Алексей Колентьев

Паутина вероятности

Who's deciding who's gonna die?..

Look at me.

I stand up right here...

And not one bullet!

Not one shot!

Why?!

How come they all had to die,

And I can stand right here?

I can stand right up,

And NOTHING happens to me!

James Jones «The Thin Red Line»[1]

От автора

Автор выражает благодарность за помощь и поддержку:

Орлов Дмитрий (за терпение и помощь в процессе работы над книгой)

Юрчук А. (за консультации по некоторым практическим моментам). Всех тех, кого по их просьбе называть не могу, но не упомянутыми не оставлю: братья, от души вам всем спасибо. Будем живы. А также самых преданных читателей и помощников с СИ (Новиков Сергей, Танетов Пётр, Литвинов Павел, Высокий, Дмитрий «Хищник», МихалЫч и многие другие, простите, кого не упомянул, но не забыл).

Спасибо, друзья.

1.1

Земля уже почти не тряслась, на такой глубине вообще трудно расслышать какие либо звуки с поверхности. Странное видение наводило на мысли самого разного толка, но превалировали только тревожные и, как правило, дурацкие. Даже многолетняя привычка засыпать практически в любом месте и в любое время, если того требовали обстоятельства, не помогала. Беспокойство за Дашу, словно саднящий порез, не давало мне концентрироваться на более насущных проблемах. Жива ли она или погибла, а может быть захвачена с целью оказаться рычагом давления на меня или Лесника, видение не объясняло. В любом случае, пока ничего предпринять не получится. Посетивший меня морок — это всего лишь смутные образы, ничего конкретного не сообщающие и вряд ли им следует доверять безоглядно. Тем более эти картинки не причина для серьёзных прыжков на месте: выйдем на свежий воздух, сдадим груз заказчику, а там и будем решать, как поступить со столь туманными предупреждениями. Нужно собраться, иначе кончится всё ещё несколькими мумифицированными трупами на семидесятиметровой глубине и пары-тройки из них уж точно никто не хватится…

Почему-то вспомнилась одна из последних встреч с Ириной — бывшей женой. Мы тогда ютились в комнатке офицерской общаги, что было несомненной роскошью по местным меркам (мне как старожилу и ввиду семейного положения, лично комбриг, с большой помпой ключи от комнаты вручал). Свой угол был только у семейных офицеров и десятка контрактников из тех, что поприжимистее[2]. Я лично подновил оконные рамы, оклеил комнату обоями, побелил потолок и привёз большую мягкую тахту, вместо холостяцкой продавленной раскладушки, оставленной в казарме, и раздобыл почти новый, двухтумбовый, письменный стол. Всё это заняло две трети нашего «родового гнезда» и повернуться было решительно негде. Остальное пространство «отъел» под себя маленький холодильник «Север», шумевший в моменты включения подобно взлетающему сверхзвуковику. Телевизор я подвесил на самодельной сварной раме, прямо над холодильником — взятый в качестве доли с духовского каравана малазийский телевизор «SHARP», исправно ловил пару местных каналов, где по вечерам показывали ретранслированные из России новости и пару каких-то сериалов на русском языке. Остальное вообще разобрать было трудно: по-таджикски я объяснялся в весьма узких рамках и местной телетрескотни особо не понимал. Жена включала его, чтобы шёл хоть какой-то фон, создающий иллюзию цивилизации. Я её понимал — большую часть времени в расположении делать совершенно нечего, особенно если нет работы, на которую приезжих вообще не брали. Жёны местного комсостава приняли Ирину нормально. Она сама провела некую черту между собой и остальными женщинами нашего небольшого мирка, видимо подсознательно отторгая их образ жизни. Каждый день пребывания вдали от магазинов, кинотеатров и привычного круга подруг, да ещё в отсутствие телефона под рукой, били мою любимую женщину по нервам не хуже постоянных тревог на базе, когда разведчики в очередной раз «зевнут» духов, подбирающихся к базе на выстрел из винтовки или РПГ. Обычно, дальше мелких разрушений и выбитых стёкол не заходило, но были и убитые духовским снайпером зампотыл, и сгоревший дотла хозблок вместе с двумя солдатами-срочниками и поварихой из вольнонаёмных. Тогда выстрелом из «граника» зацепило газовые баллоны, а огонь и рухнувшие перекрытия заживо похоронили людей под обломками. Был и «замок» первой роты — старлей Сеня Нечаев, которому духовская пуля снесла полголовы…

Для жены, женщины сугубо городской, такие вот авралы и некая напряжённость, постоянно витающая в воздухе, были тяжёлым испытанием. Уже в бытность мою, в родном городе, когда окончательно решился вопрос по контракту, замечался этот тоскливый огонёк в её глазах. Несомненно, быт — это самое тяжкое испытание для взаимного чувства. Скандалы начались примерно через три месяца после приезда на базу и четыре с половиной года от начала нашей с ней совместной жизни. Начиналось, как водится, с разных мелочей, бурно перетекая в речи обличительного содержания, которые Ира была мастер произносить. Чаще всего я помалкивал — претензии носили смешной, абстрактный характер. И если бы дело касалось вещей вроде прибить гвоздь или починить кран в общей душевой, который постоянно подтекал, то я с лёгкостью бы устранил причину скандала. Но понятно было — недовольна жена тем, что поехала со мной в буквальном смысле на пресловутый «край земли». Чувства стали трещать по швам и спасали нашу маленькую лодочку от крушения о бытовые камни только мои частые отлучки по служебной необходимости. Но вечно бегать от финального разговора не получалось: на этот раз я понял, что терпению жены пришёл конец. Она стояла у окна, лицом к двери опершись руками о подоконник так, что солнце светило ей в спину, заставляя просвечивать лёгкое ситцевое платье в бледно-голубых незабудках, а короткие вьющиеся каштановые волосы вообще пылали как некий нимб вокруг загорелого, красивого лица.

— Антон, я так больше не могу. Всё! Уезжаю послезавтра — И с вызовом глянула прямо в душу, своими зелёными, «кошачьими» глазищами — С продуктовой машиной доберусь до города, а там в Душанбе на рейсовом автобусе…

Я снова промолчал, поставил свой потёртый АКМС с подствольником в угол, рядом с изголовьем тахты и неторопливо избавился от «разгрузки». Сдавать оружие у нас было не принято, в виду постоянного «военного положения», но жена никогда стреляющих железок и не боялась — в Сибири, особенно в наших краях, где тайга совсем рядом, кое-какой огнестрел есть почти в каждой семье. А её отец был поселковым участковым, жил в «барском» двухэтажном коттедже, где всякого такого добра было завались, а с учётом конфиската так и вообще хватило бы на пару отделений. С детства он учил старшую дочь стрелять, но особых успехов не добился — Ирина не любила, хотя относилась к той категории женщин, для которых ружьё — необходимое зло. Не страшное, но бесполезное железо, часть бессмысленных мужских забав.

Присел на край тахты, и взяла меня тоска от того, что всё пошло прахом. Удерживать я жену не собирался, понимая, что занятие это зряшное. Агония брака могла быть продлена ещё на пару месяцев и закончится тихим бегством супруги во время моей очередной отлучки на «боевые». Удерживать того, кто хочет уйти против его собственного желания, значило восстановить этого человека против себя ещё больше. Ничего уже поделать было нельзя, нужно отпустить… Я только вздохнул и, подхватив автомат, направился к двери.

— Что, даже сказать нечего?! — В голосе Ирины слышались звонкие истерические нотки, обида и толика вызова, слова понеслись мне вдогонку и напоминали по убийственной мощи пулемётную очередь.

— Пойду, попрошу место у Евстафьева. Борт идёт на Душанбе через два часа. Капитан мужик понимающий, думаю, не откажет… На машине долго, да и небезопасно, Ириша. На вертушке тебя подбросят до столицы. А там Евстафьев место на нашем военном борту и номер в гостинице организует, если сегодня на Москву рейса нет. Деньги сэкономишь…

— Ты дубина, Васильев! Бесчувственная стоеросовая дубина! Ничего менять не хочешь!..

— Бумаги на развод пришли потом, как приедешь. Я всё подпишу. Не злись на меня Ириша… Прости, если обидел… Чего менять-то? Кроме вот этого — Показал ей автомат, обернувшись на пороге — Я ничего не умею. В ментуру к твоему бате не пойду: через полгода выгонят или посадят. Ты же знаешь, хребет не гибкий. В тайгу промышлять? Так тоже как тут будет, а опасностей ни как не меньше, сама росла рядом со всем этим. Сломал я тебе жизнь, прости… Может быть, если завели детей, было бы иначе. Раз решила — езжай, деньги буду высылать регулярно. Одному мне здесь много не надо, а тебе на первое время нужнее будет.

Такого поворота жена не ожидала, поэтому молча, в прострации, начала аккуратно складывать вещи в почти уже собранный чемодан, демонстративно выставленный на стол. Потом вдруг плюхнулась прямо на пол и заплакала. Рыдать она никогда не умела, просто всхлипывала и судорожно вздыхая, вытирала слёзы крохотным платочком. Я вернулся от двери, положил оружие на тахту и встав на колени перед женой крепко обнял, прижав худенькое тело к себе, вдыхая горький аромат духов и знакомый запах родного тела любимой женщины. Она не вырывалась, а лишь доверчиво уткнулась мокрым от слёз лицом кута-то в район моей шеи. Так мы простояли почти пять минут. Потом я вышел, мягко отстранив притихшую Ирину, и пошёл договариваться с капитаном Евстафьевым, на которого повесили все снабженческие функции, пока новый зампотыл ещё не прибыл в расположение бригады. Да оно и понятно: подстрелить могут каждую секунду, условия службы почти на грани спартанских, вот никто особо и не рвался…

Договорился быстро: Евстафьев глядя сочувственно, пообещал место в вертушке в течение получаса организовать. Я уже было собрался обратно в общагу, внутренне готовясь в последний раз выслушать очередную порцию упрёков, как меня догнал дежурный по части из штаба бригады и передал приказ прибыть к комбригу. А потом закрутилась эта канитель с Буревестником… С женой так и не удалось поговорить. Она уехала, оставив только записку в которой писала, что всё равно любит. Этот клочок бумаги я нашёл в пыльной и уже нежилой нашей комнате, сразу как перестали дёргать на допросы к следователю и выпустили на волю, взяв кучу подписок о неразглашении.

Что разбилось тогда, я попытался вернуть здесь. Даша была моложе и явно сильнее духом, хотя я думал, что тут вся соль в отсутствии опыта и неустоявшихся жизненных приоритетах. Сейчас девушку считали моим слабым местом, уязвимой точкой, на которую пытались надавить, вынуждая меня к определённым действиям. Но кто бы ни совершил подобную глупость, он жестоко просчитался: зная, как используются заложники и каковы правила этой древней игры, я не собирался действовать второпях. Так или иначе, но до сути я докопаюсь очень быстро… На лицо помимо воли набежала моя обычная улыбка: значит, потанцуем, господа… Ох, блин, потанцуем…

Информации по общему раскладу было маловато, однако создавалось ощущение, что против меня играют две разные группы, со схожими интересами, но соперничающие друг с другом. Поэтому возникала некоторая несогласованность и раздрай в событиях последнего месяца. Я от такой мешанины только выиграл, не раз и ни два избежав смертельных ловушек, в которые попадались ловчие обеих противостоящих команд. То, что девушку захватили, ещё не есть установленный факт — предчувствий на этот счёт не было абсолютно никаких…

Земля дрогнула, прервав неспешный ход мыслей. Потом, как это обычно и бывает в таких случаях ударная волна и звук взрыва докатились и до нашей маленькой стоянки, загасив костёр, опрокинув жестянку с котелками и ослепив потоками пыли и разного мусора поднятого взрывной волной. Я вскочил и короткими перебежками ринулся вправо, чтобы занять позицию у дальней стены. Судя по характеру повреждений рвануло где-то у входа в подземелье и мощность была не шутейная. Проснулся и застонал Михай, Сажа вообще отполз под прикрытие пандуса и лежал свернувшись калачиком, закрывая голову руками. Порадовал Андрон, наш молодой шустро кинулся влево и, вскинув автомат к плечу, уже шарил прицелом по тьме провала впереди, смещаясь мелкими шажками в полуприсяде к забившемуся в угол алхимику. Оглушило всех порядком. Поэтому я включил фонарь, привязанный к полутораметровой палке, который использовал, чтобы освещать дорогу и направил луч в стену напротив головы парня. Его самого не подсветило, но заставило обернуться и включить радиостанцию на приём. Дал ему три тона «я порядке», получил такой же сигнал в ответ, потом переключился на общий канал, дал один длинный тон, запрашивая статус остальных. Норд и Коля отозвались с небольшим перерывом. Слава Богу, оба если и ранены, то наверняка не серьёзно иначе тон был бы не тройным а особым: два длинных гудка. Дав команду Андрону оставаться с раненым и грузом, осторожно двинулся вдоль стены к позициям охранения. Впереди было трудно что-либо различать: тоннель хоть и был местами сыроват, но мы остановились в его сухом промежутке. Поэтому пришлось накинуть дыхательную маску и продвигаться вперёд очень осторожно. Осколки бетона и металлоконструкций лишь частично долетели до позиции передового поста. Поэтому через десять минут я увидел залегшего у стены Колю, а от левой стены мигнул фонариком Норд. Хлопнув вздрогнувшего пулемётчика по ноге, я чуть сместился влево, чтобы тот не выпалил ненароком. Дав понять оглушённому бойцу, что это свои, велел знаками двигаться за мной, сохраняя дистанцию в пять метров. Мигнул Норду — «подойди», тот появился довольно быстро, внешне снайпер был цел и на немой вопрос «как ты?» показал сжатую в кулак ладонь левой руки, с отогнутым вверх большим пальцем.

Медленно, двигаясь уступом по центру тоннеля, мы стали в полуприсяде продвигаться вперёд, держа оружие наготове. Миновали минное заграждение и упёрлись в стену из вала камней и железной арматуры. Тоннель грамотно обрушили направленными взрывами так, чтобы наглухо перекрыть нам путь на поверхность. Ловушка была мастерски организована, и мог её сделать только тот, кому плевать на последствия Выброса. Теперь становилось понятно, какой козырь прятали в рукаве наши заклятые друзья, кем бы они небыли. Мы стали жертвами пресловутого плана «В», когда в ход идут самые отчаянные импровизации. Дав команду подняться, я подозвал бойцов к себе, разрешив говорить нормально. Первым откликнулся Коля.

— Чёрт, замуровали! Как теперь выберемся, а командир? — Слова его прозвучали без издёвки, но с нескрываемым напряжением.

— Ножками, Коля, ножками. И поздравляю: ты оказался в компании людей, с которыми даже «Монолит» побоялся встретиться в открытом бою… Нас предпочли замуровать здесь, лишь бы только не вступать в прямой контакт. Взять живьём не получилось, вот и решили закрыть вопрос таким образом. Нормальный вариант, только вот опять ведь не свезёт уродам. Пошли обратно, будем ворота ломать. Наш путь домой только что стал чуть длиннее, только и всего. Кроме того, мы теперь занесены в разряд трупов. Поэтому задача облегчается — никто больше не будет приседать на хвост.

— А что там, за воротами? — Это подал голос Юрис.

— Ничего особо хорошего, думаю, нет. Но там есть выход на поверхность, это точно. Мне приходилось бывать на подобных объектах. Чутка полазим по тоннелям и выйдем на свежий воздух, главное, чтобы нервишки не начали шалить — Я выразительно глянул на Колю — Выберемся. Запечатали калитку не даром, поэтому ждать там нас никто не ждёт. Но вот если сигналку кто оставил, она может сказать хозяевам, что ворота кто-то вскрыл. А может и вообще тихо и скучно войдём и, побродив немного выйдем… Прямо на базе «Долга» или ещё где. Ладно, посмотрим, что там за воротами…

Мы пришли к пандусу. Огонь уже не горел. Андрон дал кивком понять, что всё нормально. Сажа уже снова хлопотал возле Михая. Остальные разместились вокруг снова запалённого костерка. Теперь уже не было нужды прятать пламя — мы «умерли». Присев возле рюкзака с припасами, я достал детонаторы и эластит. Бронеплиту я конечно вскрыть не смогу, такие ворота сделаны с расчётом и не на такое, однако я точно знал, что где-то рядом под слоем бетона скрыт запирающий механизм, тоже защищённый кожухом из стальных листов. Но их-то вскрыть было вполне возможно, требовалось только этот механизм найти…

— Я могу помочь — Это подошёл Сажа — Нам нужно поторопиться, воздуха в тоннеле хватит не надолго. Вы ищете механизм?

— Что-то в этом роде. Давно в теме, уважаемый? — Удивления почти не было, Сажа явно знал о тоннелях больше, чем мы все.

— О! — Алхимик охотно начал объяснять — Это часть подземного хранилища ядерных боеприпасов, там впереди целый город под землёй. Полтора километра в глубину, пять горизонтов… Мы слышали, что вроде как город на консервации и ни одно из местных э… сообществ сюда доступа не имеет. Но как обстоят дела на самом деле — неизвестно. Слухов как всегда больше, чем точной информации.

— Не верю, будто бы ваши любопытные собратья, не пытались всё узнать доподлинно. Лазили сюда?

— Я знаю, что было две попытки — В голосе Сажи слышались досадливые нотки — Но группы наёмников не вернулись. Связи под землёй нет. Поэтому всё, что нам известно — это то, что комплекс не необитаем. Но кто это или что — мы так и не выяснили… Запорный механизм справа от двери, я покажу.

Чего-то подобного я и ожидал. Объекты вроде этого хорошо охранялись и могли многое выдержать. Запасы продовольствия и боеприпасов могли обеспечить жителей и гарнизон такого поселения на год и более в расчёте на автономку. И если алхимикам было непонятно, кто же перебил их наймитов, то я вполне догадывался, кто это может быть. Зона отчуждения — довольно маленький клочок земли и трудно оставаться здесь незамеченным долгое время. А тем более действовать и причём делать это в довольно активном ключе. Умирающий амер, захваченный нами во время последней стычки с «девяткой», упомянул про подземную лабораторию. Говорил о ней и Эдвардс, но мимоходом, учитывая то, какая роль отводилась мне и моей группе в предстоявшей тогда операции. Сомневаюсь, чтобы местные или те же натовцы смогли бы развернуть в столь опасном месте новое масштабное строительство. А вот вскрыть, подновить и приспособить под свои нужды старый советский объект, это вполне реальная тема. Думается, что сгинувшие наёмники просто напоролись на какую-то сторожевую систему или патруль, а алхимики решили после двух неудачных попыток, более не рисковать. Или, что тоже не исключается, мог выжить кто-либо из нанятых «солдат удачи» и пустить звон в узких кругах. Возможно, что именно метку этого сталкера я и увидел на карте, когда в первый раз полез в этот тоннель.

Тем временем Сажа покрутился у правой створки ворот и, спустившись с пандуса, отмерил десять шагов вдоль стены. Потом поднял небольшой осколок бетона, начертил на стене крест, примерно в полутора метрах от уровня пола тоннеля.

— Здесь, думаю, что если продолбить немного, то откроется щиток. Только вот как его открыть — не знаю…

— Это уже наша забота. Андрон! — Я повернулся к молодому сталкеру — Поищи арматурину посолиднее, продолбим шурфы, рванём стену и потом посмотрим на этот «щиток»…

Само собой я не думал, что смогу вот так просто вскрыть многотонную дверь. Но на учениях приходилось сталкиваться с планом как подобная процедура может быть осуществлена. Створки заблокированы как минимум шестью встречными упорами, каждый из которых толщиной миллиметров сто пятьдесят. Стык удерживает предохранительный стержень скрытый именно за щитком. Но без специального ключа, напоминающего ручной стартер от древних автомобилей шестерни механизма не провернуть. Выход только один — расплавить эластитовым зарядом толстый штырь и вынудить его уйти под давлением пружины влево. Двери всё равно не откроются и в этом случае, но можно будет направленным взрывом раздвинуть створки ворот и пролезть между ними. Не думаю, что зазор будет большим, но внутрь мы обязательно пройдём. В этом сомнений не было ни грамма.

Продолбить четыре неглубоких шурфа и заложить туда немного пластита — дело хоть и не быстрое (бетон в такого рода сооружениях — это довольно крепкая штука), но вполне осуществимое. Что нам и удалось: спустя сорок минут рванули закладку и, очистив образовавшийся пролом, увидели стальную пластину полтора на полтора метра. Дальше было ещё проще: эластитовый заряд помог вскрыть её за пару минут. Открылась мешанина стержней и кабелей, в которых была своя логика, понятная только специалистам. Я, конечно, сильно в таких штуках не разбирался, но натаскивавший нас капитан из инженерно-строительной части показал один довольно немудрящий способ, как можно деблокировать запорный механизм в подобной двери. Дело как всегда было в деталях: стержень, который был нам нужен, выполнен с использованием износостойкого напыления, имевшего в составе своём иридий. А этот металл очень характерного синеватого оттенка и его, если раз видел, уже ни с чем не спутаешь. И если его перерубить, то запорный механизм разблокирует створки и можно вручную открыть дверь. Другое дело, что тогда у нас был универсальный ключ, с помощью которого можно было провернуть шестерни механизма, а сейчас такового в наличие не имелось. Но и тут меня выручила извечная дотошность: я тогда пристал к капитану с вопросом, что будет, если нету такого ключа под рукой. Тот сам удивился, обещал подумать и уже на следующем занятии показал ещё один приём, уже родившийся из моего вопроса. Согласно новой методике, можно будет приоткрыть створки направленным взрывом, если разместить заряд под углом к левой створке, так как она чуть легче своей сестры. Само собой, настежь двери не распахнуться, но в образовавшийся проход можно будет пролезть человеку средней комплекции, что мы и проделывали сейчас…

Стержень из дорогого сплава жалобно тренькнул и скользнул куда-то влево, затерявшись в дебрях шестерёнок и кабелей. Мгновением позже послышался громкий лязг и створки ощутимо дрогнули, посыпалась пыль из пазов на стыке между ними образовалась небольшая щель. Бойцы оживились. А во взгляде Коли промелькнуло такое выражение, прочтя которое можно было уже не опасаться за свою спину: наёмник уверовал в мою непогрешимость и больше не сомневался. Теперь этот головорез пойдёт со мной хоть в огненную «жарку», если я скажу, что огонь не сожжёт его дотла, а приведёт в райские кущи. Потом я распотрошил пару МОНок, вынув поражающие элементы, хозяйственно убрал их в «сидор», а потом закрепил на правой створке под углом к образовавшейся в створе щели полученное самопальное ВУ.

— Так… Все отходим и прячемся за пандусом, глаза берегите.

Когда все укрылись, я нажал кнопку подрыва на пульте подрывной машинки. Гулко грянул сдвоенный взрыв. Как только пыль осела, стало понятно, что план сработал: левая створка ворот подалась и ушла в стену ровно на полметра. Проход был открыт.

— Теперь слушаем внимательно. Построились и приготовились к движению. Колонной по одному, Норд — пойдёшь первым, порядок ты помнишь. Остальные так: Михай, Сажа и Николай — ядро, я и Андрон замыкаем.

— Есть. — Снайпер занял место во главе шеренги. Юрис уже давно разобрал винтовку и, убрав её в чехол, закрепил оный на спине, вооружившись «сточетвёртым», с навинченным «тихарём». Всё правильно: его дальнострел в таком месте был бесполезен, дистанция боя сокращалась метров до тридцати-сорока максимум. Все остальные тоже без возражений заняли свои места. Норд первым протиснулся в узкую щель и спустя пару минут мигнул фонариком, давая понять, что непосредственной опасности нет. Все, один за другим пролезли довольно быстро, я шёл последним, окинув на прощание место стоянки. Вроде всё чисто прибрали, хотя и ежу понятно, что некто пролез в образовавшуюся щель.

Мы оказались в просторном помещении уставленным штабелями железных контейнеров. Штабеля эти поднимались под самый потолок, теряясь в темноте, лучи фонарей до потолка не добивали. Продвигаться можно было только на запад. Восточнее же хода не было, это направление перекрывали контейнерные завалы и пробраться сквозь них не представлялось возможным. Тоннель был широкий, так что пара десятитонных грузовиков могла разъехаться внутри него совершенно свободно. Осмотревшись, мы начали осторожно продвигаться вдоль левой стены, так как тоннель имел тенденцию изгибаться в северо-западном направлении. Плохо было другое — нигде не видно железнодорожных путей, что означало неизбежность спуска на один или пару уровней ниже, а какие сюрпризы могут нас там поджидать — вообще лучше не загадывать. Пока есть вода и раненый в состоянии самостоятельно передвигаться, следовало пройти как можно большее расстояние и по возможности определиться с верным направлением. Блуждания могут затянуться на довольно длительный срок, поэтому важно сократить время активного поиска на как можно более короткий промежуток времени…

Спустя два часа пути, тоннель плавно повернул на северо-восток и начался уклон, под углом градусов в тридцать. Далее ещё один пандус, ведущий к открытым створкам ворот, похожих на те, что мы взломали ранее. Но радоваться не приходилось — пройти было невозможно, поскольку метров через двадцать тоннель за вторыми воротами был грамотно обрушен и запечатан наглухо осколками железобетонных конструкций и скальной породой. Поэтому идти можно было по-прежнему только по основной транспортной магистрали, ведущей на один из нижних уровней. Когда было пройдено ещё около пяти километров, я скомандовал привал. Развернули лагерь у западной стены, костёр разводить было опасно, жевали холодную тушёнку, запивая водой. В первую смену назначил Колю и Норда. Нападения следовало ожидать по фронту и с тыла. Поэтому поделил направления между двумя бойцами, хоть это и чревато. Сам же, присел на коврик, расстеленный чуть в стороне от всех и прикрывая светящийся дисплей ПДА, стал сравнивать данные маршрутизатора с картой поверхности. По всему выходило, что сейчас мы идём в сторону Припяти, а это означало весьма вероятную встречу с патрулями «Монолита». Не было сомнений, что они если не полностью освоили подземелья, то уж точно охраняют подступы ведущие на свою территорию. Нам необходимо было как можно скорее сменить направление и уйти с опасной тропы. Разведчики алхимиков погибли неслучайно: скорее всего, будучи обнаружены, не сумели уйти от преследования или попали в засаду. И нас, если не уйдём подальше с направления на заброшенный город, тоже ожидает нечто подобное. Ко мне подсел Андрон. Парень держался молодцом, но чувствовалась усталость и некоторое беспокойство в его тоне.

— Антон Константиныч — Начал он шёпотом — Как наши дела, скоро выберемся?

— Пока все живы — значит всё хорошо, боец. А выберемся, как только найдём железнодорожные пути. Они-то нас на поверхность и выведут. Мы ищем усиленную колею, для спецпоездов, они под землёй всегда транзитом бывают и непременно их колея нас наружу и выведет.

— А если вход завален… Ну… — Чуть смущаясь продолжил молодой сталкер — Вдруг тоже рванули вход, типа раз внутри всё порушено?

— Верно мыслишь, может так оно и есть. Только вон там должна пролегать шахта воздуховода и куча сервисных тоннелей. Вариантов выбраться там больше, нежели искать такой лаз тут. Я бывал на подобных объектах: грузовики и машины не обязательно выезжают наружу. Объект огромный, там пешком да на лифтах не везде покатаешься, поэтому и построили, как положено: с дорогами, светофоры да камеры тоже есть, только вот подключено или вынесли всю электронику — трудно сказать. А вот ж/д колея, это точно выход. Есть, конечно, и для маневрового транспорта узкоколейка, но её мы на верхних уровнях не встретим. Они глубже проходят и туда мы соваться без необходимости не будем. Выберемся суток через двое, если не заплутаем. Может и все суток десять тут пробудем, но выход найдём. Это точно. Не боись.

— Верно. Воздух затхлый, вентиляции почти нет.

— Молоток! А ещё по близости нет ни одной опасной твари — Замечаю, пряча усмешку, опустив голову к экранчику ПДА.

— А это-то вы как определили? — Парень явно устал, поэтому глупые вопросы сыпались один за другим.

— Прислушайся внимательно, какой звук выделить можешь?

— Ну… — Андрон задумался и, помедлив, осторожно сказал — Ничего такого не слышу, тихо как в могиле.

— А я крысиный писк улавливаю, во-он из той кучки мусора — Я указал на небольшую кучу щебня, метрах в десяти справа от восточной стены — Крысы чуют нас и близко не подходят, их мало и они сыты. Значит, тот, кто включил «тоннельную крольчатину»[3] в свой рацион обитает довольно далеко, иначе крысы бы не показались. Скоро, думаю, метров через сто пятьдесят, будет проход на нижний уровень. Скорее всего, мы сможем по нему спуститься ниже. Помни: где есть крысы, там всегда есть выход и относительно безопасно. Эти проглоты чуют скопления газа или более крупных хищников. Поэтому, пока мы их видим и слышим — нечего опасаться. Сейчас иди отдыхать, потом заступишь вместо Николая.

Молодой парень кивнул и почти бесшумно отправился к стене, и улёгся на расстеленный походный коврик. Поворочавшись немного, ровно задышал и замер. Вот что значит сила привычки: иногда полчаса сна — это такое сокровище, которое не купишь ни за какие деньги. Часто бывает так, что вот вроде вымотался настолько, что рухнешь трупом прямо в любую грязь, зароешься хоть в снег по самую маковку, лишь бы хоть на мгновение отключиться…

Однако, это всё лирика… Без разведки соваться дальше было опасно: близился конец магистрали, я это уже чувствовал. Думаю, что далее тоннель тоже обрушили, но могли оставить нетронутыми шахты некоторых грузовых лифтов. Воздуховоды и систему канализации тоже всё вряд ли уничтожили. Кто может прятаться в этих лазейках, остаётся только догадываться. Будь я одним из ответственных за охрану периметра сектантов, то обязал бы обходить дозором вот такие проблемные участки, а там где патрулирование затруднено — заминировал всё очень плотно. Да и зверьё, вроде снорков или, скажем, мозгоедов вполне могло обжить нижние уровни. С одной стороны это всё плохо. Но вот следы зверья или людей, могли подсказать путь на поверхность, существенно облегчив мне и моим бойцам путь на вольный воздух. Поэтому, я принял решение самому отправится на доразведку местности, оставив Юриса за старшего. Для того, чтобы не ослабить периметр, принял кое-какие меры. Подойдя к группе отдыхавших бойцов, тронул за плечо раненого Михая. Румын почти сразу проснулся. Вид у него стал гораздо более живой, нежели на поверхности. Видимо наш алхимик не соврал, что может лечить…

— Михай, ты как в целом?

— Нормально, командир. Голова уже не кружится, могу стрелять и идти.

— Вот и славно. Заступишь в тыловое охранение, лежи у стенки, но не спи. Сейчас нам нужны все. Сможешь?

— Не вопрос. Конечно смогу… Командир, а скоро выберемся? — Голос румына был скорее тревожным, он тоже уверовал в мою счастливую звезду и только ждал подтверждения, чтобы успокоиться окончательно.

— Вот за ответом я и пойду вперёд. Обещаю: выберемся все. Подлатаем тебя у «долговцев», получишь свои деньги, а там и свобода: гуляй не хочу. Расслабься.

— Всё понял. Только я не хочу «гулять». Хочу остаться с вами в команде, если можно.

— Пока давай оставим окончательные переговоры о вступлении в артель, до того момента, как придём на базу. Лады?

— Справедливо. А кто за старшего остаётся? — Вопрос был не праздный, румын беспокоился, как бы его приятель Коля не начал качать права в моё отсутствие.

— Норд будет вместо меня. Юрис — опытный солдат, сам его обучал. С ним будете как в сейфе. Ну, отдыхай пока. А мне пора выходить.

Михай снова улёгся на своё место и скоро ровно задышал. Сажа неожиданно сел как болванчик на своём месте и вопросительно уставился на меня.

— Что-то не так, Ступающий?

— Конечно: мы под землёй, кругом одни руины, а вокруг сплошняком камень и метров сто земли. Вот я и иду это исправлять. Вы должны держаться Андрона. Что бы ни произошло — будьте рядом с ним, договорились?

— Ну… А с вами я пойти не могу? Там должно быть масса всего интересного…

— Потом всё разглядывать будете, когда мимо пойдём. Сейчас я должен пойти один, это не обсуждается. Пока всё ясно, вы поняли, что нужно делать?

— О! Вполне ясно и чётко. Не волнуйтесь, я не убегу.

С собой я ничего лишнего не взял, двигаться лучше налегке. Глаза окончательно притерпелись к полумраку подземелья, который подсвечивали клочки какой-то светящейся дряни налипшей на стенах ближе к потолку. Светящуюся слизь подъедали крысы и видимо кто-то ещё, умеющий лазать по отвесным стенам и сводчатому потолку. Субстанция немного фонила, но опасности особой не представляла в виду своего малого количества. Однако рассеянный свет, отбрасываемый ею, вполне удачно подсвечивал сумрак тоннеля, позволяя без особого напряжения использовать ноктовизор в пассивном режиме. Добравшись до поста Норда, я тронул друга за плечо и присел на короткое время рядом.

— Как обстановка?

— Вроде тихо. Крысы бегают, слышал, как вода где-то за стенами шумит. Но что-то тревожно, командир.

— Нормально. Сейчас сбегаю вперёд, осмотрюсь маленько. На время командировки — ты за старшего, не балуйтесь тут шибко, лады?

— А спичками кидаться можно?

— Можно. Потом заставлю трением огонь добывать… Михая в караул определи. Пусть в тылу сидит, нога — не голова, слушать и смотреть он может нормально. Ладно, бывай, остряк-самоучка.

Подхватив автомат и чуть пригнувшись, я стал пробираться вдоль западной стены, чтобы не перекрывать сектор наблюдения дозорного. Мины закрепили на стенах из-за множества невысоких кучек мусора, могущих уменьшить зоны сплошного поражения от роликов, коими начинены противопехотки. А так, расположенные на стенах под углом к поверхности, они прибьют любого, даже передвигающегося ползком противника…

Когда была пройдена последняя закладка, чуть сбавил ход, стараясь производить как можно меньше шума. Звук текущей воды, о котором говорил Юрис, я тоже стал различать: она неслабым потоком пробегала где-то уровнем ниже, видимо водовод всё ещё действовал. Это частично подтверждало мою теорию о том, что помещения подземного хранилища частично освоены. Если уничтожение было полным, вода бы образовывала нечто вроде подземных озёр из-за взорванных магистралей. А так, думаю, что работает и электростанция, и водопровод с очистными сооружениями. Так что задача несколько облегчалась: мы сможем обойти передовые посты сектантов даже не потревожив их покой…

Дорога резко обрывалась примерно через семьдесят метров, которые я прошёл без особых приключений, стараясь обходить кучки мусора и щебёнки, чтобы оставлять как можно меньше следов. Когда двигаешься под землёй и ожидаешь всяких подлянок, лучше держаться ближе к одной из стен и передвигаться предельно осторожно. Если же идти посередине тоннеля, как по бульвару, тебя рано или поздно обнаружит дозорный или камера наблюдения, не говоря уже о датчиках всяких взрывающихся погремушек которые могут быть где угодно. Но если держаться стены, можно использовать её для частичной маскировки своего силуэта и вовремя обнаружить, или вообще обойти мину, а тем паче «растяжку». Кроме того, держась стены, можно без напряжения сохранять верное направление и вовремя заметить любое ответвление, даже на ощупь, хотя я давно вижу в темноте лучше, чем при ярком свете, который вообще терпеть не могу. Вообще тоннель оставлял впечатление полной разрухи: бетонные стены и своды ещё держатся, но вот сама дорога покрыта язвами рытвин, сточные желоба по обеим сторонам трассы забиты щебнем, бумажным мусором и всяческой ветошью, не поддающейся точной классификации. В случае чего, укрыться в таком бардаке проблем не составит, хотя и следует сделать галочку на будущее, что мест для засад очень много, да и кто мешал тем же сектантам поставить простейшие контактные противопехотки, которые в таком хаосе трудно обнаружить. Нет, быстрой пробежки не выйдет, это лишние час-полтора времени, если брать на круг…

Там, где дорога обрывалась, была небольшая (примерно 10х15метров) площадка с непонятной мне тускло светящейся разметкой на бетонном полу. Возможно, здесь машины разгружались и ехали обратно. В подтверждение своих слов, я увидел прямоугольный, высотой под три метра, провал шахты грузового лифта. Дверей там не было и в помине, шахта казалась свободной, потому что в тишине явственно слышалось эхо шумящего водяного потока, точно протекавшего уровнем ниже. Думаю, что спускаться придётся метров на сорок — пятьдесят. Вот и нашлась заветная дверца! Теперь нужно не торопясь всё осмотреть и возвращаться обратно…

Но начатое было мной движение, прервал отчётливый звук, как будто металлом бьют о камень. Я сразу распластался на полу, укрывшись за кучкой щебня, так как направление, откуда слышалось звяканье было где-то впереди и слева. Кто-то поднимался по лифтовой шахте. Скорее всего, я напоролся на ещё одну группу «исследователей», сектанты вряд ли полезли в тупиковую ветку тоннеля, значит эти тоже не местные. Вариантов о принадлежности любознательных путешественников могло быть множество: от военных рейдеров, до каких-нибудь мелкотравчатых энтузиастов. Последний вариант был весьма предпочтителен: этих никто не хватится и предстоящая встреча «высоких договаривающихся сторон» пройдёт без особых последствий для моей артели.

Мелькнула быстрая тень в дверном проёме и я понял, что это точно не новички: две тёмные фигуры метнулись в стороны от лифта, заняв позиции таким образом, чтобы держать под прицелом как можно больший кусок помещения. Опустив на глаза ПНВ, я стал внимательнее приглядываться к вновь прибывшим. Пока их было двое: примерно одного роста, вооружены МП-5[4], модификация с интегрированным «тихарём». У каждого закреплён с левой стороны за спиной отличный гладгоствольник «Nova»[5] с магазином увеличенной ёмкости, тактические кобуры с пистолями… Чёрт, не вижу толком что это, но вариантов не так много — скорее всего амеровские или германские игрушки, тоже «глушенные»… Мы имеем здесь лёгкую экипировку и снаряжение разведчиков. Прикинуты в БЗК типа СКАД-9, но в облегчённом варианте… Значит ножками сюда пришли, но бродят по тоннелям не долго: двигаются резво, ещё не чувствуется воздействия местных условий. Эмблем никаких… Стоп. Метки на груди справа у каждого. Едва заметные, но различить можно, если знать куда смотреть, когда глядишь через ПНВ, чтобы не зацепить своего в бою… Вояки. И точно не местные. Эти горлохваты из другой псарни: такая экипировка бывает только у наёмников или какого-нибудь сильно специального ведомственного подразделения. Я бы поставил на частную спецслужбу или нечто забугорное. По повадкам — точно не наши и не вояки из местного контингента, чувствуется серьёзная подготовка, не год и даже не пяток лет.

Пока я рассматривал прикид пришельцев, появились ещё трое, один из которых сразу стал давать команды жестами. Отметив про себя особенности силуэта, я сместился чуть левее, чтобы отползти как можно дальше назад. Тем временем, я вычислил по повадкам, что мне довелось пересечься с наёмниками на государственной службе. Кто-то затеял игру «втёмную» и подрядил серьёзных профи из частной шараги «Backwater»[6]. Это означало очень хреновый расклад — в той фирмочке людям платят за результат и они его добиваются любыми средствами. Очень всё непросто повернулось. Пока что тактическое преимущество целиком на моей стороне, если разыграть карты правильно, можем выйти даже без потерь. Только была одна загвоздка: вряд ли эти пятеро — вся группа. Скорее всего есть ещё пяток гавриков на нижнем уровне и как минимум трое ожидают своих на поверхности. Пропускать их вперёд нельзя — моих парней быстро обнаружат и тогда шансы станут не в нашу пользу, потому что уверен я только в себе, да в латыше. Остальные долгого боя с этими волкодавами не выдержат, нас раскатают тонким слоем. Чуть сместившись в сторону и сосредоточившись, попробовал прощупать новых знакомых дистанционно, чтобы уловить их настроение и возможно снять кое-какую информацию. Но как только я перешёл к командиру, то почувствовал ответную волну. Слабое, но достаточно уверенное сопротивление, не организованное и скорее даже инстинктивное. Быстро прерывать контакт было нельзя — этот гражданин сразу насторожится, поэтому я медленно ослаблял напор, постепенно сведя его нанет. В подобных условиях: под землёй и в полумраке, можно списать подобное на общий угнетающий фон, вполне естественного происхождения. Поэтому и командир наёмников не слишком долго пялился в темноту. Хотя ощущения у меня были так себе: под пятью стволами, шарящими почти у самого носа другие впечатления получить сложновато…

Нужно убираться отсюда и предупредить Норда. Стараясь двигаться как можно тише, я отполз ещё метров на тридцать и в полуприсяде, стал осторожно пятиться за поворот, откуда можно будет подать сигнал своим. Относительно быстро достигнув его, дал условленный сигнал, по давно отработанной схеме. Теперь Юрис знал, кто и с какой экипировкой идёт к нашему лагерю[7] и даже в случае моей гибели, наёмников ожидает «тёплый» приём. Наймиты ни черта не услышат — тоновый сигнал означающий «всем на огневой рубеж, приготовиться к бою» я могу послать без малейших опасений, находясь за поворотом, который слишком круто забирает в сторону. Сейчас амеры заняты изучением местности, может потянут проводную связь со своими, хотя это вряд ли, но всякое может случиться. Поэтому план был прост: я затихарюсь где-нибудь по центру в куче щебня (канавы-то проверят очень тщательно), пропустив «наймитов капитала» вперёд. Потом тихонечко пойду за ними и, как только Юрис подорвёт гостинцы — под прикрытием взрывов, положу этих гавриков сколько получится. Экипировка у них рассчитана на диверсию и скрытность, поэтому от серьёзных повреждений не убережёт. Если все не лягут от взрыва — Колин пулемёт, да наши как минимум, ещё пара стволов, склонит чашу весов в пользу полупрофи в нашем же лице. Это-то в идеале и должно произойти. Но вот проблема: сильно меня беспокоил один из наёмников, уж очень нехорошо получилось там, у лифта. Парняга имел в башке нечто неподходящее обычному человеку. Самый очевидный вывод напрашивался буквально сразу: команду усилили «сенсом». Так называют особо восприимчивых людей, которых нельзя путать с гражданами, смотрящими в хрустальный шар и предсказывающих дальнюю дорогу и крестовые хлопоты. Краем уха, мне приходилось слышать, что амеры переняли методику отбора «чувствующих» у пленных фрицев, которых после войны не вздёрнули и не упустили к нам или в Южную Америку. Немцы подбирали в диверсионные команды людей, чувствующих неладное или, к примеру, где залегает водяная жила. Опыт был удачным. Но из-за войны, программу быстро свернули и в следующий раз, я услышал о «сенсах», во Вьетнаме. Там таких людей включали в диверсионные группы глубинной разведки. С такими людьми в составе, американские диверсанты умудрялись обходить засады «вьетконга» и обнаруживать минные поля. Но этих спецов тоже было немного и ходили слухи, что все они — кадровые сотрудники военно-морского разведывательного ведомства. Потом было много пересудов, но я верю, что дыма без огня не бывает, посему когда испытал странное воздействие от простого наёмника, то хоть и был удивлён, но не сильно. И подобный человек, должен быть убит в первую очередь, так как эта гнида, почует моих парней задолго до момента, когда придёт пора рвать мины. В старые времена, мне обмануть такого человека было бы очень нелегко — опыта подобных мероприятий или способов борьбы с такого рода воздействием ещё не придумали. Теперь же, всё было немного проще: достаточно будет чуть напрячь свои новые способности и «сенс» меня не почует. Хотя и на этот раз полной уверенности в этом не было. Правду говорили в древности: если знаешь себя, но не знаешь своего врага, то лишь однажды сможешь его одолеть. Ситуация со способностями могла повернуться и против меня. Кто его знает, клоуна заморского, как он чует опасность?… Может как раз уловить именно некое напряжение и насторожится, а может и просто пройти мимо. В любом случае, ничего лучшего, чем наблюдать за противником и идти следом на приличном удалении, сделать пока не представляется возможным.

Противник шёл правым уступом, держась таким образом, чтобы быть ближе к западной стене. Пошли они вперёд без разведки, из чего можно было сделать вывод, что на обследование данного участка им отведено весьма ограниченное время. Построение давало группе возможность быстро рассредоточится и занять оборонительные позиции, даже при внезапном нападении. Судя по тому, что никто из наёмников не сменил оружие, в качестве угрозы рассматривались именно другие люди, а ни как не зверьё. То, что ищут именно нас, я исключил с самого начала: экипировка рассчитана на подземку и штурм зданий, обыскивают не только этот рукав, иначе, наймиты расположились бы именно тут и с гораздо большим комфортом.

Двигались наёмники с осторожностью, проверяли каждый подозрительный угол. Моё укрытие размещалось в кучке щебня, недалеко от поворота. Выбор пал именно на неё, из-за того обстоятельства, что мусор скрывал довольно глубокую рытвину в покрытии дороги и кучка казалась меньше, чем была на самом деле. Осторожно отрыв себе нору и проделав пару наблюдательных щелей, я замер…

В случае, когда твой противник не новичок в подобного рода фокусах, шансы на то, чтобы переиграть его кроются в нюансах. Рытвина, где мог уместиться человек, и была таким козырем: снаружи моё укрытие выглядело как небольшой, неряшливый холм с торчащими в разные стороны щепками, выступами и отслоившимися кусками бетона, в котором никак не мог поместиться человек. Обратить внимание, само собой обратят, но вот проверить — это дело случая. На этот самый случай, я был готов угостить наймитов из пистолета и откатиться в канаву. Шансы на то, что удастся в этом случае уйти, были минимальны, но лучше так, чем безропотно поймать пяток пуль в лицо, или быть захваченным в плен.

Редкая цепочка медленно приближалась. Командир наёмников крутил головой в разные стороны: что-то ему не нравилось, но придраться было не к чему. Момент получился очень напряжённый: через обрезок какой-то ржавой трубы, были хорошо различимы даже мелкие детали экипировки. Судя по состоянию комбеза и ботинок, наймиты находились в рейде подольше нашего, а под землёй лазят уже около недели. Это лишний раз подтвердило мою догадку, что встреча не была запланированной. Кто-то подрядил ребят пошарить в тоннелях с совершенно иной задачей и, судя по тому, что они ещё живы, пока всё шло нормально. Наёмник постоял у кучи ещё минуту и, еле слышно чертыхнувшись на иностранной мове, сменил руку в которой держал МР-5. Отступил на два шага от кучи, направив ствол точно в центр, дал короткую очередь, а потом ещё пару раз полоснул по канаве у дальней стены. Одна пуля прошла рядом с моим правым плечом, а остальные с визгом срикошетили он стальной трубы и куска арматуры. Раскапывать мусор наймит не стал, просто отвёл затвор оружия в заднее положение, выщелкнул рожок магазина, пошарил в подсумке и вынул горсть патронов. Затем стал чуть нервно набивать его, а потом снова пристегнул вновь снаряженный магазин, хлопнул по затвору, дослав патрон и снова замер прислушиваясь. Но кругом стояла всё та же давящая тишина. Осмотревшись ещё раз командир наймитов чуть успокоился. Постояв у кучи мусора, со мной в качестве начинки, несколько долгих мгновений, он почти нехотя дал сигнал своим двигаться дальше.

Поведение «сенса» сильно порадовало: когда противник нервничает, то поневоле совершает ошибки. Не многие люди могут долгое время спокойно ходить на большой глубине под землёй, без света и дышать затхлым воздухом. Процентов шестьдесят даже подготовленных и тренированных бойцов, сходят сума уже на пятые сутки пребывания в подобных условиях. Помню, как психологи дивились моей способности ко многочасовому сидению в тесном, узком и тёмном пенале специальной камеры, без всяких признаков тревожности. Я читал им страницы из заготовленного психологами текста ровным, спокойным голосом и продержался почти сорок часов без пищи и воды, не теряя рассудочности мышления. В конце концов, получил высокий балл по выживанию и ещё месяца два ко мне приходили люди в штатском, задавая всякие вопросы, смысл которых сводился к тому, как мне подобная выдержка далась. Хотя, на мой взгляд, ничего особенного в этой способности нет, просто нужно воспринимать и оценивать своё положение исходя из внутренних ощущений, настраивать себя не на противодействие окружающей среде, а на поиск некого общего знаменателя. Тогда даже узкий пенал покажется домом родным…

Дождавшись пока наймиты скроются из пределов уверенной видимости, осторожно выбрался из укрытия и пристроившись возле восточной стены, немного подождал. Так и есть: командир наёмников был умён и к куче, в которой я прятался, вернулся один из его бойцов, но полазив вокруг, и для проформы пошарив в канавах на обочинах трассы, тот через десять минут на рысях удалился к своим. Если чего и заподозрили, то никаких адекватных действий предпринято не было. Чуть помедлив, двинулся вслед за наёмниками, стараясь удерживать в уме направление движения последнего бойца в цепочке. Пискнул сигнал маршрутизатора — там я загодя отметил безопасную зону, в которой поражающие элементы меня не достанут. Опустившись на землю, я залёг в канаву и приготовился: ждать оставалось какие-то мгновения. Взрывы прогремели один за другим с интервалом в десяток секунд. Потом по стенам и полу почти опережая звуковую волну, защелкали, с визгом рикошетя, поражающие элементы и послышались громкие крики боли. Присев на одно колено, я опустил на глаза ПНВ и вскинул автомат. Двое из пяти наёмников не пострадали и уже окопавшись, вели огон, перестреливаясь с моими бойцами. Ещё одному наймиту перебило осколками обе ноги, он глухо выл, катаясь по полу и опасности не представлял. Выжившими оказались командир группы и тот настырный парень, что приходил обыскивать моё предполагаемое укрытие. Видимо последнему просто повезло, и он успел броситься на землю чуть раньше, чем его смогли достать взрывы мин. Парень потянулся за дробовиком, этого нельзя было допустить. Я дал прицельную очередь из автомата: три пули прошили спину наёмника, прервав его лихорадочные попытки высвободить ружьё. Парень дёрнулся и ткнулся лицом в пол. За криками раненого, негромкий стрёкот моего «глушенного» АЕК, слышен не был, тем более, что я стрелял с достаточного удаления: нас с мишенью разделяло около шестидесяти метров. В этот момент что-то заставило сенса, а именно он раньше своих бойцов почуял подлянку, обернуться назад. Наймит быстро крутанулся в мою сторону, но вскинуть оружие не успел — со стороны позиций моих артельщиков прилетела одинокая пуля и срикошетив от стены ударила командира наёмников в левый висок. Голова в шлеме дёрнулась и фигура распласталась по земле в неудобной для живого человека позе. Гостинец точно был от Норда: таким мастерским рикошетом он покалечил не одного врага, просто на этот раз, мой друг почувствовал, что вот этого дяденьку мы допрашивать не будем. Я отжал тангенту короткой связи и дал отбой тревоги, после чего на рысях подбежал к месту где легла вся группа наёмников и быстро спеленал раненого. Тот уже перестал орать, видимо от боли не врубившись, что всё уже закончилось. Затем быстро проконтролировал остальных, хотя сомнений не было: все четверо уже были «в полях большой охоты». Мигнув фонариками, подошли Норд и Коля. Последний таращил глаза, а в движениях ощущалась некая резковатая нервозность — азарт боя ещё не отпустил бывшего десантника. Норд как всегда был спокоен, только перевернул на спину свой законный трофей — «сенса».

— Странный человек — Юрис равнодушно, без толики интереса всматривался в остекленевшие глаза наймита — Он первым кинулся на землю и зуб даю, точно знал, где я залёг. Стрелял в него три раза, могу что хочешь поставить на кон — все три пули должны были попасть над левой бровью. Но он как заговорённый был. Может, старею, а командир?

— Нет. Это «сенс». Гражданин тебе глаза отводил. Он чуял, что ты его выцелил и поэтому вроде как морок наводил. Слышал я про таких… А с рикошетом это ты ловко придумал.

— Надоел он мне… Патронов на этого хитрована четыре единицы сжёг… Я так с «учебки» не прокалывался… Можно я этому козлу уши отрежу?

— Имеешь право, но есть предложение получше. Видишь ли, наши гости пришли не одни и через пару часов их придут искать. Нам нужно подготовить пару сюрпризов для встречи. А из этого предлагаю сделать «аллардайса».

— Это ещё что за хрен с горы? — Поинтересовался Коля, активно шмонавший трупы.

— Темнота деревенская! — Заметил едва улыбнувшись моей идее Норд — Стивенсона что ли не читал?

— Читал, читал. Даже мультик смотрел…

— Аллардайс — это матрос капитана Флинта из которого старый пират сделал компас — Это подошёл Андрон — Но ведь не получится из свежака скелет сделать, если друзья его через пару часов подтянутся.

— А мы и не будем — Снова вступил Юрис, теперь уже с нехорошей ухмылкой доставая широкий нож с вороненым, обоюдоострым клинком — Нам для «аллардайса», только башка от покойника нужна. Ты лучше иди, поищи арматурину попрямее, метра полтора длинной…

Моя идея была проста, как три копейки: взрывы наверняка все слышали, но сразу соваться не станут (мало ли кто и что взорвал), дождутся контрольного срока. Это ни как не меньше полутора-двух часов. Потом, само собой, вышлют поисковую группу. Поэтому, наша главная задача — запутать противника и если получится, напугать. На последнее я не рассчитывал, эти наймиты гораздо более серьёзная контора, нежели наша местная самодеятельность: там подготовка почище, чем в армии, да и без опыта в «черноводье» не берут. Поэтому, реально исполнимой была только первая часть — запутать.

Мы за полчаса перетаскали всех наёмников к заваленному боковому ходу, который был позади метрах в ста тридцати и сложили их и выведенное из строя оружие вместе со всеми найденными гильзами в неглубокий отвал. Из пластита я соорудил небольшой мощности заряды, которые должны были аккуратно обрушить вход окончательно. Юрис взялся мастерить пугало, а мне как всегда пришлось допрашивать переставшего даже скулить пленного. Звали его Кевин, он десять лет отработал в чикагском полицейском спецподразделении SWAT (нечто вроде нашего ОМОНА, даже понты те же самые: мы элита, круче нас только звёзды и прочие «песни о главном»), но про нанимателя он ничего сказать толком не мог, единственное что знал наверняка, так это то, что их командир ездил договариваться о деталях сделки в район Свалки. По всему выходило, что это Боров, хотя, что занадобилось местному положенцу так близко от владений сектантов было вообще мало понятно. Было их двадцать человек в группе, двоих потеряли во время пути сюда, ещё на поверхности. Остальные рассредоточились у водозабора, который лежит уровнем ниже. Задача была поставлена на составление подробной карты и поисков выходов на нижние горизонты сооружения. Более он ничего не знал, поэтому быстро присоединился к своим покойным братьям по оружию. Информация о происках местной уголовной «элиты» мало что проясняла, но сама по себе выглядела очень странно: Боров никогда в дела «Монолита» не лез. Сектанты стреляли всех подряд, не делая никаких исключений и для уголовников в том числе. Может быть, были контакты на уровне глав группировок, но не думаю, чтобы заходило дальше обмена пленными и мелкой торговли. Наиболее вероятным выглядел вариант, где уголовный авторитет выступал в роли посредника или как подставная фигура для более серьёзного игрока, не желающего светиться в случае если наёмников раскроют и будут допрашивать. Но зная сверхъестественное чутьё подобного сорта людей на слабину противника, нельзя полностью исключить, что Боров начал собственную игру, получив одобрение своих действий от начальства. А что? Описал возможную прибыль, воры дали отмашку и вот наш Боров уже шустрит вовсю. Обстановка в Зоне отчуждения день ото дня становится всё горячее, так от чего же и этим шакалам, почуявшим падаль не начать подбираться к возможной добыче. Тогда всё вставало на свои места: сектантов кто-то будет трясти, и довольно серьёзно за это дело принялся, вот шакалы и оживились…

Подорвав заряды, похоронившие под обвалившейся породой и грунтом тела наемников, мы двинулись к лифтовой шахте, прихватив с собой «заготовку» для пугала. Пока всё было тихо, я осмотрел своё воинство. Все держались довольно бодро, даже Михай почти перестал хромать: Сажа сказал, что отдых помог заживлению и если ещё пару раз остановиться на длительный привал, то нога перестанет беспокоить нашего подрывника совсем. Понятно, что все устали и хотели выбраться на поверхность как можно быстрее, но в нашем случае спешка была строго противопоказана. Кроме наймитов активность в тоннеле могли засечь и сектанты. А уж они-то без церемоний просто вырежут всех, не считаясь с потерями…

Добравшись до лифта, остановились, подготавливаясь к спуску. Смущал меня только наш алхимик, но зная, что этот странный любитель всяческой информации полезет куда угодно, лишь бы увидеть и узнать как можно больше, я просто показал, как правильно спускаться по тросу. Тот кивнул и без труда повторил всё, что я только что показывал. Вообще, данный субъект оставлял двойственное впечатление и брать такого в отряд совсем не хотелось: само собой, что любой из нас преследует свои цели, присоединяясь к группе… Но их цели видны и понятны, чего про Сажу сказать нельзя.

Пугало из «сенса» получилось знатное: Норд отрезал командиру наёмников голову и насадил на найденную Андроном, невесть как очутившуюся в подземелье деревянную ручку от швабры, заботливо заострённую латышом с обоих концов. Один конец воткнули строго вертикально в кучу щебня прямо на середине тоннеля, а на другой насадили обрезанную точно под подбородком башку наёмника, развернув её лицом к проёму шахты лифта, чтобы шест было хорошо видно тому, кто снова вздумает ею воспользоваться. Тело мы пока положили чуть поодаль, поскольку труп являлся частью моего плана прорыва через посты наёмников. Собрав бойцов в дальнем от лифта краю парковки, я провёл короткий инструктаж. Следуя заветам опытного в таких делах А.В. Суворова, каждый солдат должен узнать свой манёвр. Другой вопрос, какую часть манёвра должен знать каждый…

— Группа, слушай вводную. Сейчас, мы спустимся на пару уровней ниже. Там, согласно захваченным у противника документам, пролегает сеть воздушных коммуникаций, которую наймиты уже проверили. После этого, ныкаемся там. Сидим тихо, и что бы ни происходило — не делаем резких движений. Думаю, что придётся гаситься в трубе часов пять-шесть, а потом резкий рывок верх к лагерю наёмников, сбиваем заслон, если они оставят его и выходим на свежий воздух. От базового лагеря противника до поверхности ведёт пара километров почти ровной дороги и ещё одна шахта лифта. Но думаю, что там мы изыщем способ подняться наверх. Это всё. Вопросы?

— Командир — Это вступил Николай, чуть виновато глядя на меня, но в то же время не отводя глаз — А почему сразу не ломануть к выходу… Ну, пока амеры ищут своих?

— Хороший вопрос, думаю, ты сам сейчас на него ответишь и в дальнейшем, будешь больше мне доверять — Не удержавшись, я улыбнулся, но в темноте Коля ничего не заметил — У тебя нож есть, десантура?

— Само собой… — Пулемётчик, ожидая подвоха вынул довольно приличный клинок, с матовым односторонним лезвием (по-моему, одна из модификаций амеровского «K-bar») — А что?

— Подойди к трупу господина «Аллардайса» и вырежи произвольно любой лоскут из его комбеза. Потом посвети фонариком на ворс и скажи всем, что видишь… Выполнять!

Подстёгнутый последней фразой как кнутом, хоть я и не повышал голоса, просто чуть сменил тон, Коля быстро подошёл к безголовому трупу и взрезав ткань комбеза у того на груди, посветил на края фонариком. Потом хмыкнул и показал остальным: ткань серебрилась по краям неровного разреза некими тонкими металлическими ворсинками. Ничего больше не говоря, бывший десантник встал в строй, с суеверным удивлением глядя в мою сторону, избегая смотреть прямо в глаза. Позор был велик, не спорю. После этого, я объяснил для остальных значение Колиного «открытия»:

— Амеры установили в опорном пункте и вокруг него автоматизированную систему защиты. Там кругом датчики и система мониторинга обстановки работает по принципу опознания «свой — чужой». Вот эти металлические ворсинки позволяют умной машине отделить так сказать агнцев от козлищ. Скорее всего, в комплекте есть и минные заграждения, а также телеуправляемые пулемётные турели. Пространство прохода узкое, не более четырёх метров в ширину и около трёх в высоту. Если на нас не будет волшебных костюмов с вот этими малюсенькими полосками проволоки, тех, кого не достанут мины, турели расстреляют в упор…

— Тогда как же мы пройдём?… — Вступил Андрон.

— Как всегда налегке и очень быстро, а что самое главное: почти бесшумно — Юрис хохотнул в кулак. Латыш отлично знал мои приколы. Подобный приём мы уже применяли, правда, то было на учениях, но в результате я особо не сомневался: Амеры, по крайней мере эти, своих в беде не бросят. Сначала, пройдут наш с вами путь до завала, потом спустятся туда, где ещё не проверяли — дальше по течению канала на северо-восток, это будет на уровень ниже, чем то место где мы сейчас и ровно на столько же выше того места, куда мы идём. Базовый опорный пункт им придётся перенести, а мы просто пройдём к выходу, пока они ищут своих. Ведь наймиты думают, что тот тупик, где мы зарыли их приятелей, мы же и обвалили. Это заставит их искать обходной путь к заваленному проходу, а это можно сделать только спустившись на уровень ниже. Пусть ищут сектантов: насаженные на пику головы это их стиль. Тонкой работы от нас никто не ожидает. Это всё, выдвигаемся.

Спуск в полной темноте, да ещё и без использования ноктовизора — дело нелёгкое. Из всей группы только я и Норд имеем подготовку у такого рода фокусам. Случись чего, падать придётся метров пятьдесят с лишним, а удар о водную поверхность сулит множественные переломы. К тому же течение очень быстро унесёт тело дальше к горловине водозаборника, а это означает падение с ещё большей высоты и верную смерть. Воздух в лифтовой шахте насыщен влагой, дышать становится всё труднее, а комбез и РД напитываются влагой, становясь ещё на четверть тяжелее. Первым по стене спустился Юрис и, закрепив трос на одной из монтажных скоб, мигнул фонариком. Следом спустили Сажу и Михая. Предпоследним пошёл Николай: десантники, как я уже отмечал, вообще народ безбашенный, высота их не пугает в принципе. Поэтому молча и за два наших норматива, добрался до круглого, с выломанной решёткой проёма воздуховода, радиусом в полтора метра. Там вполне можно было довольно быстро передвигаться в полусогнутом положении. Как только пулемётчик оказался в трубе, латыш снова дал сигнал и я приступил к последнему этапу нашего отвлекающего манёвра. Подтащив обезглавленный труп к створу лифта, я просто сбросил тушку вниз, а потом очень быстро отвязал наш трос и как мог уничтожил следы нашего спуска. Дело осложнялось тем, что мне пришлось карабкаться по спирали шахты лифта, используя в качестве точек опоры монтажные скобы и скользкие выступы металлоконструкций и трещины в стенах. Этот акробатический этюд отнял ещё около часа…

Когда я уже поставил ногу на край трубы, наверху раздался грохот автоматной очереди. Потом я увидел отблески света испускаемого мощными фонарями. Шухер получился грандиозный, а стреляли уже в благополучно покинутом нами тоннеле. Должно быть у кого-то из наймитов сдали нервы и теперь янки будут палить в любую подозрительную тень. Быстро убравшись подальше от входа далее вглубь трубы, мы почти с комфортом разместились и стали ждать, прислушиваясь к довольно громким звукам издаваемым паникующими амерами. К чести американцев нужно сказать, что громкими звуки их поисковой деятельности были только для нас, в остальном, кроме автоматной очереди в самом начале, они вели себя очень профессионально. Один даже посветил фонарём в нашу трубу, но внутрь никто спускаться не стал. Разместились мы в коллекторе возухозаборника, напоминающем небольшую кубообразную комнату. Оттуда в северо-восточном, юго-западном и западном направлениях вели три ответвления. Разместив людей таким образом, чтобы держать под контролем все три выхода, дал команду на отдых, теперь нужно только подождать, пока амеры устанут и, пометавшись по горячему следу, приступят к методичному поэтапному поиску своих пропавших коллег.

Оставив Норда за старшего и убедившись, что всё штатно, решил сам заступить в караул, чтобы наблюдать за перемещениями противника и не прозевать того момента когда янки начнут поднимать аппаратуру наверх. Устроившись в десяти мерах от края возухозаборника, таким образом, чтобы был виден прямоугольный свор лифта того уровня, откуда амеры поднимались наверх, я приготовился к долгому ожиданию. Будучи спокойным по характеру человеком, никогда особо такими моментами не тяготился: по моему, следует всегда с пользой проводить отпущенное на вынужденное сидение на посту время. Я внимательно вспоминал всё, что удалось выудить из ПДА наёмников. Многое, конечно, было пошифровано и доступ к файлам командира поисковой группы был весьма ограниченным, однако удалось выяснить следующее: контактировали наймиты с неким Сивко, который оставил частоту для резервной связи с заказчиком. Это была уже зацепка. Сдавать контакт особистам из «Долга» пока не имело резона: следует попридержать эти сведенья для торга с Василем — кто его знает, какая услуга может понадобиться лично мне от особого отдела, может и уголовник, находящийся на связи с этими шустриками, на что-нибудь сгодится…

Вскоре всё стихло и теперь общим фоном шумел довольно быстрый водный поток внизу. Как я и предполагал, наёмники купились на уловку и стали искать обходной путь к заваленному рукаву тоннеля. Вернее, тому месту куда этот проход вёл. По моим прикидкам, затратят они на поиски часов пять-шесть и углубятся в юго-западном направлении километра на полтора. Как только этот рубеж будет пройден, они свернут опорный пункт и перенесут его ближе к проверенной, безопасной зоне. После чего, у нас будет около получаса, чтобы продвинуться к выходу, до которого было метров триста быстрым шагом. Думаю, что снаружи нас никто не ждёт: других подземных сооружений, согласно карте, в округе нет, поэтому от Выброса и мобильных патрулей сектантов лучше укрываться здесь. Хотя наличие вынесенного НП метрах в ста от точки входа я не исключаю. Наблюдателей могли оставить, это почти наверняка так. Но поскольку уровень опасности возрос, их могут с большей долей вероятности и отозвать с поверхности чтобы разместить пост ближе к выходу, но уже под землёй — это сыграет в нашу пользу.

Анализируя направление поиска, становилось очевидно: Боров или тот, кто стоит за ним, ищут возможности проникновения в исследовательский комплекс «Монолита». На карте уже были отмечены пять точек, где были засечены регулярные перемещения патрулей сектантов, что отражалось в пометках в левом нижнем углу плана. Наймиты искали обходной путь, по которому можно скрытно обойти посты и выйти в район третьего аванпоста «Монолита». Именно там в своё время было отмечено наибольшее число боестолкновений с рейдерами «свободных». Последние не щадили себя в попытках сначала прорваться, а затем и захватить хорошо укреплённый участок шоссе и часть плоскогорья, на юго-западе от Выжигателя. Но всё было напрасно: сектанты крепко засели и отдавать ничего не собирались. Сколько народу полегло и чьи головы потом гнили на арматуре перед первым аванпостом, думаю, руководство «Свободы» особо не волновало: любителей «вильного життя», всегда предостаточно.

Следовательно, цель у уголовной кодлы и одной из крупнейших группировок в Зоне, вполне себе общая. Что конкретно хотят получить и те, и другие догадаться не сложно. Думаю, что именно в том районе находятся лаборатории, где создали «девятку» и именно там изучают возможность взломать защиту самого Монолита. Последняя мысль заставила неожиданно тревожно оглянуться… Темнота… Потом пришла боль, жуткая и всеобъемлющая, пожирающая, кажется, самою душу… Всё закончилось также быстро, как и началось. Неожиданно сзади раздался спокойный, тихий шёпот:

— Нет спасения… Огонь вокруг… Огонь внутри… Камень поёт о боли, нет покоя, радость ушла… Яркий свет… Огонь вокруг!.. Огонь внутри!..

Моё тело буквально одеревенело, пошевелить я мог глазами и только. Но Дар не среагировал и остался чуть тёплым, как обычно, значит, угрозы нет. Пространство передо мной сгустилось, в бесформенную белёсую массу, не имеющую сходства ни с чем, что было известно об обитателях Зоны отчуждения. Облако не выказывало ни каких признаков агрессии. Видимо парализовало меня, защищаясь, не имея намеренья напасть, а боль была наведённой. Мне хотели дать понять, то, что чувствует это существо.

— Не бойся… — Шёпот тихий, как шелест ветра в дымоходе, казалось, шёл откуда-то сверху.

— Ладно. — Что ещё можно сказать говорящему сгустку протоплазмы, когда ты парализован, а всё тело жжёт как в адском пламени…

— Кровь… Много крови… Твоя тоже… Потеряешь много… Много приобретёшь и снова потеряешь… Ступающий в паутине… Путы крепки… Брат любителей живой крови… Ты сожжешь или поможешь потушить огонь?… — Голос затих и продолжил бормотать уже утвердительно и успокаиваясь, от чего слова его стали более разборчивы — Поможешь… Тоже заперт здесь… Покажу путь… Уходи… Пока не время для теней… Уходи…

— Я бы с радостью, да вот мешают. Как твоё имя? — Облако чуть колыхнулось. Пытаясь принять более вытянутую форму, похожую на туловище, руки и голову, но без левой ноги.

— Имя?… Давно без имени… Иван… Звали Иван… Давно… Помню. Настенька… Заплутал… Но тут знаю: те уйдут скоро… Помогу. Ты потушишь огонь, не дашь Поющему Камню умереть?

— Если смогу — Призрак отпустил меня, вернулась возможность двигаться, но я сидел спокойно, страха не было.

— Не знаешь… Ничего не знаешь… Время почти закончилось… Время почти ушло… Выбор… Как хорошо, когда есть Выбор… Ты будешь выбирать… Прошу за Тень, прошу за Беспокойных: когда будешь выбирать, подумай о нас, не дай умереть Камню. Путы крепки… Сможешь победить Ткачей?…

— Кто это такие?

— Ты видел однажды. Увидишь снова… Будет бой. — В голове всплыл образ тумбообразного существа, пытавшегося изжарить мне мозги.

— Не знаю, я всего лишь человек. Просто человек.

Облако дрогнуло и снова попыталось принять форму человеческой фигуры. Появились даже провалы глаз. Но образ всё равно был расплывчатым и ускользающим. Хотелось отвести глаза, голова начинала кружиться.

— Примешь бой, если придётся?… — В голосе призрака слышалось любопытство и… надежда.

— Да.

— Рви паутину… Ткачи не могут без неё… Силы уходят… Позову, когда можно будет идти. Огонь… Пойдёшь за огнём… Там свет… Не могу выйти на свет. Ты выйдешь. Рви паутину.

— Я буду биться.

— Прощай…

— Прощай. Мир тебе, Иван.

— Покой… Мне нужен покой… Устал… Прощай Ступающий в паутине…

Облако растаяло, как будто кто-то ластиком стёр его. Воздух и темнота снова стали обычными, будто бы ничего и не происходило. Я глянул на часы, прошло уже тридцать пять минут. Вдруг в проёме створа появилась фигура человека. Бросив на глаза ПНВ, я успел разглядеть, что это один из наймитов. В руках у него была всё та же «Nova», а ПНВ работал в активном режиме. Постояв немного и поглядев по сторонам, он подал рукой знак, кому-то у себя за спиной и скрылся в темноте, отступив куда-то влево от створок и скрывшись за углом. Чуть погодя, я увидел тонкий луч лазерной указки, протянувшийся ниточкой из глубины проёма, где скрылся человек. Луч был направлен под углом верх. Потом последовал слабый щелчок и шуршание материи, финишировавшее металлическим звяканьем металла о камень. Ребята готовили снасть для переправки оборудования. Всё пошло несколько быстрее, чем я ожидал. Постепенно трос превратился в целую сеть из канатов, по которым тяжёлые кофры с оборудованием неспешно двигались наверх. Отползая потихоньку назад, я вскоре оказался в коллекторе и знаками дал группе сигнал начать движение, следом за мной. Вид у бойцов был довольный. Сорок минут отдыха, даже в кромешной тьме, не снимая снаряги, это почти что по царски.

Через двадцать минут мы уже сидели в трубе, у самого её края, а я карабкался по стене, чтобы первым войти в тоннель покинутый наёмниками Борова. Проделать обратный путь до середины не составило большого труда, так как всё снаряжение я оставил в трубе, а из оружия при себе имелся только «Грач» и нож.

Броском преодолев нижнюю кромку створа, сразу метнулся в право и присев замер с пистолетом наготове. Тихо вроде и движения никакого… Пройдя чуть вперёд, я остановился: обдало волной огненного жара, а на уровне десяти сантиметров от пола вспыхнул крошечный огонёк. Призрак говорил, что нужно идти за огнём… Присмотревшись внимательнее, я понял почему. На стенах и полу, в определённом порядке стояли растяжки. А через десять метров я увидел и амеровские «клейморы» с инфрадатчиками. Но огонёк уверено плыл впереди, как бы отмечая путь и возвращаясь, если я задерживался. Тоннель был прямым и заканчивался обычной лестницей в три пролёта, ведущей вверх в просторную прямоугольную комнату. За ней был ещё один узкий коридор и «стакан» колодца, аккуратно прикрытый тяжёлой крышкой со штурвальным запором. Взобравшись по скобам до люка и проверив его на всякий случай на сюрпризы, я осторожно приоткрыл крышку, казавшуюся довольно тяжёлой. Тусклый свет полуденного закрытого облаками солнца был за узкой кромкой ржавого железного колпака. Путь на верх был найден.

Вернувшись обратно по схеме, подсказанной огоньком, закрепил и бросил вниз витой шнур страховки. Норд бесшумно его подхватил, и мы благополучно переправились наверх.

— Все идём за мной след в след, наши коллеги оставили нам пару гостинцев, но я знаю как их обойти. Сажа, ты будь особенно осторожен. Андрон, присматривай за нашим гостем. Начали движение, вперёд…

Была пара тревожных моментов. Коля и Андрон чуть не похоронили нас всех, а с последнего даже пришлось по миллиметру стягивать проволоку растяжки, которую молодой сталкер почти вытянул на себя. Наконец мы выбрались к люку и тут я почувствовал, почти физически, как волна всеобщего облегчения пробежала по ряду моих усталых артельщиков. Это было не правильно.

— Всем собраться! — Сказал это не громко, но со значением, чтобы все прочувствовали важность момента — Мы ещё не выбрались, наверху может быть даже опаснее, чем здесь. Сейчас Норд поднимется первым и разведает обстановку. Без его сигнала никто никуда не идёт. Все поняли?

Возражений не последовало, а Юрис молча собирал свой винтарь и когда, уже дослав патрон посмотрел на меня из под маски, я увидел, что снайперу весело. Намечается охота, латыш никогда особо не любил подземелья. Поэтому задание было ему практически по кайфу.

Я настроился на восприятие, хоть это и было тяжко, после долгого рывка по канализации. Нет… Ничего подозрительного, но это мало что даёт. Норду я доверял, поэтому решил положиться на его чутьё. Так прошло около часа, пока, наконец, люк не открылся и Юрис не показал кулак с отогнутым вверх большим пальцем. Всё было чисто.

Один за другим мои бойцы и заложник поднялись вверх по скобам. Я задержался, подумав, что призрак вернётся и ещё минут пять всматривался в темноту лестничного проёма… Ничего не произошло. Видимо Иван сказал и сделал всё, что должен был сделать и попросил то, о чём хотел. Я тоже поднялся наверх, чуть прикрывая глаза. Свежий, холодный осенний ветер горчил и пах дождём, по левую руку тянулась полоса деревьев грязно-рыжего цвета. Мы вышли у Ржавого леса… Что же, это не так уж и плохо, хоть и придётся давать крюк километров в пятнадцать — двадцать пять, чтобы обойти его стороной. У люка лежало два свежих трупа. Норд показал на аккуратно свёрнутые шеи у обоих. Кто бы это не сделал, жертвы даже не успели ничего сообразить: оружие, лежавшее рядом, даже не воняло, им не успели воспользоваться.

— Ты их?

— Не-а. Так и было уже, кто-то полчаса назад тут побывал. Следов никаких. Я помыкался и позвал вас, вроде чисто пока.

— Расслабься по поводу этих — Я ткнул носом берца в висок крайнего лежавшего ближе ко мне покойника — Тот, кто это сделал, просто оказал нам услугу. Вон «карусель» возле пня крутится. Покидайте их с Колей туда. Обшмонай десантуру, перед тем как в базу придём: как бы он с трупов чего приметного не поднял на память. А я пока маршрут тянуть буду. Всё, в темпе вальса, Юрис. А то и так задержались мы тут. Место уж больно мне не по душе.

Когда работа была закончена, мы колонной по одному двинули в сторону базы «Долга». Беспокоило меня только то обстоятельство, как бы местные не наложили лапу на башню ввиду нашего долгого отсутствия. Но до неё ещё следовало добраться, дорога пролегала по малохоженным местам, поскольку мы вышли почти под носом у сектантов «Монолита».

Сюрпризов от данной местности я ожидал не напрасно: сектанты мало кого подпускали к своим владениям ближе, чем на пару километров, а мы вышли на поверхность в непосредственной близости от маршрутов их патрулей. Не зная их расписания, сил и средств охраны границы территории этого агрессивного клана, мы рискуем быть очень быстро обнаруженными. И самое меньшее что нас ожидает — просто вытеснение на спорные земли северо-восточных пустошей, но если сектанты поймут, откуда мы только что выбрались, могут поступить и более радикально. Положение наше осложнялось странным поведением маршрутизатора, который отказывался определять наше текущее местоположение и не показывал карты местности как таковой: мы находились в зоне «белого шума». Сектанты тут были не при делах: некоторые области Зоны отчуждения нанесению на карты не поддавались и то появлялись на маршрутах на месяц или год, а то исчезали на вторые сутки вместе с теми, кто имел неосторожность идти по «блуждающей земле» в тот момент. Явление это описано, но изучению не подвергалось, так как никто из исследователей ничего толком понять не мог: свои необычные свойства кочующие острова проявляли только в момент появления-исчезновения.

Задача передо мной стояла совсем не простая: если принять направление на северо-восток, то как минимум попадём в зону действия Выжигателя. Что бы там не говорил Шухов про безвредность для простых смертных, думаю, проверять это на себе не стоило. С другой стороны нас поджидали патрули сектантов, отличающиеся высокой выучкой и многочисленностью. Лес на северо-западе и юго-востоке кишел агрессивной живностью, которая ещё до наступления темноты схарчит наш небольшой отряд и не подавится, как только мы углубимся достаточно сильно. И для того чтобы пройти, оставалась узкая полоска между Ржавым лесом и северо-восточными пустошами, но теперь на месте относительно безопасного коридора образовалось таинственное и от того ещё более мне ненавистное НЕЧТО. Появление этой «блуждающей земли» было непредвиденной случайностью — «джокером» в рукаве Судьбы.

Были зафиксированы случаи прохождения сталкерских команд через такие вот аномальные зоны и зачастую о том, что были на волоске от гибели, люди узнавали уже спустя какое-то время. Иными словами, место было как место. До тех самых пор пока не срабатывал лишённый логики, на взгляд людей, механизм, запускающий процесс перемещения куска земли не пойми куда. Глюки маршрутизатора — вот один из двух наиболее часто упоминаемых признаков существования таких зон «белого шума». Ещё отмечалось то обстоятельство, что иногда искажается перспектива обзора, и некоторые далеко стоящие объекты вдруг становятся видны невооружённым глазом.

И сейчас вставал совершенно законный вопрос — насколько велики запасы моей удачи, как командира. Не приведёт ли моё решение к гибели доверяющих мне больше чем себе самим парней… Как только ты из простого, тыкающегося носом во все косяки новичка, превращаешься в командира отделения и выше, этот вопрос становится главным на всё то время, пока случается планировать разного рода акции и отдавать приказы. Если всё рассчитано верно — идёшь дальше; если погибает доверившийся тебе боец или даже его просто зацепит, то чувство вины навсегда останется с тобой. Пусть в конце концов выясниться, что вина лежит где-то за пределами твоей компетенции: мало ли что может произойти случайно. Но всегда, если ты действительно выбрал путь командира, вождя, есть чёткое понимание главного принципа подобных отношений — вина за промах, это всегда вина командира, как слава и победные лавры тоже целиком принадлежат ему же, в случае если всё прошло как надо, и ни один солдат не пострадал.

Чтобы не возникло сложностей в дальнейшем, я отдал приказ остановиться и построил отряд для того, чтобы прояснить сложившуюся обстановку. Само собой выкрутасов и демократии в рейде быть не может, однако донести до бойцов все нюансы сложившегося положения будет самым верным способом добиться наибыстрейшего и чёткого исполнения приказов, потому что особого выбора у них и так нет…

Когда я говорю «построил», нужно заметить, что это образное выражение: представьте себе поросшую сухостоем холмистую равнину, где слева высится массив рыжего, дремучего леса, а кругом шныряет масса мелкого и среднего зверья вперемешку с агрессивно настроенными людьми, пусть и вне зоны прямой видимости, но ведь всё относительно, верно? Построение выражалось в том, что мы укрылись у подножия небольшого холма, выставив дозорных. На эту роль я отрядил самых надёжных людей: Норда с Андроном. Первому ничего объяснять было не нужно, за годы службы латыш научился безоговорочно доверять мне, когда дело касалось руководства, а молодой сталкер просто слепо уверовал в мою непогрешимость в силу опять же от части своего возраста, этот пойдёт за мной хоть куда вообще не задавая вопросов. Прозрение придёт месяца через три, когда его собственный опыт состыкуется с полученными в ходе общения со мной знаниями. Вот тогда можно будет почти на равных допускать парня к обсуждению манёвров и способов решения тех или иных задач. Пока же, вполне хватало первоначального капитала доверия с его стороны.

Остальных же я собрал в круг и тихим шёпотом стал излагать свои соображения по поводу сложившейся обстановки. Орать или вообще разговаривать во время рейда без крайней нужды не стоит: часто человеческая речь — это нарушение естественного фона, она разносится иногда на десятки метров вокруг. Не хуже громкого гудка автомобиля или, скорее, парохода сообщит тому, кто ищет, где находится добыча. Я всегда начинал жутко веселиться, когда в книжках и многих кинофильмах сильно «специальные» люди, громко, практически в полный голос разглагольствуя, шли по потенциально опасной земле. Но преследующие их враги тоже умом и выучкой не отличались, поэтому «спецы» благополучно делали то, что положено по сюжету, а я получал несколько весёлых минут и непонимающие взгляды соседей по ряду (если дело было в кинотеатре), или напарников по смене (если дело было на дежурстве)…

— Отряд, слушаем внимательно. Положение наше лучше не стало, но выбраться всё ещё есть неплохие шансы. Место, конечно, гиблое, но из трёх зол это самое спокойное и возможно самое незлобивое. Чётко и быстро исполняем приказы, особо не дёргаемся, тогда выйдем к базе «Долга» уже через двое суток. Сейчас идём быстро, останавливаться будем только на пятиминутки…

Обрисовав сложившуюся ситуацию и не получив сколько-нибудь серьёзных возражений, мы снова двинулись по ранее проложенному маршруту, сохраняя в качестве ориентиров вершину одинокой мусорной горы на севере, а так же шпиль надстройки Выжигателя (его сейчас тоже было видно невооружённым глазом) на юго-западе. Гора располагалась посередине Свалки и была достаточно хорошо видна, хотя по прямой до неё было двое суток ходу. Если ничто не задержит нашего продвижения по кочующей земле, то выйти в обозначенные и относительно безопасные места мы сможем уже через шестнадцать — восемнадцать часов.

Сама местность не вызывала опасений при визуальном осмотре: радиоактивный фон был в пределах нормы, аномальная активность тоже. Глюки маршрутизатора в таком странном месте как Зона, вообще чем-то неординарным назвать нельзя, тем более, что местная система позиционирования — штука крайне ненадёжная. Но именно на такие вот странности и следует обращать внимание, если вокруг всё зыбко и малопредсказуемо. Любое отклонение от нормы можно считать предупреждением, тем более, что кроме интуиции вообще никаким приборам доверять не следует. Машины видят и чувствуют только то, что их научили видеть и чувствовать, человек же почти всегда сможет машину переиграть, если дело касается таких тонких материй как провИдение.

Участок «кочующей земли» был широкой, километров пятнадцать по фронту, полосой земли и, судя по показаниям дальномера — глубиной до семидесяти километров, что и было странно. Такие расстояния для местных условий это уже предел. А визуально, местность ни чем не выделялась на фоне окружающего нас ландшафта: те же плоские холмы, стоящие группами и по одному, те же заросли колючего шиповника и полуметровый сухостой. Я ещё раз внимательно оглядел местность в оптику и, зачехлив верного «немца», убрал его в карман разгрузки. Потом ещё внимательнее, осмотрелся по секторам: иногда глазами углядишь то, что пропустишь оптикой. Но буквально ничего подозрительного или настораживающего не обнаружилось. Жестом подозвав Норда, тихо стал его инструктировать:

— Юрис, дело наше — дрянь. Ничерта не чувствую, но западло прямо-таки и сидит за левым плечом. Идти вперёд необходимо: другой дороги нет, люди устали и долгого боя с такой слабо слаженной группой и «грузом» на шее, нам не выдержать. Поэтому слушай, как мы поступим. Ты идёшь замыкающим и постоянно рубишь фишку, молодой так и остаётся в няньках с «грузом», Коля помогает раненому, страхует его. Я же отхожу метров на тридцать вперёд. Постоянно держи меня в поле зрения, если что не так, приказываю — Это слово я выделил особо и несмотря на протестующий огонёк в глазах друга, повторил ещё раз — Слышь, «соколиный глаз»? Приказываю, повернуть к пустошам и попробовать пробиться уже без меня. Задачу нужно выполнить, заложника передать алхимикам с рук на руки. Всё понятно?

— Есть, пробовать пробиться без тебя — Слова с трудом падали с губ латыша, обретя свинцовую тяжесть.

— Отлично, брат. Следите за сигналами, так и пойдём вперёд, пока не выйдем из этой «лапуты»[8] недоразвитой. Тоже мне — летающий остров… Ну, двинули помолясь.

Тронув тангенту общей связи, обратился уже ко всем артельщикам:

— Всем занять места в колонне, принять стимуляторы. Не покидать места в строю. Без приказа огня не открывать. Приём.

Все поочерёдно доложили о принятии приказа к исполнению. Будничная, штатная процедура внушила бойцам уверенность: их командир знает, что делает. Это-то мне и нужно. Малейшая тень сомнения и вся хрупкая конструкция полетит к чертям…

Обойдя колонну справа. Я занял место в тридцати метрах впереди и осторожной рысью задал темп движения основной группе. Какая бы опасность не таилась вокруг, самым главным нашим врагом как всегда было время.

Первый десяток километров дался довольно легко. Редкие аномалии оставляли достаточно места для манёвра и мы пробежали «десятку» за два с половиной часа, что весьма неплохо. Но вот на пятнадцатом километре начались сложности: неожиданно, стало трудно идти, как будто сила тяжести на порядок возросла. Темп чуть пришлось снизить, к тому же странный, белёсый туман стал наползать с севера, сузив обзорную дальность до пяти километров. Пришлось сократить дистанцию между мной и ядром группы, чтобы не потеряться в сложившейся обстановке. Вдруг, по правому флангу всплыла необычная роща искореженных Выбросом высоких тополей. Деревья были посажены в два ряда, образуя подобие аллеи, тянущейся почти строго на юг, чуть отклоняясь через три километра на юго-восток, что было не смертельно. Дав команду о смене направления, я вошёл в аллею первым. Так мы прошли около четырёхсот метров, пока не пришлось сделать вынужденную остановку — людям требовался отдых, хотя местность и не располагала особо рассиживаться. Ощущения какой-то зыбкости, искусственности, окружающего нас места не покидало ни на секунду. Когда приходит пора идти дальше, обычно бойцы с неохотой встают, с трудом принимая необходимость того факта, что надо продолжать забег. Но только не в этот раз: даже раненый подрывник вскочил и занял своё место в строю едва ли не первым. Странности «кочующей земли» достали всех, появился страх, люди стали нервно оглядываться по сторонам, только Норд и как ни странно Сажа, вели себя спокойно. Последний даже оживился, всё время порываясь рассмотреть кажущиеся любопытным только ему одному местные кусты и деревья.

Один раз Сажа вырвался от пытавшегося его удержать Андрона и чуть было не погиб, пытаясь взять в руки некий артефакт, напоминающий морского ежа, только созданного из чего-то на вид похожего на алмаз. Эта штука висела в полуметре над землёй, возле странного фиолетового пятна на почве, на самой границе зарослей густого кустарника находившегося в пятнадцати метрах от маршрута группы. Латышу и молодому сталкеру удалось оттащить упирающегося алхимика прочь, хотя тот и уверял, что опасности не чувствует. Не будь у меня так мало людей, этот малохольный краевед провёл бы всю дорогу до базы связанным и с кляпом во рту. То, что ему кажется, что опасности нет, ещё не означает, что это действительно так и есть. Мы даже чуть замедлили тем движения, потому что лично пришлось вправлять краеведу мозги:

— Да уверяю вас, опасности никакой не было: артефакт можно было взять в руки.

— Вам раньше приходилось видеть такие предметы?

— Нет, но…

— Вы можете гарантировать, что контейнер сможет нейтрализовать возможные воздействия данного артефакта на моих людей?

— Нет, но это вряд ли будет что-то очень опасное. Я…

— Вы будете этим заниматься в своё личное время и отдельно от моих людей. Любая неизвестная безделушка здесь, это почти наверняка подвох. Не гоните волну, пока стоите по горло в дерьме, уважаемый. В следующий раз просто пристрелю и принесу вашим собратьям только какую-либо часть вашего бесценного тела, как доказательство. А остальное брошу рядом с этим образчиком местного колорита.

— Но…

— Возражения не принимаются, займите своё место в строю и больше его не покидайте без разрешения. Это понятно?

— Да — В голосе Сажи слышалось только сожаление по поводу моего крайнего невежества и никакой обиды. Похоже, что эмоции и мотивы людей его вообще мало интересовали — Но повторяю, опасности не было.

— Для вас — вполне допускаю, что и нет. Всё замнём для ясности — Убедившись, что все заняли свои места в колонне, я обратился ко всем — Группа, продолжаем движение по прежней схеме. Вперёд! Нам ещё много нужно пройти, время дорого…

Чуть позже, осматривая местность, обнаружил странное грязно-белое облако на одном из деревьев, что росло метрах в пятидесяти впереди слева. Вскинув руку, давая знак остальным занять оборону, позвал к себе Николая. Десантник нервничал сильнее остальных. Такого следовало держать всегда поближе к себе, чтобы боец не ловил расслабон. Чуть запыхавшийся боец подбежал, я, показав ему на странное образование, объяснил задачу:

— Коля, эта фигня прямо у нас по флангу торчит, может это безобидный мох, а может какая-то тварь. Я посмотрю, а ты прикроешь. Держи свою шарманку наготове, если что — стреляй. Понял?

— Да — В глазах наёмника застыло выражение крайнего ужаса, хотя он и старался скрыть его от посторонних — Что это за место такое, муторно мне, командир.

— Не хнычь! Всё здесь можно убить, а чего убить нельзя, от того можно убежать. Соберись и всё будет нормально, ты понял меня?

— Да всё я понял, пошли — Голос пулемётчика перестал дрожать, руки уверенно сжали оружие. На какое-то время мне удалось привести его в чувство.

Мы двинулись в сторону странного объекта, осторожно заходя справа, огибая «облако» таким образом, чтобы нас с ним разделяло метров пятнадцать. Как только мы подошли достаточно близко, стало ясно, что тревога могла оказаться ложной и «облака» как такового опасаться не следует, это был всего-навсего запутавшийся в ветвях купол парашюта. Однако стопы были как бритвой обрезаны и «сбруя» удерживающая парашютиста отсутствовала: в том месте, где предположительно должен был находиться приземлившийся человек, было тёмное пятно на земле, видимо когда-то прыгун угодил в аномалию, благополучно сожравшую его вместе с пожитками. Чуть правее, виднелся ещё один купол, а за ним ещё три. Судя по конструкции, это были обычные десантные «дубы»[9], их используют как наши, так и местные вояки, хотя последним достаются и более ранние модели, попадаются даже иностранные системы. Но наши тут вряд ли могли прыгать. Значит, какой-то идиот из местных «мудрецов», отдал приказ о десантировании с помощью опасного в Зоне средства. А другие бедолаги все как один погибли выполняя этот неумный приказ. Хотя кто их спросит?… Скорее всего, это случилось ещё в самом начале освоения Зоны. Потому как сейчас, даже за очень большие деньги никого не заставишь прыгать с парашютом в этих местах. Потеряв достаточное количество подготовленных бойцов и пережив резкий отток желающих на контракт в поисковые группы, вояки быстро отказались от столь экстравагантного способа самоубийства и десантировались только с помощью тросов, либо когда вертушка зависнет на достаточной для «скачка»[10] высоте…

Напряжённую тишину нарушило стрекотание пулемётной очереди. Прикрывающий меня Коля углядел какую-то цель и без команды открыл огонь. Глушитель скрадывал звук, но мощный патрон давал о себе знать: даже хитрое изобретение алхимиков полностью не справлялось. Пули ложились в цели, левее моей позиции, метрах в сорока. Взяв автомат на изготовку, я, перекатом ушёл вправо плюхнувшись ничком в жёсткий ёжик серой, безжизненной травы, осмотрелся и понял, что десантники не все угодили в аномалию. Да и не только они вышли нас поприветствовать. Десяток фигур неспешно приближалось к нам с юго-запада, мерно раскачиваясь. Двое упали скошенные короткой очередью Колиной машинки, но тут же поднялись, чуть приотстав от своих товарищей. Отложив автомат, я расчехлил монокуляр, убранный было в боковой карман разгрузки и внимательнее присмотрелся к атакующим нас существам. Трое из них, несомненно, десантура в выцветших десантных моделях БЗК «СКАД-9», с нашивками, позволяющими отнести их к подразделениям так называемых «военных сталкеров». Как по мне — просто контрактников рискующих за чуть большие деньги, нежели их собратья из регулярных частей Особого Чернобыльского района. От парашютной упряжи они успели избавиться, но оружие где-то посеяли. Другая часть наступавших была разношерстной, но более колоритна по своему внешнему виду: двое из какой-то мелкой группировки с нелепыми банданами на непокрытых головах (что в Зоне вообще противопоказано) и самодельных комбезах, какие характерны для «свободных», но с непонятными мне лиловыми треугольными вставками на левом плече. Один держал в левой руке дробовик как дубину, иногда опираясь на него. Причём ружьё держал за приклад, а ствол втыкался дульным срезом в землю, оставляя на ней характерные отметины. Напарник «ружьеносца», был вооружён ржавым «фортом» и вяло помахивал пистолетом, что при характерной вихляющей походке было даже забавно. Остальные пятеро, особыми приметами не блистали: ещё двое бандитов без оружия одетых в кожаные куртки, тренировочные штаны и демисезонные кроссовки; один научник в оранжевом «Экологе», с пробитым стеклом шлема, этот бережно нёс в руках какой-то прибор на длинной ручке с тонким продолговатым цилиндром на конце; и двое мужиков в остатках гражданских цивильных костюмов, один из них даже в очках в толстой роговой оправе. Все в этой тёплой компании были из породы «не-мёртвых». Кто-то с лёгкой руки малограмотных идиотов называет это порождение Зоны — «зомби», что само собой чушь. Гаитянские «живые трупы» ничего общего с теми, что сейчас неспешно маршировали в нашу сторону, не имели. Настоящие зомби — просто живые люди, ввергнутые в состояние беспамятства с помощью химического препарата преимущественно растительного происхождения. Они не гниют, не едят человечье мясо и если не прикажет шаман, агрессии не проявляют. То, что я наблюдал сейчас, никаких аналогов не имело: трупы были иссохшими в последней стадии мумификации, но достаточно свободно передвигались, некоторые были вообще лишены голов. Посему сакральный императив дешёвых фильмов ужасов: «стреляй им в голову», тут не подходил. Неупокойники двигались в нашу сторону, непонятно каким образом чувствуя направление.

Убрав монокуляр, я осадил Колю, который уже судорожно менял короб в пулемёте. Глаза бойца были пустыми от страха, но руки автоматически безошибочно производили все необходимые манипуляции с оружием. Подойдя к наёмнику, уже не сторожась, во весь рост, я пинком вышиб готовый к стрельбе безотказный «MG-4», а вторым пинком под рёбра ошалевшего от страха Николая, привёл десантника в чувство.

— Боец, отставить! Коля, этим куклам без разницы, как плотно ты их набьёшь свинцом. Лучше обойдём это шоу уродов, может отстанут. Поднимайся и передай остальным, чтобы шли следом за мной, понял?

— П-ппонял. Есть — идти к группе — Голос его к окончанию фразы дрожать перестал и подхватив пулемёт, десантник на рысях двинулся к замершей в тридцати метрах в тылу основной части команды.

Дальнейшее было похоже на театр абсурда: неупокойники некоторое время плелись за нами, кто-то из них даже пытался говорить. Но выходило только неразборчивое хрипение и противный низкий свист. Но через пятьсот с небольшим метров, они отстали и больше нас не беспокоили. Сила тяжести снова возросла, я вынужден был вновь скомандовать привал уже через добрых тридцать километров, когда начало темнеть. Хотя на территории «кочующей земли», сумерки по неизвестной мне причине наступали гораздо позже, нежели это обычно бывает в Зоне. Но скоро причина предстала перед нами во всей красе: оставив группу отдыхать, я снова предпринял рывок с целью доразведки последнего отрезка маршрута. Около двухсот метров всё было нормально, пока я не обратил внимание на некий рассеянный свет и не ощутил лёгкий толчок почвы под ногами. Чёрт! Видимо наше время подходит к концу. Пройдя ещё чуть вперёд и забрав влево, к источнику света, я невольно замер: деревья расступились, открыв панораму на гигантских размеров «пузырь», объёмом ни как не менее сотни тонн и километра два в диаметре. В центре прозрачной сферы, едва касающейся земли, пульсировал ослепительно белый «мячик» по яркости могущий соперничать с солнцем. А вокруг… С любого перепоя такого зрелища не пожелаю увидеть ни одному человеку, знающему какая сила сосредоточена в свободно плавающих внутри сферы предметах. Внутри «пузыря», словно в киселе плавали ракетные снаряды от РСЗО «Град», простые разнокалиберные мины и снаряды ствольные, ракеты «земля-воздух» и даже один истребитель «МиГ-29», величаво вращающийся вокруг собственной оси… Я живо представил себе, что будет, если взорвётся хоть одна из этих приблуд. Силища сосредоточенная в «пузыре» была немереная, пришло время звать алхимика. Вернувшись в расположение и приказав всем оставаться на месте, я жестом попросил Сажу пойти со мной. Когда мы пришли на место. Алхимик аж попятился назад, затем резко рванувшись к границам «пузыря», но я остановил натуралиста подсечкой, прижав вырывающегося алхимика к земле.

— Спокойно!..

— Вы не понимаете — Полупридушенно зашептал Сажа — Это то, что мы предполагали теоретически. Но увидеть такое самому… О-о!

— Тихо, ты. Нам нужно убираться отсюда. Как я понимаю, скоро эта дрянь в центре начнёт переваривать гостинцы прикордонных вояк и нам лучше быть где-нибудь подальше отсюда. Так, или я ошибаюсь?

— Ну, не так примитивно… Но думаю, что вы правы. И нам действительно лучше уходить. Осталось совсем немного времени.

— Сколько?

— Часов пять-шесть. Видите, как сгусток плазмы в центре э… «пузыря» меняет цвет? Так вот: как только температура внутри достигнет определённого предела — мгновенное высвобождение энергии. А потом… Даже не знаю…

Подняв отряд, мы рысью, почти бегом направились к границе «блуждающей земли», сбивая ноги и с вывернутой наизнанку «дыхалкой», неимоверным усилием ускорились. Пятнадцать километров… Мусорная гора на горизонте была уже так близко и так далеко одновременно. Судороги земли становились всё сильней и сильней. Пару раз я падал, но поднимался, безудержно матерясь в микрофон и подгоняя и так всё понимающих бойцов. Семь километров… Мы почти вышли, но сильной помехой были частые, всё усиливающиеся толчки почвы, похожие на предсмертные судороги умирающего, да усиливающийся гул в ушах от огромной, адской нагрузки мешал чётко осмысливать всё величие и необычную исключительность наблюдаемого явления. Михай упал. Я вернулся к группе и вместе с Николаем мы подхватили упавшего молдаванина и потащили верёд… Нам нужно только вперёд!.. Триста метров… Тряска уже не прекращалась и всё пространство вокруг залило ослепительно белым светом, гул в ушах перерос в надсадный вой, замерший где-то на высокой ноте и не оставивший места другим звукам… Сто метров… Двадцать … Десять… Не стоять! Вперёд!..

Свет стал нестерпимо ярким, гул и вой заполнили всё вокруг и… ТИШИНА. Звонкая тишина и свист ветра. Очнулся я уже стоя на коленях, а Норд вливал мне в глотку коньяк из фляжки.

— Командир — Голос друга срывался от напряжения и радости — Мы вышли. Всё.

— По… Потери? — Голос был сорван, я мог только хрипеть, но Юрис понял.

— Все живы, земля эта исчезла. Мы почти на Свалке. Сам не знаю, как выбрались.

— Я знаю — Голос снова сорвался на сип — Ножками, брат, ножками. Полчаса привал, я и ты в первую смену. Потом по обстановке…

Хриплый смех, больше похожий на кашель бы мне ответом. В конце концов, я тоже рассмеялся. Хорошо быть живым. А уже через два часа быстрого марша, наш потрёпанный отряд вышел к опорному пункту «Долга», откуда до внешних постов базы группировки уже рукой подать. Поле боя осталось за нами.

1.2

На внешнем блокпосте было очень оживлённо для четырёх часов утра. Возле шлагбаума скопилась длинная очередь из пеших групп сталкеров, довольно громко выражавших своё неудовольствие тем обстоятельством, что теперь каждый прибывающий подвергался формальному досмотру и регистрировался у усталого сержанта, который сидел в переоборудованном для этих целей бытовом вагончике. Общался он с желающими пройти на базу группировки сквозь узенькое окно, прорубленное специально для этих целей в задней стене вагончика и забранного частой решёткой из сварной арматурной сетки. Над окошком было красными трафаретными буквами оттиснуто: «БЮРО ПРОПУСКОВ», а ниже значилось: «Круглосуточный режим работы. Просьба: не направлять оружие в стону сотрудников. За невыполнение — расстрел на месте». Пока наша потрёпанная команда заняла места в длинной веренице желающих пройти, со стороны свалки подтянулся обоз из пяти подвод сопровождаемый бойцами с нашивками взвода охраны «Долга». Эти ребята занимались буквально всем: конвоировали и охраняли задержанных, а также сопровождали караваны грузов предназначенных для нужд клана. Я, улучив момент, подошёл к старшему с лейтенантскими знаками различия на почти незаметных, еле видных, выточках обозначавших погоны. Такие меры предосторожности лишними не были — будь звёздочки чуть более заметны, то караванщики быстро лишатся командира.

Это был парень примерно моих лет. Лицо его, осунувшееся и вытянутое, было покрыто недельной щетиной, черты заострились, а под воспалёнными карими глазами залегли тёмные синие круги. Раньше мы не сталкивались, поэтому он ни как не прореагировал на моё приветствие и оживился только в тот момент, когда я назвал фамилию Василя и попросил передать особисту, что нахожусь у внешней границы периметра. Бросив нечто вроде «Ладно, передам», лейтенант дал отмашку замедлившему было движение обозу, для которого охрана блока уже расчистила дорогу и подняла шлагбаум. Теперь оставалось только подождать, пока «водила»[11] шепнёт заветное слово Василю или кому-нибудь из особистов. Ничего особенного сообщить у меня не было, просто ребята вымотались сверх всяких пределов. Да и сам я чувствовал, что силы на исходе. Сказывалось большое напряжение, рейд получился не простым. Спать не хотелось — благодаря методике «волчьего» сна, я достаточно хорошо высыпался во время нечастых остановок, но вот напряжение последних десяти суток давило с тяжестью десятитонной чугунной плиты. Мысли не путались, но в голове стояла звенящая, напряжённая тишина, от чего иногда хотелось просто лечь на землю и ни о чём не думать часов сто — сто пятьдесят.

В ожидании прошло около сорока минут, очередь медленно, но верно двигалась. За нами образовался «хвост» из всё прибывающих и прибывающих групп сталкеров и отдельных бродяг, которые с изумлением и явным недовольством комментировали нововведения «долговцев». Мои артельщики держались хорошо. Только Михая приходилось передвигать с места на место. Андрон и Сажа соорудили сапёру нечто вроде табуретки из найденного неподалёку дырявого оцинкованного ведра и походного коврика. Парень терпел, хотя видно было, что держался он из последних сил. Рана не зажила окончательно. Да и где бы ей затянуться, коли последние десять суток прошли в сумасшедших «рывках» и беспокойных, коротких привалах.

Возле будки «бюро пропусков», наметилось некое оживление, а через пять минут в нашу сторону прошёл капитан из особого отдела, которого я помнил по визитам в это заведение и пара бойцов из дежурной смены с бордовыми грязноватыми повязками на левом рукаве у каждого. Узнав меня, особист кивнул сопровождающим и сделал жест приглашающий идти с ними. Подхватив Михая под руки, наш небольшой отряд прошёл внутрь периметра. Там, за будкой «бюро», нас поджидал хмурый, осунувшийся Василь с тоненькой пачкой прямоугольных листков выполненных из жёского коричневого картона. Протянув их мне, Василь только кивнул и ногтем большого пальца правой руки, которой подавал пропуска, отчеркнул одну строчку на обороте верхней картонки. Там было всего пара слов и несколько цифр: «Завтра, КПП — 14.30». Я только кивнул и мы разошлись…

Вопреки моим ожиданиям, башню никто не занял. Напротив, нас ожидал приятный сюрприз — как только мы подошли к воротам они открылись и навстречу нам вышел Слон собственной персоной. Андрон сразу бросился к отцу. Только кивнув старшему из семейства Бурыкиных (так в миру звался Слон), коротко отдал приказ на размещение вновь прибывших. Сам же я с Сажей и Михаем отправился завершать наши дела. Сапёра быстро приняли в лазарет, хотя Светланы в этот раз не было, вместо неё к нам вышла та пожилая женщина-майор и кликнув двоих санитаров, помогла молдаванину лечь на принесённые раскладные походные носилки. Оружие и разгрузку Михай оставил мне ещё в башне, поэтому теперь я связался по заранее условленному каналу с представителем алхимиков. Сложностей не возникло, так как ввиду хороших отношений «Долга» и этого закрытого сообщество, клан алхимиков имел нечто вроде торгового представительства на базе группировки. Их эмиссар постоянно находился в одном из задних помещений бара «100 рентген», где ранее и проходили все наши переговоры.

Видимо о моём прибытии уже стало известно. Потому что ответ пришёл буквально через пять секунд. В коротком сообщении говорилось о готовности посредника к немедленной встрече. Я обернулся к Саже и показал текст сообщения.

— Что скажете?

— Наверное, вам лучше согласиться на встречу. Братья не станут меня устранять, так как непосредственной угрозы раскрытия тайн клана больше нет. Само собой я пройду проверку на лояльность, но через пару дней всё закончится. Вы подумали над моей просьбой?

— Хорошо, если не передумаете — возьму в группу. Но только одно условие…

— Согласен на любое. Для нас главное это знания и информация.

— Вот это и есть моё условие: без моего ведома ни знания, ни информация к вашим собратьям не уходят. Иначе просьба отклоняется.

— Обещаю… Нет! — Тут алхимик даже прижал правую руку к груди — Я клянусь, что ничего без вашего разрешения собратья не узнают… Хотя это и тяжело. Но я всё понимаю.

— Тогда договорились. Но если…

— Клятва алхимиков священна. Мы никогда не нарушаем данного слова.

— Там видно будет. Уже пришли. Пойдёмте внутрь…

Комната ничуть не изменилась, как впрочем и фигура в капюшоне, сидящая за столом, спрятав кисти рук в широких раструбах рукавов пыльника. Лишь лёгкое движение остроконечного капюшона дало понять, что нас заметили. Сажа стоял чуть позади меня слева и не двигался. По ощущениям, между Посредником и бывшим заложником происходил интенсивный обмен мыслеобразами. Даже с моими новыми способностями ощущалось это как эхо далёкого шёпота, где неразличимы ни отдельные слова, ни общий смысл сказанного. Так продолжалось около получаса, покуда Посредник не мотнул головой ещё раз и в комнате открылась ещё одна дверь бывшая чуть левее того места где обретался стол. Сажа только кивнул мне на прощание и вышел в открывшийся тёмный проём, после чего дверь сразу захлопнулась, как будто её и не было вовсе. Ситуация пришла к логическому завершению, Посредник вновь пошевелил головой, видимо присматриваясь ко мне, затем заговорил всё тем же ломающимся голосом, что и в прошлый раз.

— Мы рады, что наш собрат доставлен тобой в целости и сохранности, Ступающий в Паутине. Трудности были?

— Не те, о которых стоит упоминать в приличном обществе. Всё в рамках, так сказать.

— Вознаграждение — Посредник выпростал шестипалую кисть левой руки из рукава и легко провёл ладонью над столешницей. С лёгким гудением в том месте возник плоский чёрный чемоданчик — В этом «кейсе». Здесь семьсот тысяч «евро», на семи разных картах на предъявителя. Прими в знак нашей благодарности также некоторые предметы, которые ты получишь с оказией чуть позже.

— Благодарю, рад был помочь. Обращайтесь, если возникнет нужда — Я открыл чемодан и забрав карты, оставив его открытым и не прикасаясь больше.

Алхимик издал непонятный мне звук, но мгновением позже пришло понимание, что он… Смеётся!

— Не многие бы взялись за эту работу, Тридцатьдевятый. Ещё меньшее количество бы добралось до места, где засели наши обидчики и лишь единицы вернулись бы обратно. Но наш собрат скорее всего стал бы уже частью узора Плетений. Ты запросил ничтожную цену за то, что сделал…

— Неуверен, при всё моём уважении к вашей прозорливости. Я спас как минимум одну жизнь…

— Но потерял четыре… — Ломкий голос посредника источал сарказм.

— Нет. Буревестник поймал свою последнюю бурю. Те, кто отправился за ним следом, выбрали свой путь самостоятельно и были со своим командиром до конца.

— Пусть так. Я не силён в кодексе воинов. Да сольются их души в вечном танце Плетений. Теперь же прощай… Думаю, мы ещё увидимся, Ступающий в Паутине.

— Тогда до встречи — Я развернулся и вышел за дверь, на политесы и малопонятные мне эзотерические словесные выверты тратить время и остаток сил не хотелось. Вообще. А всё время нашего разговора в голове вертелась давно услышанная где-то фраза: «ты заказывал ковёр, ну так я его припёр». Более всего хотелось никогда больше не видеть ни самого посредника, ни настырно лезшего в группу Сажу, хотя последний и спас Михая от верной и мучительной смерти. Хотя обернись дело круто, подрывника пришлось бы пристрелить, чтобы сохранилась мобильность отряда и мы смогли бы уйти в прежнем темпе. Знаю, со стороны подобный поступок кажется зверством. Выбор: кто будет жить, а кто проскочит в небесный «дисбат» раньше остальных, это будни моей профессии. Пока есть возможность, борьба ведётся за жизнь каждого бойца. Но если встаёт вопрос: он один или все лягут вот в этом овражке, кто-то не колеблясь остаётся и держит идущего по горячему следу врага, чтобы остальные смогли уйти и выполнить задачу. Именно так и возникают легенды про непобедимость диверсантов и мало кто знает, какой ценой выкупается победа.

Когда охранник, проводив меня к заднему входу в бар, вернул оружие и закрыл дверь, усталость снова навалилась на плечи, почти пригибая к мокрому от недавно прошедшего дождя асфальту. Дойдя до ворот башни, я не торопился заходить внутрь, хотя там на втором этаже, судя по звукам, накрыли стол, и готовилось веселье. Вновь прислонившись к шершавой округлости башенной стены, поднял голову к затянутому тучами вечернему небу. Странно, но сравнивая ощущения с теми, что возникали каждый раз по возвращении из рейда там, в миру, стал замечать, что теперь всё немного иначе. Раньше думал только о поставленной и выполненной задаче, нуждах бойцов и вечно в голове крутились дни до дембеля, некоторых из них с тем расчётом, кого можно брать в следующий поиск, а кого лучше оставить в базе. Теперь было почти так же, но появилось чувство тщетности, как если бы все усилия по созданию новой команды были напрасны… И опять было это тянущее ощущение истекающего времени, которое ускоряет свой бег. Как бы подталкивая события к финалу. Пока ещё не понятной мне истории. Драма это будет или же фарс… На этот вопрос ответа пока не было. Вкус ветра и дождевых капель, стали тем призом, наградой которую получают живые. Снова удалось переиграть противника и обстоятельства, вновь удалось победить и никто не погиб… Почти никто. Это я загнул когда сказал Посреднику о скорее всего сгинувшем Буревестнике и его парнях. Чувство утраты, когда срок жизни близкого тебе человека, пусть и не друга, но товарища просто истёк, истончился под гнётом обстоятельств, было неистребимо. Будет новый день, придут другие заботы. Но зарубка на сердце всё равно останется, и нет-нет, да и кольнёт упрёком в самый неподходящий момент сожаление, что не остановил…

Со стороны дороги ведущей от «100 рентген» послышались шаги и в круге света уличного фонаря, появилась фигура в лёгком сталкерском комбезе с солидным рюкзаком за плечами. Человек целеустремлённо шёл именно к воротам башни, что позволяло думать о твёрдом намерении свести знакомство или со мной или с кем-то из моих артельщиков. Я как всегда стоял вне круга света, а мимикрирующая ткань комбинезона почти полностью скрадывала очертания фигуры на фоне стены башни. Поэтому дав человеку занести руку для первого удара в створку ворот, я негромко окликнул визитёра.

— Доброго вечера, уважаемый! Можно не стучать в дверь, жилище вроде как моё, обращайтесь раз пришли.

Подвоха в человеке не ощущалось. От оклика он смутился, но быстро справился с волнением и повернул голову на голос. Тут я сразу узнал его: это был Денис — протекция Норда. Парень ушёл после акции с «девяткой», но тогда возникло стойкое ощущение, что наша встреча не последняя. Видимо завершив свои дела в миру, вернулся… Зацепила его Зона. Почти без слов было понятно, зачем он здесь, но в таких случаях всё же придётся провести беседу. Кто его знает, какого рода проблемы заставили благополучного парня прийти снова туда, где точняком таких историй будет раз в десять поболе.

— Доброго вечера, Антон Константиныч. Вот, снова к вам, если примете — По голосу читалось, что парень рад тому обстоятельству, что так скоро нашёл меня — Были дела… Родителям деньги отдал, с работы уволился. На стройке не закрывали наряды, пока денег не сунул бригадиру. Потом позвонил по телефону, что вы дали перед отъездом, но там ответили, что пока связаться с вами не могут.

— Мы из рейда только часа три как пришли. Долго ждал?

— Третий день уже — Мужик, что в башне сидел внутрь пускать отказался, вот я и снял номер тут — Денис махнул рукой в сторону «100 рентген» — Стал наблюдать и увидел, как кто-то в башню зашёл. Кроме вас вроде некому… Вот и пошёл снова, не ошибся, выходит.

— В артель ко мне тоже хочешь?

— Да. Я решил, что если возьмёте…

— Можно. Однако видишь ли какая штука, парень, будет совсем не весело. Зона она разная — тут, как и на любой войне, можно жить по-всякому и иметь свою долю приключений на свой же филей. Со мной скоро будет очень опасно водить знакомство, Денис. Есть более спокойные места. Могу походатайствовать перед разведчиками «Долга», работа у них интересная. Наберёшься опыта, пообтешешься на местности…

— Я чем-то вас не устраиваю? — Парень явно обиделся — Так научите, я способный. Юрис вам подтвердит…

— Дело не в этом — Прервал я начинающийся ненужный спор — Всё нормально с тобой, толковых ребят я сразу вижу. Нет у меня сомнений в твоих качествах. Просто предупреждаю: приключений может быть всего парочка и закончатся они слишком быстро, распробовать не успеешь. Среди моих артельщиков народ уже поживший, кроме одного, поэтому шибко не жаль в бой идти, а вот вас молодых, лучше бы поберечь…

— Не надо меня беречь, я уже сам справляюсь — Разозлился, но совладав с нахлынувшими эмоциями, ровно ответил парень.

— Хоп![12] Раз такое дело, правила ты помнишь: делать всё только тогда, когда я скажу и только то, что я прикажу. Сейчас в разговоре, ты пару раз меня перебил, это тоже было в последний раз. В последующем наложу взыскание. Урок номер один: никогда не перебивай оппонента, какую бы чушь он не городил, волнение и поспешность — первые враги разведчика. Всё понял?

— Да — В голосе парня сквозило облегчение.

— Тогда марш на третий этаж. Размещайся, а потом за стол. Чувствую, сегодня будет пир горой…

Как я и предполагал, стол был уже накрыт. Хозяйственный Слон уже расставил миски и банки с консервами, варёной в мундире картошкой. Отдельно стояли блюда с квашеной капустой и таз с нарезанными крупно помидорами и огурцами, залитые подсолнечным маслом и крепко сдобренные крымским луком овощи красиво играли в жёлтом свете лампочки в красивом кремовом абажуре матового стекла, невесть как попавшим сюда почти в целости и сохранности. Слон рассказал, что на второй день после сложной операции, к нему в палату пришли двое странных врачей и стали вливать в капельницу непонятные препараты, которые вызвали ураганное заживление тканей, а на третьи сутки исчез упадок сил и анемия. И уже через неделю, он был практически здоров. Сбежал из госпиталя и окольными путями добрался обратно в Зону. Тут же он помешал двум гаврикам подломить нашу башню. Хотя последним и так не повезло: один поджарился на электрической «секретке» Юриса, а второму оторвало ступню левой ноги направленным взрывом другой закладки. Починив, как умел, дверь, Слон решил дожидаться нас, а уже через пять дней от сегодняшнего начал бы собирать охотников в поисковую партию по нашим следам.

Застолье получилось на славу: только десантник наш был хмур, и ковырял вилкой в тарелке, гоняя кусок мяса по ней словно хоккейную шайбу. Налегал Коля на водку, которую Слон тоже притащил из-за «колючки» и была это наша сибирская, а точнее иркутского розлива «Байкальская проба». После местной горилки, даже мне особо никогда на «белую» не налегавшему, было приятно ощутить знакомый привкус. Потом Коля неожиданно выдал:

— Что мы празднуем, а? У меня до сих пор эти трупаки перед глазами стоят… А если бы там все остались?… Не хочу ходячим покойником быть! Слышите?! Не желаю я!..

Слон мгновенно сграбастал распсиховавшегося наёмника в захват и увёл вон из комнаты, цапнув со стола литровую бутыль водяры. Срыв был ожидаем и я мысленно вычеркнул десантника из отряда. Хорошо, что инцидент произошёл уже в базе, не пришлось брать грех на душу… Слон вернулся уже один, показав мне жестом, что всё улажено. Разговор, стихший было за столом, продолжился, набирая прежнюю силу и оживлённость. Денис знакомился с теми, кого не знал, рассказывая что-то забавное из своей гражданской жизни. Попутно выспрашивая какие-то местные байки у Андрона. Парни быстро сошлись характерами, что было очень даже неплохо. Вдруг Юрис метнулся в подвал и вернулся уже с… гитарой! Ох, стервец! Знает же, что не люблю я этого… Между тем, латыш уже чуть заплетающимся языком, заголосил:

— Командир, спой «нашу»! Просим!

— Прооосим! — Подхватили видимо подговорённые заранее, пока я мылся и был не в состоянии повлиять на процесс заговора, артельщики.

Пришлось взять семиструнный инструмент в руки и пройтись по струнам хорошо настроенной гитары. Вообще, песни у костра не люблю, хотя играю на семиструнке довольно неплохо — дед научил. Однако поднять настроение коллектива стоило. А что это сделает лучше, нежели хорошая, проверенная временем душевная песня…

— Тогда, граждане артельщики, извиняйте за качество — данные подкачали, ибо не певец. Но раз просите, можно и сыграть…

Ночь коротка,

Спят облака,

И лежит у меня на ладони

Незнакомая Ваша рука.

После тревог

Спит городок.

Я услышал мелодию вальса

И сюда заглянул на часок…

Видимо все кроме Юриса ожидали от угрюмого и малоразговорчивого головореза чего-то другого. Песню эту я выучил давно, её часто пел мой дед, акомпонируя себе на старой потёртой гитаре. Песен он знал множество, но эту пел только раз в году — девятого мая, при этом глаза его становились далёкими, затуманивались слезами, будто бы видел он нечто своё, о чём ни разу никому из родственников никогда не рассказывал.

Хоть я с Вами совсем не знаком,

И далеко отсюда мой дом,

Я как будто бы снова

Возле дома родного…

В этом зале пустом

Мы танцуем вдвоем,

Так скажите хоть слово,

Сам не знаю о чем…

Разговоры за столом стихли, все, даже молодёжь, слушали старую военную песню, написанную более полувека назад, таким же простым солдатом, попавшим в островок тишины и безопасности. Пусть ненадолго, пусть позже случится то, что случится и, возможно, этот танец будет последним ощущением мира, которое он узнает перед смертью, но каждый солдат имеет право знать, за что он сражается… Простые и совершенно бесхитростные слова брали за живое. Все мы живём во тьме обыденности, лишь изредка освещаемой светом яркого, всегда разного для каждого в отдельности и такого общего для всех счастья.

Будем кружить,

Будем дружить,

Я совсем танцевать разучился,

И прошу Вас меня извинить.

Утро зовет снова в поход…

Покидая Ваш маленький город,

Я пройду мимо Ваших ворот…[13]

Последние аккорды стихли. Артельщики, молча, подняли уже давно налитую до краёв разнокалиберную тару с потеплевшей водкой и Слон, взяв свою битую алюминиевую кружку, дрожащим от напряжения голосом сказал:

— Третий тост, братки. За тех, кто уже далеко. За тех, кто не вернулся. Мягкой вам землицы, ребята.

Все встали и не чокаясь выпили до дна. Третий тост всегда пьют одинаково: никто не закусывает, стараясь вобрать и одновременно заглушить в себе всю горечь и боль за тех, кто может быть только вчера был рядом, отдавал последний «рог» к автомату, делил последний глоток воды, банку консервов. С матюгами и песнями пёр на себе, когда ты весь уже в кровище и говне, просишь: брось, уходи сам. Горестный и светлый тост — чтобы помнили. Память — это всё, что павшим нужно от нас, живых. Так им видимо спокойнее от осознания того, что они ушли, а мы чуток задержались, потому что они сделали это ради нас. Помнить — это самое малое, что может сделать живущий в долг…

Потом гитара пошла по кругу: каждый припомнил любимую песню, и хор нестройных, хмельных голосов ещё около двух часов к ряду мог слышать любой желающий, кого угораздило пройти мимо башни. Потом всё само собой сошло на нет, да и пьянки никогда не одобряю. Тем более в такой обстановке, когда в любой момент следует ожидать форс-мажора со стрельбой и фейерверками. Когда даже Норд угомонился, уронив голову на стол, я и более- менее трезвый Слон, разнесли всех по койкам, прибрав застольный бардак и сами отправились на боковую. Добравшись до своей постели из снарядных ящиков, я снял верхнюю одежду, положил пистолет возле кровати на пол так, чтобы «ствол», не был заметен со стороны и его можно будет без помех использовать. Потом рухнул и проспал без малого десять часов к ряду. Сны как всегда не мучили, я даже слышал всякие бытовые звуки наполняющие дом, когда хозяева засыпают. За толстыми стенами не были различимы даже громкие ритмы улицы, Зона жила отдельно от меня эти несколько часов.

На встречу с особистом я прибыл вовремя. Зарядил сильный ливень, посему мы сразу отправились в «100 рентген», где Василь взял себе кофе и целую тарелку с бутербродами, а я просто занял стул напротив и грыз сухарики, запивая их минералкой. Никогда не выхожу из дому, не позавтракав, тем более не пью ничего крепче чая. А в этот раз завтрак пришёлся на обеденное время и состоял из гречневой каши приправленной свиной тушёнкой с луком, солидного куска чёрного хлеба и кружки крепчайшего чаю с лимоном и мёдом, последнего хозяйственный Слон привёз целых три литра. Поэтому есть не хотелось совершенно, но ведь пустым сидеть и заглядывать в рот голодному собеседнику тоже как-то не вежливо. Сыто цыкнув зубом, Василь отодвинул пустую тарелку и прихлёбывая нелюбимый мной напиток (даже запаха не переношу), стал излагать последние новости. Часть была мне уже известна. Кое о чём тоже догадался. Но в целом события развивались по малопонятному мне сценарию.

— Пока тебя не было, произошло очень много интересных вещей… — Тут особист пересказал мне историю налёта на башню ещё раз, дополнив незначительными подробностями и так уже известные мне факты. А когда Василь в ожидании уставился на меня, как бы прося разъяснений, просто вынул из кармана и толкнул по столу в его сторону флешкарту изъятую у командира амеровских наёмников. Особист мгновенно сграбастал девайс и упрятал в карман штанов. Затем опять вопросительно уставился, ожидая моих комментариев.

— Это данные с ПДА командира поисковой группы нанятой Боровом для разведки подступов к владениям «Монолита». Ребята хорошо поработали и прочесали с десяток километров подземелий. Это только часть данных. Нам пришлось быстро оттуда выбираться, поэтому зачем именно они там крутились и чего вынюхивали судить не берусь. А ты пользуйся, может и пригодится когда.

— Чего это Боров вздумал тягаться с отморозками земель наших? Никак слабину почуял.

— Не думаю, что всё так просто, Василь. Вот вы накрыли неделю назад пару схронов с оружием, вскрыли агентурную сеть «свободных» у себя на базе. Так это?

— И как тебе — Голос секретчика просто звенел от напряжения — Удалось это нарыть? Тихо вроде взяли, а уже «звон» пошёл — Он досадливо но легонько хлопнул раскрытой ладонью по столу, от чего у кружке с недопитым кофе по поверхности напитка пошли круги — Ничего тихо сделать нельзя!..

— Про утечку у вас ничего сказать не могу. Просто по пути нас догнала группа ликвидаторов. Из допроса пленных выяснилось, что это сектанты предприняли акцию на мою башню, и действовали они под прикрытием. Исполнителям промыли мозги, Василь. Всё должно было выглядеть так, чтобы в случае провала след вёл к «Свободе». Там на карте, отдельным файлом лежит копия массива данных с ПДА командира группы тех, кого отправили по наши души.

— Значит «свободные» опять не при делах?

— Не надо радоваться, просто пока они хорошо прячутся, им не дали сигнал к действию. И, кроме того, принятые вами меры спутали диверсам все планы. Теперь их действия затруднены максимально, ищите их, скоро проявятся.

— От чего такая уверенность, или снова чего зажал?

— Не финти, «штирлиц» — Осадил я сразу нахмурившегося особиста — Я тебе не враг, выгоды с вашего «тимуровского» движения мне никакой не надо. А не говорю большего, потому как не уверен, что прав.

— Всё равно поделись, может, что и подтвердится — Хитрый секретчик просто хотел сравнить выводы своих аналитиков с моими, но не желал быть обязанным мне.

— Готовится крупная войсковая операция в Зоне. Предположительная и наиболее вероятная цель, это лабораторный комплекс сектантов. На этот раз, «свободных» поддержат вояки, может быть, будет ещё группа со стороны. Скорее всего, пригласят нечто сводное из состава НАТОвских экспедиционных сил или отдельных стран Евросоюза, но с амеровксим командиром в рубке.

— А при чём здесь уголовнички — то наши? Или тоже строем пойдут на пулемёты сектантские? Нереально, извини. Я эту шушеру знаю, только новичков обирать горазды.

— Верно. Но помародёрить, пока у панов чубы трещат, снять свой гешефт под шумок, вот это вполне реальная тема. Пролезут, пока вы будете пирог делить, да и стырят чего-нибудь. Шакал всегда безошибочно чует падаль, брат. Блатные поняли быстрее всех, кто в этой разборке будет крайний. Если падальщик нарезает круги на пустом месте, значит, там скоро будет пожива.

— Хорошо, допустим ты прав. Но почему наших сбрасываешь со счетов? Мы тоже время от времени щупаем «Монолит» за вымя — Поделился сокровенным Василь, понизив голос.

— И как успехи? Много парней сгинуло в катакомбах Припяти и украсило своими головами «аллею славы» у первого аванпоста сектантов?

— Много — Глаза особиста потемнели, но злости в голосе не было, только затаённая печаль и обида — Только ты меня на совесть не бери, сам каждого по имени-отчеству каждый день поминаю. Но мы многое знаем теперь. Думаю, что раз затевается большая потасовка, наши тоже пойдут, но…

— Знаю. Своим путём полезете, и снова вам отдавят лапы, а кое-кому и башки поотрезают. Потому, что как и вас, так и этих шустрых забугорных дельцов, которые спонсируют акцию, ожидает жирный кукиш. Сектанты ждут нападения и встретят «гостей» ни чуть не хуже чем полгода назад. Только сейчас они не станут миндальничать и отходить назад, додавят всех окончательно.

— Военные вызовут артиллерию, за границы периметра сектантам хода нет.

— Снова мимо. Ты слышал когда-нибудь про «блуждающую землю»?

— Ну, было что-то такое, мало ли о каких диковинах треплются у костра. При чём тут эти сказки, Васильев? Вроде ты серьёзный человек, а занялся фольклором, странно это.

— Сказка, брат, не всегда ложь. По пути на базу мы прошли через такой участок, который всплыл на границе Ржавого леса…

И мне пришлось пересказать историю нашего путешествия через территорию «белого шума». Скрывать особо было нечего, но я ограничился сжатым сообщением на тему, почему пушки и ракеты вряд ли помогут военным склонить чашу весов в свою пользу. Василь внимательно выслушал и, что-то записав в маленький блокнот, поинтересовался:

— Так ты хочешь сказать, что сектанты выкинут всех из Зоны и возможно пойдут завоёвывать мир?

— Нет. Только говорю, что всем вашим играм настанет конец и появится новое независимое образование, почти государство, а всех остальных «Монолит» выкинет вон, или истребит как класс. Теперь у них есть сила, о характере которой я пока ничего сказать точно не могу. Но случайным вялотекущим пострелушкам, которые тут основной вид жизнедеятельности и экспорту хабара как основной статье дохода, придёт конец, это совершенно точно.

— Новое оружие придумали?

— Не только. Если всё так как я думаю, скорее это новый союзник. Страшный и безжалостный, поверь мне: пощады не увидит никто.

Лицо особиста вытянулось, видимо мои слова подтвердили какие-то его собственные догадки на этот счёт. Старательно спрятав блокнот в нагрудный карман и чуть наклонившись через стол вперёд, так что его лицо стало ближе ко мне, особист тихо проговорил:

— Я слышал о неких существах, которых ещё никто толком не видел. Они живут в порталах, которые иногда открываются то тут, то там. Алхимики из-за них не могут больше скакать по Зоне как раньше. Наших экспериментаторов трудно напугать, но пару дней назад я видел до усёру перепуганного старейшину этого «кружка юных натуралистов». Он приходил извиняться за срыв поставок заказанных у них нашими снабженцами и начвором[14] всяких нужных вещей.

— Это только начало. Пока они не могут прорваться сюда, но сектанты прикладывают к этому все усилия и когда им это удастся, все перемрут как мухи, даже не успев сделать ни единого выстрела.

— Что ты про них знаешь?

— Ничего такого, что может тебе помочь…

— И всё-таки!

— Слушай, достал ты меня. От того, что я скажу тебе, какие характеристики имеет пуля, легче не станет, когда она тебя убьёт. А если засветишь знание ещё где-нибудь, то накличешь серьёзные неприятности на вашу «пионерскую дружину». Отстань, ни к чему это: помочь не поможет, только жизнь усложнит.

Василь ещё некоторое время упирался, но я стоял на своём твёрдо, посему пободавшись ещё минут десять он сдался. По большому счёту я просто набивал цену, мне нужна была информация, которая смогла бы подтвердить или опровергнуть посетившее меня в катакомбах видение. Так просто особист ничего рассказывать не станет. Поэтому требовалось его чуть подразнить, притупив бдительность. Состроив скорбную морду, с видом, что делаю чрезвычайное одолжение предложил:

— Ну… Может и расскажу, что знаю. Но только баш на баш: я толкую тебе про союзника сектантов, а ты откровенно и подробно излагаешь мне один эпизод, случившийся за время нашего с ребятами отсутствия. Лады?

Особист потеряв бдительность, нетерпеливо мотнул головой, согласившись. Не полагая меня соперником по части оперативных игр, и рассчитывая на скорую поживу и блистательный доклад начальству, Василь весь обратился в слух, но я осадил прыть «контрика» заставив начать первым, и поинтересовался, дошёл ли до Кордона караван, отправившийся незадолго до моего ухода в рейд.

Узнать удалось не так уж много: караван действительно был разгромлен, но высланная в квадрат, откуда был последний доклад командира охранения обоза, группа, обнаружила крайне мало следов. Похоже, караван атаковало зверьё, что выглядело очень странно. Нападение было очень слаженным, и охрана толком не успела организовать оборону. На месте осталось шесть трупов, со следами укусов кровососа, груз также найти не удалось. Обоз словно растворился. После почти двух суток интенсивных поисков, долговцы свернули операцию и ушли ни с чем. Пропали все, кто шёл с караваном и их дальнейшая судьба была неизвестна.

— И Лесник с тех пор не объявлялся у вас, ведь с караваном шла его дочь?

— Нет. С малым Кордоном сейчас нет связи, сектанты блокировали две самые безопасные дороги и глушат передачи, а через Ржавый лес никто пройти не сможет. Думаю, что старик не знает, что случилось с дочерью до сих пор. Видимо решил, что она или на Кордоне, или осталась здесь.

— Это даже хорошо, что так получилось. Скинь мне координаты места, где подломили обоз. Завтра пойду, посмотрю на это сам… Может чего и прояснится.

— А теперь скажи, что обещал — Василь было напрягся, ожидая подвоха, но обманывать его резона не было.

— Их зовут Ткачами. Это существа из другого, возможно, параллельного мира. Контактируют с сектантами около года. Их цель прорваться сюда и уничтожить артефакт, который все зовут Монолитом. Сильные телепаты, могут управлять временем и искривлять пространство. Под пять метров ростом, гуманоиды. Убить можно, но только издалека, о чём чужаки знают и страхуются. Если прорвутся — всем хана, люди им даже в качестве рабов не нужны, мы слишком слабые. Этот козырь не переварить ни «свободным», ни их закордонным партёрам. Если сунетесь — раздавят, почти не заметив. Больше я ничего не знаю, прости, мне надо идти собираться в дрогу. Скинь координаты на почту и маркировки груза, попробую пробить по своим каналам. Думаю, что ничего без следа не пропадает, где-нибудь, да и всплывёт. Прощевай, «штирлиц».

Вопросы, готовые было сорваться с губ особиста так и не прозвучали, его слишком потрясло то, что он услышал. Не тот это был случай, когда можно скептически ухмыльнувшись, спросить сакраментальное: «какие ваши доказательства?». Есть вещи, которые можно проверить, лишь столкнувшись с ними нос к носу. Он только потупился и с упрямством сжав губы проговорил:

— Будь, что будет и сделаем как должно.

Банальная сентенция, в общем-то, правильная, да и сказанная к месту, вывела меня из равновесия. Сказывались последствия напряжённого ритма событий, в который затянула меня здешняя жизнь. Поэтому я развернулся и снова подошёл к столу, из-за которого только что поднялся и чуть понизив голос, со сдержанным презрением (очень надеюсь, что получилось именно так и палку я не перегнул), проговорил в ответ:

— Будет бойня, а сделать вам ничего не дадут. Повторяю: все ваши ходы просчитаны, силы учтены до последнего человека и на каждого уже готов свой смертельный сюрприз. Не смотаете отсюда в течение месяца — ляжете все. Зона — это живое существо, у которого парализован мозг и почти не бьётся сердце. Сектанты со своими союзниками как злокачественная опухоль с всё разрастающимися метастазами, пожирают её сущности и жизненную силу, с каждым днём заглатывая всё большие куски. Шансов на спасение нет, по крайней мере, я их не вижу. А теперь, крепко подумай, брат, прежде чем снова сморозить глупость.

Закончив длинную и непривычно эмоциональную для себя речь, я быстро повернулся спиной к чуть опешившему секретчику, и уже не задерживаясь, вышел на воздух. Полученную информацию требовалось переварить, составить план действий. До особиста и его резонов мне уже не было никакого дела. Дождь перестал, но тучи не разошлись, как это обычно бывает за колючкой, всё так же низко скребя по крышам развалин. Я не торопясь шёл к башне и гонял варианты.

На мой взгляд, выход из сложившейся ситуации у командования отряда был один: подготовить территорию Бара к взрыву и эвакуировать личный состав за периметр. Имеющимися силами группировка не сможет организовать оборону, а уж тем более победить в намечающемся финальном противостоянии сил, о большей части которых люди вообще не имеют ни малейшего понятия. Беда в том, что никто особиста слушать не станет и большинство живых сейчас бойцов и просто вольных бродяг, сомнёт и разметает начинающий крепчать ветер войны… Зря я на него рыкнул.

Мне, по большому счёту было совершенно пополам, кто из долговцев выживет, а кто умрёт. Я отвечаю только за своих людей и ставшую близкой и родной мне девушку. Думаю, что на это и рассчитывают те, кто подловил караван и угнал Дашу в плен. Меня хотят вывести из игры до начала финальных разборок или хотя бы задержать. Но почему свет клином сошёлся на моей, скажем прямо, малозначительной персоне, это оставалось загадкой.

В башне царила тишина, артельщики отсыпались, один только Слон сидел в гостиной и изучал карту Зоны, испещрённую пометками, которые я и Норд наносили после каждой вылазки. В руках у него тоже был карандаш и старая целлулоидная «офицерская» линейка, с помощью которой Слон наносил на карту какие-то свои пометки. Заметив, что я смотрю на него с порога, приветственно кивнул и пригласил за стол, где кроме расстеленной «простыни» самопальной карты района на деревянной подставке исходил паром металлический чайник с кипятком и стояла пара пустых кружек. Заварка обреталась тут же, в мятой распотрошённой пачке и уже пустой на две трети. Сыпанув крупного, ароматного чайного листа в свою тару и залив их кипятком, я накрыл кружку блюдцем стоявшим тут же, на деревянной подставке и посмотрел на правки старожила. Слон пометил пару постоянных аномальных зон и целых пять радиоактивных плешей, «горячих» на столько, что если планировать маршрут, то эти квадраты придётся обходить довольно далеко. Знания Слона относились в основном к районам Янтаря и Тёмной долины, видимо он бывал там чаще всего. Сведенья были ценные и я некоторое время молча изучал сложившуюся картину, тем более, что обоз пропал именно на отрезке маршрута через Тёмную долину.

Нанеся место последнего сеанса связи обоза на карту, я ещё больше удивился: если всё верно, то нападение произошло в чистом поле, что для засады вообще не подходит. Судя по времени и метеосводке на тот день, никакого сильного дождя или других естественных помощников любых охотников за чужим добром. Картина получалась абсурдная: днём, при отличной видимости и предельной скорости движения обоза возник некто из воздуха и всех перебил. Но если взять поправку на открывшиеся вновь обстоятельства, то можно предположить участие разумных союзников «Монолита» из числа пришлых существ, чем и объясняются странности. Ведь для кровососов ничего не стоит остаться незамеченными и напасть неожиданно. Но вот зачем они взяли бесполезную утиль и провиант с собой, а не уничтожили телеги и не сожрали лошадей на месте нападения, было непонятно.

Тем временем Слон, до того выжидательно хрустевший кусковым сахаром, не выдержал и поинтересовался:

— Девка твоя пропала?

— Найду, не в первой уже — Я чуть растянул губы в улыбке, Слон тоже поддержал иронию, скрыв ответную ухмылку прихлебнув из кружки с громким швырканьем.

— Сам пойдёшь, или кого в компанию взять планируешь?

— Придётся самому. Люди устали и вымотались, сразу после рейда дёргать никого не хочу. Да и воевать я пока не собираюсь, просто схожу, посмотрю на месте что и как.

— Дожди сильные прошли, трудно будет следы искать. Поди смыло всё.

— Нет. Эпизод был со значением, значит, мне так или иначе оставят визитку, след по которому хотят, чтобы я пошёл.

— А ты не пойдёшь? Ведь толком ничего не узнать уже.

— Есть пара зацепок: груз так или иначе всплывёт, да и на меня должны выйти с предложением, раз устранить не получилось.

— Купить захотят, думаешь?

— Скорее обмануть: я мешаю, но игроки пока всерьёз полагают, что мешаю не так сильно, чтобы спутать расклад перед решающей игрой. Заманят в какое-нибудь гиблое место и грохнут.

— Дерьмовый расклад.

— Как я и сказал, варианты есть. Смотри сам: всё проведено грамотно, за исключением исчезнувшего груза. Значит, меж нападавшими были случайные союзники. Те, кто всегда тянет одеяло на себя и плохо дружит с дисциплиной. А это…

— На ворьё местное думаешь?

— Очень похоже на то: Тёмная долина, это их вотчина. Если сами не участвовали, то видели кто это сделал и потом прибрали барахлишко. А может и подрядились, за долю как это у них принято.

— Дохлый номер. Даже если чего и видели, тебе не скажут. А если и скажут, то как тебе это поможет?

— Вот мы и поглядим, что и как. За этим и иду: покручусь по округе, поспрашиваю старожилов, может чего и узнаю.

— Опоздать не боишься? Кончить девку могут, если поймут, что на след встал — В глазах Слона разгорелся охотничий азарт, кружку с остывающим напитком он отставил в сторону, вычерчивая заскорузлым указательным пальцем замысловатые линии на карте.

— Нет. Им нужно, чтобы я Дашу нашёл, и сам им в руки дался. Пойми: даже если я дивизию высвищу себе в подмогу, ничего не выйдет. Идти в ловушку нельзя. Будем хитрить, как это обычно и делается. Но нужно найти того, кто в курсе событий и достаточно весомая фигура в местном масштабе. Вот этим-то я и займусь.

Наш дальнейший разговор прервал шум доносившийся из подвала. Кто-то барабанил в дверь и вопил дурным голосом. За разговорами и хлопотами я совсем забыл про уведённого с вечеринки по случаю возвращения сорвавшегося в «псих» Николая. Слон влил в десантника почти литр водки и запер в одном из пустующих боксов подвального этажа. Дверь там была надёжная, обитая жестью, поэтому причинить вреда «перекрытый» десантник никому не мог. Проснувшись и обнаружив себя запертым в пустой комнате, Коля, наверное, некоторое время приходил в чувство и лишь теперь опомнился настолько, что смог громко и во всеуслышание заявить о своём бедственном положении.

— Ты б ему хоть ведро под сортир оставил — Я вопросительно посмотрел на веселящегося сложившей ситуацией Слона — А то наверняка заблевал там всё и загадил.

— Тогда сам и уберёт, раз вести себя как человек не умеет — Но увидев, что я не шучу, сделал лицо попроще и уже без тени иронии успокаивающе продолжил — Да всё у него было. Даже воды ему питьевой два литра оставили, что мы звери какие. Проспался, вот и орёт… Что делать с ним будешь?

— Попрощаемся. Отдам его долю за акцию и выгоню, с самого начала он был слабым звеном. Повезло, что сорвался уже на базе. А вот если бы подобный «псих» накрыл его в рейде… Ну, сам не маленький, понимаешь альтернативу.

— Жёстко.

— Назови вариант гуманнее и безопасней, послушаю с удовольствием.

— Да нет, я всё понимаю, просто каждый раз мурашки от твоего спокойствия бегут по хребту.

— Достигается упражнением. Замнём темку, не против? А сейчас выпусти его и приведи сюда.

— Ладно, замнём, так замнём. Щас приведу — Слон отвернулся, и, с видимым усилием встав из-за стола, пошёл вниз, чуть ссутулившись и приволакивая леченую ногу. В рейд его брать пока рано, а люди с таким опытом нужны, край как нужны. К тому же Слон и его сын были обязаны мне и хорошо знали здешние места, надёжные и обстрелянные люди. Даже молодой вёл себя правильно, хотя не раз были тонкие моменты во время наших приключений. Тогда и более опытный человек на его месте, дрейфанул бы не стесняясь.

Тем временем в гостиную поднялся опухший и взъерошенный Коля, а следом зашёл и Слон, как бы невзначай встав в углу слева за спиной у бывшего наёмника. Дикий, блуждающий взгляд бывшего десантника остановился на мне, по лицу поползла кривая ухмылка. Но заметив, что я тоже улыбаюсь, Николай побледнел и сделал шаг назад. Левая нога его непроизвольно подогнулась и наёмник упал на колени, хрипло возгласив:

— Не-ее! Соскочить захотел?! Теперь долю зажмёте и… — Договорить ему не пришлось, захлебнувшись нахлынувшей рвотой, Николай снова упал на четвереньки и выпростал из себя воду пополам с желчью. Затем утерев поросший щетиной рот, попытался подняться, но не совладав с земным притяжением так и остался сидеть на полу, молча глядя куда-то в угол комнаты. Поняв, что представление окончено, я начал говорить, стараясь не произносить длинных или обидных слов.

— Коля, ты хорошо поработал, но команду я распускаю. Дела оборачиваются круто, поэтому нам нужно затихнуть на какое-то время. Вот на этой карте — Я показал наёмнику глянцевый прямоугольник кредитки, коричневый с золотым теснением — Сто тысяч евро. Семьдесят из них твои и по десять тысяч я переведу на счета твоих бывших приятелей по отряду Буревестника. Уезжай, отдохни в Крыму или рви в Турцию. Потом я тебя позову, если будет работа. Ты всё понял?

— Ну… — Помутневший было взгляд прояснился и в нём стали заметны проблески некоей формы довольства. Николай неожиданно упруго поднялся с пола, и молодецки взяв со стола кредитку, которую я положил перед ним на угол, спрятал её в карман заблёванной камки-повседневки — Понял. Значит, могу идти?

— Само собой. Только блевотину убери за собой и через час, чтобы я тебя тут уже не видел. Это тоже повторять не надо?

— Всё понял — Смекнув, что его вежливо выпроваживают, Николай было напрягся, но сообразив, что скандал обернётся неслабой трёпкой, молча побрёл в душевую, за тряпкой и ведром.

Слон чуть усмехнулся и снова занял место за столом, молча взял линейку и карандаш. Сталкер погрузился в работу по нанесению на карту чего-то связанного с болотами на Янтаре. Мешать ему или продолжать беседу я смысла не видел, поэтому снова спустился в подвал и зайдя в оружейку, стал готовить снаряжение к выходу. Комбез уже просох, я заменил картриджи впитывающие радиацию и запахи, проверил вкладыши «броника», почистил и по новой осмотрел разгрузку. Затем проверил и заново откалибровал ПДА, подключив его к встроенной в комбез гарнитуре, проверив её на перегибы и повреждения. Потом настала очередь оружия, но то скорее был ритуал, поскольку следил я за ним и ухаживал постоянно. Проверив как выходит и заходит в ножны клинок НР, ещё раз осмотрев амуницию и проверив крепёж на предмет повреждений и забил в подсумки стандартный б/к. Осмотрел обувь, что тоже было обязательно, а затем покинул помещение принесшее мне сорок минут спокойного занятия любимым делом. Оставалось только уложить семидневный рацион в РД, заполнить «медузу» водой и уже к вечеру можно будет выступать.

Послышались шаги, и вниз спустился Денис. Парень был свеж и бодр, видимо уловив флюиды походного настроения, решил прозондировать почву на предмет составить мне компанию. Нет. Хоть он и в хорошей форме, но то, что я собирался предпринять, для новичков не подходило. Помимо сбора сведений придётся постоянно отвлекаться на наставления и я что-нибудь пропущу, а это сейчас недопустимо. Парень что-то почувствовал, глаза его чуть потускнели, лицо приобрело обиженное выражение, которое тот изо всех сил пытался согнать прочь. Поняв, что объяснений не избежать, пришлось кивнуть новичку на табурет, бывший вторым и последним предметом обстановки в моём личном углу, я начал без предисловий.

— Денис, сейчас я иду один, поскольку задача этого требует. Мы не в парке аттракционов, поэтому не воспринимай отказ, как признание твоей профнепригодности. Каждому инструменту свойственно иметь своё назначение — Парень ещё больше покраснел, но слушал молча — Вы с Андроном будете тренироваться под началом Норда, он ваш непосредственный командир, слушаться его надо беспрекословно. Это понятно?

— Да — голос новичка был ровным, но нотки обиды ещё не ушли из него полностью — а когда начнутся тренировки и… Практика?

— Как только я вернусь и вы пройдёте полосу разведчика на полигоне «долговцев». После этого будем отрабатывать схемы взаимодействия, а потом и дело подвернётся. Не торопись, всему свой черёд.

— Слышал уже…

— Тут есть разница, боец. Там ты слышал. А у меня ты слушаешь и тут же исполняешь. Это ясно?

— Так точно.

— Правильный и единственно возможный ответ. Теперь иди на верх и спроси Слона, нет ли у него для тебя какой работы. За делом время летит быстрее. Выполнять.

— Есть.

Парень поднялся и рысью убежал наверх. Я сразу вспомнил свои первые полгода в армии. Ничего, привыкнет. Завалившись на кровать, придавил на массу ещё два часа: перед выходом нужно было чуток отдохнуть. Кто его знает, как всё обернётся на этот раз. Но сразу заснуть мне не дали. Повеяло знакомым холодком и в дальнем левом углу подвального коридорчика появился призрак, однако это был не Шухов. Чуть приглядевшись к бледным линиям, едва обозначавшим почти прозрачные черты фигуры и лицо, я узнал гостя. Меченый.

Пусть я видел сталкера всего один раз, но даже сейчас узнать его не составляло труда. Оружия при нём не было, еле угадываемый абрис фигуры всё время менял очертания и как бы плыл в воздухе. Я поднялся и приглашающим жестом указал призраку на место возле кровати перед собой в изножье. Молча изобразив кивок, Меченый переместился чуть ближе и замер на указанном месте, потом заговорил тихим, свистящим шёпотом:

— Не знаю тебя, но Рэд… Чёрный не может больше приходить сюда, я сам еле пробился. Не боишься привидений?

— Дело привычки. Здравствуй, Стрелок.

— Не называй меня так, этот человек давно умер. Теперь я… Зови Меченый. От старой жизни ничего не осталось, новая закончилась слишком быстро, а сейчас… Стараюсь не думать об этом. Времени мало… Ты пойдёшь искать свою девушку — Призрак не спрашивал, скорее, утверждал — Зайди на Кордон, оружейник знает кое-что. Одессит поможет, я попросил его.

— Благодарю. Что я могу сделать для тебя, брат?

— Мне уже ничего не нужно… Найди её. Время пока есть, но бежит оно очень быстро.

— Ты знаешь что-то, что может помочь мне в поисках?

— Не много: знаю, что Следопыты перебили охрану… Куда увели девушку, не успел узнать, слишком горячо… Прощай.

— До встречи.

— Нет, мы больше не увидимся. Всё слишком зыбко в эти дни… Прощай и удачи!..

— Прощай. Но кто такие…

Дух исчез, растаяв в темноте. Вынув ПДА и набрав в поисковике слово «следопыты» и минут пять ждал результата. В базе никакой информации не нашлось, следовательно пойдём и узнаем сами.

Поднявшись на второй этаж, застал там всех артельщиков пытающихся запихнуть в себя немного гречки с мясом, большая сковорода которой стояла посредине стола. Лица у всех были бледные, вчерашний расслабон даром не прошёл. Знаком позвав Юриса, я пошёл к выходу. Другу вчерашние посиделки дались легче, чем молодёжи, но некая заторможенность всё же присутствовала. Спустившись по лестнице и остановившись в двух шагах от двери, Юрис вопросительно посмотрел на меня.

— Что случилось, командир?

— Я иду в поиск, ты остаешься за старшего, Слон идёт к тебе «замком». Не возражай, брат. Скоро будут серьёзные дела, а у нас двое салаг и один раненый. Молодым дай нагрузку. Поговори с комендантом, пусть на полигон пустят. Гоняй их, пока время есть, но сильно не зверствуй, скоро понадобятся все. Протеже своего придерживай, он пока слишком зелен, хочет всем доказать, что годится для работы, это сейчас лишнее. Слишком эмоционален, поработай над этим, лады?

— Есть, начать работу с пополнением — Латыш чуть раздвинул губы в усмешке, несмотря на грозную, тевтонскую рожу, у него всегда улыбка получалась доброй и располагающей к себе — Всё будет как положено, командир, возвращайся целым.

— Ухожу на неделю, контрольный срок — десять суток. Ну, бывай, брат.

Помню, как с такой же радостной физиономией Норд за полчаса уболтал двух неуступчивых сержантов из женской роты связи на предмет провести с двумя разведчиками приятный вечерок. До этого пытались подполковник из штаба округа и сопровождающий его капитан — адъютант. Подход у штабистов был не в пример нашему солидный: коробка конфет, букет кремово-белых роз и чёрный джип со штабными номерами. А мы были пешком, с парой здоровенных копчёных карпов и бутылкой водки. Девушки клюнули на здоровенного, сильно похожего на Дольфа Лунгрена латыша и меня, тогда с сучковатой тросточкой и опалённой близким взрывом мордой лица. Норд придуривался, изображая лёгкий акцент и девчонки не устояли.

Оставляя друга в тылу можно забыть о проблемах и вплотную заняться поисками. Пропуск давал мне возможность свободного прохода за внешний периметр, но обратно придётся уже проходить процедуру получения «аусвайса» заново. Теперь, когда Юрис был в башне, думаю, что это затруднений не вызовет. Попрощался с бойцами и поставив всех в известность о полномочиях Норда спустился в подвал. Облачение в комбез и проверка оружия много времени не заняла. Вес снаряжения и амуниции уже стал привычным и практически не ощущался, было очень удобно. Ни что не стесняло движений и не звякало.

Выйдя за ворота башни, я не оглядываясь направился к внутреннему блокпосту и после часовой задержки, когда стало смеркаться и зажглись прожектора на вышках, я наконец-то выбрался за территорию «Долга».

Судя по метеосводке, Выброс ожидался примерно через трое суток, я внёс поправки в предполагаемый маршрут, чтобы найти укрытие в развалинах. Там были внутренние пустоты иногда до пятнадцати метров в глубину: и подвалы, и какие-то хранилища непонятного назначения, многие из которых можно будет использовать.

Я повернул на юго-восток, чтобы выйти на равнину лежащую правее шоссе, по которому уже давно никто не ездил. Тропа пропавшего обоза пролегала именно там. Миновав несколько радиоактивных холмов и сменив направление. Вдруг появилось стойкое ощущение, что за мной наблюдают. Кто бы это мог быть? Заложив петлю от своего же следа и затаившись в кустарнике, я стал ждать. Через десять минут на тропинке появилась нелепая фигура в линялом пыльнике с капюшоном. Чуть постояв на месте, человек остановился и знакомым голосом запричитал:

— Не убивай меня молодец, я тебе пригожусь!

Опустив автомат, я выдохнул и поднявшись из укрытия тоже вышел на тропу, повесив оружие на плечо.

— Тихон, а если я тебя в следующий раз сначала пристрелю? Старый пень, чего сразу не подошёл, вместе идти всяко веселее, если тебе по пути.

— Хе — Излом привычным жестом запустил обычную, левую руку в карман плаща и вынул оттуда надкусанное и попахивающее гнильцой яблоко — А ты уверен, что всех заметил кто за тобой идёт?

— Абсолютно.

— Ну — Излом состроил разочарованную гримасу, от чего лицо его стало похоже на мятую консервную банку прокопченную на костре и невесть как поросшую щетиной — На этот раз угадал, но скоро ты уже шагу не должен ступать без Дара. Следопыты будут ждать тебя и знают, куда ты идёшь.

— Вопрос как раз в тему, а…

— Слушай, Васильев, я вот уже пару дней тебя дожидаюсь и поиздержался. Во — тут излом показал на огрызок яблока, который тут же и проглотил — Питаюсь объедками, живу под открытым небом. Даже спичек нет. Давай посидим как раньше, угостишь старика — Излом потянул носом воздух — Кровяной колбасой и я всё тебе расскажу.

— Всё? Верится с трудом.

— Э! — Тихон собрал лицо в обиженную гримасу — Чего знаю, всё как есть расскажу. Давай вон там, у холмика костерок запалим, время то позднее уже.

Мы приняли в право и расположившись в овраге у невысокого холма разбили лагерь. Излом получил свою колбасу, коей у меня было всего одно кольцо, но сведенья, которые мог сообщить этот странный персонаж были всегда интересны и не раз выручали в прошлом. Сжевав полкольца кровянки и вальяжно привалившись к земляной стенке холма, Излом начал рассказывать.

— Ты вот, сколько по Зоне бродишь, Тридцать девятый, а ни разу ещё с серыми кровососами не столкнулся.

— Везло, наверное.

— Может и так, служивый, может и так… — Излом подкинул веток в угасающее пламя костра и продолжил — А только везло тебе очень сильно: эти твари очень многочисленны и в отличие от твоих названных родственников, с людьми не говорят, почитая их кровь деликатесом. Они коварны и хитры, но не умеют управлять чужим разумом, поэтому своих старших собратьев Изменяющих — ненавидят и боятся. Нападают всегда скопом, когда их трое или четверо, в одиночку только когда совсем спятят с голодухи. Зовут себя гордо — Следопыты, но это скорее хвастовство, следов читать они не умеют, а добычу чуют по ауре. Правда, делают это мастерски, человеку от них не укрыться, всегда отыщут, если живой, конечно. Девушку твою они помогли умыкнуть, но ты ведь к ним сразу не пойдёшь, я правильно понимаю?

— Скорее всего. Нужно место посмотреть, с Одесситом связаться.

— Вот и сделай так. Пока к серым не суйся. Схарчат они тебя, на что вся эта затея и направлена. Иди на Кордон, повидай старого труса.

— Одессит? Не верю.

— Твоё дело, только спроси его, как он в лабазе-то своём очутился. Вот и суди тогда сам, как его звать после того что случилось… Да не так уж давно это и было… Ладно, спать давай. Я с тобой далее не пойду, мне на Янтарь надо, алхимики хороший заказ подкинули, а сейчас спать, поздно уже.

Ночь прошла спокойно, а на утро я уже шёл своей дорогой, крепко запомнив напутствие Тихона. Следовало пересечься с Охотником и расспросить его про Следопытов. Новый противник был, пожалуй, самым опасным, что, однако, не избавляло от неминуемости встречи с ним. Нужно готовиться.

Особого волнения по поводу исчезновения Тихона я не испытывал: излом появился, сообщил то, что считал нужным сообщить и пошёл по своим делам. Это было не в первый и, думаю, что не в последний раз. Само собой, любая информация нуждается в проверке, но подставы в том, что делал и говорил этот странный персонаж, я не чувствовал. Конечно, всему своё время и я сам знавал случаи, когда информатор, дававший ценные сведенья и никогда не подводивший вот уже долгое время, вдруг пускался во все тяжкие и сливал нас духам с потрохами. Давно известно, что в подобной игре у каждого свой интерес, но сейчас излом только подтвердил мои догадки и некоторые косвенные данные уже полученные мной ранее. Когда работаешь с источниками, которые ведут себя с показной независимостью и при этом не брезгуют принимать от тебя помощь, всегда знаешь наверняка только две вещи: первое — это временный союз, построенный на обоюдной выгоде; второе — никогда не забывать о первом обстоятельстве.

С течением времени, мне стала понятна конечная цель тех, кого Тихон представлял. Их единственным желанием было выжить, а значит нужно найти покровителя. При этом не следует выказывать слабости, чтобы новый союзник не превратился в хозяина и вовремя соскочить, в тот момент, когда союз начнёт исчерпывать себя. Пока мы нужны друг другу и опасаться было нечего: вряд ли осторожный пришелец пошёл бы со мной в рейд на болота самолично. Он знал, что без его участия, его с таким трудом обретённый союзник просто потонет в радиоактивной жиже и всё придётся начинать сначала. Так было и в этот раз: зная повадки своих естественных врагов лучше чем кто бы то ни было, Тихон снова предупреждает меня о ловушке, скорее всего не из альтруистических побуждений.

Складывающаяся картина противостояния между разрозненными сторонниками прежнего порядка, которым я по воле обстоятельств вынужден помогать всё это время, и консолидированными «силами зла» в лице полоумных поклонников Монолита и их более практичных союзников особо не радовала. Шухов сотоварищи проигрывал, так как сплочённой силе они могли противопоставить только хитрость и манёвр. Но сектанты тоже совершили ошибку. Эти играли слишком грубо и самоуверенно, допуская промах за промахом, делая ставку на один мощный удар, способный переломить ход схватки в их пользу окончательно. Всё застыло в той точке, когда по-прежнему возможно многое и ничего ещё не решено окончательно. Любая песчинка, попавшая в отлаженный механизм плана Ткачей может свести все их усилия на нет.

Меж тем погода стала портиться и облака ещё ближе припали к земле, вот-вот готовые излить на неё потоки холодной нечистой влаги. Я сверился с картой района и повернул на юго-запад, чтобы выйти на равнину, зажатую меж двух хребтов плоскогорья, один из которых скрывал от меня одинокий шпиль радиомачты на территории Бара, а другой прикрывал от возможного обнаружения мелких банд хозяйничающих на подступах к Тёмной долине. Мародёров особо опасаться не стоило: они никогда особо не прятались или стерегли путников суть западнее, ближе к шоссе ведущему на Кордон. Кроме того, народ это был совсем бесшабашный, не заботящийся о том, чтобы как следует скрыть своё присутствие. Поэтому по тем или иным признакам их стоянки и перемещения довольно легко можно вычислить и обойти.

Подул резкий, порывистый восточный ветер, принесший с собой первые капли дождя. Маска довольно хорошо защищала от ветра, но была бессильна перед начинающимся дождём. Поэтому я набросил капюшон и принял вправо под защиту холмов, где дождевые заряды не так сильно ограничивали видимость. Пару раз, натыкался на следы стычек мелких групп сталкеров: стреляные, потемневшие под влиянием непогоды гильзы, в последнем случае была пара растасканных зверьём скелетных людских останков, с неопределяемыми нашивками группировок на комбезах. Их загнали в овраг, потом закидали гранатами, сняли всё ценное и бросили тут. Теперь суета для них закончилась, черепа скалились верхними рядами зубов в хмурое небо.

Постороннему человеку может показаться, что природа безразлична к человеку и что бы тот не сотворил, порядок, и размеренное течение времён года будет всё так же неизменно чередоваться меж собой, не обращая на мелких букашек особого внимания. Но это только на первый, неопытный взгляд. На самом деле всё проще и сложней одновременно: природа не боится смерти, её творения без особых сожалений проживают отпущенный век и уходят в небытие, становясь пищей для следующих поколений, чтобы колесо бытия продолжило своё вращение. Природой движет лишь целесообразность, это и есть её величайшая тайна, лежащая на поверхности и могущая быть постигнутая любым внимательным наблюдателем.

Дождь из ливня превратился в мелкую морось и вскоре затих, уступив место пронзительному ветру. Заметно похолодало, температура опустилась ниже десятиградусной отметки и ночью скорее всего подморозит. Петляя меж холмов и несколько раз проверившись на наличие непрошенных наблюдателей к вечеру второго дня пути я вышел на равнину, где и произошло нападение на обоз. Есть у меня старый способ проверки места операции на безопасность: так, ничего особенного, Норд говорит, что это вообще шаманство, но помогает почти всегда. Я стал чуть в стороне от места события и сняв «душегубку» стоял с непокрытой головой, слушая ветер. Несмотря на пустынный пейзаж, было во всём этом месте что-то неправильное, настораживающее. Ветер пел, играя шелестевшим сухостоем. Его завывания сливались с шёпотом жухлой травы, образуя некое подобие песни. Степь пела мне про то, что произошло здесь две недели назад. Этому способу поиска следов меня научил старый бурят дядя Слава. Суть методики в том, что не всегда можно отыскать след по прошествии долгого времени, да ещё после дождя. Со стороны это выглядело не совсем здорово: я двигался по спирали, расширяя круги всё дальше и дальше от пепелища. При таком способе и бормотании неких слов, следопыт впадает в транс, но при этом не теряет ясности ума, всё видит и замечает. Фокус в том, что открывающаяся его взору картина, даже полнее и информативней, чем у очень внимательного человека. Так идут по верхнему следу волки и очень хорошие охотничьи лайки. Само собой, что человек так чуять запахи не может, но у него много других средств заменяющих собачье чутьё. Прошло около часа и когда окончательно стемнело и я находился примерно в полутора десятках километров от места событий, картина нападения в целом сложилась чёткая.

Следопыты шли по пятам обоза, сохраняя дистанцию в пятьсот метров, чтобы не попасть в зону ответственности тылового дозора охраны конвоя. Им это хорошо удалось: люди ни разу не встревожились, время предпоследней стоянки было обычным — пара часов, а патрули ходили в обычном режиме, ничего необычного. Основные силы нападавших постоянно перемещались по равнине, иногда укрываясь за холмами, сторожась наблюдателей. Их было до пятнадцати особей, включая семерых людей в спортивной и военной обувке, что подтверждало моё мнение о причастности уголовников к инциденту. Было ещё трое кровососов и пятеро существ не поддающихся чёткой идентификации. Я сразу исключил бюреров, поскольку эти зловещие родичи помещика Плюшкина ни людей ни кровососов не переносят на дух и кроме того имеют обыкновение обряжаться в лохмотья человеческой одежды, что придавало им отдалённое с людьми сходство. Однако следы были не от ног, и с бюрером их роднил только рост — около полутора метров. Это было видно из ширины шага и глубины самых чётких отпечатков. Следы напоминали вдавленные в землю оттиски копыт горной козы или косули, если бы их не было по три пары на каждое существо, да пара передних «копыт» не оканчивалась десятисантиметровым когтем. Мне повезло, и несколько следов достаточно отчётливо просматривались на подмытой почве. Существа довольно долго стояли не шевелясь на склонах холмов обращённых в сторону движения обоза, а сдвинулись с места только когда люди и их странные союзники разошлись с места событий в противоположные стороны. Весу в неизвестных было килограмм под сто пятьдесят, плюс-минус пара кило. Однако на Мозгоедов я пока не думал: эти ростом со среднего человека. Да и тоже поголовно ходят в обуви и ног у них всего две…

Дальше по следам выходило, что присоединились неизвестные существа именно к людям, Кровохлёбы довольно быстро ушли в сторону Свалки, прихватив одну вьючную лошадку. Нападавшие не понесли потерь, конвой не смог по каким-то причинам оказать ни малейшего сопротивления, всё закончилось в очень короткий промежуток времени — около трёх минут. Кровососы просто встали по обеим сторонам тропы видимо в стелс-режиме и под прикрытием довольно меткого огня из пяти стволов (я нашёл до пятидесяти стреляных гильз от АК и МП-5), перебили ядро группы охраны, а шедшие в тылу обоза кровохлёбы прикончили тыловой дозор. Судьбу бойцов шедших в авангарде я определить не смог: они просто рухнули ничком на землю и так и остались лежать без движения. Их трупы нападавшие тоже забрали с собой, не выкинув в аномалию. Крови и других следов, бывающих характерных при падении раненого человека на землю не было. Поэтому единственное, что можно предположить — парней чем-то оглушили и в бессознанке уволокли для каких-то своих надобностей. Ничего хорошего их точно не ожидало. Думаю, что только долгая и мучительная агония…

Лошадей распрягли и, видимо, навьючили их частью груза, а те в свою очередь сильно нервничали и одну даже ловила пара человек. Хабар целиком всё равно увезти не могли: частью это были дефектные детали и какой-то крупный агрегат, назначение которого не определялось по горелому остову. Взяли самое лёгкое и ценное, а телеги составили в ряд и сожгли вместе с тем, что забрать не получилось. Люди увели с собой троих пленников, одной из которых и была моя Даша. Кровососы не взяли никого, или, вернее, просто насытились на месте, бросив трупы солдат и простых путешественников прямо в грязь. Следопытов привлекли не только в качестве «мускулов», но и как приманку: только их след был достаточно чётким даже по прошествии дней и будь я менее опытен в этой науке, то непременно отправился прямо в их «гостеприимные» объятия. Что касается людей и неизвестных существ, то их следы почти смыло, кроме того отступали нападавшие почти что грамотно. Однако их сдерживали пленники и слабая дисциплина: окурки, пара смятых сигаретных пачек, экскременты и то обстоятельство, что сразу после начала движения по маршруту отхода, пленных пустили идти на своих ногах, что глупо, раз нападение готовилось заранее, а скрытность отхода была непременным условием акции. Поисковая группа «долговцев», пошла было по следу кровохлёбов но сбилась уже через два километра и поплутав немного — прекратила поиски. Винить их было не за что, поскольку Следопыты умело петляли и пару раз я тоже сбивался, хоть и знал некоторые хитрости. Выбрав довольно сухое место у подножия плоского холма, стоявшего чуть севернее того направления, куда ушли люди с лошадьми, я разжёг маленький костерок, чуть разогрев кашу с мясом и запив её водой из «медузы», пристроился на ночлег.

Размышляя о странных следах, я пришёл к выводу, что нужно быть ещё более осторожным: тот, кто сумел отвести глаза опытным караванщикам так, что те не заметили семерых урок с автоматами на расстоянии десятка метров, определённо заслуживает уважения как противник. Из-за размытого следа и достаточной давности события никакой другой информации пока ждать не приходилось. Вздремнув пару часов и сориентировавшись по направлению решил снова пойти по следу людей, но уже не забывая про Дар. До полудня ничего особенного не происходило, пару раз только пришлось прятаться от бандитских патрулей, ставших всё чаще появляться вблизи развалин, которые даже не были обозначены на карте. Несколько раз я терял след и снова его находил, лишь возвращаясь обратно, оттого продвижение становилось крайне медленным. Снова зарядил мелкий дождь и подул резкий северный ветер, принёсший запахи гари и ещё чего-то неопределяемого с ходу. За все те трое суток, что я шёл по следу нападавших, они только один раз остановились на привал и съели лошадь: кости я нашёл чуть в стороне от кострища, где отдыхали люди и пленники. Кроме Даши, взяли ещё кого-то: судя по отметинам на земле их было двое. Пленников не развязывали, держа под постоянной охраной, я нашёл с десяток «чинариков» и смятую банку из-под энергетического напитка. Существа, шедшие с людьми, держались чуть в стороне и это они схарчили бедную лошадку. Но сделали это каким-то странным способом: кости скелета были покрыты жёлтыми разводами и не носили отметин от зубов. Мясо точно не готовили на костре и не расчленяли тушу. Не нашлось ни следов крови, ни даже клочка шкуры или конского волоса. Будто бы конягу просто заглотили целиком или облили концентрированной кислотой. Шестилапые снорки? Нет, эти пировали бы дней пять, а караван тронулся к резиденции Борова уже на следующее утро, значит на всё про всё, существам понадобилось не более шести часов. Странные существа, догадок — море, а вот как это они… Сознание царапнул импульс пси-контакта. Слабый, осторожный и чуть-чуть любопытствующий. Меня заметило какое-то существо, находящееся в радиусе ста метров. Прихватив автомат и подобравшись, я продолжал идти прежней дорогой, чтобы не привлекать внимания наблюдателя. Может быть, существо не решится напасть и мы разойдёмся краями, не выяснив кто из нас сильнее и быстрее сегодня. Так прошло около двух часов, в течение которых существо не удалялось, но и не приближалось, кружа где-то на юге пустошей, стараясь держаться чуть позади меня. Пока было светло, это сопровождение мне никак не мешало, но слишком многое говорит за то, что существо решится на активные действия именно в сумерках или ночью. Осмотрев горизонт в оптику, приметил развалины какого-то здания, нечто вроде трансформаторной будки, поросшей колючим кустарником и стоящей меж четырёх дюжих тополей, которые растеряли свою роскошную некогда шевелюру и теперь выглядели несколько зловеще. Крыши у будки давно уже не наблюдалось, однако стены всё ещё держались и выглядели довольно надёжно. Но что-то заставило меня изменить направление и взять чуть севернее, оставив будку слева и отклониться северо-восточнее, заночевав у подножья группы плоских холмов. Существо потеряло меня и, воспользовавшись ситуацией, я решил организовать засаду, не дожидаясь ночного нападения. Разбив лагерь, я достал коврик и маскировочную накидку, которую использовал как одеяло и сделал из собранной по пути травы и запасного мешка нечто похожее на спящего человека. Рюкзак и остальные вещи, расположил у грамотно замаскированного костерка, который благодаря довольно увесистому полену, будет тлеть всю ночь. Сделал крюк, выбрав холмик в двухстах метрах от стоянки-ловушки и залёг на пригорке, стараясь не шевелиться и прислушиваясь к звукам издаваемым Зоной. Была и ещё одна хитрость, которую обязательно следует применять в подобных случаях: к мешку я привязал тонкую капроновую нить, которую ношу всегда ради подобного случая. Теперь, даже искушённый наблюдатель увидит шевелящегося во сне человека, а не просто мешок с травой, неподвижно лежащий у костра. Пока вроде всё выглядело нормально, даже стрельба слышалась чуть реже обычного. Ветер шуршал в стеблях сухой травы, местное зверьё поедало друг друга то тут, то там. Мой преследователь молчал и ни как не проявлял себя.

В ситуациях вроде этой, главное — это не потерять концентрацию и не зевнуть противника. Вполне вероятно, что он тоже лежит в засаде или щупает местность оптикой, чтобы засечь любое перемещение или обнаружить мою лёжку. Вариант с ранним обнаружением моих приготовлений я почти сразу же исключил: если бы подобное произошло, противник или начал бы атаку немедленно, поскольку был обнаружен и в скрытности больше нет нужды; либо проследил мою лёжку и уже с полчаса как напал бы. В последнем случае я расставил «сигналки» вокруг своего временного НП, рассчитывая, что противник сможет подобраться гораздо ближе и атаковать с короткой дистанции.

От дрёмы старался отвлечься регулярным подёргиванием нити, надёжно прижатой к почве алюминиевыми скобками и практически незаметной в пожухлой траве. Время от времени, я проверял оптикой все подходы к лагерю но пока безрезультатно. Однако смысл в моих действиях просто проигнорировать даже тень подозрения о котором буквально вопит интуиция, в поле означает проигрыш и как следствие смерть разной степени мучительности. Кроме того, даже если за мной послан соглядатай, то их учат несколько раз менять позицию и подвираться к объекту наблюдения на расстояние устойчивого визуального контакта. В моём варианте контакт скорее ментальный. Однако я старался раствориться, слившись с природой до полного обезличивания. Маскировка была плотная, насколько это позволяли условия и малознакомая местность. Холод стал сильнее, но ветер потихоньку сменил направление и стал как будто тише, его завывания напомнили мне заунывную песню без слов, которую часто напевал дед Александр, а точнее мой прадед, но он сам всегда говорил, чтобы я называл его дедом. Прошедший кучу всяких войн, имеющий один царский солдатский «Георгий» и пару советских орденов, среди которых он надевал на 9-ое мая, только орден «Славы» третьей степени, да две «Красные звезды», дед больше всего любил шить унты, а летом тачал «ичиги»[15] и продавал желающим. Его обувка очень ценилась и поэтому сам дед уже не промышлял, оставив всё моему реальному деду, который и гонял меня малолетку, присланного «на лето», занятыми родителями. Оба моих деда жили в соседних, через забор избах, только дом деда Александра отличался причудливым флюгером в виде «розы ветров». Эту вещь, мой предок приволок из австрийского плена, когда хозяин просто распустил всех пленников, проданных ему австрийским фельдфебелем из охраны лагеря для военнопленных, в качестве рабсилы. Дед дождался темноты и прихватил флюгер, выкованный на заказ и стоящий немалых денег, да пару колец колбасы.

Был дед малоразговорчив, но вечерами, его удавалось развести на пару военных или охотничьих историй, одну другой интересней.

— Самое главное, Антошка, это разума не терять. Как только испужался — пропал, считай что. Вот помню случай был, мы тогда с финнами воевали. Отвели нас значит в резерв, а позиции-то не оборудованы: копайте говорят, сами, заодно и согреетесь. Ну, дело то привычное, тогда много этой мёрзлой земли покопать пришлось. Да вот снайпер или «кукушка», по-ихнему, завёлся в лесополосе. Вроде и тыл, а вот пролез как-то гад. Да оно и понятно, ихняя это земля… Все тропы исходили и знают — тут дед, как всегда если ему случалось вспоминать нечто неприятное, спрятал глаза и стал сосредоточенно копаться в подмётке недошитого унта — А мы, как на ладони мыкаемся и пока паника была, гад этот пятерых успел положить. Да всех с форсом эдак — аккурат в левую бровь, почерк свой показывал, да мастерство, ети его в… Не слушай, когда я так лаюсь… А потом залегли все, попрятались. Кто за полуторку, а кто просто в снег залёг. Вызвать бы артиллеристов, да бежать далеко, а гад этот уже двоих гонцов положил и всё в голову, да так, чтобы всё лицо у робят разворотило — Дед всегда коверкал это слово, но получалось у него это так органично, что одно время учительница в школе пару страниц в моём дневнике из-за этого слова исчеркала посланиями родителям — И тогда Вовка, наш ездовой с кухни, придумал гада отвлечь: перебежал ко мне и шепочет, мол, ты Сашка изобрази раненого, да помечись, займи кукушку, пока мы его сообча вокруг обойдём, да с дерева то и сымем. И забегал я правую ногу подволакивая — Дед отставил унт в сторону и сильно стиснул небольшие, все в шрамах и мозолях обветренные руки, устремив невидящий взор куда-то за окно — А кукушка ну в салки со мной играть, скучно ему стало нас убивать, легко шибко получалось… Кажись, пара дён прошла за игрой этой, два раза пуля его меня по щекам чиркнула — Дед разжал кулак левой руки и коснулся узкой белой черты тянущейся по левой же щеке от уха к левому глазу, и тут же перебежал на правую щёку, где точно такая же ниточка длинной сантиметра четыре шла по скуле к уголку глаза. А глаза у деда были удивительного, глубокого синего цвета, и напоминали две льдинки — Потом снайпер замолчал, сковырнули его робята с дерева, да приволокли в расположение. Не повезли мы его никуда, как полагалось: лопатами на месте забили, да за ноги вверх и повесили, на той самой берёзе… Раскидисто, тако дерево было, старое. И вот с тех пор, Антошка, страху я волю никогда не даю. До той поры шибко боялся, пока смерть вот так, пару раз в щёки не расцеловала. Она тож с человеком говорит, смертушка — то. Но уж коли скажет, что не твой черёд сегодня помирать, то тут же и спокойней становишься и так до тех пор, пока она за тобой в последний раз не придёт. И ты если придётся, слушай смертушку, она никогда человеку не врёт, никогда не обманет…

Резко запульсировал и нагрелся Дар, я почувствовал опасность, близкую и неминуемую угрозу, как будто противник стоит прямо у меня за спиной. Резко откатившись влево, я опрокинулся на спину и увидел странное существо, более всего напоминавшее паука. Очень большого паука, примерно, полутораметрового роста с закованными в нечто напоминавшее броню передними лапами, которые тварь занесла надо мной в последней фазе вертикального замаха. Остальными двумя парами лап паук крепко стоял на пригорке холма. Не раздумывая, я вскинул автомат, плавно надавив на спуск и сразу десять пуль прошили забранную странным матово-серым панцирем головогрудь нападавшего. Тварь не издала ни звука и молча отшатнулась. Правая передняя лапа со свистом вонзилась в землю рядом с моим ухом, а левая в судорожном движении подогнувшись в суставе, опустилась по другую сторону, так, что я всё равно оказался зажат меж лап паука, хотя он уже и был серьёзно ранен. Прижав автомат к груди, я согнул ноги в коленях и, оттолкнувшись вверх, оказался на полкорпуса выше лап противника. Тот качнул странно поблескивающей головой, где не было видно ни глаз, ни холицер, характерных для его более мелких собратьев и попытался поднять левую лапу, но видимо ранение вышло серьёзным, лапа только судорожно дёрнулась и я ещё раз с силой оттолкнулся от скользкой травы и, освободившись, крутанулся вправо. Откатился на пару метров и снова дал короткую очередь, целя в туловище паука, но не стараясь особенно. Несколько пуль прошли навылет, вырвав солидные куски мяса и хитиновой брони. Тварь повалило в право и паук опрокинулся на спину, конвульсивно дёргая конечностями. Поднявшись на одно колено, я прицелился точнее и дал ещё пару коротких, патрона по три, очередей на этот раз разнеся твари голову. Или точнее, то место где по моим прикидкам у пауков должна быть голова. Всё происходило практически в полной тишине: «тихарь» надёжно скрадывал звуки выстрелов, а паук бился и умирал в совершеннейшем молчании. Поднявшись на ноги и не опуская оружия, я двинулся в обход туши поверженного противника, обходя паука с права по широкой дуге, имея ввиду, что насекомые никогда не сдыхают так быстро как обычные звери у которых кости находятся внутри тела. К тому же, этот членистоногий «ананси» был одет в некое подобие брони и она явно искусственного происхождения. Неожиданно Дар снова потеплел и я не дожидаясь развития событий просто кинулся ничком на землю. Вовремя: в брюхе паука раскрылось небольшое отверстие, а в мою сторону полетел серый комок, на ходу разворачивающийся в воздухе. Над головой свистнуло и позади меня метрах в десяти нечто тяжёлое шлёпнулось наземь. Матюгнувшись сквозь зубы, я вынул РГН из подсумка на разгрузке и кинул в сторону раненой твари. Бумкнуло не слишком сильно, над головой вжикнув, пронеслось несколько осколков. Выждав пару минут, я осторожно поднял голову. Паука чуть оттащило взрывом и туша скатилась с пригорка в овраг и на сей раз все лапы «ананси» поджал к брюху, что у его собратьев помельче означало полный капут. Видимо контузия и осколки сделали своё дело, к тому же граната разорвалась почти рядом с тушкой. Перезарядив автомат и снова взяв его на изготовку, я стал осматриваться по секторам. Всё по-прежнему было тихо, как и до того момента когда паучара чуть не пригвоздил меня к земле. Не будь у меня подарка Изменяющих, лежать бы уже с пробитой грудиной и быстро остывать.

Подойдя метра на три к трупу, я ещё пару раз выстрелил в развороченную взрывом и моими очередями головогрудь странного существа. Но он даже не шелохнулся, значит действительно сдох. Осматривать тело в кромешной темноте было зряшным занятием, но подстраховаться на случай если его захотят забрать стоило. Чуть приподняв тушу с той стороны где из неё не сочилась слизь, я быстро повязал тонкую проволоку, к каком-то заковыристому наросту на брюхе паука. А потом на колышках расставил по периметру с расстоянием от трупа метров на десять, пяток РГОшек. Таким образом, если кто и сдёрнет тело, то так и так подорвётся, хотя учитывая невероятные способности паука, сумевшего подойти на расстояние удара ножом к хорошо замаскированному противнику, большой надежды на успех не было. Однако далеко от трупа уходить не стоит: может быть охотник был не один, но поделил с товарищами сектора поиска и сместившись за его границы я рискую попасть в поле зрение ещё одного шестиногого шустряка. Поэтому я лишь отошёл к своей стоянке-западне, свернул лагерь и сместился чуть южнее, оказавшись на равнине, поросшей невысоким сухостоем, а затем просто залёг в неглубокую вымоину, поросшую низким кустарником и так просидел до самого рассвета, проспав часа три. Разбудил меня сдвоенный взрыв, донёсшийся со стороны заминированного трупа «ананси». Или он сам ожил и решил по-тихому удрать, или некто не заметил ловушки и попытался сдёрнуть тело. В любом случае, на результат следовало посмотреть. Но позволил я это себе не сразу, а только после того, как позавтракал парой кусков хлеба, кружкой воды и куском варёной свинины, которую очень уважаю. После этого, снова осмотрев оружие и уничтожив следы ночёвки, я двинулся в сторону, откуда раздался взрыв, но подходил к месту не прямо, а зигзагами, на случай если противник ведёт наблюдение или всё ещё находится на месте взрыва.

Труп паука лежал на месте, но к нему прибавилось ещё пара человеческих тел, одно из которых поскуливало, свернувшись в позе эмбриона и держась за живот. Пауки оказались умнее и послали на поиски товарища людей, решив, не без оснований, не рисковать своими, а отправить того, кем можно в случае чего и пренебречь. Высокий радиационный фон, стёганные штаны, демисезонные кроссовки и кожаные куртки с поддетыми под низ ветровками, сразу без вопросов выдали клановую принадлежность поисковой команды. Бандиты. И судя по нашивкам в виде коронованного черепа на треугольном щите, эти граждане принадлежали к группировке самого Борова. Только его ближние и человек сорок кодлы, носили подобные нашивки, чтобы данники и просто случайные прохожие знали, с кем связываются. Бандюки были неплохо вооружены: покойный ныне урка до сих пор крепко сжимал в холодеющих испещрённых синими наколками руках МР-5, а вот живой ещё «эмбрион», тщетно пытался дотянуться до выроненного из рук и валявшегося неподалёку, АКСУ с откинутым прикладом. Осмотрев окрестности, я понял, что больше пока никто не придёт и, забрав у покойника германскую трещотку, стал неторопливо её калечить (ну не забирать же всякий хлам с собой), мониторя усилия второго бандита по обретению утерянного ствола. Получив изрядное количество поражающих элементов в область брюшины и теряя кровь, а с нею и оставшиеся силы, бандит не сдавался, и полз к автомату не сводя с меня яростного взгляда. Закончив с разборкой «германца» и закинув его части в «воронку» притаившуюся за холмом, я медленно подошёл к валявшемуся чуть поодаль АКСУ и подтянул его к себе за слишком длинно выпущенный ремень. Урка почти добрался до ствола. Ему оставалось доползти всего-то полметра, а тут нехороший прапор забрал приз прямо из-под носа. Отсоединив магазин, я нарочито неспешно, стал приводить в негодность довольно запущенное своим последним владельцем оружие. Урка хриплым шёпотом выматерился, причём довольно изобретательно и витиевато.

— Сссука! Это ты подлянку устроил? Да ты знаешь, кто мы…

— Будешь орать. — прострелю тебе один хитрый нерв на шее. Голосовые связки, как и всё остальное, будут парализованы, подыхать будешь молча. — Тихо пообещал я уголовнику. — Мне не интересно кто ты такой, как по мне, то явно бобик на длинном поводке у шестёрки Борова, или того хуже. — Тут я указал стволом почти оприходованного «чебурашки»[16] на труп. — Ты и твой приятель стали на посылках у этих шестиногих тварей, что ниже нуля абсолютно.

— Ах ты… — Но сил на длинную тираду не хватило, урка закашлялся, поперхнувшись сгустком чёрной от крови слизи и бессильно рухнул ничком — Убей меня, а?

— Можно. Только скажи сначала, как долго вы тут шаритесь?

— Дай слово, что убьёшь быстро. — В голосе бандита слышалась обречённость, он сдался и потёк.

— Даю слово, говори.

— Я… Аахх-аа… — Бандит захрипел и в судорогах покорчившись пару секунд затих.

Получилось почти так, как я и думал, поэтому развернувшись к покойнику спиной, я направился к «воронке», чтобы уничтожить и второй трофейный ствол. Отойти успел только на пару шагов, затем резко сместился влево и присел. Вовремя: над тем местом, где мгновением раньше находился мой затылок прикрытый только маской-«душегубкой», просвистел брошенный достаточно сильно нож. Бандиты вообще большие артисты когда дело касается их шкуры. Многие из них разыграют настоящий спектакль, лишь бы выйти живым из очередной «пиковой» ситуации. Этот урка не был исключением. Но поскольку он пару раз безотчётно лапнул левый рукав кожанки, я понял, что ожидается некий спектакль, где урка попытается подманить фраера ушастого поближе и пырнуть ножиком. Как он планировал спастись, ума не приложу. Но скорее всего, просто решил прихватить с собой на тот свет виновника фейерверка послужившего поводом для данного траурного события. Однако я решил до конца опустить урку, чтобы он понял, всю тщетность своих усилий. Это как со своенравной промысловой лайкой — мало показать собаке свою силу, надо ещё дать понять, что ты умнее её. С людьми точно также, а на уголовников и хулиганьё вообще действует безотказно. По моим прикидкам этот конкретный подранок проживёт ещё около часа, прежде чем потеря крови его доконает. Урка естественно не мог знать, что я более сведущ в ранениях, нежели кажется на первый взгляд, хотя оценка состояния противника — неотъемлемая часть любого боя, помогающая верно раскинут шансы на выигрыш. Поэтому он хорошо сыграл. Но зритель в моём лице был более требовательным, поэтому аплодисменты и гонорар не последовали.

Поднявшись с земли и подобрав традиционную финку с наборной рукоятью, прибрал эту «точилку» в пустой подсумок. Гранат больше не осталось, а на этот кусок плохого железа и плавленой причудливым образом пластмассы у меня были некоторые планы. Выкинув АКСУ, я неспешно вернулся обратно и присел на прежнем месте на корточки, прямо напротив посеревшего от потери крови лица бандюка.

— Спасибо за финку, добавлю в коллекцию, если ты не против. Думал, что на дурачка наскочил? Нехорошо, родной. Так на чём мы там остановились?…

— Хитрый, сука. — Урка перевёл дыхание и снова сплюнул кровью, чёрная слизь стекала по его небритому недели две подбородку и терялась в траве — Но …

— Хорош! — Пора было заканчивать, тошнотные позывы и приступы мигрени уже давали знать о близости Выброса. Поэтому на лирику времени уже не оставалось. — Или толкуй по делу, или свяжу и кину тут. — Бандит оскалился. — Не надейся, в рот «уздечку»[17] воткну, язык не прокусишь, да и есть ещё один способ. — Тут я чуть сконцентрировался и направленным пси-импульсом пощекотал урке мозги. Тот взвыл и в глазах его показался страх: не то мелкое чувство, которое возникает при мелких потрясениях, а настоящий СТРАХ. — Но давать тебе беспамятство перед смертью слишком много чести или толкуй мне «откуда-куда- зачем» или я тебя как рыбу выпотрошу… Ну, живо!..

Бандит знал не так уж и много: их с почившим ранее приятелем отрядили в качестве проводников к паукам, которых бандит видел до этого только пару раз. С ними общался только доверенный человек Борова — афганец. Его звали Салим — авторитет на подхвате у Борова довольно опытный в прошлом боевик, воевавший от Приднестровья до Чечни, но не поделивший что-то с тамошними арабами и сваливший сначала в Украину, а спустя год после второго взрыва на ЧАЭС, перебравшийся в Зону. Здесь он быстро поднялся, прославившись не столько жестокостью, сколько своим хладнокровием и расчетливостью. Боров приблизил талантливого уголовника к себе и скоро Салим стал его «правой рукой», взяв под контроль всё что касалось боевых операций группировки. При этом он не гнулся перед положенцем. Однако, проявляя должное уважении, никогда не лез на первые роли. Говорят, что его пытались перекупить, но Салим не поддался, принеся Борову головы гонцов, присланных «свободными», аккуратно упакованными в холщёвый мешок. Столь высокая преданность у многих вызывала сомнения. Однако я понял, что Салим не совсем тот, за кого выдаёт себя. Слишком уж грамотно поставлено всё, что касается проводки караванов, торговли людьми и поставками артефактов за пределы периметра. Вот и сейчас, тревожный звоночек уже разбудил заснувшую было чуйку.

Что касается пауков, то раненый про них знал не много: появились из ниоткуда около месяца назад, обосновались в северном квадрате Тёмной долины, а с Боровом общались только в присутствии Салима и ещё одного негра, явно американца. Общались пауки с людьми голосом, идущим из хитрого устройства у них на морде, нечто вроде динамика. Говорили мало, в основном приказывали или спрашивали об особенностях местности. Недели две назад вернулись с хорошей добычей и практически без потерь. Про пленников урка ничего не знал, сказал только, что их было двое, а один сильно хромал. Обоих сразу же увели к Борову, а потом одного забрали пауки. Кого конкретно, бандит не знал.

Выполнив своё обещание и забросив оба трупа вслед за их оружием, я принялся осматривать тушу закоченевшего уже паука. Несомненно это был разумный вид, одетый в нечто наподобие экзоскелета из неизвестного мне материала, лёгкого и достаточно прочного. Пробить эту броню мне удалось только благодаря небольшому расстоянию и высокой кучности «ковруши», а вот метров с пятидесяти, паука уже наверняка не достать. Про девятый миллиметр я даже молчу: горох он и в Африке горох. Никаких привычных мне средств связи или информационных накопителей я на трупе не обнаружил, поэтому просто соорудил систему блоков из троса да гнутых кусков арматуры — выволок тушу к «воронке», которая радостно ухнув не оставила от паука ни малейшего следа.

Со всеми этими плясками, возникло серьёзное отклонение от первоначального маршрута и на след группы захватившей Дашу, я вернулся только через три часа. Что бы там не сказал пленный, но причин менять первоначальный план поисковых мероприятий смысла не имело. Любые сведенья нуждаются в поверке, а тем более столь отрывочные. И дело было даже не в том, что уголовник мог соврать: думаю, что испуг от моей маленькой демонстрации был достаточно силён, чтобы отбить охоту у раненого урки к вранью. Просто рядовой бандит не мог знать много. Группировка Борова точно копировала структуру уголовных сообществ за периметром и состояла из нескольких иерархически разделённых групп, где информация, блага и полномочия строго ранжированы по положению и влиянию внутри сообщества. Такая структура не даёт информации распространяться за пределы узкого круга лиц, что способствует эффективным действиям всей банды в целом.

Поэтому найдя след, я снова пошёл вперёд, всё ближе подбираясь к резиденции Борова, под которую положенец выбрал заброшенное здание, судя по инфраструктуре бывшее некогда крупным автохозяйством. Комплекс хорошо охранялся, но проникнуть за первые два кольца охраны мне не составит особого труда, поскольку уголовники ленивы и слишком злоупотребляют всякими радостями бытия в виде алкоголя и всяких препаратов «расширяющих границы восприятия». Но вот дальше непременно будут проблемы, поскольку люди Салима, это не обдолбанные и кривые от сивухи урки, а опытные бойцы, которых он сам отбирал в личную «гвардию» Борова. Народ там, судя по слухам был разный, но дураков не наблюдалось, хотя как обычно это бывает с иррегулярными формированиями, у каждого есть червоточина, но на изучение слабостей опять не времени…

Снова по нарастающей пришло чувство тревоги, рука заныла как-то по особенному тоскливо и я подобрался, ожидая подвоха. Но ничего странного не произошло, хотя позже я добавил испытанные ощущения в архив личных восприятий, чтобы не дёргаться зазря. След раздваивался: люди взяли себе одну лошадь, двоих пленников и ушли, держа направление на базу Борова. Пауки и трое из выдержавших путешествие захваченных бойцов «Долга» и оставшиеся три лошади пошли в сторону Свалки, но держали направление в сторону ущелья на северо-востоке, образованного двумя грядами мусорных гор, в народе именовавшегося Пятачок. Само место было ни чем не примечательно, но надолго там никто не задерживался, а когда все копались в причинах, почему в этом в общем-то обычном и нейтральном к людям месте никто не хочет останавливаться более чем на час или два — никто толком не мог объяснить причину. Все как один говорили, что просто, мол, неуютно там. А пауки гнали пленников именно в ту сторону, и вскоре я понял, почему плечо и рука словно горели огнём. Дойдя до небольшой, метров пятнадцать в поперечнике, поляны в конце ущелья или скорее, огромных размеров оврага, меня, слегка замутило. Люди и лошади никуда больше с поляны не ушли. Три человеческих скелета с остатками кожи, одежды и засохшими клочками плоти были нанизаны на длинные арматурины, воткнутые в землю вертикально. Они образовывали правильный треугольник, ориентированный строго на юг вершиной. А внутри треугольника в вырытой вручную яме, глубиною два с половиной и шириной около пяти метров, засохли остатки костей и внутренности лошадей. Скорее всего, изначально яма была наполнена кровью и требухой, во исполнение некоего ритуала, который длился, судя по следам около десяти часов. В основании треугольника, на земле до сих пор оставалась радиоактивная метка, очевидно, что тут был портал из тех, которые сталкеры замечают в разных уголках Зоны. Пауки провели какой-то обряд и исчезли — их следы вели к проплешине, а назад никто не выпадал. Что тут произошло на самом деле остаётся только гадать, но большого энтузиазма эта мысль у меня не вызывала. Щёлкнув пяток кадров для архива, я вышел из ущелья и вернулся на след людей, поскольку Даша действительно была у них, сведенья пленного урки нашли своё подтверждение.

На базу к бандитам соваться пока смысла не было: Салим не дурак, чтобы держать девушку на базе, зная с кем имеет дело в моём лице. Сейчас, уже повнимательнее присматриваясь к фактам известным об этой тёмной лошадке, всё больше было за то, что Салим — креатура иорданской или турецкой разведки. Но для турок всё было слишком тонко, а вот иорданцы подходили как нельзя лучше. Поэтому мне наверняка организована встреча, а Даша вообще где-нибудь вне периметра спрятана, поскольку сама по себе девушка для моих врагов никакой ценности не представляет.

Вариант, избранный для вызволения моей неугомонной амазонки стал вырисовываться в общих чертах ещё сутки назад, когда стало понятно, как будет играть противник. Раз Боров и те, кто его подкармливает решили забрать что-то моё, то я заберу кое-что у них. А что может быть для уголовника ценнее всего на свете, как не собственная шкура? Вот и получалось, что следовало провести комплексную операцию, по доставке местного «дона Корлеоне» в одно приватное и очень тихое место для более близкого знакомства. Но делать это с наскока не следует: пока в помощниках у «дона» ходит такой пёс как Салим — нечего и думать о том, чтобы просто выкрасть Борова и потребовать обмена на девушку. Салим, как минимум, искушён в нашем с ним общем ремесле ни чуть не меньше чем я сам. А как максимум он много опытнее. Кроме того: имеет под началом впятеро, против моего, больше хорошо подготовленных людей, представляющих собой отлично слаженную команду. Переиграть их в открытом бою или даже при игре в нашу профессиональную забаву «кошки-мышки»[18], можно будет только ценой неприемлемых для меня потерь.

Сориентировавшись на местности, я взял курс на Сортировку. После моего визита, сапёры «Долга» так и не собрались вычистить стоянку до конца и теперь только очень немногие отваживались заходить туда. Тем временем погода ухудшилась, стало темно словно в сумерках, дождя ещё не было но на востоке сверкали зарницы и слышались громовые раскаты — верный признак близкого Выброса. Следовало поторопиться и достичь заброшенной стоянки менее чем за три часа, иначе меня непременно накроет. Ускорив шаг, я двинулся прочь от владений Борова, но с твёрдым намереньем вернуться уже с готовым планом «сюрприза».

Путь не осложнился встречей ни с людьми ни со зверьём, хотя на самом подходе к Сортировки меня около часа сопровождала крупная стая слепых собак, державшая дистанцию и ближе чем на два десятка метров не приближавшаяся. Сообразив, наконец, куда направляется этот кусок мяса, вожак стаи издал тоскливый вой и стая мгновенно сменила направление и ушла в сторону пустошей, выискивая добычу полегче. Наученные прошлым опытом звери не совались туда, где расставил свои ловушки человек, поэтому я был ограждён хотя бы от их визитов.

Выброс каким-то образом делал зверьё более агрессивным, но это не относилось к псам: собаки в своём поведении напоминали людей — их корёжило и пригибало к земле, а многие гибли, составляя стае основной рацион на первые несколько часов после того, как катаклизм закончится. Остальные, особенно кабаны и псевдоплоть, наоборот делались храбрыми на столько, что решались нападать даже на хорошо экипированные группы военных. В архиве я нашёл запись о том, как после второго взрыва на ЧАЭС, послужившего началом новой эпохи в истории Зоны отчуждения, пара десятков псевдогигантов неожиданно атаковала первую линию карантинного заслона, северо-восточнее того места, где сейчас был собственно Кордон. Обезумевшие звери пёрли на пулемёты и атаковали непрерывно в течение двух суток. Военные бросили все силы на борьбу с прорывавшимися «мутантами» и ценой огромных потерь им удалось обратить остатки стихийного прайда псевдогигантов в бегство, но уничтожить зверей окончательно само собой не получилось. Что побудило спокойных, в общем то зверей, никогда первыми на людей не нападавших и живших поодиночке или семьями к такому явному акту агрессии так и осталось невыясненным. Но с тех пор вояки регулярно обновляют полосу укрепрайона в том месте, а далеко в тылу размещена оперативно-тактическая группа, имеющая в своём составе танковую бригаду старых, ещё советских Т-72 и сводную эскадрилью ударных вертолётов. Но никто точно не уверен, что прорыв повторится и совсем непонятно, где это может случиться в очередной раз.

Зашёл я на стоянку, со стороны дороги ведущую на базу «Долга», где кажется, только вчера мы с подругой уничтожили троих бандюков посланных Бесом с целью нас же и грохнуть, под шумок начавшейся тогда на Сортировке бойни. Ничего кардинально не изменилось с тех пор как я был здесь в последний раз, так — обычное запустение, на кучки палых листьев и какого-то мусора нанесённого в здание терминала за всё то время, что стоянка была необитаема. Холодная бочка с остатками прогоревшего костра внутри, раскиданные в беспорядке тарные ящики, да пара мумифицированных трупов в сервисных ямах. Покойников так и не удосужился кто-нибудь убрать. Вообще-то я знал, что и мне следует сидеть тихонечко, но вдруг представил, что вот так и мои кости будут валяться в грязи и их пнёт проходящий мимо бродяга. Само собой это сантименты и когда придёт моё время перейти в разряд бренного праха, для меня всё будет безразлично, но вот что-то не давало мне покоя и мешало просто найти люк ведущий в систему стоков и затихариться там, в преддверии Выброса. И я принялся за работу, благо трупы уже иссохли, а духовские растяжки я сдёрнул или обезвредил ещё в первый свой визит сюда, оставив только самые опасные из ловушек, предварительно пометив их для особо любознательных путников при помощи яркой краски. Всего тел насчитывалось восемь и я просто стаскал их в зло гудящую, возле покорёженного скелета башенного крана у задних ворот, «жарку». Получилось достойно — все тела преданы огню, а на стоянке стало не так жутковато. Неожиданно вдалеке на севере, завыла сирена раннего оповещения. Земля затряслась и по ушам ударила тугой волной первый всплеск Выброса, как бы предупреждая тех, кто ещё не успел забиться по щелям.

Лазейку, забранную всяким мусором и открывающую узкий не более полутора метров в диаметре проход в сточную систему ж/д узла, куда можно было забраться только ползком, я заприметил и расчистил ещё тогда, просто отметив её на плане здания но глубоко внутрь не лез. Сняв РД и держа в другой руке пистолет, я одним нырком прополз метров на десять вперёд и на пару метров вглубь. Сверху сыпалась земля вперемешку со ржавчиной отслаивавшейся с поверхности треснувших кое-где труб, сама почва ходила ходуном а в глазах у меня стоял красный туман. Казалось, что мозги сейчас вскипят и взорвут череп изнутри. Не останавливаясь и сохраняя некую долю осторожности, я в полуприсяде продвинулся внутрь и в глубину тоннелей ещё на пару метров, где красный туман и дурнота наконец-то слегка отпустили, давая возможность чуть свободнее соображать. С трудом подняв глаза вверх, я огляделся и понял, что заполз под кучу металлоконструкций, видимо спецом сваленных на поверхности, чтобы таким образом усилить защиту убежища. Прислонившись к сухой, шершавой стенке металлической трубы, я наконец-то перевёл дух и осмотрелся.

Впереди была комната кубической формы — очевидно, канализационный коллектор, переделанный бродягами под убежище, он выглядел довольно уютно: на стене слева от входа в трубу по которой я приполз нашёлся старый керосиновый фонарь, а рядом на полу стояла ёмкость с горючим, судя по запаху это был керосин. Вдоль стен через равные промежутки были разложены старые полосатые матрасы заваленные грудами тряпья. Крыс нигде не наблюдалось, отсутствовали также и следы их ближайших сородичей — мышей. Ни гнёзд, ни помёта тоннельных обитателей в коллекторе не наблюдалось. В помещении было сухо и темно. Пролезши внутрь и распрямившись во весь рост, я осмотрелся и зажёг фонарь, предварительно наполнив резервуар в нём из чуть тронутой ржавчиной канистры с длинным носиком. Спички лежали тут же заткнутыми в небольшую, видимо специально выдолбленную в стене, нишу. Сам я предпочитаю зажигалку, хоть и не курю, но в этот раз просто повезло, что местные постояльцы поддерживали старую традицию всех путешественников — оставлять во временных убежищах топливо и пищу. Хотя последнего я искать не стал, привычка диктовала необходимость, как можно дольше пользоваться личными проверенными запасами, во избежание всяких неожиданностей вроде ботулизма или кишечных инфекций. Последнее особенно опасно, когда находишься в автономке, ведь кроме как на свои силы рассчитывать ни на чью помощь больше не приходится.

Выход в убежище был только один, но воздух поступал в помещение, поскольку запаха затхлости не ощущалось. Расчистил одну из лежанок чуть справа от входа, но не прямо напротив него, рассчитав всё таким образом, чтобы свет лампы не падал в мою сторону, чтобы тот, кто войдёт не смог сразу определить где я сижу. Положив автомат под рукой, я выставил рюкзак и положил «грач» таким образом, чтобы взять и выстрелить из него можно было почти мгновенно. И лишь после этого высвободил трубку «медузы», сделав два длинных глотка. Освежающая горечь чуть подсоленной воды принесла облегчение: головная боль отступила, в глазах перестали плясать красные точки. Жёлтый свет лампы отбрасывал на стены и пол причудливые и замысловатые тени, но в момент, когда снаружи бушевала стихия, здесь было даже уютно и самое главное — безопасно. Чуть обождав, я заставил себя съесть пару сухарей и сжевать горсть изюма, который стараюсь всегда брать с собой, если могу достать. Именно сладкий изюм без косточек, который зовётся очень забавно — «самза». Сразу полегчало, сил ощутимо прибавилось и я позволил себе немного сна, во время которого как всегда не видел сновидений.

1.3

Дальнейший путь был чередой коротких перебежек с целью остаться незамеченным для ставших многочисленными в районе Свалки и прикордонья, патрулями военных и набравшей силу группировки Беса. Оснований встречаться у меня не было ни с теми, ни с другими, поэтому продвижение существенно замедлилось и к заброшенному блокпосту, откуда разбитое шоссе вело прямо на Кордон, я вышел только спустя трое суток после того, как выбрался из убежища на Сортировке. Пару раз приходилось прятаться от пролетавших вертушек, но ничего серьёзного не происходило. Один раз меня вызвал кто-то неизвестный на общей волне, но я не стал отвечать тому, кого не знаю, тем более, что сейчас было не время ввязываться в дела посторонних людей. Свернув с шоссе, я принял вправо, чтобы миновав небольшую рощицу чахлых деревьев, углубиться в овраги, изрезавшие всю западную оконечность прикордонья. Там я планировал сделать короткий привал, чтобы поесть и выйти на связь с Юрисом.

После Выброса погода обычно улучшается, если это слово применимо к чуть более светлому тону серых туч, почти никогда не покидающих местное небо, да отсутствие часов пять — шесть дождя и порывистого злого ветра. Но на этот раз ничего подобного не было: небеса по прежнему огрызались громовыми раскатами а злой восточный ветер рвал капюшон комбеза с головы. В оврагах было поспокойнее: ветер и начавший снова моросить дождик не так сильно досаждали. Резко подскочил радиационный фон, указывая на то, что тучи погостили в районе Припяти. Но всё было в пределах нормы, к тому же я не собирался слишком задерживаться тут. Вынув ПДА и перейдя в режим сканирования, проверил общую обстановку. Хитрая программа интерпретации позволяла довольно точно по отрывочному пеленгу определить местонахождение источника сигнала радиообмена, если тот находился в пределах ста сорока — ста семидесяти метров от меня. Хотя само собой, что верить этим данным можно было только в пределах разумного. Однако с тех пор как Одессит продал мне этот хитрый модуль, аппарат ещё ни разу меня не подвёл. При всей своей уникальности эта штука не была эксклюзивом и, как я слышал, программу и модуль использовало довольно много народу. Но мало кто пользовался им по прямому назначению, кроме бандитов устраивающих засады на постоянно висящих на общем канале новичков или особо беспечных сталкеров, которых я кроме как простодушными идиотами никак не назову. Но даже бандитов и битых волков подводила излишняя доверчивость к технике. Вот лично мне совершенно всё равно, что они говорят на кодированной частоте, но совершенно небезынтересно как близко эти скрытные парни от меня находятся. Поэтому послушать эфир, совместить выданные программой-интерпретатором метки с картой местности и вот я получаю готовый маршрут в обход потенциальной засады или недружественной группы граждан, при других условиях обязательно попавшихся бы мне на пути.

Сейчас всё было спокойно: две группы из мелких группировок шли на Кордон с добычей и переговаривались щупая маршрут дозорными группами, вояки запрашивали вертолётную пару об обстановке в районе Свалки, было несколько одиночных вызовов, но слишком далеко — программа отказывалась выдавать даже приблизительное их местоположение. Уверившись, что в радиусе сотни метров никого нет, я быстро обменялся данными с Юрисом. Денис и Андрон показали хорошие результаты на полигоне и Норд их сильно хвалил. Слон тоже шёл на поправку, благодаря какому-то артефакту принесённому Сажей. Алхимик каждый день заходил в башню и взял на себя амбулаторное лечение моего земляка, утверждая, что скоро от ран не останется и следа. Пару раз заходил Василь, но ничего существенного не передал, видимо рассчитывая на личную встречу со мной по возвращение из поиска. Затишье. Это мне не нравилось, о чём я и отписал другу, оставшемуся на хозяйстве, выставив ориентировочный срок прибытия — семь суток. Попутно скинул ему план базы Борова, с наказом взять молодых и осторожно пошарить в её окрестностях, но ничего не предпринимать без меня.

По прикидкам, скоро похитители начнут беспокоиться, поскольку пропал один из них, а я так и не пошёл по оставленному специально для этих целей следу. Скорее всего, в течение десяти суток они начнут игру. И вероятнее всего, солировать в их партии будет именно предусмотрительный Салим. Следует поломать их игру, спутав карты неожиданным ходом, нужно торопиться. Спрятав ПДА в карман разгрузки, я переключил тангенту на сканер сред и взял курс вдоль шоссе, чтобы под прикрытием дороги выйти в район деревни новичков на юго-западе, прямо возле бункера Сидоровича.

Так я прошёл метров сто пятьдесят, пока не поравнялся с небольшой полосой деревьев. Скорее даже это был небольшой лесок, состоявший из иссохших, но довольно мощных в прошлом тополей. Густой подлесок не давал рассмотреть того, что было в глубине лесополосы, поэтому я произвольно принял влево и взял более высокий темп движения, стараясь не двигаться по прямой. Но как только я достиг середины окраины леска, который теперь заслонял весь правый фланг, из кустов вышел Охотник и приветственно подняв руку послал мне импульс вызова. Побратима не было видно довольно давно, поэтому я и обрадовался, и одновременно насторожился: если брат показался, это означало только большие проблемы, с которыми я не в состоянии справиться в одиночку. Опустив оружие, я быстрым шагом пошёл в сторону указанную Охотником.

Когда мы достигли небольшой поляны скрытой со всех сторон густым кустарником и плотными завалами бурелома, побратим повернулся в мою сторону и протянул руку для рукопожатия со словами:

— БРАТ! ОХОТНИК РАД ВСТРЕЧЕ. БОЛЬШАЯ ОХОТА ВПЕРЕДИ. МНОГО ВРАГОВ УМРЁТ — Изменяющий издал низкий горловой рык, от которого стихла возня всякой мелочи на добрую сотню метров вокруг.

— И я рад встрече, брат. Спасибо за помощь эти двое были хорошими воинами, без тебя нам бы пришлось непросто.

— БЛАГОДАРИТЬ НЕТ НУЖДЫ — ОХОТА БЫЛА СЛАВНОЙ… ПРОСТИ, ЧТО ЖЕНЩИНА ПОПАЛА В РУКИ ЛЮДЕЙ С УЗОРАМИ НА КОЖЕ. С НИМИ БЫЛИ ЖДУЩИЕ-В-ТЕМНОТЕ, ОНИ УКРЫЛИ ВСЁ ПЕЛЕНОЙ, Я НЕ МОГ УВИДЕТЬ… ДОЛГ МОЙ ВЕЛИК. ЖЕНЩИНА — ЧАСТЬ СЕМЬИ.

— Что ты знаешь про пауков? Мне удалось убить одного из них, но те, кто пришёл за телом ничего про паука сказать не смогли. А за Дашу не волнуйся, скоро тот кто её украл сам попросит меня её забрать. Девчонка с характером, да и потом, похитителям нужен я а не она, поэтому пока ей ничего не угрожает.

— Я МАЛО ЗНАЮ. НО С ТОБОЙ БУДЕТ ГОВОРИТЬ ВИДЯЩИЙ ПУТЬ, ОН И ЕГО СЕМЬЯ СЕЙЧАС ПРИДУТ СЮДА. МЫ УЖЕ ДАВНО ЖДЁМ ТВОЕГО ПОЯВЛЕНИЯ.

Я не успел ничего ответить, потому что на поляну один за другим вошло десять Изменяющих вооружённых длинными посохами из синеватого металла. Они встали по краям поляны, образовав правильный круг. Охотник трону меня за локоть, предлагая отойти чуть в сторону от центра поляны, я повиновался. В центре поляны возникло белое свечение и с негромким хлопком распалось на мелкие искорки, а на их месте появился Видящий Путь. Причём он снова сидел на плоском валуне, неизвестно как перенёсшимся сюда из зала совета клана. Вождь изменяющих послал мне волну приветствия и… удивления, а потом начал говорить.

— Рад видеть тебя, брат Изменяющих. Ты стал тем, кто ступает в Паутине — это почётно и опасно для Изменяющего… И смертельно опасно для человека. Твой путь не определён, а судьба растворилась в Танце вероятности — Посох в руках вождя перекочевал в левую руку и кровосос подложил — Мало того: ты в поединке победил Ждущего-в-Темноте, победил сам без посторонней помощи.

— Вождь, кто они такие — Я осмелился перебить Видящего, но это хоть и было против правил, то особенно ни как не показал своего неудовольствия — Я должен знать своего врага.

— Они наёмники, вроде тех, что живут здесь возле проклятого Города, который вы зовёте Могильником. Но гораздо опаснее и старше. У них нет своего родного мира, который уничтожил взрыв их собственного светила, это было очень давно. С тех пор они живут между мирами в искусственных … Гнёздах… Домах… Кораблях — Закончил фразу вождь, найдя в моём сознании нужное слово — Они скитаются по Междумирью, предлагая свою силу всем, кто заплатит за их услуги. Пауки — отличные воины, но воюют группами, а дерутся без чести.

— Паук владел странным приёмом: я не смог его почувствовать. Только подойдя вплотную, его засёк Дар. Почему так получилось, вождь?

Видящий ответил не сразу, а только после минутной задержки, вновь перекладывая посох из руки в руку, как бы играя с оружием.

— Пока я не знаю, что случилось. Дар, который избрал тебя своим спутником, ведёт себя необычно. Пелену, насылаемую Ждущим-в-Темноте невозможно преодолеть с его помощью. Они насылают на жертву морок и скрываются до самого момента атаки. Скрытно подходят к добыче на расстояние удара передними… лапами, эта атака почти неотразима. Однако то, что произошло с тобой очень необычно и думаю, что есть повод записать этот случай в Книгу Пройденного Пути. Ты снова был очень полезен племени, Ступающий в Паутине.

— Можно спросить, зачем ты хотел меня видеть, вождь?

Видящий Путь поднял голову, оторвавшись от созерцания гравировки на посохе и медленно, тщательно подбирая слова начал говорить. Слова давались ему чрезвычайно трудно, видимо он разрывался между тем, что должен сказать и тем, что должно быть до времени скрыто. Но подвоха я не чувствовал: Изменяющие были единственными из иномирян, за которыми я не ощущал двойной игры. Их помыслы были очевидны — они, как и я, пришли на землю Зоны отчуждения чтобы жить и охотиться. Больше клан воинов и охотников ничего не интересовало и поэтому мы так быстро нашли общий язык и доверяли друг другу.

— Скоро придёт время Большой охоты — как и все мы, ты чувствуешь это. Но битва будет неравной: твои сородичи, предавшие свой вид, сговорились с Ткачами и будут убивать себе подобных, как и мы когда-то. Это разрушило наш мир и уничтожило мой народ… Избежать этого нельзя, предотвратить бурю уже невозможно. Те из вас, что были друзьями Камню, задумали и попытались осуществить план по пробуждению Монолита. Но их группа была разгромлена вчера Ждущими-в-Темноте. Мы вмешались и потеряли десять лучших воинов, но их смерть не была напрасна — Вождь запустил руку за трон и вынул знакомый мне чёрный тубус, который я принёс и сдал Сидоровичу, кажется, добрую сотню лет тому назад.

— Мне знакома эта вещица.

— Знаю. Ты один раз уже вынес Ключ и спас его от гибели. Теперь же тебе предстоит выбор: отдать его снова тем, кто хочет вернуть Камню его душу или попытаться сделать это самостоятельно. К чему ты готов?

Новость была ошеломительно предсказуема: с самого начала, как только я взял этот проклятый футляр в руки, я понял, что просто так от него не избавлюсь. Бездумно идти на верную смерть это одно, но тащить за собой тех, кто мне доверился… Это совсем другой разговор.

— Я отнесу это туда, куда и в прошлый раз, риск не оправдан. Не думаю, что смогу сделать то, к чему меня подталкивают обстоятельства.

Кровососы все как один повернулись в мою сторону, но эмоции, излучаемые ими, не походили на нечто отрицательное, скорее, они снова были удивлены. Так бывает, когда вам рассказывают нечто невероятное, во что очень трудно поверить и вдруг это происходит на самом деле. Справившись с волнением, Видящий Путь снова заговорил:

— Пусть будет так. Отнеси Ключ на Кордон к старому торговцу и слово в слово повтори то, что ты сказал в кругу братьев, это важно. Теперь иди и пусть твоя охота будет всегда удачна, а враги повержены и мертвы. Прощай, брат Изменяющих.

Вождь исчез в коконе света словно его и не было вовсе. А десяток телохранителей молча ушли в стелс-режим и разошлись с поляны в разные стороны. Остались на ней только мы с побратимом. Футляр с Ключом буквально жёг мне руки, а весь разговор с Видящим Путь оставил неправильное, гнетущее ощущение потери. Так бывает, когда нечто существенное и важное произошло, но укрылось от понимания. Казалось, что и Охотник знал нечто такое, что каким-то образом ускользнуло от меня.

— Брат, что я сделал неправильно, почему я чувствую, что потерял нечто важное?

— Я ОТВЕЧУ, НО ПРЕЖДЕ ТЫ ОТВЕТЬ МНЕ, СОГЛАСЕН? — Охотник переместился в центр поляны и пристально смотрел мне в глаза. Мыслеощущения посылаемые мне вместе со словами были неоднозначны: сожаление, тоска, любовь.

— Спрашивай.

— ЕСЛИ У ТЕБЯ ЕСТЬ ВЫБОР: СОХРАНИТЬ СЕМЬЮ ИЛИ ПОТЕРЯТЬ ДРУЗЕЙ, ЧТО ТЫ ВЫБЕРЕШЬ?

— Я отдам свою жизнь за вас. Семья и друзья мне дороже всего остального. Жизнь не важна, если теряешь близких или товарищей. Если есть выбор — лучше умереть самому.

Глаза побратима странно заблестели, он испустил какой-то совсем тихий вздох но голос его не дрожал.

— ЧЕСТНЫЙ ОТВЕТ, БРАТ. Я БУДУ ПОМНИТЬ ЕГО, ПРОСТИ. МНЕ СТЫДНО, ЧТО УСОМНИЛСЯ В ТЕБЕ. ОТВЕЧУ, КАК И ОБЕЩАЛ: СТАРЕЙШИЙ ЧИТАЛ НАМ ИЗ КНИГИ «ГРЯДУЩЕГО ПУТИ», В НЕЙ СКАЗАНО: «ИЗМЕНЯЮЩИЙ СПАСЁТ КАМЕНЬ, НО САМ СПАСЕНИЯ НЕ ОБРЕТЁТ. ВСЯ ЕГО СЕМЬЯ ПАДЁТ ПОД УДАРАМИ ВРАГА, А ОБРЕТЁННЫЙ БРАТ БУДЕТ СРАЖЁН В БИТВЕ ЗА СВОБОДУ КАМНЯ, ЕМУ НЕ БУДЕТ ПОКОЯ В МИРЕ СЕРЫХ ОБЛАКОВ И ДОЖДЯ…»

— Ничего не понял.

— ВСЁ ПРОСТО: ОДИН ИЗ НАС ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ В БИТВЕ ЗА КАМЕНЬ. ТЫ ОЩУТИЛ ЛИБО СВОЮ, ЛИБО МОЮ СМЕРТЬ. ПОТЕРЮ ЧАСТИ СЕБЯ.

— Иными словами, ты не знаешь, кто из нас умрёт?

— ЭТОГО НЕ ЗНАЕТ НИКТО. ТАНЕЦ ЛИНИЙ ВЕРОЯТНОСТИ НЕПРЕДСКАЗУЕМ: ЛИБО ТЫ, ЛИБО Я. ТРЕТЬЕГО ПУТИ НЕТ.

— Я не хочу твоей смерти. Мы — братья. Будем биться и… — Охотник в останавливающем жесте поднял руку, заставив меня замолчать.

— ТРЕТЬЕГО ПУТИ НЕТ. МЫ НЕ МОЖЕМ ИЗМЕНИТЬ ЭТОТ УЗОР. ВЕРОЯТНОСТЬ ТРЕБУЕТ ЖЕРТВЫ И ВСЁ ИМЕЕТ СВОЮ ЦЕНУ. ТЕПЕРЬ ЖЕ ПРОЩАЙ, СКОРО МЫ УВИДИМСЯ СНОВА, БРАТ, СТУПАЮЩИЙ В ПАУТИНЕ.

Ничего больше не слушая, Охотник развернулся и, уйдя в стелс, исчез в зарослях кустарника, которые бесшумно сомкнулись за ним. Снова наступила тишина, только ветер пел в кронах деревьев и старался продраться сквозь плотную ограду кустарника. То, что сказал Охотник, было сложно принять. Но теперь, когда я сам видел, что такое Вероятность и уже интуитивно начинал понимать законы ткани мироздания, становилось очевидным, что некоторые вещи просто должны случиться и ничего уже изменить кардинально не получится. Смерть одного из нас на фоне более сложного плетения, когда решается большее, нежели судьба конкретного существа, это лишь строительный материал, кирпичик в стене или нить в общем узоре…

Выйдя из лесополосы и сориентировавшись по направлению, я взял прежний темп, надеясь до темноты добраться до Сидоровича и отдать ему злосчастный футляр. Исполнять чужую волю и вести людей, доверяющих мне, на смерть из-за туманных пророчеств я не собирался. В прошлом, мне не раз и не десять приходилось самому рисковать и вести за собой других. Но в боевой обстановке всё несколько иначе и между отдачей приказа и его исполнением пролегает очень длинная дистанция. Для того, чтобы люди поверили тебе, нужно вдохнуть в них веру в то, что они останутся живы и вернуться домой. Если у меня такой веры не было, я отказывался идти сам и запрещал своим выполнять такие приказы. Пару раз доходило до дисциплинарной комиссии, но куда можно послать дальше передовой того, кто передовой не боится?… Однако были и случаи когда понимание того, что риск велик, но идти надо иначе потери будут такими, что наши несколько жизней просто мизер на их фоне. И вот в такие моменты я собирал людей и говорил с бойцами откровенно, прямо и без лукавства, объясняя, почему и зачем мы идём в пекло и что нас там ожидает. Я говорил то, что знал всегда и во что твёрдо верю до сих пор: солдат живёт в долг. Его кормят, поят и обучают для того, чтобы в нужный момент он стал у той черты, за которой врага ждёт только гибель. Во исполнение своей задачи солдат может отдать свою жизнь, поскольку его предназначение — спасать жизни тех, кто сам себя защитить не может. И мы шли, к своей чести скажу, что Боги войны были справедливы ко мне и моим ребятам, видимо они тоже полагали, что следует быть на стороне тех, кто верно понимает смысл ремесла воина, а может быть нам просто везло.

Сейчас же, не было очевидным то, ради чего следует идти на смерть и тем более вести за собой других. Становиться разменной пешкой в чужой игре, с непонятными правилами, да ещё и рисковать за нечто непонятное, не имеет смысла. Сидоровичу и его полумёртвым соратникам предстояло убедить меня настолько, чтобы их туманные призывы обрели реальный смысл и конкретику. Теперь самому придётся провести ту черту по одну сторону которой будут те, кого нужно защитить, а по другую будет враг, которого предстоит уничтожить, а самому, скорее всего, придётся погибнуть в процессе.

Снова пришёл вызов на общей частоте, неизвестный настойчиво выкликал именно меня. Сканер не показывал где конкретно сидит вызывающий, но находился источник, судя по направлению, где-то в районе Янтаря. Вдали показалась насыпь со взорванным мостом. Изменения всё же были: дорога кое-как расчищена, а фрагменты металлоконструкций и груды бетонных осколков растасканы по обочинам дороги и свалены по оврагам. По крайней мере, теперь можно пройти, не опасаясь хватануть обильную дозу радизлучения на насыпи. Пройдя сквозь руины, я свернул вправо и остановился возле входа в склад, крыша которого послужила мне таким хорошим НП в первые несколько недель пребывания в Зоне. После этого вынул ПДА и ответил на вызов анонима.

— Здесь Тридцать Девятый, говори что хотел. Приём.

Неизвестный откликнулся почти сразу. Статика помех иногда делала голос собеседника совсем тихим и малоразборчивым, фильтры сигнала помогали очень слабо.

— Я зовусь Тал, из племени Ждущих-в-Темноте. Ты слышал о нас — Говорящий скорее утверждал, а не спрашивал.

— Чего хочешь?

— Отомстить — Несмотря на серьёзность претензии, голос паука был ровен и даже бесстрастен.

— Я непротив: Зона не так велика, пересечёмся.

— Ты не понял, самозванец. Умрёшь не ты, я убью твою женщину и сделаю это уже очень скоро. Ты сам издохнешь от тоски и бессилия.

— Сильные слова, Тал. Но на клоунов у меня нет времени. Делай что сможешь, и в случае чего — не обессудь. Отбой.

Вызов повторился, но я больше не отвечал. Кто бы там не скрывался за позывным, скорее всего это игра, призванная вывести из равновесия или уточнить моё местоположение. Какой бы властью не обладал паук, те кто его нанял, безусловно не так глупы, чтобы уничтожить единственного человека с помощью которой можно было бы оказать на меня давление здесь и сейчас.

В случае же если Даше действительно грозит реальная возможность умереть, то ринувшись напролом, я ничего не смогу сделать и тем более поквитаться с похитителями. Само собой сознание того, что Даше грозит гибель, штука неприятная, но моя девочка не кисейная барышня, а я не слезливый истерик, поэтому отбросив нахлынувшие было чувства, я в прежнем темпе зашагал к бункеру Сидоровича. Старый торгаш пусть хоть на коленях стоит — пока не разберусь с пауками и не доставлю девчонку к отцу на Малый кордон, где уж с ней точно ничего произойти не может, разговора о спасении мира не получится. А будет нужда, так вообще вывезти её из Зоны, к родне. Пока тут идёт фестиваль на звание «Повелитель Зоны», лучше чтобы ничто от дел не отвлекало, хотя скорее всего девушка взбрыкнёт и придётся следить ещё и за ней…

Миновав видимый за километр «секрет» людей Волка (у всех у них была нашита треугольная чёрная эмблема с белой волчьей головой, на рукавах комбезов и штормовок) и перешагнув сторожок растяжки, я беспрепятственно обошёл деревню новичков с юго-запада, тихо выйдя к холму, где по прежнему сквозь распахнутые настежь двери светил жёлтым светом дверной проём входа в бункер торговца. Всё снова вернулось туда, где и началось. Исходная точка. Это означало только одно: события снова пойдут по новому витку. Всё стало на нули, обновилось. Не торопясь спустился вниз по ступенькам и прошёл к конторке. Торговец даже не подняв головы буркнул что-то вроде: кидай хабар на стойку, жди. Я вынул из РД тубус и молча поставил его на стойку перед самым носом Сидоровича. Руки его замерли над клавиатурой ноутбука и он медленно поднял глаза от экрана и с видимым опасением глянул на меня, но узнав снова закаменел лицом, приняв свой обычный вид «плавали — знаем». Чуть более хриплым голосом, иногда сбивающимся на фальцет, он поинтересовался:

— Кто тебе это дал?

— Кровосос. Большой фиолетовый кровосос с металлическим посохом. Сказал отнести тебе и передать слово в слово то, что я сказал ему. Интересно послушать?

— Говори — Голос торговца звучал теперь очень глухо с какими-то новыми обертонами. Было похоже на отчаянье.

— Я сказал, что снова отнесу его вам. И ещё сказал, что не желаю вмешиваться в местные разборки только потому, что вроде как обязан это сделать. Перед вами у меня нет долгов, а какие были, уже уплачены сполна. Я не пойду на смерть сам и не поведу своих друзей в пекло, просто не вижу для этого ни одной причины.

— Это всё? — Сидорович не был обескуражен, как можно было бы предположить. Опять повторилась странная ситуация как и в кругу соплеменников Охотника. По всему получалось, что я говорю и делаю то, чего от меня ожидают или как будто всё это уже происходило, но я этого не помню. Странное это ощущение, вроде как играешь какую-то роль и читаешь заранее заготовленный текст, сам не понимая, как его выучил…

— Всё. Теперь я пойду к Одесситу — А вот этого от меня не ожидали. Сидорович снова утратил спокойствие и как-то тревожно глянул на дисплей портативного компьютера. Спасибо, Тихон, видимо я всё же разорвал некую последовательность…

— Мишка сейчас пьёт сильно. Лавку свою закрыл, третью неделю уже не показывается. Не ходи, может через дверь шмальнуть.

— Я рискну, есть разговор к нему и привет от старого друга нужно передать.

— Он не обрадуется, даже если ты скажешь, что его Сонька воскресла. Бесполезно это всё.

— А мне и нет нужды его радовать, просто нужна кое-какая информация.

— Ну — ну… Попробуй, чего я уговариваю-то.

С этим, торговец убрал тубус под стол, а сам снова защёлкал клавишами ноутбука, более не обращая на меня внимания. Однако мои последние слова и намеренья его сильно поразили и испугали, как будто я сделал нечто неожиданное. В тамбуре ощущалось скрытое напряжение, воздух прямо таки звенел. Ничего больше не говоря, я приторочил РД на плечи и, взяв автомат поудобнее, вышел на свежий воздух. На деревню уже опускались сумерки, как и раньше у костра тренькала гитара, бродяги лениво перебрасывались словами, кто-то смеялся. Из «Тошниловки» доносились звуки драки и тоскливо выл тюремный бард. Как всегда это было нечто жалостливое и насквозь фальшивое, как жалобы профессионального попрошайки.

Волка у «вечного огня» не было, поэтому удалось без разговоров проникнуть в подвал, где размещался оружейный магазинчик Одессита. Дверь действительно оказалась запертой изнутри и пришлось пару раз сильно долбануть по ней кулаком. Прислушавшись, удалось расслышать неизменного Джима Моррисона и его самую заезженную и, пожалуй, самую сильную композицию «This is the End». Потом послышались звуки падающей стеклянной тары и всё стихло. Глянув на часы, решил ничего пока не предпринимать: оружейник может бухать ещё не одну неделю, но кто-то же носит ему горючее. Поэтому лучше подождать пока этот некто выйдет и вернётся и просто войти следом. А пока я развернулся и, поднявшись на верх, направился к «Тошниловке». Время было к ужину, а сытная еда и пяток часов сна — это то, что надо сейчас: переход и поиски хоть и не утомили, но пока было больше пустых угроз и туманных намёков, нежели реальных опасностей. Думаю, что после еды и сна поступят первые данные от Норда, которые следует проанализировать и начать наращивать мясо на костяк наметившегося плана устранения Салима.

В общем зале закусочной было неожиданно малолюдно для вечера середины недели. Но скорее всего это было связано с тем, что Выброс только трое суток как отгремел и многие, кто стремился на Кордон по всяким своим надобностям, просто не успели набрать походный темп. Пересидеть гнев стихии в укрытии это одно, а вот выйти из него это уже совсем другая песня. Мне приходилось читать отчёты учёных, которые находили иссохшие останки людей, запертых в подвалах и разного рода укрытиях с одним выходом. После распределения аномалий во время очередного Выброса, некоторые из них становились таким образом, что перекрывали единственный выход в помещение и люди гибли от обезвоживания, иногда от голода, а порой и от взрывов самоделок с помощью которых пытались пробить другой выход из укрытия. Редко кто стрелялся или вешался: отчаянная жажда жизни и нежелание сдаваться под гнётом обстоятельств заставляли людей бороться до конца.

Откинувшись на табурете, прислонясь к обшитой брусом стене, расслабился в ожидании, пока усталая подавальщица принесла мне дежурное блюдо. На этот раз это было тушёное мясо с овощами и картошкой. Я опустошил тарелку, почти не ощущая вкуса еды, затем заставил себя выпить мелкими глотками стакан горячего сладкого кофе с молоком. Хоть и ненавижу этот напиток за мерзкое послевкусие, но ничего другого без градуса сегодня не подавали. Поднявшись из-за стола, расплатился у стойки с хозяином, который узнав меня, сдержанно поздоровался. Затем ещё раз оглядев зал полупустой и унылый, где даже музыка звучала как-то фальшиво и тревожно, вышел на крыльцо и направился к костру, чтобы не пропустить «гонца» который обязательно придёт проведать оружейника. Устроился я не у самого огня, а чуть в стороне, подняв с земли одно из потёртых сидений от «УАЗика», которые служили местным чем-то вроде стульев и были общинным достоянием. Сейчас свободных «седушек» было особенно много, поскольку как уже и отмечалось ранее основная масса старателей, ещё была на подходе к Кордону.

Удобно устроившись у стены одного из двух домов с целой крышей, прикрыл глаза и осмотрелся вокруг. Сумерки становились всё гуще, а на меня перестали обращать внимание, как только я перестал двигаться и затих. Никто не лезет с расспросами к усталому человеку, особенно если он вооружён и сам не настроен поболтать. Ритм сна нарушился, это снова произошло помимо воли и события сна вновь как в воронку затягивали меня за собой. Страха и удивления уже не было. Ощущалась только досада на то, что я пропущу «гонца», ведь как показывает практика в таком состоянии я был бессилен управлять сновидением, пока оно само не отпустит из своих вязких и от того ещё более цепких объятий…

На этот раз я видел Сидоровича, Одессита и ещё одного сталкера, чьё лицо мне было смутно знакомо. Но момент узнавания был мимолётен, и имя всё время ускользало, хотя я точно был уверен, что знаю этого парня. Цвета снова были блёклыми, словно на старой фотографии, однако чёткость очертаний остальных людей и предметов была хорошей. Судя по всему, мне показывали очень давние события, что и подтвердилось когда кто-то как бы невзначай словно повернул камеру и показал краешек перекидного календаря с голой худенькой девчонкой, чьи острые маленькие груди задорно смотрели на цифры, располагавшиеся на правом поле страницы: 1996год, июль месяц. Насколько я знал хронологию событий, именно тогда произошёл второй по силе взрыв в районе ЧАЭС, после которого Зона отчуждения и приняла свой нынешний облик. Это означало, что Одессит и Сидорович тоже добывали хабара в те лихие годы. Любопытно, что будет дальше…

Комбезы на троице были ещё старой конструкции, а вооружение допотопным: только у самого молодого сталкера, лица которого я так и не смог узнать или толком рассмотреть, на шее висел АКСУ, а из снаряжения был особо приметен старый армейский «лифчик»[19] на шесть стандартных магазинов, без нижнего пояса для гранат. Сидорович и Одессит щеголяли с помповыми ружьями, незнакомой мне фирмы. У них присутствовали ещё и сумки с противогазами, а у Сидоровича выглядывал из кармана массивный детектор аномалий с «рогаткой» уловителя и пластиковым матовым экранчиком. Модель была старая, видимо одна из первых. Только костюм незнакомца был чуть более похож на те, что носят в Зоне и до сей поры: он использовал баллоны из старой пожарной модели замкнутого цикла, что было тяжелее, но на практике более надёжно, нежели армейские поделки, призванные не защитить, а лишь чуть замедлить агонию своего владельца. Дыхательные гофрированные шланги с загубником посередине свободно болтались на уровне шеи, не стесняя движений сталкера. Лицо его по прежнему ускользало от меня, смазывая черты, а голос… Чёрт! Я помнил этот голос…

Видимо троица собралась в поход, серьёзно настроившись сорвать банк. Наконец Сидорович заговорил, обращаясь к Одесситу. Голос его остался неизменным, только хрипотца была не так заметна:

— Учёные сказали, что дорога к Исполнителю Желаний будет открыта всего неделю, а нам надо Радар и Припять обходить, молва идёт, что какие-то людишки там засели. Режут всех почём зря, поэтому с запада их обойдём. Военные послезавтра снимут оцепление и уйдут. Потери они несут дикие, поэтому быстро свернут свою музыку и уберутся. Сведенья верные, мне их один хитрый «полкаш» передал, не по средствам армии десяток человек в день терять. А после того, как Монолит их выкинул с территории станции, так и вообще им там незачем обретаться.

— И с чего ж это ты взял, что нам там светит гешефт, а? — Это Одессит поправляя рюкзак хитро глянул на своего приятеля — Мне таки не кажется, что мы вообще туда с пользой идём, не кошерно это. Моя больная печень говорит мне: ой, Миша и куда ж это ты собрался…

— Замолкни, сионист хренов — Сидорович побагровел лицом и недобро глянул на приятеля — Сам подумай: или мы вечно будем тут на задворках всякую мелочь сшибать или рискнём всего один раз и получим всё. Понимаешь ты, своей пейсатой башкой — ВСЁ! А за это надо платить, Миша. Не нервируй меня сейчас. Эй — Торговец окликнул третьего участника экспедиции, который всё это время молча стоял у входа в бункер Сидоровича где и происходила подготовка к рейду, не ступая в разговор и углубившись в изучение карты — Уважаемый, сможешь нас провести до станции в обход этих уродов, что на дороги сели?

— У нас был договор, я его выполню или повернём назад, когда станет опасно, а потом я верну вам часть денег. Всё как было условлено. Я не волшебник.

Теперь я узнал этот голос, да и черты лица третьего участника вдруг обрели резкость: Шухов, ещё живой и здоровый стоял и спокойно смотрел в глаза будущего воротилы бизнеса, солидно роняя слова через губу. Он так же молод и самоуверен, печать бОльшего знания ещё не коснулась его. Молодой и сильный Рэд Шухов, лучший проводник в Зоне отчуждения, уверено проложил маршрут, с долей превосходства и свысока поглядывал на двух жадных лохов с деньгами, возжелавших счастья за наличный расчет. Ведь именно он, а не эти ходячие кошельки с деньгами — настоящий хозяин Зоны. Только он чувствует путь и видит все аномалии почти интуитивно. Только ему удаётся проходить во все труднодоступные и опасные уголки особой карантинной зоны чернобыльского района и возвращаться обратно. Зона любит его и не даст умереть — он всесилен здесь. Лохи повертятся у Монолита и вернутся ни с чем, потому что на его памяти Камень не исполнял ничьих желаний, только калеча пришедших к нему людей. Байки про исполненные заветные мечты — скорее всего выдумка, красивая, но пустая. А он снова пойдёт в поиск и принесёт нечто такое, за что его имя вновь попадёт в ещё одну историю, которую новички и менее удачливые товарищи будут восхищённым полушёпотом пересказывать у костров. Ему не надо искать счастья, потому что оно и так всегда с ним, и жизнь прекрасна и удивительно хороша.

Картина потускнела, лица и образы стали размытыми и исчезли. Я стал потихоньку выбираться из объятий морфея, но был вновь отброшен упругой волной, видимо у фильма была вторая серия…

Теперь мне показывали уже знакомое здание ЧАЭС, я был в комнате с бассейнами и ядром реактора. Монолит стоял на прежнем месте, но грани его переливались всеми оттенками голубого, золотисто-зелёного и ослепительно белого. Послышались звуки стрельбы, три автомата, судя по звуку отечественных, огрызались на более чем десяток довольно разрозненных очагов ответного огня. Через пролом в стене ввалился Шухов, а следом за ним почти на карачках вполз Сидорович. С нашей последней «встречи» прошло от пяти до десяти дней, амуниция обоих путешественников была потрёпана и заляпана грязью. Послышались два близких одиночных выстрела из «калаша» и в помещение почти влетел и рухнул ничком на заваленный мусором пол Одессит. Теперь оба искателя счастья щеголяли трофейными автоматами, это были потёртые АКМ. Явно оружие досталось приятелям не от военных, те при всей нищете украинской армии всё же пользовались обычными АК74, коих было достаточно в СССР, чтобы вооружить не один миллион человек.

— Прорвались! Теперь пойдём к Камню, Мишка. Эй… — Сидорович лихорадочно оглядывал помещение, пока взгляд его не упёрся в глыбу артефакта. Голос стал тихим и видимо он забыл, у кого и что хотел спросить.

— К Исполнителю Желаний нужно подходить по одному — Это вступил Шухов. Тон голоса сталкера был скучным, ведь он знает, что произойдёт дальше — Подходишь и просишь чего хочешь больше всего на свете…

— Как просить? — Это вступил поднявшийся на ноги Одессит.

— Желательно вежливо — Шухов пряча улыбку прошёл к пролому и вынув зелёную продолговатую гранату, судя по всему это была РГДшка, аккуратно вынул кольцо и бросил в пролом не сильно замахиваясь. Через пару мгновений послышался глухой звук: «М-м-Боп!» и стрельба вместе с голосами, всё это время бывшие фоном разговоров сталкеров, стихли.

— Да нет — Одессит был зол, но не начал грубить, видимо пока он не получил достоверной информации о столь важном ритуале, он готов был терпеть высокомерие Шухова столько, сколько потребуется — В слух говорить или про себя?

— Это всё равно. Главное, чтобы желание было самое заветное.

— Ладно… — Одессит с подозрением глянул на проводника — А сам-то чего не просишь ничего?

— Мне нечего просить, я вроде как уже счастлив — Шухов даже не обернулся, отвечая глупому лоху, продолжал следить за лазом в стене — Шевелитесь со своими желаниями, на нас скоро снова полезут. Я не смогу удерживать их дольше, чем двадцать минут.

— Ну-ну…

Одессит и Сидорович были лет на двадцать старше своего проводника и от того доверия к его словам не испытывали. Оба они подозревали всех и вся в двойной игре, поэтому и слова сталкера, казалось, имели подвох. Типа: а вдруг Монолиту нужна жертва человеческая и вот он и привёл двух лохов на заклание, а потом загадает очередное «заветное» и вернётся назад, байки бродягам травить. Вот вроде такой, что не свезло лохам прикордонным, счастья снова на всех не хватило. Поэтому Одессит перестал донимать Рэда расспросами и перенёс взгляд на Сидоровича, который уже подошёл к постаменту с возвышающимся кристалом. Будущий «честный торговец» зачем-то опустился перед Камнем на колени, и молитвенно сложив руки перед грудью, что-то сосредоточенно бормотал, но видимого эффекта пока не наблюдалось. Одессит окликнул приятеля срывающимся от волнения голосом:

— Ну как, исполняет?

— Отстань, Мишка… Эй проводник! Что-то ещё кроме просьбы нужно делать?

— Нет. Только попросить и всё… — Голос Шухова был чуть ироничен, его самоуверенность сыграла с ним злую шутку. Перестав обращать на Одессита внимание, он упустил из вида как тот зашёл проводнику за спину, поднял автомат и, что есть силы, саданул прикладом по затылку Рэда. Тот рухнул как подкошенный и в этот момент Камень изменил свой цвет на глубоко-синий, света в помещении стало меньше, лица участников окрасились мертвенной синевой, а земля пару раз ощутимо дрогнула.

— Нет, не всё! Темнила проклятый — Одессит забрал оружие проводника и поставив автомат на предохранитель, закинул трофей за спину — Эй, Сидор! Давай этого умника принесём в жертву. Видишь: как только я его по башке приложил — сразу стало что-то происходить.

— Ты спятил, Мишка! А ну как сгинем все? Кто его знает, что тут…

— Брехня! А ты думал, почему никто назад не приходит отсюда. Этот вот — Одессит зло пнул в бок начавшего постанывать Шухова — Приводит сюда лохов, убивает их. А сам свои желания и исполняет. Только теперь всё иначе будет, слышишь, падаль?! Я! Я теперь правила устанавливаю, понял паскуда?!

Земля снова задрожала, сочетание синего и коричневого цветов придавало невообразимо мерзкий оттенок разыгрывающемуся действию. Сидорович спустил сверху трос к которому Одессит приторочил тело проводника и, кряхтя от натуги, рывками поднял на верх, подтащив уже связанного Шухова к постаменту Монолита. Чуть погодя и сам Одессит уже стоял рядом с напарником и вытаскивал блестящий охотничий нож с широким лезвием.

— Мишка, чего делать теперь будем — Голос Сидоровича окреп. Но глаза непрестанно бегали, а руки теребили ремень АКМ — Не по людски получилось…

— Отстань! Горло сейчас этому умнику перережем и посмотрим, что будет.

Одессит не торопясь подошёл к телу проводника, но тот уже очнулся и извивался как мог. Потеряв терпение, Одессит коротко и профессионально ударил его ножом в сердце. Крови было не много, тело тут же обмякло и вытянулось. Неожиданно Камень посветлел, и дальше произошло НЕЧТО. Оружейник развязал путы Шухова и бухнулся перед Камнем на колени, его примеру последовал и Сидорович. То, что говорил Монолит мне не озвучили, но вот слова обоих приятелей я слышал чётко. Первым просил Сидорович. Голос его уже не дрожал, он успокоился, предвкушая богатство и достаток:

— Хочу, чтобы богатым быть и чтобы никто меня с хабаром надуть не смог. Дом хочу неприступный и жить долго и без болезней… Что? — Торгаш как бы прислушивался к кому-то, чьего голося я не слышал — Да. Это всё и сразу домой хочу, не хочу по Зоне больше шататься, хватит с меня, оседлой жизни желаю! — С этими словами и негромким хлопком он исчез.

Одессит сначала озирался, потрясённый демонстрацией силы Монолита, но потом глаза его упрямо сверкнули и он заговорил:

— Хочу, чтобы никто не мог меня убить, а в оружейном деле не было мне равных. Пусть удача вот этого — Оружейник пнул мёртвое тело сталкера — Перейдёт ко мне, и Зону лучше меня бы никто не знал, тайны все её и ходы-выходы знать желаю!.. Ладно — Видимо откликаясь на некие ответные слова, Одессит снял с плеча АКСУ и положил рядом с мёртвым телом Шухова — Будь по твоему. Тогда хочу, чтобы дело, которое я себе изберу, было успешным только у меня. И в нём я не имел бы равных… По крайней мере, здесь. Вот и договорились — Мерзкий оскал вместо обычной доброй и открытой улыбки, по которой я знал торговца, исказил его синее, в причудливом освещении, лицо. В этом свете и с диким оскалом, Цвирня теперь был похож на упыря из сказок. С резким хлопком он тоже пропал и Камень вдруг засветился ярчайшим белым светом, на который было невозможно смотреть. Но поскольку глаз у меня не было, эффекта ослепления не получилось и я увидел, как тело Шухова исчезло в яркой вспышке. Потом всё вокруг затряслось, земля и небо перемешались в невообразимой свистопляске, слышались крики животных и людей, разбросанных по всей Зоне. Они либо гибли, либо менялись, я этого не знал, но ощущение что это именно так, пришло как бы само собой, со стороны…

Сон наконец закончился и я разлепил ставшие тяжёлыми веки и поднял глаза. В двух метрах от меня стоял Одессит. Глаза его были красными, чего не скрывали даже сумерки, а лицо заросло рыжевато-седой щетиной. Мощный перегарный «выхлоп», окутывал оружейника словно защитное поле. Хриплым голосом он произнёс:

— Ну, вот вы и знаете нашу маленькую тайну, молодой человек. Пойдёмте уже внутрь, я расскажу вам то, чего вы не увидели в кино. Будь оно проклято всё…

Я поднялся с земли и, подхватив автомат, направился вслед за потерявшей импозантность сгорбленной фигурой Оружейника. Тот даже не оглядывался. Медленно спустившись по ступенькам, он отпер дверь, пропустив меня внутрь и переступив порог шагнул следом, снова закрыв её на все засовы. Потом прошёл за стойку, недрогнувшей рукой разлил по стопкам янтарное золото перцовой настойки и безо всякого выражения заглянул мне в глаза.

В помещении магазинчика было не то чтобы слишком не прибрано и грязно, однако есть в природе такой особый вид беспорядка, какой случается только в доме у человека, чей пунктик — аккуратность и чистота. При нём, все тяжёлые предметы и вещи остаются на своих местах, а вот мелочи вываливаются из ниш, покидают свои назначенные хозяйской рукой места и разбрасываются повсеместно, создавая некий диссонанс в общей обстановке, показывая подобно барометру, на некие отклонения и изменения «погоды в доме».

Так было и в магазине: «бумбокс» криво стоял на прилавке справа, почти на краю столешницы, помимо него там были разбросаны и перемешаны бумаги и детали от трёх разных «стволов». Бутылка «перцовки» стояла прямо на полу, тут же на газетке примостился растерзанный шмат сала, пара солёных сморщенных огурцов и перо зелёного лука. Повсюду по полу магазина были рассеяны обёртки, пластиковые поддончики, в каких продают нарезки копчёностей и куча всякого трапезного мусора. Всё говорило как минимум, о трёхдневном запое, хотя бутылка наблюдалась всего одна и то полная на четверть. Либо Одессит убирал пустую тару куда-то, либо его организм вообще не шибко устойчив к алкоголю, последнее было немного странно, но меня не волновала степень трезвости Цвирни — времени было не так много, а действовать нужно было в темпе.

Оружейник, пошатываясь, прошёл за прилавок, попутно ловко цапнув бутылку с пола и водрузив её на стойку перед собой.

— Подайте газетку с закуской, молодой человек — Голос Одессита был почти такой же, как и обычно, проскальзывали некие непонятные мне интонации, самое близкое значение которых были стыд и тоска.

— Само собой, извольте, но мне наливать не надо — Остановил я оружейника, когда подобрав газету, водрузил сало и огурцы на стол рядом с бутылкой, а он потянулся в какой-то шкаф видимо за стопкой — Впереди ещё много дел, Михаил Анатольевич.

— А я выпью — Он не дрогнувшей рукой наполнил стопку до краёв и одним махом опрокинул в себя, болезненно дёрнув кадыком — Зачем вы пришли, вроде как это ни к чему: вы всё узнали, футляр принесли и делать вам тут больше нечего. Так было сказано.

— Очень может быть, но только я этих сказаний не слушал, возможно, они не для меня. Только зашёл вот передать привет от Тихона и…

— Что?! — Напускное спокойствие ушло, как и не ночевало, оружейник резво нырнул под стойку и вылез уже с револьвером в дрожащей руке, направленным в мою сторону. Судя по маркировке, это был «кольт», дорогая никелированная игрушка 44-го калибра — Не надо лечить мне мозг, молодой человек. Эту старую калошу я своими руками сдал учёным и они затестировали эту падлу до смерти…

— Сбежал Тихон и жив-здоров, чего и вам желает. И совет на будущее: не надо направлять в мою сторону оружие, накажу.

— Хе! Меня нельзя убить оружием, даже ваш ножик в рукаве бесполезен, а дёрнетесь — выстрелить я всё равно успею, а уж попаду и подавно… Плевать на всё!

— Не сомневаюсь, что это так. Но теперь у меня есть и другие варианты — Сконцентрировавшись, я послал оружейнику лёгкое касание мыслеимпульса, но снова не рассчитал, и человека отбросило к дальней стене. Пара тёплых курток, на ней развешенных, упала ему на голову, скрыв Одессита почти целиком. Не теряя времени, я быстро метнулся через стойку и в последней фазе движения уже вырвал оружие из ослабевших пальцев взбесившегося торговца. Разряжать такой револьвер одно удовольствие — всего одно нажатие на экстрактор и патроны, глухо звеня, раскатились по полу. Засунув неопасное теперь оружие в карман разгрузки, где раньше обретались гранаты я помог оружейнику встать и обойдя прилавок, вернулся на своё место.

— В следующий раз, могу поджарить ваши хитрые мозги, если не образумитесь. В дальнейшем давайте обойдёмся без резких движений, лады?

— Договорились — Цвирня походя утёр выступивший на лице пот ладонью правой руки и тяжело навалился на стойку прилавка — Я совсем упустил из виду, с кем говорю. Вы стали сильно иначе смотреть на вещи, не так ли?

— Не думаю. Просто теперь я знаю больше, нежели пять месяцев назад. Человек в моём возрасте уже не меняется…

— Если его не ломают — Одессит снова как за страховочный торс ухватился за стопку и наполнив её до краёв, резво заглотил.

— Не буду спорить, Михаил Анатольевич. Каждый имеет право на свои отмазки.

— Таки и чего же вы хотите?

Глаза оружейника уже не горели, лихорадочный блеск ушёл из них, а порывистость движений сменилась общей апатией. Видно было, что человек уже принял своё положение и частично смирился с ситуацией. Хотя я на всякий случай не ослаблял контроля: кто его знает, что у старика на уме.

— Не далее как четырнадцать суток тому назад, был разгромлен караван «Долга». Выжило только двое пленных, один из которых очень дорог мне. В налёте участвовали уголовники Борова, думаю, что он в курсе где держат пленников.

Одессит мигом приободрился и я с удовлетворением отметил, что старик стал снова похож на того хладнокровного и расчетливого шустрилу, каким я увидел его в первый свой визит в магазин. Цвирня весь подобрался и внимательно слушал. Изложение событий восстановленных по показаниям пленных и тем следам, что я нашёл на месте боя, заняло примерно двадцать минут. За всё это время Одессит ни разу не перебил, не задал ни одного вопроса. Наконец, после повисшей после того как я закончил излагать, паузы он осторожно и тщательно выбирая слова, заговорил:

— Что вам сказать, ситуация не простая. Боров и особенно этот его прихвостень Салим — не шаромыжники с Привоза и на «фу-фу» не поведутся. Даже если я скажу вам где и как они толкнули поднятый с того каравана хабар, ничего предъявить бандитам нельзя. Мало ли у кого перекупили, скажут. Нужно подойти хитрее: для начала убрать басурманина, иначе Салим подвох раскусит, поломает любую вашу игру и только потом надо браться за пахана, за Борова то есть. Чурку надо выманить и грохнуть в поле, а потом пойти к Борову и потолковать на предмет вернуть вашу ненаглядную.

— Я уже думал об этом. В целом согласен, но выманивать его не обязательно, есть методы и гораздо проще. Скажите, Салим выбирается на Кордон, есть у вас налаженный канал связи с «блатными»?

— Есть, правда всё через третьи руки. Сам Салим торговлей не занимается, всё идёт через его помощника, шустрый такой тип, кличут Ваня Шлих. Ваня занимается закупками, иногда прикупает кое-что эксклюзивное, для самого Салима. Этот шлемазл обожает наряжаться как баба — одних комбезов и разгрузок у него целый шкаф, я уже молчу за обувку и тёмные очки. Хотя зачем у нас солнцезащитные окуляры, мне в ум не входит, но клиент всегда прав…

Мысль о том, что помощник положенца питает слабость к дорогим шмоткам, словно вспышка лампочки на последнем издыхании, осветила недостающую деталь способную помочь в ликвидации Салима. Причём довольно быстро и не приближаясь к охраняемой зоне ближе, чем на полкилометра. Вспомнился мне небольшой футлярчик, со стандартным комплектом «жучков», изъятый мною у украинского «секретчика» в самом начале сталкерской карьеры. Набор был израильский и включал в себя комплект из приёмника и трёх «жучков», с декодером частот. Среди прочего, там был и обычный поисковый маяк, без встроенного микрофона и накопителя данных. При установке такой маяк посылает кодированный сигнал на ресивер, попутно меняя диапазон излучения в определённой последовательности. Такую метку невозможно обнаружить портативным сканером, настроенным как правило только на определённый узкий спектр излучения. В прошлый раз мне сильно повезло застукать «особиста» на горячем, иначе снимали бы безопасники сигнал, а я даже сканером его засечь не смог. Хитрый девайс, как потом выяснилось. Не расколи тогда шпика на сердечный разговор, дальнейшая моя судьба сложилась бы чуть иначе.

— А в этот раз, Салим ничего не заказывал из одежды или обуви?

— Ботинки ему приглянулись в английском каталоге, привезти их сюда — сплошное беспокойство, но этот франт платит не торгуясь.

На лице оружейника отразилось презрение, смешанное с немалой толикой сожаления: отказываясь рядиться за товар, иорданец наносил Цвирне личное оскорбление.

— Вот и отлично: я сейчас принесу вам один маленький приборчик, и мы вместе пристроим его в левый ботинок эксклюзивной пары обуви. После этого можете считать, что мой визит вам просто привиделся.

Я развернулся чтобы уйти но задержался у входа, повесив справа от двери отнятый у Цвирни револьвер за предохранительную скобу, на нижний крючок алюминиевой вешалки, чуть кривовато прибитой к покрытой тёмно-зелёной краской стене.

— Антон — Голос окликнувшего меня оружейника непривычно дрожал и он в первые сбился на фамильярность — Не думай, что можешь судить нас за то, что мы с Сидором сотворили. Неизвестно, как бы ты поступил на нашем месте.

Правду говорят, что седины и возраст не защищают от глупости. Взрослый и казалось бы тёртый жизнью и обстоятельствами мужик, имевший смелость пойти к чёрту в зубы и вернуться, банально распустил нюни словно барышня из старой пьесы. Сделать выбор и потом постоянно жалеть об этом — прежде всего оскорбление нанесённое самим себе. Никто толком не может сказать, какой наш поступок выйдет боком, либо приведёт к успеху, а какие действия даже прославят или обогатят. Раз поступок совершён, его следует принимать по совокупности последствий, только так можно избавиться и от комплексов и от излишней поспешности, позволяя почти всегда действовать расчетливо и в нужное время. Когда-то, оружейник это знал, но вот почему стал забывать, для меня осталось загадкой: будь на моём месте некто более выдержанный, лежать бы старому торгашу со свёрнутой шеей…

Не оборачиваясь, чтобы скрыть свою, как обычно набежавшую некстати улыбку, я ответил:

— Никуда бы не пошёл. У меня нет привычки, выпрашивать счастье у кого бы то ни было: камней, деревьев или людей. Я в состоянии добыть то, что мне нужно самостоятельно, не одалживаясь, Михаил Анатольевич.

— Посмотрим…

— Да, согласен с вами — время лучший арбитр. И что бы вы там не думали, я никого не осуждаю, нет у меня права судить никого кроме себя — Разговор стал мне порядком надоедать, приобретая оттенок мелодраматического, нудного сборника обыденных разговорных штампов — Поскольку у каждого поступка есть цена, взыщется с каждого и полной мерой, без скидок. До встречи через два часа, Михаил Анатольевич, ведь вы же не думаете сбежать?

— Хотел бы — Одессит болезненно скривился — Но я могу жить только здесь, дальше чем на десять километров за «колючку» и моя удача закончится. Я слишком дорого заплатил за мечту, чтобы терять её ради иллюзии свободы выбора. Никуда я не побегу… Приходите, буду ждать.

Выйдя на свежий воздух из пропитанного перегаром подвала, я впервые за последний час вздохнул полной грудью. Воздух пах грозой и близким дождём, до первого схрона было около шести километров по прямой, лишь бы никто не вылущил захоронку за всё то время, что я отсутствовал.

У «вечного огня» уже собралась приличная компания из восьми человек. Тренькала гитара, шёл степенный разговор «за жизнь», слышалось как два уверенных голоса в компаниях на которые произвольно распалась группа собравшаяся на огонёк, иногда перекрывая друг друга рассказывала то ли байки, то ли последние новости. В таком месте как Зона, любые новости напоминают сказку, а любая сказка может запросто оказаться стопроцентной правдивой былью. Я уже почти ушёл от костра, как что-то знакомое заставило замедлить шаг и остановиться, а затем и прислушаться к голосу одного из рассказчиков.

— … Контролёры вообще существа странные — Продолжал меж тем чумазый сталкер в дорогом и очень редком БЗК «СЕВА»[20], чей необычной формы шлем с овальным прозрачным забралом во всё лицо, выполненным из хитрого полимера и способным выдержать без деформации покрытия попадание 9-мм пули с трёх метров. Такая конструкция даёт хороший обзор по фронту, увеличивает радиус бокового зрения, что очень удобно. Сейчас сталкер отстегнул шлем и баюкал на руках, положив на колени и опираясь на его макушку обеими сцепленными в замок кистями рук и чуть раскачивая — Вроде больше их стало за последние год-два. А уж про то, как твари могут облик менять, да глаза отвести все вы хорошо знаете. Сколько раз уж так было, что они и людьми прикидывались, чтобы в «100 рентген» водки выпить, да людей в карты обжулить. Вот совсем недавно случай был: контролёры прямо целой стаей зашли в бар и ну людям мозги выжигать…

Лёгкий говорок в котором сквозило недоверие пробежал по рядам слушателей и кто-то даже произнёс сакраментальное: «брехня». Но рассказчик даже и ухом не повёл, уверенно продолжая говорить не повышая голоса и не меняя напевной интонации «сказителя», видимо тема его очень волновала, а источник новой басни не вызывал сомнений;

— Да правду вам говорю: целых шесть мозгоедов зашли в «100 рентген» и делали ставки на тотализаторе, пока к ним не подошёл один местный парень и просто не попросил одолжить ему бутылку с кетчупом. Видимо контролёрам игра не попёрла, вот один из них озлился на парня и слегка прижёг ему мозги.

Народ зашумел, видимо все представили. Каково это: зайти выпить и расслабиться, а получить выжженные мозги и символическое место у кремлёвской стены. Рассказчика сразу принялись забрасывать вопросами, выспрашивая подробности не бывалого случая. Тот охотно отвечал, и я понял, что мой поступок во время недавней стычки в «100 рентген» не остался невоспетым. Только пьянчуга Брехун превратился в робкого трезвенника, а искомая им бутылка пива, трансформировалась в кетчуп. Получился типичный образчик местного фольклора, где правда причудливо переплелась с вымыслом. Комментировать байку было бы глупо, да и светиться перед местными совершенно никчему. Закрепив на поясе подозрительно хлябавший ремешок подсумка, я переложил в его осиротевшие, после опустошения запаса гранат, всякую полезную мелочь из других кармашков, переложив её бухтой капронового шнура, чтобы не звенел при ходьбе. Важно, чтобы весь носимый груз был поровну распределён, чтобы нагрузка была равномерной, так меньше устаёшь. Потом вынул ПДА и сверившись с маршрутизатором отправился к схрону, который разместил одним из первых и не проверил на обратном пути.

Путешествие выглядело не особенно опасным, поскольку окрестности Деревни новичков, регулярно патрулировались, а аномалии и зверьё не подходили к большим скоплениям людей так близко. Они предпочитал более вольготную Свалку или ряд заброшенных ферм, и порушенных хуторов, разбросанных на северо-западной и северо-восточных оконечностях прикордонья. Вопреки сложившимся стереотипам, «мутанты» не нападали на всё, что движется и о двух ногах, чуя человека, большинство зверей старались спрятаться или уйти, чтобы любой ценой не попасться на мушку какого — нибудь любителя пострелять.

Иное дело люди, которые стремились именно ночью подстерегать припозднившихся соплеменников. Чтобы облегчить им ношу, а часто убить только из зудящего чувства превосходства, какое непременно возникает у любого отморозка, попавшего в место, где на первый взгляд нет ни каких законов и правил. Но этих идиотов не следовало бояться ибо век глупцов в таких местах как Зона отчуждения чрезвычайно короток. Очень быстро беспредельщиков вылавливали либо военные, либо та группировка на земле которой незадачливые «предприниматели» вздумали пастись. Ведь даже в хаосе существует некий свой порядок, пусть и без табличек и предупреждений висящих на каждом углу. Прелесть хаоса именно в этом: если ты не чувствуешь окружающего тебя мира, не стремишься понять его и приспособиться, рано или поздно мир сам явит свою волю и тогда за всё воздастся с торицей.

Гораздо опаснее были те, кто отлично понимал как зыбко равновесие сил и как просто можно придавить чашу весов со своей стороны, бросив на неё в качестве весомого аргумента свою силу, ум и дерзкий замысел. Такие люди были сродни мне самому, а уж себе подобных я понимать научился дольно неплохо. Поэтому, шёл я к схрону огибая прилегающую территорию по широкой левой дуге, заходя со стороны лесопосадок, откуда меньше всего ожидают движения людей те, кто может поджидать возле чужой захоронки её владельца. Хотя это маловероятно, поскольку на тайнике не висит записка, вроде: «ушёл на обед, буду через час». Однако ловушки и сюрпризы выставят именно в направлении более интенсивного движения, прикрыв его как самое перспективное.

Заход с северо-запада, был сопряжён с определённой долей риска: постройки находились большей частью на юге, или северо-восточнее а здесь лес был почти нормальным и с густым подлеском и зарослями сухого, колючего кустарника. Поскольку уже стемнело, видимость упала до десятка метров и приходилось прикладывать двойные усилия. Чтобы двигаться достаточно быстро, но при этом бесшумно. По старой привычке, шлема я не носил, предпочитая шапку-«душегубку» и накидывая капюшон, во время дождя. Однако сейчас, отдал предпочтение старой доброй чёрной краске, чтобы чувствовать направление ветра всей поверхностью кожи головы. В лесу очень важно чувствовать куда и с какой интенсивностью дует ветер, как быстро твои запахи разнесёт по округе, сообщая всем, кто имеет острое обоняние, о приходе чужака. Волосы я никогда длиннее пары миллиметров не отпускаю, что пару раз помогло увернуться от брошенного ножа или перенять движение обошедшего с тыла «скорохвата»[21]. Броски холодного оружия — вообще спорное искусство, когда мало того, что есть шанс промахнуться или не рассчитать дистанцию броска, так можно запросто выдать своё местоположение и нарваться на ответ в виде автоматной очереди. Сам я никогда метанием не увлекался, находя эту дисциплину устаревшей, предпочитая выстрел из «бесшумки» или выход на дистанцию прямого удара тем же ножом, полагая это более надёжными вариантами тихой работы.

Во время движения по лесу в сумерках или ночью, следует постоянно беречь глаза и ноги, чтобы не напороться на сучья либо хитроумную растяжку. Помнится случай, когда одни незадачливые «спецы», брезгливо отказались от «берцев», мотивируя это тем, что де боты слишком тяжёлые, а они и в кроссовках нормально в лесу себя чувствуют. Надо ли говорить, что в первую же ночь, двое «крутых» сразу же пропороли себе ступни на разноимённых ногах и группа выбыла из игры. Еле донеся своих товарищей до точки условной эвакуации, гонористые «спецы», долго потом говорили про «неправильный лес» и подставы со стороны хозяев учений. Я тогда только провёл своих ребят подивиться на обделавшуюся «спецуру». Дабы наглядно показать, что бывает с тем, кто слишком много смотрит кино «про войну» и совсем мало практикуется. После этого всякое недовольство тяжестью экипировки и обмундированием как рукой сняло.

Ступая осторожно и двигаясь раза в два медленней, чем обычно это можно себе позволить днём, я углубился в лесопосадку, стараясь идти зигзагом, постоянно проверяясь и слушая лес. Шума я особого не производил, «берцы» сейчас стали делать довольно хорошие, поэтому ступать получалось практически бесшумно, а подошва из особо прочноё резины, вполне надёжно защищала от всяких острых сучьев. А буде дело происходило бы в городе, то и от всяческого остроконечного мусора. В такие моменты вспоминался знаменитый писатель-предатель, с восторгом описывающий преимущества сильно специальных ботинок с вшитой титановой проложкой. Мол: от осколков мин убережёт такая обувка, да и вообще лучше неё ничего на свете нету. Писателя видимо шибко не гоняли, поскольку в таких ботах, безусловно, очень удобно прыгать с парашютом, они хорошо гасят удар, берегут от переломов голеностопа, но вот рейд по «пересёчёнке» — ад на земле. Поэтому лучше обычных тактических берцев ничего не найти. Лёгкие и удобные они являются своеобразным секретным оружием, если шаришься по всяким буеракам недели напролёт и нет никакой возможности нормально просушиться.

Примерно через полчаса, слева послышался негромкий отголосок разговора. Скорее всего, там была поляна, где некие граждане остановились на ночь, не рискуя продвигаться дальше в темноте. Нормальное решение, не будем мешать. Мне удалось пройти всего метрах в пятнадцати от костра, где сидело трое сталкеров, парни тревожно таращились в темноту, один нервно теребил приклад охотничьей «вертикалки» и постоянно, что-то бормотал себе под нос. Судя по прикиду, парни были из какой-то мелкой группировки, какие стихийно организовываются и распадаются в Зоне каждый день. Видимо ребята уже пару раз сходили в поиск и теперь припозднились, из-за неправильно выбранного укрытия от Выброса. Не успев дойти до Кордона засветло, просто остановились там, где им показалось можно тихо пересидеть ночь, чтобы как только рассветёт рвануть на Кордон с удвоенной скоростью.

Сменив направление, я уже через час вышел в месторасположение схрона и остановился осматриваясь. По прямой до тайника было метров сто, он располагался в склоне глубокого, заросшего колючим кустарником оврага. Что-то мешало подойти к схрону и просто взять своё, была какая-то нотка беспокойства в тишине, которая словно мягкой подушкой обволакивала целиком, очень неуютно получалось. Но с другой стороны не ощущалось направление угрозы, словно некто очень голодный вышел на промысел и совершенно не важно кто окажется на его пути, настолько этот самый некто уверен в своих силах. Внимательно осмотрев всё вокруг и не заметив очевидных признаков засады, я подошёл к месту, где находилась моя первая захоронка и осмотрел его. Всё было на месте, только кустарник пыл поломан кем-то невысоким и маленьким по весу: скорее всего тушканчики резвились, точнее в такой темени и не скажешь. Сняв «подлянки», я вынул то, что было внутри. Продуктов тут я не оставлял, воды тоже. Поэтому забрал пару контейнеров с артефактами, искомый набор шпионских фишек и два трофейных «ствола» в разобранном виде лежавших до лучших времён. Это были MP-5 и новенький АК74М, прихваченный у незадачливого бандоса, вышедшего на дело и забывшего снять оружие с предохранителя. Можно сказать, что оба трофея достались мне без боя, потому что устроенную бандитами засаду на шоссе, я заметил издали и обойдя ловцов удачи с тыла, быстро перебил затейников, а кроме оружия ничего ценного у них не оказалось.

Чистоплюйство на войне — непозволительная роскошь, поэтому если представится возможность улучшить своё положение за счёт убитого тобой врага, то этим шансом не следует пренебрегать. Во время совершенно бардачной по своей сути кампании в одной горной и почти независимой республике, году эдак в девяносто пятом, наблюдал случаи массового мародёрства как со стороны наших войск, так и со стороны духов, причём с нашей стороны это была скорее вынужденная мера: родная страна почти бросила свою армию на произвол судьбы предоставив озлобленным потерями и нехваткой всего и вся военным кормиться подобно армиям в дремучем средневековье. Тогда жалование и довольствие войска добывали себе сами, «бесплатными» были только боеприпасы. Но в нашем случае не было и этого: постоянная нехватка боеприпасов ощущалась ежедневно, за каждый «цинк» с патронами приходилось драться (иногда в самом прямом смысле этого слова) со снабженцами или охотниками из других частей. Поэтому процветал бартер, когда менялось всё на всё, что кому удалось добыть. Вспоминаю командира одного из сибирских СОБРов[22], которому не удалось добиться получения довольствия для своих бойцов и не долго думая, этот громадного роста богатырь с повадками ландскнехта из армии принца Евгения Савойского[23], просто стал пользоваться старым как мир правилом «трёх дней», когда захваченный город отдаётся на разграбление победителю. Возы всякого барахла он загонял по сходной цене, обеспечив своих людей нормальной экипировкой, наладив снабжение свежими продуктами и водой, дав понять кто в доме хозяин большинству местных жителей в зоне ответственности своего отряда очень просто. Оцепив село, он на броне с десятком людей въехал на главную площадь села и построил всех мужчин у стены дома местного муллы. Дом был добротный из хорошего кирпича с высоким крыльцом. Он сообщил, не сходя с «брони», что поскольку он будет здесь некоторое время, то ожидает от местных только хорошего и доброго отношения. А когда местные бабы подняли вой и попытались приблизиться к русским, чтобы в своей обычной манере начать вырывать оружие. Он недолго думая полоснул у их ног длинной очередью из РПК, который предпочитал в качестве личного оружия (да и пулемёт смотрелся в его руках словно игрушка, настолько отчаянный командир СОБРа был внушителен по комплекции). Мужики у стены тоже дёрнулись, но в их сторону мгновенно провернулась башня БТР-80 и «селяне», замерли на месте. Кому охота быть порванными в клочья тяжёлыми пулями четырнадцати миллиметрового КПВТ? Вопрос как говориться риторический.

После такой демонстрации, командир как ни в чём не бывало, продолжил свою речь, в которой выразил уверенную надежду, на то, что консенсус по знаменитой формуле «мир в обмен на продовольствие», достигнут. И в качестве шага доброй воли предложил «селянам» спеть гимн Советского Союза[24]. Те возмутились, начав угрожать русскому, всяческими карами и один молодой парень выхватил спрятанный «макаров» и выстрелил. Пуля цокнула рядом с бедром командира, назовём его для удобства — Валера, но тот остался невозмутим и даже приветливо улыбнулся толпе озлобленных, наглым поведением русского, «чехов». А потом два раза стукнул прикладом пулемёта по башне БТРа, сам спешился встав рядом с машиной. Гидравлика приглушённо взвыла и поверх голов стоявших у стены «чехов» прошла очередь из спаренного с КПВТ курсового пулемёта ПКТ (этот имеет меньший калибр — обычная «семёрка»), выбив кирпичную крошку и стёкла в добротном доме местного авторитета. Командир бронемашины верно рассудил, что ломать дом главным калибром не стоит. Местные не то что бы присмирели, их обуял настоящий страх, какой слабый испытывает перед сильным и совершенно бесстрашным противником. Именно это чувство потом переходит в уважение, которое в тех краях по-другому никак не заслужить. А потом «чехи» нестройными голосами запели «Союз нерушимый» и всё время пока Валера и его люди гостевали в том районе, у них была свежая вода, парное мясо и никаких проблем в зоне ответственности, почти курорт. Кто-то скажет, что подобные действия больше похожи на разбой и вымогательство — не буду спорить. Сидя в безопасной, тёплой квартире, когда всего вдоволь и ничто страшнее пищевого отравления не угрожает, рассуждать так вполне логично. Однако как всегда прав только тот, кто несмотря на издевательское отношение тыловых снабженцев и общий раздрай военной машины выполнил приказ, сберёг своих людей и более того: позаботился о том, чтобы им было чем накормить семью по возвращении.

Понять же восточного человека совсем не сложно: он уважает сильного и гнёт слабого, боится же только гнева своего Бога, да и то временами, как и все мы, тут у людей разного вероисповедания совсем мало различий. Победить можно только если усвоить эту нехитрую истину. Все разговоры о тонкостях Востока и его загадочности, на мой взгляд не более чем пустопорожняя болтовня далёких от повседневности интеллектуалов…

За рассуждениями мне удалось замаскировать люк схрона почти так же, как и при его обустройстве несколько месяцев назад. Рассовав груз по отделениям РД, я сменил направления и взял чуть восточнее. Чтобы сделать ещё одну дугу, чтобы не возвращаться тем же путём, каким я пришёл сюда. Поравнявшись с точкой откуда были видны отблески костра припозднившихся старателей, ещё раз глянул в монокуляр. Просветлённая оптика давала возможность увидеть нечто такое, что объяснило ту тревожность, буквально рассеянную в окружающем пространстве вокруг. Тройку сталкеров вычислила пара Следопытов, уже сейчас сжимавших клещи смертельного флангового охвата поляны, с костром в центре.

Не думаю, что эта встреча была случайной, скорее кровососы просто пасли людей уже какое-то время. Теперь явственно ощущались мысли охотничьей «двойки»: обоих серых терзал жуткий голод и только некий ритуал мешал им бросится на добычу немедленно и выпить троих бедолаг досуха. Мгновения до броска растянулись, как это обычно бывает, становясь похожими на минуты или скорее столетия. Все звуки для меня исчезли, сознание заполнили только усталые и напуганные мысли троих обречённых людей и всепоглощающий голод кровососов, терзающий сознание подобно шоковым зубцам вырываемого из раны охотничьего клинка. Мой побратим был абсолютно прав, когда упоминая Следопытов, говорил о них как о безмозглых животных. Ведомые инстинктами и поглощённые предвкушением скорой трапезы, они не замечали моего присутствия, всецело сосредоточившись на последнем рывке к добыче. Другое дело, что мне предстояло очень быстро решить, как действовать: пройти мимо или помочь людям. Симпатий к обеим сторонам стычки я не испытывал: люди вызывали только раздражение, поскольку из-за своей глупости или жадности они не оставили в походном плане пары часов именно на случай, чтобы избежать вот такой опасной ночёвки. Кровососы были не более чем животными и их мотивы были прямы и понятны, вызывало недоумение только слепое желание насытится. Обычно особи с такой мотивацией даже в дикой природе до половозрелого возраста доживают редко. Кинув переводчик огня автомата на огонь с отсечкой, я прильнул к прицелу и аккуратно выбрав люфт спускового крючка, дал очередь в голову отлично видного мне зверя, пока он не перешёл в стелс-режим. Целился я точно в правую височную долю, которая была единственной уязвимой зоной у Следопытов. Расстояние до цели было не велико — порядка сорока метров, да и зверь встал очень удобно, его шишковатая голова отлично просматривалась сквозь нижние ветки неплотно стоящих деревьев и редкий кустарник. Все три пули попали в цель, кровосос дёрнулся и не издав ни звука осел на землю, удачно привалившись к основанию ствола старой, поросшей мхом пихты. Но связь в группе была нарушена и второй зверь немедленно атаковал сталкеров у костра. По-другому уравнять шансы у меня бы не вышло: один из двух Следопытов был в не зоны видимости, я только чувствовал его голод, но не видел его самого. А теперь он был невидим и в неровном свете костра металось только три орущие тушки, потом их стало двое и вот уже остался один. Зверь припёр самого шустрого к стволу засохшего большого дуба, взяв хрипящего человека за горло, оторвал ноги жертвы от земли. Я снова вскинул «коврушу» и прикинув место, где должны быть височные доли Следопыта, дал очередь в два выстрела. Тот даже не шелохнулся, но хватка ослабла, лапа захват ослаб и жертва кровососа сползла вниз по стволу дерева и надсадно хрипя завалилась на левый бок, свернулась в калачик, приняв позу эмбриона. Тем временем зверь стал местами видимым, судя по всему мне удалось его зацепить. Шаря светящимися в рассеянном свете костра глазами. Кровосос нашёл то место откуда я стрелял и ринулся в атаку, быстро набирая скорость. Зверь шёл кривым зигзагом, постоянно меняя направления, рассчитывая на своё явное преимущество перед человеком, ведь он не сомневался, что другой глупец сам пришёл на ужин и намеревался увеличить запасы свеженины. Последнего из тройки «старателей», Следопыт вообще за противника не считал. Разумно полагая, что эта добыча уже никуда не денется, он просто бросил человека и слепо кинулся на новую цель.

Вспомнив наставления побратима и найдя сознание серого, я сконцентрировался и что есть силы ударил мыслеимпульсом боли и ужаса выплеснув море страха и отчаяния прямо в сознание зверя. Кровосос будто бы налетел на невидимую стену и тонко взвизгнув закрутился на месте волчком. Паника и страх серого были настолько велики, что он лихорадочно мерцал то входя то выходя из состояния невидимости. Продолжая давить. Я посылал волны болевых ощущений, которые заставили зверя распластаться по земле и испустить один долгий вой боли, перемешанный с ужасом и отчаянным желанием жизни. Всё его существо корчилось подобно червю на раскаленном камне, а когти уже полосовали собственную морду, счищая с неё плоть подобно тому, как мы чистим кожуру с яблока. Поняв, что хищник раздавлен я послал ему картинку с видом его самого убегающего в сторону Свалки. Резво вскочив, зверь, низко стелясь над землёй, с огромной скоростью исчез в указанном направлении, ломая попутно ветки и маленькие чахлые кусты подлеска.

Сменив магазин и переведя автомат в режим свободной очереди, я не торопясь пошёл к костру. Последний из оставшихся в живых человек, лежал ничком на земле тонко поскуливая. Он был относительно цел, по крайней мере кровью не истекал, да и серьёзных переломов я не нащупал, когда отбросив в сторону его «вертикалку», подошёл вплотную и осмотрел выжившего. Парня била дрожь, начались судороги, а потом его вырвало. Чуть отстранившись я нашёл у него на поясе почти полную флягу, снял её и отвинтив крышку понюхал — водка. Приподняв ему голову, влил полфляги в судорожно хватающий воздух рот. Потом отошёл на пять шагов и присел на корточки вне круга огня.

— Ну что, жив?

Вопрос я задал обыденным тоном, чуть приглушив голос надетой вновь маской. На самом деле человеку в таком состоянии трудно оценить своё состояние адекватно. Однако спокойный тон в сочетании с обыденностью вопроса даёт хороший терапевтический эффект, подкреплённый к тому же изрядной долей спиртного.

— М-ммм.

Говорить парень ещё был не в силах, поскольку кровосос слишком сильно сдавил ему горло, но на щёки уже вернулась краска, синюшность отступила. Мотая головой, он дал понять. что выживет.

— Кореша на Кордоне есть, какие-нибудь?

Парень снова утвердительно затряс головой и потянулся к фляге, высосав её содержимое досуха одним долгим глотком.

— Сейчас собирайся, мне тоже на Кордон надо, провожу тебя. В темпе давай шевелись!

Подгоняемый моими словами «старатель» чуть ли не махом стал суетливо бегать по поляне, но застыл возле сидора одного из своих погибших товарищей. Видимо там были контейнеры с собранным хабаром и парень уже начавший мыслить рационально, полагал, что не стоит показывать своему невольному спасителю, что они насобирали. Мне это стало надоедать и развернувшись я стал удаляться от костра, поскольку разговаривать и возиться уцелевшим идиотом желания совершенно не возникало. Поняв, что остаётся в одиночестве, «старатель» резво бросил свой тощий рюкзак и подхватив сидор погибшего товарища с хабаром, бросился меня догонять, бросив так же и своё ружьё.

Мы шли молча, говорить совсем не хотелось, а «старатель» был настолько потрясён пережитым, что даже не пытался со мной заговорить. Он молча брёл, спотыкаясь и чуть вихляя, видимо мешок был не из лёгких, а по виду набит барахлом под завязку. В общем, ни один из нас не горел желанием излить душу. Да и не правильно это, когда на голос можно вполне легко словить пулю. И что собственно я мог сказать этому деятелю? Что жадничать это опасно для жизни? Так он теперь это точно усвоил и возможно проживёт достаточно долго, чтобы научиться правильно рассчитывать маршрут и время подхода к контрольным точкам. А может быть и просто свалит из Зоны, постаравшись забыть то, что случилось. Сегодня мне удалось сыграть роль Провидения, отсрочив смерть для одной жизни, спасаемой ценой двух, хотя симпатии у меня люди подобные спасённому «старателю» не вызывают. Понял ли этот напуганный любитель наживы, что за его урок отдана самая высокая плата? Даже гадать не возьмусь. Места подобные Зоне отчуждения, очень жёстко учат разгильдяев и нерях вроде этого туриста. Вот для начала, вроде дадут выбраться из глубокой задницы. Позволив вынести на своём горбу кучу ценного барахла, кажется, вот они — фарт и удача. Жадный лох уже строит в мыслях двухэтажный особняк и покупает кучу предметов сопутствующих успеху. К чертям осторожность, ведь судьба любит его!.. И вот уже костёр, жаркие споры с приятелями-партнёрами, о том, что же каждый из них себе приобретёт в первую очередь. Но вот незадача: появляется пара голодных и очень злобных тварей, которые тоже очень радуются появлению в их жизни лоха и его друзей, но совсем по другим, гораздо более приземлённым причинам. И быть бы планам лишь пустым трёпом трёх неудачников у костра, не появись невольный спаситель в моём лице. Кому-то из троих выпал шанс. Однако как везунчик им распорядится — чёрт его знает. Думаю, что три к одному, парень помучается денька три от бессонницы и привычка полагаться на «авось», снова возьмёт верх над опытом за который так дорого уплачено. Линии вероятности услужливо мерцали бледно-зелёным узором, ни одной красной линии. Я зря тратил время и патроны, но не жалею о сделанном выборе. Если есть возможность дать кому-то шанс, то почему бы и нет. Вдалеке показались огни деревни новичков и я, доведя спасённого до первого часового на главной улице деревни, не прощаясь и не глядя в его сторону, направился в магазинчик Одессита. Дальнейшая судьба «старателя» была мне безразлична.

В помещении магазина было прибрано, а следы запоя старательно уничтожены. Даже тяжкий дух перегара практически не ощущался. Сам оружейник снова стоял за конторкой и как ни в чём не бывало чистил так фамильярно брошенный мною пару часов назад револьвер. Только красные, в прожилках лопнувших сосудов карие глаза, да местами недобритая щетина на щеках были напоминанием о прошлом срыве Одессита. Рядом, под левой рукой стояла большая кружка с кофе, распространяющая столь нелюбимый мной резкий запах. Цвирня поднял на меня взгляд и молча, пригласил за прилавок. Там я опять же без лишних разговоров передал ему маленький, с ноготь пальца среднего взрослого мужчины, радиомаячок.

— Хорошая вещь, только вот зачем эти сложности, молодой человек?

Одессит снова перешёл со мной на «вы», видимо подчёркивая, что минутная слабость мне просто привиделась.

— Я не люблю случайностей, Михаил Анатольевич. Маяк просто подтвердит. Что передо мной именно тот, кто нужен. Ведь подойти и поздороваться за руку возможности уже не представится. Салим — безусловно, очень интересный человек, но история его жизни меня не интересует. Когда придёт Шлих?

Оружейник закончил колдовать над подошвой дорогого предмета экипировки и теперь что-то ковырял внутри берца сапожным шилом.

— Ваня придёт через три часа, с ним никого не будет. После установленных Волком порядков, люди Борова имеют право заходить в деревню не более чем по одному только на несколько часов.

— Нормально. А за виадуком, так понимаю, его будут ждать?

— Очень может быть, ко мне он всегда приходил один — Одессит выжидательно глянул на меня, во всём его поведении сквозила усталость — Когда теперь снова зайдёте?

— Думаю, что это по мере необходимости. Не хочется беспокоить вас по пустякам, тем более, что по каким-то непонятным для меня причинам, мои визиты становятся вам неприятны.

Цвирня скривился и отвернувшись к стене вздохнул, а потом снова резко повернувшись в мою сторону издал некий шипящий звук. Какой бывает, если выпустить воздух сквозь плотно сжатые зубы.

— Винить вас, за то, что совершил сам — глупо. Наоборот, то, что всё идёт не так, как прорицал этот проклятый Камень, даёт мне надежду. Может быть, всё сложится не так плохо.

— Надежда — прекрасное чувство, Михаил Анатольевич. Не стоит предаваться отчаянью, прощевайте покуда.

Нехорошую улыбку я спрятал под маской, а в глаза я оружейнику больше не смотрел, проверяя как сигнал жучка проходит опознание и моим ПДА. Вот красная точа уже засветилась на экране и спрятав прибор слежения соединённый с моим коммуникатором в единое целое, я развернулся и вышел на воздух, размышляя о плане предстоящей операции. Заморочка с жучком была необходима мне в качестве страховки акции по устранению Салима. Был один неприятный случай в моём прошлом, когда из-за отсутствия подтверждения нужная мишень не была устранена. Этот нехороший и чрезвычайно скользкий гражданин остался жив. В результате погибло очень много разных людей: гражданских и не совсем. Хотя стрелки божились на пятую точку, что разнесли ему череп, причём работая с двух точек и вроде как ловить этому козлу было нечего. Но застрелен был другой дух, причём совершенно неизвестный. Акция проводилась в условиях ограниченной видимости, а жертва ошибки просто очень сильно походила по внешним данным на «именинника»[25]. Печально, но именно так часто и бывает: съесть хотели кока, а схарчили Кука*. А всё потому, что иногда нет возможности, как сейчас поработать с группой обеспечения, нормально и вдумчиво подготовиться. И поэтому фактор случайной ошибки всё ещё очень велик на сегодняшний день при проведении острых акций такого рода.

Сам план сложился почти сразу, как только стало ясно, кто будет мишенью на этот раз. Инфильтрацию я сразу отмёл, как самый рискованный вариант, предпочтя работу издалека. Для этого у меня в группе есть, по крайней мере, один опытный стрелок способный исполнить цель даже в одиночку. Но именно этого и нельзя было допустить: Салим, безусловно, важная фигура, но партию можно было играть и с этим ферзём на доске. Другое дело, что придерживая молодых, я невольно перераспределял нагрузку в группе и не в их пользу. Скоро настанет такой момент, когда мы с Нордом вынуждены будем доверить Андрону с Денисом нечто важное, сделав их важными цифрами в уравнении при решении более сложных задач. Поэтому я замыслил своего рода экзамен, когда нужно будет выжать из молодых все соки, поверить на что они годятся, если придётся вдруг действовать автономно. Лучшего случая для этой проверки было не найти. Само собой предстояло их подстраховать. Но только лишь на начальном этапе. Всё должно было пройти и быть исполнено ими самостоятельно, парням нужно дать почувствовать, что именно они играют первые роли и только от их умений зависит успех акции.

Сам план был довольно прост: на высотах мы установим пару РПГ с дистанционным устройством пуска гранат. Для этой цели идеально подходили «Вампиры», а пусковые устройства уже давно применялись совокупно с РПГ, при дорожных засадах, поэтому схема была надёжной, хотя в новых модификациях добавилось электронное пусковое устройство, взамен старого на пороховой основе, очень сильно зависевшего от перепада температур. Само приспособление было небольшим: сошки и насадка пускового устройства, добавляют к весу РПГ около полутора килограмм.[26] Гранаты пойдут к цели метров с двухсот, а сигнал будет подаваться по радиоканалу. Денис возьмёт трофейную юаровскую «антиснайперку», и сработает первым номером, примерно с километровой дистанции, а Андрон следом пустит в дело гранатомётный комплекс дистанционно, заметая следы выстрела снайпера, плюс будет железная гарантия того, что Салим действительно отправился к своему Аллаху. Да и шума будет столько, что в суматохе исполнители смогут гарантированно уйти. Маячок будет нам показывать, что сработали мы именно Салима, в чей модный ботинок Одессит его присобачил. По крайней мере, другого варианта, могущего быть эффективным в сложившихся обстоятельствах, мне в голову не приходило.

После всяческих видений и душеспасительных бесед, путь на базу «Долга» мог показаться просто прогулкой. Ночь уже стала настолько темна. Что пришлось бросить на глаза ноктовизор. Зеленоватый оттенок в который окрасилось всё вокруг, даже несколько успокаивал, настраивая на рабочий лад. Свалку я прошёл без всяких проблем, а когда почти рассвело задержался у лагеря Беса, понаблюдав за суетой на стоянке брошенной техники. Не без удовольствия отменил, что вольняг там уже не было, они снова предпочитали пережидать на Сортировке, Бес же в открытую закорешился с блатными, вот их то на стоянке наблюдалось изрядное количество. Самого Славу я увидел возле шлагбаума на въезде в лагерь. Вождь новоявленной группировки стоял в расслабленной позе, МП-5 висел на шее, болтаясь параллельно земле. Бес удобно сложил руки поверх оружия и что-то степенно говорил человеку в длинном брезентовом плаще. На правом рукаве плаща незнакомца был нашит зелёный треугольник с кругом внутри — это был представитель вольного братства торговцев. Видимо Бес стал настолько значительной фигурой, что даже маркитанты, народ своенравный и довольно резкий, стали говорить с ним на равных.

Упустить такую возможность будет жаль. Глянул в монокуляр, измерив расстояние до цели: получалось, что до Беса с его собеседником было сто тридцать метров. Другого случая подвести баланс и отблагодарить Славу за сопровождение меня и Даши может и не представиться. Я подтянул к себе «коврушу» и перевёл автомат в режим одиночного огня. Очередью стрелять было бессмысленно, поскольку расстояние и характер цели предполагали поражение серией максимум из двух выстрелов. Затем выставил поправку на расстояние, бывшего уже предельным для прямого выстрела из автомата. Ствол практически не «дышал», я замер, сосредоточившись на дыхании. Бес продолжал трындеть с торговцем о каких то своих делах, иногда чуть разводя руками, но не теряя степенности, от которой его прям таки распирало. Дождавшись, пока пеший патруль уйдёт на схождение с соседями, увеличив расстояние между нами метров на двести, взял поправку на ветер и задержав дыхание, на выдохе, выбрав люфт, провёл «двойку» в голову. Автомат даже не шелохнулся, посылая пулю за пулей в цель — правильный хват и хорошие характеристики оружия вновь сыграли свою положительную роль. Над левой бровью Беса и чуть правее ближе к центру лба, но совсем рядом, появились два почти сливающихся аккуратных отверстия. С другой стороны головы вырвало небольшой кусок затылочной кости черепа и брызнули мозги, пополам с кровью. Торговец мгновенно метнулся вправо, перекатом уходя под прикрытие ржавого остова поливальной машины. Сначала пару минут было тихо и я стал медленно отползать назад, потеряв стоянку из виду. Потом началось всё как обычно: крики, стрельба. Скоро начнут искать, но я залёг на восточном склоне мусорной горы, буквально светившейся от радиации. Предварительно я раскатал запасной коврик и расстелил тонкую полиэтиленовую плёнку, на которую и залёг. Чёрный, синтетический материал на короткое время не даст пристать радиоактивной грязи к моему комбезу. Лежал я на склоне минут двадцать, Дар в купе с абсорбентами вкладышей комбеза, компенсировал дозу излучения, поэтому вроде как было всё в норме. Теперь же, предстояло выяснить, насколько чисто получится уйти от намечающейся погони, хотя я не склонен был переоценивать способности того сброда, который прибился к группировке покойного ныне Беса. Скорее всего, дальше бессистемной беготни дело не продвинется. Да и искать в «горячей» зоне меня начнут не сразу, а только когда наведут шороху по окрестностям и ничего не найдут. Плёнку и коврик я аккуратно скатал, оттащив за груду бесформенного железного лома, а затем заныкал в подходящую щель. Более никаких следов моего пребывания на позиции не осталось, а гильза штука в здешних местах совершенно обычная, патрон тоже был не эксклюзивным, поэтому можно было не беспокоиться по поводу приезда криминалистов и трассологов. Оставшиеся без хозяина клановцы, долгое время будут заняты совсем другими делами, грызня предстоит не шуточная. Когда тусклый свет начал вовсю завладевать истерзанной землёй, заступая на своё недолгое дежурство, я уже был далеко. Стрельба ещё долго провожала меня своим эхом, пока я не отошёл километров на десять.

2.1

Через трое суток, я вышел к фильтрационному пункту базы «Долга», который теперь разросся. Появилось даже нечто вроде изолятора временного содержания, для подозрительных лиц, выявленных в ходе проверки документов. В «девичестве», это были четыре бытовых вагончика соединённых боковыми стенами друг с другом и со срезанными внутренними перегородками люком в крыше, через который задержанные попадали внутрь по убирающейся лестнице. Изолятор был вкопан в землю по чти по самую крышу, сверху было уложено по четыре бетонных плиты и выходило две вентиляционные трубы. Даже в случае начала Выброса, помещение становилось относительно безопасным и перемещать задержанных нужды не возникало. Размещалось это сооружение на северной окраине блокпоста и охранялось парой часовых. С каждым разом меры безопасности становились всё более жёсткими, что не могло не радовать: действия резидентур противников «Долга» теперь будет максимально затруднено.

Пропуск мне опять нужен не был, поскольку заранее предупреждённый Норд уже ждал меня у бюро пропусков и завидев меня ещё издали, тут же провёл за периметр. Мой друг был рад встрече, но что-то беспокоило Юриса. Кто другой вообще бы ничего не заметил, но я то прекрасно знал латыша вот уже не первый год: отсутствующий взгляд обычно внимательных серо-голубых глаз рассеянно переходил с меня на дорогу и обратно. Отвечал друг односложно и даже один раз невпопад. Это уже серьёзно: Норд не из тех людей, которые зацикливаются на незначительных мелких неурядицах, раздувая из них вселенскую драму. Обычно для такого поведения есть серьёзные причины. Мы прошли в башню молча, серьёзный разговор лучше не начинать в спешке, а тем более если такая беседа намечается с другом.

В башне было тихо и пусто: Слон с сыном ушли навестить Михая, которого вот уже совсем скоро, должны были выписывать из госпиталя. Румын быстро оклемался и от немедленной депортации из больнички, его удерживала только лишь железная воля тамошнего главврача Татьяны Петровны Маленькой. Это была та самая женщина-майор, которую мне приходилось встречать во время памятного разговора со Светланой. Тётенька она была правильная, но уж очень резкая и нетерпимая к разгильдяйству. Михай боялся её как огня, но сильно уважал за твёрдую уверенность в выздоровлении каждого пациента попавшего к ней в стационар. Я быстро прошёл дезактивацию и сменив комбез на линялую камку принялся за осмотр оружия. Глушитель на автомат нужно было менять — наполнитель в мембранах и сетчатые натяжки уже порядком измахратились. Поэтому я отложил «тихарь» в сторону, сделав зарубку на память, чтобы заменить его на новый, в ближайшее же время. В остальном же всё было штатно и после обычной неполной разборки оба ствола заняли свои места: «коврушу» прислонил справ от кровати, а пистоль сунул в поясную кобуру, которую носил под выпущенной курткой камки. Кобуру всегда торочу таким образом, чтобы пистолет можно было вынимать и вести огонь с левой руки. Сам по природе я правша и все движения говорят противнику именно об этом, но ещё в бытность занятий боксом, ставил левый боковой хук, и подлавливал противника неожиданным ударом. Так и во время службы разработал левостороннюю стойку и долго практиковался в стрельбе и с ножом, работать именно с левой руки. Пару раз очень серьёзно выручало. Подлянок дома ожидать не приходилось, но со стволом как-то спокойнее, да и сказывалась многолетняя привычка не расслабляться до крайней степени. После водных процедур я поднялся на второй этаж и налив кружку кипятку щедро сыпанул в неё заварки. Накрыв кружку блюдцем, отставил её поодаль и вопросительно посмотрел на Юриса, приглашая делиться соображениями и проблемами. Латыш долго ходил кругами, перечисляя всякие незначительные бытовые мелочи и как бы не решаясь подойти к главному. К тому времени чай уже настоялся и я сняв блюдце сделал первый глоток. Сразу прояснилось в голове, усталость отступила, оседая где-то в районе ступней. Помолчав, я остановил монотонный монолог Норда и поинтересовался сам.

— Ладно, старый, теперь давай по существу. Что тебя так грызёт, что ты ходишь как будто всем задолжал по миллиону и что это может так напугать моего верного друга, что он боится даже мне сказать всё напрямик?

Лицо Норда скривилось как от кислого и он тщательно подбирая слова, начал излагать.

— Командир… Что-то назревает, воздух стал тяжёлым и … Муторно мне. Помнишь как тогда в ущелье, мы всё лазили и подлянку найти не могли, а ты почуял и увёл всех?

— Помню, конечно. Считаешь, сейчас нас ждёт нечто подобное?

— Хуже, гораздо хуже. Зверьё оттянулось от периметра базы, даже слепые псы больше чем на триста метров к периметру не подходят. В расположении постоянная стрельба, как ты ушёл, поймали пятерых диверсов от «свободных». У них с собой было полста килограмм пластита и всякие примочки для подрыва. Две ночи назад. кто-то вырезал всю смену на южном блокпосте. Ребята даже пикнуть не успели — Кулаки латыша непроизвольно сжались, костяшки пальцев побелели от напряжения — Но хорошо патруль подоспел, чего хотели ночные гости так и не удалось выяснить.

— Приложили хоть одного из нападавших?

— Да, но остальные ушли на Дикую территорию, преследовать не стали, побоявшись засады.

— Правильно остереглись иначе бы жертв стало чуть больше. Принадлежность диверсов выяснить не удалось?

— Нет, да как тут поймёшь кто это: работали не дураки. Но я о другом, командир — Голос Юриса стал хриплым и снизился до свистящего шёпота — Что-то смотрит на меня каждый раз, как я выйду из башни. Думал на засаду, проверялся, лазил по закоулкам две ночи в засаде просидел с обманкой у окна. Ничего. Но взгляд до сих пор здесь и чувствую его не только я один: все напуганы, дёргаются, пьянки да драки происходят без причин. Народ перестал чувствовать себя в безопасности, от этого даже громко в баре никто не разговаривает. Смеха я уже неделю не слышал. Только истерика кругом, да надрыв. Приятель твой, особист, почернел весь от напряга, бегает по расположению, уже десятка два подозрительных в расход у рва на северной окраине пустил. По делу или нет, не знаю. Заходил вчера утром, просил, как появишься, чтоб ему знать дал.

Вот значит до чего дошло. А я то думал, какой финт ушами вытворят камнепоклонники и их «запредельные» друзья, чтобы по возможности без потерь взять долговцев, да и не только их. Странно, что алхимики молчат: пока кланы в силе, «Монолит» их не трогал, а так они теперь совсем останутся без защиты. Да что это я? Им же скорее всего тоже приходится кисло. Нужно встретиться с Василем и потом потормошить Посредника. Думаю, нам есть что предложить друг другу. Подняв взгляд на Юриса, я успокаивающе подмигнул. Тот немного опешил, но потом лицо его посветлело: командир снова догадался в чём дело и скоро выдаст решение.

— Юрис, вот ты помнишь, что такое этот местный Выжигатель мозгов?

— Загоризонтный радар, причём очень старый.

— Верно, брат. А помнишь, что вроде как длинна волны излучения поменялась и сначала всем стало вполне комфортно, даже возле границ Пустоши?

— Так мы ж сами там были в последний раз и… Ой, бля!

Латыш хлопнул себя по лбу, показывая, что теперь ему всё стало понятно и стыдно от сознания того факта, что подобный вывод не пришёл ему в голову раньше. Потом радость от открытия причины всех проблем схлынула и он снова спросил:

— Теперь всё понятно: ультразвуком или ещё какой пакостью сектанты балуются. Но, командир, Радар ориентирован в другую сторону и …

— Сектанты ретранслировали и перенаправили часть сигнала, скорее всего установив сеть узконаправленных отражателей. Накрыли всех: «Долг», «свободных», думаю, что и воякам достаётся. Теперь любителям мирового господства даже воевать не надо: мы сами начнём друг друга резать и стрелять. На блокпост скорее всего наёмники напали, им-то больше всех перепало, поскольку они ближе к сектантам сидят. Вот башню и рвёт круче, чем у всех остальных.

— Надо предупредить…

— Стой, погоди метаться — Я осадил вскочившего было друга — Нужно всё сделать правильно. Сам подумай, что мы можем противопоставить?

— Организуем поиск, поищем отражатели…

— Отлично — Обычная, фирменная, улыбка вновь «осветила» моё лицо — И как ты думаешь, сектанты не догадываются, что некто окажется настолько сообразительным, чтобы разгадать их маленький ребус и не оставят хорошего прикрытия?

Латыш сник, поняв, какую глупость сморозил, снова опустился на стул и продолжал слушать.

— Само собой, что предупредить следует и сделаем мы с тобой это как можно быстрее. Но вот давай прикинем, как лучше поступить. Сектанты не рассчитывают на хитрость, думаю, что их план принимает в расчет только силовой вариант со стороны атакованных группировок. Поэтому к нему они готовы и ждут, когда же долговцы, «свободные» и вояки, тупо ринуться в расставленную ловушку. Их там ждут и, не сомневаюсь в этом, тепло и радушно встретят. Поэтому нужно не нападение, а защита. Кроме того, некто попытается срубить свой гешефт, если вдруг узнает секрет массового помешательства раньше остальных. А помочь нам, да и всем остальным могут только алхимики. Местные учёные скорее всего ничего не поняли: их аппаратура уже довольно старая, да и направленность исследований у них лежит в других областях. Пока они почешут репу и перестанут кидаться друг в друга умными и длиннющими словами, пройдёт какое-то время. А этот фактор сейчас работает на сектантов. Поэтому мы продадим информацию алхимикам в обмен на их помощь. Пусть изготовят соответствующую защиту, а часть её безвозмездно поставят твоим разлюбезным «долговцам». Поскольку мы тут живём, будет логично попросить помочь в первую очередь им.

— Значит, это просто способ нападения и мои предчувствия… Бля! Как пацан попался. А почему ты такой спокойный или па Кордоне эта зараза ещё не появилась?

— Не думаю, что дело только в этом. Есть у меня мысли на этот счёт, но пока делиться особо не чем. Крыша не съехала и то нормально…

Наш разговор был прерван шумом открывающейся калитки, вернулись Слон с Андроном. Отец и сын о чём-то горячо спорили и перекрикивая друг друга поднялись в гостиную. Увидев, что Юрис сидит не один, последовала бурная и радостная встреча, Слон сразу полез мутить жарёху, Андрон же солидно присев у стола поинтересовался, как я сходил. За расспросами прошло около получаса, с чердака, где по умолчанию мы поселили обоих молодых бойцов, спустился Денис. Парень был сонный, чуть вяловат в движениях. Но увидев, что вернулся командир, приободрился и тоже поздравил с возвращением.

Нет ничего лучше, чем почувствовать себя в кругу боевых товарищей, когда нет пустых разговоров и все друг друга понимают почти с полуслова. В такие моменты ощущаешь себя по настоящему дома, в семье, среди близких и родных. Что сближает на войне? Бойкие писаки говорят, что только пролитая кровь и тонны всяких трудностей и невзгод. Не спорю, что все три фактора присутствуют, но по моим ощущениям декалитры крови и дерьма, не могут сблизить людей и сдерживать палец на крючке автомата нацеленного ненавистному напарнику в спину они не будут. Люди сближаются в экстремальной обстановке, только когда присутствует некое тонкое родство душ, пусть иногда и не слишком очевидное даже для самих будущих братьев по оружию. Ненависть приводит только к смертельным подлянкам, когда более вероломный, побеждает менее внимательного. Настоящее боевое братство — штука интуитивная, практически неосязаемая для окружающих, но прочнее его нет материала. Часто чудеса и подвиги совершались одними братьями ради других, вопреки здравому смыслу и обстоятельствам приводя к победе, ошеломляя врага или начальство, хотя иногда они равноценны, а враг явный, порою даже и безопаснее, поскольку его намеренья очевидны.

За разговорами прошёл обед, перешедший в ужин. Никаких дел мы не обсуждали до тех пор, пока по молчаливому согласию, не была убрана и перемыта грязная посуда, а на столе снова не появилась наша исчерченная многострадальная карта-склейка Зоны. Кто-то пил кофе, а я заварил себе чаю с мятой, каковой всегда уважаю по вечерам, если мята присутствует в наличии. Отхлебнув горьковатый. С холодком напиток, я взял слово. Чтобы поставить задачу которую предстояло выполнить молодым. Они сидели, чуть подавшись вперёд. но ни один из парней не рассчитывал, на то, что им уготовано. Я уже почти видел это тяжкое бремя ответственности и накатывающий волнами мандраж, которые одновременно накроют обоих новичков через пару минут.

— Товарищи бойцы — Начал я чуть шутливым тоном, плавно переходящим в серьёзку — Мне удалось узнать следующее: караван шедший из базы на Кордон, подломили блатные. Им помогли некие посторонние силы, но до них пока не добраться, поэтому в расчет их принимать не станем…

Люди слушали по-разному: Слон и Норд спокойно водили кружками по столу, остужая напитки, а вот молодёжь, сидя почти на краешках своих стульев, ловила с напряжённым вниманием каждое моё слово.

— Дело осложняется тем, что замом у положенца сейчас очень опытный человек, с которым ещё около пятнадцати лично им отобранных опытных бойцов. Все они имеют свои слабости, но командир прекрасно с ними управляется, что сужает нам поле деятельности. Принял решение устранить командира этой своеобразной гвардии, чтобы дезорганизовать противника, сделать его противодействие нам слабоэффективным…

Я намеренно говорил казённым языком, чтобы усилить накачку бойцов, увеличить их подспудную уверенность в правильности моих действий и создавая впечатление о том, что план — то вернее некуда и волнения должны быть только о том. как бы в точности его исполнить. Казенные фразы подразумевают некую систему, непреложность и незыблемость сказанного: мол, раз так сказано, то так оно и случится. Слова командира воспринимаются как своего рода постулаты вроде таких: «Волга впадает в Каспийское море» или «Луна — естественный спутник нашей планеты».

— Реализация будет такова: стрелок и подрывник исполнят мишень. Стрелок — первый номер, гранатомётчик — контроль. Денис — Я обратился к разом побледневшему парню — Ты освоил тот слонобой, который Юрис приволок на себе в последний раз?

— Да. Ничего сложного не было, винтовка хорошая, хоть и норовистая.

— Отлично. На твой ПДА я сброшу карту с точками подходящими для стрельбы, выберешь сам. Завтра утром покажешь план я подпишу, по ходу уточним что и как, свои соображения выскажешь. Ты у нас будешь первую партию исполнять. Хорошенько запомни мишень, ошибаться нам нельзя. Всё понятно?

— Да… Только… Нет, всё понятно — Смущённый парень сел, опустив взгляд, о чём-то размышляя. Оно и понятно: новое задание почти расплющило парня, давя непосильным грузом. Ничего, пусть привыкает.

— Теперь ты, Андрон. Твоя задача чуть сложнее: трубы и требуху начинки потащишь в два приёма, местность постоянно патрулируется, нужно будет действовать очень аккуратно. Сможешь установит РПГ и незаметно отойти?

— Смогу, места там, конечно, паскудные. Топко временами, да и аномалий всегда много было. Постараемся не подвести.

— Отлично, тоже получишь карту и сам выберешь позиции для труб. Завтра вместе с Денисом ко мне в восемь ноль-ноль, на утверждение диспозиции и инструктаж по заданию. Вопросы?

— Понятно всё, будем думать — Андрон был чуть спокойнее Дениса, но это было чисто внешнее, по некоторым признакам было заметно, что его трясёт не меньше чем нашего нового «солиста».

— Отлично. Слон — Я повернулся к напрягшемуся и посуровевшему лицом приятелю — Ты, я и Норд будем прикрывать основную группу. После того как бойцы выберут позиции, посмотрим как будем обеспечивать их отход, думаю ничего экзотического не произойдёт. Итак — Я встал и уже обратился ко всем артельщикам — Вопросы, замечания, предложения? — Никто не высказался против, молодые так и вообще не отлипали от карт выведенных на свои ПДА — Ну вот и договорились. Норд, мы с тобой идём наводить мосты, ты к Василю, я пойду поговорю с Посредником.

Латыш молча кивнул и пошёл к лестнице, терять время не в его стиле, поэтому мы и стали друзьями так быстро в своё время. Норд был всё ещё мрачен и я даже знал причину его теперешнего недовольства. Но это пока подождёт. Поднявшись из-за стола я ободряюще хлопнул Слона по плечу и пошёл собираться на встречу с Посредником. Гоняя варианты пришёл к выводу, что не всё будет так просто и гладко: алхимики известны своей меркантильностью, поэтому могут и отказаться от торга. Но тут у меня был свой козырь. Который я притащил из последнего поиска и собирался выложить только в самом пиковом случае.

Облачившись в комбез, уже чистый и не верещавший от радизлучения и переложив пистоль в тактическую набедренную кобуру, вышел на воздух и отстучал сообщение для Посредника с просьбой о встрече. Тот откликнулся не сразу, но согласился уделить мне несколько минут, прямо сейчас. Куда идти я уже знал, поэтому десять минут снова прошли в раздумьях по поводу предстоящей акции. Слабым звеном были РПГ — штука это не особо точная и заявленные мной три сотни метров были пределом, за которым могло произойти что угодно, а требовалось хотя бы одно попадание из двух.

Подбираться ближе чем на триста-четыреста метров было опасно. Иорданец своё дело знал отлично. Поэтому его люди пасли все высоты и большинство выгодных снайперских позиций в радиусе полукилометра от автобазы, ставшей резиденцией воровского лидера. Появление там с обычной винтовкой вроде старой доброй СВД или того же «ремингтона» могло означать только стопроцентный срыв операции. Другое дело РПГ, на установку которых уйдёт не так много времени, а засечка возможна только в момент движения к цели и установки труб на сошки. Выбор пал на невысокие холмы отстоящие на расстоянии трёх с половиной — четырёх сотен метров северо-западнее резиденции Борова. Трубы почти полностью будут скрыты дёрном, свободными будет только жерло и газоотвод. Таким образом демаскирующий фактор только на стаи установки и выверки прицела. Но мы будем прикрывать Андрона, наблюдая за патрулями и часовыми на точках засечённых Нордом ещё когда я ходил на Кордон. В случае обнаружения отсечь группу преследования будет не так уж сложно: Михай уже завтра выйдет из госпиталя и его мы посадим за пулемёт. К стати этот полезный инструмент тоже надо будет прикупить уже сегодня, по пути от Посредника нужно будет завернуть к Таре, посмотреть что у него можно будет приобрести. Лона тоже следовало экипировать подходящим образом., хотя я бы предпочёл не брать родственников на совместную операцию, чтобы не возник сбой в управлении группой. Сам Слон не просил ничего, видимо пробавляясь накопленными за время походов сбережениями. Да и те раздолбаи учёные, которых он таки вывел с Янтаря в прошлый раз, отвалили проводнику кругленькую сумму. Но раз мы теперь вроде как одна команда, то и финансирование должно идти из одной кассы. Финансы пока дна не показывали, а предстоящие расходы были велики, но не безмерно. Трофеев добытых за время прошедшее со дня моего прибытия в Зону отчуждения пока должно было хватить. Плюс банковские счета так предусмотрительно открытые для меня Сидоровичем, были почти нетронуты. Иными словами, пока нет оснований ограничивать себя в выборе снаряжения и экипировки, хотя на этот раз всё придётся покупать за свой счёт.

Тем временем, я подошёл к задней двери «100 рентген», но охранника возле неё не обнаружил. Это было странно, внутренне подобравшись и встав с левой стороны двери осторожно её толкнул, следующая комната снова была пуста, второй пары охранников которым я обычно сдавал оружие тоже не было на местах. Держась левой же стены, вышел в узкий, метров десять в длину коридор, ведущий вниз в комнату переговоров. Сет везде горел и я вынул пистолет из кобуры, приготовившись открыть огонь как только почувствую малейшее движение. Снова осмотревшись, приоткрыл дверь ведущую в переговорную: Посредник сидел на стуле, голова его свешивалась на грудь из которой торчал длинный штырь ржавой арматурины. Встреча явно произошла, но только пришёл на неё не только я.

Медленно двигаясь по часовой стрелке, осмотрел помещение — пусто. Тот кто это сделал не рассчитывал меня подставить, скорее всего просто хотел на какое-то время задержать обмен информацией, намечавшейся у нас. Убивать члена Братства, было равносильно смертному приговору для исполнителя и заказчика. Насколько я понимал структуру коммуникационных способностей алхимиков, им уже известно как этот убийца выглядит и по его следу, скорее всего, отправился «аудитор», на предмет свести баланс. Но время уходило со страшной скоростью, контрагенты это очень хорошо понимали и поэтому пошли на раскрытие своего агента. Паника в рядах противника, даже когда она имеет такие малоприятные последствия, это уже хорошо, значит, всё делается верно.

Я отжал тангенту коммуникатора, вызывая Норда. Тот откликнулся почти мгновенно, видимо ждал результатов разговора с Посредником.

— Юрис, скажи Василю, чтобы взял пару надёжных бойцов. Потом быстро вместе с ними иди к чёрному ходу «100 рентген». Посредник мёртв.

Повисла некая пауза, но Норд быстро совладал с полученной непростой информацией и спокойно ответил в том духе, что мол, скоро будет. Я же стал осматривать местность, освещение возле Бара всегда было на уровне и в сумерках или ночью, кругом было достаточно света. Убийца был один, весил около ста кило и чуть припадал на правую ногу. Охрану он не вырубал, «секьюрити» просто спокойно покинули свои места и ушли в сторону северного блокпоста. Потом наш фокусник спокойно подошёл к Посреднику, обойдя стол справой стороны и пригвоздил его к креслу, заранее заготовленным куском арматуры. Удар был такой силы, что навершие на добрых десять сантиметров торчало из спинки кресла с обратной стороны.

Подошли особисты, сразу оттеревшие меня в сторону, тело открепили и положили на стол. Я не мешал, выйдя на воздух, вкратце пересказал взволнованному Норду как было дело. Латыш тоже поделился результатами встречи с «секретчиком». Как я и предполагал, первой реакцией долговского начальства было намерение снарядить карательную экспедицию в район Пустошей. Но после того, как латыш обрисовал им перспективы такого решения, вроде как сбавили обороты, а Василь порывался лично со мной встретиться. Что тут скажешь: его желание очень быстро исполнилось. Вот он уже рысцой подбегает к нам и суетливо протягивает руку для пожатия. Ладонь его была сухой и горячей. Лицо осунулось и почернело от хронического недосыпа. Про глаза ничего говорить не буду, сами посудите, каково это сутками без подходящих навыков изнурять организм постоянными запредельными нагрузками. Но его фанатичный подход к делу дал отличные результаты. Даже нынешний случай был показателем эффективности работы контрразведки клана: противник в панике рубил концы, светя хорошо законспирированную агентуру, явно предназначенную для других целей. Я с удовольствием ответил на приветствие, а особист кивнул в сторону главного входа в бар.

— Пошли посидим, Антон Константиныч. Всё равно завтракать уже не придётся, а поесть чего-то надо.

— Ладно, пошли. Юрис — Обратился я к другу — Иди в башню, будьте наготове, но молодых не дёргай, им есть чем заняться.

— Лады командир. Всё сделаю — И быстро удалился скрывшись в густеющих сумерках. Мы же с особистом прошли в главный зал, где как всегда дым тяжёлыми клочьями стелился по воздуху, придавая некую зыбкость происходящему. Сев за крайний от дальней стены столик, в самом тёмном углу бара, мы некоторое время молча смотрели то друг на друга, то по сторонам. Бунтарь уже метнулся, видимо зная, что обычно заказывает Василь, в кухню. Я лишь спросил бутылку минералки, чтобы не сидеть в пустую. Особист мрачно, но со знакомой мне по собственному опыту жадностью, заглатывал принесённую шустрым пареньком нехитрую пищу. Я молчал, давая Василю возможность насытится. Гора бутербродов с остро пахнущей чесночной колбасой и ломтиками не желтого, а какого-то белого колера сыра, уложенных на тонкие, длинные бруски нелюбимого мною белого хлеба, исчезали как по волшебству. Запивая всё это кружкой горячего кофе, особист смотрел куда-то в сторону, казалось не обращая на меня особого внимания, словно за столом у него никого не было, так прошло около десяти минут. Потом он неожиданно вперился в меня дикими и красными от недосыпа глазами, предлагая «делиться».

— Васильев, там где ты, почему то всегда одни непонятки и как правило много кровищи. Ну, давай, делись идеями.

— И тебе доброго вечера, начальник. Нет особых мыслей, кроме очевидных — грохнули Посредника свои. Убийца удалил охрану, под каким-то предлогом вошёл в комнату для переговоров и воткнул спрятанный до поры до времени штырь в грудину нанимателя или собрата по клану. Никого из посторонних, Посредник бы близко не подпустил, а наводить всякие психические фокусы на алхимиков бесполезно, ты сам знаешь. Затем агент сбросил личину и скорее всего уже ушёл с территории отряда.

Василь криво усмехнулся и продолжил насыщаться, правда уже без особого аппетита, скорее по инерции. Затем приподнял кружку и сделав долгий, финальный глоток, неотрывно смотрел на меня поверх края кружки. Потом со стуком поставил пустой сосуд на изрезанную ножами посетителей столешницу и снова вцепился в меня мёртвой хваткой.

— Про ретрансляторы точно знаешь, или опять догадки?

— Какая тебе разница; вспомни только, когда это мои догадки не воплощались в реальность? Ну, вот то-то и оно. Верить мне надо, товарищ начальник, верить. Предвидя твой следующий вопрос скажу: не ищите убийцу, его уже ищут и выпотрошат знатно как только найдут. Но это бестолку- маховик уже раскручен, события не остановить…

Снова в воздухе проступил морозный узор линий Вероятности, все нити пульсировали красным, великое множество судеб пришли в движение, стремясь к своему финишу и смерти своих владельцев. От красного цвета могло бы зарябить в глазах, будь эта картина видна обычным зрением. Стряхнув с себя наваждение, я продолжил, обращаясь к особисту, стараясь, чтобы голос мой звучал как обычно ровно и без эмоций.

— Кому ты сказал про излучение и ретрансляторы?

— Никто пока не знает, твой парень и я говорили наедине.

— Отлично. Свяжись с вашими снабженцами из клана этих «юных натуралистов» и слей информацию по убийству и подлянке устроенной «Монолитом». Не сомневайся: кисло стало всем, даже алхимикам. Предложи в обмен, чтобы защиту вам сделали по сходной цене. За ней скоро в очередь будут стоять. Поэтому алхимики в убытке не будут, а вы сможете раньше всех приобщиться, так сказать. Сейчас же прощевай, брат. Дел у меня много, а времени их сделать почти не остаётся.

Василь поднялся было меня задержать, но передумал и только махнул рукой на прощание. Доставая попутно из левого кармана штанов комбеза плоскую фляжку с чем-то горячительным и вливая щедрую толику жидкости в только что принесённую толстым хозяином бара новую кружку кофе. Бунтарь куда-то испарился, хотя кроме меня на это ни кто не обратил внимания.

Выйдя на улицу, я направился к магазину Тары, чтобы прикупить пару «Вампиров», глушитель для «ковруши» и посмотреть, что есть из оружия поддержки, поскольку после ухода Николая, артель осталась без артиллерии, в лице его пулемёта. Думаю, что Михай отлично подойдёт на эту роль, а с пулемётом он уже имел дело, как выяснилось из одного беглого разговора во время нашего последнего рейда. Правду говорили древние о том, что всё сто ни случается, имеет тенденцию менять всё в лучшую сторону. MG-4 был хорошим оружием, но как вы заметили я не являюсь поклонником «пятёрочных» изделий из-за их спорных боевых качеств, плюс этот «зингер» ведёт стрельбу только с открытого затвора, это может вызывать отказы оружия в самый неподходящий момент. Поэтому решил взять что-нибудь из «калашей», либо поискать новый ковровский «Барсук», поскольку машинка была хорошая и от того же MG, отличалась только чуть большим весом и меньшей компактностью при переноске. Но плюсов у нашего ствола было явно больше, чем минусов и про себя я уже твёрдо решил, что возьму именно его, если тот будет в наличии. Некоторое время приходилось пользовать знаменитый «Печенег», но оружие это больше подходит для пехоты, поскольку слишком уж быстро по факелу огня при ведении огня и светящемуся от нагрева вишнёвым светом стволу, духи вычисляли пулемётную точку и приходилось либо менять позицию, либо уходить совсем. Пламегаситель там отсутствовал как класс, поскольку конструктивно, охлаждение несменного ствола было завязано именно на эту особенность конструкции. Сошки подвешенные почти к срезу ствола тоже восторгов не добавляли.

Другое дело «Барсук», где охлаждение ствола было реализовано как в снайперках — ребрением ствола, а дульный тормоз, несмотря на свой причудливый вид, отлично маскировал факел огня при стрельбе и позволял без видимых усилий пользоваться оптикой, что с «Печенегом» пока не прокатывало. Муара от нагрева ствола тоже не наблюдалось, отдача была раза в полтора ниже, чем у ПКМ, от которого «Барсук» взял так много. Со всех сторон ковровцы опять в плюсе, только вот достать это чудо было очень сложно, на своей памяти я видел его всего пару раз. К тому же мощные целевые боеприпасы делают этот пулемёт страшным оружием, на расстоянии 350 м способным перерубить человека в лёгком броннике 3-го уровня защиты практически пополам, если дать очередью. Кроме того, на расстоянии четырёх сотен метров звук выстрелов почти не слышен, позицию вскрыть по вспышке тоже нельзя. Представьте себе каково это быть убитым или раненым, когда смерть приходит как бы ни откуда.

Размышляя так, я миновал башню и освещённые участки асфальтовой дорожки ведущей к подземному «супермаркету» Тары. Вопреки общему мнению о том, что де «темна малороссийская ночь», всё было достаточно хорошо видно, или это особенности моего ночного зрения. Как я уже упоминал — терпеть не могу яркого солнца и «чистого» неба. Зато в темноте вижу очень хорошо, поэтому некоторые из сослуживцев и друзей часто звали меня не иначе как филином. И только ночное зрение спасло мне жизнь и на этот раз: размытая в быстром броске длинная тень, пролетела в том месте, с которого я только что отступил в сторону. И не сделай я этого вовремя, непременно оказался бы на земле, лёжа носом в асфальт. Фигура быстро развернулась и снова бросилась в атаку, но на этот раз уворачиваясь, я пропуская спину нападавшего мимо себя, отработанным ударом кулака сверху вниз, ударил его по хребту. Надо сказать, что таким ударом, я ломаю пару кирпичей положенных один на другой, поэтому нападавшего ждал переломанный хребет. Видимо так оно и случилось, потому что тело во время удара выгнулось, послышался характерный треск ломающихся костей, а покалеченный дуралей, беспомощно растянулся на асфальте метрах в пяти от меня, куда пролетел уже по инерции. Не спеша, я достал из кобуры на бедре пистолет и привинтил положенный в отдельный кармашек «тихарь». Нападавший имел две руки и две ноги, длинную шею и патлатую голову, более не прикрытую причудливо свёрнутой «душегубкой». Меньше всего я предполагал, что это будет Бунтарь, так быстро исчезнувший из бара и всё это время поджидавший меня здесь. Скорее, по тактике нападения я бы больше подумал на Следопыта или другое существо, пользующееся естественными орудиями нападения вроде когтей. Не понятно, почему парень просто не пропустил меня вперёд и не выстрелил в спину, ведь раздобыть ствол можно очень легко.

Не подходя близко, я прострелил «тинэйджеру» обе ноги в коленях. Чисто на всякий случай, хотя позвоночник я ему качественно переломил, скорее всего, парень был парализован от пояса и ниже. Но мы находимся в странном месте, кто его знает, какие возможности Зона дарует агентам сектантов. Подойдя ближе, перевернул тело и всмотрелся в лицо парня, осветив его карманным фонариком, который среди прочего я всегда таскаю с собой. Зло блеснули зелёные глаза, лицо агента дёрнулось — он тоже не любил ярого света. Сквозь зубы он прошипел:

— Как ты понял, что это я? Никто не догадался, а…

— Дурак ты парень. Ничего я на твой счёт не гадал. Подозрения, не скрою, были. Но видишь ли, дружок, я такой человек, который почти всех подозревает и верит только себе и то не всегда. И потом: ты ж сам на меня кинулся. Нервы сдали?

Бунтарь часто задышал и сплюнул кровавую слюну набок. В глазах его читалась досада, злость и тоска: он понял что проиграл. Впереди послышались шаги, я сместился чуть влево и погасил фонарик. Две фигуры в просторных пылевиках приближались к нам, нарочито шумя, чтобы не вызвать неправильной реакции с моей стороны. Послышался знакомый голос:

— Ступающий, не надо стрелять. Это я — Сажа.

Зажглись два мощных ручных фонаря и я увидел, что это действительно мой любознательный приятель и с ним мрачного вида алхимик, чьего лица не было видно под капюшоном. Они приблизились, неразговорчивый спутник Сажи, сразу уставился на Бунтаря, в воздухе запахло озоном и в след за этим парень стал извиваться словно червяк.

— Он уже начал регенерировать, не прострели вы ему ноги, Антон, это существо снова бросилось бы на вас. Он из обращённых — послушник «Монолита», низшее звено в цепи, пешка. Посмотрим, что он знает — Сажа кивнул на поверженного агента своему спутнику — Начинай его готовить к транспортировке.

Затем снова повернувшись ко мне, заговорил слегка укоризненным тоном:

— Обращённые очень быстры и опасны в ближнем бою, вы сильно рисковали.

— Ну… Это вряд ли, я уже собирался его пристрелить, когда вы подходили… Тороплюсь я, дел по самую макушку. Прощевайте покуда…

— Антон, подождите — Сажа подбежал почти поймав меня за рукав — Вы передали через Посредника, что у вас есть некая важная информация. Что это было?

Пришлось остановиться и рассказать Саже про излучатель и про то, чем подобная выходка сектантов грозит всем остальным. Алхимик почти не думал, видимо последствия работы излучателя они тоже прочувствовали. Он пообещал, что сделает всё, чтобы «Долг» получил защиту одним из первых и это не будет слишком затратно для «тимуровцев». Кивнув друг другу на прощание, мы разошлись, последним что я слышал были сдавленные ругательства пакуемого Бунтаря. Подозрения на счёт тинэйджера у меня закрались только в самый последний момент. Сидя в баре с Василем, я впервые обратил внимание а всякие мелочи в поведении расторопного официанта. Парень слишком уверенно двигался, чувствовалась подготовка, явно работа с оружием и не только огнестрельным. Кроме того, он почти всегда крутился там, где затевался любой мало-мальски приватный разговор. Что ещё нужно агенту для сбора любого рода сведений.

Но было и ещё кое-что: рядом с трупом Посредника я заметил край смазанного следа ботинка. Крови под трупом натекло порядочно, а убийца ступал очень аккуратно, только краем ранта своего внушительного башмака он зацепил кровавую лужицу. Рисунок протектора и свежая вакса, добавили подозрений, но мало ли кто чистит боты по вечерам. К тому же место-то не простое и люди здесь по большей части разные. Поэтому всё сложилось только тогда, когда непонятный этот шпион прыгнул на меня из кустов. Алхимики вовремя подоспели иначе не видать им момента истины — валяться тогда шпиону на обочине с отрезанной, для верности, башкой.

Снова свернув на выложенную из бетонных плит тропинку, я наконец-то добрался до Тары. Сам хозяин снова вышел ко мне на встречу и буркнув подскочившему безликому помощнику, нечто насчёт чая, провёл в свою конторку и усевшись за стол, выжидательно глянул в мою сторону. Без обиняков я перечислит то, что было мне необходимо. Заказ на пусковое устройство ему передал Норд пару дней назад, поэтому его, уже адаптированное и упакованное в отдельный ящик отгрузили на склад. С РПГ тоже проблем не возникло — «двадцать девятые», перестали быть редкостью ещё пару лет назад, поэтому за всё я бы отдал пятьдесят три тысячи местных рублей с учётом скидки. Но поскольку я решил прикупить глушитель и пулемёт, Тара окунувшись в прайсы увеличил сумму сделки ещё на полтора десятка тысяч рубликов, заметив при этом, что к «Барсуку», хоть достать его было и не так просто, он бесплатно поставит четыре тысячи патронов и комплект прицелов (дневной переменной кратности 1П21[27] и штатный бесподсветный «ночник» НСПУ-3[28]). Уладив формальности и проверив товар на соответствие, мы снова вернулись в кабинет Тары, чтобы дождаться пока его молодцы закончат комплектовать заказ. Разговор касался общих тем, среди которых было и убийство Посредника. Я не прикидывался валенком и вскользь обмолвился, что убийцу уже задержали. Тара ни как не отреагировал, только чуть полуприкрыв глаза откинулся в кресле, затем спросил;

— Антон Константинович, мы с вами взрослые, не глупые люди. Просветите меня, что в последнее время происходит вокруг? Все суетятся, даже мои ребята начали неадекватно себя вести. Тревога так и витает в воздухе…

— Думаю, что в ближайшее время всё уладится. Вы хотите быть первым на рынке новых услуг?

Тара заинтересовался настолько, что даже придвинул кресло вплотную к столешнице, подавшись вперёд.

— Само собой, и вы же знаете, Антон Константинович, я добро помню.

— Хорошо.

И я рассказал торговцу про излучатель и новый готовящийся бренд алхимиков. Новость очень заинтересовала оружейника, он предложил мне в качестве ответной услуги скидку в двадцать процентов на любой эксклюзив, который к нему поступает. Предложение сулило немалую выгоду в дальнейшем. Учитывая, что новость и так скоро бы попала к нему, я не выдал никакого секрета. Поэтому спустя час, я в сопровождении пятерых молодцов Тары уже разгружал покупки на пороге башни. Теперь предстояло в кратчайшие сроки ознакомить артельщиков с оружием и на рассвете выдвинуться в район проведения акции. Вроде дело вышло на финальную стадию. Наступал самый трудный, но одновременно и самый близкий мне этап операции, насыщенный действием.

Когда с грузом всё было покончено, я спустился в подвал и на полчаса позволил себе отключится. Предстоящая работа не беспокоила меня так, как состояние молодёжи. Ребята не просто мандражировали, а реально перетрусили от навалившейся на них ответственности, так всегда бывает, когда впервые ощущаешь, что вот он тот самый момент. Когда рядом уже только напарники, ждущие от тебя чёткого выполнения работы, почти уверенные в том что ты их не подведёшь и сделаешь всё правильно и аккуратно. Тут мне вспомнился капитан Шубин из отдельного взвода разведки разведотдела штаба бригады, который некоторое время был моим командиром во время пребывания в одной маленькой, но очень независимой республике. Мы сразу сработались, хотя я тогда был ещё совсем зелёным, а он уже успел побывать где-то в Латинской Америке. От этой командировки у него остался неглубокий рваный шрам от осколка американского снаряда и давящий, сродни приобретенному мной много позже взгляд синих, почти чёрных глаз. Ростом он был чуть повыше меня, но ходил всегда чуть сутулясь. Постоянно исподволь рубил фишку даже когда вроде и не было к тому оснований, но делал это очень аккуратно, почти незаметно для окружающих. Именно от него я перенял привычку стричься почти наголо и долгое время проводить за разборкой и сборкой личного оружия. Этот довольно мрачный человек, однако был не чужд того особенного чувства юмора, который обычно называют «чёрным».

До сих пор памятен тот день, когда Шубин вызвал меня к себе в палатку и будничным тоном поставил задачу: принять под командование первый взвод и выдвинутся в район одного горного перевала, разведать дорогу для проводки каравана снабжения и закрепившись на склонах, удерживать позиции до подхода передовой группы с ним во главе. На всё про всё давалось двенадцать часов. Момент, когда капитан закончил говорить, и я должен был сказать «есть» и продублировать задачу, был подобен первому прыжку с парашютом: вроде и тренировался и знаешь, что и как работает, а вот боязно и всё тут. Капитан тогда подмигнул и только выразился в том смысле, что трудно первые сто лет.

Задачу мы тогда выполнили, колонна прошла как надо, но именно в тот первый раз, я ощутил, что вот люди, которые зависят от меня, того что я прикажу и насколько верным окажется моё чутьё как командира. Я читал в их глазах недоверие и некую долю обречённости, что вот снова дали неопытного салагу, а им ещё так хочется жить. И как разительно отличались лица людей, когда на построении командиры отделений докладывали, что потерь не имеют. Мощная волна сопричастности, словно на гребне вознесла меня тогда к самому своду небес. Тогда я узнал цену правильно, с уважением, произнесённого обращения — «командир». С тех пор прошло уже много лет, не раз и ни два, я командовал людьми и вместе с ними шёл к чёрту в зубы, но со мной навсегда осталось это чувство единения с бойцами, когда даже не свою боль принимаешь на оголённые нервы. Непросто отвечать за себя, хотя тут всегда есть шанс договориться и жить дальше с грузом на душе, который иногда ворохнётся, подняв словно ил со дна речки мутную волну сожаления. Но в сотню раз тяжелее воспринять чужую боль, словно свою, а это и значит быть командиром, вождём который всегда и всё видит и знает…

Послышались гулкие шаги двух пар ног и в подвал один за другим спустились Андрон и Денис. Парни помявшись уселись на табуретки принесённые из гостиной и почти синхронно протянули мне свои ПДА, где на экранах была выведена схема позиции каждого из них. Глянув в планшеты, я только усмехнулся: зря переживал, парни грамотно и толково выбрали лёжки и подошли к делу творчески. Андрон выбрал свалку всякого железного лома в четырёхсот метрах на северо-востоке от резиденции Борова, откуда три первых этажа главного здания в западной части которого был кабинет мишени и самого положенца, отлично просматривались. Вершина и склоны горы не патрулировались, а были лишь кое-как заминированы из-за высокого радиоактивного фона. Но парень сказал, что они с отцом пару раз пробирались туда и вроде как часа да там можно выдержать, а для этих целей у них давно были прикуплены артефакты поглощавшие радиацию, но вот беда — разрушавшиеся очень быстро. Я заметил, что выдам ему денег. Пусть закупит сколько нужно, на том и закрыли вопрос и Андрон стал слушать, как чуть дрожащим от волнения голосом, Денис изложил свой план диспозиции. Он тоже выбрал позицию в северо-восточном квадрате, но чуть западнее и дальше за мостом, через заболоченную речку, на склоне невысокого холма. Расстояние однако было предельным — 1300 метров. Но парень уверенно показал карту погоды и розу ветров, которую он запросил у учёных, чтобы не вызывать подозрений, на месяц вперёд. Вроде получалось убедительно и в принципе должно было сработать. Чуть откинувшись к стене и осмотрев замерших в ожидании молодых, я начал говорить.

— Значит так, бойцы: план вы представили хороший, по всем показателям, должно сработать. Координатором у вас будет Юрис Андреевич, прикрывать будем я и Михай. Помните, что здесь у нас нет вторых номеров — работа каждого, это часть успеха операции. Сейчас вас бьёт мандраж, это нормально. Но держите в уме следующее: от нас с вами зависти жизнь человека, не только девушки которую держат в заложниках, но и жизнь друг друга, тоже. Наша работа это прежде всего расчет, но и немалый риск, поскольку задачи перед нами всегда стоят на первый взгляд невыполнимые. Посмотрите на себя со стороны, взвесьте каждый свой шаг, а потом будьте готовы импровизировать и отбросить всё. Что было рассчитано и вроде как утверждено. Жизнь, ребята, как правильно сказал кто-то умный, вносит свои коррективы. Держите в уме главную цель: выполнить задачу и не подвести товарища. Отбросьте сомнения, действуйте без эмоций, оставьте их позади. Потом будем радоваться или грустить, эмоции это удел победившего, тот кто дерётся с ними рука об руку, никогда не побеждает. Потому что разум в такие моменты молчит. Отбросьте страх, боль и ненависть, помните только главное — задача должна быть выполнена, а вы должны уцелеть. Вопросы есть?

Парни молча ловили каждое моё слово, надеясь, что я мановением руки рассею их сомнения и страхи. Но ни то ни другое не оставляло их, это было видно по жестам, выражению глаз. Однако накачка помогла: я знал, что хоть сейчас они просто слушали и не прониклись сказанным до конца, то после того, как дело будет сделано, мои слова отпечатаются в душе каждого из них подобно выбитому в камне барельефу. И в следующий раз, планируя ли новую акцию, просто в рядовой стычке или даже обычной барной потасовке, императивы заложенные сегодня помогут им победить. Разум очистится, волнение и страх отступят, останется только выжимка из наработанных рефлексов и опыта, дарующих воину власть над врагом, ключ к победе.

Отпустив ребят отдыхать, попросил попутно позвать ко мне Юриса, поскольку нам вдвоём предстояло отдуваться в качестве прикрытия. Слон всё ещё был слаб для такой работёнки, а Михаю понадобится время на освоение нового оружия. Новый пулемёт хоть и напоминал ПКМ, но лишь отчасти и имел ряд особенностей, к которым необходимо было приноравливаться.

Тот спустился довольно скоро и присел на третью от пола ступеньку лестницы, задумчиво глянув в мою сторону.

— Опять Шубина вспоминаешь, да командир?

Юрис не очень жаловал того капитана, но когда я спрашивал почему так, он только пожимал плечами, наверное это был некий иррациональный импульс неприязни. Который с годами перерастает в глухую ненависть, хотя люди ни как не найдут причины для неё.

— Что бы ты ни думал, Егор был хорошим командиром и именно он а не я вытащил нас тогда, когда духи Амира Заде, отрезали нас от гор и гоняли по степи как зайцев.

Юрис с досадой хлопнул себя по колену и выдохнул сквозь стиснутые зубы, издав шипящий звук.

— Да всё я понимаю… Замнём. Как работать будем?

— Всё просто: мишень любит работать в кабинете, окно выходит на южную сторону. Салим любит ходить туда-сюда во время разговоров. Днём они нападения ни как не ждут, а в 15.00 по договорённости со мной, Одессит позвонит лично Салиму и продержит его на связи минут десять-пятнадцать. Сначала работает Денис, потом Андрон, всё стандартно. Потом отходим группами, на юго-западную окраину заброшенного колхозного МТС и уходим на базу. В поднявшейся суматохе всё должно получиться.

— Хорошо, если так. Первым пойдёшь?

— Да. Разведаю подходы, понаблюдаю. А вы подтягивайтесь позже. На этот раз будет связь, чтобы молодых подстраховать. Бандиты эфир лениво слушают, думаю, что проскочим. Ладно, будем собираться.

Времени на сборы я потратил немного, взяв как обычно автомат и положив «грач» в кобуру, оснастив оба ствола «тихарями». Что бы ни случилось, нужно работать как можно тише.

2.2

Я выбрал левый бокс заброшенного здания МТС, у которого ещё сохранилась крыша и полуразрушенный чердак. Раньше тут была стоянка, где тусовался разный сброд, но после того, как вояки раза три выносили бродяг и никого не оставляли в живых, место пришло в упадок: кто-то подался к Борову, а кто-то ушёл на Свалку. На дорогу у меня ушло около пяти часов быстрого бега, по пути два раза пришлось обходить стоянки каких-то мутных групп по три и пять человек численностью. Меня не заметили и я быстро вышел в район проведения акции, заняв позицию на крыше ремонтного бокса.

Рассвело, но светлее стало не на много: тучи низко висели над землёй, на севере полыхали зарницы близкой грозы, громовые раскаты гуляли эхом отдаваясь в стенах пустых стен помещения. Я, расстелив коврик и проверив маскировку, подключил рацию на приём. На этот раз короб «акведука» я принял на себя. Норду и так придётся тащить оружие Андрона, а тот пойдёт только с пистолетами и укутанными в масксеть трубами РПГ. Часов до одиннадцати ничего не происходило, пока я не увидел осторожно перемещающуюся фигуру, почти сливающуюся с почвой и жухлым ковром серовато-жёлтой травы. Ожила рация, пошли доклады от бойцов.

— Ноль Второй на позиции — Это был Норд, залёгший в лесополосе в семистах метрах западнее маршрута медленно ползущего к горе Андрона — По секторам: четыре-шесть-три. «Зелёный»

— Ноль Третий на позиции — А это Денис уже пробрался на холм и окопался — По секторам: тринадцать — два — пять. «Оранжевый».

— Принял по номерам. Готовность — три. Внимание на Ноль Четвёртого. Ждать подтверждения. Отбой.

Я кинул взгляд на карту, где уже отразилась засечённая Нордом и Денисом общая обстановка. Общая численность противника в секторе была ровно двадцать душ, но все они были заняты своими делами, патрули ходили только в двухстах метрах от ползущего Андрона, что прекрасно видел Денис и в случае чего, был готов перенести на них огонь своего слонобоя. Время потянулось и почти замерло, минуты нехотя накапливались, лениво падая по одной в вечность.

— Ноль Четвёртый, работу закончил, отхожу по схеме два. Внимание по секторам.

— Ноль Четвёртый — отставить! Ждать сигнала на отход с позиции.

— Принял, Ноль первый.

Этот идиот торопился уйти, не запросив обстановку у прикрытия, и запросто мог напороться на незамеченный им патруль бандитов.

— Здесь Ноль Второй. По секторам: три — десять — один. «Зелёный».

— Здесь Ноль Третий. По секторам: пять два — четыре. «Зелёный».

Вроде всё тихо. Сам я ничего подозрительного не замечал, поэтому тоном дал сигнал Норду.

— Здесь Ноль Второй. Ноль Четвертый — отмашка, пошёл.

— Ноль Четвертый принял, отхожу.

Снова глянув на часы я заметил, что тянувшееся как резина время вдруг поскакало с бешеной скоростью сжигая секунды и минуты до нулевой отметки. До звонка Одессита оставалось десять минут, Андрон медленно отползал. Пару раз чуть ли не под ногами у патруля из троих скучающих в наряде бандюков.

Огонёк маячка замер где-то на уровне цокольного этажа здания, то пропадая, то появляясь вновь. Салим видимо развил бурную деятельность. Наконец пискнул ПДА, прислав весточку от Цвирни. Как и договорено, оружейник уже связывался с помощником Салима.

— Ноль Четвертый на позиции. По секторам: ноль — четыре — один. «Зелёный».

Я перевёл дух: парень успел добраться до лёжки и взять своё штатное оружие в месте, где Норд его прикопал и теперь уже не был так беззащитен как минуту и два часа назад.

— Номерам готовность — один. «Красный».

Теперь всё внимание было сосредоточено на окне кабинета Салима. Вот зажглась настольная лампа, светлячок мигая, стал вяло перебегать по плану здания, подходя к заветному прямоугольнику комнаты…

— Номерам готовность — ноль. «Красный». Цель входит в зону контакта, есть подтверждение. Работаем.

— Ноль Третий — цель наблюдаю. Есть совпадение.

— Ноль Четвертый — цель наблюдаю. Подтверждаю совпадение.

— Ноль Второй — цель вижу. Даю отмашку.

Выстрела денисовой пушки я не слышал. Парень грамотно подгадал под громовой раскат и вроде как ничего не происходило: свет в окне горел, но на стене виднелись какие-то тёмные пятна. Хотя трудно было сказать, что это было: кровь или куски старой отстающей штукатурки.

— Ноль Третий. Цель поражена.

Потом земля ощутимо дрогнула и угол здания штаб-квартиры уголовников исчез в клубах дыма и пыли. Мгновение спустя, до меня докатилась звуковая волна сдвоенного разрыва. Обе гранаты попали в цель и разорвались почти одновременно, перемешав в щебень кабинет Салима вместе с тем, что от него осталось.

— Ноль Четвертый. Цель поражена.

— Ноль Второй. Подтверждаю поражение цели. По секторам. «Зелёный».

— Здесь Ноль Первый — Вступил уже я — Отмашка на отход по схеме три. Точка сбора ноль восемь. Конец операции. Отбой.

Пока ребята отходили к оврагу, я наблюдал суматоху начавшуюся во дворе базы. Урки открыли дикую пальбу, лихорадочно бегая по территории неухоженной и захламлённой всяким строительным мусором. Им сейчас было не до нас. Неожиданно снова перед глазами проступил узор линий, чьи зелёные и красные нити стали дёргаться и вновь складываться в паучий узор. Стряхнув морок, я снова приник к монокуляру, но там всё было по прежнему: паника переросла в некое подобие организованных действий, бандиты тремя ручейками растекались по равнине перед лагерем, перерезая шоссе и бестолково кружа в радиусе полукилометра от базы.

— Ноль Второй — на месте.

— Ноль Четвертый — на месте.

— Ноль Третий — Голос Дениса дрожал и слышно было как он переводит дыхание — на месте.

— Номерам — отмашка. Уходите на базу. Отличная работа, всех благодарю от лица службы. Отбой.

Уже спускаясь с чердака я увидел, как цепочка сгорбленных фигур, быстрой трусцой уходила вдоль оврага, в сторону Свалки. Путая след, на случай если бандиты всё же опомнятся и организуют преследование. Усталости я не чувствовал, первый раунд был в нашу пользу. Перехватив автомат поудобнее, пошёл следом, но уже не торопясь, страхуя ребят с тыла.

Глядя, как группа удаляется прочь от базы уголовников, где мы только что навели грандиозный шорох, на сердце становилось чуть легче. Молодёжь выдержала экзамен: парни не растерялись и сработали почти идеально, если исключить тот момент, когда Андрон запаниковал и чуть было не подставился пешему патрулю, едва не завалил всю операцию. Часто в фильмах приходилось видеть заезженный сюжетный ход, когда что-то идёт «не так». Само собой, что накладки есть всегда, но вот только при планировании операции, существуют своего рода границы, или «берега», как я их называю. Это некая степень свободы, позволяющая работать в рамках сложившейся обстановки, которая, опять же вопреки общепринятому мнению, только в трёх случаях из десяти, может взбрыкнуть и поломать к чертям, пару недель, а то и месяцев кропотливого труда.

Вот и в нашем случае было учтено почти всё: Норд и собственно молодёжь, трое суток ползали вокруг базы, мониторя обстановку, вычисляя схемы минных заграждений, график патрулирования и наблюдательные посты. Я выспросил у Одессита всё, что можно о неизвестных мне повадках Салима и подстраховался техническими примочками. А это далеко не всегда в такого рода операциях возможно: часто всё решает случай. В кино такое не покажут: сутками ползаешь по камням (грязи, снегам, болотам разной степени паршивости), в надежде, что мишень сделает ошибку и подставится, сама пойдёт в расставленные силки. Увидев такое со стороны, обывателя начнёт мутить, а романтики у этих восторженных поклонников «кино про спецназ», убавится до самой нижней отметки. Можно даже сказать, что она упадёт ниже самого низкого плинтуса. Слишком уж много всяких прямо скажу — неприятных моментов.

Салим стал жертвой боевой усталости, своего рода профессиональной болезни людей вроде него, постоянно находящихся под риском покушения. Чувства притупляются, позволяя себе некие мелкие послабления, что его и губит в конечном итоге. С течением времени, меры безопасности становятся рутиной и если долгое время покушения не происходит — человек успокаивается, давая слабину. Такое происходит с каждым, поскольку невозможно всё время быть полностью настороже, это изматывает морально и физически. Каким бы тренированным и опытным бы человек ни был, он всегда всего лишь человек. Вот в такой-то момент и наносятся смертельные удары, вроде того, который не смог отразить иорданец на этот раз. При планировании акции, стал очевиден факт слабины, по ряду характерных признаков: повторяющиеся схемы движения по территории, падение дисциплины у бойцов службы охраны, сама мишень иногда откровенно пренебрегала мерами предосторожности, подолгу не меняя места пребывания и прочих мелочей. Будь всё иначе, операцию пришлось бы сворачивать и караулить Салима во время какой-нибудь встречи или поездки, что намного сложнее, но тоже вполне осуществимо. Нам повезло и сложности хоть и были, но статичную схему проще обойти, нежели когда присутствуют элементы своего рода ротации: патрули неожиданно меняют схему движения в секторе, пулемётчики начинают вести беспокоящий огонь по пристрелянным точкам в неурочное время, да мало ли что можно придумать. В данный момент, нашим главным врагом по-прежнему было время: ещё трое суток и Дашу могут просто ликвидировать, если посчитают, что воздействие через неё эффекта не даёт. Нужно как можно скорее приводить в исполнение вторую часть плана, большую часть которого мне придётся осуществить в одиночку.

Дальнейшие действия противника представлялись мне очевидными: акция против Салима — это сугубо личный «головняк» положенца и может не иметь к нашим с ними делам никакого отношения. С другой стороны, если у них присутствует хороший аналитик, то по способу действий меня могут вычислить, хотя на это и уйдёт какое-то время. Что они смогут найти на месте акции, если действительно возьмутся искать? Только пару труб от РПГ и остатки пусковых устройств, хотя это и маловероятно: Андрон выставил на месте пуска гранат пару разнонаправленных МОН-50, а на трубах прицепил по два пластитовых микрозаряда, завязанных на детонацию МОНок. Поэтому без серьёзной экспертизы они мало что смогут выяснить на месте. Положим, что это произошло и есть эксперт и пара толковых взрывотехников. Тогда у меня от трёх до пяти дней, после чего если не вычислят напрямую, то обязательно зададут нужные вопросы Таре. Даже если оружейник и не проговорится, то кто-то из его подручных может соблазниться некоей суммой на карманные расходы. Потом искать будет не так сложно, а организовать засаду где-нибудь на подходе к базе «Долга» будет ещё проще. Значит, будем рассчитывать на трое суток. Ускоренный марш до базы займёт не менее двенадцати часов быстрой рысцой, но мне туда идти не следует. Следующий этап операции целиком рассчитан на одного человека. Я достал ПДА и переключился в режим шифрованной связи, вызвав Норда.

— Ноль второй, здесь Ноль первый.

— Слышу тебя Ноль первый, что случилось?

В голосе друга не было тревоги. Он знал, что если бы было опасно, я маякнул бы тоном вызова. Вариант с раздельным отходом в точку эвакуации мы обговаривали ещё во время давешнего сеанса связи, в бытность мою на Кордоне дней пять назад. Но в этот раз было нечто, чего мой друг не мог предвидеть, иначе возражения и споры отняли часов десять, а это сейчас непозволительная роскошь.

— Группе новая вводная: номерам отходить на базу по схеме «три». После чего перевооружиться по варианту «один» и выдвигаться в квадрат 44.13-6[29]. Находиться в режиме ожидания до 04.30 пятого, быть готовым к приёму груза и выдвижению в точку ожидания по схеме «пять — один». Как понял приказ?

— Приказ понятен: отходить на базу, после перевооружения выдвинуться в квадрат 44.13-6. Режим ожидания до 04:30 пятого, приём груза по схеме «пять — один». Выполняю. — последовала короткая пауза перемежаемая треском помех, голос друга звучал недовольно и глухо — Запрашиваю уточнение по контрольному сроку ожидания.

— Срок прежний. Как понял?

— Понял тебя Ноль первый… Мог бы и не чудить.

— Время дорого. Прости, брат, но по-другому никак нельзя. Всё нормально, поторопитесь. Порядок номеров прежний. Отбой.

— Ни пуха, Ноль первый.

— Иди ты… Отбой связи.

— Понял тебя, Ноль первый. Связи отбой.

Первоначально, я хотел вернуться на базу и на некоторое время затихнуть. Но чуть поразмыслив и прогнав ситуацию и так, и сяк, решил, что это неприемлемо. Тем более, что общая неразбериха на базе уголовников, будет только отчасти мешать мне пробраться туда. Вполне вероятно, что в теперешней обстановке это будет сделать даже проще: преемника Салима ещё не назначили, все будут дёргаться и скорее всего даже слегка постреляют друг друга с перепугу.

Норд и остальные бойцы перевооружатся, захватят с собой Михая, скорее всего он уже вышел из госпиталя. Вариант «пять-один» предполагал наличие четверых бойцов плюс командир и резервное место для одного «пассажира». В заданной точке ребята затихаряться и будут поджидать меня с пленником, ило сигнала на движение к месту обмена самостоятельно, а потом мы уйдём в сторону лесопосадок на юго-востоке, где сбросив возможное преследование, укроемся в заброшенном посёлке. Потом поговорим с Боровом по душам и организуем обмен. Но сейчас мне снова предстояла сольная работа, поскольку всякими необычными способностями пока обладаю только я. Артельщики будут только мешать, а в случае провала и спрос будет только с меня одного, ребят я не подставлю.

Моя задача была не из лёгких, но другого выхода не было: нужно пробраться на базу Борова снова и выкрасть его самого. Урка наверняка сам выбирал место для содержания пленницы и держит нити операции в своих руках. Торг с ним возможен только в одном случае: если я предложу самый адекватный эквивалент обменного курса — его жизнь, на жизнь Даши. Вопреки общему мнению, уголовные авторитеты не любят больше жизни ни деньги, ни всякие там устаревшие законы своего сообщества. Самые умные из них более всего боятся смерти, поскольку хоть и носят всякие религиозные символы или просто талисманы, но в потустороннее верят через раз. Думаю, что после того, как мы с Боровом окажемся так сказать с глазу на глаз, мне удастся уговорить урку открыть место, где его люди прячут Дашку. Далее будет обмен, после которого Боров уходит к своим, а у меня будут развязаны руки. Убивать авторитета было бы ошибкой: в этом случае я получаю проблемы уже с целой организацией и тут будет посложнее, чем с милягой Эдвардсом. Наши бандосы могут действительно создать проблемы для моей семьи за «колючкой». Девушку необходимо будет отправить на Малый кордон к отцу, а я до отказа разберусь с теми, кто всю эту возню затеял и нужно будет у Борова поинтересоваться кто его подписывал…

Я сменил направление, обходя базу уголовников с юго-запада, и через два часа вышел к одному из трёх наших схронов, где пополнил запас воды, сменил картриджи в комбезе и оставил автомат и часть снаряги. Отстегнул подсумки с магазинами от «ковруши», пока они мне не понадобятся… Дополнительно взял пять магазинов к «грачу» и пару РГО-шек, по-другому лазить по стенам и подвалам не получится. Если засекут и прищучат, даже гаубица от смерти не спасёт, а пистолет с «тихарём» — разумный компромисс, если придётся сработать кого-нибудь метров с десяти и обнаружить тушку смогут не так быстро. Подобное проникновение — вещь достаточно обычная: всё, что для такой акции нужно, так это часов десять времени, чуток везения и стальной крепости нервы. В своё время я уже проделал такой трюк, целый час проходив в вонючих духовских шмотках, горланя всякие душманские песни, поскольку пройти можно было только через их лагерь. Седых волос, конечно, прибавилось, но зато я на всю оставшуюся жизнь усвоил простую истину — нет надёжной охраны, когда есть сильное желание её преодолеть. В данном случае, мне нужен был урка поздоровее и желательно, чтобы он на некоторое время остался один.

Обогнуть базу оказалось делом непростым, потому что пришлось забираться на невысокий холм и битых два часа наблюдать за бандитской суетой, которая уже перешла с фазы «что делать» к более простой и любимой народом — «кто виноват». На заборе уже висела пара трупов со вспоротыми животами, и без голов: урки повесили тела за ноги, ни сколько не опасаясь запаха крови который может привлечь зверьё из тех, что поглупее. Поскольку уже основательно стемнело, прожектора беспорядочно шарили лучами по территории базы, а тот что был на южной смотровой вышке — бил лучом вертикально вверх. Бандиты группками перебегали с места на место, но в их движениях не чувствовалось того накала страстей как пару часов назад. Парни стали уставать, в вестибюле резиденции я заметил ящик водки, стоящий прямо возле костра, разведённого в центре холла и початый на треть, ещё было две алюминиевые фляги, с кружками привязанными к ручкам для переноски. Запаха, конечно не чувствовалось, но догадываюсь, что это брага, поскольку в мудрости своей урки знали, что лучше пускай останется, чем не хватит. Зная нравы контингента, и будь я на пару сотен метров ближе — непременно бы почуял запах конопли, потому что даже до меня доносились дружные взрывы хохота, иногда вспарывающие наступавшую временами относительную тишину. Ждать оставалось ещё часа два — три, пока положение не примет некое подобие равновесия и урки не расставят часовых из разряда самых трезвых, а сами разбредутся по знанию либо вырубятся прямо на местах потребления «допинга».

Охрана самого Борова бдела: с десяток хмурых и совершенно трезвых парней в редких для бандосов СКАД-ах девятой модели. Я заметил троих на посту у входа в цокольный этаж, пару на втором этаже и ещё пятеро рассредоточились по главному зданию, очевидно перекрывая ключевые точки. Положенец забился в подвал, на короткое время отпустив вожжи. В его ситуации это был самый верный выход, пусть пар выйдет, да и надо же ему пробить по своим каналам, на кого было покушение. Не думаю, что он догадывается о настоящей цели покушения. Следовательно, на тёрки с конкурентами и выяснения с вояками уйдёт ещё пара часов. Думаю, что этого мне должно вполне хватить. Для инфильтрации момент получался очень удачным: план здания у меня был. Одессит снабдил меня им среди прочего, заметив правда, что план старый и что бандиты перестроили — он точно не знает.

Ветер сменил направление и теперь дул с юго-запада, но холоднее не стало: только тучи чуть быстрее побежали по небу, скрывая временами проглядывающий сквозь их толщу диск Луны. Чем дольше я размышлял над сложившейся ситуацией, тем очевиднее уверенность в правильности расчетов становилась. Прочёсывание бандиты организовать толком не смогли: Боров запаниковал и всех лучших людей, составлявших костяк группировки выдрессированных Салимом, он оттянул на обеспечение своей охраны. Разумным в его положении было только то, что урка не стал метаться и не покинул укреплённой резиденции. Будь у меня больше людей и имей я целью уничтожить Борова персонально, пришлось бы непременно заставить его свалить из расположения, а потом подловить на фугас, в момент движения колонны. Однако чутьё вора не подвело и он принял единственно верное решение — остался на месте. Именно это-то мне и требовалось, поскольку гоняться в одиночку за Боровом по всей Зоне мне ну никак не с руки. Поставив по склону холмов пару самодельных мин (такие небольшие комочки пластита грамм по сто, с радиодетонаторами), я осторожно двинулся к забору, у которого сходились пути двух пеших патрулей и куда по идее должен быть направляем периодически луч прожектора с северной вышки. Но видимо наблюдатель на ней был другого мнения, потому что белый столб света беспорядочно шарил по равнине, иногда вообще задираясь вверх и выписывая в облаках замысловатые фигуры.

Обойдя две растяжки и грамотно поставленную противопехотную мину с нажимным датчиком цели, я почти вплотную приблизился к бетонному забору, который по периметру окружал всю территорию бывшей автобазы. ПНВ включать не понадобилось: источников света было предостаточно: всё тонуло в вязком сумраке и полутонах отблесков света от костров, лучей прожекторов и просто горящих там и сям лампочек. Южная оконечность базы — это почти целиком брошенная ещё лет двадцать назад стройплощадка, так и не приведённая бандитами в хоть какое-то подобие порядка. Осторожно ощупав верхний выступ с оборванной кем-то «колючкой», я одним движением взобрался на верхнюю кромку забора и, балансируя на ней, осмотрелся. Спрыгнуть сразу на землю было неразумно: возле самого забора и со внутренней стороны могли стоять всякие «гремучие» гостинцы. Но вот я увидел почти полный поддон кирпича и, оттолкнувшись от кромки забора, почти бесшумно приземлился в самом её центре. Одновременно с прыжком, на то самое место метнулся луч прожектора и рванулся вслед за мной. Перекатом я ушел в высокий сухостой, который обступал поддон со всех сторон. Этот фокус я выучил давно: самое главное в нём раздвинуть стебли кустарника. Тут как при нырке в воду — нужно погасить инерцию от удара о землю всей поверхностью ладоней. Как на зло, в кустах было полно всякого мусора: битого стекла, щебня и прочей острой пакости. Но перчатки уберегли: никогда не выходите без перчаток прошитых кевларовым волокном, если собираетесь лазить по «гостеприимным» местам, вроде того в котором я оказался сейчас. Рассыпать подобный мусор — это один из самых верных способов защиты: собаки особенно хорошо возьмут кровавый след верхним чутьём, даже если удастся ни капли крови пролить на землю и не запачкать ею одежды. Работать в такого рода защитных «прихватках» не скажу, чтобы слишком удобно: я люблю чувствовать оружие, да и руки у меня не из нежных. Но в моменты, когда нужно скакать по руинам, или проходить горящее здание — можно потерпеть. Сейчас был как раз такой случай…

Луч скользнул по кустам, потом вернулся к забору и чуть помедлив, ушёл вправо. Вроде как прокатило: иначе шарахнули бы из ПКМ, с которыми, я видел, спарены все прожектора на базе Борова. Теперь главное было найти бугая поздоровее и позаимствовать его одёжку. Применять свой дар на всех подряд гопниках, решил пока погодить: кто его знает, как ведут поиск пауки, а их присутствие на бандитской базе вовсе не исключалось. Да и было опасение, что сил на всех может и не хватить. Вот рухну прямо тут, на помойке или посреди завороженных урок, а когда тех отпустит, они непременно захотят распустить незваного гостя на ленточки. Да и не зачем мне это, поскольку в состоянии справиться и старыми, проверенными методами. Продвигался короткими перебежками в полуприсяде, оставляя пустырь с северо-запада: тот хорошо просматривался из недостроенного гаража и с восточной галереи, которая связывала основное здание резиденции с достроенными, но запущенными ремонтными боксами для многотоннажного транспорта. Там постоянно ходили часовые, да и вообще, пока гульба ещё полностью не прекратилась, лучше идти кружной дорогой.

Я уже добрался до северо-восточной оконечности основного здания, как из-за угла послышались приглушённые голоса и прямо на меня вышли двое «братков», находившихся в крайне измененном состоянии сознания. Спиртовой перегар смешивался с запахом анаши, разговор шёл на вечные темы вроде взаимного уважения и всемирного братства, перемежавшиеся куплетами каких — то жалостливых песен. Ребята были рослые, один достигал поистине впечатляющих размеров и напоминал платяной шкаф или, скорее, резной комод. От бандита так и веяло основательностью и природной силой, какая бывает в избытке у определённого сорта людей, в блатном просторечии именуемых «торпедами». Скорее всего, это повелось от определения их круга обязанностей: пошёл вперёд, пошёл быстро. Так или иначе, я замер у стены, чтобы парочка хмельных прохожих прошла по правую руку от моего укрытия. Комбез, пошитый из «паутинки», надёжно скрывал силуэт на фоне бетонной стены здания, оставалось только задержать дыхание и не шевелиться.

— А я говорю, эт… это… Ик! Это Попович нам подляну кинул — Продолжал разговор мой кандидат на отъём одежды — Он после того как Боров его подвинул, уже за Кордоном в Бреднянске сидеть не хочет. Долю ему засылают малую, рулить делами из города трудно, вот и нанял кого… Ик! Ой, бля!..

— Не гунди Шуля — Оборвал его второй, как я понял по интонации, менее подгруженный «горячительным», приятель — Если услышит кто, вмиг Казаку вложат нас с тобой, а он давно Попу барабанит. Про то все знаю, да разве Казаку предъявишь? Резкий он и отморозок, даже чурка эта немытая — Салим покойный, стерёгся… Может Казак-то всем этим кипешем и рулил, вот куда он свалил второго дня?… Ай, гнилой базар всё это. Не наше это с тобой дело — воровской головняк разбирать. Главное чтобы в живых остаться, да смотать отсюда, ежели большой атас начнётся. Эт только первая ласточка была, чует моё сердце. Я подписывался лохов стричь, да хабар за Кордон переправлять, а война это не моё. Я — вор, а не мокрушник.

— Верно говоришь, братан — Поддержал приятеля Шуля. Он теперь стоял в пяти метрах от меня, тяжело отперевшись правой рукой о стену здания — Платят нам мало, нет мазы, раньше срока погибать. Ик!.. Бля, что ж это за брага такая: сколько пью, такой «приход» в первый раз…

Значит, пока всё было именно так, как я и предполагал: среди простых братков была запущена версия о внутренних разборках. Наверняка сейчас бандитская сеть просто гудит от сообщений. Первая кровь пролилась. Очевидно, в клановой структуре сменилось пара руководителей и вот теперь-то и начнётся самое интересное: Боров, соберёт самых своих толковых людей и станет выяснять, что же в действительности случилось. Не думаю, что версия с покушением на своего подручного будет в числе первых, может так получиться, что об этом вообще всерьёз никто и не задумается. А когда произойдёт то, что я для Борова приготовил — думать будет некогда.

Подвыпившие друзья, практически падая друг на друга, миновали то место возле стены, где я затаился и прошли метров на пять вперёд. Настал «момент истины», теперь мне нужно было убрать обоих как можно быстрее и припрятать тела, чтобы при поверхностном осмотре их не нашли патрули, которые хоть и редко, но всё же курсировали по территории базы. По комплекции мне более всего подходил здоровяк Шуля, его низкорослый напарник меня не интересовал, скорее, даже беспокоил. Этот тощий вор всё время тревожно поводил стволом своего МР-5, да и захмелел он не так сильно, как приятель. Дождавшись, пока оба братка пройдут в узкий проход между стеной и ржавым остовом контейнера, вообще непонятно как тут очутившегося, я вынул пистолет из кобуры, которую по этому случаю приторочил на разгрузке слева под мышкой. Братки были заняты совершенно обычным для пьяниц делом: они поливали стенку забора, изгоняя из организма излишки жидкости. Судя по запаху, доносившемуся из данного закутка, делали они это тут не в первый раз. Задача чуть упростилась, поскольку теперь они будут выходить из импровизированного сортира по одному. Первым вышел Шуля, неожиданно резво сделав шаг в моём направлении. Само собой, что заметить он меня не мог, просто хотел вернуться туда откуда они с приятелем пришли: скорее всего они оба сидели у костра в вестибюле. Насколько я помню, именно там стояли две алюминиевые фляги, о сомнительном содержимом которых ещё совсем недавно распространялся здоровяк, теперь резво спешивший обратно, видимо за добавкой. Второй бандит всё ещё журчал струёй, поэтому я быстро поднял пистолет и дважды нажал на спусковой крючок. Вопреки киношным стереотипам, человек, которому «посчастливилось» словить пулю в голову с близкого расстояния, не отлетает в сторону метра на три. Масса тела гасит инерцию и человек подобно марионетке, у которой обрезали все нити разом, просто оседает на том самом месте, где его застигла смерть. Шуля, тяжко, едва слышно выдохнув, осел бесформенной массой на асфальт. Не тратя время на проверку, я в три быстрых прыжка очутился возле контейнера, где тощий вор уже застёгивал молнию на линялых и почти чёрных от грязи и копоти джинсах. Ещё два практически неслышных выстрела и приятель Шули осел на землю, замерев в некоем полуприсяде — упасть до конца ему помешали узкое пространство «сортира». Бандита даже не придётся прятать: в этой вонючей щели он был надёжно скрыт от посторонних глаз. Ну, разве что кто-то ещё захочет облегчиться, да заметит, что мусора стало гораздо больше. Однако темень стояла такая, что этот вариант был хоть и возможен, но риск был не очень велик. Теперь нужно было снять одежду с первого покойника. Задумка была в том, чтобы напялить чужие шмотки поверх комбеза и так же быстро от них избавиться, просто распоров их ножом, когда дело будет сделано. Убрав пистолет в кобуру и осмотревшись, я оттащил тяжёлую тушу здоровяка Шули к коробке недостроенного гаража, где никого не было уже довольно давно и всё поросло почти полутораметровой травой, превратившейся в сухостой. Присмотревшись внимательнее, я понял, почему сюда никто не заглядывал: это тоже была своего рода свалка, только сюда свалили трупы, откопанные из-под обломков. Тела валялись, сваленные в кучу, но уже обобранные и почти нагие. Видимо пока уркам было не до похорон. Это было мне на руку: теперь тело затеряется в общей массе остальных и даже если шкафообразного Шулю кто и хватится, то примерно час-полтора у меня в запасе присутствует. Бандитские шмотки оказались как нельзя в пору и натянуть их поверх комбеза оказалось довольно легко: просторные, тёмно-синие стеганые штаны, похоже, никогда не знавшие стирки сидели почти в обтяжку. Чёрная ветровка с капюшоном, надёжно скрыла остальные детали моего облачения, только берцы могли выдать, но при таком освещении это было маловероятно. При надвинутом на глаза капюшоне, я вполне мог сойти тут за своего, единственное, что нас с бандитом отличало, так это рост — покойный был сантиметров на пятнадцать выше меня. Но в остальном получилось терпимо. Подхватив трофейный ствол Шули, это был старенький АК74 с вытертым до сероватой белизны деревянным цевьём, почти сошедшим воронением и откидным рамочным прикладом, я выпрямился во весь рост и вихляющей походкой вышел из-за угла главного здания автобазы. Противоположный, восточный, угол здания в сполохах света прожекторов и колеблющегося пламени открытого огня, представлял собой удручающее зрелище. Обе гранаты, пущенные Андроном попали точно в цель: угол второго этажа и частично комната находившаяся этажом выше, сползли вниз бесформенной грудой. Куски щебня похоронили под собой и всю восточную часть угла здания, скорее всего это крыло первого этажа и часть вестибюля теперь недоступны. Само собой, что серьёзно завалы никто не разбирал, бандиты просто прибрали все тела, более-менее лежавшие на поверхности и те из них, что выбросило взрывной волной. Через пару дней тут будет стоять знакомый мне по другим подобным местам там, за «колючкой», сладковато-удушливый запах разложения. А ещё через неделю, тут вообще невозможно будет дышать — от смрада станут слезиться глаза, а съеденная пища будет проситься наружу. Но если мы с Боровом придём к соглашению, думаю, всё образуется: нагонят «бычков», заставят убрать мусор и выгрести останки тех, кто сейчас уже потихоньку начал разлагаться. Может быть, даже подремонтируют здание, хотя на это надежды мало: урки не большие любители строительства.

Пошатываясь и бормоча нечто невнятное, я начал прогуливаться вдоль фасада, стараясь пробраться во внутренний двор, а оттуда за ворота второй части комплекса базы, где был единственный вход в цокольный этаж. Именно там торчали те трое часовых в СКАД-ах, которых приметил ещё с холма. Пройти сквозь них будет трудновато, а лезть через забор, не выяснив толком схему наблюдения за периметром, просто глупо, но мне было чем удивить «гвардейцев». Ведь не даром же заложил пару хлопушек за периметром базы. Вот я не торопясь прошёл мимо костра, послал пару привязавшихся ко мне урок, причём одному незаметно дал по шее, обеспечив тому отключку часа на полтора-два. Но никто на это особого внимания не обращал — в лагере царил полный бардак и анархия. Но всё изменилось, когда я попытался пройти в ворота отделявшие вход в подземную часть базы от основных строений. Вход был только один, сейчас там стояло двое охранников. Если судить по ухваткам, то вели они себя как бывшие вояки, откуда — то из стран бывшего Союза. За стёклами шлемов было толком не разобрать. Меня просто шуганули, даже не направляя в мою сторону оружия. У всех были обычные АК74М, с тактическими фонарями, оба бойца держали оружие снятым с предохранителя. Послали меня на ломанном русском, с каким-то восточным акцентом: то ли киргизы, то ли казахи. Судя по их напряжённым позам и резким, дёрганным движениям оба были на стимуляторах. Вытянув в миролюбивом жесте обе руки ладонями вперёд, я быстро убрался за угол и вынул подрывную машинку. Настало время сюрприза.

Взрывы получились не громкими, но создавали впечатление разрыва двух наступательных гранат. Поскольку шум прозвучал из-за периметра, старший группы охраны должен был насторожиться. Почти сразу же по всему лагерю открыли беспорядочную стрельбу, луч южной башни беспокойно зашарил по холму, откуда прозвучали взрывы. Одновременно, со всех вышек заговорили пулемёты. Длинные очереди трассеров хлестали ни в чём не повинную землю, выбивая из неё целые фонтаны земли и клочья сухостоя. Двое «вратарей»[30], выбежали на дорогу и стали всматриваться в сторону, куда кинулась большая половина уголовников, до этого момента шатавшихся по территории. А я незаметно проскользнул у них за спиной, тут же спрятавшись за нагромождение вязанок труб большого диаметра и затаился. Одежда моя хоть и была с чужого плеча, но в сумерках неплохо скрадывала силуэт, поэтому пошарив для проформы лучами прикрепленных к стволам фонариков с узким лучом, охранники успокоились.

Однако я рано обрадовался: со стороны строений отстоявших от ворот метров на тридцать, быстрым шагом приближался ещё один охранник. Однако двигался он увереннее своих коллег, к тому же на правой стороне разгрузки, в специальном гнезде у него был приторочен радиосканер короткого радиуса действия. Это или командир, или разводящий, но явно не ровня тем гаврикам, которых я перехитрил. Приблизившись к часовым метров на пять, он поднял забрало шлема и тихо, почти в полголоса, осведомился у подчинённых:

— Как обстановка?

— Нормално всё — Отозвался тот из бойцов, что стоял ближе всех к вопрошавшему. Особых примет не было ни у кого из «вратарей»: оба были примерно одного роста, одинаково вооружены и экипированы — Стремает этот палба постоянний, чиво братва так дёргается? Пахан жив, а Салима я сам бы уделаль, силино он борзий стал, как Боров его симотрящим поставил.

Второй часовой ничего не сказал, но лишь согласно покивал головой и снова уставился в пространство за воротами, словно всё остальное его мало интересовало. «Командир», как я условно окрестил вновь прибывшего, только зло дёрнул щекой, что стало видно в отблеске пробегавшего мимо луча прожектора. Затем вся компания погрузилась в полумрак, лишь отблески узких лучей фонариков обозначали намёком местоположение людей.

— Ладно — Поднял в останавливающем жесте правую руку «командир», поворачиваясь, чтобы идти обратно — Поглядывайте тут за всем, главное мазуриков этих обдолбанных сюда не пускайте, а то «папа» дёргается, чуть Губу не пристрелил, когда тот к нему без стука войти попробовал. Хорошо ещё, что Боров «датый» уже был: пуля в потолок ушла, мог бы и завалить пацана наглухо. Короче, давайте без фанатизма, цинкуйте аккуратно, не палите зазря.

— Лом — Позвал разговорчивый охранник — А симена-то когда, а то пят часа тут стоим, стирёмно уже.

— Терпите, нас всего семеро, стойте до шести утра, Проня и Филипп вас поменяют. Пока кипиш не кончится, надо на стрёме быть. Если это Поп нам подляну кинул, его бойцы скоро тут будут. Дня два выждут и навалятся, я Попа ещё по Киренским выселкам помню: тварь он редкая: вечно втихаря, да в дамки прыгнуть норовит. Держись, братва: щас пересидим денёк, урла наша отбесится, протрезвеет и тогда «папа» со всех спросит, кто нам этот фейерверк подставил.

«Командир» развернулся и пошёл в северо-западное строение. Не знаю, что там планировали строить, но по виду было нечто вроде насосной станции. Два строения, соединённые «г»-образным коридором, во втором зале которого был вход в подвал и сервисные тоннели. Говорят, что с год назад там был вход в секретную военную лабораторию, но после какого-то неясного по своей природе несчастного случая, вояки этот вход взорвали, а тоннель, ведущий в него, залили бетоном, ну а Борова и его команду, само собой, шуганули. Однако они быстро вернулись обратно, обосновавшись даже лучше чем до инцидента с лабораторией. Подождав, пока «командир» отойдёт метров на десять, а оба часовых развернутся по своим секторам, я в полуприсяде, держась стен, двинулся следом за ним. Попутно я задействовал ПДА в режиме сканера радиочастот, дабы уточнить обстановку в периметре. Бандиты, даже тренированные и натасканные таким спецом, как Салим, вряд ли будут соблюдать маршруты и график патрулирования зон ответственности неукоснительно. Как я уже и говорил раньше, каждый в такой банде имеет свою червоточину, а гибель единственного человека, с мнением которого они так или иначе считались, могла только подтолкнуть к небрежности: когда вожак погибает, начинается грызня. Дисциплины в такой ситуации добиваться бесполезно.

Лом, кличку или фамилию которого озвучил часовой, свернул в полуоткрытые створки ворот в северо-западной части здания. Там он с кем-то перебросился парой слов по рации и скрылся из вида. Едва слышно мурлыкнул сигнал окончания процедуры сканирования. Я забрался в тёмный угол, меж двумя поддонами кирпича и открыл панель ПДА. Бандитов на территории было пятеро, тут Лом не соврал. Двое торчали справа от входа, метрах в десяти от ворот, один перемещался на уровне трёх метров над уровнем пола (скорее всего, там была какая-то надстройка), ещё один замер на месте, видимо стоял или сидел. Последний, видимо сам Лом, прошёл в юго-восточную часть комплекса и сигнал его прервался: очевидно, он спустился в экранированное помещение. Так… Значит, Борова надо будет добывать оттуда. Отметив точку где пропал сигнал Лома, я спрятал коммуникатор, вынул пистолет и, приведя в негодность трофейное оружие здоровяка Шули, двинулся к воротам, совершенно не таясь, чуть вихляющей походкой. Расчёт был на внезапность, поскольку положить двоих хорошо защищённых бойцов с автоматическим оружием, да ещё когда ни один из них не спит и не пьян — довольно непростая задача. Освещение в комнате или скорее машинном зале, было тусклым и шло от трёх лампочек в центре и по углам. Сквозняк, продувающий зал из конца в конец, раскачивал светильники, что тоже давало мне некоторую фору по времени, само собой не слишком большую. «Гвардейцы», как я понял, в прошлом люди служивые, могли действовать согласно закреплённым рефлексам: сразу бить на поражение. Но тут срабатывал психологический момент: первый пост охраны у ворот исправно болтал с ними по короткой связи, признаков нарушения режима нет. Я шёл, стараясь держаться в тени восточной стены, но в то же время не крался, двигался вполне уверенно. Чаще всего, в такие моменты диверсанта подводит звук, с которым он подходит к часовому. Подсознание даёт часовому знать, что окружающая обстановка изменилась, он стряхивает усталость и настораживается. Пока же всё было в норме. Обоих «гвардейцев» я увидел ещё от входа: один, присев на корточки у костра, разведённого прямо на бетонном полу, что-то в нём ворошил; второй, задрав голову вверх, перебранивался со стоящим на железной ажурной галерее, проходящей вдоль всей восточной стены. Оба меня пока не замечали, а вот третьего я не видел сам, поэтому валить следовало сначала его, а потом разбираться с остальными двумя. Дойдя до середины зала и замерев там, дождался пока перебранка между часовыми стихнет и тот что стоял внизу повернётся к приятелю шурующему у костра. Я выступил влево и в сторону, таким образом, чтобы верхний часовой оказался у меня справа, а оба нижних «гвардейца» оказались прямо по фронту. Часовой на верху ещё не повернулся в мою сторону, расстояние до него было метров десять, до его коллег — около двадцати. Время замерло, секунды потекли невыразимо медленно…

Вот парочка у костра вертит головами, один снял шлем, чтобы ожесточённо почесать коротко стриженую голову и положил его рядом слева от себя. Его приятель всё также сосредоточенно ворошил угли… Нет: он пёк картошку в золе. По себе знаю, процесс этот занимательный и крайне медитативный, значит пока парень мне не опасен. Время медленно отсчитывает мгновения, каждая минута становится как вечность долгой и тяжёлой как мешок с цементом. Вот верхний «гвардеец» наконец, дошагал до конца площадки и медленно стал разворачиваться ко мне лицом. Стрелять по шлему было рискованно: бронебойный патрон «грача» может его и не взять, и тогда меня ожидает провал, впятером урки меня точно задавят, выход только один — бить в более уязвимое забрало. Армопластик, из которого его изготавливают, без проблем удержит обычную девятимиллиметровую пулю или мелкий осколок гранаты вроде «лимонки» или РГН. Но против усиленного б/п. моего нового пистолета ему не удержаться. Это я выяснил на полигоне у Тары, когда пристреливал свой новый пистоль.

Вот часовой, на галерее, развернулся ко мне в фас, за стеклом шлема стали видны его прищуренные в попытке что-то рассмотреть глаза, я дважды выстрелил и тут же перенёс огонь на парочку у костра. Парню без шлема пуля попала точно в темя: он как раз наклонился, чтобы взять свой «горшок» с пола. Третий успел поднять взгляд в направлении, откуда пришла смерть. Ему тоже досталась «двойка» в лицо — одна пуля вошла точно в левый глаз, вторая попала в переносицу. В обоих случаях, что с верхним, что с нижним часовым, бронебойная «девятка» прошла сквозь аромопластик как сквозь лист папиросной бумаги. Всё действие заняло тринадцать секунд реального времени. Ни один из «гвардейцев не успел произнести ни звука и даже вскрикнуть: выстрел в голову очень труден в исполнении, но если всё получается штатно, мишень никогда не успевает подать голос. Сменив магазин и оглядевшись, я не медля, всё той же уверенной походкой двинулся дальше, где был ещё один часовой и сам Лом, который до сих пор находился где-то под землёй. Связь у него должна быть только проводная: на первом посту у ворот, я заметил характерной формы кабель полевого телефона, идущий в бытовку справа от ворот. Пост там я специально обошёл, так что пока он под землёй, полной картины обстановки на охраняемой территории у него нет…

— Эй, чушкан, ты чё тут потерял?!

Как говориться: последний труп — он вредный самый. На меня из-за угла неожиданно вывернул ещё один часовой, сократив дистанцию до трёх метров. Видимо он всё же что-то заподозрил и толи от скуки, толи по причине личной добросовестности, решил поинтересоваться происходящим в соседнем зале. Времени на раздумья не осталось, поэтому я резко припал на колено и выпустил урке в лицо серию из пяти выстрелов и, уже вставая с пола, когда бандит уже оседал, выбил готовый залиться тявкающей очередью «калаш». Такое часто случается: срабатывает запоздалый импульс, который умерший мозг жертвы всё ещё посылает телу — автомат вполне мог выпалить. Этот бдительный «гвардеец» умер тоже быстро, но успев сделать попытку выполнить то, ради чего тут был поставлен. Снова реакция не подвела, однако чужие штаны от резких движений порвались на заднице с сырым, противным треском, который казалось, был слышен на всю округу. Само собой постыдного звука никто не услышал: часовой, бывший последним из тех, кто бдел в здании, осел на бетонный пол с характерным еле слышным бульканьем, видимо одна из пуль пробила ему глотку, войдя под подбородком.

«Треники» порвались как нельзя кстати: теперь маскарад мог только помешать. Зайдя за сплетение труб слева от входа во второй зал, я срезал вонючие шмотки покойного Шули, и снова почти слился с бурым сумраком, который характерен для подобного рода заброшенных строений. Часто приходится слышать длиннющие монологи про тоскливое настроение, которое навивают брошенные дома. Наверное, так говорят люди, никогда не жившие в деревне. Вот уж где действительно ощущаешь запустение и прямо-таки человеческую тоску по покинувшим жильё хозяевам. Городские же коробки мертвы, всегда были и на века останутся мёртвым камнем, да не камнем даже, а чем-то неспособным заменить живой, природный материал в принципе. Сколько раз я не бывал в Могильнике уже тут в Зоне и не единожды в других, приблизительно похожих местах, ничего подобного, даже отдалённо сравнимого с тоской бревенчатых изб по ушедшим хозяевам, в брошенных деревнях. А город… Даже поражённый чумной заразой всяческих проявлений нездешней природы, это всего лишь мёртвые коробки из поддельного камня, стекла и железа. Только подступающая вплотную, пусть даже извращённая, вывернутая наизнанку прихотью Создателя, природа придаёт руинам чуть более живой, кажется только обретающий свою собственную душу вид.

Здесь это превращение произойдёт не скоро: человек пришёл сюда не на день и даже не на год…

Гулкий, скрипучий звук прервал ход моих мыслей, пока я прибирал тела часовых. Двоих у костра, я сбросил в кучу строительного мусора, заполнявшего на треть техническую смотровую яму, находившуюся в самом центре первого зала. Спрыгнув следом, я откопал довольно солидный кусок рубероида и накрыл им тела, чтобы при первичном осмотре они не сразу бросились в глаза. Труп на парапете был от входа не виден, поэтому с ним я возиться не стал. А последнего, самого ретивого «гвардейца», я затащил за сплетение труб, где и прикрыл срезанным с себя прикидом Шули. Вот в этот- то момент, Лом, а скорее всего это был именно он, вышел из бункера проверять посты. Времени на раздумья не оставалось, я затаился, выжидая пока местный «начкар» выйдет на открытое место. Тот появился спустя пару минут, тряся в руках радиостанцию, видимо изначально, он уже говорил с караульными на КПП, и пока ещё не понял, какой сюрприз его ожидает.

Меня тоже подвела самоуверенность: в какой — то момент, затрещала рация покойника, которого я оставил неприбранным на галерее. Лом резко утопил кнопку выключения радиосканера и быстрым, давно отработанным движением воткнул его в гнездо на разгрузке. Потом он плавно перекинул автомат с плеча в руки, отщёлкнув предохранитель такого же, как и у своих бойцов АК74М, только вместо тактического фонаря, у Лома был «подствольник» и родной, российский же коллиматор. Медленно и осторожно, он стал продвигаться вперёд. В какой-то момент, Лом оказался чуть слева и впереди меня. Заранее я планировал захватить командира «гвардейцев», как отмычку к заветному укрытию Борова, поэтому убивать Лома сразу было нецелесообразно.

Со стороны то, что произошло потом, напоминало некую разновидность ритуального танца. Лом медленно шёл вперёд, держа автомат у груди, что вопреки визуально пропеаренной киношниками стойки «на изготовку», является наиболее уместной при ведении боя в помещении. По далеко выступающему вперёд стволу оружия, к примеру, такого «спецназёра» сразу вычислят. Лом же, напротив, был явно мужик с опытом и старался зайти под левый угол, чтобы выхватить позицию противника и вовремя спрятаться, на случай если враг будет расторопней.

Я же, в свою очередь, обходил «командира» справа, хотя и дуга была значительно короче. Совсем не простая задача оглушить парня в защитном комплекте вроде СКАД. Единственным уязвимым местом была шея, что уже было не раз подтверждено прошлым опытом. Взяв трофейный «калаш» последнего часового, я подобрался к Лому на расстояние удара как раз в тот момент, когда он уже собирался выглянуть из-за угла. Удар вышел сильный, в шее у бандита что-то тревожно хрустнуло, но по характерному извиву упавшей тушки, было понятно, что парень жив. Мёртвые падают мешком — жизнь стремительно покидает тело, кроме того часто слышен запах опорожнённого кишечника и мочевого пузыря. На этот раз, жертва только охнула и завалилась вперёд, упав ничком. Я пинком отбросил автомат главного охранника в сторону, распорол ножом его комбез в том месте, где проходили жилы кабелей системы жизнеобеспечения, стащил с головы Лома шлем. Зрелище было не из приятных: всё лицо бандита было покрыто струпьями, свежими нарывами и клочками прораставшей чёрной щетины. Этот пассажир где-то хватанул убойную дозу радиации, поэтому жить ему оставалось вроде бы не долго. Однако, когда я стреножил этого страхолюдного бандюка, то понял, что в таком состоянии он смог бы протянуть ещё очень приличное количество лет. На поясе обнаружилось с десяток поддерживающих жизнь артефактов. Думаю, что с ними Лом вполне комфортно сможет протянуть лет десять, как минимум. При обыске обнаружилась пара ножей, один из которых, подобно моему НР, был спрятан в правый рукав комбеза, а второй открыто приторочен к поясу. Последним на свет появился… Дашкин «вальтер». След стал отчётливее и теперь оставалось только привести пленного в чувство. Оттащив охранника к стене, рядом со сложенным и покрытым слоем многолетней пыли штакетника, я посадил его таким образом, чтобы видеть вход в первый машинный зал и одновременно держать в поле зрения провал в полу. Именно оттуда Лом вышел перед нашей, неожиданной для него, встречей. Присев рядом с пленным на корточки, так чтобы наши глаза были вровень, я хлопнул бандита по морде открытой ладонью.

— Просыпайся.

Урка дёрнулся и приоткрыл глаза, болезненно морщась. Я снова был в маске, поэтому он мог видеть только мои глаза. Разлепив толстые губы, он хрипло вопросил:

— За бабой пришёл… Дахар нас предупреждал, что ты заявишься. Но «папа» не поверил.

— Кто такой Дахар? Это один из ваших новых шестилапых друзей?

— Угадал, Ступающий — Лом снова осклабился, обнажая в ухмылке неожиданно ровные, белые зубы — Дахар сказал, что ты непременно придёшь девку вызволять. Поэтому «папа» её и перепрятал. Ждущие в Темноте хорошо помогают нам. Они сами посоветовали не оставлять девку на базе… Это далеко, тебе не достать…

— А скажи мне, мерин ты рябой, твой Дахар, рассказал, что я умею делать с такими упрямцами вроде тебя?

Страха на лице у бандита не было, видимо меня ожидал сюрприз в виде блокировки сознания, которую я уже встречал у своего знакомца майора. Но там её ставил Ткач, и мне удалось её пройти, правда пленнику после этого пришёл конец. Лом же сейчас был мне очень нужен — Боров не откроет дверь никому кроме него и видимо того бдительного парня, которого я вальнул последним.

— Делай, что хочешь, а только без мазы тебе узнать, где девка. Мне же и так, и так амба, сукой подыхать не хочу. К тому же, паук поставил защиту у меня в мозгах, ты мне ничего сделать не сможешь — Оскал пленника приобрёл болезненно-злорадное выражение, видимо он крепко надеялся на фокусы инопланетных наёмников.

— Это тоже можно устроить. Но мне нужно другое и это не потребует от тебя больших усилий, только расслабься. Очко мне твоё приглянулось, сам понимаешь, так долго без женщины, даже твоя рябая морда уже ничего себе так. А я и камеру настрою, готовься.

В глазах пленного мелькнуло изумление, затем понимание и только потом страх. Он поджал ноги и нервно задёргался.

— Не… Не по понятиям это, да и чего я тебе сдался, такой…

— А чё — Нарочито небрежно начал я вроде как расстёгивая комбез — Жопа, она и в Африке жопа. Может, ты ничего и не скажешь, но вот запись с твоим дебютом, как порнозвезды, я точно уже через пару часов в общую сеть выложу. А потом, пристрелю тебя и все дела. Как думаешь, что потом про тебя братва говорить будет. Как звучит, а? «Петух»-мученик. По-моему отличное кино получится. Тебе-то может и всё равно будет, но вот молва нехорошая пойдёт, слухи всякие. А ну как понравишься кому — сохранят запись и размножат. Посмертная слава и признание в узких кругах, это же красота!

— Не сможешь…

— А мне и не надо будет: на камеру всё одно только твой голый тыл пойдёт, да морду пару раз покажу, чтобы у зрителей не возникло сомнений, что жопа не твоя. А вздохи я изображу, ты можешь просто получать удовольствие — Любой человек судит о других в меру своего личного опыта, поэтому пленный повёлся на угрозу, видимо сам не раз пользовался подобными методами, когда нужно кого-то сломить и запугать. Только в отличие от нынешнего случая, там всё доходило до логической развязки — Ну, готовься — время поджимает.

Лом думал не сильно долго, уголовники, как правило, народ изобретательный. Возможно, урка хотел выпутаться по ходу дела, но уж меньше всего он ожидал такого развития событий. Выбить допрашиваемого из колеи, заложить нестандартный финт — это была главная задача разыгранного спектакля, думаю, что сбить установленные пауками настройки мне удалось. В прошлый раз, я нарвался на программу защиты случайно. Она запустилась, как только я начал «ломать» память майора и всё было очень непросто именно потому, что я попадал в штатные, предусмотренные сектантами ловушки. Теперь же, я действовал от противного: позволяя программе работать, попутно отслеживая защитные механизмы, кодовые слова, которые этот зомбированный субъект собирался активировать. Размышляя над этим казусом на досуге, я решил работать как со сложной минной закладкой, где натыкано несколько видов датчиков. Распознавать и обходить их нас учили неплохо, а в случае с кодированием был тот же принцип: чуть почувствовав нагрев артефакта, я сразу отступал в сторону, стараясь найти обходной путь. Ведь сейчас я не добивался от Лома ничего, на что бы были установлены логические ментальные блоки.

— Твоя взяла, Ступающий — Дар чуть нагрелся, перед глазами встал морозный узор Вероятности и три красные линии, в переплетении с шестью зелёными: Лом активировал кодовую фразу — Чего ты хочешь?

— Позвони Борову, пусть откроет дверь — Дар остался холоден и я послал уголовнику импульс боли. Того согнуло пополам, но кричать он не мог.

— Су-уукии! Они обещали, что боли не будет.

— Ну, не огорчайся, это только начало… — Очевидно, пауки сплели бандитам басню про то, что ставят им нечто вроде абсолютной пси-защиты от моей атаки. Значит скоро я стану совсем «знаменит». Чёрт, как это всё не вовремя!..

Следующий импульс был намного сильнее, бандит распластался по полу, словно раздавленный червь. Сейчас его мозг закипал от невыносимой боли, казалось, объявшей всё его тело. Спасения от неё не было, крик из парализованного горла не выходил, а сознание не могло отключиться, позволив сбежать в спасительное забытьё обморока. Но дольше продолжать было опасно, поэтому я отпустил. Охотник был прав, с людьми всё получалось значительно проще и без особых энергозатрат: голова осталась ясной, кровотечения не было, даже сил не убавилось. Как только я убрал импульс, тело бандита обмякло, расслабилось.

— Ну что теперь скажешь, нравится экскурсия?

— Че… Чего тебе надо. Всё сделаю, только пусти… Убей сразу.

— Это тоже надо заслужить, приятель. Ты готов пойти со мной к Борову, без всяких своих хитростей? Помни: я их почувствую, а то состояние, что ты испытал — только начало путешествия в боль. Ты веришь мне?

Измотанный пленник только согласно мотнул головой, на губах у него выступила жёлтая пена. Он не понимал, как мне удалось обойти защиту пауков и теперь его страх ассоциировался только со мной. Развязав ему руки и подняв на ноги, я молча указал стволом пистолета на провал в полу.

— Веди. Но помни: обманешь и смерть твоя будет длиться объективных пару секунд, но для тебя это будет вечность. Не финти, дружок.

Лом побрёл к провалу, и с каждым шагом походка его становилась всё увереннее, на ходу он утёр ошмётки пены с губ и вполне стал похож на себя прежнего. Само собой, контроль за ним я не ослаблял, порой вот такие пассажиры склонны выкидывать совершенно неожиданные фортели. Но что-то говорило мне, что на этот раз всё должно пройти штатно. Продвигались мы осторожно, при этом я сохранял дистанцию между собой и пленным. Ровно три метра. При этом пистолет я держал у бедра, чтобы в случае чего, Лом не смог сбить линию прицела и уйти из сектора огня.

Вниз вела лестница в четыре пролёта, оканчивающаяся длинным, метров семь, тоннелем, освещаемым весьма скудно: горело от силы треть ламп, вместо остальных зияли пустые гнёзда «патронов». Я послал пленному импульс боли, тот остановился и застонал.

— Где «сюрприз», родной?

— Чисто тут всё!.. «Папа» только у двери в бункер пароль спросит, да фотокарточку в камеру поглядит… Нет подлянок тут, бля буду, нету ничего… Пусти!..

Дар лишь слегка нагрелся. Бандит просто боялся и надеялся кликнуть Борова у двери, ведь полевая труба связи скорее всего внутри той норы, куда мы идём. Но это ход предсказуемый, мне есть что ответить и на него.

— Ну, веди дальше, время дорого. Шевелись.

Коридор поворачивал резко влево и заканчивался бронированной дверью, овальной формы. Слева в верхнем углу застыл цилиндр камеры наблюдения. Красный глазок горел, значит камера в активном режиме. Я замер за углом, придав пленнику ускорение пинком под зад. Спотыкаясь, чуть не упав на грязный, покрытый тонким слоем наносной пыли и мелким щебнем бетонный пол, Лом двинулся дальше. Надо было видеть, какой злобой и радостью буквально осветилось лицо пленного. Забыв про всё, он рванул к двери, но тут же замер, а потом лицо его словно застыло. Как я уже и говорил, ход был предсказуем, поэтому взять под частичный контроль искалеченный разум бандита особого труда не составило. Теперь, испытывая с трудом переносимую боль, Лом деревянной походкой зашагал к интеркому, который размещался справа от двери в бункер. Негнущимся указательным пальцем правой руки, Лом нажал кнопку переговорного устройства. Сквозь шум помех, из динамика раздался раздражённый голос Борова. Я это понял, потому, что раз десять до этого слушал бандитскую волну и этот характерный сиплый бас ни с каким другим голосом уже не перепутаешь, если хоть единожды слышал его.

— Чё надо опять?

— Пахан — Почти ровным и нормальным голосом начал пленный — Ключ от оружейки дай. Там за периметром у шоссе народ какой-то трётся. Граники нужны, да к пулемёту цинка два.

— А те три, что ты на смену брал, куда делись?… Да и гранатомёты тебе зачем? Шуганите этот сброд с вышек. Верняк — это оборвыши из кодлы Беса озоруют: как их хитрожопого атамана шлёпнули, совсем нюх потеряли, фраера непуганые…

Вот так вот: урка что-то почуял, или просто страхуется. Похоже, что дверь придётся открывать по старинке, только вот хватит ли тех трёхсот грамм эластита, чтобы прожечь запоры, я был не уверен. Но Лом меня опередил, видимо страх перед болью был очень велик. Повысив голос до истерического визга, он почти в одну фразу выпалил целую тираду.

— Слушай, Боров! Ты конечно бугор и всё такое… Но мы уже один раз прощёлкали, до сих пор хлебаем. Или ты мне сейчас ключ даёшь или я собираю свою бригаду и сваливаю! Сиди тут со своими мазуриками один. Я во второй раз в блудняк не впишусь. Сам всё разруливай, понял?!

Такого спектакля даже я не ожидал и поэтому решил несколько скорректировать план относительно Борова. Меж тем, послышалось ровное гудение, видимо дверь была на замках с электромоторами. Дальше я действовал быстро: Лому я послал мощный болевой импульс, а сам в два прыжка оказался с ним рядом, втолкнув ничего не соображающего от боли братка внутрь комнаты.

В помещении было светло как днём, стены увешаны коврами, а пол покрыт ламинатом. Чисто гитлеровское «волчье логово» в миниатюре. У стены напротив входа стоял длинный письменный стол и резное кресло. Справа от него был проход в другую комнату, но там свет не горел. Не глядя, я ударил рукоятью пистолета в лоб того, кто выскочил из-за стола, нам навстречу. Человек рухнул с глухим стуком, утонув в густом ворсе красного ковра, лежавшего на полу посреди комнаты. Лом сам упал лицом вперёд и не шевелился. Этот теперь будет в отключке минут двадцать. Я быстро, но внимательно осмотрел помещение: похоже, что кроме нас троих тут никого не было. Бункер представлял собой квадратное помещение из двух комнат, ближняя к выходу — это, скорее всего спальня, о чём говорила роскошная, двуспальная кровать, сейчас неприбранная: серое от грязи постельное бельё, навивало мысли о клопах и других «друзьях человека». Войдя снова в кабинет, я заметил, что Лом изменил позу. Видимо очнулся и снова хочет попытать счастья. Нарочито небрежно, я подошёл к лежащему урке на расстояние с которого ничто не мешало тому броситься. Что он и проделал, мне нужно было только отступить влево и сломать ему два ребра, одним прямым ударом кулака. Комбез — комбезом, но перчатки у меня тоже имели накладки из какого-то полимерного сплава, поэтому хруст ломающихся костей был отчётливо слышен. С криком Лом снова упал на ковёр и оттуда изрыгнул почти трёхминутную матерную и довольно виртуозную комбинацию. Потом попытался вскочить, но снова вынужден был опуститься на пол.

— Не вставай пока. Позже поговорим.

— Сука — Только и смог выплюнуть Лом, добравшись до стены ползком и прислонившись к ней спиной. Потом он затих, вроде как признавая, что от его придумок хуже становится только ему.

Я же занялся оглушённым положенцем. Видимо приложил его слишком сильно, потому что приходить в себя он пока не собирался. Связать и привести Борова в чувство, было делом пяти минут. Часто видя это худое, костистое лицо на снимках, как-то трудно было привыкнуть к тому, что вот он — живой и относительно здоровый, самый главный уголовный авторитет в Зоне, сидит на полу собственного кабинета, связанный и скоро я наконец-то смогу обменять этот мешок с костями на любимую женщину.

Прислонив положенца к стене возле входа в бункер, рядом с дверью, я слегка пнул бандита в брюхо, чтобы привести его в чувство. Боров вздрогнул от удара всем телом и открыл глаза. Взгляд его некоторое время блуждал по комнате, видимо урка получил лёгкое сотрясение мозга и ни как не мог толком понять, что же произошло. Чтобы не дать ему опомниться, я снова пнул уголовника под дых, начав разговор проникновенным тоном, сняв маску и со своей самой «доброй» улыбкой.

— Ну, здравствуй, Семенчук Петро Власьевич, сорок девятого года рождения, трижды судимый, детей нет. Ты про меня тоже наверняка слышал — Тут я сделал паузу, чтобы удостовериться, что Боров действительно понимает большую часть того, что я ему говорю — А вот теперь довелось и свидеться.

— Бабу свою, ты только мёртвой теперь получишь… — Тут я без замаха пнул бандита в морду, от чего губы у него лопнули, а нос чуть скосился набок.

— Про обмен мы ещё поговорим, Семенчук. Всему своё время. Пока меня интересует лаз, который ты, крыса, где-то тут замаскировал. И говорить надо быстро, поскольку нам с тобой ещё в путь неблизкий отправляться. Так, где дверка, ты говоришь?

— Хитрый — Боров видимо решил потянуть время — Как про лаз узнал?…

Тут я послал урке концентрированный импульс боли, вроде того, которым чуть раньше, успел «насладиться» Лом.

— Снова неправильный ответ, Семенчук. Я спрашивал про то, где он, а не про то, кто мне про дверь рассказал.

Всё это я говорил под акомпонемент хрипов и судорожного бульканья, которое издавал «авторитет». Конвульсии сотрясали его тело, и он почти загибался в обратную дугу, показывая чудеса пластики. Наконец, я отпустил пленного, от чего тот сразу обмяк и как-то жалобно заскулил.

— Так, где дверка-то, Петро Власьевич? Или дальше будем в инквизицию играть? Сразу говорю: времени у меня не так чтобы очень много. Но на твою продолжительную и болезненную кончину я посмотреть успею, а дверь и так, и так найду. Но решай сам: если договоримся мирно — будешь жить, в том слово своё даю.

Боров начал было угрожать и крыть меня всякими нехорошими словами, проявляя низкую изобретательность. Видимо, он никогда особо в ругательствах силён не был, однако испытав ещё один кратковременный, но более сильный приступ чистой, незамутнённой боли, сдался.

— В кабинете, под ковром люк железный… Там через первый горизонт лаборатории идти надо… Ход безопасный, на северную дорогу почти выходит. Чё теперь делать будешь? Мои так итак тебя разыщут, спрятаться не выйдет, служивый.

— А я всё-таки попробую, вдруг а угадаю со схроном. Да и ты со мной вместе пойдёшь, приятеля вон твоего тоже захватим. Ладно, оденься тепло, харчей в дорогу не бери, пойдём быстро, на обеды останавливаться не будем. Советую без фортелей — накажу.

Ещё когда всё это планировалось, я заинтересовался историей того места, где сейчас квартировал боров сотоварищи. Примерно с год назад, была тут крупная заваруха, когда некий сталкер в одиночку пробрался на ещё плохо тогда обжитую бандитами территорию. По странному стечению обстоятельств, тот смельчак нарвался на самого Борова и чуть местного «корлеоне» не пристрелил. Вернее, Боров сам пустил слух о своей кончине, чтобы провернуть под шумок пару дел. Дальнейшие события все излагают по-разному, сходясь только в одном: лабораторию вскрыли и тому, что в ней обосновалось после эвакуации научного персонала, поскольку учёные свалили ещё раньше, проникновение неизвестного гостя совсем не понравилось. Потом пришли вояки, был большой бой и на некоторое время база пришла в запустение, пока Боров не собрал новую команду и не отбил местечко обратно у зверья, да пары мелких банд, что претендовали на автобазу. Логично было предположить, что положенец учтёт прошлые ошибки и на этот раз, не станет экономить на охране и строителях. Так, в общем-то и получилось: устроившись основательно, Боров и его люди почти вросли в местную землю. Поэтому логично предположить, что как умный человек, битый жизнью и имеющий за плечами в общей сложности двадцать лет лагерей, Семенчук не станет загонять себя в угол, прячась в подземной коробке с одним выходом. Говоря про потайной ход, я блефовал лишь в той части, что точно не знал, где этот ход. Само собой запасным планом было прорваться за периметр, пользуясь паникой, но так бы пришлось долго и муторно петлять, путая след. Вот я и сделал упор на более безопасный план отхода.

Вышли мы уже втроём, поскольку на Лома у меня образовались некие планы, на случай если Боров окажется слишком упрям. Связав обоих нейлоновым шнуром, я заставил каждого из них снять разноимённые ботинки и положил в каждый по кусочку гравия. Путь под землёй предстоял хоть и длинный, но надо было исключить любую возможность нештатных действий со стороны моих подопечных — когда в подошву ноги впивается острый предмет, особо не побежишь.

Лаз представлял собой стакан колодца уходящий под землю метра на четыре, куда надо было спускаться по витой, железой лестнице. Боров походя щёлкнул большим поворотным выключателем, когда мы все достигли дна колодца и вспыхнул неяркий, жёлтый свет, который давали пыльные лампы промышленного освещения, забранные в толстостенные решётчатые плафоны. Построившись в шеренгу, мы двинулись вперёд: Боров впереди, за ним Лом и замыкающим, с верёвкой, притороченной к поясу, собственно я. Понукать моих пленников особо не пришлось, хоть коридор и был прямым, почти без резких поворотов, но что-то зловещее и тревожное витало в воздухе. По мере того как мы продвигались вперёд, я отмечал ориентиры на всякий случай. Постепенно, мне стал понятен нервный настрой Борова и его подручного: коридор был искусственным. Сложенный из пенобетонных блоков, тоннель создали уже внутри каких-то других коммуникационных тоннелей, видимо, чтобы то, что было в лаборатории, уже с гарантией не смогло бы проникнуть внутрь. Сколько людей урки положили при постройке, даже не хотелось думать: помимо тягот подневольного труда, тут ещё как минимум существовали и другие опасности. Однако поле трёх часов пути, проделанных быстрым шагом, мы без приключений выбрались на свежий воздух. Я глянул на часы — было шесть тридцать семь утра среды. До точки рандеву было идти примерно часов сорок пять относительно быстрым шагом. Я сверился с картой и задал направление на северо-запад, так мы обогнём осиротевшее разбойничье гнездо и под прикрытием довольно густой лесополосы, тянущейся с юго-востока, на север Зоны. Места это были небезопасные, но точка встречи была именно там. О пути следовало навестить схрон с оружием, где я оставил автомат и боеприпасы. Место будет засвечено, но я уверен, что ни Боров, ни его подручный не будут настолько наивны, чтобы предположить, будто бы я ещё раз воспользуюсь этим местом для хранения чего-либо.

В одного мне переговоры с братвой не потянуть, а теперь есть реальный шанс свести всё не только к обмену, но и получить некое влияние на группировку Борова. Есть нечто такое, что любой амбициозный и достаточно беспринципный человек ценить часто гораздо выше собственной жизни и репутации, это нечто — власть над другими людьми, возможность распоряжаться чужими жизнями, карать и миловать. Именно это я и хотел предложить Лому в обмен на мир. Кроме того, тогда появлялся реальный рычаг давления не этого хитрого и, без всякого сомнения, опасного бандюка. Но это подождёт, до того времени, пока мы выйдем на место ночёвки, часов через шесть. Там, с глазу на глаз, можно будет и поговорить с начальником охраны Борова. Думаю, что моё предложение будет ему по душе.

К захоронке мы вышли уже спустя сорок минут. Стреножив обоих пленников, так, чтобы они не смогли быстро убежать или развязаться, приторочив обоих спиной друг к другу у разных деревьев, чтобы, если вдруг захотят пообщаться, я тоже смог услышать. На землю пал туман, в его густом, похожем на овсяный кисель мареве любое слово или звук очень отчётливо будут слышны. А я быстро навестил тайник и подготовил всё к взрыву. Место засвечено, сюда больше возвращаться нельзя. За то время, пока я довооружался. Оба пленника не произнесли ни звука, только Боров жалобно стонал, видимо я чуть сильнее, чем положено приложил его по лбу. Снова связав обоих пленников попарно, я жестом указал направление и мы быстрым шагом двинулись к месту встречи. Я сообщил Норду, чтобы двигался сразу к деревне, в чём-в чём, а в плане подготовки такого мероприятия как затевавшийся обмен, я доверял Юрису полностью.

Местность кишела всякой живностью, пару раз пришлось отгонять привязчивую стайку слепых собак, чуявших страх обоих пленников и не ощущавших у них наличия оружия. Но после того, как я пристрелил вожака, собаки сначала отстали, а потом и вовсе скрылись из поля слышимости. Вернулись к трупу товарища, чтобы пожрать его и начать делёжку освободившейся вакансии. От бандитской базы с запада нас надёжно прикрывал невысокий горный хребет, тянущийся на северо-восток, километров на десять. Лесополоса напоминала обычный, дикий лес, но чувствовалось, что в своё время тут поработал человек: иссохшие, перекрученные деревья слишком правильно росли и были почти все одного возраста. Шли мы по узкой тропинке, петляющей среди чёрных, совершено не похожих на живые, деревьев. Лес в Зоне вообще не подчиняется никаким обычным природным законам, общее ощущение от него можно охарактеризовать, как застывший и ждущий чего-то. Затаившаяся внутри каждой последней травинки жизнь, казалось, только ожидала сигнала к пробуждению. Что мешало в этом странном месте смене времён года и каким образом небо почти всегда оставалось пасмурным, так никто и не выяснил. Как и многие другие вопросы, на эти тоже ни у кого не было ответов, окружающий мир либо принимаешь таким, какой он есть, либо ищешь себе другое место под солнцем, которое тебе больше подходит. Или на худой конец такое, где с некоторыми вывертами и капризами матери-природы можно смириться настолько, чтобы противно не было каждый день. Многие из тех, кого я тут встречал, постоянно говорили о некоем денежном минимуме, который им нужен, чтобы свалить отсюда и отправиться куда-то ещё, где, по их мнению, был рай земной и море водки с озёрами пива и плавающей в них воблой. Проходило какое-то время, сталкеры пропадали за «колючкой», подняв достаточное количество хабара и… снова возвращались обратно, максимум через пару недель. Многие со страшными, выпученными глазами плели байки о некой «магии Зоны», якобы метящей бродяг и заставлявшей их возвращаться. Но всё это были только отговорки. Мир обычных людей очень жесток к тем, кто живёт по законам войны. Инстинкты говорят тебе одно, а уголовный кодекс и подводные течения, скрывающие острые как бритва рифы подвохов обыденности — совершенно другое: будь как все, не выделяйся. Глотай обиды, помалкивай, а унижение будет чем-то вроде постоянного захребетного паразита, причиняющего нестерпимую душевную боль. Иначе, минимум, что тебе светит — это лет семь тюрьмы за вооружённый рабой или «пятнашка» за убийство с причинением «особо тяжких». Как ни парадоксально это звучит, но мне как человеку сумевшему выжить и там, и там, мир обычных людей кажется гораздо опасней и жёстче. В нём не важно, насколько быстро ты умеешь убивать или как хорошо маскируешься. У мирян всегда есть способы тебя отыскать и вычислить. Мне повезло в том плане, что помимо боевой подготовки нам давали навыки оперативной работы в глубоком тылу. Стать незаметным на гражданке стало моей главной боевой задачей и удалось успешно её выполнить: я ни разу не нарушил закон так, чтобы меня поймали, ни единым словом или поступком не вызвал неудовольствия начальства или коллег. Как максимум, меня считали слишком замкнутым и флегматичным, но за все годы мирной жизни я только один раз побывал в КПЗ, да и то этот случай, пошёл мне на пользу, так как его следствием стало знакомство с Ник-Ником, а потом я попал сюда. С детства я запомнил одну вещь: у каждого человека есть место в этом мире, нужно только прислушиваться к себе, искать в окружающем пространстве знаки и приметы, которые приведут тебя туда, где ты будешь дома.

Как только вижу серое, с сизыми подушками облаков небо Зоны, сразу вспоминаю своего приятеля, соседа по площадке. В армейку нас забирали одновременно, только он всеми правдами и неправдами отбрыкивался и хотел остаться на гражданке. Звали его просто — Серёга. Меня занесло сначала в сержантскую школу а потом в мою родную часть, откуда я и начал свой путь к которому, как оказалось, стремился изначально, только не всегда это осознавал. Серёгу сразу загребли в мотострелки, сначала от него приходили письма, каждый месяц, я получал штуки две. Друзьями мы никогда особо не были, скорее, такие отношения можно назвать приятельскими, слишком уж по-разному мы смотрели на мир и его законы. Но скоро письма перестали приходить. Отношения заглохли и я встретился с приятелем только через пять лет, когда он по контракту уезжал в Чечню. Будучи в отпуске и в своём теперешнем звании, я заехал навестить маму. Отец к тому времени снова уехал в какую-то экспедицию на Алтай, на раскопки очередных могил. Он всегда злился, когда у нас затевался старый спор, по поводу целесообразности разорения захоронений и выставления костей покойных под стеклом в музее. Я всегда считал, что не следует тревожить умерших, а уж тем более выставлять их останки на всеобщее обозрение. К счастью, в тот раз спора не вышло и, благополучно отдав сыновний долг, уже к вечеру, налегке, без гостинцев, которые привёз из далёкой солнечной республики, я бодро вышел из подъезда. Совсем уже выйдя на тротуар, чтобы направиться к автобусной остановке, услышал оклик.

— Тоха! Васильев, ты?

Я сразу узнал приятеля, хотя теперь, это был уже совсем другой человек. Лицо приобрело тот красноватый оттенок, какой бывает у пьяниц. Глаза стали водянистыми, вместо нижних четырёх передних зубов были фиксы, походка стала более уверенной, но добавилась лёгкая хромота. Радости по поводу встречи я не испытывал, скорее это были любопытство и настороженность. Кто знает, как может измениться человек за пять лет. Тем не менее, мы пожали друг другу руки и обнялись. Потом снова вернулись в подъезд и поднялись в Серегину квартиру. Он теперь жил с девчонкой, которую я раньше видел на одной из школьных вечеринок, класса на два младше нас. Помню, что звали её Неля, это была высокая, немного грузноватая девушка, главной деталью её внешности можно считать громкий, весёлый голос и удивительно чистые и наивные голубые глаза. В остальном — ничего особенного. Серёга потащил меня за стол, выпили, закусили крупно нарезанными помидорами с луком и только что отваренным молодым картофелем с постным маслом. Жил Серёга бедно, но после третьей фазы розлива, посветил меня в свой план быстрого обогащения. Он торопливо рассказал мне, как вышел на вербовщика и какие заработки сулит служба в горячей точке.

— Прикинь, Тоха: можно за месяц пол-лимона поднять …

— А ты в курсе, что там стреляют и можно пролететь мимо денег или потратить их все на лекарства. Брось, Серый, ты же отличный шофер, можешь зарабатывать и без этого…

— Завидуешь?

В глазах приятеля появилось незнакомое по отношению ко мне чувство злобы и даже обиды от сознания того, что я не разделяю его стремления разбогатеть на войне.

— Да чему тут завидовать, просто сомневаюсь, что дело выгорит. Это не твоё, Серёга, слишком там всё отличается от того, что ты видел в армейке на действительной…

— Пошёл ты!..

Серёга вскочил из-за стола и замахнулся, намереваясь провести хук слева в голову. Я вовремя успел перехватить его довольно внушительный кулак, взял на болевой, стол опрокинулся. Надо ли говорить, что дело закончилось тем, что я просто ушёл, извинившись перед Нелей, за безобразную сцену, и пару разбитых тарелок. Но девушка не рассердилась, сказав на прощание, что из всех друзей её мужа, я единственный, кто пытался, пусть неуклюже, но отговорить его от контракта. Дав свой номер почты, через который к нам в подразделение шла пересылка всей корреспонденции, я уехал тогда, чтобы вернуться уже в девяносто девятом году. Серёга вернулся из Чечни с простреленным лёгким и без денег, добираясь до дому словно бомж, поскольку ни денег на проезд домой, ни даже новой повседневной формы ему в госпитале после выписки не выдали. Насобирал из того, что было на вещевом складе, потом всё пришлось выкинуть — вещички были так себе: частью с чужого плеча, частью почти утиль…

Добрался он до дома только через месяц, а «боевые» так и не получил, поскольку в ведомостях части и подразделения где он служил, не было отметок о его участии в боевых действиях. Он всё время повторял, сбивающимся от волнения и обиды голосом:

— Не было тебя там, говорят!.. Бумажки всё в морду тычут, а я всё капитана из финчасти помню, что предлагал поделиться 70/30, тогда, мол и деньги получишь, и как белый человек на самолёте домой улетишь… Сука, рыло его свинячье!..

Потом, было всё как обычно: суды, комиссии и наконец — разбой и тюрьма: приятель просто вломился в продуктовый ларёк, с припасённой со службы боевой «эфкой». Тогда он был ещё и в сильном подпитии. Повязали их с новым корешем, таким же алконавтом через пару часов. С тех пор Серёга так и не вырвался из этого порочного круга, так точно описанного в одном комедийном фильме: «украл — выпил — в тюрьму». Страшная по своей сути эта формула, ставшая образом жизни, загубила не только его, но и Нелю и их дочурку, которая из-за травмы головы перестала разговаривать, замкнулась в себе, стараясь спрятаться, как только слышала громкий звук чьего-нибудь голоса. С Серёгой мы потом виделись ещё пару раз, но это был разговор двух иностранцев: ничего кроме самобичевания, перераставшего в плачь по загубленной жизни я от моего приятеля не услышал. Вскоре Неля спилась, не выдержав побоев от мужа и нищеты, а маленькую Танюшу, забрали к себе Нелины родители, живущие в одной из пригородных деревень. Поэтому, когда я смотрю на здешнее небо, то вспоминаю Серёгу и тех многих парней, которым было не место на войне. Перед любым человеком лежит множество дорог, и много дверей, которые можно открыть. Если правильно читать знаки судьбы, то непременно пойдёшь верной дорогой, которая приведёт к заветному порогу, за которым и есть твоя земля, твоё место под солнцем.

Постепенно стемнело, идти по тропе становилось всё труднее. Я сверился с картой: если взять южнее и сойти с тропы, то метрах в двухстах от неё была небольшая поляна, вполне подходившая для привала. Объяснив пленникам, что будет привал, я сменил направление и мы уже через полчаса были на месте. Костёр я запретил разводить, раздав пленным уркам только по пятьдесят грамм воды. Лом держался неплохо, видимо ещё не успел разжиреть на командирской должности, а вот Боров был никакой: он даже воду только расплескал, выпив едва полглотка. Но тут ничего уже не поделаешь: если «положенец» будет совсем плох, придется держать его на стимуляторах до обмена — если урка загнётся уже у своих, то это будут не мои проблемы.

Неожиданно, сознание царапнул импульс мыслеобраза: я сидящий в темноте и двое пленников. Потом картина изменилась и… Передо мной оказался Охотник. Появился побратим как всегда эффектно. Последовавшие за этим события произошли одновременно, от этого всё вышло даже слишком сумбурно и чуть комично, если вы любите чёрный юмор. Пленники заметили моего побратима не сразу: как только Охотник вышел из режима маскировки, его со спины узрел Лом. Урка шарахнулся было в панике, но завалился на землю, совсем забыв про связанные ноги, рухнул мордой в траву. Боров сначала увидел падение своего охранника и лишь потом узрев кровососа, хрипло завопил и просто покатился в заросли шиповника на краю поляны. Чертыхнувшись и показав побратиму кулак, я с трудом приволок обоих бандитов на их прежние места.

— Тихо! Этот кровосос ничего вам пока не сделает, к тому же, они не питаются падалью. Сидите тихо оба, а то подрежу языки и сломаю по пальцу на ноге!

Перестав дёргаться, пленники замерли, боясь даже шелохнуться. Я их понимаю: увидеть самое опасное существо в здешних краях так близко от себя, да ещё узреть, как оно общается с человеком — слишком много всё это для одного дня. Меж тем Охотник, сев на корточки так, чтобы видеть и меня, и пленников, замер. От побратима исходила волна теплоты и грусти — он явно был рад встрече, но все эти мутные пророчества, о которых говорил в прошлый раз Видящий, тяготили его своими мрачными перспективами. Общались мы мысленно, поэтому пленники, замершие до состояния одеревеневших статуй, нас не слышали. Со стороны наша с Охотником беседа выглядела как если бы человек и кровосос просто сидели рядом, не произнося ни слова и не двигая ни единым мускулом тела.

— БРАТ СНОВА ВЗЯЛ ДОБРУЮ ДОБЫЧУ. Я СМОТРЕЛ, ТЫ БЫСТРО ДВИГАЛСЯ — Охотник окрасил мыслеобраз в удовлетворение с оттенком иронии.

— Само собой, как у тебя пока не получается.

— ЭТО НЕВОЗМОЖНО. ЛЮДИ, ДАЖЕ ТАКИЕ КАК ТЫ, НИКОГДА НЕ СРАВНЯТСЯ С ИЗМЕНЯЮЩИМИ В СКОРОСТИ. НО Я ПРИШЁЛ ГОВОРИТЬ О ДРУГОМ.

— Знаю. Близится развязка, я это тоже чувствую. Ты всё ещё не веришь, что можно переписать узор?

— НЕЛЬЗЯ ИЗМЕНИТЬ ТО, ЧТО ВСЁ РАВНО ДОЛЖНО СЛУЧИТЬСЯ. Я ГОВОРИЛ ТРИДЦАТЬДЕВЯТЫЙ: НЕ ВАЖНО, КТО ИЗ НАС УМРЁТ. ПОЛЕ СЛЕДУЮЩЕЙ ОХОТЫ, БУДЕТ ТОЛЬКО ПОЛЕМ ОДНОГО, ПРОТИВ МНОГИХ. ЭТО НЕИЗМЕННО: ТАКОВ НАШ С ТОБОЙ ПУТЬ, БРАТ.

На этот раз мысли побратима читались как грустные, но с оттенком удовлетворения, может быть от сознания, что близкая смерть будет не напрасной. Я только кивнул соглашаясь. В конце концов, каждый из нас верил в свои пророчества. Моё верование было самым банальным: всякое может случиться, только само событие даст прямой ответ через действия участников, а заранее думать о проигрыше, значит уже наполовину дать противнику одержать верх. Мне хотелось удивить Судьбу, разорвать паутину, сплетённую странными существами из той материи, что никому не покоряется насовсем. Мне виделось, что Ткачи слишком уж самоуверенно полагаются на свои знания, видящиеся им полным абсолютом. Думаю, что не следует недооценивать противника, каким бы уязвимым и слабым он ни казался на первый взгляд. Любой поворот дороги может открывать новые горизонты. Во всяком случае, я не собирался молча идти на заклание, всегда привык бороться до достижения полной ясности. Больше всего не люблю думать, об упущенных возможностях.

Кивнув, соглашаясь, я продолжил:

— Не будем спорить, посмотрим, что случится. Сейчас мне нужна твоя помощь в снятии блоков у этих двоих — Я указал на замерших от страха урок — Дашу нужно быстро вытаскивать, а пауки поставили хитрую защиту. Что можно сделать?

— ПУТЫ ИХ СОЗНАНИЯ ЗАВЯЗАНЫ НА ОДИН ОБРАЗ. НАЙДИ ЕГО И СПРЯЧЬ. ИЛИ ЗАМЕНИ СВОИМ. ТОГДА ЭТИ РАБЫ БУДУТ СЛУШАТЬСЯ ТОЛЬКО ТЕБЯ. ЭТО СЛОЖНО, НО У НАС ЕСТЬ НЕМНОГО ВРЕМЕНИ… КТО ИЗ НИХ НУЖЕН ТЕБЕ БОЛЬШЕ?

— Старый. Тот, что помоложе, большой роли не играет, но с ним было бы легче договориться в будущем. Старый нужен для обмена.

— ПОГОВОРИ С МОЛОДЫМ, ПООБЕЩАЙ ЕМУ ИЗБАВЛЕНИЕ ОТ ПУТ ПАУКОВ И ВЛАСТЬ НАД ЕГО СОРОДИЧАМИ С РИСУНАМИ НА КОЖЕ. ЕСЛИ ОН НЕ СТАНЕТ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ — СОХРАНИМ ОБОИХ, УЗНАЕМ РИСУНОК СЕТИ, ТОГДА СТАРИКА ПРОСТО РАЗВЯЖЕМ БЫСТРЕЕ, БЕЗ РИСКА УБИТЬ.

— Хорошо, давай попробуем. Какой образ мне искать?

— МОЛОДОЙ РАБ САМ ТЕБЕ ПОДСКАЖЕТ, ЕСЛИ СОГЛАСИТЬСЯ ДОБРОВОЛЬНО СНЯТЬ ПУТЫ ЖДУЩИХ-В-ТЕМНОТЕ.

Дело неожиданно приняло выгодный оборот: вербовка Лома могла существенно облегчить дальнейшую работу по обмену. Да и на будущее: новый, пусть и временный, «положенец» одной из самых крупнейших группировок Зоны на моей короткой привязи — огромная удача. Само собой, Лом не та фигура, которую будут терпеть воры за «колючкой» на месте смотрящего достаточно долго. Думаю, что только на тот срок, пока не подыщут более авторитетную фигуру из своей среды. Но я собирался дать будущему агенту в руки очень существенные козыри для торговли с ворами.

Охотник остался на месте, даже не изменив позы, а я поднялся и, оттащив Лома подальше от его впавшего в ступор хозяина, прислонил боевика к стволу дерева, сев напротив. Страх всё ещё плескался на дне глаз бандита, но самообладание уже частично вернулось к нему. Чуть помедлив, я начал разговор:

— Времени у нас мало, поэтому давай сразу к делу: я могу предложить тебе две вещи. Одна из них, это жизнь, а вторая — власть. Причём власть реальная, даже ваши «тузы» из-за «колючки» будут вынуждены считаться с тобой.

На лице уголовника ни одна складка не дрогнула, он понимал, что я не шучу и прикидывал шансы на то, как выкрутиться из такой пиковой ситуации. Но замаячившая перспектива не только выжить, но и подняться наверх по своей воровской лестнице, сделали Лома не очень внимательным. Именно на этом и строился весь расчет. Помолчав, он заговорил, осторожно выбирая слова. Не паясничая, спокойно и без надрыва.

— Даже если я соглашусь, пауки быстро меня расколют, потом сдадут нашим. А те показательно на лоскуты порежут.

— Ты видишь моего друга, там, на краю поляны — Кивнул я головой на неподвижную фигуру побратима, почти незаметную в темноте, едва подсвечиваемую лунными бликами, пробивающимися сквозь ветви деревьев — Он поможет мне снять блокировку пауков, всё что тебе нужно. Это согласиться на моё предложение и ты — король местного преступного мира.

Лом был не из тех уголовников, что нервно дёргаются и постоянно психуют. Это был тёртый жизнью рецидивист, явно с военным прошлым. Молчал он не долго, видимо обдумывая условия соглашения, то, что он уже мой, было очевидно по общему построению фраз беседы.

— Ладно, что ты предлагаешь конкретно, Ступающий? Учти: бабу твою только Боров вынуть может, меня братва слушать не станет, самого на ленточки попластают.

— Не думай о плохом, всё образуется. Но давай быстрее, согласен или нет?

— Ладно, впишусь. Какой расклад?

— Всё просто, но сначала, нужно снять блокировку иначе ты превратишься в овощ. Сиди тихо и расслабься. Вот пока и всё.

Лом только молча кивнул и тоже замер. Охотник оживился, не сходя со своего места начал давать указания. Согласно им, всё работало чуть иначе, нежели во время поединка с Мозгоедом: основной принцип был не посылать боль, а почуять страх исходящий из подсознания жертвы. Именно по наличию страха, его неповторимому оттенку красного цвета, Изменяющие находили свою добычу, или наносили решающий удар в поединке с равным или более сильным противником.

Ощущения трудно описать словами достаточно точно: всё подёрнулось багровым туманом, с чёрными и синими пятнами. Знакомые контуры и очертания фигур исчезли, уступив место танцу красных, малиновых и иногда фиолетово-чёрных теней…

— ИЩИ ФИОЛЕТОВУЮ ТЕНЬ, ПОХОЖУЮ НА ЖДУЩЕГО-В ТЕМНОТЕ — Голос Охотника эхом отдавался в сознании, и из него исчезли скрипучие интонации, появлявшиеся во время обычного разговора, когда побратим использовал свой плохо приспособленный для этих целей речевой аппарат — ТЕНЬ БУДЕТ ПРЯТАТЬСЯ, НЕ УПУСТИ ЕЁ. ВРЕМЕНИ НЕ ТАК МНОГО: КАК ТОЛЬКО ТЕНЬ ПОЙМЁТ. ЧТО ТЫ ИЩЕШЬ ЕЁ — МОЗГ РАБА СГОРИТ, А ТЕБЯ ОТБРОСИТ НАЗАД. ИЩИ, Я БУДУ НАПРАВЛЯТЬ.

Ничего похожего мне раньше испытывать не доводилось. От ощущения блуждания в пространстве, где нет понятий вроде «верх» или «низ», сначала было непосебе. Тени, казалось, свивались в клубки, словно змеи, или стайками разлетались в стороны при моём приближении… Но вот мелькнули знакомые очертания шестилапого силуэта. Я сразу укрылся в красном мареве, выжидая пока паук покажется полностью. Фиолетовый фантом не двигался, покачиваясь в пространстве… Нет, это была ловчая сеть: теперь я ясно видел тонкие нити опутывающие всё вокруг. А я сам висел совсем рядом с одной такой нитью, метрах в десяти, если к тому месту где я очутился, можно применить обычную систему измерения. Теперь всё замерло, паук висел в центре сети и вяло шевелил холицерами, чуть дёргая то одну, то другую нить паутины.

— ТЕПЕРЬ СКОНЦЕНТРИРУЙСЯ И ПРЕДСТАВЬ В РУКАХ ОРУЖИЕ.

— Какого типа?

— ТО, КАКОЕ ТЕБЕ БОЛЬШЕ НРАВИТСЯ И ПРИВЫЧНО В ОБРАЩЕНИИ. ПОТОМ АТАКУЙ. ПАУК ДОЛЖЕН ИСЧЕЗНУТЬ. СЕЙЧАС!

Подхлёстнутый окриком. Я почти не думая вскинул пистолет и выстрелил фантому в голову раз пять. Тень дернулась, я почти явственно услышал крик Лома, который до этого был погружён побратимом в транс и связан, для верности.

Но паук не умер. Фиолетовая тень быстро сориентировалась и вот уже паук шустро приближался ко мне, припадая на левый бок. Всё-таки я его задел!.. Я продолжал вести огонь, с тем, чтобы воображаемые пули попадали в головогрудь, где размещались мозг и глаза инопланетного наёмника. Но всё тщетно — вот уже фиолетовый с чёрными нитями прожилок по всему телу паук снова как тогда на Пустоши, поднялся на дыбы и занёс для удара две передние лапы…

— НОЖ! БЕЙ ЕГО КЛИНКОМ, КОТОРЫЙ НОСИШЬ С СОБОЙ ВСЕГДА!..

Опять на инстинктах я вынул НР, с перекатом метнулся вперёд и в последней фазе движения ударил ножом прямо в аморфное сплетение чёрного и фиолетового в том месте, где у настоящего паука должно быть брюхо. Я бил и бил, пока не понял, что просто пластаю пустое пространство перед собой, фантом растаял.

— ОТЛИЧНО, БРАТ! ТЕПЕРЬ СТРАЖ МЁРТВ И НАМ НАДО ЗАМЕНИТЬ ЕГО НА НОВОГО. КАКОЙ ЗВЕРЬ ТЕБЕ ПО ДУШЕ?

— Волк — Я отправил мыслеобраз Охотнику — Мне нравится полярный волк.

— ХОРОШО. СТРАННЫЙ ЗВЕРЬ, ТАКОЙ ЖЕ ОХОТНИК, КАК И МЫ С ТОБОЙ. ПОЗОВИ ЕГО СЮДА.

Я представил полярного белого волка, которого видел в природных условиях всего раз в жизни. И вот белая тень скользнула в фиолетовый сумрак, всё разительно изменилось: появился ландшафт. Фиолетовое и чёрное исчезло из разума, погружённого в транс уголовника. Теперь это была типичная полярная пустыня, какой я её помнил. Тень волка обрела форму и объём, посмотрев на меня светящимися изнутри голубыми как лёд под солнцем глазами. Тени и неяркий рассеянный свет играли на белом, чуть с желтинкой, меху зверя. Потом волк, задрав голову к чёрному с оранжевыми точками звёзд небу, издал пронзительный вой. Затем повернулся всем корпусом ко мне и уставился прямо в душу долгим взглядом бездонных, совершенно синих глаз, испускающих внутренний свет. Ощущения узнавания, тепла и радости наполнили моё сознание, стало удивительно спокойно и радостно на душе.

— ТЕПЕРЬ ЭТОТ ЗВЕРЬ НЕ ДАСТ РАБУ ДАЖЕ ЗАМЫСЛИТЬ ЗЛО ПРОТИВ ТЕБЯ И БУДЕТ ДРАТЬСЯ СО ВСЯКИМ, КОГО НЕ УЗНАЕТ. ЭТО СИЛЬНЫЙ ОБРАЗ, ЗВЕРЬ БУДЕТ ХОРОШИМ СТОРОЖЕМ. ПОЙДЁМ ОТСЮДА, ПУСТЬ РАБ СПИТ, ТЕПЕРЬ ОН ТВОЙ.

Волк вскочил и ещё раз, как бы запечатлевая наши с побратимом образы в памяти, длинными прыжками понёсся по равнине в сторону горных пиков на горизонте. Мираж растаял, я снова очутился в лесу, рядом с телом Лома, который с удивительно умиротворённым выражением лица похрапывал.

— РАЗВЯЖИ ЕГО, ТЕПЕРЬ ОН НЕ ОПАСЕН. ПОПРОБУЙ УБИТЬ ВТОРОГО СТРАЖА. НО НЕ ПОДМЕНЯЙ ЕГО В СОЗНАНИИ СТАРОГО РАБА СВОИМ ОБРАЗОМ, РАБ МОЖЕТ НЕ ВЫДЕРЖАТЬ. ПРОСТО ОТДАЙ ПРИКАЗ НИОЧЁМ НЕ ДУМАТЬ, А МОЛОДОМУ РАБУ СКАЖИ СЛОВО. ЛЮБОЕ КАКОЕ ЗАХОЧЕШЬ, И ТОГДА СТАРЫЙ РАБ УСЛЫШАВ ЕГО ОТ МОЛОДОГО, САМ СТАНЕТ ИСКАТЬ СМЕРТИ.

Убить второго стража было и проще, и труднее одновременно: слабый, исковерканный разум Борова, представлял собой некое подобие штормящего моря. Течениями и завихрениями меня кидало из стоны в стону. Сбивая с пути. Но и Стражу было не просто, поскольку его паутина тряслась и сигнальные нити всё время рвались, то в одном, то в другом месте. На этот раз я не стал заморачиваться и просто прыгнул на занятого починкой сети Стража сверху и тремя точными ударами ножа уничтожил фантом. После первой схватки, это оказалось проще, стали очевидны уязвимые места Стража.

— ТЕПЕРЬ ДОЖДИСЬ, ПОКА ЦЕНТР ПАУТИНЫ РАСПАДЁТСЯ И ИСЧЕЗНЕТ. НЕ УПУСТИ ЭТОТ МОМЕНТ И КОГДА ОН НАСТАНЕТ — ГОВОРИ СЛОВО!

Фиолетово-чёрный сумрак таял, вместе с ним исчезала и сеть. Прошло, кажется, около тысячи лет ожидания, прежде чем центр паутины сначала слабо замерцал, а потом растаял вовсе…

— СЕЙЧАС!..

— Туз червей!

Я произнёс первое, что пришло мне в голову и всё вокруг засветилось всеми оттенками красного и багровых оттенков. А потом в пространстве стали мерцать и появляться… Игральные карты. Те самые червонные тузы, образ которых я так чётко представил себе. Потом свет померк и я снова оказался на поляне. Охотник уже был рядом, сев напротив меня скрестив ноги по-турецки. От побратима исходила волна довольства и гордости, он даже чуть подался вперёд, видимо ища сходство между нами: настолько, по его ощущениям, мои действия походили на работу чистокровного Изменяющего.

— Что теперь?

— НАДО ЖДАТЬ. ТЕПЕРЬ ОНИ ПРИДУТ В СЕБЯ. СТАРЫЙ РАБ НИЧЕГО НЕ БУДЕТ ДЕЛАТЬ САМ, ПОКА ТЫ ЕМУ НЕ РАЗРЕШИШЬ. МОЛОДОМУ НАДО БУДЕТ ПРОСТО ПРИКАЗАТЬ, ОН СДЕЛАЕТ ВСЁ ТАК, КАК БУДТО ЭТО ЕГО СОКРОВЕННЫЕ ЖЕЛАНИЯ. ТЫ БЫСТРО УЧИШЬСЯ. ТЕПЕРЬ, МОЖЕШЬ ВХОДИТЬ В РАЗУМ ЛЮДЕЙ БЕЗ ПОСТОРОННИХ.

Поднявшись с земли, я подошёл к Борову вплотную и чувствительно пнул пленника в бок. Тот вздрогнул и со стоном и кряхтением сел, потирая затёкшие руки. Встав напротив, я задал только один вопрос:

— Боров, где «общак»? Отметь на карте, покажи ловушки и «секретки» если есть. Быстро!

Одной из причин, по которой уголовники сочтут обмен своего лидера на Дашу, была особенность клановой структуры подобных групп. Казна или как его блатные зовут чаще всего — «общак», хранился в одном или нескольких местах, о которых знал только сам главарь и иногда часть его ближних. В нашем случае, я точно знал одно: про кубышку знали только двое: собственно Боров и покойный Салим.

— Не… Не…

— Лучше не зли меня, говори.

Боров помялся и часто закивав головой протянул руку вперёд, шевеля пальцами в синих «перстнях»-наколках. Догадавшись, что ему нужно, я передал пленному свой ПДА с развёрнутой заранее картой Зоны. Боров обрадовано закивал и, поколдовав над картой пару минут, снова передал коммуникатор мне. Казна была спрятана на территории Янтаря и довольно замысловато замаскирована под остовом старой цистерны — молоковоза. Сохранив координаты и схемы минных полей, я спрятал ПДА в карман разгрузки. Теперь начиналось самое интересное. Лом тоже пришёл в себя и недоумённо крутил головой, приплясывая у костра, разминая ноги. Побратима наши пленники вообще перестали замечать, будто бы его и не было тут вовсе. Обернувшись ко мне, Лом протянул для рукопожатия правую ладонь, словно мы с ним сдружились за это время. Пожав протянутую руку, я жестом пригласил отойти на противоположный от Борова край поляны. Невменяемый «положенец», хоть и был безопасен, но лучше, чтобы он знал как можно меньше подробностей нашего разговора. Сделав тон своего голоса как можно более доверительным, я начал вторую фазу вербовки, которая теперь была значительно упрощена снятием блокировки пауков.

— Лом, теперь ты вернёшься назад на свою базу и скажешь, что Боров похищен, а ты преследовал похитителей и сумел договориться об обмене. Сейчас ты сам подойди к нему и узнай, где он прячет Дашу. Потом приведи её вот сюда — Я отметил координаты на юго-западной окраине заброшенной деревни, которую все звали по-разному, чаще звали просто Брошенная деревня, поскольку место было хоть и спокойное, но уж слишком близко оно было от Чёрного Провала, куда вообще никто не совался уже более восьми лет. Люди и техника просто исчезали, заходя вглубь территории Провала, более, чем на километр и больше никто про них ничего не слышал. Были тут места, откуда всё же удавалось выбраться и рассказать о том, что творится внутри той или иной части Зоны, но вот Провал такого шанса людям никогда не предоставил. Поэтому, все просто обходили это место стороной, иногда останавливаясь по соседству в Брошенной деревне, чтобы пересидеть Выброс, в подвале единственной там кирпичной трёхэтажки.

— Потом произведём обмен, не позднее 15:30 в пятницу. А после этого, я сброшу тебе на ПДА кодовое слово и координаты «общака». Боров, как только ты это слово скажешь, будет искать смерти, а ты быстро войдёшь в авторитет, поскольку скажешь ворам за «колючкой», что положенец только тебе доверил тайну казны. Понял?

— Да — Лом почти было повернулся чтобы уйти. Но снова спросил — а чё сам «папу» про бабу не спросишь, да и не заберёшь её?

— Меня там ждут и скорее всего погасят, как только появлюсь. А ты просто придёшь со своими верными людьми и заберёшь девушку. Скажи, если кто пойдёт за вами, что просто перепрячешь её понадёжнее, а меня ты сам лично грохнул. А девушку забираешь для себя. Должно сработать. Не бойся, на месте обмена я и мои люди будем вас с девушкой страховать. Ещё вопросы?

— Не. Теперь всё пучком, кореш. Так я пойду?

— И побыстрее, времени чтобы добраться до своих и привести девушку у тебя всего около двадцати часов.

Лом только кивнул и зашагал прочь с поляны, уверенно выдерживая направление на базу группировки уголовников. Думаю, что часов через десять он будет там. Боров продолжал тихо сидеть на прежнем месте, разглядывая что-то в чаще леса. Ему было хорошо и совсем плевать, что происходит вокруг. Мы с Охотником попрощались и побратим снова исчез, перейдя в «стелс». Уверен, что по-настоящему мой кровный брат так никогда и не уходил, а почти всегда был рядом, наблюдая, всегда готовый прикрыть и выручить. Я обвязал Борова тросом вокруг талии, чтобы находящийся в ауте «положенец» не отставал и, чуть подёргивая верёвку, тоже направился к точке встречи с Нордом. Идти было уже не так далеко, хотя лес, каким он стал после катаклизма, вообще был, не то чтобы враждебен человеку, просто находиться в нём теперь было делом некомфортным, даже для меня, большую часть жизни бегавшего по лесам, горам и болотам. Чувство тревоги и взгляда в спину, почти никогда не отпускали тут, даже когда не было ни одной живой души окрест.

3.1

Встреча прошла нормально. Юрис разместил людей в трёх домах на северо-западе и юго-востоке, таким образом, нас трудно было обойти с флангов и штурмоопасных направлений: северо-запад стерёг выздоровевший Михай, по словам Юриса, быстро освоивший новое оружие и показавший отличный результат на полигоне. Северо-западное направление было самым опасным: холмы и остатки сельскохозяйственных построек создавали по крайней мере десяток мёртвых зон в этом секторе. Небольшими группами, противник легко мог выйти на расстояние достаточное для рывка в периметр. Юго-восток стерёг Денис. Андрон и настоявший на своём участии Слон взяли на себя функции группы прикрытия, разместившись в тылу и избрав для позиции одиноко отстоявшую на окраине заброшенную постройку, по виду — коровник. Сам Юрис страховал центр, постоянно отслеживая по каналам развёрнутой в подвале трёхэтажки рации все известные каналы связи, как вояк, так и отдельных более менее крупных групп сталкеров. Тут же мы посадили в угол пленного Борова, который почти сразу уснул. Юрис был снова тревожен. Это становилось заметно, когда он теребил ремешок на котором был пристёгнут его талисман — первая пуля. Её Норд вырезал из тела убитого им духа, который сам был снайпером и долго охотился на моего друга. Почти три месяца они играли в прятки, устраивая друг другу ловушки и всякие подставы, пока я не предложил сыграть роль живца. Нацепил форму, одолженную у комбата наших мотострелков — майора Зубова и долго ездил на штабном «козелке» вместо майора, который с удовольствием отсыпался дня три и всячески ублажал своё офицерское тело. Духовский стрелок клюнул почти сразу, а Юрис его выследил и приложил мастерски. Пуля его штатной СВД-хи вошла духу прямо в правый глаз, когда тот целился в УАЗик со мной на пассажирском сидении, возвращавшимся в расположение бригады. Потом духа мы нашли, а Юрис почти без проблем выковырял чуть помятую пулю из духовского чеклана. С тех самых пор мой снайпер не сделал ни одного промаха. Он говорил, что душа убитого духа бережёт его от осечки и неверного решения. Может это и брехня, но змеиное спокойствие да редкое самообладание сделали Юриса легендой среди своих коллег по цеху. Но сейчас это был совсем другой человек. Нет, само собой он так же собран и я точно знаю, что рука у стрелка не дрогнет, а глаз всё так же верен. Тут дело в другом: как и в случае с пакостной духовской засадой в ущелье, о котором я раньше упоминал, сейчас у нас обоих. почти одновременно, возникло чувство близкой беды. Хотя куда уж надёжней всё выходит: сектора перекрыты, эфир трещит от сторонних переговоров, всё идёт штатно, а пакостное предчувствие ноет и словно сверло проедает левый висок и дёргает простреленное плечо.

— Опять какая-то хрень намечается, командир. Только где подвох понять не могу, всё прошарил оптикой, сам раза три исползал всю округу и по сантиметру отсмотрел тот пригорок, где обмен будет и подходы к нему. Ни черта не чувствую…

Латыш с досадой отпустил шнурок, на котором крепился талисман и заглянул мне в глаза, как бы ища опровержение своим страхам. Что я могу сказать, если и сам ощущаю угрозу всей кожей, но вот определить что или кто это чувство вызывает, ни как не могу. Хоть ты тресни голову пополам, ничерта не чую. Тут пискнул ПДА, от Лома пришло сообщение. Они с Дашей уже в десяти часах ходу от места встречи. Отжав тангенту, я дал два длинных и один короткий тон на рабочей частоте. Все номера отстучали, что бдят, Юрис пошёл на второй этаж, чтобы лично прикрывать меня во время обмена. Я сам вышел из дома и, низко пригибаясь, занял позицию в густом кустарнике, что окаймлял небольшую рощу, отстоящую от места рандеву метров на двести и вплотную примыкавшую к заросшим бурьянам огородам крайних изб. Тут будет удобно отходить, если вдруг что-то пойдёт не штатно. Небо неожиданно прояснилось, облака рассеялись и сквозь их толстое покрывало показался бледно-голубой кусочек неба, яркие, уже ставшие непривычными, лучи вечернего солнца расцветили всё вокруг яркими, сочными красками. Всё к одному — предчувствие снова кольнуло в плечо, рука на короткое мгновение онемела, пальцы не слушались. Так: вдох — выдох, расслабление. Вдох-выдох, напрягаемся… Чувствительность конечности потихоньку восстановилась, пальцы вновь стали слушаться приказов мозга. Вроде полегчало…

А вот и они: группа людей, четверо, на сколько, я различал без оптики, замерли так же в метрах двухстах от точки обмена. Я тоном дал сигнал и рядом почти через мгновение очутился Слон, волоча за ворот грязноватой «кожанки», нашего заложника и передал Борова мне. Беспокойно оглядевшись, Слон зашептал:

— Слышь, земляк, давай я пойду, стрёмно на душе как-то…

— Нет. Даша будет меньше теряться, если чего не так пойдёт. Должен идти я. Ты страхуй, как договорились: примешь её тут, ни на шаг не отпускай, сразу уходите. Я догоню.

— Ладно, тогда давай крути шарманку.

Мы с Боровом вышли на открытое место и медленно пошли к холмику, который просматривался со всех сторон. «Положенец» шёл медленно, мне даже приходилось его поддерживать под локоть. Лом лично вёл идущую довольно бодро девушку, сердце непроизвольно сжалось, однако внешне это отразилось на лице такой гримасой, что мой «ведомый» глянув, замычал от страха. Наконец, мы дошли до вершины и остановились на пятачке метров десяти в окружности. Даша, казалось, сама тащила Лома вперёд, он чуть придерживал её за плечо, чтобы не вызвать подозрения у своих подручных, угрюмо дожидавшихся в отдалении, нервно поводя стволами в разные стоны. Бандиты тоже вели себя странно. Похоже, что беспокойство, словно заразная болезнь, распространяющаяся с невероятной скоростью, поразила также и наших противников. Наконец, Лом и моя храбрая воительница уже стояли напротив. Даша не скрывала радости, мы буквально въелись друг в друга глазами. Я выискивал изменения во всём Дашином облике: не ранена ли, не больна и вообще. Чувство, когда обретаешь вновь то, что казалось почти потерянным. Описать не возможно.

Лом подтолкнул девушку ко мне, а я отпустил и чуть придал ускорение ладонью, ничего не соображающему Борову. Главарь уголовников чуть ли не упал на руки к своему охраннику.

— Координаты и слово получишь, как отойдёшь к своим. Теперь руль у тебя, Лом. Прощай.

— Бывай, кореш! Без кидалова только, а то меня и так неласково приняли.

— Не боись, я своё слово держу.

Обняв дрожащую девушку за худенькие плечи и вдыхая аромат её пропахших костровым дымом волос. Я почти перестал ощущать тревогу и передал пакетный сигнал на ПДА Лома. Острое чувство опасности заставило меня прижать девушку к себе и, крутанувшись на месте, отбросить её и автомат далеко в сторону, так, что она и оружие просто покатились по склону холма. В следующее мгновение острая боль пронзила всё тело, лишив возможности двигаться. Рухнув на траву, успел увидеть чёрную тушу паука. Инопланетянин дождался обмена и сняв маскировку, нанёс удар. Но это было нечто необычное: я был затянут в медленно сжимающийся кокон тончайшей паутины, должной бы по задумке Ждущего-в-Темноте, захватить нас с Дашей обоих.

— Я обещал тебе, самозванец, что мы встретимся. Клан Ждущих держит своё слово. Твоя женщина сейчас…

Договорить он не успел. Справа паука атаковал выходящий на бегу из стелса Охотник. Побратим спешил к месту обмена так быстро, как мог и, чуть было не опоздал. Противники сшиблись: Охотник кружил вокруг чёрного, почти двух метров в холке и трёхметровой в длинны паука, нанося точные, неотразимые удары когтями. Одновременно, я чувствовал, как брат пытается пробить ментальный щит, окружавший паука словно кокон, который был виден только нам. Бой происходил в двух плоскостях: физической и ментальной во всё возрастающем темпе. Скорость схватки возросла настолько, что я почти ничего не мог различать. Комбез мой трещал, автоматные магазины и сбруя разгрузки расползались: паучья сеть, медленно сжимаясь буквально разрубала на мне одежду, лопались даже бронепластины. Головой я не шевелил. Единственное, что я сумел — это крикнуть девушке:

— Даша беги. Забирай автомат и беги к нашим. В деревню беги! Быстрее, Охотник долго паука не удержит. Беги-и-и!..

Девушку я не видел и она даже не дала знать, что слышит меня. Может, я и не говорю ничего. Слова и мысли смешались, обгоняя друг друга… Не надеясь на ответ, снова крикнул:

— Беги, беги к деревне!.. Слышишь, меня?!

Ответа не было и на этот раз, только паук перебирал лапами, наверное путь к деревне был для девушки отрезан. Чувство собственного бессилия было просто всеобъемлюще. Нити стягивающей меня сети сжимались всё сильней и сильней.

Ребята, скорее всего, уже снимались с позиций и спешили на помощь. Но всё происходило слишком быстро, вот паук остановился и пронзил грудь побратима одним мощным ударом обеих передних лап закованных в броню. Изменяющего можно мгновенно убить, только пронзив оба его сердца. Инопланетная тварь несомненно об этом знала. Как и говорил Вящий Путь, пауки вчетвером положили пятнадцать его бойцов, самых сильнейших из всего племени Изменяющих. Сеть продолжала давить и я услышал собственный хриплый крик: сеть впилась в руки и кожу головы, кровь стала заливать лицо. Послышались отдалённые хлопки, паук пару раз дёрнулся, но снова развернулся куда-то вправо, именно в ту сторону я оттолкнул Дашу. Но вдруг, Чужой дёрнулся и отступил: я услышал знакомый голос своего автомата. Умница ты моя: взяла «коврушу» и теперь не подпускает паука к себе, выигрывая время для спешащих на выручку ребят. Понятно, почему молчат автоматы и пулемёт, видимо боясь зацепить девушку, бойцы хотят подойти ближе, а из снайперок садят Норд и Денис.

Но вот паук снова пошёл вперёд и на этот раз вместо стука затвора, я услышал только щелчок бойка. Магазины были только в разгрузке, а «тридцатка» не бесконечна. Паук заворчал и уже беззвучно, стал бросаться из стороны в сторону, видимо мои снайпера делали свою работу на совесть, сбивая курс атаки Чужого. Я в первый раз в жизни очень горячо молился, чтобы жизнь моя кончилась и её малый остаток, каким-нибудь чудом, обратился в шанс для любимой, пусть хоть самый призрачный и малый… Потом был тихий, почти неслышный вскрик. Всё в душе оборвалось, я дёрнулся из опутывающей меня сети со всем отчаяньем, желание было только одно: рвать эту чёртову тварь зубами, чтобы она захлебнулась моей и своей кровью…

В следующее мгновение на поляну влетели мои артельщики в полном составе, задержался только Андрон, но вскоре и он выбежал на холм, а потом всё утонуло в грохоте, паука буквально нафаршировали свинцом. Сеть, до этого стягивавшая меня ослабла, потом, почернев, съёжилась и опала. Видимо, со смертью хозяина, утрачивала свои свойства и тоже не жила. Я сразу вскочил и ринулся к девушке. Она лежала на боку, повернув голову в сторону высящейся туши мёртвого инопланетянина и лежащего чуть правее, неподвижно устремившего потускневшие жёлтые глаза в чистое, без единого облачка, небо, побратима. Паук пробил девушке правое лёгкое, второй удар пришёлся под сердце. Даша медленно умирала, оставалось совсем немного. Я поднял её на руки, понёс и опустил рядом с телом брата.

Склонившись над обоими, я понял, что потерял семью. Неожиданно, Даша моргнула и открыла глаза. Тут же я оказался рядом, чтобы расслышать то, что она шептала глотая выступающие на губах кровавые пузыри. Голос был таким родным и таким тихим, мне приходилось слышать такой прежде — девушка скоро умрёт.

— Мы… Встретились, я же говорила.

— Я убью их всех. Обещаю тебе — слова зло и глухо вырывались из самой глубины почерневшей в раз души — Никто не уйдёт…

— Кровь, у тебя кровь на лице…

Даша подняла правую руку и с видимым усилием прижала свои, тоже окровавленные, пальцы к моим губам…

Вы когда-нибудь ощущали кровь любимого человека на своих губах? Видели, как угасает жизнь, живые краски медленно сбегают с дорогого лица?… А вот мне довелось. Ощущения эти разрывали душу на части и каждый кусочек вопил от боли. Меня учили неплохо справляться с телесной болью, раны почти не беспокоили, но то, как умирала моя семья… Словами эту боль не передать. Даша последний раз подалась навстречу, наша кровь смешалась и я услышал последнюю фразу, что она буквально вытолкнула из себя, стараясь донести всю глубину того, что переживала сейчас, чем в последний момент хотела поделиться:

— Ни о чём не жалею. Я счастлива с тобой, Антон. Ты моё счастье… Навсегда.

— Я…

— Молчи. Обещай, что тоже не будешь жалеть. Обещай!

Голос подруги стал требовательным. Это было важно, я сам чувствовал это и только кивнул, подтверждая.

— Да. Обещаю тебе — Голос был мой, но я не верил в то, что говорю и смогу ли выполнить обещание. Такое было в первый раз.

— Хорошо… До встречи, я люблю тебя — Улыбка, такая светлая и полная жизни, осветила лицо девушки — Счастье… Ты моё единственное счастье.

— Не уходи!.. — Я сжал Дашину руку, ослабевшую и начавшую холодеть, всю перепачканную в нашей с ней крови. Так хотелось удержать, не отпускать её, словно объятия могут остановить смерть.

Ответом был только тихий, но прогремевший артиллерийской канонадой последний в жизни моей любимой, глубокий вздох. Она ушла. Улыбка тоже пропала, лицо заострилось и побледнело. Счастье, бывшее таким полным и всеобъемлющим, растворилось в равнодушных лучах солнца, а голубое, почти белое небо только подчёркивало ту малость, которую человек и его проблемы, кажущиеся такими огромными лично для него, представляют для мира в целом. Одним человеком больше, одним меньше: замершее вращение земной оси и угасший смысл жизни — это проблемы только этого конкретного малюсенького существа. Родилось или умерло, исчезло или появилось, человеческие масштабы слишком ничтожны для Вселенной, хоть для каждого из нас потеря близкого человека, это и есть конец света, один абсолютный ноль, когда вакуум, образовавшийся в душе, разрывает её на части…

Охотник умер мгновенно, фиолетовая кожа покрытая шрамами почернела, глаза ввалились. Он в последний раз прикрыл мою спину, его долг был уплачен. А вот мой, перед ним и Дашей, подскочил до заоблачных высот. Пророчество сбылось, как я не старался. Моя семья была мертва, брат и любимая ушли, я не смог их защитить.

Месть… Может она успокоит мою совесть, но уж точно не возместит потерь. Поднявшись с колен и удалив ставшую запекаться коркой кровь с глаз, я посмотрел вокруг. Мои бойцы рассредоточились по поляне. Норд исчез, видимо искал след или какой-нибудь намёк на то, как такая огромная туша вроде Ждущего-в-Темноте, могла просочится в полностью просматриваемый сектор. Группа жила и работала, хоть что-то мне удаётся в этой жизни. Но теперь было не время искать следы и мстить, сначала нужно было отдать дань мёртвым.

— Группа внимание — Голос мой хрипел и был почти неузнаваем, но все разом обернулись — Новая вводная. Операция провалена, скоро тут может быть ещё опасней. Построение походное, тела берём с собой, своих не бросаем… Ноль Второй — Я вызвал Юриса на командной частоте — Возвращайся.

Юрис почти сразу откликнулся и вскоре я увидел его, рысью выбегающего в той стороны леса, куда скрылись уголовники. Он было подошёл ко мне, чтобы объяснить что-то, но я жестом остановил друга.

— Надо уходить. Подставу было не просчитать, в идеале никто из нас не должен был отсюда уйти. Быстро сворачиваемся. Для всего есть своё время и место, сейчас время уходить. Вперёд, старший сержант!

Юрис подобрался и только кивнул, это снова был внимательный и собранный боец, каким я всегда его помнил. Тела мы завернули в найденные в одном из сараев деревни отрез брезента и, распределив ношу, двинулись к базе. Дашу я нёс сам, почти не чувствуя тяжести, крепко прижав хрупкое тело к себе. Теперь уже в последний раз…

Солнце скрылось также неожиданно, как и появилось. Набежали тучи, небо снова стало таким, каким уже привык видеть его здесь: пасмурным, с приглушёнными полутонами серого. Свет ненавистного мне светила, перестал резать глаза и я снова и снова вглядывался в заострившиеся черты, бледного Дашиного лица. Капельки дождя смыли почти все пятна крови, черты разгладились, боль их уже не искажала. Утерев влагу с мёртвого лица и поправив волосы девушки, я запахнул кусок брезента, в который было завёрнуто тело, чтобы дождь больше не беспокоил мою любимую….

Идти пришлось на северо-восток, огибая Тёмную долину по дуге, чтобы миновав зону ответственности бандитских патрулей, выйти к третьему аванпосту «Долга», уже на рассвете в воскресенье. Мой комбез пришёл в абсолютную негодность после схватки с пауком: нити ловчей сети местами прорезали защитный слой до теплоизолирующей прокладки. А местами дошли до тела, оставив небольшие, саднящие порезы. Но хуже всего было то обстоятельство, что теперь у меня был только один магазин к автомату, шестьдесят четыре патрона россыпью в гранатном подсумке и нож, который, по счастью не пострадал. Пистолет просто разрубило пополам, а ПДА — вышел из строя, но накопитель данных коммуникатора остался невредим, пострадал только экран и устройство ввода. Какое-то время связь ещё работала, но стоило мне пройти пару метров, как коммуникатор окончательно издох, я остался без связи. Сам костюм потерял часть своих мимикрирующих свойств и теперь не так быстро меня цвет. Случись какая стычка с преследователями и группе с тяжёлым грузом и со мной, почти безоружным и без связи, придётся очень кисло. Норд отправил Андрона с Михаем в головной дозор, а сам подхватил концы импровизированных носилок, на которых лежали останки Охотника. Менялись все по очереди, но тело Даши нёс я сам, не выпуская его из рук. Так прошло около двенадцати часов, мы двигались в полтора раза медленнее, чем должны, однако темп был приличным, хоть и пришлось два раза останавливаться, чтобы перевести дух и свериться с текущей обстановкой.

Картина, получаемая на ставший «командирским», ПДА Норда, была ожидаемо тревожной: шесть групп сталкеров, чью принадлежность к какой-либо из известных группировок определить с уверенностью было нельзя, крутились возле места схватки. Ещё три, численностью, примерно, от пяти до двенадцати человек каждая, по спирали прочёсывали окрестности в направлениях северо-северо восток и юго-запад. Кодированный характер переговоров не позволял достоверно определить, кто это и с какой целью они прочёсывают местность, но стойкое ощущение, что загонщики эти пришли по нашу душу, не покидало меня ни на секунду. Спустя ещё два часа, когда окончательно стемнело, мы сменили направление и очутились в роще, состоявшей едва-едва из десятка деревьев, видимо, тут когда-то был небольшой парк. Сквозь пожухлую траву, то там, то здесь виднелись куски асфальта, а в центре рощи, обнаружилась чаша небольшого фонтана. По идее, ни что не указывало на наличие дорог в таком месте как это. Создавалось впечатление, будто мы снова оказались на территории пространственной аномалии, однако, признаков говорящих об этом не было. Хотя кто может быть уверенным в постоянстве любой мелочи в таком странном месте как Зона отчуждения. Зыбкость всего и вся, даже казалось бы таких незыблемых вещей, как топография давно изученного района, была тут чем-то совершенно обычным. Поэтому не стоило расслабляться и сверять с шестым чувством каждый свой шаг и поступок, иначе человека может постичь участь куда как хуже чем просто смерть.

Внимательно изучив карту и поняв, что если мы не ускоримся и не прорвёмся к рассвету сквозь сужающееся кольцо облавы, то примерно через ещё двенадцать часов с небольшим, нас окружат и перебьют. Сам я в плен сдаваться не собирался и не этому учил своих людей, все они знали, что наш удел — бой до последнего.

Нужно было или выбрать хорошую позицию и занять круговую оборону, чтобы дорого спросить с врага за свои жизни, либо избавиться от тел и ускорившись уйти в отрыв. И то и другое противоречило кодексу, который я перенял от своего главного наставника — капитана Шубина и естественно, что требовалось найти третий путь. Я искал…. И не находил его. Неожиданно, решение пришло ко мне само собой: давно, ещё когда я служил в одной горной республике, нас прижали в горах. Патроны и вода были на исходе. Нас осталось шестеро, четверо, включая и меня самого были ранены, один мёртв и мы сменяясь поочерёдно несли тело, ставшее вдвое тяжелее. В тот раз причина не оборудовать могилу товарищу где-нибудь с видом на горные пики была более чем прозаична: духи выкопают покойника и надругавшись над телом, выкинут останки нашего товарища в пропасть или банально раскидают вокруг. По их законам, тело неверного следовало расчленить, а куски рассеять по округе, чтобы дух покойника не нашёл дороги в рай, став неприкаянным скитальцем. Но есть среди бандитов и те, кому просто скучно. А издевательства хоть над мёртвым, хоть над живым, это что-то вроде досужего развлечения, поскольку других аттракционов тут нет.

Мы тогда держали оборону в пастушьей хижине, где кроме дров, роль которых исполнял сушёный помёт скота, спрессованный в неровные брикеты. Было ещё с десяток разбитых на щепу снарядных ящиков, что вообще как подарок. Дерево в тех местах небывалая роскошь, сам сколько раз выменивал на старые оконные рамы и те же ящики из-под боекомплекта всякую всячину: отличные кроссовки, бытовую технику и прочее, что контрабандисты тянули с той стороны границы. Командир собрал нас всех и объяснил ситуацию: либо подыхаем, либо устраиваем Самсонову, так звали убитого радиста, похороны в стиле древних викингов. Костёр получился знатный, тело сгорело дотла, хотя воздух в горах особенный — всё жутко плохо горит. Дым рассеивался, теряясь в скальных расщелинах, восточный ветер, утягивал едкий дым, заставляя его стелиться низко по земле. Тело товарища духам на поругание не досталось….

Ситуация в которой мы оказались сейчас, лишь немногим отличалось от того случая в горах. Тела Даши и Охотника нельзя было просто зарыть в землю. Я чувствовал, что это будет неправильно по отношению к близким мне людям. В то же время необходимо было спасать тех, кто мне доверял и вывести группу без потерь. Чтобы не случилось, никогда нельзя подводить ни кого, вне зависимости от того, жив он или уже нет. Я не мог рисковать тем, чтобы зарыть Дашу и побратима в отравленную землю Зоны, чтобы после очередного выверта местной природы, оба они не превратились в нечто вроде тех неупокоенных, что нам довелось встретить тут во множестве. Более того, я чувствовал, что некто только и ждёт случая, побольнее ткнуть в ещё свежую рану. Враг обязательно будет искать тела.

С усилием я поднялся и пошёл к телам, лежавшим в стороне от костра. Даша как будто спала, а побратим…. Даже когда кровосос был жив, он мало чем походил на существо способное к внешним проявлениям эмоций, а сейчас, ощущение живого вообще улетучилось, тело казалось высеченным из цельной каменной глыбы, идолом забытой ныне религии. Я встал рядом с ними на колени. Силился припомнить слова какой-нибудь молитвы, но ничего кроме: «Господи будь с ними добр, они лучшее, что было в моей жизни»; мне в голову не приходило. На душе стало мерзко, а в груди поселился мертвенный холод, словно кто-то вогнал мне лошадиную дозу новокаина, а сверху присыпал всё доброй тонной льда. Снова накрыв тела, я было поднялся с колен, как ощутил знакомое присутствие. Тяжко и холодно — самое отвратительное сочетание. Подняв глаза от свёртков с останками, я увидел в пяти шагах перед собой Видящего Путь и троих Изменяющих из его свиты. Вождь племени сделал шаг вперёд и заговорил:

— В книге Пути сказано, что Ступающий потеряет семью. Но там не сказано, что он сам будет её хоронить.

— Я не смог уберечь ни любовь, ни дружбу, а значит, не заслуживаю и права на скорбь?

Слова сами вырывались из самой глубины души, но только закончив фразу, я понял, что не отдам тела. Сзади послышался нарочито громкий лязг, оглянувшись, увидел, что вся моя группа собралась позади, недвусмысленно поднимая оружие. Но исход боя был предопределён — кровососы были сильнее и не играло роли, что их четверо. Количество не всегда определяет качество….

— Мы лишь за соблюдение традиций, Антон. Никто не оспаривает твоего права на скорбь по близким. А что касается заслужил или нет…. Думаю, что скоро ты узнаешь это сам. Сейчас слишком сильна боль утраты и я не стану винить другого в том, что испытал и испытываю сам. Мы заберём тело брата с собой, ты, как Изменяющий будешь присутствовать на похоронах. В его смерти нет позора, он отмщён, убийцы мертвы, а бился он честно и славно, но твое семьи больше нет.

Видящий поднял руки, давая понять, что не ищет боя, его свита отступила в тень, так что виден теперь был только он.

— Значит, меня изгоняют, как когда-то вы хотели изгнать Охотника?

Нужно тянуть время, не хочется чтобы трупов стало ещё на пять штук больше, у кровососов было что-то на уме, раз они не напали тот час же, как услышали лязг оружия. Любой ценой следовало избежать конфликта.

— Ты всё узнаешь — Видящий путь послал импульс недовольства и изумления, поведя подбородком скрытым в пучках щупалец в сторону моих всё ещё напряжённых артельщиков — Пока же не время для ответов, у тебя есть чем заняться и…. Думаю, что ты делаешь правильно: здешняя земля непредсказуема не только для живых. Мёртвым она тоже не даёт покоя. Прощай, вскоре, пришлю весть.

Кровосос сделал знак сопровождающим, те без видимых усилий подняли тело Охотника и снова замерли, заняв свои места в двух шагах позади Видящего. Но тот не уходил, послав мне импульс, побуждавший к разговору наедине. Я махнул своим хлопцам в знак того, что вроде всё идёт нормально и ребята, с некоторым неудовольствием вернулись к костру. Их можно понять: зная могущество и силу кровососов, люди видимо не раз задавались вопросом, вроде того, почему же соплеменники не пришли нам на выручку своему родичу тогда на поляне. Трудно объяснить людям, почему иномиряне или, к примеру, люди другой культуры и традиций поступают в определённых случаях так, а не иначе. Я-то точно знал, что бой был пердрешён именно из-за того, что Изменяющие, чтут традиции семьи, когда любое вмешательство в схватку, без просьбы о помощи, считается бесчестием.

Видящий Путь, подошёл почти вплотную ко мне, так, что нас разделяло только бережно завёрнутое в брезент тело Даши. Вождь сделал незаметное движение кистью правой руки и в ладони его очутился артефакт, испускающий волны синего, почти невидимого сияния. Чуть помедлив, он протянул маленький, сантиметров десяти в диаметре шарик мне со словами:

— Возьми. Это мы используем, когда хороним павших…. Своих павших — Последнюю фразу кровосос выделил особо, видимо хотел показать, что и я и Даша не чужие для племени. Вообще, чувствовалось некое усилие, которое вождю чуждого людям племени, пришедшему из другого мира, приходилось прикладывать для того, чтобы не открутить непонятливому человечку голову.

— Что это такое?

— Мы зовём этот…. Артефакт — Слово с трудом давалось вождю — «Прощальный свет Маб». Есть предание, согласно которому наши предки принесли с собой осколки одного из последних Камней, погибшего в битве с Ткачами задолго до начала Исхода. Осколки Камня рассеялись здесь, по всей Зоне, не даваясь в руки никому кроме Изменяющих.

— Тогда есть риск, что я не смогу взять его.

— Книга Пути говорит, что именно это и определит дальнейшую твою судьбу. «Прощальный свет» либо признает тебя, либо отвергнет.

— И что будет, если отвергнет?

Слова словно выскакивали сами собой, былая чувствительность и живой интерес к происходящему притупился, приключения закончились. Осталась только тупая боль в груди, да удивительно ясное, незамутнённое чувство окружающей обстановки, когда слышен каждый шорох, а решения как бы сами приходят на ум и оказываются верными. Стресс, наверное. Но мне теперь всё едино, лишь бы вывести ребят и…. Больше ничего не хотелось, в душе царила звенящая пустота, а на губах до сих пор стоял привкус Дашиной крови.

— Ну…. Тогда ты просто наберёшь дров в парке. А мы все окажемся перед непростым выбором: бежать дальше, чтобы спастись от Ткачей, либо принять последний бой на этой земле, так ненадолго заменившей племени родной дом. Ты готов принять «прощальный свет»?

Ощущения опасности не было, по большому счёту, мне вообще сейчас всё равно: сбудутся какие-то пророчества или нет. Мир сузился до размеров этой рощи, где кроме тела любимой девушки ещё было четверо моих бойцов, жизни которых зависели от того, смогу я превозмочь личное горе и вернуть их на базу в целости, или мы все ляжем здесь. Поэтому без колебаний протянул руку к мерцающему колобку артефакта:

— Давай попробуем. Раз опять ставки запредельны, лучше узнать результат побыстрее.

Вождь согласно кивнул и шарик плавно начал опускаться в мою перебинтованную грязную ладонь, всю в пятнах засохшей крови. Медленно, словно законы гравитации более не существовали вовсе, артефакт завис в воздухе, между моей ладонью и вдвое большей клешнёй Видящего. Шар менял цвет с тёмно-синего до голубого, казалось, что вечность прошла с того момента, как вождь разжал пальцы. Совершив ровно восемь оборотов вокруг своей оси, артефакт опустился ко мне на ладонь. Не было ничего: ни боли, ни холода, а когда я сжал пальцы, то по телу пробежала судорога, как при слабом разряде тока. В голове помутилось, но спустя мгновение всё пришло в норму и я отступил на шаг назад, взглянув на Изменяющего вопросительно. Волна эмоций исходящая от кровососа не поддавалась чёткому описанию. Целый ворох ощущений, от облегчения, до…. сожаления? Да именно это я почувствовал острее всего, этот воин жалел, что не ему выпала ноша, доставшаяся мне. Помолчав, Видящий произнёс с расстановкой, чеканя каждое слово;

— Свершилось. В Книге Пути сказано о том, что луч прощального света Маб, падёт на ту, кто света не узрит. А прольёт свет Изменяющий, который лишившись семьи, создаст новый узор линий Вероятности. Да будет так!

Посох вождя грянул оземь, по траве прошла волна голубоватого свечения. В воздухе запахло озоном, но артефакт вёл себя спокойно, даже порезы перестали саднить как раньше. Хотя, наверное, это чисто субъективное ощущение, вызванное необычностью момента.

— Что теперь?

Голос не дрожал, никаких особенных перемен в себе я не ощущал, всё было как раньше, за мгновение до случившегося.

— Свет Маб сам заговорит с тобой. Ты поймёшь всё и прочувствуешь, что необходимо будет сделать, как если бы делал это много раз. Теперь же прощай…. — Видящий Путь снова отступил было в открывшуюся воронку портала, вслед за свитой, но снова оглянулся в мою сторону — Знаешь, Ступающий, я охочусь уже больше десяти сотен лет по вашему счислению лет, но в первый раз довелось быть свидетелем столь быстрой смены событий и стольких чудес разом. Ради этого стоило жить, за такое не жаль умереть. Прощай, брат племени Изменяющих.

Кровососы исчезли в туманной дымке, пространство с тихим хлопком сомкнулось за ними, тугая волна воздуха сбила редкую сухую листву с нижних ветвей искорёженных деревьев и смахнула мусор с травы метра на три вокруг поляны, стало заметно темнее. Зажав артефакт в кулак, я снова подоткнул брезент у тела девушки и вернулся к костру, который мы развели в ямке, возле трёхметровой чаши фонтана. Сел чуть в стороне, так чтобы свет пламени не освещал меня даже мельком, прислонившись к стволу большого, обхвата в три дерева, я поднял взгляд к небу и как в детстве. Внимательно стал разглядывать плывущие по небу тучи, причудливо складывавшиеся в образы зверей, птиц. Северо-западный ветер гнал стада небесных странников прочь, их движение немного притупило боль терзающую душу вот уже кажется целую вечность….

Голову не занимали мысли о значимости момента, всё, чего я хотел, это похоронить любимую девушку и вывести своих людей в безопасное место. Артефакт так и остался зажатым в кулаке, вроде ничего странного не происходило. Время…. Человек всегда стремился ухватить, обуздать любое явление превосходящее его понимание, подчинить, поставить себе на службу. Лишь только время так и осталось то рекой, то оборачивалось струйками убегающего сквозь пальцы песка, отказываясь покориться. Тогда люди придумали себе отмазку, по которой время — субъективный фактор, вроде как и совершенно надуманная величина. Но нет-нет да и проскользнёт сожаление, даже злоба по поводу того, что время так и не желает покориться, ускользает от понимания.

Сейчас я не хотел повернуть эту реку вспять, и не было желания собрать убежавший песок. Произошедшее, менее десяти часов назад, просто случилось и я более чем уверен, произошло бы вновь. Пусть на короткий миг, но счастье во всей его полноте появилось в моей жизни, осветив закостенелую, израненную душу, заставляя подспудно задавать себе один и тот же вопрос: чем я заслужил такое. Про любовь, не просто животную страсть, превращающую человека в некое подобие скотины лишённой разума, а именно про любовь, написано и сказано ровно столько же сколько и про её противоположность — ненависть. Много раз мне приходилось читать, о том, как страдают разлучённые души, как соединяются в едином порыве сами сущности людей, а не только их тела. Всё это тогда было выше понимания. Даже самым талантливым творцам редко удавалось описать даже треть той радости и той боли, которую испытал я, теперь уже на собственной шкуре. Вершины взлёта души, сравнимы только с глубиной пропасти в которую теперь низверглось казалось всё моё существо. Тьма и опустошение, пепел и горечь — вот всё, что осталось. Но нет, в глубине на самом донышке изъеденной горем души, занимался свет: память возвращала улыбку любимой. Звук её смеха, запах волос и кожи, снова окутали меня с головой, отгоняя прочь темноту и жгучую боль. Норд и остальные обернулись в мою сторону как один: сквозь плотно сжатые пальцы артефакт мерно пульсируя, распространял метра на два вокруг меня волны синего света. Через мгновение пришло осознание того, что нужно сделать. Поднявшись с земли, хриплым голосом я отдал приказ собираться, а Андрона с Денисом попросил расчистить чашу фонтана от палой листвы и прочего наносного мусора. Никто не спросил «зачем», все просто молча принялись собираться, доверие ко мне, несмотря на случившееся, было всё так же велико.

Зажав «Свет Маб» в кулаке, я чётким шагом снова пошёл к тому месту, де лежало тело девушки. Ничего не изменилось, свёрток лежал на том же месте, как и в прошлый раз. Вновь взяв тело на руки, я пошёл к чаше фонтана. Трёхметровая чаша была пуста, в центре раньше была какая-то фигура, но теперь торчали только какие-то обрезки труб и всё. Положив тело в центр чаши, развернул брезент и снова стал вглядываться в заострившиеся черты родного лица. Затем сложив руки, уже начавшего коченеть тела, под грудью, вложил в белые и холодные пальцы артефакт. В последний раз поправил сбившиеся волосы, падавшие девушке на глаза, поцеловал в губы и поднявшись с колен вылез из фонтана, не в силах отвести взгляда от той, которая так многое отдала ради такой ничтожной малости, как моя жизнь.

Тем временем, воздух над телом начал дрожать, а спустя пару мгновений. Артефакт в Дашиных руках засиял мягким, синим, а потом фиолетово-зелёным светом и тело девушки объяли всполохи прозрачного, чистого пламени. Как я ни старался, но взгляда отвести не мог, однако огонь не уродовал девушку: тело её, словно растворялось в чистом, почти прозрачном пламени, очертания фигуры и лица словно оплывали, сливаясь со струями огня. Свет становился всё ярче, пока на него не стало больно смотреть. Спустя какое-то мгновение к небу устремился ярчайший столб света, раздался мощный хлопок и всё снова поглотила темнота. Костёр наш потух и я не мог разглядеть того, что было в чаше фонтана. Метнувшись через бортик, я зажёг маленький фонарик одолженный у Норда. Чаша была абсолютно пуста: ни следов горения, ни горстки пепла. Словно девушка просто истаяла в пламени…. Или вознеслась на луче света к серому, хмурому небу, набрякшему дождевыми облаками и огрызающегося зарницами молний. Подняв взгляд вверх, я только и мог прошептать:

— До встречи, я буду ждать….

Затем дал команду на построение и наш небольшой отряд двинулся прочь из рощи, поскольку если преследователи не дураки, то непременно засекут вспышку яркого света. Норд поравнялся со мной и мы тихо стали совещаться. Увиденное его не слишком удивило, либо латыш просто не показывал виду.

— Командир, две группы с севера и северо-востока идут параллельно нам, курсом на перехват. Место открытое, думаю, что через полчаса увидим их.

— Это нормально, сейчас мы в отрыве как от них, так и от остальных загонщиков. Давай команду — меняем направление. Идём навстречу той группе, что ближе к нам. Перебьём их по очереди. Нападения от нас не ждут, а избежать боя тоже не выйдет. Нужно уравнивать шансы.

— Согласен. Ты как сам-то, сможешь?

— По прибытии на базу — два наряда на кухню за глупые вопросы — Я улыбнулся — Группа, слушай вводную: противник на три часа, занимаем позицию по схеме «четыре-один»….

Я планировал ударить преследователей во фланг, внезапным нападением лишив противника численного преимущества. По прикидкам Норда, преследователей было человек пятнадцать и появиться они могли со стороны заброшенного свинокомплекса, который чуть южнее территории «свободных». Чуть южнее двух длинных свинарников, было скелет недостроенного здания. Первый этаж уже был почти достроен, остальные два — только перекрытия и балки, но именно там засядет снайпер или координатор, если придётся нападать с этого направления. А тут и гадать не надо, поскольку дальше на северо-запад — только радиоактивные пустоши примыкающие к Свалке, а на востоке — «кругловка», да и Радар недалече. Поэтому загонщики, как и я выбрали для движения именно этот участок местности, шириной в полтора-два километра. Другое дело, что хоть противник и действовал под единым командованием. Но силы его тоже были ограничены и везде им не успеть. Поэтому в кольце окружения образовалось немало брешей, в одну из которых мы и сунулись. Вот и спешили сейчас преследователи, перебросили всех, кто был рядом, а это означало потеху под названием «встречный бой». Штука крайне неприятная для «искателей», поскольку они должны нас сначала локализовать, а вот с этим-то и возникли проблемы: примерное направление они знали, но вот без спутников и вертушек ничего уточнить не могли. Это как нащупывать в кармане бритвенное лезвие: ты точно знаешь, что оно там есть, но если поторопишься, вполне спокойно раскроишь пару пальцев до крови. А загонщики торопились: Выброс уже через каких-то пять часов, судя по паническим воплям на открытой частоте, накроет Зону и сила его будет по местным меркам выше среднего. Это означает. Что спрятаться можно только под землёй, а на поверхности или в погребах местных хат укрыться без ущерба для здоровья не получится. Время поджимало, торопились все.

По заданной схеме, один снайпер выдвигается в тыл или во фланг противника, за ним как обычно первый выстрел и молчание вражеских средств связи. Пулемётчик, тоже занимает фланговую позицию и бьёт противника уже по площадям, прижимая к земле и давя вражеские средства поддержки. Штурмовики как правило ждут сигнала выйти противнику в тыл и добить уцелевших, либо поддержать огнём из подствольников снайперов и пулемётчика.

— Норд, снимай гарнитуру и ступай к развалинам. Там затихарись и жди: наши гости, наверняка вышлют разведку и это будет коре всего твой коллега. Дай ему сказать своим, что всё в поряде и забирай его шарманку, выйди в эфир на резервной частоте, дай знать тоном, что готов работать, потом вали радиста, как только они тебя пройдут и покажут спину. Всё понял? — Латыш улыбнулся и кивнув, протянул мне свой ПДА с бахромой гарнитуры. А потом зарысил к развалинам, я снова стал таким, как обычно, поэтому друг хоть немного, но успокоился. То же самое можно было сказать и про остальных артельщиков: уверенный тон командира и привычный противник, тоже действуют как успокоительное.

Михай занял место на склоне плоского холмика на правом фланге, держа в широком секторе почти весь северо-запад и часть северо-восточной оконечности холмистой равнины, поросшей редкими дорожками зарослей колючего кустарника и чахлыми деревцами. Пулемётчик из него получился, по отзывам Юриса очень неплохой, да и «барсука» молдаванин осилил в рекордный срок, всего за две недели выполнив положенные нормативы. Это и понятно: новый «ручник» был очень схож по устройству со старым добрым РПК, выгодно отличаясь от предшественника, высокой кучностью огня и большим удобством в работе. А наличие оптики позволяло уверенно работать даже по одиночным целям на приличной дистанции.

Чужая гарнитура была непривычна, звук чуть тише, чем я привык и слабина проводки под рост более высокого человека. Но это мелочи. На тактической карте разворачивалась следующая картина: две группы радиосигналов разошлись и одна, более многочисленная свернула на юг, а те, что уже были от нас на расстоянии чуть меньше километра, быстро двигались в нашу сторону. Мы с Андроном взяли на двести метров левее позиции Михая и залегли: молодой на склоне плоского холмика. А я в овражке. Денис со своей СВУ[31] выбрал позицию среди зарослей кустарника на левом фланге, его задача была страховать Норда. Если того вдруг засекут и попробуют выкурить. Парень тоже возмужал за те неполные три месяца, что был в отряде. Появилась в нём некая отстранённость свойственная всем снайперам, которых мне приходилось знать, толк их паренька определённо будет. Двигаясь длинными, зигзагообразными рывками, Денис занял позицию таким образом, чтобы кустарник и скрывал его силуэт и одновременно не закрывал сектор обстрела. Всё замерло, как это обычно бывает в те моменты, когда последняя суета улеглась и наступает момент напряжённого ожидания. В такие промежутки время тянется очень медленно, а окружающая обстановка своим спокойствием только нагнетает общее напряжение, делая ожидание события ещё более тягостным. Адреналин впрыснут в кровь, глаза ищут противника, но ничего не происходит ровно до того момента, пока боевой задор не схлынет, а внимание станет ослабевать и рассеиваться. Противник появился внезапно, когда холод начал уже сильно досаждать, теплоизоляция комбеза была нарушена и долгое лежание в полной неподвижности давало о себе знать. Монокуляр, по счастью, не пострадал, поэтому я сразу заметил, как быстро движущиеся точки на горизонте, обрели очертания людей с оружием, быстро перемещавшихся по равнине, низко пригибаясь к земле и время от времени замирающих на месте, видимо осматриваясь. Всего я насчитал семерых. Но это только те, кого удалось засечь при смене позиций, наверняка преследователей было больше. Вооружены загонщики были пёстро: дробовики, автоматы, пара пулемётов, судя по виду — бельгийские трещотки, вроде той, что была у Коли-десантника. Вот они разошлись. Пулемётчики заняли высотки по флангам на северо-западе, возле сваленных в кучу железобетонных балок заросших травой и больше напоминающих некое нагромождения необычного вида поваленные ветром деревья. Присмотревшись внимательнее, различил на комбезах идущих в ловушку загонщиков, эмблемы «Свободы». Странно, но такие шевроны сами по себе мало о чём говорят, хотя маскировка под «свободных» полностью себя оправдывала — группа работала вдоль границ зоны ответственности данного клана. Не исключаю, что противник даже имеет в наличии пакет радиочастот и позывных, на случай встречи с патрулями «Свободы». Более никаких особых примет не было: движения и тактика совершенно стандартные, могущие подходить как прошедшим выучку в бывшем Союзе, так и в странах Альянса. Оставалось только ждать, пока дистанция не сократится до трёх сотен метров, чтобы Михай смог работать наверняка, да Норд не снимет снайпера с верхотуры.

Неожиданно пискнул одолженный у Юриса ПДА — на резервной частоте три длинных тона. Норд прибрал разведчика нападавших…. Ну теперь пошла потеха, мир ожил, наполнившись звуками боя. У войны тоже есть своя музыка, которую приятно слышать тому, кто знает партитуру оркестра, фигурально выражаясь. Застрекотал «барсук». Звук пулемёта был заметно тише, чем если бы работал тот же РПК, да и факела дульной вспышки не было, Михая выдавало только шевеление сухих стеблей травы, да небольшой дымный шлейф; Который однако быстро истаивал, не демаскируя позицию пулемётчика слишком явно.

Сухо треснул выстрел снайперки Дениса и вот уже человеческая фигура залёгшего на холме слева вражеского пулемётчика дёрнулась и человек покатился по невысокому склону вниз, а ствол его оружия, беспомощно задрался вверх. Противник действовал грамотно: бойцы рассредоточились и залегли, пытаясь вычислить наши огневые точки, то в темноте, где ориентиром часто является дульная вспышка пламени, шансов у них не было. Нам с Андроном досталась роль наблюдателей: снайпера и пулемёт не оставили преследователям много шансов. Бой длился едва ли три минуты, а загонщики потеряли уже до двух третей личного состава. Однако радоваться было рано: Денис зевнул двоих нападавших, видимо мыкавшихся в хвосте колонны и по этому быстро укрывшихся в складках местности. Теперь же, парочка вознамерилась прижать моего снайпера. Один довольно удачно пальнул из подствольника, заставив Дениса замолчать, а второй уже длинными скачками обходил моего бойца справа, отрезая тому пути отхода. Норд видимо был занят, поскольку кроме этих двух «волшебников» все остальные преследователи только и могли, что беспорядочно палить во все стороны, да орать вовсю глотку. Я кивнул Андрону, давая понять, чтобы тот держался слева за мной и пополз на выручку снайперу. Денису пришлось туго: второй автоматчик не давал ему поднять головы, а его напарник тем временем уже почти вышел артельщику в тыл. Ещё каких-то десять метров и он будет на дистанции броска гранаты….

Я приподнялся, перекинув флажок переводчика огня «ковруши» на одиночный огонь(что тут поделать, «рог»-то всего один) и осмотрелся, заходя в свою очередь по встречной дуге во фронт к штурмовику загонщиков. Вот среди травы мелькнули детали одежды, показалась голова в «душегубке». Я выстрелил два раза. Голова исчезла, шевеление травы прекратилось. Осмотревшись по секторам, маякнул рукой Андрону — прикрывай и двинулся вперёди вправо. Обходя место падения тела по дуге, не опуская оружия. Вот показалась груда тряпья, потёртый пятёрочный «калаш»…. Не. Этот уже отвоевался: верхушки черепа у покойника практически не было, шапка набрякла чёрной кровавой жижей. Снять такую с тела будет очень неприятно.

Второй номер этого трупа, всё ещё был в седле: совсем близко ухнул взрыв — сволота метко пулял из подствольника, но теперь уже скоро…. Отжав тангенту я вызвал Дениса напрямую, на хитрости не было времени:

— Ноль Четвёртый, меняй позицию!.. Этот гад от тебя через пару минут мокрое место оставит, отползай помаленьку.

— Понял Ноль Первый, отхожу право пять. Не зацепите….

— Понял тебя. Отбой.

Короткими перебежками мы с Андроном двинулись влево, огибая холм. Картина теперь прояснилась: наш метатель гранат, залёг возле кучи щебня, давно поросшего травой и напоминавшего очертаниями сгорбленную человечью фигуру, метров трёх ростом. Умелец уже смекнул, что его напарнику не улыбнулось заполучить денисов скальп на пояс и вот уже тёмный силуэт ворохнулся впереди, справа от меня. До вражины было метров сто. Довернув корпус в сектор где заметил движение, я три раза быстро нажал на спуск. Сгусток темноты отделился от общей массы холма и осел вниз на землю. Дав отмашку напарнику, я зигзагом двинулся вперёд: мы огибали с левого фланга порядки противостоявших нам ряженых под «свободных», оказавшись у них в тылу, имея развалины свинофермы по левую руку. Но добивать оказалось почти не кого: преследователей больше не осталось. Пискнул ПДА и в наушнике на резервном канале раздался голос Норда:

— Командир, всё чисто. Вторая группа идёт на сближение курсом северо-северо-восток. Они будут здесь чрез сорок минут.

— Сиди на месте. Группе — общий сбор ориентир два. Доложить о потерях.

— Здесь Ноль Второй, группа потерь не имеет, по секторам чисто — Доложил Юрис спустя пару секунд.

Сейчас можно было хоть орать в эфире на открытой частоте: звуки боя были достаточно громкими, да и те, кто идёт на подмогу побитым нами наёмникам тоже не дураки — догадались, что к чему….

Собравшись у недостроенного здания, артельщики снова построились в колонну, я отдал Норду его ПДА и мой зам на рысях ушёл вперёд, в головной дозор. На уцелевших наручных часах было без пяти два, бой длился ровно десять минут. Теперь следовало быстро уходить, осматривать тупы времени не было. И так ясно, что это сектанты или те, кому они платят. Всего нападавших оказалось одиннадцать, считая разведчика, которого Юрис заколол как раз в тот момент, когда незадачливый скаут закончил доклад своему начальству, что в секторе чисто. Это были обычные наёмники, судя по экипировке из какой-то не слишком многочисленной группировки. Вряд ли они входили в структуры «Свободы», поскольку «западники» предпочитали только американское, либо немецкое оружие, а тут был такой разносол, что в глазах рябило. Что бы там ни декларировали лидеры «свободных», но натовский оружейный стандарт они блюли неукоснительно. Более того: стволы и амуницию им доставляли с завидным постоянством и как правило это были излишки со складов американской или английской армий. Цены тоже не соответствовали мировым и оружие было часто вдвое дешевле, чем за «колючкой». Так могло быть только в одном случае — группировку кто-то серьёзно дотировал, плюс постоянный костяк клана состоял в основном из украинских военных, уроженцев западных областей страны и подозрительно много присутствовало иностранцев из Канады, США и Евросоюза. Как правило ребята были с боевым опытом и скоро выяснилось, что работают боевые подразделения «Свободы» по натовским, а точнее чисто амеровским стандартам. Слизали всё, вплоть до кодовых обозначений и структурных схем.

Оставив после себя только трупы и испорченное оружие, мы продолжали быстро удаляться на северо-восток, чтобы обогнуть территорию армейских складов и к рассвету выйти к первому блокпосту внешнего периметра обороны долговской базы. Не успели мы уйти метров на четыреста вперёд, как с места схватки послышался визг и чавкающие звуки — псевдоплоть, за много километров чует падаль, особое предпочтение отдавая человечине. Трусливые твари дожидались конца боя где-то неподалёку и накинулись на трупы как только поняли, что нам мясо покойных наёмников не сгодится.

Остановок до рассвета не делали, стараясь как можно дальше уйти на север, чтобы по темноте проскочить сквозь патрули «свободных». В последнее время они почти открыто наращивали численность своих ударных групп, восполняя потери понесённые во время последнего штурма УРа сектантов, когда в угоду американским друзьям, в лоб штурмовали хорошо укреплённый форпост «Монолита». Но на этот раз людей на базу «Свободы» прибыло втрое против прежнего, и почти никто из них не владел «державной мовой», преимущественно это были поляки, чехи и прибалты. Но приказы новичкам отдавали крепкие ребята в годах, говорящие исключительно по-английски со стальным, германским акцентом. Судя по тем данным, которые мне передал Василь, характер тренировок проводимых на обширных полигонах «Свободы», предполагал отработку взаимодействия небольших штурмовых отрядов в городских условиях. Как я и говорил особисту — амеры решили больше не миндальничать и задействовав свои связи, просто в наглую готовили новый штурм Припяти. Скорее всего, они спелись с военными и это будет выглядеть как скоординированная с войсками особого Чернобыльского района, войсковая операция. Военным отводилась роль пугала, как впрочем и большей части «свободных». Думаю, что под шумок, амеры снова попытаются силами нескольких групп спецназа под шумок проникнуть в подземный комплекс «Монолита» и таки сорвать банк и не делиться с остальными. Большой просчёт состоял в том, что не только они решили поиграть в войнушку, наверняка «Долг» и его спонсоры из России тоже решили не ждать милостей от судьбы и на штурм со своего направления они ринутся едва ли не раньше своих западных коллег, боясь быть обделёнными. Теперь они все будут толкаясь локтями и мешая друг другу, теряя людей, рваться к заветной черте…. Где их наверняка уже ждут. Что на этот раз приготовили сектанты охотникам до чужого добра предсказать не берусь, но вряд ли они бездействовали всё это время. Мой прогноз был неутешителен для всех тёх группировок. Их всех ждёт смерть.

Шаг за шагом, километр за километром, наш маленький отряд преодолел расстояние до блокпоста, где меня уже ждали и встреча эта не была приятной. К полудню следующего дня, мы вошли на территорию «Долга» и почти сразу были препровождены до шлагбаума, где вопреки обычному столпотворению было малолюдно. Точнее, там стояло трое патрульных и…. Богдан Лесник. Дашин отец был почти неузнаваем: правая рука лежала в лубке на перевязи, а в левой он держал тяжёлую сучковатую трость, на которую с усилием опирался. О гибели дочери он скорее всего уже знал6 Юрис связывался со Слоном, тот заказал пропуска только на нас пятерых. Пока мы ещё были метрах в двухстах друг от друга. Я окликнул Норда.

— Юрис…. Ты веди ребят на базу: мойтесь, чиститесь и отдыхайте до завтра. Я…. Мне надо переговорить с Лесником. Дело сам понимаешь, почти семенное.

— Ага! Да он тебя пристрелит, хоть и калеченный теперь, а ты видишь как глядит — Друг внимательно посмотрел мне в глаза — Ты тоже хочешь помереть побыстрее, бросишь нас?!

— Юрис! — Я развернулся и превозмогая боль в ладонях притиснул почти на голову возвышавшегося надо мной латыша за верхний край комбеза закрытый «броником» так, что наши лица оказались рядом — Я виноват в смерти его единственного ребёнка, для него она больше чем дочь, больше чем…. Короче он вправе сделать со мной всё, что захочет. Я ВИНОВАТ!

Орать я никогда особо не был горазд, поэтому говорил не повышая голоса, так, чтобы слышал только один Юрис. Вопреки всем байкам про некую тормознутось прибалтов в целом, был иногда вспыльчив. Справедливости ради надо отметить, что вывести этого внешне невозмутимого парня, было очень не просто. Рычать он начинал только когда чувствовал свою беспомощность в очень небольшом количестве ситуаций, в частности в споре со своим непосредственным командиром. Норд злился от того, что его друг вот просто так может отдать себя в руки ополоумевшему, по его мнению, старику.

— Да в чём — Латыш с усилием стряхнул с груди мои руки. Полыхнуло болью, на бинтах проступили пятна крови — В чём ты виноват? В том, что эта тварь не завалила тебя там же, на поляне, или потом какая то наёмная сволота получила пулю в лоб, а не твой скальп на пояс и премиальные?! Херня! Ты мелешь херню, командир. Смотри — Он показал на остановившихся артельщиков, каждый из которых с тревогой смотрел на нашу перепалку, движуха прекратилась. Отряд стоял посреди дороги под прицелом двух ДОТов, а в качестве зрителей присоединились даже часовые и снайпера на вышках — Мы все могли остаться там, но ты нас вывел, в который раз уже ВЫВЕЛ!.. и теперь уже я, слышишь, я! Приказываю тебе идти с нами. Если этот старик хочет тебя грохнуть. Так я…. Мы ему этого не дадим.

Юрис решительно взял меня за плечо, но я стряхнул захват и отступил на два шага назад. Обратился к Михаю и Андрону, как двум наиболее крупным бойцам нашего отряда:

— Уведите его, со мной всё будет нормально. Ну!

Но парни даже не шелохнулись, Михай только отрицательно мотнул головой, а Слон младший высказался за всех:

— Нет, Антон Константиныч, такой приказ мы выполнить не можем. Старик этот может и правда с горя умом повредился, может и стрельнуть, а вы не при делах. Горе большое, всё понимаем, но под пулю подставляться не дадим. Даже не приказывайте, не дадим и всё….

— Да не мучь бойцов, зять. Не стану я ни кого убивать, тем более, что хлопцы твои меня вперёд порешить успеют, да и не правильно это….

Пока мы разбирались, намечавшийся бунт прервал подошедший Богдан. Смотреть вблизи на убитого горем отца Даши было неуютно; Вдруг состарившийся лет на двадцать с подломившейся осанкой и потухшим взглядом человек. Таким стал жизнерадостный, полный спокойной иронии, счастливый человек, когда единственный свет души — его дочка, вдруг оказалась там, откуда уже не возвращаются.

— Хотел вот в башне твоей дождаться, да скаженный, который там сидит, чуть не пристрелил — Тяжко опираясь на палку, продолжал говорить тихим голосом Лесник, подходя к нашей небольшой компании — Он видно тоже решил, что я мстить буду…. Крепко бойцы за тебя стоят, Антон, значит, и правда ничего поделать было нельзя. В дом-то позовёшь, а то я в шалмане тутошнем остановился: клопов вроде нет, но не люблю я казённое.

Лесник подошёл вплотную и поменяв опорную руку, перебросил трость в левую, а ладонь правой протянул мне для пожатия. Что-то произошло в тот момент, когда я протянул свою перебинтованную руку ему навстречу и мы просто крепко обнялись. Что-то предательски защипало глаза…. Сморгнув, я согнал непрошенную влагу с глаз, слезинки тут же затерялись в корке засохшей на лице крови, которую не смыли даже капли накрапывавшего дождя. Слёз никто не заметил, когда идёт дождь обычно так и бывает.

Мы, все вместе, быстро и без проволочек прошли за внешнее кольцо охраны базы и уже через час были в башне. Слон было заартачился, увидев Лесника, но скоро недоразумение было улажено и все разошлись по комнатам, а я первым занял душ. Ран серьёзных не было, только с десяток порезов, на пара синяков на грудине и правом боку. Переодевшись и заново перебинтовав руки, я сел на кровать и выпал из действительности, провалившись в глубокий, тяжёлый сон.

…. Сначала, была только темнота, чёрная, вязкая жижа затягивала с головой, грозя залить дыхательные пути, попробуй я сделать хоть один вдох. Барахтаясь и вырываясь, я оказался вытолкнут в некое пространство, где не было ничего: ни пола, ни стен, ни потолка, а только один белый, слепящий свет. Из звуков был только противный комариный писк, на грани слышимости, но вскоре стих и он. Стало понятно, то со мной опять проделывают какой-то фокус местные кудесники и призраки, только вот на этот раз, совсем не было желания их слушать. Напрягая волю и концентрируя внимания только на одной мысли — проснуться немедленно, я упёрся и игнорируя все ощущения стал высвобождаться из пут наведённого кошмара….

— Стой, Ступающий, не уходи!

Голос донёсся казалось со всех сторон и ниоткуда. Видимо поняв, что испугать меня не вышло, хозяева иллюзии решились на переговоры. Из белого на белом фоне выступила гигантская серокожая фигура с приплюснутой головой, бочкообразным туловищем и толстыми тумбами ног. Круглые, словно пуговицы, красные блюдца глаз, казалось смотрели в самое сердце и…. не достигали цели, как это было раньше, пришелец был в замешательстве. Хозяином кошмара оказался Ткач собственной персоной. Дело дрянь, если теперь они могут прорываться так далеко да ещё и достигать визуализации. Но раз уж встретились, то от чего же и не поговорить.

— Чего надо?

Сознание затопила волна эмоций: гнев, ярость и… страх. Эта глыба мяса меня опасалась, хоть я и не понимаю почему: в прошлый раз ЭТО чуть было не спалило мне все мозги.

— Договориться. Тебе с нами нечего делить, ваш мир нам совершенно никчему, мы только накажем сбежавших от честного боя трусов и уйдём.

— Мне нет дела до ваших разборок, но беглецы мне ни чем не мешают, а вот нанятые тобой мокрицы, убили мою девушку. Поэтому, помогать вам или им у меня нет причин.

— Так ты отказываешься сражаться с нами?

В эмоциях Ткача происходил некий фейерверк: облегчение. Злорадство по поводу просчёта противника и что-то, напоминающее надежду.

— Повторяю: мне плевать на ваши разборки. Но, я так понимаю, что вам нужен точный ответ, да?

— Чужак, Изменяющие приняли тебя в свой круг — Принялся уже вкрадчивым и не таким напряжённым тоном объяснять Ткач — Если примут вызов они, то придётся и тебе, если только…. Ты можешь уйти из Зоны и жить там…. За «колючкой». Подумай: шанс начать новую жизнь, в которой всё будет подчинено только твоей воле. Камень больше не будет управлять людьми, люди сами смогут решать свою судьбу.

Пришелец говорил гладко, только на последнем слове, стиль сбился, голос распался на несколько тембровых оттенков и резанул слух.

— Значит, это Камень заставил вас творить этот беспредел с похищениями и оболваниванием и так ущербных людей?

— Нет! — Видимо, пришелец не привык, что с ним спорят и не принимают всё сказанное на веру просто потому, что он это произнёс — Нас заставить нельзя….

Спор начинал мне надоедать: изначально лишившись какого-то своего козыря, Ткач пытался импровизировать. Но явно был не готов к этому, человек, несомненно нашёл бы что соврать покрасивее.

— Вот и меня тоже. Мой дом теперь тут, а благодаря вам, здесь ещё и могила любимой девушки. Я не уйду. Но и встревать между вами тоже не хочется.

— Значит…. — Ткач почти ликовал.

— Пока что, это ничего не значит. Если вдруг случится так, что встанет выбор воевать против вас или уйти, лично я предпочёл бы постоять в сторонке. Но идти мне некуда.

— А если — Тут голос Ткача стал вкрадчивым и особенно проникновенным — Уверяю тебя, мы дадим тебе всё, чтобы забыть это место, начать жизнь заново?

— Я…. Подумаю.

— Зайди в «100 рентген» и передай бармену записку с просьбой о встрече с Уитом. Потом жди вызова на ПДА, наш посланник свяжется с тобой и назовёт точное место встречи. До скорого, Ступающий….

Пришелец частил, фразы иногда путались, но общий смысл и настроение я поймал верно: по какой-то причине пси-атака на мой разум не удалась, он просто тянул время. Дальше снова была тьма и ещё минут сорок сна, на этот раз без сновидений. Ткач приходил не для того, чтобы подкупить меня, это был чистой воды экспромт, после того, как попытка запугать и превратить меня в хныкающего идиота, по неведомой причине провалилась. Но эта гора мяса быстро сориентировалась, стараясь обернуть дело так, чтобы мне захотелось уйти в сторону, исчезнуть с доски в решающий момент.

Само собой уходить в сторону я не собирался, но тут вставал вопрос не только моего выбора. Будь я один, не задумываясь ни секунды, принялся бы планировать акцию по возвращению Ключа так сказать к родне. Но были ещё ребята, двое из которых совсем зелёные, а расклад выходил хреновый, с какой стороны я не крутил ситуацию. Пойти по глубоким тылам сектантской территории, а потом штурмануть исследовательский комплекс, где прячут Камень — задача только для тех, кто купил билет в один конец, выживших не будет, это однозначно. Взять на совесть ещё пяток жизней близких мне людей и ринуться к чёрту в зубы, никогда даже в мыслях такого не держал. Нет, не стану я этого делать: за себя было не страшно, но вот остальные…. Решение должно быть за ними, но и тогда вся ответственность за их жизни будет целиком на мне, так было всегда: командир это тот, кто ведёт. Это тот, кто спасает доверившихся ему, а на этот раз я спасти никого не смогу. Пока не вижу как это можно сделать.

Сел на постели, теперь уже большой для меня одного и уставился в покрытый мелкой сеткой трещин, бетонный пол подвала. Лампа не горела, на верху слышался приглушённый говор артельщиков. Нашалив на табурете часы, глянул на фосфоресцирующие цифры, стрелки упрямо показывали 16.30 понедельник. Значит, спал ровно час…. Раны на кистях затянулись удивительно быстро и почти не болели, когда одевался. Пошёл в душ, умываясь, глянул на своё отражение в зеркале: землистого оттенка задубевшая кожа лица покрылась сеткой тонких, ещё свежих, багровых рубцов. Мешки под глазами, складки у уголков рта с плотно сжатыми тонкими губами и взгляд покрасневших, карих, почти чёрных глаз, который даже я сам уже с трудом выдерживал. Обычно, после переживаний вроде выпавших на мою долю, в кино и книжках герой получает бесплатный «бонус» в виде благородной седины в волосы и некую неизбывную печаль «на чело». Ни того ни другого не было: скальп, хоть и отросший за последние две недели с обычных трёх миллиметров до пяти, был абсолютно без изменений, а взгляд только стал чуть более тяжёлым, чем это было раньше. Тёмная, горькая муть так и не оседала, продолжая жечь тоскливой, ноющей болью в груди. Вынув из ящика призеркальной тумбочки дедовскую бритву с подзаводом, и скрутив ключ пружины до упора, принялся бриться, мерно снимая со щёк двухнедельную щетину. Рутина помогает прийти в себя, когда происходит нечто выбивающее из колеи привычной жизни, словно якорь не дающий кораблю сдвинуться с места в сильный шторм. Боль не отпускала, не стала тише, не было предпосылок к примирению со сложившейся ситуацией. Просто я решил, что буду жить дальше и раз уж так вышло, то снова буду воевать. В конце концов это всё, что у меня получается хорошо, даже с учётом допущенного промаха. Буду проживать каждый день не планируя следующий. Судьбе было угодно забрать часть меня, пощадив оставшееся, бросив его вниз в грязь и втоптав в местный ядовитый грунт. Зачем это произошло, не понимаю и вряд ли будет возможно простому вояке вроде меня, постичь замысел богов. Идиот предположил бы, что Камень намеренно позволил Даше умереть, чтобы я, воспылав гневом, ринулся мстить сектантам и тем, кто за ними стоит. Но к этому блаженному племени никогда себя не причислял, слишком много, на первый взгляд, бессмысленных и жестоких смертей мне пришлось повидать раньше чтобы не уподобляться идиотам. Иногда так уж бывает, что гибнут совершенно случайные люди — талантливые, весёлые, красивые. Почему это происходит, какой в этих смертях есть тайный промысел, никто толком не может объяснить. Поэтому и я особо голову никогда не забиваю: есть вещи, которые просто объективно происходят и смысла в событиях этих человеку не отыскать, можно только строить догадки. Но версия не вернёт мне любимого человека, Даша всё так же будет мертва. Месть? Так даже если я и помогу одним чудакам против других, то облегчение опять же будет временным — девушку уже не вернёшь и я убью любого, кто скажет, что можно всё переиграть. Сейчас нужно оберегать тех, кто остался, они в моих играх уж точно с краю. Прижегши кожу лица спиртом и приведя себя в порядок. Я было собрался подняться на верх, но с лестницы послышались шаги и в подвал, припадая на раненую ногу, спустился Лесник. Тесть, а именно это обращение теперь всегда будет намертво за ним, тяжко опустился на табурет возле дальней стены и опершись на трость, больше напоминавшую шишковатую дубину, молча смотрел на ровно застеленную кровать, нашу с его дочерью кровать. Затем, надтреснутым голосом задал вопрос:

— Скажи, зять, шансов на спасение ведь и так и так не было?

Я подвинул второй табурет так, чтобы оказаться в круге света тусклой лампочки оправленной в гнутый жестяной абажур, прямо глядя в глаза Леснику, пересказал все выкладки и объективно, стараясь держаться только фактов изложил детали операции.

— Трудно сказать, что я только не учёл: человек на место обмена и большинство местного зверья не прошли бы и на восемь сотен метров. Паукам был отправлен гонец, вроде как порешивший меня самолично. Лом — тёртый урка, все купились. Обмануть он не мог, просто физически. Засаду устроил только один Ждущий-в-Темноте, другие пауки тоже напали бы разом, мне говорили, что это их метод: быстро и эффективно уничтожить цель и так же быстро уйти. Знаю, что на войне правил нет, но есть случай и везение. Видимо моё везение кончилось именно тогда, на поляне….

— Да кончай ты уже себя корить почём зря!

Лесник зло стукнул тростью по полу и скривившись от боли в перевязанной руке, снова прислонился к стене и продолжил:

— Я не злюсь на тебя, Антон. Да, ребёнка я потерял, а вместе с ней и…. Короче не сказала она тебе, думала сюрприз сделать, ну когда вместе к нам на заимку придёте…. — Слова давались старику нелегко, но я понял, что он хотел сообщить — Короче, на втором месяце она была, так доктор наш сказал.

Новость ударила поддых словно бревном, круша рёбра и давя сердце и остальной ливер в труху. Многое можно пережить, но потерю слабой, ещё не развившейся жизни, которая может быть могла стать единственным продолжением тебя настоящего, это уже край. Свет словно померк, волна ярости. Так хорошо управляемая и загнанная внутрь затопила сознание, плеснула в глаза мутной, багровой пеленой и…. Всё прошло. Из глубины памяти поднялся голос инструктора. Егор Шубин был не только мастер всякого рода смертоубийств но и пожившим, много чего повидавшим на свете мужиком. Как-то раз, мы вместе с ним вынули солдата из петли в гарнизонном сортире. Парнишка получил из дома письмо, в котором извещался о смерти матери, единственного оставшегося у него близкого человека. Там всё было нелепо и крайне дико, даже нам, уже повидавшим смерть воякам. Мать бойца застрелили на улице, когда она выходила из продуктового магазина с покупками; бандиты затеяли перестрелку прямо на проезжей части, постреляли друг дружку и под раздачу ещё троих случайных прохожих. Мать солдата получила пулю в голову и скончалась на месте. Солдата только что прибывшего из учебки к нам в бригаду, домой на похороны естественно не отпустили, вот он и полез в петлю. Егор резал петлю, пока я держал уже почти отошедшего солдата за ноги, потом, когда мы сообща вытащили парня на воздух, он сел на корточки рядом с бойцом. И пристально глядя тому в мутные от горя глаза, сказал то, что я потом не раз повторял другим и что теперь как заклинание твердил самому себе:

— Ты чего, паршивец, сбежать захотел?! Нашёл, сука, чем мать осчастливить: в петлю сигануть не велика заслуга. Она тебя за этим растила, чтоб ты над собой всякие пакости вытворял?! — После чего чувствительно смазал тыльной стороной ладони по щеке солдата — Смотри на меня, слушай и запоминай: жить надо не назло, а вопреки злу, которое с тобой случится, как бы паршиво не было иногда просыпаться по утрам и делать обычную, рутинную работу и просто дышать воздухом. Тех, кто ушёл, уже не вернуть, но можно сделать так, чтобы прожить отпущенный тебе срок таким образом, чтобы им не было стыдно за то как ты живёшь и что делаешь. Ты попал в разведку, а мы не сдаёмся, не отступаем и пленных не берём. Мать гордилась тобой, так не заставляй же её краснеть за тебя и горевать уже теперь, потому что её сын слабак, которого она ну ни как не хотела воспитать. Теперь встал и марш в расположение, решим вопрос с побывкой, не дрейфь, боец.

Парню тому Шубин организовал отпуск на десять суток и потом, вроде, всё было благополучно. Я же запомнил речь инструктора на всю жизнь. Есть у меня такая полезная привычка — походя собирать и запоминать любую полезную информацию, даже самую незначительную на первый взгляд. Вот, к примеру, речь капитана помогла мне ровно в десяти случаях, когда приходилось говорить с бойцами и просто обычными людьми, находящимися в пограничном состоянии, на грани нервного срыва. Теперь я так же, мысленно, повторял эти слова и ярость вместе с болью отступили. Нельзя позволять врагу бить тебя в самое сердце и сделать твою жизнь непереносимой, мёртвым лучше уже не станет, но вот живым нужны силы и ясная голова. Пусть даже и случилось такое неведомое мне доселе горе, как потеря ещё нерождённого ребёнка, вместе с любимой женщиной. Сорвись я сейчас в штопор, позволь лишний раз высвободить всю ярость и враг уже победил. Причём подставлю я не только себя, но и тех, кто верит мне, следуя моим приказам идёт к чёрту в зубы, не спрашивая почему тот или иной приказ звучит именно так а не иначе. Справившись с наплывом эмоций, я продолжил, выталкивая слова одно за другим с неимоверным усилием сохраняя спокойствие и ровный тон:

— Мне…. Тоже жаль…. Отец. Не сложилось у нас с тобой порадоваться вместе…. Втроём.

— Что делать будешь теперь?

Голос старика был всё так же тих и тосклив, с нотками давно заглушаемой боли. Раны душевные мучили его так же сильно, как и телесные.

— Одному мне в их логово не пробиться, возьмут и раздавят ещё загодя. Не знаю, думать надо, но времени в обрез, Зона уже гудит, все готовятся к большой сваре. Пройти к Монолиту одному — нереально.

— А хлопцы твои, не уж-то с тобой не пойдут?

— Не спрашивал. Да и сам посуди, Богдан: есть ли у меня право их просить идти на верную смерть? Двое — пацаны ещё совсем, Михай всё про невесту свою молдавскую грезит, хочет деньжат прикопить и тю-тю из Зоны. Юрис один у нас как отрезанный ломоть, да только вдвоём нам эту акцию не осилить, против нас не урки с самопалами выйдут. Сектанты народ очень непростой их даже вояки побаиваются, а с учётом союзников, то и вообще ловить нечего — ляжем все, но если пойдём обычным составом, есть шанс если не выжить, то выполнить задачу. Обратно вряд ли выберемся, вариантов отхода не вижу: там каждое здание, это как крепость, под землю соваться ещё опаснее: там тоже крепко стерегут, это наверняка. Плюс я не знаю, где сейчас сам артефакт и как к нему подобраться.

Лесник усмехнулся. Хоть улыбка вышла и не весёлой, потом поднялся и сказал в сторону дверного проёма, повысив голос:

— Ну, слышали? Стеснятся он вас просить, вон даже целую теорию под это подвёл.

В подвал спустились сразу все, даже Слон приковылял и в помещении сразу стало тесно. Артельщики стояли плечом к плечу. Андрон и Денис смущались, стараясь уйти подальше к стенке, а вот Михай, Слон и Юрис смотрели с вызовом. Наконец, Слон вышел вперёд и сказал за всех:

— Ты, земляк, думай чего хочешь, но за нас решать не надо, все вроде взрослые уже, паспорта на руках имеем и водку в магазине нам продадут, если попросим. Ты за нас всегда свою шею подставлял, каждый кто тут стоит, жизнью тебе хотя бы раз да обязан….

— И вы хотите свести мои усилия на ноль — Я пристально глянул Слону в глаза, но тот не отвернулся, спокойно выдержав игру в гляделки — Повторяю: дело гиблое.

— Может и так — Слон только махнул рукой, остальные артельщики согласно загудели — Только вот зачем тогда вообще было вместе собираться, коли надави чуток и вся артель разбрелась по щелям, добычу проживать, да шкуру свою беречь! Не за этим мы тут.

— А зачем?

Вопрос был резонный, но, перебив Слона, эстафету принял Денис. Ночь сюрпризов, парень обычно вообще помалкивал, общался он более-менее открыто только с Юрисом, по случаю их давнего знакомства. Твёрдым, тихим голосом молодой отчётливо выговаривая каждое слово сказал:

— Мы все, должны доказать, что способны поступать правильно. Не всегда есть возможность сделать всё по совести и по чести. Я, хоть и не так давно тут, с вами, но понял одно — не будет больше другой жизни, не будет больше сделок с совестью. Пусть смерть, пусть даже не дойду до Монолита этого…. Главное, что всегда нужно идти до конца, следовать голосу совести. А она говорит, что нужно идти с ва…. С тобой, командир.

Щёки парня заалели, он смутился столь длинной и сумбурной речью и отступил назад. Слон крякнул, похлопал нашего второго солиста по плечу и продолжил:

— Парень просто хотел сказать, что не мужицкий это поступок — утереться и забыть. Тем более, ты сам говорил: большое западло сектанты готовят, а кроме нас и ответить за Зону будет некому. Ведь так получается, а, земляк?

Потом подал голос Михай. Наш новообращённый «спец по тяжёлому вооружению» говорил сбивчиво:

— Командир. Ты вытащил меня и всех, стоящих тут из много какого дерьмища. Я долго уже наёмничаю, но такого отношения с армии, ещё там, в Союзе, неприпомню. Может, Мареля и не дождётся меня с большими деньгами, может даже найдёт кого побогаче и выскочит за него…. Только я тоже с тобой пойду. Извини, не умею хорошо сказать.

Андрон вообще только рукой махнул, но потом опомнился и выдал только:

— Я пойду оружие проверять, рацию готовить надо. Общая готовность — три часа. Если что, я наверху буду. Денис, ты идёшь, а то барахлит твоя шарманка, откалибровать бы надо. В поле «болталку» твою уже некогда будет подгонять, пошли, пусть старшие сами разбираются. Я-то хоть куда с Лешим пойду.

Но с места так и не двинулся, спокойно глядя на меня, как и все в этой комнате, он ждал только одного — приказа действовать. Давно известно, что если сомневаешься в человеке — сразись с ним, в бою открывается истинная сущность. С этими людьми я был в бою, доверял каждому и ради любого в этой комнате не задумываясь рискну жизнью. Время снова пришло к нулю, последние секунды неотвратимо утекли в вечность, решение было принято, хоть для меня и не просто было говорить то, что я должен сказать сейчас.

— Я рад, что судьба одарила меня встречей с вами, друзья. Раз ваш выбор совпал с моим, решено — идём до конца. Но мне бы хотелось, чтобы это не был безумный акт самопожертвования, задачу нужно выполнить только в том случае, если нас об этом попросят. Иначе, самим придётся искать помощи, а это уже совсем другой расклад. Пусть просят старожилы, а мы как бы согласимся. Теперь, я уже могу говорить с ними не только от себя лично, но и от всех нас. Будем ждать, времени хоть и мало, но торопиться не следует, пусть ход сделают те, кого Ткачи избрали себе в противники, нам потребуется вся поддержка и помощь, которую сможем получить. Что касается меня, то раз коллектив оказал такое доверие — я поведу вас снова. Но — Тут я ещё раз внимательно оглядел артельщиков — На этот раз никто со мной не спорит и выполняет всё, что я прикажу ровно в тот момент, когда прикажу иначе…. Приму меры. Совершенно радикальные меры. Теперь отбой до шести ноль-ноль, завтра будет хлопотный день.

Ребята заулыбались. Витавшее в комнате напряжение, некая тень сомнения. Некое ощущение зависимости от момента, хорошо знакомое любому, кто хоть раз ждал принятия решения по важному лично для него вопросу, когда всё висит на волоске. Когда все части головоломки встают на свои места и нужные события происходят как планировалось, а люди от которых всё зависти принимают верное, на твой взгляд решение, то приходит некая лёгкость мысли. Даже самая трудная задача уже не кажется такой уж невыполнимой, многое на войне завист ещё и от того, насколько ты сам веришь в успех той или иной акции, веришь в командира и своих товарищей, по сути братьев по оружию. С верой любой человек неодолим. Мне часто приходилось видеть и испытывать самому, эту неколебимую уверенность, что как бы ни был силён противник, мы сильнее, потому что верим не столько в чёткую схему и продуманный план, свою подготовку или умения, но и в того, кто ведёт нас. В тех, кто прикрывает справа, слева, а если надо примет удар предназначенный тебе лично. Бывало так, что последний патрон в магазине истрачен и даже на движение за вторым стволом к бедру нужно доля мгновения, за которые безликая фигура в маске уже поймала твою грудь в прицел. Под маской не видно лица. Но ты знаешь, что «дух» ухмыляется, понимая, нет у тебя времени, а пулю не обогнать…. Но вот слева рявкает очередью «калаш», дух кулём оседает на землю роняя оружие, судорожно хватается за дырку в груди. А по плечу меня хлопает прокопченная ладонь с траурной каймой грязи под сломанными ногтями и знакомый голос говорит, почти кричит в самое ухо: «…Нормально! Сделал его, вперёд братуха!..». В такие моменты точно знаешь, что неуязвим, потому что всегда есть тот, кто прикроет, отведёт косу смерти от твоей шеи. И с удвоенной силой ты рвёшься к цели, делая для спасителя то же самое, что он для тебя, два стука сердца тому назад и так без конца. Но нет и горечи сильнее, в тот миг когда не успеваешь, друг падает и всё заволакивает пелена отчаянья и гнева. Братство скреплённое кровью, узы неразрывно связывающие совершенно разных, порой очень непохожих друг на друга людей. Без лицемерия и фальши, они идут плечом к плечу, стоят насмерть спина к спине и смерть отступает перед ними….

Думая о своём, поднялся на второй этаж, где Слон навалил мне полную миску жареного с мясом и луком картофеля, налил пятьдесят грамм перцовки, а потом заковылял вниз к Леснику. Земляк хорошо понимал, что Богдана не стоит оставлять одного, нужно всеми способами отогнать дурные мысли и тоску, сквозившую в каждом жесте и интонации убитого горем отца. Митинг внизу, был показателем высокого морального духа подразделения, но полной уверенности в том, что они в точности выполнят любой мой приказ, когда придёт время, у меня не было. С другой стороны, полного повиновения можно добиться только от бездушных механизмов. Но и тут какой-нибудь многоопытный наладчик, выдвинет пару теорий о наличие у той или иной жестянки, некой эфемерной субстанции под названием «душа». Даже я сам, с полной уверенностью не смогу сказать, как бы поступил в той или иной ситуации, поэтому играть придётся с теми картами, которые сданы.

Другим насущным вопросом было приобретение снаряжения и оружия. Комбез был уникальной разработкой «Долга» и придётся снова просить лесника, если его приятель имеет выход на местных снабженцев. Другое дело личное оружие: «грач» это не ПМ, его наличие на складе у Тары совершенно не обязательно имеет место быть. Совсем же без пистоля выходить в рейд будет неосмотрительно. Ну да будем посмотреть: на крайний случай, придётся брать что-то другое. С деньгами было всё в порядке: старые запасы кормили исправно, хоть мы и не ходили за артефактами, но они в изобилии находились у тех, кто постоянно хотел испытать свою военную удачу. Трофеи давали неплохую подпитку. Когда заходила речь о материальном снабжении артели.

Накинув обычную камку и пристегнув кобуру с АПС, я собрался было выходить наружу, как сзади послышался голос Лесника:

— Никак к таре собрался? Тогда погодь, вместе пойдём, есть товар, который он тебе без знакомства не продаст.

— Знаешь и этого «торговца смертью»?

В принципе. Я был не против пойти вместе со стариком: тому надо развеяться. Да и действительно, может его присутствие и облегчит общение с оружейником. Скидки — скидками, но знакомства тоже играют не последнюю роль. Торговцы народ мутный и даже самый честный из них, не преминет утаить нечто ценное только для особых случаев.

— Да не жалко, пошли. С комбезом поможешь, а твой подарок почти в клочья порвало, еле сюда добрался.

— Дело не хитрое…. Но деликатное. Чего ещё профукал?

Голос тестя уже не был таким надтреснутым как час назад, новые заботы и хорошая компания постепенно оказывали своё положительное действие, старик начал успокаиваться, отвлекаться на повседневность.

— ПДА накрылся, блок сканера тож, пистоль пополам распилило. Не знаю, найдётся ли ещё такой у местного барыги, вещь уж больно редкая.

— Не журись, найдём и чего получше. Тара мне всякую снедь заказывал, да и к девкам в «Теремок» захаживает регулярно. Знакомство свели, короче. Должен он мне, вот случай и подвернулся.

— Если дело в деньгах….

— Брось. Не денежный это долг, жизнь я ему спас. От химер увёл его самого и девку его тогдашнюю. Вот он и побожился, что мол, Луну с неба для меня добудет, если попрошу.

— Так понимаю, ты ничего тогда не просил.

— А какого рожна мне от него надо? Патрон к карабину я и так куплю, места у нас спокойныё…. Были — Тут Лесник снова помрачнел, но продолжил — В этот раз шестеро ребят из охраны «Теремка» пропали в лесу. Сам я еле от сектантского патруля ушёл, Дашку искать отправился. Как чувствовал, что беда. Почти прищучили они меня, да лес уберёг, скрыл, следы запутал. Орлика жалко — посекло конягу осколками, из подствольника пальнули. Мне тоже вон, досталось. Но конь спас: на дыбы встал, почти всё на себя принял. Эх, какой конь был! Только что говорить не умел, а так как человек понимал всё, в стойле метался, беду чуял…. Да чего теперь об этом, они там, а мы с тобой покудова тут побудем. Да, зять?

— Верно, отец, верно говоришь.

В молчании мы проделали остальной путь до «супермаркета». Пару раз нас останавливали патрули: Василь старался не зря, вооружённых людей на улице почти не было. Пьяни и стрельбы как раньше вообще слышно не было. Наладили уличное освещение, тёмных закоулков почти что и не осталось. Лесник долго не мог привыкнуть, но увидев. Что довольно ухмыляюсь, его осенила мысль:

— Никак твоя работа?

— Нет. Я просто подсказал пару идей местным особистам, показал им, как быстро я и ещё человек десять, сможем почти полностью обезглавить их партизанский отряд. А потом им стало неуютно, вот и подсуетились.

— А чего это у них за камни на шеях висят? Вроде артефакты только разведчикам положены.

— сектанты пару ретрансляторов поставили, народ как чумной ходил, вот, видимо, это защита и есть. Я предупредил местных до выхода ну… тогда. Вот прибор уже и внедрили….

— Везде сунулся.

— Сам удивляюсь. Но с другой стороны, сам посуди: я же только предупредил. Делали всё другие люди, моих заслуг тут мизер.

— Иногда, достаточно только этого. Хорошо, что предупредил того, кому это было небезразлично. Но скромность украшает. Пришли, однако….

«Супермаркет» встретил нас небывалым оживлением. У кассы скопилась очередь из желающих оплатить покупки и тут же уйти. На лицах сотрудников тары не отражалось ни тени паники, но случайные тревожные взгляды, которыми эти сосредоточенные и обычно бесстрастные парни смотрят на всё, включая даже самых психоватых клиентов, настораживали. Вот как в данный конкретный момент, когда у носа одного такого продавца, размахивает пачкой купюр некий упитанный господин с лицом заросшим рыжей бородой до самых глаз и красным от натуги лицом.

— Я постоянный клиент!.. Все знают, что беру только под заказ, но теперь мне нужно срочно….

Мужик продолжал энергично размахивать перед носом у продавца пачкой местной валюты и попутно, теснил немного опешившего парня к помещению главного офиса Тары. Но вот его под руки уже подхватили двое подоспевших близнецов первого продавца и вежливо. Но настойчиво повели к выходу. Лесник только ухмыльнулся в сторону упиравшегося бородача:

— Похоже, что народ уже в курсе, что на сектантов будет наёзд. Все устремятся к центру Зоны, как и год тому назад, эти — Он ещё раз дёрнул подбородком в сторону любителя предзаказов — Пойдут как шакалы позади штурмующих, заваруха будет ещё та.

— А самое паршивое, что потом, останутся в живых только вот такие нахрапистые амёбы — Добавил я, высматривая хозяина магазина в толпе гомонящих клиентов, впрочем, безуспешно — И именно они станут травить байки про свои героические подвиги несмышлёным новичкам…. Если, конечно, вообще всё не накроется медным тазом.

Лесник коротко кивнул, соглашаясь. Увидев Тару, наконец, высвободившегося из толпы возбуждённой клиентуры, приветственно помахал торговцу здоровой рукой. Тот откликнулся, помахал в ответ, на лошадином лице появилось выражение истинного облегчения. Торговец знаком показал на дверь своего кабинетика, вход в который уже очистили подоспевшие с разных концов зала помощники. Через пару минут, мы уже сидели друг напротив друга, но Тара сохранял напряжённое выражение лица. Разговор начал Богдан. Тесть сразу взял инициативу на себя, мне же оставалось только слушать.

— Ну, Марат, смотрю делами ворочаешь как и раньше: широко, с размахом.

— Рад видеть тебя, Богдан Палыч. Слышал про твоё горе, сочувствую.

— Благодарю — Лицо тестя потемнело, но он справился и тем же деловым тоном продолжил — Но сейчас не об этом, Марат. Нужно кое-какое оборудование и само собой, пищалей твоих прикупим, поможешь — Тут Лесник выделил последние слова, произнося их с нажимом, тоном не допускающим отказа — По старой памяти, а?

— Смотря что тебе надо — Голос Тары дрожал от внутреннего напряжения, торговец понял, что сейчас его попытаются развести на эксклюзив, по бросовой цене. Само собой, долги в Зоне помнят и свято чтут обязательства, как впрочем в любом опасном месте если эти обязательства перед более сильным. Но нежелание оказываться от прибыли, слишком явно читалось на унылой физиономии торговца.

— Нужно три комплекта БЗК «Сумрак»[32], из тех, что ты перехватываешь у начснаба долговцев. Один комплект для меня, два — Антону.

— Товар редкий… только ты не серчай — Оружейник сразу выставил вперёд обе ладони в защитном жесте — Даром я сейчас ничего отдавать не стану, хоть ты мне и помог….

— Не жмись, а заплатить, мы заплатим сполна…. Но цену сильно не гни, нам ещё и жить на что-то надо.

Тара помолчал, лицо его застыло. Видимых следов работы мысли на нём не отражалось. Наконец, торговец сцепил пальцы рук в замок и постукивая костяшками по гладкой поверхности стола, согласно наклонил голову.

— Ладно, чёрт с тобой, Лесник. Будем считать, что уговорил. Но если кому скажешь. Что от меня и по какой цене получил….

— Ты же знаешь, что нет. Благодарю тебя. Рад, что договорились — Богдан начал подниматься. Жестом остановив моё аналогичное движение — Вы тут ещё покалякайте. Антон к тебе пару вопросов имеет. Деньги возьми — Лесник полез запазуху ватника, вынул пухлый свёрток из плотной, вощёной бумаги, и положив его на край стола, подтолкнул к торговцу — Прощевай, ты мне ничего не должен.

— Прощай, Лесник.

Тара бросил конверт в ящик стола, выражение его лица изменилось: торговцу было стыдно. Но скоро лошадиное лицо снова потеряло сякое выражение, глаза потухли, снова став двумя стеклянными бусинками. Он повернулся в мою сторону, сделав приглашающий жест рукой.

— Тут такое дело — Начал я тоже без предисловий, чтобы не длить неловкую. Для торговца ситуацию — Пистолет приказал долго жить, нужен новый, точно такой же.

— А что случилось — Торговец оживился.

— Случай не штатный, некая аномалия разрубила ствол пополам.

— Интересно — Глаза Тары засветились прежним жадным блеском, Я его понимаю: сидеть тут и только продавать. Не имея возможности увидеть как применяются твои товары в деле — А что это было?

— Паучья сеть. Но не беспокойтесь, эта аномалия встречается очень редко.

— Шрамы от неё?

— Да.

Торговец понял. Что я больше ничего не скажу и быстро защёлкал клавишами ноутбука. Сначала он был мрачен, потом напряжён и вот лицо стало довольным.

— Есть хорошие и плохие новости — Я только кивнул поощряя Тару делиться добытой информацией — Новость плохая — «грачей» у нас больше нет. Новость хорошая — есть новые германские пистолеты, специально для армии разработали. В ассортименте уйма гаджетов и заменяемых узлов. Штука очень надёжная и убойная. Чуть длиннее «грача», но значительно легче и боеприпас более мощный. Смотреть будем?

— Само собой. Вы меня сильно заинтриговали.

— Ну тогда пройдёмте на склад.

Оружейник рывком поднялся и мы направились в заднюю часть магазина, куда допускались лишь те, кто заказывал Таре всякие редкости. Тут было не так оживлённо, я заметил только двоих слесарей и одного из помощников оружейника. Видимо Тара дал парню какие-то указания на счёт «деликатеса», парень уже распаковывал небольшую коробку и вынимал оттуда пистолет, одновременно напоминавший наш АПС и германский Glock. Так же на столе появились «тихарь» и ещё с десяток всяких железок, пока непонятного мне назначения. Когда мы подошли парень кивнул Таре и отошёл в сторону. Взгляд у отрока был заинтересованным, думаю, что такую игрушку он держал в руках первый раз в жизни. Тара по — хозяйски взял пистолет и вставив длинный, двурядный магазин, сразу начал палить по ростовым мишеням, поскольку помещение было оборудовано ещё и стендом для апробации. Звук был необычным: чуть громче, чем у обычного, девятимиллиметрового «ствола», но и не таким, как у полноразмерного ПП. Видимой отдачи я не замечал, оружейник удерживал пистолет во время ведения огня без усилий. Тара отстрелял один магазин. Сразу вставил второй и навинтил ПБС. Звук почти исчез. Лязга затвора тоже, как ни странно слышно почти не было. Закончив стрелять, Тара положил пистолет на стол и вернул мишень, которая на тросе подъехала к рубежу. Кучность впечатляла: все пули легли в круг не превышавший трёх сантиметров. Довольный оружейник повернулся ко мне:

— Немецкий UCP[33], легче и надёжнее «грача». Кроме того имеет режим автоматического огня. По сути — сборный конструктор, можно полностью учесть индивидуальные пожелания. Комплект поставки включает сезонные масла, набор для чистки, тактическую кобуру и части для трёх модификаций изделия, накладки на рукоять и планки под приспособления — прицелы, фонарь, оптику. Пробивает советский броник вроде Ж86 на вылет. С современными сложнее: «тройку» стоящую на заказанных Лесником «сумраках», может и не пробить. Шлем продырявит любой, уже проверяли. Спокойно можно стрелять в помещении — пули практически не рикошетят.

Я взял пистолет, покачал в руке. Вскинул, прицелился, нажал на спусковой крючок — чуть слышно щёлкнул боёк. Хват был чуток неудобен, видимо это отразилось во взгляде, потому что Тара заметил:

— Рукоятку можно подогнать, ляжет в руку как родной. Пробовать будете?

Естественно я попробовал. С учётом хвата, пистолет мне понравился, чуть сложнее АПС, но значительно удобней и легче. Отдачи почти не было, пистолет почти срастался с рукой, казалось, читая мысли стрелка. Я опомнился, только когда отстрелял четыре магазина.

— Беру. Что с «тихарём», от наших друзей алхимиков?

— Тут есть проблема — оружейник чуть замялся. Но видя, что клиент доволен, решил быть честным до конца — Калибр пока нестандартный, умельцы работают, но результат ещё далёк от совершенства. Лучше ходить со штатным, так пока будет надёжней.

— Согласен. Беру комплект и двести патрон к нему. Сколько там с меня?

— С учётом скидки — двадцать тысяч рублей.

— Нормально. Мне ещё нужен стандартный ПДА и гарнитура типа «hands free». Мой накрылся, заодно с комбезом. А также стандартный разгрузочный жилет и семь автоматных магазинов под советскую «семёрку».

— Всё это есть: ПДА, гарнитуру и «рожки» принесу хоть сейчас, а вот разгрузка…. — Торговец сделал хитрое лицо — Она есть специально для «сумраков», тоже прошита камуфлирующей нитью, только чуть более редко, так чинить проще. Идёт отдельно от комбеза, это не моя прихоть. Русские не поставляют разгрузки к своим БЗК, странно, но таковы факты.

— Сколько за всё вышеперечисленное, плюс восемь разгрузок с полным комплектом поставки: подсумки, пояса, кобуры?

— Шестьдесят две тысячи триста рублей, с учётом скидки.

— Лады. Дайте мне одного из ваших технарей в помощь, а пока мы подгоним «ствол», пусть ваши люди доставят товар ко мне в башню. Сдайте всё Слону, он расплатится.

— О» кей! Всё сделаем, как всегда приятно иметь с вами дело, господин Васильев.

Тара заспешил, но всё-таки любопытство победило и оружейник с непривычной для себя просительной интонацией спросил:

— Народ в панике. Все закупаются как перед большой бучей, вроде той, что была год назад. Но мне как-то…. Тревожно. Вы не в курсе, что намечается?

— Только догадки. Но на вашем месте, я бы роздал своим людям оружие и занял оборону здесь. Следующие десять дней будут очень непростыми для всех жителей Зоны. Будет большая свара, без главных призов и победителя. Бойня, вот что нас ждёт. И это только самый оптимистический прогноз, большего сказать не могу. Сам как в тумане. Удачи и спасибо за хороший товар.

Тара неожиданно широко улыбнулся, показав в улыбке крупные, жёлтые зубы. Он вернулся и пожал мне руку. Крепко.

— Вы всегда даёте мне хорошие советы, господин Васильев. Пожалуй, ПДА, гарнитуру и патроны вы получаете в подарок от фирмы. Удачи не желаю. Просто хочу видеть вас среди своих постоянных клиентов…. Уже после того, как гроза пройдёт стороной.

— Удача нужна всем нам, благодарю за подарок. Думаю, что и мне будет жаль, если не удастся снова побывать в вашем почти волшебном заведении.

На том мы и расстались. Подгонка и пристрелка пистоля заняла около часа. Мы остановились на компоновке с трёхпозиционным переключателем огня, УСМ двойного действия[34] и подогнали рукоятку и переключатель режимов огня под левосторонний хват. Теперь ствол как бы сросся с рукой и сам прыгал в ладонь: ни вес, ни отдача больше не мешали, «немец» стоил каждого потраченного на него рубля. Завернув покупки и попрощавшись со слесарем Олафсоном, помогавшим мне и в прошлый раз, я уже через двадцать минут был в башне и приступил к подгонке снаряжения. Народ уже разобрал обновки, и как-то незаметно вышло, что Слон тоже решил идти с нами. Особых возражений у меня не было: Зону этот волчара знал пожалуй не хуже Лесника, а тот маршрут, который я уже выбрал, буде местная шайка калек и призраков даст нам возможность сыграть на их стороне, был проходим только при наличии в группе опытного проводника. Нога уже не беспокоила Слона так сильно как раньше, поэтом я склонялся к мысли, что он вполне сможет пойти в качестве провожатого, да и стрелял мужик неплохо, поэтому возражать было глупо.

Комбез был в пору, разгрузка идеально подходила, стоило только повозиться с регулировкой, бронежилет не был наглухо интегрирован в костюм и с помощью специальных фиксаторов легко снимался. Накладки на суставы тоже довольно просто удалялись, а под разгрузку предусмотрены специальные углубления: как только всё было подогнано, то ни один элемент сбруи не выступал на поверхности. Создавалось общее впечатление целостности, словно комбез был создан таким изначально. Сейчас, ткань была тёмно-серой, но я знал, что стоит только одеть костюм и восприняв электрические импульсы тела, ткань наполнится неким подобием жизни, становясь чем-то вроде второй кожи, только в отличие от обычной, человеческой. Ткань костюма будет менять цвет в зависимости от окружающей среды, всё-таки отличную штуку придумали!.. ПДА тоже заработал без всяких проблем, удобно устроившись в боковом кармане, который в отличие от такого же кармашка в старой робе, был частично прикрыт пластинами «броника» и сама ткань имела твароновую прокладку, поэтому, прибор был хорошо защищён даже от пуль и осколков. Облачившись, я стал набивать «рога» к «ковруше» и снарядил пару магазинов для нового пистоля. Тактическая кобура особо не выделялась, будучи того оттенка серого цвета, который легко потерять и в лесу и в городе при естественном освещении. Оружие я снова смазал и проверил. На пистолет ушло больше времени, но спустя полтора часа. Я уже мог обходиться без инструкции, а ещё через сорок минут, разбирал и собирал «немца» на скорость и с завязанными глазами. Удовлетворившись результатами, спрятал пистолет в кобуру, выложил магазины к автомату на стол, а потом запер автомат и снаряженные «рога» в оружейный шкаф. В комбезе было удобно, но некоторая неловкость движений ещё присутствовала, с новой «шкурой» так всегда, как бы удобно она не была скроена. Эта модель была удобнее прошлой, возможно что-то в дизайне изменили, кроме того, в комплект входил шлем типа «капсула», но в отличие от привычной мне по армии «сферы», он был на порядок легче, имел удобные ниши под гарнитуру и сквозь него можно было практически не напрягая слух, слышать разговоры Слона и Лесника на втором этаже. Подшлемник был выполнен как маска, где для глаз оставались только две небольших дырки. Ткань тоже была прошита нитями «паутинки», поэтому я решил, что шлем пока, это лишнее. Чтобы вновь привыкнуть к комбезу и тяжести нового прикида, решил прогуляться до бара, выпить пару пива показалось мне хорошей идеей.

Кивнув старожилам, чтобы вызывали, если возникнет надобность, я вышел на воздух, обычные сумерки разгонялись ярким светом вновь установленных фонарей. Пройдя метров двадцать. Я вошёл в ворота склада, который пустовал и являлся чем-то вроде тамбура где можно было если не пересидеть Выброс, то по крайней мере, быстро добежать до подвала, где размещался собственно «100 рентген». Но и тут теперь было светло, а на верхней галерее, ходил патруль: двое бойцов постоянно двигались по периметру помещения, держа его под наблюдением. Чтобы не быть застигнутыми врасплох. Снова плюс Василю и его сотрудникам. Спустившись по ступенькам в прокуренное помещение, где вроде всё было по прежнему, я сел за свободный столик у стены, привалился к неоштукатуренной кирпичной кладке, отполированной сотнями прикосновений и просто уставился на экран телевизора. Крутили какой-то музыкальный клип с полуобнажёнными девицами, поющими о том, как хорошо в деревне летом. Из задумчивости меня вывел певучий, женский голос:

— Что желаете?

Переведя глаза на вопрошающего, я увидел молодую женщину лет тридцати с непривычной для этих мест густой копной светло-русых волос, собранных в тугую, сантиметров десять толщиной, косу, которую её владелица перекидывала на грудь. Высокий лоб, курносый носик, голубые, необычайной яркости глаза смотрели прямо, открыто и немного устало. Росту в женщине было около ста семидесяти сантиметров, фигура несколько более эффектная, чем положено в месте полном пьяных, вооружённых до зубов мужчин. Одета официантка была в обтягивающую майку с надписью «HARLEY DAVIDSON», синие джинсы, заправленные в амеровские армейские ботинки. Замена проколовшемуся Бунтарю, была более приятной на вид.

— Пару пива. Тёмного если есть.

— Есть разливное, есть бутылочное.

Девушка с интересом разглядывала нового посетителя и не отвела взгляда, когда наши глаза встретились.

— Пару бутылочного по «ноль пять» и сухариков пакетика два.

— Я — Рита.

— Антон.

Женщина, с возрастающим любопытством окинула меня ещё одним заинтересованным взглядом и быстро ушла выполнять заказ.

Где-то я уже видел эти внимательные, весёлые глаза…. Чуть погоняв в памяти события и зацепившись за характерную походку и манеру речи, вспомнил. Тут же мгновенно пришло решение. Достав из бокового кармана маленький блокнот с притороченным к нему суровой ниткой грифельным карандашом, я нацарапал на клочке бумаги пару слов. А когда девушка вернулась, то отдал бумажку вместе с деньгами.

— Сдачи не надо, передайте Василю, что я посижу тут ещё немного и если ему есть, что обсудить — милости прошу.

Девушка хорошо владела собой, изменился только взгляд, из весёлого превратившись в настороженно-напряжённый. Едва заметным для посторонних жестом ладони над столом, я дал Рите предупредительный сигнал: всё нормально, не говори ничего. Официантка несколько расслабилась и я продолжил намного тише. Так, что нас не могли слышать за соседними столиками, сохраняя скучное, обыденное выражение лица. Словно просто поддерживаю вежливый разговор.

— Не надо напрягать память, просто Василь как-то раз сказал, что у него мало людей, вас я видел мельком в канцелярии комендатуры. В форме вас тоже можно узнать, я не враг отряду. Просто передайте записку и всё.

— Чаевые, это круто — Девушка справилась с волнением быстрее, чем ожидалось. Со временем будет толк — Спасибочки, но я вечером занята, подумаю, может позже?

— Хорошо.

Официантка, уверенной походкой лавируя между столиками, растворилась в клубах дыма. Особист захочет повидаться, в этом нет сомнений. Другое дело, удастся ли мне его уговорить на то, что было жизненно необходимо для осуществления моего плана. Народ прибывал и вскоре, пришлось уже отгонять вновь прибывших, говоря, что жду приятеля. Так прошло двадцать минут и я совсем уж было решил, что особист не появится. Но как это обычно и бывает, всё происходит именно в последний момент. Раздвигая корпусом клочья табачного угара, Василь появился, сияя улыбкой во весь рот: усталости как не бывало, система наконец-то начала работать без постоянного присмотра, появилось у служаки свободное время. Плюхнувшись напротив, он протянул руку через стол, поздоровались.

— Чего такой хмурый, Васильев?

— Устал. Бегаю много — отдыхаю на ходу. Вижу, процветаешь?

— Система заработала, спасибо за науку. Я про долги помню. Чего звал?

— Есть информация, что в ближайшие десять дней, военные и «свободные» пойдут на Припять. Пойдут независимо, с северо-запада, но будет налажено взаимодействие, с целью выбить сектантов из города, открыть путь к подземному лабораторному комплексу. Вояки внутрь не пойдут, скорее всего, их придержат после взятия второго южного рубежа обороны. Внутрь пойдут штурмовые группы «Свободы», но это только номинально сталкеры, думаю, что подтянут американскую спецуру.

— Секрет полишинеля, все идут бомбить сектантов, даже простые бродяги знают, что готовится наступление.

— А простым бродягам известно, что их ждёт ловушка?

— Нет конкретики, что за ловушка, где она? Ты ведь не знаешь.

Особист просто подначивал меня, внимательно ловя каждое слово. Он прав — нет конкретики, но есть пара догадок, о которых даже Василю не следует говорить, иначе сектанты просто всё переиграют, а времени на новые отгадайки уже нет.

— Прошу тебя только об одном: отговори своих входить в город с северо-запада, пусть первыми пройдут вояки и «свободные». Не рвитесь вперёд. Уверяю тебя, что опоздавших ждёт награда, будете наблюдать попадалово с первого ряда. Больше ничего сказать не могу и помочь тоже нет возможности. Понимаю твои опасения и что ты тут не самая большая шишка, но больше ничего не скажу. Просто слишком многое поставлено на кон, шанс победить только один. Сделай что можешь, если получится — станешь генералом и свалишь отсюда весь в орденах и полном почёте.

Василь задумался. Хорошее настроение его быстро улетучилось. Но в глубине глаз затаился азартный блеск. Такой огонёк бывает у ищейки, вставшей на верный след. Чуть подумав. Он кивнул и уже поднимаясь из-за стола ответил:

— Сделаю, что смогу. Но про генеральские звёзды это ты хватил, в лучшем случае «подпола» дадут, да и то, если не сгинем все. Не знаю, что ты затеял, но…. Не пуха!

— Иди к чертям.

Это я уже говорил в спину удалявшемуся на третьей скорости особисту. Хороший он парень, наверняка честный, такие очень редко получают генеральские звёзды. Хотелось бы, чтоб он остался среди тех, кто переживёт грядущий бой, удача да не минует его….

Поднявшись через десять минут, я направился к стойке бара и вложил в руку бармена записку для связника Ткачей. Тот только глянул на адресата и спрятал бумажку в нагрудный карман засаленной жилетки неопределённого цвета. Выйдя на улицу, я всей грудью вдохнул пахнущий бензиновой гарью, ржавым железом и мокрым камнем воздух, на душе стало чуть легче. Близилась развязка, все игроки вышли к последнему рубежу.

3.2

В башне я взял автомат и распихал по подсумкам четыре магазина к нему. Привычно клацнул затвор, приятная тяжесть оружия добавила спокойствия, уравновесив мутную волну осевшего на самое дно души горя. Понемногу, прежний Антон, вытеснил того растерянного и уязвлённого человека которым я чуть было не стал, благодаря понесённой утрате. Выйдя снова за ворота башни, я стал в единственном теперь тёмном углу возле штабеля железобетонных балок, поросших усохшим уже давным-давно бурьяном. Следовало дождаться сигнала от Ткачей.

Намеренья иномирян были ясны: любой ценной они стремились вывести меня из игры, сбросить с доски непонятную фигуру. Не думаю, чтобы меня всерьёз кто-то опасался, но за время проведённое здесь, прояснилась некая общая тенденция, охватившая как защитников Монолита, так и сектантов с их непонятными союзниками. Все они следовали какому-то плану, подчиняясь неизвестному мне в подробностях сценарию событий повторявшегося раз за разом, как минимум уже на протяжении десятка лет. Если мне не удастся выйти за рамки, сломать стену в этом хитром крысином лабиринте и достичь цели не следуя заготовленным для себя репликам, то это и будет единственный шанс на победу. Но такой ход предполагает знание всего сценария событий целиком, что в принципе невозможно в столь коротки сроки. События, подобно водовороту, завлекли меня и всех кто находился рядом, в стремительно сменяющую череду событий, не оставляя много времени на раздумья. Следуя наитию, я решил найти тонкую стену в лабиринте событий идя где от противного. А где полагаясь исключительно на интуицию и здравый смысл.

Пиликнул сигнал ПДА, на экране засветились строчки сообщения: «Восточный блокпост, сто метров от поваленного фургона «Хлеб» на северо-восток. Жду час со времени подтверждения о получении данного сообщения». Отлично. Как и предполагалось — бармен ничего не знает, халдея используют втёмную, так как со времени передачи моего сообщения прошло больше двух часов. Система безопасности действительно заработала на полную мощность. Отцепив ремень автомата и закинув оружие на плечо, чтобы ни патрули ни ребята на блокпосте не напрягались без нужды. С недавних пор, носить оружие в руках, считалось на территории базы дурным тоном.

Миновав посты внешнего кольца, снова убрал ремень зацепив его за приклад, чтоб не мешался, я поудобнее перехватив оружие, направился к месту встречи обходя его по кругу. Вроде, всё было тихо, угрозы не ощущалось, но на всякий случай, я залёг недалеко от ложбины между трёх холмов, чтобы видеть чуть сверху подошву восточного прохода между ними, где и примостился стоящий на удивление прямо, старый советского образца фургон с вылинявшей надписью «Хлеб».

Само собой, что букв почти не было видно, их стёрли ветер и непрерывно льющаяся с неба ядовитая влага дождей, но место было известное, там редко встречались аномалии и можно иногда пересидеть до утра, если нет желания идти на базу. Человек появился со стороны дороги ведущей на Армейские склады и пройдя чуть дальше на запад, становился в десяти шагах от капота хлебовозки. Одновременно, я заметил, как три тени, стелясь по земле быстро приблизились к месту встречи с севера. Один залёг в траве на пригорке в трёхстах метрах таким образом, чтобы прогалина с грузовиком и посланцем Ткачей, была в секторе обстрела. Двое других, обошли снайпера по флангам и нашли седее укрытия в складках местности изрытой оврагами, находясь уже на расстоянии пятидесяти метров от человека на поляне. Грамотно работают, придётся сначала зачистить прикрытие, поскольку вальнуть меня хотят в любом случае, как я понимаю. Человек на поляне скорее всего безоружен, но сюрпризов исключать не следует.

Обойдя позицию координатора группы прикрытия с тыла, я включил ноктовизор, чтобы лучше рассмотреть противника. Кто знает, может связника перехватила контрразведка «Долга». И сейчас бравые особисты готовы принять под крыло резидента враждебной спецслужбы. Подойдя ближе, увидел бахрому лохматого камуфляжа, ствол винтовки обёрнутый тряпьём. Нет, так ничего не узнаешь, попробуем аккуратно. Чуть приподнявшись над землёй, приложил бойца прикладом по шее. Тот едва слышно всхлипнул и обмяк. Быстро обезоружив я понял, что ошибся: ни документов ни знаков различия у парня не было. Вынув затвор у его «ремингтона» и разобрав амеровский USP[35] с глушителем, поднялся и выстрелил пленному в голову два раза из своего пистоля, тот дёрнулся пару раз и затих. Потом уже с чистой совестью, я приложил оставшихся двоих граждан, не ожидавших такого поворота событий и вышел на поляну уже со стороны блокпоста, словно и не лазил по кустам уже почти сорок минут. Человек увидев меня, повернулся в мою сторону и как бы в приветствии поднял правую безоружную руку с раскрытой ладонью. Сигналь, милый, сигналь. Видимо связи с группой прикрытия у связника нет, эти гаврики действовали автономно. Подойдя на расстояние вытянутой руки, я понял, что никогда этого парня раньше не видел: круглое лицо, тёмные волосы близко посаженные мутно-серые глаза, безвольный подбородок и нос картошкой.

— Привет. Долго говорить не буду, передай своим хозяевам, что я вне игры. Мы с ребятами собираемся и уходим из Зоны. Всё, что мне надо, это гарантия беспрепятственного выхода через территорию «Монолита» в ближайшие трое суток. Через карантин военный нам хода нет. Либо так, либо будем воевать, нам особо деваться некуда.

— Неожиданный поворот — Круглолицый связник задумался, но только на мгновение — Но это можно устроить, мои хо…. коллеги, не хотят осложнений, пусть будет по — вашему. Схему маршрута мы вам пришлём завтра — Связной глянул на часы — Уже сегодня к 09.00. так пойдёт?

— Да, это будет справедливо. Ну что, расходимся?

— Я пойду первым, если вы не возражаете.

— Иди.

Круглолицый ни чуть не опасаясь, повернулся ко мне спиной и пройдя с десяток метров, растворился в темноте. Вот сюрприз его ожидает, когда прикрытие не выйдет на связь. Но это вряд ли имеет значение: претензий ко мне не ожидается, легенда начинает работать. Перехватив автомат, я рысью направился к блокпосту, чтобы исключить любое продолжение контактов с послом иномирян.

В башне всё было тихо, только Лесник сидел за столом в гостиной и что-то чертил на карте, добавляя на испещрённую заметками склейку какие-то свои пометки. Сев напротив, я заметил, что все пометки касаются реки Припять, а точнее, района где река делала поворот на северо-восток. Сам того не зная, Лесник предвосхитил мои вопросы по поводу реки.

— Богдан. А почему сектанты не трогают восточный берег и юго-западные районы в двадцати километрах ниже моста, ведь это потенциально опасные направления.

— Фонит там сильно, радиация до ста суточных норм по обоим берегам. Особенно в районе лодочной станции нехорошо, там даже зверьё не водится. Сектантов не так много, к тому же «колючка» рядом. Пара катеров военных вдоль берегов ходила раньше, но сейчас — только мобильные патрули «Монолита», но на лошадях близко к берегу не подъедешь, они в трёхкилометровой зоне ходят.

— Значит, если по берегу, то можно проскочить до самой ЧАЭС?

— Нет. Весь юго-западный участок ниже моста, простреливается со второго форпоста сектантов. Скоростные катера, плоты — всё потопят или засекут и перехватят выше. Не пройти, думал уже.

Я только улыбнулся так, что тестя передёрнуло, но в глазах его появилось некое понимание и он приглашающее протянул мне карандаш. Но чертить я ничего не хотел, даже намёка не буду оставлять, слишком многое зависит теперь от того, как поведёт себя наш противник.

— Есть способ. Сектанты сами пустят нас к себе, проведут сквозь излучение Радара. Мы обойдёмся без стрельбы, пройдём в полный рост, не таясь. Но говорить пока ничего не стану…. И ты с нами не ходи, очень тебя прошу, отец слабый ты ещё, смерти ищешь, а нам дело провернуть нужно. Без обид, хорошо?

— Да понимаю я всё — Лесник слегка прихлопнул широкой ладонью по столешнице — А ежели не вывезешь и обхитрят тебя гады инопланетные? Кто тогда подстрахует, кто дальше пойдёт?

— Никто. Не потому, что не кому — храбрых и смекалистых людей найти не так уж и сложно. Все кто пришёл в Зону так или иначе исключительные люди, не любящие размеренный дрейф по течению. Просто время уже вышло: вояки, «свободные», тутошняя тимуровская организация. Да и просто мародёры и вольняги, все через пару дней набросятся на «Монолит» все скопом, как стая слепых псов! Ни они сами, ни те, кто их поведёт, не задумываются над тем, какой облом их ждёт уже на подступах к городу. До станции не доберётся никто. Всем застит свет эти треклятые артефакты, разработки этих психованных фанатиков. Да просто тщеславие: смотрите, какой я молодец. Под моим мудрым руководством удалось покончить с самой таинственной и сильной группировкой Зоны! А там чины, звания и может быть президентский стул на гнутых ножках. Люди погибли? Так вечная память и земля пухом: родне грошовую пенсию в зубы и какую-нибудь медаль. И это только служивым, простым бродягам и клановцам так сильно не повезёт. Там даже могилки не будет — просто горы трупов в канавах и отрезанные головы на шестах «аллеи славы» возле первого форпоста сектантского….

— А когда было по-другому, Антон? Людишки пойдут как ты их не стращай, без этого человек не человек, воля не воля. Мы ведь тут все…. Счастья ищем.

Слова Лесника прозвучали без пафоса, с толикой затаённой горечи. Отец Даши с видимым усилием встал из-за стола, и спустился в подвал, где Слон раскинул для гостя гамак. Послышался шум воды в душевой, разговора не получилось. Я тоже спустился вниз и разоблачившись прилёг. Требовалось обязательно выспаться, дальше такая возможность может и не представится. Снов как обычно не было, чёрный провал безвременья. Абсолютный покой, когда всё происходящее за шторками плотно сомкнутых век, не имеет никакого значения. Ненавижу сон. Поскольку время потраченное на него, считаю потерянным зря. Ровно через семь часов я поднялся и после обычной утренней рутины поднялся наверх. За столом сидели все. Кроме лесника, тесть ушёл ещё затемно, я слышал, но не поднялся проводить. Старый решил идти, но природная независимость, а скорее даже упрямство, не давали ему спокойно подумав, остаться в башне на время проведения акции. Понять его было можно, однако, сейчас было не до психологических этюдах. На ПДА пришёл файл с размеченным маршрутом и частотой для связи с гарнизоном укрепрайона за первым форпостом сектантов.

Как я и предполагал, маршрут они выдали вдоль западного берега Припяти, плоть до моста, где начиналась ничейная земля, отделяющая зону подконтрольную «Монолиту», от санитарного ограждения, а за ним и сети инженерных сооружений, где нёс службу сводный полк украинских ВС. Насколько я знал, нравы там царили свободные: со стороны секты не было прорывов периметра. Даже местная фауна вообще тут никак себя не проявила, на данном участке царили мир и покой. Идиллия иногда нарушалась инспекционными проверками раз в полгода, но и только. Словом, с мотивацией я угадал, Ткачи купились. Подвохов вроде такого как пропустить нас и загасить где-то на своей территории я не ожидал. Зачем тратить силы и время на того, кто и так сдался и уходит. К тому же, меня постоянно вело некое подспудное чувство, или скорее, предзнание. Словно я иду по узкой кромке стального клинка, когда неосторожный шаг или неверное движение в сторону грозит смертью, даже чем-то худшим чем она.

Я собрался по-походному и взяв автомат вышел за ворота. Был уже день, но сизые тучи скрывали небо, рассеивая солнечный свет до состояния полумрака. Теперь предстояло встретиться с Сажей. Алхимик прислал сразу три сообщения, в которых настоятельно просил о встрече в том достопамятном помещении, где зарезали Посредника. Поэтому, я загодя отстучал своё согласие и обговорил условия, одним из которых было проведение переговоров на воздухе. Случайная утечка информации была недопустима, поэтому, мы договорились встретиться за километра от западного блокпоста, в районе заброшенной автобусной остановки. Сажа не колеблясь согласился и спустя час, я уже наблюдал его сутулую фигуру, которая скачками очень быстро приближалась, петляя меж холмов. Теперь, мой бывший пассажир, походил на Посредника: тот же балахон с длинными просторными рукавами. Но ради меня, Сажа не надел капюшон. Видимо, со стороны алхимика это был жест наивысшего доверия. Мы обменялись рукопожатиями, оно было непривычно крепким. Для хилого на первый взгляд субъекта, но я хорошо помнил, как Сажа в одиночку пёр раненого Михая на себе, почти не делая остановок во время нашего отчаянного марш-броска с зыбкой земли Белого шума.

— Ступающий — в — Паутине! Наша встреча, это большая честь для меня — Сажа прижал правую ладонь в перчатке к груди и чуть поклонился, выказывая лишь уважение к равному, но ни как не раболепство — Что ты так быстро откликнулся на просьбу о встрече…. Я сожалею о твоей потере, поверь, это не пустые слова.

— Верю. Но сейчас не об этом. Хочу оказать Ткачам ответную любезность, очень рассчитываю на твою помощь, помнится, ты говорил, что в долгу не останешься. Сейчас подходящий момент для расчета. Ничего сверхординарного мне не надо, только некоторое оборудование и твоя консультация.

— Можно. Только…. Моё спасение было оплачено. Ты не подумай плохо о нас, но если то, что ты попросишь составляет тайну для посторонних или слишком дорого чисто по финансам…. Мне нужна конкретика, Ступающий.

— Шесть комплектов «белого мха». Не той туфты, которую ваши торговцы впаривают местным, а настоящих, способных сорок суток держать жёсткое излучение. И всё, что ты знаешь, про то, где сейчас Камень, каков ритуал вызова на битву которая намечается между Ткачами и Изменяющими.

Сажа опешил от такого напора и я его понимаю: «белый мох», это набор картриджей для БЗК. Он не только поглощает радиацию, но и способствует её выведению из организма. Эту губчатую, белёсую субстанцию, алхимики продают уже давно. Однако работает он не долго, всего трое суток. После чего приходится быстро менять его на другой иначе та мерзость в которую «белый мох» превращается просто прожжёт кожу до костей. Среди сталкеров ходят упорные слухи, что разведчики «Долга», как-то раз, за бешенные бабки прикупили у алхимиков настоящий «белый мох». Он служит почти вечно и поглощает чудовищные дозы излучения и бережёт своего владельца от скопившейся внутри тела дряни, буде случится хватануть передоз.

Не всё просто было и с ритуалами о которых я спрашивал: Видящий Путь многого недоговаривал. Но теперь, поскольку я собирался играть по своим правилам, лишними знания уж точно не будут. Алхимики не связаны с Изменяющими никакими обязательствами, поэтому если захотят, то смогут поделиться знаниями не таясь.

— Расскажу, что знаю — Голос Сажи слегка дрогнул — Но с условием, что после того, как всё закончится. Вы дадите ордену возможность услышать рассказ из первых уст. Знания прежде всего.

— Согласен. Теперь либо я, либо тот из моих людей кто уцелеет, придут к тебе и расскажут всё без утайки. Даю слово.

— Тогда к делу — Сажа подобрался и оглядевшись жестом предложил присесть на поваленные в кучу монтажные короба, лежавшие метрах в десяти от бетонной будки остановки автобуса — Как вы верно заметили, времени очень мало. Что вас интересует конкретно?

— Ткачи обязательно должны повоевать с Изменяющими, меня интересует как это происходит.

— Ничего необычного: просто присылается вестник, который объявляет время и место боя. Но сейчас, думаю, всё будет несколько иначе. Ткач не может быть телесно в этом мире, пока Камень не откроет портал, поэтому, наняли Ждущих — в — Темноте. Но вы спутали им карты, а наёмники уровня Ждущих — очень дорогое удовольствие и они ценят свою жизнь превыше награды, их народ весьма немногочисленнен. Поэтому, Ткачи вынуждены придерживаться традиций, полагаясь только на своих союзников уже здесь в Зоне. А они-то Изменяющим не так страшны.

— Значит, меня считают сильнейшим противником, несмотря на то, что реально я слабее любого кровососа. Но это же абсурд….

— Не торопитесь с выводами! Вы сами не знаете своих сил и возможностей — Сажа снова вскочил в невероятном возбуждении, но быстро взяв себя в руки, продолжил более спокойным тоном, снова сев на бортик короба — Ваш титул звучит как Ступающий в Паутине, уже не совсем человек в плане физиологии, но и не чистокровный Изменяющий. Титул не налагает ограничения на ваши действия, поскольку вы — это как…. Самое близкое будет — джокер в колоде, неизвестная величина, а Ткачи и Изменяющие подчиняются чётким правилам. Поэтому, раз устранить вас не получилось, напугать тоже не вышло, вот Ткачи и предложили сделку, и свято будут блюсти её условия. Вы — ходячая случайность, бомба с зажженным фитилём, погрешность в уравнении, которой не должно быть. Без вас, победа им обеспечена и….

— И пока они уверены, что я вне игры, всё будет тихо….

— В смысле?

— Нет, это просто предположение. Так я прав или нет?

— Да, совершенно правы.

— Где будет проходить бой, вы не знаете?

Сажа задумался и сидел так, опустив голову, размышляя минуты три. Потом немного виноватым голосом ответил:

— Обычно, это происходит недалеко от того места, где стоит Камень. Но сейчас…. Не знаю…. Вам известно, что кланы и военные готовятся штурмовать укрепления «Монолита» через трое суток?

— Предполагал, что у меня есть около десяти дней. Но нет, не знал, что так скоро. Ты сможешь доставить комплекты фильтров сегодня к вечеру?

— Нет проблем: порталы внутри Зоны ещё работают, есть пара безопасных дорог, я всё сделаю.

— Ну, тогда бывай. Сколько я буду должен за комплекты?

— Это подарок, от меня лично и…. Очень надеюсь, что вы лично расскажете, как всё происходило. Вам необходимо уцелеть — Сажа понизил голос почти до шёпота — Давно, когда жизнь в оболочке из плоти не была мне безразлична, я бы не хотел оказаться на вашем месте. Полть слаба. Вы храбрый человек.

— Ладно, давай не будем о титулах. Фильтры доставь в башню, Слон примет, пусть курьер объяснит ему как пользоваться, это возможно?

— Да, разумеется…. — Сажа только махнул рукой — До встречи, очень надеюсь на благополучный исход.

Я смотрел как удаляется ещё одна часть плана, задуманного как рискованная авантюра, не сулящая стопроцентного успеха, но и являющая собой единственно возможный в данной ситуации вариант. Многие скажут, что соваться самому на территорию вооружённого и желающего твоей смерти многочисленного врага, это чистейшей воды безумие. В каком-нибудь киношном боевике — безусловно, так бы оно и произошло. Коварные и кровожадные вражины, порезали бы глупых и доверчивых артельщиков на ремни, злобно хохоча под акомпонемент какого-нибудь бодрого гитарного перебора. Однако, в жизни так бывает довольно редко. Как правило, главная цель соглашения, вроде того, какое я заключил с Ткачами, это избежать потерь и по возможности бескровно избавиться от противника, просто его отпустив. Люди сектантам тоже нужны, к тому же, нет никакой гарантии, что мне или кому-то из артельщиков удастся выжить и тогда, положение вновь станет непредсказуемо опасным.

Когда-то очень давно, во времена службы в одной горной республике, я имел возможность убедиться в том, что резня, не является самоцелью для большинства вменяемых и не очень, полевых командиров. Нам нужно было пройти по дну контролируемого духами ущелья, склоны которого представляли собой сеть хорошо замаскированных ДЗОТов[36], а скалы были буквально изрыты пещерами естественного происхождения, которые духи использовали как ходы сообщения. Выкурить их оттуда можно только вакуумными зарядами или очень специфической химией. Но так получилось, что духи решили нас пропустить. Начальник штаба бригады очень долго исходил паром, не понимая, как Шубин решился на такое. Тогда именно он тогда вёл разработку операции и полностью отвечал за её успешное исполнение. Штабист никак не мог взять в толк, почему духи должны пропустить колонну из четырёх крытых ГАЗ-66, одного «козелка» и единственного БМП сопровождения, просто так. Удовольствовавшись в качестве взятки, всего лишь пятью мешками муки и двумя ящиками патрон. Ехать было необходимо: в грузовиках находились бумаги для штаба группировки и ещё какая-то секретная хренотень, про которую я знал, что ящики с ней очень тяжёлые, только и всего. Штабист настаивал на прибытии танковой роты, звена вертолётов и двух взводов мотострелков, для охраны груза. Всё смотрелось логично, самому тогда не было понятно, почему наш капитан так рисковал, по сути, подставляя весь караван духам как на блюдечке. Ведь и ежу понятно, что стоит нам войти в ущелье, как колонну стопорнут, нас разоружат и в лучшем случае угонят в рабство. Но ротный только недобро щурился на яркое солнышко и стоял на своём. Время поджимало и комбриг согласился, потому что танки застряли на равнине, видимо что-то сломалось или ротный танкистов тянул время, не хотел весело гореть в узкой расщелине, где только три направления: «вперёд», «назад» и к Аллаху в гости, то есть наверх.

Ущелье мы проехали как на параде, без единого выстрела, а в конце, духи даже дали нам проводника, неприметный парнишка почти вдвое помог сократить путь, проведя колонну по заброшенной дороге, которую никто позже так и не смог самостоятельно отыскать, как ни пытался. Лишь спустя месяц, я узнал, что там полегла другая, очень крупная бандгруппа пытавшаяся пройти через ущелье. Духи, засевшие в том проклятом месте, раздолбали втрое превосходящую по численности банду конкурентов по опасному ремеслу. Но и сами еле удержались, потеряв две трети бойцов. И только тогда я понял, как тонко наш капитан всё рассчитал. Духи без сомнения могли покрошить и нашу колонну и тех, кто придёт их из скал выковыривать в отместку за нас, но и сами бы потеряли очень выгодную позицию. И само собой, повторной атаки конкурирующей группировки духам бы уже не сдержать, поскольку главный козырь любого укрепрайона — это неподвижные огневые точки узлов обороны. А возьми на себя труд кто-то провести разведку боем и вот уже вся сеть как на ладони. Поэтому, зная положение сектантов и их союзников, за свою безопасность я не опасался. Расслабляться естественно не следовало, но на фоне грядущих событий, я твёрдо был уверен в том, что нас пропустят, лишь бы только избавиться навсегда и от меня и от возможных проблем связанных с моим устранением.

Теперь, следовало идти на Свалку, где возле бывшей стоянки Славы Беса, я назначил ещё пару независящих друг от друга встреч. Идти пришлось быстро, по общему каналу, трубили о приближающемся Выбросе, который прогнозировали не позже, чем через десять часов. Я свернул на север, поскольку напрямик пришлось бы снова проходить контроль на «блоках» и потери по времени составят около трёх часов от расчетного времени. Вокруг было спокойно, зверьё, даже самая мелочь, затаилось по норам и болотам, как будто чуя приближающуюся резню. Проходя по старым тропам. Протоптанным кабаньими выводками. Не встретил даже тушканчиков, которые обычно шныряют повсюду, и их верных спутников — слепых псов тоже видно не было. Даже ветер, подчиняясь общему настроению, завывал с какой-то особенно зловещей интонацией.

Предстояло поговорить с Ломом. Бывший телохранитель очень круто поднялся, став правой рукой почти не появлявшегося на людях Борова. Для всех блатных, Лом стал непререкаемым авторитетом, поскольку быстро приструнил недовольных и уладил дела с воровской верхушкой за пределами Зоны. Но на встречу со мной он явится один, как я и просил в отправленном сегодня утром сообщении.

Встречу я назначил на восточной окраине бывшего лагеря Беса, сразу за поваленной опорой ЛЭП. Когда я спустя три часа подошёл к месту встречи, предварительно тщательно осмотрев подходы, Лом уже ждал, сидя на корточках так, как умеют только бывшие зэка и лузгал семечки. Но прикид Лом не поменял, будучи всё в том же военном БЗК, только вместо автомата он теперь носил укороченный помповый дробовик. Завидев меня, бандит поднялся и заспешил навстречу, протягивая руку для пожатия. Обменялись приветствиями. Лом считал меня своим лучшим другом, и казалось, был искренне рад встрече.

— Здоров кореш! Рад видеть — Лицо бандита слегка напряглось — Надеюсь, ты не думаешь. Что я тогда подставу задумал? Всё было чисто, паук вроде купился на отмазку но…. Сам понимаешь, где я, а где эта тварюга шестилапая….

— Не тарахти, знаю, что не виноват. Замнём тему, о другом говорить пришёл.

— Всё что могу, всё сделаю, ты же знаешь.

— Присядем — Я указал на поваленную опору и два штабеля труб, так и оставшихся не уложенными двадцать лет назад — Есть тема для тебя.

— О чём базар, — Лом оживился и спрятав семечки уселся напротив меня с интересом ожидая продолжения разговора — Что за тема?

— Если всё сделаешь так, как я скажу, сможешь сам подняться и уже насовсем задвинуть Борова на задний план.

— Не, Боров пусть будет — Лом осклабился, показав белые, ровные зубы в щели заросшего бородой кривоватого рта — Если кто недоволен, всё на папу спишется, а я вроде как не при делах. Но, говоришь, тема реальная?

— Более чем. Твои урки, тоже в набег на «Монолит» собрались?

— Не без этого — Лом осклабился, что на его лице до глаз заросшим диким волосом, смотрелось даже забавно, если бы не взгляд мертвенно холодных, как у акулы, глаз — Только мы подождать решили, пока «Долг» и эти фраера из «Свободы», стену лбом прошибут. А там и мы подтянемся, следом пойдём.

— Разумно, но не советую идти на секту войной. Есть мнение, что их там уже ждут, вот и вас заодно прихватят на горячем.

— Да ну, не бреши — Лом скривился но увидев, что я не шучу, подался вперёд — Что, реально хотят всех опустить?.. Ой, козлы…. Так это значит всё гон про артефактовые поля и всякое военное барахло?

— Может и нет, только ничего из этого фартовому люду не достанется: погасят сектанты всех кто сунется. И вашу кодлу не забудут, уж это будь спокоен. Но есть реальный план, как поднять хабара, без риска для жизни.

— Гонишь — Лом сменил выражение лица на недоверчиво-заинтересованное.

— А смысл? Но уговаривать не стану — тема реальная, кто хочешь пойдёт без оглядки. Так ты подписываешься или я вон наймитам информацию дам, они-то точно своего не упустят.

— Э!.. ладно, я ж пошутил, сам пойми — дело тёмное предлагаешь.

Весь разговор был не более чем игрой: я мог просто приказать и дело будет сделано, но всё ещё оставалась угроза присутствия эмиссаров Ткачей на базе уголовников. И лучше бы им не сразу доложить хозяевам, об изменении обязательной программе встречи. Нужно, во что бы то ни стало, именно убедить Лома сделать финт ушами.

— Ну, слушай: как только все ринутся на приступ сектантских укреплений, вы тоже вроде как пойдёте, но не туда. У тебя есть реальный шанс подломить базу «свободных».

— Да ну гонишь опять! Там народу…. — Лицо урки просветлело, словно в черепе бандита загорелась электролампочка — Опа! А ведь верно: все пойдут щупать «Монолит», есть у меня пара верных людей, держат связь регулярно. Если придётся, даже ворота откроют. Ударим сразу и хапнем тамошние склады, а братвы всяко меньше потеряем, там поди человек двадцать останется, а мы сотню по-любому выставить можем. Ну ты голова, кореш! Реальный расклад, буду должен.

— Сочтёмся. Только просьба к тебе: не говори даже ближним. Пока в поле не выйдете — помалкивай. Дождись, пока «свободные» отойдут на приличное расстояние и только тогда сворачивай к Армейским складам. Не нападай. Пока все основные участники плотно не увязнут в драке с сектантами. И вот ещё что: есть сведенья, что «Долг» в свару не полезет или оставит у себя две трети личного состава на базе. К ним не суйся, зря людей положишь.

— Да не очень-то и хотелось — Лом уже мысленно подсчитывал барыши и порывался уйти, мои доводы его не трогали, но раз я попросил, «Долг» может не опасаться уголовников — Бедно у них всегда, больше гемор, их за вымя щупать. Вот «Свобода», это тема. Их постоянно янкесы облизывают, братва говорит, сейф у их командира есть в подвале каком-то. Там тебе и арты и лавэ, молчу уже про склады оружейные, на три жизни железа хватит!.. Ладно, кореш, за тему благодарю. Пора мне, дел немеряно, бывай покуда!

Лом сорвался с места и едва пожав руку на прощание уже на рысях двинулся в сторону заброшенного КПП, видимо там он оставил охрану. Я не стал его удерживать, всё получилось как нельзя лучше. Нападение уголовной шоблы на главную базу «Свободы» будет сравнимо с ударом в спину. На данный момент так и не удалось выяснить, сколько же точно наёмников и спецуры перебросили заказчики нынешней мясорубки своим подшефным. Поэтому всё же сохраняется шанс что войска «свободных» разделены и на базе ждёт резерв, скорее всего небольшой, но имеющий какие-то свои козыри. Удар уголовников станет для них сюрпризом и если не нанесёт серьёзного вреда, то по крайней мере задержит на какое-то время. А в случае если я ошибся, и резерва нет вовсе, то «свободные» тем более вынуждены будут отойти для помощи гарнизону базы, что опять же нам на руку. Да и бандитское поголовье сократится очень серьёзно…. Теперь следовало взять южнее и встретится с ещё одним важным звеном цепи «случайностей», которые должны были дать нам с артельщиками шанс выполнить поставленную задачу и вышвырнуть Ткачей туда, откуда они явились в наш мир.

Но идти далеко не пришлось: не успел я выйти к долине меж трёх мусорных холмов, как впереди, метрах в двухстах, возникла сгорбленная фигурка в вылинявшем, грязном пыльнике. Гроб оказался до отказа забитым рюкзаком, той же цветовой гаммы, что и плащ. Тихон вприпрыжку двигался на встречу, даже издали было заметно, что в одной руке он держит кусок чего-то съестного, а другой отмахивает, словно маятником, ритм ходьбы. Я остановился и приветственно помахал безоружной рукой, чтобы привлечь внимание излома. Тот только ускорил шаг и спустя короткое время уже разводил костерок в тени мусорной горы, нависавшей над нами и высившейся на добрых пятьдесят метров в высоту, а вширь эта громадина тянулась почти на пару километров. Своими размерами, гора подчёркивала масштаб произошедшей в Чернобыле трагедии, когда люди дорого заплатили за свои ошибки, словно взяв неподъёмный кредит и вот уже на протяжении четверти века, пытаясь скрыться от последствий содеянного.

Я присел напротив ставшего мне таким родным существа. Одновременно чуждого и вместе с тем близкого словно бы знал Тихона очень давно.

— Ну, рассказывай, чего звал, служивый — Без предисловий начал Тихон, когда мы расположились у подножья горы. Излом пристроил закопченный котелок на кирпич уже впитавший достаточно жар от потрескивающего пламени костра и посматривал, то на огонь, то в мою сторону. В свете живого пламени, лицо его стал похоже на кору старого дерева, словно бы проступивший на фоне ствола разлапистого вяза портрет.

— Нужно, чтобы ты пронёс Ключ на территорию «Монолита» и передал его мне, когда мы там встретимся. Кроме тебя Зону никто так хорошо не знает и если ты откажешься, тогда начинай копить деньги на билет до Мальдив, Зона накроется медным тазом, придётся тебе искать пристанище где-нибудь ещё.

Я начал без обиняков, время показало, что бродяге можно доверять, да и выхода особого на данный момент не наблюдалось. Но должного эффекта речь не возымела, словно излом знал и о том, что я попрошу и тем более о давным-давно обдуманном своём ответе. Однако, сам процесс разговора был Тихону приятен, поэтому хитрец и куражился — не мог без этого, видимо.

— О, как — Излом только крякнул и сыпанул заварки в котёл — А кто же мне Ключ то даст, шустрый ты какой?! Ведь эта открывалка не у тебя, а у Изменяющих теперь. Никто другой её коснуться не может.

— То есть, ты не сможешь прикоснуться к тубусу?

— Да нет, ерунда это всё, конечно же — Тихон сыпанул заварки в закипевшую воду — Могу я его и взять и даже сварить попробую ежели что. Просто не дадут мне твои сиреневокожие друзья Ключ, для них излом — трусливый слизняк, не способный охотиться, подбирающий за всеми объедки. А ты просишь их святыню в мои грязные лапы отдать. Не. Они не дадут.

— А если я сам тебе ключ принесу, сможешь его мимо патрулей сектантских пронести до берега реки?

Излом посмотрел на меня внимательно, даже оценивающе, а потом снова вперившись взглядом в пламя костра замолчал. Я тоже не стал ничего говорить; излом до сих пор оставался для меня загадкой, а его мотивы не были ясны мне до конца. Но как часто бывает, подвох в людской натуре чувствую практически мгновенно. С Тихоном всё было именно так: от пришельца исходила волна доброжелательности и естественной природной простоты. Был он себе на уме, но и только, без двойного дна. Я чувствовал, что излом хочет добра для Зоны: ни одна местная тварь его не трогала, любые аномалии, словно завидев эту сгорбленную, угловатую фигурку расступались. А сам Тихон относился ко всем созданиям Зоны как к мебели или домашним питомцам — внимательно, но без особого трепета: горевал, когда видел освежёванную тушу псевдогиганта; сердился, если видел, что выводок кабанов просто так расстреляли любители сафари — приехавшие в Зону «на отдых», богатые буржуи.

— Ладно, Ступающий. Говори, куда Ключ нести, я…. Буду там, где ты укажешь. Пришла пора защищать то, что было мне домом столько лет. Говори, куда нести, пока я не передумал.

— Вот маршрут — Я вынул ПДА и открыв файл присланный связником вложил наладонник в заскорузлые лапы Тихона — Мы идём до заброшенного садоводства, вот оно к северо-западу от коридора и предварительно погасив сопровождение встречаемся на берегу. Вот смотри — Я указал карандашом на линию берега — Не поверю, чтобы тут лодок никто не держал.

— Да про лодку ты не думай — Тихон хитро прищурился, в зелёных глазах мелькнула озорная искра — Будет тебе судёнышко…. Как знал, что пригодится. Хороший план, служивый. Думаю, что в суматохе церберов-то своих сектанты только через час хватятся, а там. Глядишь и уйдём уже.

— Согласен, почти так я и планировал, но места тут мне неизвестные — Сделав паузу, я внимательно глянул в зенки излома — Не исчезай посредине маршрута, выведи нас на подступы к станции, а там уж мы сами….

— Тогда мы сами найдём его — Нас прервал знакомый, скрипучий и вместе с тем властный голос вождя кровососов. Из открывшегося буквально в трёх шагах от костра портала, прямо к нам шагнул Видящий Путь — И будь уверен, слизняк — Обратился он заглядывая в лицо излома — Даже если в битве полягут все из племени, для тебя найдётся пара воинов, которые будут искать тебя, в какую дыру ты не забейся. Прости, Ступающий, нет времен на долгие разговоры. Я слышал всё, что ты сказал этому…. Собирателю падали. План очень хорош и я его принимаю….

— Вот и делай добро после этого — Тихон подал голос полный притворной обиды — Чего взъелся-то, кровопивец? Я хоть не убиваю никого, да и меня никто не трогает. А в авантюры ваши, только ради вот него вписываюсь — Излом ткнул в мою сторону заскорузлым пальцем — Просрёте всё как в прошлый раз, только вот бежать больше будет некуда. Камень последний остался, не мотай Антон Ткачам нервы вот уже с полгода, так и вовсе уже….

Договорить он не успел, Видящий словно возник рядом с Тихоном и вот уже держит за горло приподняв метра на два над землёй, так что один стоптанный башмак слетел с тихоновой ноги и глухо шлёпнулся на землю. Излом захрипел, но сопротивляться не мог: я почувствовал мощный парализующий пси-импульс исходящий от вождя кровососов. Он был направлен на тщедушную фигурку, казавшуюся в гигантской лапе Изменяющего тряпичной куклой. Кровосос свистящим шёпотом произнёс сблизившись лицом к лицу с Тихоном:

— Ты слишком много позволяешь себе, Вестник. Будь впредь осторожней со словами, хорошо?

— Ладд-но, пусти…. Понял я всё.

Лапа Изменяющего разжалась, Тихон рухнул кулём на землю. Но тут же, как ни в чём ни бывало, встал и отряхнувшись отошёл к костру, бормоча нечто нецензурное себе под нос, неся в правой руке подобранныый с земли башмак.

Видящий снова обратился ко мне:

— Прости, это наши старые разногласия. Вестники — независимое племя, считаются неприкосновенными у всех, кто чтёт законы Междумирья, вот иногда их и заносит. Вернёмся к нашим делам — Тон кровососа стал спокойнее, видимо он совладал с эмоциями — Вот как мы поступим. Ткачи списали тебя со счетов. И все, кому это следует знать, оповещены, что Ступающий отказался от битвы. Мы не в праве тебя изгнать, но и не можем отдать Ключ. Но ты можешь присутствовать на похоронах брата…. Где я тайно передам контейнер тебе. Тем временем, на алтаре останется…. Копия, Ткачи не смогут заметить разницы, пока будет идти бой. Но ничего нельзя гарантировать: чем ближе они будут подходить к алтарю, тем быстрее распознают подвох.

— А как же правила?

Изменяющий замолчал, подняв лицо к небу, покрытому сизыми дождевыми тучами в проблесках зарниц, он вздохнул и ответил, медленно выговаривая каждое слово, как будто слова и их смысл были чем-то постыдным, недостойным воина:

— Правила…. Они изничтожились в тот момент, когда ты спас нашего собрата. Всё пошло не так, возник хаос. Я с трудом удерживаю молодых воинов в повиновении. До сих пор, традиции были неизменно крепки, но времена изменились: даже Ткачи стали набирать наёмников, презирая все каноны схватки за территорию, выставляя марионеток и наймитов впереди себя. Раньше схватка была честью, теперь же это лишь отживающая традиция. Многие у нас говорят о применении новой тактики, хитростей перенятых у людей. Племя подсознательно хочет выжить, приспособиться. Но создаваемое веками, очень трудно поменять за один миг…. Думаю, что настало время изменить некоторые законы, пересмотреть установленные правила. А перемены для нашего племени — вещь трудная и не простая. В вашей истории, было время, когда порох стал эффективнее холодной стали, а старые традиции постепенно умерли. Те же, кто отказывались принять изменения ушли вместе с отжившими догмами. Нас осталось очень мало, Ступающий — Вождь испустил низкий рык, послав мне импульс сожаления и горечи — А после боя с Ткачами, выживут единицы, сотни земных лет понадобится, чтобы племя вновь стало хотя бы вполовину таким же сильным как теперь. Но если ты потерпишь неудачу, нас не станет совсем. Поэтому, есть более важное правило — выживание племени Изменяющих, а пойти и просто умереть не оставив следа, это удел отчаявшихся. Я решил, что племя должно выжить, а твой план даёт нам такой шанс, хоть и не великий по своим размерам.

— Что скажут старейшины, тебе безразлично?

— Почти — Вождь послал мне импульс, который ассоциировался с грустной улыбкой — Когда всё закончится, и если я не погибну, придётся уйти в изгнание. Но племя будет жить и у него будет ещё очень много времени, чтобы записать моё имя в ряд предателей, недостойных потомства. Но это не важно. Самое главное, чтобы было кому все эти вещи проделать, а для этого, тебе нужно преуспеть в своём предприятии.

— Согласен. Такое предложение: если выживу, приходи — лишним боец вроде тебя не будет.

— Так и поступим — Видящий снова вроде как улыбнулся — Теперь о формальностях. Портал к погребальному залу откроется для тебя сегодня в полночь, то есть через три часа. Там получишь Ключ и…. Думаю, на этом попрощаемся, шансы на успех невелики. Линии Вероятности сплелись в паутину, старые дороги уже никуда не ведут, а сил, чтобы проложить новые уже не осталось.

— Значит, вот откуда этот мой титул. Но что он означает?

Видящий Путь повёл рукой с копьём перед собой, очертив полукруг и совсем чужим, срывающимся на рык, голосом прошипел:

— Ты, это последняя капля, пёрышко брошенное на чашу весов. Воин, чья задача разорвать плетения, которые свиты в ловчую сеть Ткачами, одним единственным ударом и сделать возможным создание нового, прямого плетения. Нити Вероятности, это всегда хаос, плетение ловчей сети — опасная и вредоносная для всего живого наука. Твоя задача — принести мир, через разрушение. Ты должен дойти до центра паутины, победить Ткача её создавшего и уничтожить ловчую сеть, созданную для того, чтобы обуздать законы Вероятности. Создать хаос, который придёт к порядку, самоорганизуется.

Потом за плечами вождя открылся портал. Кровосос не отрывая взгляда горящих фанатичным огнём глаз, шагнул назад и скрылся в его глубине. Тихон только потирал ущемленную Видящим шею, да бормотал ругательства всю дорогу до блокпоста «Долга», там мы расстались и излом снова удивил меня, сказав, что будет ждать моего возвращения с церемонии похорон через два часа после полуночи. Про обмолвку вождя Изменяющих, невольно открывшего мне настоящее имя Тихона, я промолчал. Вряд ли теперь было подходящее время для несущественных вопросов.

В башне вовсю кипела работа по подготовке к выходу, артельщики изучали оставленный мной план маршрута, центром компании был Слон, участвовавший в последнем штурме территории секты. Но по большому счёту никто только мне знал местности, или вернее того, что там было сейчас. Старые карты Припяти и попавших под влияние Зоны окрестностей неузнаваемо трансформировались: многое оказалось не там, где было раньше, многие постройки словно сошли со своих мест и прочно обосновались там, где их вообще быть не должно. Глянув на часы, я решил провести короткий инструктаж по операции. Бойцы слушали внимательно, ловя каждое слово иногда уточняя что-то. Опять же, вопреки ложившимся стереотипам, не было истеричных разговоров о «судьбоносности», некоей особой значимости предстоящей работы. Всё протекало буднично, как будто акция из ряда обычных рейдов по тылам. Хотя, безусловно, каждый осознавал что нам предстоит сделать.

Если говорить о себе, то любой выход на боевые, это вроде как и волнительно и муторно одновременно. Когда больше думаешь о том, верно ли рассчитан боекомплект, хорошо ли подобрана снаряга и готовы ли бойцы. Думая обо всём этом, как-то нивелируется весь пафос, уступая место обычной деловой суете.

Решено было работать схему под названием «сюрприз», когда бойцы распределят между собой всех сопровождающих и по моему сигналу всех погасят. Расчёт строился на том, что сектанты максимально оголят тыл, стянув все боеспособные подразделения на отражение атаки извне. Нас поведут но следить будут только периодически, докладывая о прохождении контрольных точек. Наша задача была нейтрализовать сопровождение сразу после сеанса связи и уйти с маршрута к реке. Нужно всё время оставаться в заражённой трёхкилометровой зоне, где не так то просто будет обнаружить и более крупное подразделение, не то что нас восьмерых. Вооружение было соответствующее, работать придётся на короткой дистанции, поэтому, главным будет точно подгадать момент нападения. Лучше, если сопровождающих получится отвлечь чем-либо.

Инструктаж длился около тридцати минут, после чего все разошлись, а я спустился в подвал и прямо в снаряге, завалился на кровать. Разглядывая трещины на крашеном, зелёной краской огуречного оттенка, потолке, обдумал и ещё раз прогнал весь план целиком. Вроде всё срасталось, белых пятен и шероховатостей практически не было. Смущало только недовольство Лесника, но его присутствие, это скорее риск, нежели помощь. Отец Даши ушёл не прощаясь, около двух часов назад, не передав ни слова. Богдан просто растворился во мгле, усугубляемой хлынувшими с неба потоками воды, вышел за ворота и пропал. Но времени на обиды и выяснение причин такого поступка не чужого, в общем-то, человека совсем не было, поэтому я про себя решил оставить всё как есть. Рассудив так: останусь жив, будет время всё обговорить, сломать пару копий в высокоинтеллектуальном диспуте, а если повернётся иначе…. В этом случае слова уже не нужны.

Неожиданно, комнату наполнило голубовато-белое свечение и прямо посередь комнаты открылся портал. С той стороны вышел Видящий и не произнеся ни слова, кивнул на дыру в воздухе. Поднявшись и одёрнув комбез, я шагнул в проём и снова ощутил знакомый холод и некое ощущение быстрого, невероятно быстрого движения в абсолютной пустоте, когда начинаешь осознавать понятие выражения «абсолютное ничто».

Мы оказались в пещере с высоким, метров двадцать в самой высокой точке, сводчатого купола. Повсюду мерцал сиреневый свет, струящийся прямо из стен, сам воздух наполняли резкие, терпкие ароматы от которых с непривычки кружилась голова. Но это был не тот зал, где собирался совет племени. Всё вокруг оставляло впечатление мрачной торжественности и где то на грани слуха, угадывался намёк на тихую, печальную мелодию В центре овального по своей форме зала возвышался обелиск у подножия которого лежало тело Охотника с вытянутыми по швам руками. Побратима окружало яркое сиреневое свечение, волнами гулявшее по всему телу. Музыка, до этого звучавшая словно намёк на шёпот, зазвучала с новой силой и я расслышал слова, складывающиеся в некое подобие пересказа жизни моего так неожиданно обретенного и столь быстро ушедшего брата. Смысл песни, местами ускользал от понимания, сливаясь в поток слов, образов и эмоций, по ощущениям напомнивших мне звук журчащего ручейка. Постепенно в зале появилось с десяток других Изменяющих, и каждый добавил к голосу песни свой: сородичи поочерёдно рассказывали о том, кто и как запомнил Охотника и его отношение к племени и собратьям. Казалось, что это длится вечно, время словно остановилось, его течение больше не было полноводной рекой, став стоячим прудом. Я и сам не заметил как подпеваю и слова и воспоминания словно изливались из глубин памяти, частичка души покидала меня. Дар нагрелся и…. Рассыпался в прах. Упругая волна обжигающего жара потрясла всё существо моё и тело рухнуло на колени сотрясаясь в конвульсиях. Только теперь я понял, что вижу всё как бы со стороны: зал, кровососов, себя на полу и…. увидел побратима сидящего возле своего собственного тела. Сразу захотелось оказаться рядом. Обнять брата и рассказать, что я иду отомстить, что всё было не напрасно…. Но Охотник только махнул рукой и растаял в воздухе мириадами фиолетовых и голубых искр. Тьма накрыла меня на мгновение и вот я снова стал ощущать запахи, звуки и холод пола пещеры под щекой. Слабость и тошнота ещё какое-то время не давали мне подняться, но твёрдые руки подхватив под локти помогли снова встать. В зале никого кроме Видящего и пары его телохранителей не осталось, тело побратима истаяло, поглощённое светом ушедшей Ласковой Маб. Откуда я знаю полное название светила родного мира кровососов?..

Вождь стукнул посохом оземь, по залу пробежала упругая волна сиреневого света. Потом он заговорил, но слов не было, теперь я мог слышать мыслеобразы без напряжения, как это было ещё совсем недавно:

— Ты прошёл обряд Прощания, Ступающий. Теперь, часть знаний племени и все жизни твоей обретённой семьи будут с тобой навечно, память наших предков будет говорить с тобой, когда мудрость павших будет тебе особенно нужна. В свой смертный час, позови и любой Изменяющий услышавший Последний Зов придёт для того чтобы забрать собрата в зал Скорби и Прощания. Ты не умрёшь как человек, теперь, ты навечно один из нас. Возьми обещанное и уходи: твоя семья погибла и ты появишься в этом зале только когда дорога жизни этой оболочки для тебя закончится.

Видящий махнул рукой, метрах в десяти справа открылся портал. Кровосос стоящий сразу за левым плечом вождя вышел вперёд и протянул мне на вытянутой руке светящийся янтарным светом цилиндр, сантиметров пятнадцати длинной и где-то сантиметров пять в сечении. Я взял кристалл, ладонь с еле поджившими порезами слегка кольнуло, словно от разряда статики.

— Тубус был больше. Контейнер для транспортировки не нужен?

— Ты сам теперь контейнер: приложи Ключ к коже на груди — Тон вождя стал торжественным — Пусть свершится задуманное.

Без лишних разговоров, я сделал как сказал кровосос и…. Кристалл словно нырнул мне под кожу. Странно, но никакого дискомфорта или ощущения чужеродного предмета не было. Просто я увидел некую золотистую, не больше спичечной головки, точку прямо перед глазами.

— Ключ принял тебя. Когда встретишь этого прощелыгу, поедателя отбросов — Вождь не скрывал своего презрения к Тихону — Просто положи ладонь к груди и попроси Ключ выйти. У бродяги есть способ заглушить песню Ключа. Теперь прощай, меня ждут. Пусть все твои враги умрут в страшных муках, доброй охоты Ступающий — в — Паутине!

Я только кивнул и молча шагнул в провал пространственного тоннеля. Снова холод. Снова чувство падения в пустоте. Все части головоломки собраны воедино, теперь отступать уже некуда.

3.3

…. — Меня звать Бурун, идите след в след, оружие не доставать, а кто дёрнется — успокоим сразу. Выдвигаемся.

Мы вышли в квадрат к северу от второго аванпоста «Монолита», где нас встретил этот угрюмый мужик в добротном комбезе очень напоминающем наши, только долговские «сумраки» были всё же грубее по выделке. Вооружение было стандартным — сектанты тоже очень любили амеровское оружие, этот конкретный пассажир ходил с полноразмерной М-16А3[37] с «подствольником» и новеньким четырёхкратником ACOG. Шлем сектант носил тоже какой-то особенный с буграми в районе наушной области, видимо туда была встроена гарнитура, а ларингофонный микрофон был упрятан под кокетку БЗК. Но с борзотой своей проводник ошибся, поэтому я решил чуть показать зубы, послав проводнику слабый импульс боли. Тот сначала побледнел, потом согнулся пополам и рухнул на колени, поскуливая от боли, но не имея сил даже на лишний вздох. Дождавшись, пока боль станет для сектанта непереносима, я оборвал трансляцию и встал над телом содрогающегося в рвотных конвульсиях тела.

— А теперь ты меня выслушай — Чутьё подсказывало, что я делаю всё правильно — Твоё дело отвести меня куда приказано, не раскрывая своего поганого рта. Встань, утрись и веди быстрее, времени не вагон. А вякнешь ещё что-нибудь не по делу — сожгу твои промытые мозги, вместе с той слякотью, что вместо серого вещества у твоих дружков целящих в меня вон от той высотки.

Само собой я блефовал, но никто проверять не захотел: ощущение тяжкого взгляда в затылок исчезло почти сразу, как только Бурун поднялся и отчаянно замахал руками обернувшись в сторону как раз той заросшей кустарником и редкими деревцами высотки. Минуты три спустя оттуда появилось ещё шестеро человек, вооружённых как бурун амеровскими М-16А3, только сектантский снайпер шёл с нашей отечественной СВУ. Нас взяли в коробочку так, чтобы все мои бойцы оказались под присмотром: теперь каждый артельщик так или иначе был на виду.

Когда-то, кажется это случилось в прошлой жизни, мне довелось вместе с моим тогдашним ротным, капитаном Шубиным, участвовать в обмене пленными. Так вышло, что бандиты назначили непременным условием обмена присутствие командиров пленных бойцов. Понятное дело, что поехали не «махры» из подразделения откуда выдернули троих солдатиков, а мы, чтобы так сказать качественно осмотреть лагерь одного из самых на тот момент известных бандитских вождей. Прикинули в обмятую форму соответственно званиям(настоящую, пожертвованную ради такого случая мотострелками), сделали документы и через равнинных чехов, поголовно ходившими с ксивами местного МЧС, вывели на представителя бандитов. И через два часа тряски по горному серпантину мы уже шли вслед за угрюмыми, неразговорчивыми духами в лагерь. Разумеется, духи хитрили: закладывали петли, водили нас с завязанными глазами, только вот они не учли, что места где будет производиться обмен, плотно накрывала служба радиоразведки, а наши перемещения отслеживались со спутника. В помощь было ещё два обстоятельства: во-первых, бандитам перекрыли кислород войска федеральной группировки, наглухо блокировав выходы на равнину; а во-вторых, через посредников удалось добиться освобождения из нашей тюменской колонии одного отморозка, которого мы и должны были передать «чехам» чуть позднее. Особо не вдаваясь в подробности, скажу, что обмен был устроен грамотно: нам отдают пленных солдатиков, а когда отпускают — мы даём условный сигнал, другая группа передаёт духам их ненаглядного приятеля, отбывавшего срок за разбой и изнасилование. Вопреки бытующему среди обывателей мнению, в тюрьмах сейчас не гнобят насильников. Если это чеченец, то по этапу идёт сопроводилово, где сказано, что чеха обежать нельзя или лиц решивших разобраться «по понятиям», ждут серьёзные проблемы. Дети гор особо не церемонятся, а наша, так называемая «русская» братва, редко когда может договориться о «дружбе» против кого-то и с огромным удовольствием прессует только своих. Чеченцы же напротив, держатся стаей, жёстко и до конца отстаивая свои права. Не боятся ни крови ни репрессий администрации. Поэтому ЗК, которого вынули с русской кичи, особо в тюрьме от притеснений и наездов не страдал. Просто его освободят и передадут своим, а уже через какой-нибудь месяц. Этот же самый дух всплывёт либо в Москве, либо в Воронеже и снова поёдёт грабить насильничать и убивать, чтобы вновь быть посаженным и обменянным на пару-тройку первогодков, подловленных во время наряда по гарнизонной кухне или украденных прямо с караульного поста.

Лагерь был хитро укрыт в зелёнке, в каменистой почве была отрыта сеть подземных схронов, где бандиты могли отсиживаться месяцами. Нас встретил бородатый дух с повадками наркомана со стажем и тоже как вот этот Бурун, попёр в гору, мешая русские и арабские слова, давая понять, что будет резать неверных. Положение накалялось. Со всех сторон сбежались другие «чехи», поголовно лязгая затворами автоматов и потрясая разной длинны ножиками. Всячески подбадривая своего приятеля. Ещё чуть-чуть и нас бы стали резать на куски. Но Шубин просто сделал шаг навстречу разоряющемуся в припадке словесного поноса бандиту и коротко, но сильно, пробил тому правой в брюхо. Араб рухнул ничком и в воздухе запахло говном. Надо сказать, что капитан мастерски исполнял подобный трюк, уложив как-то раз десантного майора, похвалявшегося, что де не пробить капитану-строевику его, белую кость натуральный спецназ. Ну вот и побежал потом за сменным бельём, пригибаясь…. А духа уволокли свои. Никто не накинулся на двух русских, уже почти вставших спина к спине. Так свора травящая медведя в последний момент замирает. Потому что загнанный в угол зверь буквально излучает готовность стоять насмерть и дорого продать свою жизнь. Десяток духов отступил, не выдержав молчаливого спокойствия двух среднего роста и не шибко героических пропорций русских. Отдали нам тогда солдатиков, а через неделю этого знаменитого командира накрыла бригадная артиллерия. Поэтому я всегда чувствую момент, когда можно оскалиться, а когда лучше просто превратить всё в шутку.

Маршрут проложен таким образом чтобы обогнуть Радар и его укрепрайоны со стороны реки, для чего проводник взял сначала строго на восток, чуть забирая к северу и пройти предстояло километров пятнадцать — двадцать, чтобы потом держась западного берега Припяти, обойти стороной и сам город который уже через каких-то двое суток станет в очередной раз местом сражения. Ситуация мне сильно напоминала события в одной маленькой но сильно независимой республике. Тогда нам тоже приходилось раз за разом, без поддержки артиллерии и авиации почти всегда в лоб штурмовать хорошо укреплённые, покинутые жителями дома. Стараниями военспецов из Иордании, Саудовской Аравии, Турции и других «дружественных» России стран, город был превращён в крепость, состоящую из сети сообщающихся между собой узлов обороны. Мы потом диву давались, как можно изуродовать обычную пятиэтажку, чтобы получилось такое. Техника, приданная нам для штурма горела зажатая между домами в специально созданных завалах, пехота ложилась десятками даже не успев толком ответить хорошо замаскированному и укрытому за стенами проложенными мешками с песком противнику. Артиллерия часто била по своим, запутанная радиоигрой ведущейся боевиками. В царящей тогда неразберихе это было не удивительно: городской бой — хаос, полный всяких пакостных неожиданностей. Нечего говорить, что и здесь идущих на штурм «свободных», вояк и остальных решившихся на эту авантюру по разным причинам сталкеров, ожидал похожий сценарий. Только с поправкой на местный колорит.

Шли мы по неожиданно хорошо сохранившейся асфальтированной дороге, ведущей, судя по карте, к одному из покинутых посёлков, где по прибытии отметились у командира местного гарнизона. Остановились на ночь, поскольку наш проводник наотрез отказался выходить до рассвета, мотивируя такое поведение инструкциями руководства. Разместили почти с комфортом: в доме возле штаба гарнизона. Оружие как и обычно осталось при нас, но я не сомневался, что дом надёжно охраняют и в случае чего, просто сожгут, особо не церемонясь. Но пока отрываться смысла не было, поскольку до места встречи с Тихоном было добрых полдня пути без привалов и остановок. Разместив бойцов, я сел у стены, так чтобы видеть входную дверь и окно выходящее на главную улицу. Окинув взглядом ребят и почувствовал нарастающую волну беспокойства: лишь бы молодые и Слон сработали всё как показывал. От их действий завтра, во многом зависело, пойдём ли мы с трупом на закорках либо быстро затеряемся в мешанине частной застройки и чисто выйдем в точку встречи. Посёлок, как я и ожидал, был превращён в крепость: в каждый каменный дом вели забетонированные ходы сообщения, на окраинах села удалось разглядеть хитро замаскированные колпаки ДОТов[38]. В случае чего, защитники спокойно могут удерживать позицию и против целой мотострелковой бригады, по моим прикидкам около месяца или более того. И это даже если налетят вертушки…. Солидно обустроились, трудно придётся тому, кто будет их отсюда выковыривать.

Ночь прошла тихо, только под утро ожила рация и на карте запестрели отметки о радиообмене. Наступление началось даже раньше намеченного срока. Приглядевшись внимательнее, я определил направление отвлекающих и главных ударов. «Свободные» шустро опрокинули оборону первого, северо-восточного УРа, открыв дорогу к Радару. С запада и юго-запада ударили вояки и ещё какая-то довольно многочисленная группа с неопределяемыми позывными. Военные подняли в воздух вертушки. Судя по отметкам в поле вышло до двух третей личного состава группировки Особой зоны карантина, а это около семи сотен бойцов. «Свобода» вывела до двух рот, это примерно двести человек. И ещё сотни три разрозненных сигналов…. Чёрт! Со стороны базы «Долг» пошёл интенсивный радиообмен. Узнавались позывные штурмовых групп отряда. Вышло не так много: около семидесяти человек…. К горлу подступил комок, душила непереносимая обида за чужую глупость. Щёлкнув тангентой рации на приём, вслушался в свистящий и бьющийся в треске кашля статики помех эфир:

— Нитка-3! Нитка-3! Я полсотни второй, справа восемь ориентир два! Вижу противника, «секты» справа восемь! Как принял?.. держу, держу их — Голос прерывался стуком очередей, ухнул разрыв гранаты, потом командир долговцев с позывным «52» снова торопливо заговорил — Блокирован возле жилого дома, тут гвардейцы в «экзах» — Треск и свист прерывающийся яростной стрельбой — Не устоим…. Отступать не…. Суки, выхватили?! Нитка-3! Я полсотни второй, блокирован! Есть угроза окружения, иду на прорыв квадрат 12–41, право пятнадцать, ориентир четыре. Дайте движуху навстречу, иначе задавят…. У меня потери — шесть «двести», девять «триста»!..

Потом сигнал пропал и больше не появился. Зато в том месте возникло три кружка означавшие радиообмен сектантов. Это были уже окраины радарного комплекса. Долговцы шли бок обок со «Свободой», но обе группировки флангами не соприкасались. Чем сектанты воспользовались в полой мере, рассекая наступавших и изолируя правый и соответственно, левый фланги наступающих. Колючая волна боевой злости затопила всю грудь, подступая к горлу.

Воякам было чуть легче: вертушки грамотно стригли позиции противника с воздуха и временами эфир взрывался матерными похвалами летунам. Но техника, которую военные тоже вытащили в поле почти вся встала. Экипажи БМП и БТР-ов стали лёгкой добычей сектантских пулемётных расчетов и снайперов. Какой идиот придумал тащить проблемную технику так глубоко в Зону?..

«Свободные» уже не стесняясь гутарили по-английски, часто слышалась лающая, отрывистая немецкая речь и трескучий польский говор. Из всей мешанины переговоров и картины вырисовывающейся на карте ПДА, я понял, что пока штурмующие успешно выдавливают сектантов к Припяти. Скоро бой докатился и до нас, стали слышны далёкие звуки перестрелки, пару раз грохнули разрывы кто-то бил из малокалиберной безоткатки, неотвратимо приближающегося к посёлку. Я растолкал артельщиков и собрав всех шёпотом приказал:

— Скоро тут будет жарко, пора отрываться. Как только отойдём от селения на километр и свернём на просёлок ведущий к берегу — по сигналу гасим сопровождение. Всё как учил, стараемся не шуметь, а теперь тихо спим дальше.

Все разошлись по углам, когда на пороге появился Бурун. Проводник не был встревожен, но некоторая нервозность сквозила в каждом его жесте: он то нервно перекладывал автомат из руки в руку, то оглядываясь назад прислушивался к звукам приближающегося боя.

— Надо сбираться, панове! Отступники прорвались, скоро будут штурмовать село, можем не успеть.

Я поднял на него якобы сонный взгляд и с хрипотцой только что проснувшегося человека пробурчал:

— А какого хрена ночью не вышли, пока стрельбы не было? Сколько раз повторять: не нужны мне ваши секреты, хочу просто вывести ребят из Зоны и забыть, что всё это было. Собирай своих, Сусанин, ити вас всех!

Бурун изменился в лице, но ничего не ответив, скрылся во дворе. Понятно, что он и сам бы вышел ночью, так действительно было вернее всего поступить. Но это если ведёшь своих, за которыми не нужен постоянный догляд. А так, мы вроде как под присмотром и в случае чего никуда не денемся — днём искать значительно легче. Подспудно, я старался вывести провожатого из себя, заставляя нервничать, даже бояться. И судя по взглядам, которые сектант кидал в нашу сторону, это удалось: теперь он подозревал меня только в трусости и желании любой ценой свалить, спасти свою драгоценную шкуру. Поэтому, когда вышли, коробочка вокруг нас стала чуть просторней, сектанты почти не обращали на тех, кого вели ни какого внимания. Видимо Бурун поставил своим задачу ускорить темп, а не пасти нас. Поэтому конвоиры смотрели больше по сторонам и назад, вслушиваясь в приближающуюся канонаду. Через полчаса вся наша компания вошла в зону довольно густых лесопосадок и проводник резко свернул на северо-запад, в воздухе запахло речной сыростью, счётчики радиации стали потрескивать чаще. Я аккуратно осмотрелся и поправил «душегубку», опустив маску на лицо. Ребята подобрались и…. Затрещала рация проводника. Тот отошёл метра на четыре и что-то забормотал в кулак, стараясь быть неуслышанным со стороны. Дождавшись, когда он закончит говорить, я приостановился и поправив поясной ремень, резко припав на колено три раза выстрелил из одновременно выхваченного пистолета в голову и спину Буруна. Немецкий пистоль не подвёл — проводника словно сдёрнуло с места и на полушаге он ткнулся носом в землю. В такие моменты все чувства необычайно обостряются и я почти спиной ощущал, как ребята тоже начали работать с конвоем. Неожиданно, напряжённую тишину разорвал крик. Бурун ещё падал, а я уже разворачивался лицом назад- один из конвойных блокировал руку Слона с ножом и повалив артельщика на землю покатился с ним в обнимку на обочину грунтовки по которой мы всё это время шли. Всё бы ничего, только вот именно там, угнездилась «воронка», жадно сосущая воздух и казалось, подрагивающая в предвкушении новой добычи. Не думая ни секунды я поймал в прицел голову сектанта и уловив миг выстрелил два раза. Парень был в шлеме. Но как и в случае с Буруном, горшок сектанту не помог — его голова дёрнулась, но хватка не ослабла. К отцу ринулся Андрон и добивший своего клиента Денис. Слона почти выдернули из цепких лап аномалии, а сектанта затянуло в то же мгновение с громким чмокающим звуком, тот даже вскрикнуть не успел.

Оглядевшись я понял, что всё кончено: сектанты легли почти одновременно, инцидент с противником Слона был единственной фальшивой нотой в общей симфонии. Сам ветеран сидел на поваленном телеграфном столбе и тяжко дышал, потирая запястье правой руки. Присев рядом поинтересовался:

— Ну как дебют, после долгого сидения в запасе?

— Нормально, не привык я ножиком-то орудовать, пистоль зацепился за петлю в разгрузке — Слон перевёл дух и начал подниматься — Вот и пришлось импровизировать. Ну как, дальше идём или ждём кого?

— Идём — Я тоже поднялся, радуясь, что под маской друг не видит улыбки — В следующий раз, просто встану рядом и буду смотреть как ты ошибочку исправлять будешь. Говорено было раз двадцать из них пять точно тебе — проверяйте снарягу перед выходом тщательней. Как дитё малое себя повёл, чес-слов.

Слон только кивнул, а сам исподволь стал ощупывать разгрузку и что-то незаметно поправлять. Покидав трупы сопровождающих в злосчастную аномалию и прибрав место событий, двинулись дальше, я выслал в «голову»[39] Норда и Дениса для связи велев пользоваться только эстафетой. Просёлок всё круче сворачивал на северо-запад, лес кончался. А метрах в трёхстах впереди слева виднелось скопление обветшавших построек и почти рухнувший в воду реки дощатый лодочный причал. Пробежал Денис и наклонившись близко ко мне доложил:

— В деревне тихо, нет движения в домах, по периметру тоже никого, Норд говорит, что надо обождать.

— Добро. Иди к нему, пусть наблюдает, сам сядешь на северо-востоке, вон видишь кустарник, а справа оврагами всё изрыто. Видишь? Выбери позицию, чтобы держать причал и грунтовку на входе в деревню лежи и наблюдай, кого увидишь — сразу не гаси, дай знать тоном мне. Понял?

— Есть передать указания и занять позицию на северо-восточной окраине.

Денис рысью умчался назад. Парень делал успехи, без особых сложностей сработал опытного бойца с близкого расстояния, наверняка глядя прямо в глаза. Теперь этот волчонок сможет охотиться сам. На душе стало чуть спокойнее. Скомандовав привал, я вызвал карту Зоны и снова обновил мониторинг обстановки в районе Припяти и Радара, попутно вслушиваясь в переговоры на известных частотах. За последнюю пару часов силы штурмующих продвинулись далеко на юго-запад. Подошли кое-где вплотную к окраинам города, обтекая крупные очаги обороны сектантов и оставляя для блокирования засевших там сил небольшие отряды. В то время как основные силы, двумя колоннами готовились войти в город. Дальше всех прошли вояки. Реализовав преимущество господства в воздухе, но после того, как сектанты свалили два борта, вертушки ушли, оставив мотострелков почти ни с чем. Военные. Силами до двух рот закрепились на окраине и подавили сопротивление мощного узла обороны объединившего в себе три многоквартирные пятиэтажки. Сектанты отчаянно старались выбить их оттуда, но пока безуспешно. Штурмовые отряды «свободных», напротив, старались обходить препятствия. Их задачей было выйти в район гостиницы, откуда, как я знал, ведёт разветвлённая сеть тоннелей к сердцу «Монолита» — подземному лабораторному комплексу. «Долг» тоже не терял времени даром: их группа численностью до взвода пробила оборону сектантов в районе Радара. Судя по докладам, сама антенна была уничтожена сапёрным отделением под командованием родного брата моего старого знакомца — Василя. Теперь остатки долговцев концентрировались на северо-восточной окраине радарного комплекса и…. Готовились к спуску под землю. Помогли мои карты, не зря пёр их в особый отдел. Лишь бы нашли безопасную дорогу, тогда есть шанс выйти к лабораториям без потерь, опередив «свободных». На поверхности «соседи» несли серьёзные потери и не продвинулись дальше окраин ни на метр. Похоже достигнуто то расстояние на котором капкан лязгнет челюстями и большая часть штурмующих окажется в западне. Но что это будет?..

Послышался тоновый сигнал, в деревне кто-то появился. Я вынул монокуляр и зашарил оптикой по местности. К причалу, от грунтовки быстро двигалась фигурка в брезентовом плаще, но на этот раз без сиротского «сидора» за плечами. Тихон сдержал слово и уж не знаю как, но вовремя вышел в точку встречи. Оглядев окрестности ещё раз, запросил снайперов, те маякнули, что излом вышел в квадрат чисто. Велев ядру группы занять позицию по периметру пирса, сам вышел навстречу беспокойно шагающему туда-сюда по дощатому настилу причала, Тихона. Завидев нас, излом успокоился и быстро заспешил навстречу, а подойдя, быстро сунул мне в руку чёрный, до боли знакомый, тубус.

— Держи, служивый и давай убираться отсюда, чую расколют наше жульничество. Глаза затылком чужие чую.

— Так кто ж против. Ты лодку нашёл, следопыт?

— Там в камышах плоскодонка жестяная спрятана, за полчаса и управимся.

Первыми переправилось охранение, Слон с Денисом быстро оказались на правом берегу реки и растворились в густых камышовых зарослях, а лодку мы быстро притянули назад на бичовке привязанной к корме. Как и говорил Тихон, управиться удалось за тридцать минут. На правом берегу было пустынно, невдалеке справа тянулась полоска «зелёнки». На этом берегу уже была поздняя весна, молодые деревья оделись в мелкие, тускло поблескивающие на неярком дневном свете, листья. Но треск дозиметра всё расставил по своим местам: окажись мы тут без защиты и уже к вечеру можно будет заказывать поминки. Наш небольшой отряд рысью двинулся к цели, а у меня перед глазами маячила крохотная искорка, поющая что-то пока мне непонятное, но зато я теперь точно знал короткую дорогу к Камню.

Спустя ещё шесть часов группа вышла в район моста через реку. На этой стороне нам нечего было опасаться — военные здесь ничего не предпринимали, в эфире царил хаос, поскольку войска штурмующих усиливая нажим, всё же медленно продвигались от окраин к городской больнице. Старались как можно быстрее овладеть подходами к гостинице и выйти на рубеж нанесения основного удара. Мы поднялись чуть выше моста и наконец достигли пристани, где стояла пара катеров, полузатопленных у причала и совершенно нетронутый, воняющий ржавчиной и соляркой буксир. Осмотревшись я отдал приказ доставать резиновые баллоны, которые загодя потрудился достать через бродяг постоянно торчавших в «100 рентген» и перебивавшихся случайным заработком по мелочёвке. На этот раз первыми пошли мы с Нордом. Вода была студёная, но комбез пока держался, хотя снаряга и стала заметно тяжелее, набухнув от влаги. Рация всё время работала на приём, часто слышались отрывочные сообщения от разрозненных, расчленённых на израненные, озверевшие от чужой и собственной крови группки людей, зубами вгрызавшихся в пропитанную смертью отравленную радиацией землю. Когда переправлялись Андрон и Тихон со стороны города послышался знакомый вой…. Кто-то применял системы залпового огня…. Но зачем? Всем известно что снаряды ухнут в пустоту…. Стоп! Замысел капитанов «Монолита» проступил с полной ясностью, что-то щёлкнуло и разрозненные куски головоломки сами собой сложились в стройную, жутковатой красоты картину. Я остановившимся взглядом смотрел на экран ПДА, где на тактической карте вдруг разом погасли сотни меток отдельных сталкеров и целых групп штурмующих, да и самих сектантов ценою собственной жизни заманивших врага в смертельную ловушку. Пользуясь знаниями полученными от союзников. Сектанты применили старый как мир тактический приём — так духи заманивали наши мангруппы в места где их перемешивали в кровавый фарш пристрелявшиеся вражеские миномёты, или было поставлено управляемое минное поле. Только тут в качестве такой смертельной земли выступили несколько пространственных аномалий — территории Белого шума. Думаю, что каким-то образом, сектантам удалось приманить «зыбкоземелье», поскольку в таких загаженных землях как западные области Припяти их распознать вообще было невозможно. Вот разведки группировок и купились: выведывали минные поля, искали схемы укрепрайонов и с видимым трудом их находили. И потом бравым наскоком пошли, решив, что обхитрили всех…. На горизонте слева разгоралось ослепительное белое зарево. Широкой полосой застилая всё небо, подсветившие низкие хмурые небеса мертвенным равнодушным светом. Залп из наземных установок был небольшим, очевидно притягивались только те аномалии, в которых до спуска механизма аннигиляции оставалось на один плевок. Теперь в городе осталось по заговорившей снова карте не более двухсот человек из пришедших более чем полутора тысяч. Боги войны получили сегодня щедрое подношение. Я спрятал коммуникатор в карман разгрузки и махнул помрачневшим артельщикам, давая знак продолжать движение к цели. Огонёк перед глазами горел всё ярче, музыка Камня звучала в голове чуть громче, но не мешая сосредоточиться.

Путь через лесной массив на северо-востоке был довольно прост: с этой стороны станцию никто толком не охранял и именно здесь находился спуск в систему воздуховодов идущих вплоть до помещения второго энергоблока. Где теперь стоял Монолит, окружённый силовым полем, всё более и более истончавшимся под ударами Ткачей и их земных союзников. Я не зря ходил на Кордон и выслушивал сопливые оправдания тамошнего оружейного воротилы. Цвирня сам того не ведая выложил всю подноготную своего путешествия за счастьем, которое он по сей день хлебает полным половником. Шухов тогда показал им именно этот коллектор, возле развороченного входа в который мы теперь всемером стояли. Я построил бойцов и начал разъяснять задачу:

— Впереди около полукилометра тоннелей, возможно часть из них заминирована. Наша цель — реакторный зал второго энергоблока. Подходы к нему не охраняются, Камень накрыл всё неким защитным полем и сектанты держатся в стороне. Но где-то непременно есть отряд охранения, который скоро будет здесь…. И ещё кое-кто Наша задача: пройти по сервисным коридорам на юго-восток и занять оборону в машинном зале и удерживать подходы к залу с артефактом до того, как я всё закончу. И по возможности до того, как наш замысел будет раскрыт. Закрепляемся и бьём всех, кто полезет из щелей. Если сигнала от меня не будет: пробейте пол у западной стены зала и уходите коридорами в сторону пристани, там будет ждать Тихон — Я посмотрел на излома вопросительно, тот лишь твёрдо кивнул головой, мол не подведу — Это всё. Вопросы, замечания, предложения?

Артельщики молчали. Что тут можно сказать, раз задача поставлена, приказ получен. А впереди ждёт почти верная смерть. Никто до конца не верил, что удастся выйти из этого месива живыми. Сектанты пустят в ход все средства. Постараются просто закидать моих бойцов своими телами, лишь бы не дать мне «испоганить» свою святыню, повисло молчание.

— Ну, тогда полезли….

Тоннели вели к нижнему этажу подземной части станции. Примерно в пятнадцати метрах по землёй. Нам предстояло подняться на уровень четвёртого этажа эквивалентного панельной типовой пятиэтажки и закрепиться в машинном зале, где раньше стояли мощные силовые установки системы вентиляции и охлаждения. А теперь это было пустое, захламлённое помещение величиной с футбольное поле, с дырами проломов ведущих частью к реке. Частью в глубину комплекса.

Одессит хорошо описал дорогу до лестницы, да и светлячок указывающий дорогу к Монолиту разгорался всё ярче, свет теперь мне вообще не был нужен. Застряли мы только когда прошли метров семьсот: единственный проход был заминирован густой сеткой растяжек и противопехотных мин. На проволоке уже скопилась бахрома из осевшей пыли, сюда давно никто не заглядывал. Мы с Михаем не мешкая сели за работу, стараясь лишь проделать узкий проход, не затронув основные узлы закладки. Кропотливая работа, когда от напряжения слезятся глаза и через какое-то время начинают предательски наливаться тяжестью и подрагивать пальцы затянулась на добрых два часа. Михай почти упал возле стены, я же только дал сигнал фонариком и пошёл назад, чтобы одного за другим вывести бойцов на чистую землю.

Продвижение шло медленно, каждый метр в абсолютной темноте, без карт и ориентиров и с мертвенно чёрными экранами ПДА, которые разом отказали без видимых причин, путь к машинному залу растянулся на целых три часа. Время я определял по закрываемым кожаным чехлом механическим часам со светящимся циферблатом. Стрелки показывали девятнадцать сорок пять, когда позади и впереди послышались шаги голоса. А потом по стене справа впереди, стеганула строчка вышибленной из стены автоматной очередью бетонной крошки. Нас обнаружили, но судя по тому, ч то противник так долго не давал о себе знать и напал не в узком коридоре, а в достаточно широкой воздушной шахте, силы сектантов только ещё подтягивались и расчет оказался верным. Мне лично, ПНВ не был нужен совсем — искра испускаемая Ключом, освещала всё пространство в радиусе метров сорока, словно кругом был обычный пасмурный день. Только свет был странным, окрашивая всё вокруг в изжелта- коричневые оттенки. Уже особо не скрываясь, я отдал команду голосом по короткой связи:

— Работаем в полную силу, нас обнаружили. Идём на прорыв, парами вперёд!

Бой в ограниченном пространстве ничем кардинально, кроме дистанции контакта не отличается от обычного. Пары продвигались вперёд под прикрытием огня тех, кто давил лезущих из боковых коридоров сектантов, многие их которых были в бинтах, двигались вяло. Откуда-то пришло знание, что каждому бойцу, в секте вживляется симбиотический модуль послушания, на который негативно действовало излучение Камня. Поэтому мы довольно быстро опрокинули и уничтожили первую стихийную атаку всё прибывающих и прибывающих врагов и на плечах последних из них, ворвались в совершенно пустой и тёмный машинный зал в северной стене которого стояла абсолютно гладкая бетонная стена. Это был тупик, прохода не было, видимо каким-то образом сектанты нашли способ замуровать пробитый в стене пролом, наглухо перекрыв доступ в помещение второго энергоблока станции. Но времени на рассуждения не оставалось — следом ступая по трупам своих менее везучих собратьев уже спешили новые и новые враги.

— Занять оборону возле северной стены. Денис, Норд — на фланги. Слон, Михай — держите фронт ищите укрытия, ям тут предостаточно. Михай, давай сумку с сапёрными причиндалами. Стену надо рвать, иначе всё зря! Патроны беречь, дайте мне два часа, ребята, бить только наверняка….

Достав из сапёрной сумки молоток и прихваченный с железнодорожной насыпи костыль, я лихорадочно начал долбить стену под шурфы для зарядов. Бетон поддавался плохо. Видимо денег не пожалели, взяли что-то качественное. Под руками и почти у самой головы чиркали осколки. С визгом рикошетируя отскакивали пули, враг наседал. Что-то чувствительно ударило в спину, но я продолжал долбить. Ребята пока успешно сдерживали сектантов, тем мешали узкие проходы которых было всего три и больше чем по одному за раз, в них не протиснуться, численное преимущество пока реализовать не удавалось. Но я знал. Что это не на долго: скоро сапёры расширят проходы и тогда нам вообще не устоять. Наконец, спустя долгих сорок минут, я начал обламывая ногти закладывать заряды в продолбленные углубления. Огонь по мне усилился, противник точно знал куда ведёт замурованная дыра, поэтому не считаясь с потерями старался мне помешать. Зажав в руке подрывную машинку я бросился в яму из под какого-то вывороченного с корнем агрегата. Одновременно заорав, перекрывая гул боя:

— Берегись! Подрыыыв!..

Пол под ногами вздрогнул. В воздухе стало темно от тучи бетонной пыли и крошева из щебня и кусков арматуры. Взрывная волна пошла в сторону противника, кто стоял или только входил в зал был сметён и отброшен назад в дыры тоннелей. Не теряя времени, оглохший и почти ничего не разбирая в поднятой взвеси я вскочил и бросился к стене. Пролом получился узким, я едва мог протиснуться туда ползком. Нормально…. Теперь вернуться, посмотреть что с ребятами…. Команду укрыться слышали все, только Слон тряс головой, видимо прилетело осколком бетона по башке, стареет ветеран, я уже почти начал жалеть, что взял его с собой. Знаками, поскольку оглохли все, бойцы один за другим говорили — мол порядок. Почти не слыша себя, словно говоря сквозь вату, я прокричал осипшим от натуги голосом:

— Занять оборону! Теперь уже не долго осталось, дайте мне час, больше не прошу. Держаться мужики!.. Надо простоять ещё час. Вы сможете? Я знаю, что сможете…. Я быстро…. Я сейчас, мужики.

Разгребая обломки щебня и оставив за спиной возобновившуюся с новой силой пальбу, я полз вперёд и упал почти с двухметровой высоты. Зал был пуст, камня нигде не было, даже в том месте, где артефакт присутствовал во всех видениях посланных мне за эти долгие полгода. Поднявшись на ноги я побрёл туда, где должен быть Камень, песня ключа звала. Манила войти в портал, который поднимет к пустому сейчас постаменту…. Что случилось, почему всё….

Свет исчез. Я мгновенно ослеп, на глаза опустилась кровавая пелена и всё тело и даже самою душу пронзили иглы острой, незамутнённой боли. А потом пришёл знакомый голос:

— Ты ловко всё придумал, о Ступающий в Паутине! Нам даже пришлось оставить поле боя и я лично лишён удовольствия растоптать твоих так называемых братьев — Изменяющих….

Это был тот самый пришелец, которого я встретил тогда у портала и совсем недавно, когда изображал отчаявшуюся жертву обстоятельств. Сейчас, я не видел его, только чувствовал раздражение и некую пренебрежительность в сильном почти человеческом голосе. Тьма багровой пеленой застилала глаза, я вскинул автомат и выстрелил, как мне показалось в том направлении откуда доносился голос. Ответом был только смех, отражающийся от пустых стен.

— Ты слеп, Ступающий в Паутине! Ты привёл своих друзей на погибель. Послушай, как они умирают сейчас там, за стеной.

Неожиданно, как по волшебству ожил ПДА и я действительно услышал переговоры своей бьющейся насмерть группы. Но паники в их голосах не было, парни грамотно воевали, не подпуская сектантов на бросок гранаты. Дрогнул пол, я упал на колено, уперевшись прикладом «ковруши» в пол. Коснулся другой рукой земли и ощутил под руками кафель. Боль стала нарастающими волнами затапливать сознание, вытесняя все остальные мысли, но я нашёл в себе силы подняться.

— У тебя нет больше защиты, человек, я могу сделать с тобой что угодно, а потом выпотрошу и заберу этот проклятый кусок кварца. Это будет чертовски больно, человек!

Ткач больше не раздражался, уверенный в моей беспомощности. Некая сила подхватив меня с пола вырвала оружие, глухо звякнувшее об пол, подняв тело над землёй. Сквозь волны боли и подступающую тошноту проступало только одно желание: хоть на мгновение хочется увидеть врага, дотянуться до пистолета в набедренной кобуре и закончить этот театр абсурда. Навсегда.

Вдруг, на самом краю сознания, я почувствовал Зов. Но это был не кровосос, слишком слабым было касание, слишком боялся тот, кто пытался заговорить со мной. От источника пришёл импульс узнавания, радости и отчаянного желания помочь. Робкий лучик пробил красную пелену застившую глаза. Некто пытался рассеять морок насылаемый Ткачом, но только давал некую дырку в покрывале, через которую я видел край пустого бассейна и почти четырёхметрового пришельца, державшего меня в захвате не касаясь тела непосредственно. На ум приходил только телекинез, которым так ловко умели пользоваться бюреры. Превозмогая боль, мне удалось нащупать левой рукой пистолет и выхватив его выпустить все двадцать пуль двумя очередями в голову существа, почти доконавшего меня. Ткач уже почти подобрался вплотную и не ожидал атаки. Пулями пришельцу разворотило приплюснутую голову, вышибив все три пары глаз. Послышался рёв, хватка оков удерживающих меня в воздухе не ослабевала и тогда я вынул из рукавного шва нож, что есть силы рванувшись всем телом вперёд. Прыжок к моему удивлению получился и вот я уже покромсал голову существа из другого мира, не обращая внимания на ответные удары. Рёв затих. Ткач рухнул навзничь, красный туман отступил, а вместе с его исчезновением вернулся свет испускаемый Ключом. Оставив тушу пришельца в луже красной, как и у всех нас крови, я попробовал встать и это у меня получилось. Странно, мне всегда казалось, что кровь у пришельца будет зелёная или вообще голубая, нет…. Видно у всех, кто хочет быть счастливым кровь всегда только красного цвета…. Шатаясь, я огляделся и посмотрел на часы: циферблат был разбит, из-за сетки трещин было не разобрать, сколько времени длился этот кошмар…. Закончился ли бой? Уцелел ли хоть кто-то из тех, кто дорог лично мне?..

Обелиск из переливающегося, похожего на кварц минерала высился на том самом месте, где и должен был находиться. Воздух передо мной задрожал и открылся бледный с едва видимыми границами портал. Не мешкая ни секунды, я как мог быстро шагнул внутрь, песня ключа стала сводить меня с ума, заполняя собой все уголки сознания, я почти ничего не видя. Корме сияющего как тысяча солнц куска кварца шагнул из провала междумирья и расстегнув комбез, вынул Ключ словно того и ждавший. Свечение разом исчезло, на ладони остался только кусочек камня точно такого же цвета что и сам Монолит. Только с крохотными каплями голубого и красного, словно кровь, цветов внутри. Обелиск загудел и прямо напротив моего лица открылось небольшое углубление, куда я быстро вложил осколок именуемый Ключом. В тот же миг, земля задрожала и всё вокруг наполнилось оглушительной какофонией звуков где я, казалось, слышал крики людей. Рык химер. Предсмертные мысли гибнущих в своём убежище Изменяющих, бьющихся с втрое превосходящими силами разных существ, многих из которых я даже не возьмусь точно описать. Ткачи таяли в воздухе, их ручные твари почувствовав свободу от оков чужой воли, стали сначала бестолково метаться, потом набросились на всех кого видели вокруг. По всей Зоне с гудением схлопывались аномалии. Исчезали, затягиваемые притяжением своих миров разные существа: бюреры, Контролёры-мозгоеды, даже Плоть стайками вспархивала в вихре водоворотов и исчезала в воздухе, но я чувствовал, что зону покидают не все, далеко не все а лишь та малая часть, что либо была призвана Ткачами, либо просто немыслимыми дорогами случайно пришедшая на Землю.

— ПРОСИ. КАК МЫ МОЖЕМ ПОМОЧЬ ТЕБЕ?

Голос пришёл отовсюду. Сильный и чистый он не имел эмоциональной окраски и не мог принадлежать ни мужчине, ни женщине. В глотке было сухо, голова кружилась и я просто свалился навзничь не в силах стоять на ногах. На память пришли слова Меченого, Рэда, призрака из тоннелей под Могильником, убитого мной снайпера-наёмника, майора нанятого сектантами и погибшего за то, во что он верил; американца, отдавшего жизнь за благополучие жены и маленькой девочки со странным именем Пруденс…. десятки голосов звали и просили меня о чём-то. Но в конечном итоге всё слилось в слова: ХОТИМ ЖИТЬ СЧАСТЛИВО. И я вдруг понял весь смысл существования Камня здесь, весь смысл Зоны вообще. Он раскаивался. Пришельца с самого начала мучила каждая смерть, вызванная его появлением здесь. Даже малое, мелкое существо вроде кузнечика, по понятиям этой на первый взгляд бездушной и холодной глыбы кварца, было тяжкой потерей. Я испытал отголоски того ужаса, когда Камень осознал гибель первого разумного существа, тысячи миллионов лет назад. С тех пор, он упорно решал уравнение счастья, стараясь чтобы эта субстанция была у всех там, куда Камень заносили червоточины мироздания. Но только столкнувшись с человеческой философией он решил уравнение окончательно. Поэтому просьбы и выглядели так причудливо, по исполнении. В Зоне были счастливы все, потому что у каждого тут была цель, каждое мгновение жизни наполняется смыслом, всегда есть цель, как бы странна и причудлива бы она не была. Пришелец постарался, чтобы это было так.

Камень верно понял смысл уравнения по-человечески: счастье это состояние когда ты нужен не только другим. Но и когда ты ощущаешь смысл и нужность каждого своего поступка, каждой мысли и слова. Ибо без этого гаснет свет души, исчезает искра теплящаяся в каждом человеке, горящая тем ярче, чем яростнее человек борется за осуществление заветной мечты. Выполняя свой долг не для галочки, а лишь если того требует его сердце; отдаёт себя без остатка тому или той, кто в один миг стал средоточием всего сущего. Но проявляется это заветное желание только в тот миг, когда кроме заветной цели нет больше ничего. А остальное отступает на задний план, осыпавшись, словно шелуха и остаётся только оно, это самое единственное и заветное желание — быть счастливым, проступающее и почти осязаемое в тот краткий миг, когда на карту поставлено всё. И остаётся только край пропасти впереди и спасительная ниточка, это самое заветное представление о твоём счастье. Поэтому, так или иначе, в Зоне все знают, что это и как сделаться его обладателем, просто каждый по-своему копит силы для последнего рывка, единственного верного решения. Поэтому как бы люди не хотели уйти отсюда, они всё равно возвращаются назад, ибо чем дальше серое, хмурое местное небо, тем более тусклым становится огонёк теплящийся где-то глубоко внутри.

— Я хочу — Голос мой скрежетал, каждое слово царапало глотку и не знаю, говорил ли я вслух или просто громко думал — Чтобы над моей головой никогда не было ни клочка чистого неба…. Пусть в любом месте, где бы я ни появился, оно всегда будет серым. Как в то утро, что я встретил Дашу. Только небо напоминает мне о том времени, когда я действительно почувствовал себя полностью счастливым.

— ХОРОШО. ТАК И СЛУЧИТСЯ.

— Можно передать просьбу Ивана, который потерялся в подземелье?

— МЫ СЛЫШАЛИ ВСЁ, ЧТО ТЫ ДУМАЛ. У ВСЕХ БУДЕТ ШАНС ПОЛУЧИТЬ ЖЕЛАЕМОЕ. В СВОЙ СРОК, ТАК И СЛУЧИТСЯ. КАЖДЫЙ ДОЛЖЕН ГОВОРИТЬ ТОЛЬКО ЗА СЕБЯ.

— Тогда я пошёл, ребята там….

Голова закружилась, говорить и даже думать сил уже не осталось. Свечение Камня стало нестерпимо ярким и пропало, всё окутал сумрак. Встать я так и не смог. Ползком, делая частые перерывы, я дополз до автомата и опираясь на него как на костыль, поднялся, но свалился опять. Сил достать до краёв дыры в стене уже не осталось, оттуда уже не слышно было звуков боя или у меня снова заложило уши. Неожиданно, руки коснулось что-то тёплое и живое. На грудь мне прыгнул подросший Солнечный зайчик, сухая и горячая тёрка крохотного язычка чернобыльского кота защекотала нос, щёки, верхнюю губу. Этот пушистый подарок Охотника спас мне жизнь, позволив увидеть Ткача и на короткий миг переломить ход схватки. Поглаживая кота, я отключился, сил больше не осталось, пришло чёрное забытьё….

Очнулся от мерного покачивания и капель влаги на лице. Меня несли на носилках. Начинался дождь, резкий осенний ветер приятно обдувал лицо.

— Командир! Ребята, он очнулся!.. — Это был голос Юриса, родной голос.

Носилки опустили и я увидел артельщиков: чумазые и перетянутые кое-где кровавыми бинтами, но вроде целые и в полном составе. Они подходили и наперебой рассказывали, рассказывали, и не было конца всеобщему ликованию. А над нашей головой собирались сизые облака, сполохи грозы на горизонте пророчили близкую бурю. Но я знал, что пока надо мной серое и хмурое чернобыльское небо, а вокруг проверенные боевые товарищи, почти братья, счастье всегда будет где-то рядом. Оставляя светлую горечь утраты, которая лишь подчёркивала то, что без сомнения Антон Васильев — счастливый человек. Ведь теперь я знаю, что это такое и ожёг этого полного, всеобъемлющего чувства до конца жизни не даст позабыть, каково это быть совершенно счастливым.

Конец третьей книги.

Ангарск. Ноябрь 2008 — июнь 2009 гг.

Автор выражает благодарность за помощь и поддержку:

Орлов Дмитрий (за терпение и помощь в процессе работы над книгой)

Юрчук А. (за консультации по некоторым практическим моментам) Всех тех, кого по их просьбе называть не могу, но не упомянутыми не оставлю: братья, от души вам всем спасибо. Будем живы. А также самых преданных читателей и помощников с СИ (Новиков Сергей, Танетов Пётр, Литвинов Павел, Высокий, Дмитрий «Хищник», МихалЫч и многие другие, простите, кого не упомянул, но не забыл). Спасибо, друзья.

Примечания

1

Кто решает, кому суждено умереть?..

Взгляните на меня.

Я стою тут в полный рост...

И ни одной пули!

Ни единого выстрела!

Почему?!

Как так получилось, что они все должны были умереть,

А я мог стоять не пригибаясь?

Смог выстоять здесь,

И НИЧЕГО не случилось со мной!

Джеймс Джонс «Тонкая красная линия»

2

Имеется ввиду то обстоятельство, что контрактники чаще всего выбирают проживание в городе, снимая вполне приличное жильё. На казённой кубатуре проживают или строевики или те, кто не имеет финансовых возможностей для найма жилья, а также те военнослужащие которые приписаны к подразделениям постоянной боеготовности.

3

Жаргонное прозвище крыс.

4

Антон описывает немецкий пистолет пулемёт MP-5SD, имеющий несъемный интегрированный глушитель. Этот вариант предусматривает применение стандартных патронов калибра 9мм со сверхзвуковой пулей, поэтому в стволе выполнено 30 небольших отверстий, через которые часть пороховых газов отводится в заднюю расширительную камеру глушителя. При этом скорость пули снижается до дозвуковой. В данном случае, имеется ввиду MP-5SD3 (с раздвижным прикладом).

ТТХ:

Калибр — 9x19mm Parabellum;

вес без патронов — 3.5 кг;

длина — 610/780 мм;

длина ствола — 196 мм;

кол-во нарезов — 6 (правосторонние).

Нач. скорость пули — 285 м/с.

Темп стрельбы — 800 выстрелов в минуту.

Питание — 15 и 30 патронов(магазины коробчатые, отъёмные).

5

Benelli 'Nova' tactical. Разработка для сил специальных операций и полиции. Неприхотливый, мощный дробовик, приспособленный для любых типов б/п 12калибра, включая самые мощные с приставкой «супер».

ТТХ:

Тип — ручная перезарядка скользящим цевьем (помповое);

Калибр: 12 (длина патронника 89 мм);

Длина: 1025 мм (со стволом 470 мм);

Длина ствола: 470 или 500 мм (в боевом варианте, охотничьи варианты имеют более длинные стволы);

Вес 3,05 кг (со стволом 470 мм, без патронов);

Магазин: 4 патрона (с гильзой 76мм) в трубчатом подствольном магазине, 6 патронов при установке удлинителя магазина.

6

Антон имеет ввиду самый крупный ЧОП в мире — «Blackwater», который на данный момент является крупнейшим из трех частных контрактных агентств Государственного Департамента США, насчитывая в общей сложности более тысячи наёмников с реальным боевым опытом. Из них примерно 75 % являются американскими гражданами. Как минимум 90 процентов дохода «Blackwater» идёт от правительственных контрактов, две трети из которых являются контрактами на неопределенное время. В данный момент «Blackwater Worldwide» нанята правительством Соединенных Штатов для проведения операций по обеспечению безопасности на войне в Ираке. «Blackwater», ранее называвшаяся «Blackwater USA», является частной военной организацией, основанной в 1997 Эриком Принсом и Алом Кларком (Erik Prince and Al Clark).»Blackwater» в многочисленных публикациях в прессе одновременно упоминается и как служба безопасности и как служба контрактников. В октябре 2007, «Blackwater США» была переименована в «Blackwater Worldwide». «Blackwater» базируется в США, в штате Северная Каролина, где «Blackwater Worldwide» проводит тактические тренировки. Компания обучает более 40 000 наёмников в год, включая персонал как американских и иностранных вооруженных сил и полиции, так и других американских правительственных учреждений. Обучение включает в себя курсы наступательных и оборонительных операций, а так же курсы по персональной защите и охране высокопоставленных лиц. Используемые технологии и методы обучения не ограничены законодательством США, хотя непонятно, каким именно юридическим статусом обладает «Blackwater» в США и других странах и какую именно защиту США предоставляет операциям «Blackwater» в целом. Формирования данной фирмы имеют на вооружении легкобронированную технику, вертолёты и торпедные катера. Есть информация о передаче структурам «Blackwater» структурами армейского подчинения армии США тяжёлых танков, артиллерии и ударной авиации, на основе лизинговых договоров. Эмблема: белый медвежий след, в овале красной прицельной рамки, на чёрном поле.

7

В развед. подразделениях существует система кодовых сигналов и отработанных схем поведения в различных ситуациях, когда нет времени для постановки задачи в форме словесного приказа. Для этого, разрабатывается ряд шаблонных схем, включающих в себя набор тактических приёмов, позволяющих эффективно и в довольно короткий срок организовать противодействие в быстро меняющейся обстановке боестолкновения. Отрабатываются на учениях, эффективны в случае потери связи или нахождения подразделения в зоне где радиосвязь затруднена.

8

Лапута — вымышленный город, который Гулливер посетил в последнем своём путешествии, описанном в третьей части «Путешествий Гулливера» Джонатана Свифта. Представляет собой летающий остров на алмазном основании, перемещающийся с помощью вращения огромного магнита. Является резиденцией правящего короля, контролирующего значительную территорию в Азии (в том числе Японию) благодаря учёным, которые обеспечивают научно-техническое превосходство Лапуты.

9

Антон имет ввиду парашютную систему Д-1-5 СЕРИИ 6.

ТТХ:

Общая масса парашюта и парашютиста — 120 кг;

Примененяется в комплекте с полуавтоматическим прибором раскрытия парашюта типа ППК-У-575А или КАП-ЗП-575;

Возможность отсоединения купола от подвесной системы, как на земле, так и в воздухе; Применение в комплекте запасного парашюта типа 3–2, 3-1П, 3–3, 3–4, 3–5, З-6П;

Усилие необходимое для выдергивания вытяжного кольца или вытяжного троса, как при принудительном раскрытии ранца, так и при ручном, — не более 16 кгс;

Технический ресурс — 200 применений (уточняется в процессе эксплуатации) при условии своевременного ремонта и замены чехла купола;

Габариты уложенного парашюта, мм:

длина: -570 +20;

ширина: -377 +20;

высота: -262 +20;

Масса парашюта не более 17,5 кг с полуавтоматическим прибором без переносной сумки.

10

Жаргонное выражение. Имеется ввиду прыжок без страховочных средств, как правило с высоты человеческого роста.

11

Жаргонное уважительное прозвище командиров групп сопровождения в среде военнослужащих СА и РФ.

12

таджикск. «хорошо» — авт.

13

Антон исполняет песню «Случайный вальс», авторы: М.Фрадкин; Е.Долматовский.

14

Буквально: начальник по вооружению.

15

Антон имеет ввиду мягкие, тонкие сапоги из деликатной кожи, с тонкой подошвой без рисунка. Их ценят охотники-промысловики, за возможность ступать практически бесшумно и не тревожить дичь запахом человека. Ичиги хранято отдельно от другой охотничьей снасти, чтобы обувь не пропиталась запахом жилья и ружейной смазки.

16

«Чебурашка» — ласково-презрительное прозвище АКСУ, дано за слишком громкий звук издаваемый при ведении автоматического огня. Звук сильно бьёт по ушам.

17

«Уздечка», палка вставляемая пленному в рот, чтобы исключить вариант суицида.

18

Имеется ввиду высокоманевренный бой двух или более диверсионных групп, во время которого характерны взаимное преследование, организация засад и т. д.

19

Имеется ввиду советский уставной нагрудник-разгрузка обр. 1988 года, т. н. «Пояс А»

20

БЗК данного типа- своего рода компромисс между боевым защитным комплектом «СКАД» и научным ОЗК «Эколог». От первого взята бронезащита от пуль (автоматных и пистолетных) и осколков гранат, от второго же высокая надёжность в плане систем жизнеобеспечения и защиты от аномальной активности. Изделие удобнее и немного легче армейских образцов.

21

Скорохват — прозвище бойцов подразделений антидиверсионного противодействия, чья специализация — силовой захват диверсантов, для дальнейшего допроса. Такие бойцы отличаются выдающимися физическими данными, их сильные стороны: безоружный бой и маскировка.

22

СОБР — специальный отряд быстрого реагирования. Силовое подразделение в штате МВД РФ, его назначение — борьба с хорошо вооружёнными бандгруппами большой численности.

23

Евгений Савойский (Prinz Eugen von Savoyen).

Годы жизни: 18 октября 1663 — 21 апреля 1736. Полководец Священной Римской империи французского происхождения, генералиссимус, родился в Париже. Он был младшим сыном графа де Суассона и его жены Олимпии Манчини, племянницы кардинала Мазарини. Со стороны отца Евгений принадлежал к древнему роду герцогов Савойских. В 20-летнем возрасте отправился защищать осажденную турками Вену, где под его началом сражался полк драгун. После этого Евгений Савойский принимал участие в освобождении Венгрии от турецких войск в 1684–1688 годах. Прославился как опытный и дерзкий военачальник, впервые составивший костяк своих войск из профессиональных солдат-наёмников. Прославился в компании 1701 г. более известной как «Война за испанское наследство». Про храброго принца сложили песню (http://ingeb.org/Lieder/prinzeug.html), ставшую на долгие века гимном наёмников и профессиональных солдат Европы.

24

В описываемые времена, гимн на музыку Александрова был под запретом и ещё не стал гимном России.

25

Жаргонное обозначение единичной цели, назначенной для ликвидации.

26

Антон имеет ввиду пусковое устройство противотанковой мины ТМ-73, собранной на базе РПГ-18 «Муха». Даное изделие имело ряд проблем при использовании, поэтому широко не применялось. В настоящее время снята с производства.

27

1П21 — Снайперский оптический прицел, предназначенный для оснащения срдств поддержки использующих б/п номенклатуры 7.62мм. В частности пулемётов «Печенег», Барсук» и более ранних моделей вроде ПКМ, а так же СВД и её модификаций. Переменное увеличение от 3х до 9х, с автоматическим введением поправокположения линии прицеливания при изменении кратности увеличения от 300 до 900 м. Может использоваться как в дневное время суто к так и в сумерки. Масса — 1.25 кг, размеры — 400х150х73мм.

28

НСПУ-3 — Бесподсветный ночной прицел с электронно-оптическим умножителем второго поколения. Предназначен для ведения наблюдения за местностью в ночное время и обеспечения прицельной стрельбы ночью. Устанавливается на средствах поддержки(пулемёты типа РПКМН/ПКМСН, «Печенег», «Барсук»; винтовку СВД; гранатомёты РПГ7Н/РПГ7ДН) и автоматах имеющих расточку под крепление прицельных приспособлений.

ТТХ:

Масса (с источником питания) 2,1 кг;

Размеры — 300х140х210 мм;

Увеличение — 3,5 кратное.

29

«4413-6» — Применён способ целеуказания по улитке. Применяется для более точного определения местоположения объекта внутри квадрата сетки координат. Для этого квадрат на карте делится на более мелкие участки с номерами от одного до девяти. Точность такого целеуказания определяется масштабом карты. И вот такая то сетка и называется «улиткой», где к собственно к координатам квадрата даётся уточнение.

30

«Вратарь» — презрительно-насмешливое прозвище часового на воротах КПП. Жаргон российских военных.

31

Антон имеет ввиду СВУ-АС: модификацию снайперской винтовки Драгунова (точное название ОЦ-3 АС) для ВДВ.

ТТХ:

Калибр — 7.62x54R мм;

Механизм: полуавтоматический, газоотвод;

Вес: 4,4 кг с пустым магазином и прицелом ПСО-1 (5.5 кг СВУ-АС);

Длина: 900 мм;

Длина ствола: 520 мм;

Магазин: 10 патронов коробчатый;

Темп стрельбы: 650 выстрелов/мин (СВУ-А и СВУ-АС).

32

БЗК «Сумрак»: лёгкий штурмовой защитный комплект, обеспечивающий защиту бойца от автоматных и пистолетных пуль, осколков гранат(класс III). За счёт системы обеспечения, позаимствованной у БЗК «СЕВА», обеспечивает защиту от агрессивных сред, аномальной активности. Однако, не имеет системы дыхания замкнутого цикла(установлены сменные фильтры ограниченного срока действия), за счёт чего пребывание в сильно заражённых радиацией районах ограниченно сроком до семидесяти двух часов. Имеет уникальную схему адаптивного камуфляжа, за счёт синтетической ткани «паутинка», обеспечивающей плотную маскировку бойца на любой местности. Является уникальной разработкой российского ВПК, поставляется только группировке «Долг» небольшими партиями, исключительно для групп специальной разведки.

33

UCP — Heckler-Koch Ultimate Combat Pistol. Автоматический специальный пистолет, разработанный в рамках программы перевооружения армии ФРГ. Пистолет использует малоимпульсный патрон кал. 4,6 мм. высокой пробивной силы. На дистанции 35–50 м. уверенно поражает бойца защищённого индивидуальными сретствами бронезащиты по классу — II. Имеет модульную конструкцию и до десяти вариантов компоновки, позволяет подогнать оружие под конкретного человека с учётом индивидуальных особенностей. Успешно прошёл испытания и с 2006 г. поступает на вооружение германских сил специального применения (в т. ч. знаменитой GSG-9), но пока только ограниченными партиями, т. к. не найдено возможности удешевить процесс производства.

ТТХ:

УСМ: двойного действия;

Тип автоматики: полусвободный, движущийся затвор с роликовыми замедлителем;

Калибр: 4.6x30 mm;

Вес без патронов: 850 г.;

Длина: 200 мм.;

Длина ствола: 130 мм.;

Емкость магазина: 20 патронов.

34

УСМ двойного действия: курок (ударник) взводится за счет нажатия спускового крючка только для первого выстрела, все остальные выстрелы происходят при автоматическом взведении курка. Но первый патрон нужно досылать, передёрнув затвор. Есть модели, где досылание производится с помощью специального механизма(некоторые модели HK). Как правило, пистолеты двойного действия при этом остаются на боевом взводе, аналогично пистолетам одиночного действия, однако они позволяют снять курок с боевого взвода и носить оружие с патроном в патроннике и невзведенным курком. Кроме того, такой режим позволяет попробовать повторно выстрелить патроном давшим осечку, просто еще раз нажав на спуск.

35

USP HK — Имеется ввиду модификация данного автоматического пистолета для сил специальных операций армии США — SOCOM, с удлиненным стволом и регулируемым прицелом, предназначенные для использования с глушителем: USP Tactical калибра 0.45 АСР.

36

ДЗОТ — военно-инженерный термин. Буквально расшифорвывается как долговременная заглублённая(зенитная) укреплённая точка. Укреплённая огневая точка, возведённая с частичным использованием естественной защиты складок местности. Строится из подручных материалов, часто из дерева.

37

М-16А3(«flat top») — Америакнская штурмовая винтовка, подвид М16, поступил на вооружение US army в 1994 г. От основного образца М-16А2, А3 отличается наличием большего числа пластмассовых деталей и отсутствием интегральной рукоятки для переноски, заменённой на универсальное крепление «Picatinny». В остальном это таже М-16А2 под стандартный промежуточный патрон НАТО 5.56х45мм (М855), с возможностью крепить вспомогательные приспособления (подствольник, тактический фонарь, прицел и т. п).

38

ДОТ — военно-инженерный термин. Буквальная расшифровка: долговременная огневая точка. В отличие от ДЗОТа, почти полностью скрыт под землёй. Постройка осуществляется только с использованием специальных строительных материалов.

39

«Выслать голову» — жаргонизм. Здесь: отправил в головной дозор.

Content

Алексей Колентьев
Паутина вероятности

От автора

1.1

1.2

1.3

2.1

2.2

3.1

3.2

3.3

Примечания