Вивиан Либер

Брачный контракт

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Другие женщины ведь делают это! Некоторые даже хвастаются этим. В одной статье, опубликованной в «Arizona Repablic» неделю назад, были приведены данные о том, что более шестидесяти процентов женщин делают это хотя бы раз в жизни, иногда дважды. В некоторых женских журналах давались даже рекомендации, как это лучше сделать. Вернувшись от Оливии Макговсрн-Хантер, устроившей для подруг вечеринку с традиционным вручением подарков для будущего малыша, Патрисия прочитала в одном из таких журналов, что женщина, которая не в состоянии сделать это, либо безнадежно старомодна, либо закомплексована до предела и имеет заниженную самооценку. Одним словом, престарелая зануда.

Так оно и есть, уныло согласилась Патрисия. Другие женщины не боятся проявить инициативу и пригласить мужчину на свидание. Некоторые даже сами делают предложение о браке. Некоторые… Впрочем, есть много вещей, которые делают другие женщины, но которых Патрисия Пил не сделает никогда. Не сделала бы никогда до сих пор, потому что этим утром она собирается совершить нечто из ряда вон выходящее.

Заправив за ухо прядь белокурых волос, Патрисия откашлялась, сложила руки на коленях, чтобы не поддаться детской привычке кусать в минуты волнения ногти, и произнесла:

– Сэм, тебе хорошо известно, что я не одобряю любовных интрижек на работе. – Патрисия вскинула голову, но тут, же понуро ее опустила. Нет, не так. «Интрижка» звучит ужасно. – Сэм, мы оба не одобряем романтических отношений между коллегами. Особенно если мужчина является боссом женщины. Помнишь, этой теме был посвящен целый доклад на семинаре в Вашингтоне? Его делала та толстая женщина с невообразимой прической на голове.

Патрисия вспомнила семинар. Они с Сэмом еще несколько дней шутили по поводу прически докладчицы – она походила на воронье гнездо на высоком дереве.

Ну что ж, попробуем еще раз.

Патрисия собрала распущенные волосы в аккуратный хвост на затылке, подровняла стопку файловых папок на столе. Аккуратная стопка напомнила ей пятиэтажное здание «Баррингтон Корпорэйшн», расположенное в пригороде Феникса, где она работала вот уже полгода. Патрисия расправила плечи, разгладила складки на юбке своего строгого делового костюма серого цвета, который неизменно надевала в офис, несмотря на жару даже при включенных кондиционерах. – Сэм, я люблю тебя. Я влюбилась в тебя шесть месяцев назад, в тот день, когда пришла к тебе на собеседование, – произнесла Патрисия, решив, что прямой и честный ответ лучше всего. – Я приняла предложение занять эту должность из-за тебя. С момента первой встречи я думаю о тебе каждую минуту. И от более выгодного предложения из Сент-Луиса я отказалась из-за… из-за тебя. До сих пор я скрывала свои чувства, потому что ты помолвлен, вернее, был помолвлен. Так, во всяком случае, я слышала. Но ведь «был» в корне меняет ситуацию, правда?

Патрисия приложила руку ко лбу. Ну почему у нее ничего не получается!

– Я хочу сказать, мы все знаем, что ты помолвлен. Был. Не пойми меня превратно. Мелисса – прекрасная женщина.

Какая чушь! От собственного лицемерия Патрисии стало тошно. Несколько раз, когда Мелисса почтила офис Сэма своим присутствием, она вела себя как настоящая… одним словом, если в слове «бука» букву «б» заменить на «с», каждый раз, думая об этой женщине, Патрисия упрекала себя за необъективность и нетерпимость. Это все ревность! Примитивная, жгучая ревность.

Но последние слухи, циркулирующие по компании, содержали прекрасную новость: Сэм и Мелисса разорвали помолвку. Сэм Уэнрайт, кроме того, что был вице-президентом «Баррингтон Корпорэйшн» по кадрам и непосредственным начальником Патрисии, был еще и холостяком, что в сочетании с мужественной красотой представлялось смертельным для женщин. Патрисия ничуть бы не удивилась, если бы, придя сегодня утром на работу, увидела у дверей офиса Сэма длинную очередь из красивых женщин. И если она не хочет упустить свой шанс, нужно решиться. Сегодня или никогда!

– Мне действительно жаль, что вы с Мелиссой расстались, – продолжила Патрисия свой монолог.

Господи, какая ложь! Это уже даже не смешно, посмотрела на часы – 9:02. Пора.

Патрисия взяла со стола стопку файловых – пятнадцать характеристик выпускников учебных заведений штата. Это была ее идея – встретиться с претендентами на различие должности в «Баррингтон Корпорэйшн» во время весенних каникул в непринужденной, дружеской обстановке. Сэм сначала удивился, а потом поддержал ее.

Они провели неделю на пляжах Южной Флориды и были неразлучны. Днем Патрисия и Сэм встречались с выпускниками, беседовали с ними, вручали им буклеты «Баррингтон Корпорэйшн». Вечером, сидя в ресторане, подводили итоги и обсуждали кандидатов. Но, помимо работы, они много плавали, играли в баскетбол, ходили в ночные клубы. В те дни она ни разу не вспомнила, что Сэм помолвлен с другой, а в ней – старой доброй Патрисии – видит коллегу и друга, но не женщину.

Она вернулась домой с пятнадцатью кандидатами «в кармане», красная, как вареная креветка, поскольку один раз забыла воспользоваться солнцезащитным кремом, и в полной уверенности, что закончилась лучшая неделя в ее жизни. Спустя три месяца эта уверенность лишь окрепла, хотя ее кожа давно приобрела свою обычную бледность.

Патрисия встала и подошла к закрытой двери своего кабинета.

– Сэм, помнишь, мы были в ночном клубе «Маленькая Гавана», пили джин с тоником, а девушки из шоу были одеты только в перья и стразы? Я хотела бы побывать там с тобой снова, но не по работе, а так… просто так…

Патрисия покачала головой. Нет, все не то. Наверное, она и в самом деле старомодная зануда. Что толку, что в двенадцать лет она беседовала с премьер-министром Франции, в четырнадцать приседала в глубоком реверансе перед королевой Бельгии, а в шестнадцать вместе с родителями присутствовала на приеме, который давал президент Либерии.

Все это куда легче, чем пригласить мужчину на свидание.

– У меня есть билеты на баскетбольный матч, – снова заговорила Патрисия. Слова вылетали все быстрее. – Два билета. Не хочешь пойти со мной?

Тоже не то. Они и так всегда вместе ходят на баскетбольные матчи. А также в музеи и на приемы. И никому, кто их там видит, даже в голову не приходит, что это нечто большее, чем дружба. В этом-то вся проблема – дружба, и не более того.

Патрисия одернула юбку, разгладила несуществующие складки и вышла – 9:03. Она опаздывала, и это должно удивить Сэма. Потому что она никогда не опаздывала.

– Сэм, я хочу сказать, что ты мне нравишься. Он и так это знает. Они ведь не просто коллеги, а добрые друзья.

– Сэм, я люблю тебя… но не только как друга…

Банально до неприличия.

Патрисия остановилась перед кабинетом Сэма. Бирюзово-голубые стены коридора, призванные, согласно науке о цвете, оказывать успокоительное воздействие на нервную систему, явно не выполняли своей задачи – нервы у Патрисии были натянуты как струны. Она крепко зажмурилась, сделала несколько глубоких вдохов и подняла руку, чтобы постучаться.

– Если ты не чувствуешь ко мне ничего, кроме дружеского расположения, ничего страшного. Это не повлияет на наше сотрудничество. Но я подумала, что должна сказать тебе это, потому что… потому что жизнь так коротка, мне уже двадцать девять. И я решила, что если любишь кош, то лучше признаться ему в этом. Вот я и говорю тебе, Сэм, что я…

Резкий скрип двери прервал ее монолог на самом важном месте. Судорожно сглотнув, Патрисия открыла глаза и увидела пожилого подтянутого мужчину в строгом костюме и бледно-голубой рубашке. Сердце у Патрисии ушло пятки – яркие зеленые глаза у мужчины озорно поблескивали, он явно слышал если не весь ее монолог, то самую интересную его часть.

– Прошу прощения, мистер Баррингтон, – в страшном замешательстве пробормотала Патрисия, уставившись на аккуратный узел красно-голубого галстука. Никакая сила не смогла бы сейчас заставить ее взглянуть в лукавые глаза президента «Баррингтон Корпорэйшн».

– Я тоже всегда думал, что если любишь кого, то нужно сказать ему об этом, – произнес мистер Баррингтон и, кивнув головой, прошествовал по коридору с грацией круизного теплохода.

Отлично! Теперь он считает ее томящейся от любви идиоткой.

В напряженном мозгу Сэма Уэнрайта билось одно-единственное, но ужасное по своей сути слово: женитьба!

Женитьба.

Женитьба.

Женитьба.

Брак, супружество – как ни назови, смысл один.

Он едва заметил, что в кабинет зашла его личная помощница, Патрисия Пил, и села напротив. Он честно пытался вникнуть в то, что она говорила о собеседованиях с кандидатами, которых они вместе отобрали во Флориде, но ничего не понимал, как будто Патрисия говорила на хинди или урду. Она открывала и закрывала папки, и Сэму вдруг представились жонглеры, вращающие тарелки на длинных шестах. Патрисия была, конечно, виртуозом в своем деле, за что Сэм ее искренне уважал, но как она может думать о каких-то папках, когда его, Сэма, жизнь находится на грани катастрофы?

Женитьба.

Лучше бы Рекс II сразу вручил ему уведомление об увольнении.

Рекс взял его на работу практически с улицы и дал ему шанс кое-чего добиться в этой жизни. И теперь, накануне своего ухода на пенсию, он обратился к Сэму с одной-единственной просьбой.

– Я очень хотел бы видеть вице-президента компании по кадрам, остепенившимся и счастливым, – сказал он менее десяти минут тому назад. – Я хочу уйти на пенсию, зная, что оставил этот отдел в руках человека со стабильной и устроенной личной жизнью. Эта компания – мое дитя, и я, загорая на пляжах Таити, хочу знать, что с ней все в порядке. Но, насколько я знаю, у тебя уже все решено, Сем? Ведь ты помолвлен, да?

Был, хотел поправить Сэм, но не успел, поскольку Рекс продолжил:

– Я просил бы перенеси дату свадьбы.

– Хорошо, Рекс, – автоматически ответил Сэм, понимая, что невозможно ускорить свадьбу, не имея невесты.

У Рекса II была одна особенность – он мог просить, спрашивать, предлагать, но на самом деле все это были приказания, подлежащие беспрекословному исполнению.

Сейчас он тоже приказывал.

– Я очень хочу познакомиться с женщиной, которая сделает тебя счастливым, – добавил Рекс.

Я бы тоже хотел с ней познакомиться, подумал Сэм.

– Приводи се на вечеринку по случаю моего ухода на пенсию. Если я не увижу эту таинственную леди до своего отъезда, я никуда не поеду и самостоятельно займусь ее поисками.

Ищи ветра в поле, снова не удержался Сэм, но вслух произнес:

– Приведу, Рекс, обязательно.

– Помни, я хочу видеть моего вице-президента по кадрам остепенившимся и счастливым. И я объясню, почему. Когда я уйду и мое место займет мой сын, Рекс Третий, в компании неизбежно начнется некоторый разброд и шатания. В этот период очень важно, чтобы вице-президент по кадрам был надежным, как скала. В твоем случае – женатым.

– Я все понял, Рекс.

Еще бы не понять! Приказ отдан четко и ясно.

Но это катастрофа! Худший из ночных кошмаров!

Женитьба.

Женитьба.

Сэм.

Женитьба.

Женитьба.

Сэм.

– Сэм, – как сквозь вату донесся до него голос Патрисии.

– Что ты сказала?

– Я спросила: как ты считаешь, могу ли я попросить кого-нибудь из высшего руководства «Баррингтон Корпорэйшн» ознакомить претендентов с деятельностью корпорации? – произнесла Патрисия и водрузила на нос очки. Она чуть наклонилась вперед, постукивая карандашом по столу, и Сэм почувствовал такой знакомый, успокаивающий запах ванильного мыла. – Это даст новичкам возможность встретиться с большинством руководителей, а не только с теми, под чьим непосредственным началом им предстоит работать.

– Отличная идея. – Сэм пристально взглянул на Патрисию. Умная, надежная, способная справиться с любым испытанием Патрисия Пил. Если бы на его, Сэма, месте была она, у II не было бы проблем – в компании не найти человека более стабильного и надежного. Ее единственная слабость… шоколад. Во всех других сферах жизни она дисциплинированна и точна, как швейцарские часы.

Что такое Патрисия Пил? Сериал перед сном, стакан теплого молока на прикроватной тумбочке, практичное хлопковое нижнее белье и чистка зубов трижды в день.

Сэм, разумеется, ни разу не видел ее нижнего белья, но не сомневался, что оно хлопковое. У старой доброй Патрисии просто не может быть другого белья.

– Сэм, ты меня слушаешь?

– Что? А, да. Дай мне твои очки, Патрисия.

– Зачем?

– Я протру их – на стекле пятно. Патрисия сняла очки и внимательно посмотрела на них.

– Дай я, ты не увидишь. – Сэм выхватил у нее очки и дернул из коробки бумажную салфетку.

Патрисия близоруко щурилась.

А в голове у Сэма молекула за молекулой выкристаллизовывалась дьявольская идея.

Он всегда умел решать проблемы и справляться с трудностями. Люди, знающие, через что ему пришлось пройти в жизни, с уверенностью сказали бы, что Сэм Уэнрайт никогда не пасует перед трудностями и всегда находит выход из положения. Это может сработать. Он справится.

– Патрисия, как ты считаешь, мы друзья?

Патрисия неожиданно залилась румянцем и опустила ресницы. Сэм подумал, не зашел ли слишком далеко, но взять свои слова назад не успел. Патрисия вскинула голову и громко ответила:

– Да, я думаю, мы друзья. Хорошие друзья, – решительно проговорила она. – Мы хорошо ладим. Мы смеемся над одними и теми же шутками. Мы хорошо работаем в тандеме. Да, я с уверенностью могу сказать, что мы – друзья. А почему ты спрашиваешь?

Сэм пропустил мимо ушей эту тираду, не переставая анализировать ситуацию. Патрисия мила и как-то невинно обаятельна. При этом она уже не так молода. Будь она моложе, ему даже в голову бы не пришло… то, что пришло. Она могла бы одеваться чуть поярче – эти унылые серые костюмы чересчур консервативны даже для Феникса. Но когда они ездили в Форт-Лодердейл, чтобы отобрать кандидатов на должности помощников менеджеров, Сэм не мог не заметить, как очаровательна Патрисия в коротких шортах и футболкам. А когда она распустила свой «хвост» и ее роскошные волосы рассыпались по плечам, все мужчины на пляже поворачивали головы ей вслед, а некоторые даже свистели.

– Патрисия, как ты думаешь, друзья должны выручать друг друга? – Сэм положил очки на стол, но так, чтобы она не могла до них дотянуться.

– Конечно, – ответила Патрисия настороженно.

– Ты не могла бы оказать мне услугу?

Еще не закончив фразы, Сэм понял, что сказал глупость, – Патрисия только и делала, что оказывала ему услуги и выручала его. Она каждый вечер в течение двух недель привозила ему домой работу и еду из китайского ресторана, когда он повредил лодыжку во время игры в баскетбол. Она играла за его команду по вторникам, когда у них не хватало одного игрока, и неплохо играла. Она забирала его вещи из химчистки, когда видела, что он очень занят и не успевает. Она помогла ему организовать обед для Мелиссы и ее родителей, на котором он объявил о помолвке.

А что он дал Патрисии? Большой кабинет с красивым видом на пустыню? Убедил Рекса, что Патрисия Пил достойна занять вторую по иерархии должность в отделе кадров, то есть стать его непосредственным заместителем? Но он бы сделал это для любого сотрудника, работай он так же профессионально и эффективно, как Патрисия.

Да, чаша весов в их дружбе явно склонилась не в его сторону.

– Позволь, я спрошу по-другому. У тебя есть кто-нибудь? – Сэм впервые подумал о том, что, по сути, ничего о ней не знает.

– Нет, – быстро ответила она. – Сэм, я хотела…

Патрисия вдруг замолчала, глядя на Сэма как испуганная лань.

– Что ты хотела?

– Ничего, – ответила она и что-то пробормотала себе под нос.

Сэм мог поклясться, что расслышал слово «зануда», хотя, может, это было «причуда» или «барракуда».

– Я не стану задавать свой следующий вопрос, если в твоей жизни есть мужчина, – осторожно произнес он.

Рот у Патрисии приоткрылся, и Сэм удивился, какого чудесного розового цвета ее полные губы и какие они чувственные. Синие глаза округлились, и стало видно, какие они яркие и загадочные.

– Какой… вопрос?

Сэм набрал полные легкие воздуха. На задворках сознания мелькнула мысль, что он совершает огромную ошибку, но тут барабанным боем в мозгу застучало: женитьба, женитьба, женитьба.

Сэм вспомнил, как много сделал для него Рекс. Он вспомнил свое нищее детство, вкус черствого хлеба и прокисшего молока, храп пьяного отца и вонь перегара, похороны матери и чувство беспомощности, охватившее его, одиннадцатилетнего мальчика…

Теперь Рекс хочет всего ничего – он хочет видеть своего вице-президента женатым и остепенившимся.

– Патрисия, как ты смотришь на то, чтобы стать моей невестой?

Радость, такая неподдельная и искренняя, что ее невозможно было скрыть, озарила лицо девушки. И Сэм снова подумал, что совершает ужасную, непоправимую ошибку.

ГЛАВА ВТОРАЯ

– Ты сказал – невестой?

Так! Она ведет себя как полная дура. Конечно, Сэм сказал «невестой».

– Это был риторический вопрос? – поспешила уточнить Патрисия. – Если это так, то могу тебя уверить, что любая женщина была бы счастлива стать ею. Кроме того, идя сюда, я хотела тебе признаться…

– Вопрос не был риторическим, – медленно произнес Сэм, пристально глядя в ее обескураженное лицо.

Патрисия сглотнула.

– Ты хочешь сказать, что спрашиваешь меня, не хочу ли я стать твоей невестой, потому что ты хочешь, чтобы я была твоей невестой?

Неужели Сэм почувствовал к ней что-то особенное, чего пока не может выразить словами?.. Патрисия сделала глубокий вдох и подавила счастливую улыбку. Тоненький голосок где-то в глубине ее сознания попытался напомнить ей, что этот мужчина только что расторг помолвку с другой женщиной, что он испытывает горечь и одиночество и потому не совсем отдаст себе отчет в своих словах и поступках.

Нет! Нет! Пет! Сэм в своем уме! Он просто, наконец, разглядел меня и оценил!

– Невеста, – задумчиво повторила Патрисия. Теперь она не даст ему соскочить с крючка, пусть даже Сэм и выглядит сконфуженным. – Ты сказал, что хочешь, чтобы я стала твоей невестой. Но тебе не кажется, что ты несколько торопишься и наши взаимоотношения должны развиваться постепенно?

– Забудь, что я сказал, – резко бросил Сэм и схватил первую попавшуюся папку. Но Патрисия оказалась проворнее – она быстро накрыла ладонь Сэма своей. Он отрицательно покачал головой. – Это была просто шальная идея, Патрисия. Дурацкая к тому же. Приношу свои извинения. Я вообще не должен был начинать этот разговор. Итак, что у нас запланировано на утро?

Он послал Патрисии лукавую мальчишескую улыбку, от которой в уголках его серых глаз собрались мелкие морщинки, и тряхнул головой. Прядь русых волос упала ему на лоб, и Патрисии очень захотелось попросить у него автограф, потому что в этот момент он был настолько красив, что в Голливуде ему обязательно предложили бы главную роль.

– Что за идея? – Патрисия решила не отступать. Пусть идея и была дурацкой, но в ней присутствовало волшебное слово «невеста».

Сэм смотрел в окно, где палящее солнце уже раскалило крыши автомобилей на стоянке компании.

– У меня проблема, – наконец произнес он.

Патрисия с шумом выдохнула. Надо же, она даже не заметила, что затаила дыхание. Проблема, а не всепоглощающая страсть. Проблема, а не вспыхнувшая любовь. Проблема! Патрисия вдруг разозлилась. Играет с ней, как сытый кот с мышкой. Будь на месте Сэма любой другой мужчина, она бы ему показала…

– Эта проблема как-то связана с Мелиссой?

– Косвенно, – ответил Сэм, криво усмехнувшись. – Мы расстались.

– Я слышала.

– Да?

– Я была на девичнике у Оливии. Из юридического отдела, – пояснила Патрисия, и Сэм кивнул. – Одна из женщин, рассылавшая приглашения на банкет по случаю ухода Рекса Второго на пенсию, вскользь упомянула, что ты и Мелисса больше не вместе.

Патрисия вспомнила, что было потом: подруги убеждали ее не упускать своего шанса, пригласить Сэма на свидание, дать понять, что он единственный мужчина, о котором она непрерывно думает в течение вот уже шести месяцев, со дня переезда в Феникс.

– Это именно так и должно было закончиться, – произнес Сэм глухо.

– Тебе больно? Ты тоскуешь?

Сэм задумался, словно прислушиваясь к себе.

– Нет.

– Грустишь?

Он передернул широкими плечами под легким пиджаком светло-песочного цвета.

– Не очень.

– Скучаешь по ней?

– По правде говоря, нет.

– Ты предложил расторгнуть помолвку?

Сэм коротко кивнул.

– Она была огорчена?

– Не знаю. Мелисса устроила скандал, но выглядела при этом не очень убедительно. Думаю, пройдется разок по магазинам и все забудет.

– Тогда… в чем твоя проблема?

– Рекс. Мистер Баррингтон.

Патрисия вспомнила свое недавнее столкновение с президентом.

– А какое он имеет к этому отношение? Сэм опустил голову на руки.

– Он хочет познакомиться с моей невестой. Он только что был здесь и попросил представить ее ему на вечеринке.

– Скажи ему, что вы расстались.

Сэм вскинул голову. Его загоревшее, обычно спокойное лицо было напряженным, выразительные серые глаза смотрели печально.

– Я не осмелюсь.

Патрисия удивилась. Она не входила в число приближенных к основателю и президенту «Баррингтон Корпорэйшн» (тот наверняка даже не подозревает о существовании некоей Патрисии Пил), но слышала, что Рекс ведет себя по отношению к друзьям как заботливый отец или брат. Сэм вхож в его дом, по выходным они вместе обедают и играют в гольф. Привязанность и уважение Сэма к этому человеку искренни и бескорыстны. Патрисия знала это.

– У вас хорошие отношения…

– Тем хуже, – резко прервал ее Сэм. – Видишь ли, Патрисия, я не очень хороший человек…

– Хороший, Сэм. Ты – очень хороший человек.

– Не надо, Патрисия. Это, наверное, единственный момент, по которому мы не сойдемся. Я говорил тебе, что считаю себя относительно порядочным человеком, но ровно настолько, чтобы не считать себя подлецом. Но хороший… Это не про меня.

– Про тебя. Ладно, оставим эту тему.

– Патрисия, я не признался ему из сугубо шкурного интереса. Рекс сказал, что не рискнет оставить отдел кадров корпорации в руках человека, чья личная жизнь не устроена. Одним словом, человека неженатого. Поэтому, когда он попросил представить ему мою невесту, я не рискнул признаться, что мы расстались.

– Ну, твое поведение, в общем понятно.

– Патрисия, я повел себя как эгоист и карьерист, кем, по-видимому, и являюсь. Прежде всего, я подумал о своей работе.

– Прежде всего, ты подумал о чувствах Рекса. Кроме того, нашими поступками всегда руководит ряд причин – часть из них эгоистична, другая – нет.

– Откуда ты знаешь? Тебя ведь не было во время нашего разговора.

– Просто я знаю тебя, Сэм. Я знаю, как ты любишь свою работу и как много ты трудился, чтобы преуспеть. Кроме того, я знаю, какой ты хороший друг.

Сэм запустил пальцы в свои густые русые волосы.

– Сэм, настоящие друзья часто совершают необъяснимые поступки во имя дружбы.

Он тяжело вздохнул.

– А знаешь, что самое ужасное? – спросил он, залпом опустошив чашку с давно остывшим кофе. – Первой моей мыслью, когда ты вошла в кабинет, было, что ты и я… Нет, это нелепо.

– Говори, Сэм.

– Я подумал, что мы могли бы сделать вид, что обручены. Ты притворилась бы моей невестой, а я – твоим женихом. А после вечеринки…

Патрисия с трудом проглотила комок в горле. Правда оказалась слишком прозаической. Жених, невеста, коленопреклоненный Сэм, лунный свет, музыка… Мечты, мечты! Сэм видит в ней только друга, и ему нужна помощь. Что ж, она любит его и считает себя хорошим другом. Значит, нужно помочь. Она поможет Сэму сохранить работу, которая так много значит для него. А сердцу мечтать не запретишь…

– Знаешь, идея не так уж плоха, – медленно проговорила она, преодолевая природное отвращение ко лжи. – Никто и ничто не мешает мне помочь тебе. Мне кажется, я действительно наиболее подходящая кандидатура, чтобы поработать твоей невестой. Мы трудимся бок о бок вот уже полгода, много времени проводим вместе, и не только с девяти до пяти. Рекс подумает, что это вполне закономерно, что мы стали… решили быть вместе.

Рекс-то, может, и решит, а вот Сэму, судя по выражению его лица, такое даже в голову не приходило.

– Ты что-нибудь рассказывал Рексу о своей невесте? – спросила Патрисия.

– Нет. Не уверен даже, что упоминал ее имя. Женщина, отвечающая за банкет, просила телефон Мелиссы у меня.

– Я слышала, у тебя было много подружек до встречи с Мелиссой. Вряд ли он запоминал их имена.

– Что я, плейбой, что ли? – огрызнулся Сэм. Патрисия выразительно постучала карандашом по стопке папок.

– Ну, разве чуть-чуть. – Сэм нехотя улыбнулся. – Но слухи сильно преувеличены.

– Но именно из-за этих слухов Рекс настаивает, чтобы ты женился и остепенился?

Сэм резко поднялся, и Патрисия испугалась, не зашла ли она слишком далеко.

– Это нелепо, даже подло, – бормотал он, меряя шагами красный ковер. – Я должен прямо сейчас пойти к Рексу и честно сказать, что расторг помолвку два дня назад и что он может делать со мной все, что сочтет нужным.

– И разбить ему сердце?

Сэм застыл.

Патрисия была права – новость огорчит Рекса. Ему нравилось думать, что его служащие счастливы.

– Но ты не можешь согласиться на эту авантюру, – настаивал Сэм. – Ты слишком молода.

– Не слишком. Мне двадцать девять.

– Я не о возрасте.

– Разреши мне самой определить, достаточно ли я взрослая.

– Почему ты идешь на это? – Сэм подозрительно поглядел на нее. – Боишься потерять работу? Не бойся. Если этим утром меня уволят, то уже к полудню на этой двери будет красоваться табличка с твоим именем.

– Я знаю.

– Ты можешь стать вице-президентом.

– Спасибо, не надо.

– Почему ты делаешь это для меня?

– Потому что я твой друг, – просто ответила Патрисия. – Кроме того, речь идет всего о паре недель. Когда пенсионер Рекс Баррингтон отбудет в кругосветное путешествие, мы объявим, что расстались по обоюдному решению, оставшись друзьями. Не думаю, что на пляжах Таити твоя женитьба будет в центре внимания Рекса. А новый босс…

– Еще и это, – вздохнул Сэм.

С тех пор как стало известно, что новым президентом корпорации станет сын Рекса II – мифический Рекс III, которого никто никогда не видел, компанию непрерывно лихорадило.

– Я думаю, что в этой ситуации нам обоим не помешает продемонстрировать новому боссу нашу лояльность и стабильность.

– Но мы такие и есть.

– Это мы с тобой знаем, но этого не знает мистический Третий. Он будет судить о нас по тому, что расскажет ему отец. И если Рекс Второй расскажет сыну, какие мы хорошие и как он нами доволен, мы сохраним работу.

Сэм сел на краешек стола рядом с Патрисией.

– Итак, мы обручены?

– Полагаю, что да. Мы помолвлены.

Сэм взял ее руку и крепко пожал.

– Мои поздравления…

– …и наилучшие пожелания. Сэм, умоляю тебя. – Патрисия взяла со стола очки. – Знаешь, почему, когда все происходит на самом деле, жениха поздравляют, а невесте желают? Потому что он завоевал сердце своей единственной и неповторимой, а невесте желают всего наилучшего, потому что брак налагает на женщину намного больше обязанностей, чем на мужчину.

– Интересная философия, – хмыкнул Сэм. – Ну, ладно. Давай все-таки попробуем поработать. Кстати, что ты, обычно, ешь на завтрак?

– Мюсли и кофе…

– Это легко запомнить. А в чем ты спишь?

– Извини?

– Что ты надеваешь, когда ложишься в кровать?

Патрисия открыла рот, Закрыла. Снова открыла. Снова закрыла. Она подумала, что наверняка выглядит как рыба.

Не может же она признаться, что предпочитает спать в старой, вытянутой футболке с изображением чирикающей птички. Она попыталась представить, в чем ложатся в постель женщины Сэма. «Шанель № 5», и больше ничего?

– Патрисия, если я твой мужчина, я должен знать такие вещи. – Он покачал головой.

То, как Сэм произнес «твой мужчина», заставило ее вспыхнуть до корней волос.

– Патрисия, я просто не хочу, чтобы мы попали впросак из-за какой-нибудь ерунды.

– Я понимаю. У нас деловое соглашение, и мы должны четко определить его рамки.

– Например, никакого секса, да? Мы будем вести себя как два профессионала. Хотя, видит Бог, это самая непрофессиональная вещь, которую я когда-либо совершал в своей жизни, да еще прошу помочь мне своего заместителя.

– Никакого секса, – немедленно согласилась Патрисия, с трудом скрыв разочарование и одновременно облегчение.

– Я не хочу, чтобы пострадала наша дружба, – продолжал тем временем Сэм. – Я не хочу тебя обидеть, поэтому лучше сразу все обговорить, чтобы не было иллюзий и недомолвок. Тем более если ты неопытна…

Патрисия решительно расправила плечи и вскинула подбородок.

– Я не неопытна.

– Неужели?

– Сэм Уэнрайт, мы никогда не говорили о моей личной жизни, но, поверь мне, она имела место. И была более бурной, чем ты думаешь. Ты бы очень удивился, узнав подробности. – Под столом Патрисия скрестила пальцы.

– Я не говорил, что в твоей жизни не было мужчин. Просто решил кое-что уточнить.

– О'кей. Ты спросил, я отвечаю. Я достаточно опытна в любовных отношениях.

– А как насчет видов на будущее?

– В отношении тебя у меня их нет, – ответила Патрисия, на этот раз чистую правду, хотя все ее надежды и ожидания были связаны именно с ним. – А в постель я предпочитаю надевать шелк. В минимальном количестве. И сотри это противное выражение недоверия со своего лица, Сэм Уэнрайт!

Патрисии хотелось его обескуражить, и ей это удалось. Сэм смотрел на нее во все глаза. У него на лице читалась вся гамма эмоций – от недоверия до замешательства.

– Видимо, есть много вещей, которых я о тебе не знаю, – наконец произнес он. – Шелк, говоришь?

– Да, представь себе! А ты был уверен, что я сплю в байковой рубашке до пят?

– Фланелевой.

– Шелк. Алый шелк. Да, алый. – И прежде чем Сэм задал следующий вопрос, Патрисия перешла в контрнаступление: – А в чем спишь?

– Голый. – Сэм усмехнулся. – Абсолютно голый.

Картинка, немедленно представшая перед мысленным взором Патрисии, была яркой, отчетливой и возбуждающей.

– Ой! – только и смогла выдавить она из себя и, не дав ему развить тему, нацепила на нос очки и с деловым видом открыла первую попавшуюся папку. – Хватит обсуждать личные дела. Итак, чью кандидатуру ты предлагаешь на место помощника менеджера в отеле в Вейке?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

– Думаю, на этом мы можем закончить, – произнес Сэм через час. – Ты оказалась на высоте и подобрала хороших кандидатов. Впрочем, как всегда.

– Спасибо, – ответила Патрисия, складывая папки. – Что касается…

Сэм оторвал взгляд от бумаг.

– Если ты передумала, я не буду в обиде.

– Нет, я не передумала, но мне надо задать тебе столько вопросов, что не знаю, с чего начать. Я многое знаю о твоей профессиональной жизни, знаю, как ты одеваешься…

– …и что сплю голым.

– И что спишь голым. Но на вечеринке Рекс может задать мне какой-нибудь вопрос, на который я не смогу ответить. Может, давай потренируемся? Не в рабочее время, конечно.

Вряд ли он расценит эти слова как приглашение на свидание, но Патрисия похвалила себя за находчивость.

– Давай поужинаем вместе, – незамедлительно последовало предложение Сэма.

– Встретимся в комнате отдыха часов в шесть.

В этом не было ничего особенного – они нередко вместе перекусывали в комнате отдыха, когда допоздна задерживались на работе. Иногда Патрисия заказывала еду из китайского ресторана, иногда обходились пиццей. Если «дежурным» был Сэм, приходилось довольствоваться чипсами, леденцами и попкорном из автомата. После этого оба мучились от жажды, а Патрисия – еще и от чувства вины по поводу употребленных в таком количестве соли, сахара, масла и ненужных калорий.

Сэм отрицательно покачал головой.

– Ресторан «У Делии», – назвал Сэм самый модный и шикарный ресторан в Фениксе. – Если ты – моя невеста, то обязательно должна побывать там. Мелисса предпочитала его всем остальным. Да, чуть не забыл. Это валяется в моем кармане уже два дня. Периодически я смотрю на него и пытаюсь понять, что я делаю не так в жизни.

С этими словами Сэм достал из кармана кольцо с чистейшей воды бриллиантом грушевидной формы. Да что там форма! Он и размером был с грушу. Знакомое колечко – Патрисия сама помогала Сэму выбирать его, поскольку первое кольцо Мелисса отвергла с негодованием. Чтобы она, Мелисса Стенхоуп, надела на палец кольцо с бриллиантом менее четырех каратов! Патрисия еще тогда удивилась, почему Сэм тотчас же, при этих словах, не послал ко всем чертям эту зазнайку.

Но… не послал. Вместо этого он попросил Патрисию сходить вместе с ним в обеденное время в ювелирный магазин и выбрать другое кольцо для его невесты.

Она посмотрела на кольцо, которое протягивал ей босс. В свете ярких солнечных лучей бриллиант переливался всеми цветами радуги.

– Бриллиант слишком велик для меня.

– Я знаю, – ответил Сэм. – Мне всегда казалось, что это кольцо больше кричит о богатстве, чем шепчет о любви. Но может, ты все-таки наденешь его?

– Если только не боишься, что я случайно ослеплю тебя его сиянием.

Патрисия взяла кольцо и надела на безымянный палец левой руки. Кольцо оказалось тяжелым и грубым. Внезапно ей стало грустно – все должно было быть совсем не так.

Фиктивная помолвка для обмана других людей – это ужасно. Ведь, по сути, помолвка, свадьба – вещи неприкосновенные, светлые и возвышенные. Наверняка кто-то из них будет наказан за эту мистификацию, и Патрисия не сомневалась, на кого падет Божья кара.

– Да, это кольцо явно не твое. – Сэм неправильно истолковал внезапную перемену в ее настроении. – Хочешь, я куплю тебе другое?

Патрисия отрицательно покачала головой.

– Это всего лишь на несколько недель, – сказала она, – и я верну тебе его в целости и сохранности, когда мы объявим о разрыве.

Сэм улыбнулся своей неподражаемой улыбкой – чуть-чуть больше на левую сторону. Его серые глаза озорно блеснули. Эта улыбка и этот взгляд всегда заставляли ее бедное сердечко делать сальто-мортале.

– Спасибо, – не без сарказма произнес он, втирая щеку. – Только не швыряй, как Мелисса на прощание.

– Обещаю.

Патрисия собрала папки и направилась к двери, когда Сэм окликнул ее.

– Я не мастер выражать чувства словами, – произнес он, – но… спасибо тебе. Ты настоящий друг. – Он хотел сказать что-то еще, но внезапно закашлялся. – Встречаемся в восемь «У Делии».

Патрисия кивнула и выскочила в коридор. Зайдя к себе в кабинет, она первым делом бросилась в туалетную комнату.

Друг!

И ничего больше. Шесть месяцев, изо дня в день они работают бок о бок, и ни разу – ни разу! – Сэм не посмотрел на нее как на женщину.

Друг!

А если сегодня вечером, когда они будут сидеть в полумраке, Сэм пристально посмотрит на нее и поймет, каким дураком он был все эти шесть месяцев…

– Надо прекратить это безумие, – пробормотала Патрисия, снимая жакет. Блузка у нее была мокрой. Она расстегнула три верхние пуговицы и облегченно вздохнула.

Как только все это закончится, она примет первое же приглашение на свидание. За эти месяцы коллеги-мужчины не раз пытались привлечь ее внимание, но она зациклилась на Сэме. Пора прекратить мечтать о нем ночами, обнимая подушку, грезить каждую свободную минуту. Она станет встречаться с мужчинами, которых мать периодически «присылает» из Франции. Она забудет о Сэме…

Во всяком случае, попробует. Когда они расторгнут фиктивную помолвку и она вернет эту бриллиантовую грушу.

– Извините, я опоздала, – пробормотала Патрисия, закрыв за собой дверь комнаты отдыха.

Несколько женщин за круглым пластмассовым столом обернулись. Патрисия села и улыбнулась подругам.

– Было много бумажной работы.

– Что-нибудь связанное с Третьим? – спросила София, нервно теребя локон белокурых волос.

София мечтала выйти замуж за мифического сына Рекса II – Рекса III, который должен был возглавить компанию уже со следующей недели и персональным помощником которого уже назначена София.

– Нет. А как насчет Майка? – спросила Патрисия, доставая свой ланч. Она положила перед Оливией шоколадное пирожное, которое испекла накануне. Забеременевшая подружка стала страшной сладкоежкой. – Майк из Отдела доставки корреспонденции чертовски хорош собой, правда, девочки?

– Не мой случай. Насколько я понимаю, этот парень пока не намерен ничего менять в своей жизни. А я решила, наконец, устроить свою. Я хочу детей, дом, мужа, который бы разделял мои интересы и в то же время к чему-то стремился, был симпатичным и…

– Как Третий, – поддразнила Рэйчел, миниатюрная брюнетка из бухгалтерии.

Женщины рассмеялись, а София, нацелив палец на Рэйчел, серьезно произнесла:

– Запомните мои слова: через шесть месяцев на моем пальце будет кольцо Рекса Третьего.

– Такое же внушительное, как у Патрисии? – Оливия схватила ее за руку и подняла вверх, демонстрируя кольцо. – Карата четыре?

– Четыре с половиной, – машинально поправила Патрисия, стараясь высвободить руку и спрятать ее под стол. Но все уже уставились на бриллиантовую грушу.

– Вот это да! – воскликнула София.

– Цирконий? – спросила Молли, машинистка из рекламного отдела. – Я слышала, что в центральном универмаге была распродажа украшений из полудрагоценных камней и бижутерии.

– Это бриллиант, – тихо ответила Патрисия.

Раздалось дружное «ах!».

– Никогда не думала, что такие огромные бриллианты делают и для обычных людей, – заявила Рэйчел. – Я имею в виду, не для членов королевских семей и звезд шоу-бизнеса.

Пока подруги охали и ахали над кольцом, Патрисия изо всех сил старалась скрыть дрожь. Она впервые лгала своим подругам и ужасно мучилась из-за этого. Она и опоздала-то из-за того, что двадцать минут репетировала перед зеркалом свое «выступление».

И вот премьера! Внимание зала приковано к главной героине…

– Я должна кое-что сказать вам…

Пять женщин враз замолчали и уставились на Патрисию. Та облизала пересохшие губы, сделала глубокий вдох и произнесла:

– Я обручилась.

Повисшая тишина была почти осязаема. А если подруги догадаются, что она обманывает? И отвернутся от нее, когда правда всплывет наружу? Может, это их последний совместный ланч?

Оливия оглушительно взвизгнула. От неожиданности Патрисия вздрогнула, решив, что у нее начались роды. Но, то был вопль радости и восторга. Оливия обняла подругу и прижала к себе, насколько позволял ей большой живот. Вслед за Оливией заговорили и зашевелились остальные девушки, поздравляя Патрисию.

– Это чудесно, – восторженно произнесла Рэйчел.

– Кто же этот счастливчик? – задала София вопрос, которого Патрисия ждала и боялась.

– Действительно, кто он? – Оливия разжала объятия и пристально посмотрела на подругу. – Ты ни с кем не встречалась, поскольку все твои мысли занимал Сэм. Всем известно, что он записной плейбой, хотя теперь, когда он помолвлен… Постой-постой, он же расторг помолвку с Мелиссой, да?

Патрисия молча кивнула, боясь, что голос подведет ее.

– И он сделал это, потому что понял, что любит тебя, а не ее? – замирая от восторга, спросила Рэйчел. – Просто, как в любовном романе.

Пять девушек смотрели на нее, нетерпеливо ерзая на стульях. Они ждали захватывающей истории о роковой любви.

– Да, именно так все и случилось. – Никто не пошевелился и не произнес ни слова. Патрисия вздохнула и продолжила: – Помните, я сказала, что попытаюсь? Ну и попыталась…

– И что ты сделала? – спросила София почему-то шепотом. – Что?

– Соблазнила его, да? – пришла на помощь Оливия. – Патрисия, да? Как тебе это удалось, ведь у тебя никогда не было мужчины?

– Удалось, – призналась Патрисия, теребя воротник блузки. Оливия права, она понятия не имеет, как соблазняют мужчину. – Именно так – я его соблазнила.

– Ты соблазнила Сэма Уэнрайта? – недоверчиво переспросила Рэйчел. – А как это произошло? У него в кабинете? Во время рабочего дня? А ты не боялась, что кто-нибудь войдет?

– Но мы не делали этого…

– А что же вы делали?

– Просто целовались, – попыталась выкрутиться Патрисия.

– Конечно, – поддержала подругу Оливия.

– И после поцелуев у тебя на пальце появился огромный бриллиант? Это как же надо было целоваться! – с дружелюбной иронией пошутила Синди. Синди и ее босс – один из вице-президентов компании, возглавляющий Отдел новых разработок, – уже назначили день свадьбы. – Ладно, хватит. Неважно, что ты сделала, чтобы заполучить это кольцо. Главное, что ты счастлива. – В глазах у Синди Патрисия увидела одобрение и искреннюю радость.

– Молодец, подружка, – поддержала Рэйчел. – И что он сказал, когда ты призналась ему в своих чувствах?

– Рэйчел, они не разговаривали, они це-ло-ва-лись, – вмешалась Оливия.

Если бы ее подруги знали правду! Она никогда не целовалась с Сэмом Уэнрайтом и никогда не говорила ему о своих чувствах.

– Я сказала ему, что он всегда мне нравился, – продолжала Патрисия.

– Ты решила действовать поступательно, – прокомментировала София, но на нее тут же зашикали.

– А Сэм сказал, что всегда чувствовал то же самое по отношению ко мне. – Патрисия напрягла всю фантазию, чтобы ложь выглядела более-менее правдоподобно. – А потом… он… ну… поцеловал меня.

– И попросил выйти за него замуж?! – снова не удержалась София. Она сочувственно вздохнула. – Это невероятно. И так романтично. Как бы я хотела, чтобы и у меня с Рексом Третьим было так же.

– Ты прекратишь к месту и не к месту упоминать Рекса Третьего? – возмутилась Синди. – Мы сейчас говорим о Патрисии.

– Прости, Патрисия, – тут же извинилась София, – я вовсе не собиралась переводить разговор на себя.

Они даже представить себе не могли, как хотелось Патрисии перевести разговор на что-нибудь другое. Хоть на того же Рекса III. Хоть на кого угодно.

– И все-таки я не понимаю, – сказала Оливия, разворачивая шоколадное пирожное. – Мы все знаем, что он разорвал помолвку с Мелиссой только на прошлой неделе, а сегодня ты появляешься в офисе с кольцом и говоришь…

– Перестань, Оливия, – вмешалась Рэйчел. – Ты прямо как адвокат, ведущий в суде перекрестный допрос свидетеля.

– Я и есть адвокат.

– Отлично! Но мы-то говорим о любви, – урезонила ее Рэйчел. – Думаю, надо подумать о девичнике.

– Нет, девочки, не стоит, – взмолилась Патрисия, но подруги уже обсуждали предстоящую вечеринку.

– А почему? – спросила Оливия, засовывая в рот последний кусочек пирожного. – Есть что-то, чего ты нам не сказала?

– Нет, что вы, – испугалась Патрисия. – Девичник – это чудесно, мне просто не хотелось создавать проблем. – Она постаралась придать голосу энтузиазм.

– Давайте соберемся у меня дома, – предложила Синди.

– Лучше у меня, – возразила Рэйчел. Патрисия завернула в бумагу нетронутый сандвич. Она чувствовала себя мухой, попавшей в паутину лжи, сотканную ею самой и Сэмом. Внезапно она почувствовала на себе пристальный взгляд Оливии. Сейчас та обвинит ее, Патрисию, в бессовестной лжи.

– Если ты не будешь есть свой сандвич, можно я его съем? Могу поклясться, ты готовишь самый вкусный куриный салат во всем штате Аризона.

– Конечно, ешь. – Патрисия еле сдержалась, чтобы не расхохотаться. – Я слишком возбуждена, чтобы есть.

– Я тоже была сама не своя перед свадьбой, – понимающе произнесла Оливия. – Я так рада за тебя. Ведь это именно то, о чем ты всегда мечтала.

Патрисия обвела взглядом стол. Пять женщин, ставшие ее подругами, искренне радовались за нее, хотели помочь, планировали девичник.

Сможет ли она когда-нибудь объяснить им, что лгала во имя счастья Сэма?

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Лавируя на своем стареньком голубом пикапе по извилистым улочкам по направлению к ресторану «У Делии», Патрисия почувствовала себя почти авантюристкой. Слава Богу, что мать в Париже и ничего не узнает. Патрисия не выдержала бы ее вмешательства. Она давно поняла, что не создана для блеска и публичности, которые для матери были главным условием существования.

Ее удивила большая толпа у входа. Сэм любит шик и роскошь, подумала Патрисия, а также женщин в блестящих облегающих платьях и с высокой прической.

Она окинула взглядом свой слегка помятый серый костюм, туфли, так понравившиеся ей в магазине и походившие сейчас на ортопедическую обувь, и вылезла из своего пикапа, уверенная, что служащий объяснит ей, что она, должно быть, ошиблась адресом. Сэма перед входом не было.

– Мисс, мне нужны ключи от вашей машины, – окликнул ее служащий.

– Ой, извините. – Патрисия несколько минут снимала с общего брелока ключи. – Вот, пожалуйста.

– Впервые здесь? – доброжелательно спросил молодой человек в униформе.

– Да… Я встречаюсь здесь со своим… женихом.

Странно, но на лице у служащего не отразилось ни тени удивления или недоверия.

– Вам не нужно стоять в очереди. Подойдите к метрдотелю и назовите свое имя, – посоветовал ей служащий, садясь за руль.

Поправив на плече ремешок сумки, Патрисия стала пробираться к входу мимо роскошно одетых, искусно причесанных и надушенных людей в очереди.

За дверью маленький человек с лицом английского бульдога, в черном костюме с блестящими лацканами коротко ей кивнул.

– Не соизволит ли синьора отдать мне свою сумку? – спросил он с сильным итальянским акцентом.

– Нет, спасибо, – ответила Патрисия, разглядывая через его плечо просторный зал, декорированный в бирюзово-красно-золотистых тонах. – Я здесь встречаюсь со своим женихом, Сэмом Уэнрайтом.

Метрдотель остался невозмутим, но по неуловимому движению бровей Патрисия поняла, что он ей не поверил.

– Для мистера Уэнрайта постоянно зарезервирован столик на двоих, но мистер Уэнрайт еще не прибыл, – бесстрастно произнес метрдотель. – Не могли бы вы пока присесть… О, мистер Уэнрайт! Добро пожаловать.

– Дино, рад вас видеть, – раздался за ее спиной голос Сэма. Патрисия оглянулась. Он успел переодеться в вечерний костюм и белую шелковую рубашку. Волосы были еще влажными после душа, а свежий аромат цитрусе ной воды приятно щекотал ноздри. – Мой обычный столик?

Дино кивнул.

– Да, конечно. Но вот эта молодая леди утверждает, что она ваша… – Он пощелкал пальцами, делая вид, что не может подобрать соответствующее английское слово.

– …невеста, – помог Сэм и поцеловал Патрисию в щеку. Жест был явно рассчитан на Дино.

Глаза у метрдотеля округлились, а губы сложились в трубочку.

– Но как же… – начал он, но тут же поправился: – Браво. Примите мои поздравления.

Он проворно подхватил два меню в кожаных переплетах и карту вин и подвел Сэма и Патрисию к столику у окна, из которого открывалась великолепная панорама ночного Феникса.

– Приятного вечера, – пожелал Дино. Патрисии не понравилась интонация, с какой он это произнес.

– Видимо, он привык видеть на этом месте Мелиссу, – предположила она.

– Мы с Мелиссой бывали здесь каждую неделю, – подтвердил Сэм, делая глоток воды. – Ее дед был тем самым Стенхоупом, который открыл залежи серебра и олова в каньоне Чулла. После того как все залежи были выбраны, отец Мелиссы организовал компанию по торговле недвижимостью, что принесло Стенхоупам даже больше денег, чем цветные металлы. Поэтому Мелисса с детства привыкла ко всему самому лучшему, что можно купить за деньги. В том числе и к этому ресторану.

– Но она никогда не приходила сюда в сером деловом костюме, с портфелем в руках.

– Нет, потому что она никогда не работала и ей ни к чему деловой костюм, и тем более портфель. Ее единственная забота – регулярно летать в Нью-Йорк и Европу для встреч со знаменитыми модельерами, посещать салон красоты и… Ты чувствуешь себя не в своей тарелке, да?

– Еще бы, – ощетинилась Патрисия. – Посмотри на женщин за другими столиками.

Сэм окинул рассеянным взглядом переполненный зал, затем посмотрел на Патрисию. Под его пристальным взглядом она немедленно спрятала под стол руки с обкусанными ногтями.

– Все как всегда.

– А я?

– И ты как всегда.

– Как всегда, скучно, серо, уныло…

– Нет, ты просто более… надежная, что ли. Ты отличаешься от здешних завсегдатаев.

Надежная. Неромантичное определение.

– Это был комплимент, Патрисия. Среди ярко накрашенных женщин в переливающихся платьях ты выгодно отличаешься естественностью.

Сэм протянул руку через стол и заправил ей за ухо прядь выбившихся волос.

– Естественность, – как эхо, повторила Патрисия. Не этих слов она ждала, не о таком признании мечтала. Ей захотелось стать нарядной красавицей, затмить присутствующих женщин, чтобы взгляды всех мужчин были обращены на нее, чтобы Сэм оценил ее и она по праву выиграла главный приз – стала миссис Сэм Уэнраит. По-настоящему!

– Если ты хочешь новое платье или новую прическу, только скажи, – сказал Сэм. – Давай завтра уйдем с работы чуть пораньше и вместе отправимся по магазинам. Идет?

– Я не хочу, чтобы ты покупал мне вещи.

– Я знаю. Господи, Патрисия, тебе бы поучиться у Мелиссы.

– Чему?

– Надутым губкам. Ласковому мурлыканью. Вскидыванию подбородка. Весь твой вид должен сказать мне, что твоя жизнь пуста без нового платья от Версаче и ты была бы мне о-о-очень благодарна, если бы я его тебе купил.

– А я не хочу, чтобы ты покупал мне платье, тем более от Версаче. Пожалуй, я сама куплю себе одно – для банкета. И схожу к парикмахеру.

– Ты решила не пользоваться уловками Мелиссы?

– Нет. Тебе это в ней не нравилось?

– Да нет. Я принимал это как данность. Мелисса не плохая, она просто такая. Ты же совсем другая, и я постараюсь максимально облегчить тебе эту помолвку, вернее, жертву, на которую ты пошла ради дружбы. Разреши мне пойти с тобой в магазин и заплатить за платье. Учти, оно должно быть вечерним.

– Да?

– Вечеринка предполагает быть очень великосветской, по всем правилам. А. ты тяготеешь к… – Сэм оборвал себя на полуслове.

– …серым костюмам, – закончила фразу Патрисия.

Сэм виновато промолчал – она угадала.

– Все нормально, Сэм. Я смотрю на себя по утрам в зеркало, поэтому все про себя знаю. Почему бы нам действительно не пойти за платьем вместе?

Сэм схватил ее за руку и пожал. В ответ Патрисия смогла лишь слабо улыбнуться. У нее есть неделя, чтобы заставить Сэма увидеть в ней женщину, и она должна максимально использовать этот срок.

– Теперь давай обсудим ряд не менее важных вопросов, – деловым тоном произнес Сэм.

– Например?

– Что мы будем заказывать, – с улыбкой ответил он и положил перед Патрисией раскрытое меню. – Меню – на испанском, а поскольку я владею лишь уличным сленгом, то не смогу помочь тебе. Чтобы наверняка, я всегда заказываю стейк.

К столику подошел официант с бутылкой шампанского и сказал, что ее прислал метрдотель в честь их помолвки.

– Мне тоже самое, – попросила Патрисия, когда Сэм делал заказ.

Сэм поднял бокал и легонько чокнулся с ее бокалом.

– Спасибо, – произнес он. – За друзей.

Она сделала глоток и поставила бокал на стол. Сам того не замечая, Сэм каждым своим словом причинял ей боль, спуская с небес на землю.

– Расскажи мне о себе, – попросила она.

– Сначала дама, – отшутился Сэм.

– По старшинству.

– Ха! Ты за словом в карман не лезешь.

– Кроме того, эта помолвка нужна тебе, а не мне.

– Ты выиграла, сдаюсь. Итак, мне тридцать шесть.

– Это я знаю.

– Я вырос в трущобах Феникса.

– Это я тоже знаю.

– Моя мать умерла, когда мне было одиннадцать.

– Мне жаль. Ты мне рассказывал эту печальную историю.

– Мой отец… Я не знаю, где он теперь. Патрисия отвела взгляд – это была болезненная тема для Сэма.

– Я поступил в Университет Аризоны, играл в баскетбол в составе университетской сборной, но не стремился стать профи, сделав ставку на образование.

– Сэм, это я тоже знаю.

– Мне больше нечего рассказывать. Ты просто знаешь всю мою подноготную. Давай займемся тобой. Двадцать девять?

– Это легко узнать из моего личного дела.

– Твои родители были дипломатами. Отец умер в Бутане, а мать – атташе в американском посольстве в Париже.

– Это тоже есть в личном деле.

– Ты училась в закрытой школе сначала в Лондоне, потом в Швеции.

– Швейцарии.

– Точно. Помню, что начиналось на III. Затем ты поступила в Чикагский университет.

– Гм…

– После окончания ты восемь лет проработала в университете, затем перешла в «Баррингтон Корпорэйшн».

Они одновременно потянулись каждый к своему бокалу и сделали по глотку шампанского.

– Все так и не так, – резюмировала Патрисия. – Оказывается, мы знаем друг о друге лишь биографические факты. Но ведь мы друзья, а это предполагает совсем другой уровень знания.

– Другой уровень предполагался бы, если бы мы были любовниками.

– Это совсем другое. – Патрисия нервно осушила бокал.

Официант принес ароматное ризотто, и Патрисия поняла, что очень голодна. Любовники? Опасная тема.

– Давай поговорим о любовниках и любовницах. Хочешь, я начну?

– Если ты начнешь, мне придется молчать до конца вечера.

Изобразив на лице негодование, Сэм бросил в Патрисию салфетку.

– Не такой уж я плейбой, как ты думаешь. Слухи о моих похождениях сильно преувеличены. Даже не представляю, почему у меня такая репутация.

– Потому что ты очень привлекателен, – ляпнула Патрисия, не подумав. Почему бы не признаться заодно, что она от него без ума и засыпает с его именем на губах, обняв подушку?

– Неужели? – Самое странное, что недоумение Сэма было абсолютно искренним.

– Все так считают, – честно призналась Патрисия. – Предполагается, что у красивого мужчины всегда должна быть… подружка. И не одна.

Сэм пристально посмотрел на нее, так пристально, что Патрисия смешалась: сейчас он спросит, считает ли лично она его привлекательным. И насколько. Ей захотелось немедленно провалиться сквозь землю.

– А лично ты считаешь меня привлекательным?

Так она и знала!

– С тобой все в порядке, – попыталась она увильнуть, равнодушно пожав плечами.

– Ты считаешь меня плейбоем?

– Не без того.

– Тогда придется каяться в грехах.

– И много их?

– Немало, если уж говорить по правде. Конечно, мы с приятелями здорово покуролесили в колледже. Девушек мы называли «стоянка на одну ночь». Теперь мне стыдно, но ты должна знать. Вернее, должна была бы знать, если бы мы собирались жениться по-настоящему. Затем два года я поддерживал достаточно близкие отношения с одной актрисой, потом была модель… Из длительных увлечений это, пожалуй, и вес. А два года назад на благотворительном балу я познакомился с Мелиссой. Ты не голодна?

Патрисия посмотрела на нетронутое ризотто.

– Я внимала твоему рассказу.

– Теперь моя очередь внимать твоему.

О чем говорить? Ей абсолютно нечего рассказывать. Сказать правду? Что в двадцать девять лет она все еще невинная девушка? Что в двадцать лет выходные ей больше нравилось проводить в библиотеке, чем в барах или на вечеринках? К двадцати пяти у нее накопился опыт нескольких неудачных романов, ни один из которых не привел ее в постель. Ни к одному из мужчин Патрисия не испытывала ни любви, ни влечения, что в ее представлении было обязательным условием секса.

Но после двадцати пяти, когда один из несостоявшихся любовников в сердцах обозвал ее фригидной ханжой, Патрисия впервые забеспокоилась и задумалась о своей женской несостоятельности.

Не может же она рассказать Сэму это! Хотя Патрисия была уверена: скажи она правду, Сэм отнесся бы к ее проблеме с пониманием.

– Отослать назад твое ризотто? – раздался шутливый вопрос.

– Нет-нет. Я просто думала, что же тебе рассказать. Начну с Бельмондо. Мне было восемнадцать, я училась в Лозанне, в Швейцарии, а он был лыжным инструктором.

– Уж не Жан-Поль ли?

Его действительно звали Бельмондо. Он действительно был лыжным инструктором. И Патрисии действительно было восемнадцать. Но Бельмондо было сорок восемь, он был счастливо женат, и у него было трое очаровательных детишек. Он вряд ли помнит Патрисию Пил и то, как она выглядит, поскольку каждый семестр мимо него проходили сотни школьников. И у них, конечно же, ничего не было.

– Затем, уже в университете, был Стив. Мы учились в одной группе, – продолжала сочинять Патрисия. – Мы поддерживали наши отношения вплоть до моего переезда в Феникс.

Стив был гомосексуалистом и ее лучшим другом. Он вместе со своим приятелем неоднократно пытался сосватать Патрисии достойных молодых людей, но у них ничего не вышло.

– Итак, Бельмондо и Стив. Не так уж много, – сказал Сэм. – Думаю, смогу их запомнить.

Патрисия расслабилась и принялась за остывший рис. Все вышло вполне правдоподобно. Она набирается опыта. Если так пойдет и дальше, ей, пожалуй, удастся благополучно пережить эту вечеринку у Рекса. А вдруг получится заставить Сэма взглянуть на нее другими глазами?

У нее есть неделя, только одна неделя! Патрисия осмелела – с лица сошел лихорадочный румянец, у еды появился восхитительный вкус, шампанское было превосходным, а напротив сидел мужчина ее мечты.

Она улыбнулась, когда Сэм снова наполнил ее бокал.

И тут он задал следующий вопрос: – А когда ты впервые поняла, что такое любовь?

ГЛАВА ПЯТАЯ

Вилка Патрисии громко звякнула о тарелку. Несколько человек за соседними столиками обернулись. Она поспешно сделала большой глоток шампанского.

Вопрос Сэма был слишком провокационным. Ответить честно – значит сказать: «Я поняла, что такое любовь, в тот миг, когда увидела тебя».

Или: «Я, не переставая, думаю только о тебе с того самого момента, как пришла на собеседование».

Или так: «Я проработала бок о бок с тобой шесть месяцев и действительно горжусь, что ты считаешь меня своим другом».

Но скорее всего, ее честность вызовет лишь неловкость. Поэтому Патрисия, тщательно подбирая слова, ответила:

– Я думаю, мы должны сказать Рексу, что не афишировали наши отношения, потому что хотели соблюсти профессиональную этику.

– Звучит не слишком романтично.

– Это вопрос не романтики, а сохранения твоей работы.

– И все-таки, если кто-нибудь спросит меня, я отвечу, что долгое время, несмотря на совместную работу и командировки, видел в тебе лишь великолепного профессионала и хорошего друга. Но в один прекрасный день с моих глаз спала пелена, и я увидел тебя по-настоящему. Я вдруг понял, что под этими мешковатыми серыми костюмами бьется сердце чувственной и нежной женщины, и ощутил безумный прилив желания. Или, может, это с твоих глаз однажды спала пелена?

Их взгляды встретились. Патрисия глубоко вздохнула, отвела взгляд и сделала большой глоток шампанского.

– Итак, на какой версии остановимся? – развеял ее иллюзии голос Сэма.

– На моей. Профессиональная этика.

– Наверное, ты права. Твоя версия звучит убедительнее.

– Точно, – подавив огорчение, согласилась Патрисия.

– А как насчет твоих подруг? – спросил Сэм. – Они наверняка знают, что я порвал с Мелиссой. И если кто-то из них проговорится Рексу…

– Я тоже думала об этом. Мне кажется, этого не должно случиться, – успокоила его Патрисия. – Кроме меня, никто не видел Мелиссу. Да и я увидела ее только потому, что наши кабинеты напротив.

– И потому, что однажды она дала тебе ключи от своей машины и велела пойти и заранее включить в ее машине кондиционер, поскольку жара могла испортить ей прическу.

– Да, я помню этот случай.

– Меня здорово повеселили тогда твои слова, что ты не знаешь, как включается кондиционер в столь дорогой машине, поэтому не можешь оказать Мелиссе эту услугу.

Патрисия закусила губу, потом не выдержала и рассмеялась. Сэм тоже улыбнулся.

– Будем считать, что Мелиссу никто не знает в лицо, – продолжила Патрисия. – Все знают только, что в твоей жизни есть женщина по имени Мелисса. Но дело в том, что она была в списке гостей.

– Да, это плохо.

– У меня есть план…

– Планы твой конек.

– Ты должен сказать, что Мелисса – это мое кодовое имя. Чтобы усыпить бдительность сплетников, мы пользовались им, но теперь все могут узнать правду. То есть, когда ты говорил о Мелиссе, ты говорил обо мне.

– Отличная идея. Слава Богу, я так не нравился ее родителям, что они никогда не афишировали нашу помолвку. Иначе мы не сходили бы со страниц светской хроники, и Милдред ван Хесс обязательно была бы в курсе.

– А почему личная помощница Рекса должна быть в курсе дел семейства Стенхоуп?

– Она ежедневна просматривает все газеты, особенно светские сплетни, – ответил Сэм.

– Так она знает фамилию Стенхоуп?

– Конечно.

– Тогда действительно тебе повезло, что Стенхоупы не афишировали вашу с Мелиссой помолвку. А что им, кстати, в тебе не нравилось?

– Они считали меня социальным карьеристом, абсолютно неподходящим для их дочери.

– Да ты в сто раз лучше, чем она! – негодующе воскликнула Патрисия и сразу вжала голову в плечи, заметив, что женщина за соседним столиком обернулась в их сторону.

– Патрисия, я вырос в лачуге, сложенной из ржавых листов железа. – Сэм произнес это мягко, но по напряженному выражению его лица она поняла, что детские воспоминания до сих пор причиняют ему боль. – Моя мать была несказанно счастлива, когда мы приобрели старый трейлер. Отец сбежал, когда я был маленьким, а мама умерла, когда мне исполнилось одиннадцать. Я начинал с нуля, и семейка Стенхоупов уверена, что я и закончу в нищете. Они приложили все усилия, чтобы спасти Мелиссу от рокового мезальянса.

Он не мог скрыть злость и унижение.

– Ты все равно лучше, чем они.

– Спасибо, ты настоящий друг. А невеста ты намного лучше, чем Мелисса.

Друг. Невеста. Друг? Невеста?

Официант убрал тарелки, а другой подкатил тележку со следующим блюдом.

– Давай завтра уйдем с работы сразу после ланча, – предложил Сэм, разрезая стейк. – Пойдем и купим тебе платье для вечеринки. Ты еще хотела сделать прическу. И маникюр.

Патрисия бросила быстрый взгляд на свои обкусанные ногти и спрятала руки под стол.

– Не думаю, что моим ногтям поможет маникюр, но, пожалуй, сделаю.

– Патрисия, ты и так очень даже ничего, – с улыбкой сказал Сэм, ероша ей волосы. При слове «ничего» Патрисия вздрогнула. – Но если все эти женские ухищрения помогут тебе чувствовать себя увереннее – ради Бога! Я позабочусь обо всем. Если у тебя нет своего постоянного мастера, я позвоню Гаскону, и он завтра же то бой займется.

– Гаскон?

– Да. «Салон Гаскона», слышала? Он – лучший стилист в Фениксе. К нему записываются за много месяцев вперед, но мы друзья, мы вы росли вместе. Если я попрошу, он обязательно сам займется тобой. А теперь давай закончим с персональными делами наших претендентов, хорошо?

– Конечно, я отобрала десять, как мне кажется, самых перспективных.

Через минуту они уже горячо обсуждали достоинства выпускников колледжей, претендующих на работу в «Баррингтон Корпорэйшн».

* * *

Провожая Патрисию к машине, Сэм обратил внимание, что она идет чуть впереди него, выдерживая небольшую дистанцию, соответствующую дружеской форме их отношений.

Дружеской, а не близкой.

– Патрисия, у нас проблема.

Патрисия в это время искала в сумочке ключи от машины.

– Какая, Сэм?

– Мы договорились – никакого секса. Но на людях мы должны… прикасаться друг к другу.

У Патрисии был такой ошеломленный вид, словно Сэм предложил им выпить крови друг друга. Не слишком лестно для мужского самолюбия!

– Прикасаться… Как это?

– Знаешь, я всегда очень следил за собой, чтобы не допустить на работе и намека на что-нибудь подобное.

– И что?

– Но на вечеринке я должен буду сделать это, понимаешь?

– Понимаю.

– Я думаю, если обниму тебя за талию или возьму под руку, этого будет достаточно, – рассуждал Сэм. Но, взглянув на ее лицо, хмыкнул. – Патрисия, а вдруг я буду вынужден тебя поцеловать? Обещаю, это не будет слишком ужасно.

Патрисия поспешно отвернулась, но Сэм успел заметить, как вспыхнуло ее лицо.

– Да, это наверняка будет лучше, чем препарировать лягушек. На третьем курсе я так и не смогла заставить себя сделать это.

– Ну, спасибо, Патрисия.

– Не за что, – отшутилась она. – Сэм, что у тебя еще на уме?

– А как Бельмондо держал тебя за руку? Взгляд Патрисии был полон недоумения.

– Какой Бельмондо?

– Твой лыжный инструктор.

– А, да! Извини, я не сразу поняла, о ком речь.

Интересно, неужели у нее было так много мужчин, что она даже всех не помнит?

– Мы… Ну… Полагаю, мы делали это как все.

Сэм взял ее за руку и переплел ее пальцы со своими. Маленькая ладошка утонула в его руке. Один из тонких пальчиков нежно царапал его ладонь.

– Так? – спросил Сэм.

Патрисия боялась смотреть ему в лицо.

– А как вы с Бельмондо целовались? Патрисия уставилась на него во все глаза, но Сэма уже понесло.

– Я никогда не думала… Нет, мы, конечно, целовались. Все время целовались. Целовались при малейшей возможности.

– Патрисия, можно я тебя поцелую?

– Сейчас?

– Нет, давай назначим время.

– Ладно, ладно, поцелуй.

– Исключительно с целью практики. Если вдруг случится так, что мы будем вынуждены поцеловаться, я не хотел бы быть слишком не ловким.

Сэм с удивлением подумал, что он впервые в жизни боится показаться неловким.

– Можешь приступать, – сдавленно пискнула Патрисия.

Она закрыла глаза и подняла к нему лицо. Сэм осторожно обнял ее за талию и привлек к себе.

Патрисия вздохнула и распахнула глаза. Сэм увидел, как у нее на шее быстро-быстро забилась голубая жилка.

Сэм потерся губами о ее губы. Он не встречал еще таких мягких, нежных губ… И вдруг первобытное желание пронзило его. Он поцеловал Патрисию со всей страстью, забыв о практике и о карьере. Было в ней что-то такое, что заставило его задрожать от желания. Может, запах или то, как покорно раздвинулись нее губы навстречу ему. Сэм легонько провел языком по ровному ряду зубов, по нёбу, самым потаенным уголкам ее рта…

И вдруг остановился. Продолжая удерживать Патрисию за талию, он откинул голову назад и немного отстранился, чтобы она не почувствовала его возбуждения.

– Извини, – сдавленно произнес он внезапно пересохшими губами. – Я слегка забылся. Нужно время, чтобы установить предел, за который не могу заступать. Пока мы были просто коллегами, вес было просто и ясно. Теперь все несколько запуталось…

– Нет-нет, все в порядке, – поспешила уверить его Патрисия, уткнувшись ему в грудь. – Это моя вина. Я оказалась не готова.

– Нет, если кто и виноват, то это я, – настаивал Сэм, – Я на миг забылся, позволив себе лишнее. Вот так. Но это был просто поцелуй.

Патрисия подняла голову, посмотрела ему в глаза и рассмеялась.

– Поцелуй – он и есть поцелуй.

– Точно. Тем более что мы просто тренировались, – поддержал Сэм. – Теперь мы знаем, что не стукнемся носами, если придется повторить этот трюк прилюдно.

Патрисия кивнула с энтузиазмом.

– Моя машина, – сказала она, постучав ключами по капоту маленького голубого пикапа. – Мне пора домой. Я должна позвонить нашему человеку на Багамах и сообщить о новом шеф-поваре, а у нас разница во времени четыре часа.

Видит Бог, он не хотел, чтобы Патрисия уходила. Но Сэм также знал, что еще одно объятие, еще один взгляд на нее – и он не удержится от еще одного поцелуя. И еще одного. И еще.

– Патрисия, если ты хочешь прекратить все это… ни твоя работа, ни наша дружба не пострадают… – внезапно произнес он.

Она посмотрела на Сэма с каким-то непонятным выражением. – Я знаю.

– Это только моя проблема.

– Я знаю.

– Если ты решишь отказаться, я пойму…

– Я – твой друг, не забыл?

– Тогда завтра днем пойдем покупать платье?

– Обязательно, – пообещала Патрисия, усаживаясь па водительское место. – И ты обещал договориться с Гасконом.

– Конечно, – сказал Сэм. – Спасибо еще раз. Спасибо.

Патрисия кивнула. Сэм захлопнул дверцу, и она завела мотор. Если бы она обернулась или посмотрела в зеркало заднего вида, то обнаружила бы, что он долго смотрит вслед удаляющейся машине.

– Подать вашу машину, сэр? – раздался голос служащего.

– Нет, спасибо. Я найду ее сам.

Что задумала Патрисия? Чего ждет от него? Сем многократно задавал себе эти вопросы, ведя машину на окраину города к своему дому.

Жизнь приучила Сэма быть осторожным и подозрительным, никогда ничего не просить и не верить в бескорыстие. Что Патрисия попросит за свою услугу? За участие в этой сумасшедшей авантюре? Деньги, продвижение по службе?

Но что бы это ни было, Сэм обязательно даст это. Он у нее в долгу.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Патрисия открыла журнал «Вог» на предварительно заложенной странице.

– Вот чего я хочу. Только никаких проколов.

Гаскон, сидевший напротив, за позолоченным столиком, фыркнул и отрицательно покачал головой.

– Во-первых, у нее нет бровей, – сказал он. – Может, это и эффектно, но для журнального фото, а не для реальной жизни. Я слышал, эта модель постоянно их удаляет.

– Кошмар! Ладно, тогда вот это. – Патрисия раскрыла другую страницу. Она купила журнал после обеда с Сэмом, решив пройти ускоренный курс последней моды. – Я хочу выглядеть как она. Но без черной помады, конечно.

Гаскон развернул журнал к себе и внимательно посмотрел на фотографию. Его тонкие губы презрительно скривились.

– Слишком агрессивный стиль, – решил он. – Он подойдет, если вы решили сбежать из тюрьмы, перебив всю охрану, но не для… женщины Сэма.

– Тогда что вы предлагаете? – Патрисия почувствовала, что при последних словах Гаскона лицо у нее приобрело ярко розовый оттенок обоев в салоне.

– Вы мне доверяете?

Патрисия внимательно посмотрела на известного визажиста. Он был высокий, худой и смахивал на гончую.

– Вы – друг Сэма. Какие женщины ему нравятся? Как я должна выглядеть, чтобы понравиться ему?

– Да, я его друг. – Гаскон был очень серьезен. – Мы росли вместе… Он дал мне денег, чтобы я юг открыть салон. Я многим обязан ему и никогда этого не забуду.

– Сделайте меня красивой… для него. Пожалуйста.

Мастер улыбнулся.

– Мне ничего не придется делать, Патрисия. Бог уже сделал эту работу. Я лишь придам тебе немножко сексапильности, о'кей?

Сексапильность? Неужели это больше всего привлекает Сэма в женщинах?

Спустя три часа Гаскон открыл дверь салона и впустил Сэма. Тот приехал прямо из офиса, но был одет неофициально – в светлые брюки, голубую рубашку поло и пуловер, который набросил на плечи.

– Привет, Гаскон. Как дела? – спросил Сэм, и мужчины обнялись. – Извини за опоздание. Мария сильно рассердилась?

– Еще бы. Она сегодня играет в маджонг,[1] а я должен сидеть с детьми.

– Передай ей мои извинения. Я за Патрисией, – сказал Сэм. Он бросил взгляд на очаровательную блондинку, идущую к нему из другого угла зала, и отвернулся. Но тут же резко повернулся снова. – Кто эта женщина?

Волосы у блондинки были высоко подняты, а но шее и щекам струилось несколько локонов. Изумительную фигуру облегало бледно-розовое шелковое платье, в высоком разрезе которого при каждом шаге мелькала нога идеальной формы. Этого просто не может быть…

– Патрисия? – Сэму удалось произнести ее имя лишь с третьей попытки.

– Сэм, не надо так откровенно демонстрировать шок. Это, по меньшей мере, невежливо по отношению к даме, – одернул его друг.

Но Сэм действительно был в шоке. Он никогда не видел Патрисию такой.

– Сэм? С тобой все в порядке? – раздался знакомый голос.

– Я сражен наповал.

На лице Патрисии появилась улыбка, которая так нравилась Сэму. Казалось, она освещает ее лицо, и даже веснушки становились ярче.

– Правда?

– Правда.

– Мной?

– Тобой.

– Мной, – выдохнула Патрисия, не в силах скрыть счастье.

– Хватит охов-ахов, – нарушил неловкое молчание Гаскон. – Вы, оба, брысь отсюда. Жена убьет меня, если по моей милости опоздает на игру.

– Спасибо, Гаскон, – поблагодарила Патрисия кудесника.

– На здоровье. – Гаскон поцеловал ей руку. – Знакомый бриллиант. Рад видеть его на твоем пальце, а не на пальце Мелиссы Стенхоуп. И больше не обкусывай ногти, иначе тяжкий труд маникюрши пойдет псу под хвост, а она этого не переживет.

– Обещаю.

– А вот это, – Гаскон брезгливо протянул Патрисии пластиковый пакет, – твой костюм.

Сэм схватил пакет, засунул туда руку и с облегчением нащупал знакомый серый габардин и шелковую блузку. Значит, это все-таки Патрисия!

А кто же эта женщина, рискующая стать причиной автомобильной пробки на Алеханд-ро-стрит? Женщина, при виде которой у него пересохло во рту, а язык отказался повиноваться? Женщина, которую он тут же представил во всех мыслимых и немыслимых любовных позах в своей постели? Неужели Патрисия Пил?

– Будь осторожен, друг, – раздался над ухом голос Гаскона, – ты затеял опасную игру.

– Да, теперь я начинаю понимать.

– Но женщина того стоит. – Гаскон был единственным человеком, кого Сэм допускал в свою личную жизнь. – А теперь выметайся, иначе опасности подвергнется моя собственная жизнь.

– Выпиши мне счет.

Гаскон только пожал плечами.

Сэм вышел из салона под палящее солнце. Он знал, как красивые женщины умеют игнорировать реакцию мужчин на свою красоту. Патрисия была взволнована и удивлена, когда мужчина за рулем дорогого автомобиля крикнул ей в открытое окно.

– Эй, малышка! Ты мне нравишься!

Она явно не привыкла к вниманию мужчин. Она выглядела растерянной и донельзя смущенной.

– Моя машина на соседней улице, – сказал Сэм и взял ее под руку. – Извини за опоздание. Магазины уже закрылись, поэтому платье мы купим завтра. Пока же предлагаю пообедать и, если ты не против, поехать ко мне. У меня есть коллекция работ Пуэбло, и ты должна ее увидеть. Кстати, в прошлом месяце именно Рекс помог мне выбрать две картины на благотворительном аукционе.

Он хотел еще что-то сказать, но вдруг заметил у газетного киоска знакомую фигуру – Милдред ван Хесс стояла, уткнув нос в местную газету До поворота оставалось еще несколько метров… Внезапно Милдред подняла голову и с видом гончей, почуявшей добычу, стала озираться по сторонам.

У Сэма не было выбора.

– Патрисия, я надеюсь, ты простишь меня за то, что я собираюсь сделать.

С этими словами он схватил ее за талию, привлек к груди и поцеловал. Поцеловал по-настоящему. Патрисия крутила головой, пытаясь вырваться, но Сэм, положив руку ей на затылок, пресек все попытки сопротивления. Трехчасовые старания Гаскона были разрушены в мгновение ока – шпильки посыпались на асфальт, и белокурые локоны упали на плечи. Патрисия застонала и ответила на поцелуй.

Первой пришла в себя Патрисия. Она посмотрела Сэму в глаза. В них было удивление, смешанное с восторгом.

– Извини, Патрисия, – пробормотал Сэм, глядя куда-то ей через плечо.

– Что ты, Сэм. Я давно хотела сказать тебе, что чувствую…

Вдруг она заметила, что он не слушает ее и по-прежнему смотрит куда-то за ее спиной.

– Отлично, она ушла.

Патрисия почувствовала себя как воздушный шарик, который проткнули иголкой.

– Кто?

– Милдред ван Хесс.

– Милдред? Что она здесь делала?

– Стояла возле газетного киоска и читала газету. Клянусь, это была она.

– Но ведь только пять часов – она никогда не уходит из офиса раньше шести.

– Я тоже удивился, но уверен, что это была она. Нет, не оборачивайся. Она снова смотрит на нас. Я был вынужден тебя поцеловать, потому что она нас заметила. Так, теперь Милдред переходит Алехандро-стрит… Все, она зашла в обувной магазин. – И Сэм отстранил от себя Патрисию.

Униженная и разочарованная, она попыталась подправить творение Гаскона.

– Оставь, – произнес Сэм, – так еще лучше. Спасибо, мы отличная команда. Уверен, наш поцелуй выглядел очень правдоподобно. У меня не было времени предупредить тебя…

– Все в порядке, Сэм, – прервала его Патрисия. Как только она могла подумать, что Сэм поцеловал ее, потому что просто захотел? При чем тут прическа, маникюр, макияж и новая одежда?

Друг. Помощник. Коллега.

Нет, она должна предпринять что-то еще. Что еще, неискушенная Патрисия пока не представляла, но была полна решимости.

Она смахнула слезу и поморгала, чтобы тушь не попала в глаза и не растеклась.

– Обедать? – спросил Сэм.

– Конечно, – с энтузиазмом откликнулась Патрисия.

– Друзья?

Опять! Неужели это ее удел?

– Друзья.

И они пожали друг другу руки.

Нет, она не сдастся. Этот поцелуй что-нибудь да значит. Так не целуют друзей, даже ради спасения собственной жизни.

Обед показался Патрисии замечательным. Никогда еще Сэм так старательно не складывал слова в предложения, прежде чем обратиться к ней. Никогда еще она не видела, чтобы Сэм терял нить разговора, вставляя совсем не к месту междометия типа «а, ну да, ну да!» или даже простое «угу».

Конечно, может быть, все дело в усталости. Патрисия тоже чувствовала себя усталой – два предыдущих дня были слишком изнурительными. Поэтому, когда Сэм после десерта предложил поехать к нему, она чуть было не отказалась. Патрисия посмотрела на часы и увидела, что уже начало одиннадцатого.

Но банкет должен был состояться следующим вечером, а это значит, что, если она не хочет сесть в лужу при упоминании картин Пуэбло, нужно ехать.

Вечерняя прохлада была приятной и освежающей, дорога – пустынной и прямой, и Патрисия не заметила, как задремала. Очнулась она, когда Сэм вырулил на подъездную дорогу к дому, и не смогла скрыть восхищение.

Дом был построен в испанском колониальном стиле: стены бледно-коричневого цвета и черепичная крыша.

– Я купил его пять лет назад, – пояснил Сэм. – До этого он пустовал почти двадцать лет. Я произвел полную реконструкцию, включая водопровод, отопление и электричество. Выселил зайцев и прочую живность…

– Здесь очень красиво, – восхищенно произнесла Патрисия. Они вышли из машины и прошли по внутреннему дворику, вымощенному булыжником.

– Можешь сказать Рексу, что очень любишь фонтан, – произнес Сэм, указывая на херувима, изо рта которого била струя воды, падая в небольшое озерцо. – Он подарил мне его на новоселье.

– Непременно скажу.

Сэм открыл дверь и пропустил Патрисию вперед. Она снова не смогла сдержать возглас восхищения, когда вспыхнул свет. Просторный холл был выложен мраморными плитами, с потолка свисала двенадцатиламповая латунная люстра. Сэм проводил Патрисию в гостиную.

– Присаживайся, – пригласил он, небрежно бросая ключи на журнальный столик. – Я сварю кофе.

Патрисия огляделась в поисках удобного места, и ее, как магнитом, притянул к себе глубокий шезлонг, обитый вощеным ситцем. Она решительно сбросила туфли, натянула, насколько это было возможно, платье, чтобы прикрыть колени, и блаженно вздохнула.

Последнее, что она услышала, были слова Сэма о том, что он чувствует себя просто болваном, притащив ее сюда так поздно, когда она так устала. Его запах щекотал ей ноздри… Наконец она с мужчиной своей мечты. Только он и только эта ночь.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

– Сэм, я люблю тебя, – пробормотала Патрисия. – Я всегда тебя любила. Мужчина глухо застонал.

Желание – пусть даже удовлетворенное однажды, дважды, трижды за эту ночь – заставило его протянуть руку и погладить мягкое бедро.

Ноздри уловили запах мускуса и страсти… и кофе.

Кофе?

В нос Патрисии ударил аромат кофе, сдобренного шоколадом, и она даже фыркнула. Она натянула на себя невесомую шелковую простыню и почувствовала ласкающее прикосновение к обнаженным ногам.

Давно она так чудесно не высыпалась… Патрисия распахнула глаза – и резко села на кровати.

Господи, что она натворила?

Несомненно, это была спальня Сэма.

Как она здесь оказалась? Что они наделали?

Последним, что сохранилось в памяти, было как она прилегла в шезлонг в ожидании Сэма с обещанным кофе. Но как она очутилась в этой кровати?

С ним? Или без него?

Патрисия лихорадочно откинула простыню и немного успокоилась: платье Гаскона, хоть и задравшееся до бедер, было по-прежнему на ней, застегнутое до самого верха. На месте были и трусики.

И тем не менее… Ей снился какой-то странный сон.

Более реальный, более осязаемый, чем обычно.

Реальный?

Значит, Сэм все знает. Знает все ее потаенные мечты и надежды.

Что он теперь о ней подумает? Что она истомившаяся старая дева, «срок реализации» которой давно истек? Наверное, он теперь не захочет иметь с ней дело.

Патрисия приказала себе выбраться из постели, привести себя в порядок и хорошенько подумать. Платье одернуто. Туфли? Сумочка? Ключи? Ничего нет.

Она заглянула под кровать, выдвинула ящички комода, сдернула покрывало – ничего. Тогда она стала на четвереньки и еще раз заглянула под кровать.

– Ты что-то потеряла? – раздался голос.

Патрисия, как ошпаренная, вскочила на ноги, одергивая подол платья и убирая с лица волосы. Сэм стоял, небрежно облокотившись на косяк двери. На нем были голубые вылинявшие джинсы, узкие до неприличия, и бледно-оранжевая футболка. В руках он держал чашку кофе. Внезапно все помыслы Патрисии, не пьющей кофе, сосредоточились на этой чашке. Может, кофе прочистит ей мозги?

– Как ты… чувствуешь себя этим утром? – спросила она, запинаясь, и взяла у него чашку.

– Хорошо отдохнувшим, – лучезарно улыбнулся Сэм. Как-то уж слишком лучезарно. – Я сам не понимал, как все было напряженно после разговора с Рексом. Теперь напряжение ушло, и я чувствую себя великолепно. А ты как?

Патрисия смотрела на него во все глаза, не в силах вымолвить ни слова.

– Прошлой ночью ты снимал напряжение? И тебе это удалось?

– О, да! – Сэм снова довольно улыбнулся. – Я чувствую себя превосходно.

– То есть дело было в напряжении? Физическом напряжении?

Сэм облизнул нижнюю губу.

– Все дело было в подушке. Я всегда думал, что мне нужна новая подушка.

– Я должна идти, – резко проговорила Патрисия, пытаясь собрать волосы в привычный хвост, но под рукой нс оказалось, ни заколки, ни даже простой резинки. Она нетерпеливо отбросила волосы назад и по оценивающему взгляду Сэма поняла, что стало хуже. – Я думала, что знаю тебя, Сэм Уэнрайт.

– Конечно, знаешь. Знаешь, как никто другой. Но теперь мы знаем друг друга еще лучше.

– Значит, это была ночь узнавания и снятия физического напряжения?

– Отличная комбинация, ты не находишь?

– Я ухожу.

– Я подвезу тебя к салону Гаскона – предложил Сэм. – Ты же там оставила машину? Не хочешь позавтракать?

– Нет. Я должна уйти. Сейчас. – Патрисия прошмыгнула мимо Сэма.

– Патрисия, с тобой все в порядке? – озабоченно спросил он, спускаясь за ней в гостиную. – Хочешь выйти из игры? Я пойму и не обижусь. Прямо сейчас позвоню Рексу домой и скажу, что мы с Мелиссой расторгли помолвку, поэтому она не придет на вечеринку.

– Со мной все в порядке.

Да уж, в порядке! Вдруг выясняется, что она подарила свою девственность – какое старомодное выражение! – мужчине, для которого любовь с ней – это что-то между тридцатью минутами езды на велосипеде и двадцатью минутами плавания. Кроме того, она ничегошеньки не помнит!

Патрисия Пил, как же ты так, а?

Одна туфля обнаружилась под диваном. Патрисии снова пришлось встать на четвереньки, чтобы достать се.

– Я совершенно ничего не помню из прошлой ночи! – вдруг взвизгнула она и заплакала.

– А что ты должна помнить? – спокойно спросил Сэм. – Мы поужинали, потом приехали сюда.

– Вот вторую часть я как раз и не могу вспомнить! Ночь снятия напряжения? Что это значит, черт побери?

– Это значит, что мы спали.

– А до того?

– А до того ничего не было. Ни-че-го.

Все еще стоя на четвереньках, Патрисия подняла голову и внимательно посмотрела Сэму в лицо.

– Ничего?

– Ничего.

– Действительно ничего?

– Абсолютно.

Она почувствовала разочарование и обиду.

– Ни малейшего намека?

– Нет. Ты сразу уснула в шезлонге.

– А потом? – Патрисия все никак не могла успокоиться. Тут под злосчастным шезлонгом она заметила вторую туфлю.

– А потом я решил, что утром у тебя будет нестерпимо болеть шея, если я оставлю тебя в шезлонге на всю ночь. Поэтому перенес тебя на кровать.

– Ты нес меня? На руках?

– В следующий раз попробую сделать это ногами.

Патрисия надела туфли и почувствовала себя увереннее.

– Сэм. – Она покачнулась.

– А я пошел спать в комнату для гостей. – Сэм отставил чашку и подхватил ее под локоть, помогая удержать равновесие. – Успокоилась?

– А как насчет снятия напряжения?

– Я просто действительно хорошо выспался впервые за всю неделю. – рассмеялся он. – А ты что подумала? Поверь мне, если бы что-нибудь было, ты не забыла бы об этом. – И уже серьезно добавил: – Патрисия, неужели ты и впрямь подумала, что я мог воспользоваться ситуацией? Предать нашу дружбу?

Ну вот, опять он о дружбе.

– Извини, – пробормотала она, расправляя плечи. – Я была не в своей тарелке. Проснулась в чужом доме, в мужской постели… Извини.

– На, выпей.

Сэм почти насильно вложил ей в руку чашку, взяв под локоть, вывел в патио и помог сесть в плетеный шезлонг возле бассейна.

– Я как раз заканчивал готовить завтрак, – сказал он. – Я принесу его сюда. У нас есть еще часок до наступления жары.

Под неяркими еще лучами солнца и легким ветерком Патрисия расслабилась, сделала глоток кофе и блаженно закрыла глаза. Воздух вокруг был наполнен ароматом поздних цветов и свежестью, пришедшей ночью с гор.

Сэм вернулся с подносом, на котором стояли тарелки с фруктами, тостами и пышным омлетом, который он приготовил с сосисками и помидорами. Патрисия решила помочь и сходила на кухню за кувшином свежевыжатого апельсинового сока и двумя стаканами.

– За успех нашего предприятия. – Сэм чокнулся стаканом об ее стакан. – За сегодняшнюю вечеринку. Я не могу выразить, как я тебе благодарен. Скажи, что я могу для тебя сделать, и я сделаю.

– Сэм, ради Бога! Я не меркантильна.

– Я знаю, но хочу как-нибудь тебя отблагодарить.

– Ничего не надо, – попросила Патрисия, качая головой.

– Совсем?

– Ну ладно, так и быть – попрошу.

– Говори, и это будет твоим, – торжественно пообещал Сэм.

– Дай мне какую-нибудь твою рубашку. Этот наряд Гаскона не подходит для утра – он выглядит не то что неуместно, а просто неприлично.

– Патрисия, дорогая, где ты была? – раздался в телефонной трубке голос матери. – Я звонила тебе всю ночь.

– Извини, мам. Я только что вошла.

– У вас уже час дня. – В материнском голосе не было упрека. – Надеюсь, ты хорошо провела время?

– Я была у… у друга.

– Он красивый?

– Да, мам. Но большую часть времени я проспала.

– Дорогая, тебе надо приехать в Париж. Французы не позволяют своим подругам спать подолгу. Все-таки американские мужчины такие скучные…

– Мама, это не то, о чем ты подумала. – Патрисия автоматически посмотрела на дисплей определителя – мать звонила ей двадцать четыре раза!

По дороге к салону Гаскона, где Патрисия оставила свою машину, они с Сэмом заехали в один из бутиков и купили ей чудесное вечернее платье. Потом Сэм поцеловал ее в щеку, и это было очень естественно – близость, возникшая между ними за последние дни, оправдывала этот поцелуй.

Какими станут их отношения после завершения этого фарса?

Для себя Патрисия решила: когда все закончится, она уволится из компании и уедет из Феникса – оставаться было бы слишком унизительно, слишком мучительно. А увидеть в один прекрасный день миссис Сэм Уэнрайт было бы просто выше ее сил.

Патрисия провела рукой по лицу и почувствовала слабый аромат Сэма – она все еще была в его рубашке.

– Патрисия, ты меня слушаешь?

– Извини, мам. Что ты сказала?

– Я звонила тебе вчера весь вечер, потому что подумываю прилететь к тебе на выходные. Я была уверена, что в пятницу в семь часов вечера ты непременно будешь дома, даже если весь мир спешит на свидания.

– Мам!

– Затем я позвонила в восемь, восемь тридцать… Надеюсь, прошлая ночь означает начало твоей новой жизни?

– Когда ты собираешься приехать? – спросила Патрисия, решив переменить тему.

– В следующие выходные.

– Отлично, у меня как раз ничего не запланировано, – И тут она вспомнила, что в следующий выходной все еще будет считаться помолвленной – Рекс уезжает в кругосветное путешествие только через две недели. – Ой, мама! Я совсем забыла, я буду очень занята на работе.

– А через выходной? Патрисия быстро прикинула в уме.

– Боюсь, что тоже. Мам, может, приедешь ближе к сентябрю?

– Я думаю, что дело не в работе, а в твоем новом друге. Ты увлечена им больше, чем хочешь показать.

– Нет, мам. Я совсем не увлечена им.

– Можешь говорить все что угодно, но я – твоя мать и чувствую, что происходит. И я очень рада за тебя. Позвоню через несколько дней, и тогда решим, когда мне лучше приехать. Au revoir! И как говорят нынешние тинейджеры: «Дерзай!»

Кладя трубку на рычаг, Патрисия задела пакет с вечерним платьем, и он вместе с газетами и сумочкой упал на пол. Она в сердцах чертыхнулась.

– Господи, я совсем не умею «дерзать»! – Ее возглас эхом разнесся по пустой квартире.

«Но ты должна!» – донесся тоненький голосок откуда-то из самой глубины сознания. Да, она должна! Должна попытаться ради Сэма.

Патрисия расправила плечи, подхватила с пола пакет и сумочку и прошла в спальню. В ее распоряжении шесть часов, за которые она должна превратиться в самую красивую и желанную для Сэма женщину.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Поправляя манжеты белой рубашки, Сэм поймал себя на том, что насвистывает что-то очень романтичное.

– Ты спятил, Сэм Уэнрайт, – сказал он своему отражению в зеркале. – Это всего лишь деловая сделка. Сделка. Сделка. Сделка!

На туалетном столике лежал листочек-памятка. Сэм пробежал по нему взглядом:

1. Поздравить вице-президента техасского отделения «Баррингтон корпорейшн» с отличными результатами и опережением графика на два месяца.

2. Поздравить Лукаса Хантера из юридического отдела и его жену Оливию со скорым появлением наследника.

3. Познакомить Кайла Прентиса, руководителя Отдела новых разработок, с менеджером из компании «Ки-Уэст». «Ки-Уэст» нуждается в помощи и прощупывает почву.

4. Поздравить Софию Шеферд с назначением ее личным помощником Рекса III (видела ли она его?). Официально представить ее Майку из Отдела доставки корреспонденции.

Сэм озадаченно смотрел на четвертый пункт. Он припомнил молодого человека, дважды в день доставляющего почту в его кабинет. Однажды тот обмолвился, что ему очень нравится София, но он не знает, как к ней подступиться.

Сватовство вовсе не входило в обязанности Сэма, но Майк выглядел таким огорченным, что Сэм решил протянуть ему руку помощи.

– Что я творю? – снова заговорил он сам с собой. – Мне только стрел Купидона не хватает!

В его перечне отсутствовал, безусловно, главный пункт – представить Рексу Патрисию в качестве своей невесты.

Сэм нервно скомкал памятку и швырнул ее на пол. Работа была для него всем, и дело было не только в деньгах, престиже или удовлетворении от признания того, что он лучший среди лучших.

Его работа была, прежде всего, свидетельством того, какой путь проделал нищий сирота, преодолев все: бедность, учебу в государственной школе, которая не могла обеспечить своих учеников книгами и тетрадями, искушения, которым подвергаются подростки в компаниях (выпивка, наркотики, воровство погубили многих его приятелей), долгий период изматывающей работы в двух-трех местах, чтобы оплатить обучение в колледже. Сэм с любовью погладил письмо, помещенное в рамку под стекло. Оно сохранило сгибы, поскольку было прислано в обычном конверте, но для Сэма оно было прекраснее всех мировых шедевров, вместе взятых.

Это было письмо от Рекса Баррингтона II, приглашавшего его, Сэма Уэнрайта, на работу в «Баррингтон корпорейшн». «Внутри Вас горит огонь, толкающий мужчину на большие дела. Я буду гордиться Вами, Сэм, как собственным сыном, вашим ровесником, которому не пришлось пройти через суровые испытания, выпавшие на Вашу долю. Сочту за честь, если Вы примете мое предложение, и гарантирую, что Вы не встретите преград Вашим устремлениям и амбициям». Когда Сэм прочитал это письмо, он закричал во весь голос, напугав соседей до такой степени, что они немедленно набрали 911. Ему пришлось объясняться с полицией, Службой спасения и соседями, столпившимися у дверей его однокомнатной квартиры. Никто не мог понять, как новость о том, что он получил работу, может привести человека в такое неистовство.

С тех пор Сэм делал все, чтобы Рекс Баррингтон мог им гордиться. Сэм приходил в офис первым и уходил последним. Получив первую зарплату, он пошел к портному Рекса, а на вторую накупил рубашек в том магазине, где их покупает Рекс. Сэм научился разбираться в винах, искусстве навахо и архитектуре, включая испанский колониальный стиль, потому что все это знал и любил Рекс II.

По сути, именно из-за него Сэм убедил себя, что ему очень нравится Мелисса, и он хочет на ней жениться. Утонченная красотка из хорошей семьи. Но опять-таки именно из-за Рекса он разорвал свою помолвку. Рекс II очень любил свою жену и даже через пятнадцать лет после ее смерти оставался верен ее памяти. Они не просто любили друг друга, они были родственными душами. Сэм же с Мелиссой были совершенно разными – во взглядах на жизнь, в устремлениях и интересах, вкусах и привычках. Сэм знал, что никогда не назовет Мелиссу родным человеком, родственной душой. Мелиссу Стенхоуп можно было назвать только дорогим трофеем.

Интересно, как Рекс воспримет Патрисию в качестве невесты?

Она красива, дружелюбна, трудолюбива, но у нее нет светского лоска. Тем не менее Сэму почему-то казалось, что Рекс одобрит его выбор и скажет, что Патрисия просто создана для него.

Патрисия создана для него?

Не забывай, речь идет не о настоящей помолвке, напомнил он себе.

Сэм включил сигнализацию, запер дверь и вышел под все еще жаркие лучи закатного солнца. Сев в машину, еще раз подумал, что идея с фиктивной невестой была дурацкой.

Он мог, он должен был сказать Рексу, что расторг помолвку с Мелиссой, что сейчас у него нет невесты, нет подруги и нет никаких перспектив скорой женитьбы.

Но сегодня в центре внимания Рекс II, а не матримониальные планы Сэма Уэнрайта. И если, увидев Патрисию под руку с Сэмом, Рекс почувствует себя счастливым и уверенным в правильности когда-то сделанного выбора… Что ж, Сэм готов пойти на этот обман.

Подъезжая к дому Патрисии, он почувствовал себя необъяснимо счастливым. На перекрестке Сэм купил букет цветов у уличного продавца.

Войдя в квартиру, он первым делом вручил Патрисии цветы.

– Вот, – резко произнес он. – Поставь в воду. Сам не знаю, почему я их купил.

Патрисия подавила улыбку.

– Ты уверен, что они для меня? Сэм пожал плечами.

– Считай это благодарностью за сегодняшний вечер.

Поставив букет в вазу, Патрисия подумала, что цветы – это, конечно, только цветы, но все же они могут стать началом.

Сэм рассматривал квартиру. Оказывается, Патрисия, строгая в одежде и внешности, имеет пристрастие к экзотическим интерьерам.

Почти всю гостиную занимало зулусское ложе из тикового дерева и кожи, явно привезенное из какой-нибудь африканской страны. С ним непостижимым образом сочетались позолоченный бамбуковый стул-трон откуда-нибудь из Бангкока и плетеное кресло-качалка из Египта.

На этих неожиданно элегантных предметах были разбросаны подушки и подушечки из белой обивочной ткани, которую Патрисия купила в Швейцарии в маленьком магазинчике рядом с ее пансионом.

– Удивлен? Не забывай, родители у меня были дипломатами, – сказала Патрисия, входя в комнату с вазой. – Поэтому моя квартира слегка напоминает Организацию Объединенных Наций.

– Мне очень понравилось, – честно признался Сэм и обернулся. Он посмотрел на Патрисию раз, другой и понял, что просто не может оторвать от нее глаз. – Ты прекрасно выглядишь, Патрисия. Ты будешь королевой бала.

Для предстоящего банкета Патрисия выбрала новый наряд. Платье было из бледно-зеленый го шифона, без рукавов, с глубоким декольте. Гаскон показал Патрисии, как уложить волосы во французскую косу и выпустить несколько прядей на шею и виски. Кроме того, она неукоснительно выполнила все инструкции Гаскона в отношении макияжа, включая бледно-розовую помаду, сделавшую ее губы полнее и чувственнее.

– Н-да, – промычал Сэм.

Патрисия всегда жалела, что квартира у нее такая маленькая, но сейчас она впервые за шесть месяцев благословляла высокую арендную плату, жадных домовладельцев и даже этот живописный «международный» винегрет из мебели, приобретенной ею за годы существования в качестве дочери дипломатов.

Стоило Сэму встать, как в комнате оказалось негде развернуться. Они стояли так близко, что грудь Патрисии касалась лацканов его смокинга. Сэм развел руки в стороны, словно собираясь обнять ее.

Патрисия не могла упустить такой шанс и легонько поцеловала Сэма в губы.

– Для практики, – хриплым голосом пояснила она.

Он не произнес в ответ ни слова, схватил ее, крепко прижал к себе и поцеловал. По-настоящему. Будто хотел показать, как это делается.

Когда Сэм отстранился, им понадобилось несколько секунд, чтобы восстановить дыхание и обрести дар речи.

– Извини… – начал было он, но Патрисия приложила пальчик к его красивым, чувственным губам, на которых поблескивала ее помада. – Нужно было попрактиковаться, – все-таки произнес он.

– Конечно, – сразу же согласилась она.

Искра проскочила снова, Патрисия была уверена в этом. Если бы только ей удалось доказать Сэму, что она именно та женщина, которая ему нужна!

Банкет проходил в одном из ресторанов отеля, принадлежащего корпорации «Баррингтон Корпорэйшн».

Подъехав к отелю, Сэм оставил ключи служащему, и они с Патрисией быстрым шагом направились по мостику через небольшое озерцо к зданию. По дороге остановились, чтобы полюбоваться Жемчужным бассейном, выложенным перламутровым кафелем, поздоровались с несколькими сотрудниками бухгалтерии, и Сэм немного растерялся, когда одна из сотрудниц, Рэйчел, провозгласила тост за их помолвку.

– Он так много работает, что иногда совсем забывает о личной жизни, – поспешила на выручку Патрисия, беря «жениха» под руку.

Кто-то засмеялся, кто-то понимающе покачал головой.

– Дорогая моя, я должен следить за собой, – произнес Сэм с иронией, – иначе люди подумают, что ты говоришь серьезно.

Поздравив в ответ Рэйчел и Ника Делани с недавней свадьбой, Сэм и Патрисия вошли в зал.

В дверях гостей приветствовал Рекс, рядом с которым стояла его бессменная помощница Милдред ван Хесс, выглядевшая очень элегантно в шелковом брючном костюме бежевого цвета.

– Сэм, мальчик мой, рад тебя видеть. – сказал Рекс с пожал ему руку. – А это… это же Патрисия, твоя правая рука! Всегда приятно видеть красивую женщину, но я надеялся познакомиться сегодня с твоей невестой.

Патрисия посмотрела на Сэма. Он колебался. Неужели пошел на попятный?

– Вы видите ее перед собой, – произнес он, наконец, и обнял Патрисию за талию. – Рекс, позвольте вам представить будущую миссис Сэм Уэнрайт.

Патрисия протянула Рексу тщательно наманикюренную руку. Брови у президента компании сошлись на переносице, и Патрисия внезапно вспомнила свое столкновение с ним на пороге офиса Сэма.

– В жизни не подумал бы, – сказал Рекс. – Я никогда не видел вас вместе. Кроме как на работе, конечно.

– Мы старались быть осмотрительными, – ответил Сэм, – В эти дни особенно важно, чтобы вице-президент по кадрам показывал положительный пример служащим.

– Да, вам удалось сохранить в тайне ваши отношения. Я ничего не подозревал, а ты, Милдред?

– Я видела их вместе, – ответила Милдред. – На Алехандро-стрит.

– Правда? – спросил Сэм невинно. Женщина кивнула.

– Милдред, по-моему, Патрисия очень подходит Сэму, – произнес Рекс. – Она настоящая красавица, не правда ли? И человек хороший. И когда же наступит этот великий день?

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

– Великий день? – озадаченно переспросил Сэм.

– День вашей свадьбы? – многозначительно подсказала Милдред.

Сэм растерянно посмотрел на Патрисию. Та понуро опустила голову. Они все-таки попались…

– Чем раньше, тем лучше, – раздался голос Сэма.

– Мы еще не назначили день, – одновременно с ним ответила Патрисия.

– Вы уж, голубки, решайте поскорее, – посоветовал Рекс. – Не позволяйте любви ускользнуть. Любовь и свадьба неразделимы…

Милдред вытянула шею и посмотрела куда-то через плечо Сэма.

– Рекс, ты так ждал этой вечеринки, и она, наконец, началась. Посмотри, сколько людей пришло поприветствовать тебя. Давай поговори с этой влюбленной парочкой об их матримониальных планах позже, ладно?

Патрисия с облегчением закивала головой.

– Конечно, Рекс, мы не должны вас монополизировать, – согласился Сэм, обернувшись. За ними выстроилась длинная очередь гостей.

– Я очень рад за тебя, мой мальчик, – с чувством произнес босс и похлопал Сэма по плечу.

– А я за вас, Рекс.

Поддерживая Патрисию под локоть, Сэм повел ее к бару чего-нибудь выпить.

– Мне содовую, пожалуйста, – попросила Патрисия бармена и зашептала Сэму на ухо: – Боюсь расслабиться. Задача оказалась труднее, чем я представляла себе. Надо было продумать ответы, касающиеся свадьбы.

– Мне тоже содовую, – попросил Сэм. – Мы же не рассчитывали, что разговор зайдет дальше, чем просто представление тебя в качестве невесты.

– По-моему, он знает правду, – испуганно пробормотала Патрисия.

– Нет, – с уверенностью ответил Сэм. – А вот Милдред, похоже, что-то подозревает. Но ты не волнуйся, Пат. Думаю, все не так плохо. Просто не надо им больше попадаться на глаза. Надеюсь, Рекс будет занят и не вспомнит о нас. Давай-ка смешаемся с гостями. Кроме того, здесь много людей, с которыми стоит пообщаться.

Они поздоровались и поговорили с несколькими коллегами. Патрисия расцветала всякий раз, как им говорили, какая они с Сэмом красивая пара.

– Да, я самый счастливый мужчина, – неизменно отвечал Сэм, как будто забыл, как и она, что их помолвка – фикция, что не было никакого романа, что их отношения продлятся лишь до отъезда Рекса в круиз.

Зал ресторана был уже заполнен до отказа, а гости все прибывали. К Сэму подошел менеджер из Далласа и сказал, что хотел бы поговорить на одну «очень деликатную тему».

Сказав, что пойдет в дамскую комнату, Патрисия оставила мужчин.

В дамской комнате ее подруги были в полном составе.

– Ты вся светишься, – воскликнула Оливия, сидевшая в кресле. – До сих пор не могу поверить, что вы с Сэмом обручены!

– Да, это похоже на сказку! – подхватила Рэйчел, подкрашивая губы у зеркала. – Я очень рада за тебя, Патрисия.

– С нами со всеми произошли сказочные превращения, – вступила в разговор Синди. – Я теперь со своим боссом, Кайлом. Оливия вышла замуж за Лукаса… на рынке невест осталась одна София.

Все обратили взгляды на Софию, пытавшуюся у зеркала пригладить вьющиеся белокурые волосы.

– Эй, Пат, ты не знаешь, не собирается ли Третий почтить своим присутствием вечеринку? – спросила София.

– Не думаю, – ответила Патрисия. – По имеющейся информации, он в Париже.

Пытаясь скрыть разочарование, София сделала вид, что ищет что-то в сумочке.

– Все равно я стану его невестой, вот увидите, – решительно вскинула она голову.

– А как же Майк, почтовый курьер? – поддразнила подругу Оливия.

– Да, он мне нравится. Я могу испытывать к нему страсть, но для меня страсти недостаточно.

– А вдруг Третий окажется малосимпатичным занудой? – спросила Рэйчел.

– Я уверена, что он не такой. – София упорно не хотела расставаться со своей мечтой. – Судя по запискам и факсам, которые я от него получала, он умный, хороший, деликатный…

– Ладно вам, – вмешалась Оливия, – София права. Пусть попытается. Кстати, вы обратили внимание, как Майк разговаривал с Рексом? На равных, очень оживленно и непринужденно.

– О чем Рекс мог беседовать с разносчиком почты? – удивилась Рэйчел.

– Я думаю, у Майка есть какой-то секрет, – задумчиво произнесла Синди. – Никто ничего о нем не знает. У него внешность атлета и замашки лидера. А выглядит так, словно от рождения принадлежит к высшему обществу. Откуда он взялся? Где и кем работал раньше? Откуда у него такая великолепная фигура?

– Продолжай, пожалуйста, – шутливо попросила София и обняла Патрисию за талию. – Расскажи нам о Майке, раз уж никто ничего не знает о Третьем.

– Я о нем тоже ничего толком не знаю, – проговорила Патрисия. – Майка принимал на работу лично Сэм.

– Ты хочешь сказать, что вице-президент «Баррингтон Корпорэйшн», включая ее внутренние и зарубежные отделения, лично нанимал на работу разносчика почты? – На лице у Софии читалось недоверие.

Патрисия кивнула.

– Однако! – произнесла София. – Сэм слишком большая шишка, чтобы лично заниматься разносчиком почты. – Расспроси Сэма о Майке, – взмолилась она.

– Личное дело Майка проходит под грифом «Секретно», и я не могу нарушить инструкцию.

– Но ты же невеста Сэма, – возразила София. – Это дает тебе кое-какие привилегии.

– Действительно, – поддержала Софию Рэйчел.

– Все, подружки! Вернемся к Патрисии и Сэму. Вы чудесно выглядите вместе, – решительно произнесла Оливия. – Все произошло так внезапно. Ты не знала, как сказать ему о своих чувствах, а в результате выяснилось, что он испытывал то же самое.

– Действительно, – поддержала Рэйчел, – расскажи-ка нам все по порядку.

Это было так неожиданно, что Патрисия растерянно замолчала.

– Патрисия, ты слышишь? – окликнула ее Оливия.

– Что? А, да, вы просили рассказать, как все произошло.

– Именно. От начала до конца.

– Но это скучная история. Рэйчел воинственно подбоченилась.

– Ты называешь скучной историю соблазнения Сэма Уэнрайта прямо у него в кабинете в результате чего у тебя на пальце появляется обручальное кольцо?

– Мы жаждем подробностей, – настаивала Оливия. – С момента, как ты вошла в его офис, и до момента, когда он попросил тебя выйти за него. Давай, Патрисия. Мы уже большие девочки.

Подруги дружно рассмеялись, и в этот момент в дамскую комнату вошла Милдред ван Хесс.

– Добрый вечер, девушки, – поприветствовала она всех. – Не хотите ли присоединиться к мужчинам – они заскучали без вас. Вы же не можете проболтать в дамской комнате всю вечеринку. Хотя мне не на что жаловаться – в ваше отсутствие все внимание досталось мне.

Все снова рассмеялись.

– Мы как раз обсуждали стремительный роман Патрисии и Сэма, – сказала Оливия. – Все произошло так внезапно. Вы знаете, еще на прошлой неделе…

Патрисия окаменела – если Милдред сопоставит факты, то они с Сэмом разоблачены.

– Хватит об этих голубках. Сегодня все только о них и говорят, – шутливо прервала Милдред. – Лучше скажи, деточка, как протекает твоя беременность.

Оседлав любимого конька, Оливия пустилась в подробностях описывать свое самочувствие, и Патрисия расслабилась.

– Обрати внимание на Сэма и Рекса, – произнесла Милдред, беря ее под руку и выводя из дамской комнаты. – Сэм всегда был любимчиком босса. Рекс очень рад, что тот, наконец, женится, и считает, что ты идеально подходишь Сэму. Я не очень хорошо тебя знаю, но не сомневаюсь, что ты хорошая девушка и тоже заслуживаешь счастья.

Лавируя между гостями, Милдред подвела Патрисию к мужчинам, чья оживленная беседа была в самом разгаре. Сердце девушки почуяло неладное.

– Патрисия, ты вернулась как раз вовремя, – сказал Сэм, странно глядя на нее. – Рекс только что ошарашил меня своим более чем щедрым предложением.

– Каким? – спросила Патрисия, стараясь выглядеть как можно естественнее.

Сэм поцеловал ее в щеку и прошептал:

– Не дрейфь, прорвемся.

– Надеюсь, ты не посчитаешь, что старый гриб лезет, куда не следует, – пошутил Рекс. – Я только что сказал Сэму, что не хочу пропустить вашу свадьбу. В то же время я так мечтаю совершить кругосветное путешествие: наконец Великую Китайскую стену и пирамиду Хеопса. Может, вы поженитесь до моего отъезда?

– Что? – пискнула Патрисия.

– Ну, не сию минуту, конечно, – успокоил Рекс. – Хотя идея неплоха, не правда ли? Скажем, через две недели, перед самым моим отъездом? Предлагаю сделать это у меня дома. Пусть это будет моим свадебным подарком. Поверьте, мне это доставит истинное удовольствие. А затем я со спокойной душой отправлюсь в круиз, зная, что моя компания и мои сотрудники в надежных руках моего друга Сэма.

Сэм беспомощно глядел на Патрисию.

– Но мы не можем, – запротестовала она. – Видите ли, Сэм всегда хотел пышную свадьбу, а это требует времени…

– Вообще-то он сказал, что это ты мечтаешь о пышной свадьбе, – съехидничал Рекс, – а его устроит и простая гражданская церемония.

– Но есть и другая проблема, – кинулся на подмогу «невесте» Сэм. – Мать Патрисии – дипломат и находится сейчас в очень отдаленном месте, где вокруг сплошные джунгли и горы. Она вряд ли сможет добраться за две недели. Где твоя мама, дорогая?

– В Париже.

– Да-а! Там действительно сплошные джунгли и горы и никакой связи с внешним миром, – саркастически заметила Милдред.

Сэм прикусил язык.

Гримаса боли на лице Сэма тронула Патрисию до слез. Отбросив все сомнения, она приложила палец к его губам, заставляя умолкнуть.

– Сэм хочет сказать, что для нас это большая честь – отпраздновать свадьбу в вашем доме. Просто нам неловко затруднять вас…

– Затруднять?! Да это радость для меня! Итак, вы согласны, если мы с Милдред начнем подготовку к свадьбе?

Патрисия подняла голову, посмотрела Сэму в глаза и кивнула. Благодарность, отразившаяся у него на лице, была безмерной.

Сэм с трудом проглотил комок, ставший поперек горла.

– Мы в полном восторге, – сказал он Рексу. – Это замечательная идея – пожениться в доме Рекса, правда, дорогая?

– Конечно, – поддержала Патрисия.

– Я завтра же займусь подготовкой. – Ответила Милдред. – Рекс, невозможно придумать лучшего начала для кругосветного путешествия – свадьба Сэма и Патрисии и одновременно твои проводы. Это действительно замечательная идея!

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

– Почему ты сделала это?

Патрисия помахала Рексу и Милдред, провожавшим последних гостей. Рекс обнимал Милдред за талию, а та положила голову ему на плечо.

– Сделала что?

– Сказала, что выйдешь за меня замуж через две недели в доме Рекса.

– Я сделала это потому, что не захотела стать свидетелем того, как плачет взрослый мужчина.

Сэм усмехнулся и вырулил на проспект.

– Я не собирался плакать, а вот весь взмок – это точно.

– Ты собирался сказать Рексу правду, – заметила Патрисия. – Ты уже был готов признаться, что наша помолвка – фикция.

– Да, был готов. Когда он предложил пожениться у него в доме, я понял, что выбора у меня нет.

– Есть. Надо подождать и посмотреть, как будут развиваться события, – сказала Патрисия. – Может быть, Рекс слишком много выпил. Сэм бросил на нее взгляд.

– Нет, – одновременно произнесли они. Рекс не злоупотреблял спиртным.

– А может, он про нас забудет?

Теперь уже Патрисия посмотрела на Сэма.

– Нет, – снова произнесли они одновременно. Рекс отличался редкой последовательностью в своих действиях. Иначе как бы он смог создать империю «Баррингтон» практически на пустом месте?

– Может, он закрутится с последними приготовлениями к поездке и на нас у него не хватит времени? – Патрисия цеплялась за последнюю надежду.

– Или его похитят туземцы на каком-нибудь Богом забытом острове, – пошутил Сэм. – И все-таки – почему ты сделала это? Хочешь стать вице-президентом отделения компании на Таити?

– Таити?

– Ну да. Все, с кем мне приходилось работать до тебя, просили в качестве повышения направить их в наше отделение на Таити. Если хочешь, это место твое. Пляжи, кристально чистый океан, мимозы…

– На солнце я быстро получаю солнечные ожоги. Видишь мои веснушки? Они станут яркими, как цветки фуксии.

– На втором месте рейтинга – Швейцария.

– Я уже жила там. Что у тебя еще в запасе?

– Повышение зарплаты.

– Меня вполне устраивает моя нынешняя. – Патрисия начинала злиться.

– Деньги никогда не бывают лишними. Тем более ты – великолепный работник.

Раздражение Патрисии переходило в ярость. Неужели он не понимает, что она сделала это не ради благодарности или выгоды? А он старательно пытается свести их дружбу к отношениям «ты – мне, я – тебе».

Ну же, скажи ему правду, признайся, почему пошла на этот шаг!

– Знаю! – воскликнул Сэм, стукнув обеими руками по рулю. – Ты хочешь занять мое место. Нет, сестричка, я еще не готов уступить его тебе… пока. Но как только получу повышение, я лично перенесу твой стол в свой офис и привинчу табличку с твоим именем на двери.

– Мне это не нужно.

– Тогда остается еще только один вариант, но мне не хочется думать, что это правда. Ты хочешь уволиться.

– Уволиться?

– Ты хочешь уволиться и получить хорошие рекомендации. Патрисия, я не хочу, чтобы ты уходила. Мы хорошая команда, ты прекрасный друг, и мне будет не хватать тебя. Ты единственная из всех моих знакомых женщин, которая согласилась бы пройти через фиктивную свадьбу в доме Рекса, зная, что я не смогу…

– Не сможешь чего?

Сэм остановил машину у дома Патрисии.

– Патрисия, ты когда-нибудь думала о том, что семейная жизнь – это не для тебя?

Такого поворота она не ожидала.

– Ну, вообще-то, об этом думает каждая двадцатидевятилетная незамужняя женщина, я полагаю, – осторожно подбирая слова, ответила Патрисия. – А что ты думаешь о себе?

– Я думаю, что просто не имею права жениться, – ответил Сэм. – Не только сейчас, вообще. Я это понял из опыта моих взаимоотношений с Мелиссой.

– Но ведь не все женщины такие, как Мелисса Стенхоуп.

– Все женщины хотят быть любимыми. А я не умею любить. Я могу быть внимательным, верным, помнить о дне рождения и других датах, дарить дорогие подарки, но в этом нет души. Моей души. Я всегда смотрю на это как бы со стороны.

– Ты просто еще не встретил свою женщину. Когда-нибудь это произойдет, и ты полюбишь всей душой.

– Патрисия, ты – настоящий друг. Я никогда и ни с кем не говорил так откровенно, – растроганно признался Сэм. – Через две недели Рекс уедет, и пока нам нужно придумать, как отвертеться от этой свадьбы. Но все равно, спасибо за то, что согласилась. И помни, я дам тебе все, что только пожелаешь.

Патрисия вылезла из машины и помахала Сэму.

Друг.

Это слово расплавленной лавой вливалось в сознание.

Друг.

Теперь Патрисия знала, как чувствуют себя мужчины, когда женщина говорит им: «Давай будем просто друзьями». Это как граница, которую нельзя нарушать, а все самое важное и лучшее происходит именно за ней.

Друг.

Просто друг.

Патрисия вошла в квартиру, приготовила чашку какао и позволила себе расслабиться, окунувшись в привычные мечтания. Ей надо набраться сил для следующей попытки перестать быть только другом.

– Милдред ван Хесс будет у меня через двадцать минут со свадебными журналами и проспектами. Что делать?

Сэм открыл глаза и недоуменно уставился на телефонную трубку. Утро было яркое и жаркое.

– Сэм, ты слышишь меня?

Он сел на постели и попытался пальцами пригладить растрепанные волосы.

– Только что мне позвонила Милдред ван Хесс, знаешь такую? Она сказала, что подобрала несколько свадебных журналов, которые хочет мне показать, – повторила Патрисия. Казалось, что провода передают не только ее голос, но и нескрываемую тревогу – в трубке что-то потрескивало и попискивало. – Она будет у меня через двадцать минут.

– У тебя дома?

– Да. С дюжиной пончиков. Ты хочешь, чтобы я рассказала правду? Что никакой свадьбы не будет?

– Я думаю, нам придется это сделать.

– Она сказала, что очень рада женитьбе вице-президента по кадрам, поскольку для «Баррингтон Корпорэйшн» очень важно иметь у руля надежного;, стабильного парня, как воплощение незыблемого «семейного духа» компании…

– Она так и сказала?

– Именно в этих словах. Она звонила по мобильному прямо из машины.

– Почему ты не сказала, что очень занята?

– Я попыталась, но она прокричала, что в телефоне что-то трещит и она меня не слышит. Сэм, что касается меня, я готова продолжить нашу игру. Я просто не знаю, что делать, когда появится Милдред.

– Ты действительно готова идти дальше?

– Я тебе уже сказала прошлым вечером.

– Ладно. Где твое вечернее платье?

– Какое?

– В котором ты была вчера…

– В мешке для химчистки.

– Вынимай, И…

– Что?

– Накрась губы помадой, которой ты пользовалась вчера.

Сэм повесил трубку и, соскочил с кровати, сделав глубокий вдох, он сказал себе:

– На панику нет времени. Это шанс. Иногда неприятности оборачиваются во благо.

А вдруг Милдред их проверяет? Если они сейчас ошибутся – завтра утром она доложит Рексу, что Сэм Уэнрайт вовсе не тот человек, который может занимать пост вице-президента «Баррингтон Корпорэйшн». А послезавтра он уже будет стоять в очереди на бирже труда.

Три или четыре минуты Сэм разбрасывал вещи, аккуратно сложенные экономкой, в поисках пижамы, пока не осознал, что пижамы у него попросту нет. Он быстро натянул боксерские трусы и старые вылинявшие джинсы.

Засунув в пакет смокинг, вчерашнюю белую рубашку и ботинки, Сэм выскочил из дома. Бросил пакет на заднее сиденье и вспомнил про запонки. Ворвавшись в дом, он прихватил, помимо запонок, еще и зубную щетку.

Итого на сборы ушло девять минут.

Выруливая на дорогу, ведущую к дому Патрисии, Сэм успел почистить зубы, прополоскав рот минеральной водой, и бросил взгляд в зеркало – на подбородке и скулах явственно проступила темная щетина. Он решил, что так даже лучше.

Взвизгнув тормозами, Сэм остановился у дома Патрисии и, взглянув на часы, понял, что по скорости побил все олимпийские рекорды, домчавшись за шесть минут. Перескакивая через три ступеньки, он взлетел на нужный этаж и заколотил в дверь.

– Ты без рубашки! – воскликнула Патрисия, открыв дверь. – Милдред появится с минуты на минуту. Ты не можешь оставаться в таком виде.

– Ты накрасила губы?

– Да.

– Оставь след здесь, – велел Сэм, протягивая ей белую рубашку.

– Где? Как?

– Поцелуй воротник рубашки! Не раздумывай, Патрисия. У нас нет времени. Целуй!

Патрисия схватила рубашку и ткнулась губами в то место, куда указал Сэм. Сэм слегка растер пятно.

– Отличная работа, – похвалил он. – Где твои туфли?

– В шкафу.

– Давай сюда.

Пока Патрисия ходила за туфлями, Сэм достал из пакета свои. Один ботинок он бросил в коридоре, прямо у самой двери, второй – через десять шагов, у двери в спальню. Черные шпильки Патрисии разбросал по гостиной.

– Ты наденешь рубашку наконец? – нервно спросила Патрисия, идя вслед за Сэмом на кухню. Вид его обнаженной мускулистой спины лишал ее самообладания.

– В чем дело, Патрисия? Тебе не нравится мое тело?

Сэм задал этот шутливый вопрос, не оборачиваясь. Когда же он повернул голову, то увидел, что все лицо Патрисии залито румянцем, что она стыдливо отвела взгляд от его обнаженного торса и посматривает исподтишка. Сэм взглянул на нее долгим, пристальным взглядом.

– Эй, Патрисия Пил! По-моему, я тебе нравлюсь. Вот бы не подумал!

Патрисия поджала губы. Сэм стоял, облокотившись спиной и локтями на стойку, и ухмылялся, глядя, как она извлекает из пакета вечернее платье.

– Ладно, Пат. Уверен, что ты тоже была бы ослепительна в таком виде. Проверим?

Патрисия смотрела на Сэма во все глаза. Но тут раздался звонок в дверь, короткий и чопорный, означающий, что по ту сторону стоит Милдред ван Хесс собственной персоной.

Сэм сунул в руки Патрисии пиджак и брюки.

– Брось на пол в спальне, – велел он, – рядом с твоим платьем. Постель убрана?

– Да, я всегда…

– Разбери!

Патрисия молча, выполнила указание. Когда она вернулась, в дверь звонили настойчивее, а Сэм невозмутимо возлежал на диване с чашкой кофе и спортивной газетой в руках. Он взлохматил волосы и выглядел очаровательно домашним.

– Пойди и открой дверь.

– Но ты без рубашки…

– Открой!

Поджав губы, Патрисия направилась к двери.

– Милдред! – воскликнул Сэм, откладывая газету. Он вскочил с дивана, почесал заросшую щетиной скулу и потянулся. – Рад видеть вас. Патрисия сказала, что вы намерены заняться подготовкой к свадьбе.

Милдред в строгом костюме пастельных тонов стояла в холле и смотрела на Сэма во все глаза.

– Я не ожидала застать вас здесь, – сказала она.

Сэм бросил взгляд на свою обнаженную грудь, будто только что сообразил, что не одет должным образом.

– Нынешним утром мои манеры просто ужасны, – шутливо извинился он и схватил рубашку с ручки бамбукового кресла. – Не хотите ли чашку кофе, Милдред?

Милдред открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Затем перевела взгляд на Патрисию, которая передернула плечами с выражением «Ох уж эти мужчины!».

Наконец безупречные манеры Милдред взяли верх, и она вежливо произнесла:

– Да, я бы не отказалась от чашечки. – Она поставила на стол белую коробку из известной кондитерской. – Я как раз купила несколько пончиков.

– Отлично! – воскликнул Сэм, хватая коробку. – Патрисия не балует меня сытными завтраками.

– Да как ты… – гневно начала Патрисия, но тут же замолчала и уже другим тоном попросила: – Дорогой, сделай всем кофе. Чашки в шкафу над мойкой, если ты забыл.

– Не забыл, милая, не забыл, – сладко пропел Сэм из кухни. – Почему бы тебе не показать Милдред квартиру? Она у тебя очень своеобразная.

– Сэм, я не могу пригласить Милдред в спальню, – запротестовала Патрисия.

Лохматая голова Сэма высунулась из кухни. У него на лице играла многозначительная улыбка.

– Детка, я думаю, Милдред не осудит тебя за то, что ты еще не успела убрать постель.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Три часа спустя дробный перестук каблуков и бодрое «до свидания» возвестили об уходе Милдред ван Хесс.

– Эта женщина запросто могла спланировать день высадки союзников в Европе, – восхищенно произнес Сэм, стоя в проеме двери и небрежно обнимая Патрисию за талию. – Теперь я понимаю, почему она много лет проработала личным помощником Рекса.

– Удивительная женщина, – согласилась Патрисия.

– Но у меня есть один вопрос. А вдруг все бабочки умрут?

– Не должны. Они будут находиться в специальной упаковке всего одну ночь, – ответила Патрисия. – По замыслу Милдред, гости откроют коробки, когда мы с тобой сядем в лимузин, чтобы отбыть в свадебное путешествие.

Патрисия высвободилась из объятий Сэма и захлопнула дверь.

– А мы действительно собираемся пожениться? – спросил он. – Патрисия, тебе не кажется, что все зашло слишком далеко? Может, лучше во всем признаться, пока Милдред не заказала всех этих бабочек? И торт? И платье?

– Теперь уже поздно отступать, – ответила Патрисия, убирая со стола кофейные чашки. – Мы оба взрослые люди и сможем справиться с ситуацией. Поживем немного вместе в твоем доме – он просторнее – и тихо разойдемся через приличествующий промежуток времени.

– Тихо разойдемся? Какая бездушная формулировка!

– Альтернативы нет. Вернее, есть – остаться вместе навсегда. Что скажешь?

Сэм бросил на Патрисию пристальный взгляд. Они оба помолчали.

– Я очень тебе благодарен. Даже если мы сейчас положим конец этой истории, ты повела себя как… даже больше, чем друг.

– Да?

– Я сделаю все, что ты пожелаешь.

– Не надо.

– Что там у тебя? – Он, подошел сзади, как раз когда она нагнулась, чтобы поднять с пола его ботинок. Его руки легли Патрисии на бедра. Она резко выпрямилась и обернулась.

– Я собирала твои вещи. Ты можешь ехать домой, – ответила она спокойно. – Я понимаю, у тебя уйма дел…

– Нет, сейчас главное мое дело – ты. – Сэм сделал шаг вперед, и Патрисия инстинктивно отступила, упершись спиной в дверь спальни. – Мы с тобой много ворковали, обнимались и целовались этим утром для Милдред…

Это была правда, и эти несколько часов объятий и прикосновений сделали свое дело – ее контроль ослаб.

И его тоже.

Внезапно Патрисия осознала, что совершенно не представляет, как нужно себя вести, когда отношения между мужчиной и женщиной заходят дальше поцелуев и объятий. Неужели она должна предстать перед ним обнаженной, беззащитной перед его ласками и прикосновениями, перед вторжением его плоти в ее естество… Эта перспектива испугала ее. Она открыла было рот, чтобы сказать «нет», но в этот момент Сэм ее поцеловал.

Его руки легли ей на бедра и крепко прижали их к восставшей мужской плоти. Патрисия вздохнула, обвила его шею руками, но в этот момент Сэм отстранился.

– Я хочу тебя, – хрипло произнес он, глядя ей в глаза.

Патрисия почувствовала, как се тело без раздумий ответило: «Я тоже».

– Я хочу… – забормотала она. – Я хочу…

Наконец она нашла в себе силы отрицательно покачать головой.

– Сэм, не думаю, что это хорошая идея.

– Почему нет? Ты сама сказала, что мы взрослые люди. Мы друзья. И оба хорошо понимаем, что делаем.

«Ты ничего не понимаешь!» – хотелось крикнуть Патрисии. Она даже не могла себе представить, что бы он сказал, обнаружив, что у нее нет никакого опыта общения с мужчинами.

– В том-то все и дело, – нашлась Патрисия. – Мы друзья.

– Ты думаешь, что этим… – Сэм поцеловал ее в шею, – мы разрушим нашу дружбу?

Не знаю, Сэм. Я просто не хочу рисковать.

– А женитьба, по-твоему, не разрушит ее?

Сем откинул голову и посмотрел на нее. Патрисия не выдержала его пристального взгляда и отвела глаза.

– Патрисия, ты для меня загадка. Ты выглядишь такой уверенной в себе, но иногда я смотрю в твои глаза и вижу в них такую невинность, такую беззащитность, что мне даже не верится, что передо мной Патрисия Пил.

– Я не… невинна, – пробормотала Патрисия.

– Я бы никогда не воспользовался ситуацией, если бы это было так.

– Что ты подразумеваешь под невинностью?

– Девственность, хотя и не обязательно. Я думаю, что женщину, чей любовный опыт невелик, тоже можно считать невинной.

Вот оно что!

– Это то, что тебя привлекает в женщинах? Их опытность?

– Я просто хотел сказать, что никогда не обижу женщину. Как правило, неопытные женщины более… уязвимы, что ли.

Патрисия закусила губу.

– Ты не смог бы меня обидеть, – сказала она. – Я просто считаю, что мы не должны спать вместе. Это… это нанесет ущерб нашей работе. Все и так слишком запутано.

Сэм стремительно отпрянул от нее, как будто обжегся. Патрисия чуть не заплакала, ощутив пустоту и холод.

– Извини, Патрисия, – произнес он. – Ненавижу мужчин, которые пользуются своим положением, чтобы склонить женщину…

– Сэм, ты не так понял. Я просто сказала, что мне нужно немного времени и пространства, – попыталась объяснить она, старательно отводя взгляд, чтобы он не заметил муку в ее глазах. – Все происходит слишком быстро.

– Я соберу свои вещи.

Он поднял с пола брюки и засунул в карман запонки. Патрисии удалось взять себя в руки и проводить его до двери.

– Увидимся в офисе, – пробормотала она.

– Как обычно, – легко ответил Сэм. – Еще раз спасибо за все. Если тебе что-нибудь…

– Ничего, – твердо ответила Патрисия и закрыла дверь.

Холодный душ.

И как можно скорее.

Патрисия стащила через голову футболку.

Холодный душ.

Немедленно! Пока она не бросилась вслед за Сэмом и не стала умолять его заняться с ней любовью.

Ну и что? Ну и занялись бы любовью.

А то, что она не знает, как это делается!

Патрисия почувствовала себя ущербной. Ей двадцать девять…

Она уже открыла дверь ванной, как вдруг вспомнила, что бросила свою футболку на пол. Нет уж, она не Сэм и не собирается ему уподобляться. Патрисия вернулась в гостиную и решительно подняла футболку с пола.

А теперь душ!

Патрисия включила холодную воду и сняла джинсы, как вдруг сообразила, что единственное банное полотенце Сэм живописно бросил на пол у нее в спальне. Она пошла в спальню, но тут ее взгляд остановился на отражении женщины в большом зеркале.

Не так уж плохо. Не Кейт Мосс, конечно, бедра крутоваты, да и грудь побольше, но фигура очень даже ничего. Патрисия повернулась спиной к зеркалу и приспустила трусики. Сзади тоже вполне прилично. Она вновь повернулась лицом к зеркалу и положила руки на грудь поверх кружевного бюстгальтера. Груди ныли от неудовлетворенного желания, соски были напряжены и болезненно отзывались на каждое прикосновение к кружеву.

Застыдившись, Патрисия резко опустила руки.

Тишину разорвала трель телефона.

– Привет, Патрисия, это снова Милдред. Извини за помехи, но мой телефон барахлит. Я забыла сказать, что Рекс устраивает сегодня чаепитие у себя дома и приглашает вас с Сэмом. Заодно посмотрите, где будет проходить свадьба. Вы сможете приехать?

Патрисия посмотрела в окно и увидела, что Сэм садится в машину.

– Конечно, с большим удовольствием. – быстро ответила она. – В котором часу?

– В четыре. У вас только два часа, но я подумала, что раз вы практически живете вместе, то…

– Хорошо, Милдред. До свидания! Патрисия бросила трубку, резко распахнула окно и окликнула Сэма, но тот уже захлопнул дверцу. Если она сейчас его не остановит, они не попадут на чай!..

Патрисия кинулась вниз по лестнице и выскочила на улицу как раз в тот момент, когда Сэм отъезжал от тротуара. Подпрыгивая на раскаленном асфальте, она отчаянно замахала рукой. Сэм удивленно посмотрел на нее и резко затормозил.

Стекло со стороны водителя поползло вниз.

– Что случилось?

– Только что позвонила Милдред и пригласила нас от имени Рекса на чай. На четыре часа. То есть через два часа. Мы идем?

Сэм продолжал смотреть на нее как-то странно. Только тут Патрисия сообразила, что стоит на тротуаре босиком, в кружевном лифчике и трусиках. И все!

– Ну что ж, мисс Пил, вы сравняли счет, – сказал Сэм, вылезая из машины.

– То есть?

Сэм стащил через голову рубашку и протянул ей.

– Я продемонстрировал тебе свою обнаженную грудь. Теперь ты мне свою. Я получил полное представление. Спасибо.

Патрисии вдруг отчаянно захотелось, чтобы раскаленный асфальт под ее ногами разверзся и поглотил ее. Все же лучше, чем стоять под его насмешливым оценивающим взглядом.

Тут из проезжавшей мимо машины раздался свист.

Патрисия быстро набросила рубашку, застегнула ее на все пуговицы под самое горло, одернула так, чтобы максимально прикрыть бедра, затем расправила плечи, вскинула подбородок и посмотрела Сэму в глаза.

Скрестив руки на обнаженной груди и небрежно облокотившись на машину, Сэм продолжал смотреть на нее с насмешливой ухмылкой. Если бы Патрисия была посмелее и поопытнее и рискнула бы окинуть фигуру Сэма взглядом, она бы обязательно заметила, как недвусмысленно взбугрились в паху его обтягивающие джинсы.

А почему бы и нет? Патрисия рискнула и не спеша пропутешествовала взглядом по мужскому телу. Но когда ее взгляд вновь вернулся к его лицу, Патрисия увидела – о ужас! – что Сэм прекрасно понял, что она хочет его до дрожи.

– У нас есть два часа, – многозначительно произнес он. – А за два часа можно многое успеть.

– Чаепитие назначено на четыре, – чопорно ответила Патрисия. – Думаю, ты должен переодеться.

С этими словами она развернулась и направилась в подъезд с грацией и величественностью королевы. Но кто знает, чего ей это стоило.

Холодный душ.

Больше всего ей нужен сейчас холодный душ.

– Доброе утро, миссис Макгилликади, – поздоровалась она с домовладелицей, взлетая по лестнице.

– А я всегда считала вас такой порядочной девушкой, – процедила миссис Макгилликади ей вслед.

Два часа спустя, уже в машине Сэма, она услышала, что он был удивлен ее поведением не меньше миссис Макгилликади.

– Вот бы никогда не подумал, что под своими серыми костюмами ты носишь кружевное белье. – Это были его первые слова.

На Патрисии был легкий сарафан в цветочек и белые босоножки. Видеть ее белье сейчас Сэм никак не мог. И слава Богу!

Оно было белым. Хлопковым. Без единого кружевца. Абсолютно несексуальным.

– Я приняла холодный душ, – сообщила Патрисия. – Чуть в сосульку не превратилась. А ты успел?

– Еле-еле, – ответил Сэм. – Я полтора часа ездил по городу и размышлял на одну-единственную тему – почему мы не занялись любовью?

Патрисия окинула его внимательным взглядом. Сэм переоделся в брюки цвета хаки и бледно-желтую рубашку. Он был выбрит и аккуратно причесан.

– Патрисия, я хочу заняться с тобой любовью.

– Я знаю, – ответила она, теребя замочек своей сумки из соломки.

– А я знаю, что ты тоже хочешь. Я чувствую.

Патрисия промолчала.

– Ладно, может, я ошибаюсь и принимаю желаемое за действительное. Может, это, конечно, одностороннее желание. Но я очень хочу тебя. Я бы многое отдал, чтобы подняться сейчас в твою квартиру, сорвать это платье и любить тебя много часов подряд.

– А как же чай у Рекса? – бестолково спросила Патрисия.

– Много часов, не выпуская тебя из кровати, – повторил Сэм.

Сердце Патрисии пойманной птицей забилось где-то в горле. Сбывались ее самые заветные мечты. Он, наконец, разглядел ее. Он хочет ее. По всему телу разлился огонь. Ей хотелось крикнуть: «Да! Отнеси меня наверх! Люби меня!..»

Но сначала она должна открыть Сэму маленький секрет…

– Все, я молчу, – раздался рядом голос Сэма. – Ты полна неожиданностей, Патрисия Пил, но одно я знаю точно: ты не ляжешь в постель с мужчиной ради минутного удовольствия. А я не могу предложить тебе ничего больше.

– Вот мы и расставили все по местам, – констатировала Патрисия с грустью и закрыла глаза.

– Я думаю, да, – согласился Сэм и завел двигатель.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Сначала ей на стол легли шелковые красные боксерские трусы. Затем связка ключей, электробритва, черная зубная щетка, пуловер с эмблемой баскетбольной команды Университета Аризоны, ночная рубашка и пеньюар персикового цвета.

Патрисия отвела взгляд от экрана монитора и застыла в недоумении.

– Он подарил мне этот гарнитур, – заносчиво произнесла Мелисса Стенхоуп и постучала пальчиком с бледно-розовым маникюром по столу Патрисии. – Вернее, купил по моей просьбе. Но, поразмыслив, я решила, что этот цвет мне не идет. Это весенний цвет, а я – зима.

– Как это?

– Мне подходят зимние цвета. Патрисия кивнула, хотя не очень поняла.

– Я – зимний тип, а этому типу идут яркие, эффектные тона, – пояснила Мелисса. – Персиковый тоже неплохо смотрится на мне, но… Одним словом, я решила вернуть подарок.

– Ясно.

– И другие вещи тоже.

Она извлекла из пакета испачканную травой бейсболку и деревянную биту. Положив их сверху, Мелисса демонстративно вытерла руки салфеткой.

– Теперь все, я в полном расчете с Сэмом Уэнрайтом. Как будто его никогда и не было в моей жизни.

– А как насчет изумрудов? – спросила Патрисия.

Мелисса сглотнула и автоматически прикоснулась к мочкам ушей. Изумруды в окружении мелкой россыпи бриллиантов виновато сверкнули в ответ.

– Какие изумруды?

– Серьги с изумрудами, которые Сэм подарил вам на день Святого Валентина. Да вот они, у вас в ушах.

– Завидная осведомленность, – иронично протянула Мелисса. – Неудивительно, что ты здесь на хорошем счету. Изумруды я оставлю себе. Во всех книгах по этикету написано, что женщина может оставлять себе подарки, полученные от мужчины во время их романа. Особенно если они ей к лицу. И вообще, я была обязана вернуть ему только обручальное кольцо. Я гляжу, оно уже красуется у тебя на пальце!

Мелисса наклонилась над столом, обдав Патрисию запахом «Шанели № 5», и схватила ее за руку.

– Теперь оно мое. – Патрисия хотела произнести эти слова как можно увереннее, но голос все-таки дрогнул.

– Надеюсь, тебе повезет больше, чем мне, – фыркнула в ответ экс-невеста.

– Что вы хотите этим сказать?

– Он не способен любить женщину, – с уверенностью произнесла Мелисса, отпуская руку Патрисии. – Он никогда не отдает себя целиком, какая-то его часть всегда ускользает…

Патрисия прекрасно понимала, что не должна спрашивать, но не удержалась:

– Вы поэтому расстались?

– Скажем… это была одна из причин. Патрисия отключила компьютер и предложила сопернице сесть.

– Скажите, что он ищет в женщине? – спросила Патрисия. – Какие женщины ему нравятся?

Мелисса поудобнее устроилась на стуле и, подперев подбородок, на секунду задумалась.

– Он любил меня в шелке. В жемчугах. В кружевах. Но больше всего – без ничего. Эй, а почему ты спрашиваешь?

– Просто хотела узнать мнение предшественницы.

Взгляд у Мелиссы потяжелел.

– Не юли, сестричка. Сэм – прекрасный любовник. Лучший. Мы обе знаем это. – Патрисия заметила, как боль тенью промелькнула на лице надменной красавицы. – Но разве ты не почувствовала, что, даже когда он занимается с тобой любовью, когда вы оба на пике наслаждения, какая-то его часть остается сторонним наблюдателем? Даже в такие моменты он не принадлежит тебе полностью. – Казалось, Мелисса забыла, где она и с кем разговаривает. Она вдруг словно очнулась и пристально посмотрела на Патрисию. – Дорогая, да ты никогда не спала с ним! Ведь так?

– Я не стану отвечать на этот вопрос.

– И не надо, – усмехнулась Мелисса и почему-то перешла на шепот: – Послушай, Сэм – мужчина до мозга костей, с истинно мужскими запросами. Чтобы противостоять ему, удержать его и удовлетворить, женщина должна быть очень сильной.

Патрисия нервно сглотнула.

– Ему нужна стопроцентная женщина, – резюмировала Мелисса.

– А разве вы не…

– Дело не в этом. Впрочем, это уже неважно. Я бы так и так не вышла за него. С моей точки зрения, ему не хватает светского лоска.

– Неужели?

– У него нет родословной и семейного состояния. Он – выскочка, вернее, человек, сделавший себя сам, как теперь модно говорить. Это качество кажется очень привлекательным в начале романа и утомительным в конце. Мой отец отправляет меня в Европу развеяться и забыть о Сэме. Не могла бы ты оказать мне любезность на прощание?

– Я заинтригована. Чем я могу помочь?

– Я не хочу встречаться с Сэмом. Не очень приятно с точки зрения самолюбия. Ты не могла бы принести мне мою фотографию, которая стоит у него на столе? Я хочу забрать ее.

– Хорошо. Посидите пока здесь. И не ройтесь в моих бумагах, все равно ничего не поймете, – пошутила Патрисия.

– Не волнуйся. Математика? Фу, какая тоска. Всегда ненавидела ее в колледже, – рассмеялась Мелисса.

Патрисия направилась в офис Сэма, но на письменном столе фотографии Мелиссы не было.

Зато была ее. Небольшая, десять на пятнадцать, в рамочке, стояла на письменном столе.

Она улыбнулась.

Наверное, эта фотография простоит здесь до самого развода.

– Но пока-то она здесь, – вслух произнесла Патрисия, – у меня еще есть время.

– Извините, я не нашла вашей фотографии, – сказала она, входя в офис.

В руках у Мелиссы была телефонная трубка.

– Звонит твоя мать. Почему ты не сказала ей, что выходишь замуж?

Патрисия хлопнула себя по лбу. Мелисса взяла со стола свою сумочку, помахала рукой и вышла из офиса.

– Мам…

– Я еду на свадьбу.

– Нет, мама. Это совсем не то, что ты думаешь. – Патрисия дотянулась ногой до двери и захлопнула ее. – Это ненастоящая свадьба.

– Что значит «ненастоящая»? Моя единственная дочь выходит замуж! Я обязательно должна присутствовать на церемонии.

– Мама, помнишь, когда вы с отцом работали в России, еще во времена Советского Союза? Там был один физик, которого собирались сослать в Сибирь.

– Да. Его звали Сергей Ратмиколов, и папина секретарша вышла за него замуж, чтобы он смог выехать из страны.

– Мой случай чем-то похож…

– Но секретарша сразу же развелась с ним, – напомнила миссис Пил, – как только он оказался в США и его пригласили в Гарвард. Это был фиктивный брак.

– Мама, мой брак будет таким же…

Повисла долгая пауза.

– Мама, ты слышишь меня?

– Да, дорогая, – наконец ответила миссис Пил. – Патрисия, я никогда не знала, что в Аризоне такие серьезные политические проблемы. Ты собираешься помочь ему эмигрировать в Техас?

* * *

– Рекс дал нам это, – сказал Сэм, кладя на рабочий стол Патрисии два билета. – Опера «Мадам Баттерфляй».

– В Орфеуме, – благоговейно выдохнула Патрисия, прижимая билеты к сердцу. – Его недавно отреставрировали.

– Говорят, стало очень красиво. Позолоченные лестницы и всякое такое.

– Я очень хочу пойти, – призналась Патрисия. – Сэм, но это билеты в ложу! Нет, мы не можем ими воспользоваться, это уже чересчур. Мы должны сказать, что очень заняты подготовкой к свадьбе…

– Это билеты Рекса, Его попросили приветствовать губернатора, который этим вечером тоже будет в театре, в соседней ложе, но Рекс не может. Я согласился сделать это от его имени, но, если пойду один, без тебя, это будет выглядеть немного странно.

– Мне нечего надеть на такое мероприятие.

– А ты вообще ничего не надевай, – поддразнил Сэм и тут же получил шутливый шлепок. – То, что сейчас на тебе, смотрится очень неплохо.

– Это рабочий костюм, – запротестовала Патрисия. – А театр предполагает вечернее платье.

В результате недавних трат ее банковский счет приближался к нулю, но благодаря советам Гаскона у нее теперь были наряды на все случаи жизни.

– А куда делись все твои серые костюмы и белые блузки под горло?

– Мне надоело выглядеть невзрачной, – ответила Патрисия.

– Ты никогда не выглядела невзрачной, – возразил Сэм. – А в последнее время выглядишь просто сногсшибательно. Вчера вечером в ресторане ты была в центре внимания всего мужского поголовья. Кто был тот мужчина, который остановился у нашего столика и попросил у тебя автограф?

– Поклонник Ким Бейсинджер, – парировала Патрисия. – Он был очень разочарован, когда прочитал на салфетке Патрисия Пил.

– Я начинаю ревновать.

– Неужели?

– Конечно, нет, – весело рассмеялся Сэм. – Кстати, от тебя замечательно пахнет.

– Да? Спасибо.

– Ты пахнешь, как…

– …экзотическая восточная принцесса? – с надеждой подсказала Патрисия. Она отдала почти сто долларов за унцию этих редких духов, но продавщица заверила ее, что мужчины теряют голову и сходят с ума от желания, почувствовав этот аромат.

Где бы ей раздобыть еще такие духи, которые превращали бы мужское вожделение в настоящую любовь!

Две прошедшие недели с чистой совестью можно было назвать торжеством целомудрия. Патрисия чувствовала интерес Сэма к себе, но она помнила слова Мелиссы: «Сэм – мужчина до мозга костей, с истинно мужскими запросами». Конечно, ему нужна женщина, нужен секс. И Патрисии требовалась вся ее выдержка, чтобы говорить «нет», когда тело-предатель вопило «да!».

Но если она согласится, он узнает ее ужасную тайну. А стоит Сэму понять, что она невинна, он оставит ее в тот же миг.

Сэм перегнулся через стол и потерся носом о щеку Патрисии.

– Нет, это не духи. Пахнет круассаном с шоколадом. Признавайся, ела?

– Не успела. Ешь. – Патрисия подвинула круассан Сэму. – Мне все равно нельзя. Милдред велела держать вес.

– Тяжело тебе, – без тени сочувствия произнес Сэм, откусывая большой кусок.

– Особенно если ты ешь мой завтрак у меня на глазах.

Сэм хмыкнул, отправляя в рот последний кусок, встал и демонстративно стряхнул с лацкана невидимую крошку.

– Ты уверена, что не хочешь пойти в оперу? Вообще-то я виноват перед тобой – каждый вечер задерживаю допоздна.

Зачем он так? Это были лучшие две недели в ее жизни.

– Я пойду, Сэм. Если Рексу так важно поприветствовать губернатора, пусть даже это сделаешь ты, надо идти.

– Отлично! Мне совсем не хотелось бы идти с кем-нибудь другим. Заеду за тобой в восемь.

– Ладно.

Сэм приник к ее губам, но не успела Патрисия обрадоваться, как в кабинет вошел Майк с почтой для нее, и она поняла, что это снова было шоу.

– Привет, Патрисия. Я принес твою почту, – сказал Майк. – Ты выглядишь немного растерянной. Предсвадебная лихорадка?

– Да нет, – ответила Патрисия, покачав головой. – Хотя… есть немного.

– Очень любезно со стороны мистера Баррингтона устроить свадьбу в своем доме, правда?

– Конечно. Жаль только, что Третий не приедет.

– Третий? Кто это?

– Извини. Между собой мы называем сына мистера Баррингтона «Третий», поскольку сам Рекс Баррингтон – Второй, понятно?

Майк улыбнулся и стал просто неотразим.

– Понятно. А почему его не будет?

– Дела. Он работает за границей и, похоже, не спешит возвращаться. Представляешь, его никто никогда не видел! Кроме Рекса Второго, конечно.

Майк рассмеялся.

– Кстати, – бросил он, выкатывая свою тележку с почтой в коридор, – я забыл тебе сказать: здесь твоя мать.

– Здесь? – оторопела Патрисия. – Где здесь?!

– В вестибюле. Ждет тебя. Удачи, Патрисия.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Весь путь по длинному коридору, а потом вниз по лестнице Патрисия летела как на крыльях. В просторном вестибюле ее мать в великолепном костюме аквамаринового цвета и блузке цвета фуксии беседовала с девушкой-администратором.

– Мама, что ты здесь делаешь? – громко спросила Патрисия.

Миссис Пил обернулась и поспешила ей навстречу.

– Bon matin! – воскликнула она, как будто все американцы желают друг другу доброго утра исключительно по-французски.

– Мама, я очень рада видеть тебя. Но что ты здесь делаешь? – Патрисия понизила голос – девушка за стойкой наблюдала за их встречей поверх красочного журнала мод.

– Я здесь потому, что моя единственная дочь выходит замуж, – ответила миссис Пил. – Даже если это фиктивный брак.

– Мама!

Миссис Пил оглянулась на администраторшу.

– Думаю, она меня не одобряет, – прошептала она дочери. – Послушай, послезавтра твоя свадьба, и я не пропущу это событие ни за что на свете. Кроме того, иммиграционные службы обязательно взяли бы на заметку, что отсутствует мать новобрачной. Это будет минус для твоего… Девочка, дорогая моя…

– Что, мама?

– Да ты влюблена! – воскликнула миссис Пил таким голосом, как будто возвещала о конце света.

– С чего ты взяла?

– Я вижу это по твоим глазам. Патрисия коснулась пальцами своих век.

– Так заметно? – спросила она и усмехнулась, когда мать кивнула. Уж если ее мать заметила, то, значит, об этом знают все вокруг. – Ерунда, мам. Как ты могла что-то понять по глазам?

– Патрисия, я мать и женщина. Даже такая нерадивая мать, как я, которая очень редко видит свою дочь, поняла все с первого взгляда. Ты то выходишь замуж по любви, а он – нет, в этом все дело?

– Мам, пожалуйста, говори тише, – взмолилась Патрисия, увлекая мать в лифт. – Поднимемся в мой офис. Ты посидишь там, чтобы не попасть в какую-нибудь передрягу.

– Я никогда не попадаю в передряги. Патрисия проводила мать в офис и плотно закрыла дверь. Затем села рядом с ней на диванчик возле окна и рассказала все… умолчав, разумеется, о своей невинности – даже матери она не смогла рассказать о своих мучениях.

– Я люблю его, – закончила она, – но знаю, что он совсем не любит меня. Пока. Это ужасно – выходить замуж при таком раскладе, да?

– Не возьмусь судить, – сказала миссис Пил. Мне жаль, если Сэм так и не оценит, какая ты замечательная женщина. И какая драгоценность ему досталась – твоя любовь.

Она провела рукой по лацкану шелкового костюма Патрисии.

– Смешно, но именно в таком костюме я всегда мечтала увидеть свою дочь. Твой макияж и прическа – выше всяких похвал. И даже туфли на каблуках, и изысканные французские духи. Бог мой, ты перестала грызть ногти и сделала маникюр!

– Трудно грызть акрил, – рассмеялась Патрисия.

– После всех тех лет, когда я пилила тебя, чтобы ты одевалась изысканнее и сексуальнее, ты, наконец, сделала это.

– И? Тебе не нравится?

– Нравится, конечно.

– Но что-то не так, – не отступала Патрисия.

– Не поверишь, но мне не хватает тебя прежней. Твоего конского хвостика, веснушек, обкусанных ногтей. Наверное, я сошла с ума, но я скучаю по твоим ужасным серым костюмам. Я ругала тебя за них, но в них была ты.

– Мама, мне пришлось измениться, потому что я очень хотела обратить на себя внимание Сэма. Я хотела, чтобы он влюбился в меня. Но это было исключено, оставайся я прежней замарашкой.

– Неужели Сэм так примитивен, что выбирал женщину по кричащему наряду и яркому макияжу?

– Нет, конечно. Но мне самой захотелось стать поярче, посовременнее. Мне хочется стать для него всем – коллегой, другом, любовницей, женой.

– Дорогая моя, я вижу, ты страдаешь, но, поверь, Сэму сейчас еще хуже.

– Почему?

– Это очень трудно – любить кого-то безответно, быть готовым на все ради этого человека, но настоящая трагедия – знать, что ты так любим, и быть не в силах ответить на эту любовь.

И вот этот день настал: шампанское и белые розы, тюль и кружева, белый тент, натянутый на заднем дворе «Асьенды Баррингтон», чтобы защитить многочисленных гостей от солнца. Около дверей, ведущих во внутренний дворик, где должно было состояться бракосочетание, Милдред ван Хесс вручила Патрисии большой букет белых роз.

– Ты все делаешь правильно, – тихо произнесла она, подталкивая Патрисию к проходу. – Иди-иди, это твой звездный час.

Струнный квартет заиграл свадебный марш. Миссис Пил в первом ряду попросила у соседа вторую бумажную салфетку и громко всхлипнула.

Ты все делаешь правильно.

Что могут означать эти слова, сказанные невесте? Что Милдред имела в виду?

Патрисия посмотрела вперед на алтарь, рядом с которым с видом счастливого жениха стоял Сэм, удивительно красивый в черных брюках и белом смокинге. Его серые глаза были прикованы к ней.

И ему было чем гордиться. Платье Патрисии представляло собой пену из белого шелка, волосы были подобраны наверх, и только несколько локонов струились по обнаженной шее. Гаскон предлагал оставить их распущенными au naturel, но Патрисия воспротивилась, и оказалась права.

Когда она проходила мимо матери, та крепко пожала ей руку и снова всхлипнула. А возле алтаря жених уже ждал ее.

– Патрисия, ты еще можешь передумать, – прошептал он, когда ее ручка легла в его раскрытую ладонь.

Она заставила его замолчать, протестующе мотнув головой.

Священник произнес первые слова свадебной церемонии.

Вначале она вслушивалась в слова священника с грустью. Но постепенно Патрисия чувствовала, как ее охватывают покой и тихая радость. Все мысли об обмане, терзавшие ее последние недели, испарились.

Ведь, по сути, все, что говорил священник, для нее – правда. Она вступает в брак с Сэмом по любви, и это чувство будет жить в ней и тогда, когда все закончится, – когда Сэм поблагодарит ее за помощь и пойдет по жизни своей дорогой, а она покинет компанию и Феникс. В ее жизни вряд ли появится другой мужчина, которого она сможет любить, уважать, почитать, с которым ей захочется быть в болезни и здравии, бедности и богатстве, пока смерть не разлучит их.

Она навсегда останется женой Сэма Уэнрайта, хотя для него вся эта авантюрная история закончится вместе с разводом.

Сэм стоял рядом с Патрисией, и она чувствовала его напряжение. Он часто бывал на свадьбах, но никогда не участвовал непосредственно в церемонии. Поэтому слова священника, обращенные к нему, звучали сейчас как откровение.

Любовь. Уважение. Забота. Верность. В болезни и здравии. В богатстве и бедности…

Пока смерть не разлучит нас.

Родители Сэма никогда не были женаты. Его отец даже не позаботился дать сыну свою фамилию, а мать была слишком кроткой, чтобы бороться с чередой других женщин в жизни мужа. Еще в ранней юности Сэм решил для себя, что женится он не по любви, а по здравому смыслу, чтобы никого не обманывать и самому не быть обманутым.

Но то, что происходит сейчас, вовсе не свадьба.

А что?

Сэм оглянулся на Рекса, на лице у которого сияла улыбка – широкая, как Рио-Гранде. Он подмигнул Сэму, и Сэм улыбнулся в ответ. Он успел заметить, что рядом с Рексом, улыбаясь, стоит Милдред и держит босса под руку. По другую сторону от Рекса Сэм с удивлением заметил Майка, разносчика почты.

Наверно, история парня похожа на его, Сэма, историю. Рекс нашел его где-нибудь на улице и дал шанс стать не преступником и наркоманом, а чего-то добиться в жизни. Когда Патрисия спросила его, почему вокруг Майка такая секретность, Сэм честно ответил, что не знает.

Сэм сжал маленькую ручку Патрисии. Эта девушка много сделала для него, она прекрасный друг, но слова брачной клятвы выходят далеко за пределы дружеских отношений.

Он никогда не задумывался, а заслуживает ли он вообще такого преданного друга, как Патрисия… В этот момент священник во второй раз сказал ему, что он может поцеловать невесту.

Патрисия смотрела на Сэма снизу вверх, и в ее глазах светились восторг и такая невинность, что Сэм чуть было не закричал, что он негодяй и подлец, принявший дружбу и помощь этой девушки и ничего не давший ей взамен, кроме лжи и горя.

Но ее улыбка, улыбка Моны Лизы, исполненная любви и радости, остановила его. Патрисия положила руку на лацкан его смокинга.

Все вокруг перестало существовать, остались лишь ее глаза и улыбка.

Сэм наклонился и поцеловал ее. Это был поцелуй-обещание, что он будет ее мужчиной, а она – его женщиной. Всегда. И все слова, которые они повторяли за священником, – правда. Так и будет.

Голова Патрисии откинулась назад. Сэм почувствовал, что она пошатнулась, и придержал ее за талию…

Их привел в чувство голос священника: – Дамы и господа, имею честь представить вам мистера и миссис Сэм Уэнрайт.

Гости разразились аплодисментами, которые не смогли заглушить последнего всхлипа миссис Пил.

Сэм спустился с возвышения и помог спуститься Патрисии. К ним подошел официант с двумя бокалами шампанского.

– Каждый раз, когда будут произносить тост, вы должны целовать невесту, – напомнил он Сэму.

– С удовольствием, – ответил Сэм, испытывая такое всепоглощающее счастье, что даже не стал задумываться о его причинах.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Тосты следовали один за другим, и после каждого Сэм с явным удовольствием целовал Патрисию.

В нем нарастало желание. Он испытывал невероятные мучения, глядя на гостей, разрезая свадебный торт и слизывая глазурь с губ Патрисии, пожимая руки сотне людей, чьи лица сливались в одно в свете закатного солнца.

Еще несколько недель назад мысль о том, что он будет страстно целовать личного помощника вице-президента по кадрам «Баррингтон Корпорэйшн», показалась бы ему абсурдной. Несколько недель назад танец с ней показался бы досадной необходимостью. Несколько недель назад Патрисия Пил была последней женщиной, которую он мог представить своей женой.

Сейчас же ее поцелуи казались Сэму слаще шоколада, ее смех – хрустальным перезвоном, а кожа – нежнейшим шелком.

Он любит Патрисию. И всегда любил. Но был безнадежно глуп и слеп, считая ее только коллегой и другом.

Теперь же он хочет ее как женщину и не в силах больше ждать.

Около полуночи, танцуя с Патрисией медленный танец, Сэм сказал, что им пора.

– Домой? – спросила Патрисия, дважды моргнув.

– Да, домой. Я ужасно хочу тебя, Патрисия, – пробормотал Сэм, чувствуя, как в паху нарастает напряжение только при мысли об этом. – Я думаю, что ты тоже меня хочешь.

Патрисия посмотрела ему в глаза. Сэм увидел, как расширились ее зрачки – от ирландской синевы ее глаз осталась только тоненькая бирюзовая полоска. Затем Патрисия медленно моргнула, отвела взгляд и опустила голову.

– Хочу, – тихо произнесла она. – Очень хочу. И сразу же поднялась суета. Со слезами умиления на глазах Рекс пожал руку Патрисии, поцеловал Сэма в щеку и стал извиняться, что от волнения все перепутал. Потом он поцеловал Патрисию в щеку и долго тряс руку своему вице-президенту, напутствуя на долгую счастливую семейную жизнь. Милдред протянула Патрисии букет, который та бросила подружкам. Букет поймала София, новый личный помощник Третьего. Сэм посмотрел на Майка и показал ему поднятый вверх большой палец, хотя и знал, что Софию не заинтересует пусть и красивый, но всего лишь курьер, развозящий по офисам корреспонденцию.

Когда новобрачные вышли во двор, где их дожидалась машина Сэма, Милдред вручила каждому гостю коробочку в виде пирамиды, велев открыть по ее команде. Когда прозвучал сигнал, тысячи бабочек выпорхнули из коробок. Вначале все они устремились на свет ламп, а затем взмыли вверх и улетели в сторону темных горных вершин.

Разноголосый хор гостей провожал Сэма и Патрисию напутствиями и пожеланиями, которые были слышны даже у кованых ворот, через которые мистер и миссис Уэнрайт покинули «Асьенду Баррингтон».

В машине оба молчали. Сэм боялся неуместным словом испортить столь ответственный момент. Но когда машина свернула на подъездную дорожку к его дому и плавно затормозила, он выскочил первым и галантно распахнул дверцу для Патрисии.

– Позволь, – попросил он, подхватывая девушку на руки.

Так, с Патрисией на руках, он переступил порог своего дома. Включив свет в прихожей, он увидел, что обращенное к нему лицо Патрисии пылает румянцем, а глаза затуманены желанием. Тысяча свадебных поцелуев сделала свое дело.

– Я хочу тебя, – хрипло прошептал Сэм, с трудом проталкивая комок в горле. – Я хочу тебя, Патрисия.

Сэм опустил Патрисию на пол и тут же протянул руки, чтобы обнять ее, но она отпрянула назад. Он напрягся, предчувствуя неприятности. От расслабленности не осталось и следа, как будто два бокала шампанского в его организме заменили на две чашки крепчайшего кофе.

– Сэм, я должна сказать тебе две вещи. Это очень серьезно.

– Если это по поводу контроля за рождаемостью, то я уже…

– Нет, речь не об этом, – ответила Патрисия. Лицо у нее было очень грустным.

– О, нет! – взмолился Сэм. – Ты не хочешь меня, не хочешь заниматься со мной любовью…

– Хочу, очень хочу. Но я должна признаться…

– Первое, – поторопил Сэм. Его желание достигло такой силы, что он еле держался на ногах.

– Первое… Сэм, для меня это будет в первый раз… Я еще никогда не была с мужчиной.

Сэм закашлялся, сделал шаг назад, споткнулся и чуть не упал. Он ожидал чего угодно, только не этого.

– Ты – девушка?

Патрисия кивнула и опустила голову, волосы рассыпались и закрыли ей лицо.

Что он натворил! Он завел ее так далеко, заманил словами и поцелуями, а она не понимала, куда и зачем идет, просто доверчиво шла за ним.

– О, Господи! – простонал Сэм и опустился на ступеньку лестницы, ведущей в спальню. – А что ж тогда второе?

Он рывком поднялся и подошел к Патрисии. И тут Сэм все понял. Понял, что не только подвел эту женщину к опасной черте, но и навсегда разбил ей сердце. Патрисия была влюблена. Влюблена в него.

– Стой! Ни слова больше! – И перешел на шепот: – Пожалуйста, ничего не говори. Кажется, я понял.

Патрисия сняла с головы свадебный венок.

– Ну что ж, один мой ужасный секрет ты теперь знаешь. О втором – догадываешься.

Сэм приподнял ее лицо за подбородок и посмотрел в глаза.

– Не так уж он и ужасен.

– Какой из них? Быть двадцатидевятилетней старой девой или…

– Невинность не делает тебя старой девой, как ты говоришь… – Сэм увидел, что Патрисия плачет. – Но если бы я знал, никогда бы не втянул тебя во все это.

– Но ты же не знал. Я тебе ничего не сказала потому, что стеснялась и боялась, что ты сочтешь меня каким-то уродом.

Сэм потер подбородок с отросшей за день щетиной.

– Невинность – бесценный дар женщины…

– …который я готова тебе отдать. Но ты почему-то не выглядишь счастливым ребенком, к которому пришел Санта-Клаус…

Сэм положил руки ей на плечи и погладил. Патрисия почувствовала робкий всплеск надежды, но, посмотрев ему в глаза, поняла, что ничего не будет.

– Нет, я не приму твоего дара, – твердо произнес он.

– Я прошу тебя, – так же твердо сказала Патрисия. Желание принадлежать ему было таким сильным, что причиняло боль.

Сэм отрицательно покачал головой.

– Нет, я не сделаю этого, – снова твердо повторил он. – Я постелю тебе в спальне.

– А сам где будешь спать?

– На диване в гостиной.

Его слова причиняли такую боль, словно кто-то всаживал ей нож в сердце. Она сбросила туфли, путаясь в волосах, вытащила шпильки из прически и смахнула слезы со щек тыльной стороной руки, забыв о макияже. Тени, тушь и помада, смешавшись со слезами, растеклись по лицу.

Патрисия медленно стала подниматься в спальню, где Сэм расстилал постель, которая могла стать их брачным ложем, но не станет.

– Я принимаю твое решение, Сэм. Хотя я надеялась, что, если мы станем проводить много времени вместе, ты присмотришься ко мне и поймешь, что я…

– Что ты что? – Сэм поднял на нее глаза.

– Достаточно привлекательна. Достаточно сексуальна. Достаточно мила.

– Господи, Патрисия, ты на самом деле такая.

– Но для тебя это неважно.

– Пат, я не тот мужчина, который должен быть рядом с тобой, который в состоянии оценить твои достоинства… Патрисия! Так ты все это делала в надежде, что я полюблю тебя?

– Да, хотя не только. Я просто хотела, чтобы у тебя все было хорошо, чтобы ты был счастлив. И, как могла, помогала тебе. Я делала это с радостью.

– Ничего не ожидая взамен? Даже если я снова повторю тебе, что моя карьера и мои амбиции всегда будут для меня на первом месте?

Она кивнула.

Сэм недоверчиво покачал головой.

– Если все закончится здесь и сейчас, это стоило того, Патрисия?

– Безусловно! Если ты сохранишь работу, которую так любишь. Сэм, мы поступим, как договорились, ничего не изменилось. Мы потихоньку разведемся, как только Рекс благополучно отбудет в свое путешествие, и ты сохранишь свой пост.

– Все изменилось, Патрисия, – решительно произнес Сэм. – Я использовал тебя в своих интересах. Я обманул тебя, обманул своего друга… лучшего друга.

– Сэм, ты не обманывал и не использовал меня. Я прекрасно понимала, что делаю.

Он энергично потряс головой.

– У тебя не было достаточного жизненной: опыта, чтобы понимать, что ты делаешь. Ты как ребенок, играющий со спичками: и не хотела, чтобы пожар случился, а он вспыхнул. Мы оба виноваты. А теперь поспи немного, утром мы решим, как нам быть дальше.

– Я настаиваю на том, чтобы мы придерживались нашего первоначального плана. Когда наступит подходящее время, я дам тебе развод, – Патрисия смахивала слезы, безостановочно катящиеся из глаз. – Я ни о чем не жалею, поверь, ни капельки. Потому что делаю это для тебя. Ради тебя. Нет, неправда. Я делаю это и для себя тоже. Я делаю это… делаю это для нас.

Сэм замер в дверях.

– Патрисия, ты единственная женщина, которой я верю настолько, что не сомневаюсь – если она обещает что-то сделать, она обязательно это сделает. Но сейчас ты – единственная женщин на свете, которую я ни о чем не хочу просить. С этими словами он закрыл за собой дверь спальню.

Патрисия упала на кровать.

Зачем она только призналась ему, что невинна?

Потому что он должен был знать. Если бы они занялись любовью, он все равно бы понял.

Патрисия отклеила один акриловый ноготь, сосредоточенно наблюдая за процессом. Затем следующий. Затем еще один.

Когда ногти приобрели естественный вид, она взялась за волосы – расчесала и скрепила их заколкой. Затем выудила футболку и простые хлопковые трусики со дна чемодана, который с трепетом паковала для двухдневного свадебного путешествия. Специально для них Милдред зарезервировала апартаменты в отеле «Баррингтон» в Нью-Мексико. В ванной Патрисия стерла с лица макияж, шутливо отсалютовав проявившимся веснушкам, затем до красноты натерла запястья и шею, стремясь избавиться от запаха дорогих духов. Чистый и непритязательный запах мыла хоть и нельзя назвать соблазнительным, но зато он ее, настоящей Патрисии Пил.

Она забралась под одеяло и вдохнула запах Сэма, который источало белье его кровати.

Это было слишком для ее натянутых нервов.

Патрисия сбежала вниз. Сэм сидел на диване с бокалом бренди в руке. Другая рука была сжата в кулак с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Сэм, я не могу уснуть, – выпалила Патриция. – Пожалуйста, полежи со мной.

Сэм поднял на нее глаза, лоб перерезали глубокие морщины.

– Я не стану заниматься с тобой любовью.

– Я не об этом. То, о чем я прошу, намного труднее.

На скулах у Сэма перекатились желваки, но он кивнул. В спальне он снял галстук и ремень, расстегнул верхнюю пуговицу и лег на краешек кровати. Осторожно, словно она была одной из бабочек, выпущенных сегодня в небо Аризоны, он привлек к себе Патрисию.

Патрисия так и не смогла уснуть. Даже когда услышала, что дыхание Сэма стало ровным и глубоким. Руки, обнимавшие ее, потяжелели, но она не отстранилась. Еще никогда в своей жизни она не делила постель с мужчиной, и еще никогда ей не было так удобно и надежно, как в кольце его рук. Взгляд Патрисии был прикован к светящемуся циферблату часов на туалетном столике. Три часа. Четыре. Пять. Она дождалась момента, когда можно будет позвонить Милдред и сказать, что она увольняется из «Баррингтон Корпорэйшн».

– Доброе утро, Сэм. Ваша почта. – Майк вкатил тележку в офис. – Там одна парижская компания прислала вам огромный ящик своего душистого мыла. Они надеются, что вы будете использовать его в наших отелях на Багамах и Антигуа. Я принесу его позже. Но хочу выдать вам один секрет: поначалу это мыло пахнет чудесно – тонкий, изысканный аромат, но через какое-то время от вас начинает нести тухлым яйцом.

Сэм оторвал голову от бумаг и внимательно посмотрел на молодого человека. Откуда Майк, курьер из отдела доставки, может знать, как пахнет самое дорогое в Европе мыло?

– А разве у вас не медовый месяц? – спросил Майк. – Что может заставить новобрачного на следующее утро после свадьбы прийти на работу?

– Работа, – отрезал Сэм.

– И все же лучше вам вернуться в постель. Еще очень рано.

Действительно рано. Однако Патрисия уже успела покинуть его дом. Сэм позвонил ей домой, но там никто не ответил. Он решил быстро закончить дела в офисе, поговорить с Рексом и найти Патрисию. Он должен ее разыскать и сказать, что поступил плохо. Очень плохо.

– Знаешь, Майк, ты правильно сделал, что пошел работать в отдел доставки, – задумчиво произнес Сэм.

Майк, сортировавший почту, поднял голову.

– Почему?

– Когда карьера становится самоцелью, ты рано или поздно понимаешь, что упустил жизнь, друзей… любимую женщину.

– Не стоит так самокритично относиться к себе. Зато у простого разносчика почты, как я, нет шанса привлечь внимание понравившейся женщины.

– Ты говоришь о Софии? Я вижу, твой интерес к ней не ослабевает.

– Это так заметно?

– Ммм…

– Ей нужен мужчина, сидящий в роскошном офисе, имеющий секретаршу и счет в банке. Так что у меня нет шанса. – С этими словами Майк выкатил тележку в коридор.

Сэм подписал несколько бумаг, сделал пару телефонных звонков, убрал на столе и встал. Застегнув верхнюю пуговицу и поправив галстук, он надел пиджак.

Он не стал звонить Рексу, потому что знал, что тот на месте. Уже много лет Сэм и Рекс были первыми, кто приходил на работу. Они часто беседовали в эти утренние часы – иногда о бизнесе, иногда о баскетбольном матче, состоявшемся накануне. Или просто молча, выпивали по чашечке кофе, настраиваясь на рабочий лад.

– Разве ты не должен быть далеко отсюда, в свадебном путешествии? – спросила Милдред, когда Сэм вошел в приемную президента.

– Я могу увидеть Рекса?

– Он скоро будет, – ответила Милдред, возвращаясь к работе. – Присаживайся.

Сэм опустился на кожаный диван у окна. Милдред стала насвистывать какой-то веселенький мотивчик, разбирая полученную почту.

– Свадьба получилась замечательной, – сказала она, раскладывая бумаги по папкам. – Я горда, что все так хорошо организовала. А уж бабочки! Это было потрясающе, правда, Сэм?!

– Ты здорово поработала, Милдред, – ответил Сэм. – А идея с бабочками была просто превосходна. Главное, они все оказались живыми.

– А торт?! – воскликнула Милдред, не замечая его состояния. – А шампанское? Оно было восхитительное, правда? Я даже слегка переусердствовала, о чем сообщила мне сегодня утром моя голова. Кстати, ты тоже выглядишь не лучшим образом.

Сэм неохотно оторвал взгляд от окна и наткнулся на внимательный взгляд Милдред.

– Да нет, я почти не пил вчера.

– Хорошая была свадьба. Достойный апофеоз любовного романа.

Сэм покивал головой, пытаясь улучить момент и спросить, скоро ли придет Рекс.

Вдруг Милдред оборвала свой монолог, сняла очки и пристально посмотрела на Сэма.

– Или роман был коротким? – Сэм сглотнул. С большим трудом.

– Я случайно подслушала разговор подруг Патрисии. Они все удивлялись, что еще несколько недель назад она страдала оттого, что ты ее совсем не замечаешь. – Милдред смотрела на Сэма, не отрываясь. – Она никак не могла набраться храбрости и признаться тебе в своих чувствах. А было это накануне того дня, когда Рекс пригласил тебя с невестой на прощальную вечеринку. Так где правда, Сэм? Роман был долгим или коротким? Или никакого романа не было вообще?

Сэм закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

– И как давно вы знаете правду?

– С самого начала.

– Откуда?

– На Патрисии было то же самое кольцо, что на Мелиссе Стенхоуп на фотографии в газете за прошлый месяц. Ты забыл – я обожаю светские сплетни. Но умею хранить секреты.

– От Рекса?

Милдред снисходительно улыбнулась.

– То, чего он не знает, не может его огорчить, не так ли?

– Я должен сказать ему правду.

– Не советую.

– Почему?

– Мне кажется, ты сам не знаешь, в чем она состоит, твоя правда.

– Правда состоит в том, что я женился на Патрисии ради того, чтобы не огорчать Рекса, Лишь бы он, не дай Бог, не подумал, что я недостаточно надежен, чтобы занимать свой пост в компании.

– Мне кажется, это только часть правды.

– Вторая часть состоит в том, что Патрисия вышла за меня замуж, потому что любит меня и хотела мне помочь, пусть даже такой ценой. И еще… она надеялась, что я тоже полюблю ее.

Губы у Милдред растянулись в снисходительной улыбке.

– Уже теплее.

– Я что-то упустил?

– Ты забыл сказать о том, как ты любишь Патрисию.

– Вы ошибаетесь. Патрисия – чудесная женщина, но я не люблю ее. Это она меня любит.

Милдред закатила глаза к небу.

– Бог мой! Я стара, но пока в своем уме. Сэм, пораскинь мозгами, а еще лучше – прислушайся к своему сердцу. И быстро. У тебя есть три минуты.

– Почему три?

– Этим утром мне позвонила Патрисия и сказала, что увольняется. Она ничего не стала объяснять, но я все поняла. Я заполнила бланк от ее имени, но положила его в папку «Показать Рексу только в случае крайней необходимости».

– Где она? – требовательно спросил Сэм, вскакивая.

– Они с матерью собирались улететь в Париж первым же рейсом, – невозмутимо ответила Милдред. – Удачи, Сэм!

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Итак, чего он лишается, уехав из Феникса?

Он не сможет больше, сидя на веранде своего дома, наблюдать за закатом. Ловить рыбу в Красной реке, ходить на баскетбольные матчи, лазать по склонам каньона. А главное – он лишится своей любимой работы, составлявшей смысл его жизни, и дружбы Рекса II.

Но он должен уехать. Этот город – ее. И это то немногое, что он может сделать для Патрисии.

Сэм прибавил скорость. Он уже превысил допустимый предел на пятнадцать миль, но без раздумий прибавил еще пять, как только транспортный поток стал реже.

Он будет скучать по ней. Ему будет не хватать ее унылых серых костюмов, ее привычки заправлять волосы за уши, когда в пылу спора она трясет головой, ее смеха, когда она смеется над его шутками, даже не самыми удачными.

– Милдред права, – произнес он вслух, резко выкрутив руль, чтобы не столкнуться, с бешено несущейся навстречу, машиной, – я влюблен.

Итак, Сэм Уэнрайт влюблен. Он испугался, хотя его нелегко испугать. Он искоренил в себе страх еще тогда, после смерти матери, когда ее родственники из чувства долга забрали его, совсем мальчишку, к себе, но видели в нем лишь досадную обузу.

Страх быстро прошел, и на Сэма снизошли покой и благодать.

Отныне все, что он ни сделает, он сделает во имя любви к Патрисии.

Стать ее мужчиной, развесить ее серые костюмы в своем шкафу и заправлять за ухо выбившийся локон. Заняться с ней любовью и показать, какой нежной и трепетной может быть физическая любовь. Мысль о том, что все это, возможно, будет делать другой мужчина с его женой, заставила Сэма надавить на акселератор, увеличив скорость еще на десять миль в час.

Около ее дома он увидел такси. На тротуаре, держа в одной руке огромную вазу, а в другой чемодан, стояла миссис Пил. Из подъезда с медным колоколом в руках вышел водитель, энергично гоняя во рту зубочистку. Сэм перегородил такси выезд.

– Эй! – закричал водитель, выплевывая зубочистку. – Как только маленькая леди спустится, я уезжаю!

Сэм посмотрел на миссис Пил.

– Она уже сдала квартиру в субаренду и отправила свое резюме в отдел кадров отеля «Риц-Карлтон» в Париже, – бесстрастно проговорила она. – Ты же знаешь, Патрисия очень организованная.

– Знаю.

– Но если ты хочешь поговорить, я не стану возражать. Наш самолет через два часа, и, если даже мы пройдем без досмотра, поскольку я дипломат, нам потребуется… Эй! Что ты делаешь?

Сэм выхватил из рук тещи чемодан и понесся вверх по лестнице.

– Пат! – закричал он с порога открытой настежь квартиры и захлопнул ногой дверь.

Патрисия, с грустным видом, сидевшая посреди пустого коридора на каком-то картонном ящике, подняла голову.

– Ни слова, Сэм, – велела она, поднимаясь на ноги. – Все в порядке. Я уезжаю домой.

– Ты никогда не жила в Париже.

– Знаю, но дом там, где твоя семья.

– Я – твоя семья. Я – твой муж.

– Это был спектакль для публики. Фарс.

– Нет, это не было фарсом. Когда ты говорила о любви, это не было притворством. Теперь я хочу сказать тебе о своих чувствах без притворства. Я люблю тебя. – Сэм шагнул к ней.

Патрисия отступила назад, выставив перед собой руки.

– Сэм, ты просто решил меня пожалеть.

– Жалеть придется нас обоих, если ты улетишь. Я люблю тебя, Патрисия. Я просто не понимал этого раньше.

– Сэм, я не верю тебе, – твердо произнесла она. – Ты просто хочешь избавить меня от унижения. Мне не нужна защита, Сэм. Я справлюсь, я уже большая девочка. Мои чувства останутся при мне, а в компании ты можешь сказать все, что сочтешь нужным. Я ничего не стала объяснять Милдред, просто попросила меня уволить.

– Я не собираюсь ничего никому объяснять! Я хочу свою жену!

– Я никогда не была твоей женой. Наш брак недействителен.

Сэм тяжело вздохнул, запустив пальцы в шевелюру.

– Сегодня утром я передал Мидред заявление об уходе. Если я не перезвоню ей и не сообщу, что мы остаемся, она даст ему ход.

– Ты не должен увольняться. Я уже уволилась.

– Если ты не позволишь мне быть твоим мужем, я уеду из Феникса и сам все объясню Рексу. Скажу, что это была моя безумная затея…

– Это была не твоя затея.

– Моя. А я просто болван.

– Ты не болван. Ты благородный, честный, очень хороший человек. А я уезжаю потому… потому что сильно люблю тебя. Слишком сильно.

– Останься, Патрисия.

– Нет.

– Тогда уеду я.

– Ты не можешь оставить работу, – снова возразила Патрисия.

– Могу и оставлю. Потому что люблю тебя. Патрисия смахнула слезы со щек и шмыгнула носом.

– Ты не можешь меня любить, – всхлипнула она.

– Почему? Что в этом невозможного?

– Я не красивая. Не стильная. Не утонченная. Не…

Терпение Сэма иссякло. Он схватил Патрисию за вздрагивающие плечи и привлек к себе.

– И все это я люблю в тебе, – прошептал он, гладя ее по волосам, – и всегда любил. Даже если не понимал этого.

Патрисия подняла на него заплаканные глаза. Сэм подхватывал губами слезинки, катящиеся по ее щекам, потом наклонился и поцеловал. С любовью и страстью, которые так долго отрицал.

– Патрисия, – хрипло пробормотал он, – обними меня и ни о чем не волнуйся. Если помнишь, мы женаты, так что имеем право заняться любовью.

Она послушно обняла его за талию и улыбнулась, не переставая плакать. Сэм понял, что готов умереть за одну эту улыбку.

– Ты… ты… ты хочешь меня? – спросил он.

– Конечно, глупышка.

Патрисия расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки.

– Как ты думаешь, девственница в двадцать девять – это не слишком?..

– В самый раз, дорогая, в самый раз, – со смехом простонал Сэм.

Два часа спустя Патрисия, резко сев в постели, встревожено произнесла:

– Сэм, а ведь у нас проблема!

Лениво потянувшись, Сэм перекатился на живот и посмотрел на нее снизу вверх, глазах появился вполне определенный блеск и Патрисия поняла, что, стоит дать ему волю, проблема зависнет еще на несколько часов.

– Я слишком счастлив, чтобы думать проблемах. Пусть весь мир катится к чертям, – мурлыкал он, как большой сытый кот.

– Нет, дорогой, наша проблема – серьезна, чтобы мы могли от нее отмахнуться. Мы с тобой безработные. Я уже подала заявление, а Милдред, не дождавшись твоего наверняка уже дала ход твоему.

Сэм дважды моргнул, пытаясь вникнуть в ее слова.

– Да, это действительно проблема, – наконец согласился он, – потому что я как раз вознамерился купить тебе новое обручальное кольцо.

Спустя четыре минуты они пулей выскочили из квартиры. Сэм был в рубашке нараспашку, без носков, но хотя бы в туфлях и джинсах, застегнутых в последнюю секунду перед тем, как налететь на миссис Пил.

Мать Патрисии стояла, прислонившись к капоту автомобиля, и жевала зубочистку.

– Мамочка! Я совсем забыла о тебе! – воскликнул Патрисия. – Прости, ради Бога!

– Все нормально, дорогая. По-моему, ты совершила первый необдуманный поступок с тех пор, как тебе стукнуло тринадцать. Кроме того, я прекрасно провела время, – сказала миссис Пил, вынимая изо рта зубочистку. – Ты помнишь Игоря, с которым мы познакомились, когда работали с твоим отцом в Москве?

– Твоя мать – чудесная женщина, – произнес мужчина, выглядывая из окошка автомобиля. – И отличный дипломат.

– Мы вспоминали былые времена. Дорогая, ты выглядишь так, словно больше не собираешься лететь в Париж.

– Нам надо срочно выяснить, работаем ли мы еще в «Баррингтон Корпорэйшн».

Сэм и Патрисия впрыгнули в машину Сэма и понеслись в офис.

– Поздравляю, – приветствовала их девушка администратор. – Я слышала, что свадьба была великолепной.

– Спасибо, – на ходу бросила Патрисия, которой приходилось почти бежать, чтобы не отстать от Сэма.

У двери офиса Рекса Сэм придержал Патрисию за руку.

– Даже если мы уже уволены, мы справимся, – подбодрил он жену. – Не расстраивайся. Было бы даже здорово побыть безработными – тогда бы мы могли не вылезать из постели и бесконечно заниматься любовью.

Он поцеловал Патрисию на счастье и постучал в дверь.

– Доброе утро, – произнес Рекс, поднимая голову от бумаг, разложенных на столе. – Что-то вы, голубки, не выглядите счастливыми!

– Рекс, вы не получали… э-э-э… каких-либо бумаг, касающихся нас?

– Получал.

– Наши заявления об уходе?

– Да.

– И вы… подписали их? – с замиранием сердца спросила Патрисия.

– Я был крайне озадачен. Мне казалось, вам обоим нравилось работать в «Баррингтон».

– Нравилось. Нравится. Но мы должны кое в чем вам признаться, – произнес Сэм, набравшись мужества.

– Да? Это займет много времени?

– Достаточно.

– Тогда присаживайтесь, – предложил Рекс нажимая кнопку селектора. – Милдред, переведи на себя мои звонки. У меня Сэм и Патрисия.

Они хотят поговорить со мной. Итак, дети мои, чем могу помочь?

Сэм взял Патрисию за руку, крепко сжав ее подрагивающие пальцы.

– Рекс, мы лгали вам, – решительно произнес Сэм, выбрав тактику абсолютной честности. – Мы солгали, что были помолвлены.

– Вы не были помолвлены?

– Нет.

– Зато теперь вы женаты, и, я надеюсь, помолвка больше не имеет значения. Вы хотите вернуться на работу? – Было заметно, что босс расслабился и снова пришел в благодушное настроение.

– Вы не поняли, мы вас обманули. Когда вы пришли в мой офис и сказали, что хотите видеть на вечеринке мою невесту, я уже расторг помолвку.

Рекс нахмурился.

– Как расторг?

– Я был помолвлен с девушкой по имени Мелисса Стенхоуп…

– Серебряные рудники Стенхоупов?

– Именно.

– Слава Богу, что ты вовремя спохватился, мальчик мой. Мелисса – избалованная маленькая вертихвостка.

– Рекс, это еще не все. Я попросил Патрисию притвориться моей невестой…

– Мы сделали это, чтобы Сэм не потерял свою любимую работу, – вмешалась Патрисия. – Вы сказали, что вице-президент по кадрам должен быть женат, что его личная жизнь должна быть стабильной и безупречной. Дверь в кабинет открылась.

– Я принесла их заявления. – К столу приближалась Милдред ван Хесс. Она насыпала перед Рексом горку бумажной крошки. Их заявления явно побывали в бумагорезательной машине.

– Спасибо, Милдред. Я еще не успел распорядиться, а ты уже выполнила указание. Итак, дети мои, вы едете в свадебное путешествие или нет?

– Но, Рекс, мы вас обманули! – запротестовал Сэм. – Мы совершили неблаговидный поступок.

– Сэм, скажи, ты женат?

– Да.

– Тогда о чем мы спорим?

– Вы хотели видеть вице-президента по кадрам женатым, и я решился на обман, чтобы сохранить свою работу.

– Сэм, но я никогда не говорил конкретно о женитьбе.

– Что? – воскликнул Сэм.

– Как? – прошептала Патрисия.

– Я просто хотел увидеть моего друга Сэма счастливым, прежде чем оставлю компанию и уеду в длительное путешествие.

Сэм в растерянности хлопал глазами.

– Сэм, теперь я знаю, что у тебя есть друг, – сказала Патрисия. – Очень хороший друг.

Сем посмотрел сначала на нее, потом переел взгляд на Рекса.

– Если мои слова помогли вам обрести любовь, я не стану извиняться за недоразумение, в результате которого возникла вся эта ситуация. Сэм, твоя работа в должности вице-президента никоим образом не зависела от семейного положения, – произнес Рекс. – Патрисия, помнишь, я сказал тебе, что считаю, что, если любишь кого-то, надо обязательно сказать своему избраннику об этом? Я и подумать не мог, что речь шла о моем друге Сэме.

– Это означает, что мы по-прежнему сотрудники «Баррингтон Корпорэйшн»?

– Конечно, глупые вы дети, – рассмеялась Милдред.

Сэм так крепко сжал руку Патрисии, что она ойкнула.

– Видимо, мне действительно требовался хороший пинок, чтобы увидеть, наконец, ту единственную, которая была рядом все это время, – прошептал он, обращаясь к жене, и легонько поцеловал ее в губы.

На лице у Рекса появилось умиленное выражение. Он подпер голову рукой и вздохнул. Вслед за ним вздохнула Милдред ван Хесс.

– Это было моим последним делом перед уходом в отставку. Мой друг Сэм, наконец, счастлив. Любовь… Как это прекрасно! Милдред, ты согласна со мной?

Пожилая женщина дважды кивнула, глядя в глаза своему шефу.

– Да, Рекс, согласна.

Сэм и Патрисия смотрели друг на друга не отрываясь. Сердце ее ликовало – он смотрел на нее именно так, как она мечтала долгими бессонными ночами. В его глазах светилась любовь, как отражение ее собственной, безграничной любви к нему.

Женщины во все времена мечтают о своем рыцаре на белом коне. Влюбляются. Страдают. Борются за свое счастье. Для Патрисии Пил все уже позади. Она встретила своего рыцаря и навсегда отдала ему свое сердце.

Потому что Сэм – это все, что ей нужно в жизни.

Примечания

1

Маджонг – древняя китайская игра для четырех игроков, наподобие домино. (Прим. перев.)

Content

Вивиан Либер
Брачный контракт

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Примечания