку, а затем подцепил какую-то тюремную хворь и скончался.

Мария перебралась к Златореву. Начался новый этап ее жизни, с банкетами, вечеринками и презентациями. В издательство она уже не ходила, носила одежду только из дорогих бутиков и ездила на шикарном красном «Пежо».

Но семейное счастье длилось недолго. Не прошло и года, как шалун и баловник Златорев увлекся балериной из местного театра. Браку грозил развал. Но закончился он совсем по другой причине.

На турбазе, где Златорев отдыхал со своей новой пассией, случился пожар. Кемпинг, в котором Роман и балерина крепко спали после страстных объятий, прилегал к деревянному строению столовой. По халатности кого-то из поваров, забывших выключить газовую плиту, и в силу природных явлений, позволивших ветру поиграть с тонкой занавеской, вспыхнуло пламя. С деревянного корпуса столовой пожар переметнулся на близлежащий кемпинг и буквально за полчаса расправился с домиком и его обитателями.

– Бедная девочка, – вздохнула Полина Степановна. – Она ведь надеялась на мою поддержку, а я не сумела согреть ее душу.

– Не расстраивайтесь так, Полина Степановна. Все у вас наладится, – как могла, постаралась утешить я хозяйку.

– Да, да. Может быть, – не слишком уверенно согласилась она.

– Скажите, а где снимает квартиру ваша племянница?

– Ох, если бы я знала, – пожала плечами женщина. – Маша как съехала от меня, так больше и не появлялась. Прописана здесь, а где живет, неизвестно.

– И не звонила ни разу? – поинтересовалась я.

– Один раз. Позвонила недели три назад, обещала зайти, да так и не зашла.

Строгое лицо Полины Степановны сделалось напряженным.

– А телефон племянницы у вас есть?

– Телефон-то есть, только никто по нему не отвечает. Попробуйте поискать Машу в спортклубе. Если не найдете в этой самой «Зебре», то обратитесь в «Лотос». Не думаю, что она бросила теннис.

– Теннис? – удивленно переспросила я.

– Ну, да. Она увлеклась игрой еще при Борисе Марковиче.

Я попрощалась с Полиной Степановной и вернулась в машину.

Ничего не понимаю! Неужели выстрел опять холостой? Да уж, всю жизнь любила такие вот приколы! Однако история Марии очень настораживает. Придется потрудиться и отыскать эту теннисистку, которая вполне могла бы оказаться той самой посетительницей фитнес-клуба.

Ужасно хотелось курить, я потянулась за сигаретами и обнаружила, что пачка пуста. Запасной в бардачке тоже не оказалось. Неужели я выкурила все сигареты? Смяв с досады ненужную пачку, я раздраженно швырнула ее в урну, стоящую у дороги. Не попала. Комок картона, стукнувшись о железный бок, отлетел в лужу.

«Отоварюсь в первом попавшемся магазине», – решила я.

Большой торговый зал самообслуживания был забит всевозможными продуктами и товарами – от мягких булок и аппетитных колбас до китайских салатов и чистящих средств. Милые девочки со значками «продавец-консультант» проворно орудовали за кассами, а умные устройства машин-компьютеров безостановочно считывали данные с наклеек и этикеток баночек и пакетов. Но несмотря на быстрое обслуживание и наличие в зале пяти касс, в каждую из них выстроилась огромная очередь. Рабочий день закончился, и тарасовский люд с голодным блеском в глазах принялся крушить прилавки магазина.

Я пристроилась за усатым мужчиной кавказской национальности. По моим наблюдениям, очередь к этой кассе двигалась наиболее проворно.

У входа в магазин бойкий паренек с рупором зазывал покупателей поучаствовать в беспроигрышной лотерее. За пятьдесят рублей можно было выиграть ящик пива, коробку бананов или пачку зеленого чая.

«Снова этот зеленый чай!» – подумала я и тут увидела проходящую мимо зазывалы Вику.

Везет же мне сегодня на секретаршу Малышеву! Опять жди беды!

На минуту паренек оторвался от громкоговорителя – похоже, нашелся желающий приобрести залежалый товар. Вика тоже остановилась, достала из кармана телефон и поднесла к уху.

– Артем? – удивленно переспросила она и испуганно окинула взглядом толпу у кассы.

Я метнулась за широкую спину кавказца. Вика не заметила моего присутствия и, прикрыв аппарат ладошкой, прошла в торговый зал. В считаные секунды я вытащила из сумки наушник и воткнула его в ухо. Тишина. Только тут я заметила, что сумки, в которую я подложила Вике «жучок», у нее с собой нет.

С трудом протискиваясь против течения очереди, я выбралась обратно к прилавкам. Вика продолжала разговаривать по телефону с Артемом. Однако единственное, что мне удалось расслышать, это ее обещание подъехать.

Закончив разговор, девчонка резко повернулась в мою сторону. Я юркнула за холодильный ящик с мороженым, неудачно задела коленкой металлический корпус и, чуть не взвыв от боли, сползла на пол.

– Вам помочь? – спросил проходивший мимо мужчина.

– Не надо! – затрясла я головой и, отлепившись от пола, выглянула из-за прилавка.

Краем глаза я увидела, как Вика таращится на холодильник, и нырнула обратно вниз.

– Давайте-ка я вам все же помогу. Вы, наверно, сильно ушиблись? – не унимался сердобольный мужчина.

– Спасибо, не стоит. Я просто устала и хочу здесь посидеть!

Мужчина подозрительно на меня посмотрел, но все же переместился в другое место. Пригнувшись, на полусогнутых коленях я добралась до высоких стеллажей с винно-водочными изделиями и стремглав вылетела из магазина, забыв расплатиться за сигареты.

«Потом заплачу», – решила я и, чтобы заглушить боль в колене и снять напряжение, закурила.

Скоро в дверях магазина показалась Вика Малышева с огромным пакетом в руках. Вела себя она очень странно: переходила с одной стороны улицы на другую, то шла неторопливо, то вдруг начинала ускорять шаги и едва не бежала. Возможно, Вика подозревала о том, что за ней следят, и пыталась сбросить «хвост». Она напоминала плохо подготовленного шпиона, провалившегося на первой же явке.

Скоро девчонка убедилась, что «хвоста» за ней нет, и спокойно зашла в аптеку.

Вика не появлялась довольно долго.

Я терпеливо ждала. Интуиция подсказывала мне, что скоро произойдет очень значимое событие в моем расследовании – Вика выведет меня на курьера Скороходова. Собственно, дело было даже не в интуиции, которую я не считаю непогрешимой, а в логических соображениях и услышанных фразах телефонного разговора Малышевой с курьером. Ведь где бы ни скрывался Артем, ему необходимо было поддерживать связь с внешним миром. А кому он мог довериться, если не любимому человеку, которого знал со школьной скамьи?

Вика выскочила из здания в тот момент, когда к остановке напротив аптеки подкатил какой-то автобус и загородил мне обзор. Я потихоньку проехала мимо, но девчонки и след простыл. На табличке за лобовым стеклом я прочитала маршрут движения автобуса: «Автовокзал – Дачный поселок» – и догадалась, что Вика успела запрыгнуть в переполненный салон.

Автобус тронулся, за ним не спеша поехала я.

На город давно опустились сумерки, высветив неоновыми огнями вывески магазинов и нарядные витрины. Фасады домов, серые и невыразительные днем, теперь, залитые ярким светом, заметно преобразились.

Покачиваясь из стороны в сторону, автобус продолжал двигаться по намеченному маршруту.

Жизнь за пределами городской черты протекала значительно медленнее, напрочь лишенная освещения дорога теперь петляла вдоль корпусов бывших заводов и низких, по пояс ушедших в землю домиков.

Автобус ехал осторожно. Водитель, вероятно, не забывая о русской традиции оставлять ямы в середине проезжей части, несколько раз останавливался перед большими рытвинами и, реально оценивая перспективы сгинуть в преисподней, предусмотрительно давал задний ход. С тем же успехом продвигалась и я.

Народу в общественном транспорте значительно поубавилось, и я уже видела Вику, сидящую на заднем сиденье ко мне спиной. Она дремала. Похоже, монотонное покачивание автобуса и приглушенный гомон в салоне ее успокоили.

В Дачном поселке Вика вышла одна, на остановке – ни души. От зыбкого света мигающего в ночи фонаря ей стало не по себе. Я увидела, как она испуганно озирается вокруг, как что-то ищет в пакете.

Миновав автобусную остановку, Вика свернула на узкую тропинку, ведущую к домикам поселка, и быстро зашагала, почти побежала вперед.

Выждав несколько минут, я тоже выехала на проселочную дорогу. Темно. Кроме моей «девятки», ни единой машины в округе. Свет фар выхватывал из темноты ближайший участок дороги, череду неказистых домиков да общие очертания ландшафта, тающих в черной пустоте.

Я остановила машину у последнего жилого строения. Фары погасли. Дальше начинались дачи. Решительным щелчком отправив в окно сигарету, я стала выбираться из машины – хочешь не хочешь, а все равно дальше придется идти пешком.

Вику уже не было видно, только где-то вдали отчетливо звучали ее шаги. Я старалась идти в том же ритме, нога в ногу, чтобы хрустом замерзшей к ночи слякоти не выдать своего присутствия. Шаги делались то тише, то слышней, но мне казалось, что они не только мои и Викины, но и чьи-то еще.

Луна, выскользнув из облаков, на минуту осветила девичью фигурку, идущую по дороге. И вдруг я заметила, как фигурка нырнула в ближайшую калитку дачного домика. Борясь с искушением перелезть через ограду прямо сейчас, я бросилась к калитке.

Глава 12

Дверь домика оказалась не заперта. Едва я перешагнула порог, как почувствовала опасность. В кромешной темноте я ничего не могла рассмотреть, лишь по движению воздуха почувствовала метнувшегося в сторону окна человека.

Послышался глухой удар, визг, звон разбитого стекла. В оконном проеме мелькнула чья-то тень и исчезла снаружи.

Я выскочила за дверь. Толком не понимая, что произошло в домике и кто выпрыгнул из окна, я бросилась за беглецом.

Он, вернее, она ловко перескочила через низкий заборчик на соседний дачный участок и скрылась в ночи. Я выхватила из кармана фонарик, поводила им за соседним забором – никого. Звуков бегущих ног тоже не было слышно.

– Вика! Не бойся, это я – Татьяна! – попыталась я вернуть беглянку.

Тишина.

– Вика!

– Мы здесь, в домике, – услышала я знакомый голос у себя за спиной.

В помещении пахло сыростью, водкой и удушливым газом. Если бы не разбитое окно, от этого смрада можно было бы задохнуться.

Ощупав лучом фонаря тоскливые стены жилища, я щелкнула выключателем, и комнату залил тусклый желтый свет сорокаваттной лампы.

В углу напротив двери висел нетронутый отрывной календарь за прошлый год и натюрморт с огромным арбузом. Под календарем стоял обшарпанный холодильник времен моей бабушки, рядом с окном диван, заваленный одеялами, на краю которого сидела Вика Малышева.

Артема я заметила не сразу. Лишь когда подошла к дивану, обнаружила парня под грудой одеял. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – его колбасит от высокой температуры.

– С вами все в порядке? – спросила я Вику.

– Кажется, да.

Я видела, что девчонка врет. На самом деле ей было холодно и страшно, очень страшно.

– Вы, кажется, спасли нам жизнь. Спасибо, – тихо, стуча зубами, произнесла она.

– Просто вовремя появилась в нужном месте. А ты молодец, умеешь за себя постоять.

– Я не за себя, я за Артема.

– Ты можешь мне объяснить, что происходит?

– Не знаю. По-моему, кто-то хотел убить Артема. С недавних пор я стала замечать за собой слежку. Не скажу, что слышала за спиной топот ног или чувствовала дыхание в затылок, но тем не менее ощущала определенный дискомфорт. А сегодня вечером в магазине убедилась в этом окончательно – видела, как кто-то прятался за холодильным прилавком. Мне как раз позвонил Артем. Он сказал, что скрывается на даче наших друзей. Я так обрадовалась! А когда узнала, что ему срочно нужна моя помощь, решила сразу поехать в поселок. Не могла же я оставить любимого человека умирать от воспаления легких на холодной даче?

Следили за мной, конечно, из-за Артема, это я поняла сразу. Только почему-то считала, что это сотрудники милиции. Естественно, мне не хотелось привести за собой «хвост», и я старалась запутать следы. В поселок я приехала одна. К домику добиралась по такой темноте, что на расстоянии пяти метров ничего рассмотреть было невозможно. Не понимаю, как меня могли вычислить? Я потихоньку постучала, но Артем не отозвался, наверно, уснул. И вдруг я услышала звук. На мгновение шаги стихли, потом раздался скрип калитки, и кто-то вошел во двор. Я спряталась за углом дома. Человек подошел к двери. Это была женщина, но на сотрудника милиции она не была похожа. Каким-то образом ей удалось поддеть задвижку внутри комнаты и открыть дверь.

Вытащив из пакета бутылку с водкой, которой собиралась растереть Артему спину, я шагнула за незваной гостьей. Мысль о том, чтобы оставить все как есть и отсидеться за домом, мне почему-то даже не пришла в голову. В комнате было очень темно, и я ничего не видела, кроме квадратного контура окна. Тут неожиданно открылась дверь, на миг стало светлее, и я увидела на диване Артема, а рядом вошедшую женщину с монтировкой в руках. Она была от меня в двух шагах. Размахнувшись, я запустила в нее бутылкой, но, по-видимому, не слишком удачно. Монтировка описала в воздухе дугу и влетела в окно. Стекло разбилось, а женщина выскочила на улицу.

– Ты уверена, что это была женщина? – спросила я Вику.

– Вот – это было у нее на голове.

Девушка протянула мне парик из темных шелковистых волос.

Не успела я взять его в руки, как Вика вдруг задрожала всем телом. Теперь, когда опасность была позади, она почувствовала весь ужас произошедшего, тело ее обмякло, и, уткнувшись лицом в колени, Виктория отключилась.

Похоже, у нас начинают выбывать игроки! Это же надо, второй раз за неделю грохнуться в обморок! На что там девчонка среагировала в прошлый раз? На воду?

Я закрутилась по комнате в поисках воды, узрела остатки какой-то жидкости в стакане и выплеснула в лицо Вике.

Ноль эмоций.

Спокойно, Таня, без паники! Расслабься.

Глубоко вдохнув, я задержала в груди воздух, как того требовали правила дыхательной гимнастики. Вознесла руки и, резко сложившись пополам, громко крикнула:

– Ха!

Затем медленно выпрямилась, опять глубоко вдохнула и зашипела:

– Ш-ш-ш...

Это было стимулирующее дыхание, выполнять его следовало три раза. Однако до этого не дошло, потому что Вика Малышева открыла глаза и с испугом уставилась на меня.

– Все в порядке, – успокоила я девчонку.

Способность соображать медленно возвращалась к ней, как возвращается к жизни затекшая нога, которую энергично растерли.

– Со мной такое бывает, – пролепетала Виктория. – Запоздалая реакция на стресс – так это называется. Небольшое такое отклонение психики. Те, кто меня мало знает, считают, что у меня нервы железные. Не железные они, просто реакция заторможенная. Но кричать об этом на каждом углу совсем не обязательно. Вот я и молчу в тряпочку, не ломаю имидж крутого пацана.

– Вот что, крутой пацан, надо срочно сматывать отсюда удочки. Нечего здесь больше ловить. Сейчас я подгоню машину, и мы отвезем Артема на мою конспиративную квартиру. Там ему будет безопасно. Кроме того, парню необходима срочная медицинская помощь.

– Ну да, – подхватила Вика. – Я приехала сюда специально, чтобы отдать Артему лекарства. Но я не доктор, диагноз ставить не умею, а у него, похоже, что-то серьезное.

Оставив крутых пацанов в домике, я отправилась к машине.

Не успела я проехать и пяти метров, как в шум мотора вмешался посторонний стук, потом сзади затарахтело, и машину стало заносить. Пришлось остановиться и вылезти наружу.

Вот неудача! Прокол заднего колеса. Интересно, на чем это я прокололась? А на том, дорогая Танюша, что недооценила ты своего противника!

Задача поменять колесо не такая уж сложная, тем более что запаска в багажнике у меня имеется, однако времени уйдет на это чертова куча. Да и ремонтом машины я отродясь не занималась.

Помощь в облике добродушного мужичка под хмельком ждала меня за ближайшим забором. Договорились мы быстро. И уже через пятнадцать минут, сжимая в руке сторублевую купюру, мужичок семенил к соседнему двору за самогоном, а я ехала к Вике и Артему.

Все это время Артем лежал под одеялами с закрытыми глазами, трясясь от холода. Мы помогли ему перебраться в машину и уложили на заднее сиденье.

«Девятка», слегка попрыгав на местных колдобинах, наконец выбралась на шоссе.

До конспиративной квартиры мы добрались гораздо быстрее, чем я предполагала, и, не откладывая дела в долгий ящик, вызвали «Скорую помощь».

Через несколько минут к подъезду подъехала «неотложка». Из пропахшего бензином салона выбрался доктор в белом халате с железным ящичком в руках.

– Ну-с, где больной? – осведомился он, входя в квартиру.

– Вот, – ответили мы, указывая на распластавшегося на кровати Артема.

– Ого! Да у него жар! – доставая из чемоданчика стетоскоп, заметил доктор. – Жаропонижающее давали?

– Нет пока.

– Придется госпитализировать, – вздохнул доктор.

– Может, вы сделаете укол, а мы сами полечим его дома? – не слишком уверенно попросила Вика.

– Я и вижу, как вы его лечили! – проворчал доктор.

– Да вот же, я все купила! – Вика принялась вытряхивать из пакета таблетки и пузырьки, которые приобрела в аптеке напротив автобусной остановки.

Попутно стол заполнялся продуктами и предметами гигиены.

– Достаточно, – хмурясь, остановил ее врач.

Он еще раз прослушал Артема, вколол ему лошадиную дозу анальгетика и, пожимая плечами, произнес:

– Воспаления легких нет, бронхит. Дело, конечно, ваше, но придется написать расписку об отказе от госпитализации. И имейте в виду, если к утру состояние больного не изменится – срочно в больницу!

Мужчина уселся за стол, достал формуляры и бланки.

– Как больного зовут?

– Артем, Павел...

– Так Павел или Артем?

– Павел, – сошлись мы с Викой в едином мнении.

– Ну и ну! – покачал головой доктор, протягивая рецепт. – Не залечите только своего Павла, – добавил он уже из коридора. – А то ведь как: сначала с бронхитом от госпитализации отказываются, потом с отравлением в больницу везут!

Доктор ушел.

– Я сейчас, – засуетилась в прихожей Вика, натягивая куртку.

– Куда это ты?

– За кирпичом.

– За каким кирпичом?

– Есть народное средство от простуды, – принялась объяснять Вика, попутно влезая в сапожки, – берут здоровый кирпич, моют, кладут на конфорку, на рассекатель, греют на медленном огне, сверху сыплют толченый чеснок и чесночным паром дышат через трубочку. У соседки сын простудился, вот она его так и лечила.

– Помогло? – поинтересовалась я.

– Угу! – кивнула Вика.

Я вернулась в комнату, собрала продукты и отнесла на кухню.

Артем, по-видимому, уже догадался, кто я такая, но волнения не проявлял. Мне показалось, что он был благодарен за то, что я не торопилась перейти к делу.

Наконец лекарство подействовало. Дыхание Артема стало ровным, щеки слегка побледнели.

– Как ты себя чувствуешь? – ласково спросила Вика.

Она была очень довольна тем, что так быстро отыскала кирпич, и искренне радовалась, что Артему полегчало.

– Нормально, – ответил он.

– Есть хочешь? Я купила сосиски и концентрированный бульон.

– Потом, Вика, дай с человеком поговорить.

– Хорошо, – согласилась подруга и тут же вручила Артему чашку с горячим чаем. – Вот выпей и поговоришь.

Артем послушно поднес чашку к губам. Вдруг откуда ни возьмись перед ним оказалась тарелка с печеньем, потом подтянулись бутерброды с сыром и сосиски.

Пока Артем уплетал огромные сандвичи, Вика взахлеб, со всеми подробностями рассказывала о том, как она переживала, как в офис приходила милиция, а потом взялась за расследование я.

– Вы ведь найдете преступника, правда? – воодушевленно спросила она.

– Сделаю все, что смогу, – пообещала я. – Только ты, Артем, должен мне помочь. Надеюсь, ты расскажешь, что произошло в тот злополучный вечер?

Глава 13

В тот вечер Артему не повезло. Он слишком долго просидел в приемной заказчика рекламы, ожидая, когда закончится вечерняя пятиминутка.

Упрямая секретарша отказывалась докладывать о нем начальству и только твердила, что совещание подходит к концу.

А ведь надо было всего ничего – поставить подпись внизу документов.

Пятиминутка растянулась на два часа. Артем нервничал. Дважды звонил шеф и интересовался, скоро ли он приедет. По-видимому, документы были важные и сулили рекламной компании хорошие деньги.

Наконец пятиминутка закончилась, заказчик чиркнул ручкой внизу отпечатанного текста, шлепнул на договор печать.

Оставалось только отвезти документы в «Зебру».

Автобуса Артем ждать не стал – он ходил слишком редко. Быстрее было доехать на трамвае и пройти два квартала пешком. Единственное, что огорчало Артема, так это то, что он не мог дозвониться подруге – в мобильнике сели батарейки. Артем уже давно собирался поменять свой телефон, но как-то все руки не доходили. Артем носил зарядное устройство с собой. Подключить телефон к сети можно было и в гостях.

Артем размечтался о том, как хорошо он проведет этот вечер с Викой.

Чтобы сократить путь, молодой человек решил пересечь городской парк. В полутемной аллее он не заметил подмерзшей лужи, продавил лед и по щиколотку утонул в холодной воде. Пришлось обходить образовавшееся ледяное озеро и делать большой крюк. Артем прибавил шаг и, ругая себя за глупость, свернул на уходящую в сторону от «Зебры» дорожку.

Ни одному нормальному человеку в голову не придет блуждать по темному ночному парку!

Однако, к своему удивлению, по другую сторону «ледяного озера» он увидел Букину.

Наверное, поссорилась с шефом. От такого начальства у кого хочешь крыша поедет! Да и сама Букина не подарок. Два сапога – пара!

В конце концов Артем выбрался из парка и зашел в здание офиса, надеясь, что Вика его ждет.

Вики не было.

Он догадался, что подруга поехала на день рождения одна. Намереваясь отделаться поскорей от служебных дел, курьер подошел к двери кабинета Прокопьева и только тогда услышал голоса.

Разговаривали двое – мужчина и женщина, причем на повышенных тонах.

Артем вдруг решил, что Прокопьев опять пристает к Вике, но тут женщина незнакомым требовательным голосом произнесла:

– Ты сделаешь это!

Артем приоткрыл дверь и через узкую щель заглянул в кабинет. Ни шеф, ни молодая незнакомая девушка не обратили на него внимания, не заметили курьера.

– Нет! – голос Алика Васильевича прозвучал очень напряженно. – Ты мне все отдашь, как мы и договорились!

– Поздно. Мои планы изменились, – не соглашалась с ним незнакомая черноволосая девушка.

– Ты не можешь так поступить! Забирай деньги! – закричал Прокопьев.

Алик Васильевич, по-видимому, считал, что в физическом смысле эта женщина не представляет для него угрозы, поэтому отвернулся от нее и направился к сейфу. Однако сейф оказался пуст, и шеф оцепенел в растерянности.

Женщина воспользовалась моментом. Она схватила со шкафа вазу с цветами и, размахнувшись, ударила Прокопьева по затылку. Алик Васильевич, словно подкошенный, рухнул на пол.

От неожиданности курьер вскрикнул, тем самым выдав свое присутствие. Женщина резко обернулась. Ноги Артема словно вросли в пол, казалось, его парализовало. Он увидел, как женщина выхватила из кармана пистолет, как ствол «пушки» ужасным неподвижным зрачком уставился ему в переносицу. Он вдруг четко осознал, что до смерти остались какие-то мгновения – вспышка, стремительный полет пули, и все! Послышался хлопок, странное шипение, но это не был выстрел.

«Осечка?» – мелькнуло в голове у парня.

И тут сработал инстинкт. Артем захлопнул дверь и с криком, который, казалось, можно было услышать чуть ли не на другом конце Тарасова, бросился уносить ноги. Каким-то образом ему удалось выскочить из офиса и нырнуть в парк. Теперь темный парк казался ему спасением. Артем мчался по парку, уже не обращая внимания на ледяные лужи, кочки и рыхлый снег. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас разорвется.

Впереди виднелись ворота, за ними переулок. Там за поворотом на другой стороне улицы – остановка, где, возможно, ждут транспорт люди.

Артем огляделся по сторонам и уже пересек дорогу, когда из-за поворота вывернул красный «Пежо» и понесся на него. Парень еле успел отскочить в сторону.

От ворот парка Артем был теперь далеко, поэтому со всех ног пустился в сторону остановки. Там никого не оказалось, по-видимому, только что прошел рейсовый автобус и подобрал всех желающих попасть этим вечером домой. Скрыться было негде: с одной стороны к переулку подступала высокая ограда парка, с другой – деревянный забор строящегося дома.

Хоть бы какой автомобилист завернул в этот чертов переулок, хоть бы случайный прохожий!

За спиной послышалось приближающееся шуршание шин. Артем оглянулся – «Пежо»! Курьер побежал быстрее.

Еще пара секунд – и длинная новостройка закончится. Там перекресток и светофор, где нормальное движение и много машин. Дорожная инспекция!

Ни разу в жизни Артем не радовался так при виде стоящей в засаде машины ДПС. Он рванул к белому автомобилю с синей полосой. «Пежо» сбавил скорость и проехал мимо.

Молодой инспектор слушал сбивчивый рассказ Скороходова без особого желания, не веря ни единому его слову. Ситуация, в которую попал курьер, выглядела в глазах гаишника нелепо и неправдоподобно. Однако фраза об убийстве директора рекламной компании его насторожила. Не иначе как автодорожный инспектор заподозрил в убийстве самого Артема.

Оставаться в машине ДПС было нельзя, и, улучив момент, парень потихоньку выскользнул из салона.

Короткими перебежками от двора к двору, шарахаясь от каждого автомобиля, он добрался до трамвайной остановки, запрыгнул в первый попавшийся трамвай. Двери со скрежетом закрылись, и «рогач», постукивая колесами о рельсы, пополз в направлении следующей остановки.

Кажется, пронесло! Пока пронесло!

Хорошо, что в салоне было полно свободных мест, иначе Артем просто грохнулся бы на пол. Он опустился в кресло и, настороженно всматриваясь в окно, мысленно умолял высшие силы помочь ему благополучно добраться до дома. Трамвай остановился – вагоновожатой необходимо было перевести стрелки. Мимо проносились автомобили, маршрутки, автобусы. И вдруг Артем увидел красный «Пежо». Автомобиль поравнялся с вагоном и точно замер напротив окна, где сидел Артем. В считаные секунды курьер оказался на полу.

Господи! Пусть это будет другой «Пежо»! Пусть в нем не будет этой черноволосой убийцы! Пусть она меня больше не ищет!

Трамвай тронулся, снова застучали колеса.

Еще несколько остановок Артем проехал, сидя на корточках, каждый раз вздрагивая при открывании трамвайных дверей. Однако до бесконечности кататься в трамвае он не мог, к тому же пассажиров в салоне оставалось все меньше и меньше. Артем вытянул шею и осторожно выглянул в окно – «Пежо» исчез. На ближайшей остановке он выскочил из вагона и спрятался за табачным киоском, потом пересел на маршрутное такси, которое довезло его почти до самого дома.

Шел двенадцатый час ночи. Продрогший до костей Артем еле передвигал ноги. До горячей ванны и теплого чая оставалась самая малость – подняться на второй этаж и отпереть ключом дверь. Наконец он поднялся на площадку. Ключей в кармане не оказалось. По-видимому, гоняясь по темному парку и увертываясь от «Пежо», он их где-то выронил. Внизу скрипнула входная дверь. Артем вздрогнул, прислушался. Тишина – ни шагов, ни посторонних звуков, только громкий стук собственного сердца! Можно было бы позвонить отцу или Вике, но телефон давно разрядился.

Неужели придется опять выходить на улицу и ехать на работу к отцу за ключами?

Не успел Артем спуститься вниз на пол лестничного пролета, как в подъезде потух свет. В паническом ужасе он замер у стены. Рядом метнулась чья-то тень, кто-то поджидал его на ступеньках буквально в нескольких шагах.

Повинуясь инстинкту, Артем отступил назад, и в этот момент что-то тяжелое ударилось о стену и с грохотом поскакало по ступенькам вниз.

Артему снова повезло. Он выбежал из подъезда, перемахнул через забор и скрылся в соседнем дворе.

Подвал! Именно туда несли ноги Артема.

Еще в детстве он с другими мальчишками пропадал в этом подвале часами, знал там каждый закуток, но самое главное, что дверь запиралась на висячий замок, болтающийся в хлипких, держащихся «на соплях» петлях.

Артем рванул на себя ручку двери, выворачивая петли вместе с гвоздями, и заскочил в подвал. В лицо ударило многолетним запахом плесени и только что потревоженной пылью.

Свет фонарика блуждал по скользким стенам подвала. Шаркая по цементному полу, кто-то приближался к курьеру. Артем уже больше часа сидел на ящике с песком за фанерной дверцей каморки, сооруженной лет десять назад дедом Кузьмой. Выходить на улицу Артем боялся, куда-то ехать – тем более.

Его состояние было близко к истерике – неудачный день и роковой вечер перетекли в полную кошмаров ночь. То ли звезды выстроились не в том порядке, то ли это ему снилось! Случайная встреча с убийцей в офисе! Случайное совпадение маршрутов трамвая и «Пежо»! Случайно потерянные ключи!

В нос Артему ударил резкий запах табачного дыма.

– Холодно тут и сыро, – услышал он хриплый мужской голос.

– На лавке будет еще холоднее – икая, ответил второй мужик.

– Может, на вокзал?

– А на хрена? Все равно менты выкинут.

Несколько секунд было тихо. Потом раздался шорох и грохот.

– Черт, здесь все ноги переломаешь! Свети давай вниз!

– Говорил, поехали на дачу. Так нет! – мужик снова икнул.

Артем вжался спиной в стену. Незваные гости не вызывали у него доверия. Кто знает, что это за люди? Не попасть бы из полымя да в воду!

Господи, что я тут делаю? Какая-то глупость, нелепость, какой-то дешевый американский боевик!

– Ладно, поехали на дачу, – согласился вдруг тот, что хрипел.

Шаги становились все тише, незваные гости покидали подвал. Артем поудобнее устроился на ящике и задремал.

Под утро, немного придя в себя, Скороходов вылез из подвала. Прежде чем его покинуть, Артем долго наблюдал за передвижениями во дворе. Только убедившись в полнейшей безопасности, отважился выйти на открытое пространство. Через минуту он был у себя дома. Вернувшегося с ночной смены отца Артем тревожить не стал, сказал лишь, что потерял ключи.

Может быть, все-таки обратиться в милицию?

Однако, вспомнив вчерашний разговор с инспектором ДПС, Артем решил подождать. В голове отчетливо прокрутилась картина убийства шефа: девушка, ваза, Алик Васильевич...

И тут его словно молнией ударило по голове – черноволосая убийца была в перчатках, а это значит, что на осколках вазы обнаружатся только его отпечатки пальцев!

Надо было срочно что-то делать. Выпив чашку горячего чая, сменив носки и ботинки, Артем отправился в «Зебру». Он не собирался выходить на работу, просто хотел разведать обстановку.

То и дело озираясь по сторонам, он добрался до рекламной компании, у входа в которую стояла милицейская «пятерка».

Окно кабинета Прокопьева выходило на другую сторону здания, и Артем прокрался туда. На его счастье, форточка оказалась открытой.

Артем прислушался к показаниям сотрудников, и сердце его упало. Нашлось немало «доброжелателей», решивших утопить парня. Теперь милиции было известно все: о его угрозе убить Прокопьева, о том, что он последним заходил в офис, и, конечно, осколки вазы были взяты на экспертизу!

В квартире родителей оставаться было нельзя, у родственников и знакомых милиция его тоже быстро отыщет. И тут Скороходов вспомнил разговор мужиков в подвале.

Артем знал, где хранятся ключи от дачи его школьного друга, знал, что в это время года домик пустует. Это был выход, во всяком случае, до тех пор, пока милиция не найдет настоящего убийцу. Почему-то Артему казалось, что именно так и будет.

– Вот так я и бомжевал целую неделю на чужой даче, – с тоской произнес Артем.

– Ничего, я тоже недавно была бомжем. Скажи, Артем, а как к той черноволосой девушке обращался Алик Васильевич?

– Никак. Он ни разу при мне не назвал ее имя.

– Ты убийцу запомнил? Сможешь узнать?

– До сих пор перед глазами стоит! Такое ощущение, что у меня вместо головы фотоаппарат, в котором пленка застряла.

– Ничего, это пройдет.

Артем устало откинулся на подушку. Он изо всех сил боролся с одолевающим его сном и не дающим покоя кашлем.

– Ладно, спи давай и поправляйся, – сказала я.

Сравнение Артемом своей головы с фотоаппаратом и застрявшей в нем пленкой напомнило мне о фотографии, найденной в кабинете Прокопьева. Я совершенно о ней забыла и до сих пор была в неведении, кто там запечатлен. Теперь, когда Вика успокоилась и в прекрасном расположении духа отправилась пить чай на кухню, я решила показать ей снимок.

Девушка долго рассматривала изображенного на бумаге мужчину, морщила носик, хмурила лоб.

– По-моему, это Алик Васильевич, – наконец решила она. – Прическу и глаза за шапкой не видно, а форма носа и подбородок его. Только вот одежда? Такой я раньше на нем не видела. Может быть, это очень старая фотография? – предположила Виктория.

– Может быть. Спрошу еще у Василия Сергеевича. Если на фотографии действительно Алик, то отец его сразу узнает.

Пожелтевший снимок, возможно, никаким образом и не связан с убийством, но надпись «Есть и получше!» на обратной стороне фотографии довольно необычная, во всяком случае, поздравлением или пожеланием такой текст назвать очень сложно. Знать бы, кто его написал!

– Вспомнила! – вдруг задергалась Вика. – Можно я еще раз взгляну на фотографию?

– Конечно, смотри.

– Точно! – весело заметила девчонка. – Это машина Алексея Васильевича. Я сто раз видела ее на стоянке у «Зебры». В иномарках я не очень разбираюсь, но по внешнему виду похожа. У Алексея Васильевича была такая же иномарка серебристого цвета.

Я поднесла фотографию поближе к свету. А это что за расплывчатые буквы за машиной – «... козел... ответишь»?

Где-то я уже видела эти слова. Ну конечно, вспомнила – на стене трансформаторной будки во дворе дома Прокопьевых! Моя машина стояла на том же самом месте, где на снимке находится иномарка. Ну и что все это значит? А то, что фотографировали Алика Васильевича с балкона или из окна квартиры Прокопьевых. Наверняка кто-то из родственников. Фотография вышла неудачная, но вполне возможно, что другие снимки получились более качественными. Отсюда и надпись на обратной стороне соответствующая.

Бросив карточку обратно в сумку, я попрощалась с Викой и поехала домой.

Утро следующего дня началось с тщательного анализа проделанной работы. Я положила перед собой лист бумаги и аккуратно вывела:

Пункт № 1. Прокопьев (жертва) – женщина (убийца).

Это означало, что в убийстве Прокопьева-младшего виновна женщина. Артем Скороходов описал ее внешность так: молодая, симпатичная, стройная, с длинными темными волосами. Также сюда можно добавить: имеет красный «Пежо» и пистолет, из которого она стреляла в Артема Скороходова. Однако ни отстрелянной гильзы, ни характерных отметин на стене или двери кабинета обнаружено не было.

Пункт № 2. Скороходов (свидетель) – женщина (убийца).

Расшифровывалось это следующим образом: некая женщина хотела избавиться от ненужного свидетеля-курьера. О ней ничего не известно, кроме того, что она носила темный парик. Оружие – монтировка и газовый баллончик либо газовый пистолет, так как в дачном домике стоял специфический запах слезоточивого газа, свойственный данному оружию.

Пункт № 3. Семенова Инга – свидетель (убийца)?

Этот пункт требовал проверки, поэтому в конце его я поставила вопрос. Молодая девушка в течение нескольких дней занималась на велотренажере в спортивном клубе напротив компании «Зебра». Что это – случайность или подготовительный этап преступного плана убийцы? Тренажер был перенесен в зал аэробики по просьбе этой девушки, педали спортсменка крутила лицом к окну. Да, собственно, и не крутила, а просто сидела на велотренажере. Для наблюдения за кабинетом Прокопьева более удачного места не найти. Свои данные в регистрационном журнале она указала неверно, да и по описанию девушка очень напоминала черноволосую красавицу, убившую Прокопьева. И еще один немаловажный факт заключается в том, что на тренировки она приезжала на красном «Пежо».

Итак, во всех трех пунктах фигурирует молодая черноволосая женщина. Доподлинно известно, что убийца разъезжает на «Пежо». А ведь именно по этим приметам я пыталась разыскать Семенову Ингу.

Все, таким образом, пока сходилось. Почему же тогда я поставила вопрос, а не точку в конце третьего пункта? Неужели из неисправимого рыбацкого суеверия? Удачу легко спугнуть. Даже виду не надо подавать, что замечаешь, как благоприятно начинают складываться события.

Я не удержалась и в очередной раз достала гадальные кости. Интересно, что они мне предскажут на этот раз?

Как всегда, я недолго подержала теплые многогранники в ладонях и попросила указать мне путь к разгадке сомнительного вопроса третьего пункта. Кости послушно выполнили мою просьбу.

«Логика и осторожность являются ключом к задаче. Наживка, удочка, кирпич» – такова была трактовка выпавших чисел, предложенная мне гадальными костями.

Как, опять наживка и удочка? Ну да, рыбку-то я пока не поймала. Логика и осторожность – вещи просто необходимые в моей работе, с ними все понятно. Но при чем тут кирпич? Мне что, эту рыбку кирпичом оглушить придется? Или это предупреждение и мне самой следует опасаться кирпича?

Ладно, поживем – увидим. А девушку с «Пежо» надо срочно найти.

Бурное прошлое Златоревой Марии гипнотическим образом притягивало мое внимание к ее персоне. Скромная несчастная девушка, похоронившая двух мужей, оказалась с характером! Тетушка-пенсионерка ей, видите ли, не угодила, зато прописочка в трехкомнатной квартире осталась. Дорогая машина досталась после смерти одного мужа, а денежки, не найденные милицией, – от другого.

В таком случае что могло бы связывать приехавшую из малоизвестного городишка Пластунец Марию Златореву с директором тарасовской рекламной компании Прокопьевым? Может быть, она была одной из тех женщин, которые расстались с Аликом Васильевичем по причине его тягостного влечения к картам?

Позвонив в справочную службу, я попросила назвать мне все номера телефонов спортивных клубов с теннисными кортами. В Тарасове их оказалось всего три. Но самым престижным кортом, где занимались большим теннисом профессионалы и любители высшего эшелона Тарасова, являлся «Лотос». Именно про этот клуб говорила мне Полина Степановна. Поэтому поиск Златоревой я намеревалась начать с него.

Солнце светило по-настоящему, по-весеннему. От колес разлетались в стороны брызги оттаявших луж. Машины, вымытые по случаю внезапно наступившей весны, сверкали чистыми боками. Настроение у меня было прекрасное. Я чувствовала, что на этот раз мне повезет, логика подсказывала, что развязка близка.

«Девятка» поворачивала то вправо, то влево, то бросалась в тесноту и давку, то летела, словно яхта по волнам.

Вся площадь перед Дворцом спорта, в здании которого расположился теннисный клуб «Лотос», была забита машинами. Здесь стояли «Мазды», «Рено», «Фольксвагены», не было только ни одного «Пежо».

«Девятка» прыгнула на маленький пятачок, плотно прижалась к «Волге», заняв все свободное место, и замерла.

Я перешла тротуар, поднялась по ступенькам и зашла в холл «Лотоса». Вежливо поинтересовавшись у вахтера, где находится корт, поспешила в нужном направлении.

Просторный зал, полный света и свежего кондиционированного воздуха, напоминал лужайку – все здесь от площадки до стен было выкрашено в зеленый цвет. Две девушки в коротких юбочках гоняли по корту мячи, гонялись за ними сами и вусмерть загоняли подающего мячи бол-боя. Несчастный тренер успел сорвать голос, давая им наставления. Девчонки совершенно его не слушали, а только бомбили и бомбили мячом по полу. Наконец терпение тренера кончилось, он оторвал взгляд от корта, сетки и девиц, с досадой махнул рукой и повернулся к стоящему рядом молодому спортсмену.

– Без толку! – пожаловался он. – Без году неделя на корте, а уже мнят себя не иначе как чемпионками соревнований Уимблдонского турнира.

– Анекдот хотите? – решил поднять настроение тренеру теннисист.

– Валяй.

Парень склонился к уху наставника:

– Приходит к врачу девушка и спрашивает: «Доктор, а когда я поправлюсь, то смогу играть в теннис?» – «Обязательно сможете», – отвечает врач. «Вы волшебник, доктор! До болезни я не могла».

Тренер не очень весело засмеялся. Именно в этот момент перед ними появилась я.

– Здравствуйте. Не могли бы вы мне помочь?

Тренер посмотрел на меня изучающе, словно оценивал мои перспективы и возможности в теннисном спорте, но, не увидев в руках даже ракетки, засомневался, стоит ли вешать на свою шею еще одну кретинку, которую «положение в обществе» обязывает проводить время на корте, или сразу отослать подальше.

– Прошу вас, – вздохнув, тренер сделал приглашающий жест рукой в сторону блочных кресел вдоль зеленой стены. – Сколько вам лет? – поинтересовался он.

– Извините. Я не собираюсь записываться в «Лотос». Я пришла по другому вопросу.

– Тогда чем могу быть полезен?

– Меня интересует Златорева Мария. Девушка занимается теннисом в вашем клубе. У меня к ней срочное дело, а время ее занятий мне неизвестно.

– У кого? – с подозрением спросил тренер.

– Что – у кого?

– Занимается, спрашиваю, у кого?

– Не знаю. Собственно, за этим я и пришла. Не могли бы вы...

– Девушка, вам что, заняться нечем? – перебил меня мужчина. – У нас здесь шесть тренеров, и у каждого не меньше десятка теннисисток!

Мне было чем заняться, потому что существовали Василий Сергеевич, его жена и... Мария.

– А у кого я могу узнать? – настойчиво продолжила я.

– Через полчаса подойдите, – хмыкнув, посоветовал тренер. – Подъедет Стрельников, он здесь давно тренирует, всех спортсменов знает.

Ничем не помог мне этот короткий разговор с тренером, только добавил сомнений. Что, если через полчаса всезнающий Стрельников заявит, что никакой Златоревой не существует?

Решив скоротать время на улице под ласковым весенним солнцем, я побрела к выходу.

Ровно через минуту я забыла о тренере, Стрельникове и зеленом корте, словно их и не было вообще, потому что случилось следующее: из стеклянных стен холла, открывающих панораму на стоянку с автомобилями, я увидела, как к спортивному комплексу подъехал «Лендровер». Из машины вылез солидный мужчина в дорогом кашемировом пальто, не торопясь обошел автомобиль и галантно протянул руку даме, сидящей на переднем сиденье. Дамой оказалась златокудрая юная красавица с точеной фигуркой и стройными ножками. Чем ближе девушка подходила к дверям спортивного комплекса, тем больше я распознавала в ней Марию Прокопьеву. То же ангельское личико, огромные голубые глаза, только куда-то подевалась печальная, вымученная улыбка и гипс. Девушка с легкостью перепрыгивала через лужи, не обращая внимания на фантастическую высоту каблучков своих сапог.

Я быстро соображала, что предпринять – с ходу подойти к Марии или сначала понаблюдать со стороны?

Единственным местом в холле, где я могла укрыться, были толстые мраморные колонны посреди зала. Спрятавшись за одной из них, я получила возможность понаблюдать за вошедшей парой.

Хозяин «Лендровера» обнял Марию за талию и красноречиво описывал, как роскошно и замечательно они проведут свой отдых в Париже.

Телефон в моем кармане зазвонил в самый неподходящий момент. Я тут же нажала на кнопку отключения связи, но было уже поздно.

Мария с любопытством уставилась на колонну, казалось, болтовня партнера ее больше не занимает.

Скрываться больше не имело смысла, все и так было понятно как ясный день.

Увидев меня, Мария замедлила шаг. Во взгляде появилось удивление:

– Вы?..

– Я. Как твоя нога? – не давая опомниться вдовушке, спросила я и тут же добавила. – Наверное, приятно ходить без гипса?

– Ну, да...

Мужчина удивленно посмотрел на Марию, но ничего не сказал.

– Василий Сергеевич как раз собирался пригласить тебя поужинать в ресторан. Так я передам ему, что ты уже в полном порядке? – придумала я на ходу красивую байку и, не дожидаясь ответа, отправилась восвояси.

Сбежав по ступенькам, я запрыгнула в машину, включила свой мобильник и позвонила Прокопьеву-старшему. Голос его был встревоженным.

– Татьяна Александровна! Куда вы пропали? Я очень беспокоюсь за вас. Что-то случилось?

– Нет, вы напрасно беспокоитесь. Просто так получилось, что я не смогла сразу ответить на ваш звонок. Как говорится, «сидела в засаде».

– Я вам помешал?

– Ни в коем случае.

– Значит, все в порядке? Я хотел поблагодарить вас, Танечка, за то, что вернули в банк деньги. Однако, как я понял, Букина не убивала моего сына?

– Вы правы. Убийца не она.

– А в казино вы узнали что-то стоящее?

– Василий Сергеевич, я расскажу вам все при встрече. Более того, на данном этапе расследования мне необходима ваша помощь, я хочу привлечь вас к сотрудничеству. Вы не могли бы подъехать ко мне часа через два?

– Да, конечно. А что я должен буду делать?

– Чуть позже я все вам объясню, а сейчас мне нужно, чтобы вы срочно позвонили Марии и пригласили девушку на ужин в ресторан. Только не слишком поздно, часов на пять вечера было бы в самый раз.

– Вы думаете, она согласится пойти в ресторан в гипсе? Машенька такая стеснительная, последнее время вообще почти не выходит из дома.

– Она согласится. Тем более гипс ей уже сняли.

– Хорошо, я сейчас позвоню.

– Звоните. И запишите мой адрес.

Продиктовав адрес, я дала отбой, завела машину и поехала в больницу.

Через десять минут моя «девятка» притормозила у коммерческого ларька. Я вышла из машины и, купив в ларьке коробку импортных конфет, зашла во двор старого здания больницы. Народа в зале для посетителей оказалось совсем немного, а у дверей в хирургическое отделение – вообще никого. Дежурная медсестра за столиком в коридоре раскладывала по коробочкам таблетки. Очки съехали на кончик носа.

– Здравствуйте! – вежливо поздоровалась я.

Медсестра с явным недовольством оторвалась от таблеток и уставилась на меня:

– В чем дело?

– Простите за беспокойство. Не знаю, к кому мне обратиться со своей бедой. Понимаете, моя сестра месяц назад попала в аварию и лечилась в этой больнице. Сейчас она неважно себя чувствует, а к врачу идти отказывается. Вот я и хотела поговорить с лечащим врачом. Мне бы узнать, кто лечил Прокопьеву Марию Владимировну? – прижимая конфеты к груди, объяснила я.

– Фамилия вроде знакомая, – задумалась медсестра, искоса посматривая на коробку.

– Сестренка у меня такая симпатичная, как ангелочек, волосы светлые, волнистые. Ей гипс на ногу наложили, а еще она ребенка потеряла из-за аварии, – напомнила я.

– Была такая, у Гаврилова лечилась! – радостно воскликнула медсестра. – Только он сейчас в отпуске.

– А кто же снимал гипс? – выказала я удивление.

– Так когда это было? – всплеснула руками девушка. – С тех пор прошло две недели, если не больше.

– Вы уверены?

– Да я сейчас вам точно скажу.

Медсестра побежала в кабинет и вскоре вернулась с журналом, где фиксировались графики дежурств медперсонала.

– Вот, – ткнула она пальцем в графу «фамилии». – Это последнее дежурство Гаврилова. У меня память хорошая. И сестру вашу я прекрасно помню. Очень уж мне ее было жалко. Когда она пришла в себя, я так напугалась, что придется рассказывать ей о муже и прерванной беременности, даже из кабинета выскочила. А она, между прочим, не очень-то и переживала по этому поводу. Честно вам говорю, – разоткровенничалась девушка, – сестрица ваша больше интересовалась, действительно ли погиб ее муж. Свекор ее Василий Сергеевич мне уж больно понравился. Широкой души человек! Такое горе – потерять сына... тем не менее он каждый день приходил в больницу, не забывал невестку.

– Это точно, – согласилась я. – Значит, Гаврилов в отпуске?

– Ага.

– Жаль, – вздохнула я, протягивая медсестре коробку с конфетами. – Придется силой тащить сестру в поликлинику. Могу я попросить хотя бы копию выписки Марии из больницы? Все-таки должен быть на руках хоть какой-то документ, когда мы придем в поликлинику.

– Ой, даже не знаю, как вам помочь. Все больничные листы идут через бухгалтерию, а выписку делает лечащий врач.

– Это всего лишь копия.

– А что, если я попрошу заведующую отделением написать вам направление в поликлинику, где будет указан диагноз? – оживилась вдруг медсестра.

– Было бы неплохо, и попросите, чтобы в документе была указана дата снятия гипса.

– Попрошу, – пообещала девушка.

Долго мне ждать не пришлось. Заведующая отделением как раз к этому времени закончила обход больных и возвратилась в свой кабинет.

Уже через пять минут отзывчивый сотрудник тарасовской горбольницы протягивала мне нужный листок с подписью и печатью.

– Ну, еще раз спасибо вам за помощь, – поблагодарила я медсестру и покинула лечебное заведение.

Некоторое время я постояла во дворе больницы, усиленно вспоминая посетившую меня в хирургическом отделении мимолетную мысль. О чем же я подумала в момент отлучки медсестры за журналом? Что меня в тот момент обеспокоило? Девушка сообщила мне, что Гаврилов ушел в отпуск. Алексей Прокопьев тоже был в отпуске, они с Марией собирались ехать в путешествие. Ну, конечно! Я думала о машине, о «дайве», в которой отказали тормоза.

Неожиданно я поняла, что мне просто необходимо еще раз увидеться с Галиной.

Номер бывшей подруги Алика Прокопьева все еще находился в моем телефоне.

Трубку взяла сама Галина.

– Татьяна? – удивленно спросила она, узнав, как и в прошлый раз, меня по голосу.

– Здравствуйте, Галя. Извините за беспокойство, но мне снова нужна ваша помощь. Не могли бы мы встретиться?

– Прямо сейчас?

– Желательно, если вам не трудно.

– Ну, хорошо, ждите меня в парке на том же месте. Я как раз собиралась вывезти Алика на прогулку.

Я подъехала к парку, отыскала лавочку, под которой не пучилась от солнца вода, закурила и принялась наблюдать за посетителями городской зоны отдыха. Тем не менее, когда Галина появилась на горизонте парковой аллеи, девушку я узнала не сразу. Зимнюю красную куртку она сменила на длинное темно-зеленое пальто с заниженной талией. На ногах вместо джинсов и ботинок красовались черные полусапожки. Она выглядела очень женственно и стильно.

– Отлично выглядите! – мой комплимент прозвучал искренне, без лукавства.

– Спасибо. Вы собирались о чем-то меня спросить? – присаживаясь ко мне на лавочку, поинтересовалась Галя.

Стараясь не выдать своего волнения, я сглотнула сухой комок в горле, как можно спокойнее извлекла из сумки фотографию и протянула Галине.

– Я нашла фотографию в кабинете Алика Васильевича. Посмотрите внимательно, может быть, вы узнаете мужчину на этом снимке?

– Знаю. Это Алик.

Галине хватило секунды, чтобы узнать на расплывчатом снимке любимого человека.

– Так я и думала. Секретарь рекламной фирмы вроде тоже его узнала, однако ее смущала одежда Алика Васильевича.

– Это действительно не его стиль. Просто однажды я видела Алика именно в этой куртке и шапочке.

– Месяц назад, когда вы случайно встретились и он подарил вам цветы?

– Да. Как вы догадались?

– Во время нашего прошлого разговора вы рассказывали об этой встрече. Именно поэтому я здесь. Галина, постарайтесь, пожалуйста, вспомнить, когда это было?

– Я и так помню, – не задумываясь, ответила Галя. – В тот день моему сыну исполнился ровно месяц, и, когда Алик подарил мне букет, я подумала... Да это не важно.

– Теперь уже да, – согласилась я, но, подметив в глазах Галины потухшие огоньки и тоску, спросила: – Вы с родителями Алика Васильевича не были знакомы?

– Нет. А почему вы об этом спросили?

– Просто подумала, что им тоже тяжело и больно. Как вы смотрите на то, чтобы у вашего сына появились еще одна бабушка и дедушка?

– Не знаю. Наверное, стоит им рассказать об Алике.

– Я даже не сомневаюсь, что стоит. Вы можете сделать других людей счастливыми. Разве это не прекрасно?

Галя улыбнулась.

Оставив молодую маму наслаждаться свежим запахом талого снега и мерзлой воды, я перепрыгнула через лужу, в которой отражалось холодное перевернутое небо и голые ветви деревьев, и исчезла из парка.

Настроение мигом испортилось. Я услышала то, что боялась услышать. Нелепейшее подозрение вдруг оформилось в моей голове, заняло там центральное место и теперь гадко ухмылялось мне прямо в лицо. Я вздохнула, достала сигарету, закурила. Нужно смотреть на вещи трезво! Но именно этого делать мне никак не хотелось.

За что? Почему Алик желал смерти своему сводному брату? Неужели он не смог простить брату того, что отец поставил его во главе рекламной компании? А может, завидовал успеху Алексея?

Словно вор, облачившись в чужую одежду, он пробрался во двор его дома и перерезал шланг, подающий тормозную жидкость под днищем «дайвы». Именно той ночью, когда его сыну исполнился месяц, а молодожены Прокопьевы досыпали последние часы перед поездкой в аэропорт!

Даже, пожалуй, не так. Спал в ту ночь только Алексей. По каким-то причинам молодой жене Прокопьева не спалось. Мария, по-видимому, выглянула в окно и при тусклом свете фонаря у подъезда увидела копошащегося под машиной мужчину...

Медленно выехав со стоянки у парка, я поехала в сторону дома.

Что будет с Василием Сергеевичем и его женой, когда они узнают правду? Да уж, проблема... и решать ее, похоже, мне придется самой. Желающие помочь в очередь не выстраивались. Да и не привыкла я надеяться на кого-то – помогут на копейку, а благодарности ждут на сто баксов.

Я снова закурила.

Ничего они не узнают, потому что я им ничего не скажу! Ни о том, как Мария шантажировала Прокопьева-младшего фотографиями, ни о том, как Алик предлагал ей полмиллиона за молчание. Будем считать, что погибший свое получил сполна.

С огромным пакетом еды в одной руке и сумкой с моющими средствами в другой я поднялась на лифте домой.

Быстро заполнив пустой холодильник продуктами, я перемыла гору грязной посуды, собрала разбросанную одежду, вытряхнула забитую окурками пепельницу и открыла форточку.

«Ух, вроде успела! – выдохнула я, оглядывая комнату. – Кажется, больше ничего криминального нет!»

* * *

Едва только я успела так подумать, как раздался звонок в дверь. Я открыла. На пороге стоял Василий Сергеевич.

Видимо, телефонный разговор очень сильно его взволновал, потому что на лице Прокопьева отражалось беспокойство и смятение.

– Проходите, пожалуйста, – пригласила я Василия Сергеевича в комнату.

Трудно сказать, кто из нас сейчас больше нервничал – он, ожидающий чего-то страшного, или я, намеревающаяся ему об этом поведать.

– Хотите кофе? – спросила я, пытаясь оттянуть время от предстоящего неприятного разговора и соображая, как бы помягче обо всем рассказать заказчику.

– Нет-нет, не стоит. Не томите же меня, Татьяна Александровна, лучше расскажите, что вам стало известно.

Я наконец собралась с духом и выдавила из себя вопрос:

– Скажите, пожалуйста, Василий Сергеевич, у вашей снохи Марии есть своя машина?

– Конечно – «Пежо».

– Красный?

– Да, а что случилось?

Мне очень хотелось сказать: «Змею вы пригрели, дорогой Василий Сергеевич!» Но я с большим трудом сдержалась, решив, что всему свое время, поэтому ответила:

– Хуже, чем то, что уже случилось с вашими сыновьями, ничего случиться не может. А сейчас я хочу, чтобы вы выслушали одну историю.

– Какую историю?

– Ту, что произошла неделю назад. Но предупреждаю – вам придется набраться терпения и сил, так как то, что вы услышите, будет малоприятным.

Прокопьев кивнул и замер в напряженном ожидании.

– Начну с того, что подозреваемый Артем Скороходов нашелся. Сейчас он в безопасном месте на моей конспиративной квартире и лечится от бронхита. Именно он помог мне расставить все точки над «i», ускорить поиск преступника.

Ваш сын, Василий Сергеевич, как я и предполагала, оказался заядлым картежником. Его страсть к покеру и блек-джеку привела Алика в подпольный игорный дом, где он проиграл много своих денег. Алик занял у хозяина подпольного дома Грекова полмиллиона рублей, но также проиграл и их.

Срок возвращения долга был невелик – всего одна неделя. Алик не обратился к вам за помощью, он думал, что сотрудница «Зебры» Букина рассказала вам о его карточном хобби, и боялся, что вы лишите его не только наличных денег, но и компании. Как бы то ни было, Алик оформил на нужную сумму кредит в банке. Однако он прекрасно понимал, что банку тоже придется отдавать долг, а приносить такие доходы, как при Алексее, компания уже не могла. К тому же ежемесячные отчисления лишали его возможности посещать казино.

Когда в назначенный день охранники Грекова пришли за долгами, Алик отказался их вернуть. Люди Грекова сильно избили вашего сына и забрали вместо денег «Тойоту». В тот момент, когда Алик без сознания лежал на полу, в кабинет зашла Ирина Букина и увидела оброненный Аликом ключ от сейфа. Букина открыла сейф и забрала деньги.

Алик тем временем начал приходить в себя, но воровка решила не возвращаться.

И тут в игру вступил следующий персонаж – молодая вдова вашего старшего сына Мария.

Василий Сергеевич стиснул зубы, но ничего не сказал.

Я же продолжила:

– Девушка с лицом ангела и черной душой! Извините меня, Василий Сергеевич, по-другому я о ней отозваться не могу.

Ваша невестка оказалась мошенницей и авантюристкой. До брака с Алексеем она успела дважды побывать замужем. Достаточно быстро Мария убедилась, что деньги можно заработать очень легким способом и в больших количествах, причем для этого совсем не обязательно мыть у кого-то полы, сидеть в офисе, да и вообще выходить на работу. Первый муж Марии кончает жизнь в тюрьме, второй – при весьма подозрительных обстоятельствах во время пожара. Златоревой удалось завладеть их имуществом и выйти сухой из воды.

Ее словно магнитом тянет в места, где собираются «светские львицы» и «львы»: на вечеринки, презентации...

Не думаю, что Алексей был для нее исключением. Деньги, компания и квартира подтолкнули ее на очередной брак.

Однако Мария не успокоилась даже после гибели мужа. Денег, которые перечислялись с дохода компании, ей катастрофически не хватало. Мария решила завладеть компанией целиком.

В гипсе вашей снохе пришлось ходить всего три недели. Как только врач снял с нее «оковы», Мария записалась в спортивный клуб, который находился через дорогу от «Зебры». Из окна спортзала она наблюдала за тем, что происходит в офисе, а по дороге домой в машине прикладывала к ноге распиленный гипс и забинтовывала его так, чтобы не было заметно трещины между частями затвердевшего мела.

Ее забинтованная нога дает ей стопроцентное алиби и снимает все подозрения, касающиеся убийства вашего младшего сына.

Так вот, в тот день, когда люди Грекова избили Алика, она наблюдала за происходящим из окна спортивного зала.

Судьба подбросила ей очередной шанс. Никому и в голову не пришло бы повесить убийство Алика на несчастную вдову.

Мария отъезжает на своем «Пежо» от спортклуба, тайком проникает в кабинет Алика Васильевича и... В общем, это она ударила его тяжелой вазой по голове. Дело сделано, но тут в дверях неожиданно появляется курьер Скороходов, вернувшийся с договором от заказчика рекламы. Ненужный свидетель Марии вовсе ни к чему.

Она достает из кармана газовый пистолет и пускает в Артема струю удушливого газа. Однако Артем не догадывается, что пистолет у убийцы газовый, бросается вон из офиса и успевает укрыться в темном парке.

Безусловно, убийца на этом не успокаивается. Пересев в «Пежо», Мария рыщет вокруг парка и, естественно, пересекается с Артемом. Улица безлюдна, транспорта почти нет. Самый простой способ избавиться от курьера – сбить машиной. Подобные инциденты на дорогах давно никого не удивляют. Но получается облом: на углу соседней улицы дежурят инспекторы ГИБДД. Мария видит, как парень садится в машину к гаишникам, и уезжает. Она не боится, что ее кто-то узнает, – работает она в перчатках и парике. А уж после того, как преступнице становится известно, что в убийстве подозревают Артема, начинается беспредел.

Она точно рассчитывает, что до бесконечности Артем скрываться не сможет, и вскоре выясняет, к кому он обратится за помощью. Мария следит за Викой Малышевой – подругой Артема. Однако ей и в голову не приходит, что за Викторией еще слежу я.

Малышева приводит Марию, а следом и меня в дачный поселок, где скрывается курьер. С газовым пистолетом и монтировкой в руках убийца подходит к спящему Артему. В домике полная темнота, не видно ни лиц, ни фигур.

Но планам Марии не суждено было осуществиться. Отважная Вика бросила в незнакомку бутылкой, монтировка вылетела у той из рук и разбила окно. К тому же в это время в домике появилась я. Преступница выпрыгнула из окна и скрылась.

Вот такая история, – в заключение добавила я.

– Этого не может быть, – чуть слышно прошептал Василий Сергеевич, качая головой.

– Вот это, – я показала Прокопьеву парик, – осталось в дачном домике после побега Марии из окна.

– Но это же обыкновенный парик...

– Да, но не совсем обыкновенный. Чтобы парик не слетал с головы, его прикрепляют к живым волосам специальными заколками. Видите застрявшие в них светлые вьющиеся клочки волос? К тому же, – продолжила я, – мы встретились сегодня с Марией в теннисном клубе, и я успела сфотографировать ее на свой мобильный телефон. Это было буквально за минуту до вашего звонка.

Пощелкав кнопками в телефоне, я нашла электронный портрет златовласой девушки, идущей в обнимку с солидным мужчиной в черном пальто, и показала Прокопьеву.

– Я послала Артему фотографию Марии, и Скороходов подтвердил, что именно эту девушку, только с темными волосами, видел в кабинете вашего сына. В телефоне есть его СМС. И, наконец, – выдохнула я, – имеется справка из больницы с датой снятия гипса с ноги Марии.

В воздухе повисла долгая напряженная пауза. Прокопьев заговорил первым:

– А ведь Зинаиде Марковне Мария никогда не нравилась. Видно, сердце матери не обманешь – чувствует оно неладное. Зинаида меня и в невиновности Скороходова убедила. Боже мой, какая дикость! – воскликнул в порыве негодования Прокопьев. – Какой же надо быть зверюгой, чтобы добиваться своей цели ценой жизни ни в чем не повинного человека!

Я лишь вздохнула, промолчав о «невинности» Алика.

– Как мы поступим дальше? – осторожно спросила я. – Вы готовы к тому, что Мария понесет полную уголовную ответственность с вытекающими отсюда последствиями?

– Каждый должен нести ответственность за содеянное. Преступник должен сидеть в тюрьме!

– Я с вами полностью согласна. Но в таком случае нам предстоит выложить перед органами правосудия неопровержимые доказательства преступных деяний Марии и невиновности Артема Скороходова. Сейчас милиция подозревает в убийстве вашего сына курьера. Не забывайте, что именно его отпечатки пальцев были обнаружены на орудии убийства. Вина Марии во всех изложенных мною эпизодах пока не доказана. Ну, подтвердят работники спортклуба, что Мария занималась на тренажерах лицом к окну, ну, носила она парик. И что с того? Показания Артема органами милиции не будут восприняты серьезно. Мало ли что может насочинять подозреваемый, пытаясь свалить вину на другого человека! Пока мы не можем привлечь настоящего убийцу к уголовной ответственности. Нужна «приманка». Убийца должна ухватить наживку вместе с крючком и проглотить, а мы – доставить рыбку в милицию.

– Наживку? – не понял Василий Сергеевич. – Что вы имеете в виду?

– Мария понимает, что в конце концов Артем расскажет обо всем милиции. После нашей «встречи» на даче она догадывается, что у парня появились защитники, и во что бы то ни стало постарается избавиться от свидетеля.

Как я уже говорила, в дачном домике было темно, поэтому, столкнувшись сегодня с Марией в теннисном клубе «Лотос», я ничем не выдала своих догадок о совершенных ею преступлениях. Я решила дать ей возможность разделаться с курьером. И во время очередного преступления схватить, как говорится, убийцу за руку. Именно поэтому я попросила вас, Василий Сергеевич, пригласить сноху в ресторан. Вы выполнили мое поручение?

– Разумеется, я пригласил Марию на ужин, и она согласилась.

– Замечательно. В ресторане вы, как бы между прочим, расскажете ей, что Артем Скороходов нашелся и подруга уговорила его пойти в отделение милиции. Завтра Артем обо всем расскажет следователю. Кстати, вы не напомните мне, кто занимается делом Алика?

– Капитан Жухов, Дмитрий Павлович, – с сомнением в голосе произнес Прокопьев. – Но не будет ли это слишком опасно для Артема?

– Во-первых, обезвредить преступника в интересах Артема, во-вторых – он уже предупрежден. К тому же никто не собирается оставлять Скороходова один на один с убийцей, все мы будем в квартире вместе с ним.

– Адрес вашей конспиративной квартиры я тоже должен сказать Марии?

– Ни в коем случае! Это вызовет у нее лишние подозрения. Преступница сама узнает, где скрывается Артем. Думаю, она продолжит следить за Викой, а может быть, и за вами, Василий Сергеевич. Поэтому долго засиживаться в ресторане не следует.

Итак мы пришли к единому мнению. Дальше все будет зависеть от того, как Прокопьев преподнесет нужную информацию Марии. Злоупотреблять своим временем и временем заказчика было большим преступлением, поэтому мы попрощались, договорившись поддерживать между собой связь.

Как только дверь за Василием Сергеевичем закрылась, я бросилась к телефону и позвонила в районное УВД Тарасова:

– Могу я поговорить с капитаном Жуховым?

– Сухов на выезде. Кто его спсасывает? – поинтересовался сотрудник органов, смачно картавя звуки в словах.

– Мне Жухова, – попыталась я внести ясность.

– На выезде! – гаркнули в трубку. – Кто его спсасывает?

– Моя фамилия вам ничего не даст. Я по делу об убийстве Прокопьева. Передайте, пожалуйста, капитану, если он хочет поймать убийцу и сегодня закрыть дело, то пусть в ближайшие тридцать минут перезвонит мне по телефону...

Продиктовать номер я не успела. Оказалось, что капитан Жухов именно в этот момент зашел в кабинет. Мало того, заговорил он со мной все тем же картавым голосом:

– Сухов слусает.

Может, капитан безумно влюблен в главного героя фильма «Белое солнце пустыни»? Но что-то я не заметила, чтобы красноармеец Сухов слусал и спсасывал.

– Я рада.

– Чему?

– Что наша милиция так оперативно работает. Преступник убивает директора рекламной компании, потом совершает покушение на свидетеля, а капитан Жухов сидит в засаде за письменным столом своего кабинета.

– Кто вы? – настойчиво допытывался капитан.

– Частный детектив Татьяна Иванова, – представилась наконец я. – Вы будете брать преступника или нет?

– Будем! – решился Жухов.

– Тогда жду вас через полчаса у входа в галерею «Каштан», – заявила я и повесила трубку.

Нет, я ничего не имею против нашей доблестной милиции, и, как сотрудник прокуратуры в прошлом и детектив в настоящем, я уважаю и ценю труд тех, чья служба и опасна, и трудна, и на первый взгляд как будто не видна. Только меня поражает, почему у капитана Жухова она не видна и на второй взгляд, и на третий? Хотя, если посмотреть с другой стороны, благодаря таким Жуховым у Татьяны Ивановой нет отбоя от клиентов.

Глава 14

Вернувшись на свою конспиративную квартиру, я застала Артема спящим. Он свернулся калачиком под теплым шерстяным одеялом и мирно посапывал во сне.

Чтобы не пропустить ожидаемое появление убийцы, я заняла наблюдательный пост у окна.

Полчаса назад отзвонился Прокопьев. Он сообщил, что ужин состоялся, Мария получила информацию о курьере Скороходове и теперь покинула ресторан.

До окончания рабочего дня Вики Малышевой оставался еще целый час. Интересно, клюнет моя рыбка на приманку или ляжет на дно?

Скоро во двор въехала «Волга» Прокопьева. Спокойно, ничем не выдавая своего волнения, он достал из машины пакет с апельсинами, захлопнул дверцу и уверенным шагом направился к подъезду.

Все было тихо, никакого движения во дворе не происходило, и мысль о том, что Мария не появится вопреки всем моим расчетам и умозаключениям, вдруг начала потихоньку меня беспокоить. Я даже подпрыгнула при звуке дверного звонка, хотя и ожидала его с приходом Василия Сергеевича.

– План сработал на все сто, – следуя за мной на кухню, заявил Прокопьев. – Я просто не поверил своим ушам, когда услышал наглую ложь снохи о том, что только сегодня ей сняли гипс.

– Вы сказали ей об Артеме?

– Все, как мы договорились. Вы, Татьяна Александровна, оказались совершенно правы – Мария клюнула на нашу приманку. Узнав о том, что Артем собирается идти в милицию, настроение ее резко переменилось, в поведении почувствовалась нервозность. Но самое главное – Марию интересовало, пойдет ли с курьером в милицию его подруга?

– Значит, Виктория приведет ее к нам, – резюмировала я.

– Уверен в этом, – согласился Прокопьев.

Теперь, потихоньку выглядывая из-за занавесок, мы оба уставились в окно.

Двор был достаточно темным.

Мы успели выкурить по паре сигарет, прежде чем увидели, что по дорожке движется какой-то человек.

Затаив дыхание, я некоторое время наблюдала за ним, пока не сообразила, что это вовсе не Вика, а какая-то женщина. Лица женщины я не видела, но по походке, сгорбленным плечам и тяжелой сумке в руках чувствовалось, что она очень устала и еле держится на ногах.

Не успела женщина скрыться за дверью, как из-за угла дома вывернула Вика Малышева и тоже нырнула в подъезд.

Я оставила Василия Сергеевича наблюдать за двором, а сама пробралась в коридор и прильнула к глазку двери.

Несмотря на то что капитан Жухов обещал расставить в подъезде засаду, на душе у меня было тревожно. Минуты тянулись долго. Я стояла наготове с пистолетом Макарова в руке. И лишь когда на площадке появилась Виктория с двухлитровой бутылкой молока, я с облегчением вздохнула.

– Почему ты так долго не поднималась? – набросилась я на нее. – Мы волновались!

– Зато я купила Артему молока. Козье молоко очень полезное, особенно в теплом виде, – не обращая внимания на мои возмущенные реплики, промурлыкала Вика.

Казалось, ей нет никакого дела до нашей суеты, а все ее мысли были направлены на лечение друга.

Я вернулась к окну.

– Разве кирпич не помог? – всматриваясь в темный двор, спросила я девчонку.

– Артем выкинул его в форточку! – с укором произнесла Вика.

– Понятно.

Подъездная дверь открылась, и из него вышла та самая женщина, которая пять минут назад с трудом передвигала ноги. Теперь походка ее изменилась – стала стремительней и легче, сумка куда-то исчезла. И тут она вдруг обернулась и посмотрела огромными глазищами на мое окно.

– Это же она, Мария! – выкрикнула я и бросилась к двери.

Где-то внизу по лестнице уже слышался топот милицейских ботинок.

Я выскочила из подъезда, когда Мария заворачивала за угол дома. Впереди меня, разбрызгивая лужи, несся капитан Жухов.

– В масину! – крикнул он своему помощнику.

Тот, не сбавляя темпа, скрылся в темноте двора, где был припаркован милицейский автомобиль.

Майор пробежал еще пару метров, споткнулся о кирпич, лежащий посреди тротуара, и, нелепо взмахнув руками, растянулся на мокром асфальте. Выругавшись, он мгновенно вскочил на ноги и припустил к стоящему у обочины дороги «Пежо».

Мария распахнула дверцу автомобиля, юркнула внутрь и отпустила сцепление. «Пежо», резко набирая скорость, покатился прямо на бегущего навстречу Жухова.

– Стой! Стой! – завопил он, отпрыгивая из-под колес.

Проскочив мимо оперативника, автомобиль лихо выехал на проезжую часть.

Дальше все произошло чертовски стремительно.

Две машины, состязаясь в скорости, понеслись по проспекту. Вдалеке на перекрестке мелькнул зеленый огонек светофора, потом зажегся желтый. Оперативники затормозили. Мария решила, что успеет проскочить, не сбавляя скорости. В это время не спеша пересекал дорогу огромный автобус. Мария резко вывернула руль. «Пежо» закрутился на скользком мокром асфальте и со всего размаха врезался в фонарный столб. Душераздирающий крик потонул в чудовищном грохоте металла...

* * *

Не рой другому яму, сам в нее попадешь! Мария рыла – и попала! Только второй раз «Скорой помощи» не понадобилось. Ее «Пежо» напоминал раздавленную ногой великана божью коровку...

* * *

– Что-то меня тошнит, – пожаловалась Вика, как только я вернулась к себе в квартиру.

– Что с тобой? – испуганно спросила я, заметив ее состояние.

– Меня сейчас вырвет! Я выпила стакан молока и вдруг почувствовала дурноту, рот наполнился горькой слюной, и мерзко свело желудок. Ой, мамочки! – панически запричитала Виктория и бросилась в туалет.

– Надо срочно вернуть милицию! – возбужденно заявил Прокопьев.

– Милицию-то зачем? Менты, что ли, ей кишки промывать будут? «Скорую» вызывайте! – скомандовала я.

Через десять минут к подъезду дома подкатила «Скорая помощь».

Я открыла дверь и увидела на пороге вчерашнего доктора, который так опасался, что следующим его вызовом по этому адресу непременно окажется отравление.

Вика к тому времени заливалась ручьями холодного пота и, словно рыба, хватала ртом воздух.

– Что тут у вас случилось? – строго спросил врач.

– Отравление, – взволнованно ответила я.

– Ну, знаете ли!

– В молоко был подмешан какой-то яд!

Доктор подозрительно покосился в сторону Виктории, нахмурился и простонал:

– Экспериментальная лаборатория по оживлению трупов закрыта. Никаких расписок, я пас.

– Какие, к черту, расписки! – взорвалась я. – Говорю же, совершено покушение, в молоке яд! Срочно везите ее в больницу!

Эпилог

Прошло двое суток. Я успела отоспаться, отъесться и уже не знала, чем себя занять.

Ну что, Танюша, Красное море или Золотые пески? Посмотрим, что по этому поводу расскажет мне телевидение.

Телевизор показывал кино про американских гангстеров, жестоко избивающих ногами какого-то хилого супермена – борца за свободу и справедливость. Актеры говорили ненатуральными голосами, смотрели фальшивыми взглядами, бесконечное количество раз ударяли несчастного пленника в одни и те же места, а он никак не умирал и не терял сознания – все ради того, чтобы режиссер со сценаристом худо-бедно доковыляли до сколько-нибудь правдоподобного конца.

Я переключила канал. Бойкий ведущий в пестрой рубахе без галстука с пристрастием допрашивал Владислава Галкина о его актерской карьере. «А скажите, – говорил ведущий, – в чем привлекательность актерской профессии?» – «Понятия не имею, – отвечал Галкин. – Если бы вы разговаривали с человеком, который долго мечтал стать актером, потом произошло чудо... У меня этого не было».

На соседнем канале шел выпуск местных новостей. Из милицейского «рафика» выгружались задержанные тарасовским ОМОНом члены московской преступной группировки.

«...Михаил Трошкин и Григорий Греков. За последние несколько месяцев ими были совершены более десяти заказных убийств политиков, бизнесменов и банкиров, – монотонным голосом зачитывала бегущие строчки текста диктор. – Есть некоторые основания подозревать, что именно ими был ограблен крупный московский банк „Мосгросс“. Благодаря совместной работе местных органов и сотрудников Московского уголовного розыска...»

Зазвонил телефон. Я оторвала взгляд от экрана и сняла трубку.

– Привет, – произнес знакомый голос.

– Привет. Долго жить будешь – только что смотрела по ящику новости и вспоминала тебя.

– А я в Москву улетаю.

– Значит, командировка закончилась? Благодаря смелости и смекалке майора Дмитрия Павловича Красавцева Тарасов очищен от бандитских группировок и горожане могут спать спокойно? – съязвила я.

– Между прочим, я звоню, чтобы напомнить тебе о своем предложении.

– О каком? – мечтательно протянула я.

– Почему бы тебе не полететь со мной в Москву?

– С тобой хоть на край света, только не сейчас.

– А когда?

– Ну, может быть, через месяц или через год...

– А может, через десять?

– Когда-нибудь.

– Жаль, – в голосе Красавчика послышались минорные нотки. – И все же помни: мое предложение остается в силе!

– Буду помнить, – заверила я Красавцева.

Нет уж, Таню Иванову на мякине не проведешь! Женщина я свободолюбивая и просто так шею в аркан подставлять не собираюсь.

Телевизор смотреть расхотелось. На примете у меня была парочка туристических фирм, рекомендованных бывшими клиентами.

Накинув куртку, я спустилась к машине.

А не заехать ли мне в больницу к Вике Малышевой?

Поразмыслив о том, какие продукты можно употреблять после отравления, я решила купить ей сборник анекдотов, потому что смех – лучшее лекарство от всех болезней.

К моему удивлению, в палате у Виктории я застала Василия Сергеевича, и к разочарованию – точно такой же сборник на тумбочке у Вики. Мы поздоровались.

– Ну и с каким же диагнозом лежит наш дегустатор ядомолочных продуктов? – шутливо спросила я.

– Отравление, – поморщилась Вика.

– По данным экспертизы, акарицидами – химическим препаратом из группы пестицидов, предназначенным для уничтожения клещей и других насекомых в сельском хозяйстве и животноводстве, – объяснил Василий Сергеевич.

– Ого! Видно, вкусный коктейль получился, если ты залпом осушила целый стакан?

– Вкус был обычный, – надула губы Виктория. – Только потом во рту стало горько.

– Эх, Вика-Вика! На ошибках, конечно, учатся, правда, гораздо безопаснее, когда на чужих. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Только очень домой хочется, надоело мне на скрипучей казенной койке.

– Ну, значит, на поправку пошла!

Я перевела взгляд на Прокопьева. Лицо его не выражало никаких эмоций – потухшие глаза, скорбно опущенные уголки губ.

– Что вы собираетесь делать дальше? – заботливо спросила я.

– Уеду куда-нибудь подальше из Тарасова. Хочу побыть наедине с природой. Будем тихонько доживать с Зинаидой Марковной, пчелами заниматься и грехи замаливать.

– Думаете, пчелы помогут вам снять с души тяжесть и боль утрат, которые на нее давят? Жизнь не кончена, Василий Сергеевич. Вам есть о ком заботиться и ради кого жить. Ваш двухмесячный внук давно мечтает познакомиться со своим дедушкой.

Василий Сергеевич поднял голову, строго посмотрел мне в глаза. Казалось, он хочет сказать: не надо так жестоко шутить, Таня!

– Молодая мама Галина назвала его Аликом. Аликом-младшим, – продолжила я.

Глаза Прокопьева удивленно округлились, он достал из кармана сигареты, чиркнул зажигалкой.

– Здесь нельзя курить, Василий Сергеевич, – напомнила я, затем набрала номер Галины и протянула телефон Прокопьеву.

«Девятка» неслась по центральному проспекту Тарасова в сторону туристической компании «Вояж».

Так что же мне выбрать: Красное море или Золотые Пески? А может, махнуть на Средиземноморье?

И тут зазвонил телефон.

– Да?

– Татьяна Александровна? Мне порекомендовали вас как лучшего детектива Тарасова...

Content

Марина Серова
Женщина-ловушка
Марина Серова. Женщина-ловушка. М.:, Эксмо, 2009. ISBN 978-5-699-3306

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог