Лагунов Константин

Ромка Рамазан

КОНСТАНТИН ЛАГУНОВ

ТРИ ДРУГА

Жил- был пес. Черный бархатный нос. Уши -лопушком. Белое брюшко. Шея - дугой. Хвост - трубой. Не старик, а бородат. Рыжая бородка. Бахромой усы висят. Важная походка. Звали его Ромка Рамазан. Так его назвал хозяин и верный Ром-кин друг Степан Иванович. Был Ромка ласковый и добрый. И очень. Очень. Очень гордый. Свистни ему кто-нибудь, помани - Ромка и ухом не поведет. Любое самое желанное лакомство брал не спеша, ел не торопясь.

Еще два друга было у Ромки: пес Артос и пес Фомка. Артос был тощий, лупоглазый. Едва задень - и в драку сразу. Сам не задира, но драчун. А Фомка? Фомка был ворчун.

Нос у Фомки острым клином. Хвост у Фомки длинный-длинный. По этому хвосту всегда можно было угадать Фомкино настроение. Фомка весел - хвост кольцом. Озадачен - хвост вопросом. Рад чему-то - хвост торчком и дрожит упругим тросом.

Больше всего на свете Ромка, Фомка и Артос любили играть и проказничать. У них была своя песенка, которую три друга распевали всегда во все горло.

Мы - веселые собаки

И совсем не забияки.

Между нами ссор и драки

Не бывает никогда.

Делим на троих добычу,

Лишь на праздник друга кличем,

А в беде - таков обычай -

Друг приходит сам всегда…

Жили друзья в городе Тюмени.

В одном доме. И в одном подъезде.

Даже на одном этаже. Только в разных квартирах.

ВСТАЛО СОЛНЦЕ ЗА ОКНОМ…

Ромка встрепенулся, на бок повернулся и совсем проснулся. Приоткрыл левый глаз: в комнате светлым-светло, а по стене солнечный зайчик скачет.

Приоткрыл правый глаз: вот тебе раз - хозяин-то опит.

Встопорщил Ромка лопушки-уши. Долго слушал. Точно, опит!

Надо вставать, хозяина поднимать.

Зевнул Ромка - протяжно и громко. По полу потом постучал хвостом. Пошевелил ушами. Поводил усами. Не торопясь, на лапы встал и физзарядку делать стал.

Он приседал. И кувыркался. Сгибался колесом. Ходил на задних лапах. До тех пор, пока не вытряхнул из себя весь сон до последней сонинки.

Подскочил к дивану. Положил на него передние лапы. Ткнулся влажным холодным носом в колючую щеку хозяина.

- Что, Ромка, пора? - спросил сонно Степан Иванович.

- Давно пора,- проурчал в усы Ромка.

Но Степан Иванович повернулся лицом к стене и захрапел.

«Ну уж. Это уж. Совсем уж никуда»,- подумал Ромка.

Вцепился зубами в уголок одеяла и стащил его на пол.

Но и тут Степан Иванович не проснулся. Только калачиком свернулся.

«Ах так?!» - осердился Ромка. Вскочил на диван. Лизнул хозяина в нос.

Закряхтел тот, заохал и наконец-то открыл глаза.

- Молодец, Ромка. Спасибо, Ромка.

И ласково потрепал его бороду, почесал за ушами. Довольный Ромка скакнул с дивана. Запрыгал как мяч, припевая:

Встало солнце за окном.

За окном!

Заглянуло солнце в дом.

Прямо в дом!

Оттеснило в угол тень.

Мрак и тень!

Засветило новый день.

Яркий день!

Яркий. Жаркий. Голубой.

Вон какой!

Веселись. Играй да пой.

Громче пой!

- Беги-ка на волю. Подразомнись,- сказал Степан Иванович.-

Ненадолго. Мне уходить скоро.

И выпустил Ромку за дверь.

ЛЕТУЧИЕ СОБАКИ

Выбежал Ромка в подъезд - и во весь голос:

- Эй, Артос! Фомка, эй! Выбегайте поскорей! Без заминки.

На разминку. Выходи!

Скрипнула дверь. Высунулась заспанная Фомкина голова.

- Зачем так громко? - проворчал Фомка.

Неспешно вышел на лестничную площадку. Так тряхнул головой - чуть уши не отлетели. Скрутил длинный хвост вопросительным знаком.

- Где Артос? Почему нет Артоса? Это непорядок. Ведь угово

рились…

- Погоди ты,- перебил ворчуна Ромка.- Может, заболел Артос.

Подлетел к дверям квартиры, в которой жил Артос. Прижался

бархатным носом к щели. Встопорщил уши-лопушки. Зашевелил усами, принюхиваясь. Встревоженно шепнул:

- Он тут.

И Фомка клинышек носа приставил к щели. И тоже втянул ноздрями воздух.

- Артос? - Фомкин хвост запрыгал по полу как рассерженная змея.- Артос! - ворчливо позвал Фомка.- Чего ты застрял?

- Беда у меня,- донесся из-за двери унылый голос Артоса.- Хозяева вчера укатили на дачу и до сих пор не вернулись.

- Хоть дверь вышибай, а друга выручай,- сказал Ромка.

- Кто-то на дачке забыл о собачке. А мы - голову ломай. А мы - дверь вышибай…- забурчал гневливо Фомка.

Раздул Ромка цоздри. Встопорщил уши. Поскреб лапой рыжую бородку. Сделал уши домиком.

- Придумал!

- А я что говорил! - обрадовался Фомка, поднимая хвост восклицательным знаком.

- Артос! - крикнул Ромка в щель.- Черный зонтик бабушка на дачу не увезла?

- Сейчас погляжу,- отозвался Артос.- Тут он. В углу. А что?

- Бери зонт. Отворяй окно…

- Понял! - радостно гаркнул Артос.- До встречи.

Обгоняя друг друга, Ромка с Фомкой кинулись во двор. Остановились под окнами квартиры, где жил Артос, и давай пританцовывать от нетерпения.

С треском распахнулась оконная створка. Высунулся черный зонт. Раскрылся. И тут же из окна вывалился Артос, держась зубами за ручку зонта. Зонт был очень большой. Артос приземлялся на нем плавно, как на парашюте. Вот длинные ноги Артоса почти коснулись земли. Еще миг…

Но именно в этот самый миг дунул ветер. Сильно и резко.

Подхватил черный купол зонта. Рванул вверх.

- Держи! - крикнул Ромка.

Подскочил, вцепился зубами Артосу в хвост.

А ветер дунул еще сильней, подкинул зонт еще выше.

- Лови! - завопил Фомка.

Скакнул что есть силы вверх. Но до Ромки не дотянулся. В воздухе кувыркнулся, едва поспев хвостом закрючить Ромкину лапу.

Вот такой живой гирляндой и повисли все трое на черном бабушкином зонте. Артос вцепился в зонт. Ромка - в Артоса. Фомка - за Ромку.

Ухнул ветер в зонт, как в парус.

Дрогнул зонт. Взлетел до крыши. А потом поднялся выше.

Закрутился черный зонт и поплыл за горизонт.

Ветер нес его и нес. Без мотора, без колес.

На улице переполох поднялся.

Кричали мальчишки:

- Летучие собаки!

- Воздушный цирк!

Черный кот надрывался на заборе:

- Хватайте! Это переодетые волки!

Пронзительно свистел постовой милиционер.

А нахальные сороки затевать привыкли склоки. Окружили вмиг собак. Лезли к ним и так и сяк. И щипали, и клевали. И над ними хохотали.

«Надо прыгать в сквер»,- решил Ромка.

Но как сказать об этом, если в зубах хвост Артоса?

«Эх, была не была»,-подумал Ромка и крикнул:

- Прыгай!!

И тут же Фомка -бряк. Рядом Ромка - шмяк. Возле них Артос - в землю нос. Перелет окончен…

РОГАТЫЙ ЗЛОДЕИ

Словно мячик отскочил Ромка от земли. Перекувыркнулся, шлепнулся, снова подпрыгнул.

- Ой-ля-ля! Тра-ля-ля! Очень мягкая земля. Мягче пуха. Мягче

ваты. Шевелись, вставай, ребята.

Вскочил Артос. Наморщил нос.

- Апчхи!

- Нельзя ли потише,- проворчал недовольно Фомка.

Ворчуна Артос - за лапу. А Артоса Ромка сцапал. Фомка Ром

ку - за усы. Разыгрались резво псы.

Скачут кругом. Друг за другом. А потом - кувыркам.

А когда устали, хороводом встали. И горластый Ромка затянул громко:

Мы - веселые собаки И совсем не забияки, Между нами ссор и драки Не бывает никогда…

Артос и Фомка подхватили песню:

Делим на троих добычу,

Лишь на праздник друга кличем,

А в беде…

Тут какая-то сила разом всю компанию оторвала от земли и забросила в канаву.

- Что такое? - изумился Ромка, поджимая ушибленную лапу.

- Кто это нас? - забубнил Фомка, складывая хвост вопросительным знаком.

- Где этот нахал? - грозно прорычал Артос.

- Б-бе-е,- донесся надтреснутый тягучий голос.- Я тут.

Из кустов высунулась козлиная голова. Со злыми глазами. С острыми рогами.

Потом показались большие отточенные копыта. И наконец вышел Козел.

Был он рослый, но кургузый. Длинноногий. Толстопузый. Непричесан. Неумыт. Шерсть сосульками висит.

- Кто обозвал меня нахалом? - Козел гневно колупнул землю копытом.

- Я! - отважно крикнул Артос и цап зубами Козла за ухо.

- И я! - гаркнул Ромка, прыгая Козлу на спину.

- Я не обзывал, но все равно,- пробурчал Фомка, налетая на Козла сбоку.

А Козел взбрыкнул ногами. А Козел тряхнул рогами.

И друзья с него посыпались будто сухие листья с дерева.

Ромка - усами в кочку. Фомка - боком об урну. Артос - головой о березу.

Не успели они шишки пощупать, царапины зализать, а Козел снова рога нацелил.

- Бежим…- еле вымолвил Ромка.

И со всех собачьих ног друзья пустились наутек. Козел - за ними.

Вот- вот догонит. Острым рогом проколет. Копытом пронзит. Поджал хвост Ромка и мчится вприпрыжку.

Следом Фомка улепетывает. Лапы быстрей велосипедных спиц мелькают.

Последним Артос скачет. На бегу Козлу зубы кажет.

А Козел того пуще ярится. Грозно блеет да громко грозится:

- Быть вам битым! Быть вам битым! Догоню - прибью копы

том. Острым рогом проколю, если только догоню!

Перемахивая через кусты, перелетая через клумбы, они миновали сквер и выкатились на середину улицы. И понеслись по ней навстречу потоку автомобилей, трамваев, троллейбусов.

Завизжали, заскрипели тормоза.

Загудели тревожно автобусы.

Зазвенели рассерженно трамваи.

Загукали возмущенно троллейбусы.

Закричали водители.

Замахал руками, засвистел разгневанный милиционер.

А псы несутся - уши трясутся.

Следом Козел мчит - искры из-под копыт.

Тут из- за поворота. На полной скорости. Прямо на них -АВТОМОБИЛЬ.

Ромка, Фомка и Артос прошмыгнули меж колес. А Козел - в автомобиль… Трах рогами… Дым и пыль…

КРУПНЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ

Едва глянув на Степана Ивановича, сразу почуял Ромка: что-то случилось. И не ошибся.

Усадил хозяин Ромку на колени. Поглаживая, сказал:

- Уезжаю я, Ромка. Надолго. На все лето. К нефтяникам.

На Самотлор. Надо им помочь трубу строить. Чтобы нефть по ней

оттуда сюда текла. Понял?

Ромка внимательно и настороженно засматривал человеку в глаза. Топорщил уши-лопушки. Вертел головой с боку на бок. Но ничего не понимал, кроме одного: хозяин уходит из дому.

Не знал Ромка, что такое Самотлор и где он находится. Не понимал, какую и как это можно строить трубу и отчего по ней потечет нефть с Самотлора. Да и что такое нефть - пес не имел ни малейшего представления. Зачем ему это? Главное - Степан Иванович покидал его. Надолго.

Затих Ромка, загрустил. Хвост уныло опустил. Голову понурил. Брови принахмурил. И на Ромкины глаза навернулась вдруг слеза.

- Не грусти.- Растроганный Степан Иванович потрепал Ромку

по шее, почесал за ушами.- Не навовсе расстаемся. Да и не один

ты останешься. Здесь пока поживет мой племянник Витя. Парнишка

неплохой. Не обидит.

Поцеловал Ромку в черный бархатный нос. И ушел.

И остался Ромка с Витей.

И сразу начались у Ромки неприятности.

Задумал Витя выдрессировать Ромку так, чтоб можно было перед друзьями похвастаться. Целый день командует:

- Ромка, ко мне!

- Ромка, сидеть!

- Ромка, лежать!

Столько разных команд понапридумывал, что от них у Ромки стала голова кружиться и бессонница началась.

Чего только Витя не заставлял делать Ромку! И тапочки принести. И кепку подать. И на задних лапах ходить. Зато забывал вовремя покормить да налить в чашку свежей воды.

И на прогулку Ромку одного не пускал, не давал ему с Фомкой и Артосом поиграть. А водил по двору на поводке. И все командовал, командовал. Изображал перед мальчишками Ромкиного укротителя и повелителя.

Начал Ромка хиреть. Перестал играть и петь. Ничего ему не мило. Бродит скучный и унылый. Необласкан, неоглажен, не расчесан вовсе даже.

А Витя знай себе кричал на Ромку, даже шлепал его иногда. И однажды злой мальчишка придумал такую штуку…

Ромка понуро лежал на диване, вспоминая недавнее житье свое со Степаном Ивановичем. И такая щемящая грусть накатила на Ромку, что он непроизвольно всхлипнул и закрыл глаза лапами.

Закрыл и сразу уснул. И тут же увидел во сне Степана Ивановича. Тот посадил Ромку на колени, гладил его, причесывал. А от рук, как всегда, пахло машиной.

Ромка шевелил ноздрями и блаженно улыбался во сне.

Вдруг будто бомба разорвалась - громыхнул сердитый Витин голос:

- Ромка, ко мне!

Как ошпаренный вскочил Ромка. Пошарил глазами по сторонам - никого. «Почудилось»,- решил и снова прилег было. Но опять Витин голос:

- Ромка, ко мне! Кому говорят!

Спрыгнул Ромка с дивана. Обежал комнату. Заглянул под стол. Сбегал на кухню. Нигде нет Вити. А голос опять как загремел:

- Ты что, не слышишь, негодяй? Ко мне!

Долетал Витин голос откуда-то сверху, вроде как бы со стола.

Вскочил Ромка на диван. Глянул на стол. Никакого Вити там не было. Только белая коробочка лежала. «Что за диво?»-подумал Ромка. И тут белая коробочка как крикнет Витиным голосом:

- Ромка, лежать! Быстро! Лежать!

Скакнул Ромка с дивана на стол. Подошел к говорящей белой коробочке. Понюхал. А коробка опять выкрикнула команду Витиным голосом.

«Ну уж. Нет уж. Это уж совсем уж никуда!» - разгневался Ромка. Подтолкнул коробку носом - и та кувырком на пол. Раскололась. Развалилась. И умолкла.

А на пороге Витя показался.

- Ты разбил мой новый магнитофон! - закричал он.- Негодяй!

Я тебя…

Ромка на пол скок-поскок и стрелою за порог. Только белый хвост мелькнул.

БЕГЛЕЦЫ

Наступил теплый синий летний вечер. Фомка и Артос вышли во двор. Побегали немножко, попрыгали, поболтали и сели под кустом, пригорюнились.

Вдруг Фомка подскочил, будто его оса ужалила. Свернул хвост восьмеркой.

- Ты слышал?

- Ничего не слышал,- нехотя ответил Артос.

- Ромка нас зовет.

- Присни…- начал было Артос и не договорил.

Глаза у Артоса огромными стали. И будто бы лампочки в них засверкали.

- Я тоже слышал Ромкин голос. Он где-то здесь.

Огляделись друзья и увидели Ромкин бархатный нос под лопухом-подзаборником.

Кинулись они навстречу друг другу. И ну обниматься. И ну кувыркаться. И ну веселиться, скакать да резвиться.

Не заметили, как совсем стемнело. Звезды загорелись в темно-синем небе. Окна засветились в доме. И шум машин на улице поутих.

- Ну что, по домам? - спросил Артос.

- Нет у меня больше дома,- грустно выговорил Ромка.- Пойду искать Степана Ивановича.

- Куда? - Фомкин хвост свернулся вопросительным знаком.

- На Самотлор. К нефтяникам.

- Что случилось? - удивился Артос.- Тебя кто-то обидел?

Вздохнул Ромка и поведал друзьям о происшествии с магнито

фоном.

- М-да,- Артос прищелкнул клыками,- назад тебе дороги нет.

- И зачем ты этот говорящий ящик расшлепал? - заворчал Фом

ка, скручивая хвост штопором.

Вместо ответа Ромка пропел:

Настал для нас Разлуки час, Простимся же, друзья. В последний раз Пожму сейчас Две верных лапы я.

- Давай же лапу, дружище Артос.

Отступил Артос на полшага и, браво выгнув худую грудь, твердо выговорил:

- Раз друг попал в беду - от друга не уйду. В любой огонь и

дым пойду за ним…

Тут и Фомка хоть и ворчливо и негромко, но зато ясно проговорил нараспев:

Пусть впереди нас ждет беда, С друзьями буду я всегда. Куда друзья - туда и я. Иначе что мы за друзья?

Распушил Ромка рыжеватые усы. Раздул ноздри. В коричневых глазах загорелась удаль.

- Значит, вместе?

- Вместе! - гаркнул Артос.

- Вместе! - уркнул Фомка.

Положив лапы друг другу на плечи, псы завели знаменитый и модный собачий танец - рок-кувырок.

Ах, какой это был танец! Начинался он с общего кувырка через голову. Потом - разбег, прыжок, двойное сальто. Потом - скок-поскок: передние лапы на земле - задние в воздухе, задние - на земле - передние в воздухе. А после, свернувшись клубком, они стали перекатываться друг через друга. Ромка - через Фомку, Артос - через Ромку.

Да все быстрей перекатывались. Да все выше подскакивали. И такую карусель раскрутили, не понять, где чей хвост, а где чьи лапы.

А город затихал, засыпал. Все черней становилась ночь. Все меньше светилось окон в домах. Опустели, стихли улицы.

Из неведомой звездной дали прилетел лохматый ласковый Ветерок. Взворошил, взъерошил листву на деревьях. Потревожил спящих воробьят, и те испуганно запищали.

- Пора,- спохватился Ромка.

- Угу,- поддакнул Фомка. Шепнул Артос:

- Да-да, пора.

И псы помчались со двора.

КЛЫК-КЛЫК ГРУМБУМБЕС

Они бежали неторопливой рысцой. Впереди - Ромка. Следом - Фомка. Сзади всех, задрав свой нос, тощий семенил Артос.

Остались позади ярко освещенные центральные улицы. Начались улочки поуже, потемней.

«Скоро городу конец,- подумал Ромка.- Начнется поле, потом лес. Там и отдохнем».

Хотел сказать об этом, да вдруг впереди через дорогу метнулась длинная серая тень. Прижалась к забору, растаяла в темноте.

Друзья оборвали бег. Сгрудились.

- Видели? - шепотом спросил Ромка.

- Ага,- ответил Артос.

- Угу,- буркнул Фомка.

- Стойте тут. Я на разведку.

Прижался Ромка животом к земле. Раздул черные ноздри. Встопорщил уши-лопушки. Навострил глаза. И пополз туда, где пропала серая тень.

Пахло разогретой землей, хворостовым дымом, бензином и навозом. Из домов еле долетали человеческие голоса и музыка.

Но вот Ромкины ноздри учуяли странный тревожный запах. «Кто же это так пахнет?» В коричневых, широко раскрытых глазах плеснулась тревога. Ромка перестал дышать. Вытянулся в струнку. Поставил уши торчком. И услышал сопение и скрежет когтей.

«О! Да это кто-то подрывает стену. А за стеной поросята. Вон как они хрюкают…»

Тут Ромку осенило: «Да ведь этот негодяй хочет украсть поросенка».

Привстав, Ромка сердито крикнул:

- Вон отсюда, разбойник!

Лохмато- серое страшилище откачнулось от стены. На Ромку свирепо глянули огромные желтые глазищи. Сверкнули угрожающе большие зазубренные клыки. И послышался грозный рык:

- Я - Клык-Клык Грумбумбес. Предо мной трепещет лес. Предо

мной дрожат поля. Всех страшней и злее я. У меня пятьсот зубов.

Не боюсь бродячих псов. Уходи. Добром прошу. А не то рас-пот

ро- шу!!

И снова Клык-Клык Грумбумбес стал рыть подкоп. Да еще торопливей. На Ромку дождем посыпались комья земли.

Что делать? Ромка прежде слыхом не слыхал, видом не видал никакого Клык-Клыка Грумбумбеса. Это был кровожадный хищник, вряд ли им одолеть его. Но и отдать на растерзание разбойнику маленьких беззащитных поросят они не могли.

Надо было бить тревогу. Звать кого-то на подмогу. И друзья что было силы вдруг втроем заголосили:

- Прочь, разбойник!!!

Ох, какой переполох тут начался. Даже воздух задрожал, закачался.

Завизжали поросята. Замяукали котята.

Утки закрякали. Лягушки заквакали.

А петух что было сил, как шальной, заголосил:

- Ку-ка-ре-ку!

Рассвирепел Клык-Клык Грумбумбес. Выскочил на дорогу. Увидели его друзья вблизи и перепугались.

Он походил на огромного, ну прямо преогромного, наигромаднейшего паука. Двенадцать лап когтистых, волосатых. Спина - черная, лохматая. Брюхо - серое, мохнатое. Огромные желтые глазищи. Похожий на клюв рот, из которого торчали чуть загнутые клыки. И с крючком на конце хвост. Такого жуткого страшилы псы никогда и во сне не видели. Оттого растерялись, попятились.

А Клык- Клык Грумбумбес на шести лапах встал, шесть других лап поднял. Замахал ими. Заклацал клыками.

- Ха! Да вас трое! Хватит мне на ужин!

И сразу ухватил когтями Ромку за бок.

Кинулись Артос и Фомка на выручку. Началась отчаянная драка. Заклубилась пыль. Замелькали клочья шерсти. Закапала кровь.

Клык- Клык Грумбумбес был очень сильный. А еще хитрый и

злой. Он мигом подмял Ромку, отшвырнул Фомку, поддал Артосу.

И наверняка слопал бы их всех троих, если б друзья не кинулись

наутек.,

Только не так-то просто было удрать от двенадцатиногого свирепого голодного Клык-Клыка Грумбумбеса. Он сразу бросился следом и помчался огромными прыжками.

- Будь ты лошадь или мышь, от меня не убежишь! - рычал он, догоняя друзей.- Сцапаю - прихлопну! Проглочу - не лопну!

- Бегите! Я его задержу,- еле выговорил на бегу Артос.

- Разорвет и слопает,- прохрипел Ромка.

- Зато вы спасетесь,- ответил гордый Артос.

- Наддай! - крикнул Ромка.- Нам кто-то подмигивает. Скорей!

ЖЕЛЕЗНЫЙ ДРУГ

В самом деле. Впереди вспыхнул круглый глаз. Подмигнул. И погас. Потом снова подмигнул. И беглецы услышали странный скрипучий голос:

- Поднажмите, малыши.

Это говорил Самосвал. Он стоял на обочине дороги, подмигивая, подсвечивая большим круглым глазом.

- Правая дверка кабины открыта. Прыгайте в нее с разбегу.

Ромка подтолкнул в кабину Фомку. Пропустил туда Артоса. Потом и сам юркнул, захлопнув дверку перед самым носом Клык-Клыка Грумбумбеса.

- Выходи! - заревел тот.- Вылезай! Все равно не спасетесь! -

И давай хлестать по кабине крючковатым хвостом, царапать ее ост

рыми длинными когтями.

Тут вспыхнули огромные глаза Самосвала. Клык-Клык Грумбумбес зажмурился от яркого света. Отскочил. Завопил:

- Гаси свои глаза, железная коза! Притащу дубину - перебью

хребтину! Поломаю, сокрушу! А щенят передушу!

Клык- Клык Грумбумбес бросился искать дубину.

- Кто из вас самый сильный? - послышался негромкий скре

жещущий голос Самосвала.- Садись за руль.

Ухватил Ромка руль. Чуть не лопнул от натуги. Но повернуть не смог.

- Пусти-ка,- попросил Фомка.

И хвостом, и лапами, и зубами вцепился он в руль. Но даже не сшевельнул его.

И Артос напрасно тужился. И он не осилил. - А вы все вместе,- посоветовал Самосвал. Вцепились все трое, и руль наконец-то шевельнулся.

- Теперь слушайте внимательно, исполняйте старательно. Клю

чик на щитке найдите и скорее поверните.

Нашарил Ромка ключик. Повернул. В кабине вспыхнула лампочка и стало светло.

- Нажмите левую педаль,- командовал Самосвал.- Сильней.

Три лапы уперлись в педаль. Три друга нажали изо всех сил.

Что- то фыркнуло. Что-то хрустнуло. Что-то затрещало. И загудел

мотор.

Тут с дубиной Клык-Клык Грумбумбес на дорогу выскочил. Прицелился. Примерился. Развернулся. Замахнулся.

- Рычаг на себя,- торопливо проскрежетал Самосвал.

Рванули друзья рычаг. Самосвал скакнул, едва не подмяв Клык-

Клыка Грумбумбеса.

Тот выронил дубину. Пугливо выгнул спину. Подобрал ноги. И прочь с дороги.

А Самосвал, фыркнув весело и задорно, покатил вперед.

- Врешь! - завопил Клык-Клык Грумбумбес.- Не уйдешь! - И припустил за Самосвалом.

- Ну уж дудки,- тихонько засмеялся Самосвал.- Толкните-ка вперед рычаг. Вот так.

И понесся Самосвал так быстро, что Клык-Клык Грумбумбес сразу отстал. А Самосвал катил да командовал:

- Выбоина на дороге. На тормоз ноги.

- Слева канава. Руль вправо.

Промелькнула окраина города. Дорога стала прямой и ровной. С обеих сторон к ней подступали хлебные поля. Вдали стеною чернел лес.

' - Почему вас Самосвалом называют? - спросил Ромка.

- А вот почему…- начал Самосвал и, приглушив голос, моно

тонно и негромко пропел:

Мой кузов крепче, чем броня, Просторный, будто дом. Грузи что хочешь на меня - Все нипочем.

Свой груз домчу быстрей коня, Свалю - за пять минут. Вот Самосвалом-то меня За это и зовут…

Песенка так понравилась Ромке, Фомке и Артосу, что они вместе с Самосвалом спели ее еще раз.

Но вот Самосвал попросил Ромку снова повернуть ключик. И тут же мотор заглох. И Самосвал остановился.

- Устал я,- сказал он, тяжело и жарко дыша.- Далеко уехали

от города. Пока найдут меня здесь да назад приведут… Переволнуется

хозяин…

За окнами кабины плескалась густая черная ночь. Красными крохотными светлячками горели в небе далекие звезды. Неодолимой мрачной стеной стоял при дороге дремучий лес.

Огромные глаза Самосвала струили яркий свет. На него отовсюду летели бабочки, жучки, ночные птицы.

- Куда путь держите? - спросил Самосвал.

- На Самотлор,- ответил Ромка.

- На Самотлор?! - изумился Самосвал.- Хо-хо! Зачем вам туда?

Перебивая друг друга, они рассказали о Ромкиных злоключениях. Вздохнул Самосвал раз, вздохнул другой. И промолвил:

- Раз надумали - идите. Да по сторонам глядите. Друг от друга - ни на шаг. Вместе вам не страшен враг.

- Спасибо, Самосвал,- сказал растроганно Ромка.- Так и будем делать, как вы посоветовали.

А Самосвал снова глубоко-глубоко вздохнул и опять заговорил:

- Все равно на своих лапах вам не добраться. Никому не дойти до Самотлора без помощи моих винтокрылых, гусеничных и колесных братьев. Их - видимо-невидимо. Как встретите любого, шепните ему волшебные слова, и он вам непременно поможет.

- Какие слова? - нетерпеливо проворчал Фомка.

- А вот какие. Слушайте и запоминайте. «Властелин любой дороги, ты один пройдешь везде. Я - твой брат четвероногий. Не покинь меня в беде».

- И все? - засомневался Артос.

- Все,- подтвердил Самосвал.- Теперь ступайте вот этой тропкой через лес. За ним будет широкая дорога. На ней вы обязательно встретите кого-нибудь из моих братьев.

- Спасибо.- Ромка Рамазан поклонился Самосвалу так низко, что бородой земли коснулся.

Потом он встряхнулся. К друзьям повернулся. Хвост поднял трубой. И крикнул:

- За мной!

ДРЕВНИЙ ВОРОН КАРРЫКАРР

В ночном лесу было темно, прохладно и тихо. Деревья, листья, трава и даже воздух - все казалось черным. Притихли, насторожились друзья. Ромка нюхал. Фомка слушал. Артос глазел по сторонам. Вдруг…

- Кто-то, кажется, плачет,- прошептал Ромка, сделав стойку.

- Похоже, ветер,- пробормотал Фомка, свивая хвост вопросительным знаком.

- Нет,- решительно высказался Артос.- Никакой не ветер. Кто-то маленький. И несчастный. Слышите?

Теперь все услышали тонкий жалобный плач. То ли маму потерял зайчонок. То ли выпал из гнезда бельчонок. То ли кроха бурундук поранился о сук. Угадай-ка, кто и где? Ясно лишь - малыш в беде.

- Подождем здесь, пока рассветет, тогда и найдем, кто пла

чет,- предложил Ромка.

Сели они в кружок. Нос к носу. Чуть-чуть подремали. И вот рассвет прокрался в лес. Стали видны мохнатые смолистые стволы великанов кедров, черно-синие колкие лапы угрюмых елей, крохотные сосенки по колено в позолоченном мху.

Тут снова долетел тягучий жалобный плач. Вскочил Ромка и кинулся на голос. Следом - Артос с Фомкой.

Шиповник шипами впивался в бока им. Боярка колючками больно кололась. А лапы царапала злая осока. И сучья как пики торчали повсюду.

Исхлестанный, поцарапанный, задохнувшийся Ромка остановился перевести дух.

- Где-то здесь,- выговорил он, вытряхивая хвою из бороды.

- В-вроде,- пророкотал Артос, выдирая из лап колючки.

- Наверное,- буркнул Фомка, снимая репьи с длинного хвоста.

И снова тишину прорезал плач. Такой жалобный и призывный,

что друзья, позабыв об ушибах, занозах и царапинах, опять ринулись было в чащу.

Но тут под самым Ромкиным носом вынырнул Гриб Боровик и еле слышно пискнул:

- Стойте.

И Тонкая Березка склонилась над ними. Тихо-тихо прошелестела:

- Стойте… Стойте…

- Стойте! - пророкотал Древний Кедр. И разом весь лес ахнул:

- СТОЙТЕ!!!

Ромка с ходу - кувырком. На него - Артос верхом. А в Артоса - Фомка носом.

- Ах!

- Ох!

- Ой!

А у них над головой… Что-то затрещало. Что-то падать стало.

Не успел Ромка сообразить, что бы это значило, как перед его носом шлепнулась в мох какая-то птица.

Огромная и черная как смолье. Тяжелые, словно из чугуна отлитые, крылья тускло блестели. Крючком загнутый клюв казался откованным из черной стали. И глаза у черной птицы были тоже черными с желтыми горящими зрачками.

- Кт-то в-вы? - переполошился Ромка.

Медленно поднялась черная морщинистая лапа. С металлическим хрустом разомкнулся стальной клюв. И друзья услышали: Я - древний Воррон Каррыкарр. Карр!

Мне трриста лет. Я очень старр. Карр! Зверрям больным и хилым в дарр.

Карр!

Варрю целебный я отварр. Карр!

А злых настигнет мой ударр. Карр! Карр! Карр!

И деревья, и птицы, и травы, и цветы - все замерли, пока пел Каррыкарр.

- Куда вы стрремитесь? - строго спросил Каррыкарр.

- «Куда-куда»,- передразнил ворчун Фомка.- Не слышали разве: малыш плачет.

- Кха-ха-ха! - засмеялся Каррыкарр.- Кррасиво рразыграл вас Клык-Клык Грумбумбес. Не зрря он владыка сонного царрства Спиешьпей…

Хотел Ромка опросить: почему страшила Клык-Клык Грумбумбес - владыка? И что это за сонное царство? Да не посмел перебивать Каррыкарра.

Но когда тот сказал:

- Здесь же не паррк. Не скверр. Тайга… Ромка рассердился и огрызнулся:

- Видим, что тайга, и что?

- Бррысь, кррасивый и глупый щенок! - грозно прокаркал Кар

рыкарр.- Любой тррухлявый Мухоморр мудррее вас трроих…

Артос набычил голову, оскалил клыки и хотел цаяшуть обидчика Каррыкарра за крыло. Но крохотная Бабочка села Артосу на нос и еле внятно пропищала:

- Слушай старого Каррыкарра. Он всех мудрей. Он все знает.

А Каррыкарр, важно расхаживая перед растерянными друзьями,

заговорил сердито и назидательно:

- Тайга - огрромный дрревний лес. Поррядки здесь дрругие. Законы стррогие… Клык-Клык Грумбумбес мстит вам за спасенных порросят. Хоррошо еще, что за грраницами своего царрства он не имеет колдовской силы. Но и хитррости у него больше, чем у вас трроих.

- Как сказать,- встопорщился Артос.

- Не храбрись! - прикрикнул на него Каррыкарр.- Это не малыш плачет, а Клык-Клык Грумбумбес крричит. Црритворряется, заманивая вас в дебрри. Вы поверрили, потерряли трропу и теперрь не найдете дорроги через лес…

- С моим-то нюхом! - вскочил обиженный Ромка.

- С моим-то слухом,- буркнул рассерженный Фомка.

- С моим-то зреньем! - рокотнул разгневанный Артос.

- Тогда сррочно. Обрратно! - прокаркал Каррыкарр.- Быстрро! Прридете на трропу - и ррысью, аллюрром.- Вдруг голос у Каррыкарра сник, и он уныло выговорил: - Только от крровожадного коваррного Клык-Клыка Грумбумбеса вам не удррать. Он пррячется где-то ррядом. Все рравно нас-стигнет. Ррастерзает…

- Что же нам теперь? - растерянно спросил Фомка, свивая вопросительным знаком длинный хвост.

- Как же мы? - забеспокоился и Ромка.

- Сррочно рразыщите хитррого Кррасного Лиса,- посоветовал Каррыкарр.- Крроме него, не вырручит никто. Скоррее. Скоррее…

- Бегите,- зашумели кедры. И ели. И сосны. И осины.

- Бегите,- зашелестели травы и цветы.

- Бегите! Бегите! - разом крикнули птицы и звери.

И друзья напролом, через чащу бегом. К потерянной тропе. По болоту, по траве. По колючим кустам. А за ними по пятам скачет Клык-Клык Грумбумбес. И вопит на весь лес:

- Не спасетесь! Не уйдете! Все мне в зубы попадете.

И в самом деле, Клык-Клык Грумбумбес быстро нагонял друзей.

И хоть перед псами кусты раздвигались, и травы сгибались, и прятал шиповник шипы, и хоронила острое жало злая крапива,- все равно друзья выдохлись, притомились и бежали все медленнее…

КРАСНЫЙ ЛИС

Он был красный будто пламя. От ушей до самых пят полыхал он как закат.

Его знал весь лес, потому что другого такого Красного Лиса не было больше в тайге.

У него высокий рост. Огненный пушистый хвост. Коготок и зуб остер. Он и весел, и хитер. Как факел носился Красный Лис по лесу, и всем было видно его издалека.

И охотнику.

И зверю недоброму.

И птице хищной.

А уж зимой и подавно негде было укрыться, негде спрятаться Красному Лису от вражьих глаз.

Таежный Властелин не раз предлагал Красному Лису сменить огненную шубку на серую иль на зеленую, чтоб неприметным стать.

- Нет,- отвечал гордый Лис,- не хочу. Ни таиться, ни пря

таться.

Его все птицы, звери знали и очень-очень уважали.

За храбрость и мудрость.

За ловкость и хитрость.

За доброту. За красоту.

В это утро Красный Лис сидел в малиннике и лакомился спелой душистой малиной.

Возьмет ягоду в рот и сосет, причмокивая и блаженно щурясь.

Вдруг донесся протяжный жуткий вой и грозное рычание.

Вытянул шею Красный Лис. Навострил уши. Раздул ноздри. Раскрыл глаза во всю ширь и замер. «Не иначе Клык-Клык Грумбумбес за кем-то гонится. Интересно, за кем?»

Еще сильней напрягся Красный Лис, весь обратился в слух и наконец уловил отдаленный топот, надсадное, тяжелое дыхание.

Сорвался с места Красный Лис. Саженными скачками кинулся наперерез бегущим.

- Костер!-вскричал Ромка, увидев огненный хвост Красного Лиса.- Скорей к огню!

- Пожар! - испуганно вскрикнул Фомка.- Назад! Сгорим!

- Солнышко в лес скатилось,- изумился Артос.

Красный Лис и впрямь как огненный шар выкатился из-за куста и встал на пути, играя пышным пламенеющим хвостом.

- Собаки,- изумился он.

- Ты… ты… Красный Лис? - еле выговорил загнанный, перепуганный Фомка.- А почему ты красный? Ты не опасный?

- Пусть-ка тронет! - Артос задиристо выгнул тощий хребет.

Глянул на него Красный Лис и рассмеялся.

- Ты смеешься надо мной? Выходи на честный бой! - запальчиво крикнул Артос, показывая большие острые клыки.

- Погоди,- одернул его Ромка. - Чего задираешься? Забыл, что говорил Каррыкарр?

- На всех ворон со всех сторон чихаю и плюю! - распалился не на шутку Артос и небрежно сплюнул сквозь зубы.

- Каррыкарр - наш друг, а ты? - загневался Ромка. Поворотился к Красному Лису, поклонился: - Прости его. Он просто задира.

В этот миг совсем близко послышалось злобное урчание Клык-Клыка Грумбумбеса.

Задрожали листья на березах. Посыпались шишки с кедров. Полетела хвоя с елок. В мох попрятались грибы. В траве укрылись ягоды. Птицы смолкли. Муравьишки забились в норки. Попрыгали в дупла бурундуки и белки.

Откуда- то сверху донесся предостерегающий вскрик Каррыкарра:

- Беррегись!!!

- Некуда деваться - придется драться! - Ромка поворотился в ту сторону, откуда долетал вой Клык-Клыка Грумбумбеса.

- Что за вопрос? Пусть сунет нос! - Грозно ощерясь, Артос встал рядом.

- Так и быть, придется бить,- проворчал Фомка, становясь подле Артоса.

Храбрые, дружные псы так понравились Красному Лису, что он, не сказав им ни слова, встал на задние лапы и заметался, заскакал вокруг. Как набатный колокол зазвенел над притихшей тайгой необыкновенно сильный, гулкий голос:

- Слушай меня, дремучий лес! Звери и птицы!… Деревья и тра

вы!… Слушайте!… Слушайте!… Слушайте все!…

Словно косматое жаркое пламя метался меж деревьев Красный Лис. Все быстрей и быстрей перелетал с места на место этот живой клубок огня. И скоро стало казаться, что лес вокруг охвачен пожаром. В немой зеленой тишине далеко-далеко был слышен трубный сигнальный клич:

- Злой и коварный Клык-Клык Грумбумбес снова ворвался в наш мирный лес! Надо его проучить. Маленьких псов защитить! Слышите? Проучить! Слышите? Защитить!

- Защитим! - грозно и дружно пророкотали могучие великаны кедры.

- Проучим! - разом выдохнули колючие ели.

- Отстоим малышей,- негромко, но внятно произнесли березы.

- В об-биду н-не д-дадим! Н-не д-дадим! Н-не д-дадим! - будто морской прибой зашелестели высокие травы.

И тут над ощетинившимся лесом повис протяжный и резкий крик Каррыкарра:

- Карр! Трревога! Карр! Трревога! Злой Клык-Клык Грумбумбес наррушил дрревние законы тайги. Прроучить злодея!

- Ну, теперь держись, Грумбумбес! Стал твоим врагом весь лес! - Красный Лис погрозил в сторону, откуда ждал Клык-Клыка Грумбумбеса.

ПРОУЧИЛИ

А двенадцатиногий, мохнатый, когтистый и зубастый Клык-Клык Грумбумбес был совсем рядом. Он все слышал, но не только не приостановился, а даже не замедлил бега.

Клык- Клык Грумбумбес был страшно зол на Ромку, Фомку и Артоса за то, что те не дали ему полакомиться поросятинкой, заставили целую ночь скакать за Самосвалом, ускользнули из ловушки.

Широкие жадные ноздри Клык-Клыка Грумбумбеса уже чуяли добычу. Горящие злобой глаза видели ее. Из оскаленной клыкастой пасти текла голодная слюна.

Вот он увидел ощетинившихся, изготовившихся к схватке друзей и забормотал сквозь зубы:

- Двенадцать лап, пятьсот зубов, хватайте, рвите и грызите.

Не жалейте, не щадите.

Пробормотав так, Клык-Клык Грумбумбес раскогтил все двенадцать лап, взъерошил, встопорщил длинную шерсть на спине, оскалил все пятьсот зубов да как прыгнет.

А Белая Береза согнулась дугой, и Грумбумбес - об нее головой. Так треснулся лбом - из глаз искры столбом. В ушах - звон.

Очухался Клык-Клык Грумбумбес. Выпучил и без того огромные злые глазищи на Белую Березу. Стоит та прямехонькая, не качается.

«С чего это меня на нее кинуло?» -ничего не понял он. Попятился. Подобрался. Разбежался. И снова прыгнул.

И тут же перед ним легли две елки. И Грумбумбес с разгону - в иголки. Взвыл от боли. Ошалел. На три метра отлетел.

Протер глаза, а добычи уже не видно. Ни шагов, ни голосов не слышно.

«Это Каррыкарр колдует,- решил Клык-Клык Грумбумбес.- Загнать бы этих щенков в мое сонное царство Опиешьпей. Я бы их… Погоди, Каррыкарр. Я тебя перехитрю».

Опасливо озираясь, Клык-Клык Грумбумбес медленно затрусил по собачьим следам. Никто больше не трогал, не задевал разбойника. Он побежал быстрее. Потом заскакал на своих двенадцати ногах так, что в ушах засвистело, в глазах зарябило. И скоро услышал Фом-кину воркотню, увидел огненный хвост Красного Лиса.

- Нагнал! - обрадованно прорычал Клык-Клык Грумбумбес.

Вдруг что-то больно тюкнуло его между глаз. Споткнулся он -

и носом в сук. А по затылку снова - тюк. Злодей от злости ошалел. Разинул пасть и заревел:

- Кто там еще? Я вас сейчас!…

Тут в его разинутую острозубую пасть большая кедровая шишка влетела.

Клык- Клык Грумбумбес крякнул, будто квакнул. Смолистая ребристая кедровая шишка скользнула ему в горло да и застряла там. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. И рта не закрыть.

Это Белка метнула шишку прямо в жадную пасть.

- Вот так и сиди с разинутым ртом,- сказала Белка,- пока малыши не убегут в другой лес.

- Ха… А-а… Гы… Мы…- неслись непонятные звуки из пасти Клык-Клыка Грумбумбеса.

Тут ему в крючковатый хвост Муравьишка впился. В нос Оса ужалила.

Подпрыгнул Клык-Клык Грумбумбес. И на дерево полез. Лезет, дерево качает. Что есть мочи завывает:

- О-о-о-у-у! У-у-о-о!

А на него со всех сторон вдруг налетели сто ворон. И ну долбить, и ну щипать. И в хвост, и в нос, и в бок клевать.

Сорвался Клык-Клык Грумбумбес с дерева. Лежит на спине, двенадцатью лапами взбрыкивает. И всхлипывает, и вскрикивает.

А Каррыкарр сидел на пне и каркал:

- Так его, рразбойника! Прроучить наррушителя!

Тут Грумбумбес так заголосил, что шишку проглотил.

- Н-ну, теперь!… Н-ну, я ж т-тебя! - зарычал он и кинулся на

Каррыкарра.

Да вдруг прямо перед собой увидел угрожающе нацеленные лосиные рога.

Метнулся Клык-Клык Грумбумбес влево, а там барсуки оскалились.

Бросился вправо, а тут кабаньи зубы сверкают.

Кинулся назад.

А вслед ему со всех сторон:

- Вон!!!

ТРИ ПЛЮС ДВА

- Стоп! - скомандовал Красный Лис. И все с разбегу - носом

вниз.

Лежали и молчали, тяжело дышали. Первым, как всегда, заговорил Ромка:

- Фух. Ловко мы провели Клык-Клыка Грумбумбеса.

- Жаль, удалось ему укрыться. Не пришлось нам с ним сразиться! - пророкотал Артос.

- Чего уж там сразиться? И так в глазах двоится,- проворчал Фомка, силясь свернуть восьмеркой хвост.

Вскочил Ромка. И громко-громко:

- Спасибо, Красный Лис, за выручку!

- Пустяки,- отмахнулся тот пышным огненным хвостом.- Сила в нас не велика. Чтоб отбиться от врага. Что нам надо? Вместе быть!

- Нас тогда не победить! - воскликнул Ромка.

- Правильно.- Красный Лис взмахнул огненным хвостом.- Так держать! И вскоре вы будете на Самотлоре.

- А я не знаю до сих пор, что такое Самотлор,- высказался Фомка, сделав хвост вопросительным знаком.

- Это круглое озеро,- пояснил Красный Лис.- Под ним глубоко-глубоко в земле есть огромная каменная пещера, наполненная нефтью. Люди в потолке пещеры дыры сверлят. В них трубы вставляют. По тем трубам нефть из-под земли куда надо - туда и потечет.

- Зачем она людям? - опросил Артос.

- Кто их знает? - почесал за ухом Красный Лис.

Тут Ромка вспомнил, что сльшал о нефти от Степана Ивановича, и закричал:

- Я знаю! Я слышал! Без нефти автомобили не ходят. Самолеты и ракеты не летят.

- Да ну! - удивился даже Красный Лис.

- Пойдем и ты с нами.- Ромка положил голову на красную спину.

- Будем неразлучными.- Артос притопнул лапой.

- Всегда рады,- буркнул Фомка приветливо и помахал длинным гибким хвостом.

- Нельзя,- ответил Красный Лис.- Кто же со стариком Кар-рыкарром будет охранять в лесу порядок? В эту пору в каждом гнезде, в каждом дупле - малыши. Их надо охранять. Клык-Клык Грум-бумбес только и ждет, кого бы сцапать.

- Как же ты его не боишься? - восторженно опросил Фомка.

Красный Лис гордо выпятил широкую сильную грудь. Вскинул

красивую лобастую голову. Распушил, распустил по ветру огненно-красный хвостище и пропел:

Я - Красный Лис,

Я - из огня,

Пылаю как костер.

Глаз - очень зорок у меня,

Слух - очень тонок у меня,

И коготь мой - остер.

Я - Красный Лис.

Я - из огня.

Я - всюду на виду.

Попал в беду - зови меня,

Обидели - покличь меня,

И я к тебе приду.

- Согласен другом быть твоим и за тобой - в огонь и в дым! - откликнулся сразу Артос, протягивая Красному Лису тощую лапу.

- И я такому другу рад. И я люблю тебя, как брат,- растроганно пробормотал Фомка, обвивая своим длинным хвостом огненный хвостище Красного Лиса.

- Недавно мы друзьями стали, но крепость дружбы испытали. Теперь готовы за тобой идти на Грумбумбеса в бой! - воскликнул Ромка, обнимая Красного Лиса.

Послышался странный тревожный шум: бум-бум-бум. Будто железо с железом сбивали. Будто чугунные цепи качали.

- А-а,- улыбнулся Красный Лис.- Каррыкарр летит.

Да, это скрипели старые черные крылья Каррыкарра. Звенели его длинные смоляные перья.

Древний Ворон присел на траву под самым Ромкиным носом. Вид у Каррыкарра был недовольный.

Это сразу все приметили, и Фомка, сделав хвост вопросительным знаком, спросил:

.- Что свершилось-приключилось? Иль опять беда случилась?

Подпрыгнул Каррыкарр, замахал крыльями, и такой шум поднялся, будто десять дюжих кузнецов разом грохнули о наковальни тяжелыми стальными кувалдами.

С громким хрустом разомкнулся огромный крючковатый клюв.

- Карр! Я ррад, что прроучил рразбойника добррый хррабрый Кррасный Лис!

- По совету и с помощью мудрого Каррыкарра,- почтительно сказал Красный Лис.

- Теперь мы с Красным Лисом - друзья навек! - выпалил Ромка.

- Мы цену дружбе знаем. Не подведем,- воркотнул Фомка.

- Мы за друга без оглядки - в бой любой, в любые схватки! - гаркнул Артос.

- Я очень рад друзьям таким,-сказал Красный Лис, крепко пожимая лапы Фомке, Ромке и Артосу.

- Я тоже ррад. Я очень ррад. И ррасцелую всех подрряд,- необычно растроганно и мягко прокаркал Каррыкарр. Легонько ткнулся клювом сперва в нос Ромке, потом в нос Фомке, потом в нос Артосу.- Хочу и я быть вашим дрругом.

- Ур-р-ра! Ур-р-ра! - грянули разом псы.- Теперь нас три плюс два!

И начали свою любимую пляску - рок-кувырок, да Каррыкарр вдруг нахмурился. Клюнул сердито мох под ногами. И медленно, жестким скрипучим голосом:

- Порра ррасставаться. Клык-Клык Грумбумбес обид не прощает, добычи не брросает. Уходите быстррей. Ррядом рречка. Борр за ней…

- Смотрите, поплывете через реку - к острову не приставайте. Там заколдованное царство Спиешьпей. Туда лопал - пропал,- вставил Красный Лис.

- Трри рреки перреплывете. Трри рравнины перрейдете. В торр-фяном рржавом болоте Черрный Самотлорр найдете.

- А в беду попадете,- подхватил Красный Лис,- шепните о том любому деревцу, травинке любой. От стебелька к стебельку, от листка к листку, от ветки к ветке дойдет ваше слово до нас, и мы примчимся на выручку. Только острова бойтесь…

- Почему»? - нетерпеливо перебил Артос.

- Там владения коварного Клык-Клыка Грумбумбеса. На своем острове, в своем царстве Спиешьпей он всесилен и непобедим. Из его заколдованного царства ни одна весть до берега не доходит. Там много пропало наших братьев.

Хотел было Ромка поподробней расспросить Красного Лиса и Каррыкарра об этом таинственном и страшном острове и о непонятном царстве Спиешьпей, да Красный Лис вдруг встрепенулся, напряженно вслушиваясь, оглядываясь по сторонам.

И Каррыкарр засверкал огромными черными глазищами.

Ромка пал на землю, прижался к ней, вытянулся в струну и замер, принюхиваясь, прислушиваясь, приглядываясь.

- Слышу! Чьи-то когти землю скребут,- сказал Ромка.

- Это значит - Клык-Клык Грумбумбес скачет,- пояснил Красный Лис. - В добрый путь, малыши. Счастья вам - от души. Наш совет не забывайте. О себе напоминайте.

- Догонит нас Клык-Клык Грумбумбес. У него же целых двенадцать ног,- сокрушенно выговорил Фомка.

- Мы его здесь подождем и как надо припугнем,- успокоил Красный Лис.

- Пррипугнем!- подхватил Каррыкарр.- Пррощайте.

Взмахнул Каррыкарр черными, будто железными, крыльями и

улетел.

И Красный Лис стал прощаться.

Сперва с Ромкой.

Потом с Фомкой.

Потом с Артосом.

Каждого похлопал по бокам огненным пышным хвостищем.

Каждого в нос лизнул.

Каждому лапу пожал.

И на прощанье сказал:

- Запомню ваши я слова. Теперь нас стало три плюс два.

ДЛИННОХВОСТЫЕ ХВОСТАТИКИ

Вот и добрались друзья до реки.

Она была широкая^преширокая. Глубокая-преглубокая. И очень быстрая.

Ромка распушил усы:

- Сейчас бы ломтик колбасы. Почесал Артос макушку:

- Хоть бы хлебушка горбушку. Фомка сделал хвост кольцом:

- Лучше б кашки с молоком.

- Хватит ныть. Переплывем - поедим и отдохнем,- решительно заявил Ромка, как будто и не сам первым начал разговор о колбасе.

- Пока туда переберешься - четыре;раза захлебнешься,- не унимался Фомка.

Но Ромка не ответил ворчуну. Подошел Ромка к береговой кромке. Понюхал мутную воду. Подул на нее. Даже,лизнул. Подумал: «Вода как вода. И мокрая. И студеная. И не сладкая. Не соленая».

Сунул в воду лапу - не достал до дна.

Сунул другую - тоже не дотянулся.

Шагнул с берега в реку и сразу окунулся с головой. Вынырнув, крикнул:

- Тут глубоко! Прыгайте сразу, и поплыли!

Прыгнули Артос с Фомкой. Поравнялись с Ромкой. И поплыли к другому, далекому, еле видному берегу.

Их сразу подхватило сильное течение. Чем ближе к середине реки, тем оно становилось стремительней и неодолимей.

Отчаянно забарабанил по воде лапами Артос. Забулькал, забул-тыхался, пуская пузыри, Фомка.

- Спокойней! - подал голос Ромка. - Так мы выдохнемся, и

река нас проглотит. Пусть течение тащит, а мы станем хвостами ру

лить, к тому берегу править. Смотрите, как это делается.

Опустил хвост в воду. Повернул им направо. И течение потащило Ромку влево. Повернул хвост влево, и тут же течение поволокло его вправо.

- Поняли? Это меня Степан Иванович научил, когда мы на Туру купаться ходили.

- Ах, как хитро! Ах, как ловко! Впрямь везде нужна сноровка! - ликовал Фомка.

- Да с таким хвостом, как твой, можно управлять баржой,- подтрунивал над другом Артос.

- А что? Я могу. Я… Ай! Сюда! Спасите! Помогите! Тону!

И в самом деле: из воды видны были только Фомкины ноздри, из которых вылетали водяные пузыри да брызги.

Подхватили друзья Фомку с двух сторон. А он и их за собой под воду потянул.

- Да это…- еле выговорил Ромка и нырнул.

Забурлила вода. Запузырилась. Закипела. Пошли по ней круги. Покатились волны. И вынырнул Ромка со Щукой в зубах. А во рту у Щуки кончик Фомкиного хвоста торчит.

Щука извивается, плюется и ругается:

- Отпусти меня, нахал! Я же думала, это угорь. А это собачий

хвост. Тьфу!

Ромка выпустил Щуку. Но та долго еще плыла рядом и возмущенно кричала:

- Распустили хвосты. На три версты. Длиннохвостые хвостати-

ки! Усатики и волосатики! За хвосты бы вас связать. К дну речному

привязать. Наперед чтоб знали. Хвостов не распускали…

И еще что-то выкрикивала.

Ругалась и грозила.

Но друзья ее не слушали. Не до Щуки им было.

Хоть и удавалось им рулить хвостами к противоположному берегу и тот медленно, но все-таки приближался, однако течение сносило их вниз.

Ромка, Фомка и Артос гребли из последних сил. А течение тащило и тащило псов в сторону.

Вот их донесло до крутого поворота русла.

Вынесло за поворот.

А там…

СПИЕШЬПЕЙ

Сразу за поворотом показался махонький островок, густо, словно щетиной, поросший какой-то странной растительностью. С виду она походила на обыкновенные деревья, только уж очень низенькие и на удивление разлапистые.

А листья на тех деревцах не зеленые, а синие, белые, черные и даже красные.

И что уж вовсе поразило друзей… Так это то, что на деревцах-карликах росли… Думаете, яблоки и груши? Нет. И не ягоды. И не орехи. А сосиски да сардельки. Пряники да конфеты. Пирожки. Пельмени. Булочки. И даже мороженое - пломбир и эскимо - болталось на ветках.

- Вот это да! - ахнул Артос.- Как в сказке. Срывай и ешь.

- Хочу мороженого,- захныкал Фомка.- Могу я раз в жизни досыта поесть мороженого?

- А мне бы пару пирожков,-бормотнул, облизываясь, голодный Ромка.

- Подплывем. Передохнем. Перекусим что-нибудь. И дальше в путь,- предложил Артос.

- А если это как раз тот самый остров? И то царство Спиешь-пей, где владычествует Клык-Клык Грумбумбес? Тогда как? - забеспокоился Ромка.

- Чепуха,-промямлил Фомка.- Волшебники, призраки,

Кащеи - это бабкины сказки. Мы давно уж не щенки, чтоб верить сказкам.

- Да и было бы тут такое царство,- поддержал друга Артос,- оно бы наверняка охранялось.

- Факт! - обрадованно подхватил Фомка.- А тут - никого. Не видно. Не слышно. По-моему, на всем острове - ни души. Честное слово! Иначе бы там давно все слопали.

- Нет! Нет! И нет! - решительно и неколебимо заявил Ромка.- Чую я, тут и есть то самое Спиешьпей. Вспомните, что о нем говорили Красный Лис и Каррыкарр.

- Пусть даже так,- сказал Артос.- И что же, станем вешать нос? Да чтобы мы втроем пропали? Откуда хочешь не удрали? Чтоб мы обманутыми были? Чтоб нас троих перехитрили? Такого не бывало сроду.

- И не будет,- добавил Фомка.

- Это верно,- поддакнул Ромка.

- А если тут в самом деле сказочное царство, разве не интересно побывать в нем? - спросил Фомка.- Все тюменские собаки от зависти лопнут, когда мы им расскажем…

- Тоже верно,- опять поддакнул Ромка.

- Тогда решается все просто! Тогда вперед! На этот остров! - задорно крикнул Артос.

И вот они на острове.

Трава под ногами была мягкой-премягкой и белой-пребелой. Белей и мягче лебяжьего пуха. Белей и мягче ваты. Она притягивала к себе. Хотелось упасть на белую пушистую траву и не подыматься. Наверное, так бы и сделали друзья, если б не голод.

В крохотном озерке плавали небольшие голубые рыбки. Фомка лапой поддел одну и ахнул. Рыбка оказалась жареной. Суй в рот и жуй.

Рядом с озерком подымалась невысокая зеленая скала. Ткнулся в нее носом Ромка, а скала-то, оказывается, леденцовая. Вся как преогромная конфетина. И душистая, и сладкая. Лижи, грызи сколько хочешь.

У подножия леденцовой скалы крохотный красненький родничок журчал.

Понюхал Фомка и зажмурился от удовольствия. В родничке была не крашеная водичка, а настоящий малиновый сироп.

А с веток отовсюду свисали сосиски вареные, окорока копченые, пирожки слоеные.

Расселись друзья у подножия леденцовой скалы, у малинового родничка, и принялись завтракать.

Всего отведали.

Всего попробовали.

Так наелись-напились - ни повернуться, ни дохнуть. Куда уж там плыть дальше?

И, сами того не желая и не приметив как, все трое повалились на пушистую белую траву и крепко-накрепко заснули.

СЛАДКИЙ ПЛЕН

Первым проснулся Ромка. Зевнул громко. Хотел потянуться, да не смог шевельнуться. Хотел подняться, да не смог от земли оторваться.

«Что за чепуховина? - подумал сонно Ромка.- Наверное, я еще не проснулся».

Открыл глаза. Поглядел.

И обомлел.

Все трое были крепко связаны веревками. А вокруг сгрудились какие-то странные неведомые существа.

Один был вроде бы чуть-чуть похож на зайца. Уши длинные, глаза косят, и губа раздвоенная. Но ни лап, ни хвоста не видно. Серый круглый шар, к которому прилеплена похожая на заячью голова.

Другой острой мордочкой напоминал белку. Но вместо гибкого беличьего тельца - все тот же серый шар.

У самой Ромкиной головы заворочался такой же шар с длинным журавлиным клювом.

«Это сон», - решил Ромка, закрывая глаза.

Но тут его тихонько окликнул Артос.

И Фомка, оказывается, не спал. Таращился на диковинные шарообразные существа.

- Кто нас связал?! - грозно вскричал Ромка.- Зачем? За что?!

Из- за леденцовой скалы выкатился огромный пушистый полосатый шар. К нему не было приставлено никакой головы. Он сам походил на голову. На нем были два желтеньких смотрящих пупырышка. Под ними -две дырочки и крохотный разрез. Между дырочками и разрезом торчали две длинные не то соломины, не то проволочки.

Странные колобки на поляне зашевелились, закачались. Послышался сдавленный шипящий шепот:

- Соня Первый Котофеич пожаловал.

- Сам Соня Первый.

- Сам Котофеич.

Соня Первый Котофеич фыркнул негромко. Шевельнул усами-соломинками. И пропищал тоненько и тихо, будто махонький комарик:

- Эй, ежи-стражники! Развязать!

И сразу, как из-под земли, вынырнули колючие серые клубки. Это и были ежи-стражники.

Мигом развязали они веревки. Ромка, Фомка и Артос поднялись. Растерянно озираясь, потоптались на месте, разминая перетянутые веревками лапы. Уселись рядышком, не спуская глаз с Сони Первого Котофеича.

Тот снова пошевелил усами-соломинками и по-комариному тонко и тихо запищал:

- Слушайте, что говорю. Дважды я не повторю.

- Слушайте… Слушайте… Слушайте…- - угодливо зашептали вокруг.

- Вы в царстве всесильного владыки, колдуна и чародея Клык-Клыка Грумбумбеса. Царство зовется Спиешьпей. Разделите это слово на три части - и все станет понятным само собой. Спи. Ешь. Пей. Вот это вы и можете здесь делать. Сколько угодно. Когда угодно. И как угодно. Спите. Ешьте. Пейте.

- Не так уж это и страшно,- проворчал взъерошенный Артос.

- И не так плохо,- добавил Фомка.

- А чего в вашем царстве нельзя делать? - опросил Ромка.

- Громко разговаривать,- назидательно, даже угрожающе запищал Соня Первый Котофеич.- Играть. Петь. Бегать. И вообще что-нибудь делать. Только спи. Только ешь. Только пей. Вот все, что можно в этом царстве.

- Теперь я понимаю, отчего здесь все такие,- пробормотал Фомка.

- От безделья и обжорства стали они колобками,- сердито ро-котнул Артос, и в глазах у него загорелись воинственные огоньки.

- И вы такими станете, вояки,- насмешливо пропищал Соня Первый Котофеич.

- А если мы не хотим? - вызывающе громко спросил Ромка.

- Тогда будет так,- пискнул Соня Первый.

И тут же ежи-стражники со всех сторон тесно обступили Ромку. Приставили к нему пики. Попробуй шевельнись.

Только сигнала ждали ежи-стражники, чтоб разом вонзить в Ромку остро отточенные пики и проколоть его насквозь.

- Не шевелись,- предупредил друга Артос,- иначе твоя шкурка станет дырявей решета.

- Совершенно так. Друг твой не дурак,- лениво промямлил Соня Первый Котофеич.- Хочешь жить? Есть и пить? Будь как все. А не то…

- Превратим в решето! - дружно и яростно, хотя и негромко, выдохнули ежи-стражники, еще плотнее прижав к Ромке кончики острых пик.

- Отъедайтесь. Отсыпайтесь. В колобочки превращайтесь. Или

выбьем потроха. Все понятно? Ха-ха-ха…

Заколыхался от смеха Соня Первый Котофеич. И все шарики вокруг задвигались, зашевелились. Поплыл над полянкой многоголосый сдержанный шипящий хохоток. «Все равно удерем»,- подумал Артос. Словно угадав его мысль, Соня Первый Котофеич пропищал:

- Не удрал никто от нас. И не удерет. И не думайте об этом. Мигом изловим, поколотим и…

- В Кактусовую тюрьму! - хором рявкнули ежи-стражники.- Там погибнете от голода и жажды. Поняли?

- Угу,- свирепо гукнул Артос.

- Ясненько,- проворчал Фомка.

- Понятно,- подтвердил Ромка.

БУНТ

Напрасно искали друзья уголок, где громкое слово сказать кто-то мог.

Чуть голос повысил - замри и дрожи. Сейчас же появятся злые ежи.

Однажды Артос тихо песню запел. И стражников взвод на него налетел.

Вмиг искололи беднягу ежи. Так, что остался Артос еле жив.

Скоро друзьям так опостылело, так опротивело распроклятое царство Опиешьпей, что ни есть, ни пить, ни спать они уже не хотели и не могли.

«Хоть бы был тут кто неспящий»,- мечтал Ромка, уныло бродя среди карликовых деревцев, увешанных колбасами, сосисками, булочками и прочей снедью да лакомствами.

И все- таки однажды им встретилась настоящая живая Березка. Она росла в самом глухом уголке острова и была тонкая, невысокая и очень грустная.

- Как ты сюда попала? - опросил Ромка, лизнув белый ствол Березки.

- Прежде этот остров звали Березовым. Здесь росли пятьдесят две мои сестренки. А сколько было зайцев. И птиц разных. И бабочек. И кузнечиков. Тогда Соня Первый Котофеич был обыкновенным котом. Здоровенным и рыжим. Сюда его на бревне половодье выкинуло. Тут за ним рысь погналась. Котофеич спрятался от нее на моей верхушке.

- За это он и не тронул тебя? - догадался Ромка.

- Да. Когда Клык-Клык Грумбумбес заколдовал остров в Спи-ешьпей и Кот стал царем, он сгубил всех моих сестренок, а меня пощадил. И зря. Я умираю тут от тоски и все время плачу.

- Что это за дурацкое царство! - гневно воскликнул Артос, воинственно скаля клыки.

- Тише-тише,- предостерегающе зашептала Березка.- Видишь?

Оглянулся Артос и увидел в кустах остроконечные пики ежей-

стражников.

- Непонятно, зачем Клык-Клыку Грумбумбесу этот глупый Спи-

ешьпей? - проворчал Фомка, свертывая хвост вопросительным зна

ком.

Вздохнула Березка. Смахнула слезки. И горестно зашептала:

- Злой волшебник Клык-Клык Грумбумбес - враг всего живого. Он бы давно всех зверей и птиц поел, все леса истребил, да его колдовская сила дальше этого острова не действует.

- Вот и хорошо,- обрадовался Ромка.

- Но Клык-Клык Грумбумбес не зря зовется злым волшебником. Исхитрился он и вот что придумал…- Березка понизила голос и еле слышно зашептала: - Сейчас на острове девятьсот девяносто три дармоеда и засони. Когда их станет ровно тысяча - остров треснет. Из трещины подымется Сонное Дерево. Дунет ветер и сонную пыльцу

с дерева понесет в лес. И сразу все живое там навсегда уснет. А сонная пыльца поплывет дальше. И звери, птицы, деревья, цветы станут засыпать, каменеть. В омертвелых лесах даже муравьишки ни одного не будет…

- Ну уж… Это уж… Совсем уж… Никак уж допустить нельзя! - возмутился Ромка.

- Никак! - рыкнул Артос.

- Нельзя! - подхватил Фомка.

- Вам не справиться с Клык-Клыком Грумбумбесом. Только человек в силах это сделать,- сказала Березка.- И то не всякий. А лишь добрый, веселый и честный…

- Есть такой! - подпрыгнул Ромка.- Степан Иванович.

- Где же он? - воспрянула Березка.

- Мы к нему идем. Мы его найдем. Грумбумбесов Опиешьпей с корнем изведем!

- Соню Первого - пинком. Прямо в речку кувырком! - воскликнул Артос.

- Стражников ежей потом - тоже в речку колобком,- буркнул Фомка.

- Ну, Клык-Клык Грумбумбес! Ото всех твоих чудес пыль останется да дым. Станет остров вновь живым! - крикнул Ромка.

Положив лапы на плечи друг дружке, псы, приплясывая, заголосили:

Мы - веселые собаки И совсем не забияки, Между нами ссор и драки Не бывает никогда!…

Со всех сторон, нацелив острые пики, бежали к ним ежи-стражники.

- Скорей ко мне! - крикнула Березка, склонив к земле тол

стую ветку.

Ромка, Фомка и Артос вцепились в ветку, и Березка тут же подняла ее высоко-высоко.

Ежи- стражники никак не могли дотянуться пиками до нарушителей спокойствия. А те, болтая лапами, орали на весь остров:

Делим на троих добычу, Лишь на праздник друга кличем, А в беде - таков обычай - Друг приходит сам всегда!…

Отовсюду к Березке катились желтые, серые, черные колобки. Пищали на разные голоса:

- Бунт…

- Мятеж…

- Восстание…

Прикатился разгневанный Соня Первый Котофеич. Запищал, заверещал, подпрыгивая:

- Эй, гадюки! Взять! Связать!

Три огромные гадюки подползли к Березке.

Мигом вскарабкались по белому стволу.

Кинулись разом на друзей. Опутали их, оплели своими гибкими, скользкими телами. И сбросили на землю.

Рычал, кусался Артос. Ворчал, царапался Фомка. Ромка отбивался зубами и когтями.

Все напрасно.

Псам не удалось даже вмятинки оставить на чешуйчатых панцирях гадюк.

- В Кактусовую тюрьму бунтовщиков! - пропищал Соня Пер

вый Котофеич.- Одумаются. Попросят прощения - может, и сми

луюсь. Может, и выпущу. А заупрямятся - пусть пропадают. Хи-

хи- хи!

КАКТУСОВАЯ ТЮРЬМА

Это был крохотный пятачок. Со всех сторон непроходимо густо обсажен он высоченными кактусами.

Шипы у кактусов длинные-предлинные, острые-преострые. Острей булавок. Острей иголок. Острей ножа.

Шипастые кактусы караулили каждое движение пленников.

Чуть кто шевельнется - в бок острый шип вопьется.

Если кто вильнет хвостом - сразу в нем колючек сто.

Лапой двинет невзначай - и занозу получай.

Вот какой была эта Кактусовая тюрьма, в которую бросили Ромку, Фомку и Артоса.

Кругом шипы.

Шипы.

Шипы.

И высоко- высоко недосягаемый кругляшок голубого неба.

Никакой еды.

Ни капельки воды.

Ромка хвост опустил. Голову повесил. Приумолк. Загрустил. Стал совсем невесел.

Артос дугой согнулся. Носом в землю ткнулся. Не говорит. Не лает. Тяжело вздыхает.

Фомка бубликом свернулся. От друзей он отвернулся. Уши вниз. Глаза закрыл. И сквозь зубы заскулил.

Так они сидели долго.

Очень долго. Слишком долго.

Первым опомнился Ромка.

Поднял хвост трубой. Выгнул шею дугой. Бороду распушил. Усами шевельнул.

- Что, друзья, приуныли? Наше правило забыли? Всюду и везде.

При любой беде. Нос и хвост не опускать. Выход из беды искать.

Распрямил спину Артос. Засверкали его глаза. Взбугрились мышцы на груди.

- Ромка прав. Гав! Гав!

Размотал Фомка хвост. Поболтал им в воздухе. Свернул боевой восьмеркой.

- Не страшна и мне беда. Я за Ромкой хоть куда!

- Теперь тихонько, дружно нашу любимую,- предложил Ромка и первым запел:

Мы - веселые собаки И совсем не забияки…

Песня взбодрила друзей. Стали думать они, как из тюрьмы вырваться.

- Надо попросить Березку, чтоб весточку о нас передала Кар» рыкарру и Красному Лису,- предложил Ромка.

- Попробуй докричись до нее,- проворчал Фомка.

- Докричусь. Я кое-что придумал.

Встал Артос. На Артоса Фомка запрыгнул. На Фомку Ромка вскочил. Высунул кончик носа из-за колючей кактусовой стены и увидел Березку.

- Как я рада вас видеть,- сказала Березка.- Если бы Клык-

Клыку Грумбумбесу не надо было набрать в Спиешьпей тысячу дар

моедов, вас бы сразу убили. Чем я могу вам помочь?

- Передай о нас весточку на берег.

- Нельзя. Живые голоса поднимаются отсюда только в небо.

- Да-да. Нам говорил об этом Красный Лис.

И снова друзья приуныли. Не пели. Не говорили.

- Постой-ка,- встрепенулся Артос.- Помните, как Клык-Клык Грумбумбес хотел подобраться к поросятам?

- Верно,- подхватил Ромка.- Мы тоже ночью сделаем подкоп…

Целую ночь, сменяя друг друга, рыли они подкол под колючую кактусовую стену

Рыли тихо. Молча. На этом сонном острове каждый шорох, каждый вздох гремел как выстрел. К тому же подле Кактусовой тюрьмы днем и ночью сидели ежи-стражники, принюхивались, прислушивались к тому, что делается за колючими стенами.

К рассвету подкоп был готов. Оставалось пробить тонкую земляную корочку и вылезти на волю далеко от тюрьмы.

Ромка осторожно высунул черный бархатный нос из-под земли и обмер. Кругом стояли ежи-стражники. Насмешливо скалились. Пиками в Ромку целились.

Пришлось спешно зарывать подкоп.

Прошло три дня.

От голода и жажды стала кружиться голова. Перед глазами мельтешили разноцветные блики.

- Эй! - кричали им ежи-стражники.- Покоритесь! Смиритесь! Попросите прощенья!

- Нет! - кричал Ромка в ответ.

- Нет,- хрипел Артос.

- Н-нет,- отвечал Фомка.

ПОБЕГ

Пленники обессилели. Исхудали. Шерсть на них свалялась и свисала грязными сосульками. Дрожащие, слабые ноги еле держали их. Псы неподвижно лежали - нос к носу.

Стоило им сказать только одно слово «винюсь» - и тут же бы их выпустили из Кактусовой тюрьмы. А там - спи, ешь, пей. Сколько угодно..

Всего одно словечко надо было вымолвить. Но они его не говорили.

Трижды сам Соня Первый Котофеич приходил. Обещал простить, забыть, только бы повинились друзья.

- Нет,- отвечали те.

А время шло. За часом час. Вот день еще один угас. Сгустилась мгла. Настала ночь. Друзьям и говорить невмочь. Лежат, прижавши к носу нос. Чуть слышно прошептал Артос:

- Погибнем мы здесь.

Горестно вздохнул Фомка. И снова прошептал Ромка:

- Всюду и везде. При любой беде. Нос и хвост не опускать. Выход из беды искать.

- Искать,- бормотнул Фомка.

- Искать,- выдохнул Артос.

А утром рано-рано, когда из-за тумана чуть солнышко взглянуло на остров первый раз. В тот самый сонный час. Вдруг что-то затрещало. Как гром загрохотало.

Вскочили друзья. И увидели над Кактусовой тюрьмой маленький краснобокий Вертолетик.

- Скорей! - крикнул Ромка.- Помните, как нас учил Само

свал? Давайте дружно. Ну!

Из последних сил они закричали:

- Властелин любой дороги! Ты один пройдешь везде. Я - твой

брат четвероногий. Не покинь меня в беде!

Вертолетик качнул красным боком и полетел дальше. Тогда Артос подставил спину Фомке. А на Фомку вспрыгнул Ромка. Высунув голову из-за колючей ограды, Ромка закричал:

- Властелин любой дороги! Ты один пройдешь везде! Я - твой

брат четвероногий. Не покинь меня в беде!!

Снова качнулся Вертолетик. Развернулся и круто стал снижаться над Кактусовой тюрьмой.

На сонном острове поднялся такой большой переполох. Сам Соня Первый испугался. И от испуга вдруг оглох.

А стражники-ежи схватились за ножи. Выставили пики. Изошли в крике:

- Караул! Скорей сюда! Приключилася беда!! Гадюки ошалели. От злобы посинели. И тоже зашипели:

- Ш-ш-шюда! Ш-ш-шюда! Ш-ш-шюда! Ш-ш-шлушшилася беда! И все ползли, бежали, катились к Кактусовой тюрьме.

Но Вертолетик подлетел к тюрьме скорее всех. Из него выпала длинная веревочная лестница. Сквозь треск и шум друзья услышали:

- Цепляйтесь скорей!

Дверь Кактусовой тюрьмы распахнулась.

Показалась Гадюка с раззявленной пастью.

Следом протиснулся Еж-стражник.

Изловчился Фомка и сунул свой хвост Гадюке в раскрытую пасть.

А Ромка швырнул в глаза Ежу-стражнику горсть земли.

Поперхнулась Гадюка.

Крутанулась Гадюка.

Сбила с ног ослепленного Ежа-стражника.

Тот пал под ноги другому Ежу.

На другого повалился третий.

Такую кучу малу устроили, не поймешь, где чья голова, где чьи ноги.

Тем временем Ромка, Фомка и Артос схватились зубами за лесенку.

Вертолетик стрелой взмыл в голубое небо. Подтянул лесенку с друзьями к распахнутой дверке. И те в нее попрыгали.

Дверка захлопнулась.

Краснобокий Вертолетик поднимался все выше.

Вслед ему неслось:

- Лови!

- Держи!

- Хватай!…

ЕЩЕ ОДИН ДРУГ

Все выше поднимался Вертолетик. Все дальше увозил он друзей. От страшного острова. От царства Спиешьпей. От гадюк и ежей-стражников. От Сони Первого Котофеича. От проклятой Кактусовой тюрьмы.

Ромка, Фомка и Артос обессиленно лежали на какой-то подстилке, медленно приходя в себя.

- Э-эй! -послышался рокочущий бодрый голос Вертолетика.- Живы вы там?

- Живы,- вяло откликнулся Ромка, с трудом поднимаясь на ноги.

- Еле-еле,-проворчал Фомка.

- Вполне,- громче других отозвался Артос.

- Откройте-ка дверку с круглой ручкой. Там в коробке найдется кое-что…

В картонной коробке нашелся круг колбасы, большой кусок сыра, яйца и три бутылки свежего холодного молока.

С хрустом и сладким причмокам изголодавшиеся друзья уплетали все подряд, запивая молоком.

- Вот теперь мы снова ко всему готовы,- проговорил сыто Ромка, стряхивая крошки с усов и бороды.

- После закуски такой поспать бы часок-другой,- сонно пробормотал Фомка.

- Прилетим, поспим потом. Глянем, что там за окном,- предложил Артос, прижимая к оконцу нос.

А за окном под Вертолетиком щетинилась Зеленая Тайга.

Огромный дремучий лес.

В котором до самых небес. Сосны растут и кедры-великаны. Ели - в колючих и мрачных кафтанах.

Там бродят медведи. Там рыскают рыси. И белки - как птицы: не страшны им выси. Там лоси рогатые трубно ревут. Лиса, и куница, и соболь живут.

Глазастые вещие совы гнездятся. Сороки, дрозды и кедровки роятся. Глухарь-великан и сиротка Кукушка. Там рядом живут, не мешая друг дружке.

В глухих буераках там спеет малина. Краснеет калина. Краснеет рябина. Блестит голубика литыми боками. Брусника и клюква лежат под ногами.

Рыжие рыжики водятся там. Царь Белый Гриб растет по буграм. Млеют в траве молодые маслята. Грузди белеют. Желтеют опята…

Залюбовались друзья тайгой и, наверное, долго бы не отошли от оконца, если б Ромка не воскликнул вдруг:

- Ой! Что же это мы? Поели. Попили. А спасибо сказать забыли? - И громко-громко: - Спасибо за обед, Вертолетик!

- И за то, что мимо не пролетел,- Спасибо! - добавил Артос.

- И за то, что лестницу спустил,- Спасибо! - договорил Фомка.

- Ну что вы, право,- засмущался Вертолетик.- Подвиг, что ли, я совершил? Жаль, не довезу вас до Самотлора. Горючее кончается, а мне еще воротиться надо.

- Куда ж ты летел? - изумился Артос, тараща и без того большие выпуклые глаза.

- Прискакал к нам на Вертолетную Красный Лис. А с ним…

- Каррыкарр,- угадал Ромка.

- Примчались. Рассказали, что ваши следы потеряли. И уговорили слетать поискать. Не иначе, говорят, попали они в Спиешь-пей, потому как от них никаких вестей. Вот я и полетел. А чтоб с пути не сбиться, прихватил проводников…

Тут дверца пилотской кабины распахнулась, и оттуда выскочил Красный Лис.

А за ним выпрыгнул Каррыкарр.

Ну, тут началось такое веселье, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Обнимались.

Целовались.

Кувыркались.

- Потише, пожалуйста,- взмолился Вертолетик,-не то я сва

люсь.

Не успели Ромка, Фомка и Артос рассказать о царстве Спиешь-пей, как Вертолетик подал сигнал и стал снижаться. Пришла пора прощаться.

- Так скоро? - подосадовал Ромка.

- Только и прощаемся,- пробурчал Фомка.

- Раз пора - значит, надо,- отчеканил Артос.

- Учтите только,- сказал на прощание Красный Лис.- Вчера из нашего лесу исчез Клык-Клык Грумбумбес.

- Прравда,- подхватил Каррыкарр.- Карраульная Соррока видела, как он перреплывал рреку. Беррегитесь рразбойника!

- Сорока проболталась ему, что вы отправились на Самотлор. Клык-Клык знает, где вас искать. Будьте осторожны.

- Сперрва пррямо,- наставлял друзей Каррыкарр.- До ширро-кой тверрдой дорроги. Та прриведет к Самотлору. Пррощайте…

- Прощайте. Прощайте! - Красный Лис замахал огненным хвостом.

- До встречи,- рокотнул Вертолетик.

В ЛОВУШКЕ

Клык- Клык Грумбумбес развалился в густой мягкой траве, поджав все двенадцать когтистых лап.

Подставил тощую мохнатую спину горячим солнечным лучам. Оскалил пятьсот острых зубов. Довольно сощурился и еле внятно замурлыкал про себя:

Пускай ворчит дремучий лес, Пусть молнии летят с небес, Всегда спокоен Грумбумбес. Да. Клык-Клык Грумбумбес. Пусть все вокруг полно чудес, Пусть сам бы черт сюда прилез, Всегда спокоен Грумбумбес. Да. Клык-Клык Грумбумбес. Зря Каррыкарр из кожи лез И Красный Лис хитрил как бес. Всегда спокоен Грумбумбес. Да. Клык-Клык Грумбумбес…

Вдруг он оборвал песню. Зашевелил двенадцатью когтистыми лапами. Приподнялся. И замер, вслушиваясь.

Довольная алчная улыбка покривила похожую на зубастый клюв морду.

- Голубчики. Хе-хе-хе!… Топотят. Ха-ха-ха!… Прямо в мою пасть.

Хо- хо-хо!… Сперва я съем усатого. Потом сглотну хвостатого. И треть

его затем я преспокойно съем…

Из лесу все явственней доносилась песенка трех друзей про.веселых собак.

Клык- Клык Грумбумбес словно окаменел. Он не спускал глаз с тропы, на которой должны были появиться Ромка, Фомка и Артос.

«Чего они там застряли?» От нетерпения длинные когтистые лапы сами собой стали приплясывать, шерсть на взгорбленной спине встопорщилась, с оскаленных клыков закапала слюна. Клык-Клык Грумбумбес еле сдерживал себя, чтоб не кинуться в лес, навстречу беззаботно распевающим друзьям.

Невдомек ему было, что пели-то только Фомка да Артос, а Ромка в это время неслышно крался по траве вдоль тропы, раздув черные бархатные ноздри, распахнув во всю ширь глаза.

Еще издали учуял Ромка затаившегося врага. Неслышно подполз пес к опушке. Все, что надо, разглядел и так же бесшумно скрылся в лесу.

Слушая Ромкин рассказ, Артос Фомка запели еще громче. Во всю мочь. На весь лес.

Так и пошло у них. Один говорил, а двое слушали и пели, да так, чтоб Клык-Клык Грумбумбес не обеспокоился да на поиски не кинулся.

- Не миновать нам схватки с этим двенадцатилалым,- сказал

сердито и решительно Ромка.

Артос кивнул.

Фомка задрал хвост восклицательным знаком.

- Только в открытом бою его не одолеть,- добавил Ромка.

Фомка и Артос, не прерывая песни, согласно наклонили головы.

- Я придумал, как его осилить. Выкопаем глубокую яму. При

кроем сверху веточками. И заманим в эту ловушку Клык-Клыка

Грумбумбеса.

Выговорился Ромка и запел. А Фомка заворчал недовольно:

- Прыткий ты, Ромка, больно. Мы когти напрочь оборвем, а такую яму не выроем.

- А если и выроем, как из нее вылезем? - поддержал Фомку и Артос.

- Верно, друзья. Не подумал я.

Растерянные хмурые псы разом оборвали песню.

И тут же всполошился Клык-Клык Грумбумбес.

Вскочил и вприпрыжку ринулся в лес.

Вдруг остановился.

Назад воротился.

На прежнем месте развалился.

- Никуда не денутся, субчики. Слева - непроходимое болото.

Справа - непролазные колючие кусты. Позади - озеро. Один луть

по этой тропке. А на тропке - я! Ха-ха-ха!

Да. Это была страшная правда.

Выйти к дороге, ведущей на Самотлор, можно было только по тропе, на которой лежал коварный и злой Клык-Клык Грумбумбес. Когда друзья поняли это, совсем расстроились.

- Вот так да, опять беда,- проворчал Фомка.

- Вряд ли выйдем мы одни из проклятой западни,- сердито и нехотя признался Артос.

- Рано хныкать и сдаваться. Если надо - будем драться! - браво выкрикнул Ромка.

ЖЕЛЕЗНЫЙ ЖУРАВЛЬ

Темнело.

Таежные буераки и прогалины залила мрачная угрюмая чернота.

С озера потянуло затхлой горьковатой сыростью.

Все прохладней, неуютней и страшней становилось в тайге.

Где- то близко в пугающей черноте протяжно и жутко ухнул и захохотал Филин -ночная вещая птица.

Тревожно гукнула Выпь.

Верховой ветер взворошил верхушки деревьев, и те испуганно прошумели.

Ромка, Фомка и Артос, тесно прижавшись друг к другу, чутко вслушивались в непонятные, незнакомые, несхожие голоса засыпающей тайги. Так и не придумали друзья, как им вырваться из ловушки, в которую их загнал беспощадный и злой Клык-Клык Грумбумбес.

- Слышите? - встрепенулся вдруг Ромка, топорща уши-лопушки.

- Чего еще там? - проворчал Фомка, нехотя свертывая длинный хвост вопросительным знаком.

- Да! Гудит! - Артос вскочил.- Это же машина. И совсем близко.

- Вперед! - скомандовал Ромка, и они гуськом двинулись туда, откуда доносился рокот мотора.

Эта странная машина походила на журавля. Широкие гусеничные лапы. Короткое вислозадое туловище. Длинная гибкая шея с огромным клювом на конце.

Железный Журавль стоял на берегу озера. У самой воды. То и дело он окунал раззявленный зубастый клюв в воду и что-то старательно и долго нашаривал там. Вытащив из воды пук мокрой тины, Журавль выплевывал ее себе под ноги и снова окунал нос в воду.

- Чего она ищет в озере? - недоуменно выговорил Артос.

- Наверное, пьет,- подсказал Фомка.

Ромка не стал гадать. Подошел поближе к Железному Журавлю. Почтительно поклонился. Спросил:

- Скажите, пожалуйста, кто вы и что здесь делаете?

Не повернув головы, Железный Журавль проурчал полным ртом:

- Занят я! Занят я!

И продолжал свое дело.

Тогда Ромка выговорил вещие слова:

- Властелин любой дороги, ты один пройдешь везде. Я - твой

брат четвероногий. Не покинь меня в беде.

Тут Железный Журавль поворотился к Ромке и тихо сказал:

- Я - Экскаватор. Рою канавы. Котлованы. Ямы. А здесь дно чищу…

- Нам опять повезло. Грумбумбесу назло,- обрадованно пробормотал Фомка, сворачивая хвост в замысловатые фигуры.

- Кто знает, куда и зачем идет, тому всегда и во всем повезет,- степенно, с достоинством проговорил Артос.

- Послушайте, железный друг. Хоть вам и очень недосуг. Но вы нас не гоните. В беде нам помогите,- обратился Ромка к Экскаватору.

- Я не прочь. Но чем помочь? - миролюбиво откликнулся тот.

Ромка рассказал о Клык-Клыке Грумбумбесе, о ловушке, которую тот подстроил, и попросил Экскаватор вырыть яму-западню для двенадцатиногого страшилы и злодея.

- Я согласен. Так и быть. Где вам надо яму рыть? - спросил

Экскаватор.

Оказывается, Ромка уже облюбовал и местечко. На крохотной полянке, через которую змеилась та самая единственная тропка от озера к дороге.

- Ну-с, в сторонку отойдите. Посидите. Поглядите. Покажу свое

проворство, силу, ловкость и упорство.

Сказав это, Экскаватор с размаху клюнул землю и сразу выкусил в ней глубокую ямку. Еще раз клюнул в то же место - ямка стала шире и глубже. И снова с размаху железный зубастый клюв вонзился в землю.

Звенел металл.

Скрипели тросы.

Урчал мотор.

Но вот в этом шуме стали отчетливо различимы слова.

Прислушались друзья.

Вот что, работая, негромко выговаривал Экскаватор:

Вез меня не в силах люди Строить дом. Растить сады. Без меня у них не будет Ни тепла и ни воды. Заменить меня не смогут Даже сто рабочих рук. Если строится дорога, Экскаватор тут как тут. Я усталости не знаю,

Я всегда готов помочь. И копаю. И копаю. День и ночь. День и ночь…

- Ну вот, яма готова,- выдохнул Экскаватор, обрывая песен

ку.- Делайте, что надо. Я пошел. Меня работа ждет.

И, раскачиваясь, Экскаватор заковылял на гусеничных лапах к озеру и скоро пропал в темноте.

РАСПЛАТА

Голод поднял Клык-Клыка Грумбумбеса чуть свет. Над тайгой занимался ранний рассвет.

- Ох, как я проголодался. Ох, обеда я заждался,- проскреже

тал Клык- Клык Грумбумбес, клацая длинными острыми зубами,

сверкая клыками.

Вскочил на двенадцать когтистых лап. Вздыбил длинную шерсть на спине. Вытянул шею. Раздул ноздри. Долго с шумом втягивал ими воздух.

- Где-то рядышком, голубчики. Со сна тепленькие. Мягонькие.

Вкусненькие. Сейчас подзакусим. Хо-хо! Усатый - на закуску. Хво

статый - вприкуску. А лупоглазый - в кастрюлю сразу.

Встопорщил, насторожил уши, прищурился и стал слушать.

Тихо в рассветной тайге. Птицы и те не проснулись. Листья не встрепенулись. Травы не разогнулись.

«Сейчас я всех подыму»,- решил Клык-Клык Грумбумбес.

Выгнул он лохматую спину. Задрал в небо клыкастую морду. Да как рявкнет.

До того жутко, до того злобно, что вся колючая дремучая громадина тайга пугливо дрогнула.

Зябко полегли травы.

Свернули лепестки цветы.

Забились глубже в дупла бельчата.

Съежились в гнездах птенцы.

Еще пуще, еще страшней прежнего голосил Клык-Клык Грумбумбес.

«Теперь- то, голубчики, проснулись»,-злорадно подумал он, и вдруг…

На весь перепуганный лес зазвенела бравая, веселая, лихая песенка друзей:

Мы - веселые собаки

И совсем не забияки,

Между нами ссор и драки

Не бывает никогда!…

Делим на троих добычу,

Лишь на праздник друга кличем,

А в беде - таков обычай -

Друг приходит сам всегда!

- Вот как! - вознегодовал Клык-Клык Грумбумбес.- Эти жел

торотые наглецы позволяют себе… Да они никак идут сюда? Хо

рошо!

Тут из кустов высунулась Ромкина голова.

- Привет, Клык-Клык Грумбумбес. Пойдем, старик, с нами в

лес. Подзакусим, отдохнем. Нашу песенку споем…

От удивленья Грумбумбес под ель мохнатую полез. Там зубы навострил, когти распустил да как рявкнет:

- Ко мне, негодник!

- Ну уж… Нет уж. Это уж шалишь! Догони, если можешь!

От ярости у Клык-Клыка Грумбумбеса на спине и на брюхе шерсть поднялась и зашевелилась как трава на ветру. Он рявкнул:

- Дрожи, наглец! Вот твой конец!

А Ромка вышел из кустов и притворно дрожащим голоском:

- Ой, боюсь! Ой, дрожу! Ой, без памяти лежу! Пощади нас,

Грумбумбес. Отпусти живыми в лес…

Присел Клык-Клык Грумбумбес да как прыгнет прямо на Ромку. Но тот успел отскочить. Юркнул в лес. И по тропе… со всех ног… к озеру.

Только где ж Ромке ускакать от двенадцатилапого злодея? И минуты не прошло, как разъяренный Клык-Клык Грумбумбес нагнал пса.

Раскрыл Клык-Клык Грумбумбес огромную пасть, навострил все пятьсот зубов, нацелил длинные кривые клыки, выпустил когти, прыгнул и… провалился в глубокую яму.

Зарычал. Закричал.

Хвостом о землю застучал.

Головой забился о земляные стены.

Скреб их когтями. Кусал…

Наконец, обессилев, поутих и увидел наверху, на краю ямы, Ромку, Фомку и Артоса.

- Откуда эта яма! Как она попала на тропу?! - снова взъярил

ся, заорал Клык-Клык Грумбумбес.- Я вас!…

И опять запрыгал бешено, завертелся, завопил. Хвостом и лапами по стенам замолотил. А сам заклинания бормотал.

Но здесь его колдовство было бессильно. Только на сонном острове, в царстве Спиешьпей, он мог колдовать и волшебничать. Понял свое бессилие Клык-Клык Грумбумбес и умолк. Съежился. Сморщился. Лапы подогнул. Голову опустил. Клыки и когти спрятал.

- Вот теперь сиди, покуда не уйдем мы все отсюда,- сказал

Ромка присмиревшему Клык-Клыку Грумбумбесу.

Обнялись друзья и зашагали по тропе, напевая свою любимую песенку…

БЕТОНКА

Эта дорога была выложена из огромных серых железобетонных плит и потому называлась БЕТОНКОЙ.

Под ней пузырились, пищали, хлюпали гиблые, топкие болота.

Бетонка рассекала непроходимые таежные чащи.

Переползала крутые увалы.

По мостовым опорам как на ходулях переходила глубокие реки.

По Бетонке днем и ночью.

Друг за другом.

В обе стороны.

Шли и шли машины.

Голубые, зеленые, желтые, красные автобусы.

Грузовики с прицепами и грузовики без прицепов.

Похожие на жирафов краны.

Рычащие как львы тягачи.

Чего только не везли на себе грузовые автомашины!

Большущие черные трубы.

Станки и механизмы.

Огромные-преогромные, похожие на аэростаты, баки.

Ящики и мешки.

Вот из- за поворота выкатилась длинная серая машина, похожая на слона. Только без хвоста. И вместо ног у нее были гусеницы. Они скрежетали, грохотали, гремели и звенели так оглушительно, что Ромка попятился, Фомка поджал хвост, Артос зарычал.

А похожая на слона машина на гусеницах подкатила и остановилась.

- Фу-у-ух! - жарко выдохнула она.- Привет, четвероногие! Кто вы? Откуда? И куда? Уж не случилась ли беда?

- Я - Ромка Рамазан. Это мои друзья - Фомка и Артос. Идем из Тюмени на Самотлор. А кто вы?

- Вездеход,- густым рокочущим басом выговорил гусеничный слон.- Самая сильная из всех машин. Ни болота, ни реки, ни чащи мне не страшны. Везде пройду. Продерусь. Проберусь. Проплыву. Поняли?

- По-о-оняли! - хором ответили друзья.- Куда вы торопитесь?

- Как и все. На Самотлор.

- Зачем туда бежит так много машин? - и Фомка сделал из хвоста вопросительный знак.

- А как же,- рокотнул ответно Вездеход.- Самотлор каждый год дает людям сто миллионов тонн нефти…

- Очень занятно, хоть и непонятно,- пробормотал Фомка, свивая хвост в кольцо.

- Это сколько - «сто миллионов»? - почтительно осведомился Артос.

- Целая река. Черная. Горючая. Да еще гремучая… И течет река по трубам. Много-много тысяч верст…

- А вытекает из-под земли,- сказал Ромка, вспомнив рассказ Красного Лиса.

- Точно,- молвил Вездеход.- Вы - догадливый народ. Есть там вышки буровые. Высоченные, стальные…

- Чтобы сверлить дырки в подземных каменных пещерах, полных нефти? - снова не утерпел Ромка.- Нам это Красный Лис рассказывал. Знаете его?

- Здесь каждый Красного Лиса знает. И любит его. И почитает…

- Скажите нам, мы скоро дойдем до Самотлора? - спросил Артос.

- Ну, садись ко мне на спину. Или полезай в кабину,- скомандовал Вездеход.- Вон река. За речкой - бор. А за бором - Само-тлор. Через час доставлю вас.

- Лучше на спину,- решил Ромка.- Оттуда видней.

- Тогда полезайте на спину скорей.

Сперва Ромка. За Ромкой - Фомка. А за Фомкой - Артос. Запрыгнули на подножку Вездехода. Оттуда - на капот. С капота - на кабину. С кабины - на спину.

- Готовы? - спросил Вездеход.

Пыхнул.

Ухнул.

Уркнул.

Фыркнул.

И покатил что было сил.

ВЕЛИКАНША

Гудела серая Бетонка. Звенели гусеницы звонко. Разгоряченный Вездеход, ревя мотором, мчал вперед.

- Что это? Смотрите!

Фомка от удивления подпрыгнул и повалился с Вездехода. Едва поспел Ромка ухватить приятеля за длинный хвост.

- Да смотрите же! Смотрите! - не унимался Фомка.

По зеленой по низине. По болотистой равнине. Широко и величаво. Выступала будто пава. Из железа вся литая Великанша Буровая.

Облаков она касалась шлемом ярко-золотым. И того гляди, казалось, сбросит Солнце с высоты.

На ногах ее обуты стопудовые калоши.

Шаг шагнет - земля качнется.

Из реки вода плеснется.

Листья падают с берез.

И пыхтит как паровоз.

- Вот она какая - Великанша Буровая,- сказал Вездеход.-

И, не мешкая, сейчас с ней я познакомлю вас.

Соскользнул Вездеход с Бетонки и покатил к Буровой.

А та не успела остановиться, как вокруг словно из-под земли вынырнули и встали рядком вагончики.

Закурился синий дымок над котельной.

Зашипел по-змеиному, вырываясь из труб, белый пар.

Гулко и ровно загудели зеленобокие электромоторы.

Буровая так вздохнула, что с неба облако сорвалось и пало на землю дымным мокрым лоскутом. А Ромку, Фомку и Артоса сдуло со спины Вездехода, и они кувырком скатились к шипастым ногам Великанши.

- Эт-то что за мелюзга?! - громыхнула сердито Великанша Буровая.

- Властелин любой дороги, ты один пройдешь везде. Я - твой брат четвероногий. Не покинь меня в беде,- хоть и робко, но четко выговорил Ромка.

- Ну, коли братья,- миролюбиво загрохотала Буровая,- подымайтесь-ка наверх. Вон по той лесенке.

Ох, какой крутой и высокой оказалась лесенка. Одолев ее, приятели очутились на козырьке шлема, надетого на самую макушку Великанши Буровой.

Стоять на крохотном козырьке было и жутко и неловко, зато уж видно оттуда на много верст вокруг.

- Ой! - воскликнул Фомка.- Отсюда я могу хвостом до Солнышка дотянуться.

- А я на облако запрыгнуть,- проговорил Артос.

- А я, если захочу, прыгну вниз и полечу,- сказал Ромка.

- Не галдите. Вокруг поглядите. Это и есть Самотлор! - прогремела Великанша Буровая.

А вокруг… насколько хватало глаз… величаво и гордо возвышались такие же великанши буровые.

Меж ними сновали вездеходы, самосвалы, тракторы, экскаваторы и еще какие-то неизвестные машины на гусеницах и на колесах.

Гигантскими удавами во все концы ползли и ползли трубы - тонкие и толстые, черные и белые, гнутые и прямые.

Огромными стрекозами роились в небе большие и маленькие вертолеты: голубые, красные, серебристые.

Белыми молниями прочерчивали небо пролетающие самолеты: Яки, Аны, «Антеи», Илы и Ту.

Там и тут полыхали огромные жаркие факелы. До самого неба вздымались их огненные языки, похожие на пушистый хвост Красного Лиса.

От гула, грохота и рева тысячи тысяч моторов дрожала земля, покачивалось синее небо.

- И все это… И это все… Делаете вы… Сами? - отчего-то заробев, спросил Ромка.

- Что значит сами? - не поняла Великанша Буровая.

- Ну, сами машины,- пояснил Артос.

- Мы сделаны рабочими руками. Они и управляют всюду нами.

Без рабочих добрых рук станет мертвым все вокруг,- назидательно прогремела Великанша Буровая.

- А вы мастера… Степана Ивановича не знаете? - спросил Ромка и замер.

- Кто ж его не знает. Поглядите-ка вниз. Он там…

- Где?! - хором вскричали друзья.

- Да вон же. Глядите!

Сперва они поискали Степана Ивановича в кабинах автомобилей. Потом в кабинах тракторов, бульдозеров, экскаваторов, трубоукладчиков.

Потом поискали у электросварщиков подле строящегося нефтепровода.

После у буровиков на площадке Великанши Буровой.

Тут Ромка и увидел Степана Ивановича.

- Ур-р-ра! - крикнул Ромка и кубарем подкатился к его ногам.

- Ур-ра! - подхватили Артос и Фомка и подлетели следом.

Выслушав длинный-предлинный рассказ друзей о своих приключениях, Степан Иванович сказал:

- На тот сонный остров, где царство Спиешьпей, мы завтра повезем буровую. Поселятся там буровики. Задымит котельная. Запыхтят электромоторы. И от всей нечисти во главе с Соней Первым Кото-феичем не останется никакого следа. А вот Каррыкарру и Красному Лису надо немедленно передать весточку о том, что вы добрались до Самотлора и теперь мы вместе…

К ЧИТАТЕЛЮ

Дорогой друг!

Если хочешь, можешь написать Ромке Рамазану письмо. И послать его по адресу: 625000, г. Тюмень, ул. Даудельная, дом 10, Ромке Рамазану (лично).

С НЕБА УПАЛА

На крытом току колхозники очищали кукурузу. Зерно ссыпали в кучу. Куча была высоченная, до самой крыши. Прямо гора. На вершине этой горы лежала Кукурузинка.

В невидимую щелочку на крыше пролез тоненький солнечный луч. Он подкрался к Кукурузинке и пощекотал ее. Кукурузинка сморщилась. Желтые ресницы затрепетали. Она шевельнулась да как чихнет - апч-хи! - и кувырком покатилась с кучи.

Только хотела встать, как ее подхватила неведомая сила и подняла вверх. Это Сорока увидела белеющее на земле зернышко и на лету подхватила его клювом. Тут подлетела к ней воробьиная стая. Окружили воробьи Сороку, любопытствуют:

- Где была?

- Что видела?

- Расскажи!

А Сороке только этого и надо. Повела она по сторонам горделивым взглядом и затараторила:

- Ах, какая я зоркая! Какая смелая! Зовите всех сюда. Пусть

слышат. Пусть видят. Что я нашла! Вот это находка! Такого зерна

никто не видел. Никто не едал. Ай да зерно! Какое сочное! А души

стое! Я его из-под ястребиного носа выхватила.

На сорочью трескотню слетелось множество птиц. Они удивленно хлопали крыльями и галдели:

- Ай да Сорока!

- Подумать только!

- Ну и храбрец!

А глупый воробьишка подпорхнул к ней и пропищал:

- Покажи зерно.

- Покажи! Покажи! -подхватили и другие птицы.

- Да что вы, ослепли? - рассердилась Сорока.- Разве не видите, какое зерно торчит в моем клюве?

- В твоем клюве? - удивленно переспросил голубь и засмеялся.

И все птицы принялись хохотать и кувыркаться. А задиры во

робьи давай дразнить Сороку:

- Балаболка! Пустомеля!

В клюве Сороки и в самом деле ничего не было.

- Карр-аул! Обо-крра-ли! - всполошилась хвастливая Сорока.

Вот так и начались необыкновенные приключения Кукурузинки.

Выпала она из сорочьего клюва и полетела прямо на железную крышу большого амбара. «Теперь я погибла. Разобьюсь».- И от страха крепко зажмурилась.

Но она не разбилась. Потому что упала на спину серого мохнатого Кота, который растянулся на крыше и грелся на солнышке.

Фыркнул Кот. Вскочил. Злыми зелеными глазами повел по сторонам. Увидел Кукурузинку. Надул щеки, растопырил усы:

- Мя-ау! Это ты на меня прыгнула?

- Я не прыгнула. Я упала.

- С неба, что ли?

- Нет. Я выпала из клюва вон той птицы. Слышите, как она кричит?

- А-а! - Кот зевнул.- Это глупая Сорока. Люблю сорочье мясо. Вкусное. Меня все птицы боятся. Я - Кот. Не слышала про меня? У-ди-ви-тель-но! Придется тебя съесть.

Кот обнюхал Кукурузинку. Презрительно сморщился:

- Ладно. Не трону. Ты невкусно пахнешь. Обиделась?

- И не подумала. А как вы сюда попали?

- Я могу залезать куда угодно. Видишь, какие у меня когти? Лучше котов никто не лазает и не прыгает. Не веришь? Смотри.

Кот выгнул спину дугой, распушил хвост, потом присел на задние ноги и прыгнул. Да как! Кукурузинка и за час не прошла бы столько.

Стала Кукурузинка расхваливать Кота. Тот заважничал. Довольно прищурил зеленые глаза. Заходил по кругу и замурлыкал. Хвостом закрутил. Согнул его кренделем. Потом торчмя, как палку, вскинул вверх. Остановился перед Кукурузинкой, повращал глазами:

- Меня все боятся. Особенно мыши. Стоит мне крикнуть - мя-

ау! - и целый полк мышей кинется наутек. А если мышь увидит

в темноте мои глаза - она каменеет от страха. Ночью мои глаза го

рят как светлячки! Хожу я бесшумно. Смотри и слушай. Я втягиваю

когти и иду. Вот так.

И Кот, неслышно ступая, пошел по железной крыше. Сколько ни напрягала Кукурузинка слух, она так и не услышала кошачьих шагов. Вдруг Кот остановился и замер. Только уши у него шевелились да ноздри жадно втягивали воздух.

- Ты слышишь? - прошептал он.- На той стороне крыши гал

чата делят червяка. Прощай.

И, взмахнув, длинным пушистым хвостом, Кот исчез за высокой печной трубой.

НА ГРОЗОВОЙ ТУЧЕ

Долго ждала Кукурузинка возвращения Кота. Думала, он поможет ей спуститься на землю. Но Кот не вернулся.

Надо было самой выбираться отсюда. А куда идти? Кругом, насколько видит глаз, только крыша да небо.

Хорошо, что из-за облака выглянуло Красное Солнышко. Доброе, веселое. Расстелило оно по крыше золотой луч, и Кукурузинка зашагала по нему как по дорожке.

Откуда ни возьмись - Туча.

Закрыла Солнце. Погасла золотая дорожка под ногами Кукурузники, и она пошла наугад.

Шла- шла да и очутилась на краю крыши. Глянула вниз -ахнула. Вот так высота! Даже дух захватило.

Как быть?

Дернула себя за косичку - задумалась. А что тут придумаешь? Пригорюнилась, вот-вот заплачет.

Вдруг что-то как шлепнет по крыше - и брызги кругом полетели. Вскочила Кукурузинка, видит: рядом с ней маленькая лужица появилась. «Откуда она взялась?» А по крыше снова - шлеп, шлеп, шлеп!

Это падали дождевые капли. Их становилось все больше, и летели они все быстрее. И скоро из маленьких капелек получились водяные ниточки.

Вцепилась Кукурузинка в ниточку и давай по ней карабкаться вверх. Ниточка качается на ветру, прогибается, того и гляди, оборвется. Кукурузинка от страха даже дышать перестала, а сама все лезет и лезет вверх.

- Кто посмел дергать меня за бороду? - послышался сверху

громкий сердитый голос.

Подняла голову Кукурузинка и увидела черное косматое чудище. Из глаз у него огонь вылетает, изо рта дым клубится.

- Кто вцепился мне в бороду? Отвечай! - снова загрохотало чу

дище.- Не то молнией проколю, громом оглушу. А ну!

Тут как громыхнет над головой, будто небо пополам раскололось. И во все стороны полетели огненные стрелы.

- Это я,- еле слышно пролепетала Кукурузинка.

- Как ты сюда попала?

- Я… Я сама не знаю. Я думала…

- Мало ли что ты думала!…- прорычало чудище.- Зачем ты сюда залезла?

- Я хочу домой,- дрожащим голосом ответила Кукурузинка и рассказала все, что с ней приключилось.

- Это хорошо,- добродушно проворчало чудище.- Молодец! Люблю смелых. Полезай ко мне на спину. Да покрепче держись. Я тебя мигом домчу.

- А вы кто? - осмелела Кукурузинка.

- Я… Ха-ха! Неужели ты не знаешь меня? Глупышка! Тогда слушай.

И чудище запело громовым голосом:

Я черным- черна, гремуча. Я не облако, а Туча. Над землею я лечу. Стрелы-молнии мечу.

Длинной мокрой бородой Подметаю шар земной. Поливаю я поля, Омываю кустик каждый. Без меня давно земля Задохнулась бы от жажды. Наполняю я водой Ручейки, озера, реки. Без меня бы шар земной Неумытым был вовеки.

- Поняла теперь, кто я? Я - Туча. И не простая, а Грозовая.

Вот смотри.

Сверкнула молния - и раздался такой гром, что Кукурузинка задрожала.

- Ну-ну,- ласково пророкотала Туча,- не трясись. Это я просто так. Пошутила. Куда тебя отвезти?

- Я бы хотела вернуться на землю.

- Ладно. Довезу тебя до поля и спущу на землю. Только держись покрепче.

Как огромная черная птица летела косматая Туча по небу. Ветер свистел в ушах Кукурузинки. Она посмотрела на плывущую внизу землю и не удержалась, задорно крикнула: «Эгей!» Ей было очень хорошо. Хотелось смеяться и петь.

Мимо пролетали кудрявые легкие облака. Над головой сверкало яркое Солнце. А внизу шумел ливень, вспыхивали голубые молнии, грохотал гром.

- Эй! - донеслось до Кукурузинки.- Ты не заснула?

- Что вы!

- Погляди-ка вниз. Видишь, какой простор! Поля и леса кругом.

- Как быстро мы прилетели,- вздохнула Кукурузинка.

- Не хочется слезать?

- Нет.

- Тогда посиди еще. Видишь внизу речку? Сейчас подолью в нее водички. А потом и тебя спущу на землю.

Туча стала снижаться.

Лохматыми боками она задевала деревья, и те, покорно склоняя вершины, тревожно шумели листвой.

Вот Туча нависла над рекой, и сразу почернела в ней вода, засверкали белые гребешки волн. Забарабанили по воде крупные, тяжелые капли дождя.

Но вот и река осталась позади.

- Теперь слезай,- устало пророкотала Туча,- мне пора отдохнуть.

- Спасибо вам, Грозовая Туча. Вы спасли меня…

- Пустяки,- громыхнула Туча.

- До свидания. Счастливого пути вам, Грозовая Туча…

Кукурузинка уцепилась за дождевую ниточку и стала спускаться

вниз. Сначала она спускалась медленно, потом все быстрее и быстрее, а потом так стремительно заскользила, что у нее потемнело в глазах.

КТО Я!

Кукурузинка пришла в себя. Подняла руку - цела. Подняла другую - тоже цела. Пошевелила ногами - ноги на месте. Потрогала голову - и голова тут. Засмеялась она от радости. Вскочила. Огляделась. Никого кругом.

Вдруг что-то зашуршало, затрещало, и перед испуганной Кукуру-зинкой вырос целый лес зеленых травинок. Все они были как на подбор. Высокие, стройные, перепоясанные широкими ремнями. Все одеты в одинаковые рубахи, обуты в зеленые ботинки со шпорами. На головах - бирюзовые шлемы. В руках - щиты. На боку - мечи. За спиной - пики.

Они плотным кольцом окружили Кукурузинку, пики на нее направили и грозно крикнули:

- Стой!

Вышел вперед Старший Травинка. Сердито пошевелил длинными зелеными усищами. Громко спросил:

- Кто ты? Откуда и куда? Отвечай!

Кукурузинка пожала плечами, беспомощно развела руками: - Я не знаю.

- Не может быть! - зашумели травинки.- Она смеется над нами!

- Что вы, что вы! - замахала руками Кукурузинка.- Я ни капельки не смеюсь. Откуда мне знать, кто я? Я же себя ни разу не видела.

Старший Травинка принялся закручивать усы в кольца. Это означало, что он глубоко задумался. Потом он снова распушил усы и сказал:

- Загляни в эту лужу, и ты увидишь себя.

Подбежала Кукурузинка к лужице. Заглянула в нее и увидела свое отражение. Выпуклый лоб. Пухлые щечки. Голубые глаза. Курносый нос пуговкой. А на плечах рыжие косицы болтаются.

Подумала она и говорит:

- Все равно не знаю, кто я.

Сердито нахмурился Старший Травинка. Засопел и стал опять свивать в кольца свои зеленые усищи. Крутил-крутил да и приказал позвать учителя Одуванчика.

Скоро, опираясь на посох, пришел старый-престарый учитель Одуванчик. Он был весь седой. И волосы, и борода, и усы, и брови, и даже ресницы у него были седые, будто серебряные.

Достал Одуванчик большие очки. Протер их. Надел на нос, наморщил лоб и принялся рассматривать незнакомку.

Потом вынул из кармана толстую книгу. Полистал-полистал ее и говорит:

- Это Кукурузинка.

- Спасибо,- поблагодарила она Одуванчика.- Теперь я знаю, кто я.- И Кукурузинка шагнула вперед.

Но травинки снова окружили ее, ощетинились пиками.

- Ты у нас в плену,- угрожающе зашевелил зелеными усами Старший Травинка.- Хочешь быть на свободе - расскажи нам веселую сказку.

- Не знаю я ни одной сказки. Ни веселой, никакой.

- Вот задача,- смущенно пробормотал Старший Травинка.- Она не знает ни одной сказки! Как же быть!

Все вопросительно посмотрели на белоголового учителя Одуванчика. А он сомкнул серебристые ресницы: то ли уснул, то ли задумался.

Старший Травинка подождал-подождал - не выдержал. Нетерпеливо кашлянул. Одуванчик открыл глаза и тихо сказал:

- Пускай споет песенку.

- Пусть поет, пусть поет! - закричали травинки хором и уселись в круг.

Хлопнула Кукурузинка в ладоши. Топнула маленькой ножкой. И звонким веселым голоском запела:

Ростом мала, Немного курноса, Всегда весела, Не вешаю носа, Не плачу в беде И не унываю, Всегда и везде Веселой бываю. Тра-ля-ля-ля, Вот она я - Мала и кругла, Как бусинка. Ни с кем не дерусь, Пою и смеюсь. Я - Ку-ку-рузинка!

Песенка всем очень понравилась. Травинки вскочили и так оглушительно затопали ботинками, зазвенели шпорами, захлопали в ладоши, что у Кукурузинки голова закружилась.

- Молодец,- похвалил ее Старший Травинка,- твоя песенка пришлась нам по душе. Мы отпускаем тебя на все четыре стороны. Скажи только, куда ты идешь?

- Меня унесла Сорока. Я убежала от нее и теперь иду, сама не знаю куда.

- Как же так? - забеспокоился Одуванчик.- Надо знать - направо ты пойдешь или налево?

- Пойду по этой тропинке. Может быть, она и приведет меня куда-нибудь.

- Может быть,- сказал Одуванчик.

- Ну, иди…- вздохнул Старший Травинка.

Травинки расступились, пропуская Кукурузинку. Но тут старый учитель Одуванчик покачал седой головой и недовольно сказал:

- Куда вы ее отпускаете? Ведь она раздета и разута.

Все сразу согласились с Одуванчиком. Травинка побежал за швейным мастером.

ПОРТНОЙ СОЛОМИНКА

Портной Соломинка был тонкий и высоченный, с большой сумкой на боку. В руках он держал ножницы и мел. Из кармана его золотистой куртки торчала рулетка.

Старший Травинка попросил портного сшить для Кукурузинки самое красивое платье.

- Можно,- согласился Соломинка.

Засучил он рукава своей куртки. Сдвинул на макушку желтый берет. Выхватил из кармана рулетку и склонился над Кукурузинкой. Да только никак не мог дотянуться до нее. Тогда портной склонился еще ниже. Вот уже он согнулся коромыслом. Вот превратился в колесо и вдруг закричал:

- Скорей! Поддержите! Сейчас я переломлюсь!

Травинки подхватили Соломинку за плечи, помогли ему выпрямиться.

- Фу,- облегченно вздохнул он.- Еще мгновение - и я пере

ломился бы пополам. Вот задача! Как же снять с нее мерку?

В самом деле, это была нелегкая задача. Ведь Кукурузинка ростом была чуть выше портновских красных башмаков с загнутыми носками.

- Придется встать на колени,- посоветовал Старший Травинка.

5 К. Лагунов 65

- Пожалуй,- согласился Соломинка.

Однако и стоя на коленях он не смог снять мерку с Кукурузинки.

- А попробуй-ка встать на четвереньки,- предложил Старший

Травинка.

Соломинка попробовал.

- Вот сейчас я снял бы с нее мерку,- проговорил портной.-

Если бы… если бы у меня было четыре руки. На двух я бы стоял,

а двумя снимал мерку. Где же раздобыть еще пару рук?

Травинки в ответ только плечами пожимали.

Старший Травинка взялся за усы, покрутил их и попросил совета у Одуванчика.

И опять старый учитель нацепил на нос большие круглые очки. Пригладил серебряную бороду, подумал и промолвил:

- Пусть Кукурузинка встанет на щит. А двое самых высоких и

самых сильных из вас поднимут этот щит вместе с ней.

Так и сделали. Стоя на щите, Кукурузинка доставала Соломинке до плеча, и портной проворно снял мерку. Потом Соломинка уселся на землю. Достал из сумки яркие лоскутки. Разложил их перед собой и стал кроить, звонко щелкая длинными ножницами.

Затем он вынул из берета самую короткую и самую тонкую иголку и начал шить. Игла так проворно мелькала в воздухе, что за ней трудно было уследить.

Соломинка шил и вполголоса напевал:

Я - Соломинка, портной, Целый день сижу с иглой. Для меня она - подруга. Мы ни шагу друг без друга. Всей округе мы должны Сшить рубахи и штаны. Всем должны мы угодить, Всех по вкусу нарядить. Потому-то день-деньской Мы работаем с иглой. И меня за этот труд Швейным мастером зовут.

Допев песенку, Соломинка встал. Воткнул иглу в берет. Рассовал по карманам рулетку, мел, ножницы и сказал:

- Готово.

Чудесный наряд сшил он для Кукурузинки! Красную юбочку - из лепестков мака. Белую кофточку - из лепестков ромашки. Желтые башмачки - из лепестков лютика.

- Красиво,- проговорил Старший Травинка, и его зеленые усы задрожали от удовольствия.

- Великолепно! - гаркнули хором травинки, оглушительно заскрипев зелеными ботинками.

Пришло время расставаться. На прощание Старший Травинка сказал:

- Всюду на земле есть наши братья. Попадешь в беду - покличь

их. Склонись к земле и позови: «Травка-муравка, зеленая булавка,

меня защити, врага уколи». И сразу травинки придут к тебе на помощь. Не забудешь?

- Не забуду! Никогда не забуду.

Кукурузинка помахала рукой, запела свою песенку и пошла. Старший Травинка смахнул с зеленых усов слезу и замахал бирюзовым шлемом.

Портной Соломинка вытер платком влажные глаза и прошептал:

- Прощай, Бусинка.

Учитель Одуванчик молча склонил большую седую голову.

А травинки махали и махали руками вслед Кукурузинке. Махали до тех пор, пока она не скрылась за крутым поворотом полевой тропинки.

ЗДРАВСТВУЙ, ПАХТАЧОК!

Наступил полдень. Немилосердно палило солнце. А Кукурузинка все шла и шла.

Неожиданно тропинка оборвалась у берега широкой реки.

Высокие мутные волны угрожающе шумели. Одна волна так хлестнула Кукурузинку по ногам, что едва не опрокинула.

Отпрыгнула Кукурузинка в сторону. Прикрыла от Солнца ладошкой глаза, посмотрела на другой берег - далеко. Как же теперь выйти на тропинку?

Будь на месте Кукурузинки любая другая девчонка, она непременно бы расплакалась и стала звать маму. Но Кукурузинка и не собиралась плакать. Она подумала^подумала, подергала себя за рыжую косичку да и махнула рукой. «Пойду вдоль берега»,- решила она.

Идет и слышит: догоняет ее кто-то. Кукурузинка оглянулась и увидела большую круглую пушистую шляпу. Шляпа сверкала на солнце как снег. Из-под нее выглядывало мальчишечье лицо - долгоносое, скуластое, с острым подбородком.

Мальчик был одет в белоснежную куртку и серые короткие штаны. На ногах - белые резиновые галоши. Подбежав к Кукурузинке, он снял шляпу и, приложив левую руку к груди, поклонился.

- Ты кто? - изумилась Кукурузинка.

- Неужели ты не узнаешь меня? - воскликнул мальчик.- Я - Пахтачок. Ну что ты так смотришь? Это мое имя. А на самом деле я обыкновенное хлопковое семечко. А кто ты?

- Кукурузинка.

- Вот хорошо, что мы встретились…- начал было Пахтачок, но тут же умолк. Нахмурился, испуганно оглянулся.

- Чего ты испугался?

- Беда! За мной гонится Клещ..

- Кто он?

- О! Это страшный злодей. Он ловит и съедает таких малышей, как мы. Бежим скорее отсюда!

- Куда же мы побежим?

- По берегу нам не убежать. Надо туда, за реку. Клещ не умеет плавать!

- А как мы туда переберемся? - спросила Кукурузинка.

- Надо что-то придумать.

Пахтачок огляделся, увидел сухой кленовый лист.

- Вот нам и лодка! - Подбежал к листку, поплевал на ладони

и ну толкать его к берегу.

Кукурузинка изо всех сил помогала ему. Но лист был очень тяжелый и медленно подвигался к воде. Кукурузинка перевела дух, оглянулась и обомлела. Прямо на них неслышно двигалось какое-то ужасное существо. С рогатой головой и разинутой пастью. Жутко сверкали его выпученные глаза. Хищно блестели громадные клыки. Он зарычал, защелкал зубами. Это и был Клещ.

- Все пропало! Мы погибли! - Пахтачок заслонил собой Кукурузнику.- Беги. Я его задержу!

- Толкай скорей листок! - крикнула Кукурузинка, а сама побежала навстречу Клещу.

- Куда ты? Вернись! - закричал ей вслед испуганный Пахтачок.

Увидел Клещ бегущую к нему Кукурузинку и затрясся от злости. Разинул до ушей клыкастую пасть, зафыркал, забрызгал голодной слюной. А Кукурузинка от страха закрыла глаза, склонилась к земле и быстро-быстро прошептала:

- Травка-муравка, зеленая булавка, меня защити, врага уколи.

И в то же мгновение изнпод земли выскочил целый полк зеленых

травинок. Они плотным кольцом окружили Кукурузинку. Выставили перед собой пики, подняли над головами щиты и грозно крикнули Клещу:

- Вон!!

Забегал Клещ вокруг травинок. Когтистыми лапами размахивает, глазищами хлопает, клыками клацает. А поделать ничего не может. Сверху Кукурузинку щиты прикрывают, сбоку к ней пики не пускают. Несколько раз кидался на них Клещ. Весь живот исколол. Заревел от злости и боли. Хвостом себя по бокам хлещет, рогами воздух бодает, когтями землю роет. Пока Клещ бегал вокруг травинок, Пахтачок столкнул кленовый листок на воду.

- Беги, Бусинка,- зашумели травинки.

Расступились, выпустили из кольца Кукурузинку, а Клеща окружили со всех сторон. Приставили к нему пики. Не двинуться Клещу, не шелохнуться.

Добежала Кукурузника до берега, прыгнула на кленовый листок.

- Спасибо, родные! До свидания!

- Счастливого пути! - дружно откликнулись травинки. Они построились в ряд. Вскинули на плечи пики и запели:

Мы, дружные травинки,

Шагаем в ряд.

Зеленые ботинки

Поют- скрипят.

Не зря враги боятся

Зеленых рот:

Умеет храбро драться

Степной народ.

А ну вперед, травинки

За рядом ряд!

Зеленые ботинки

Пускай скрипят.

Допели они песенку до конца и исчезли, словно провалились сквозь землю.

ВОДОПАД

Давно пропали травинки. А Клещ все еще стоял на месте и никак не мог опомниться. Наконец он пришел в себя. Бешено рявкнул и кинулся к берегу. Но кленовый листок с Кукурузинкой и Пахтачком плыл уже далеко. Заревел Клещ пуще прежнего и припустил по берегу за ними. Бежал, бежал изо всех сил. Раскраснелся, распыхтелся, как пузырь надулся, да вдруг за камень запнулся, на землю кувыркнулся, носом в кочку ткнулся и заплакал от злости.

Пахтачок с Кукурузинкой весело смеялись над Клещом.

Течение реки было очень быстрым. Листок летел по волнам как стрела. Он то высоко подпрыгивал, то нырял вниз. Над ним взлетало множество мельчайших брызг. В ярких лучах солнца эти брызги

сверкали и переливались. И кленовый листок издали походил на диковинный корабль.

Но вот впереди послышался странный шум. С каждой секундой он становился все громче и тревожнее. И вскоре совсем рядом раздался ужасный грохот. Пахтачок что-то закричал, но Кукурузинка не расслышала слов. Тогда он склонился и крикнул ей в самое ухо:

- Впереди водопад! Скорее к берегу!

Оба изо всех сил принялись грести руками. Только течение было сильнее их. Оно все быстрее и быстрее несло беспомощный листок к водопаду.

Пахтачок сорвал с головы шляпу. Высоко поднял ее. Он думал, что ветер надует шляпу, как парус, и повернет челнок к берегу. Но сильный порыв ветра вырвал шляпу из рук, и она, белой птицей перелетев реку, пропала из виду.

А водопад стремительно приближался. Вот уже совсем рядом пенистые гребни водоворота. Вода там кипела и пузырилась, как в котле. Кукурузинка вцепилась в зубчатые края кленового листка и замерла.

На гребне водоворота листок подкинуло вверх и несколько раз перевернуло в воздухе. Друзья не удержались и полетели в воду.

Водоворот подхватил Кукурузинку, закружил, завертел ее, потянул вниз. Она отчаянно махала руками, но водоворот все глубже и глубже засасывал ее. И вот вода сомкнулась над ней. Перед глазами поплыли разноцветные круги, и Кукурузинка пошла на дно.

Тут какая-то сила рванула ее вверх. Широко раскрытым ртом дохнула Кукурузинка свежего воздуха и увидела рядом Пахтачка. Он держал ее за рыжую косицу и изо всех сил тянул к берегу. Пушистая куртка удерживала Пахтачка на воде. Он не тонул и не давал утонуть Кукурузинке. Долго они боролись с бешеными волнами. Наконец им удалось вырваться из цепких лап водоворота. Течение подхватило их и понесло. С большим трудом выбрались они из воды и, обессиленные, упали на горячий песок.

Прошел час, а может быть, и два. Друзья хорошо отдохнули, согрелись и высохли на солнышке. Кукурузинка вскочила:

- Вот мы и переплыли реку.

- Где уж там переплыли! - отозвался Пахтачок.- Мы еле выкарабкались.

- Главное - мы на другом берегу,- отмахнулась Кукурузинка.- Куда теперь пойдем?

- Давай сначала найдем шляпу, а потом решим, куда идти.

И они отправились искать унесенную ветром белую шляпу Пахтачка. Он, не спеша, шел впереди. Покачивался из стороны в сторону и протяжно напевал:

Слон - самый сильный из зверей,

Конечно, самый сильный.

Лев - самый хищный из зверей,

Конечно, самый хищный.

Но я их вовсе не боюсь,

Конечно, не боюсь их.

И ради друга я готов, Конечно же готов я Один на стадо львов напасть, Конечно, хоть на стадо.

- Чудесная песенка,- засмеялась Кукурузинка. Вдруг она оборвала смех, задумалась.

- Что случилось? - встревожился Пахтачок.

- Свой дом вспомнила,- со вздохом ответила Кукурузинка и рассказала, как ее унесла Сорока, как она встретилась с Котом и как попала к Туче.

- Не горюй. Найдется твой дом. Будем вместе искать и найдем. Теперь все страшное и грустное позади,- утешал ее Пахтачок.- Прибавь-ка шагу! Видишь, что-то белеет на бугре. Может быть, это и есть шляпа.

БОБ БОБЫЧ

Пахтачок не ошибся. На бугре действительно лежала его шляпа. Но, пока друзья вскарабкались на вершину высокого бугра, наступил вечер.

- Ох,- вздохнула Кукурузинка,- я так устала, так устала! Не могу больше стоять.- И она упала на землю.

- Мои ноги тоже не держат меня,- откликнулся Пахтачок и повалился рядом.

Надвигалась ночь. Красный шар Солнца уже наполовину закатился за горизонт. Прохладный ветер закружил над землей. С тревожным криком проносились птицы. Они торопились в свои гнезда.

- Скоро спрячется Солнце, и настанет черная ночь.- Пахтачок

тяжело вздохнул.- Пора и нам подумать о ночлеге.

Он быстро расстелил свою мягкую пушистую куртку, и друзья улеглись на ней.

Небо над головой почернело от туч. Солнце совсем скрылось. Стало темным-темно. Вдруг бабахнул такой гром-громище, что земля задрожала. С треском разорвав тучи, в небе промелькнула ослепительная голубая змея - молния. Хлынул проливной дождь.

Пахтачок едва успел вскинуть над головой свою огромную шляпу. ПоД ней и укрылись друзья.

- Это Грозовая Туча землю подметает,- сжавшись в комок, про

говорила Кукурузинка.-Она добрая. Если бы знала, что мы здесь,

ни дождинки на нас не уронила бы.

- Держи крепче шляпу, а то ветер унесет ее. Тогда мы пропали!

Несколько раз Кукурузинка высовывалась из-под шляпы и что

есть сил кричала в темное небо:

- Грозовая Туча! Не поливай! Здесь мы!

Но ее тоненький голосок тонул в шуме проливного дождя. Всю ночь громыхал гром, сверкали молнии и бушевал ливень. Крупные капли угрожающе барабанили по шляпе. Ветер вырывал ее

из рук, закидывал под нее холодные дождевые брызги. Друзья ежились от холода, прижимались друг к другу и молчали.

Утром дождь перестал. В небе засверкало солнце. Стала тепло и весело.

- Как хорошо! - сказала Кукурузинка.- Только есть хочется. Сейчас я бы одна съела целый горшок каши.

- А у меня знаешь какой аппетит? Я бы не горшок, а целый котел опорожнил.

- Тогда пойдем поищем чего-нибудь съестного,- предложила Кукурузинка.

И они отправились на поиски.

Друзья вернулись на бугор не с пустыми руками. Усаживаясь завтракать, Пахтачок сказал:

- Не хотел я тебя огорчать, но ничего не поделаешь. Знаешь ли ты, что скоро придет сырая осень, а за ней - зима. Будет холодно. Все засыплет снегом. И если зима застигнет нас в пути, мы пропадем.

- Зачем нам пропадать? Давай лучше что-нибудь придумаем.- Кукурузинка дернула себя за рыжую косицу и задумалась.

Пахтачок тоже стал думать, приложив ладошку ко лбу.

Сколько времени просидели они так - кто знает. Но вот Пахтачок повернул к Кукурузинке посветлевшее лицо и радостно воскликнул:

- Я придумал! Давай построим здесь дом. Запасемся едой. Наго

товим дров и перезимуем.

Так они и порешили.

Облюбовали место на бугре. Наносили большую кучу глины. Вырыли в ней ямку. Налили туда воды из лужицы. Глина намокла, потемнела, стала вязкой как тесто. Из этого глиняного теста друзья принялись лепить кирпичи.

Это была нелегкая работа. Но они трудились не разгибая спины. А чтобы работалось легче, Кукурузинка вполголоса запела:

Тра- ля-ля-ля, Вот она я -Мала и кругла, Как бусинка. За что ни возьмусь, Того и добьюсь. Я - Ку-ку-рузинка!

- Тише! - Пахтачок предостерегающе вскинул руку.

Кукурузинка перестала петь, и сразу послышалось громкое над

садное пыхтение:

- Фух-пух-ух!

- Что это? - удивилась Кукурузинка.

Пахтачок в ответ только плечами пожал.

А пыхтение приближалось, становилось все громче и тяжелее. Теперь стало ясно: кто-то поднимается по склону бугра. Но кто? Друзья проворно спрятались за груду готовых кирпичей.

Фырканье раздалось совсем рядом. И вот над бугром стала видна большая лысина. Потом показалась круглая голова с толстыми щеками, большущим носом и красными мясистыми губами.

По надутым щекам текли ручейки пота. Из раскрытого рта, как из трубы, вылетало:

- Фух-пух-ух!

Еще минута - и на бугре появился высокий круглый толстяк. С портфелем и тростью в одной руке. С большим клетчатым платком - в другой. Платок был так велик, что походил на простыню. Толстяк поминутно обтирал им потную блестящую лысину и сопел.

Он долго стоял, тяжело отдуваясь, бессмысленно глядя по сторонам вьшученными, как у рака, глазами. Потом засунул платок в карман. Взял в освободившуюся руку трость. Помахивая ею, медленно зашагал к куче кирпичей.

Кукурузника с Пахтачком выскочили из укрытия.

Толстяк испугался и застыл на месте. Но ему ничто не угрожало. И, выпятив надутый, как мяч, живот, он снова двинулся Вперед. Подошел и важно остановился перед изумленными друзьями.

- Кто вы такой? - спросила его Кукурузинка.

Толстяк прищурил рачьи глаза, звонко чмокнул и глухим, хриплым голосом запел:

Я - толстый, важный господин,

У всех в большом почете.

На свете я такой один,

Другого не найдете.

Друзья, знакомые, родня -

Все чтут как старшего меня

И очень уважают.

Они Боб Бобычем меня

С почтеньем величают.

Я - Боб не бедный, не простой,

Живу не в огороде.

Я занимаю пост большой

В бобином нашем роде.

Есть у меня своя семья:

Жена и семь бобят.

Главней всех - я,

Сильней всех - я,

И больше всех имею я

Отличий и наград.

Под конец Боб Бобыч совсем охрип.

Закончив песню, он долго откашливался. Снова извлек клетчатый платок-простыню. Вытер им потную лысину. Засунув платок в карман, строго спросил Пахтачка:

- Вы все поняли?

- Как будто понял,- ответил тот.- Вот только… Но толстяк бесцеремонно перебил его:

- Тогда организуйте.

- Что я должен организовать?

- Надо научиться на лету угадывать мои мысли. Я долго шел.

Конечно, устал. Проголодался. Пора бы предложить мне пообедать!

Кукурузинка проворно разложила перед Бобом все, что было у них съедобного.

- И только? - нахмурился Боб.

- Больше у нас ничего нет,- смущенно потушилась Кукурузинка.

Боб недовольно хмыкнул и с такой торопливостью и жадностью накинулся на еду, будто его целую неделю не кормили. Кукурузинка испуганно попятилась: чего доброго, этот лысый обжора мог и ее проглотить. Наверное, и минуты не прошло, а Боб уже покончил с едой. Поковыряв палочкой в зубах, он сонно забормотал:

- Ну, чего стоите? Работайте, работайте. Я немножко отдохну.

Переварю пищу.

С блаженным вздохом Боб растянулся на земле. Подложил под голову портфель и тут же уснул. Из его широких ноздрей вырвался такой мощный храп, что куча кирпичей сразу же развалилась.

- Если он будет храпеть в нашу сторону, мы никогда не вы

строим дом,- сказала Кукурузинка, укладывая рассыпавшиеся кир

пичи.

Пахтачок подошел к спящему Бобу. Потрепал его за плечо:

- Боб Бобыч, проснитесь, пожалуйста.

Боб не шевелился.

Пахтачок изо всех сил тряхнул его за плечи - тот не просыпался. Тогда Кукурузинка стала потихонечку вытаскивать портфель из-под головы Боба. Боб сразу очнулся. Вцепился в портфель обеими руками и пронзительно закричал:

- Стой! Куда тянешь! Не сметь! Стража! Караул! Грабят!

Его долго успокаивали, а потом попросили повернуться на другой бок. Боб повернулся и снова захрапел. Так он и проспал до позднего вечера.

БОБОВО СЕМЕЙСТВО

Пока Боб храпел, друзья сделали кирпичи, вырыли яму для фундамента. Потом они умылись, и Кукурузинка стала лечь блины на ужин. От горячих блинов пошел такой аппетитный запах, что у Пахтачка потекли слюнки. Он отвернулся от горки дымящихся румяных блинов и молча ждал, пока Кукурузинка закончит печь.

Аппетитный блинный дух долетел и до широких ноздрей Боба. Тот сразу перестал храпеть. Открыл глаза. Проворно вскочил. Подбежал к горке блинов, хлопнул в ладоши:

- Блинчики. Хорошо. Одобряю. Начали.

Схватил горячий блин, запихал его в рот и тут же потянулся за вторым блином. Не успели друзья опомниться, а Боб уже разделался с блинами. Сладко потянулся и по-кошачьи промурлыкал:

- Н-недурно, н-недурно. Теперь спать.

Улегся на прежнее место и опять захрапел.

- Если этот Боб завтра же не уберется отсюда подобру-поздо

рову, я его проучу,- сердито ворчал Пахтачок, укладываясь спать.

Наутро Боб проснулся очень поздно. Он долго потягивался, чесался, кряхтел. Не спеша подошел к строящемуся дому. Присел на камень и давай командовать:

- Клади сюда кирпич!… Помажь его глиной!… Пристукни лопа

точкой!

Пахтачок не выдержал:

- Досточтимый Боб Бобыч! Нам не нужна ваша команда, но мы

не откажемся от вашей помощи. Становитесь сюда. Будете мне кир

пичи подавать.

Боб сделал вид, что не слышит.

- Эгей! - громче прежнего закричал Пахтачок.- Мы ждем вас,

Боб Бобыч. Идите кирпичи подавать!

И снова Боб сделал вид, что не слышит. Тогда друзья закричали вдвоем:

- Боб Бобыч! Идите помогать!

А Боб хоть бы ухом повел. Сидит, выпученными глазами ворочает и ухмыляется. Потом прищурился и сладко засопел носом. Тут Пахтачок вполголоса и говорит:

- Пресная пища давно наскучила мне. Придется на ужин зажарить Боба.

- Давай зажарим.

Ресницы у Боба мелко задрожали, тревожно блеснули глаза. Уши оттопырились. Он перестал сопеть.

- Взгляни на него: он лоснится от жира,- громко зашептал Пахтачок.- Какой сочный получится из него шашлык! Пальчики оближешь.

- А справимся мы с ним? - спрашивает Кукурузинка.

У Боба Бобыча лысина испариной покрылась. Колени задрожали мелкой дрожью. В горле запершило. Щеки побелели, и нижняя губа отвисла.

Приоткрыл он глаза, с испугом на Пахтачка косится. А тот взял в руки кирпич и спокойненько говорит:

- Справимся. Сейчас Боб уснет покрепче. Я к нему подкрадусь и…

- Ах! - воскликнул Боб, вскакивая.- Ах!

- Что с вами? - удивилась Кукурузинка.- Сидеть устали? Ложитесь вздремните.

- Нет, нет,- замахал руками Боб.- Какой там сон? Я совсем забыл. Меня ведь ждут. У меня дела. Надо руководить. Писать приказы. Вы уж трудитесь. А я… а мы…- Он отступил на несколько шагов, повернулся и кинулся бежать.

- Ура! - закричали друзья.

Они были уверены, что Боб сюда больше никогда не пожалует.

Но не тут-то было.

Когда дом был уже совсем готов, а Кукурузинка с Пахтачком сидели на крыльце и думали, как бы им получше отпраздновать новоселье, послышалось знакомое сопение и фырканье. На бугор медленно вскарабкался Боб. За ним появилась круглая и толстая Боби-ха. А позади нее - семь бобят, один другого меньше.

Вся бобиная семья - впереди Боб Бобыч, за ним Бобиха, следом Бобенок и остальные шесть бобят - двинулась к дому. Обошли его, оглядели, ощупали. Боб Бобыч указал на дверь тростью и важно проговорил:

Домик неплох. Это мы отметим в приказе. Я, как руководитель, доволен. Теперь у этих мальцов будет крыша над головой. Вперед, бобята!

И семь бобят кинулись к двери. Не успели друзья сообразить, что же происходит, а бобята уже высунулись из окон и хором закричали:

- Папочка, иди скорей. Мы устроились!!!

- Как вам не стыдно! - возмутился Пахтачок.- Ведь мы строили этот дом совсем не для ваших бобят.

Боб Бобыч надулся, отставил ногу, уперся кулаками в бока:

- Так вы хотите, чтобы этих бедных крошек я оставил под от

крытым небом? Не выйдет.

- Каждый уважающий себя сам заботится о своих детях. Почему вы не построили дом для своих бобят? - не сдавался Пахтачок.

- Я же вам объяснил,- повысил голос Боб Бобыч,- мое дело - руководить!

Тогда Пахтачок решил прибегнуть к испытанному средству и, надвигаясь на Боба, опросил страшным шепотом:

- А что, если ночью мы съедим вас вместе с бобятами?

Боб Бобыч побледнел, испуганно попятился к дому. А взбежав на крыльцо, прокричал:

- Не выйдет! Нас девять, а вас только двое. Мы сделаем ставни

на окна и запоры на двери. А потом я выяснил, установил, что вы

оба - ха-ха! - не хищники. Вот так!

Он громко шмыгнул большущим носом, тряхнул лысой головой и, размахивая портфелем, скрылся в доме.

СЕРАЯ РАЗБОЙНИЦА

Пришлось Кукурузинке с Пахтачком новый дом строить. А наглый Боб ходил вокруг, тростью помахивал да еще покрикивал:

- Работайте проворнее! Живее, живее!

Смуглые щеки Пахтачка побелели от обиды.

- Эх! - сокрушался он.- Если бы не бобята, я живо выгнал бы

его из нашего дома.

Однажды они штукатурили стены. Боб Бобыч, как всегда, стоял поодаль и громко командовал:

- Мажь потолще. Затирай ровнее. Во-о-о…- И вдруг умолк, будто подавился.

- Что с ним? - изумилась Кукурузинка.

Друзья оглянулись и увидели странную картину. Боб Бобыч сидел на земле, раскачиваясь из стороны в сторону. Его жирные щеки стали синими. Рачьи глаза так быстро вращались, что казалось, вот-вот выпрыгнут из орбит. А из разинутого рта не вылетало ни звука.

Вот Боб Бобыч вскочил, будто его змея укусила. Кинул портфель. Отшвырнул трость. Повернулся и засеменил к дому. Да так, что вслед за ним пыль заклубилась.

С треском захлопнулась дверь за Бобом. Бах-бах-бах! - застучали закрываемые ставни. И наступила жуткая тишина.

- Что случилось? - Кукурузинка стала теребить рыжую косицу.

- Сейчас мы разгадаем эту загадку.- Пахтачок огляделся.- Смотри! - испуганно воскликнул он.

Под кустом полыни притаилась Серая Мышь. Глаза у нее красные, злые. В оскаленной пасти торчали частые зубы.

Хотела Кукурузинка позвать травинок на помощь, да со страху позабыла заветные слова. Пахтачок тоже перепугался.

- Бежим! - кричит, а сам пошевельнуться не может.

Мышь разинула зубастый рот и кинулась на друзей.

Опомнился Пахтачок, схватил трость Боб Бобыча, выставил ее

перед собой, как пику. Мышь щелкнула зубами и раскусила трость пополам.

- Все р-равно н-не опас-сетесь,- по-змеиному зашипела серая разбойница.- Обоих с-с-съем.

- Подумаешь, какая храбрость - съесть двух малышей,- плаксивым голоском затянула Кукурузинка.- Да от этого и сыта не бу-

дешь. Только раэдразнишь себя. А если ты нас не тронешь, мы накормим тебя до отвала.

- Чем ты меня накормишь? - заинтересовалась Мышь.

- У нас в кладовой лежит большущая головка сыра…

- Преогромная,- поправил Пахтачок.- А еще…

- Что там еще? - Мышь облизнулась. Нетерпеливо переступила на месте.- Ну что там у вас еще? Говори. Не то мигом проглочу.

- Смилуйся! - Кукурузинка умоляюще сложила ладошки.- Все расскажу. Еще у нас есть кусочек масла величиной с мою голову. И даже…

- Живей. Не мямли! - прикрикнула Мышь.

- …Кусище сахару. Такой большой, такой сладкий! Мы привезли его издалека. И все берегли к празднику.

Мышь пошевелила усами. Подумала: «Перехитрю их. Сначала съем сыр, масло, сахар. А потом и самих слопаю». Довольно фыркнула. Оскалила в улыбке длиннющие зубы:

- Л-ладно. Не трону вас. Показывайте свои запасы. Да ж-живо. У меня от голода в животе урчит. Сыр - это х-хорошо! Масло и сахар - ч-чудесно! Скорей ведите в кладовую!

- Пошли.- Кукурузинка шагнула к своему недостроенному дому. Но вдруг остановилась.- Только, может быть, ты хоть что-нибудь и нам оставишь? Мы же помрем с голоду.

- Молчать! - взвизгнула Мышь.- Скажи спасибо, если оставлю тебе твою глупую голову.

Все трое помчались к дому. Кукурузинка громко шепнула Пахтачку:

- Пойдешь вперед. Спрячешь мешок с изюмом.

- Стой! - закричала Мышь.- Вперед пойду я с-сама. Вы идите сзади. Открывай дверь!

Кукурузинка приоткрыла дверь.

Но едва Мышь перешагнула порог дома, как дверь с силой захлопнулась, защемив мышиный хвост.

- Ай! - дернулась серая разбойница.- Ой! Отпустите мой хвост,

негодники. Я вас… Ой-ой-ой!

Друзья приперли дверь обломком Бобовой трости. Взяли в руки по длинной хворостине и через окно влезли в дом.

Мышь сидела у дверей и жалобно скулила. Увидев хворостины, она угрожающе встопорщила шерсть. Защелкала зубами. Зашипела:

- Н-не подх-ход-ди! На-з-зад! Про-гло-ч-чу!

- Разве можно глотать сразу двоих? Подавишься,- засмеялся Пахтачок.- Сейчас ты убедишься, что мы умеем держать свое слово. Мы обещали накормить тебя сыром и сахаром. На, получай!

И они принялись стегать разбойницу прутьями, приговаривая:

- На других не нападай, не воруй, не угрожай! За разбойничьи

повадки нашу плату получай!

Мышь визжала, пищала. Ругалась. Шерсть клубилась, вился пух. Слышно было:

- Ах! Ух!

Обалдев от боли, зубастая хищница так рванулась, что оторвала хвост и пулей вылетела в окно. Раз пятнадцать перевернулась она через голову и бросилась наутек. А вслед ей Пахтачок с Кукурузин-кой кричали:

- Лови!

- Держи!

- Догоняй!

- Ха-ха-ха-ха!

- Вот так бы всех разбойников проучить…- Пахтачок стер со лба крупные капли пота.

- Больше сюда не -сунется! - Кукурузинка отшвырнула прут и, пританцовывая, запела:

Мы не боимся Серых мышей, Лучше не троньте Нас, малышей. Тра-ля-ля-ля, Вот она я - Мала и кругла, Как бусинка. С врагами дерусь, С друзьями смеюсь. Я - Ку-ку-рузинка!

Послышался скрип. Это Боб Бобыч вышел на крыльцо. Увидев смеющихся друзей, он важно надулся и громко проговорил:

- Фу! Кажется, схлынула жара.

- Так это вы от жары улепетывали? А мы думали, от Мыши,- сказала Кукурузинка.

- Какая Мышь? Никто не осмелится напасть на меня. Я не простой Боб! Но где моя трость?

- Придется вас огорчить. Но что поделаешь? Пока вы отдыхали, ваша трость из одной большой превратилась в две маленькие.- И Пахтачок протянул Боб Бобычу половинки трости.

- Кто смел сломать мою трость? - рявкнул Боб.

- Та самая Мышь, от которой вы только что улепетывали.

- Я еще раз повторяю, что никогда ни от кого не бегал. Я - это я и…

- Батюшки! - ахнула Кукурузинка.- Опасайтесь. Она вернулась.

- Кто? - выкатил глаза Боб Бобыч.

- Мышь!

- А-а-а! - Боб разинул рот да так и не смог его закрыть.

Повернулся и ринулся к дому. Да, на беду, наступил на развя

завшийся шнурок. Хлопнулся животом в пыль и завопил:

- Спасите! Погибаю! Сюда!

Друзья вдоволь посмеялись над жирным хвастунишкой. И снова принялись за работу.

Скоро они позабыли о серой разбойнице. А зря.

РЕПЬ РЕПЬЕВИЧ

Едва успели друзья выстроить себе другой дом, как на бугре появился еще один незнакомец.

Он походил на ежа - небольшой и колючий. Его шляпа, плащ и даже башмаки были густо покрыты острыми тонкими шипами. На спине возвышались огромные счеты, костяшки на них перекатывались с места на место, дребезжали и щелкали.

Колючий незнакомец подошел к дремавшему на крыльце Боб Бобычу.

Снял усеянную шипами шляпу.

- Здравствуйте-пожалуйте. Раз, два, три, четыре - я хотел бы жить в квартире. Восемь, семь, шесть и пять - буду здесь я зимовать.

- Кто таков? - Боб Бобыч надул губы и важно посмотрел на пришельца.

- Репь Репьевич,- отрекомендовался гость.

- А что ты можешь делать? - повысил голос Боб Бобыч и запыхтел.

Репь Репьевич с грохотом скинул на землю громадные счеты. Ударил по ним кулаком. Счеты задребезжали, зазвенели, и под этот шум Репь Репьевич пропел тонюсеньким колючим голоскам:

Журавлей и журавлих

Мчится в небе стая.

Кто в одно мгновенье их

Всех пересчитает?

Вон стоит кудрявый клен

Головой качает.

Сколько листьев держит он,

Кто пересчитает?

Возле лужи дождевой

Серый дрозд гуляет.

Сколько капель в луже той,

Кто пересчитает?

Сколько в небе по ночам

Ярких звезд сияет,

Сколько их погасло там

Кто пересчитает?

Не хвалясь, хочу сказать:

Я могу пересчитать.

Репь Репьевич снова ударил кулаком по счетам, и они так затрещали, что Боб Бобыч испуганно попятился.

Несколько минут все молчали. Потом Пахтачок выступил вперед:

- Ответьте, пожалуйста, мне на один вопрос: а строить дома, копать канавы, стеклить окна или варить обед вы можете?

- Раз, два, три, четыре, пять - начался расспрос опять. Рядом цифры шесть и семь - я отвечу сразу всем. И пилить, и копать, и рубить, и пахать, и косою махать я умею. Заодно подсчитать, рассчитать, сосчитать - все

поспею.

Боб Бобыч слез со ступенек, степенно подошел к Репь Репьевичу. Надул жирные щеки и медленно проговорил:

- Я решил: счетовод нам необходим. А теперь ему надо по

строить дом. Иначе он погибнет от дождя или его унесет ветер. Об этом

сегодня же будет издан специальный приказ.

Репь Репьевич поклонился Бобу:

- Шестью восемь - сорок восемь, все сомнения отбросим. Пятью десять - пятьдесят, я у вас работать рад. Покажите, где мой дом, размещусь я быстро в нем.

- Дом надо еще построить,- ответила Кукурузинка.- Места много. Глины - целая гора. Снимайте пиджак, берите лопату и принимайтесь за работу.

Репь Репьевич снова склонился над счетами:

- Сначала я должен все подсчитать.- Он проворно защелкал

колючими костяшками, приговаривая: - Четыре стены быть в доме

должны. В каждой стене - сто кирпичей, да надо сто штук на по

стройку печей. Стало быть, нужно пятьсот кирпичей. Теперь бы их

вес подсчитать надо нам. Каждый кирпичик весит пять грамм…

Все разошлись, а Репь Репьевич все еще стучал костяшками, что-то бормотал, считал и пересчитывал.

Когда наступило время обеда, Репь Репьевич неожиданно появился в доме Кукурузинки и Пахтачка. Он брякнул на скамейку счеты. Подошел к столу. Заглянул в чугунок с кашей.

- О, как много каши здесь! Вам вдвоем ее не съесть. Тут крупинок тысяч пять. Нелегко их разжевать. Ведь всего два рта у вас. Так поделим все сейчас. Пять на два делить не просто…

- Ой,- взмолилась Кукурузинка,- лока вы все поделите да помножите, каша остынет. Садитесь-ка лучше обедать.

Репь Репьевич не стал ждать повторного приглашения и подсел к столу. Подцепив полную ложку каши, он пробормотал:

- Тридцать одна крупинка,- и сунул ложку в рот.

Пообедав, Репь Репьевич сказал:

- Теперь вы позволите мне подсчитать, сколько минут нам до

ужина ждать?…

КАК ПЕРЧИК ПРОУЧИЛ БОБА

Прошло несколько дней. И однажды на бугре появился целый отряд новоселов.

Были тут и плотник Орешек, и маляр Горошек, и стекольщик Маковка, и трубочист Перчик, и многие другие.

Кукурузинка и Пахтачок очень обрадовались пришельцам. Скоро они подружились со всеми. Но больше других им пришелся по душе маленький верткий Перчик. Он был веселый, задиристый, никому не прощал обид и говорил только правду.

Перчик носил ярко-красную куртку и такой же красный колпак с кисточкой. Работая, он всегда вполголоса напевал свою любимую песенку:

Порой бываю в саже От головы до пят. Мной воробьихи даже Пугают воробьят. Но и сейчас, как прежде, Мне сажа не страшна: Пускай черна одежда, Зато светла душа.

Пока в городе нет печей - трубочисту что делать? И Перчик помогал строителям. Он подносил глину, клал печи, красил заборы.

Вскоре Перчик познакомился и с Боб Бобычем. Это было необыкновенное знакомство. Вот как оно произошло.

Перчик месил глину, когда увидел, как по улице важно шествует все многочисленное бобовое семейство. Впереди, размахивая портфелем и тростью, шел Боб Бобыч. За ним шаром катилась толстая Бобиха. А позади нее чинно выступали семь бобят.

- Смотрите! - радостно закричал Перчик и замахал красным

колпаком с кисточкой.- К нам идет пополнение. Все бобовое семей

ство явилось на стройку. Милости просим. Боб Бобыч, кладите порт

фель й трость, берите лопату. А ваша супруга с бобятами пускай по

дают кирпичи.

Боб Бобыч даже головы не повернул.

- Никогда не думал, что бобы так плохо слышат,- изумился

Перчик.

- Напрасно удивляешься,- сказал Пахтачок.- Боб не слышит, когда ему кричат: «Дай!», но зато слышит, если ему шепнут: «На».

- Понял,- засмеялся Перчик.- Сейчас мы это проверим. Эй, Боб Бобыч! Не проходите мимо! Приглашаем ваше семейство на пир по случаю закладки нового дома. Чуете, жарким пахнет?

Широкие ноздри Боба раздулись. Он долго нюхал воздух. Потом поманил Бабенка и что-то ему шепнул. Тот со всех ног кинулся к своему дому. А через минуту Бобенок уже вернулся, таща охапку ложек. Боб Бобыч выбрал себе самую большую ложку, остальные роздал бобятам, и после этого все направились к Перчику.

- Ну что же,- важно проговорил Боб Бобыч, подходя.- Так и быть. Мы со своим семейством согласны принять участие в вашем обеде. Скажите поварам: пускай подают жаркое.- И он облизнулся.- Мы готовы. Можно начинать.

- Вот сейчас достроим фундамент и начнем,- не моргнув глазом, ответил Перчик.- А пока сложите ложки в кучу и беритесь за дело. Поработаем.

Боб Бобыч смерил Перчика надменным взглядом. Выпученные глаза Боба налились кровью, большущий нос раздулся и стал походить на поросячий пятачок.

- Ты, видно, не знаешь, с кем разговариваешь. Да будет тебе

известно: я - Боб Бобыч. Понятно? Не плотник и не каменщик…

Он вынул из кармана свой неизменный, похожий на простыню, клетчатый платок и так громоподобно сморкнулся, что у Перчика лопата выпала из рук. Погладив ладонью круглую, сверкающую на солнце лысину, Боб Бобыч заговорил тем же властным голосом:

- Тебе, как новичку, я прощаю эту дерзость. Но в последний раз.

Сегодня же познакомься с моим приказом номер две тысячи сорок

два. Там отмечены все мои чины и заслуги. Заруби себе на носу: я -

это я. Прошу не смешивать меня с кем-нибудь другим.

Перчик усмехнулся и с деланной почтительностью спросил:

- Позвольте вам задать один вопрос? Кто сказал, что вы не простой, обыкновенный Боб, а важная персона?

- Я сам знаю! Я сам говорю! Могу, например, сказать, что ты - дерзкий и наглый задира! Я все могу! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!

Вслед за ним засмеялась Бобиха, захихикали бобята. Когда они вдоволь насмеялись, Перчик, лукаво подмигнув стоящим вокруг приятелям, смиренно спросил Боба:

- А можете ли вы всю эту глину превратить в кирпичи, а из кирпичей построить дом?

- Могу,- гордо ответил Боб Бобыч.

Он, не спеша, положил на землю портфель и трость. Упер кулаки в бока. Надул щеки так, что они стали походить на воздушные шары, и закричал:

- Ну-ка! Все живо! Беритесь за дело! Хватайте, мните, мажьте.

- Значит, хватать? - переспросил Перчик.

- Хватайте,- подтвердил Боб Бобыч.

- Мять?

- Мните.

- Мазать?

- Мажьте.

- Ну что ж. Для нас ваши слова - закон. Берись, ребята. Раз, два, три!

Все подбежали к Боб Бобычу. Схватили его, повалили на землю и принялись мять.

А Перчик напевал:

Мните, мните, не зевайте, Посильнее разминайте. Чтобы стал помягче Боб, Подобрел немного чтоб. Чтоб он гнулся, не ломался, Чтоб работы не боялся.

- Пустите меня, негодяи! - кричал Боб Бобыч.- Что вы делае

те! Как смеете. Я вас…

Но его никто не слушал. Как следует намяв ему бока, все принялись мазать его глиной. А Перчик снова запел:

Мажьте гуще, мажьте вязче, О других чтоб думал чаще, Чтоб от лени не рассохся, От безделья не задохся, Чтоб не лопнул ото сна - Смазка крепкая нужна.

Боб Бобыч брыкался руками и ногами. По-щенячьи визжал. Угрожал Перчику расправой. Но Перчик не обращал на это никакого внимания. Только допев песенку до конца, он оказал:

- Теперь положите его на землю и отойдите в сторону.

Все так и сделали.

Боб Бобыч кряхтел, стонал и плевался.

- Надеюсь, вы убедились в нашем послушании? - шутливо по

клонился Перчик лежащему Бобу.- Мы сделали все, что вы прика

зали. Схватили, помяли и намазали. Есть ли другие указания?

Боб Бобыч молчал, опасливо поглядывал на улыбающихся друзей Перчика. Потом он тихонько приподнялся с земли и, схватив портфель и трость, кинулся со всех ног наутек. За ним семенила Бобиха, улепетывали бобята. А вслед им хохотали и свистели плотники, каменщики, маляры.

ВОТ ТАК ПОПОЛНЕНИЕ!

Рано начинался трудовой день у Кукурузинки и ее друзей. Солнце еще только поднялось над землей, а на бугре уже кипела работа. Слышались веселые голоса, смех, песня. Вдруг стало тихо-тихо. Все повернулись в одну сторону и замерли в изумлении.

Посередине дороги, переваливаясь с боку на бок, медленно вышагивала пузатая Тыква. Она вела на цепи огромного Скорпиона. Тот щелкал клешнями, угрожающе размахивал ядовитым хвостом. Хвост

у Скорпиона длинный, загнутый крючком. А на конце крючка жало. В нем спрятан смертоносный яд. Следом за тыквой двигался обоз с ее добром. К каждой телеге было привязано еще по одному Скорпиону. Они царапали клешнями землю, норовя ужалить прохожих. Позади обоза выступал муж Тыквы - Жан Баклажан. Он тоже был толстый, но высокий, в длинном темно-синем кафтане нараспашку. Жан дремал на ходу и шаркал по земле сапогами, поднимая клубы коричневой пыли.

- Вот так пополнение! - сказал Перчик, сдвигая на макушку

красный колпак, и направился было к Тыкве.

Но та, увидев его, завопила:

- Стой! Ни с места! Дубиной угощу. Скорпиона опущу. Не ше

велись!

Скорпионы, заслышав голос хозяйки, как будто взбесились. Они защелкали клешнями, зашипели и нацелили ядовитые хвосты прямо на Перчика. А Тыква пуще прежнего махала руками и кричала:

- Не шевелись! Не подходи! Не тронь!

- Кто она? - удивленно опросила Кукурузинка.

Послышались дребезжание счетов и надтреснутый голос Репь

Репьевича:

- Шестью шесть - тридцать шесть. В каждом доме мусор есть. В каждом поле есть сорняк. Может, скажете, не так?

- Значит, она - сорняк? - повернулась Кукурузинка к Репь Репьевичу.- Почему?

- У нее жаднющий глаз - это раз. Очень лживые слова - это два. Всех обманет, все продаст, недовесит, недодаст.

Пока новоселы обсуждали это событие, Жан разгрузил имущество. Тыква сидела на камне, наблюдала за Жаном и поминутно вздыхала:

- Охо-хо-хо! Охо-хо-хо!

Тут перед ней появился Навозный Жук. Он был большой и грязный. Скорпионы накинулись было на Навозного Жука, да Тыква их отогнала.

- Отползи подальше,- сказала она Навозному Жуку.- От тебя плохо пахнет. Зачем ты приполз?

- Тебе на новом месте нужен дом…

- И сад,- добавила Тыква.

- Вот видишь - и сад…

- И рынок,- снова вставила Тыква.

- Все ясно,- захихикал Навозный Жук.- Ты ж торговка, а торговки без рынка не живут. Значит, тебе нужны дом, сад и рынок. А нам денежки. Знаешь нашу песенку?

Мы, навозные жуки,

Очень любим пятаки.

Мы бесплатно не чихнем.

Не вздохнем и не шагнем.

Вот и ты за каждый шаг

Будешь нам платить пятак.

- Где же я наберусь пятаков? - забеспокоилась Тыква.

- Ну и сиди на своем добре,- сказал Навозный Жук.- Сама ты не будешь работать: толста и ленива. Жан тоже ничего не сделает: он на ходу спит. А новоселы ни за какие деньги не будут строить тебе ни дом, ни рынок. Они бездельникам не помогают. Прощай.

- Куда ты? - всполошилась Тыква.- Веди своих жуков, и стройте. Да как следует. Я заплачу.

- Сначала срядимся,- деловито предложил Навозный Жук.

И они стали рядиться.

Навозный Жук и в самом деле за каждый шаг требовал пятак. Сделал кирпич - пятак. Поднес к месту стройки - опять пятак. Положил кирпич в стену - снова пятак. И так за все - пятак, пятак, пятак…

Тыква бранилась, спорила, кричала и даже плакала от жадности. Ничего не помогло. Пришлось ей раскошеливаться. Получив деньги, Навозный Жук уполз и скоро вернулся с целой сворой жуков. Они в несколько дней выстроили большой-пребольшой дом, такой же круглый и пузатый, как сама Тыква. Вокруг дома разбили сад. Дом и сад обнесли высоченным забором. Потом на месте, облюбованном Тыквой, навозные жуки построили крытый рынок.

Когда для Тыквы было все построено, навозные жуки уползли невесть куда. Больше их никто не видел.

СНОВА СЕРАЯ РАЗБОЙНИЦА

Ночью прошел сильный дождь. Все недостроенные дома размокли и развалились. Потоки дождевой воды подхватили стекольщика Маковку и понесли неведомо куда. Если бы плотник Орешек вовремя не подоспел на выручку, стекольщик наверняка погиб бы в мутных дождевых волнах.

Наутро новоселы собрались подле размытых и разрушенных домов. Вид у всех был унылый.

- Придется начинать сначала,- грустно сказал плотник Орешек.

- А ночью опять может пойти дождь и все размоет,- проворчал стекольщик Маковка.

- Сколько ни хандри - дом не гриб, сам не вырастет.- Пахта-чок сдвинул на макушку пушистую шляпу.- Надо работать!

- Верно! Дождь не дождь, а строиться надо! - весело закричал Перчик.- Чего носы повесили? Ну?-Перчик первым скинул свою ярко-красную куртку…

- Погодите, тут надо подумать,- сказала Кукурузинка, дернув себя за рыжую косичку.

Потом она нахмурила выпуклый лоб, наморщила носик-пуговку, опустила длинные желтые ресницы и задумалась.

- Я, кажется, кое-что придумала,- сказала она немного пого

дя.- Будем все вместе строить один дом. Общими силами мы за день

выстроим стены и покроем крышу. Тогда нам не страшен никакой дождь.

Все согласились с ней.

Строители сразу повеселели. Дружно взялись за дело. Кто-то запел песню. Ее подхватили.

Откуда- то из-за бугра донесся пронзительный крик:

- Помогите!

Песня оборвалась. Все с тревогой повернулись на крик.

На бугор взбежал маляр Горошек. Он был без шапки. Волосы на голове растрепались. Правый рукав куртки оторван. Одна нога - в башмаке, другая - босая.

Не успел бедный Горошек пробежать и двух шагов, как следом за ним на бугор выскочила серая бесхвостая Мышь. Глаза у нее горели как угли. В зубах торчал рукав от куртки маляра.

Бедный Горошек совсем выбился из сил. Вот он рухнул на землю как подрубленный. Мышь настигла его и разинула зубастую пасть.

Все замерли от страха, словно окаменели.

Только Кукурузинка не растерялась. Она сразу узнала серую разбойницу.

- Что мы стоим! - закричала Кукурузинка.- Скорее на помощь

Горошку! - И первой кинулась навстречу опасности.

За ней поспешил Пахтачок.

Хватая на ходу все, что попадется под руки, рабочие бросились следом.

Тут из толпы вынырнул счетовод Репь Репьевич и сунул в оскаленную Мышиную пасть свои колючие счеты, проговорив при этом:

- Ну-ка, злюка, счеты кушай да мои расчеты слушай. У тебя че

тыре лапы и совсем короткий хвост, я сейчас колючей шлялой про

колю тебя насквозь.

Репь Репьевич сорвал с головы шляпу, усеянную острыми шипами, и изо всех сил хлопнул ею по Мышиной спине. Мышь взвизгнула, выплюнула счеты и кинулась на бесстрашного счетовода. Ткнулась в него носом, укололась и отпрыгнула. Тут Перчик ударил ее своим колпаком и засыпал ей глаза горьким перцем.

Мышь волчкам закрутилась на месте. Закряхтела, завздыхала. Запыхтела, зачихала. И помчалась прочь. Во всю мочь.

Плотник Орешек погрозил вслед разбойнице топором:

- Эй, смотри! Остерегайся! В другой раз не попадайся!

На склоне бугра Мышь остановилась. Повернулась. Глянула на Кукурузинку налитыми кровью глазами, по-змеиному зашипела:

- Вс-се р-равно в-вам н-не с-спастись. 3-за вс-се отом-щу. Н-ас много.

- Сейчас я еще разок угощу тебя своими счетами! - угрожающе закричал Репь Репьевич.

Бесхвостая разбойница скрылась.

Все радовались победе. Хлопали в ладоши, смеялись, обнимали друг друга.

Потом принялись качать Кукурузинку, Перчика, плотника Орешка. Рель Репьевича качать не стали: он такой колючий, что до него страшно дотронуться. Зато его долго и горячо благодарили. Он кланялся, смущенно бормоча:

- Руки сильные у нас - это раз. Не пустая голова - это два.

Сердце храброе в груди - это три. Жить хотим со всеми в мире - вот

четыре. За себя готовы постоять - это пять.

Только маляр Горошек не разделял общего веселья. Казалось, он был совсем не рад своему спасению. Перчик хлопнул приятеля по плечу:

- Эй, дружище! Чего нос повесил?

- Чему радоваться,- уныло проговорил Горошек,- разбойница расскажет о нас другим мышам. Они соберутся стаей и нападут. Тогда мы не устоим.

На бугре сразу стало тихо. Кукуру:зинка посмотрела на мрачные лица товарищей, и ее голубые глаза наполнились грустью. Дернула она себя за рыжую косицу раз, дернула два - задумалась. Но ненадолго.

Вот она вскочила на камень и закричала:

- Придумала, придумала! Я сейчас же вызову травинок и по

шлю их к Старшему Травинке. Пускай все они идут к нам жить.

Тогда нам никакие мыши не страшны.

ГОРОДОК НА БУГРЕ

Ранним утром всех разбудила громкая песня травинок:

Мы - дружные травинки, Шагаем в ряд. Зеленые ботинки Поют-скрипят…

На бугре появились стройные колонны травинок. Впереди выступали трубачи и барабанщики. Звонко пели длинные зеленые трубы. Грохотали барабаны.

Позади травинок шли портной Соломинка и учитель Одуванчик.

Ох, как шумно и весело встретили их новоселы! Даже Боб Бобыч с семейством вышел на крыльцо. Он вынул из кармана свой огромный носовой платок и принялся им махать.

И пузатая тетя Тыква приковыляла на шум. Она стояла в стороне и сладко посапывала, вроде бы дремала. Но маленькие, заплывшие жиром глазки Тыквы так и бегали.

- Ого,- довольно бормотала она,- сколько их! Есть кому про

давать, есть кого обсчитывать. Разбогатеем!

Между тем Старший Травинка, портной Соломинка и учитель Одуванчик обнялись и расцеловались с Кукурузинкой. Потом они познакомились с Пахтачком, Перчиком, Репь Репьевичем и другими новоселами.

Расправив пышные усы, Старший Травинка опросил Кукурузнику:

- Как называется ваш город?

Все недоуменно переглянулись. В самом деле, как же он называется? Пришлось сказать гостям, что город еще не имеет названия.

- Это не беда. Давайте сейчас же сообща придумаем ему название,- предложил учитель Одуванчик.

- Я уже придумал,- послышался голос Боб Бобыча, и толстяк протиснулся вперед.

- Как же вы предлагаете назвать город? - поинтересовался Одуванчик, разглядывая Боба сквозь круглые роговые очки.

А тот, важно выпятив живот, раздул щеки и торжественно произнес:

- Предлагаю назвать его Бобгород. Моя семья первой поселилась

в этом городе. Мой дом был первым домом на этом бугре. И сам я -

первый Боб во всем бобовом роде.

Тут, словно из-под земли, вынырнул Перчик и тихо, чтобы слышал только Боб Бобыч, проговорил:

- Хватай, мни, мажь.

Боб Бобыч крутнул головой, будто его оса укусила, испуганно огляделся по сторонам. Увидев Перчика, он побледнел и бочком-бочком стал выбираться из толпы. А Перчик двигался за ним следом и все приговаривал:

- Хватай, мни, мажь.

Боб Бобыч энергично заработал локтями и, выбравшись из толпы, затрусил к своему крыльцу.

- Так как же назовем город? - спросил Старший Травинка.

Никто не ответил ему.

«И чего они мудрят? - думала Тыква.- Назвали бы свой город Купи-продай. Славно было бы, каждый спешил бы сюда за покупками. Вот поторговали бы мы, поднажились».

Но сказать об этом вслух Тыква не посмела.

- Раз, два, три, четыре, пять - разрешите мне сказать,- раздался надтреснутый голос Репь Репьевича.- Чей над этим над бугром первый вверх поднялся дом? Первым кто сюда пришел? Кто здесь первый новосел?

- Кукурузинка!

- Пахтачок! - раздались голоса.

- В благодарность им, друзья, предлагаю город я Кукурлахом назвать - раз, два, три, четыре, пять.

- Кукурпах - хорошее название,- проговорил Одуванчик и улыбнулся.- Пусть наш город так и называется.

Все закричали.

- Верно!

- Правильно!

- Согласны!

- Ну а теперь,- твердо сказал Старший Травинка,- все за дело. Надо, чтобы Кукурпах был самым красивым городом на земле.

Травинки сняли шлемы и рубахи. Сложили в кучу щиты, копья, мечи.

Вместе с ними взялись эа дело и все жители Кугаурпаха.

Все, кроме Тыквы и Боб Бобыча с его многочисленным семейством.

Одни строили дома, другие возводили крепостную стену вокруг города, третьи мостили улицы. При этом строители дружно пели задорную песенку:

Скоро город расчудесный

Засияет на бугре.

Всех

Веселых,

Смелых,

Честных

Мы берем в друзья к себе!

Приходи на помощь, друг,

Становись-ка в общий круг!

Будем новый город строить

Не жалея сил и рук.

Прошло несколько дней, и на вершине бугра вырос новый город. Он ярко сверкал на солнце разноцветными крышами домов и стеклами больших окон.

Скоро слава о Кукурпахе разнеслась далеко.

С каждым днем в городе становилось все больше и больше жителей.

ЭЙ, ВОДОНОС!

Нежданно- негаданно пришла беда. В городе не стало воды. Почему это случилось -никто не знал, но только высохли вдруг городские колодцы. А без воды как проживешь? Не умыться, не постирать, не сварить обед. Правда, у подножия бугра было небольшое озеро. Но попробуй-ка поноси из него воду. Бугор высокий, крутой. Пока с него спустишься да обратно с полными ведрами поднимешься - целый день пройдет. А сколько труда!

Только в колодце Тыквы была вода. Но и сам колодец, и ворота Тыквиного двора все время были на запоре. А когда Тыква узнала, что городские колодцы высохли, она сразу же повесила на заборе объявление: «Здесь продается мокрая вода по пятаку за кружку». И те, кому не под силу было носить воду из озера, покупали ее у Тыквы. Приуныли горожане.

Собрались Кукурузинка, Пахтачок, Репь Репьевич, Перчик, Старший Травинка и все вместе пришли за советом к старому Одуванчику.

Седоголовый Одуванчик долго молчал. Остальные тоже молчали.

Перчик, задумавшись, снял с головы колпак и хлопнул им по колену. С колпака слетели мелкие перчинки и закружились в воздухе. Не прошло и минуты, как Кукурузинка прикрыла нос ладошкой и давай чихать.

- Уж не простудилась ли ты, Ку…- начал Пахтачок и не договорил.- Апчхи, апчхи!

- Что это с вами? - опросил Старший Травинка.- Да вы… апчхи!… апчхи!…

Тут и Репь Репьевич и Одуванчик расчихались.

- Это я во всем виноват,- извиняющимся голосом заговорил Перчик.- Какой же я осел!…

- Стой! - поднял руку Одуванчик.- Я… апчхи!… вспомнил… апчхи! Кажется, есть выход… апчхи!… из нашего положения…

Все начихались до слез, а потом Одуванчик сказал:

- Видите, как бывает в жизни. Не тряхни Перчик колпаком - мы бы не расчихались, он бы не назвал себя ослом и, значит, я ничего бы не вспомнил.

- А что вы вспомнили? - нетерпеливо опросила Кукурузинка.

- В каждом пруду и озере живут водяные ослики. Они наверняка есть и в нашем озере. Надо пойти и попросить их помочь городу. Водяные ослики добрые и трудолюбивые. Они целые дни носят воду - поят жучков и букашек. Если они согласятся быть городскими водоносами, мы спасены.

- Спасибо, учитель, за совет.- Кукурузинка поклонилась Одуванчику.- Мы сейчас же отправимся к осликам.

Пришли к озеру, огляделись. Никого не видно. Постояли, подождали - никто не пришел. Тогда Пахтачок, Кукурузинка и Старший Травинка пошли по берегу налево, а Рель Репьевич и Перчик - направо.

Обошли озеро вокруг, а осликов так и не встретили.

- Как же быть? - устало спросила Кукурузинка, теребя рыжую

косицу.

Никто ей не ответил. Пахтачок в задумчивости приложил ладошку ко лбу. Перчик теребил кисточку красного колпака. Старший Травинка завивал в кольца зеленые усы.

Так, в унылом молчании, они простояли довольно долго. Но вот Репь Репьевич сделал шаг вперед, кинул под ноги счеты, стукнул по ним колючим кулаком и заговорил:

- Мы стоим уж целый час - это раз. Дремлет наша голова -

это два. Надо думать, не дремать. Дело делать - не стоять. Выше

голову, друзья, кое-что придумал я.

С этими словами он схватил счеты и давай ими по воде шлепать. Заволновалась, запестрила рябью поверхность озера. Тут из него вынырнул маленький проворный паучок и сердито закричал:

- Вы что делаете? Зачем чистую воду мутите, озерную тишь нарушаете, водяных жильцов пугаете?

- Извините, пожалуйста, не знаю, как вас звать-величать…- начала Кукурузинка.

- Я - Водомерчик,-представился паучок.

- Извините нас, Водомерчик. Случилась большая беда. Только водяные ослики могут спасти наш город. Позовите их сюда, пожалуйста.

- А что за беда? - полюбопытствовал Водомерчик,

Пришлось рассказать ему, какое несчастье постигло жителей

Кукурпаха.

- Ах, какое горе! - Водомерчик повернулся и нырнул в воду.

Не успели друзья и словом обмолвиться, а Водомерчик уже вер

нулся. И вслед за ним на берег вышли пятьдесят водяных осликов.

Ты, конечно, знаешь, как выглядит обыкновенный ослик. Он как маленькая лошадка. У него длинные уши, хвост и четыре ноги.

Водяной ослик вовсе не похож на лошадку. Он похож на жучка. У него нет длинных ушей, но зато двенадцать ног. Нет у водяного ослика и хвоста, но зато есть усы. А самое главное - у каждого водяного ослика висят на спине по два бурдюка с чистой прохладной водой.

Ты не знаешь, что такое бурдюк? Так называют кожаный мешок. В нем очень удобно носить воду. Из завязанного бурдюка вода не выплеснется, и в нем она долго остается холодной.

У водяных осликов был вожак. Самый большой и самый сильный из них. У него на спине висело не два, а четыре бурдюка с водой.

- Чем мы можем услужить добрым жителям Кукурпаха? - спросил вожак.

- Беда у нас,- ответила Кукурузинка.- Пересохли все колодцы. Не согласитесь ли вы быть городскими водоносами и доставлять в Кукурпах воду? Мы с радостью примем вас в нашу дружную, веселую семью.

- Мы - труженики,- с гордостью проговорил вожак водяных осликов,- и вы - труженики. Значит, мы друг другу братья. А брат брату всегда поможет. Принимаем ваше предложение. Теперь в Кукурпахе вдоволь будет прозрачной холодной воды. И жителей напоим, и сады и цветники польем.

- Спасибо,- сказал Пахтачок, приложив левую руку к груди.- Большое спасибо от всех нас.

Тогда вожак крикнул своим товарищам:

- Бурдюки у всех полны?

- Полны! - хором ответили ослики.

- А чиста ли в них вода?

- Как хрусталь!

- Холодна ли в них вода?

- Будто лед!

- А вкусна ли та вода?

- Словно мед!

- Тогда запевайте нашу песню и пошли.

Водяные ослики выстроились в цепочку. Вожак подал знак - и ослики грянули песню:

Звенит, поет, смеется Водичка в бурдюках. Она на волю рвется, Не удержать никак. Буль-буль…

Хрустальной змейкой Скользнет в стакан вода… Эй, водонос,

скорей- ка! Эй, водонос,

налей- ка! Эй, водонос,

сюда!

Жители Кукурпаха встретили осликов-водоносов радостными криками.

МЕРИ КОВКА И ПИТЕР УШКА

- Смотрите, смотрите, к нам идут какие-то иноземцы!

Все посмотрели туда, куда указывала Кукурузинка.

По улице, взявшись за руки, медленно вышагивали странные существа. Они шли сутулясь, раскачиваясь из стороны в сторону, ни на кого не глядя.

Оба были одеты необыкновенно. Но не это поразило горожан. У незнакомцев были ярко-зеленые волосы до плеч. Красные брови и синие ресницы. А у одного в придачу кустилась на подбородке голубая борода.

- Десять ты умножь на три, тридцать раз глаза протри. Все равно не будешь знать, кто они и как их звать.- И Репь Репьевич стукнул по счетам колючим кулаком.

- Позвольте,- Одуванчик поправил на носу очки и устремил взгляд на незнакомцев, бормоча: - Интересные создания. Таких я еще не видел. Что за диковинные существа? Странно… Странно…

- Давайте у них опросим,- предложила Кукурузинка и шагнула навстречу пришельцам.

- Постой! - опередил ее Перчик.- Я их узнал. Это же Морковка с Петрушкой. Ишь как они вырядились, как накрасились!

Перчик поправил красный колпак с кисточкой, застегнул куртку и двинулся навстречу Морковке с Петрушкой.

Когда до них осталось всего два шага, Перчик помахал в воздухе колпаком и звонко крикнул:

- Привет, Петрушка! Здравствуй, Морковка! Мы рады видеть вас…

- Салют! - перебил его Петрушка. Он сунул руки в карманы узеньких, в цветную клетку брюк. Отставил ногу.- Только вы ошиблись. Я - Питер Ушка. Понимаете? А эта дама… О, она… Мери Ковка!

Перчик подмигнул товарищам и, изобразив на лице почтение, вежливо спросил:

- А вы надолго к нам? Работать или отдыхать?

- О да! То есть - о нет! Мы не такие, как все. Мы очень не любим работать. Это нам вредно. Но мы любим отдыхать. Вы за нас работайте, а мы за вас будем честно отдыхать. Договорились?

- В нашем городе все должны работать,- сказала Кукурузинка.

- Хороший отдых - это тоже работа,- подала голос Мери Ков

ка и сладко потянулась.- Попробуйте-ка поспать двадцать часов

подряд.

Никто не ответил. Да и что было отвечать. Разве мыслимо проспать подряд двадцать часов! Наконец Пахтачок, не скрывая изумления, спросил незнакомцев:

- И вы больше ничего не делаете?

- О нет! - сонным голосам протянула Мери Ковка.- Не надо так плохо думать о нас. Мы не только спим. Мы гуляем, едим, отдыхаем, развлекаемся. И все это надо успеть сделать за каких-нибудь четыре часа. Ах, я еле стою на ногах. Питер, пора подумать об отдыхе.

- Что же делать, что делать? - устало забормотал Питер Ушка.- Придется пойти в этот дом - вздремнуть. Она так устала, так устала! Бедняжка! И я сам еле держусь на ногах. До вечера. Пока!

- Только их нам и не хватало,- разочарованно протянула Кукурузника.

- М-да,- вымолвил Репь Репьевич и так грохнул колючим кулаком по счетам, что они застрекотали, как тысяча сорок.

Вечером Питер Ушка и Мери Ковка появились на улице. Подошли к строящемуся дому. Постояли, скучающим взглядом посмотрели на рабочих. А потом Питер Ушка взял кирпич и спросил:

- Это что?

- Кирпич,- насмешливо откликнулся Перчик.

- Его не едят? - опросила Мери.

- Нет,- засмеялся Перчик.- Из него дома строят.

- А я люблю только то, что съедобно,- капризно проговорила Мери.

- Осмелюсь потревожить вас вопросом: как же вы будете жить? - поинтересовался Пахтачок.

- Очень просто. Как все.

- Но ведь все.работают,- вступила в разговор Кукурузинка,- а вы как будто и не думаете трудиться. Ну хоть что-нибудь вы умеете делать?

- Конечно,- решительно воскликнул Питер Ушка.- Мы можем… э… петь и… э…

- Танцевать,- подсказала Мери.

- Танцевать,- повторил Питер,- и еще э… ах да! Чуть не забыл главного. Мы умеем бить баклуши.

- Это что такое? - спросил Перчик и поглядел на своих друзей.

Те только плечами пожали.

- Ах, какие вы смешные! Это же все знают! - улыбнулась Мери Ковка.- Неужели вы не знаете? Ну как бы вам попонятнее растолковать. Бить баклуши - это… это… не знаю, как и объяснить… Лучше мы с Питером покажем вам, как это делается. Покажем, Питер?

- Ну что ж,- лениво промолвил Питер Ушка,- если они не знают, давай покажем.

Он, не спеша, скинул куртку, расстелил ее на земле. Оба рядышком уселись на куртке. Мери раскрыла над головой большой зонт, и они стали о чем-то вполголоса переговариваться. Прошло полчаса, а они все что-то бормотали. Потом Мери громко оказала:

- Надоело,- и зевнула.

- Тогда споем нашу любимую.- Питер потянулся, и они медленно, глухими сонными голосами запели:

Часы и дни несутся прочь.

Нам все равно,

Что день,

Что ночь.

Во всем мы любим

Тишь да гладь,

Тепло,

Уют

И свет.

А до другого, так сказать,

Нам вовсе дела нет.

Баклуши бить - не землю рыть,

Не строить, не косить!

Готовы мы баклуши бить,

Всю жизнь баклуши бить.

Мери зевнула. Питер потянулся. Они легли и тут же уснули.

- Раз, два, три, четыре, пять-ничего нельзя понять,- затарахтел счетами Репь Репьевич.- Полчаса они сидели, полчаса нам песню пели. Ну а как баклуши бить, разрешите их спросить?

- Чего их спрашивать, они спят как убитые,- сказала Кукуру-зинка.

- Попробуй разгадать эту арабскую загадку. Что такое баклуши? И почему их надо бить? Чем бить и зачем?-Пахтачок недоуменно развел руками.

- Подождем - увидим,- успокоил его Старший Травинка, разгладив зеленые усы.

Мери и Питер проснулись не скоро. А когда проснулись, долго терли глаза, потягивались. Наконец они поднялись, и Питер сказал:

- Ну, на сегодня хватит. Нам пора ужинать и бай-бай.

- Разрешите узнать, а когда же вы начнете бить эти самые, как их… баклуши? - подскочил к ним Пахтачок.

- Мы их не переставали бить. Пока! До завтра.- И, взяв Мери Ковку под руку, Питер Ушка двинулся к дому.

- Я понял, что такое бить баклуши.- Перчик свистнул.- Это значит ничего не делать! Бездельничать. Они обыкновенные лентяи!

ЗА СЕМЬЮ ЗАМКАМИ

Дом Тыквы стоял на окраине города за высоченным забором. Два огромных замка висели на воротах и дощечка с надписью: «Берегись. Злые скорпионы!» И горожане береглись. Обходили стороной Тыквино поместье. Кому же хочется угодить в лапы скорпиону!

Только Боб Бобыч дважды входил в эти ворота. Впервые он появился здесь на другой день после того, как Тыква вселилась в новый дом.

Важно надув щеки и выпятив живот, Боб Бобыч несколько раз медленно прошелся перед воротами. Тыква выглянула за калитку и увидела надутого толстяка с портфелем и тростью.

- День добрый,- ласково пропела она.

Но Боб Бобыч не удостоил ее ответом. Он глубокомысленно смотрел на ворота и молчал. Встревоженная Тыква бочком-бочком придвинулась к Бобу и еще ласковее обратилась к важному незнакомцу:

- День добрый, ваша светлость. Кто вы и откуда?

- Домик ваш? - Боб Бобыч ткнул тростью в ворота.

- Мой. Да и ведь какой это дом! Так себе. Избенка…

- Не на месте,- перебил Боб.

- Что? - у Тыквы от волнения подкосились ноги, и она плюхнулась в пыль.

- Не на месте! - повторил Боб.- Придется сносить.

- Как же так? - бормотала Тыква, сидя в пыли.- Такую красоту сносить… А какие леденцы и монпансье растут в моем саду!

- Леденцы? - переспросил Боб и проглотил голодную слюну.

- И монпансье, и карамель, и лимонные дольки! - Тыква вскочила и заюлила вокруг Боба.- Да вы только войдите. Отведайте.

Боб еще немного поломался и вошел. Через минуту он сидел за столом, а перед ним стояли блюда, доверху наполненные сладостями.

- Хорошо,- еле дыша, с трудом проговорил Боб набитым ртом

и сунул в него еще горсть монпансье.- Мы подумаем…- И в Бобовую пасть полетела пригоршня леденцов.- Сделаем…- Он зачерпнул горсть лимонных долек.

Наевшись до отвала, Боб ссыпал оставшиеся сладости в портфель и ушел, напевая:

Я - толстый, важный господин. У всех в большом почете… Через неделю он снова наведался к Тыкве. И опять она кормила его сладостями. А он ей обещал все устроить и уладить.

Прошел день, и Боб Бобыч опять постучал в знакомые ворота. Послышалось злое щелканье скорпионовых клешней.

Боб постучал еще раз, еще. Ворота не отворялись. Тогда он принялся барабанить в них тростью. И вот тяжелые створки ворот медленно, со скрипом распахнулись.

Но едва Боб Бобыч вошел во двор, как на него набросилась целая свора скорпионов. Тыква стояла на крыльце и подзадоривала их: - Жальте его! Пусть знает, как чужие сладости лапать! Как бедных женщин обманывать!

Разъяренные скорпионы уже нацелили свои ядовитые жала. Боб ткнул тростью в одного скорпиона, кинул портфель в другого, а сам подпрыгнул, схватился за ветку и повис, болтая ногами.

Сучок, на котором болтался Боб Бобыч, затрещал. Боб изо всех сил качнулся, кувырком перелетел через забор и ну улепетывать.

С тех пор он не бывал в особняке Тыквы. Да еще пришлось ему заводить новые портфель и трость,

А Тыква по-прежнему выращивала у себя в саду и на огороде леденцы, монпансье, лимонные дольки и другие сладости.

Каждое утро Тыква собирала поспевшие сладости в корзины. Жан Баклажан относил корзины в тележку и вез ее на базар.

Тыква проверяла замки на дверях дома, подвала, сарая, погреба… Да разве перечислишь все замки во владениях Тыквы! Там все запиралось. Затем она привязывала к поясу связку ключей и вслед за Жаном Баклажаном шла на базар продавать сладости.

Огромный рот Тыквы растягивался в улыбке, и она пела: Мой Скорпион, не подпускай К воротам никого. Прохожего клешней хватай И жаль скорей его. Охо-хо-хо-хо! Охо-хо-хо-хо! Скорее жаль его! Я всем умею торговать - Могу продать Луну. Смогу любого обсчитать, Любого обману. Охо-хо-хо-хо! Охо-хо-хо-хо! Любого обману! Друзья мне вовсе не нужны, Ну что от них за прок? Лишь были б сундуки полны Да полон кошелек.

САМА СЕБЯ ПОЙМАЛА

Седоголовый учитель Одуванчик одиноко сидел на скамеечке возле школы. Он был стар и потому любил погреться на солнышке. Разморенный ласковым солнечным теплом, старый Одуванчик закрыл глаза и, слегка покачиваясь из стороны в сторону, тихонько напевал:

Стар я стал, Стар и сед. Повидал Много бед. Много горя Пережил. Будто море Переплыл!… Только сроду Не хандрил. В непогоду Не хандрил. От невзгоды Не хандрил И не буду…

Одуванчик допел песню; его белая голова бессильно поникла, и он уснул.

- Тише,- шепотом предостерегали друг друга прохожие,- наш

учитель спит.

А находчивый Перчик тут же написал и вывесил на обоих концах улицы большущий плакат-объявление:

ПРОШУ

не разговаривать,

не петь,

не смеяться!

Т и-ши-на!

И все соблюдали тишину. Потому что очень уважали старого Одуванчика.

Вдруг над тихой улочкой пронесся крик:

- Пожар!

Улица моментально наполнилась горожанами. В эту пару Тыква возвращалась с базара. Заслышав шум, она остановилась. Стерла пот с пухлых щек и устало спросила пробегавшего мимо Водяного Ослика:

- Горит, что ли?

- Горит,- ответил тот на бегу.

- Далеко?

- Далеко.

- Что горит-то?

- Тыквин особняк.

- Что? Тыквин особняк? Так это же мой особняк! Я горю! Ой, горю! Спасите! - И затрусила к своему дому.

У ворот Тыквиного особняка - целый полк травинок и огромная толпа горожан. Перчик и Пахтачок изо всех сил колотили по замкам, но никак не могли их сбить.

- Стойте! - закричала, подбегая, Тыква.- Не ломай. Я отопру.

Трясущимися руками она долго выбирала нужный ключ. Сунула

его в замок, а он не лезет.

- Не тот,- буркнула Тыква и опять принялась за поиски ключа. Из толпы кричали:

- Ломай ворота!

- Дом сгорит!

- Ишь вы, умники, «ломай»! - ворчала Тыква.- За все денеж

ки плачены.

Она вставила ключ, да снова не тот, и он завяз в замочной скважине.

Над крышей особняка взметнулось яркое оранжевое пламя, а Тыква все еще возилась с ключами. Наконец замки были отперты, и ворота распахнулись. Травинки кинулись к колодцу. Но на крышке колодца тоже висел большущий замок. А тут еще сорвавшиеся с цепи скорпионы как ошалелые метались по двору, кидаясь на всех.

Пока травинки ломали замки да разгоняли скорпионов, пока уговаривали Тыкву срубить несколько деревьев, чтобы легче было тушить, пожар разгорелся вовсю.

И хотя травинки и горожане работали на славу, а водяные ослики сбились с ног, поднося воду, дом все-таки сгорел…

Когда ночью двор погорельцев опустел и хозяева остались одни, Тыква приказала Баклажану:

- Иди-ка, Жан, запри ворота на засов да припри их бревном.

- Чего у нас воровать? Остались забор да ворота,- проворчал Жан Баклажан.

- Болван! Все мое богатство в подвалах целехонько. Теперь меня все будут жалеть. Все будут помогать. Там дадут, у того выпрошу. Выстрою дом - не чета этому. Весь из железа сделаю или из чугуна, чтобы не горел. И скорпионов заведу механических. Бронированных. Хорошо бы с пушками. И чтобы ничего не боялись. А то разве это скорпионы? Все разбежались, не докличешься. Придется сегодня самим и двор и сад стеречь.

Жан молчал.

- Чего ты молчишь? - накинулась на него Тыква.- Тебе бы только поспать. Будем сегодня по очереди сад караулить. Сначала я посплю, а ты посторожишь. Потом ты посторожишь, а я посплю.

- Ладно,- согласился Жан Баклажан.- Ложись. Спи. А я буду бодрствовать.- И, ткнувшись головой в колени, захрапел.

- О проклятие! - простонала Тыква.- Не муж, а сонная муха. Слушай, Жан. Да проснись же ты наконец! Иди в сарай. Там есть капканы. Расставим их в саду. И тогда спи. Если какой вор и заберется в сад, он капкана не минует.

Вдвоем они быстро расставили капканы, привязали их к деревьям, насторожили, а сами улеглись спать.

Проснулась Тыква среди ночи. Прислушалась. Жан храпит на траве.

Вдруг ее чуткое ухо уловило еле внятный шорох. Вздрогнула Тыква, голову приподняла, в темноту всматривается. Шорох повторился. Хрустнул сучок. «Воры»,- решила Тыква. Мужа будить без толку. Схватила Тыква дубинку и, крадучись, пошла в сад. «Ага. Вот он где прячется»,- подумала Тыква, увидев неясную тень. Вскинула дубинку. Сделала шаг в сторону, а ее кто-то хвать за ногу! Да так крепко схватил, что Тыква, не охнув, повалилась на землю.

Тут ее и за руку кто-то цап!

- Жан! - заголосила Тыква.- Скорей на помощь! Воры!

Вскочил Жан. Со сна ничего понять не может. Наконец разобрался, что на жену воры напали. Схватил палку да и кинулся на голос жены. Пробежал несколько шагов, а его кто-то как схватит за ногу. Кувыркнулся Жан и взревел:

- Грабят!

Вот и понеслось над сонным ночным городом:

- Караул!

- Грабят!

- Спасите!

Такой переполох поднялся! К особняку целая толпа сбежалась. Стучат в запертые ворота, а из-за них слышится:

- Убили!

- Караул!

Перчик, недолго думая, перемахнул через высокий забор.

Вслед за ним перелезли Пахтачок и целый взвод травинок. А когда из-за облака выплыла луна и осветила сад, все увидели презабавную картину.

На земле, попав рукой и ногой в капканы, лежала Тыква. Невдалеке от нее, прижавшись животом к дереву, размахивал руками Жан Баклажан. Одна нога Жана застряла в капкане. Бедный Баклажан топал свободной ногой, махал руками, стараясь как-то унять боль.

Только на рассвете разошлись горожане по домам.

НАПАДЕНИЕ

- Тревога! Тревога! Все сюда!

Это маляр Горошек бежал вдоль улицы и кричал что есть мочи. Скоро все горожане сбежались на центральную площадь. Они окружили Горошка, тормошили его, расспрашивали.

- Вышел я за город,- рассказывал Горошек,-присел отдох

нуть. Пригрелся на солнышке и задремал. Проснулся от шороха.

Открыл глаза и увидел Мышь.

Все ахнули. Теснее сбились в кучу и затаив дыхание слушали маляра.

- Кинулся я к городу, а она - за мной. Догоняет, вот-вот зубами

схватит. Бросил я ей шапку, потом куртку. Пока она их грызла, я

на бугор взбежал. А когда оглянулся. Ох…

Горошек покачнулся и едва не упал. Его подхватили под руки. Подбежал Водяной Ослик с бурдюком свежей студеной воды. Горошек глотнул водицы и, еле ворочая языком, договорил:

- Когда я оглянулся, увидел несметные полчища мышей. Они

со всех сторон ползут к городу. Мы погибли!

Что тут началось! Поднялся крик, плач, гомон. Тетя Тыква в это время сидела в базарном ряду, торговала сладостями.

Заслышав шум, она встревожилась:

- Батюшки, не воры ли?

- Улепетывай отсюда! - крикнул ей, пробегая мимо, Водяной Ослик.- На город напали мыши!

- Мыши! - ахнула Тыква, закатив глаза.- Они же съедят мои сладости!

- И тебя слопают!

- Молчи, негодник! Ах, мои сладости! И куда это запропастился Жан. Батюшки! Разбой!

Причитая и хныкая, Тыква сгребла в корзины леденцы, монпансье, лимонные дольки.

- Эй! - заголосила она.- Помогите кто может! Не киньте ста

руху в беде!…

Пока Тыква спасала свои сладости, Кукуруэинка, Пахтачок, Старший Травинка, Перчик, Одуванчик и Репь Репьевич собрались на совет. Было решено объявить в городе военное положение. На башню поднялся трубач и затрубил в длинную зеленую трубу: «Тра-та-та-та! Т-та-та! Тра-та-та-та-та! Тру-ру-ру-ру! Ру! Ту!»

Заслышав сигнал тревоги, травинки сбежались со всех сторон. Вскоре собралось все зеленое войско.

- Теперь нужно послать за город разведчика,- предложил Старший Травинка.

- Я пойду в разведку,- вызвался Перчик.

- А может быть, я? - выступил вперед Пахтачок.

- Раз, два, три - сюда посмотри. За тройкой идут четыре и пять - лучше меня на разведку послать,- проскрипел Репь Репьевич.

- Придется' тянуть жребий,- предложил Одуванчик. Жребий выпал Перчику. Он и отправился в разведку.

- Будь осторожен,- сказала ему Кукурузинка.

- Не заходи далеко,- напутствовал Старший Травинка.

- Счастливого пути! - Пахтачок помахал другу белой шляпой. Перчик вышел за городские ворота. Остановился. Огляделся по

сторонам. Нет никаких мышиных полчищ.

«Видно, бедному Горошку все это со страху почудилось»,- подумал Перчик и стал осторожно спускаться с бугра.

И тут он заметил множество маленьких вмятинок в земле.

«Что бы это могло означать? - задумался Перчик.- Прежде их не было».

Он внимательно присмотрелся и ахнул. Да ведь это норки. Так и есть. Из каждой норки высовывалась мышиная морда. Злые крас-

ные глаза пристально следили за Перчиком. Храбрый разведчик сделал вид, что ничего не заметил, а сам стал потихоньку пятиться к городским воротам. Но едва он сделал несколько шагов, как целая свора мышей выскочила из нор и кинулась на Перчика.

- Я его съем! - закричала Серая Мышь.

- Нет, это моя добыча! - взвизгнула Черная Мышь и подставила Серой ножку.

- Не трогайте. Он мой! - прохрипела большая Длиннохвостая Мышь.

- Не дам! - зарычала Черная и вцепилась зубами в длинный хвост соперницы.

- Ах так! - взвизгнула Длиннохвостая и укусила Черную за ногу.

И началась такая отчаянная драка, что Перчик вполне мог удрать.

Но не таков был Перчик, чтобы удирать от врага без боя. Он скинул красный плащ, с силой тряхнул им перед оскаленными мышиными мордами. В воздух поднялось целое облако мельчайших пылинок перца. Они набились в мышиные глаза и носы. Потом… Впрочем, ты и сам знаешь, что бывает, когда в нос или глаз попадет перец. Ну конечно же: мыши чихали, визжали, терли глаза, прочищали носы. А Перчик тем временем добежал до городских ворот и скрылся за ними. Друзья очень обрадовались его возвращению. Но, когда разведчик рассказал о своих приключениях, все помрачнели.

- Они решили напасть на нас ночью,- угрюмо проговорил Одуванчик.

- Ночью все разбойники вдесятеро сильнее, чем днем,- сказал Старший Травинка, свивая в кольца длинные зеленые усы.

- Значит, с ними надо драться днем! - воскликнула Кукурузника и решительно дернула себя за рыжую косицу.

- Раз, два, три, четыре, пять - для чего нам ночи ждать? Шесть, семь, восемь, девять, десять - все успел я точно взвесить. Мыши нас тяжелей, но зато мы их сильней. Да не надо забывать, что мы будем наступать.

И Репь Репьевич поднял вверх колючий кулак. Все тоже вскинули над головами кулаки. Старший Травинка затянул ремень и отчеканил:

- Будем драться сейчас. Я поведу травинок в бой!

- Горожане пойдут с вами,- сказала Кукурузинка, и ее белые щеки стали розовыми от возбуждения.

- Стойте! Погодите! Пропустите нас!

Это кричали Мери Ковка и Питер Ушка.

Вот они подбежали к Кукурузинке и, перебивая друг друга, заголосили:

- Скорей!

- Быстрей!

- Мы уезжаем!

- Нет, улетаем!

- Поторопитесь!

- Поспешите!

- В чем дело? - изумилась Кукурузинка.

- Город в осаде,- затараторил Питер.- Каждую минуту могут ворваться враги. И мы погибнем. А мы не хотим гибнуть вместе с вашим городом. При чем тут мы? Помогите нам убежать, пока не поздно…

- Послушайте, Питер, берите в руки копье и становитесь в строй, будете защищать Кукурпах.

- Наплевать мне на Кукурпах! А потом… потом я ничего не умею. Я могу только бить баклуши.

- А сегодня вам придется бить мышей!

- Нет, нет…- У Питера от страха даже холодный пот выступил на лбу.- Пос-с-л-лу-ш-шай-т-те…- лепетал он, но его уже никто не слушал…

Над притихшим городом пела боевая труба, сзывая на бой всех, кто честен й смел.

БОЙ

У городских ворот собрались травинки и все жители Кукурпаха. Здесь не было только Боб Бобыча и его Бобихи, Мери и Питера, Тыквы и Баклажана.

Травинки с пиками наперевес выстроились ровными рядами.

Старший Травинка подал команду к походу. Запели трубы, загремели барабаны. Ворота распахнулись. Отряды травинок двинулись вперед. Запевала начал песню. Ее подхватили все:

Опять боевую тревогу Зеленые трубы поют, В дорогу,

в дорогу,

в дорогу Отважных и смелых зовут. Того, кто робеть не умеет, Любая беда не берет! Смелее,

смелее,

смелее Иди, мой товарищ, вперед! Пусть враг на себе испытает Удары зеленых рот. Шагает,

шагает,

шагает Бесстрашное войско вперед!

За городскими воротами травинки кинулись навстречу мышиной рати. Ох, какой жестокий начался бой! Не на жизнь, а на смерть. Травинки кололи врагов пиками, рубили мечами. Музыканты били захватчиков трубами, а барабанщик колотил их по головам колотушкой.

Вместе с травинками отчаянно дрались и горожане.

То здесь, то там мелькал на поле боя красный плащ Перчика. Рядом с ним был плотник Орешек.

Махнет Перчик плащом - мыши зачихают, закашляют. Тут Орешек и рубит им хвосты и головы.

А как лихо сражался Репь Репьевич! Он бил врагов колючими счетами, молотил шипастыми кулаками. А иногда, рассвирепев, подпрыгивал вверх и, свернувшись по-ежиному в клубок, падал на головы разбойниц.

Много их погибло у стен Кукурпаха. Но и защитникам города крепко досталось от острых мышиных зубов. Лишился ноги стекольщик Маковка. Без руки очутился маляр Горошек. Кукурузинка не успевала перевязывать раненых.

И все же мыши не выдержали дружного натиска горожан. Медленно, шаг за шагом, стали они отступать. Это сразу заметил Старший Травинка. Выхватив меч, он закричал:

- В атаку!

Атака была настолько стремительной и яростной, что мыши кинулись от города прочь. Скоро разбойничьи полчища скрылись в степи.

С победными криками и песнями горожане вернулись в Кукурпах. В городе долго гудели взволнованные голоса победителей, а когда они стихли, стал слышен какой-то жалобный стон. Он доносился сверху.

Это стонал Питер Ушка. Он оказался привязанным к верхушке столба.

- Спасите,- жалобно пищал Питер.

- Как вы туда попали? - изумился Старший Травинка.

- Я спрятался от мышей. Они бы сюда ни за что не забрались.

Но я привязался так крепко, что никак не развяжусь. Проклятая веревка скоро перепилит мой живот пополам. Спасите!

Пришлось травинкам лезть на столб. Они еле вынули из петли полуживого Питера.

- Теперь,-пролепетал Питер Ушка,- спасайте Мери. Она там,-

и ткнул пальцем в небо.

Все запрокинули головы, но Мери на облаках не было видно.

- Ее там нет,- сказал Перчик.

- Смотрите ниже,- простонал Питер.

- Ниже торчит труба,- сказала Кукурузинка.

- Она там. В трубе. Надо ее спасти.

- Ну, это по моей части! - весело воскликнул Перчик.- Не зря же я трубочист.

Мери извлекли из трубы. Она походила на страшную Бабу-ягу. Глядя на нее, горожане хохотали до упаду.

НУ И ВОЯКА!

Утром всех разбудили истошные крики:

- Сюда! Скорее все сюда!!

Горожане решили, что мыши снова напали, и, вооружившись кто чем мог, кинулись на улицу.

Оказалось, что это кричал Боб Бобыч. Он стоял на крыльце своего дома в окружении Бобихи и семи бобят. Толстый живот Боб Бобы-ча был перепоясан широким ремнем. На нем с одного бока болталась сабля, а с другого - длинный кухонный нож. Вид у Боба был очень воинственный. Можно было подумать, что он один собрался напасть на целый полк мышей.

Когда улицу перед домом заполнили жители города, Боб Бобыч поднял руку вверх и начал длинную речь.

- Друзья мои! - важно произнес он.- Вчера мы с вами одер

жали славную победу. В ознаменование ее я издал специальный

приказ. Его я прочту после моей речи. Итак, город спасен! Не надо

меня благодарить за это. Таков мой долг. Теперь, как главнокоман

дующий обороной города, я приказываю…

- Одну минуточку! - крикнул Перчик, пробираясь вперед.

- Не перебивайте меня! - закричал Боб Бобыч.

- Одну минуточку…- не унимался Перчик.- Вчера мы все дрались у стен города. Но, извините, вас там я не приметил. Может быть, вы руководили боем из окна своего дома и били врагов прямо с этого крыльца?

- Замолчи, негодник! - зашипел Боб Бобыч.

Тут вперед вышла старая дворничиха Луковка. Она сказала:

- Вчера Боб Бобыч со своим семейством заперся в погребе и

весь день просидел за железной дверью. Сегодня утром я еле угово

рила его вылезти.

Раздался оглушительный хохот.

- Ну и вояка!

- Где же он саблю раздобыл?

- Гнать его отсюда!

Перетрусивший Боб Бобыч поспешил улизнуть с крыльца и заперся в своем доме.

- Ну, погодите,- злобно шипел он,- я еще вам покажу!…

И Боб Бобыч стал думать, как бы ему отомстить непочтительным жителям Кукурпаха.

Прошло несколько дней. Мало-помалу горожане забыли о недавней опасности. Весть о победе над мышами разнеслась по всей округе. В Кукурпах стали прибывать все новые и новые жители.

А вот Мери Ковка и Питер Ушка ушли из города. Никто не хотел на них работать, кормить и поить их. И они пошли искать другой город, где лодырям живется привольно и где можно всю жизнь бить баклуши.

КАК НАКАЗАЛИ ТЫКВУ

Потная, сомлевшая от жары Тыква сидела на перевернутой корзине и тяжело дышала. Перед ней на прилавке стояли весы и возвышались горы сладостей. Возле прилавка стоял Жан Баклажан. Он запрокинул голову и, посинев от натуги, что есть мочи кричал:

- А ну, налетай! Подходи, покупай! Лимонные дольки, мон

пансье и леденцы! Торопись, а то все распродам. Сладко, вкусно,

дешево!

В это время мимо рынка проходила Кукурузинка, Пахтачок и Репь Репьевич. Заслышав вопли Жана Баклажана, все трое, не спеша направились к Тыкве. Та как раз взвешивала лимонные дольки Водя-ному Ослику.

Тыква орудовала руками, как заправский жонглер. Перед носом изумленного Ослика мелькали гирьки, лимонные дольки, кульки. Не успел он и глазом моргнуть, а Тыква уже протянула ему кулек со сладостями. Ослик достал было деньги, чтобы расплатиться, но тут послышался недовольный голос Репь Репьевича:

- Пятью пять - двадцать пять, научись-ка, брат, считать.

Шестью шесть - тридцать шесть, свой кулек ты снова взвесь. Ведь

тебя же, друг, надули, обсчитали, обманули.

Удивленный Ослик только хлопал глазами.

Зато Тыква коршуном налетела на Репь Репьевича:

- Чего в чужие дела встреваешь? Провалиться мне на этом

месте, если я его обманула.- И вдруг слезливо затянула: -Все на

меня нападают. Все обижают. Бедная я, беззащитная…

- Раз, два, три, четыре, пять - перестань-ка причитать. Ослику

сейчас ты только не довесила три дольки.

- Я? Не довесила? Да как вы смеете!…

- Пожалуйста, не кричите,- поднял руку Пахтачок.- Сейчас мы проверим.

Ослик положил на весы кулек со сладостями. В нем и в самом деле не хватало трех лимонных долек.

- Он их проглотил! - крикнула Тыква.

- Я и кулька не развертывал.

- Тогда уронил! - еще громче закричала Тыква.

А сама незаметно выхватила из корзины горсть лимонных долек и швырнула их под ноги Ослику. Да впопыхах не рассчитала - слишком сильно кинула. И дольки запрыгали по земле, как маленькие лягушата.

- Наказать ее!

- Выгнать из Кукурпаха! - раздались возмущенные голоса.

- Давайте повесим над ее прилавкам вывеску с надписью: «Покупатель! Будь внимателен: здесь нечестный продавец!» - предложил Водяной Ослик.

- Правильно!

- Давно бы так!

- Ловко мы ее проучим! - ликовал Пахтачок.

Но Рель Репьевич сердито тряхнул счетами и проскрипел:

- Не до радости сейчас - это раз. Не проймут ее слова - это

два. Надо путь искать другой, но какой?

- Есть другой путь! - Кукурузинка хлопнула в ладоши и еще громче повторила: -Есть! Давайте посадим большой сад. Вырастим там леденцы, и монпансье, и лимонные дольки, и даже трюфели. Сад будет общий. Пусть каждый заходит и сколько хочет, столько и рвет. Тогда у Тыквы некому будет покупать конфеты и ей придется уйти из Кукурпаха.

- Здорово! - Пахтачок сдвинул белую шляпу на макушку.

- Мудро! - сказал Репь Репьевич.

Настроение у друзей стало таким хорошим, таким радостным, что Кукурузинка, не выдержав, потихоньку запела. Репь Репьевич и Пахтачок подхватили песню:

Если дружно,

Если вместе -

Нет тогда для нас преград. Расцветет на голом месте

Пышный сад.

Чудесный сад!

Если друг

За друга встанет -

Все на свете

Нипочем!

Пусть беда любая грянет - Отведем беду плечом.

Скоро в центре города вырос великолепный сад. Какие только

сладости не росли там! Заходи и рви, сколько тебе надо. Тогда-то

Тыква и уехала из Кукурпаха искать другой город, где жители не

такие дружные и трудолюбивые.

ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Как- то в полдень к городским воротам подошел Боб Бобыч.

- Я хочу погулять,- сказал он начальнику стражи.- Пустите

меня за город.

Его выпустили.

Боб Бобыч долго озирался по сторонам. Потом, не спеша, стал спускаться с бугра, напевая:

Я - толстый, важный господин, У всех в большом почете, На свете я такой один. Другого не найдете.

Так он сошел с бугра и пошел по полю. Скоро Боб Бобыч устал и присел на камень отдохнуть.

Первым делом он вынул из кармана свой огромный, как простыня, носовой платок. Обтер им потную лысину. Потом достал из портфеля пакет с бутербродами и принялся их уминать за обе щеки.

Вдруг прямо у ног Боба из норы выскочила большущая мышь. Она раскрыла зубастую, как у щуки, пасть. У Боба от страха бутерброд застрял в горле. Он не мог вымолвить ни слова, только хрипел

да вращал по-рачьи выпученными глазами. Мышь клацнула клыками и приготовилась дрыгнуть на Боба. В это мгновение Боб Бобыч с трудом проглотил кусок, шевельнулся и прохрипел:

- Не трогай меня! Я принес Королеве мышей важное известие. Веди меня к ней. Если ты меня съешь, она тебя казнит.

- Ха-ха-ха…- рассмеялась мышь.- Я и есть мышиная Королева. Зачем я тебе понадобилась? Говори скорее, да я тебя съем.

- Врешь. Ты не Королева.

Мышь тоненько пискнула, и тут же появилась целая свора мышей. Они подбежали, низко поклонились и дрожащими голосами пропищали:

- Что угодно вашей королевской милости?

Теперь Боб Бобыч поверил, что перед ним действительно мышиная Королева. Он упал перед ней на колени. Сложил руки на круглом, как мяч, животе, надул пухлые щеки и, выпучив глаза, заверещал:

- О великая и грозная повелительница! Я принес тебе радостную весть. Но, прежде чем я скажу ее, обещай выполнить одну мою просьбу.

- Обещаю,- процедила сквозь зубы мышиная Королева.

- Ваше мышиное войско храбро дралось у стен Кукурпаха. Но вы мудро решили отступить, чтобы не губить своих солдат. А можно захватить Кукурпах без боя и без потерь. И это сделаю я, Боб Бобыч.- Боб встал, важно вьшятил живот, отставил ногу.- Сегодня ночью приводи свое войско прямо к городу и спрячь его. Завтра я с семейством выйду за ворота погулять. Проходя через ворота, я нарочно замешкаюсь. Вы ворветесь в город. Никто вас не ждет. Вы победите.

- Мудрый план,-подумав, проговорила Королева.- Что же ты хочешь за эту услугу?

- Чтобы потом вы назначили меня главнокомандующим и начальником всего Кукурпаха.

Королева милостиво согласилась.

Боб Бобыч отвесил ей низкий поклон и воротился в город…

Всю ночь мышиное войско бесшумно подтягивалось к городу. Серые разбойницы спрятались в норы и замерли там, ожидая сигнала своей предводительницы.

Рано утром Боб Бобыч с семью бобятами и круглой Бобихой вы-шел за город. Он сразу увидел мышей, которые притаились у самых стен.

Погуляв немного, Боб Бобыч сделал Королеве знак приготовить ся, а сам, не слеша, направился к городским воротам и постучал в них.

- Отоприте. Это я, Боб Бобыч, возвращаюсь с прогулки.

Охранники стали открывать ворота.

В это время на крыше крепостной башни сидел маляр Горошек Он забрался туда, чтобы покрасить крышу. Услышав голос Боба ляр глянул вниз и увидел мышей.

- Стой! - закричал Горошек.- Не открывай! Там мыши! Он -

предатель! Он привел мышей!

Сторожа захлопнули ворота и быстро их заперли. Часовые травинки влезли на крепостные стены и увидели несметные полчища мышей. Над городом запели боевые трубы.

Обозленные неудачей, мыши окружили семейство Боба. Королева подошла к Боб Бобычу и, зло сверкая красными глазами, прошипела:

- Ты не сдержал своего слова, толстопузый болтун! Ты обманул

нас! И вот тебе за это награда!

С этими словами она проглотила Боб Бобыча, Бобиху и семерых бобят.

Потом она приблизилась к городским воротам и закричала:

- Эй, вы! Трусы! Сдавайтесь без боя. Сегодня ночью мы все

равно ворвемся в ваш противный город и сровняем его с землей!

Услышал эти слова однорукий маляр Горошек, и такая обида и злость охватили его, хоть сам с башни прыгай на голову Королевы. Пошарил он взглядом вокруг и увидел большущее ведро с краской. Уперся в него плечом и давай толкать к краю. Тяжелое ведро свалилось с крыши и прихлопнуло Королеву-разбойницу.

Среди мышей поднялся невиданный переполох. По приказанию молодого Королевича все мышиное войско отошло от города в чистое поле. Там торжественно и пышно похоронили мышиную Королеву, и молодой Королевич произнес речь.

- Мы,- кричал он, вытягивая шею и злобно шевеля усами,- никогда не простим жителям Кукурпаха гибель нашей любимой Королевы!

- Не простим!! - заорали тысячи мышей. \

- Я послал гонцов к сестрам Королевы. Сегодня ночью они приведут сюда свои полки. И тогда… тогда мы,- Королевич повысил голос и завизжал,- расправимся с Кукурпахом! Все уничтожим! Всех слопаем!!!

- Слопаем!!! - пуще прежнего заорало мышиное войско и защелкало зубами.

Под покровом ночи несметные полчища мышей подошли к городу и стали прогрызать городские стены.

ВОЕННЫЙ СОВЕТ

И снова в доме Кукурузинки заседал военный совет. Старший Травинка устало пригладил обвисшие, поредевшие в бою зеленые усы и медленно заговорил:

- В прошлом бою мы потеряли половину солдат. Помощи ждать неоткуда. Мыши получили подкрепление. Их стало вдвое больше. Нам с ними не справиться.

- И все же надо что-то предпринять,- неуверенно проговорил Перчик, сдвинув на затылок заштопанный красный колпак.

- Трудно найти выход из такого положения,- прошамкал старый Одуванчик, понуро опустив седую голову.

- Мы в западне,- трагически прошептал Пахтачок, и его смуглые щеки стали белыми.

Репь Репьевич укоризненно посмотрел на Пахтачка, хмыкнул и застрекотал:

- Шестью восемь - сорок восемь, все сомнения отбросим. Пятью девять - сорок пять, рано, братцы, унывать. Здесь сидит нас шесть голов, шесть умов. Пусть каждый придумает малую крошку - вот мы и выход найдем понемножку.

- Правильно! - закричала Кукурузинка и так дернула себя за рыжую косичку, что едва ее не оторвала.- Надо думать и думать.

- Если мы до утра ничего не придумаем,- сказал Старший Травинка,- мы погибли.

- Я… я, кажется, кое-что придумала! - закричала Кукурузинка, и ее глаза радостно заблестели.

- Что?

- Ну?

- Говори скорее!

- Кого боятся мыши больше всего на свете? - опросила Кукурузинка.

- Об этом могут знать только сами мыши,- развел руками Пахтачок.

- Сейчас заглянем в справочник,- сказал учитель Одуванчик.

- Не надо смотреть в справочник. Мыши больше всего боятся Кота.

- Откуда ты знаешь? - удивился Одуванчик.

- Однажды я встретилась с Котом. Он большой и мохнатый. У него длиннющие когти. Огромные зубы. И во-от такой хвост…

- И он тебя не съел? - удивился Перчик.

- Нет,- улыбнулась Кукурузинка.- Он таких малышей не трогает. Кот ест мышей. Да-да. И мыши ужасно его боятся. Стоит ему мяукнуть - мыши со страху разбегаются.

- Вот бы нам такого Кота!… - мечтательно проговорил Пахтачок.

- Постойте! Я не все сказала. В темноте глаза у Кота горят как светлячки. Давайте позовем двух светлячков. Ночью они лягут на крепостную стену, а мы замяукаем. Мыши подумают, что это Кот, и убегут.

- Неплохо придумано,- разглаживая усы, проговорил Старший Травинка.- Только где мы разыщем светлячков?

- В самом деле, где? - растерянно спросил Пахтачок.

- Помолчите немного,- попросил учитель Одуванчик,- я хочу подумать.

Все умолкли.

Очень долго думал старый Одуванчик.

Пока он думал, Старший Травинка успел закрутить свои зеленые усы в десять колец.

Кукурузинка успела пятьдесят раз дернуть себя за косу.

Перчик семь раз снимал и надевал свой красный колпак.

Репь Репьевич подсчитал, сколько волосинок в седой голове Одуванчика.

Но вот учитель поднял белую голову, поправил роговые очки и медленно заговорил:

- Недалеко от города есть гнилой пень. На нем живут светлячки. Они добрые и охотно помогут нам в беде.

- Но город окружен мышами. Как же пройти к светлячкам? - спросил Старший Травинка.

И опять все умолкли, смущенно потупясь.

В самом деле: как выбраться из осажденного города и как в него вернуться?

Одуванчик думал-думал - задремал. Перчик думал-думал - зачихал. Старший Травинка думал-думал - завздыхал. Пахтачок думал-думал - головой закачал. Репь Репьевич думал-думал да и говорит:

- От правды нельзя отворачивать глаз - это раз. А правда горь

ка как полынь-трава - это два. Но ты на нее все равно смотри - это

три. Нельзя нам хандрить, нельзя унывать - это четыре и это же

пять. Надо всегда думать, искать…

- Нашел! - закричал Пахтачок. Все так и подпрыгнули.

- Чего?

- Как?

- Где?

А Пахтачок и в самом деле нашел выход из труднейшего положения.

ПОБЕДА

Пахтачок взобрался на самый высокий шпиль крепостной стены. Там он поднял над головой широкополую легкую шляпу. Сильный порыв ветра подхватил шляпу и понес ее вместе с Пахтач-ком.

Скоро Кукурпах остался далеко позади. Под ногами Пахтачка плыла невидимая в темноте земля. А над головой сверкали гирлянды золотых звезд.

Но вот внизу показались какие-то светящиеся точки.

Пахтачок подогнул поля шляпы и стал медленно спускаться. Через минуту он уже был у светлячков.

Они жили на одном пеньке.

Это была настоящая сказочная страна. Сколько здесь было света! Все вокруг искрилось и сверкало, будто одновременно горели тысячи крохотных солнц.

Этот свет излучали не электрические лампочки. Их там совсем не было. Зато каждый светлячок - гражданин этой волшебной страны - сам походил на крохотную лампочку от карманного фонарика. Он весь светился. От макушки до пяток.

Дело в том, что кудесники-светлячки шили себе куртки, и штаны, и шапки, и даже башмаки из особого материала. Он светился как огонь, но не жегся…

Как только Пахтачок ступил на землю светлячков, его сразу заметили и окружили со всех сторон.

- Ты кто? - спросили его.

- Я - Пахтачок из Кукурпаха. Прибыл к вам за помощью.

- Тогда пошли к старшине.

Старшина оглядел гостя, не спеша, пригладил свою золотистую, словно сотканную из солнечных лучей, бороду и ласково спросил:

- Откуда ты, чужестранец, и зачем пожаловал в наши края?

- Я - Пахтачок из города Кукурпаха. Он стоит на бугре, к востоку от вашей республики.

- Слышал, слышал об этом городе и его славных жителях,- проговорил старшина.

Пахтачок поведал ему, как они строили город, как весело и счастливо жили в нем до тех пор, пока не напали на них разбойницы мыши. Когда же он стал рассказывать о недавнем сражении с мышами, старшина не выдержал, вскочил и заходил по зеркальному полу.

- Сегодня мыши снова напали на Кукурпах. Их впятеро больше нас. Да к тому же ночью разбойники всегда сильнее. Пока я летел к вам, может быть, мыши уже прогрызли крепостные стены и ворвались в город.

- Чем же мы можем помочь тебе? - сочувственно спросил старшина.

Пахтачок рассказал о выдумке Кукурузинки.

Старшине эта выдумка очень понравилась, и он сказал:

- Помочь добрым соседям мы всегда рады. Сейчас покличем

добровольцев.

Он вышел на балкон и крикнул:

- Наши соседи, граждане великого и славного Кукурпаха, попа

ли в беду! Им угрожает гибель от злых и коварных мышей! Нужны

два добровольца, чтобы спасти мирных и храбрых жителей Кукур

паха. Кто пойдет?

- Я пойду!

- Пошлите меня!

- Мы согласны!

- Посылайте нас!

Крики неслись со всех сторон. Каждый светлячок хотел помочь Пахтачку и его товарищам.

Все жители сказочной светящейся страны провожали Пахтачка и двух светлячков.

Те вскарабкались на крышу самого высокого дома и уцепились за шляпу. Дунул ветер, и шляпа поплыла по воздуху, унося друзей в сторону Кукурпаха. Светлячки запели:

Не простой я червячок -

Червячок- светлячок!

В темноте ночной горю я,

Как заветный маячок.

Все сияет у меня.

Все сверкает у меня.

Рукавички,

Шуба,

Шапка -

Все из чистого огня!

В это время в Кукурпахе поднялась страшная тревога. Мыши вгрызались в стены. В тишине слышался ужасный хруст и треск, от которого волосы шевелились на голове. Горожане кидали в мышей камни, метали стрелы. Но это не помогало.

- Если через час Пахтачок не вернется, мы погибли,- сказал Старший Травинка и посмотрел на большие башенные часы.

Все вскинули головы и тоже стали смотреть на часы.

Узорчатые стрелки медленно ползли по циферблату. Еще минута… Еще… Так в томительном ожидании прошло полчаса. Город словно вымер. В мертвой тишине слышался только скрежет мышиных зубов.

Вдруг в темном небе мелькнул белый шар. Это была шляпа Пах-тачка.

Вот он приземлился на площади.

- Ура! - В воздух взлетели щиты, шлемы, платки.

Не успели мыши опомниться от этого шума, как из окна крепостной стены выглянули два светящихся глаза, а над бугром пронесся пронзительный кошачий крик:

- Мяу!

Мыши кубарем покатились с бугра. Сбились в тесную дрожащую кучу и долго не осмеливались взглянуть на город. А когда взглянули, увидели светящиеся кошачьи глаза и подняли такой переполох, что и не описать. Давя друг друга, они бросились прочь. Вслед им неслось:

- Мяа-ауу! Мяа-аауу!

Защитники города ликовали.

И Перчик, и Репь Репьевич, и Старший Травинка, и Соломинка, и Одуванчик, и все-все жители дружного города Кукурпаха славили Кукурузинку - за выдумку, Пахтачка - за храбрость, светлячков - за помощь.

СОДЕРЖАНИЕ

Ромка Рамазан

Городок на бугре

Три друга 4

Встало солнце за окном… 4

Летучие собаки 5

Рогатый злодей 7

Крупные неприятности 9

Беглецы 11

Клык- Клык Грумбумбес 12

Железный друг 14

Древний Ворон Каррыкарр 17

Красный Лис 20

Проучили 22

Три плюс два 25

Длиннохвостые хвостатики 29

Спиешьпей 30

Сладкий плен 34

Бунт 36

Кактусовая тюрьма 38

Побег 40

Еще один друг 43

В ловушке 45

Железный Журавль 47

Расплата 49

Бетонка 52

Великанша 54

К читателю 56

С неба упала 58

На грозовой туче 59

Кто я? 63

Портной Соломинка 65

Здравствуй, Пахтачок! 68

Водопад 70

Боб Бобыч 72

Бобово семейство 76

Серая разбойница 79

Репь Репьевич 83

Как Перчик проучил Боба

Вот так пополнение! 88

Снова серая разбойница 90

Городок на бугре 93

Эй, водонос! 97

Мери Ковка и Питер Ушка

За семью замками 104

Сама себя поймала 106

Нападение 109

Бой 112

Ну и вояка! 115

Как наказали Тыкву 116

Предательство 118

Военный совет 120

Победа 124

Лагунов К. Я.

Ромка Рамазан. Городок на бугре. Свердловск, Средне-Уральское кн. изд-во, 1977.

128 с. с ил.

В книгу входят две повести-сказки. Ранее печатавшаяся «Городок на бугре» - веселая, ироничная сказка, ставящая нравственные проблемы. «Ромка Рамазан» - о приключениях трех собак. После всех испытаний они попадают на Самотлор - в край смелых людей и умных машин.

Для младшего школьного возраста.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

11.06.2009

Content

Лагунов Константин Ромка Рамазан

КОНСТАНТИН ЛАГУНОВ

ТРИ ДРУГА

ВСТАЛО СОЛНЦЕ ЗА ОКНОМ…

Яркий. Жаркий. Голубой.

РОГАТЫЙ ЗЛОДЕИ

Лишь на праздник друга кличем,

КРУПНЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ

КЛЫК-КЛЫК ГРУМБУМБЕС

ЖЕЛЕЗНЫЙ ДРУГ

ДРЕВНИЙ ВОРОН КАРРЫКАРР

КРАСНЫЙ ЛИС

ПРОУЧИЛИ

ТРИ ПЛЮС ДВА

Глаз - очень зорок у меня,

ДЛИННОХВОСТЫЕ ХВОСТАТИКИ

СПИЕШЬПЕЙ

БУНТ

КАКТУСОВАЯ ТЮРЬМА

ПОБЕГ

В ЛОВУШКЕ

ВЕЛИКАНША

С НЕБА УПАЛА

НА ГРОЗОВОЙ ТУЧЕ

КТО Я!

ЗДРАВСТВУЙ, ПАХТАЧОК!

БОБ БОБЫЧ

БОБОВО СЕМЕЙСТВО

КАК ПЕРЧИК ПРОУЧИЛ БОБА

ВОТ ТАК ПОПОЛНЕНИЕ!

СНОВА СЕРАЯ РАЗБОЙНИЦА

МЕРИ КОВКА И ПИТЕР УШКА

ЗА СЕМЬЮ ЗАМКАМИ

ПРОШУ

НАПАДЕНИЕ

БОЙ

НУ И ВОЯКА!

КАК НАКАЗАЛИ ТЫКВУ

ПРЕДАТЕЛЬСТВО

ВОЕННЫЙ СОВЕТ

ПОБЕДА

СОДЕРЖАНИЕ