Сергей Бандура

Мальчик

Жил на свете один мальчик. Ему было четырнадцать лет. Звали его… впрочем его тогда не звали по имени. Он ходил в школу и очень хорошо учился. После школы он делал уроки, слушал музыку, читал и ходил по магазинам, потому что мама мальчика возвращалась с работы поздно..

И вот однажды он как обычно пошел в соседний магазин купить хлеба, молока и масла. Магазин был совсем рядом — нужно было только обойти высокий новый дом. Мальчик привычно шел по знакомой дороге, глубоко задумавшись о причине своего одиночества (а он был очень одинок). Ему не хватало, нет не друга — друг у него был, всего один друг, нет, ему не хватало девушки, которая бы хотела назвать его своим. Он чувствовал себя достаточно взрослым и, если бы его спросили, ни за что не согласился бы на то, чтобы его называли мальчиком. Hо мы его не спросим. Его вообще никогда и никто не спрашивал ни о чем, кроме «как решить сложную задачку» или «как пишется это слово» — наш мальчик был очень умный.

Мысли его были тяжелы и он вообще перестал обращать внимание на все окружающее и смотрел только себе под ноги, но вдруг он заметил прямо перед собой на сером асфальте странную тень, которая быстро увеличивалась. В этот момент он проходил как раз под высоким новым домом и сразу понял, что что-то летит на него с крыши. Мальчик отскочил в сторону и едва успел — через миг на дорогу перед ним упало что-то яркое, тяжелое. Раздался странный звук — в нем были треск и хруст и в то же время это было похоже на то, как падает на пол мокрая тряпка. Упавший предмет сложился от удара, и вдруг мальчик понял, что это было тело. Да, это было тело молодой девушки. Hа ней было пестрое платье в цветочек, голова ее была обвязана мокрым полотенцем, а прекрасные широко открытые синие глаза смотрели прямо на мальчика. Ему казалось, что они видят его насквозь. Ее губы были приоткрыты, так что из под верхней губы выглядывала пара аккуратных зубов. А выражение ее побелевшего лица трудно было передать — на нем был страх, наверное даже ужас и такая же страшная боль. Она была мертва. Мальчик вдруг понял, что она была мертва. Вероятно она умерла задолго до земли — от разрыва сердца, а полотенце на голове — чтобы не лопнул череп. Мальчик знал, что это было самоубийство. Он много знал о самоубийстве в свои четырнадцать лет.

Бежали секунды, текли минуты, сливаясь в часы. Мальчик незамечал их. Сначала вокруг тела собралась толпа и его оттеснили. Потом приехали машины милиции и скорой помощи. Ее забрали. Ему задали несколько вопросов. Он не помнил, что отвечал. Потом все разошлись, а он все стоял и видел перед собой Ее глаза. Ему казалось, что это была именно Она — та, которая поняла бы его, которая смогла бы его полюбить. Он просто стоял и не чувствовал ничего вокруг. Жизнь кончилась. Пусть это была не его жизнь, но какая разница? Стемнело. Холодный ветер задувал под легкую куртку с расстегнутой молнией, шелестел пустым полиэтиленовым пакетом в руке. Когда на небе появились звезды мальчик развернулся и пошел домой…

Больше месяца он не выходил из своей комнаты и ни с кем не разговаривал. Кажется, он даже ничего не ел. Его родители забеспокоились и хотели его лечить, тогда он ушел. Он пошел к своему единственному другу.

Никто не знает, как прошел для него еще один месяц. Началась весна. Потеплело достаточно для того, чтобы ночевать в подъездах, подвалах и мусорных баках. Мальчик превратился в панка. Вскоре он встретился с подобными ему — по случайности его друг гулял в компании местных панков. Мальчика приняли в компанию и жить стало легче. Теперь он ночевал в детском саду, где один из его новых друзей работал сторожем. Теперь у него было много друзей.

Часто они выезжали вечером на Арбат. Собирали деньги на выпивку, слушали концерты в «трубе», попадали в милицию. Иногда их били. Иногда били они — это занятие приносило им деньги и доставляло удовольствие. Тогда же мальчик завел себе модную косую куртку, убедив насмерть перепуганного гопника, по случайности ее имевшего, поменяться на свою. Мальчик стал пить, курить… Иногда он просыпался в чужой постели. Его кормили завтраком, давали помыться и постирать одежду. Потом он уходил…

В один из вечеров, ничем не отличавшийся от других, они сидели втроем в детском саду за бутылкой крепленого вина (большей гадости он не пил в своей жизни), курили и мирно беседовали. Разговор зашел о самоубийстве, точнее о причинах его. В качестве примеров рассказывались истории. Мальчик рассказал свою. Каково же было его удивление, когда оказалось, что Раф — тот, что был сторожем, знал ту девушку и то, что с ней произошло. Это было так:

> + <

Девушку звали Катя. У нее был парень, которого она очень любила. Это чувство было взаимным и они собирались пожениться, когда это позволит возраст. Они были неразлучны и все вокруг знали это. Дети в песочнице кричали им: «Жених и невеста!» — и они не обижались. Они правда были женихом и невестой. Знали об этом и их родители. Знали и соглашались, и очень радовались за своих детей, за то, что они — такая прекрасная пара. И все бы было хорошо, если бы ее парня не забрали в армию… Сначала они слали друг другу письма каждый день, а раз в неделю она ездила его навещать. Потом его перевели служить куда-то в сибирь и письма стали приходить реже. Он плохо переносил службу, он писал об этом, писал о том, как ему тяжело. Она так хотела ему помочь, но что она могла сделать? Потом он застрелился в карауле. Перед этим он отправил ей письмо, где обвинял ее в том, что она его разлюбила, в том, что изменяет ему, в том, что ему расхотелось жить. Это письмо читали все — она прочла его последней. Она не понимала, почему он написал такое. Ей было очень плохо. Кажется, она еще не понимала, что его больше нет. Ее родители отвернулись от нее. Его родители, с которыми она очень дружила, назвали ее блядью. Его друзья преследовали ее, и издевались над ней. Она вдруг осталась совсем одна. Потом привезли его тело. Она была на поминках, но не плакала. Она видела, что в гробу — не он. Она очень боялась того, кто в гробу. Ее заставили поцеловать труп в губы. Потом она не выдержала и убежала. К себе домой — новое платье — полотенце под воду — на голову потуже — на крышу, быстрее — вперед и вниз.

Она умерла в полете и не заметила, как из-за угла вышел мальчик с пустым полиэтиленовым пакетом в руке…

> — <

История закончилась. За ней была другая, третья, но мальчик больше не слушал — он напряженно что-то обдумывал. Потом он спросил:

— Раф, а ты не знаешь никого из друзей того парня?

— Hу, почему не знаю? Конечно знаю. Одного из них. Зовут его Макс. Он и его тусовка собираются возле вон той школы, — он показал направление, — кажется, Макс был его лучшим другом. Это он настоял на том, чтобы Кэт поцеловала тело.

— Ясно, познакомишь меня с Максом.

— Да запросто, когда?

— Hу хоть сейчас — идти недалеко, да и нам неплохо бы проветриться.

— ОК, малыш. Гарик, ты идешь?

— Нет, я пожалуй останусь здесь. Hа хуя мне трезветь? — сказал Гарик и они пошли вдвоем.

Идти было действительно недалеко. У школы играла музыка (какая-то попса вроде «Ласкового мая»), сидели несколько отморозков и пили водку. Раф вежливо (для панка) поприветствовал собравшихся и указал мальчику на здоровенного рыжего ублюдка в центре. «Это Макс,» — сообщил он. Присели. Бутылка прошла по кругу и опустела. Hа мальчика посмотрели с уважением — никто не мог подумать что этот ребенок может так лихо сделать три глотка. «Мой ученик!» — похвалился Раф. Атмосфера потеплела. Гопники не слишком любят панков, но по традиции обоюдно не трогают тех, кто живет по соседству — в этот район частенько наезжали любера.

Разошлись уже под утро. Ночью они разбили коммерческий ларек на углу, вынесли оттуда все содержимое, и, перебравшись из заметного места у школы в тихую подворотню, уничтожали добытое съестное и горючее. Hа прощание мальчик с Рафом, пьяные и счастливые до того, что едва держались на ногах опираясь друг на друга, побратались с Максом и парой его приятелей. Братание заключалось в следующем: братающиеся брали в руки по ножу и начинали полосовать руки и ноги оппонента, после чего обнимались, чтобы смешалась кровь, и давали зарок вечной любви и преданности. Обряд позабавил мальчика и он даже не жалел об испорченных и запачканных кровью джинсах. Кровь из порезов стекала по его ногам и быстро густела. Боли он не чувствовал и ощущение казалось приятным. Расставаясь с тусовкой Макса, они забрали свою долю добытых денег и пару блоков сигарет. Это тоже было приятно. В обнимку с Рафом они вернулись в детский сад и завалились спать на маты в спортзале, где давно храпел Гарик.

Утром мальчик вернулся домой. Его мама, увидев его на пороге, молча впустила его в дом и ни о чем не спрашивала. Он помылся под душем, залил раны на ногах перекисью водорода, причесался и постриг ногти. Затем он съел все, что было в холодильнике, лег спать и проспал двенадцать часов. С этой поры он снова жил у себя дома. Его родители оставили его в покое и он очень радовался тому, что у него снова есть дом, в который приятно возвращаться. Он перестал пить, стал меньше курить, вернулся в школу и все бы было хорошо, если бы не кошмары. Они начались неожиданно. До того мальчик засыпал как убитый и возрождался со звоном будильника. Теперь ему стали сниться сны. Точнее, один сон. В этом сне он видел Ее мертвые глаза. Он просыпался в холодном поту и больше не мог заснуть до утра. Он бил по кнопке будильника при первых звуках немузыкальной трели. Он начал бояться спать — пытался читать книги до рассвета, отжимался от пола, стоя на руках у стены, но ничего не помогало. Когда бы он не засыпал, он все время видел Ее глаза.

Так прошла неделя. Наваждение не проходило, как не проходили черно-синие круги под глазами. Мальчик знал, что надо что-то делать. Он подумал и понял, что. Это был умный и начитанный мальчик. Вечером он пришел к школе, где как обычно сидели Макс и его компания отморозков..

Мальчик стал приходить к ним каждый день. Он участвовал во всех их забавах — отвлекал сторожа платной стоянки, пока другие угоняли машину, пролезал в форточки квартир и окрестных дач, временно оставленных хозяевами, стоял с длинным тонким ножом в руке справа от Макса, когда начиналась драка. Макс стал считать его своим лучшим другом и посвящать его в свои тайны. Это был единственный талант мальчика — многие изливали ему свою душу. Макс не стал исключением..

Макс был сволочью. Полноценной законченной сволочью. Правда сам он называл сволочами и козлами всех остальных. Он легко способен был предать, подставить любого из тех, кого считал своими друзьями. Он даже не задумывался об этом. Это был настолько совершенный типаж — округлая, жирная с лоснящимися боками сволочь, законченный мудак, что мальчику даже стало нравиться общение с ним. Мальчик ценил совершенство во всем.

В одну ночь они были вдвоем. Позади была бутылка водки. Они сидели на низком заборе и курили. Обстановка располагала к беседе и мальчик решил что это его шанс. Он заговорил о том случае с девушкой на асфальте и о том, что Раф как-то сказал, что он, Макс, имел к этому случаю какое-то отношение. «Это правда?» — спросил мальчик (он ни секунды в том не сомневался): «Расскажи мне пожалуйста.» Подобревший от водки Макс согласился рассказать..

> + <

Да, Макс был сволочью. У него, так же, хватало мозгов, чтобы это понимать. Он был из тех, кто променял свою совесть на ластик в начальной школе. В нагрузку к совести ушли честность и верность. У него не было близких людей, кроме одного, которого он считал таковым. То, что он влюбился, надолго выбило его из колеи. Hо влюбился не он один. Его друг тоже был без ума от Кати, и она, конечно, выбрала его. Так Макс лишился друга и предмета страсти. Hо он ничего не забыл.

Ему очень хотелось разбить эти слижком уж прекрасные отношения, когда все все знают и все со всем соглашаются, и дети кричат «тили-тили-тесто». Позже, когда его друг был уже в армии и служил на дальнем востоке, Макс послал ему письмо. В нем были фразы, вроде «пока тебя нет, эта блядь тут ложиться под всех» и ей подобных. Парень застрелился. Катя осталась виноватой. О письме Макса не знал никто, кроме меня. Да, и он действительно заставил ее поцеловать труп. Это доставило ему удовольствие.

> — <

Макс закончил. Они посидели молча. Потом мальчик сказал:

— Интересно, а как это — прыгнуть с крыши, страшно наверное?

— Щекотно, бля, — ответил Макс.

— А знаешь, Макс, давай залезем на тот дом?

— Hа хера?

— Просто. Очень хочется посмотреть, откуда она прыгнула.

— Hу и посмотри.

— Я высоты боюсь. Пойдем вместе, а?

— Неа, забей.

— Hу пойдем, ну пожалуйста…

— Hу ладно уж. Что не сделаешь ради своего пацана? Пошли.

Так они оказались на крыше того самого дома. Дул сильный ветер и полная луна через рваные облака освещала крышу бледным светом. Они подошли к месту прыжка. Мальчик, боязливо, на четвереньках подобрался к краю и заглянул за парапет. «Как тут высоко! И страшно!» — сказал он и, с видимым облегчением оттолкнувшись от края, поднялся. Макс, безучастно следивший за этой сценой, тоже подошел к краю, поставив одну ногу на парапет, заглянул вниз и, желая показать какой он крутой, поставил на парапет и вторую ногу. Hа это мальчик боялся даже надеяться. Несильный удар ногой в плечо и Макс, плавно развернувшись в воздухе и взмахнув руками как птица, исчез за краем крыши. Наверное, он очень удивился, потому что в первые мнгновенья не было слышно его крика. Когда крик оборвался мягким шлепком, мальчик просто развернулся и пошел обратно, домой. Он не мог заставить себя посмотреть что стало с Максом — он действительно очень боялся высоты…

Content

Сергей Бандура
Мальчик