Дженел Тейлор

Ночные грезы

Моим американским друзьям Джейн Нейшен, Рею Трейси, Джеки и Чаку Харриаш, Камилле Гордон и Пэт Паркер посвящается.

Глава 1

«Привет, Джордан, это опять Бо Сомервилл. В пятницу прочел на автоответчике ваше сообщение. Узнал, что вы не сможете встретиться со мной в субботу вечером, и перезвонил вам. Надеюсь, вы хотя бы изредка прослушиваете свой автоответчик, потому что я оставил на нем сообщение с предложением встретиться завтра и очень рассчитываю на то, что вы его прочтете. К сожалению, кое-что изменилось, так что придется все переиграть. Перезвоните мне, и мы перенесем встречу на другой день. Только не откладывайте, а то на следующей неделе и собираюсь в отпуск. Надеюсь, вы меня извините. Пока.»

Джордан Карри вздохнула – мужской голос с явным креольским акцентом смолк, раздался легкий щелчок, и ее автоответчик два раза удовлетворенно пискнул, дав понять, что второе за вечер сообщение на этом закончено.

Первое было от родителей Джордан – они позвонили попрощаться перед отъездом. И заодно напомнить дочери, что их не будет в городе три недели – на сей раз они решили провести отпуск на Аляске.

Еще совсем недавно Кларк Карри преподавал общественные науки в том же самом колледже, где училась Джордан. Но уйдя на пенсию, дал себе слово остаток жизни посвятить тому, чтобы посмотреть мир. Естественно, мать Джордан обеими руками была «за». Впрочем, за тридцать блаженных лет своего замужества она всегда точно так же была «за», стоило только отцу Джордан заикнуться о чем-то.

Присев на краешек дивана, обитого материей в красно-бежевых тонах, Джордан нагнулась, собираясь снять темно-синие лодочки на низком каблуке.

«Итак, Бо Сомервилл снова, уже в который раз, решил отложить нашу встречу на неопределенный срок, – подумала она, рассеянно потирая нывшие от усталости ноги. – Хотелось бы думать, что для этого у него была действительно важная причина».

Возможно… а может, и нет. Вполне вероятно, что ему просто не хочется встречаться с совершенно незнакомой женщиной. Собственно говоря, так оно и было – ведь он в глаза ее не видел. Хотя… Бо ведь и сам только недавно переехал в Вашингтон и никого тут не знал.

Джордан, можно сказать, из кожи вон лезла, мужественно пытаясь отражать все попытки Андреа Макдафф свести ее с Бо. Однако это было примерно то же, что стараться в одиночку противостоять целой армии, – супруга сенатора из Луизианы Харлана Макдаффа, а также одна из самых важных клиенток Джордан попросту не понимала слова «нет». Она, похоже, искренне считала, что любое ее желание – закон для всех, и в первую очередь для Джордан.

Получив достаточно консервативное воспитание в полном соответствии со старыми добрыми традициями Юга, Андреа решительно отказывалась принять тот факт, что Джордан отнюдь не ищет себе мужа. И у нее до сих пор не укладывалось в голове, что руководство собственной фирмой, к тому же вполне преуспевающей, в глазах молодой женщины может быть куда интереснее и привлекательнее, чем замужество.

«Стало быть, – подумала Джордан, – Бо хотел бы, чтобы я перезвонила и сама назначила дату новой встречи?»

Ладно, может быть, она так и сделает… но позже. Если у нее вообще будет настроение. Сейчас, во всяком случае, ей хотелось только одного – поскорее скинуть с ног тесные темно-синие лодочки, стащить осточертевший деловой костюм – тоже темно-синий, в тон туфлям, – переодеться в шорты и свободную футболку и рухнуть на диван с какой-нибудь книжкой в руках.

Держа в одной руке сброшенные лодочки, а в другой – раздутый от бумаг кожаный кейс, Джордан с трудом заставила себя встать. Поморщившись, она бросила недовольный взгляд на собственные ноги, по щиколотку утопавшие в пушистом ковре цвета слоновой кости, и босиком прошлепала к лестнице, которая вела к спальне, по пути везде включая свет.

Стоял сырой и теплый июньский вечер, однако было еще довольно светло, и только на горизонте, предвещая скорую грозу, копились серо-синие тучи.

Добравшись до второго этажа, Джордан остановилась, чтобы переключить рукоятку отопления на более низкое деление. Когда она только переступила порог квартиры, то после улицы, где стояла влажная и удушливая жара, ей даже показалось, что в доме холодно. Но сейчас она чувствовала, что просто задыхается.

Это было ее третье лето в Джорджтауне, но Джордан никак не могла привыкнуть к городу. Ее до сих пор удивляла дикая здешняя манера не открывать окна, а вместо этого включать кондиционер.

Детство Джордан прошло в утопающем в зелени крохотном городке в Пенсильвании, уютно устроившемся у самого подножия Аллеганских гор, где в домах окна круглый год были нараспашку, а кондиционеры стояли разве что в супермаркетах да в местной больнице. Летними ночами Джордан с детства привыкла засыпать под стрекотание цикад, когда легкий ветерок, пробравшись в дом через открытое окно, игриво перебирал ее волосы, а со двора доносились негромкие голоса родителей и мирное поскрипывание кресел-качалок, в которых они любили посидеть перед сном.

В закрытых же наглухо окнах и мерном жужжании кондиционера ей до сих пор чудилось нечто необъяснимо напоминавшее стерильную атмосферу больницы, но, увы, в этой части страны держать окна открытыми было попросту небезопасно.

Оказавшись в спальне, Джордан не могла отказать себе в удовольствии снова полюбоваться стенами, недавно оклеенными светлыми обоями в желто-белую полоску, и украшенным лепниной потолком. Отделка спальни была закончена только на прошлой неделе. Занимался ремонтом специально приглашенный для этого декоратор, и Джордан осталась довольна – спальня стала просторной, а вот раньше, когда стены были темно-синими, ей все время казалось, что здесь нечем дышать.

Джордан давно решила, что все тут переделает. Ей хотелось, чтобы в доме у нее всегда царила весна, и это ей удалось. Однако травянисто-зеленое, под цвет мха, стеганое одеяло от Ральфа Лорена и сверток с привезенными из Египта простынями так и валялись нераспакованными на полу возле кровати поистине королевских размеров. Да и только что купленный квадратный ковер, которым Джордан предполагала закрыть небольшой участок полированного паркета из твердых пород дерева, так и лежал, скатанный в рулон, в дальнем конце комнаты.

Зевнув, Джордан прикинула, не пора ли распаковать наконец пакеты, полюбоваться своими новыми приобретениями… может быть, даже определить на место ковер?

«Нет уж», – сердито одернула она себя.

Нынче вечером она устала до того, что даже думать не могла, чтобы заняться чем-то в этом роде, впрочем, как и накануне. Так что, может быть, она займется этим завтра – тем более что мистер Бо Сомервилл отменил их встречу. «В очередной раз», – уныло подумала Джордан.

Надо сказать, она не слишком расстроилась. Свидания никогда особенно не занимали Джордан.

Она вспомнила, что давно уже привыкла проводить вечера в одиночестве в своем городском доме. «В конце концов, – продолжала размышлять Джордан, – разве это так уж плохо – провести вечерок за каким-то мирным домашним занятием, к которому привыкла еще в детстве: может быть, испечь что-нибудь вкусненькое, покопаться в саду, да и в доме наверняка найдется что-нибудь требующее починки…»

Но все эти занятия остались в прошлом. Да и вообще они куда больше соответствуют совсем другому образу жизни.

В конце концов, сколько нужно съесть сливочных помадок и сахарных пряников, прежде чем начнешь мечтать, чтобы было кого ими порадовать?

Согласитесь, что заниматься отделкой по-прежнему казавшейся пустой и гулкой городской квартиры в Джорджтауне совсем не то, что обживать настоящий дом – собственный дом, где много спален, по полу разбросаны игрушки, а лестница то и дело сотрясается от топота детских ног.

И хотя каждый дюйм вымощенного булыжником квадратного внутреннего дворика с оградой из кованых решеток ручной работы был уставлен терракотовыми горшками с пестрыми однолетниками, а изящные прутья едва не гнулись под тяжестью бесчисленных кашпо с цветущими растениями, Джордан почему-то совсем не тянуло туда. Поливать из лейки цветочки на террасе городского дома совсем не то, что копаться на грядках где-нибудь у себя на заднем дворе.

И кто будет спорить, что, вышивая какую-нибудь изящную салфеточку или другую безделушку – в подарок на свадьбу или на крестины, – женщина вроде нее, давным-давно привыкшая к одиночеству и обычно находившая в нем даже своеобразное удовольствие, тоже иной раз может почувствовать, что до смерти устала всегда быть одна, и помечтать о том, что нес могло бы быть иначе?

Стащив костюм, Джордан открыла двустворчатый шкаф и сунула жакет с юбкой в большую плетеную корзину с крышкой, до половины заполненную одеждой, которую следовало отдать в чистку. Потом попыталась запихнуть корзину на прежнее место, но та зацепилась за пластиковый пакет, висевший в самой глубине шкафа.

Нахмурившись, Джордан отодвинула в сторону шуршащий пакет, стараясь не замечать мягкого блеска белоснежной шелковой органзы, которого не мог скрыть даже толстый слой полиэтилена.

Ее свадебное платье.

Каждый раз, когда она вытаскивала из шкафа корзину пли запихивала ее обратно, та упрямо цеплялась краями за пакет, напоминая Джордан о дне, который она изо всех сил старалась забыть.

«Почему ты до сих пор не избавишься от этого проклятого платья?!» – со злостью набросилась на себя Джордан, сильным пинком отправляя корзину в дальний угол, и плотно закрыла дверцы шкафа.

«Потому что не хочу испытывать лишнюю боль», – мысленно ответила она. Представив, как пришлось бы вытащить пакет с платьем из шкафа, снести его вниз, потом положить в машину, потом вынуть оттуда и снова нести куда-то…

Она не могла сказать куда. Но куда-то ведь люди девают свадебные платья, даже если те и потребовались им от силы на полчаса?!

Именно столько ушло у Джордан, когда она стала невестой, чтобы проехать в сверкающем лимузине от родительского дома до украшенной цветами деревенской церкви.

Полчаса – чтобы попозировать перед фотокамерой: сначала в одиночестве, потом с родителями и, наконец, вдвоем с Фиби, подружкой невесты.

Полчаса – чтобы стоять, опираясь на руку отца у церковного придела, пока священник нетерпеливо переминался с ноги на ногу возле кафедры, а органист играл канон… Полчаса – чтобы делать вид, будто она не замечает любопытных и ожидающих взглядов гостей, обращенных на пустующее место возле алтаря.

Пока наконец в дверях не появился запыхавшийся Дэвид Сандерс, младший брат Кевина, ради такого случая напяливший смокинг. Растолкав гостей, он едва ли не бегом бросился к священнику и принялся что-то шептать ему на ухо.

Джордан молча ждала. Сердце ее вдруг ухнуло в пятки, руки затряслись так, что она едва не уронила букет белых лилий. Старательно пряча глаза, Дэвид поспешно ретировался.

Священник с внезапно помрачневшим лицом медленно направился по проходу к тому месту, где стояла Джордан.

Он еще не успел ничего сказать, а она уже знала, что услышит. Может быть, потому, что где-то в самом дальнем уголке души давно подозревала, что так и случится.

Кевин, в которого она была влюблена с тех самых пор, когда оба они еще учились в колледже, внезапно передумал.

Кевин предпочел вообще не явиться.

Кевин просто раздумал жениться.

Вспомнив боль и унижение, охватившие ее в тот злосчастный день, смущенные и опечаленные лица родных и друзей, набившихся в церковь, Джордан содрогнулась.

Со слезами сочувствия на глазах Фиби крепко обхватила ее руками. Мама, сорвавшись со своего места в первых рядах, ринулась по проходу, твердо намереваясь собственным телом закрыть опозоренную дочь от любопытных взглядов собравшихся, в то время как отец, обняв обеих за плечи, принялся подталкивать их к лимузину.

Младший братишка Джордан Энди и парочка других юнцов уже успели привязать к бамперу лимузина связку пустых консервных банок, а заодно сунуть и табличку «Молодожены» за заднее стекло. Лимузин тронулся, увозя обратно в родительский дом невесту и ее родителей, а консервные банки с омерзительным скрежетом и грохотом запрыгали по тротуару вслед за ним. Джордан, вернувшись домой, первым делом сбросила с себя белоснежный свадебный наряд, в полном отчаянии швырнула его на пол в спальне, а потом потеряла сознание.

Но экономная Фиби, еще помнившая собственное не слишком богатое детство и сама только что вышедшая замуж, аккуратно подобрала платье с пола, упаковала в пластиковый пакет и повесила на вешалку в шкаф.

– Оно стоит несколько сотен и к тому же совсем новое! Ты всегда сможешь продать его, – твердо заявила Фиби, на что Джордан ответила, что скорее выкинет платье на помойку.

Впрочем, Джордан вскоре была вынуждена признаться себе, что Фиби права: платье и в самом деле можно было продать. Или выкинуть на помойку.

Но ни тот, ни другой вариант ее не устраивал. И в том и в другом случае пришлось бы извлекать платье из шкафа, распаковывать, прикасаться к нему… А это вновь вызвало бы ненужные воспоминания о Кевине, о том, как они были влюблены, как обсуждали свою будущую совместную жизнь и как он с легкостью разрушил все эти планы, так же беззаботно разрушив заодно и счастье Джордан.

Годом позже, решив перебраться в Вашингтон, Джордан забрала из родительского дома свои вещи. Естественно, ей бы и в голову никогда не пришло брать с собой и платье.

Вытащив его из шкафа, Джордан не долго думая зашвырнула пакет в уже битком набитую корзину, куда складывала предназначенные на выброс тряпки, и тут же забыла о нем. Она нисколько не сомневалась, что рабочие, которых она наняла упаковать и отправить вещи, выбросят и его вместе со всем содержимым корзины. Каково же было ее удивление, когда, разбирая в Вашингтоне вещи, она вдруг обнаружила, что ей аккуратнейшим образом переслали не только одежду, но и корзину со старым хламом и упакованным в пластик свадебным платьем.

Джордан не знала, смеяться ей или плакать. Смеяться – потому что, выходит, она заплатила, чтобы ей прислали ее же собственный хлам, в том числе и старые газеты, за три сотни миль, – или плакать при виде отделанного стеклярусом и вышивкой белоснежного платья, которое, казалось, твердо вознамерилось преследовать ее весь остаток жизни.

Итак…

Как бы там ни было, с тех пор оно так и висит в шкафу – все четыре года, что прошли с того июньского дня, когда ей так и не суждено было надеть на палец обручальное кольцо.

Она слышала, что вскоре после ее отъезда Кевин женился на девушке, которая окончила ту же школу, что и они оба, только несколькими годами позже. Судя по тому, что сейчас у них уже было двое малышей, Кевин и его молодая жена не теряли времени попусту.

Натянув футболку, Джордан украдкой бросила взгляд на свое отражение в зеркале.

Длинные пряди темных волос выбились из пучка, который она по многолетней привычке заколола утром высоко на затылке. Легкий, почти незаметный, умело наложенный макияж подчеркивал огромные зеленые глаза и пухлые губы под скульптурно очерченными высокими скулами.

Она не могла дождаться, когда смоет все это, – сказать по правде, в юности Джордан никогда особенно не увлекалась косметикой, но теперь, учитывая, какие люди входили в число ее клиентов, ей приходилось накладывать макияж каждый день, чтобы неизменно выглядеть привлекательно. Вглядываясь в свое отражение, Джордан внезапно подумала, что она сегодня немного бледнее, чем обычно. А может быть, ей это показалось – ведь теперь, когда лето уже в полном разгаре, на улице куда больше загорелых лиц, чем раньше. Просто она как-то не обращала на это внимания.

А ведь было время, когда и для самой Джордан слово «лето» означало опаленную поцелуями солнца кожу. Они с Фиби обожали валяться на заднем дворе в одних купальниках, с ног до головы обмазанные маслом для загара, – слишком юные, чтобы забивать себе голову такими пустяками, как избыток радиации или рак кожи.

«Да, было когда-то и такое», – со вздохом подумала Джордан.

А кстати, когда она в последний раз загорала? С унылой усмешкой она вдруг вспомнила, как только вчера опустила защитный козырек, когда села за руль и в глаза ей ударил солнечный луч.

«Тебе пора в отпуск», – решила она.

Ее партнер и старый приятель по колледжу Джереми Ван Праг именно сегодня сказал ей то же самое. Да что там сегодня – он постоянно ей это твердил. Просто-таки каждую неделю, а в последнее время вообще каждый день.

Джордан только досадливо отмахивалась. И пока Джереми, пользуясь сезонным застоем в делах, неизбежно наступавшим каждую зиму, нежился на Карибском море, сама она допоздна засиживалась на работе, проверяя бухгалтерские отчеты. Или, когда уж совсем нечего было делать, опробовала новые рецепты.

И вот теперь, разглядывая свое отражение в зеркале, она размышляла о том, что такое ее жизнь.

О том, что у нее было сейчас… и о том, что могло бы быть, сложись ее жизнь совсем по-другому.

Кому из них пришла идея открыть фирму по организации банкетов, теперь уже и не вспомнить. Однако их затея оказалась настолько удачной, что и Джереми, и Джордан до сих пор сами не могли в это поверить. О таком ни один из них не осмеливался и мечтать. Не прошло и трех лет, как в списке их постоянных клиентов уже значились самые громкие и известные имена столичных политиков и общественных деятелей.

Впервые в жизни Джордан не испытывала недостатка в деньгах. Постоянно растущий счет в банке приятно тешил ее тщеславие, так же как и беспрестанно увеличивавшийся пакет доходных акций. У нее появилась новая машина, она стала членом весьма престижного спортклуба и владелицей новехонького, с иголочки, городского дома, где обставленные модной мебелью и поражавшие роскошными коврами комнаты буквально ломились от самой современной электронной аппаратуры, а кухня была набита новейшими электробытовыми приборами, К тому же Джордан стала обладательницей шикарного гардероба, где было все – от платьев для коктейлей до строгих деловых костюмов на каждый день.

Проблема была в другом – Джордан была слишком занята, чтобы ездить в своей блестящей черной «БМВ» куда-то, кроме работы. Занята так, что на большинстве ее шикарных туалетов до сих пор болтались бирки дорогих бутиков, а многими из кухонных принадлежностей она даже толком не знала, как пользоваться. Ей пока что не удалось выкроить время, чтобы ознакомиться с DVD, новехонький CD-плеер по-прежнему пылился в коробке, а о том, чтобы забраться в Интернет или послать кому-то письмо по электронной почте, она даже и не думала – недавно купленный компьютер, нераспакованный, все еще сиротливо стоял в углу.

И в огромной, без преувеличения королевских размеров кровати, занимавшей добрую половину спальни, она тоже спала одна. Джордан невольно вспомнилась Андреа Макдафф, нисколько не скрывавшая своей убежденности в том, что личная жизнь Джордан находится в плачевном состоянии.

Андреа и не подозревала, насколько она права. Можно себе представить, как удивилась бы она, узнав, что с тех пор, как Кевин бросил ее у алтаря, Джордан вообще не знала мужчин. Ни один из них не мог бы похвастаться, что хотя бы пальцем коснулся ее.

Джордан задумалась. Не то чтобы она разделяла взгляды Андреа на предназначение женщины и ее роль в обществе – сказать по правде, она считала их до ужаса старомодными и всегда спорила с ней, когда Андреа принималась разглагольствовать, почему семейная жизнь для женщины важнее карьеры. Да, когда-то Джордан только забавлялась, слушая ее болтовню, но сейчас…

Может, Андреа права, и пришло время снова начать ходить на свидания?

Вспомнить о том, что где-то в мире существуют мужчины…

Даже если речь идет о человеке, которого она совсем не знает.

Вздохнув, Джордан надела шорты и сбежала по лестнице вниз. Где-то там, в записной книжке, у нее был телефон Бо Сомервилла.

Лежавший в кармане мобильник пронзительно зазвонил, но Бо настолько увлекся, что даже не сразу оторвал глаза от экрана монитора. Ему было не до разговоров – Макдаффы купили ранчо в Виргинии и начинали строить там дом, а Бо поручили заняться планировкой их будущей кухни. Андреа вбила себе в голову, что кухня (вернее, целый кухонный блок) должна непременно иметь форму буквы «Г». Сколько Бо ни повторял ей, что это нарушит весь стиль дома, она продолжала стоять на своем. Андреа вообще отличалась редкостным упрямством, но ее хрупкая, изящная фигурка и привычка на южный манер томно растягивать слова часто вводили людей в заблуждение. Трудно было предположить, что под этой очаровательной внешностью кроется стальная воля. Она частенько напоминала Бо его собственную мать. «Тот же самый тип, – ворчливо думал он, – сталь в шелковой оболочке».

Телефон продолжал звонить. Наконец Бо не выдержал – схвати» мобильник, он раздраженно чертыхнулся, словно прихлопнув надоедливого комара, бесившего его своим писком. Не отводя глаз от экрана монитора, Бо прижал телефон к уху. От многочасового сидения перед компьютером у него заломило виски. Плечи устало поникли, перед глазами мелькали какие-то зеленые точки. Уже в который раз Бо пожалел о времени, когда архитекторы трудились по старинке – работая над архитектурным проектом, ползали по полу с линейкой и цветной бумагой, а не просиживали часами у компьютера, нанося вред своему зрению.

– Бо Сомервилл, – буркнул он в трубку, не отрывая глаз от экрана. Потом одним движением «мыши» аккуратно перетащил целый кусок кухни в другой угол.

Ответили ему не сразу. Звонивший как будто слегка опешил, услышав его голос. Возникла небольшая заминка. Затем и трубке раздался неуверенный женский голос.

– Добрый вечер. – Голос был ему явно незнаком. – Не сразу поняла, что вы взяли трубку. Обычно приходится беседовать с автоответчиком.

– На сотовом у меня пока еще нет автоответчика, – машинально буркнул он. И мысленно выругался – рабочее настроение явно пошло коту под хвост. Ей все-таки удалось его отвлечь. Рука Бо замерла на «мыши».

– О… простите. Так это ваш сотовый? Извините, не знала. Выходит, я просто набрала не тот номер. Вообще-то Андреа дала мне оба ваши телефона, но я почему-то решила, что это как раз и есть домашний…

– Андреа? – озадаченно переспросил он.

– Да. Миссис Макдафф.

– А что, есть еще и другая? – Бо вдруг поймал себя на том, что с трудом сдерживает смех. – Стало быть, вы и есть Джордан? Джордан Карри? Я угадал?

– А что, есть еще и другая?

С его губ сорвался довольный смешок – он не ожидал, что его же собственная шутка тут же рикошетом вернется к нему. В его голове даже мелькнула мысль о том, что, возможно, он поторопился отменить завтрашнее свидание. Кто знает… Когда незадолго до этого разговора Бо в очередной раз решил уклониться от встречи, у него не было на это никакой особой причины. Скорее уж это можно было бы назвать…

Говоря попросту, это был классический пример того, как человек просто придумывает предлог за предлогом, чтобы не делать того, к чему у него не лежит душа.

Меньше всего ему сейчас хотелось бы ввязываться в новый роман. Господи, как он устал! Бо еще даже толком не успел насладиться вновь обретенной свободой. Ведь прошло всего два месяца с того дня, как он расстался с Лайзой, вбившей себе в голову, что в конечном счете он женится на ней, подарит ей детей, и они все вместе станут жить в домике ее мечты. А ведь до Лайзы была еще…

Стоп!

Так далеко ему вовсе не хотелось заглядывать, однако спохватился Бо слишком поздно. Как он ни пытался вернуться мыслями к настоящему, память сыграла с ним злую шутку.

Нахмурившись, Бо почувствовал, как его сердце сковал знакомый холодок.

– Так вы получили мое сообщение? – спросил он Джордан Карри – по слухам, самую очаровательную, интеллигентную, преуспевающую женщину федерального округа Колумбия. К этому можно было еще добавить замечание Андреа Макдафф о том, что собственноручно испеченный Джордан торт с жареным миндалем в сахаре кого угодно заставит позеленеть от зависти.

– Да, я получила ваше сообщение, – отозвалась Джордан. Ее энергичная манера разговора, то, как четко она произносила фразы, выдавали в ней деловую женщину. Казалось, она и сейчас обсуждает какой-то контракт. – Хотите перенести встречу на другой день?

«Вообще-то говоря, нет», – едва не ляпнул он. Сказать по правде, Бо очень надеялся, что, немного поиграв с ней в телефонные кошки-мышки, он добьется своего. Еще парочка сорвавшихся в последнюю минуту свиданий – и их телефонное знакомство само собой сойдет на нет, а он сорвется с крючка.

– Конечно, – машинально бросил он прежде, чем успел подумать. И мысленно обозвал себя идиотом. «Впрочем, я ведь сам это предложил, – вздохнул про себя Бо, – когда позвонил предупредить, что не смогу встретиться».

Разозлившись, он звонко пощелкал клавиатурой, рассчитывая сразу дать дамочке понять, как он занят. К тому же это могло быть неплохим предлогом, чтобы сократить разговор. Демонстративно побарабанив по клавишам, Бо коротко и деловито бросил:

– Итак, когда бы вы хотели встретиться со мной?

– Когда вам удобно.

Бо машинально отметил, что в этом низком женском голосе таилась с трудом скрываемая страстность. И говорила она без малейшего акцента. Бо уже до такой степени устал от южной манеры произносить слова с томной растяжечкой, которой грешила Лайза, что четкая речь Джордан звучала в его ушах словно музыка. Бо вечно диву давался, откуда у Лайзы эта манера кокетливо мурлыкать – родилась она на Среднем Западе, но вечно старалась выдать себя за этакую красавицу с Юга. В свое время она окончила университет Тулейна. Произошло это примерно тогда же, когда она, сменив каштановый цвет волос на пронзительно-золотистый, вставила ярко-голубые линзы и приобрела привычку с подобающей серьезностью отвечать на любой вопрос: «А то!» Прошло уже два месяца, но до сих пор стоило только Бо припомнить ее слащавую манеру говорить, как у него появлялось гадостное чувство, будто он окунулся в патоку.

– Как насчет субботы? – Собственный голос привел Бо в чувство.

– В субботу, то есть послезавтра, или в субботу на следующей неделе?

– Ну, поскольку на следующей неделе я уеду отдыхать, то, значит, послезавтра, – небрежно бросил он, мысленно спрашивая себя, какого черта он все это затеял. Назначил свидание совершенно незнакомой ему женщине – и все только потому, что она говорит не так, как Лайза. Нет, он точно свихнулся, не иначе! И ведь давал же себе зарок, что со свиданиями покончено – отныне и навсегда! Чертов идиот!

– Послезавтра? – В трубке послышался слабый шелест, как будто Джордан листала странички ежедневника. – Идет, – откликнулась она затем. – Вечером в субботу я как раз свободна.

Судя по ее безразличному тону, мысль о свидании не доставила ей ни малейшего удовольствия.

«Ну что ж, милочка, ничего не поделаешь, сама виновата! – злорадно подумал он. – Если тебе не больше моего хочется идти на это проклятое свидание, зачем тогда звонила?»

– Великолепно! – заявил он тем же похоронным тоном, что и она. – Тогда, может, пообедаем вместе? – упавшим голосом предложил Бо.

– Э-э-э… неплохая идея.

– Чудесно.

– И где?

Бо назвал ресторан. Джордан назначила время.

После этого оба с явным облегчением почти одновременно положили трубки.

Какое-то время Бо размышлял, стоит ли ему отыскать свой ежедневник, чтобы записать, во сколько и где именно он встречается с этой самой Джордан. «Да ну, еще чего, – в сердцах набросился на себя Бо. – Вряд ли я забуду. Послезавтра как-никак…»

Он повернулся, бросил взгляд на экран монитора, и на губах у него появилась недовольная усмешка. Вот те раз! Здоровенный кусок кухни непонятно по какой причине вдруг нахально выехал вперед и сейчас загромождал прихожую. «Интересно, как такое могло случиться?» – пожал плечами Бо.

А ведь он умудрился договориться о свидании с этой Джордан Карри. И вот как такое могло случиться, ему совсем уж непонятно.

Бо обескуражено покачал головой. Сейчас он с радостью придушил бы Андреа Макдафф.

На следующий день, примерно в то же самое время, Джордан выбралась из своей сверкающей «БМВ» и чуть ли не рысью кинулась по дорожке к дому. Ну и денек… да и вечер ему под стать! Пальцы у нее до сих пор разламывались от боли. Да это и неудивительно, если учесть, из скольких вишенок ей пришлось вытащить косточки, чтобы приготовить желе для девичника, который должен был состояться вечером в воскресенье. Плечи Джордан ныли, словно у боксера, только что выдержавшего не меньше десяти раундов. Чувствовала она себя так, будто ее только что пропустили через мясорубку, причем несколько раз подряд, вдобавок умудрившись выжать из нее все соки.

Дождь, который начал моросить еще ночью, не прекращался ни на минуту. И сейчас Джордан казалось, что весь мир вокруг нее смахивает на грязновато-серую, унылую, набухшую водой губку.

Все, о чем она мечтала в эту минуту, – это укрыться в своем теплом, уютном городском доме, содрать с себя влажную одежду, а потом свернуться клубочком на диване с книжкой под названием «Жизнь Марты Стюарт» в руках, Джордан взялась за нее еще накануне вечером, но глаза слипались от усталости. В очередной раз, боднув головой книгу, она сдалась – выключила свет и…

Ступив ногой на нижнюю ступеньку крыльца, Джордан остановилась как вкопанная.

Чья-то скорчившаяся в три погибели фигурка жалась на крыльце, тщетно пытаясь укрыться под козырьком, слишком маленьким для того, чтобы защитить от дождя кого бы то ни было, кроме разве что кошки.

«Похоже, что их тут даже двое», – подумала Джордан, в растерянности разглядывая скрюченную фигуру в темном, блестящем от воды дождевике. Да, кажется, их тут и в самом деле двое. Второй, ростом едва ли не втрое меньше первого, тоже зябко кутался в мокрый плащ.

– Джордан!

– О Боже милостивый! – ахнула Джордан, только по голосу узнав свою гостью. – Фиби, это ты?!

Бегом взбежав на крыльцо, она бросилась ей на шею, и подруги крепко обнялись.

– Что ты тут делаешь? – недоуменно спросила Джордан, переводя взгляд с кончика носа Фиби, который выглядывал из-под насквозь промокшего капюшона, на крошечного малыша, жавшегося к матери. Он так и стоял на крыльце молча, вцепившись двумя руками в ее ногу.

– Ждем, когда ты придешь, – коротко объяснила Фиби.

– И давно? Разве ты меня предупреждала, что приедешь? – растерялась Джордан. Не могла же она забыть! Джордан лихорадочно рылась в памяти. Нет, ничего такого не было. Даже учитывая, насколько она замотана в последнее время, приезд Фиби был слишком уж невероятным событием в ее унылой жизни, чтобы она вот так просто взяла и забыла об этом.

– Да нет, откуда тебе было знать, – успокоила ее Фиби. – К тому же мы только недавно приехали. Когда тебя не оказалось дома, я подумала, куда еще можно поехать. На вокзале мы взяли такси. Наверное, надо было попросить его подождать…

– Ну да ладно, теперь это не имеет значения. – Джордан зазвенела ключами, отпирая дверь. – Пошли в дом, Фиби. А это кто у нас тут? Спенсер? Почему же ты не позвонила… не предупредила заранее, что собираешься приехать?

Но Фиби ничего не стала объяснять. Коротко буркнув:

– Да, это Спенсер, – она торопливо протиснулась в дом, волоча за собой малыша.

Джордан, недоумевая, что все это значит, последовала за ними.

Она терялась в догадках. Ей никогда и в голову бы не пришло, что ее ближайшая подруга может вот так неожиданно явиться к ней.

Они не виделись с Фиби… сколько же времени прошло с тех пор, как они встречались в последний раз? Джордан мысленно обратилась к прошлому. В последний раз они виделись… Точно! Это было в полутемной маленькой приемной похоронной конторы в Гленн-Хиллс, их родном городе. «Значит, прошло уже почти полтора года», – подсчитала Джордан. Полтора года с тех пор, как скончался отец Фиби. Это случилось во время каникул.

Она до сих пор помнила телефонный звонок, раздавшийся поздно ночью в ее доме, и то удивление, которое вызвал у нее прозвучавший в трубке дрожащий, прерывающийся от слез голос Фиби. Подруга не звонила ей почти два года – с того самого дня, как, выйдя замуж за Рено, перебралась с мужем в Филадельфию.

Но стоило ей заговорить, как время и расстояние, разделившие их, казалось, исчезли без следа.

– Джордан, папа умер, – пробормотала тогда Фиби, и голос ее оборвался сдавленным рыданием. Она плакала безутешно, как ребенок, и Джордан плакала вместе с ней.

Конечно, она приехала на похороны – как же иначе? Прилетев на крохотном самолете местной авиалинии в родной город, она в тот же день вернулась домой. К счастью, у нее был благовидный предлог, чтобы сбежать – свадебный ужин внучатой племянницы спикера парламента, обслуживать который было поручено ее фирме. Игнорировать такой заказ она не могла.

И вот теперь она вспоминала, с каким отчаянием Фиби прижималась к ней, когда они стояли обнявшись возле гроба ее отца и плакали, пока вдруг появившийся словно из-под земли Рено не увел жену, объяснив это тем, что священник хочет сказать ей несколько слов.

«Кажется, в тот раз Спенсера с ней не было, – припомнила Джордан. – Она оставила его в доме своего старшего брата Курта, пригласив для малыша няню».

– Сколько же тебе лет, Спенсер? – с улыбкой спросила Джордан, присев на корточки перед своим крестником, которого ей не доводилось видеть с тех пор, когда он еще только учился ползать.

– Мне тридцать один.

– Нет, нет, Спенсер, это мне тридцать один, – с натянутой улыбкой поправила малыша Фиби. – Ему уже почти четыре, – ответила она, повернувшись к Джордан. – Просто у него слишком живое воображение.

«А Фиби, похоже, не изменилась», – отметила про себя Джордан, глядя, как та сбросила с головы промокший капюшон. И невольно поймала себя на том, что привычно залюбовалась роскошной гривок светлых волос, стянутых на затылке в конский хвост.

Однако Фиби явно похудела. Ее скуластое личико сейчас казалось изможденным, почти прозрачным. Под орехового цвета глазами залегли глубокие тени, словно она не спала несколько ночей подряд.

– Просто не могу поверить, что ты здесь! – Выпрямившись во весь рост, Джордан с наслаждением стащила с плеч насквозь промокший модный тренч[1] и небрежно перекинула его через спинку ближайшего кресла. – Вот уж сюрприз так сюрприз! А Рено с тобой?

– Нет. Какой чудесный дом! – Фиби окинула восхищенным взглядом огромную прихожую, стены, оклеенные обоями темно-бордового цвета с кремовой полоской, и сверкающий паркет.

– Спасибо. Рада, что тебе правится. Его совсем недавно отделали.

– Боюсь, мы промочили насквозь твой чудесный ковер, – горестно вздохнула Фиби, ткнув пальцем в шерстяной коврик у дверей, на котором они стояли. – Только посмотри, сколько воды с нас натекло!

– Для этого он тут и лежит, – рассеянно бросила Джордан, внимательно разглядывая подругу. «Что-то явно не так, – подумала она. – И не только с Фиби». Наверняка это «что-то» касалось и ребенка. Вообще в их визите чувствовалось нечто странное.

Джордан давно уже заметила, что после замужества Фиби резко изменилась. Всегда шумная и веселая, она стала тихой, как мышка. А сейчас ее вообще было не узнать – она как будто даже стала меньше ростом, словно хотела быть как можно незаметнее. И этот ее испуганный взгляд… Джордан наблюдала, как та сражается с застежкой. Руки ее так дрожали, что на каждую пуговицу уходило по паре минут.

А малыш Спенсер, вцепившись в подол матери, так и стоял возле нее. Широко распахнутые карие глаза под спадавшей на лоб прядью прямых каштановых волос казались не по-детски серьезными. И где-то в самой глубине их таился страх…

– Что случилось, Фиби? – Мысли вихрем закружились в голове у Джордан. Может быть, Фиби ушла от Рено? Но если так…

«Что ж, это был лишь вопрос времени», – вздохнула она про себя. Сказать по правде, темноволосый и дьявольски привлекательный молодой муж Фиби никогда не нравился Джордан. Возможно, она просто ревновала – никак не могла смириться с тем, что этот красавчик, вихрем ворвавшись в их жизнь, мгновенно вскружил голову ее ближайшей подруге и после короткого ухаживания увлек ее к алтарю. Нет, Рено не сделал ничего дурного, ни разу не сказал ни единого злого слова. Неприязнь, которую испытывала к нему Джордан, была чисто интуитивной. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: они ведь с Рено были едва знакомы, и для Джордан он до сих пор оставался совершенно чужим человеком. И только какое-то подсознательное чувство не позволяло ей доверять этому человеку. Однако Джордан давно уже убедилась, что интуиция порой бывает весьма полезна.

– Фиби? – с нажимом повторила Джордан, по-прежнему не сводя глаз с подруги. Но та, похоже, старательно избегала се взгляда. – Так что произошло?

– Я… я не могу объяснить. По крайней мере… пока. – Легким движением головы Фиби указала на сына.

«Так, все ясно, – решила Джордан. – Что бы ни привело ее сюда, похоже, Фиби не хочет, чтобы ребенок об этом знал».

Джордан мудро решила не давить на нее. Взяв из рук Фиби насквозь промокший плащ, она молча смотрела, как та помогает Спенсеру снять такой же мокрый дождевик. Забрав и его и прихватив заодно и свой собственный тренч, Джордан унесла их с собой, собираясь развесить на плечиках и высушить. Позади кухни у нее была еще одна ванная, которой Джордан почти никогда не пользовалась. Тут она и разместила промокшие плащи, задернув их занавеской.

Покончив с этим, она провела гостей в комнату и спросила, не хотят ли они чего-нибудь выпить.

– У вас есть какой-нибудь сок? – спросил Спенсер.

– Сок? – растерянно повторила Джордан, не сразу сообразив, о чем идет речь. Она присела на корточки, чтобы не смотреть на малыша сверху вниз. – Н-нет, боюсь, сока у меня не осталось. Но зато у меня в холодильнике сколько угодно свежих вкусных апельсинов, а на кухне есть новая соковыжималка, которой я еще ни разу не пользовалась. Сделать тебе апельсиновый сок? Вот и чудесно! Заодно обновим соковыжималку.

– Нет, нет, не надо, – поспешно остановила ее Фиби. – Спенсер выпьет молока. – Заметив, с каким выражением лица Джордан уставилась на нее, Фиби торопливо добавила: – Или воды.

– С водой у меня полный порядок. – Джордан отправилась на кухню. Выложенные белой керамической плиткой полы ослепительно сверкали на фоне василькового цвета стен и кухонного стола с ультрамодной тяжелой столешницей из аспидно-черного гранита. Сквозь стеклянные дверцы белых шкафчиков поблескивали кобальтово-синие тарелки и фужеры. Все, что стояло тут раньше, в том числе и плиту, Джордан сразу же выкинула, заменив ее огромной плитой фирмы «Викинг» с шестью конфорками из нержавеющей стали. В углу кухни красовался холодильник с вместительной морозильной камерой.

Джордан направилась в угол и вытащила из холодильника пластиковую бутылку с ключевой водой.

– Очень жаль, но молока у меня нет, – бросила она через плечо. – Сто лет уже его не покупаю – с того самого времени, как перестала пить дома кофе с молоком. Теперь каждое утро по дороге на работу я просто заезжаю в кафе и пью его там. Это, знаешь ли, намного проще. Но… если ты хочешь кофе, я могу сварить, – предложила она Фиби. – А может быть, вина? Вино у меня точно есть.

– Нет, нет, спасибо. Просто глоток воды. – Фиби помогла Спенсеру вскарабкаться на один из высоких деревянных стульев, окружавших кухонный стол, потом уселась рядом с сыном и молча смотрела, как Джордан достает из шкафчика три высоких бокала.

Повернувшись к ним спиной, Джордан до краев наполнила бокалы из чудесного синего стекла. Она буквально сгорала от любопытства, но сдерживалась, чтобы не показаться бестактной. Бесчисленные вопросы крутились у нее в голове, однако Джордан, взяв себя в руки, ограничилась только одним, самым, на ее взгляд, безобидным:

– Останетесь на ночь?

Повисла неловкая пауза.

Джордан удивленно обернулась и вдруг снова заметила на лице Фиби испуганное, затравленное выражение.

– А у тебя найдется комната для гостей?

– Чего-чего, а комнат тут хватает, – кивнула Джордан. – Можешь сама убедиться, если хочешь. Я тут одна, так что свободного места в доме хоть отбавляй. Можете оставаться, сколько захотите. Наверху, напротив моей собственной спальни, есть еще одна. Она вам прекрасно подойдет. А диван, который там стоит, можно разложить и получится великолепное спальное место.

– А кабельное телевидение у тебя есть? – не ответив, спросила Фиби, бросив взгляд на Спенсера, который как раз в это время старательно крутил головой по сторонам, разглядывая кухню.

Джордан с улыбкой кивнула:

– А как же! Конечно, есть.

– Замечательно, – обрадовалась Фиби. – А то Спенсер привык к нему. В это время по диснеевскому каналу всегда идут мультики, а он обожает их смотреть. Не возражаешь, если я включу ему телевизор?

– Да ради Бога! Никаких проблем. Давай, Спенсер, не стесняйся. Бери свою воду и неси ее в гостиную, а я пока покопаюсь в шкафах. Может быть, отыщу для тебя пакетик чипсов.

– А пластиковые стаканчики у вас есть? – поинтересовался Спенсер, широко раскрытыми глазами восторженно разглядывая полный до краев бокал, который держал в руке. – Он какой-то очень большой. Как бы мне его не расплескать по дороге, – озабоченно добавил он.

– Нет, пластиковых стаканчиков нет, – сокрушенно покачала головой Джордан. – И бумажных тоже. Так что бери этот и не переживай. Ничего страшного – разольешь, значит, разольешь.

– А вдруг я упаду – и он разобьется? – испуганно вытаращил глазенки Спенсер.

– Ну что ж, ничего не поделаешь. Разобьется, значит, разобьется. И не переживай – у меня куча таких. Пошли, Спенсер. Сейчас включу телевизор, устрою тебя поудобнее, и можешь смотреть свои мультики.

На то, чтобы отыскать диснеевский канал, потребовалось несколько минут. Но когда она вернулась на кухню, Фиби сидела все в той же позе. Забытый стакан с водой стоял там же, где его оставила Джордан. Облокотившись на стол, Фиби уронила подбородок на руку, обхватив лицо ладонями, и застывшим взглядом смотрела куда-то в угол.

– Ну а теперь, Фиби, выкладывай, что происходит, – как можно спокойнее сказала Джордан, решительно усаживаясь на высокий стул возле нее, где раньше сидел Спенсер. – Почему ты приехала, да еще так внезапно? Где Рено? Что случилось?

Рассеянным жестом проведя рукой по волосам, Фиби повернулась к Джордан. Глаза их встретились, и Фиби чуть заметно кивнула. И Джордан снова поразилась – ей еще никогда не приходилось видеть на лице Фиби такого жалкого, загнанного выражения.

– Рено дома, в Филадельфии.

«Итак, – с горечью подумала Джордан, – похоже, я все-таки угадала. Значит, Фиби ушла от него. Но почему? Что случилось? Они поссорились? А вдруг он ударил ее?»

К ее собственному ужасу, для Джордан не составило ни малейшего труда представить себе, как вспыльчивый, легко подверженный перепадам настроения муж Фиби набрасывается с кулаками на жену. Или даже на Спенсера. Она вспомнила, что и раньше, в тех редких случаях, когда ей доводилось видеть их вместе, она замечала у Рено по отношению к жене явные замашки собственника. Ее и прежде тревожил тот факт, что в их отношениях как-то на удивление мало искренней любви. И не только между супругами – Рено, похоже, совсем не интересовался ребенком. Можно было подумать, что Фиби – мать-одиночка. Она вставала к малышу по ночам, меняла ему пеленки, кормила из бутылочки, играла с ним в разные игры, в то время как Рено просто не замечал сына.

– Все будет хорошо, Фиби. – Джордан обняла подругу за плечи и тут же с ужасом почувствовала, какие они худые – как у воробышка. Под тонкой тканью отчетливо проступали кости. – Должно быть, тебе пришлось нелегко. Ну ничего, ничего. Я знаю, каково это. Сама когда-то прошла через нечто подобное, так что…

– Нет, Джордан, ты ошибаешься. Все совсем не так, как ты думаешь, – перебила Фиби, бросив испуганный взгляд в сторону гостиной, откуда доносились звуки работающего телевизора.

– Ничего не понимаю… Так, значит, вы с Рено не расстались?

– Нет.

Джордан внезапно захлестнула волна разочарования. Но когда это прошло, она почувствовала, как ее охватывает страх. Что-то явно было не так. Она ощутила это с первой же минуты, еще когда Фиби только переступила порог. Но теперь, после слов подруги, убежденность в каком-то неблагополучии только окрепла. «Однако если дело не в супружеской ссоре, если Спенсер здесь, с матерью, а Рено продолжает пребывать у себя дома в Филадельфии, тогда в чем же дело?» – не могла понять она. Родителей Фиби уже нет в живых. Из близких родственников, насколько Джордан было известно, у нее остался только старший брат.

– Может быть, что-то с Куртом? – осторожно спросила она, почему-то заранее уверенная, что он не имеет к этому ни малейшего отношения.

Насколько она помнила, Фиби никогда не была особенно близка со своим единокровным братцем, да и неудивительно – являясь плодом первого, недолгого брака их отца, он был чуть ли не на десять лет старше Фиби. Так что даже если на Курта и обрушились какие-то неприятности, Джордан сильно сомневалась, что для Фиби это могло бы стать трагедией. И уж тем более она не могла вообразить, чтобы проблемы в жизни Курта могли заставить Фиби вдруг сорваться с места и вместе с ребенком мчаться к ней через всю страну. И совсем уж невероятно, чтобы из-за этого она из веселой, жизнерадостной женщины превратилась в затравленного зверька.

– Нет, нет, Курт тут ни при чем. Просто… – И снова Фиби испуганно смолкла, словно проглотив остаток фразы.

«О нет, только не это!» Джордан вдруг будто заново увидела подругу – измученное, посеревшее лицо, затравленный взгляд… а эта ужасная худоба! Фиби исхудала до того, что стала совсем бесплотной. «Господи, да ведь ее не узнать! – тоскливо подумала Джордан. – Может быть, дело совсем не в чужих неприятностях, а в самой Фиби? Неужели она больна?»

– Фиби, ты должна все мне рассказать, – твердо сказала Джордан, стараясь не выдать своего волнения. От неприятного предчувствия в животе у нее заурчало. – Говори же, в чем дело, черт возьми! Ты пугаешь меня до смерти!

– Я сама боюсь, Джордан. Знала бы ты, как я боюсь! – Голос Фиби упал до едва слышного шепота. – Прости, что вынуждена втянуть тебя в эту историю, но ты, похоже, единственный человек, которому я могу доверять…

– Конечно, ты можешь мне доверять, – машинально повторила Джордан. Она сделала это не задумываясь, а память вдруг перенесла ее на много лет назад. И снова, как тогда, она почувствовала, как припекает жаркое летнее солнце. И две девочки вновь повторяли друг другу слова детской клятвы.

Как же часто им потом пришлось повторять эти слова! Дома, в которых они жили, стояли совсем рядом – дверь в дверь, и девочки играли вместе с тех самых пор, как научились достаточно твердо стоять на ногах, чтобы пересечь двор, отделявший их дома друг от друга. И тогда же они привыкли делиться всем. Сначала по-детски наивно секретничали, потом учились друг у друга, как правильно подводить глаза, и обменивались опытом общения с мальчиками.

Причиной разлуки двух подруг стала учеба в колледже – она разлучила девушек задолго до того, как в жизни Фиби появился Рено, Кевин сбежал из-под венца, а Джордан переехала в Вашингтон. Но несмотря на разлуку, Джордан по-прежнему считала Фиби самым близким человеком. И не было такой тайны, которую она не рискнула бы ей доверить.

– Я хочу попросить тебя сделать для меня одну вещь, – прерывающимся голосом пробормотала Фиби. По лицу ее было видно, что она уже на грани отчаяния. – Окажи мне услугу, Джордан. Это… это… для меня это все, Джордан, поверь. Поверь, у меня бы язык никогда не повернулся просить тебя о таком, но… просто у меня больше никого нет. И если ты откажешься, Джордан, если скажешь «нет», то я просто тогда не знаю, куда еще мне идти.

– Господи, Фиби! Конечно же, я все сделаю! Тем более для тебя. Как тебе не стыдно – разве ты сама этого не знаешь? Мы же подруги, верно? А для чего же тогда существуют друзья?

– Джордан, мне нужно, чтобы ты взяла к себе Спенсера.

Джордан от удивления разинула рот.

– Спенсера?! Ты хочешь сказать… – Она сделала глубокий вдох. – Ты что, заболела, Фиби? Ты…

– Да нет же, ничего подобного! Ничем я не больна. И потом, когда я прошу тебя взять к себе Спенсера, я вовсе не имею в виду, что это навсегда. Просто возьми его… пока. Прошу тебя, Джордан! – Голос у нее задрожал. – Пусть он какое-то время побудет у тебя. Я скажу, когда смогу забрать его к себе. Хорошо?

– Да, конечно… но почему? Нет, ты только не подумай, что я отказываюсь, – поспешно добавила Джордан, чувствуя, что в голове ее все окончательно перепуталось.

Предположения, одно страшнее другого, теснились в ее мозгу. Она уже ничего не понимала.

Взять к себе четырехлетнего малыша?! Господи, да ведь она же ни разу в жизни даже не разговаривала с четырехлетним ребенком! По крайней мере с тех самых пор, когда ей самой было шесть лет и у нее родился брат.

– Я сейчас ничего не могу тебе объяснить, Джордан. Все, что я могу сказать, это то, что никому – ни одной живой душе на свете – не известно, где сейчас Спенсер. Никто не должен знать, что он у тебя. Никто, понимаешь? Ни твои родители, ни мой брат, ни даже Рено.

– Даже Рено? Фиби, да что происходит, черт возьми?!

– Джордан, сейчас не время. Просто пообещай, что ты все сделаешь. Прошу тебя. Если… Понимаешь, это… – Фиби не договорила. Из глаз ее покатились слезы. Она всхлипнула и попыталась смахнуть их рукой.

– Что, Фиби?

– Это вопрос жизни и смерти.

Глава 2

– Джереми, я тебя разбудила?

– Разбудила? – Голос ее партнера на другом конце провода был еле слышен, но по тому, как он говорил, можно было не сомневаться, что Джордан вытащила его из постели. – Черт, который час?

– Уже почти шесть, – ответила Джордан, наливая себе вторую чашку кофе из блестящей новенькой кофеварки. Она уже давно привыкла по утрам пить кофе в кафе, наслаждаясь воздушной пеной сливок и вдыхая восхитительный аромат кофе. Но сегодня Джордан чувствовала себя настолько выбитой из колеи, что готова была даже отказаться от этого уже привычного наслаждения и удовольствоваться кофе, который она собственноручно сварила в кофеварке.

– Шесть? – эхом повторил за ней Джереми. – Точнее, не шесть, а почти шесть?! Чего это тебе не спится в такую рань? И какого дьявола тебе взбрело в голову разбудить еще и меня?

– Чтобы дать тебе возможность оказать мне огромную услугу, Джереми.

На другом конце провода она услышала глухое бормотание. Голос принадлежал мужчине – Джордан знала, что это Пол. Знала она и то, что Пол разделяет с Джереми не только его одиночество, но и постель. Кроме Пола, с Джереми жили еще четыре кошки: Керли, Ларри, Мо и Джоуи – Джоуи был его последним приобретением.

– Нет, это Джордан, – едва сдерживая зевок, ответил Джереми на вопрос Пола. – Иди спать. Слушаю тебя, Джордан. И просто сгораю от нетерпения. Интересно будет узнать, какого лешего тебе понадобилось от меня, что ты звонишь в такую рань?

– На самом деле это даже не услуга, а так… Короче, тебе даже ничего не нужно делать, по крайней мере сейчас.

– Благодарю тебя, Господи! – благочестиво простонал Джереми. – Хоть на этом спасибо!

– Только заранее хочу предупредить, чтобы ты ни о чем не спрашивал. Потому что рассказать тебе всего я все равно не смогу.

– Господи помилуй, да что все это значит?! Ты не можешь рассказать мне всего? Джордан, что происходит?! Что-нибудь случилось?

«Еще как случилось, черт подери! Только бы еще знать что…» – уныло подумала Джордан.

Естественно, вслух она этого не сказала.

– Видишь ли, Джереми, я тут подумала и решила взять небольшой отпуск… – поколебавшись немного, небрежно бросила она.

На другом конце провода раздался громкий облегченный вздох.

– И это все? – недоверчиво спросил Джереми. – Ну, ты даешь! Я уж бог весть что себе вообразил! А ты – отпуск! Конечно, бери! Давно пора. Да, кстати, а надолго? И куда ты собираешься отправиться, если не секрет? Надеюсь, ты передумала и решишься наконец съездить на тот курорт с минеральными источниками, о которых я столько тебе рассказывал. Будь хорошей девочкой и поезжай туда непременно. Массаж там – это просто нечто! Будешь как новенькая…

– Джереми, это не совсем то, о чем ты думаешь. Я вовсе не собираюсь куда-то ехать. Просто случилась одна вещь, и… и мне нужно немного времени, чтобы подумать…

– Что случилось? – всполошился Джереми. – Послушай, Джордан, не темни. И сколько тебе нужно времени, чтобы подумать?

– Пока не знаю. Я потом тебе скажу, хорошо?

Наступило молчание.

– Кто-нибудь умер? – осторожно предположил Джереми.

– Да нет же!

– Ты заболела?

– Нет. Послушай, я не могу…

– Ладно, ладно, понял. Ты не можешь мне рассказать. Хорошо, я согласен. Богом клянусь, ты давно заслужила отпуск. Так что отдыхай и ни о чем не волнуйся. Я буду держать руку на пульсе. Так когда ты уезжаешь?

Джордан заколебалась, размышляя, говорить ли ему, что она вовсе не собирается никуда уезжать. Может, признаться честно, что она будет дома? Нет, наверное, лучше, чтобы он вообще ничего не знал. К тому же Джордан достаточно хорошо знала Джереми. Не исключено, что он даст волю снедавшему его любопытству и как-нибудь ненароком заглянет к ней. Еще, чего доброго, увидит Спенсера, и тогда вопросов не оберешься! Придется срочно придумывать какое-нибудь правдоподобное объяснение – а Фиби ясно сказала ей, что о пребывании Спенсера в ее доме не должна знать ни одна живая душа.

– Прямо сейчас, – сказала она Джереми.

– Э-э-э… то есть сегодня?

– Угу. Считай, что меня уже нет.

– А как насчет…

– Праздничного ужина в честь помолвки Гофф – Андерсонов? Так тут все в порядке: холодные закуски и салаты уже готовы, омаров доставят к полудню, а цветы – к половине первого. Постарайся приехать к десяти, потому что столы и стулья…

– Знаю, знаю, – перебил ее Джереми и снова душераздирающе зевнул в трубку. – Столы и стулья привезут к одиннадцати, верно? Все бумаги в офисе, и, учитывая твою умопомрачительную привычку записывать абсолютно все, я нисколько не сомневаюсь, что никаких вопросов не возникнет. Но если я…

– Тогда позвони мне, – бросила Джордан. – На сотовый. Я обязательно возьму с собой телефон. Ты понял?

– Отлично.

– А маленькие менажницы с вишневым желе для вечера с подарками стоят…

– Это я помню.

– Я даже успела повязать на каждую менажницу бант, так что все, что тебе осталось, – это только захватить их с собой. А сами подарки…

– Это я все знаю, Джордан. Мне известно, что у тебя всегда все расписано до малейших деталей – что, где и когда. Может, ты мне и не поверишь, но я, представь себе, тоже кое-что помню. В частности, что где стоит и что со всем этим делать. Ради всего святого, выкини из головы все мысли о работе, поезжай куда хочешь и веселись на полную катушку. Идет?

– Идет.

– От души надеюсь, что ты замечательно проведешь время.

– Я постараюсь, – пробормотала она, тоже от души надеясь, что Джереми не заметит, какой подавленный у нее голос.

Не вешая трубку, Джордан сделала крохотный глоток кофе и скривилась – он показался ей горьким, как хина. Вероятно, она сделала его слишком крепким.

– Джордан! – окликнул Джереми.

– М-м?

– Надеюсь, ты познакомишь меня с ним, когда вернешься?

Джордан едва не подавилась кофе.

– С чего ты взял…

– Я тут подумал и решил, что наверняка все дело в каком-то парне. И правильно – тебе давным-давно пора кого-то себе найти.

Так вот что пришло ему в голову! Мужчина! Джордан невольно усмехнулась.

Знал бы Джереми, что этот парень еще ходит пешком под стол и на ногах у него домашние тапочки с мордочкой Винни-Пуха! Джордан многое дала бы, чтобы увидеть, какое у него было бы лицо, узнай он о Спенсере.

– Джереми… – со вздохом начала она.

– Знаю, знаю – никаких объяснений. Тебе ничего не нужно говорить, дорогая, я и так уже обо всем догадался. Ты встретила мужчину своей мечты, ты от него без ума, и он собирается похитить тебя, чтобы умчать на какой-то сказочный экзотический остров, где вы проведете романтический медовый месяц.

«Ладно. Пусть так, – решила она. – Черт с ним, пусть думает что хочет».

– Желаю счастья, Джордан. Удачной поездки, – проверещал Джереми, и она услышала в трубке какие-то странные хлюпающие звуки. Джордан не сразу догадалась, что это Джереми посылает ей воздушные поцелуи.

– Пока, Джереми.

Джордан повесила трубку. Подумала немного и снова приложила ее к уху. В трубке раздались длинные гудки.

«Надо поискать номер», – вспомнила она. Этот номер был не из тех, которые она привыкла держать в голове. Да и к чему? Она не так уж часто звонила по нему, особенно в последние два года. Вспомнив об этом, Джордан сразу погрустнела. Раньше, много лет назад, когда обе они были еще девочками, она помнила телефон Фиби куда лучше, чем свой собственный. Это и неудивительно – ведь лет десять она набирала его по нескольку раз на дню. Одно время – кажется, это было классе в четвертом – они с Фиби даже взяли моду перекрикиваться через открытое окно. Но родители засекли их и быстренько положили этому конец.

Появившаяся при этом воспоминании улыбка Джордан быстро увяла, стоило ей только открыть телефонную книжку. Набрав код Филадельфии, она дождалась гудка и принялась набирать номер домашнего телефона Фиби.

На четвертом гудке на том конце провода включился автоответчик.

Джордан сразу узнала невыразительный голос Рено.

– Извините, нас сейчас нет дома. Пожалуйста, перезвоните или оставьте сообщение на автоответчике после сигнала.

Бросив трубку, Джордан невидящим взглядом уставилась куда-то в угол.

К этому времени у нее накопилось уже немало вопросов, которые ей хотелось бы задать Фиби.

«Ничего, я так и сделаю. Только немного позже», – пообещала она себе.

В это утро Бо, всегда панически боявшийся куда-то опоздать, явился на тренировку по теннису раньше обычного. Впрочем, в этом не было ничего удивительного – его матушка с детства твердила ему, что настоящий джентльмен никогда не опаздывает.

Эд еще не появился. В этом тоже не было ничего удивительного. Эд имел отвратительную привычку опаздывать всюду и всегда. Бо давно заметил, что его ближайший приятель и деловой партнер проводит большую часть жизни, болтая по телефону. Причем львиную долю этого времени он рассыпался в извинениях по поводу предыдущего опоздания или придумывал правдоподобное объяснение для следующего.

Бо следовало бы к этому привыкнуть. В конце концов, они с Эдом знали друг друга чертову пропасть времени – еще с тех пор, как делили комнату в студенческом общежитии при архитектурном колледже. И уже тогда Эд отличался тем, что умудрялся опаздывать на большинство лекций, а про оставшиеся он просто благополучно забывал. И тем не менее всякий раз это каким-то образом сходило ему с рук. Эд не только ухитрялся выходить сухим из воды, но еще и заканчивал семестр одним из первых. Как ему это удавалось – одному Богу известно! В таких делах Эд был настоящим гением.

Окончив колледж, Бо какое-то время болтался по Европе, потом женился на Жанетт, вскоре родился Тайлер, и после этого он наконец осел в своем родном городе Делайле, в штате Луизиана.

Его отец хотел, чтобы он возглавил «Сомервилл индастриз», их семейный концерн. Однако Бо принял предложение какой-то никому не известной городской фирмы и твердо дал всем понять, что собирается содержать семью на свои заработки, а вовсе не на доходы от весьма внушительного капитала, вложенного в семейный трастовый фонд. Отец Бо, который всегда относился к занятиям своего сына архитектурой как к очередному безобидному мальчишескому хобби, не спешил, однако, расставаться с надеждой, что в один прекрасный день сын и наследник перебесится и вернется в лоно семьи – и к управлению семейным бизнесом.

А в ожидании этого события отец Бо натаскивал в делах фирмы Раймонда, двоюродного брата Бо. На данный момент было известно, что, если со старшим Сомервиллом что-то случится, управление семейной фирмой перейдет в руки Раймонда. Не терявший надежды отец дал блудному сыну понять, что, несмотря ни на что, для него всегда найдется хорошее место. Джефф Сомервилл любил племянника. Он считал, что упорный и способный Раймонд далеко пойдет, но во главе фирмы все же хотел видеть только Бо.

Случилось так, что прошлой зимой архитектор, на которого работал Бо, и без того уже несколько лет недомогавший, окончательно отошел от дел и фирма практически развалилась. К этому времени Бо решил, что нуждается в жизненных переменах. И все же что-то подсказывало ему, что возвращение под отцовское крылышко вряд ли станет тем, о чем он мечтал.

Слишком уж много воспоминаний было связано у него с Делайлом. «Пришла пора отряхнуть пыль с корней и посмотреть, не приживутся ли они на новой почве», – решил Бо.

Все эти годы они с Эдом поддерживали постоянную связь друг с другом. Бо знал, что Эд женился на какой-то светской дебютантке из Ричмонда, папаша которой, видимо, туго набитый деньгами, и помог зятю начать в Вашингтоне свое дело. С тех пор Эд много раз приглашал Бо приехать и посмотреть, как у него идут дела. И вот пару месяцев назад, получив очередное приглашение от Эда, Бо решил, что время пришло.

Оставить семью, родной город – Бо было страшно даже думать об этом. На деле же все оказалось легче, чем он ожидал. Может быть, даже легче, чем ему хотелось бы.

Теперь он и сам уже не знал, тоскует ли по прошлой жизни или отчаянно старается покончить с ней навсегда.

Впрочем, думать об этом ему было некогда. Он жил теперь совсем в другом ритме – работал с утра до ночи, поспешно перехватывая кусок-другой на ходу, да изредка урывал время, чтобы заскочить ненадолго в спортзал.

Даже сейчас, ранним летним утром в субботу, зал в «Кэпитал фитнес» был забит до отказа.

Оглядевшись по сторонам, Бо решил дождаться Эда в тренажерном зале. Отыскав свободный тренажер, он пустился бежать неторопливой рысцой.

«Через пару дней я уже буду бегать не здесь, а вдоль песчаного берега океана», – мелькнуло у него в голове. Собираясь на сей раз отдохнуть как следует, Бо снял небольшое бунгало на самом берегу океана, в Северной Каролине, в местечке Оутер-Бэнкс. Когда он звонил туда, чтобы зарезервировать домик, Лайза еще жила с ним, так что, естественно, Бо рассчитывал, что они поедут вместе. Собственно говоря, это была ее идея. Но к тому времени, как они расстались, Бо уже успел оплатить аренду бунгало и решил, что было бы глупо просто взять и не поехать.

К тому же он нисколько не возражал против того, чтобы пожить там в полном одиночестве. Даже порадовался в душе, что ненадолго останется один. Столько всего случились за эти последние месяцы в его жизни – один разрыв с Лайзой чего стоит! А тут еще переезд и новая работа. Бо чувствовал, что окончательно выдохся. Ему позарез нужно побыть немного одному и привести в порядок собственные мысли.

«И потом, – подумал он, слегка увеличивая скорость, – дело ведь не только в этом». Сколько лет уже у него не было возможности уехать куда-то, чтобы скрыться от всех и поразмыслить на досуге. Вся его жизнь до сих пор была похожа вот на эту беговую дорожку, по которой он сейчас бежал, только кто-то другой за его спиной все увеличивал и увеличивал скорость. А Бо лишь напрягал все свои силы, чтобы поспевать за ней, чтобы не дать унести себя куда-то в неведомые дали, откуда уже не будет возврата.

«Ну вот и хватит, – злорадно подумал он. – Пришла пора остановиться наконец». Да, следует поразмыслить над тем, как он живет. Трезво оценить то, чего ему удалось добиться, и решить, каким он видит свое будущее.

«Черт побери, на свете есть только одно-единственное место, где мне хотелось бы оказаться», – угрюмо подумал он. Бо закрыл глаза, вспоминая…

И заставил себя остановиться. Заставил себя открыть глаза прежде, чем по щекам его заструились слезы.

Бо бросил рассеянный взгляд на огромное зеркало, висевшее па стене позади длинного ряда тренажеров, и тут же перехватил направленный в его сторону взгляд красивой женщины с белокурыми волосами, собранными на затылке в конский хвост. Ее насквозь пропотевший леопардовый купальник выгодно оттенял бронзовое от загара тело.

Она улыбнулась ему. Коротко улыбнувшись в ответ, Бо отвел глаза. Прошло еще минут пятнадцать. Посчитав пульс, он взглянул на часы и спрыгнул с тренажера. Однако Бо по-прежнему чувствовал на себе ее взгляд.

«Должно быть, Эд уже пришел», – подумал он и вытер мокрый от пота лоб махровым полотенцем.

– Привет! Вы, наверное, новенький?

Обернувшись, он увидел ту блондинку с конским хвостиком. Она показалась ему совсем маленькой – возможно, потому, что сам он был больше шести футов. «Должно быть, в ней около пяти, – решил Бо. – Максимум пять футов два дюйма».

«Жанетт была такой же крохотной», – вспомнил он.

Он часто называл ее Пип. Сокращенно от Пипсквик.[2]

Бо проглотил вставший в горле комок, с трудом отогнав непрошеные мысли, и попытался вспомнить, о чем его спросила блондинка.

– Пожалуй, можно сказать и так, – кивнул он. – Вступил в клуб всего пару недель назад.

– Если не секрет, откуда вы? Мне нравится ваш выговор.

– Из Луизианы.

– Ну конечно! И как это я не догадалась! Я ведь была как-то раз в Новом Орлеане – ездила посмотреть на Марди-Гра![3] Грандиозный город!

– Да, действительно грандиозный, – согласился Бо.

И кстати, нисколько не покривил душой. Бо искренне считал Новый Орлеан необыкновенным городом.

И вдруг в груди Бо вспыхнула острая тоска по дому. Он даже представить себе не мог, что такое возможно. Ведь нельзя же забыть, как мучительно больно ему было жить там, особенно в последнее время. Перед глазами у него все время стояли Жанетт и Тайлер. А это было страшнее, чем самая ужасная пытка.

– Но по-моему, и Вашингтон ничуть не хуже, – с усмешкой проговорила женщина. – Уж кому и знать, как не мне. Я ведь тут родилась. И всю свою жизнь провела в двух кварталах отсюда.

– Ну, тогда вы, похоже, единственная из всех моих знакомых, кто может похвастаться этим, – улыбнулся Бо. – А то мне уж стало казаться, что в Вашингтоне вообще нет коренных жителей. Все, кого я тут знаю, явились сюда с разных концов страны.

В его родном городе все было по-другому. Делайл, находившийся где-то на полпути между Новым Орлеаном и Батон-Ружем, мог похвастаться многими старинными семьями. Большинству из них не составило бы ни малейшего труда проследить свою родословную за несколько поколений. Хотя бы те же Сомервиллы. Дом, в котором они жили, – огромный, приземистый особняк, построенный еще до войны,[4] – принадлежал их семье чуть ли не в течение ста пятидесяти лет.

– Да, в Вашингтоне не столько живут, сколько просто приезжают и уезжают. Впрочем, к этому скоро привыкаешь, – сказала женщина. Ее взгляд украдкой скользнул вниз, к его левой руке, и Бо моментально сообразил, куда она смотрит.

Обручальное кольцо.

Повинуясь какому-то безотчетному желанию, Бо незаметно засунул руку поглубже в полотенце. Он вдруг почувствовал, что ему будет неприятно, если незнакомка заметит, что на безымянном пальце его левой руки нет кольца.

Впрочем, ему и самому до сих пор не хватало проклятого кольца. Из-за этого собственная рука казалась ему странно чужой. Теперь Бо было дико вспоминать, как он злился когда-то, считая, что никогда не привыкнет к нему. Он не собирался носить обручальное кольцо. И не потому, что стеснялся, – просто Бо терпеть не мог никаких побрякушек и никогда их не носил. Исключение делалось только для часов и запонок. Однако после того, как был назначен день свадьбы, Жанетт вдруг заявила, что ей хочется, чтобы он носил кольцо.

– Но почему? Ты что, не доверяешь мне? – протянул Бо, растягивая слова на южный манер. В глазах его вспыхнул огонек. Впрочем, они оба хорошо знали, что у нее нет для этого ни малейших оснований.

– Глупости! Конечно, доверяю. Просто, видишь ли, я девушка со старомодными взглядами. И хочу иметь такого же супруга с глупым, старомодным кольцом на левой руке. Вот и все.

Забавно, но к тому времени, когда Бо наконец привык к тоненькому золотому ободку на левой руке – причем привык до такой степени, что без него собственный палец теперь казался ему каким-то голым, – пришлось его снять. И вот теперь Бо, похоже, придется снова привыкать – привыкать обходиться без кольца.

«Ты же не можешь носить обручальное кольцо вечно, Бо».

Это были слова Лайзы – она сказала ему это примерно через месяц после того, как они стали встречаться.

Но положа руку на сердце, он-то как раз и надеялся, что будет носить его всегда. Надеялся, даже когда Жанетт ушла из его жизни…

Словно верил в то, что она так и останется его женой.

«Ничего нет вечного, – с горечью подумал он. – Ничего, кроме боли».

– Итак, прекрасный незнакомец, как же вас зовут? – вкрадчивым голоском промурлыкала блондинка с конским хвостом.

Бо вздрогнул от неожиданности. Он совсем забыл о ней.

– Бо, – машинально ответил он. – Бо Сомервилл.

– Приятно познакомиться, Бо. А я Сюзанна Ланкастер. Я собираюсь еще немного поработать с гирями. Не хотите ко мне присоединиться?

– Извините, – отказался Бо. Но в голосе его не чувствовалось ни малейшего намека на сожаление. – Я договорился с одним приятелем сыграть партию-другую в теннис. Он ждет меня на корте.

– Ладно. Тогда, может быть, в другой раз, – слегка пожав плечами, бросила она. – Послушайте, может, это звучит глупо, но… как насчет того, чтобы встретиться попозже, а? Я бы с радостью устроила вам экскурсию по городу. Надо же показать вам здесь все. Вы должны увидеть настоящий Вашингтон, Бо. В конце концов столица – это ведь не только Белый дом да Смитсоновский институт.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – кивнул Бо. – Но дело в том, что я… – Он заколебался.

– Вас это не слишком интересует? Или вы уже, так сказать, заняты? – Блондинка без малейшего смущения разглядывала его. – А может, и то и другое, а?

Бо неловко кивнул:

– Извините.

– Все в порядке. Не берите в голову. Все равно стоило попытать счастья. Дело в том, что я только на прошлой неделе получила развод и сейчас чувствую себя немного одинокой.

– Еще раз прошу меня извинить, – чопорно повторил Бо.

Блондинка пожала плечами:

– Ничего. Кстати, на развод подала не я.

– Должно быть, вам пришлось нелегко.

– Да, развод – штука тяжелая.

Бо кивнул:

– Согласен.

– А как насчет вас, Бо? Позвольте, я угадаю. Держу пари, вы в отличие от меня женаты. И женаты счастливо.

Бо почувствовал, как в желудке поднимается знакомая тошнота.

– Теперь уже нет.

– Стало быть, тоже разведены?

Бо бросил взгляд на часы.

– Простите. Боюсь, я опаздываю на игру.

– Ну, тогда пока, – приветливо помахав ему рукой, бросила она.

Бо был уже на полпути к выходу.

– А где мама?

Джордан растерянно заморгала и смущенно отвела глаза. А вот малыш, удобно устроившийся на диване в комнате для гостей, в отличие от нее ничуть не смутился. Маленький сын Фиби смотрел прямо на нее и молча ждал. И только где-то в глубине его круглых карих глаз прятался страх. Казалось, он давно уже лежит так без сна, глядя куда-то в пространство, и терпеливо ждет, когда кто-нибудь объяснит ему, где его мама.

– Видишь ли, мама… – Джордан замялась.

«О проклятие! Для чего тебе, Фиби, потребовалось уезжать? Да еще поздно ночью!»

Едва дождавшись от Джордан обещания приютить Спенсера на некоторое время, Фиби заторопилась и стала собираться. Объяснив, что ей позарез нужно попасть на последний поезд в Филадельфию, она попросила Джордан вызвать такси. Вместо того чтобы спорить, та молча отправилась звонить, хотя и не сомневалась, что из этого ничего не выйдет. Если Фиби считает, что достаточно позвонить, чтобы такси материализовалось у дверей через минуту, то она сильно ошибается. Такси в этом городе имели обыкновение являться по вызову не раньше чем через полчаса. Так что у нее еще хватит времени расспросить Фиби. Она должна вытянуть из нее как можно больше…

А лучше вообще все.

Все – о ее жизни, об их браке с Рено, об их сыне. А самое главное – о том, что произошло. А в том, что произошло нечто из ряда вон выходящее, сомневаться не приходилось, и сейчас Джордан твердо решила выяснить, что же стряслось. Что могло заставить Фиби свалиться ей как снег на голову, перевернуть вверх тормашками всю ее жизнь, и, самое главное – почему она умоляла оставить у нее Спенсера.

Однако возле дверей уже ждало такси. И поезд вот-вот отойдет. Фиби пора было уезжать.

Спенсер так и уснул на диване под звук работающего телевизора, пока Джордан с Фиби разговаривали на кухне. С трудом сдерживая готовые вот-вот хлынуть слезы, Фиби наклонилась к сыну и осторожно поцеловала его в лоб. Он даже не пошевелился. Не слышал он и того, как мать бросилась к двери, как спешившая вслед за ней Джордан расспрашивала ее обо всем, что приходило в голову. Только одного вопроса она ей так и не задала. Но ведь Фиби и так уже ясно дала ей понять, что намерена и дальше молчать.

Самый важный вопрос, не дававший Джордан покоя.

«Почему ты оставляешь мне сына?»

А потом Фиби, не попрощавшись, исчезла в ночи, скрылась за сплошной завесой дождя и словно растворилась в темноте, оставив растерянную Джордан одну с ребенком. Не успела за Фиби захлопнуться дверь, как Джордан разрыдалась. Она ничего не могла с собой поделать. Напряжение дня, злость на Фиби и неимоверная усталость сделали свое дело, и слезы ручьем текли по ее лицу. Она и сама не знала, почему плакала. Может, потому, что появление Фиби вдруг напомнило ей, как она соскучилась по подруге и как ей безумно не хватало ее все эти годы. А может, потому, что ей было жалко крохотного малыша, сладко сопевшего на диване и не ведавшего о том, что он остался без матери. Но скорее всего она плакала просто от страха – оттого, что у нее не было ни малейшего представления о том, что делать с ребенком.

Она просидела возле дивана, где спал Спенсер, едва ли не целый час, прежде чем заставила себя наконец отправиться в постель. Под конец Джордан решила, что, если малыш станет спрашивать о маме, она просто скажет, что Фиби пришлось ненадолго уехать, но она скоро вернется за ним и все будет хорошо. Джордан даже несколько раз прорепетировала сцену.

Но он так и не проснулся.

Во всяком случае, тогда.

А вот теперь, проснувшись окончательно, он смотрел на нее во все глаза и, судя по всему, ждал объяснений.

К несчастью, в тусклом свете ненастного субботнего утра, после бессонной ночи и тягостного объяснения с Джереми все заранее заготовленные слова вдруг вылетели у нее из головы.

«Похоже, разговор будет не из легких», – тоскливо подумала она.

Набрав полную грудь воздуха, она решила начать снова.

– Маме пришлось… кхм… видишь ли, ей нужно было ненадолго уехать. Э-э-э… вернуться домой.

Интересно, так ли это на самом деле? Куда она поехала? Назад, в Филадельфию? Джордан с раннего утра то и дело крутила телефонный диск, пытаясь дозвониться до Фиби, чтобы спросить, как, черт побери, объяснить малышу ее исчезновение! Впрочем, вопросов у Джордан скопилось немало. Хорошо было бы выяснить, нет ли у Спенсера аллергии на что-то, какой пастой он привык чистить зубы, да мало ли что… Но на том конце провода неизменно отвечал автоответчик.

– Вернуться домой? – эхом повторил мальчик. Чуткое ухо Джордан уловило предательскую дрожь в его голосе за мгновение до того, как по круглой щечке малыша скользнула первая слеза. – Она уехала? Без меня?! Но…

– Не волнуйся, милый, – бросилась к нему Джордан. Присев на краешек дивана, она порывисто протянула руки, чтобы обнять его. Но малыш вздрогнул и испуганно шарахнулся в сторону.

Джордан замерла на месте.

Нет, она не винила его. Правда, она его крестная, но ведь для Спенсера, который ни разу в жизни ее не видел, она была совершенно чужим человеком. Фиби или скорее всего Рено об этом позаботились.

Поэтому вместо того, чтобы прижать его к себе, Джордан только слегка похлопала по пухлой детской ручонке, судорожно вцепившейся в край бледно-голубой простыни.

– Твоя мама вернулась в Филадельфию. Кто-то из ее знакомых заболел, и ей придется какое-то время ухаживать за ним. А после этого она приедет за тобой. Так что пока ты поживешь у меня, идет? Я буду очень стараться, чтобы тебе было хорошо, Спенсер, обещаю. Так что если тебе что-нибудь понадобится, просто скажи тете Джордан, и я обо всем позабочусь. Ладно?

Он ничего не ответил. Не кивнул, не произнес ни слова – просто лежал и молча смотрел на нее. А потом вдруг из глаз у него брызнули слезы.

Проклятие! Сердце у Джордан обливалось кровью.

Где черти носят эту Фиби?! Куда она умчалась?

И вдруг ей на память пришли ее последние слова… вся дрожа, Фиби сказала, что это «вопрос жизни и смерти», и по спине Джордан от предчувствия чего-то ужасного поползли мурашки. Вот и сейчас, вспомнив это, она словно приросла к месту.

Если это так… тогда кому сейчас угрожает смертельная опасность?

Может, Фиби? Или Спенсеру?

Глава 3

Побарабанив пальцами по туго накрахмаленной льняной скатерти, которой был застлан столик, Бо бросил очередной рассеянный взгляд на свой «Ролекс».

– Сэр, может быть, прикажете пока принести что-нибудь выпить?

Подняв голову, Бо посмотрел на официанта, во второй раз бесшумно возникшего возле столика на двоих – столика, за которым по-прежнему сидел он один, – и снова почувствовал на себе недоуменные и недовольные взгляды посетителей, в ожидании свободного столика толпившихся у стойки бара.

Неловко прокашлявшись, Бо размышлял, что ответить. Выпить что-нибудь?

Да, конечно. Он бы с удовольствием выпил, и не что-нибудь, а хорошую порцию крепкого бурбона. Но Бо уже на собственном горьком опыте успел убедиться, что когда спиртное ударяет ему в голову, то воля его слабеет и ему становится куда труднее противостоять исходящему от женщин соблазну. Да достаточно вспомнить историю его знакомства с Лайзой! Она подсела к нему в одном из баров во Французском квартале, когда он пытался утопить в виски свои печали. И Бо опомниться не успел, как она оказалась в его постели.

Все так. Однако с тех пор ему, похоже, удалось благополучно освободиться от тяги к ним обоим – и к Лайзе, и к бурбону. Бо с гордостью считал, что давно избавился от привычки искать утешения в объятиях женщины или в стакане виски.

Он не нуждался в утешении. И не хотел нуждаться. Но как бы там ни было…

Бо по-прежнему считал, что было бы куда разумнее пройти через этот обед с ясной головой – особенно если Джордан Карри и в самом деле столь привлекательна, как взахлеб рассказывала ему Андреа Макдафф.

– Нет, благодарю. Пока не надо, – сказал он официанту. – Во всяком случае, пока не придет моя дама. Я уверен, она не заставит себя ждать.

Но его дама так и не появилась. Ни через несколько минут, ни через полчаса.

Убедившись, что прошло уже действительно полчаса, как он торчит за этим столиком в полном одиночестве, Бо сунул руку в карман своего модного темно-синего блейзера, достал телефон и проверил, включен ли он – на тот случай, если она решит позвонить. «Возможно, – подумал Бо, – она и звонила, но я не слышал звонка из-за этой оглушительной музыки».

Но телефон, оказывается, даже не был включен. «Проклятие!» – выругался он сквозь зубы.

Бо так до сих пор и не смог привыкнуть постоянно таскать с собой дурацкую штуку. Эд, его партнер, вечно твердил, что это, мол, необходимо для работы – чтобы всегда находиться в пределах досягаемости. И не только для него, Эда, но, что самое главное, и для клиентов тоже.

«Интересно, и какая же, черт возьми, польза от этого телефона, если я все время забываю его включать?!» – чертыхнулся про себя Бо, снова сунув его в карман.

И что теперь?

Не исключено, что Джордан безуспешно пыталась ему дозвониться.

Возможно, она что-то перепутала. Или он сам. Может, они договорились встретиться не сегодня? Или сегодня, но позже? А может быть, вообще не здесь, а где-то еще?

Он запустил руку в жилетный карман и вытащил электронную записную книжку – еще одну суперсовременную игрушку, без которой, по словам того же Эда, деловому человеку просто как без рук. Открыв ее, Бо нажал нужную клавишу, чтобы проверить, что у него назначено на сегодняшний день. И озадаченно уставился на пустой экран. Никаких записей не было.

Он нахмурился. Бо готов был поклясться, что встреча была назначена именно на сегодня. Он отчетливо помнил, как Джордан еще переспросила, какую именно субботу он имеет в виду: эту или следующую?

В общем-то не было ничего удивительного, что дата встречи не значилась в его электронной книжке – Бо частенько забывал это делать. Электронный органайзер принадлежал к числу тех новомодных устройств, от которых, по его мнению, было больше головной боли, чем пользы. Сказать по правде, он привык считать, что принадлежит к числу безнадежно старомодных консерваторов, предпочитающих бумагу и перо, – во всяком случае, когда речь шла о том, чтобы договориться о встрече или наметить какой-то план.

«Проклятие!» – снова выругался он. И почему он только не записал, где и когда именно они договорились встретиться с этой Джордан Карри? Сейчас ему смутно припоминалось, что он должен был заехать за ней домой часа два назад…

С тяжелым вздохом Бо сунул книжку в карман и поманил к себе официанта. Тот стремглав кинулся к столику.

– Боюсь, дама, которую я жду, не сможет прийти, – пробормотал Бо, многозначительно ткнув пальцем в карман, где лежал сотовый, и сделал мрачное лицо, словно только что узнал крайне неприятное известие. Отодвинув стул, он поднялся из-за стола, вытащил из бумажника десятидолларовую купюру и сунул ее официанту. Извините за беспокойство. Считайте, что столик свободен. Доброй ночи.

– И вам того же, сэр. Приходите снова.

– Непременно.

«Может быть, я так и сделаю», – подумал Бо, выходя из зала. Сложенные из старого кирпича неоштукатуренные стены и величаво вращавшиеся под потолком лопасти вентиляторов, витавшие в зале восхитительные запахи пряностей и джаз-оркестр с его саксофоном неожиданно напомнили ему знакомые до боли рестораны Нового Орлеана.

«Только вот вернусь ли я сюда с Джордан Карри – это еще вопрос», – мысленно добавил Бо. Наверняка бедняга решила, что он попросту задумал прокатить ее.

Забрав в гардеробе свой элегантный черный плащ, Бо оделся и вышел на улицу. Остановившись под фонарем, он размышлял, что теперь делать. Может, найти какое-нибудь местечко поспокойнее и все-таки позвонить ей?

«С таким же успехом ты можешь просто заехать к ней домой», – напомнил он себе. Ему ведь известно, где она живет. Андреа как-то раз упомянула, что Джордан поселилась в относительно новом, но весьма фешенебельном районе. По странному стечению обстоятельств, район, в котором она жила, принадлежал к числу немногих, которые Бо хорошо знал. Как-то раз он даже был там – приезжал домой к одному клиенту, который поселился в том же квартале, что и Джордан, после того как его прежняя квартира сгорела во время пожара. Что еще более странно, этот самый клиент, решившийся в конечном итоге поручить Бо разработать дизайнерский проект своего нового дома, знал, кто такая Джордан. Когда Бо спросил о ней, он даже показал ему, где она живет. Оказалось, ее дом был всего в нескольких шагах от его собственного.

«Да, поистине мир тесен», – с иронией подумал Бо.

Оставалось только решить, что он скажет, когда позвонит ей в дверь – либо спустя несколько часов после назначенного времени… либо задолго до того, как они договорились. А может, встреча вообще предполагалась не сегодня?

А что, если он-то как раз ничего не перепутал, просто Джордан не пожелала явиться? Вполне вероятно, что он запомнил все правильно – и место, и время, – а вот дамочка, хорошенько поразмыслив, решила оставить его с носом.

Что ж, почему бы и нет? Возможно и такое.

А если нет?

Что, если она в эту минуту, одетая к выходу, беспокойно мерит шагами комнату и нетерпеливо поглядывает на часы, гадая, что случилось и не забыл ли он о назначенном свидании?

И дело даже не в том, что подумает о нем эта, в сущности, совершенно незнакомая ему женщина. Ему было в общем-то наплевать, даже если она сочтет его грубияном и невежей – он ведь не собирается заводить с ней роман. Бо рассчитывал отделаться одним обедом – в угоду Андреа – и покончить с этим.

Однако унаследованная от предков-южан чуточку старомодная приверженность традициям и хорошее воспитание мешали Бо оставить все как есть. Он не мог выкинуть Джордан из головы и как ни в чем не бывало отправиться домой. Что ни говори, но ему не хотелось бы, чтобы она решила, что он струсил и просто не пришел на свидание.

Он поедет к ней домой. И если выяснится, что во всем виновата она – вольно или невольно, – что по какой-то причине ей попросту не хочется иметь с ним дела, – что ж, пусть так. Ничего страшного, он это переживет. Но он должен знать.

А вот если окажется, что она сидит и ждет его прихода – или только собирается одеваться, если они договорились на более позднее время, – ну, тогда ему придется поломать голову и придумать подходящее объяснение. И уж конечно, он и словом не обмолвится, что просидел без малого час в ресторане, поджидая ее. Они пообедают вместе – естественно, не в том ресторане, где он только что был, – и его совесть будет чиста. Ни Джордан Карри, ни Андреа Макдафф не на что будет жаловаться.

Таков был хитроумный план Бо.

Так он и поступит.

Насвистывая, он сел в такси и проехал несколько кварталов. Свернув на тихую улочку, машина остановилась возле знакомых кирпичных домов.

Подперев подбородок ладонью, Джордан сидела напротив Спенсера, наблюдая за тем, как он молча ковыряется в тарелке.

– В чем дело? – с тревогой спросила она. – Ты не хочешь есть?

– Хочу, но…

– Но что?

Он смотрел куда-то в сторону. По правде говоря, за весь этот день он посмотрел ей в глаза лишь однажды – когда спросил, где его мама. Малыш старательно, но неловко избегал ее взгляда – в точности как когда-то Кевин, если они вдруг случайно сталкивались на улице после их несостоявшейся свадьбы. Потом как-то раз они столкнулись нос к носу. Это случилось в супермаркете накануне Дня благодарения. Сделать вид, что они не узнали друг друга, было бы уж совсем глупо, и они обменялись парочкой ничего не значащих фраз о погоде и предстоящих осенью выборов, а потом с облегчением распрощались.

Примерно такими же ничего не значащими фразами теперь обменивались и Джордан со Спенсером. Только они говорили о бабочках, о мультфильмах и о шоколаде.

Вернее, говорила в основном Джордан, а Спенсер больше молчал. Слушал он или нет, она не знала. Могла только догадываться. «Хотелось бы знать, что происходит в голосе у этого несчастного малыша?» – мрачно думала Джордан. Но как подобрать к нему ключик? Этого она не знала.

Пробормотав себе под нос что-то маловразумительное, он яростно ткнул вилкой в картофельное пюре.

– Что ты сказал, Спенсер? Я не расслышала.

Она наклонилась к нему поближе.

Мальчик отодвинулся в сторону.

– Я сказал, что мне это не нравится. Джордан растерянно посмотрела на тарелку.

– Но я ведь тебя спросила. И ты сказал, что любишь картофельное пюре.

– Только не такое. И к тому же в нем еще какие-то зеленые штучки…

– Это лук-шалот, – объяснила Джордан. – Его кладут в пюре, чтобы придать ему аромат. Лук-шалот очень похож на обычный лук, только…

– Обычный лук я тоже не люблю.

– О! – Джордан снова принялась растерянно разглядывать его тарелку. – Ладно. А как насчет цыпленка? Ты, кажется, говорил, что любишь цыплят.

– Я думал, что он не такой.

– О! – снова ошеломленно протянула Джордан. – Ну хорошо, может, все-таки попробуешь?..

– Не хочу. От одного вида этой штуки окосеть можно.

Джордан едва не поперхнулась от возмущения. Она и представить себе не могла, что у кого-то повернется язык сказать такое о ее фирменном кордон-блю из цыпленка! Да у нее чуть ли не три года ушло на то, чтобы довести рецепт его приготовления до почти немыслимого совершенства!

– Может быть, съешь хотя бы немного зелени? – не сдавалась она.

Спенсер скорчил недовольную гримасу.

– Понятно. Послушай, наверное, ты решил, что это обыкновенный шпинат или что-то в этом роде, да? Но это не так. Я приготовила соте… – Джордан осеклась, заметив выражение его лица. Скорее всего малыш и понятия не имел, что такое соте. Он же еще совсем ребенок.

Да, похоже, она и впрямь не умеет обращаться с детьми.

«Но у меня ведь и не было детей», – напомнила себе Джордан. Конечно, она сама когда-то давно тоже была маленькой, однако это вовсе не значит…

Ее мысли прервал звонок в дверь.

Сердце у Джордан екнуло.

– Как ты думаешь, может, это моя мама? – шепотом спросил Спенсер, и лицо его впервые за весь день озарилось радостью.

«Да простит меня Бог, очень надеюсь, что это и в самом деле она!» – подумала Джордан и опрометью ринулась к двери.

– Может, ты и угадал, – на бегу кинула она через плечо. Этого оказалось достаточно, чтобы Спенсер выскочил из-за стола и вприпрыжку понесся за ней.

Но, распахнув дверь, Джордан увидела не Фиби.

На крыльце ее городского дома стоял высокий мужчина, одетый в точности так, как в ее представлении оделся бы деловой человек, чтобы приятно провести уик-энд: на нем были плотные брюки цвета хаки, хлопковая рубашка, темно-синий элегантный блейзер, а из-под брюк виднелись тщательно начищенные ботинки. Он выглядел настолько безукоризненно и казался таким дьявольски привлекательным, что Джордан даже растерялась. А потом смутилась чуть ли не до слез. Да и было отчего. «По сравнению с ним я, вероятно, выгляжу как настоящая распустеха», – огорчилась она.

На ней не было ничего, кроме белой футболки и старых, застиранных джинсов. В спешке Джордан выскочила на крыльцо босиком, забыв, что делала педикюр уже больше недели назад. Вместо того чтобы, по своему обыкновению, отправиться в косметический салон, как она привыкла делать каждую субботу, Джордан все утро вместе со Спенсером смотрела по телевизору мультики. А то, что красовалось у нее на голове… «М-да, – подумала она, – если это и можно назвать прической, то только весьма условно. Настоящее воронье гнездо!» Вскочив с постели, она рассеянно провела щеткой по волосам, а потом небрежно сколола их заколкой, когда чистила зубы. К тому же с тех пор прошел уже целый день. «И ко всему прочему наверняка у меня под глазами темные круги после бессонной ночи», – вспомнила Джордан. Да, великолепно, лучше и быть не может!

– Простите, вы Джордан Карри?

Не успел он договорить, как она узнала этот голос. И заодно припомнила еще кое-что.

И это «кое-что» было словно гром среди ясного неба. Джордан покачнулась и растерянно уставилась на него с таким видом, будто увидела перед собой привидение.

– Господи помилуй! – ахнула она, схватившись за голову. – Совсем вылетело из головы!

На лице незнакомца появилось веселое недоумение.

– Простите, вы забыли, как вас зовут? Может быть, я смогу помочь, мэм? Рад быть полезным.

Окончательно сбитая с толку его шутливым тоном, Джордан вдруг обнаружила, что смотрит, не отрываясь, в его ярко-зеленые глаза. Она вдруг подумала, что эти глаза точно такого же цвета, как и ее собственные. Под глазами у незнакомца тоже красовались темные круги, однако они куда меньше бросались в глаза из-за бронзово-смуглой кожи. В его облике, было какое-то странное несоответствие. Человека с такой внешностью скорее можно было встретить где-нибудь на природе – в лесу или в поле, а отнюдь не стоящим в элегантном костюме на пороге городского дома, да еще в одном из самых фешенебельных кварталов Джорджтауна.

– Вы Бо Сомервилл! – всплеснула руками Джордан.

– Благодарю за информацию, мэм, я в курсе. Может, вас это удивит, но я, видите ли, и сам знаю, кто я такой. Честно говоря, мне показалось, что проблемы с памятью у вас.

Джордан неожиданно рассмеялась. Она сама не понимала, как это произошло. «Нет, он просто потрясающий!» – восхитилась она. И, завороженно глядя в эти изумрудно-зеленые глаза, она на мгновение даже забыла о Спенсере.

Но тут она заметила, что взгляд Бо Сомервилла устремился куда-то за ее спину.

Джордан виновато оглянулась и увидела малыша. Стоя в дверях кухни, он молча наблюдал за ними. На его круглой детской мордашке было явственно написано разочарование.

– Ну а как насчет тебя, приятель? Надеюсь, ты-то хоть помнишь собственное имя? – осведомился Бо.

Спенсер кивнул.

– Ты уверен? Может, даже скажешь, как тебя зовут? Или это тайна?

– Спенсер, – едва слышным шепотом ответил малыш.

– Понятно. Значит, Спенсер. Ну и как дела, приятель? – мягко спросил Бо, словно почувствовав что-то неладное.

Спенсер склонил голову набок.

– Нормально.

– Ну уж нет, меня не одурачишь. Что-то здесь здорово тебе не по душе, – заявил Бо, весело подмигнув Джордан.

Сердце ее радостно встрепенулось. Но тут же Джордан охватил панический страх – ведь теперь появился кто-то, кому известно о Спенсере! И не просто кто-то, а совершенно незнакомый человек.

– Ладно, старина. Дай-ка попробую угадать, в чем дело. Хмм… Что же это может быть? Наступил на собачью какашку, да?

Ответом ему было пронзительное хихиканье.

Ошеломленная и шокированная, Джордан даже не сразу поняла, что это рассмеялся Спенсер.

– А вот и нет! – заявил он, застенчиво поглядывая на Бо. – И вовсе я ни на какую какашку не наступал!

– Да? Тогда что же стряслось, старина? Ага, кажется, догадался! Ты, наверное, нечаянно проглотил гусеницу? Ну не беда. Такое, знаешь ли, случается даже с самыми лучшими из нас.

Снова хихиканье. И громогласное, торжествующее «Нет!».

– Как это у вас получается?! – восхищенно пробормотала Джордан на ухо Бо так, чтобы не слышал Спенсер. – Бедняга за целый день, по-моему, ни разу не улыбнулся! А сейчас!.. Нет, просто уму непостижимо!

– А малыши очень любят такого рода разговоры, – прошептал он в ответ. – Сто раз уже проверял – и всякий раз срабатывает отлично. – И уже громко, обращаясь к Спенсеру, продолжал: – Ну, если дело не в гусенице и не в собачьих какашках, тогда уж просто не знаю, что и думать… Что же еще могло выбить ковбоя из седла?

– А ты угадай! – потребовал Спенсер.

– Ладно… Эй, кажется, я знаю, в чем дело! Держу пари, что твоя мамочка сварила тебе супчик из кошачьих хвостов.

Вместо хихиканья в ответ гробовое молчание.

Улыбка разом сползла с лица Спенсера.

Джордан моментально поняла почему.

Это все потому, что Бо произнес слово «мама».

Скорее всего он решил, что Спенсер ее сын. Да и неудивительно – такой вывод напрашивался сам собой. Действительно, как ему было догадаться, что несчастный малыш отчаянно скучает по своей маме? По маме, которая вдруг ни с того ни с сего привезла его в какое-то совсем незнакомое место, оставила там и растворилась в ночи. И с тех пор от нее ни слуху ни духу.

– Э-э-э… послушайте, Бо, – поспешно обратилась к нему Джордан, стараясь переменить тему. – Мне очень жаль. Поверьте, мне так неловко, что я заставила вас напрасно ждать. Вы ведь ждали меня в ресторане, верно?

Помолчав немного, он наконец отвел глаза от Спенсера и повернулся к ней.

– Вообще говоря, да. Я так понимаю, все это напрочь вылетело у вас из головы?

– Ради Бога, простите, – с искренним раскаянием в голосе пробормотала она. – Даже поверить не могу, что такое могло случиться. Раньше со мной ничего подобного никогда не бывало. Вообще-то я организованный человек, но тут… – И Джордан растерянно пожала плечами.

– Что ж, такое случается даже с самыми лучшими из нас, – с философским видом повторил Бо. – Ладно, проехали. А теперь, друзья мои, почему бы вам обоим не обуться и не пойти со мной куда-нибудь перекусить? Честно говоря, я голоден как волк, так что не отказался бы даже от супа из кошачьих хвостов. Впрочем, тут у вас по соседству, кажется, полным-полно хороших ресторанов.

– Ресторанов тут действительно много, но я уже поела, – созналась Джордан.

– А ты как, старина? Тоже уже поел?

– Не-а, – с мрачным видом пробурчал Спенсер.

– Тогда, может, пригласишь меня отобедать? Откуда-то из-за твоей спины доносится на редкость аппетитный запах. М-м, наверняка из кухни. Ну как, я угадал?

– Точно, – подтвердил Спенсер. – Хочешь моего цыпленка? – И великодушно добавил: – Считай, что он твой.

– А в чем дело? Ты не любишь цыплят?

– Таких дохлых? На дух не переношу! – отрезал Спенсер.

Бо хмыкнул.

– Н-да, держу пари, дохлых цыплят мало кто любит!

– Это кордон-блю! – оскорбилась Джордан. – Между прочим, по моему особому рецепту!

– Кордон-блю из цыпленка?! М-м, обожаю!

– Там его еще много, – поспешно сказала Джордан. Не имея ни малейшего представления, сколько едят мальчики в возрасте Спенсера, она на всякий случай приготовила лишнюю порцию. – Хотите?

Бо Сомервилл закивал. И выразительно облизнулся.

– Звучит заманчиво.

– Тогда входите. – Джордан не верила собственным ушам. Какая муха ее укусила?! Мало того, что она приглашает в дом совершенно незнакомого ей мужчину, она еще зовет его к столу! Но мысль о том, что ей хоть какое-то время не придется быть наедине со Спенсером, доставила Джордан такое невыразимое облегчение, что она махнула на все рукой. К тому же Бо в отличие от нее, кажется, прекрасно умел находить общий язык с такими вот малышами.

Слишком поздно она вспомнила предупреждение Фиби. Ни одна живая душа не должна была знать о том, что Спенсер у нее.

«Но в конце концов, что тут страшного?» – мысленно оправдывалась она. Этого человека она видит впервые и вряд ли увидит еще раз. И если уж он здесь, она попытается объяснить ему, что в последнее время она практически никуда не выбиралась из дому, потому что…

А кстати, почему?

Джордан направилась на кухню. Спенсер семенил следом за ней, стараясь держаться поближе к неотразимому Бо Сомервиллу. А Джордан продолжала теряться в догадках, ломая себе голову – а действительно, почему она так редко выбирается из дому? И главное – с чего ей вдруг взбрело в голову, что обед с каким-то незнакомцем может представлять для нее опасность?

– Садитесь, – пригласила она, указывая на стол, а сама направилась к плите.

Бо уселся за стол. То же самое сделал и Спенсер. Но, как тут же заметила Джордан, устроился он так, чтобы быть поближе к Бо.

«Когда перед этим я позвала его к столу, – вспомнила Джордан, – малыш намеренно выбрал место так, чтобы между нами остался свободный стул».

Судя по всему, Спенсер внезапно проникся необъяснимой симпатией к этому незнакомому мужчине. Симпатией и доверием, которых отнюдь не испытывал к своей крестной.

Джордан решила, что не стоит из-за этого расстраиваться. Нельзя ведь было отрицать, что Бо обладает несомненным обаянием. И к тому же, казалось, ему не составляло ни малейшего труда находить со Спенсером общий язык.

А если уж совсем честно, то и с ней тоже.

Первый сигнал тревоги прозвенел у нее в мозгу.

«Не вздумай позволить себе поддаться его обаянию, Джордан. Тебе уже приходилось иметь дело с мужчиной такого сорта, и вспомни, что из этого вышло!»

«Что ж, – подумала Джордан, – придется быть начеку». Будь она проклята, если позволит себе еще раз поддаться чарам привлекательного мужчины, да еще с хорошо подвешенным языком. Ни за что!

* * *

– Неплохое местечко! – пробормотал Бо, одобрительно оглядев кухню. Потом перевел взгляд на огромную плиту, где три керамических горшочка, прикрытые фольгой, казалось, только и дожидались, когда их наконец подадут на стол, и выразительно поднял бровь. – Такой грандиозный ужин – и только для двоих? Вы всегда так готовите?

– Если честно, то дома я вообще почти не готовлю, – призналась Джордан, не оборачиваясь. Открыв дверцу застекленного кухонного шкафчика, она достала оттуда большое блюдо.

– Ах да, конечно. У вас ведь фирма, которая занимается организацией званых обедов, свадеб, банкетов и так далее. Совсем забыл. Да, перед этим не устоишь. – Вытянув шею, Бо с интересом разглядывал содержимое тарелки Спенсера. – Что это – картофельное пюре со шнит-луком?

– Нет, это лук-шалот.

– Да? Ой, а это что такое? Соте из овощей?

– Вы угадали. – Обернувшись, Джордан внимательно посмотрела на него, приятно удивленная его неожиданными познаниями в кулинарии.

– Обожаю овощи, причем всякие, – с энтузиазмом сообщил Бо. – Моя бабушка обычно готовила их в таком огромном горшке. Сначала она доводила их до кипения, потом тушила на медленном огне, а после добавляла туда грудинку, лук, винный уксус, чуточку черной патоки и еще что-то, но что именно, не знаю. Это был ее фирменный секрет.

– Фирменный секрет?

– Она так никогда и не сказала маме, что же именно она туда кладет, – кивнул Бо, улыбаясь при этом воспоминании. – Вечно твердила, что, пока у нее еще хватает сил дотащиться до плиты, чтобы приготовить свое фирменное соте, ни одна живая душа не узнает этого рецепта. Пообещала, что откроет тайну матери только в тот день, когда почувствует, что больше не может готовить его.

– Но когда этот день наступил, она так и не открыла тайны. Я угадала? – поинтересовалась Джордан, вынимая столовые приборы из шкафчика.

– Не совсем так. Она скончалась скоропостижно – тогда ей только-только исполнилось шестьдесят. Просто упала на пол и больше уже не встала, Никто из нас не мог и предположить, что такое возможно, Казалось, она будет готовить для нас еще много лет.

– Как ужасно! Мне очень жаль. Такая трагедия!

– Что ж, трагедии тоже случаются. Такова жизнь. – Глаза Бо затуманились. – Это случилось много лет назад. Жаль, что она так и не посвятила нас в свою тайну. И что она туда клала, черт возьми? Просто ума не приложу.

– Знаете что? Судя по тому, что вы рассказали, рецепт вашей бабушки очень похож на мой собственный. Во всяком случае, вы назвали практически все нужные ингредиенты. За исключением одного.

– Какого же?

– Пива. Лично я добавляю туда целую бутылку. Это придает овощам необыкновенный аромат.

Бо с улыбкой покачал головой:

– Исключено. В нашем доме было строго-настрого запрещено какое бы то ни было спиртное. Мама была баптисткой и очень религиозной, да еще к тому же уроженкой Юга, а вы знаете, как там относятся к таким вещам, Наверняка это было что-то другое.

– Может быть, зернышки острого перца? – немного подумав, предположила Джордан. – Мне приходилось встречаться с рецептами соте, в которые входит перец.

– Нет, не думаю. Видите ли, овощи, которые готовила бабушка, не были острыми – просто у них был такой специфический аромат… даже не знаю, как объяснить. С тех самых пор, как она умерла, мне ни разу не доводилось пробовать ничего подобного, а уж какой-никакой опыт по этой части у меня есть. Особенно в том, что касается овощей. Ведь в душе я как был, так и остался этаким парнем с Юга.

Бо смотрел, как Джордан наполняет тарелку – обжаренные до золотистой корочки цыплята, картофельное пюре и соте из овощей. Дождавшись, когда она поставила тарелку на стол, он выразительно потянул носом, а потом повернулся к притихшему Спенсеру.

– Ну и в чем дело, Спенс? – поинтересовался Бо. – Допустим, ты не очень любишь дохлых цыплят. А как насчет всего остального?

– Угадай, – проворчал Спенсер.

– Ну… сдается мне, тебе не слишком пришлись по вкусу вот эти крошечные зеленые штучки в картофельном пюре. Ну как, угадал?

– Она сказала, что это лук такой, – брюзгливо бросил Спенсер, сделав ударение па слове «она».

– Многие дети не слишком любят лук, – согласился Бо. – Особенно зеленый. Потому что большинство из них почему-то вообще не любят ничего зеленого. И уж совсем они не выносят того, что называется «зелень». Верно?

– Верно! – кивнул Спенсер. По восторженному выражению его пухлой детской мордашки было понятно, что авторитет Бо в его глазах взлетел чуть ли не до небес.

– Знаешь, Спенсер, когда я была в твоем возрасте, – вмешалась Джордан, – я очень любила лук. И зеленые овощи тоже. Вообще всякую зелень.

– Да, конечно, но ведь вы же были девочкой, – авторитетно заявил Бо. И, обернувшись к Спенсеру, небрежно бросил: – Держу пари, парень, что ты с большим удовольствием слопал бы сейчас большущий сандвич с арахисовым маслом и желе.

Спенсер восторженно закивал. Джордан немного подумала.

– У меня где-то было арахисовое масло, – сказала она. – И по-моему, в одном из этих шкафчиков еще оставался мармелад. Или он стоит в кладовке?

– Мармелад?! – хором воскликнули Бо со Спенсером.

– Какой еще мармелад? – сморщив нос, спросил Спенсер.

– А обычного желе у вас разве нет? – Бо вытаращил на Джордан глаза. На лице его было написано такое изумление, словно она и в самом деле предложила ему отведать супа из кошачьих хвостов.

Джордан едва не застонала от отчаяния. Неужели у всех мам под рукой непременно должно быть желе? И разве желе и мармелад не одно и то же? Выходит, всем мамам положено знать такие вещи? Насколько она помнила, желе – это такая липкая красная масса, его продают в таких мягких пластиковых бутылках, откуда его приходится выдавливать.

– А как насчет меда? – с надеждой спросил Бо. – Меда у вас, случайно, не найдется?

– Да! Мед у меня есть! – воскликнула Джордан с таким ликующим видом, как будто только что ответила на последний вопрос и вышла в финал конкурса «Кто хочет стать миллионером?».

– Что скажешь, Спенсер? Ел когда-нибудь сандвич с арахисовым маслом и медом?

– Не-а.

– Хочешь попробовать?

– Угу, – буркнул малыш, явно обращаясь к Бо.

Заметив это, тот отодвинул стул и встал.

– Сейчас сделаю, – пообещал он.

– Давайте я сделаю, – вскочила Джордан. – А вы ешьте.

– Ну уж нет. Цыпленок подождет. Видите ли, мэм, у меня есть свой собственный рецепт приготовления сногсшибательных сандвичей с арахисовым маслом и медом, – похвастался он. – Палочки с солью у вас найдутся?

– Палочки с солью?!

– М-да… похоже, что нет. Ладно, мне нужно немного подумать. Ну хорошо, тогда что-нибудь, хоть отдаленно напоминающее палочки с солью?

– Есть сухие крекеры с кунжутом и чесноком, – ответила Джордан. Открыв кухонный шкафчик, она покопалась в нем и вытащила баночку с медом и еще одну – с арахисовым маслом. От острого глаза Бо не укрылось, что это была не та большая пластиковая банка с медом в виде медведя, которую обычно покупают для детей. Джордан поставила на стол баночку из толстого стекла, на которой красовалось название весьма известной фирмы. «Дорогая штучка», – хмыкнул он про себя.

Бо вдруг обрадовался, что у нее не оказалось той хорошо знакомой ему банки в виде медведя. Прошлое умерло и похоронено. А ворошить воспоминания – все равно что копаться в свежей могиле.

«Жаль только, что они помимо моей воли так и норовят выбраться на свет», – вздохнул Бо.

Решив, что лучше всего переключиться на что-нибудь другое, он повернулся к Джордан.

– Крекеры с кунжутом и чесноком? А можно на них посмотреть?

Джордан молча сунула ему в руки пакет с крекерами. Бо несколько минут внимательно изучал содержимое, потом пожал плечами:

– Думаю, сойдет.

– Так вы что же, хотите сделать сандвич с крекером?

– Я собираюсь сделать сандвич с хлебом, – поправил ее Бо, потом сбросил свой элегантный блейзер, небрежно перекинул его через спинку стула и ловко закатал рукава. – Крекеры – это уже для другого. Так, отлично. А теперь отойдите в сторонку и смотрите.

Вскинув вверх руки жестом, как бы говорившим: «Делайте что хотите!» – Джордан уселась на стул рядом со Спенсером.

– А где хлеб? – бросил Бо.

– В верхнем шкафчике. Слева от вас.

– А вилки с ножами?

– В верхнем шкафчике. Справа от вас.

Бо достал из шкафа хлеб – не обычный батон, а нечто забавное, обсыпанное злаками, – но решил, что сойдет и это. Потом, уже из другого шкафа, он извлек два ножа для масла и ложку. Отрезав большой ломоть, Бо взял один из ножей и густо помазал хлеб арахисовым маслом. Потом зачерпнул ложку меда и полил им сверху.

Готовя свой фирменный сандвич, Бо старался не отвлекаться. «Думай о том, что делаешь, – твердил он себе. – Прошлое умерло. К нему нет возврата. Нет ничего, кроме этой кухни и незнакомого маленького мальчика. Для чего ворошить то, что было?» Но жестокая память неумолимо возвращала его к тому, как когда-то, в другой жизни, он так же стоял на кухне и готовил сандвич для другого мальчика – и тоже с арахисовым маслом и медом…

– Интересно, а что он собирается делать с крекерами? Как ты думаешь, Джордан? – услышал он вдруг за спиной взволнованный шепот Спенсера.

– Понятия не имею. Подожди. Сам увидишь, – ответила она.

Джордан?! Бо слегка удивился, услышав, что малыш назвал мать просто по имени. Впрочем, ему уже доводилось сталкиваться с таким в некоторых знакомых семьях. Может быть, у «этик северян» так принято, однако как добропорядочный джентльмен с Юга в душе Бо счел это дурным тоном.

Он вдруг поймал себя на том, что пытается представить, что у него за отец, у этого малыша. Андреа ни словом не обмолвилась о семейном положении Джордан. Разведена? М-м… скорее всего. А может быть, вдова? Насколько Бо помнил, о том, что у нее есть ребенок, тоже не было сказано ни слова. Впрочем, ничего удивительного – скорее всего Андреа благоразумно решила умолчать об этом обстоятельстве, решив, что вряд ли он заинтересуется женщиной при наличии у той такого «багажа», как ребенок.

«Что ж, разумно», – подумал он. Знай он о существовании Спенсера, наверняка дважды бы подумал прежде, чем звонить ей, а тем более приглашать на обед. Ему до сих пор было мучительно видеть детей, особенно мальчиков. А они, как назло, то и дело попадались ему на глаза: с воплями носились по детской площадке, когда он подъезжал к дому, весело щебетали за столиком в кафе, когда он обедал, или нетерпеливо тянули куда-то за руки родителей, когда он останавливался под фонарем.

Казалось, дети были везде. Куда бы он ни бросил взгляд, ему опять попадался на глаза какой-нибудь малыш, и в сердце снова вспыхивала знакомая боль. Ведь каждый из них напоминал ему о сыне, и эту ноющую пустоту в сердце Бо ничем нельзя было заполнить.

Он не знал, что у Джордан есть ребенок, и, заметив малыша, выглядывающего из-за ее спины, почувствовал себя так, словно его застигли врасплох. Однако что-то в этом мальчугане привлекло его внимание. Мальчишка показался ему странно и трогательно одиноким. Может быть, поэтому… а может, по какой-то иной причине, но сердце Бо внезапно дрогнуло и потянулось к нему. Ему вдруг отчаянно захотелось помочь этому малышу, сделать что-то такое, отчего исчезла бы эта непонятная тоска в его глазах, делавшая его похожим на испуганного зверька. И вот вместо того, чтобы повернуться и уйти, Бо неожиданно для себя самого напросился на ужин.

И теперь он здесь.

Ну вот, сандвич готов. Поставив тарелку перед Спенсером, Бо сел на свое место.

– Ух ты! Лодка! Настоящая лодка!

– Ну как? Нравится?

– Здорово!

– Здорово! – с улыбкой повторила Джордан, залюбовавшись творением Бо.

Разрезав квадратный сандвич по диагонали на две половинки, он срезал затем острый угол у одной из них, и получилось два треугольника – большой и поменьше. Поставив их рядом друг с другом на тарелку так, что образовалось нечто вроде паруса, Бо воткнул между ними хлебную палочку, из которой вышла неплохая мачта. А оставшийся кусок хлеба, придав ему форму лодки, подсунул снизу под «парус».

– Классно! И где ты только научился так делать?! – восторженно воскликнул Спенсер. Накинувшись на сандвич, он откусил огромный кусок и с наслаждением принялся жевать.

Бо молча пожал плечами, чувствуя, как в горле встал комок.

– Бо архитектор, – объяснила малышу Джордан. – Держу пари, он умеет мастерить и не такие штуки. А теперь, может, дадим и ему поужинать? По-моему, он это заслужил. Только, наверное, все уже остыло.

– Не думаю. По-моему, вес отлично, – успокоил ее Бо. Есть ему расхотелось – нахлынувшие чувства в значительной степени притупили его голод. Он вдруг живо вспомнил те счастливые дни, которых уже не вернуть… сколько он смастерил тогда таких вот сандвичей! А как они смеялись, поедая их! Тогда их было трое, и это было так здорово!

– Могу разогреть все в микроволновке, если хотите, – предложила Джордан.

– Нет, нет все в порядке. – Подхватив полную вилку тушеных овощей, Бо поднес ее ко рту и механически принялся жевать.

И вдруг изумленно посмотрел на Джордан.

– Просто поверить не могу! – заикаясь от волнения, пробормотал он. – В точности как готовила моя бабушка!

– Правда? Вы не ошиблись?

– Будь я проклят, если это не так! И аромат тот же самый. Восхитительно! С тех пор как ее не стало, мне ни разу не доводилось пробовать ничего подобного.

Джордан лукаво усмехнулась.

– Знаете, Бо, что я думаю? Наверняка старушка просто дурачила вашу строгую маму-баптистку.

Бо задумался. «В общем, такое возможно», – решил он. Он бы нисколько не удивился, узнав, что у бабули где-нибудь в укромном местечке припрятана бутылочка-другая пива. А уж если как следует покопаться в памяти… Он вдруг вспомнил, как однажды мать напустилась на бабушку, обвиняя старушку в том, что та приправила рождественский эггног[5] щедрой порцией бурбона.

Увлекшись, Бо и сам не заметил, как очистил тарелку. Ничего более вкусного он не ел уже многие годы. Он и вообще-то не мог вспомнить, когда в последний раз ему доводилось пробовать домашнюю стряпню. Лайза никогда не проводила на кухне особенно много времени. Мама, конечно, готовила, однако терпеть не могла этим заниматься, искренне считая готовку пустой тратой времени, и нисколько этого не скрывала.

Выходит, с тех пор как не стало бабушки, если кто и готовил для него, то только Жанетт. Она часто стряпала его любимые блюда: жареную зубатку, бисквиты с густой мясной подливкой, пшеничный хлеб. И всегда дразнила его, что на таких харчах он, мол, наверняка скоро растолстеет. И действительно, в те годы он здорово набрал в весе…

А потом Жанетт ушла из его жизни. И не стало больше домашней стряпни, а даже если бы она и была, Бо внезапно почувствовал, что потерял всякую охоту есть дома. Как ему казалось, навсегда. Это касалось только еды, потому что пил он много. Спиртное слегка притупляло боль. Отсутствие аппетита и желания готовить привело к тому, что его оплывшая талия мало-помалу стала такой же, как в юности. В результате он обнаружил, что вся его одежда висит на нем как на вешалке. А бросив взгляд в зеркало, Бо убедился, что превратился в тень самого себя.

Затем в его жизнь стремительно ворвалась Лайза. Рядом с ней он вскоре почувствовал, что снова начинает жить. Благодаря ней он почти перестал пить, приобрел вкус к бесконечным салатам из проросших семян и рассады и зачастил в спортзал. Как оказалось, Лайза была яростной сторонницей здорового образа жизни.

Ну что ж, остается только радоваться, что хоть одно из ее пристрастий ей удалось ему привить. Что же касается всего остального… Сказать по правде, Бо ничуть бы не огорчился, доведись ему узнать, что до конца своих дней он не увидит ни осточертевшего до оскомины салата из капустной рассады, ни отдававшего невесть чем мороженого. А вот отказаться от ежедневных тренировок теперь было свыше его сил.

– Мой папа тоже раньше часто плавал на лодке по реке, – с полным ртом пропыхтел Спенсер, осторожно трогая пальцем «парус». – Только не на такой, как эта. У него яхта.

Застигнутый врасплох этим замечанием, Бо даже не сразу понял, о чем речь. Он задумчиво посмотрел на поглощенного едой малыша, потом перевел взгляд на Джордан.

– Это правда?

Джордан неопределенно пожала плечами. Выражение лица у нее было непроницаемым. «Не нужно быть гением, чтобы сообразить, в чем тут дело», – с досадой подумал Бо. Спенсер говорил об отце в прошедшем времени, стало быть, его родители развелись. Наверняка экс-супруг Джордан один из этих плейбоев, любителей яхт, у которых, помимо законной жены, еще по девчонке в каждом порту.

– А он когда-нибудь берет тебя поплавать на яхте? – осторожно спросил Бо, отодвинув пустую тарелку.

– А то как же! Только маме это не нравится. Она не любит, когда мы с папой плаваем на яхте, – вечно твердит, что сначала, дескать, нужно научиться плавать.

– А что, по-моему, неплохая идея. – Бо снова бросил взгляд на Джордан. – Впрочем, наверное, твой папа всякий раз надевает на тебя спасательный жилет, когда вы вместе с ним ходите на яхте по реке?

– Угу.

– Вот и хорошо.

– А у тебя есть яхта? – не утерпел Спенсер.

– Если честно, то да. – Вообще-то у Бо было целых две яхты, Только у него не было особого желания развивать эту тему дальше. Учитывая, что Андреа родом тоже из Луизианы, она не могла не знать о богатствах семьи Сомервилл. Можно было нисколько не сомневаться – она не преминула сообщить Джордан, что Бо человек состоятельный. Так что ему вовсе не было нужды хвастаться своими быстроходными катерами, парусными шлюпками, яхтой или какой-то другой дорогостоящей игрушкой из тех, что давно потеряли в его глазах всякую ценность. Он бы с радостью отдал любую из них в обмен…

«Довольно! – приказал он себе. – Назад пути нет, как нет и способа заключить сделку с судьбой, чтобы, проснувшись как-то утром, вдруг с радостью и облегчением убедиться, что все произошедшее – лишь дурной сон».

– А где сейчас твоя яхта? – продолжал Спенсер.

– Стоит в Луизиане. Обычно я живу там. Там мой дом.

– Да? А яхта моего папы в Филадельфии, где мы живем.

– Ты живешь со своим папой? – Бо был поражен. Он нисколько не сомневался, что ребенок остался с Джордан.

– И с мамой, – уточнил Спенсер.

– Вы оформили совместное попечительство? – поинтересовался Бо у Джордан.

Судя по выражению ее лица, Джордан была неприятно поражена таким вопросом. Вероятно, решила, что спрашивать о подобных вещах слишком смело с его стороны.

– А что такое попечительство? – вмешался Спенсер.

Пришла очередь Бо почувствовать себя неловко.

– Спроси свою маму. Она знает, – пробормотал он.

– Конечно, спрошу… когда снова ее увижу.

И тут только до него наконец дошло. Неудивительно, что у Джордан не оказалось желе. Понятно, почему за все это время ему так и не удалось почувствовать в их отношениях той особой теплоты, которая может быть только между матерью и ребенком. И нет ничего странного в том, что Спенсер обращается к ней по имени.

Спенсер не был ее сыном.

Скорее всего они даже не были родственниками. Бо сейчас не мог бы сказать, что он испытывает – облегчение или разочарование. А может, и то и другое вместе.

«Разочарование? Неужели? Ты чувствуешь себя обманутым? Интересно, с чего бы вдруг?» – обвиняющим тоном внезапно произнес его внутренний голос.

Впрочем, Бо хорошо знал ответ на этот вопрос. И ответ этот ему не слишком нравился.

Он и в самом деле сейчас почувствовал себя так, словно его обманули, – а все потому, что на несколько коротких мгновений позволил себе увлечься несбыточной мечтой. Уютно устроившись на кухне, он почти вообразил себя членом их маленькой семьи – семьи, в которой явно не хватало мужа и отца.

Только на одно краткое мгновение он представил в этой роли себя…

И ошибся.

Вернее, они все ошиблись.

Джордан оказалась не той женщиной.

А Спенсер – не тем ребенком.

Иллюзия развеялась как дым. Бо посмотрел на Спенсера. А потом молча перевел взгляд на женщину, которая вовсе не была его матерью.

– А я-то решил, что он ваш, – просто сказал он.

Джордан молча покачала головой, Она не собиралась ничего объяснять. А Спенсер, полностью поглощенный своим необыкновенным сандвичем, даже не заметил, что между взрослыми что-то произошло.

Почти сразу же Бо понял и другое: напряжение, явно ощущавшееся в этом доме, возникло вовсе не из-за его появления. Возможно, он и сам вел себя странно. Но было еще что-то… и, похоже, это было связано с Джордан. Она явно нервничала. Это чувствовалось во всем: в том, как она нервно потирала руки, как, забывшись, хрустела пальцами и то и дело поглядывала на часы – будто нетерпеливо ожидала чьего-то появления.

«Может, просто ждет не дождется, когда я уйду?» – подумал Бо, заметив, как она посмотрела на блейзер, который он небрежно кинул на спинку стула.

– Должно быть, у вас еще полно дел, – проговорил он, вставая.

– Да и у вас, наверное, тоже, – кивнула она, поднявшись из-за стола вслед за ним.

В глазах Спенсера вспыхнуло разочарование.

– Тебе и вправду пора уходить?

– Да, парень, – грустно ответил Бо, чувствуя, как у него все переворачивается внутри. – Ну ладно, пока… Как-нибудь увидимся.

– Честное слово?

Пылкая надежда, с которой это было сказано, заставила Бо прирасти к полу. Он был поражен.

Честно говоря, он вовсе не вникал в смысл сказанного им. Это была одна из тех расхожих фраз, которыми обмениваются малознакомые люди, прощаясь. «Пока. Увидимся».

Если честно, ему не хотелось бы снова увидеть кого-нибудь из них.

– Конечно, – послушно ответил он, глядя на Джордан. Опять это непроницаемое выражение лица! Хотел бы он знать, что за ним кроется!

– А когда? Потому что я скоро уеду обратно домой, – не отставал Спенсер.

– А когда ты возвращаешься домой?

– Когда мама за мной приедет. Она…

– Она скоро вернется, чтобы забрать его, – вмешалась Джордан. – Но мы обязательно встретимся до того, как Спенсер уедет. Хорошо, Спенсер?

Бо сразу же догадался, что она вовсе не собирается этого делать, и почувствовал себя задетым. Возможно, это было глупо с его стороны – разве не он сам еще раньше решил, что продолжать знакомство было бы неразумно? Но ее невозмутимость, ледяное равнодушие действовали ему на нервы. А чего стоила ее уверенность, будто им не следует снова встречаться! Казалось, дамочка заранее давала ему понять, что если они и столкнутся где-то, то произойдет это только по чистой случайности. Может быть, именно поэтому Бо вдруг разозлился.

– Знаешь, я на недельку собираюсь съездить отдохнуть. Но потом вернусь, и, может быть, мы сходим куда-нибудь вместе? В зоопарк, например, или еще куда-то? Конечно, если ты еще не вернешься домой, – вдруг услышал Бо свой голос.

– Втроем? – протянул Спенсер. Было ясно, что малыш здорово разочарован.

Бо покосился на Джордан.

– Можем и вдвоем, если Джордан будет занята, ответил он.

Джордан покачала головой:

– Не думаю, что это такая уж хорошая идея. Я хочу сказать… – Она поколебалась. – А знаете что? Может быть, вы как-нибудь позвоните, и мы тогда что-нибудь придумаем?

Намек был ясен. Бо почувствовал, что он него хотят избавиться.

– Отлично, – кивнул он. Потом взял тарелку, поставил ее в раковину и открыл кран.

– О, ради Бога, не надо! – воскликнула Джордан. – Оставьте ее там. Я сама помою посуду.

Казалось, она просто мечтает, чтобы он поскорее убрался. «Что ж, ладно, – подумал Бо, – я уйду». Однако его беспокоило, почему она внезапно замкнулась в себе, словно устрица в своей раковине. По тому, как Джордан себя вела, можно было решить, что она подозревает, будто он замыслил похитить Спенсера. Или что-то еще похуже.

– Идет. Не провожайте меня. Пока, приятель, – бросил Бо и направился к двери, по дороге пощекотав Спенсера под подбородком. – И спасибо за ужин, – кивнул он на ходу Джордан.

Что бы она ему ни ответила, он этого уже не слышал. Быстро захлопнув за собой дверь, Бо пулей вылетел на улицу.

Глава 4

В воскресенье после обеда Джордан в первый раз отважилась выйти со Спенсером из дома. Ей пришлось это сделать – у них кончились яйца и хлеб. Кроме того, она решила, что не мешает подкупить кое-чего из того, что особенно любят малыши: пакетиков с соком, желе и еще чего-нибудь в этом роде…

«Ах да, – спохватилась Джордан, – еще макароны с сыром».

Трудно даже представить себе, какое облегчение она испытала, когда Спенсер попросил приготовить на обед макароны с сыром. Это было как раз то, что она могла бы сообразить на скорую руку. Тем более что все составляющие, по счастью, у нее были.

Однако Спенсер быстро внес свои коррективы.

Как оказалось, радовалась Джордан рано.

Доведись ей готовить макароны с сыром по своему фирменному рецепту, Джордан взяла бы смесь из макарон трех цветов, швейцарский сыр, сыр маскарпоне и мелко порубленные жареные орехи.

Как выяснилось, чтобы приготовить макароны с сыром по «фирменному» рецепту Спенсера, достаточно было купить хорошо знакомую ему сине-оранжевую коробку с макаронными рожками, щедро смешанными с каким-то густо-оранжевым порошком.

– Для чего нужно было ехать куда-то? Разве не проще просто зайти в ближайшую бакалею? – удивленно спросил с заднего сиденья машины Спенсер, когда они оказались на самой окраине.

«Потому что я не хочу столкнуться с кем-то из знакомых, пока ты со мной», – мрачно заметила про себя Джордан, озираясь по сторонам. Все казалось чужим – кроме разве что хорошо знакомых вывесок магазинов. «Где-то тут поблизости непременно должен быть супермаркет», – подумала она.

Еще раз оглядевшись, Джордан, как и ожидала, обнаружила неподалеку достаточно большой супермаркет и свернула на стоянку. Машин тут было довольно много, но, насколько она могла заметить, среди них не было ни одной знакомой. «Стало быть, нет никакого риска столкнуться с кем-то из тех, кто меня знает», – удовлетворенно решила Джордан. Не то, что у них в Джорджтауне, где она знала в лицо каждого кассира в супермаркете и только и успевала здороваться с соседями и клиентами.

Они со Спенсером выбрались из машины. Солнце так припекало, что воздух вокруг них, казалось, колыхался тяжелыми волнами. Джордан вытерла сразу взмокший лоб и невольно пожалела, что не может взять Спенсера с собой в спортклуб. Здорово было бы сейчас поплавать в бассейне…

«Никто не должен знать, что он у тебя».

Слова Фиби огненными буквами вспыхнули у нее в мозгу, и знакомая ледяная дрожь пробежала по спине.

«Что происходит, черт возьми? – терялась в догадках она. – Почему с самой пятницы я так ни разу и не смогла дозвониться до подруги?»

Она по многу раз подряд набирала номер Фиби – и вчера, и сегодня, – но каждый раз неизменно натыкалась на автоответчик.

Неужели Фиби не хочется узнать, как тут ее сын? Просто трудно поверить, что она не мечтает услышать его голос, поболтать с ним, пообещать, что она очень скоро приедет, чтобы увезти его домой!

Что же еще она тогда сказала?

Джордан сотни раз прокручивала все это в голове в тщетных попытках отыскать хоть какую-нибудь ниточку к этому клубку тайн:

«Прости, что вынуждена втянуть тебя в эту историю…»

В какую еще историю? Все это звучало так, словно происходит нечто ужасное. Что-то пугающее. И это «что-то», несомненно, угрожает их жизни.

Джордан зябко поежилась и принялась снова озираться по сторонам, словно подозревая, что за ними следят.

Но вокруг все выглядело на удивление спокойным и мирным.

На парковке перед супермаркетом, прокаленной солнцем до такой степени, что асфальт уже мягко подавался под ногами, народу было немного. К тому же никто из них, казалось, не обращал на них со Спенсером ни малейшего внимания. «Да и могло ли быть иначе? – подумала Джордан. – Ничего странного: молодая мать с маленьким сыном приехали за покупками».

Она наклонилась, чтобы взять Спенсера за руку, но тот сердито вырвал у нее ладошку и, набычившись, отодвинулся. Джордан стало обидно. Она не могла не вспомнить, как накануне малыш моментально потянулся к Бо. А ведь тот был для него совсем чужим.

Ей приходилось то и дело напоминать себе, что следует идти помедленнее, чтобы Спенсер поспевал за ней. Обычно Джордан ходила широким, размашистым шагом. В магазины такого типа она выбиралась нечасто, лишь для того, чтобы оптом закупить какие-то специи для своей фирмы. А если для дома, то в основном это были продукты, которые могли подолгу храниться в шкафу. Так что их нынешний поход за покупками, как казалось ей, обещал стать интересным – и волнующим – приключением.

– Так, Спенсер, давай договоримся. Если увидишь на полке что-то, что тебе понравится, сразу говори мне, хорошо? – велела Джордан, вкатывая тележку для продуктов в зал. И зажмурилась от удовольствия – благодаря работавшим в зале кондиционерам ее окатило волной арктического холода.

– Я хочу вон ту штуку, – тут же заявил малыш и ткнул пальцем в пирамидку шоколадных батончиков, пока сама Джордан, воспользовавшись минутной передышкой, сняла с витрины пару пакетов превосходного кофе и положила в корзинку.

Услышав его, Джордан весело улыбнулась.

– Любишь шоколад? Впрочем, а кто ж его не любит? Ладно, милый, беги, возьми себе парочку.

Получив разрешение, он одним махом схватил столько батончиков, сколько смогли удержать его крошечные ладошки, и, сопя от натуги, высыпал их в корзинку. Джордан с сомнением разглядывала содержимое своей тележки.

– Слушай, а мама позволяет тебе есть столько шоколада?

– А то как же! Сколько моей душе угодно. Иной раз она дает их мне вместо завтрака, – заявил он, с самым честным выражением лица глядя ей прямо в глаза.

Джордан с трудом спрятала улыбку. Ох уж эти малыши!

– Ладно, милый, как скажешь. Бери все, что тебе понравится.

Не прошло и нескольких минут, как Джордан узнала удивительные вещи. Оказывается, рацион четырехлетнего малыша состоял в основном из расфасованных по картонным коробкам быстрозамороженных и насквозь пропитанных консервантами полуфабрикатов. Похоже, Спенсер действительно не лукавил по поводу того, что он обычно получал на обед.

Правда, Джордан очень скоро все-таки усомнилась в его словах. Случилось это, когда Спенсер принялся уверять ее, что на ночь мама обычно дает ему вместо ужина пломбир, посыпанный сверху шоколадными драже, и все это он запивает бутылкой крем-соды.

Однако она купила и пломбир, и шоколадное драже, и крем-соду.

После этого Джордан накупила еще целую кучу того, что так любят дети: несколько упаковок картонных коробок, где лежали уже приготовленные и замороженные коржи для пиццы с пакетиками кетчупа, сыра и перца, пакеты с томатным соком и много чего еще. Хотя Джордан предпочла бы сама приготовить Спенсеру пиццу. И не такую, из пакета, а домашнюю, восхитительную пиццу со свежими помидорами и базиликом.

Купила она и коробку макаронных рожков с сыром, а еще – виноградный конфитюр и сироп. А вдобавок к этому целую упаковку маленьких пакетиков сока, хотя внутри у нее все переворачивалось при одном только взгляде на эту бурду, состоявшую, по мнению Джордан, в основном из подслащенной воды, в которую производители добавили – если вообще добавили – крошечную капельку настоящего сока.

Потом она позволила Спенсеру прихватить несколько пакетиков с жевательной резинкой – малыш сказал, что его мама ничего не имеет против жвачки.

Когда они с Фиби были маленькими, они часто рассуждали о том, как когда-нибудь сами станут мамами. И тогда же они пообещали друг другу, что не будут возражать, если в будущем их собственные дети станут на обед есть пирожные, а на завтрак – пиццу. Что не станут ворчать, если они влезут в шорты уже в марте, а по вечерам не будут гнать их в постель. Фиби с Джордан тогда торжественно поклялись друг другу никогда не совершать тех ошибок, которых не избежали их родители, и не изводить собственных детей кучей никому не нужных и неизвестно кем придуманных правил.

«Вот, – подумала Джордан, толкая перед собой тележку, – и получается, что либо Спенсер хитрит, когда рассказывает, чем его кормят дома, либо Фиби сдержала свое слово».

Правда, Джордан сильно подозревала, что Спенсер все-таки сжульничал – диета из содовой, замороженной пиццы и шоколада не для четырехлетнего малыша. Но было так приятно немного побаловать беднягу! В конце концов, он чуть ли не впервые развеселился с тех пор, как…

Да что уж там – со вчерашнего вечера. После того как за Бо Сомервиллом захлопнулась дверь, Спенсер так ни разу и не улыбнулся.

Достаточно ей было только вспомнить о Бо, и лицо ее запылало. Вчера, не успел он уйти, как Джордан принялась ругать себя за то, что позволила ему напроситься на ужин. Вечером, забравшись под одеяло, она со стоном уронила на подушку гудящую от усталости и бессонной ночи голову и почти мгновенно уснула. Джордан снились сны. И в них неизменно присутствовал Бо.

В этих ее снах они занимались любовью. Внезапно проснувшись, Джордан рывком села на кровати. Она вся горела. Губы ее, казалось, еще чувствовали вкус его поцелуев, а тело слегка содрогалось от прикосновений горячих ладоней Бо.

Потом вдруг что-то ярко вспыхнуло в ее мозгу – и она поняла, что заставило ее проснуться.

Спенсер! Снизу, из комнаты для гостей, которую она отвела Спенсеру, доносился тоненький плач. «Скорее всего малышу приснился кошмар», – решила Джордан. Однако к тому времени, как она влетела к нему в комнату, он снова забылся тревожным сном. Джордан осторожно присела на краешек постели и долго сидела так в темноте, гадая, почему так колотится ее сердце – из-за перепугавших ее стонов Спенсера или из-за того, что ей никак не удавалось выкинуть из памяти свой собственный сон…

– Джордан, а можно, я возьму какие-нибудь комиксы? – вдруг, прервав ее мысли, умоляющим тоном спросил Спенсер. – Пожалуйста!

Вздрогнув, она обернулась. Спенсер указывал на огромную стопку журналов и газет, расставленных на одном из прилавков супермаркета.

– А твоя мама… – начала было она. Но он, мигом сообразив, о чем идет речь, ожесточенно закивал. И Джордан улыбнулась. «А почему бы и нет?» – решила она.

Какое сейчас имело значение, разрешает ли ему Фиби читать комиксы, есть на ночь мороженое и многое другое? В любом случае Фиби тут нет. Решать все придется Джордан – ведь сейчас она отвечает за него. В конце концов, ей так или иначе пришлось бы ломать голову над тем, чем занять малыша до вечера, поскольку вряд ли у них есть возможность выбраться куда-нибудь из дома или сходить к кому-то в гости.

– Давай. – Она слегка подтолкнула Спенсера. – Возьми себе парочку и возвращайся. Вечером мы вместе их полистаем.

Потом она выбрала газеты для себя: одну толстую – «Вашингтон пост», а другую потоньше – «Нью-Йорк таймс».

Раньше она выписывала газету на дом. Ее приносили в воскресенье утром. Но потом, сообразив, что у нее просто не хватает времени читать, Джордан отказалась от подписки. Все выходные она работала, а когда наконец с трудом добредала до дома, то чаще всего чувствовала себя как выжатый лимон, а при виде толстого еженедельника ее кидало в дрожь. Потом он упорно мозолил ей глаза каждый вечер, и Джордан, мучаясь угрызениями совести, всякий раз давала себе слово, что непременно почитает его перед сном. Но как-то так получалось, что газета в субботу неизменно отправлялась в мусорную корзину, а с утра в воскресенье у дверей Джордан уже ждал свежий, пахнущий типографской краской номер.

Зато сегодня у нее обязательно будет время почитать. «Да что там почитать», – хмыкнула Джордан. Учитывая, какое неимоверное количество комиксов тащил к ее тележке Спенсер, она успеет не только прочитать обе газеты, но, пожалуй, сможет даже выучить их наизусть.

Заплатив за покупки, они вышли из супермаркета.

– Тут, снаружи, просто как в духовке, – пожаловался Спенсер, прикрыв ладонью глаза от слепящих лучей солнца.

– Знаю, милый. Вот сядем в машину и сразу включим кондиционер. А дома у нас прохладно.

– Мы сейчас возвращаемся к тебе домой? – с явным неудовольствием в голосе спросил Спенсер.

– А куда бы ты хотел поехать?

– В зоопарк. Бо сказал…

– Но ведь Бо сейчас нет, – перебила его Джордан. – К тому же он уезжает отдыхать. Во всяком случае, я так поняла. А разве ты не помнишь, как он говорил, что у него отпуск?

– Но он же пообещал сводить меня в зоопарк!

– Может быть, мне сходить с тобой туда, если тебе так хочется?

– Сегодня?

Джордан окинула задумчивым взглядом тележку, доверху заваленную картонными коробками, кипами комиксов и упаковками сока.

– Я-то, честно говоря, думала, что мы поедем домой и весь вечер будем читать…

– Читать?! – беззвучно ахнул он с таким потрясенным видом, словно она предложила ему вымыть зубной щеткой пол во всем доме.

– А разве тебе не хочется почитать свои новые комиксы?

– Не-а. Я хочу в зоопарк.

– Но, Спенсер…

– С Бо.

– Спенсер… – Из груди Джордан вырвался тяжелый вздох. Ей пришлось напомнить себе, что Спенсер всего лишь маленький мальчик. Конечно, ему скучно, вот он и капризничает. И ей придется очень постараться, чтобы как-то отвлечь его от мыслей о Бо… и о матери, которая куда-то пропала, как сквозь землю провалилась. Все утро он то и дело спрашивал Джордан о Фиби. Ему хотелось знать, для чего мать привезла его сюда и скоро ли она вернется, чтобы забрать его домой.

– А как насчет кино? – вдруг, повинуясь какому-то безотчетному импульсу, спросила Джордан.

– Кино?

– Ну да. Только надо сначала завезти все это домой и положить продукты в холодильник, а то они разморозятся. А потом можем сходить в кино, посмотреть какой-нибудь фильм.

– Какой?

– Пока не знаю. Нужно посмотреть, где что идет.

– Только я не хочу про пиратов, – поспешно предупредил Спенсер.

– Ладно, не будем про пиратов. Честно говоря, я тоже не слишком люблю всякие там пиратские истории. Так что выбирай сам, что будем смотреть.

Судя по выражению лица Спенсера, он явно переваривал ее предложение.

Впрочем, сама Джордан делала то же самое.

«В кинотеатре обычно темно, – рассуждала она. – Во всяком случае, достаточно темно, чтобы нас никто не увидел».

Господи, опять эта дурацкая игра в «агента 007»! Джордан обозвала себя идиоткой. Но откуда у нее тогда это странное, щемящее чувство надвигающейся опасности? Почему ей так жутко?

«Потому что сама Фиби заставила меня поверить, что беда подстерегает нас за каждым углом!» – напомнила она себе.

Но было ли так на самом деле?

Или это воображение Джордан сыграло с ней злую шутку, и она просто накручивает себя, представляя то, чего нет?

Права ли была Фиби, считая, что спрятать Спенсера – это вопрос жизни и смерти?

Но, вспомнив неожиданное появление подруги и загнанное выражение в ее глазах, Джордан поняла, что уже знает ответы на эти два вопроса.

«Нет и да, – сказала она себе. – Именно в таком порядке».

В воскресенье, ближе к вечеру, Бо, развалившись на обтянутом кожей диване в своей гостиной, рассеянным взглядом уставился в телевизор. Кондиционер работал на полную мощность, однако в комнате было все-таки душно. Бо чертыхнулся про себя. «Наверное, стоит все же поговорить на эту тему с управляющим», – недовольно подумал он.

Бо снимал квартиру с двумя спальнями в четырехэтажном кирпичном доме неподалеку от Дюпон-Серкл. Квартира с первого же взгляда пришлась ему по душе – просторная, светлая, и к тому же планировка ее оказалась просто на диво функциональной.

Все в ней имело прямоугольную форму, что сразу же подметил Бо. Комнаты, окна, мебель, даже портьеры на каждом окне спадали вниз с почти геометрической точностью – под прямым углом.

Квартира поразила его обилием хромированного металла и стекла, зеркальными панелями и полированной мебелью, выдержанной в стиле модерн. Как же все это было не похоже на его родной дом с развешанной по стенам коллекцией античных мозаик, летящими линиями и изяществом старинных лестниц, мягким теплым блеском мебели и полов, которые натирали воском. Взять хотя бы его прежнюю комнату – тесноватая и не такая уж светлая, со слегка полинявшей обивкой на мебели, она тем не менее излучала уют и домашнее тепло. А в этой, нынешней, где господствовали холодноватые синие и темно-бордовые тона, его почему-то всегда немного познабливало.

Скорее всего дело в том, что это просто не его стиль. «Но ведь никто же не заставляет меня жить тут вечно», – успокаивал себя Бо. Рано или поздно он купит себе собственный дом и перевезет туда всю свою старую мебель из Луизианы. А сейчас у него просто не было ни сил, ни времени заняться поисками подходящего жилья.

Бо с усталым вздохом откинулся на подушки дивана, чувствуя, что от многочасового сидения перед компьютером у него затекла шея. Весь день он проторчал в офисе и сейчас мечтал только о том, чтобы отдохнуть. В одной руке он держал пульт телевизора, в другой – сандвич, купленный им в небольшом магазинчике, куда он заекал по дороге домой за воскресными газетами.

Пощелкав пультом, он попал вначале на состязания по борьбе, потом переключился на какое-то очередное шоу, а после этого угодил на канал, где шел на редкость душещипательный фильм. В конечном итоге Бо удалось-таки отыскать гольф, и несколько минут он с удовольствием наблюдал за игрой. «Сколько же времени я уже не играл? – вздохнул Бо. – Может, взять с собой в отпуск принадлежности для гольфа? Тем более что не так далеко от снятого мной бунгало находятся самые лучшие на всем восточном побережье площадки для игры в гольф».

Откусив еще кусок сандвича, Бо пришел к выводу, что стоило все-таки взять сандвич с ветчиной, а не с индейкой. Тот, который ему попался, был каким-то уж совершенно безвкусным.

Вообще говоря, все, что он ел сегодня, казалось ему пресным и безвкусным – по сравнению с тем восхитительным ужином, которым прошлым вечером угостила его Джордан.

Что ж, надо честно признать, что по крайней мере в одном Андреа Макдафф не покривила душой – эта дамочка и в самом деле умеет готовить.

«Андреа!» – спохватился он. Бо вдруг вспомнил, что должен был позвонить ей сегодня. Он обещал сообщить, как идут дела с проектом по ее дому и успеет ли он закончить его перед тем, как отправится в Северную Каролину загорать и играть в гольф.

Весь сегодняшний день Бо как раз и посвятил исключительно этому проекту и теперь мог почти с полной уверенностью сказать, что к вечеру вторника закончит работу. «Слава тебе Господи», – благочестиво подумал он. Андреа Макдафф не из тех людей, которые спокойно мирятся с задержками, когда речь идет об их собственных планах.

Бо набрал номер телефона Андреа, гадая, застанет ли ее дома. Как ни странно, она сняла трубку после первого же звонка.

– Бо! Как я рада вас слышать! – нараспев протянула она. – А как мой маленький проект?

– Как обычно, с маленькими проектами больше всего хлопот, – небрежным тоном бросил Бо. – Но ваш маленький проект, Андреа, почти готов. Я хочу сказать, что до отпуска обязательно все закончу, так что вы сможете отвезти документы и получить разрешение.

– Благослови вас Господь, Бо!

Они поболтали еще пару минут, обсудили те изменения, которые Андреа хотелось сделать, и Бо пообещал внести их в план. Договорившись, что завтра во второй половине дня Бо пришлет ей все документы на подпись, они закончили деловой разговор.

Уже собираясь положить трубку, он вдруг услышал, как Андреа застенчиво прощебетала в трубку:

– Так где же вы с Джордан собираетесь провести отпуск? Наверное, нашли себе уютное гнездышко, чтобы поворковать вдвоем?

Бо показалось, что он ослышался.

– Мы с Джордан?! – просипел он, заикаясь на каждом слове. – Господи помилуй, Андреа! С чего вы взяли, что мы едем в отпуск вместе?

– Как? А разве нет? Странно! А я вчера позвонила к ней в офис. Хотела заказать один из ее фирменных холодных супов из шпината с лимоном и тарталетки с помидорами – это для того легкого обеда, который я устраиваю на этой неделе. А ее партнер сообщил мне, что она уехала отдыхать. Он еще намекнул, что у Джордан, вероятно, кто-то наконец появился. И очень радовался этому – сказал, дескать, давно пора.

– Ну… может быть, она и нашла себе кого-нибудь, но я тут ни при чем, – отрезал он. – И кстати, она никуда не уезжала, – брякнул Бо. И тут же прикусил язык, сообразив, что попался.

Не успели эти последние слова слететь с его губ, как Бо тут же пожалел, что не может взять их обратно.

Конечно, Андреа не могла не обратить на них внимания.

– А откуда вам известно, что она никуда не поехала? – Андреа, моментально почуявшая запах жареного, вцепилась в Бо мертвой хваткой.

– Я видел ее прошлым вечером, – ответил Бо. Не желая вдаваться в пространные объяснения по поводу того, как он оказался у Джордан дома, он коротко добавил: – Дело в том, что мы с ней ужинали вместе.

– Как замечательно! И что вы о ней думаете?

– Э-э-э… она очень славная, Андреа. Спасибо, что вы познакомили меня с ней, но…

– Но – что? Только не говорите мне, что она вам не понравилась, Бо! Она красивая, умная, очаровательная…

– Готов подписаться под каждым вашим словом, – согласился Бо.

Все то же самое о Джордан он мог бы сказать и сам. А может быть, и не только это. С прошлого вечера Бо не раз уже ловил себя на том, что мысленно перебирает в памяти все ее достоинства – а заодно и причины, из-за которых, как он считал, ему невозможно было поддерживать с ней какие-то отношения.

– Так в чем проблема? – нетерпеливо осведомилась Андреа.

– Похоже, у нее сейчас хлопот полон рот с племянником, и…

– С каким еще племянником?!

– Со Спенсером. На вид ему года четыре. Во всяком случае, мне показалось, что он ее племянник. А может, и нет. – Он нахмурился, пытаясь вспомнить, что Джордан говорила о Спенсере, когда Бо уже знал, что они вовсе не мать и сын. Кажется, малыш называл ее тетя Джордан…

Нет, погодите-ка! Так она сама назвала себя, когда разговаривала с мальчишкой. А Спенсер называл ее всегда только по имени…

– А ее племянник тоже едет с вами в отпуск? – Андреа никак не могла успокоиться.

– Господи помилуй! Конечно, нет! С чего вы взяли, что я возьму его с собой отдыхать?!

– Да так… просто подумала, что ребенок – это всегда обуза. А уж когда собираешься отдохнуть вдвоем с девушкой, то и подавно. В конце концов…

– Андреа, послушайте! Я не еду в отпуск ни с Джордан Карри, ни с ее племянником. Я еду один! Собираюсь пожить немного в Оутер-Бэнксе.

– Вот и отлично, Бо! – прошипела разъяренная Андреа. Судя по ее тону, она ни на грош ему не поверила, но, видимо, сообразила, что расспрашивать больше не стоит.

Бо вдруг вспомнил замечание Андреа о партнере Джордан. По ее словам, тот пребывал в полной уверенности, что она уехала из города с каким-то мужчиной. Спенсер на роль любовника явно не подходил, и они никуда не уезжали – сидели дома и, по-видимому, вовсе не собирались ехать куда-то отдыхать. Может, она взяла отпуск для того, чтобы побыть с ребенком? Тогда она солгала своему партнеру! Но если так, то зачем ей это понадобилось?

Бо не сразу удалось отделаться от Андреа.

Положив трубку, он долго сидел, вспоминая Джордан Карри и этого ее племянника – если Спенсер и вправду был ее племянником.

Странно – они держались как чужие. И, насколько Бо мог судить, у Джордан не было ни малейшего опыта общения с детьми.

Все это было непонятно. В этой женщине чувствовалось какое-то напряжение. Не всегда – иначе Бо решил бы, что она просто нервная от природы. Но он ведь совсем не знал ее…

Перебирая в памяти вчерашний вечер, Бо готов был поклясться, что в Джордан как будто уживались две совершенно разные женщины. Одна – спокойная, доброжелательная, мягкая; другая – настороженная, подозрительная, похожая на забившегося в угол испуганного зверька. Изредка забывая о своих страхах, Джордан разрешала себе расслабиться. И в то же время у Бо не выходили из головы ее уклончивые ответы на некоторые его вопросы и то, как Джордан, словно ежик, выставляла наружу иголки, чуть только ей начинало казаться, что он подбирается к каким-то ее тайнам.

– Что за дьявольщина? – с досадой подумал Бо. – Что там происходит?» Однако, что бы это ни было, он почти не сомневался, что страхи Джордан так или иначе связаны с ребенком. Сейчас для него это было ясно как день.

Может быть, Спенсер был ее приемным ребенком?

Или она родила его без мужа и теперь прячет от всех, тщательно скрывая, что у нее есть незаконный ребенок?

«Нет, вряд ли, – остановил себя Бо. – Ребенка вряд ли скроешь. К тому же Джордан сама сказала, что она ему не мать. И потом Спенсер ведь говорил, что у него есть родители и сам он откуда-то из Филадельфии».

Рассуждая подобным образом, Бо начал подозревать, что со Спенсером связана какая-то большая проблема и что дело тут гораздо серьезнее, чем дала ему понять Джордан. И уж куда серьезнее, чем считал ее партнер.

Все это никоим образом не касалось его, Бо. Он поклялся держаться подальше от Джордан Карри… и намерен был сдержать его, пусть даже он и дал обещание Спенсеру.

Спенсер…

Нет!

«Можно сказать женщине, что позвонишь ей, точно зная, что не собираешься этого делать. Но обмануть ребенка – это уже совсем другое дело, – укорил себя Бо. – А я ведь пообещал сводить его в зоопарк. Будет просто подлостью, если я не выполню обещания».

Теперь он уже и сам не мог понять, как у него вырвались эти слова. Но замок щелкнул, и Бо оказался в западне. Точнее, он сам туда себя загнал.

Возможно, будет достаточно, если он просто позвонит им перед отъездом в Северную Каролину. Извинится, придумает какой-нибудь благовидный предлог, почему не сможет сводить Спенсера в зоопарк.

Бо почувствовал острый укол совести, но безжалостно подавил его в зародыше.

К тому времени как он вернется из отпуска, Спенсер наверняка уже уедет к себе домой, в Филадельфию. А сам Бо благополучно забудет о самом существовании Джордан Карри.

«Аминь», – заключил он.

Во всяком случае, Бо очень надеялся, что так оно и будет.

Неожиданно для Джордан фильм оказался очень неплохим. Естественно, если бы она отправилась в кино одна, вряд ли бы ее выбор пал на мультфильм, в котором говорящее пианино отправляется в космос, собираясь посетить другую галактику. Но к своему удивлению, Джордан очень скоро поймала себя на том, что от души хохочет, глядя на экран, а возле нее заливается восторженным смехом Спенсер.

Устроившись в самом последнем ряду огромного зала кинотеатра, они поставили между собой внушительный пакет с поп-корном и по очереди запускали в него руки. Джордан умышленно подгадала так, чтобы войти в зал после титров – когда там уже успеют потушить свет и их никто не разглядит. К тому же ей пришло в голову, что в таком случае у них со Спенсером появится возможность выйти из зала одними из первых. Особенно этому обрадовался Спенсер – бедняге так приспичило в туалет, что он едва не описался во время фильма.

«Господи, еще одна проблема», – в отчаянии схватилась за голову Джордан.

Что ей делать? Отпустить его одного в мужской туалет? Или взять с собой в женский? Все это судорожно крутилось у нее в голове, пока они со Спенсером, спотыкаясь, бежали к маленьким кабинкам возле выхода. Джордан понятия не имела о том, что положено делать молодым мамам в подобной ситуации, но очень скоро сообразила, что выбор у нее невелик. И лучше всего не выпускать Спенсера из виду.

Приняв решение, она втащила Спенсера в дамский туалет и осталась ждать в коридоре, втолкнув малыша в кабинку, чтобы без промедления вытащить его обратно, как только она услышит шум воды. Ее бросало в дрожь при мысли, что вот-вот прозвенит звонок и из зала валом повалят зрители. Джордан предусмотрительно выбрала кинотеатр, расположенный на окраине Джорджтауна, примерно в двадцати минутах езды от ее дома. Вряд ли ей грозила опасность столкнуться нос к носу с кем-то из знакомых, но лучше все же было не рисковать.

Господи, если б только знать, как там Фиби!

– Спенсер, у тебя все в порядке? – нетерпеливо спросила она, забарабанив костяшками пальцев по двери. Перед остальными тремя кабинками уже начала скапливаться небольшая очередь.

– Угу. Уже выхожу.

Джордан услышала, как щелкнул замок.

– Фью-ю! – донеслось до нее. Замок снова заскрежетал.

– Спенсер, что случилось? Не можешь открыть дверь?

– Я пытаюсь.

– Сколько лет вашему сыну? – спросила ее какая-то женщина из очереди.

Джордан уже открыла было рот, чтобы поправить ее, но прикусила язык, решив, что не стоит привлекать к себе внимания.

– Четыре, – коротко ответила она. Потом приложила губы к щели. – Спенсер, попробуй сдвинуть задвижку в сторону, ладно?

– Я и стараюсь. Но ее, похоже, заело.

Джордан бросила взгляд вниз, прикинув, сможет ли она подлезть под дверь кабинки. Она уже встала на колени, когда раздался новый щелчок и дверь распахнулась.

– Слава тебе Господи! А я уж собиралась звонить по 911! – Джордан порывисто протянула руки, чтобы обнять Спенсера, но он увернулся.

Та же самая женщина, которая только что интересовалась, сколько Спенсеру лет, заметив это, участливо покачала головой.

– Моему сыну тоже четыре, – шепнула она, улучив момент, когда Джордан проходила мимо. – И он тоже в последнее время страшно злится, если я пытаюсь обнять его. Особенно на людях.

Джордан вежливо улыбнулась.

– А я вовсе и не ее сын, – объявил во всеуслышание Спенсер, обращаясь к толпе незнакомых женщин.

Внутри у Джордан все перевернулось. Схватив Спенсера за руку, она потащила его к дверям, распихивая людей и не обращая ни малейшего внимания на вопли Спенсера, твердившего, что его мама всегда требует, чтобы он после туалета мыл руки.

Затолкав Спенсера в машину, Джордан одернула себя – еще немного, и она превратится в законченного параноика. В конце концов, она ведь не преступника укрывает! «Ради всего святого, – убеждала она себя, – меня всего лишь попросили посидеть пару дней с моим крестником!»

Но как Джордан ни старалась, ей никак не удавалось избавиться от гнетущего страха.

Почему все-таки Фиби до сих пор не позвонила?

Что будет, если она вообще не объявится?

Что, если она решила бросить Спенсера, оставив его на Джордан, а сама сбежала?

Господи, что же ей тогда делать?!

Глава 5

Дождавшись, когда Энди Руни, ведущий выпуска новостей под названием «Шестьдесят минут», попрощается, и услышав мелодию, означавшую, что передача подошла к концу, Бо щелкнул пультом, выключил телевизор и потянулся. Все утро он как проклятый не разгибаясь просидел за работой и только сейчас почувствовал, какое это блаженство – немного передохнуть. «Однако хватит отдыхать, – прикрикнул он на себя. – Так, пожалуй, недолго и к дивану прирасти!»

Вскочив, Бо прошлепал на кухню, открыл дверцу узкого, как пенал, черного холодильника и принялся придирчиво изучать его содержимое. Кетчуп, горчица, майонез, масло, пара бутылок пива, белая картонная коробка с какими-то деликатесами из китайского ресторана. Она стояла в холодильнике так давно, что Бо теперь уже и не помнил, что же там было.

Вытащив картонку, Бо, не снимая крышки и не потрудившись заглянуть внутрь, отправил ее прямиком в мусорное ведро. Чего бы он сейчас не дал, чтобы поужинать чем-нибудь вроде того великолепного соте, которым потчевала его Джордан Карри!

А при одном только воспоминании о восхитительном, тающем во рту кордон-блю из цыпленка, у Бо громко заурчало в животе и во рту стала скапливаться слюна.

Почти сразу же он почувствовал и совсем другой голод – голод, который, как с неудовольствием признал Бо, могла бы утолить только она одна. Весь день Джордан не выходила у него из головы. Как он ни старался, ему так и не удалось убедить себя, что не стоит ей звонить.

«Не ей, а Спенсеру», – уточнил Бо.

Правда, к телефону подойдет сама Джордан. Они вежливо поздороваются, перекинутся парой-другой ничего не значащих слов. «Может, сегодня в голосе у нее будет больше теплоты, чем вчера, когда под конец она так явно хотела избавиться от меня», – с надеждой подумал Бо. Возможно, случится чудо и что-то вспыхнет между ними…

«Черт побери, о чем ты думаешь, Бо?!»

Ему вовсе не хотелось, чтобы у них что-то было. Он вовсе не мечтал о каких-то там романтических отношениях. «Достаточно только вспомнить, чем закончилась идиллия с Лайзой», – фыркнул Бо. Под конец ему ничего не оставалось, как только признаться себе, что он просто использует ее. Она этого не заслуживала. Именно это он и пытался ей втолковать перед тем, как они окончательно расстались. Что она заслуживает куда большего, чем он может ей дать, что ей нужен мужчина, который даст ей счастье и на которого она может рассчитывать. С которым ее ожидает будущее. Зачем ей он, Бо, человек, который до сих пор не в состоянии покончить с прошлым?

Губы его горестно скривились. С трудом заставив себя отвести взгляд от телефона, Бо вернулся в гостиную. Прихватив валявшиеся на столике газеты, он снова уселся на диван.

Бо решил, что не станет звонить Джордан Карри. Во всяком случае, сейчас, когда он чувствует себя таким разочарованным, уставшим и уязвимым.

– Вместо этого он будет просто сидеть тут и читать газеты до тех пор, пока не выкинет из головы и Джордан, и Спенсера.

Неожиданно это сработало.

И все было чудесно – до тех пор, пока Бо не перевернул последнюю страницу. Там, где обычно печаталась сводка новостей по стране, глаза его наткнулись на фотографию под статьей.

– А мне обязательно нужно мыться? – сонным голосом пробормотал Спенсер, когда Джордан вела его в ванную для гостей, где она уже заранее наполнила ванну.

«Нужно ли ему мыться?» Честно говоря, Джордан понятия не имела. Фиби ничего об этом не говорила. К тому же Спенсер вовсе не выглядел чумазым. Только в уголках рта у него виднелись бледно-оранжевые потеки, оставшиеся после ужина, состоявшего из макаронных рожков с сыром. Да еще волосы на макушке слиплись и стояли торчком после того, как он облил голову крем-содой или чем-то еще, и теперь шевелюра его здорово смахивала на новую метелку.

– Да, помыться нужно непременно, – твердо заявила Джордан.

– Но я устал, – заныл Спенсер.

Он и в самом деле выглядел уставшим. А еще раньше, за ужином она пару раз заметила, как он едва не боднул тарелку с макаронами.

Себе Джордан подогрела оставшегося со вчерашнего вечера цыпленка и овощи, однако каждый кусок, который она отправляла в рот, заставлял ее вспоминать о мужчине, сама мысль о котором пугала. Хуже всего было то, что Спенсер постоянно заговаривал о Бо, при каждом удобном случае вспоминая, что тот пообещал сходить с ним в зоопарк.

– Не обязательно же купаться долго, – уговаривала она Спенсера. – Помоешься быстренько – и в постель.

– Но я не хочу спать, – запротестовал он.

– Но ведь ты же устал!

– И вовсе нет! – возмутился Спенсер, душераздирающе зевая, пока Джордан стягивала с него футболку, тоже заляпанную оранжевым соусом. Надо позже ее постирать. Впрочем, похоже, что придется затолкнуть в стиральную машину вообще все, что сейчас надето на Спенсере. Кажется, Фиби привезла с собой достаточно его вещей, чтобы мальчику хватило их по меньшей мере на пару дней. И Джордан впервые пришло в голову, что это, возможно, лишнее подтверждение тому, что Фиби скоро вернется.

Дело в том, что вся эта история уже изрядно начинала действовать ей на нервы. И не потому, что она так уж устала от того, что Спенсер постоянно вертелся рядом, – это-то как раз оказалось на удивление приятным, тем более в последнее время, когда он избавился от привычки корчить рожу всякий раз, как они встречались глазами. Спенсер по-прежнему больше молчал в ее присутствии, и в глазах у него все так же стояла тревога, однако по дороге из кинотеатра домой они уже вполне непринужденно поболтали.

И все было чудесно до тех пор, пока Спенсер снова не принялся терзать ее вопросами о Фиби. Выяснив, что Джордан не может сказать ему ничего, кроме того, что ему и так уже известно, он тут же замкнулся в себе и умолк.

Джордан впала в уныние. Сколько еще ей придется заботиться о малыше? «Проклятие, – снова подумала она, – когда же Фиби наконец даст о себе знать?»

Она наклонилась, чтобы стянуть со Спенсера шорты.

Тот с досадой отодвинулся.

– Я и сам могу снять штаны, – проворчал он.

– Ты уверен?

Спенсер молча кивнул. На лице его отразилось некоторое замешательство.

– А ты не можешь выйти?

– Но…

– Я вымоюсь сам.

Джордан заколебалась.

– А ты сумеешь помыть голову, а потом как следует сполоснуть?

– Угу.

– Ладно. Но только пообещай, что позовешь меня, если не справишься сам, идет? – попросила Джордан, увидев, что ванна уже наполнилась почти до краев.

Пока она заворачивала кран, вдруг зазвонил телефон.

Джордан пулей вылетела из ванной и бросилась к ближайшему аппарату, стоявшему в ее спальне. Она знала, что автоответчик включится после четвертого сигнала. Но если это Фиби, она скорее всего не решится оставить сообщение.

Она еще не успела добежать до дверей, когда услышала, что автоответчик уже включился. Странно – был всего один звонок. «Должно быть, звук льющейся в ванну воды заглушил телефонную трель», – догадалась Джордан.

Схватив трубку, она отчаянно крикнула:

– Алло! – как раз вовремя, чтобы услышать свой собственный голос, записанный на пленку, вежливо просивший звонившего оставить сообщение.

Легкий щелчок, а затем – длинные гудки. Кто бы ей ни звонил, он бросил трубку.

– Проклятие! – Разозлившись, Джордан яростно пнула ни в чем не повинный телефон.

Она была уже на полпути к ванной, когда в памяти ее вдруг всплыли две вещи.

Во-первых, Спенсер попросил ее не входить, пока он моется.

И во-вторых, она совсем недавно поставила на кухне телефон с автоматическим определителем номера.

С досадой отбросив в сторону телефон-трубку, Бо принялся мерить шагами гостиную, потом подошел к окну, из которого открывался вид на памятник Вашингтону, и рассеянно уставился на белоснежный обелиск, резко выделявшийся на фоне розовато-лилового вечернего неба. В действительности Бо даже не замечал, куда он смотрит. Сердце его бешено колотилось в груди, едва не разрывая грудную клетку.

Только что, за мгновение до того, как он бросил трубку, Бо услышал голос Джордан. И тут его палец, словно повинуясь своей собственной воле, нажал на кнопку, и в трубке послышались короткие гудки.

Впрочем, если честно, Бо понятия не имел, что бы он сказал, если бы Джордан ответила. «Да и какие сообщения в подобных случаях полагается оставлять на автоответчике?» – с досадой подумал он.

Но теперь ему по крайней мере было известно, что она дома.

Это хорошо. Но что же дальше?

И Бо принялся мысленно перебирать в голове все то, до чего додумался раньше.

Он может прямо спросить ее о мальчике, оказавшемся на ее попечении…

Или пойти в полицию.

Здравый смысл и осторожность твердили ему, что не стоит впутываться в это дело, лучше всего сообщить властям, а там уж пусть они принимают нужные меры.

Однако когда Бо уже поднял трубку, чтобы позвонить в полицию, что-то его остановило.

Это было то же самое чувство, которое заставило его набрать номер Джордан.

И оно же до сих пор удерживало его от того, чтобы довериться властям – хотя все, чему он был свидетелем накануне, ясно говорило о том, что дело тут нечисто. Малыш явно попал к Джордан не по своей воле – это просто бросалось в глаза. Ему было неуютно и страшно – Бо заметил это сразу же. А то, о чем он только что прочел в газете, указывало, что жизнь мальчика, возможно, висит на волоске.

И тем не менее в глубине души Бо не сомневался, что если Спенсеру и угрожает опасность, то только не со стороны Джордан. Пока что он не имел ни малейшего понятия, как малыш попал к ней. Бо совсем не знал Джордан. Впрочем, насколько он мог судить, и Спенсер знал ее не намного лучше.

И все-таки Бо чувствовал, что может ей доверять. Это чувство пугало его, оно противоречило всему – логике, здравому смыслу… и все же интуиция подсказывала Бо, что он прав.

Итак…

Если он все-таки не станет звонить в полицию, стало быть, ему необходимо переговорить с Джордан с глазу на глаз. И лучше всего не по телефону. Но если он ошибается, если его интуиция его подвела, то одному Богу известно, что может выкинуть эта женщина. Сбежит, прихватив с собой мальчика, или…

Или еще хуже…

Нет. Бо покачал головой.

Джордан никогда не причинит вреда Спенсеру – в этом он был уверен. Он совершенно не знал ее, не имел ни малейшего представления, на что может решиться эта женщина в минуту опасности, но готов был голову дать на отсечение, что на такое она просто не способна.

Его бабушка часто говорила, что у Бо особый талант разбираться в людях. И каждый раз при этом вспоминала давнишнюю историю о том, как Бо, едва начав ходить вдруг ни с того ни с сего укусил мистера Минера, нового банковского клерка, за палец, да так сильно, что пошла кровь. А вскоре этого проходимца арестовали за растрату. Весь город был потрясен, но только не бабуля. Она рассказывала всем и каждому, что, мол, всегда подозревала – этот Чивер темная лошадка. «Недаром же наш Бо, – глубокомысленно добавляла бабушка, – такой милый, славный ребенок, невзлюбил его с первого взгляда».

А еще она часто вспоминала, как Бо, будучи шафером на свадьбе у дядюшки Кэла, упорно отказывался поцеловать невесту, хотя таков был обычай. Он даже не захотел сфотографироваться с ней, вот до чего дело дошло! «И чем все кончилось? – торжествующе добавляла бабушка. – Семенная жизнь дядюшки Кэла продолжалась недолго – ровно столько, сколько понадобилось его жене, чтобы наделать достаточно долгов, чтобы бедняга Кэл расплачивался до самой смерти. А она в конечном итоге сбежала из города, да еще с женатым мужчиной».

«Уж этот Бо! – любила повторять бабушка. – Он такой. Никогда не покривит душой. Если вы ему нравитесь, это сразу видно. И если не нравитесь, тоже. Но уж если кто ему не по душе, то это не просто так».

И вот теперь Бо чувствовал, что ему нравится Джордан Карри. Возможно, ему действительно не стоит встречаться с ней. Возможно, у него нет оснований верить ей безоглядно… И все же Бо чувствовал, что просто не может донести на нее в полицию, несмотря на то, что он прочел в газете. Сначала он выяснит все сам.

И лично.

С еще влажными после душа волосами Джордан наконец устроилась в уютном кресле в углу гостиной, со вздохом облегчения откинулась на спинку и взяла одну из газет, купленных в супермаркете. Спенсера она уложила в постель, и он крепко уснул, едва успев коснуться головой подушки – еще до того, как Джордан вытащила грязное белье из корзины, чтобы загрузить его в стиральную машину.

Затолкав в нее всю эту кучу, Джордан включила телевизор и решила посмотреть какой-то старый фильм с Фрэнком Капрой.

Очень скоро она обнаружила, что едва замечает, что происходит на экране. Мысли ее были далеко. Джордан поймала себя на том, что прислушивается, не зазвонит ли телефон.

Но он не звонил.

«Интересно, почему Бо не оставил сообщения?» – гадала Джордан.

Бросившись на кухню проверить, кто ей звонил, она почти не сомневалась, что увидит номер телефона Фиби, который за эти дни успела выучить наизусть. Однако на определителе номера высветился номер Бо Сомервилла. Вот уж этого она никак не ожидала. Но почему он повесил трубку? Может, просто решил перезвонить попозже? Что ж, чудесно. Она дождется его звонка. А потом под каким-нибудь благовидным предлогом объяснит Бо, почему они – вернее, Спенсер – не смогут снова встретиться с ним.

Проблема была в другом – Джордан до смерти хотелось увидеть его вновь.

Достаточно было узнать, что он звонил – просто увидеть его номер на крохотном экране у телефона, – чтобы по спине ее побежали мурашки. Почему-то Джордан не сомневалась, что Бо весь день думал о ней – так же, как и она о нем.

«Почти не сомневалась», – поправилась она.

«Возможно, он звонил вовсе не мне», – сообразила Джордан. Скорее всего речь шла о Спенсере. Вероятно, Бо вспомнил о своем обещании – ему было неприятно обмануть малыша.

Покачав головой, Джордан открыла газету, сделав усилие над собой, чтобы сосредоточиться на новостях. В доме стояла тишина, только чуть слышно шумел холодильник, да изредка тикал таймер в стиральной машине.

Ей пришлось несколько раз перечитать статью о скором визите президента на Ближний Восток, прежде чем до нее дошло, что она не поняла в ней ни единого слова. С тяжелым вздохом Джордан уже собиралась перечитать ее в очередной раз, когда тишину разорвал пронзительный вопль, донесшийся из спальни.

Вздрогнув от неожиданности, Джордан спрыгнула с кресла и бегом ринулась к лестнице.

Спенсер!

Это кричал Спенсер.

Похоже, там что-то случилось.

Ужас, охвативший Джордан, практически парализовал ее мысли. Что ей делать, если кто-то пробрался в дом? Вдруг Спенсера хотят похитить?! Господи, только не это! Не дай Бог, с ним случится какое-то несчастье!

Ведь она поклялась Фиби, что с ней малыш будет в безопасности. Ни о чем другом она не думала. С поднявшимися дыбом волосами Джордан взлетела вверх по лестнице и ворвалась в спальню Спенсера…

Она приготовилась к самому страшному.

Но только не к тому, что предстало перед ее глазами.

Спенсер, до подбородка укрытый одеялом, мирно посапывал носом.

Совершенно ошарашенная, Джордан на цыпочках подошла к постели, потом озадаченно огляделась по сторонам, задаваясь вопросом, не почудилось ли это ей. Может, то был не крик, а что-то другое? «Но ведь телевизор стоит внизу, – подумала она. – А все окна в доме, как всегда, закрыты».

Да и потом, ей уже был знаком этот звук. Это был тот же испуганный вопль, который разбудил ее и прошлой ночью. Спенсеру тогда приснился кошмар.

Должно быть, что-то подобное случилось и сейчас.

Словно почувствовав ее взгляд, Спенсер беспокойно заворочался и что-то неразборчиво пробормотал.

Джордан склонилась над ним.

Он снова пробормотал какое-то слово… вроде «пилот», как показалось Джордан. Или пират?

Следующее слово она расслышала совершенно отчетливо. Это было «нет». Но только теперь это уже был не шепот, а крик. Крик о помощи.

– Спенсер… – Протянув руку, Джордан осторожно погладила его по голове. – Все в порядке. Шшш…

Беспокойно заворочавшись, малыш судорожно дернулся.

– Нет… пожалуйста… не надо…

– Спенсер, проснись, – прошептала Джордан. – Тебе приснился дурной сон.

Его глаза внезапно широко раскрылись, и Джордан увидела, как лицо Спенсера перекосилось от ужаса.

– Это был просто сон, – успокаивающе прошептала она, погладив его по щеке. – Все в порядке, милый. Это тебе приснилось.

– Да-а-а…

Спенсера била крупная дрожь.

– Что же такое страшное тебе снилось?

– Пират, – поколебавшись немного, пробормотал он.

– Ну так ведь он же не настоящий, Спенсер. Пиратов не бывает.

– Еще как бывают! И он настоящий! Со шрамом! Такой страшный – ужас! Он злой. И еще у него черная повязка на одном глазу!

«Черная повязка на глазу, – усмехнулась про себя Джордан. – Самый что ни на есть настоящий пират – такой и в самом деле может напугать до смерти. А как насчет черного флага с черепом и скрещенными костями? Или деревянной ноги?»

Ей вдруг вспомнилось, как Спенсер сказал, что терпеть не может смотреть фильмы о пиратах. Ничего удивительного – когда-то в детстве она сама смотрела «Питера Пена», а потом капитан Хук с этим своим крюком вместо руки каждую ночь во сне гонялся за ней, так что ей пришлось даже спать со светом.

– Пираты остались только в кино, – начала она, пытаясь успокоить Спенсера. Но он яростно отмахнулся.

– Нет, они и сейчас есть!

– Нет, они были когда-то, – поправила Джордан. – Много-много лет назад пираты действительно плавали по морям и океанам, брали на абордаж корабли с сокровищами, а потом зарывали награбленное. Но сейчас их больше нет. – Джордан решила, что он имеет в виду живших в средние века морских разбойников, а отнюдь не современных пиратов.

– А я видел настоящего пирата! Вместе с папой и с мамой! Он плохой! В самом деле плохой!

– Спенсер…

Но малыш уткнулся лицом в подушку.

– Он придет за мной! – рыдал он. – Где моя мама? Я хочу к маме!

– Ох, Спенсер! – Обняв малыша за плечи, Джордан притянула его к себе и крепко обняла. Он заерзал, пытаясь вырваться, но она только крепче обняла его.

И вдруг Джордан почувствовала, как его маленькое тельце немного расслабилось. Она баюкала его, гладя по голове, и нашептывала что-то ласковое на ухо, пока не заметила, как припухшие от слез глаза стали сами собой закрываться. Потом голова Спенсера упала на подушку. Осторожно подоткнув ему одеяло, Джордан поцеловала его в макушку и на цыпочках двинулась к двери.

– Не уходи, – чуть слышно прошептал он, с трудом разомкнув отчаянно слипающиеся глаза. – Пожалуйста…

На душе у нее вдруг стало удивительно тепло. Джордан улыбнулась. Это была пусть и маленькая, но победа. Он попросил ее остаться возле него. То был самый первый раз, когда Спенсер ее не оттолкнул.

– Я посижу с тобой, – прошептала Джордан. Джордан сдержала слово – Спенсер уже давно спал безмятежным сном, а она все еще сидела у его постели.

Поднимаясь по ступенькам крыльца к дому Джордан, Бо в сотый раз повторил себе, что нужно быть готовым ко всему. Однако он отдавал себе отчет, что для него это невозможно.

Он не был готов узнать, что Джордан Карри – преступница. Это казалось ему невероятным – с таким же успехом он мог бы поверить, что завтра настанет конец света.

Нерешительно потоптавшись перед дверью, Бо отер выступивший на лбу пот. Как сообщили в сводке погоды, которую он слышал по телевизору, влажность сегодня вечером обещала составить почти сто процентов, и сейчас он ощущал это в полной мере. Ему вдруг отчаянно захотелось оказаться в Оутер-Бэнксе, лежать на берегу океана, чувствуя пальцами ног прохладную морскую воду, а на лице – свежий соленый ветерок.

Что ж, ждать этого уже недолго. Еще несколько дней, и он отправится в отпуск. И сможет хоть на время выкинуть все это из головы – и удушающую жару, и мучительный разрыв с Лайзой, и работу, и…

И Джордан Карри.

А заодно и Спенсера.

И самое главное – ту статью в газете, из-за которой он здесь.

Проклятие! Неудивительно, что она была сама не своя вчера вечером и так тщательно избегала всякого разговора о Спенсере.

Бо сделал глубокий вдох. «Теперь или никогда», – решил он. Впрочем, «никогда» он отмел сразу. Бо понимал, что не сможет вот так просто выкинуть все из головы и уехать отдыхать. Он обязан что-то сделать!

Бо бросил взгляд на часы. Было уже почти десять. Фонарь у крыльца не горел, но сквозь шторы в гостиной пробивался свет. Должно быть, Джордан еще не ложилась.

Бо постучал.

Ему пришлось немного подождать. Всего несколько секунд.

Дверь распахнулась. От неожиданности Бо даже слегка опешил.

Можно было подумать, что Джордан стояла в коридоре и ждала его прихода.

Он увидел в дверях ее темный силуэт. Потом свет упал ей на лицо, и Бо заметил, как на лице ее вспыхнуло удивление. И тут же сменилось разочарованием.

– Наверное, вы ожидали кого-то другого, – сухо пробормотал Бо, от души надеясь, что она не обратит внимания на то, как у него дрожат руки. На всякий случай он поспешно засунул их в карманы джинсов, постаравшись проделать это как можно незаметнее.

– Вообще-то я никого не ждала. Но когда услышала стук в дверь, то подумала, может быть… короче, мне и в голову не могло прийти, что это вы, – неловко закончила она.

– Простите, но это все-таки я.

– Я вижу. – Джордан не шелохнулась. Не сделала ни малейшего движения, чтобы впустить его в дом, – просто разглядывала своими прозрачными зелеными глазами, в глубине которых таилась тревога. На этот раз на ней были льняные шорты и белый топик, открывавший его взгляду куда больше, чем вчера. «А это совсем уж ни к чему», – сердито подумал Бо.

Будь все проклято! Ему хотелось забыть о том, что перед ним на редкость соблазнительная женщина. А заодно и то, что сам он уже давно одинок.

Но больше всего Бо сейчас хотелось забыть другое – что стоявшая перед ним женщина, вполне возможно, замешана в ужасном преступлении. Ему хотелось забыть о Спенсере и об этой проклятой статье в газете, что так некстати попалась ему на глаза. Хотелось навсегда выкинуть из головы вообще все мысли о женщинах, о любви и о нежности.

Но забыть он не мог.

Он не мог позволить себе поцеловать Джордан. Не мог выкинуть из памяти годы тоски, которая разрывала его сердце на части.

Это было невозможно.

А раз так, значит, нужно сделать именно то, ради чего он пришел.

– Не возражаете, если я войду? – как можно небрежнее спросил Бо.

Похоже, этого она не ожидала.

– Сейчас? – Джордан растерянно оглядела себя, сообразив, что ее наряд не очень подходит для того, чтобы принимать почти незнакомого мужчину.

– Послушайте, разве вы не знаете, что открывать дверь в такое время опасно, особенно если вы никого не ждете? – буркнул Бо.

– Знаю, конечно. Но по-моему, вы поняли, что кое-кого я ждала. Правда, не вас, – намеренно подчеркнула Джордан.

– Да, я это понял, хотя вы мне ничего не говорили. Вы сказали только, что…

– Я помню, что я сказала.

– И кого же вы ждали?

– Друга! – Вызывающе вскинув подбородок, Джордан посмотрела Бо прямо в глаза, словно проверяя, осмелится ли он допрашивать ее и дальше.

Нисколько не сомневаясь, что она все равно ничего не скажет, Бо шагнул вперед. Джордан даже не шелохнулась. Судя по всему, была твердо настроена не пускать его в дом. Теперь они стояли почти вплотную. Она была так близко, что Бо чувствовал исходивший от ее волос сладкий медовый запах какого-то шампуня.

Ему с трудом удалось подавить вдруг охватившее его неистовое желание коснуться ее… спрятать лицо у нее на плече, зарыться в ее пушистые волосы и вдыхать… вдыхать исходивший от них волнующий аромат…

Он шагнул к ней.

И снова Джордан не сдвинулась с места.

Теперь Бо уже стоял в дверях, все еще, однако, не решаясь переступить порог. «Хватит, – решил он. – Я должен завоевать ее доверие».

– Я ненадолго. Мне просто нужно поговорить с вами, Джордан. Могу я войти? Прошу вас…

Глаза у нее сузились, Джордан судорожно скрестила руки на груди, словно не желая выдать своих чувств.

– Я уже собиралась ложиться спать…

– Где Спенсер?

Одного упоминания этого имени оказалось достаточно, чтобы в глазах ее появилось смятение. И Джордан тут же отвела взгляд.

– Спит.

– Послушайте, Джордан, нам нужно поговорить. Это займет всего пару минут. Хорошо?

Покачав головой, она ухватилась за ручку двери.

– Не думаю, что это такая уж хорошая мысль, – упрямо проговорила она.

«Боится! – сообразил Бо. Страх, написанный на ее лице, дрожащие руки и эта беззащитность, сквозившая во всем облике Джордан, застигли его врасплох. – Решила, наверное, будто у меня черт знает что на уме!»

Мощная волна чувств захлестнула его. Он узнал их, узнал это знакомое желание помочь, защитить – если нужно, любой ценой! Ничего подобного он не испытывал уже многие годы. По крайней мере с тех пор…

С тех пор, как он встретил Жанетт. Бо сделал над собой усилие, чтобы не думать о ней. Жанетт стала частью его прошлого. А сейчас, в эту минуту, он должен был думать только о будущем. О Джордан.

С какой-то ошеломляющей отчетливостью Бо внезапно понял, что должен любой ценой спасти эту женщину, поверить ей и тем самым завоевать ее доверие. Интуиция, с которой он привык считаться, подсказывала ему, что она ни в чем не виновата. Теперь у него не осталось в этом ни малейших сомнений.

Что бы ни случилось в Филадельфии и каким бы образом этот ребенок ни оказался в ее доме…

Бо больше уже не сомневался, что всему произошедшему есть объяснение.

– Джордан, я хочу вам помочь, – понизив голос, произнес он, – Я не собираюсь причинять вам вред. Вы можете мне доверять. Впустите меня. Нам с вами нужно поговорить.

Но она не сдвинулась с места. В лице ее оставалась настороженность.

– Что значит вы хотите мне помочь? – с тревогой в голосе спросила она. – Помочь? В чем?

– В чем угодно, – просто ответил Бо.

– Понятия не имею, о чем вы говорите, – нервно бросила Джордан. Взявшись за ручку двери, она попыталась захлопнуть ее.

Но Бо оказался проворнее – прежде чем Джордан успела ему помешать, он уже просунул ногу в щель.

– Не надо, – спокойно проговорил он. – Пожалуйста. И не пугайтесь. Просто объясните мне, что происходит. Может быть, я смогу вам помочь.

– Да о чем вы вообще говорите?! – В голосе Джордан звучало возмущение. Но в глазах ее метнулся страх, и Бо догадался, что она сообразила, что он имеет в виду. Она поняла, что речь идет о Спенсере.

– Послушайте, я видел сегодняшние газеты. Сначала на глаза мне попалось его имя и то, что все это произошло в Филадельфии, и… Вот я и подумал..

Джордан молча уставилась на него. Потом медленно покачала головой и нахмурила брови, словно пытаясь вникнуть в то, о чем говорил Бо.

– И не только это, – с нажимом продолжал Бо, не сводя глаз с ее лица. – Там была фотография – Спенсера на ней не было, но я догадался, кто это. Достаточно было увидеть их лица.

На лице Джордан появилось искреннее недоумение. Она снова попыталась захлопнуть дверь у него перед носом. И опять Бо не дал ей этого сделать.

– Бо, я не понимаю, о чем вы говорите. Это какая-то бессмыслица.

Придется выложить ей все как есть. Другого выхода у него не было. Бо видел, что Джордан только и ждет возможности выставить его за дверь.

Он сделал глубокий вдох.

– Джордан, мне все известно. Я знаю, что мальчика, которого вы прячете в доме, зовут Спенсер Эверилл. И мне известно, что произошло с его родителями. А чего я пока не знаю, так это почему он у вас. И имеете ли вы какое-то отношение к убийству.

Джордан показалось, что она вдруг с размаху ушла под воду и тонет, тонет, судорожно взмахивая руками и пытаясь сделать глоток воздуха или нащупать ногой дно, а его нет, и ее все глубже затягивает вниз, в темноту…

Весь мир вокруг нее вдруг подернулся пеленой. Очертания предметов стали неясными, расплывчатыми. Горло сдавило так, что она не могла вздохнуть. Она попыталась двинуться, но тело ее отказывалось ей повиноваться.

Нащупав ногой ступеньку, она отшатнулась в сторону подальше от Бо, от того ужаса, который ворвался в ее дом вместе с ним.

Вдруг она почувствовала, как ноги у нее подогнулись. Потом пол стремительно понесся ей навстречу, и Джордан сообразила, что падает. Краем глаза она успела заметить, как Бо рванулся к ней.

Он крепко держал ее за плечи, и Джордан удалось наконец сделать булькающий вдох. Потом она отчаянно всплеснула руками, словно пытаясь уцепиться за что-то.

– Джордан, с вами все в порядке?

Ответить у нее не было сил.

– Так вы ничего не знали?! Господи помилуй, вы ничего не знали! – потрясенно пробормотал Бо. Обхватив Джордан за плечи, он держал ее так крепко, что она не могла шевельнуться. Сквозь обрывки каких-то смутных мыслей, роем кружившихся у нее в мозгу, прозвучал сигнал тревоги – Джордан вдруг пришло в голову, что присутствие в доме чужого человека по логике вещей должно было бы привести ее в ужас, однако, как ни странно, этого не произошло.

– Нет, – выдавила Джордан. Онемевшие губы отказывались ей повиноваться. – Нет… я ничего не знала.

– Но это он, правда? Это Спенсер Эверилл?

Джордан только тупо кивнула.

– А его родителей звали Рено и Фиби Эверилл? Звали…

Это слово отозвалось у нее в мозгу похоронным звоном.

– Что случилось? – прохрипела Джордан сдавленным голосом.

– Судя по тому, что пишут в газете, их, видимо, убили на яхте. Это скорее даже больше походило на казнь, чем на убийство, – так они считают. Тела обоих нашли в воде. Тело их сына так и не нашли.

Убиты. Казнены. Тела. Не нашли…

При каждом слове Джордан вздрагивала, как от удара.

– В полиции предполагают, что мальчика убили вместе с родителями, только его тело по какой-то неизвестной причине так и не всплыло. Джордан, вы должны мне объяснить, как Спенсер попал к вам. Вы обязаны рассказать все, что знаете.

– Я не… я ничего не знаю… – Голос Джордан оборвался рыданием.

Руки Бо тут же снова сомкнулись вокруг нее.

– Пойдемте. Вам нужно присесть, – заботливо сказал он.

Она скорее почувствовала, чем увидела, как Бо захлопнул за ними дверь. Заперев ее на замок, он помог ей добраться до гостиной и усадил в кресло. Джордан казалось, что все это происходит не с ней, а с кем-то еще, а сама она равнодушно наблюдает за всем со стороны.

Ее лучшая подруга погибла.

Фиби мертва.

Кто-то убил ее.

Это представлялось невероятным, и тем не менее это было так, Джордан закрыла лицо руками, вспомнив, как напугана была Фиби в тот вечер, когда они виделись в последний раз. Неужели с тех пор прошло всего два дня?!

– Фиби предупредила меня, что это вопрос жизни и смерти, – пробормотала Джордан, борясь с подступающей к горлу тошнотой. – Но я не поверила…

– Вы не знали, что она попала в беду? – донесся до нее голос Бо.

Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Руки Бо все еще лежали у нее на плечах.

– Я подумала, что наверняка у нее какие-то проблемы, но мне бы никогда и в голову не пришло… – Джордан покачала головой, спрашивая себя, что бы она сделала, если бы знала, насколько все серьезно.

– Она была вашей подругой? – спросил Бо.

Подругой? Горло Джордан сжало судорогой.

– Да, подругой… самой близкой… Мы выросли вместе. Потом она вышла замуж. А я переехала сюда… – Она снова глотнула, пытаясь взять себя в руки.

– Когда вы виделись в последний раз?

– В пятницу вечером. Я ее не ждала. Она свалилась словно снег на голову. Привезла Спенсера и попросила разрешения оставить его у меня.

– На сколько?

– Она не сказала. Вообще ничего не объяснила – предупредила только, что ни одна живая душа не должна знать о том, что он у меня, вот и все. – Глаза их снова встретились. – А потом вдруг появились вы…

– Значит, я единственный, кому это известно?

– Что Спенсер у меня? Да, насколько я знаю. – Джордан смахнула ладонью скатившуюся по щеке слезу. Перед глазами все время стояло лицо Фиби. Вот они вместе играют во дворе… пекут рождественский пирог для вечеринки скаутского клуба для девочек… перебрасываются записками на уроке…

И вот ее больше нет… Разве такое возможно?

Печальная ирония состояла в том, что именно Фиби была тем человеком, к которому можно было прийти поплакаться в жилетку. И вот теперь Джордан так нужно чье-то плечо, в которое можно уткнуться, а Фиби нет в живых. Родители тоже далеко – плывут себе на корабле вдоль побережья Аляски. Джордан неожиданно остро почувствовала, как она одинока.

– С вами все в порядке? – Тихий голос Бо проник в ее сознание.

Она подняла голову, ничего не видя из-за застилавших глаза слез.

– Нет! – едва слышно пробормотала она, а через мгновение вдруг поняла, что рыдает в его объятиях.

Бо поглаживал ее по голове, успокаивая так же, как она совсем недавно успокаивала Спенсера. И теперь сама Джордан, как перед этим Спенсер, сначала вяло отбивалась, а потом притихла и только беззвучно плакала. Она почти не знала этого человека, да и не хотела его знать. И однако в эту минуту она нуждалась в нем больше, чем в ком-то другом.

Мало-помалу мучительная боль, раздиравшая сердце Джордан, стихла. Сейчас она чувствовала одну лишь страшную усталость, словно только что встала на ноги после долгой болезни.

Бо протянул ей чистый носовой платок. Джордан была потрясена. Ей вдруг припомнилось, как Андреа Макдафф, смеясь, называла Бо «последним джентльменом с Юга».

Накрахмаленный платок был явно очень дорогим. И пахло от него так же, как от Бо. Джордан спрятала лицо, вдыхая этот мускусный мужской запах, будто пытаясь укрыться в нем – словно Бо каким-то неведомым способом мог прочесть мысли, которые пробуждал в ней этот запах. И вспыхнула от стыда. Как у нее только хватает совести думать о подобных вещах, да еще в такое время?!

– Мы должны пойти в полицию, – пробормотала Джордан, уткнувшись лицом в платок, усилием воли заставив себя вернуться к мрачной действительности.

– Не думаю, что это хорошая идея, Джордан.

Ошеломленная, она отняла платок от лица и уставилась на Бо. Джордан показалось, что она ослышалась.

– Но почему?!

– Вспомните – Фиби тоже не пошла в полицию. Она пришла к вам. А ведь она не могла не знать, что жизнь ее семьи под угрозой. Но вы были единственным человеком, кому она доверяла. Не полиции, не властям – только вам, Джордан. Должно быть, у нее была на это серьезная причина.

Джордан медленно покачала головой. Он был прав. И все же…

– Но ведь полиция разыскивает Спенсера. Вы сами сказали…

– Там считают, что его убили вместе с родителями – просто его тела пока не нашли. Но, Джордан, кто бы ни убил Рено и Фиби, им-то хорошо известно, что их сына тогда не было на яхте вместе с родителями. Они знают, что его где-то прячут.

– Вы думаете, что они ищут его?

– Да. И скорее всего Фиби тоже думала именно так. Иначе почему она привезла его к вам? Должно быть, она решила, что тут его никто не станет искать.

– Вы правы, – кивнула Джордан. – В последние годы мы с Фиби редко общались. То есть я хочу сказать, что виделись мы редко, но она по-прежнему оставалась самым близким мне человеком. Думаю, и Фиби чувствовала то же самое. – Голос ее прервался сдавленным рыданием. Бо крепко сжал ее руку.

– Значит, после всех этих лет она по-прежнему верила вам, – мягко сказал он.

– Она знала, что может мне довериться. Что я все сделаю для нее. Вот и сейчас… я поклялась, что со мной Спенсер будет в безопасности.

– До тех пор, пока мы точно не выясним, что происходит, безопасность Спенсера будет зависеть в первую очередь от того, удастся ли нам и дальше хранить тайну. Пока никто не знает, что он у вас, ему ничто не грозит. Думаю, лучше, если так и будет.

– Да, но ведь вы-то знаете! – просто сказала Джордан. Выражение лица Бо сказало ей, что он прекрасно понял, о чем она подумала, так что договаривать не было никакой необходимости.

– Вы можете доверять мне, Джордан, – пообещал он. – Конечно, мы с вами знакомы недавно… может быть, мы не так близки, как были вы с Фиби. Но даю вам слово, от меня ни одна душа не узнает о Спенсере.

Джордан вновь почувствовала желание уткнуться в чье-то плечо и облегчить душу слезами. Лучше всего, если бы рядом были родители. Или Фиби. Ведь именно они когда-то поддержали ее, не дали ей сломаться после несостоявшегося замужества.

Но на этот раз бежать за помощью было не к кому. У нее не осталось никого.

Никого, кроме этого почти незнакомого ей человека.

– Мне нужно не просто ваше слово, Бо, – услышала Джордан собственный голос. И вдруг выпалила то, что давно уже вертелось у нее в голове: – Мне нужна ваша помощь!

Часом позже, отъехав от дома Джордан, Бо посмотрел на светящиеся часы на приборном щитке машины. Была уже почти полночь. Он внезапно почувствовал острый укол вины за то, что не смог остаться. «Ничего, – успокаивал он себя, – Джордан и Спенсер в безопасности – по крайней мере до утра. А завтра будет видно».

Завтра он вернется.

Он дал ей слово.

То, что Джордан попросила его о помощи, застигло Бо врасплох. Ее беззащитность, это умоляющее выражение прозрачных зеленых глаз… словом, он не смог устоять. И пообещал, что сделает все, чтобы им помочь, еще даже не зная толком, что от него требуется. Впрочем, это уже не имело значения.

– Вы не можете вернуться утром? – попросила Джордан, – Пожалуйста… уйти из дома вместе со Спенсером я не могу. А оставаться с ним совсем одна я просто боюсь.

Бо молча кивнул. Он тоже боялся за нее – так боялся, что даже вызвался переночевать на диване в гостиной. Но Джордан решительно отказалась. В глубине души Бо почувствовал облегчение. После всего, что ему пришлось пережить за последние несколько часов, он должен был уехать. Ему нужно было какое-то время, чтобы спокойно обо всем подумать.

А подумать стоило о многом. Похоже, он вляпался во что-то серьезное. Жизнь Спенсера и в самом деле висит на волоске. Оберегать его, заботиться о нем, да еще после такой трагедии, – страшная ответственность. И одновременно тяжкая задача, особенно для надломленной горем женщины.

– Я обязательно приеду, – пообещал он.

– Спасибо. Вы единственный, кто знает… и единственный, с кем я могу об этом поговорить. Надо же решить, что все-таки делать. А мне не у кого даже совета попросить.

Совета?! У кого – у него?! Так ведь он и сам не знает, что делать! Только подсознательно чувствует, что к властям за помощью обращаться не стоит.

В конце концов, после долгих споров они договорились, что с утра пораньше обсудят все еще раз. Бо рассчитывал, что к тому времени в голове у него прояснится.

Всю дорогу до дома он беспрерывно зевал и страшно боялся задремать прямо за рулем. Однако забравшись в постель, очень скоро обнаружил, что слишком устал и возбужден, чтобы спать.

В голове был полный сумбур. Бо никак не мог избавиться от мыслей об этом мальчике, который потерял сразу и мать, и отца. Не давала ему покоя и вставшая перед Джордан дилемма.

В какой-то момент он даже не выдержал: рывком сел, спустил ноги с постели и едва не кинулся к машине, чтобы вернуться назад, к Джордан.

Единственное, что удержало Бо от этого безрассудного шага, была мысль о том, что уже слишком поздно. Если он в такой час, да еще после всего, что случилось, постучит к ней в дверь, то добьется лишь одного – перепугает Джордан до смерти. Оставалось только надеяться, что сейчас она спокойно спит, набираясь сил после всех волнений. Да и ему было бы неплохо как следует выспаться.

Завтра им обоим предстоит трудный день.

Ночь, словно ленивая улитка, медленно ползла к рассвету. Бо беспокойно вертелся в кровати, прокручивая в голове детали того, что предстоит сделать. Для начала придется съездить в офис. Лучше всего прямо с утра – доделать то, что еще не сделано, и в первую очередь проект Андреа Макдафф. Что же касается вторника… Бо тяжело вздохнул. Ничего не поделаешь, видимо, долгожданный отпуск придется теперь немного отложить. Все взвесив, Бо решил, что сейчас, пожалуй, ему не следует уезжать из города. «Нельзя же в самом деле бросить на произвол судьбы Джордан со Спенсером, – сердито подумал он, – когда они так отчаянно нуждаются в помощи!»

Какое-то время они еще стояли у Бо перед глазами – женщина и маленький мальчик. Потом он вдруг как будто стал уплывать куда-то и сообразил, что засыпает. Последней мыслью Бо перед тем, как сон окончательно сморил его, было, что скорее всего он принял на себя роль защитника и покровителя задолго до того, как постучал в дверь дома Джордан.

Трясущимися пальцами Джордан набрала телефонный номер.

Узнать его оказалось до смешного просто: она позвонила в справочную, сказала оператору имя и фамилию, потом название города, и все – теперь она может покончить с этим раз и навсегда!

Один гудок… другой… третий…

Чего-то в этом роде она и ожидала.

«К тому же сейчас ведь уже далеко за полночь», – вспомнила Джордан.

Наконец на том конце провода чей-то заспанный, недовольный голос хрипло пробормотал в трубку:

– Алло!

Джордан откашлялась.

– Это Курт?

– Да.

Легкий щелчок, будто он повесил трубку.

– Алло! Курт! – снова повторила она, на этот раз громче.

– Да, да, говорите. – Теперь в голосе мужчины слышалось легкое нетерпение.

– Это Джордан Карри.

Молчание.

– Подруга Фиби, – добавила Джордан. И услышала, как он ахнул в трубку.

– Джордан?! – потрясенно повторил он.

Джордан ответила не сразу.

Ее слуха вдруг коснулся еще один тихий, почти не слышный щелчок. «Наверное, Курт задел провод», – решила она.

– Я услышала о Фиби, – начала Джордан. И голос у нее пресекся. Больше она ничего не смогла сказать.

– Знаю. Кошмар какой-то… – Голос Курта звучал хрипло и обреченно.

– Курт, как ты думаешь, кто убил Фиби и Рено? – спросила Джордан.

– Не только Фиби с Рено – всех троих, – тоскливо поправил он. – Они ведь были на яхте втроем. Просто тело Спенсера еще не нашли, однако…

– Курт, видишь ли, именно поэтому я и зво… Джордан прикусила язык, сообразив, что едва не проговорилась.

И тут ее будто ударило. Легкий щелчок, который она до этого слышала в трубке… А вдруг телефон прослушивается?!

«Какого дьявола я вообще решила ему звонить? – обозлилась на себя Джордан. – Не нужно было этого делать». Сначала у нее и в мыслях такого не было, но после того, как уехал Бо, страх и отчаяние до такой степени овладели ею, что она совсем потеряла голову. Сказать по правде, Джордан и номер-то набирала в каком-то беспамятстве.

– Послушай, а что это за щелчок в трубке? Ты слышал? – с беспокойством спросила она у Курта.

– Да это все проклятый телефон! Щелкает весь день. Из-за этой сумасшедшей жары у нас тут постоянные электромагнитные бури, а это, говорят, отражается на связи. – На том конце трубки послышался вздох, за ним зевок. «Похоже, бедняга и вправду устал», – решила Джордан.

– Прости, что разбудила тебя, – извинилась она. – Понимаешь, мне вдруг стало так одиноко! К тому же я тут никого не знаю… Родители уехали в отпуск, а брат вообще в другой стране и… и мне даже не с кем об этом поговорить…

«Кроме человека, которого я едва знаю…» Но Бо ведь уехал, и Джордан осталась совсем одна – лицом к лицу со своими страхами и горестями.

– Ничего, – вздохнул Курт. – Я ведь тоже собирался тебе звонить. Решил сделать это завтра с утра. Слушай, а откуда ты узнала… ну, о Фиби?

– Из газеты.

– Из местной?

– Это было в новостях «Ассошиэйтед пресс».

– Примерно так я и думал. Этот ее Рено был большой шишкой.

– Не знаешь, полиция кого-нибудь подозревает?

– Ты имеешь в виду улики? Вряд ли. Думаю, они считают, что это как-то связано с одним из дел Рено. Господи, сколько раз я твердил этому идиоту, чтобы он был поосторожнее – отдавал себе отчет, чьи интересы он представляет! Если честно, мне никогда не нравились те подонки, с которыми ему приходилось якшаться. Или не приходилось, черт его разберет, особенно теперь. И вот вам результат! – с горечью в голосе пробормотал Курт.

– Ты уже что-нибудь решил насчет похорон? – спросила Джордан.

– Пока нет. Пусть сначала найдут Спенсера. – Послышался какой-то странный звук, словно лопнула струна, и Курт закашлялся, прочищая горло. Джордан сообразила, что он просто старается не выдать своих чувств.

Как ей хотелось обрадовать Курта, сказав, что его маленький племянник жив и здоров! Она уже открыла было рот…

И все-таки что-то остановило Джордан.

Эти непонятные щелчки в трубке… что, если магнитная буря тут ни при чем? Что, если телефон Курта прослушивается? Джордан вдруг вспомнила разговоры о том, что если в трубке стоит «жучок», то набравший номер иногда слышит какое-то щелчки или просто неясный шум.

Здравый смысл подсказывал Джордан, что у нее просто разыгралось воображение. Возможно, конечно, однако рисковать она не могла. По крайней мере сейчас. Боль потери и страх за Спенсера так прочно поселились в ее душе, что она абсолютно утратила способность соображать.

– Ладно, иди досыпай, – тихо сказала она.

– Хорошо. Я позвоню тебе сразу же, как только станет известно насчет похорон. Ты по-прежнему живешь там же, в Джорджтауне? Твой номер есть в телефонной книге?

– Да, – упавшим голосом ответила Джордан, отчаянно жалея, что не может сказать «нет».

Она вспомнила, с какой легкостью узнала телефон Курта. С таким же успехом она могла бы связаться с ним по Интернету.

И если кто-нибудь их подслушивал…

Господи, она ведь назвала свое имя сразу же, как только Курт снял трубку! Теперь узнать ее адрес и номер телефона ничего не стоит.

«Похоже, ты становишься форменным параноиком, моя милая!» – сказала себе Джордан, опуская трубку и мысленно ругая себя за мнительность.

Кому нужно прослушивать телефон Курта? Это ведь не один из тех старых шпионских фильмов, которые так любит смотреть по телевизору ее отец.

Это жизнь.

Ее лучшая подруга убита.

Слезы вновь ручьем хлынули у нее из глаз и потекли по щекам. Джордан отшвырнула в угол телефон и зарыдала.

Глава 6

Кофе для гурманов, который Джордан купила вчера в супермаркете, готовить оказалось на удивление легко. Наступило утро, на часах еще не было и девяти, а она пила уже третью чашку обжигающе горячего, ароматного кофе.

Может быть, виной было отсутствие кофеина, а может, шок оказался слишком силен, только голова у Джордан по-прежнему оставалась тяжелой. Ее не то чтобы клонило в сон, но все мысли были о том, какой тяжкий и мрачный день ее ожидает. Но делать было нечего.

Поговорив с Куртом, она большую часть ночи проплакала в подушку, потом покопалась в газетах, побродила по Интернету, а затем включила телевизор, надеясь найти хоть какую-то информацию относительно двойного убийства в Филадельфии.

Но ни Си-эн-эн, ни другие программы ничего не сообщали о Фиби и Рено. Джордан долго билась, пытаясь отыскать хоть что-нибудь в Интернете, потом сдалась – поисковая система, когда она ввела в нее в качестве ключевых слов «Рено», «Невада» и «Фиби», выдала ей обзор телевизионного шоу «Друзья», главную героиню которого тоже звали Фиби.

Все же под конец Джордан повезло – ей удалось отыскать статью, о которой говорил Бо. Там же была и не слишком четкая фотография Фиби и Рено. Как следовало из подписи внизу, супругов сфотографировали во время какого-то благотворительного мероприятия.

Теперь Джордан понимала, почему одного взгляда, брошенного Бо на фото, оказалось достаточно, чтобы догадаться, что Спенсер их сын. Ребенок был поразительно похож на родителей. Их сходство просто бросалось в глаза, только трудно было решить, на кого же из них он больше похож: на свою белокурую, хрупкую, очаровательную мать или на темноволосого красавца отца.

Джордан всегда подозревала, что именно эта смуглая красота и была тем самым магнитом, что притягивал Фиби к Рено. Больше ничего привлекательного лично она в нем не видела – если, конечно, не считать больших денег. Но Фиби никогда не была корыстной.

Рено был успешным и знающим адвокатом, крупным специалистом по уголовным делам и, кроме того, единственным наследником весьма состоятельной семьи. К тому времени как они с Фиби поженились, его родителей уже не было в живых. Именно по этой причине, как когда-то объяснила ей Фиби, они с Рено не стали устраивать шикарную свадьбу, а предпочли тихо обвенчаться и тут же уехали в свадебное путешествие. И Джордан с ней согласилась. «В конце концов, – думала она, – мать Фиби умерла несколько лет назад, когда Фиби была еще подростком, а ее тихий, служивший в какой-то скромной конторе отец зарабатывал мало и просто не мог позволить себе расходов на шумную свадьбу дочери».

И все-таки Джордан так и не могла понять, почему Фиби до последнего дня не говорила ей, что собирается замуж. Джордан вообще узнала об этом событии, только когда Фиби вернулась после медового месяца, который они с Рено провели на островах Карибского моря. Оглядываясь назад, она решила, что это было явным свидетельством того, что их дружба с Фиби дала первую трещину.

«Впрочем, не одна Фиби была виновата в этом», – честно призналась себе Джордан. В том, что в последние годы они несколько отдалились друг от друга, была и ее доля вины. Для нее, Джордан, оказалось проще жить своей собственной жизнью, с головой окунувшись в бизнес, чем поддерживать отношения со старинной подругой. Тем более теперь у них было так мало общего – Фиби жила в Филадельфии, вела светскую жизнь, увлеклась благотворительностью, у нее были шикарный собственный дом, ребенок…

И к тому же муж. Муж, который, как сильно подозревала Джордан (да и Курт, судя по всему, тоже), под конец ввязался в какие-то темные делишки. Скорее всего именно в этом и кроется причина, почему их с Фиби убили.

В газетной статье Рено тактично называли преуспевающим адвокатом, хотя и намекали, что репутация у него, мягко говоря, сомнительная. Слава его была дурного толка. Обычно он брался защищать самых кровожадных и омерзительных подонков, благодаря его усилиям и красноречию разваливались самые громкие дела, и вскоре он приобрел известность как адвокат, которому удалось добиться оправдания нескольких хладнокровных убийц, причем действовал он исключительно в рамках закона. Джордан не раз удивлялась, как это ему удается жить в мире с собственной совестью, зная, что с его помощью подобные преступники вновь оказались на свободе. Но еще больше ее удивляло, как с этим мирится Фиби.

И вот теперь ей пришло в голову, не могло ли случиться так, что Рено имел несчастье перейти дорогу кому-нибудь из таких вот подонков и тот, пылая местью, обрушился не только на адвоката, но заодно и на его семью.

Гнев и ярость, кипевшие в ее груди, постепенно сменились тихой печалью, и Джордан снова заплакала. Но сейчас она плакала не только потому, что потеряла близкого человека… ей было невыносимо жалко Спенсера. Что с ним теперь будет? Когда все наконец выяснится и Джордан получит возможность сообщить в полицию о том, что мальчик у нее, дальнейшее будущее Спенсера будет зависеть от того, что решат власти.

Джордан задумалась о том, оставили ли его родители завещание. «Вероятно, да, – решила она. – В конце концов, ведь Рено был адвокатом. Наверняка там оговорено, кто станет опекуном Спенсера в случае их преждевременной смерти, только вряд ли это буду я». Рено с самого начала терпеть ее не мог. И уж конечно, он ни за что не согласился бы доверить судьбу единственного сына какой-то там подруге детства своей жены, даже несмотря на то что она была его крестной матерью.

Впрочем, кажется, Рено об этом даже не догадывался. Фиби, выросшая в католической семье, воспользовалась единственным разом, когда она приехала в родной город навестить отца без мужа, чтобы окрестить Спенсера. Она тогда объяснила Джордан, что Рено, мол, принадлежит к числу воинствующих атеистов и не видит смысла в том, чтобы его крошечный сын был крещен по законам какой-то определенной веры. Он, дескать, поклялся, что не будет возражать, если Спенсер, став взрослым, решит стать католиком; крестить же его сейчас, когда ребенок еще ничего не понимает, глупо и бессмысленно.

Но Фиби, которую воспитывала очень религиозная мать, к тому же рано умершая от рака, видела, сколько утешения давала той вера в Бога, в особенности перед смертью, и не могла отвернуться от религии. Джордан вместе с Фиби находилась у одра ее умирающей матери, когда та приняла последнее причастие, и помнила, каким утешением это было для несчастной женщины. Должно быть, перед глазами Фиби тоже стояло просветленное лицо матери, и она твердо решила, что ее маленький сын непременно получит благословение церкви.

Все произошло неожиданно – по крайней мере для Джордан. Счастливая оттого, что может провести хоть немного времени с любимой подругой и ее новорожденным сыном, она решила, что они просто собираются пообедать вместе. И чуть не упала от удивления, услышав от Фиби, что та уже обо всем договорилась и отец Ральф ждет их в церкви Святого Кристофера. Старенький добродушный священник, знавший обеих еще девочками и некогда дававший им уроки катехизиса, с радостью окрестил Спенсера. А Джордан стала крестной матерью. Прижимая к груди крохотный теплый комочек, она была по-настоящему счастлива. А то, что Фиби выбрала крестной сына именно ее, тронуло Джордан почти до слез.

Для нее не было важно, что крещение прошло в глубокой тайне и что малыш был завернут в простенькую голубую пеленку, а не в кружевную, старинную, отделанную рюшами и лентами. Фиби снова дала ей понять, что считает ее самым близким человеком, а в глазах Джордан только одно это имело значение. Может быть, теперь между ними и встал Рено, но Фиби по-прежнему любит ее. И она доказала это, доверив ей, Джордан, сначала бессмертную душу своего единственного сына, а теперь и его жизнь.

Что же касается Рено, то Джордан была абсолютно уверена, что он никогда бы не согласился назначить ее опекуном своего малолетнего сына, если что-то случится с ним и с Фиби. Скорее всего в качестве опекунов Спенсера родители выбрали какую-нибудь почтенную семейную пару, кого-нибудь из тех, кто принадлежал к их кругу.

Или того же Курта. Насколько помнила Джордан, он был женат. Сейчас ему уже перевалило за сорок, дети его выросли. Где-то в Питсбурге у Курта была собственная фирма, и, как слышала Джордан, он весьма преуспевал. Возможно, именно он станет опекуном Спенсера.

Мысли Джордан вновь вернулись к Курту. Она то ругала себя за свой звонок ему, то жалела, что не решилась сказать большего. Судя по голосу, Курт был ошеломлен известием об убийстве сестры и ее мужа. И, как и власти, почти не сомневался, что тело его единственного племянника навеки исчезло в водах реки Делавэр.

«Я должна перезвонить ему, – решила Джордан, – и сказать, что Спенсер жив».

Но ведь Фиби взяла с нее слово никому не говорить о Спенсере. И Бо прошлой ночью сказал то же самое.

«Курту-то можно доверять! – возмутилась она. – В конце концов, верю же я Бо, человеку, который и в глаза не видел Фиби, хотя совсем не знаю его!»

Однако все произошло помимо ее воли, и менять что-либо было уже поздно. Бо каким-то непонятным образом вдруг оказался в эпицентре событий.

Если сейчас она позвонит Курту и скажет ему о Спенсере, то нарушит не только слово, данное Бо, но и свою собственную клятву Фиби – клятву, которую она обязана сдержать, несмотря на то что подруги уже нет в живых.

Джордан сидела за столом в кухне, вытирая катившиеся по щекам слезы и тупо уставившись в очередную чашку кофе, когда на лестнице вдруг послышались шаги.

Господи помилуй!

Спенсер проснулся!

При одной только мысли о том, что ей придется встретиться с ним взглядом, содержимое желудка Джордан превратилось в ледяной ком. Естественно, у нее и в мыслях не было говорить ребенку о смерти родителей. Однако она почти не сомневалась, что ему достаточно будет бросить один-единственный взгляд на ее опухшее от слез лицо, как он сразу все поймет.

Малыш появился на пороге, протирая заспанные глаза, все еще в пижаме, разрисованной бейсбольными перчатками. Сердце Джордан при виде его едва не разорвалось от горя.

– Эй, как спалось? – выдавила она из себя. Голос ее, как ни странно, звучал обычно.

– Нормально.

– Хочешь хлопьев с молоком? Похоже, у тебя теперь есть из чего выбирать, – предложила она, намекая на то, что накануне они вынесли из супермаркета едва ли не все, что там было.

– Да, хочу, – зевнув, кивнул Спенсер. – Давай вон те.

– Сейчас будет готово. – Открыв дверцу шкафа, Джордан достала коробку с хлопьями, попутно вспомнив, как ей самой, когда она была маленькой, никогда не позволяли есть подслащенные хлопья. Мать вечно твердила, что это вредно для зубов. К счастью, Джордан никогда не была любительницей плотных завтраков.

Налив в тарелку молоко, она рассеянно насыпала туда хлопьев, потом поставила тарелку для себя и уселась напротив Спенсера.

– Вот это да! Выходит, ты тоже их ешь?! – с набитым до отказа ртом удивленно прошамкал Спенсер.

– Просто проголодалась.

На самом деле есть Джордан совершенно не хотелось. Желудок то и дело скручивало судорогой, к горлу подступала тошнота. Но ей нужно было чем-то занять себя, чтобы хоть ненадолго забыть о том, что сидящий напротив малыш стал сиротой.

– А я уж думал, что ты ешь только то, что полезно для здоровья, – продолжал Спенсер.

– Не всегда.

– Правда? Но при мне ты ела только мясо и овощи. Да еще кофе пила.

– А помнишь, как мы с тобой вчера в кино ели конфеты? – напомнила Джордан.

– Ой, правда! – В глазах Спенсера вспыхнуло нечто похожее на уважение, и Джордан немного воспрянула духом. «Может, мне еще рано сдаваться?» – подумала она.

Продолжили есть они молча. Джордан с трудом пропихивала в себя проклятые хлопья, кое-как сдерживая подступавшие к глазам слезы. На нее вдруг навалилась свинцовая усталость. Джордан клевала носом, едва не падая со стула.

Глаза у нее слипались. Больше всего ей сейчас хотелось подняться к себе в спальню, упасть на кровать и хорошенько выплакаться.

Но вместо этого она вынуждена была сидеть тут, старательно отводя глаза, чтобы не смотреть на несчастного малыша, оставшегося без матери и даже не знавшего еще, что он потерял ее навсегда.

– А Бо сегодня поведет меня в зоопарк? – неожиданно спросил Спенсер. Спросил, правда, без особой надежды, как отметила про себя Джордан.

– Он, наверное, скоро заедет, – осторожно сказала она. – Но вот как насчет зоопарка… пока не знаю.

Спенсер просиял.

– Бо приедет? Правда? Когда?

– Думаю, скоро.

Карие глазенки радостно засверкали, и Джордан почувствовала, как у нее словно камень с души свалился. Теперь она мечтала только о том, чтобы Бо поскорее приехал. «Как все-таки странно, – подумала она. – Достаточно было только вспомнить, что он скоро будет здесь, и на душе у меня немного полегчало».

Она невольно задумалась о том, что было бы с ней вчера, если бы не Бо.

Удивительно, что человек, которого она, в сущности, совсем не знала, вдруг вошел в ее жизнь, да еще в тот момент, когда ей так невыносимо тяжело.

Джордан старалась убедить себя, что Бо тут ни при чем – любой, оказавшийся рядом в такой момент, перестает быть чужим. Спенсер потянулся бы к любому мужчине, случайно угадавшему, что дети предпочитают виноградное желе тушеным овощам.

«Нет, – твердо сказала себе Джордан, – он самый обыкновенный человек. И в том, что нас вдруг так потянуло друг к другу, тоже нет ничего необыкновенного, а уж тем более при данных обстоятельствах».

А Спенсер, запихивая в рот хлопья ложку за ложкой, безмятежно улыбался. «Сколько же мне удастся скрывать от него правду?» – подумала Джордан, украдкой поглядывая в его сторону. Конечно, в четыре года он вряд ли умеет читать, но на всякий случай она спрятала газету со статьей под матрас в своей спальне – увидев фотографию родителей, Спенсер наверняка заинтересовался бы и принялся задавать вопросы.

Если уж убийство известного в Филадельфии адвоката и его жены попало в категорию сенсаций и статья об этом событии угодила на страницы газет, то можно было только предполагать, какой вой поднимется в прессе по поводу исчезновения их единственного сына. А если шумиху раздуют и возникнет сомнение, был ли Спенсер в тот день на яхте вместе с родителями, то полиция, да и убийца, как со страхом подумала Джордан, будут не единственными, кто кинется искать маленького мальчика по имени Спенсер Эверилл.

– У тебя что-то случилось, Джордан?

– Хмм? – Заметив, как внимательно Спенсер разглядывает ее и каким испуганным вдруг стало его лицо – в точности как у нее самой, – Джордан поспешила принять самый обычный вид. – Нет, милый. Доедай свои хлопья и можешь немного посмотреть телевизор, если захочешь.

– А диснеевский канал можно? – обрадовался он.

– Можно, – кивнула она, с некоторым опозданием подумав о том, что надо бы, пожалуй, держать его подальше не только от газет, но еще и от телевизора. Конечно, было очень маловероятно, чтобы об убийстве стали сообщать по диснеевскому каналу, но вдруг Спенсеру придет в голову пощелкать пультом, и он случайно попадет на один из криминальных каналов или услышит сводку новостей? Что, если он узнает ужасную правду раньше, чем она сама скажет ему об этом?

«Пожалуй, лучше всего по возможности не спускать с него глаз», – решила она. Собственно говоря, именно это она собиралась сделать в любом случае. Если тот, кто убил Фиби и Рено, сейчас разыскивает Спенсера, то доберется он до мальчика не иначе, как переступив через труп Джордан.

Вскоре после полудня Бо перешагнул порог квартиры Джордан. По странному стечению обстоятельств случилось это как раз тогда, когда Спенсер заливался горючими слезами.

Мысли Бо были далеко – он умчался с работы, не сделав и половины того, что собирался, и на душе у него кошки скребли. Но достаточно было ему только увидеть горько плачущего малыша, как все мысли о делах исчезли без следа. Спенсер, с мокрым от слез лицом, стоял, прислонившись к косяку двери, которая вела в гостиную. Джордан с облегчением распахнула дверь, чтобы впустить Бо.

– Эй, приятель, что за дела? – врастяжечку поинтересовался Бо.

В доме благодаря кондиционеру царила приятная прохлада. Не дождавшись ответа, Бо бросил тревожный взгляд на расстроенную Джордан. «Неужели она решилась рассказать малышу о смерти родителей?!» – промелькнуло у него в голове.

– Она говорит, что нам нельзя сходить в зоопарк, – горестно всхлипывая, объяснил наконец Спенсер.

Бо почувствовал такое невыразимое облегчение, что ему стоило немалого труда заставить себя принять озабоченный вид.

– Правда? Ну, тогда для этого должна быть серьезная причина, ты согласен?

– Причина есть, и очень серьезная, – вмешалась Джордан. Захлопнув входную дверь, она тщательно заперла ее на замок и вдобавок накинула цепочку.

Морщинки у губ и темные круги под глазами ясно свидетельствовали о том, что прошедшую ночь она провела без сна. Темные волосы были небрежно завязаны в криво торчащий конский хвост, голубая футболка и обрезанные до колен джинсы казались жеваными.

«Сейчас она кажется маленькой испуганной девочкой», – подумал Бо, старательно отводя глаза. И очень вовремя – он уже машинально протянул руку, чтобы убрать с ее лица выбившиеся из хвостика пряди волос. Точно так же, как привык это делать, когда рядом была Жанетт.

– «Слишком жарко!» Подумаешь, нашла причину! – фыркнул Спенсер. – Ничего себе причина! Глупость какая-то! И сама она глупая!

– Эй, эй, полегче, парень! – сурово одернул его Бо, заметив, как лицо Джордан исказилось от обиды. – Джордан права. Сейчас действительно очень жарко, чтобы идти в зоопарк. Чувствуешь себя, словно блинчик на сковородке. К тому же и влажность такая, что почти невозможно дышать. – В качестве доказательства Бо демонстративно вытер рукой выступившие на лбу капли пота.

– Но это нечестно! Ты ведь обещал, что сводишь меня в зоопарк! Мне до чертиков надоело торчать в этом идиотском доме! Я чуть не умер со скуки, если хочешь знать!

– Вовсе не обязательно торчать в доме, – вдруг услышал Бо свой собственный голос.

И сразу же почувствовал на себе вопросительный, недоумевающий взгляд Джордан.

– Можно поехать покататься, – предложил он, поворачиваясь к ней.

– Покататься? А куда? – тут же вклинился Спенсер. Глаза его недоверчиво сузились, словно он прикидывал в уме, закатить сцену или все-таки не стоит.

Что-то подсказывало Бо, что это вовсе не в характере Спенсера. Нет, этот малыш не был ни капризным, ни избалованным. Просто сейчас он напуган, здорово соскучился по дому и никак не может взять в толк, почему он должен оставаться с чужими людьми и куда же подевалась его мама. В сущности, ему хочется только одного – чтобы мама вернулась за ним и они отправились домой. Так что глупо винить его за эту вспышку.

– Мы не можем поехать кататься, – отрезала Джордан. Ее зеленые глаза потемнели от страха, и она метнула в сторону Бо осуждающий взгляд, словно хотела сказать: «Как вам не стыдно?!»

– Почему не можем? – тут же вцепился в нее Спенсер.

– Потому что… э-э-э… там слишком жарко и… и… – Так больше ничего и не придумав, Джордан замолчала, отчаянно надеясь, что Бо придет ей на помощь.

– Ничего страшного. Там, конечно, жарко, как в духовке, но у меня в машине кондиционер, – успокоил он. – К тому же нам вовсе незачем из нее выходить, – специально для Джордан прибавил Бо.

– Так мы что, вообще не будем выходить из машины? – заныл Спенсер. – Но…

– Послушайте, мы и в самом деле не можем просидеть целый день взаперти, – взвесив все, обратился Бо к Джордан. Он надеялся, что это прозвучит достаточно убедительно, чтобы она согласилась с его доводами. – Давайте проедемся по городу. Между прочим, я так до сих пор его как следует и не видел. Кстати, держу пари, Спенсер, что из Джордан выйдет классный гид. Вот посмотришь, она покажет нам город в лучшем виде!

– Я не хочу все время торчать в машине, – огрызнулся малыш.

– Ну, там видно будет, – весело сказал Бо и, наклонившись, взъерошил ему волосы. – Почему бы тебе не пойти к себе, парень, и не влезть в какие-нибудь сандалии? Мало ли что… а вдруг нам попадется такое местечко, где можно съесть мороженое, не вылезая из машины?

– Ух ты! Сейчас иду! – завопил Спенсер и бросился вверх по лестнице.

Джордан повернулась к Бо. Ее глаза сверкали.

– Как вы можете?! – заикаясь от возмущения, прошипела она. – Мы никуда не поедем! А что, если кто-нибудь его увидит? – В горле у Джордан что-то пискнуло, и она замолчала.

– Не волнуйтесь, у меня в машине тонированные стекла, – успокаивающе проговорил Бо. – Да и потом… Послушайте, Джордан, бедный малыш просто с ума сойдет, если вы заставите его просидеть целый день дома. А что будет с вами? Да к вечеру вы с ним кусаться начнете. Ну почему бы не доставить парню хоть немного радости, прежде чем он узнает…

Бо замолчал.

Джордан молча кивнула. Печаль снова захлестнула ее, словно огромная серая пелена тумана, сквозь которую бессильны пробиться лучи солнца.

Бо заметил, как жалко задрожали у нее губы, как подозрительно заблестели глаза. «Внезапная смерть подруги, точнее, даже не смерть, а жестокое и бессмысленное убийство, надолго оставит незаживающую рану в ее душе, – подумал он. – Видимо, она придет в себя, но когда это будет?»

Он смотрел на нее, и сердце его сжималось от боли. В его душе тоже жила незаживающая рана. Настанет ли когда-нибудь такой день, чтобы при воспоминании о жене и сыне, которых он теперь уже никогда не увидит, сердце его не обливалось кровью?

– Послушайте, я знаю, как вам больно, – мягко проговорил он. – Больно и страшно. Но поверьте мне – все будет хорошо.

– Вы в самом деле так считаете? – полюбопытствовала Джордан, взглянув на него.

Он не мог сказать ей правду.

Неожиданно для себя Бо потянулся поправить непокорную прядь волос, упавшую ей на щеку. Он сам не понимал, как это получилось, он не хотел этого, но рука его, словно притянутая магнитом, потянулась к ней.

Он убрал ей за ухо упавший на щеку шелковистый локон. Джордан тихо ахнула, но не вздрогнула. И не попыталась отстраниться.

Бо позволил себе слегка погладить ее по щеке, кончиками пальцев ласково коснулся бровей, обвел линию высоких, прекрасно вылепленных скул. Потом осторожно приподнял ее подбородок и заглянул в глаза. То, что он прочел в них, явилось для Бо полной неожиданностью.

Где-то в самой глубине ее глаз вспыхнула искорка желания.

Ее влекло к нему так же, как и его к ней.

Это было дьявольски не вовремя. И совсем ни к чему. Но Бо внезапно понял, как неудержимо его тянет к этой женщине. Он просто не мог противостоять этому. Тем более сейчас, когда видел, что и с ней происходит то же самое, что и Джордан тоже уже не в силах совладать с собой. Она тоже горела в том же медленном, мучительном огне, что и он сам.

Бо зажмурился, твердо зная, что, когда он снова откроет глаза, все исчезнет… что скорее всего ему это просто почудилось…

Нисколько не сомневаясь в этом, Бо снова заглянул в глаза Джордан – и оцепенел. Взгляды их встретились, и оба почувствовали, что их неудержимо влечет друг к другу. И прежде чем кто-то из них смог понять, что происходит, Бо наклонился и поцеловал ее.

Протестующий крик Джордан замер у нее на губах, почти сразу же сменившись стоном наслаждения.

Губы их встретились лишь на мгновение, но кровь в жилах Бо вдруг превратилась в жидкое пламя. Этого оказалось достаточно, чтобы он все понял.

Джордан Карри была опасна.

– Эй! Что это вы там делаете – целуетесь?!

Возмущенный крик, прозвучавший прямо у него над головой, заставил Бо испуганно отскочить в сторону. А Джордан инстинктивно прижала руку к губам.

Оба как по команде, вскинув головы вверх, с виноватым видом уставились на Спенсера. А он, свесившись через перила, возмущенно разглядывал их. В руке у него болтались черные спортивные сандалии на резиновой подошве.

Его взгляд, полный невыразимого презрения ко всему женскому полу, в другую минуту только рассмешил бы Бо. Но сейчас у него было такое ощущение, словно его окатили ледяной водой. Возмущение малыша заставило его мигом вернуться к реальности.

А в реальности не было ничего смешного.

К счастью, Спенсер решил не дожидаться ответа на свой вопрос. Моментально забыв о нем, малыш кубарем скатился по лестнице и тут же пиявкой вцепился в Бо, требуя, чтобы тот помог ему застегнуть сандалии. Джордан он полностью игнорировал.

– Э-э… пойду переоденусь, – пробормотала она смущенно. И, не сказав больше ни слова, помчалась к себе.

Бо услышал, как где-то наверху хлопнула дверь.

«Похоже, мальчишка не хочет иметь с ней дела, – промелькнуло у Бо в голове, пока он, присев на корточки, возился с застежками сандалий. – Он игнорирует ее просто потому, что она не его мать. А еще потому, что видит, что она мне небезразлична. В точности как в каком-то из тех надоевших до оскомины старых фильмов», – подумал он, покончив наконец с застежками. Нечто в этом роде Бо видел сотни раз – несчастный ребенок, оставшись без родителей, яростно бунтует против вздорной мачехи, пока на горизонте не появляется благородный незнакомец. Придя на помощь обоим, он заставляет их сердца смягчиться. Злобная мачеха, влюбившись в него, становится примерной матерью. Короче, все счастливы.

«Но это не кино, – вздохнул он. – И на этот раз счастливой семьи не предвидится».

Но ужаснее всего было то, что для Спенсера, пока не знавшего о том, что он стал сиротой, что ему не суждено больше вернуться домой и увидеть родителей, самое худшее, похоже, было впереди.

Оказавшись в своей комнате, Джордан быстро сбросила с себя то, в чем обычно ходила дома, в спешке даже не позаботившись подобрать с пола раскиданные вещи.

«Как это не похоже на меня – оставить все в таком беспорядке», – подумала она, рассеянно оглядевшись по сторонам. С тех пор как три дня назад Фиби оставила с ней Спенсера, Джордан ни разу даже не раздвигала занавесок на окнах. «Ну и ладно, – мелькнуло у нее в голове. – До занавесок ли сейчас, когда весь мир вокруг летит кувырком…»

Тем более когда Бо Сомервилл поцеловал ее так, что у нее захватило дух.

Проходя мимо зеркала, Джордан бросила взгляд на свое отражение и заметила, что у нее до сих пор на скулах рдеют яркие пятна. Заметила она и то, как порозовела ее обычно молочно-белая кожа в вырезе футболки. И смутилась окончательно.

Ей вдруг совсем некстати вспомнилось, как Кевин, ее несостоявшийся жених, в свое время безжалостно подшучивал над этой ее особенностью при малейшем смущении краснеть всем телом. Стоило только Джордан разволноваться, как она, словно обожженная жарким солнцем, мгновенно розовела от корней волос до самых пяток.

А уж Бо Сомервилл со своим поцелуем взволновал ее до того, что она едва не потеряла голову! «Какого черта! – разозлилась Джордан. – С чего ему вообще взбрело в голову меня целовать?!» Да и она тоже хороша – вместо того чтобы оттолкнуть его, ответила на его поцелуй с такой возмутительной пылкостью, что просто диву даешься! Тоже – нашли время для романа!

Впрочем, Джордан вообще не собиралась заводить роман, а уж с Бо и подавно. И если уж она не стремилась к подобным глупостям раньше, то теперь, после того как Фиби подкинула ей Спенсера, а потом растворилась в ночи, чтобы встретить смерть рядом с мужем, ни о чем таком не могло быть и речи.

И потом… какое-то внутреннее чувство настойчиво подсказывало Джордан, что Бо стремится к любовным интригам ничуть не больше ее самой. Всякий раз, как он появлялся в ее доме, ей казалось, что его окружает невидимая стена, которую он сам возвел вокруг себя. Это чувствовалось даже тогда, когда они разговаривали по телефону. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы догадаться, что он вовсе не из тех, кто всегда готов завести легкую, ни к чему не обязывающую интрижку с женщиной, – просто Андреа Макдафф со своей настырностью выбила из него согласие позвонить Джордан. А как трудно иной раз противостоять Андреа, Джордан знала на собственном горьком опыте.

«Бо не имел никакого права так поступать со мной, – возмущенно подумала Джордан. – Как не стыдно – воспользоваться моей растерянностью и поцеловать!»

При мысли о том, что Бо по-прежнему тут, внизу, у нее в доме, да еще по ее же собственной просьбе, Джордан с трудом подавила мучительный стон, готовый сорваться с ее губ.

Да… но если она попросит его уехать, то останется один на один со Спенсером!

«Этого я не вынесу, – с горечью подумала Джордан. – Еще один такой день, и можно просто умом тронуться! Если не считать завтрака с его любимыми хлопьями, все остальное, что бы я ни делала, что бы ни говорила, вызывало бурю возмущения». Джордан оказалась виновата, что Спенсер пропустил свою любимую телепередачу, потом он больно стукнулся ногой об стол и в этом тоже обвинил ее. Он не желал чистить зубы, не хотел одеваться, швырялся одеждой; ему не нравилось ничто из того, что она ему предлагала.

Но невыносимее всего было то, что Спенсер буквально не давал ей проходу, то и дело приставая с вопросом, когда же наконец приедет Бо, чтобы отвезти его в зоопарк. В конце концов, решив, что с нее довольно, Джордан сказала ему именно то, чего не собиралась говорить: что, даже если Бо приедет, они все равно не смогут поехать в зоопарк. Если он вообще приедет…

К тому времени она и сама уже начинала в этом сомневаться, хотя Бо несколько раз звонил с работы, чтобы предупредить, что приедет сразу же, как только освободится.

«Может быть, было бы куда лучше, если бы он так и сидел в этом своем проклятом офисе», – с досадой подумала Джордан. Открыв дверцу шкафа, она вытащила оттуда первое, что попалось под руку. Это оказались черные слаксы – как раз под настроение.

Натянув их, Джордан опять принялась недовольно разглядывать свое отражение в зеркале. Не может же она в самом деле спуститься вниз с этими розовыми пятнами на шее?! Не хватало еще, чтобы Бо Сомервилл догадался, что один его поцелуй привел ее в такое состояние!

«А все дело в том, – подумала Джордан, – что давно уже ни один мужчина не смотрел на меня таким взглядом, как Бо Сомервилл. Слишком давно… И сейчас это совсем не ко времени, особенно учитывая нынешние обстоятельства, – напомнила она себе. Со вздохом Джордан открыла еще одну дверцу и принялась копаться в шкафу в поисках блузки, которую собиралась надеть. – А что касается мистера Бо Сомервилла, так, возможно, его время не наступит вообще никогда».

Не хватало ей еще легкой добычей упасть в руки этого дьявольски привлекательного южанина! Это было бы величайшей глупостью с се стороны – все равно что самой напрашиваться на явные неприятности.

В день ее так и не состоявшейся свадьбы она поклялась, что скорее умрет, чем позволит себе снова влюбиться, особенно в такого, как Кевин. В мужчину, которому ничего не стоит заморочить ей голову, суметь заставить ее забыть обо всем, когда она в его объятиях.

И все же где-то в уголке души Джордан таилась надежда, что она не будет вечно оставаться в одиночестве. Что в один прекрасный день она просто устанет оттого, что рядом никого нет. Что в ее жизни в конце концов появится кто-то, способный заставить ее забыть горечь предательства и взглянуть на мир другими глазами.

Да, конечно, такое могло случиться. И, однако, Джордан почему-то была совершенно уверена, что даже если и найдется такой человек, который сможет завоевать ее сердце, то это ни в коем случае не будет Бо Сомервилл.

Редко и с некоторой робостью заглядывая в будущее, она всякий раз видела рядом с собой мужчину совсем другого типа – более спокойного, более предсказуемого. Точнее, одного из тех невозмутимых, всегда застегнутых на все пуговицы джентльменов, которые напоминали ей ее отца.

А Бо Сомервилл рядом с Кларком Карри скорее походил на бокал сухого мартини рядом с кружкой теплого молока.

Джордан тяжело вздохнула, натянула нежно-зеленую облегающую водолазку без рукавов и, немного поколебавшись, распустила по плечам волосы. Потом подумала, не будет ли ей жарко в обтягивающей тело водолазке да еще с высоким воротником.

Впрочем, сегодня ей было не до таких мелочей!

Она боялась одного – жара, который без труда разбудил в ней Бо одним-единственным поцелуем.

Уже начинало понемногу темнеть, когда Бо свернул на дорожку, ведущую к городскому дому Джордан. Кондиционер в машине работал на полную мощность, почти заглушая приемник, по которому передавали какую-то старую песню в исполнении Вана Моррисона. Бо выключил мотор, и в машине сразу стало тихо.

– Он все еще спит? – шепотом спросил Бо, полуобернувшись, чтобы взглянуть па Спенсера.

– Похоже на то, – отозвалась Джордан.

Они долго смотрели на малыша, уютно устроившегося на заднем сиденье. Глаза его были плотно закрыты, губы слегка шевелились, дыхание было спокойным и ровным.

Все те два часа, пока они ехали домой по запруженной машинами дороге, Спенсер мирно проспал на заднем сиденье. Переполненный впечатлениями после пикника втроем, малыш провалился в сон почти мгновенно, стоило ему только закрыть глаза.

День выдался на славу – и это несмотря на заметное отчуждение как между Бо и Джордан, так и между Джордан и Спенсером. Отыскав ресторанчик «фаст фуд», где им принесли мороженое прямо в машину, они немного покружили по Вашингтону, проехали мимо Белого дома, объехали вокруг здания Пентагона, полюбовались громадой Смитсоновского института, а потом стали осматривать все памятники один за другим – при этом тщательно избегая даже упоминания о зоопарке.

Естественно, Бо видел все это уже не раз, проезжая по городу в машине, когда добирался до работы. Однако, к восторгу Спенсера, он казался искренне потрясенным каждым памятником, возле которого они останавливались. А Спенсер, само собой, умолял его притормозить всякий раз, чтобы они могли выйти из машины и все осмотреть. И всякий раз Джордан запрещала им это делать.

Бо не мог ее винить. Город, казалось, был битком набит людьми – жителями пригорода, приехавшими на работу, и горожанами. К тому же он просто кишел туристами – всюду, куда доставал взгляд, стояли туристические автобусы, из которых степенно выходили семейные пары, группами вываливались обвешанные фотоаппаратами иностранцы, а вслед за ними выпархивали стайки шумных юнцов в футболках и шортах. Рисковать было опасно – кто-то из этой гомонящей на разных языках толпы мог видеть в газете фото Эвериллов. Достаточно было бросить один только взгляд на Спенсера, чтобы уловить сходство, и у кого-то тут же могли бы зародиться подозрения.

Именно Джордан и предложила тогда отправиться погулять в великолепный старый парк над рекой Шенандоа. Приглушив голос до шепота, чтобы не услышал Спенсер, она сказала Бо, что там наверняка удастся отыскать уединенное местечко и дать Спенсеру возможность побегать на воздухе. В небольшом уютном магазинчике у входа в парк они купили кучу аппетитных сандвичей и воду, после чего нашли заросшую зеленью беседку в укромном уголке парка и устроили нечто вроде импровизированного пикника. Пару раз мимо них мелькали любители бега трусцой, но никто не обращал ни малейшего внимания на заливавшегося счастливым смехом Спенсера. Тем более что Бо предусмотрительно напялил ему на голову огромную широкополую шляпу на манер тех, что носят техасские рейнджеры, и она скрывала от любопытных взглядов лицо малыша.

Пока Джордан, устроившись на скамейке, зорко поглядывала по сторонам, Бо со Спенсером вовсю дурачились поблизости, стараясь вскарабкаться на старое дерево, ветки которого свешивались почти до земли. Любой, кто оказался бы неподалеку, легко мог принять их за отца с сыном.

Джордан размышляла о том, какие отношения были у Спенсера с Рено. Малыш почти не упоминал об отце. А вот о матери спрашивал постоянно…

И каждый раз при этом слезы наворачивались у Джордан на глаза. «Хорошо еще, что я в темных очках и он не может заметить моих слез», – невольно порадовалась она.

На обратном пути Спенсер почти моментально уснул. К удивлению Джордан, им с Бо удалось довольно-таки непринужденно болтать до самого дома. Впрочем, разговор их часто прерывался – в основном они обменивались ничего не значащими фразами о битком забитом машинами шоссе да еще спорили, куда лучше свернуть, чтобы поскорее выбраться из пробки.

Только оказавшись около дома, Джордан пожалела, что они не воспользовались удобным случаем, чтобы как-то обсудить создавшуюся ситуацию.

Нет, конечно, имелся в виду не поцелуй, о котором она изо всех сил старалась забыть.

Ее волновала ситуация со Спенсером. Первый шок от известия о гибели Фиби с мужем немного прошел, а Джордан по-прежнему не имела ни малейшего понятия, что же делать дальше. Логика и здравый смысл подсказывали ей, что нельзя предпринимать никаких шагов – надо просто затаиться и ждать, пока что-нибудь не произойдет.

Ждать? Но чего?

Ждать, пока в газетах появится сообщение о том, что убийство раскрыто и подозреваемые находятся за решеткой?

Ждать, пока за ней явятся полицейские?

А если не они? Если тот, кто хладнокровно прикончил Фиби с мужем, а потом подслушал ее разговор с Куртом, появится раньше? Что тогда?

– Итак, значит, завтра вы уезжаете? – обратилась она к Бо, когда машина остановилась возле ее дома. Пора было прощаться. Оставалась последняя возможность поговорить с ним, прежде чем взревет мотор и она опять останется наедине со свалившейся на нее тяжестью.

Бо пристально посмотрел ей в лицо.

– Но я вовсе не обязан ехать, как вы понимаете.

– Что вы хотите этим сказать? Разве вы не собирались в отпуск? Насколько я помню, у вас и билет на руках, и вы даже успели зарезервировать бунгало…

– Нет у меня никакого билета, – поспешно перебил он. Слишком уж поспешно, на ее взгляд. Глаза Бо потемнели, на лице появилось выражение, которого Джордан не понимала. – В Оутер-Бэнкс я решил ехать на машине.

– Но ведь это же страшно далеко!

Бо кивнул.

– Ну и что же? А насчет бунгало – правда. Я зарезервировал его на неделю. Но мне вовсе не обязательно…

– Нет, обязательно, – с нажимом сказала она. Как будто лично у нее на этот счет не было ни малейших сомнений.

– Вы так думаете?

– Конечно! Да и что вам тут делать? Ездить с нами на пикники?

– Я бы с радостью, – улыбнулся Бо»

– Ну уж нет! – Джордан решительно тряхнула головой. – В копне концов, вы же не нанимались в няньки к Спенсеру, верно? Нет, нет, Бо, я уж как-нибудь справлюсь. А там, глядишь, что-нибудь изменится. Буду каждый день просматривать газеты. Может, полиции удастся поймать того мерзавца, который… который это сделал, – с усилием проговорила она вдруг вспомнив о Спенсере на заднем сиденье. Джордан почти не сомневалась, что малыш крепко спит, но при мысли, что он может услышать о зверском убийстве родителей, ее бросило в холодный пот.

«Придет время, – подумала Джордан, – и я сама очень осторожно расскажу ему о том, что произошло. Но только не здесь. И не сейчас».

– Однако может пройти немало времени, прежде чем расследование закончится и убийцу бросят за решетку, – заметил Бо. – А может, его и вообще не найдут.

– Что ж, вот тогда и буду решать, – вздохнула она. – Подожду немного, а когда почувствую, что опасность минована, пойду в полицию.

– Только не сейчас, хорошо? Обещайте, Джордан.

– Хорошо, – без колебаний кивнула она. – Не сейчас.

– Вот и прекрасно. Повисла долгая пауза.

– Давайте я отнесу его в дом, – мягко предложил Бо, распахнув дверцу машины.

Рассеянно кивнув, Джордан вслед за ним вышла из машины и сразу окунулась в духоту.

Несмотря на вечер, было по-прежнему невыносимо жарко и душно. В ветвях оглушительно верещали обезумевшие цикады, откуда-то издалека послышался неясный шум проезжавшего автомобиля. Джордан, взбежав на крыльцо, повернула ключ в замке, а потом пошире распахнула дверь, чтобы Бо внес Спенсера в прихожую.

Обернувшись, она окинула настороженным взглядом улицу. Обсаженная по обе стороны пышно разросшимся кустарником, она была тихой и безлюдной, как и весь Джорджтаун. Шум большого города не долетал сюда. И все же, глядя на разбросанные вдоль дороги дома, из окон которых лился приветливый свет, Джордан внезапно подумала, что за одним из них может скрываться убийца.

Одна только мысль о том, что какое-то чудовище в человеческом облике, спрятавшись за занавеской, может искать взглядом Спенсера, заставила ее похолодеть от ужаса. Вся кровь в жилах Джордан будто вдруг превратилась в лед. Было невыносимо жарко, а ее бил озноб. Обхватив себя руками, она посторонилась, пропуская в дом Бо с его драгоценной ношей.

– Лучше всего положить его прямо в постель, – прошептала она.

– Бедный парнишка совсем выбился из сил, – улыбнулся Бо. – Держу пари, будет спать без задних ног до самого утра.

Джордан прошла вперед, указывая ему дорогу.

Войдя в спальню Спенсера, она отдернула одеяло, и Бо бережно опустил спящего малыша на кровать. Потом аккуратно и быстро раздел его и так осторожно натянул на Спенсера пижаму, что тот даже не проснулся.

Наблюдая за ним, Джордан вдруг впервые подумала, что он делает это не в первый раз. Если она до сих пор путалась в бесконечных пуговицах и застежках, вечно забывая и ошибаясь, где перед и где зад, то Бо, казалось, мог проделать все необходимое с закрытыми глазами.

«Наверное, это потому, что они оба мужчины», – несколько нелогично решила Джордан.

Но что-то подсказывало ей, что дело не только в этом. Похоже, ему и прежде сотни раз приходилось проделывать нечто подобное. Была какая-то удивительная мягкая уверенность в том, как он обращался со Спенсером. А то, как он, натянув простыню малышу до самого подбородка, ласково подоткнул ее со всех сторон и осторожно коснулся губами разрумянившейся детской щечки, растрогало Джордан едва ли не до слез.

Обернувшись, Бо заметил, что она наблюдает за ним с каким-то странным выражением на лице.

– Что? – шепотом спросил он.

Джордан молча погасила свет.

Она только покачала головой и тоже наклонилась, чтобы поцеловать Спенсера. Поцелуй пришелся куда-то в бровь, и малыш недовольно поморщился, словно почувствовав укус комара.

Они на цыпочках вышли из комнаты. В прихожей Джордан остановилась, чтобы уменьшить мощность кондиционера. В доме уже стало достаточно прохладно.

Вслед за Бо она спустилась по лестнице. Внизу оба остановились.

Джордан уже открыла было рот, чтобы попрощаться. Но, к собственному удивлению, произнесла совсем другое:

– Не хотите ли чашечку кофе?

– Только если холодного. Слишком жарко, чтобы пить его горячим.

«А как насчет жарких поцелуев?» – вдруг подумала она, старательно отводя взгляд от его по-мальчишески пухлых губ. Но вслух сказала:

– Есть холодный чай.

– Вот это замечательно.

Они направились в кухню.

На автоответчике мигал огонек.

– Надо проверить, кто звонил, – привычно спохватилась она. – Может быть…

И вдруг Джордан осеклась.

Теперь ей уже больше нечего было ждать звонка от Фиби. Фиби больше не позвонит – никогда!

Проглотив вставший в горле комок, она подбежала к телефону и нажала клавишу автоответчика. Раздалось тихое шуршание перематывающейся пленки.

Там было только одно сообщение – от старой миссис Виллрой, которая жила через два дома от Джордан.

Надоедливая старушка часто звонила Джордан – занять что-нибудь или попросить об услуге. Что ей было нужно на этот раз, она забыла сообщить. Вернее, сказала то же самое, что и всегда:

– Привет, Джордан, это Велма Виллрой. Пожалуйста, перезвони, как только вернешься домой.

Перемотав пленку, Джордан тяжело вздохнула.

У нее не было ни малейшего желания звонить сейчас миссис Виллрой. Поколебавшись, она дала себе слово, что сделает это утром.

– Приятельница? – кивком головы указав на телефон, спросил Бо. Войдя в кухню, он так и остался стоять у двери, дожидаясь, пока Джордан обратит на него внимание.

– А? Нет, просто соседка.

Пробыв всего пару минут в духоте, которая царила снаружи, Джордан почувствовала, что вся покрылась мелкими бисеринками пота. Даже волосы у нее вспотели и прилипли к шее. Дунув вверх, чтобы убрать прилипшую ко лбу мокрую челку, Джордан нагнулась, намереваясь расшнуровать белые кроссовки. Потом с облегчением сбросила их, предвкушая, как стащит с себя насквозь пропотевшую водолазку и противно липнущие к телу брюки.

Отвернувшись от Бо, она с наслаждением зашлепала босыми ногами по прохладному полу, чувствуя на себе его взгляд. Сама она не осмеливалась поднять на него глаза. Теперь, когда они были совсем одни, Джордан до смерти боялась того, что он может в них прочитать.

Подойдя к шкафчику, Джордан достала два высоких кобальтового цвета бокала, потом открыла холодильник и вытащила кувшин с чаем. За ним стояла небольшая корзинка с персиками, купленными ею накануне.

– Есть не хотите?

– Нет.

Наполняя бокалы, Джордан украдкой бросила взгляд на Бо и вдруг поняла, что голодна. Она изголодалась по поцелуям – по таким, о существовании которых он ей недавно напомнил.

К тому же она чувствовала, что сопротивление ее слабеет. Она слишком устала противиться обаянию этого человека. А все, через что ей пришлось пройти за последние двадцать четыре часа, – гибель подруги, неприязнь Спенсера, бессонная ночь и, наконец, поцелуй Сомервилла, – сделало ее волю мягкой словно воск. И Джордан внезапно почувствовала, что не в силах сопротивляться той магнетической силе, которая исходила от Бо Сомервилла.

Да, это был совсем не тот человек, который был ей нужен. Не тот, о котором она мечтала.

И однако сейчас он был именно тем, в ком она так нуждалась. Может быть, этого было достаточно…

Во всяком случае, сейчас.

С трудом проглотив вставший в горле комок и чувствуя, как у нее слабеют ноги, Джордан протянула Бо запотевший бокал с холодным чаем.

Он сделал большой глоток.

Джордан тоже, с наслаждением чувствуя, как ледяная, с лимонным ароматом жидкость полилась в горло. Сразу стало легче дышать, но затем при мысли, что они одни в целом доме, у Джордан перехватило дыхание.

Мысли вихрем закружились в голове. Мысли, от которых у нее заалели даже кончики ушей.

Джордан пыталась заставить себя думать о другом, но все было напрасно.

Она заметила, как Бо, отставив в сторону бокал, нервно облизал внезапно пересохшие губы. И поняла, что стоит ей только закрыть глаза, как это наваждение начнется снова. Сначала она почувствует, как его влажные губы прижмутся к тому месту на ее шее, где судорожно трепещет пульс, потом его горячий язык спустится ниже…

«О Господи, как можно даже думать о подобных глупостях, – одернула себя Джордан. – Да еще в такое время!»

Она попыталась вернуться мыслями к куда более серьезным вещам, которые требовалось решить, но безуспешно.

Могла ли она убедить себя, что ей вовсе не нужен Бо, если она хотела его так, как никогда ни одного мужчину в своей жизни?!

Ей хотелось, чтобы он поднял ее на руки и бережно – так же, как Спенсера, отнес в спальню. Ей хотелось уютно свернуться калачиком в его объятиях, прижаться щекой к его плечу, к его сильной груди и впервые за эти дни почувствовать себя в полной безопасности. Ей хотелось, чтобы он осторожно опустил ее на постель и медленно раздел…

А потом…

А потом занялся с ней любовью, доказал ей, что она все еще жива, что жизнь продолжается. Освободил ее от тех пут, которыми она связала себя сама. Джордан чувствовала, что задыхается. Ей казалось – еще мгновение, и она просто взорвется, до такой степени она устала держать это в себе – печаль, одиночество, боль и желание.

Зеленые глаза Бо встретились с ее глазами, и Джордан вдруг увидела в них отражение той же муки, что снедала ее собственную душу. И поняла, что и он чувствует то же самое. И он так же отчаянно мечтает об избавлении, как и она сама.

Рука Бо дрогнула и опустилась. Он медленно, словно во сне, поставил на стол бокал с недопитым чаем. А потом еще медленнее взял ее руки в свои. И Джордан притихла, и зная, и не зная, что произойдет дальше.

Она смотрела, как он осторожно взял бокал у нее из рук и поставил его на каменную столешницу. И у Джордан вдруг перехватило дыхание.

Их взгляды снова встретились, но только теперь Бо смотрел на нее так, что у нее не оставалось ни малейших сомнений в его намерениях.

– Джордан, вы должны вытолкать меня отсюда ко всем чертям. И немедленно, – дрогнувшим голосом прошептал он, и глаза его вдруг оказались совсем рядом с ее лицом. – Иначе мы оба об этом сильно пожалеем.

В мозгу Джордан внезапно будто взревели полицейские сирены. Он был прав. Конечно, он был прав. И сейчас достаточно только одного ее слова, чтобы он ушел.

– Вы уезжаете из города завтра утром? – спросила она более низким и хриплым голосом, чем обычно.

Бо кивнул:

– Да… раз уж вы говорите, что я вам тут не нужен.

Она покачала головой.

Все было понятно без слов. Они проведут эту ночь вместе, а потом он уедет.

Бо уедет, и она опять останется один на один со Спенсером, правда, тогда будет легче, чем когда он здесь, ведь ей не придется хотя бы бороться с собой.

Еще одно долгое мгновение они смотрели в глаза друг другу.

Джордан едва дышала.

А потом Бо поднес ее руки к губам и поцеловал ее пальцы. Она зажмурилась, и почти сразу же его губы с голодной, неистовой страстью смяли ее рот. Джордан вдруг почувствовала себя так, будто перенеслась в другое измерение. Не было больше ни тревог, ни забот. Не существовало никаких запретов и никаких законов. Не было ничего, кроме наслаждения.

Язык Бо нежно раздвинул ей губы и скользнул в ее рот, сплетясь с ее собственным. Эта сладостная дуэль заставила Джордан застонать.

Руки Бо блуждали по ее телу. Упругая выпуклость, распиравшая его брюки, выдавала охватившее его возбуждение. Бо со стоном крепко прижал Джордан к себе, слегка приподняв ее за ягодицы. Обхватив ногами его талию, Джордан вцепилась Бо в плечи, прижавшись к нему всем телом.

– Куда? – выдохнул он, с трудом оторвавшись от ее губ.

– Наверх, – прошептала она в ответ, жадно хватая воздух полуоткрытым ртом.

Словно прочитав ее мысли, Бо взял Джордан на руки, точно ребенка, и осторожно понес в спальню.

Войдя в ее комнату, он ногой захлопнул за собой дверь и бережно уложил ее на постель. А затем, казалось, забыл обо всем. Не обращая никакого внимания на сбившиеся простыни, он принялся срывать с Джордан одежду. Одним рывком он сдернул с нее водолазку и лишь на мгновение замешкался, возясь с застежкой ее лифчика.

Джордан приподнялась, чтобы облегчить Бо задачу. В следующую секунду ее лифчик полетел в сторону, и груди Джордан вырвались на свободу из своего тесного шелкового плена. Что-то похожее на благоговение вспыхнуло в глазах Бо. А потом с хриплым стоном он упал на нее и взял в губы упругий сосок.

Джордан со вздохом откинулась на спину, почти утонув в подушках. Она забыла обо всем, позволив наслаждению полностью завладеть ею. Ей казалось, она качается на волнах возбуждения, чувствуя, как губы Бо, оставив один ее сосок, нежно завладели другим, а потом двинулись вниз, к животу.

Он только на мгновение оторвался от нее. Подняв голову, он заглянул в ее глаза, пока пальцы его, расстегнув застежку ее брюк, стаскивали их вниз вместе с узкими трусиками. Обхватив руками ее бедра, он легко развел их в стороны. Джордан испуганно ахнула, но прежде, чем она успела остановить его, голова Бо уже оказалась между ее бедер, и его язык осторожно коснулся ее влажной женской плоти. И Джордан содрогнулась всем телом от мучительного и острого наслаждения.

Не в силах сопротивляться тому возбуждению, что будил в ней Бо, Джордан запустила пальцы в его густые волосы и с силой притянула к себе его голову, словно боясь, что он может отстраниться. Однако он не сделал этого. Его язык жалящими движениями ласкал ее трепещущую плоть, и очень скоро Джордан почувствовала, что не может больше терпеть. Какая-то жаркая волна поднималась в ней, с могучей силой требуя освобождения. Застонав, она выгнулась дугой, неосознанно стараясь продлить эти сладостные муки. Но сильные руки Бо стиснули ее бедра… он и не думал останавливаться. Тело Джордан содрогалось все сильнее. И вот наконец, забившись в судорогах, она хрипло выкрикнула его имя и без сил опустилась на подушки.

Его имя, слетевшее с ее губ, заставило Бо опомниться. Кажется, он только сейчас сообразил, что полностью одет. Приподнявшись на локтях, он оторвался от нее и с нежной улыбкой рассматривал ее запрокинутое лицо.

– Пожалуйста, – беззвучно прошептала Джордан, чувствуя, что волны наслаждения, схлынув, не остудили ее желания, и перебирая пуговицы его рубашки. Наконец Джордан удалось просунуть руку под влажную от пота ткань. Она коснулась гладкой кожи, под которой упруго перекатывались бугры мускулов, вцепилась ему в плечи и слегка приподняла бедра, желая почувствовать его восставшую плоть.

Этого оказалось достаточно, чтобы из груди Бо вырвался хриплый стон. В глазах его появилось странное выражение – словно он смотрел на нее и не видел. А Джордан, прижавшись к нему, осыпала поцелуями его шею, плечи, чувствуя губами солоноватый привкус пота и терпкий аромат кожи Бо. Бедра их тесно соприкоснулись, и Джордан недовольно поерзала, неосознанно желая слиться с ним воедино и не собираясь ждать ни одной лишней минуты. Брюки Бо, которые по-прежнему оставались на нем, раздражали ее. Опустив руку, она нащупала застежку и попыталась расстегнуть ее. Однако Бо не дал ей этого сделать.

Джордан, вздрогнув от удивления, вскинула на него ничего не понимающие глаза.

– О черт, Джордан… видишь ли… я не захватил с собой… – прерывающимся голосом прошептал Бо.

«Он не подумал о том, что ему надо будет предохраняться», – сообразила Джордан.

– А у тебя?.. – Увидев выражение ее лица, Бо осекся. – Впрочем, и так понятно, – убитым голосом пробормотал он.

Перекатившись через нее, он упал на спину, тяжело дыша. А Джордан молча лежала рядом с ним, глядя на вентилятор, лопасти которого лениво вращались у нее над головой, и медленно возвращалась к реальности.

Она с ошеломляющей ясностью вдруг осознала, что, если бы Бо не вспомнил о презервативе, ей самой это уж точно не пришло бы в голову.

Слепая сила желания, проснувшаяся в ней от его поцелуев, была так велика, что заставила ее забыть о возможной беременности и даже о СПИДе. Да что там – ей отчаянно хотелось послать все к черту и не думать ни о чем…

Возможно, она бы так и сделала. Но в этот момент Бо рывком сел, спустив ноги с кровати, и Джордан показалось, что он старается не смотреть на нее, видимо, рассчитывая сохранить то немногое, что еще оставалось от присущего ему здравого смысла.

– Мне нужно идти, – прошептал он, по-прежнему не глядя на нее.

Джордан инстинктивным движением прижала к груди простыню. Она вдруг ощутила свою наготу и залилась краской. «Итак, мы опять вернулись к тому, с чего начали», – с ошеломляющей ясностью подумала она. А ей-то почти удалось убедить себя, что они вправе позволить себе эту единственную ночь любви…

Однако чудный сон продлился недолго…

– Ты не возражаешь, если я уйду? – со своей промятой галантностью спросил Бо и наклонился, чтобы натянуть ботинки, которые ему как раз в этот момент удалось отыскать под кроватью.

– Нисколько, – ответила Джордан.

– Ты не боишься? – спросил он, повернувшись к ней. – Ну… я хочу сказать, остаться наедине со Спенсером.

– Нет. Я справлюсь, – отрезала она.

– И что ты намерена делать дальше?

Джордан вдруг сообразила, что он говорит так, словно речь идет о ней одной. А ведь до этого у нее все время было такое чувство, что они вместе. Бо сам сделал так, что она постепенно поверила, что теперь их двое. И не важно, что она думала или чувствовала тогда…

Ей до ужаса не хотелось, чтобы он уезжал. При мысли, что он будет далеко, оставит ее тут одну, наедине с ее собственным горем и горем Спенсера, ей стало страшно, Джордан внезапно показалось, что страх Фиби передался и ей.

Бо внимательно вглядывался в ее лицо.

– Если я тебе нужен…

– Нет, – бросила Джордан. Это прозвучало неожиданно резко – куда резче, чем ей хотелось бы. – Поезжай. Правда, Бо. Что-нибудь придумаю. Решу, что делать.

– Ты уверена?

Джордан кивнула.

Он встал.

– Я позвоню, когда доберусь до дома. И потом, ты ведь знаешь… это только на неделю.

Не в силах выдавить из себя ни слова, Джордан снова молча кивнула.

– Что ж, ладно. Я скоро позвоню. – Уже на пороге он снова обернулся.

Джордан не шелохнулась.

– Ты не проводишь меня? – неуверенно спросил Бо.

Она покачала головой.

– Но ведь нужно запереть за мной дверь. Джордан, послушай… Сделай это. Просто на случай…

– Хорошо, – пробормотала она, отчаянно пытаясь справиться с горечью и страхом, волной поднимавшимися в ее душе. Итак, она снова одна. Одна, и к тому же ей, вероятно, угрожает опасность. И все же Джордан не могла заставить себя попросить его остаться. А Бо, похоже, не решался предложить ей это еще раз.

Уже стоя в дверях, он снова заколебался. Джордан удалось наконец стряхнуть овладевшее ею оцепенение.

– Иди, Бо. Не волнуйся. Я спущусь вниз и запру дверь, как только ты уйдешь. Обещаю.

Он исчез за дверью.

Она молча прислушивалась к его шагам, пока он спускался по лестнице, потом до нее донесся слабый скрип двери и легкий щелчок, когда та закрылась за его спиной.

Он постарался не хлопнуть ею. Однако почему-то у Джордан возникло такое чувство, что именно это он и сделал.

Глава 7

Утром во вторник Бо открыл глаза, услышав звон будильника, который накануне вечером он сам поставил на это время.

Застонав, он попытался вырваться из сонной дремоты. Будильник упрямо продолжал звенеть, пока Бо, перекатившись на спину, наконец не отключил его.

Приподнявшись на локте, он бросил на него недовольный взгляд и убедился, что уже пять часов. Лучше всего было встать и принять душ еще раз – только на этот раз горячий. Вчера, прежде чем лечь в постель, он тоже долго стоял под душем, но тогда намеренно сделал воду ледяной.

Вернувшись от Джордан и чувствуя, что все его тело от возбуждения и неудовлетворенного желания налито ноющей болью, Бо долго стоял под душем, подставляя его обжигающе ледяным струям воды, в надежде, что хоть тогда ему удастся, уснуть.

Однако прошло немало времени, прежде чем ему удалось наконец забыться сном. Но и во сне он не знал покоя. Мысли его упорно стремились назад. Джордан и Спенсер все время стояли у него перед глазами. Сердце подсказывало ему, что им грозит беда… а он уехал, бросив их одних.

Мучительный кошмар продолжался. Такое с ним бывало и раньше, но только теперь этот полусон вдруг принял неожиданный оборот. Лица Джордан и Спенсера расплылись, и они превратились в Жанетт и Тайлера. Всем своим существом Бо чувствовал, что над ними нависла опасность, знал, что он обязан спасти их… и понимал, что бессилен что-либо сделать.

Бо хорошо был знаком этот сон – именно он преследовал его годами. Однако то, что жена и сын, по которым он тосковал, явились ему сразу же после Джордан со Спенсером, заставило Бо почувствовать какую-то смутную тревогу.

Выбравшись из душа и завернувшись в махровую простыню, он начал собираться: сунул крем для бритья, станок и дезодорант в кожаный несессер, который обычно брал с собой, уезжая куда-нибудь, потом проверил то, что лежало там на всякий случай – несколько запасных станков для бритья, шнурки для ботинок и… упаковка презервативов.

Наткнувшись на них, Бо покачал головой. Прихвати он их с собой прошлым вечером, многое сейчас могло бы быть по-другому.

Но он не принадлежал к тому типу мужчин, у которых всегда в кармане парочка таких штучек. До сих пор у него было всего две женщины – сначала Жанетт, а потом Лайза. В сущности, именно из-за Лайзы он и привык держать их в несессере.

Последний год их совместной с Лайзой жизни был скорее тягостной привычкой, Лайза постоянно жаловалась, что бесконечно устала от него. Однако Бо еще не успел забыть то время, когда она буквально изводила его просьбами жениться на ней, без устали повторяя, что мечтает родить от него ребенка. Бо сильно подозревал, что в какой-то момент она даже перестала предохраняться – в надежде, что забеременеет. Наверное, это и стало для них началом конца. Он-то прекрасно отдавал себе отчет, что этого никогда не будет… Возможно, это было несправедливо по отношению к Лайзе, страстно мечтавшей иметь семью, детей – все то, что когда-то было у него и чего он лишился навеки.

Спустившись в кухню, Бо принялся за приготовление завтрака. Насыпая в молоко хлопья, он перебирал в голове все, что случилось за день.

Накануне ему удалось убедить себя, что самое разумное – это прямо с утра заехать в офис, закончить оставшиеся дела, а потом выкинуть все из головы и отправиться к морю, как он и предполагал.

В конце концов, Джордан и пальцем не пошевелила, чтобы заставить его передумать.

Жаль, что он поддался порыву и так бездумно затащил ее в постель…

О Боже, нет! Не надо себя обманывать! Единственное, о чем он жалеет, это…

О том, что не подумал заранее, что окажется с ней в постели.

У Бо не было ни малейших сомнений – если бы то, что произошло вчера, закончилось так, как должно было закончиться, он бы никуда не уехал. Вместо того чтобы укладывать вещи, он лежал бы сейчас в постели Джордан.

Его дурацкая привычка к осторожности разрушила ту хрупкую связь – эмоциональную, а не духовную, – что успела связать их с Джордан. Отвернувшись от нее, он своими руками воздвиг каменную стену между собой и этой женщиной.

«Ну хорошо, – вскипел Бо, – а что я мог сделать? Послать к чертям все мысли об осторожности и продолжить то, что мы так славно начали?!»

Нет.

Он уже однажды прошел через это – вместе с Жанетт.

На Бо снова нахлынули воспоминания…

Он познакомился с ней в Европе, куда отправился попутешествовать после того, как защитил диплом в Высшей школе архитектуры. «Обычно так все и происходит», – с горечью мысленно усмехнулся Бо. Типичный американский юноша, решивший как следует отдохнуть и немного посорить деньгами. И Жанетт – очаровательная, веселая, из тех, кого называют сорванцом. Она была родом из Калифорнии, а в Париж приехала учиться в художественной школе. Они познакомились в кафе, где она рисовала портреты прохожих, а Бо тщетно пытался справиться с вчерашним похмельем с помощью чашки крепчайшего кофе. Жанетт тут же положила на него глаз.

Они оказались в постели" раньше, чем солнце успело спрятаться за горизонт, и ни одному из них даже не пришло в голову побеспокоиться о последствиях. С этой минуты они стали неразлучны. Бо с Жанетт были до такой степени поглощены друг другом, что Жанетг даже не сразу заметила, когда в положенный срок ее месячные не пришли.

Так продолжалось две недели. Жанетт по-прежнему ни о чем не догадывалась. Не догадывалась до тех пор, пока не заметила, что по утрам после обычного завтрака из кофе и круассанов ее с подозрительной регулярностью тошнит. Только тогда они сообразили, что ночи любви принесли свои плоды и их роман, так легко и непринужденно завязавшийся в кафе на набережной, перерос в нечто большее. Вернее, что ему пора это понять.

Дальше все было как полагается – он сделал ей официальное предложение, она согласилась. Они вернулись в Штаты, поселились в семейном особняке Сомервиллов, а вскоре на свет появился Тайлер.

Все вокруг в один голос твердили, что этот брак долго не продержится.

Да и неудивительно, ведь они были такие разные: Бо, единственный наследник состоятельной семьи, свято хранившей традиции плантаторского Юга, и Жанетт, родители которой, алкоголики, развелись едва ли не через месяц после ее рождения.

Все их знакомые хором повторяли, что как только первое очарование страсти пройдет и любовники насытятся друг другом, их не удержит ничто, даже ребенок.

А они с Жанетт только смеялись над этим, представляя себе, как отец Бо не спит ночами, с горечью вновь и вновь пережевывая маячивший впереди развод, раздел семейного состояния и алименты, которые предстоит выплатить ненавистной невестке. А его матушка заранее оплакивает потерю фамильных серег с сапфирами, которые Бо по старой семейной традиции преподнес невесте в день свадьбы.

«Ну что ж, она все же получила их обратно», – с болью в сердце подумал Бо. Желудок у него внезапно свело судорогой, и завтрак, до которого он так и не дотронулся, отправился в ведро. Да, ее ненаглядные сапфиры вернулись к ней. Вернулись в ту же самую шкатулку, где мать хранит все свои драгоценности, – после того как их вытащили из залива…

Вместе с телами его жены и сына.

Крик.

Вырванная этим звуком из глубокого сна, Джордан рывком села на кровати.

Сообразив, что это скорее всего Спенсер, а на ней нет ничего, кроме простыни, Джордан потянулась за халатиком. Нащупав халат, она накинула его на себя, пулей выскочила в коридор и на ощупь зажгла свет, мимоходом отметив, что криков больше не слышно. Джордан от страха приросла к полу. Бог знает, что пришло ей в голову в эту минуту. Наконец, немного придя в себя, она распахнула дверь в спальню Спенсера, стараясь убедить себя, что ему опять приснился кошмар.

Ну конечно, кошмар, что же еще?

А если нет? Что, если телефон Курта и в самом деле прослушивался? И теперь, без труда отыскав ее адрес, убийца пробрался в дом и…

О Боже! Только не это!

Кровать Спенсера была пуста.

Обезумев от ужаса, Джордан выкрикнула его имя и снова вылетела в коридор.

И тогда она внезапно услышала это… Рыдания.

Они доносились откуда-то снизу.

Джордан заметила его сразу же, не успев сбежать по лестнице. Сжавшись в комочек на полу прихожей, Спенсер всхлипывал, утирая слезы крохотным кулачком.

У Джордан даже голова закружилась от облегчения.

– Что случилось, милый? – Слетев по лестнице, она подхватила малыша на руки и крепко прижала к себе.

И тут же почувствовала, что он весь трясется, точно осиновый лист.

– Пират, – прошептал он, и по лицу его вновь градом покатились слезы. – Он схватил меня!

– О, Спенсер, ну что ты в самом деле! Нет тут никаких пиратов! – прошептала она, стараясь его успокоить.

– Нет, есть! Он был тут. Вытащил меня из постели, потом сволок вниз и собирался унести с собой.

– Спенсер, радость моя, тебе просто приснился дурной сон. Должно быть, ты ходил во сне.

– Мне страшно, Джордан! – Малыш, дрожа всем телом, прижался к ней. – Ты ведь не отдашь меня ему? Правда?

– Конечно, не отдам. Ни за что! – от всей души пообещала она. – Пока ты тут, Спенсер, тебе ничто не грозит. Ты в безопасности. Я никому тебя не отдам. И не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Она сама верила тому, что говорила. Конечно, тут ему ничто не угрожает. Никто не знает, что он тут. Да и кому, кроме разве что убийцы его родителей, придет в голову выслеживать четырехлетнего ребенка?!

Однако…

Джордан нахмурилась.

Если даже убийца решил по какой-то причине отомстить Рено, для чего тогда ему вдруг понадобилось убивать и Фиби? «Возможно, она просто оказалась нежелательной свидетельницей?» – с неприятным холодком в животе предположила Джордан. И все-таки то, что оба убиты, вовсе не значит, что жизни Спенсера непременно угрожает опасность.

– Что сейчас, ночь? – сонным голосом спросил Спенсер.

Джордан бросила взгляд на висевшие на стене часы. В кухне было уже достаточно светло, чтобы она разглядела стрелки.

– Скоро рассвет, – прошептала она.

– А мне обязательно нужно снова ложиться в постель? Пожалуйста, Джордан, не надо, ладно? Я боюсь, что он снова вернется за мной.

– Хорошо, – зевнула Джордан. – Давай вставать. Поднявшись на ноги, Джордан помогла Спенсеру встать.

– Джордан! – тоненьким голосом позвал он, даже не пытаясь вырвать руку.

– Да?

– Как ты думаешь, мама сегодня приедет за мной?

Джордан замерла. К горлу подкатила тошнота.

– Нет, Спенсер, – тихо ответила она. – Не думаю.

Она уже приготовилась к неизбежному, но Спенсер больше ни о чем не спросил. А если и расстроился, то ничем этого не показал. Во всяком случае, было похоже, что ответ Джордан удовлетворил его.

«Уже хорошо», – облегченно вздохнула она.

И все же Джордан отдавала себе отчет, что рано или поздно придется сказать ему правду.

Они направились на кухню. Но Джордан, не удержавшись, все же украдкой бросила взгляд через плечо, чтобы лишний раз убедиться, что входная дверь заперта.

Она была открыта.

Все три замка были отперты.

Джордан словно приросла к полу. По спине пополз холодок.

– Что такое? – недовольно спросил Спенсер, выглядывая из-за ее спины.

– Ничего, – пробормотала она, старательно копаясь в памяти.

Джордан готова была голову дать на отсечение, что вчера спустилась и закрыла дверь после ухода Бо. Она помнила, как долго лежала в постели, пока не почувствовала, что вот-вот уснет и оставит дверь открытой. И сейчас могла бы поклясться, что поднялась с постели и спустилась закрыть ее…

Видимо, незаметно для себя она все-таки уснула.

Она ведь так устала вчера…

Возможно, ей просто показалось, что она закрыла дверь. Вполне вероятно, ей это приснилось, как Спенсеру этот его пират, явившийся в дом, чтобы утащить его к себе.

«Видимо, так оно и было», – успокоила себя Джордан, снова взяв Спенсера за руку.

Было уже около одиннадцати, когда Бо наконец затолкал последнюю сумку в багажник своего спортивного автомобиля и сел за руль. Сегодняшнее утро показалось ему нескончаемо долгим – пришлось несколько томительных часов провести в офисе, потом он ненадолго заскочил домой забрать вещи и уложить их в машину.

Ему по-прежнему было не по себе при мысли, что Джордан остается совсем одна со Спенсером… но что он мог сделать?

Выбора у него не было.

«Ты можешь остаться», – шепнул ему внутренний голос в тот самый момент, когда он выезжал с подземной стоянки.

Он подумал, что мог хотя бы позвонить, чтобы убедиться, что с Джордан все в порядке. За утро эта мысль много раз приходила ему в голову, но на него свалилось столько дел, что у Бо просто не хватило на это времени.

«Что ж… а теперь уже слишком поздно», – мрачно вздохнул он. И только потом сообразил, что случайно прихватил сотовый телефон. Дело в том, что Эд уговаривал его взять мобильник в Северную Каролину и всюду таскать с собой, но Бо вовсе не собирался этого делать.

Они сейчас занимались дизайном одного здания. Предполагалось, что именно оно должно заменить исторический особняк в Арлингтоне, где раньше жил руководитель крупной корпорации и которое недавно было почти полностью уничтожено огнем.

Альберт Лэндри ожидал – и нисколько в этом не сомневался, – что особняк будет перестроен в кратчайшие сроки. Весь внутренний дизайн здания было необходимо разработать заново, сохранив при этом налет старины и лишь придав ему легкий оттенок современности. И хотя разработкой дизайна Эд и Бо занимались вместе, Альберт с непонятным упрямством по всем вопросам обращался исключительно к Бо. В конце концов партнеры решили не говорить ему, что Бо уезжает в отпуск.

В любом случае должно было пройти не менее двух недель, прежде чем будет готов окончательный проект. К тому же Бо вовсе не собирался отказываться от долгожданного отпуска или сломя голову лететь назад на зов пусть даже и важной шишки.

Поэтому Бо с самого начала намеревался оставить дома проклятый мобильник. Если что и случится на работе, включая проект Лэндри, это может подождать до его возвращения. Да и Эд вполне способен разобраться во всем без него.

Бо волновался только о Джордан. Он рассчитывал позвонить ей из бунгало и оставить номер своего телефона.

Но теперь, обнаружив прихваченный мобильник, он решил, что стоит позвонить прямо сейчас, из машины. Он проверит, все ли у них в порядке, и спокойно отправится в путь.

Притормозив у знака «стоп», Бо посмотрел назад и, убедившись, что позади никого нет, набрал номер Джордан.

Она ответила после первого же гудка, словно так и сидела у телефона.

– Алло?

– Привет, это я, Бо. Все в порядке?

– Да… конечно. – Но он уловил нотку неуверенности в ее голосе. – Конечно.

– Я тебе не верю. Что произошло?

– Ничего особенного. Просто… – Джордан понизила голос. – У Спенсера снова был кошмар. И он опять спрашивает о Фиби. Не знаю, сколько мне еще удастся держать его в неведении.

– А что он сейчас делает?

– Смотрит по телевизору мультики.

Сзади послышался нетерпеливый гудок. Вплотную к его машине подъехала еще одна, и водитель сердито размахивал руками, видя, что дорога впереди свободна.

Бо заторопился.

– Больше не могу разговаривать – стою на дороге, а сзади уже гудят.

– Как твоя поездка? – поинтересовалась она.

– Великолепно. – Бо решил не говорить Джордан, что он в двух кварталах от ее дома.

– Желаю хорошо провести время, Бо, – пробормотала она. В голосе Джордан была такая безысходная тоска, что он едва удержался, чтобы не развернуться и не броситься назад.

Только усилием воли Бо заставил себя не сделать этого.

– Хорошо. Будь осторожна, Джордан. Позвоню, когда доберусь до места. И обязательно дам тебе номер телефона в бунгало – на случай, если тебе что-нибудь понадобится.

– Хорошо, договорились. Забудь обо всем и отдохни как следует. С нами будет все в порядке.

– Ничуть не сомневаюсь, – бодро сказал Бо, при этом мрачно подумав: «Вот уж это вряд ли». Отключив телефон, он закинул его на заднее сиденье.

«Будь все проклято!» – со злостью подумал Бо. Мало того, что Джордан потеряла лучшую подругу, так нет же! Судьбе было угодно, чтобы ей на голову свалился осиротевший мальчишка, жизни которого, вполне возможно, угрожает смертельная опасность. А он как ни в чем не бывало катит отдыхать, оставив Джордан одну со всеми проблемами!

Ну а что ему прикажете делать?!

Он столь многого ждал от этого отпуска, надеясь, что перемена обстановки поможет ему наконец избавиться от тяжести, которая так давно мешала ему жить. Глупо и бессмысленно было бы сейчас повернуть назад и ввязаться в это дело… снова взять на себя ответственность за чужие жизни.

«Но если с одним из них что-то случится, ты никогда себе этого не простишь». Это верно.

Но если он останется, если станет заботиться о них, постарается их защитить…

…если он решится на это, а с ними все-таки случится несчастье, для него это будет конец. Этого он просто не переживет.

Так что, если у него в голове осталась хоть чуточка мозгов, он должен постараться как можно скорее убраться из города и выкинуть из головы эту историю.

* * *

Только положив трубку, Джордан вдруг вспомнила о вчерашнем звонке миссис Виллрой. Поколебавшись немного, она решила все-таки перезвонить старушке. Не то еще явится лично – проверить, не случилось ли чего.

Впрочем, вряд ли – старая леди предпочитала не удаляться далеко от дома. Ее замучил артрит, и частенько она вообще не могла встать с постели. Миссис Виллрой давно овдовела, детей у нее не было. Скорее всего именно по этой причине Джордан обычно не возражала, когда старушка просила ее о маленьком одолжении.

Да и потом разве так уж трудно было Джордан после работы заскочить в аптеку и забрать заказанное старой леди лекарство… завезти ей муку, сахар или другую мелочь, которую она забыла заказать в магазине?

Сказать по правде, набирая сейчас номер миссис Виллрой, Джордан в который раз ругала себя за черствость – все-таки можно было быть и повнимательнее к старушке! Можно было бы лишний раз угостить ее чем-нибудь вкусненьким или порадовать букетиком ярких цинний, которых полным-полно в маленьком садике Джордан. В конце концов, ей ведь так немного надо.

– Алло? – Старая леди схватила трубку после третьего звонка.

– Миссис Виллрой, это вы? Вы меня не узнали? Доброе утро. Это Джордан Карри. Вот решила вам перезвонить, Извините, что не вчера, но я вернулась достаточно поздно и…

«И едва не занялась любовью с мужчиной, которого я почти не знаю», – добавила она про себя.

Подкравшись на цыпочках к дверям гостиной, Джордан осторожно заглянула туда – Спенсер, поглощенный любимой передачей, упоенно уставился на экран телевизора, ничего не видя и не слыша вокруг себя.

– Все в порядке, дорогая, – промурлыкала миссис Виллрой. – Я так и решила, что вы заняты. А потом уж, когда оставила вам сообщение, отругала себя, что вообще решилась потревожить вас из-за подобной чепухи. Зря я, конечно, это сделала, но, видите ли, этот мужчина… он был такой странный. Вот я и забеспокоилась…

Джордан, услышав эти слова, сразу словно окаменела.

– Какой мужчина?

Может быть, миссис Виллрой высунулась из окна и увидела ее вместе с Бо? О Господи, этого еще не хватало! Она ведь могла увидеть, как они целовались!

– Да тот самый, что заходил к вам вчера, – безмятежно продолжала миссис Виллрой. – Я вышла забрать почту. Ну и уронила газеты, когда доставала их из почтового ящика. А он подошел и помог мне собрать их. Я еще подумала тогда, как это мило с его стороны. А потом он начал расспрашивать меня о вас.

– Кто-то расспрашивал обо мне? – дрожащим голосом переспросила Джордан. Сердце ее заколотилось часто-часто. – И что же он спрашивал?

– Просто хотел узнать, в каком доме вы живете и знаю ли я вас. Ему почему-то пришло в голову, что у вас гостит племянник. А я ответила, что ни о чем таком не слышала.

Джордан рухнула на стул и в отчаянии запустила пальцы в волосы. Полиция? Неужели копам каким-то образом стало известно, что Спенсер у нее?

– Может быть, это был детектив, миссис Виллрой? – спросила она, стараясь, чтобы голос ее звучал как обычно.

– Детектив?! О Господи, не думаю. Нет, вряд ли… то есть я хочу сказать, он мне ничего такого не говорил. Да и потом он был совершенно не похож на детектива, моя дорогая.

– А на кого же он, по-вашему, был похож?

– О, так ведь в этом-то все и дело! Конечно, глупо судить о ком-то по его внешности, но… Знаете, милочка, мне он с первого взгляда не понравился! Я только взглянула на него и сразу почувствовала, что этому человеку доверять нельзя.

– Но почему? А кстати, как он выглядел, миссис Виллрой?

– Ну… такой высокий, знаете ли, с взъерошенными черными волосами… на редкость неприятный тип. Ах да, у него еще была такая черная повязка на одном глазу – в точности как у пирата!

Бо повернул назад еще до того, как успел пересечь границу штата Мэриленд.

«Может быть, я и осел, – угрюмо подумал Бо, свернув на знакомую улочку на окраине Джорджтауна, – однако, случалось, мужчины вели себя как совершенные ослы по куда менее серьезным причинам».

Он решил вернуться. Но вовсе не потому, что скучал по Джордан, и уж совсем не потому, что произошло… вернее, почти произошло между ними прошлым вечером. Нет, Бо не тешил себя иллюзиями – все это пока что мало значило в его глазах. У него и в мыслях не было рассчитывать на что-либо серьезное – Бо был почти уверен, что вчерашний эпизод останется единственным. Во всяком случае, если это будет зависеть от него.

Нет, он решил вернуться только потому, что не мог забыть, какой испуг вспыхнул в глазах Джордан, когда он напомнил ей, чтобы она обязательно заперла дверь после его ухода. Она осталась одна… и она боялась, боялась за Спенсера. И не так уж важно, угрожает ли что-то жизни малыша или нет. Бо должен был остаться – хотя бы для того, чтобы помочь Джордан решить, что делать. Он мог бы возиться со Спенсером или даже просто слушать, если кому-то из них вдруг захотелось бы поговорить.

Было раннее воскресное утро, ярко светило солнце, и улицы по соседству с домом, где жила Джордан, были полны народа. Припарковавшись на одной из тихих боковых улочек, Бо выбрался из машины, мимоходом отметив, что сегодня так же невыносимо душно и жарко, как и вчера. Он старательно гнал от себя мысль о поблескивающей на солнце океанской глади и соленом морском ветерке, которому так приятно подставить разгоряченное лицо. Уж кому-кому, а уроженцу прокаленной солнцем Луизианы не пристало хныкать и жаловаться только потому, что ему, видите ли, жарко.

Свернув на вымощенную камнями дорожку, ведущую к дому Джордан, Бо задумался, что он ей скажет. Вряд ли Джордан обрадуется, увидев его на пороге, в особенности учитывая то, как они расстались.

Не дай Бог, вообразит еще, что он решил смотаться в ближайшую аптеку, чтобы начать с того, на чем они вчера закончили! Эта мысль заставила Бо похолодеть. Нет, он должен с самого начала ясно дать ей понять, что причина, заставившая его вернуться, не имеет ничего общего с тем влечением, которое испытывают они оба.

И не то чтобы его не тянуло к ней. Еще как, особенно после того, как вчера удалось попробовать запретный плод. Порвав с Лайзой и переехав в Вашингтон, Бо меньше всего представлял себе свою будущую жизнь как монашеское затворничество. Он был нормальным мужчиной с горячей кровью и нисколько не сомневался, что в его жизни еще будут женщины. Возможно, одной из них и удастся, хотя бы на время, заставить его забыть о данной некогда клятве воздерживаться от любых более или менее серьезных отношений. Но Джордан, увы, не принадлежала к числу таких женщин. Ее нельзя было затащить в постель, а наутро забыть о ней. Было в ней что-то такое, что заставляло его держаться подальше от этой женщины, пока он не запутался окончательно в сетях ее очарования.

«Но ведь ты уже запутался, верно?» – уныло подумал он, поднимаясь по ступенькам к дому.

В одном только Бо был уверен – на этот раз он не станет ждать, пока она сама попросит его остаться.

Он уже протянул руку, чтобы позвонить. Однако дверь с шумом распахнулась прежде, чем он успел дотронуться до звонка.

На пороге стояла Джордан. И вдруг Бо прочел в ее глазах нечто такое, на что не смел и надеяться. Это было облегчение – невероятное, безумное облегчение.

– Я услышала, как подъехала твоя машина, – приглушенно забормотала она, глотая слова, словно в страшной спешке. – Решила, что спятила, – никак не могла поверить, что ты вернулся. Пошли! Скорее…

Схватив Бо за руку, она втащила его в дом. Потом осторожно выглянула наружу, окинула улицу тревожным взглядом и поспешно захлопнула дверь.

– Что происходит, Джордан? – спросил Бо, едва дождавшись, пока она запрет ее на все три замка.

– Я… Господи, просто поверить не могу, что ты здесь! – снова повторила она. – Ты ведь звонил всего час назад, сказал, что едешь в Северную Каролину. И вот теперь… просто невероятно!

– Честно говоря, я позвонил, когда еще даже не выехал из города, – сознался Бо. – Как раз собирался это сделать. Вообще-то я уже и выехал, но потом…

– Потом повернул назад, да? И приехал сюда? Просто так, да? Знаешь, ты как будто прочел мои мысли. Скажи, почему ты все-таки вернулся?

Бо открыл было рот, чтобы ответить, но Джордан уже не слушала его. Вздрогнув, она бросила испуганный взгляд через плечо, словно желая удостовериться, что Спенсеру не пришло в голову подслушать, о чем они говорят.

– Я совсем растерялась – кому позвонить, что делать? Потом кинулась звонить тебе на сотовый, но…

– Я отключил его. Я вообще редко им пользуюсь… Но почему? Что произошло? И где Спенсер? Что-то слу…

– Он наверху. Бо, ты нам нужен! – Джордан стиснула ему руку. Он почувствовал, как дрожат ее пальцы, и только тут заметил, что ее всю трясет.

Бо охватила тревога. Какого дьявола, что происходит?!

– Джордан…

– Бо, поверь, я бы скорее откусила себе язык, чем попросила тебя о чем-то подобном, но у меня просто нет выбора, так что…

– О чем попросила?

– Умоляю, увези нас отсюда! Из города! И поскорее!

Глава 8

Выбравшись наконец из жаркого и пыльного Вашингтона, они поехали на восток. Бо придерживался того же маршрута, который он определил для себя, собираясь в отпуск. Только вместо того чтобы двинуться по скоростному шоссе через самые густонаселенные города восточного побережья, он предпочел кружной путь – вдоль верхней части Чесапикского залива мимо Аннаполиса и дальше – вдоль восточного берега океана к Виргинии.

Время близилось к вечеру. Они ехали по плоскому, как разделочная доска, плодородному массиву, через который вела единственная скоростная автострада, пересекавшая его с севера на юг. Вернее, это была даже не автострада, а обычное шоссе, каких немало в сельской местности. По обе стороны от него тянулись фермы, а мимо окон то и дело мелькали фермерские домики, укромные бухточки, какие-то сельскохозяйственные строения. Порой попадались даже крохотные городки.

Бо и Джордан в основном молчали. Да и как тут поговоришь, если на заднем сиденье находился Спенсер? Малыш был слишком возбужден, чтобы уснуть. Джордан ничего ему не объясняла – сказала только, что Бо внезапно пришла в голову мысль пригласить их обоих погостить в его бунгало на берегу океана. Сборы были короткими. С момента неожиданного возвращения Бо не прошло и пяти минут, как их сумки уже стояли в багажнике его машины.

Джордан не могла успокоиться до той минуты, пока они не выехали за пределы города. Даже сейчас ей все еще было не по себе – она то и дело поглядывала в зеркало заднего вида, прикрепленное справа от пассажирского сиденья, чтобы убедиться, что за ними никто не следует.

Джордан до сих пор мучила мысль, что пробравшийся в ее дом человек наверняка похитил бы Спенсера, не закричи тот во сне. Джордан никак не могла избавиться от подозрения, что описание, которое миссис Виллрой дала слонявшемуся возле дома подозрительному незнакомцу, что-то уж слишком сильно подходит загадочному «пирату», преследовавшему Спенсера в его ночных кошмарах. И хотя Джордан по-прежнему считала, что таинственный темноволосый негодяй с черной повязкой на глазу раньше только снился Спенсеру, теперь она сильно подозревала, что нынешней ночью им едва удалось избежать настоящей опасности.

Бо был потрясен – он никак не мог поверить в то, о чем ему рассказала Джордан. Чтобы неизвестный человек каким-то таинственным образом ухитрился пронюхать, где сейчас Спенсер, а потом еще пробрался к ней в дом, собираясь похитить спящего малыша прямо из постели! Нет, это уж слишком! Джордан предполагала, что Спенсер, возможно, проснулся, сообразил, что происходит, и поднял крик. А их ночной посетитель, услышав ее шаги на лестнице, оставил малыша и пустился наутек.

– Но может быть, это опять был всего лишь ночной кошмар вроде тех, что снились ему и раньше? – предположил Бо, стараясь разубедить Джордан.

– Но даже если это и был очередной кошмар – во что я, кстати, абсолютно не верю! – то как же объяснить открытую дверь? Я ведь ее запирала! Да и потом… нельзя же просто отмахнуться от того факта, что Спенсер испытывает какой-то ненормальный ужас перед пиратами. А у мужчины, который бродил возле моего дома, была черная повязка на глазу. Тут есть какая-то связь, Бо. Я это чувствую.

Он готов был согласиться с ней, хотя диву давался, каким образом убийца мог узнать, что Спенсер находится у Джордан. А ей показалось неудобным посвящать Бо в свою маленькую тайну, рассказав ему о том ночном звонке Курту. У Джордан просто не поворачивался язык признаться ему в этом.

Она сейчас уже нисколько не сомневалась, что не ошиблась насчет того щелчка в трубке. Телефон Курта в самом деле прослушивался. И кто бы тогда ни подслушивал их разговор, этого оказалось достаточно, чтобы без труда отыскать Джордан. И Спенсера. Джордан похолодела, сообразив, что ее длинный язык едва не стал причиной гибели малыша.

Благодаря Бо им удалось ускользнуть. И Спенсеру уже ничто не угрожает – по крайней мере пока.

– Еще далеко? – спросила она у Бо, когда мимо промелькнул указатель поворота на мост-туннель под Чесапикским заливом. Судя по указателю, до него оставалось всего несколько миль.

– Ты хочешь знать, когда мы доберемся до места? Не раньше чем через пару часов, – ответил Бо, с благоразумной осторожностью уходя в левый ряд, чтобы обогнать еле ползущий тяжело груженный трейлер, в кузове которого громоздились тюки прессованного сена. – Что, устала? Может, остановимся на ночлег? Правда, это можно будет сделать, только когда переедем через мост.

– Нет, нет, – поспешно отказалась она.

– Ты уверена? Может быть, было бы лучше…

– Нет, поехали, – твердо сказала Джордан, считая, что нельзя расслабляться, пока они не добрались до места назначения.

Дело в том, что бунгало, которое снял Бо для отдыха, располагалось на относительно безлюдном берегу. Бо рассказывал Джордан об Оутер-Бэнксе. По рассказам Бо, вызвавшим восторг Спенсера, дикие мустанги, которых там немало, порой пасутся у самого берега.

Когда они доберутся до бунгало – а по словам Бо, это был настоящий дворец: приземистое строение с террасой, открытой океанским ветрам, и огромным количеством комнат, которых с лихвой хватит на всех троих, – только тогда они смогут почувствовать себя в безопасности.

– А ты не устал? – с тревогой спросила Джордан. – Если хочешь, я могу сесть за руль.

– Нет, все в порядке, – покачал головой Бо. – Просто я подумал о Спенсере. Наверное, бедняга совсем вымотался. Может быть, для него было бы лучше, если бы мы остановились где-нибудь на ночь, а утром поехали бы дальше.

– Вот уж за него можешь не волноваться, Спенсер-то выдержит, – заявила Джордан. Конечно, может быть, это было несколько эгоистично с ее стороны, но она ничего не могла с собой поделать.

Она знала, что ее нервы точно не выдержат, если они где-нибудь остановятся уже сейчас. И вообще, она не успокоится, пока они не доберутся до бунгало.

И потом, разве захолустный мотель – это то место, где она может почувствовать себя в безопасности? Тем более когда, рядом Спенсер?

Ей было совершенно ясно, что они не могут прятаться до конца жизни. Сказать по правде, перед приездом Бо Джордан была уже почти готова звонить в полицию.

Убедившись, что мобильник Бо не отвечает, она решила: если жизни Спенсера угрожает опасность, все-таки власти смогут защитить его куда лучше, чем она.

Но тут появился Бо. А вместе с ним – и возможность бежать. Незаметно вывезти Спенсера из города, вырвать его из рук «пирата» – только об этом Джордан сейчас и думала. А уж потом, добравшись до места назначения, они с Бо смогут спокойно решить, что делать дальше.

– Хочешь, поставлю какой-нибудь другой диск? – спросил Бо, когда закончился предыдущий, с записями «Роллинг стоуиз».

– Нет. Не нужно.

– Точно? По-моему, мы успели прокрутить этот по меньшей мере дважды.

– Правда?! – Джордан этого даже не заметила! – Все равно не надо. Может, лучше включишь радио?

– Нет уж! Долгие путешествия и существуют для того, чтобы слушать диски! – не согласился Бо. И широко улыбнулся с таким видом, будто ничего не случилось – просто едут люди в отпуск, вот и все! Наклонившись, он быстро нажал на кнопку и сунул Джордан в руки серебристый диск. – Выбери что-нибудь на свой вкус.

Сказать по правде, сейчас она была не в том настроении, чтобы слушать музыку. Больше всего ей хотелось бы просто помолчать. Но Бo ждал. И Джордан скользнула рассеянным взглядом по дискам.

Ей сразу бросилось в глаза, что его пристрастия в музыке можно было смело назвать эклектичными. Тяжелый рок мирно соседствовал с кантри. А рядом с ними Джордан заметила сборник хитов восьмидесятых годов.

– Эй, приятель, ты еще не спишь? – через плечо окликнул Бо Спенсера. Джордан, протянув руку, поставила диск Элтона Джона. – Смотри! Вон тот мост, о котором я тебе рассказывал.

Джордан подняла глаза. «Да, это он», – подумала она, восхищенно разглядывая арочные фермы моста, сверкавшие серебром на фоне быстро темнеющего неба.

Вот и еще одно очко в пользу их путешествия – теперь по крайней мере двадцать миль отделяют их со Спенсером от Джорджтауна. А заодно и от «пирата».

«Впрочем, не так уж это и много», – с тревогой подумала Джордан, прислушиваясь к звуку голоса Элтона Джона.

Неужели трудно переехать какой-то мост?!

И все же с каждой милей, которую они оставляли позади, с каждым новым мостом, который они проезжали, Джордан становилось все легче дышать.

– Держу пари, старина, тебе еще ни разу не доводилось ехать по мосту через океан! – хмыкнул Бо, когда они взбирались вверх по крутому изгибу моста.

– Ни разу, – произнес сзади Спенсер.

По его голосу было ясно, что малыш совершенно ошеломлен увиденным. Джордан повернулась к нему. Припав к окошку, Спенсер не мог оторвать глаз от предзакатного неба, исчерченного розовыми сполохами, и алых бликов на поверхности океана.

Должно быть, он почувствовал на себе ее взгляд, потому что, не поворачивая головы, прошептал:

– Моей маме здорово бы понравился этот мост. Она вообще страшно любит путешествовать. А вот папа – нет.

Джордан закусила губу, чтобы не заплакать.

– Джордан, а мама сможет нас найти? Ведь мы сейчас так далеко от твоего дома! – всполошился Спенсер. И, оглянувшись, впился в нее тревожным взглядом. Джордан туг же пожалела, что он это сделал. Она не хотела видеть его лицо с выражением безумной тоски по дому… но еще меньше ей хотелось бы, чтобы он заметил в ее глазах печаль, скрывать которую с каждым днем становилось все труднее.

– Ой, посмотри-ка туда! – выдавив улыбку, воскликнула она. – По-моему, я вижу дельфина! Да, да, внизу! Точно! Он плещется в прибое!

Спенсер так стремительно повернулся к окну, что едва не расплющил себе нос.

– Где? – недовольно спросил он. – Я не вижу. Где дельфин?

– Не знаю, – протянула Джордан. – Уплыл, видно. А может, просто показалось. Ведь уже темнеет.

«Точно! Сейчас можно все свалить на темноту!»

Проглотив комок в горле, она виновато покосилась на Бо. Он и виду не подал, что слышал их разговор, – молча смотрел прямо перед собой. Теперь они спускались вниз с моста на дорогу, которая вела через дамбу.

«Интересно, о чем он думает?» – размышляла Джордан.

После того, что произошло между ними накануне, она решила, что не скоро снова увидит его – если вообще когда-нибудь увидит. Однако неловкость, которую оба испытывали после вчерашнего, бледнела на фоне всего того, на что они решились ради спасения Спенсера. И все же рано или поздно она даст о себе знать, Джордан и Бо это понимали…

Рано или поздно они вновь окажутся вдвоем, и неудовлетворенное желание непременно напомнит о себе, вспыхнув, точно раздутые ветром угли. Подумав об этом, Джордан дала себе слово, что теперь она так легко не сдастся. Прошлой ночью Бо удалось застать ее врасплох. Но больше этого не случится. И если для того, чтобы сдержать слово, ей придется заковать свое сердце в броню – что ж, Джордан сделает это.

– Какого дьявола?.. – нахмурившись, прошипел Бо. Взгляд его не отрывался от зеркала заднего вида.

Взглянув в такое же зеркало возле пассажирского сиденья, Джордан заметила быстро нагонявшую их машину. Вот она уже почти коснулась их заднего бампера. Черная, узкая, похожая на сигару – какая-то спортивная модель. Казалось, она внезапно вынырнула ниоткуда – во всяком случае, еще минуту назад ее не было.

Автомобиль явно нагонял их. Сердце Джордан стучало так, что едва не разрывало ребра. Обернувшись, она посмотрела назад.

Блики солнца, игравшие на ветровом стекле автомобиля, не дали ей рассмотреть лица водителя.

– Бо?.. – дрожащим голосом начала Джордан. И осеклась, заметив, что он пристально смотрит в зеркало заднего вида.

– Все в порядке, – бросил Бо. Он немного прибавил скорость, но шоссе было двухрядным, и полосу перед ними занимал микроавтобус. Левую полосу наглухо блокировал трейлер. А справа, за ограждением, тянувшимся вдоль дороги, далеко внизу шумел океан.

Нагонявший их автомобиль тоже прибавил газу. Теперь машины разделяло не больше метра. «Стоит только Бо резко затормозить, и автомобиль врежется в нас на полной скорости! – в паническом ужасе подумала Джордан. – Вдруг именно это он и задумал? А может, он рассчитывает столкнуть нас с дороги?!»

Свернуть было некуда – по бокам шоссе тянулись перила моста. А внизу – океан.

Послышался звук сирены, напоминающий о том, что до первого из двух мостов-туннелей уже недалеко. Бо выругался сквозь зубы. Машины впереди них постепенно выстраивались в один ряд.

Трейлер, двигавшийся в левом ряду, стал поспешно сбрасывать скорость.

Джордан по-прежнему сидела вполоборота, не отрывая глаз от низкой спортивной машины, словно прилепившейся к их заднему бамперу. Она боялась даже думать о том, кто в ней. Неужели «пират»? Но как ему удалось выследить их?

– Что-нибудь случилось, Джордан? – встревожился Спенсер, случайно заметив выражение ее лица.

Джордан заставила себя улыбнуться.

– Все в порядке, милый, не волнуйся.

– А куда ты все время смотришь?

– На мост позади нас. – Голос Джордан сорвался. Сделав над собой усилие, она как ни в чем не бывало добавила: – Хочу посмотреть, далеко ли мы уехали.

Спенсер до отказа вывернул назад шею, но из-за высокой спинки сиденья ему ничего не было видно. Нахмурившись, он принялся расстегивать ремень безопасности.

– Нет! – воскликнула Джордан. – Не отстегивайся, милый!

– Почему? Я просто хотел…

– Нет! – повторила она. – Это небезопасно!

– Оставь в покое ремень, Спенсер! – строго прикрикнул Бо. Глаза его не отрывались от дороги, руки судорожно стиснули руль.

Прямо перед ними черной дырой вставал въезд в туннель. Джордан заметила, что левая полоса впереди них быстро сужается. Водитель трейлера, набрав скорость, улучил момент, чтобы втиснуться между ними и микроавтобусом, и едва не подрезал их на ходу. Бо снова выругался.

В следующее мгновение, когда дорога пошла под уклон, углубляясь в туннель под заливом, узкий черный автомобиль, по-прежнему висевший у них на хвосте, вдруг резко рванулся вперед, на встречную полосу шоссе, и пошел на обгон.

Движение тут было однорядным. Приближающаяся навстречу машина взревела. Оглушительно заскрежетали тормоза…

Джордан пронзительно закричала.

Бо громко и цветисто выругался.

– Это плохое слово! – подал голос Спенсер с заднего сиденья.

Низкий черный автомобиль с ревом пронесся мимо, и Джордан с замирающим от страха сердцем прилипла к окну, стараясь рассмотреть сидевших в ней.

Парочка хихикающих девчонок школьного возраста. Просто компания безмозглых юнцов, которым захотелось прокатиться.

Сидевший за рулем светловолосый парнишка, осклабившись, на полном ходу показал Бо большой палец. Через мгновение их автомобиль ухитрился втиснуться в немыслимо крохотный промежуток между передним бампером их машины и задним – трейлера, который примерно так же подрезал их за минуту до этого.

– Ну, кажется, я наконец понял, почему водители на дороге так часто приходят в ярость, – дрожащими губами улыбнулся Бо, со вздохом откинувшись на спинку сиденья. – Честно говоря, я считал, что успел все испытать. Эх, не было бы вас со мной, уж я бы… – Бо покачан головой. – Да, можно сказать, повезло.

Повезло…

Джордан кивнула и, откинув голову на подголовник сиденья, закрыла глаза. У нее просто не было сил что-то сказать.

Бунгало оказалось еще красивее, чем на фотографии, которую Бо показали в офисе риэлтерской фирмы. И куда просторнее, чем требовалось для троих. Бо остановился именно на нем, во-первых, потому, что деньги не имели для него особого значения, а во-вторых, Лайза требовала чего-то в этом роде. Ей хотелось, чтобы вокруг было много воздуха и свободного пространства, чтобы перед домом был бассейн и обязательно с подогревом поды и чтобы с террасы непременно открывался прекрасный вид на океан.

Что ж, все это тут было. И даже больше.

Бунгало стояло на узкой полоске берега как раз перед тем местом, где мощеная дорога сходила на нет. Проехать по песку дальше можно было разве что на вездеходе. Домик был на редкость уединенным – самым уединенным среди всех, что были разбросаны по берегу.

Прикинув расстояние до ближайшего из них, Бо счел его вполне достаточным, чтобы они могли чувствовать себя, как на необитаемом острове.

Оставив Джордан в машине возле уснувшего Спенсера, он отыскал ключи и отправился осматривать дом, чтобы убедиться, что все готово к их приезду.

На первом этаже были бассейн и небольшой бар. За ним – просторная спальня с огромной двуспальной кроватью и ванная комната.

На втором – еще три спальни. Рядом с каждой из них были отдельная ванная и дверь на террасу, откуда можно было по лестнице спуститься во дворик, заботливо затененный тентом.

И наконец, на верхнем этаже – огромная студия, за ней – такая же просторная гостиная, потом столовая, кухня со столиком, предназначенным для завтраков, еще два балкона и небольшая веранда под тентом.

Все – ковры, стены, обои – было выдержано в кремово-белых тонах. Изящная, легкая мебель была обита яркой набивной тканью, рисунок которой повторяли акварели в рамках, развешанные по стенам.

«Джордан тут понравится!» – подумал Бо, с удовлетворением оглядываясь вокруг. Все казалось таким светлым, воздушным, и к тому же тут явно поработал хороший дизайнер, потому что вся обстановка была выдержана в едином стиле. Спенсеру тоже тут понравится – когда он, проснувшись утром, убедится, что из каждого окна видна сверкающая в лучах солнца ослепительно синяя гладь.

Добравшись до третьего этажа, Бо распахнул дверь на балкон. В ночном небе не было видно звезд. Было так темно, что он с трудом мог понять, в какой стороне море. Он бы и не догадался о его существовании, если бы не привкус соли на губах и не тихий рокот прибоя где-то внизу.

Бо набрал полную грудь воздуха, радуясь тому, что он наконец-то тут, что он выбрался сюда… да еще не один. «Хорошо все-таки, что я привез сюда Джордан и Спенсера», – подумал он. Почему-то сейчас у него не было ни малейших сомнений, что он все сделал правильно.

Вернувшись в дом, он обошел спальни, попутно включая везде свет и кондиционеры. Потом, спустившись на второй этаж, в коридоре отыскал несколько огромных пакетов, в которых для них было оставлено постельное белье и полотенца. Это оказалось как нельзя кстати – Бо моментально устроил на королевских размеров кровати постель для Спенсера и потушил в его спальне свет, надеясь, что малыш не проснется, когда он будет его укладывать.

Уже покончив с этим и спускаясь вниз, Бо невольно задумался, какую из оставшихся комнат предпочтет Джордан, и решил, что скорее всего на втором этаже, ту, что поближе к Спенсеру. В этом случае в его распоряжении может быть просторная спальня с громадной кроватью на первом этаже. Но вместо того чтобы обрадоваться этому, Бо почему-то приуныл. Ему куда больше хотелось бы тоже спать на втором этаже, рядом с ними.

Или это не совсем прилично? Вряд ли Джордан придется по душе, если он окажется так близко от нее.

А уж если совсем честно, то больше всего Бо хотелось бы, чтобы она ночевала не где-то, а в его собственной постели.

Картины вчерашней ночи, одна другой ярче, сменяя друг друга, вновь замелькали у него перед глазами. Бо потряс головой, но это не помогло. Наваждение преследовало его даже тогда, когда он шел к машине. Стоявшая возле автомобиля Джордан о чем-то задумалась, глядя на задремавшего Спенсера. «Самая настоящая мать, оберегающая сон своего чада», – усмехнулся про себя Бо.

Услышав его шаги за спиной, Джордан обернулась. Падавший из окон свет выхватил из темноты ее лицо. Растрепанная, измученная долгой поездкой и бесконечными страхами, она тем не менее выглядела ошеломляюще соблазнительной. По крайней мере в этот момент.

– Как дом? – тихонько спросила она.

– Дом просто потрясающий! Я постелил Спенсеру постель. Поэтому так и задержался. Давай я отнесу его прямо туда.

Джордан, открыв заднюю дверцу машины и проскользнув внутрь, осторожно передала ему спящего малыша, и Бо невольно вспомнился вчерашний вечер – и все бесчисленные вечера много лет назад. Но тогда это была другая машина, в которой спал совсем другой ребенок, и другая женщина прижималась к его плечу… и вообще это была совсем другая жизнь.

– Держишь его? – шепотом спросила Джордан, закрывая дверцу.

Бо кивнул и зашагал к этому совсем незнакомому ему дому, вспоминая, как это было тогда…

Они с Жанетт любили на уик-энд поехать попутешествовать – брали самолет Бо и летели куда глаза глядят или плыли на одной из принадлежавших ему яхт. Стараясь продлить удовольствие как можно дольше, в последний вечер они ужинали позже и молча возвращались домой под звездами, сиявшими им с ночного неба, пока Тайлер мирно посапывал на заднем сиденье.

Бо, взяв сына на руки, нес его в дом и бережно укладывал в постель. А потом они с Жанетт на цыпочках прокрадывались по коридору в свою спальню, занимались любовью и, удовлетворенные, засыпали в объятиях друг друга.

В такие вечера он испытывал примерно то же, что школьник в конце каникул. Жанетт обычно засыпала первой, а он долго еще лежал рядом, поглядывая на крепко спящую жену и прислушиваясь к ее ровному дыханию. И чувствовал, как ему повезло.

Бо считал себя счастливчиком. Конечно, он знал, что многие люди не понимают своего счастья до тех пор, пока не лишатся его навсегда, но он не принадлежал к их числу. Для него во всем мире не было ничего дороже жены и сына. Даже в страшном сне ему не могло привидеться, что придет время, когда он их лишится.

Да, он научился жить без них. Но только потому, что был обязан это сделать. У него не было выбора.

И разве это была жизнь? Без радости. Без счастья. Без любви.

Но Бо знал, что жить другой жизнью сейчас он просто не может.

Однажды у него уже было все… а потом судьбе было угодно отнять то, что он привык считать своим. И теперь у него ничего не осталось…

Но и терять ему тоже теперь нечего.

На следующее утро Джордан открыла глаза словно от толчка. Ее разбудили солнце, щедро вливавшееся в комнату через открытые окна, и пронзительная телефонная трель.

На мгновение ей показалось, что она у себя дома.

И вдруг она все вспомнила.

Спенсер.

Бо.

«Пират». Поездка.

Бунгало на берегу океана.

Улыбка, появившаяся было у нее на губах, мгновенно исчезла. Джордан рывком села на кровати и принялась тереть, глаза, чтобы прогнать coн. Потом оглядела спальню, заставленную деревянной мебелью, яркие занавески, трепетавшие на огромных, во всю стену, окнах. Ставни были наполовину открыты, а жалюзи пропускали в комнату достаточно солнечного света, чтобы комната казалась светлой и веселей.

Ее наспех собранная сумка так и валялась на полу возле шкафа, куда она бросила ее накануне. Джордан слишком устала после долгой поездки, чтобы достать оттуда одежду и повесить се в шкаф. Она была так измучена и душой, и телом, что рухнула в постель, заставив себя вытащить только пижаму и зубную щетку.

Джордан было любопытно, который может быть час. Часов в комнате не было, будильника тоже, что, впрочем, и неудивительно – ведь сюда обычно приезжали отдохнуть. И те, кто проводил тут ночь, чаще всего мечтали хоть ненадолго забыть обо всем, в том числе и о времени. Зачем им были нужны часы?

Они же укрылись туг от чего-то куда более страшного и зловещего, чем неумолимый бег времени.

Чувствуя, что на нее вновь навалились вчерашние страхи, Джордан снова огляделась.

Напротив того места, где стояла кровать, виднелись три двери. Все они были закрыты. Открыв их одну за другой, Джордан обнаружила, что первая ведет в туалет, вторая – в ванную, а третья – в коридор.

Выглянув туда, она убедилась, что спальня, куда они накануне отнесли Спенсера, как раз напротив ее собственной. За закрытой дверью по-прежнему стояла тишина.

Вдруг откуда-то сверху до нее донесся голос Бо.

С кем он может разговаривать?

Ах да! Джордан вдруг вспомнила услышанный ею телефонный звонок. Скорее всего Бо уже давно на ногах. Так давно, что успел кому-то позвонить и даже оставить номер здешнего телефона.

Нахмурившись, Джордан направилась в ванную. «Если Бо и звонил кому-то, то, уж конечно, не в полицию», – решила она. Еще накануне они договорились, что нужно сначала как следует осмотреться и, обсудив ситуацию, подумать, что им делать. И только потом, возможно, дать знать полиции о местонахождении Спенсера. Однако что-то подсказывало Джордан, что время для этого еще не настало. Нужно хоть немного прийти в себя, как-то подготовиться – и подготовить Спенсера – к тому, что ждало их впереди.

Быстро приняв душ, Джордан влезла в короткие белые шорты и темно-синюю футболку и принялась поспешно разбирать вещи, раскладывая их по полкам. Одежды было совсем немного, так что она управилась за несколько минут. У нее просто не было времени, чтобы взять с собой больше вещей, да она тогда и не думала об этом. К тому же нужно было еще собрать вещи Спенсера.

«Ну и ладно», – подумала Джордан. По крайней мере она догадалась захватить с собой достаточно шортов, футболок и нижнего белья, чтобы хватило на несколько дней. Как удачно, что она прихватила и купальник, – об этом ей напомнил Бо. Она никогда особенно не любила валяться на песке, а уж в таком настроении, как сейчас, и подавно. Но Джордан догадывалась, что Спенсер ринется на берег тут же, едва только откроет глаза.

Покончив с вещами, Джордан снова вышла в коридор.

Теперь здесь стояла тишина. Голоса Бо не было слышно, а дверь в спальню Спенсера была по-прежнему закрыта. Слегка приоткрыв ее, Джордан заглянула туда. Малыш все еще крепко спал, разметавшись на своей огромной постели.

«Ну что ж, по крайней мере сегодня обошлось без ночных кошмаров!» – удовлетворенно подумала она и зашлепала босиком по лестнице наверх, с удовольствием втягивая ноздрями аромат свежесваренного кофе.

Она отыскала Бо на кухне – он сидел за столом с кружкой кофе, листая какие-то документы. Одет он был примерно так же, как и она сама – в легкие синие шорты и дымчато-серую футболку. Подойдя почти вплотную, Джордан остановилась. Теперь она ощущала исходивший от него запах – смесь ароматов цитрусового мыла и геля для бритья. «Запах чистоты», – с удовольствием подумала она.

– М-м… кофе? – улыбнулась она, кивнув на его кружку. – А где ты его взял, если не секрет?

– Я проснулся довольно рано и решил съездить в Короллу. И первым делом навестил один симпатичный бакалейный магазинчик, – улыбнулся Бо.

– Был самым первым покупателем? – недоверчиво осведомилась Джордан, украдкой посмотрев на его наручные часы. Такие стоили целое состояние. Только сейчас она вдруг вспомнила, как Андреа Макдафф говорила, что Бо родом из очень состоятельной семьи, с незапамятных времен обосновавшейся на Юге. «Интересно, насколько состоятельной? – усмехнулась она. – Может быть, вообще миллионер? Но почему тогда он до сих пор одинок?» Красивый, богатый холостяк вроде Бо, по мнению Джордан, давным-давно должен был пасть жертвой какой-нибудь очаровательной дебютантки. Или угодить в лапы наследнице нефтяного короля.

– Если честно, я на ногах уже с половины шестого, – признался Бо. – Вечером я позвонил своему партнеру и оставил ему на автоответчике номер нашего телефона. А он, видимо, решил перезвонить, едва только открыл глаза.

– Да. Я слышала утром звонок.

Бо кивнул.

– В конторе сейчас хватает забот. Один из наших клиентов начинает терять терпение. Впрочем, держу пари, ты таких знаешь – из тех, кто привык получать все по первому требованию.

– Да уж, еще как! – проворчала она, отыскав кружку и налив кофе и себе. – Впрочем, после того, как в мою жизнь так неожиданно ворвался Спенсер, я порой ловлю себя на том, что почти забыла о работе. Бросила все на партнера и успокоилась. И даже не испытываю угрызений совести, хотя ему, бедняге, должно быть, сейчас приходится несладко.

– И ты не скучаешь по работе?

Джордан немного подумала.

– Вообще-то скучаю. Но отдохнуть тоже неплохо. Ведь я работала без отпусков с самого первого дня, как мы основали свое дело. Мой партнер порой дразнит меня трудоголиком.

– Меня тоже. Правда, мне повезло – я действительно люблю свою работу.

Что-то в выражении лица Бо подсказано Джордан, что дело тут не только в этом. «Очевидно, – подумала она, – он ищет в работе то же самое, что и я, – возможность забыться».

Такая мысль раньше не приходила ей в голову, и сейчас Джордан далее немного растерялась. Прежде она почему-то никогда не рассматривала свою работу как некую отдушину. Но теперь… теперь, ошеломленная известием о гибели Фиби, ошарашенная той ответственностью за жизнь и судьбу Спенсера, что легла на ее плечи, она вдруг поняла, что отчаянно мечтает о какой-то тихой газани… Почти то же самое она испытывала и тогда, когда Кевин бросил ее, можно сказать, на ступенях алтаря.

Но в тот раз ей удалось заставить себя встряхнуться и начать строить свою жизнь по-новому. Джордан переехала в Вашингтон, познакомилась с Джереми и с его помощью принялась воплощать в жизнь свои планы. Результатом всего этого стало появление на свет их фирмы. Они занимались обслуживанием банкетов, свадеб и других торжеств. Все эти годы она только и жила что работой. Погрузившись в нее с головой, Джордан старалась ни о чем другом не думать. К тому же дел было столько, что она почти не бывала дома. Так было легче, куда легче, чем оплакивать свою жизнь – точнее, ее отсутствие.

Но вот теперь ее жизнь сделала новый, крутой вираж. Джордан стремительно несло куда-то – словно в машине, когда вдруг отказали тормоза. А впереди – ни выхода, ни спасения… «Только крепкая рука Бо», внезапно подумала Джордан.

Бо с озабоченным видом копался в папке с документами.

– Если Эду не удастся приструнить его, то мне, боюсь, придется вернуться, – проворчал он сквозь зубы.

– Вернуться? В Вашингтон? – всполошилась Джордан. Неужели он собирается уехать и бросить ее одну со Спенсером в этом бунгало?!

– Вот уж чего мне меньше всего хочется, так это возвращаться в Вашингтон. Поверь мне, Джордан, Однако рисковать я не могу. Если Лэндри обозлится, нам конец. Все будущее нашей с Эдом фирмы зависит от того, удастся ли мне умаслить этого старого ворчуна. – Сунув бумаги в кейс, Бо вскинул голову и посмотрел ей прямо в глаза. – Не волнуйся. Я никуда не уеду, пока не буду уверен, что вы тут в безопасности. Да если и уеду, то только на сутки, не больше.

– А слетать туда нельзя? Чтобы в тот же день и вернуться?

Глаза его внезапно потемнели, и на лице появилось странное выражение.

– Нет, нельзя! – жестко отрезал он.

– Но…

– Я никогда не летаю самолетом, Джордан. – Поднявшись из-за стола, Бо направился в свою спальню. – Пойду отыщу плавки и поплаваю немного.

Джордан открыла рот, чтобы что-то сказать, да так и забыла его закрыть. Она не знала, как сказать то, о чем она подумала. А к тому времени, когда она решилась, Бо уже исчез за дверью спальни, плотно прикрыв за собой дверь. Джордан тяжело вздохнула.

А по другую сторону двери стоял Бо. Привалившись к ней спиной и зажмурившись, он дрожал всем телом, как испуганная лошадь.

«Трус!» – обругал он себя. Проклятый трус. Он боится летать.

И боится признаться в своей преступной слабости женщине, которая считает его героем.

«Что ж, – с горечью подумал он, – выходит, она просто глупа, коль скоро решила, что мне под силу спасти и се, и Спенсера. Какое там! Я никого не способен спасти!» Неужели он только сейчас это понял?! «Тогда что ты тут делаешь? И они оба – эта женщина и этот ребенок? Для чего ты привез их сюда, в это уединенное место? Спасти? Или дать им возможность сбежать, как все эти годы поступал и ты сам?»

Но разве у него был выбор? Джордан сама умоляла его увезти их со Спенсером из Джорджтауна, увезти куда угодно, только бы подальше от этого загадочного зловещего незнакомца, что слонялся возле ее дома, непонятно что вынюхивая. И он сделал так, как считан правильным. Вернее, он был уверен, что это – единственное, что можно сделать.

Не было времени пытаться выяснить, кто этот «пират» и что ему нужно.

А вот когда Спенсер будет в безопасности, тогда они и будут решать, что делать дальше.

Это имело смысл. Во всяком случае, так ему представлялось. Не может же он обвинять себя в том, что поступил разумно? Тем более что Бо и сейчас не сомневался, что на тот момент это был единственный выход.

С тяжелым вздохом он принялся копаться в шкафу, пока не выудил оттуда плавки. Сбрасывая одежду и облачаясь в них, Бо снова и снова твердил себе, что все будет хорошо. А сейчас он пойдет на пляж, окунется, поплавает немного, а там, глядишь, и в голове прояснится. Может, заодно он избавится и от того неясного чувства вины, что преследовало его все утро после разговора с Эдом, когда выяснилось, что ему, возможно, придется уехать, оставив Джордан со Спенсером одних.

Лэндри упорно настаивал на их встрече, твердя, как попугай, что дело движется слишком медленно. А руководители компании нынче вечером должны были вернуться после делового совещания в Цюрихе, недвусмысленно дав понять, что рассчитывают завтра же утром встретиться с Бо и Эдом, чтобы обсудить накопившиеся вопросы.

По словам Эда, все висело на волоске. Нельзя было рисковать добрым расположением Лэндри – ведь под угрозой находился не просто их новый проект, а сама возможность заключения контракта на строительство штаб-квартиры крупнейшей корпорации, на что они оба так рассчитывали. Все будущее их фирмы зависело от того, удастся ли им ублажить упрямого старика.

Бо следовало объяснить все это Джордан. Да и не только это – он должен был объяснить ей очень многое. И в первую очередь – что он за человек.

Бо сделал глубокий вдох. Он обязан ей все рассказать. Прямо сейчас – вернуться на кухню и рассказать, что произошло. Только тогда он может рассчитывать на ее доверие и моральную поддержку. Бог свидетель, он в этом нуждался!

Перекинув через плечо полотенце, Бо вышел из комнаты, заранее приготовившись к долгому и трудному разговору. Но стул, на котором только что сидела Джордан, был пуст. Он обыскал весь третий этаж – пусто! Бо спустился по лестнице на второй этаж и нерешительно остановился. Даже отсюда ему была видна закрытая дверь в ее спальню. Из ванной доносился слабый звук льющейся воды.

«Ладно, – подумал он, – пусть пока побудет в одиночестве». Вздохнув, Бо двинулся дальше, на первый этаж. В конце концов, он поговорит с ней попозже. Ничего страшного – у них еще уйма времени.

Выйдя из дома, Бо невольно зажмурился, когда щедрое солнце брызнуло ему в глаза. На мгновение ему показалось, что он сунул голову в духовку – такая стояла жара. Шлепая босыми пятками, Бо заторопился к деревянному настилу, ведущему к воде.

Раскаленные, выбеленные солнцем и соленой водой доски обжигали ему ноги. По обе стороны от дорожки тянулись дюны блекло-желтого и легкого, точно мука, песка, покрытые редкими пучками травы и кустиками каких-то полевых цветов. В самом конце дорожки дюны как бы расступались, открывая взгляду берег океана. Прямо над головой Бо, выделяясь темным силуэтом на фоне безоблачного неба, величаво проплыла чайка. А там, дальше, до самого горизонта тянулась необозримая гладь океана.

У Бо вырвался восторженный вздох.

Только сейчас он понял, как ему недоставало всего этого! Он вспомнил Галф-Кост, рядом с которым прошло его детство. Там был такой же песчаный берег, и океан всегда был лучшим другом Бо. Когда что-то не давало ему покоя, Бо часто убегал к океану и долго бродил по берегу в полном одиночестве, чувствуя, как ритмичный рокот прибоя смягчает его боль.

Но потом, спустя много лет, когда разразилось несчастье и жизнь его, казалось, была разбита навсегда, Бо надолго забыл об этом. Прошло немало времени, прежде чем он позволил себе удовольствие провести весь день на берегу. Вообще говоря, он согласился на это только потому, что хотел доставить удовольствие Лайзе. Однако, расставшись с ней, внезапно поймал себя на том, что заранее предвкушает возможность провести отпуск в одиночестве.

Правда, теперь он уже не в одиночестве – впрочем, и отпуск, похоже, получился совсем не тот, на который он рассчитывал, – и однако Бо все равно радовался как ребенок.

Бросив, не глядя, полотенце, он большими прыжками понесся по усеянному ракушками, обжигающе горячему песку туда, где возле самой воды песок был мокрым и холодным. Первая волна с ласковым шипением облизала ему ноги, и Бо радостно рассмеялся, глядя, как она бежит назад, в океан, оставляя на песке клочья пены, а песок у его ног моментально покрывается мириадами крохотных черных точек.

Присев на корточки, Бо с удивлением заметил, что все это – мельчайшие морские моллюски. Прямо у него на глазах они торопливо зарывались в песок, спеша укрыться до того, как следующая волна унесет их с собой. Но в тот момент, когда им это почти удалось, с глухим шипением накатила вторая волна и размыла песок, снова оставив их на виду.

Распрямившись, Бо с удовольствием наполнил легкие чистым соленым воздухом и обвел глазами берег.

Эта часть пляжа считалась частным владением, иначе говоря, пользоваться им могли только те, кто арендовал бунгало, или же жители близлежащих домов. В нескольких десятках метров от Бо у самой воды сидела молодая женщина, глядя, как ее малыш, едва научившийся ходить, весело плещется в воде. На лежаке под зонтиком лежал какой-то мужчина. А еще дальше лениво крутили педали два парня на водных велосипедах.

Больше на берегу не было ни души.

Бо с блаженным вздохом опустился в воду, зарылся пальцами в холодный песок и зажмурился от удовольствия, когда очередная волна, словно расшалившийся щенок, лизнула его в нос. Вода была прохладной. Но это только поначалу – зайдя поглубже, Бо постепенно привык к ней. Мурашки, покрывшие его с головы до ног, бесследно исчезли, и ему стало тепло.

Отойдя подальше от берега, он нырнул. Скользнув в аквамариновую глубину, коснулся ладонью шероховатого дна и вдруг почувствовал, как на него опять нахлынули тяжелые воспоминания. Бо задержал дыхание, стараясь оставаться под водой как можно дольше, а перед его глазам, одна за другой вставали картины прошлого…

Наконец, чувствуя, что легкие его из-за недостатка воздуха вот-вот разорвутся, Бо рванулся на поверхность. Будто чья-то мощная рука вытолкнула его к свету. Но скорее это был просто инстинкт самосохранения, взявший верх над неосознанным желанием наказать себя.

Он вынырнул.

Немного отдышавшись и убедившись, что сердце бьется уже почти нормально, Бо поплыл. Руки мощными рывками рассекали воду, голова ритмично поворачивалась вправо-влево – все это он проделывал автоматически, не задумываясь, как привык с детства.

Но только он плыл не просто так…

Бо плыл так, словно спешил куда-то.

Как будто за ним гнались.

Словно, стоит ему только обернуться, и он увидит пару демонов, преследующих его. Демоны…

Или призраки.

Бо все плыл и плыл, остановившись только тогда, когда совсем выбился из сил. Дна не было видно. Оглянувшись, он понял, как далеко заплыл, и вдруг подумал: а стоит ли возвращаться? Он мог бы плыть и плыть туда, к горизонту пока не устанет так, что больше не останется сил шевелить руками. А тогда он просто опустит голову в воду и позволит волнам увлечь себя вниз, к блаженному забвению…

Может, тогда он почувствует то же, что чувствовали они?

Нет.

Нет, потому что он-то не будет сражаться за свою жизнь.

Для него эта холодная глубина внизу будет избавлением.

Бо зажмурился, подставил лицо горячему солнцу и лег на спину, продолжая размышлять. «Есть две возможности», – подумал он.

Он может продолжать плыть к горизонту, навстречу своей судьбе. Чем все закончится в этом случае, предсказать нетрудно.

А может повернуть и поплыть к берегу – навстречу неизвестности.

К берегу, на котором остались Джордан и Спенсер.

Еще пару минут Бо позволил себе помедлить.

Потом, решившись наконец, опустил лицо в воду и широкими, мощными гребками поплыл туда, где вдалеке виднелась полоска пляжа.

Глава 9

– Что ты собираешься приготовить на обед? – поинтересовался Бо, когда Джордан, приняв душ, спустилась вниз.

– А чего бы ты хотел? – вопросом на вопрос ответила она, вспомнив о присутствии Спенсера.

Малыш валялся на ковре возле дивана, на котором удобно устроился Бо, перелистывая какую-то книгу о кораблекрушениях возле Оутер-Бэнкса.

– Я хочу «хеппи мил», – объявил Спенсер, на мгновение оторвавшись от целой коллекции миниатюрных металлических машинок. Их позаботился купить Бо, когда в первый раз ездил в магазин.

– «Хеппи мил»? – недоуменно повторила Джордан, пытаясь угадать, что это за чертовщина такая.

– Не думаю, что где-то здесь поблизости найдется «Макдоналдс», старина, – хмыкнул Бо, наклонившись, чтобы взъерошить Спенсеру волосы.

«Ясно, – подумала Джордан, – очередная дрянь из шоферской закусочной, которую обожают мальчишки. Ну, тогда можно не волноваться – «хеппи мил» Спенсер не получит».

От досады малыш боднул столик со стеклянной столешницей.

– Осторожно! – ахнула Джордан, успев схватить стоявшую на нем статуэтку чайки.

– На твоем месте я бы не слишком волновался, что он ее разобьет, – хмыкнул Бо. – Эта штучка весит не меньше тонны. Никуда она не денется.

– А когда мы снова пойдем па пляж? – воспрянул духом Спенсер.

– Завтра утром, если будет хорошая погода, – пообещала Джордан.

– А ты мне разрешишь снова играть на моем утесе?

Она улыбнулась:

– Конечно.

Своим утесом Спенсер пышно именовал выступающий из песка обломок скалы в том месте, где дюны доходили до самой воды. Посреди песчаных дюн он был удивительно не к месту. Спенсер углядел его сразу же, едва они утром спустились на пляж, и, казалось, был совершенно очарован. Малыш без труда вскарабкался на него и с задумчивым видом уселся наверху. О чем он думал… может, вспоминал о матери? Джордан оставалось лишь гадать. Конец этому положил Бо, стащив Спенсера со скалы и предложив во что-нибудь поиграть.

Джордан сунула Бо тюбик с кремом алоэ, которым он снабдил ее, как только они вернулись с пляжа.

– Вот, держи, – сказала она. – Спасибо. Мне здорово помогло.

– Ты смазала все обожженные места? – спросил он, придирчиво разглядывая ее.

– По-моему, да.

– А как насчет спины? Когда мы вернулись домой, вид у нее был… м-м… я бы сказал, не очень.

– До спины я не достала, – созналась Джордан. Но, заметив, каким взглядом он посмотрел на нее, тут же пожалела, что не может взять свои слова обратно.

– Давай я намажу. Иди сюда.

– Да все в порядке! Ничего страшного с моей…

– Иди сюда, говорю, – повторил он, подвинувшись, и похлопал по дивану возле себя.

Джордан неловко присела на краешек дивана спиной к нему. Ее нежная кожа до сих пор горела после обжигающих поцелуев солнца. Конечно, она намазалась кремом от загара, однако почему-то для себя выбрала крем с меньшей степенью защиты, чем для Спенсера.

И вот теперь расплачивалась за это. Щеки малыша после пляжа лишь разрумянились. А ее собственное тело, открытое лучам жаркого южного солнца, по цвету напоминало вареную креветку.

– Подними футболку повыше, – скомандовал Бо самым невозмутимым топом.

Джордан уже хотела было возразить, но потом, снова вспомнив о Спенсере, благоразумно решила промолчать. Смирившись с отсутствием «хеппи мил», малыш скоро утешился и снова вернулся к своим машинкам, совершенно не обращая внимания на неловкость между взрослыми, впрочем, как и до этого, когда они валялись на пляже.

«Но ведь эта натянутость появилась не сразу», – подумала Джордан. Она вспомнила, как они все втроем плескались в воде, пытаясь построить замок из песка, и хохотали, как дети, когда волны прибоя тут же уносили с собой все, что им удалось сделать.

А потом Спенсеру пришла в голову идея закопать Бо в песок. Для такого малыша задачка оказалась не из легких. Поэтому он прицепился к Джордан, требуя, чтобы она ему помогла. Она нехотя согласилась. И тут же поняла, что совершила ошибку.

Было просто невозможно не залюбоваться скульптурно вылепленным телом Бо. Склонившись над ним, Джордан сыпала теплый песок ему на грудь, стараясь не смотреть на тугие бугры мышц, проступающие под загорелой кожей. Она еще не успела забыть блаженство, которое испытывала, касаясь этой гладкой кожи. Закрыв глаза, Джордан попыталась представить себе, чем бы все закончилось, если бы время и обстоятельства не оказались против них с Бо.

«И вот опять», – с досадой подумала Джордан, когда ладонь Бо коснулась ее обнаженной спины. Она подалась вперед, придерживая футболку возле шеи. И тут что-то холодное коснулось ее кожи.

Джордан невольно вздрогнула от неожиданности, едва не свалившись с дивана.

– Прости. Я не подумал. Неужели он такой холодный?

– Ничего страшного, – прошептала она.

На самом деле крем был не таким уж и холодным… и мысли Джордан вновь перекочевали на запретную территорию.

– Я постараюсь не сделать тебе больно, – пообещал Бо.

– М-м…

Кончиками пальцев он осторожно втирал прохладный крем в ее обожженную, сухую кожу. По странной иронии судьбы облегчение, которое доставлял крем, превращалось для нее в пытку.

Джордан мысленно отругала себя за то, что думает, чем мог бы закончиться тот вечер с Бо…

Но, как ни странно, именно сейчас ее потянуло к нему с непреодолимой силой.

Ее вдруг схватило странное чувство безопасности. Джордан забыла, почему они оказались здесь, забыла вообще обо всем – о присутствии Спенсера, о смерти Фиби, о «пирате».

Подсознательно Джордан убедила себя, что они просто приехали сюда отдохнуть и поваляться на пляже. Что когда, солнце сядет и Спенсер отправится в постель, они с Бо смогут вернуться к тому, на чем остановились.

Она вдруг спохватилась, сообразив, что Бо тоже замолчал. Движения его рук стали медленными – теперь он едва касался ее кожи. Почувствовав, что он остановился, Джордан уже открыла было рот, чтобы попросить его продолжать, и тут же прикусила язык, когда услышала, что он выжимает крем из тюбика. Радуясь, что это еще не конец, Джордан закрыла глаза и блаженно выгнула спину, чтобы Бо было удобнее втирать крем в ее покрасневшую кожу поверх того места, где осталось белое пятно от застежки купальника.

Будто подслушав ее мысли, Бо положил одну ладонь ей на плечо, пока другой рукой втирал крем. Его ладонь двигалась кругами, и эти медлительные, невероятно чувственные движения до ужаса напоминали ей прикосновения его языка.

С трудом подавив уже готовый сорваться с губ стон наслаждения, Джордан заставила себя очнуться.

– Спасибо, – выдавила она. Язык у нее слегка заплетался, – Все уже отлично. Благодарю.

– Ты уверена? Больше нигде не болит?

Еще как болит!

Джордан пыталась забыть о той части своего тела, которая настойчиво напоминала сейчас о себе сладкой болью неутоленного желания. Сделав еще одно усилие над собой, она постаралась перевести свои мысли – а заодно и разговор – на куда более безопасную тему обеда.

– Умираю от голода! – объявила она самым непринужденным тоном, на который была способна, и, поднявшись с дивана, одернула футболку. – А вы как, ребята?

– Хочу «хеппи мил», – громогласно объявил Спенсер голосом телекомментатора. Лицо у него было злющее, потому что он догадывался, каков будет ответ, и заранее приготовился к бою.

– Чудесно, – бросила Джордан с улыбкой, что несколько озадачило его. – Будет тебе «хеппи мил». Сейчас приготовлю.

Наступило гробовое молчание.

– Не понял, – пробормотал Бо. – Ты приготовишь ему эту штуку?

– Ну, если гора не идет к «Макдоналдсу», значит, «Макдоналдс» придет к горе. То есть на пляж, Ну или куда там еще, – буркнула Джордан, бросив в их сторону такой взгляд, словно ей казалось странным, как это можно не понимать таких простых вещей.

И прежде чем они успели прийти в себя от изумления, добавила:

– Я успела посмотреть, что есть в холодильнике. А заодно и в морозилке. Надо отдать должное Бо – держу пари, он скупил половину магазина. Так что, думаю, приготовить «хеппи мил» для всех троих – пара пустяков.

Бо со Спенсером снова обменялись растерянными взглядами.

– Ладно, старина. Думаю, надо дать Джордан шанс, – пожав плечами, сказал Бо. – Посмотрим, что ей удастся сделать.

– Ладно, – поколебавшись немного, кивнул Спенсер.

Джордан с победным видом отправилась на кухню. Расправив плечи, она старалась всем своим видом излучать уверенность, которой отнюдь не ощущала. На полпути она обернулась.

– Бо, ты не мог бы уделить мне пару минут? Снисходительно улыбнувшись, он поплелся вслед за ней с таким видом, словно спрашивал: «Ну, что у тебя?»

Когда он отошел достаточно далеко от Спенсера, чтобы тот не мог их услышать, Джордан с виноватой улыбкой шепнула ему на ухо:

– Что хоть в него кладут – в этот самый «хеппи мил»?

– Ну, Спенсер, можешь открыть глаза! – скомандовал Бо. Придерживая малыша за плечи, он провел его в столовую.

Спенсер распахнул глаза и тут же издал восторженный вопль, от которого у них зазвенело в ушах.

– Ух ты! Что это?!

– «Хеппи мил»! – объявил Бо, но малыш уже сунул нос в огромный белый бумажный пакет. Пакет был из-под рогаликов, купленных Бо еще утром. Вспомнив о нем, Бо раскрасил его фломастерами, которые он обнаружил в ящике стола. И сейчас пакет выглядел почти так же, как если бы его привезли из ближайшего «Макдоналдса».

– Спасибо, Бо! – растроганно пробормотал малыш, разглядывая содержимое пакета.

– Спасибо не мне, а Джордан, – поправил Бо, с улыбкой обернувшись к ней.

Джордан скромно держалась сзади, словно сомневаясь, следует ли ей принимать весь этот восторг на свой счет.

– Спасибо, Джордан, – не глядя на нее, пробормотал Спенсер.

Она отвернулась, но Бо успел заметить тень разочарования в ее глазах. И сердце его заныло. Джордан из кожи лезла вон, чтобы завоевать расположение малыша, но тот упорно пресекал все ее попытки сблизиться – просто из чистого упрямства, как с досадой решил Бо. А вот с ним он держался так, будто они были знакомы сто лет. Эта несправедливость больно ранила Джордан.

Пока Джордан расставляла тарелки, Спенсер вскарабкался на стул и принялся сосредоточенно рассматривать содержимое пакета.

Пакетик сока с трубочкой, салфетки, еще один маленький пакетик с настоящим кетчупом из «Макдоналдса», завалявшийся в бардачке машины. Вслед за ними появился гамбургер, завернутый в вощеную бумагу, которую Бо тоже разрисовал, чтобы она походила на ту, которую используют в «Макдоналдсе». И еще один конвертик из вощеной бумаги – с жареной картошкой. Конвертик собственноручно смастерил тот же Бо.

– Здорово! – объявил Бо, разглядывая точно такой же гамбургер, который Джордан положила ему на тарелку. – Вот уж спасибо так спасибо!

– Но ведь ты же сам привез и гамбургеры, и картошку, и даже булочки, – напомнила она. – А я только приготовила.

– Ага. А еще почти целый час строгала картошку тонкими ломтиками, прежде чем обжарить ее в масле, – возразил он достаточно громко, чтобы слышал Спенсер. – Тут же чертова пропасть работы!

Но малыш, для которого все это говорилось, похоже, не слышал их – как раз в этот момент он докопался до «подарка» Бо. Это был крохотный воздушный змей, которого он тоже купил в магазине, собираясь порадовать им Спенсера. Подумав, что Спенсер может очень скоро соскучиться без телевизора, Бо накупил изрядное количество игрушек и других забавных пустячков, решив, что все это может очень пригодиться.

– Ух ты, спасибо, Бо! – восхищенно пробормотал Спенсер. Потом, отложив змея в сторону, потянулся за пакетиком кетчупа. – Может, попозже запустим его на пляже?

– Лучше завтра, – рассеянно сказал Бо. – Смотри, уже темнеет.

Он с интересом наблюдал, как Джордан, поколебавшись немного, откусила крохотный кусочек от своего гамбургера. На лице ее отразилось сомнение. Она принялась жевать, и тут глаза их встретились. И он снова прочел в ее глазах тревогу. И догадался, о чем она думает.

Второй телефонный звонок раздался в тот момент, когда она готовила. Снова звонил Эд. Он смущенно объяснил, что чуть ли на ушах не стоял, стараясь успокоить Лэндри, но упрямый старик уперся. «Короче, – добавил Эд, – все идет к тому, что тебе все-таки придется вернуться утром в Вашингтон». Эд пообещал, что попробует еще раз уговорить старого осла, а потом снова перезвонит.

– Послушай, – мягко проговорил Бо, – туда ведь и ехать-то всего шесть часов.

Джордан моментально поняла, о чем он говорит. Бо видел, как она украдкой бросила взгляд на Спенсера, но тот ничего не замечал – он был слишком занят, выдавливая на свою картошку кетчуп из пакетика.

– Сюда мы ехали дольше, чем шесть часов, – возразила Джордан.

– А ты вспомни, как была забита дорога. И потом, мы ведь ехали в объезд, а я поеду по скоростному шоссе напрямик. Уеду до рассвета, сверну на шоссе и к полудню буду уже в Вашингтоне, быстренько разберусь с делами и сразу же назад. Так что вернусь еще до темноты. Во всяком случае, еще до полуночи. Короче, завтра вернусь обязательно.

– Не слишком ли утомительно? Все-таки весь день за рулем!

– Только не для меня.

– Но это может быть опасно. Ты же устанешь до полусмерти.

– Выпью кофе, – нашелся он. – Впрочем, о чем мы спорим? Может быть, мне вообще никуда не придется…

В этот момент пронзительно зазвенел телефон.

Избегая взгляда Джордан, Бо отставил в сторону тарелку с гамбургером, встал из-за стола и взял трубку.

Естественно, это оказался Эд. Кроме него, никто не знал номера их телефона.

– Прости, Бо, – смущенно сказал его партнер. – Я пытался уговорить его отложить весь этот разговор на неделю, но старый осел уперся и ни в какую. Требует, чтобы мы предстали перед ним завтра с утра. Причем оба.

Больше всего Бо сейчас хотелось посоветовать Эду, чтобы он выкинул все это из головы. Чтобы он вообще забыл о нем, И Лэндри тоже. Пусть ищут другого архитектора. Или вообще другую фирму…

Раздираемый сомнениями, Бо обернулся.

Джордан смотрела на него, и он не сразу даже поверил тому, что прочел в ее глазах.

– Поезжай, – одними губами произнесла Джордан.

«И притом совершенно искренне», – потрясение подумал Бо. Он видел это по ее взгляду.

– Подожди секунду. Не клади трубку, – попросил Бо, обращаясь к Эду. И повернулся к ней, прижав трубку к плечу.

– С нами будет все в порядке, – приглушенным голосом сказала Джордан. – Правда.

– Ты уве…

– Уверена, уверена. Поезжай.

Он благодарно улыбнулся ей. Однако что-то все же не давало Бо покоя. Страх с новой силой шевельнулся в его груди. Да, о том, что они здесь, никому не известно. Возможно, им пока ничто не грозит. И все-таки…

«Нет, – остановил он себя. – Хватит думать о плохом, не то можно превратиться в обычного параноика». Они тут в безопасности, а Эду позарез нужна его помощь. А вот если он сейчас откажется встретиться с Лэндри, они могут смело поставить на будущем своей фирмы большой жирный крест.

Бо поднес трубку к уху.

– Ладно, завтра буду, – коротко сказал он.

* * *

Убедившись, что Спенсер благополучно улегся в постель, Джордан снова забралась под душ. Она уже принимала его сегодня – сразу после того, как они вернулись с пляжа, – но прохладные струи воды так приятно нежили обожженную солнцем, зудящую кожу, что она просто не могла удержаться от искушения. Да и потом, если у нее нет желания облезать, то лучше еще раз смазать мазью спину и плечи. На этот раз она справится с этим самостоятельно – только нужно отыскать тюбик с кремом, которым пользовался Бо.

«Скорее всего он так и остался на столике», – решила Джордан. Торопливо расчесав мокрые после душа волосы, она привычно стянула их на затылке резинкой в простой конский хвост.

Наверху все было тихо. Вероятно, Бо уже улегся в постель, собираясь как следует выспаться перед долгой дорогой.

С сомнением взглянув на лежавшую возле постели короткую хлопковую ночную рубашку, Джордан накинула на себя махровый халатик, затянув на талии пояс. «Если Бо вдруг проснется, это все-таки лучше, чем ночная рубашка», – решила она.

Собираясь отправиться на поиски крема, она попыталась представить себе, каково ей придется завтра одной со Спенсером.

Она знала, что тут они в безопасности. У Джордан не было ни малейших сомнений, что за ними никто не следил. Да и к чему? Они были просто обычной парочкой, решившей немного позагорать и поразвлечься в Оутер-Бэнксе.

Не было никакой причины отменять эту деловую встречу, тем более что она так важна для Бо. А они со Спенсером прекрасно без него обойдутся. Однако при мысли о том, что завтра им придется остаться одним, Джордан почему-то стало неуютно.

Сегодня, играя со Спенсером на берегу возле воды, она чувствовала себя школьницей, отпущенной на каникулы.

Правда, оставалась некоторая натянутость между ней и Бо. Оставался страх. И горечь потери…

Им трудно было найти время, чтобы поговорить – Спенсер ходил за ними как привязанный. Да с него ни на минуту и нельзя было спускать глаз. Но ведь надо наконец решить, что же делать дальше.

Тут было так хорошо, что Джордан порой даже забывала, почему они оказались здесь. Вернее, ей просто не хотелось думать об этом. Так чудесно было представлять себе, что все нормально.

Но временами суровая реальность напоминала о себе. И тогда Джордан понимала, что у них с Бо нет будущего.

Этот мужчина и этот ребенок – чужие для нее и чужие друг другу. Может быть, судьбе и было угодно свести их вместе на короткое время, но очень скоро каждый из них троих пойдет своей дорогой.

«А как же Спенсер?» – тут же спохватилась Джордан. Что будет с ним, когда они с Бо в конце концов сообщат о нем в полицию?

Может, его отдадут кому-то из друзей его родителей, о которых ей ничего не известно?

«Или дяде, которого он наверняка никогда и в глаза не видел», – с болью в сердце подумала она.

И все же Джордан не могла не признать, что любой из этих вариантов был бы предпочтительнее, чем оставлять Спенсера с ней.

Даже если бы ей было по силам взять на свое попечение осиротевшего малыша, такое скорее всего невозможно. Наверняка Рено и Фиби оставили завещание. И вряд ли там опекунство назначено ей, Джордан, – одинокой, до предела загруженной работой да еще живущей в другом городе женщине.

И даже если бы ей пришло в голову добиваться опекунства над Спенсером, никаких законных оснований для этого у нее не было, Джордан это отлично понимала. Ни одному судье в мире не придет в голову при таких обстоятельствах доверить ей ребенка. Да и сам Спенсер ни за что не согласится остаться у нее.

А с кем бы он захотел остаться?

Спенсер выбрал бы Бо.

«Что за абсурдная мысль!» – сердито подумала она. Бо ему такой же чужой… даже еще более чужой, чем она, Джордан! Да, конечно, он лучше обращается с малышом, чем она, но это вовсе ничего не значит. Вот закончится эта история, и Бо исчезнет из их со Спенсером жизни.

Но что придется пережить Спенсеру, когда это произойдет?

Джордан было страшно даже думать об этом – почти так же страшно, как о том, что с ним будет, когда малыш узнает о смерти родителей. А сказать ему об этом следует ей – иначе это возьмет на себя полиция. Или власти. Джордан слышала, что существует категория работников социальных служб, которые занимаются как раз подобными случаями, – это люди, привыкшие иметь дело с осиротевшими детьми.

«Но это тоже будут чужие», – угрюмо подумала Джордан.

Бедный Спенсер – кругом одни чужие!

Джордан вдруг вспомнила об одном странном обстоятельстве: Спенсер постоянно спрашивал о матери, очень редко – об отце, но при этом совсем не упоминай никого из знакомых. Или друзей его родителей. Интересно, подумала Джордан, а кого он вообще знал в той, прежней жизни?

Она задумалась, почему Фиби, поняв, что ее жизни угрожает опасность, тоже кинулась не к кому-то, а к ней, Джордан. Не к тому из друзей, кто жил рядом, а к подруге детских лет, которую не видела много месяцев. И ничто ее не остановило – ни путешествие через всю страну, ни холод, ни дождь. Как птица, которая повинуется инстинкту, Фиби отправилась в путь, чтобы из рук в руки передать Джордан самое дорогое, что у нее было, – сына.

Неужели она чувствовала, что больше никому не может доверять?

Или возле нее не было никого, кто бы смог позаботиться о Спенсере? Ни одной близкой ей души, у кого он был бы в безопасности?

Преисполненная твердой решимости сдержать клятву, данную подруге, Джордан подошла к двери спальни, за которой спал Спенсер.

Бесшумно приоткрыв ее, она на цыпочках прокралась внутрь и склонилась над сладко спавшим мальчишкой. В свете ночника он казался таким невинным, таким беззащитным, что у нее защемило сердце.

Затаив дыхание, она наклонилась к нему и нежно поцеловала шелковистую детскую щечку.

Она почти ожидала, что он недовольно заворочается, как это бывало до сих пор. Но нет.

Уже уходя, она услышала, как Спенсер чуть слышно вздохнул.

Внутри у нее вдруг все перевернулось. Этот несчастный малыш отчаянно нуждался в ней. Кроме нее, у него никого не было. А раз так, то она не оставит его.

А на террасе, прилегающей к гостиной, в шезлонге сидел Бо. Взгляд его был устремлен в темноту. Задумавшись, он прислушивался к тому, как волны прибоя с мягким шорохом набегают на берег. Ночное небо раскинулось у него над головой, словно черный бархатный шатер. Не было видно ни единой звезды. «Похоже, завтра будет дождь, – решил он. – Вот и хорошо – это значит, Джордан со Спенсером весь день до моего возвращения и носа не высунут из дома».

И не то чтобы его тревожило, что кто-то вдруг узнает маленького мальчика, копающегося в песке на берегу. Пляж как-никак был частным, а значит, загорающих тут было немного. Никто из них и не подходил к ним ближе чем на сотню ярдов. Да и окажись кто-то совсем рядом, он вряд ли бы смог как следует рассмотреть Спенсера. Заглянув утром в магазин, Бо предусмотрительно купил ему ковбойскую шляпу с полями. Она постоянно съезжала малышу на нос, почти полностью закрывая лицо.

И все же Бо колебался – ему очень хотелось позвонить Эду и сказать, что завтра он никак не сможет приехать в Вашингтон. Но Эд наверняка потребует объяснений. Скорее всего решит, что Бо свихнулся. Вряд ли он поймет, почему Бо вдруг так просто ставит под угрозу будущее фирмы из-за какого-то там отпуска. Бо и так уже устал объяснять ему, почему он не воспользуется самолетом вместо того, чтобы пилить на машине через весь штат. Похоже, он так ничего и не понял – под конец Эд даже предложил арендовать для него самолет:

– Ты же знаешь, Эд, я больше не летаю самолетами, – тихо сказал Бо.

– Да знаю я, знаю! Только, боюсь, ты сам все усложняешь, старина. Что тебе стоит просто…

Вместо ответа Бо угрюмо послал его подальше, посоветовав не совать свой длинный нос в его личную жизнь. Конечно, он тут же пожалел о своей резкости, но было уже поздно.

Ведь у Эда была семья… жена, дети. Разве мог он понять Бо? Да и кто бы мог его понять?

Стиснув зубы, Бо потер воспаленные глаза. С каким удовольствием он сейчас выпил бы стаканчик бурбона!

В горле у него пересохло. Будь в доме спиртное, Бо, вероятно, не удержался бы от искушения пропустить стаканчик-другой. Сейчас ему не помешало бы хоть немного забыться.

Слишком жарко! Чувствуя, как по разгоряченному телу катится пот, Бо стащил с себя футболку и перекинул ее через перила веранды. Сразу стало легче. Но где найти средство, чтобы заглушить терзавшую его сердце боль?

Рану можно залечить, а вот чем заполнить пустоту в душе, оставшуюся после гибели тех, кого он любил? Годы немного притупили боль, но она до сих пор давала о себе знать, словно заноза, глубоко засевшая в его сердце.

Стоило ему вспомнить о них, как чувство вины с новой силой поднималось в нем, горечью наполняя рот. А сегодня вечером Бо ощущал это еще больше, чем обычно.

Потому что рядом с ним появилась другая женщина.

И другой ребенок.

Они нуждались в нем – в его помощи, в его защите, а он не мог остаться с ними, чтобы…

Внезапно луч света прорезал темноту.

Удивленный Бо обернулся. Он плотно закрыл французское окно из-за работающего в доме кондиционера. Но через стекло ему было видно, что в комнату зашла Джордан.

Волосы ее казались влажными. Бо догадывался, что от них исходит запах ее любимого шампуня. Зажмурившись, он потянул носом воздух, и на миг ему даже показалось, что он ощущает знакомый аромат.

На ней был белый махровый халат, закрывавший ее до колен, однако он распахнулся до талии, когда Джордан наклонилась над столиком. Бо дернулся, как от удара током, сообразив, что под халатиком на ней ничего нет. Даже отсюда было видно, как ярко розовеет обожженная кожа ее шеи и плеч на фоне белых полушарий груди.

Мгновенно желание выпить сменилось в нем другим желанием, настолько сильным, что Бо, сам не сознавая этого, вскочил на ноги.

Забыв обо всем, он ринулся к двери. И только протянув было руку, чтобы распахнуть ее и ворваться внутрь, Бо понял, что делает.

Нет, так нельзя! Нужно взять себя в руки!

Нельзя же вломиться в комнату, схватить Джордан в объятия и бездумно, в опьянении страсти, овладеть ею!

Ни в коем случае!

Он должен подумать о последствиях.

«Да ладно, – чертыхнулся Бо, – какие тут могут быть последствия?!»

Во всяком случае, сейчас, когда он видел только Джордан и кровь его кипела, он был просто не в состоянии думать о подобных пустяках.

Вернее, он вообще ни о чем не мог думать.

Только о наслаждении.

Бо распахнул дверь.

Джордан вскрикнула.

Глаза их встретились.

– Шшш… это я, – прошептал он, перешагнув порог, и почувствовал благодатную прохладу помещения.

– Ты меня здорово напугал. Я решила, что ты уже в постели.

Он вдруг обратил внимание, что она держит в руках тюбик с кремом.

– Не хочешь посидеть со мной на террасе? – предложил Бо, изо всех сил стараясь смотреть ей в лицо. Но взгляд его упорно тянулся к вырезу халатика на соблазнительной груди.

Джордан бросила взгляд мимо него, на пустую террасу, где сиротливо стояли два шезлонга.

– Такая чудесная ночь, – соврал он.

«Какая уж тут чудесная, – ехидно возразил сам себе Бо, – ни луны, ни звезд, а из-за дикой влажности и духоты чувствуешь себя, словно в турецкой бане».

И тут же разозлился на себя за то, что ляпнул такую глупость.

Он отдавал себе отчет, что пытается заманить ее на террасу, вот и несет всякую чушь. Благо там, под покровом темноты, она не сможет увидеть этот волчий голод в его глазах. И не почувствует тоски в его словах.

– Ладно, – кивнула Джордан, одергивая на себе халатик. – Только пару минут, не больше. Нам нужно поговорить о Спенсере.

– Да, да, конечно. Обязательно, – затараторил Бо, придерживая для нее дверь. Когда она проходила мимо него, слабый аромат каких-то диких трав, который прежде только мерещился ему, стал до ужаса реальным, и Бо едва сдержал себя, чтобы не зарыться лицом в ее волосы. – Я сейчас вернусь, – хрипло пробормотал он.

– Куда ты?

Но он уже закрыл за собой дверь. О едва сознавая, что делает, Бо влетел к себе в спальню, в три прыжка пересек ее и ворвался в ванную. Первое, что бросилось ему в глаза, был кожаный несессер, в котором он держал свои туалетные принадлежности. Торопливо сунув крохотный пакетик в карман шорт, Бо поднял голову и встретился глазами со своим отражением в зеркале.

«Что ты делаешь? О чем ты думаешь, черт побери?!»

Но думать сейчас он был не в состоянии.

Сказать по правде, он вообще устал думать. Всю свою жизнь Бо, казалось, только и делал, что думал. И теперь ему вдруг захотелось только чувствовать.

Отвернувшись, чтобы избежать укоризненного взгляда своего двойника, Бо поспешно вернулся на террасу и, задыхаясь, уселся в свой шезлонг.

– Похоже, дождь собирается, – проговорила Джордан, поглядывая на небо.

– Возможно.

– А когда ты ездил в магазин, ты, случайно, не слышал сводку погоды на завтра? И газету не догадался купить?

– Даже и не подумал об этом. Да и потом, какая разница? Если ему суждено пойти, так он пойдет, несмотря ни на какие сводки, – пожав плечами, сказал Бо.

– Да, наверное, ты прав. – Джордан немного помолчала. – И все равно надо бы следить за газетами. Вдруг будут какие-то новости…

…о Фиби и Рено. Он понял ее без слов. И разозлился на себя – ну что ему стоило догадаться купить газету? Подумал, что в местных газетах вряд ли решатся уделить внимание этому убийству? Или бессознательно старался продлить это блаженное время, когда они неожиданно оказались одни? А может, это обычная трусость? Может, он просто испугался – вдруг, обнаружив, что убийство раскрыто и преступники за решеткой, Джордан решит, что у нее больше нет никаких причин оставаться с ним?

Но если все дело в этом, почему бы ему не захватить завтра с собой и Джордан вместе со Спенсером? Он отправится на свое совещание, а Джордан – в полицию, и на этом все кончится. И если он вернется сюда, то вернется один – в точности как и собирался.

Но теперь одна только мысль о том, чтобы провести неделю в Оутер-Бэнксе в одиночестве, привела его в ужас.

– Так что же мы будем делать? – спросила Джордан.

Услышав от нее это «мы»; Бо вздрогнул. Стало быть, они вместе?! Он больше не один! Невероятно, чтобы одно коротенькое слово смогло…

– Бо?..

Он обернулся.

– Приеду в Вашингтон, постараюсь узнать, что там слышно. Хорошо бы вначале выяснить, как идет расследование, а уж тогда решать, идти ли в полицию.

Джордан со вздохом облокотилась на перила, вертя в руках тюбик с кремом.

– Мне все чаще кажется, что именно это следовало сделать с самого начала.

– Нет, – возразил Бо, стараясь не думать ни о чем – только о Спенсере. – Ты сделала все правильно, не нужно никакой полиции. Вспомни, ведь Фиби не обратилась к ним, верно? Значит, у нее для этого были причины. Она приехала к тебе – выходит, никому, кроме тебя, она не доверяла. Да и сейчас – откуда ты знаешь, кому можно доверять? В том числе и полиции…

– Я доверяю тебе… – тихо сказала Джордан.

Бо обернулся, и глаза их встретились.

– Да? Но почему? Почему ты мне веришь?

– Видишь ли, у меня нет выбора. Ты увидел у меня Спенсера. Потом прочел о трагедии в газете и догадался обо всем, но даже тогда… Знаешь, наверное, в тебе есть что-то такое… сама не знаю что, Бо. Тебе сразу же удалось найти со Спенсером общий язык… он ведь души в тебе не чает. Ты всегда знаешь, что делать, когда речь идет о нем, и…

Голос ее оборвался.

Бо молча ждал.

– Почему ты всегда знаешь, что ему нужно, Бо? – тихо спросила она. – Просто потому, что сам когда-то был маленьким? Или…

Он не хотел говорить об этом.

Но слова вырвались как будто сами собой…

– Потому что когда-то у меня тоже был такой малыш, Джордан.

По выражению ее лица Бо догадался, что это было не то, что она ожидала услышать.

– Был? – растерянно переспросила она.

Бо угрюмо кивнул. Судорогой сжало горло так, что трудно стало дышать. И вдруг лицо ее исказила гримаса. Джордан все поняла! Она догадалась об ужасной правде, сказать которую у него не был сил.

– Ох, Бо! – всхлипнула она. И потянулась к нему.

Он подумал, что она возьмет его за руку. Или погладит по плечу.

Но вместо этого Джордан легонько коснулась его щеки – так обычно мать проверяет, нет ли у ребенка жара. Стремительный вихрь самых разных чувств захлестнул Бо – он вдруг понял, что ею движет не унизительная жалость и не чувство долга – просто он был ей не безразличен. Она чувствовала его боль, как свою, и хотела только одного – облегчить ее.

– Они погибли, Джордан. Оба.

Свершилось! Ужасная правда была наконец высказана вслух. Горло Бо сдавило судорогой, из груди вырвалось рыдание. Он попытался взять себя в руки, но тщетно: плотина, которую он некогда воздвиг в своей измученной душе, прорвалась, и слова стремительным потоком рвались наружу.

– Тайлер и Жанетт… они были для меня всем. А потом они умерли… погибли… Я не смог их спасти. О Боже, я пытался… и не смог!

– Ох, Бо! – В следующее мгновение Джордан оказалась рядом с ним. Присев на краешек шезлонга Бо, она прижала его голову к своей груди. – О Господи, Бо! Что случилось?

– Мы летели домой, после того как провели неделю в Ки.

Самолет вел я.

Воспоминания о событиях того дня с новой силой нахлынули на него. Как будто это было вчера. Бо вспомнил, как они до самого вечера плескались в прозрачной воде на пляже возле отеля, как потом поехали в Ки-Уэст и долго сидели в ресторане, уплетая за обе щеки оладьи с устрицами и лаймом и любуясь закатом солнца. Уже совсем стемнело, когда они тронулись в обратный путь. Он был слишком беспечен – да, слишком уверен в себе, чтобы беспокоиться о чем-то, – а ведь ему было известно, что поблизости от побережья Луизианы бушует тропический шторм.

– Ты умеешь водить самолет? – Удивление в голосе Джордан заставило Бо очнуться.

Он кивнул:

– Да. Я получил лицензию вскоре после того, как мы с Жанетт обвенчались. Нам обоим хотелось свободы… хотелось иметь возможность в любую минуту сорваться с места и лететь, куда душа пожелает. Мы наслаждались этим – чувствовали себя птицами, парящими в облаках. Это было такое счастье – знать, что мы одни – только она и я. И Тайлер…

И снова глухое рыдание сорвалось с его губ. Бо закрыл лицо руками.

– Все хорошо, Бо, – прошептала Джордан. – Не молчи. Тебе будет легче. Не надо держать это в себе.

– Тайлеру тогда было всего… – Голос Бо сорвался. – Ему было всего три года. Они с Жанетт сидели сзади. Я уже начал снижаться. И тут этот порыв ветра…

Бо снова с леденящей отчетливостью вспомнил тот миг, когда потерял контроль над самолетом.

Вспомнил, как тот беспомощно закружился, словно птица с перебитым крылом… снова увидел, как океан со страшной скоростью несется им навстречу…

Вспомнил, как пришел в себя… ему тогда показалось, что прошло несколько часов. И лишь потом он узнал, что его беспамятство длилось не больше минуты.

Вспомнил, как скреб ногтями пряжку, стараясь отстегнуть ремни, удерживающие его в кресле пилота, как слепо тыкался во все стороны, обезумев от ужаса в полной темноте, как всплыл наконец, ловя воздух широко открытым ртом, и обнаружил, что оказался совсем один – один посреди залива, где, кроме него, не было никого – только змеи да аллигаторы.

Миг, когда до него дошло, что они еще там, под водой, замурованные в том, что оставалось от их самолета, был, наверное, самым ужасным в его жизни. С тех пор не было ночи, чтобы он не просыпался в холодном поту, вновь и вновь переживая этот ужас.

– Самолет разбился, и ты попытался их спасти… – Это был не вопрос – скорее догадка, По выражению ее лица Бо понял, что Джордан стремится увидеть, как все происходило, его глазами.

– Да, я пытался… наверное, я пытался. Понимаешь, я был в шоке. Не знаю, сколько раз я нырял, чтобы отыскать самолет… вернее, то, что от него осталось, но так и не смог этого сделать. – Голос Бо осип. – Позже мне показали снимки… оказалось, что самолет находился почти у самой поверхности… Понимаешь, что это значит, Джордан?! Все, что от меня требовалось, – это просто осмотреться но сторонам, и я бы увидел…

– Но ведь ты был в шоке! Было темно. Как же ты мог его найти? И потом, ты ведь наверняка был ранен… да, Бо?

Бо горько усмехнулся. Еще бы – сотрясение мозга, бесчисленные рваные раны, сломанные ребра… но ему, можно сказать, повезло. А вот им – нет.

– Мне сказали, что они оба утонули, – срывающимся голосом продолжал он. – Понимаешь, они оба были живы еще долго после того, как самолет ударился об воду… пытались отстегнуться, спастись… они ждали меня, а я… я не пришел! Пока я беспомощно шарил вокруг, мои жена и сын захлебнулись – в двух шагах от меня!

– Не терзай себя, Бо. – Теперь руки Джордан лежали у него на плечах. Лицо ее было так близко, что он чувствовал ее теплое дыхание. Глаза ее, сиявшие в темноте, казалось, притягивали его как магнит. – Ты не должен себя винить. Никто бы не смог их спасти.

– Я мог бы…

– Если бы это было в твоих силах, ты бы их спас. Да.

«Если бы это было в твоих силах, ты бы их спас…»

И тут случилось чудо: каким-то необъяснимым образом эти простые слова пробили стену, которой Бо окружил себя, взломали замок пыточной камеры, где он долгие годы истязал себя раскаянием.

Да, если бы он мог их спасти, он бы спас их.

Вспоминая о том, что случилось в тот день, он не должен считать, что предал жену и сына.

Однако…

В который раз Бо с тоской задал себе тот же вопрос – а все ли он сделал тогда, чтобы спасти самых дорогих для него людей?

Глухой стоп сорвался с его губ. Из глаз хлынули слезы, унося с собой обломки стены, рухнувшей в его душе.

Бо почувствовал, что на него вдруг снизошли мир и покой, о которых он так страстно мечтал. Не то тупое оцепенение, в которое он погружался, когда глушил виски стакан за стаканом. И не иллюзия нормальной жизни, которую Бо создавал, с головой уходя в работу. Нет, это был покой, которого так жаждала его исстрадавшаяся душа.

И надежда. Надежда на спасение. На то, что у него еще может быть будущее.

Нежным, почти материнским жестом Джордан вытерла ему лицо рукавом своего халата. И Бо снова почувствовал аромат ее тела.

Он со свистом втянул в себя воздух. В душе его поднялась буря. От спокойствия, которое только что владело им, не осталось и следа.

Бо мгновенно узнал это чувство – именно оно терзало его, заставив привезти сюда Джордан.

То, что он сделал потом, удивило его самого – сказать по правде, это удивило их обоих.

Обняв Джордан, он осторожно притянул ее к себе на колени.

Все случилось будто само собой – случайно и неумолимо.

Джордан и не думала сопротивляться. Прижавшись к груди Бо, она в ожидании подняла к нему лицо. У Бо перехватило дыхание. Она знала, что он хочет поцеловать ее! Больше того – она сама хотела этого!

Их губы встретились – вначале робко и неуверенно, но через мгновение сжигавшая их обоих страсть, сметая все на своем пути, словно лава, хлынула наружу, унося с собой остатки осторожности и благоразумия.

С хриплым стоном Бо раздвинул кончиком языка губы Джордан, позволив ему ворваться внутрь, в теплую и влажную пещерку ее рта. Языки их сплелись, и очень скоро оба потеряли голову. Руки их тряслись, перед глазами стояла пелена тумана.

Легкое прикосновение пальцев Джордан застигло Бо врасплох. Она положила ладонь на его обнаженную грудь, и он содрогнулся от жгучего, почти невыносимого наслаждения. Губы его впились в ее рот, и Бо был вознагражден еще одним прерывистым стоном. Тело Джордан приникло к нему, чуткие пальцы вцепились в его обнаженные плечи, словно она стремилась слиться с ним воедино.

Бо чувствовал ее нарастающее желание. Его неприкрытая страсть не отпугивала ее – напротив, Джордан сама отвечала ему с тем же пылом, дразня и раззадоривая его, сводя с ума, пока сжигавшее его желание не стало нестерпимым.

Осторожно убрав с плеч еще влажные после душа волосы Джордан, Бо нащупал мягкую ткань ее халатика и потянул его вниз. С легким шуршанием тот спустился до талии, и Бо зажмурился. Он припал губами к ее шее и вдруг услышал, как Джордан сдавленно ахнула. В первый момент он решил, что это от наслаждения, но его заблуждение длилось недолго. Вздрогнув, Джордан попыталась вырваться из его объятий.

Ошеломленный Бо еще долго терялся бы в догадках. Но тут ему бросился в глаза контраст между молочно-белой кожей Джордан на груди, там, где она была прикрыта купальником, и багрово-красными плечами и шеей. Только тут Бо вспомнил, что она обгорела на солнце.

– Прости, – задохнувшись, виновато прошептал он. – Я совсем забыл. Тебе, наверное, больно… Извини, Джордан, конечно, мы не должны…

– Нет, должны, – перебила она, притянув его голову к своей груди.

Сжав губами упругий сосок, Бо пощекотал его кончиком языка, потом проделал то же со вторым соском. Запрокинув от наслаждения голову, Джордан выгнулась дугой, и гортанный смешок, сорвавшийся с ее губ, едва не заставил Бо вскочить с шезлонга. Окончательно потеряв голову, он рывком прижал ее к себе. И только мысль о ее обожженной, покрасневшей коже заставила его держать себя в руках.

А Джордан, казалось, забыла о боли. С кокетливым смешком она поерзала у него на коленях, то и дело будто бы невзначай касаясь упругой выпуклости, которая с каждой минутой все явственнее набухала под тонкой тканью его шортов. Какое-то время Бо и в голову не приходило заподозрить, что это может делаться намеренно. Только когда то же самое повторилось несколько раз подряд, до него наконец дошло. Открытие было настолько ошеломляющим, что Бо словно обезумел на мгновение. Осторожность, благоразумие – все было забыто. Схватив Джордан в объятия, он опрокинул ее на спину – прямо на деревянный пол веранды, и сам рухнул сверху.

Бо со свистом втянул в себя воздух, когда Джордан, придя в себя, вдруг задвигалась под ним, осторожными, ласкающими движениями гладя его спину. Шорты почти не мешали ему наслаждаться ее прикосновениями. И однако Бо пришел в настоящее смятение, почувствовав, как пальцы Джордан теребят их застежку. Он уже сам не сознавал, что с ним происходит, – он смущался, как мальчик. Усилием воли взяв себя в руки, Бо чуть приподнял бедра, позволив Джордан стянуть с себя шорты. Теперь уже полностью обнаженные, они лежали в объятиях друг друга.

Слегка разведя в стороны его колени, Джордан с легким вздохом потянулась к нему, и губы ее прижались к обнаженной груди Бо. Теперь они поменялись ролями – она делала с ним то же самое, что раньше он – с ней. Захватывая губами его соски, она поочередно посасывала и покусывала их, заставляя Бо ежиться от удовольствия. Наслаждение стало совсем нестерпимым, когда Джордан, оторвавшись от его груди, двинулась ниже… еще ниже. Губы ее проложили цепочку влажных поцелуев вокруг его пупка, и Бо едва не застонал от жгучего разочарования, почувствовав, что она не собирается тут задерживаться.

Но губы Джордан двинулись вниз. Сообразив, что она намерена делать дальше, Бо снова застонал. А потом снова – когда его догадка подтвердилась. Но это продолжалось всего несколько мгновений. Почувствовав, что еще чуть-чуть, и он взорвется, Бо осторожно отодвинулся.

– Я этого не выдержу, – стиснув зубы, прошептал он, дыша тяжело, с присвистом, словно только что пробежал несколько миль, – Я не могу позволить себе кончить. Только не так. Я хочу быть в тебе, когда это наконец случится.

– Но…

– Все в порядке, – перебил он. Схватив валявшиеся на полу шорты, Бо покопался в кармашке, с облегченным вздохом выудил из него крохотный пакетик и повернулся к Джордан.

Глаза ее расширились от удивления.

Бо оцепенел – на одно короткое мгновение ему показалось, что он совершил непоправимую ошибку. Что он наделал, идиот! Ноги уже не держали его, и он тяжело опустился в шезлонг, Теперь Джордан ни за что не поверит, что все это не было подстроено. Еще, чего доброго, решит, что он заранее обо всем позаботился.

Бо молча ждал. По спине у него поползли струйки пота. Вот сейчас ее глаза, только что сиявшие ему в темноте, словно звезды, подернутся тоненькой пленочкой льда, губы презрительно искривятся… Наверняка она бросит ему что-нибудь оскорбительное… а потом просто встанет и молча уйдет.

Но вместо этого ее губы тронула легкая усмешка.

– Похоже, ты нисколько не сомневался в своих чарах, когда предложил мне посидеть на веранде, верно?

Бо вдруг почувствовал, как его губы сами собой раздвинулись в глупой ухмылке.

– Нет! Нет, что ты! Я просто надеялся…

– Я тоже, – шепотом призналась Джордан. Ему сначала показалось, что он ослышался. Но потом…

Признание Джордан обрушилось на него словно гром среди ясного неба. Бо понял, что больше уже не может без нее. Она нужна ему. Прямо сейчас.

Дрожащими пальцами разорвав злополучный пакетик, Бо быстро покончил со всеми приготовлениями и замер, сгорая от желания и все еще не решаясь…

– Я боюсь причинить тебе боль. – Его взгляд снова остановился на ее обожженном плече. – Твоя кожа…

– Думаю, больно не будет, – подавив лукавый смешок, прошептала Джордан. Протянув руку, она ощупью подтащила к себе стоявший за спиной Бо шезлонг. Потом так же ощупью опустила спинку шезлонга вниз и легким нажатием ладони заставила Бо опрокинуться на спину вместе с ней.

А потом слегка приподнялась на локтях, положила руки ему на плечи, медленным, дразнящим движением развела в стороны его бедра и опустилась на него сверху. Их стоны слились воедино, и Бо закрыл глаза, чтобы полнее ощутить наслаждение.

Привстав на локтях, Джордан задвигалась вверх-вниз, часто постанывая и слегка всхлипывая, и это едва не свело Бо с ума. Прижав ее к себе, он ответил ей с такой страстью, что не прошло и нескольких минут, как оба точно взорвались изнутри. Оргазм был таким стремительным, а наслаждение – таким полным и острым, что оба были ошеломлены.

Забыв обо всем, они лежали, упиваясь только что пережитым экстазом. Легкие волны страсти время от времени еще заставляли слегка содрогаться их сплетенные тела. Наконец, когда дыхание их успокоилось, Бо прижал голову Джордан к своей груди, слегка пригладил ее растрепавшиеся волосы и удовлетворенно вздохнул. Они притихли, молча слушая, как где-то внизу, в темноте, сонно бормочет прибой.

– Хорошо бы мне не нужно было уезжать, – чуть слышно прошептал Бо.

– Угу.

– Может быть, вам со Спенсером все-таки поехать со мной?

– Нет! – твердо возразила Джордан, резко отодвинувшись в сторону и глядя ему в глаза. – Ни в коем случае! Я ни за что не вернусь с ним в Вашингтон. По крайней мере до тех пор, пока не буду уверена, что там ему ничто не грозит. Лучше уж мы с ним побудем здесь.

Бо знал, что она это скажет. Сколько раз он сам повторял ей то же самое: тут они в безопасности, им здесь нечего бояться! Беда только в том, что сейчас, держа ее в объятиях, он готов был на что угодно, лишь бы не расставаться с ней ни на минуту.

Он не будет видеть ее целый день. Двадцать четыре часа!

Мало ли что может произойти за эти двадцать четыре часа. Для того чтобы случилась беда, порой достаточно одного мгновения.

И безумец тот, кто считает, что он в безопасности.

Судьбе было угодно предоставить Бо еще один шанс. Шанс спасти эту женщину и этого ребенка – встать между ними и тем, что им угрожает. И на этот раз Бо не намерен был рисковать. Он не упустит этого шанса – даже если это грозит ему потерей всего, что до сих пор составляло смысл его жизни.

Он сам ввязался в эту историю, успокаивая себя тем, что это не более чем мимолетная интрижка, которую не составит труда оборвать, если он будет сохранять хладнокровие. Он был полным идиотом! Да, только полный идиот мог в это поверить… и, уж конечно, только полный идиот мог вести себя так, как сейчас Бо.

Впрочем, думать об этом было поздно.

Потому что Бо на собственном горьком опыте успел узнать, что стрелки на часах своей судьбы нельзя перевести назад.

Все, что вам остается, – это идти вперед и молиться о том, чтобы суметь отыграть у судьбы оставленный вам шанс.

Глава 10

Джордан разбудил шум дождя, барабанившего по крыше бунгало. Сонно заворочавшись в постели, она натянула одеяло до подбородка. И только тогда вспомнила, где она.

В Северной Каролине.

В постели Бо.

Глаза Джордан широко открылись. В комнате было темно, но не настолько, чтобы она не видела, что подушка возле нее пуста.

Рывком сев на постели, она провела рукой по спутанным волосам. Со сна Джордан никак не могла сообразить, как она тут оказалась. Затем события предыдущего вечера вдруг разом нахлынули на нее.

Когда упали первые капли дождя, Бо увел ее в дом, в свою спальню, и тут они снова занялись любовью. В этот раз все было даже еще лучше – они предавались любви более яростно, более неистово, пока наконец, истомленные, не уснули в объятиях друг друга.

И вот теперь его здесь не было.

Неужели он действительно отправился в Вашингтон? Неужели решился уехать вот так, потихоньку, не разбудив ее, чтобы попрощаться?

Джордан спустила ноги с постели и только тогда поняла, что на ней ничего нет. Где же ее халат? Скорее всего остался на веранде – так и валяется на полу под дождем.

Заметив футболку, которую Бо, одеваясь, оставил висеть на дверце шкафа, Джордан накинула ее на себя. Футболка доходила ей почти до середины бедер, так что ничего страшного не произойдет, если она столкнется со Спенсером, хотя вряд ли он проснется среди ночи.

Да, кстати, а который час?

Прошлепав босиком к двери, Джордан выглянула в коридор – вокруг стояла такая тишина, что бунгало казалось вымершим.

– Ложись в постель.

Звук голоса Бо пригвоздил ее к месту.

Резко обернувшись, Джордан заметила его – стоя в самом углу возле низкого стола, Бо аккуратно засовывал в коричневый кожаный кейс папку за пайкой.

– Ты уже собираешься? – растерянно прошептала она, внезапно почувствовав себя неловко. Стоило им только заговорить, как та близость, что установилась между ними после вчерашнего, вдруг исчезла, развеявшись, будто утренний туман.

Не глядя на нее, Бо кивнул, с преувеличенной тщательностью стараясь запереть разбухший от бумаг кейс.

– Пора ехать, – пробормотал он. – Льет как из ведра. Так что на дорогу уйдет чертова пропасть времени – ведь ехать придется медленно.

«Классический случай», – уныло подумала Джордан, теперь уже желая, чтобы Бо уехал как можно скорее. Говорят, что утром все выглядит совсем иначе, чем ночью. Вероятно, так оно и есть. Да вот, пожалуйста, до рассвета еще далеко, а между тем они с Бо смущенно отводят глаза в сторону, избегая смотреть друг на друга, как это бывает с теми, кто внезапно осознал, что совершил чудовищную ошибку.

Но разве то, что произошло между ними, было ошибкой?

Разве такое возможно? Ведь все было так чудесно!

Джордан молча смотрела, как Бо натягивает зеленый пуловер. Она с трудом отогнала тут же вспыхнувшее перед глазами воспоминание – обнаженное тело Бо, вытянувшееся на постели рядом с ней.

– Который час? – шепотом спросила она.

– Почти полпятого. – Бо подхватил кейс. – Иди спать.

– Хорошо. – Зевнув, Джордан вслед за Бо двинулась к двери. – Пожалуйста, будь осторожен, Бо. Не гони. Дорога наверняка скользкая.

– Хорошо. Конечно. Может, нужно заехать к тебе – захватить что-нибудь из вещей?

– Нет! – вырвалось у нее прежде, чем она успела подумать. Бо сошел с ума, если решился предложить такое! – Обещай, что будешь держаться подальше от этого места, Бо! Возможно, он все еще там… слоняется возле дома… выжидает, когда появится Спенсер… или мы оба… – От одной этой мысли зубы Джордан начали выбивать дробь. – Не смей этого делать! Поклянись, что не поедешь туда! Нельзя давать ему возможности выследить нас.

– Согласен. Ты права. Номер моего сотового у тебя есть – если что случится, звони, не раздумывая. Я буду держать его включенным. Вернусь, как только смогу. Надеюсь, что это чертово совещание уж к пяти-то закончится! Так что постараюсь приехать еще до полуночи.

– Только не гони. С нами все будет в порядке, вот увидишь.

– Знаю.

Они уже были на лестнице. Стоя друг против друга, оба старательно отводили глаза в сторону.

– Я заглянул к Спенсеру, – сообщил Бо. – Парень спит как сурок.

– Вот и замечательно. Я перейду к себе в спальню, так что если он проснется, то я тут же услышу. Все будет нормально.

Кивнув, Бо поиграл ключами от машины.

– Вот и хорошо. Так я поехал?

– Да, конечно.

Он наклонился к ней. Джордан на мгновение замерла, но Бо уже успел привыкнуть к этому. Губы его прижались к губам Джордан. Его поцелуй застал ее врасплох. Значит, отмеченные ею неловкость и смущение были только плодом ее собственного воображения?

Поцелуй длился долго – куда дольше, чем тот, которым обычно обмениваются на прощание. И уж во всяком случае, достаточно для того, чтобы все тело Джордан покрылось мурашками и где-то в глубине вдруг снова вспыхнул огонек желания.

Отступив на шаг, Бо осторожно коснулся кончиками пальцев ее щеки.

– Пока, Джордан. Поговорим, когда вернусь. Джордан подавленно кивнула, прекрасно сознавая, что Бо имеет в виду не только проблему со Спенсером.

Джордан слышала его шаги на лестнице, потом где-то внизу хлопнула дверь, и в замке повернулся ключ. А спустя несколько минут снаружи сонно заворчал двигатель автомобиля.

И тогда вдруг ее захлестнул страх.

Она едва удержалась, чтобы не броситься вслед за ним… остановить его… попросить, чтобы он взял их со Спенсером с собой.

Джордан потребовалось немалое усилие воли, чтобы не сорваться с места. Кусая губы, она слушала, как машина, шурша шинами по мокрому песку, выехала на дорожку, а затем свернула на шоссе.

Вот она и осталась одна – одна со Спенсером.

А что, если «пират» выследил их? Что, если он явится сюда, убедившись, что Бо уехал?

«Это невозможно, – твердила она себе. – Если за нами не было «хвоста» – а я совершенно уверена, что его не было, – то он никак не смог бы узнать, где мы сейчас».

Джордан твердо знала, что ни единой живой душе не проговорилась о том, что уезжает из города. Да и произошло все настолько быстро, что у нее попросту не было возможности это сделать. И даже если бы «пирату» удалось выследить Джереми или кого-то из ее клиентов, никому из них и в голову не придет связать ее с Бо.

«Никому… кроме Андреа Макдафф», – с легкой дрожью подумала Джордан.

Но ведь если Андреа и известно что-то, так только то, что они с Бо собирались вместе поужинать. Откуда ей знать о том, что произошло между ними?

И все же…

Что, если «пират» доберется до Андреа, а та, ни о чем не подозревая, сболтнет в разговоре о Бо?

Джордан попыталась убедить себя в абсурдности такого предположения. Ей самой частенько стоило немалых усилий разыскать Андреа – та просто обожала, когда ее называли неуловимой.

«Похоже, я просто ищу причины для страха, – подумала она. – Нужно остановиться, нужно взять себя в руки, а то так и с ума сойти недолго».

И все же…

Джордан вспомнила, как «пират» слонялся возле ее городского дома, задавая вопросы соседям, пытаясь выведать, где Спенсер. Не исключено, что он сделает еще одну попытку пробраться в дом, надеясь, что на этот раз ничто не помешает ему похитить малыша прямо из постели. Этот человек внушал ей страх – он был умен и вел себя на редкость нагло. Казалось, он ничего не боится.

Что, если все это время он следил за ней? Но… ведь тогда он наверняка видел их вместе с Бо, когда они выходили из дома?

Он мог заметить машину Бо, стоявшую возле ее дома. Мог выследить, где тот живет. А уж выяснить, кто он такой, не составило бы ни малейшего труда. Всего несколько вопросов, и он узнал бы, что Бо собирается уехать из города. А тогда… разве так уж трудно догадаться, что Бо увезет с собой и их со Спенсером?

«И почему мы только не подумали об этом раньше?» – спрашивала себя Джордан, пытаясь сдержать подкатывающий к горлу страх.

«А потому, – ответила она себе, – что в присутствии Бо я попросту теряю способность думать. Да и он скорее всего тоже».

Снова и снова Джордан мысленно повторяла, что, если кто-то следил за ними, он наверняка мог знать, где они сейчас. Ведь достаточно было только заметить припаркованную возле ее дома машину Бо, а уж дальше, как говорится, дело техники – проследить ее до бунгало не составило бы ни малейшего труда, тем более для профессионала.

Что, если он уже здесь?

Разве это так уж невозможно?

Что, если он прячется где-то в дюнах? Или в одном из домиков по соседству?

Вдруг он прямо сейчас смотрит на нее в бинокль?

Джордан беспомощно огляделась, почувствовав себя до жути беззащитной.

Французские окна, не закрытые ни шторами, ни жалюзи, вели на веранду.

Любой мог бы увидеть ее – в погожий день в этой залитой светом комнате она была как на ладони.

Подбежав к балкону, Джордан прижалась лицом к стеклу, до рези в глазах вглядываясь в сырой, чернильно-синий предрассветный сумрак за окном. Но не увидела ничего, кроме отражения комнаты да еще черного пятна веранды, от которой ее отделяло залитое водой стекло.

Протянув руку, Джордан щелкнула выключателем. Комната погрузилась во мрак.

Спустя некоторое время глаза ее привыкли к темноте. Теперь она видела больше.

Смутно вырисовывающийся в отдалении силуэт соседнего дома.

Неровные очертания дюн.

И больше ничего.

Вокруг не было ни души. Они со Спенсером были одни – точно на необитаемом острове.

И однако она почему-то не чувствовала себя в безопасности.

Теперь, когда Бо уехал, они со Спенсером оказались еще более беззащитны, чем в ее городском доме в Джорджтауне.

Там, в городе, их окружали люди. Рядом были соседи, которые могли бы услышать ее крики, если бы она позвала на помощь. А здесь всего несколько домов, да и те так далеко, что, вздумай она кричать, никто бы не услышал – крики о помощи были бы унесены ветром. Или их заглушил бы шум дождя и не умолкавший ни па минуту рокот прибоя.

У нее даже не было машины, чтобы бежать отсюда.

Как мог Бо оставить их тут без машины?!

Как мог он вообще оставить их тут одних?!

«Но ведь ты сама велела ему уехать. Ты же уверяла его, что с вами все будет в порядке!»

Тогда Джордан верила в это.

А теперь… теперь уже нет.

Благодарение Богу и мерзопакостной погоде, на автостраде было совсем немного машин. Пробок, о которых с дрожью думал Бо, можно было не опасаться. Так что утром он был уже во Фредериксберге, а от него до Вашингтона оставалось не больше часа езды.

За это время он успел прокрутить все лежавшие в бардачке диски, а диск со своими любимыми «Роллинг стоунз» прокрутил целых два раза подряд, после чего почувствовал, что Мик Джаггер осточертел ему ничуть не меньше, чем барабанивший по крыше дождь и унылый скрип беспрестанно елозивших по стеклу «дворников».

С каждой минутой в нем все больше нарастало беспокойство. Мысли Бо то и дело возвращались к Джордан и Спенсеру. Ему сейчас хотелось только одного: чтобы это чертово совещание оказалось наконец позади и он мог бы вернуться назад, к ним.

За все это время он остановился всего лишь раз, да и то только для того, чтобы заправиться. Прямо у стойки он торопливо сжевал черствый пирожок с черникой, запив его черным кофе, и двинулся дальше. И вот теперь пришлось остановиться снова – спасибо все тому же кофе.

Впереди неоновым глазом мигнула вывеска мини-маркета, и Бо, свернув с автострады, припарковал машину прямо под ней. Тут по крайней мере можно было рассчитывать получить вполне приличный кофе, а не ту бурду, которую ему всучили на автозаправке. Да и туалет здесь наверняка чистый.

Сунув ключи в карман, Бо с сомнением взглянул в окно, накинул на голову капюшон и только тогда решился выйти из машины. За то время, что он провел за рулем, погода еще ухудшилась – поначалу слегка моросивший дождь лил теперь как из ведра. Скорее всего надвигался один из тех штормов, которые нередки в этих местах. «Хорошо бы только он кончился еще до того, как я двинусь в обратный путь», – рассеянно подумал Бо, переступив порог ярко освещенного магазинчика.

Откинув на плечи капюшон, Бо пробрался через зал туда, где в самом конце его был туалет.

Намыливая руки, Бо поднял голову и рассеянно посмотрел на свое отражение в зеркале. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – спать в эту ночь ему не пришлось. На подбородке красовалось несколько порезов – результат того, что брился он чуть ли не на ощупь, потому что глаза, как на грех, ни за что не желали открываться. Свалявшиеся под капюшоном волосы теперь торчали в разные стороны. «Да, вид еще тот», – угрюмо подумал Бо. А эти опухшие, налитые кровью глаза! Осталось только явиться в подобном виде на это чертово совещание – и дело в шляпе! Лэндри будет в восторге!

Вообще говоря, Бо рассчитывал сначала заехать к себе домой – переодеться и хоть немного привести себя в порядок. Бросив взгляд на часы, он возликовал – у него оставалось достаточно времени, чтобы принять душ и побриться. А если ему повезет еще раз и на обратную дорогу уйдет столько же времени, сколько на дорогу сюда, то он вернется в Оутер-Бэнкс задолго до полуночи.

Вернувшись в магазин, Бо поспешно взял себе у кассы стаканчик с горячим кофе. Он как раз собирался опустить туда еще один пакетик сахара, когда нечаянно услышал разговор двух водителей-дальнобойщиков, стоявших возле соседней кассы.

– Нет уж, фигушки, я отсюда двину прямиком в Норфолк, – проворчал один из них. – И буду крутить баранку, пока не доберусь до города. Радости мало оказаться в дороге, когда на побережье вот-вот обрушится ураган. А уж там я по крайней мере преспокойно буду дрыхнуть до самого утра.

– Угу, если найдешь где. Держу пари, сейчас на сто миль вокруг не найти ни одной свободной комнаты – особенно если начнут эвакуировать всех вплоть до самого Оутер-Бэнкса. Ты же слышал, как об этом говорили по радио?

– Эвакуировать Оутер-Бэнкс?! – перебил дальнобойщика Бо. Смысл сказанного только сейчас дошел до него, и он едва не лишился дара речи. – Простите, я невольно подслушал ваш разговор… что происходит? Неужели это все из-за ливня? Но мне казалось…

– Какой еще ливень, старина?! Да ты, никак, с луны свалился! Это ж тропический шторм «Агата»! Где это ты, интересно, пропадал последние двадцать четыре часа?!

Бо разом прирос к полу. В его памяти смутно забрезжило воспоминание… да, действительно, что-то такое было в воскресных газетах. Сообщения метеорологов, следивших за продвижением шторма вдоль побережья еще с того самого дня, как тот зародился в самой глубине Карибского моря… при этом говорилось, что он возник на этот раз довольно рано для периода штормов, началом которого было принято считать первое июня.

Он тогда только бегло просмотрел статью, не уделив ей большого внимания. А потом он и вовсе не заглядывал в газеты. Радио они тоже не слушали. Бо так старался уберечь Спенсера, так боялся, что мальчишка может случайно услышать в новостях упоминание о смерти родителей, что предложил Джордан вообще не включать приемник.

– О дьявольщина! Неужели шторм? Интересно, насколько все-таки это серьезно?

– Да нет, Гас, я слышал, что по силе ветра его решили отнести к разряду ураганов, – вступил в разговор второй водитель.

– Да ну?!

– Угу, точно. Слышал, Хилтон-Хед уже начали эвакуировать? Шторм движется прямехонько к берегу. Так что от греха подальше власти на всякий случай решили вывезти всех. Готов съесть свою шляпу, если эта подлюга не выкатится на берег возле самого Негс-Хеда!

Рука Бо дрогнула, и обжигающе горячая жидкость выплеснулась прямо ему на кожу. Он охнул от боли и разразился проклятиями.

– Эй, ты поосторожнее, парень. Не то еще, чего доброго, ошпаришься. – Один из дальнобойщиков участливо предложил Бо салфетку, но тот уже проталкивался поближе к кассе, забыв о боли.

Схватив со стойки газету, он швырнул на прилавок перед кассиром пару смятых долларовых бумажек и чуть ли не бегом ринулся к дверям.

– Эй, подождите, мистер! Куда же вы? Я ведь еще даже пробить не успел…

– Я тороплюсь, – бросил Бо через плечо.

– А сдача?!

– Оставьте ее себе, – рявкнул Бо и выскочил под дождь, где, уныло сгорбившись под дождем, поджидала его машина. Забравшись в салон, он зажег свет и принялся внимательно изучать заголовки. И точно – сообщение о надвигающемся урагане с нежным женским именем Агата красовалось прямо на первой полосе. У Бо предательски забурчало в животе.

Пробежав глазами едва ли половину статьи, Бо чертыхнулся и принялся шарить по сиденьям в поисках сотового телефона.

Дьявольщина! Куда он запропастился?!

Но хуже всего было то, что Бо забыл занести в телефонную память номер бунгало. И сейчас в растерянности хлопал глазами, вновь и вновь разражаясь проклятиями.

С гулко колотящимся сердцем Б о набрал наконец номер офиса. «Только бы Эд был там!» – взмолился он про себя.

– Бо! Куда ты подевался, черт тебя подери?! Ты что, радио не слушаешь?! Неужели ты не слышал об урагане…

– Знаю. Какого черта ты ничего не сказал мне о нем вчера вечером?!

– Да я сам только что узнал! Проклятие, Бо, я, между прочим, два дня головы не поднимал – все сидел над этим чертовым планом! Я бы и сегодня ничего не знал, если бы случайно не услышал сводку погоды, пока торчал в…

– Эд, подожди. Я хочу попросить тебя об одной вещи.

– Даже слышать ничего не хочу! Не вздумай сказать, что ты позвонил только для того, чтобы предупредить, что не приедешь! Погода ведь еще держится – во всяком случае, насколько мне известно, самолет Лэндри приземлился без особых проблем. Послушай, Бо, ты не можешь так поступить со мной. Лэндри будет здесь меньше чем через два часа.

– Хватит, Эд. Я уже еду! Сейчас я во Фредериксберге и выезжаю к тебе. Но сначала мне нужен номер телефона того домика, что я снял. Он у тебя есть?

– Да, кажется, где-то был. Вообще говоря, вчера я собирался…

– Послушай, Эд, кончай валять дурака, это чертовски срочно. Мне позарез нужен этот номер, слышишь? Отыщи его! И побыстрее, я жду!

– Ладно, дружище, сейчас. Не клади трубку.

Бо молча ждал, нетерпеливо ковыряя руль кончиком ручки. Его снедала тревога за Джордан.

Она наверняка и знать не знает о том, что на Оутер-Бэнкс надвигается ураган! Радио она не слушает. Об эвакуации ей никто не сообщал. К тому же и уехать ей не на чем – машины нет.

«Ей придется звонить кому-нибудь, чтобы вызвать помощь, – подумал он, – особенно если погода действительно станет такой, как предвещают прогнозы Национальной метеорологической службы». Конечно, он сделает все, чтобы вернуться назад вовремя, но если погода задержит его в дороге, то остается надеяться только на местную полицию. Наверняка они смогут добраться до бунгало и вывезти оттуда Джордан со Спенсером.

Но вдруг даже в такой ситуации Джордан не решится позвонить в полицию? Бо похолодел. «Нет, этого не может быть, – успокаивал он себя. – Она не может не понимать, что все это очень серьезно! Это ведь тоже вопрос жизни и смерти! А если кто-то в полиции и пронюхает, кто такой Спенсер на самом деле… Впрочем, у нас еще будет время подумать об этом».

Прошел, казалось, целый год, прежде чем Эд снова взял трубку.

– Ну, кажется, я его отыскал. Пиши номер, Бо. Он нацарапал его на полях газеты.

– Эй, Бо, послушай, не бросай трубку. Я только хотел…

– Мне нужно ехать, Эд. Поговорим, когда доберусь до города.

Бо торопливо бросил трубку, отлично зная, о чем Эд хочет его спросить.

«Послушай, какого дьявола тебе вдруг понадобился этот телефон, если в бунгало никого нет?! Ты ведь сказал, что собираешься провести несколько дней в полном одиночестве!»

Бо с такой поспешностью набрал продиктованный номер телефона, что ошибся.

Еще раз.

– Успокойся же! – пробормотал он, обращаясь к себе. – Возьми себя в руки.

Опять сбился!

На третий раз ему все же удалось правильно набрать номер. В трубке трещало. Кусая от нетерпения губы, Бо ждал. Наконец в трубке послышался долгий гудок.

Один…

Другой…

Третий…

Четвертый…

Пятый…

«Дьявольщина! Джордан, да где же ты наконец?!»

Бо ждал. Она должна быть там. Рано или поздно она ответит.

Если только…

Неужели что-то случилось?!

Неужели «пирату» удалось-таки добраться до них?

Бо со всей силы врезал кулаком по рулю, забыв о том, что рука и так уже опухла от ожога. Боль полыхнула с такой силой, что ему показалось – еще немного, и у него треснет череп. Но сейчас Бо был даже рад этому. Она была нужна ему, эта боль. Он чувствовал, что заслужил ее.

Он возвращается. Прямо сейчас. Он должен быть рядом с ней. Он обязан…

Бо сунул ключ в замок зажигания, и двигатель, взревев, пробудился к жизни. С ревом и визгом тормозов автомобиль пулей сорвался с места и вылетел с парковки перед магазином. Прищурившись, Бо пытался разглядеть выезд на автостраду, которая вела на юг. В серой пелене дождя он даже не сразу заметил микроавтобус, перегородивший ему дорогу.

Водитель микроавтобуса в панике принялся давить на сигнал, а затем с трудом увернулся в сторону.

Промчавшись мимо, Бо успел заметить за рулем побелевшее от испуга женское лицо. А на заднем сиденье – четыре детские головки.

Проклятие!

Еще мгновение – и его джип размазал бы миниатюрный автобус по обочине, превратив в кровавую кашу и эту женщину, и четверых ребятишек! Чьих-то жену и детей…

Проклятие!

«Держи же себя в руках, черт возьми! Успокойся! А то ведь так и до беды недалеко. Ты не можешь вот так развернуться и помчаться назад. Во всяком случае, пока ты в таком состоянии. Успокойся. Останови машину и подумай хорошенько, прежде чем куда-то ехать».

Все возможно.

Может быть, Джордан просто не услышала звонка. Может быть, она в душе.

Может быть, шторм вовсе не такой уж сильный, как пишут в газетах. И как болтали эти два олуха-дальнобойщика. Но даже если они не ошиблись…

С Джордан и Спенсером все будет в порядке. В конце концов, он наверняка успеет вернуться еще до того, как погода ухудшится. Он будет в бунгало еще сегодня вечером. Надо просто успокоиться и делать все последовательно.

Сбросив скорость до положенной, Бо аккуратно выехал на шоссе. И свернул налево – к северу.

Он поедет в Вашингтон. Выполнит все, что требует от него долг перед Эдом и перед их фирмой. То, чего хочет Лэндри. А по дороге постарается узнать все, что можно, об этом ненавистном урагане. И будь он проклят, если не вернется назад, в Северную Каролину, еще до темноты!

Все будет хорошо.

Все будет хорошо.

Бо твердил это как заклинание. Твердил всю дорогу до дома. Все будет хорошо.

Если бы только ему самому удалось в это поверить!

– Джордан! Нет, посмотри-ка вон на ту волну! Господи, да она еще больше, чем те, что мы видели до сих пор! – с такой пронзительной силой заверещал Спенсер, что перекрыл и шум дождя, и даже свист ветра.

Джордан молча кивнула, глядя, как чудовищной высоты волна, увенчанная верхушкой белой пены, с невероятной быстротой движется к берегу, увеличиваясь прямо на глазах.

– Ух ты! Вот это да! – восторженно взвизгнул Спенсер. Он стоял вплотную к Джордан, но грохот волн, оглушительный вой ветра и шум дождя, слившись воедино, с такой силой давили на барабанные перепонки, что они оба почти оглохли. К тому же на головах у обоих были капюшоны.

Тесно прижавшись друг к другу, Джордан со Спенсером примостились на его утесе. Поверхность камня оказалась на удивление плоской и ровной, и Джордан со Спенсером, держась за руки, вскарабкались на нее. Подниматься было довольно скользко, но они старались быть осторожными. Отсюда открывался совершенно потрясающий вид на разъяренный океан у их ног.

– Да, это действительно незабываемо! – крикнула она в ответ, ошеломленно следя, как еще одна гигантская волна хищно вздыбилась вверх, словно рассчитывая дотянуться до неба.

– Спасибо, что позволила мне выйти из дома.

Эти слова прозвучали для Джордан неожиданно. Невольно тронутая, она бросила взгляд на Спенсера. Он смущенно отвел глаза.

– Не за что.

Пожав плечами, Спенсер снова уставился на океан.

Впрочем, если говорить начистоту, Джордан рвалась из дома ничуть не меньше самого Спенсера. В доме она чувствовала себя загнанным зверем – стены будто сжимались вокруг нее, она задыхалась, как в ловушке. А здесь, на берегу, где вокруг не было ни души, Джордан стало как будто легче дышать.

Из окон верхнего этажа они не видели ничего, кроме пенящихся волн, вздымавшихся к самому небу и с глухим ревом разбивавшихся о скалы.

А здесь, на берегу, соленый ветер бил им в лицо, а не прекращавшийся ни на минуту дождь легкой дымкой висел в воздухе, оставляя на губах терпкий привкус. Разгул стихии поражал своей дикой красотой, и страха она не чувствовала. Во всяком случае, перед штормом.

Сейчас бояться нужно было не его.

– Побудем тут еще немного? – прокричал Спенсер ей в ухо.

Джордан кивнула.

Ей и самой до смерти не хотелось возвращаться в дом. По крайней мере до приезда Бо.

И, словно прочитав ее мысли, Спенсер спросил:

– А когда Бо обещал вернуться домой?

То, что он назвал это место домом, заставило сердце Джордан тоскливо сжаться. Это место не было их домом. Ни для Спенсера… ни для них с Бо.

Ее городской дом в Джорджтауне тоже не стал для малыша родным домом.

Единственное место, которое могло считаться для Спенсера домом, был особняк его родителей в Филадельфии – а он теперь стоял пустой, и гулкая тишина, воцарившаяся в нем, свидетельствовала о том, что хозяева уже никогда не вернутся назад.

Этим утром Спенсер несколько раз спрашивал о матери. Спрашивал, когда она вернется.

Но, как ни странно, вначале он вспомнил не о ней, а о Бо.

Лицо малыша сразу же погрустнело, стоило только Джордан напомнить ему, что Бо уехал в Вашингтон, потому что у него там важная встреча. А вот когда Джордан, предупреждая его следующий вопрос, сама сказала, что Фиби так и не позвонила, в лице Спенсера даже ничто не дрогнуло.

«Долго ли еще удастся скрывать от него то, что его родителей уже нет в живых?» – вздохнула про себя Джордан.

При одном только воспоминании о минувшей ночи и о том наслаждении, которое она нашла в объятиях Бо, ее снова охватило чувство неясной вины.

Как они могли настолько забыться? Как вообще могли думать о чем-то еще, кроме безопасности Спенсера? Как могли позволить себе дать выход плотским страстям, удовлетворить собственную потребность в любви и нежности, когда несчастный малыш лишился всего на свете? И в первую очередь – любви и нежности!

Этого бы никогда не произошло, если бы Бо не рассказал ей о гибели своей семьи. О том, что и он тоже потерял все, что составляло смысл его жизни.

И она попалась. Услышав об этой трагедии, она забыла обо всем, желая только одного – облегчить терзавшую его боль.

«Нет, Джордан, не надо лукавить. Тобой двигали вовсе не столь благородные и чистые намерения».

Ну… может быть, вначале так оно и было. Но потом, когда глаза их встретились, когда она поняла, что сейчас он поцелует ее, Джордан сразу забыла обо всем. Жаркое желание волной захлестнуло ее, унеся все остальные мысли.

Она не должна позволить, чтобы это повторилось. Она обязана думать только о Спенсере. О том, что будет лучше для него.

– Ух ты! Вот это да! Джордан, ты только посмотри! Вздрогнув, она бросила взгляд в ту сторону, куда указывал Спенсер.

Там, у самого горизонта, где по контрасту со зловеще почерневшим небом океан казался почти прозрачно-зеленым, происходило что-то страшное. Свистнув по-разбойничьи, ветер швырнул в лицо Джордан прядь мокрых волос, но она даже не заметила этого, со страхом и тревогой всматриваясь, как там одна за другой с каждой минутой все выше вздымаются к небу чудовищно огромные валы волн.

Она вдруг вспомнила, как еще несколько минут назад уверяла себя, что шторм – это не то, чего следует бояться.

Теперь она была не так уж уверена в этом.

Теперь ей хотелось только одного – отыскать хоть что-то, чего бы можно было не бояться!

«Возвращайся, Бо! Возвращайся поскорее!» – мысленно взмолилась она, зябко обхватив себя руками и подняв лицо к потемневшему небу.

До своей городской квартиры Бо добрался в рекордно короткий срок. Он промок до костей, замерз как собака и мечтал только о том, чтобы переодеться в сухое и хоть чуть-чуть согреться. Однако он не позволил себе простоять под душем ни одной лишней минуты. И только уже в спальне, бросив взгляд на часы, сообразил, что у него еще есть в запасе немного времени.

Он снова набрал номер телефона бунгало. В течение того часа, что у него оставался, он пытался дозвониться туда чуть ли не каждые пять минут. Но все было напрасно. В трубке каждый раз раздавались долгие гудки, и Бо наконец сдался.

Отшвырнув в сторону телефон, он потянулся за пультом и включил телевизор. На том канале, где он рассчитывал послушать прогноз погоды, шла реклама, поэтому Бо, нетерпеливо щелкнув пультом, переключился на новости, надеясь, что уж тут наверняка скажут хоть что-нибудь об урагане, неумолимо двигавшемся к берегам Северной Каролины.

Так и оказалось – на экране возникло взволнованное лицо комментатора, а подпись внизу свидетельствовала о том, что съемки ведутся на Миртл-Бич, в Южной Каролине.

Не отрывая глаз от экрана, Бо принялся одеваться.

Ураган «Агата» со скоростью курьерского поезда несся к берегу. Предполагалось, что ближе к рассвету он с чудовищной силой обрушится на побережье где-то в районе Негс-Хеда в Северной Каролине. Ярость и мощь урагана зависели от нескольких факторов, о которых пока что ничего не говорилось. Однако было сказано, что большая часть населения побережья Южной Каролины к этому часу уже покинула свои дома.

Скорее всего если что-то и сообщалось об Оутер-Бэнксе, то Бо уже опоздал, но он догадывался, что и в тех местах власти делают все возможное, чтобы вывезти людей подальше от берега. Наверняка телевидение и радио будут сообщать об этом в каждой сводке новостей.

Убедившись, что комментатор перешел к другим новостям, Бо выключил звук и снова кинулся к телефону.

На удачу он уже не надеялся. Но на этот раз, к его величайшему удивлению, Джордан схватила трубку уже после третьего звонка.

– Где ты была? – буркнул он, чувствуя, как в груди волной разливается облегчение.

– На берегу, – сообщила Джордан задыхаясь, словно бежала к телефону. – Мы только-только вошли. Ты бы видел эти волны, Бо! Спенсеру хотелось…

– Джордан, к берегу движется ураган! – перебил он ее, по-прежнему не отрывая глаз от экрана телевизора, где сейчас маячила какая-то таблица, показывавшая сравнительные рейтинги популярных телепередач. – Думаю, до того времени, когда я вернусь, вам ничто не грозит. Но потом нам придется убираться оттуда. И поскорее.

В трубке повисла тишина.

– Ураган? – после паузы чуть слышно прошептала Джордан. – О Боже! Я и понятия не имела… Ничего удивительного…

– Джордан, сейчас по телевизору сообщили, что власти пока советуют желающим покинуть Оутер-Бэнкс. Но возможно, скоро речь пойдет об обязательной эвакуации населения. Если это случится, нам придется уехать. А может, лучше уехать оттуда в любом случае.

– Но… куда же нам ехать?

– Может, в город? – с сомнением в голосе пробормотал Бо. – Черт, пока не знаю. Не можем же мы все время убегать! Как ты думаешь? Скажи, ты этого хочешь? По-твоему, так будет лучше для Спенсера?

– Все, что я знаю, это то, что я дала слово, – пробормотала она так тихо, что он едва разобрал ее слова. Возможно, потому, что Спенсер был с ней рядом. – И сдержу его, чего бы мне это ни стоило. Слышишь, Бо?

– Я понимаю. – Он рассеянно покосился на экран телевизора, где показывали залитую солнцем Калифорнию и очередная голливудская звезда, сияя белозубой улыбкой, что-то вещала в услужливо подставленный микрофон.

Джордан молчала.

– Послушай, – пробормотал Бо, посмотрев на часы, – я сейчас еду на это чертово совещание. И не позднее чем через два часа уйду, даже если для этого придется послать Лэндри ко всем чертям. Я вернусь, как только смогу, слышишь, Джордан? Очень скоро я буду с вами – с тобой и Спенсером. И тогда решим, что делать. Не волнуйся. Что бы ни случилось, ни один волосок не упадет с его головы – я тебе обещаю.

– Спасибо, Бо.

– Не отходи от телефона. И ради всего святого, оставайтесь оба в доме! Ветер с каждым часом усиливается, и это, сдается мне, еще только начало.

– С нами будет все в порядке. Не волнуйся. И возвращайся поскорее.

– Непременно. Жди.

– Ладно.

Он услышал слабый щелчок, когда она повесила трубку. Повернувшись к телевизору, Бо направил на него пульт, как вдруг что-то прямо за плечом комментатора привлекло его внимание.

Это была желтая ленточка, которой обычно пользуются полицейские, чтобы огородить место происшествия. За ней виднелись обведенные мелом два силуэта – мужской и женский. Подпись внизу экрана гласила: «Убийство в Филадельфии».

Бо тотчас включил звук и впился взглядом в экран. Камера чуть повернулась, и появился репортер – он стоял возле кирпичного особняка в георгианском стиле, скрывавшегося в густой зелени листвы на маленькой, тихой улочке.

– …относительно возможных подозреваемых полиция пока предпочитает хранить молчание. Однако из достоверных источников нам стало известно, что между убийством Рено Эверилла и делом его высокопоставленного клиента, чьи интересы он в скором времени должен был защищать, скорее всего существует определенная связь.

Бо словно врос в землю. Сердце его больно колотилось о ребра.

– Обвиняемый Джеймс Шелтон, условно-досрочно освобожденный из тюрьмы, где он отбывал наказание за педофилию, в скором времени должен предстать перед судом по обвинению в еще более страшном деянии. Его подозревают в убийстве. Полиция предполагает, что именно он задушил нескольких девушек в округах Филадельфия и Нью-Джерси – в том числе и Лайзу Гизонни, дочь печально знаменитого Джозефа Гизонни по кличке Лось, наемного убийцы, входившего в хорошо известное гангстерское семейство Берамино. Шелтон, выбиравший свои жертвы, повинуясь случайному импульсу, уже сознался в том, что похитил, изнасиловал, а затем задушил несчастную девушку в вечер сочельника 2000 года. Все были уверены, что, когда дело дойдет до суда, он будет признан виновным – до того дня, когда Рено Эверилл стал его адвокатом. Напоминаем, что Рено Эверилл в последние годы успел приобрести шумную известность благодаря нескольким выигранным им громким процессам, как раз подобным этому.

Бо затаил дыхание. Присев на краешек дивана, он не сводил глаз с экрана, где лощеный адвокат с надменным выражением лица сопровождал своего клиента, уродливую рябую физиономию которого не могли облагородить ни суперэлегантная стрижка, ни новехонький, с иголочки, шикарный костюм.

– Теперь Шелтону, вполне возможно, будет вынесен оправдательный приговор. Но наши коллеги из Эн-би-си только что сообщили, что шестнадцатилетняя дочь Шелтона, которая живет в Нью-Йорке со своей матерью, бывшей супругой Шелтона, вот уже несколько дней как исчезла из дома.

На экране появилась фотография – молоденькая девушка с жидкими прямыми волосами и отсутствующим выражением лица.

– Несмотря на свой совсем еще юный возраст, дочка Шелтона уже успела завоевать репутацию закоренелой алкоголички и наркоманки. И хотя всем известно, что она и раньше имела обыкновение на день или два исчезать из дома, среди ее знакомых ходят упорные слухи о том, что теперешнее ее исчезновение особое. Поговаривают, что за ним стоит сам Джозеф Гизонни. Впрочем, его имя связывают и с недавним двойным убийством – адвоката Шелтона Рено Эверилла и его жены Фиби.

На экране снова замелькали кадры полицейской хроники – упакованные в черные мешки тела запихивают в машину, – и к горлу Бо подкатила тошнота.

– На ту ночь, когда были убиты супруги Эверилл, у Гизонни есть безупречное алиби, однако наш источник утверждает, что преступные связи Гизонни хорошо известны и он вполне мог заказать убийство знаменитого адвоката и его жены. После того как Эверилл согласился взять на себя защиту Шелтона, Гизонни не раз при свидетелях угрожал расправой адвокату и его семье.

Хорошо знакомое лицо заполнило собой весь экран, и Бо сдавленно ахнул. Снимок наверняка был сделан не больше месяца назад. На нем Спенсер выглядел в точности так же, как сейчас. Подставив лицо солнцу, малыш безмятежно улыбался. В руках у него была удочка. Похоже, его сфотографировали на яхте.

– Что же касается маленького Спенсера Эверилла, четырехлетнего сына Рено и Фиби, то полиция вначале пришла к выводу, что на момент убийства он находился на яхте и был убит вместе с родителями, а тело сброшено в воду. Однако тела мальчика пока не нашли. И теперь, когда в течение нескольких дней полицейским ныряльщикам так и не удалось ничего обнаружить, все чаще высказывается предположение, что мальчик не был убит. Вероятно, его похитили. Полиция просит каждого, кто видел Спенсера Эверилла, сообщить об этом по телефону.

Вместо улыбающегося личика Спенсера появился номер телефона и надпись: «Телефон доверия».

– Между тем расследование продолжается. Нам пока еще ничего не известно о мотивах этого двойного убийства. Есть ли подозреваемые? Не знаю, полиция продолжает хранить упорное молчание. А теперь передаю слово вам, Брайан.

На экране телевизора опять появилось лицо ведущего. Он перешел к следующему репортажу – о нападении акулы на серфингиста, которое только что произошло в Орегоне.

Бо быстро поднялся и выключил телевизор.

Рассовывая по карманам ключи и сотовый телефон, он мыслями то и дело возвращался к тому, что только что услышал. Все перемешалось у него в голове. Бо едва сознавал, что делает. Слепо потыкавшись из угла в угол, он наконец выбрался из квартиры.

Уже запирая дверь, он внезапно подумал, не взять ли зонтик. Но, поразмыслив немного, решил, что возвращаться не стоит.

«К черту двухсотдолларовый костюм! – зло выругался он про себя. – К черту, все к черту! И этого упрямого старого осла Лэндри с его дурацкими капризами тоже!» Бо не мог терять время на подобную чепуху!

Он чуть ли не галопом промчался по застланному ковром холлу туда, где за углом была кабина лифта. На мгновение ему в голову закралась шальная мысль – а не послать ли все это подальше? Может быть, наплевать на эту встречу, бросить все, сесть в машину да махнуть в Северную Каролину, пока не поздно?

Но ведь он уже в Вашингтоне!

Эд наверняка рассчитывает на него.

Он в долгу перед Эдом. Эд его друг. И он не просто дал ему работу – он дал ему шанс начать все снова и сделал это именно в тот момент, когда Бо особенно нуждался в помощи.

«Нет, так нельзя», – подумал он. Ладно, он пойдет на эту чертову встречу. Но будь он проклят, если останется там дольше, чем рассчитывает!

Слава Богу, что ему удалось послушать новости. Теперь он по крайней мере хотя бы представляет, с чем они столкнулись. Вернее, с чем им еще предстоит столкнуться.

Надо отдать должное телекомментатору – рассказывая о двойном убийстве, говоря о тех, кто скорее всего стоит за этим делом, он тщательно подбирал слова. В полиции, видимо, пока не решались официально связать убийство Эвериллов с деятельностью гангстерской шайки, однако намеки, которые были сделаны, не оставляли ни малейших сомнений.

Бо и раньше не раз доводилось слышать о гангстерском клане Берамино. О той власти, какой он обладал, об абсолютном презрении к законам. Тот, кто осмелился бы встать на пути этого клана, был обречен заранее.

О чем, интересно, думал Рено Эверилл, когда рискнул связаться с гангстерской шайкой?!

Спускаясь в лифте, Бо продолжал размышлять об этом. Хорошо, допустим, явиться в суд в качестве адвоката еще не значит связаться с гангстерами. Но ведь не мог же Рено не знать, кого защищает?! Шелтон ведь не какой-нибудь безобидный карманник, а серийный убийца! И даже не просто убийца, а тот, у кого не дрогнула рука придушить родную дочку одного из главарей гангстерского клана!

Если бы Гизонни задумал отомстить не только самому Шелтону, но и его адвокату, он наверняка бы сделал это именно так. Вначале расправился бы с дочерью Шелтона – поскольку добраться до самого Шелтона, пока тот был за решеткой, не под силу даже ему. А потом уже всей своей яростью обрушился бы на Рено Эверилла. И не только на Рено, но и на его семью.

Вот так-то.

Ну хорошо, а кто тогда этот таинственный «пират»?

Обычный наемный убийца, посланный Гизонни и семейством Берамино?

«Джордан и Спенсеру пока ничто не грозит. Там они в безопасности», – напомнил себе Бо. Выйдя из лифта, он прошел в дальний угол стоянки, где притулилась его машина.

Да уж, после того как фотографию Спенсера показали на всю страну, им придется на какое-то время затаиться. Нельзя позволить, чтобы малыша узнали, – а это значит, что теперь им надо избегать людных мест.

В каком-то смысле этот ураган сейчас им даже на руку. Обрушившись на Северную и Южную Каролину, он словно гигантской метлой вымел побережье, заставив перепуганных отдыхающих сбежать из Оутер-Бэнкса. Так что сейчас вокруг их бунгало скорее всего вообще нет ни единой живой души.

Надо бы позвонить Джордан и рассказать, что происходит.

Усевшись за руль, Бо выехал на запруженную машинами улицу, еще раз чертыхнулся, обнаружив, что угодил в самый час пик, и только потом включил радио, чтобы еще раз послушать новости. Убедившись, что влился в поток автомобилей, он сунул руку в карман за мобильником.

И только уже набирая номер, он вдруг сообразил, что совершил ошибку.

Огромную, непоправимую ошибку.

На экране мобильника зловеще мигала оранжевая надпись: «Батарейка разряжена».

Бо ошарашено смотрел на экран. Проклятие, он настолько не привык таскать с собой эту чертову штуку, тем более весь день напролет, что совсем забыл зарядить ее!

Больше того, он умудрился оставить зарядное устройство в Оутер-Бэнксе! Ему и в голову не пришло прихватить его с собой!

Закусив до боли губу, Бо не отрывал глаз от дороги. Ветровое стекло заливали потоки дождя.

«Может, оно и к лучшему», – успокаивал он себя. Сообщи он Джордан о том, что только что узнал, он бы лишь перепугал ее не на шутку и она совсем бы пала духом. «Нет уж, все это может подождать до моего возвращения», – решил Бо.

Страшно другое – теперь, когда в телефоне села батарейка, Джордан не удастся связаться с ним – даже в том случае, если ей вдруг срочно понадобится помощь.

Впрочем, чем он может сейчас ей помочь?

Знакомое острое чувство вины захлестнуло Бо. Какое-то смутное ощущение подсказывало, что надо бросить все и мчаться назад, к Джордан.

Бо был уже совсем рядом с их конторой – стоял перед светофором на Массачусетс-авеню и нетерпеливо ждал, когда на нем зажжется зеленый свет. Ожидание стало совсем нестерпимым. Чтобы как-то отвлечься, Бо снова принялся крутить ручку настройки радиоприемника. Наконец ему удалось отыскать канал, по которому передавали новости.

Светофор переключился. Теперь Бо оставалось проехать совсем немного – всего лишь один квартал, а там сразу поворот на стоянку возле их с Эдом офиса.

Бо нахмурился.

По радио объявили, что свежие новости об урагане «Агата» последуют в самом конце выпуска новостей.

Перед глазами Бо вдруг вспыхнуло видение: улыбающиеся лица Жанетт и Тайлера. Затем они словно растаяли в воздухе и на их месте появились другие – Джордан и Спенсер… Бо со стоном уронил голову на руки.

«Ты должен спасти их! На этот раз ты обязан это сделать! Это твой долг!»

Он вскинул голову и увидел, как светофор ободряюще подмигнул ему зеленым глазом.

Этого было достаточно, чтобы Бо решился. Не раздумывая больше ни секунды, он вжал в пол педаль газа и стремительно свернул за угол, пулей пролетел мимо здания офиса и помчался дальше – к съезду на шоссе, по которому можно было быстрее всего выбраться из города.

Почему Бо не позвонил?

Теряясь в догадках и не находя ответа на мучивший ее вопрос, Джордан как заведенная металась по комнате – от французского окна, смотревшего на океан, до такого же, выходившего на веранду, откуда была видна дорожка к бунгало.

Но сейчас смотреть было не на что – всюду, куда доставал взгляд, висела серая пелена дождя, так что если бы не рев волн, невозможно было даже догадаться, в какой стороне океан. Примерно такой же вид открывается из иллюминатора самолета, пока тот пробивается сквозь грозовые облака.

«Да, с той только разницей, что когда самолет, набрав высоту, оказывается над облаками, то в глаза тебе ударяет солнечный луч, а над головой виднеется ослепительно голубой купол неба», – уныло подумала Джордан. А сейчас на душе у нее было тоскливо – почему-то с самого утра ее не покидало чувство, что ей уже никогда не придется увидеть ни солнца, ни чистого синего неба.

Да Бог с ним, с солнцем! Сейчас она куда больше обрадовалась бы, увидев подъезжающую к дому знакомую машину, а в ней – Бо!

Даже телефонный звонок был бы для нее все равно что луч света или проблеск голубого неба между серыми, зловещими тучами. Все, что угодно, лишь бы снова услышать его голос.

Она украдкой бросила взгляд на Спенсера: лежа на полу посреди комнаты, малыш сосредоточенно катал миниатюрную металлическую машинку, уговаривая ее поднатужиться немного и одолеть какой-то нелегкий подъем. Спенсер увлекся настолько, что ни на что не обращал внимания. Надувая щеки, он оглушительно рычал, точно перегревшийся мотор, потом из груди его вырвался пронзительный звук, который, по мысли Джордан, должен был означать скрежет покрышек. Или, может быть, скрип тормозов.

Впрочем, сейчас он как будто немного притих. А вот пару минут назад он, увлекшись, поднял такой шум, что Джордан уже не слышала не только собственного голоса, но и собственных мыслей. Правда, так продолжалось недолго – до той самой минуты, когда Джордан, немного осмелев после того, как почувствовала, что между ними на берегу вдруг установилась некоторая близость, решилась пойти дальше. Присев на корточки рядом со Спенсером, она с улыбкой спросила:

– Можно мне поиграть с тобой?

И тут же убедилась, что совершила ошибку.

– Нет! – окрысился Спенсер.

К несчастью, у нее не сразу хватило ума сообразить, что в ее обществе не нуждаются. И она рискнула сделать еще одну попытку:

– Но мне так хочется поиграть с тобой, Спенсер! Похоже, это весело! Смотри, если хочешь, я могу далее изобразить полицейскую машину. Послушай, как я умею гудеть!

Но ее самоуверенная попытка изобразить полицейскую сирену позорно провалилась – вместо оглушительного воя у Джордан получилось что-то вроде поросячьего визга.

«Господи, – в отчаянии подумала она, – что же делать? Ведь можно с ума сойти, оставаясь здесь с малышом до позднего вечера!»

Поскорее бы вернулся Бо!

Но почему же он не позвонил?! Можно было только надеяться, что с ним ничего не случилось.

Пару минут назад она пыталась дозвониться на его сотовый, но вместо Бо каждый раз голос оператора вежливо повторял, что абонент находится вне зоны досягаемости. Чертыхнувшись, Джордан решила, что Бо, вероятно, сейчас где-то в таком месте, куда не проходит сигнал.

«Будем надеяться, что он все-таки позвонит», – подумала Джордан.

В конце концов, есть же на дороге телефонные будки! Не утерпев, Джордан решилась позвонить еще раз.

– Что ты делаешь? – осведомился Спенсер, заметив, что она снова взялась за телефон.

– Хочу проверить, может, на этот раз удастся поймать Бо.

– А если ты его поймаешь, можно будет мне тоже с ним поговорить?

– Конечно.

Джордан нахмурилась. Палец ее застыл в воздухе, так и не коснувшись цифр.

В трубке, которую она судорожно прижимала к уху, стояла мертвая тишина. Гудков не было.

Джордан беззвучно выругалась. Она бы с удовольствием отвела душу, однако рядом был Спенсер. Напряженно выпрямившись, он впился взглядом в ее лицо, стараясь угадать, что происходит.

– Что случилось? – не утерпел он наконец.

Джордан попыталась беспечно улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

– Ничего, – пробормотала она дрожащими губами. – Абсолютно ничего. Все нормально.

Но это было не так.

Глава 11

– Хочешь поиграть во что-нибудь еще? – с надеждой в голосе спросила Джордан у Спенсера.

– Не-а, – протянул тот. Швырнув колоду карт на стол, мальчик с тоской уставился в окно, прислушиваясь к шуму дождя. На лице его была написана скука.

– Ты уверен? Потому что если…

– Не хочу я ни во что играть! – огрызнулся он. В глазах Спенсера блеснул злой огонек. – Мне эти карты надоели до чертиков! Мы в них чуть ли не с самого утра играем!

Вообще говоря, доля истины в этом была.

И все же Джордан за это время не раз и не два успела возблагодарить судьбу за то, что в одном из кухонных шкафчиков обнаружилась забытая кем-то колода карт. Без нее она бы голову сломала, не зная, что делать и чем занять четырехлетнего малыша, когда тот явно мается от безделья и скуки. Тем более что набор миниатюрных автомобильчиков, купленный ему Бо, уже надоел Спенсеру.

В этот момент ветер снаружи, взревев как-то особенно злобно, с силой потряс бунгало, словно намереваясь утащить его в океан.

Испуганно ахнув, Спенсер вздрогнул и едва удержался, чтобы не залезть под стол. Потом с тревогой покосился на окно, День быстро угасал, и хотя до захода солнца было еще далеко, за окном уже сгущалась темнота.

– Все в порядке, это просто шторм, – поспешно сказала Джордан, стараясь, чтобы голос не выдал того страха, от которого у нее дрожало все внутри.

– Я знаю. – В голосе Спенсера явственно чувствовалось раздражение.

– Может, сделать тебе еще один сандвич? – спросила Джордан. Поломав голову над тем, чем бы его покормить, она сделала два сандвича с арахисовым маслом и желе. Потом, вдруг вспомнив уроки Бо, поколдовала над ними и даже сама засмеялась от удовольствия – один из сандвичей превратился в какое-то причудливое чудовище наподобие морского конька, а другой – в акулу с острым спинным плавником.

– Не-а.

– Ты уверен? Хочешь, в этот раз я попробую сделать тебе сандвич в виде осьминога. Или…

– Нет, – огрызнулся Спенсер, явно давая ей понять, что не желает продолжать этот разговор.

Чтобы хоть чем-то занять себя, Джордан принялась собирать карты со стола, стараясь класть их так, чтобы карты ложились точнехонько одна на другую.

Карты! Сколько же времени она не играла? Наверное, с тех самых пор, как была еще совсем крохой.

И вот сейчас они со Спенсером переиграли, кажется, во все игры, в которые они когда-то в детстве играли с Фиби.

Джордан удалось припомнить даже несколько таких игр, о которых она и думать забыла. Названия их она не помнила, правила тоже почти стерлись в ее памяти, так что кое-что ей даже пришлось придумывать заново.

Играя со Спенсером, она изо всех сил старалась не вспоминать о том, что когда-то они вот так же играли с его матерью. Ей с трудом удавалось сдерживать то и дело наворачивавшиеся на глаза слезы. Не будь рядом малыша, она бы с радостью дала волю слезам. Но сейчас приходилось в первую очередь думать о Спенсере.

Но не вспоминать о Фиби было слишком трудно – в особенности теперь, когда напротив Джордан с картами в руках сидел этот малыш, который не только был как две капли воды похож на свою погибшую мать, но и в карты играл в точности как когда-то Фиби. Так же, как и его мать, мальчишка до конца игры сохранял на лице уморительно-серьезную мину. Ни на минуту не отрывая взгляда от карт, он хмурил брови, а прежде чем сделать очередной ход, принимался покусывать нижнюю губу – так же, как это когда-то делала она.

– Хочешь, покажу тебе, как из карт можно построить карточный домик? – не зная, чем бы еще занять его, предложила Джордан.

– Не-а.

– Да ладно тебе, давай! Держу пари, мы с тобой такой дворец выстроим – закачаешься!

Спенсер отрицательно покачал головой.

Дождь уныло и монотонно барабанил по крыше. «Внизу, наверное, грохот куда тише», – подумала Джордан. Может, предложить Спенсеру спуститься на первый этаж? Они могли бы устроиться в большой спальне.

Покосившись на Спенсера, она решила сделать еще одну попытку хоть как-то отвлечь его.

– Ты знаешь, что Бо архитектор? Ах да, он ведь тебе говорил. Так вот, он придумывает конструкции домов, в которых потом живут люди. Готова поспорить на что угодно – если мы с тобой построим карточный домик и он простоит до его приезда, Бо просто в обморок от удивления упадет.

– Карточные домики – это просто чушь собачья Они вечно разваливаются, – ворчливо отрезал Спенсер.

– А ты откуда знаешь?

– Мы с мамой их часто строили.

– Но мне кажется, ты говорил, что твоя мама никогда не учила тебя играть в карты, – удивилась Джордан.

– В такие игры – нет. Мы с ней обычно играли в «Плыви, рыбка» или «Я шпион». А когда надоедало играть, строили карточные домики.

– Ах вот оно что! – вздохнула Джордан. Ветер за окном, взревев, точно раненый зверь, ударил в стену и принялся рвать входную дверь. Лампочка мигнула. – Ну так почему бы нам с тобой сейчас не построить…

– Нет! – крикнул Спенсер. Выскочив из-за стола, он вызывающе уставился на Джордан. – Я хочу к маме! Сколько мне еще сидеть тут, с тобой, когда ты даже позвонить ей не позволяешь?!

– Спенсер…

Джордан была почти уверена, что он снова не даст ей договорить. Но вместо того, чтобы перебить, Спенсер вопреки обыкновению молчал. Глядя ей прямо в лицо, он ждал – ждал, когда она объяснит ему, что происходит.

– Спенсер…

– Ну что? Где моя мама, говори!

Джордан сделала глубокий вдох. И тут ветер, вцепившись в несчастное бунгало, так тряхнул его, что свет снова жалобно мигнул и погас – на этот раз уже окончательно. Бунгало погрузилось в темноту.

Это было каким-то безумием.

Бо просидел за рулем уже много часов и все еще никак не мог добраться даже до Ричмонда. А до побережья оставались еще мили и мили пути. Однако дождь и ветер, словно сговорившись между собой, разошлись не на шутку. Навстречу Бо двигался сплошной поток машин – все торопились поскорее убраться подальше от берега, – этот поток был куда плотнее, чем тот, в котором находился Бо. И однако ехать быстрее было невозможно из-за жуткой погоды. Бо уже был свидетелем двух катастроф – из-за неосторожной езды водителей снесло в кювет – и вовсе не стремился оказаться причиной третьей. К тому же из-за этого дорогу дважды перекрывали, и Бо чертову пропасть времени потерял в пробке, что вовсе не улучшило его настроения.

Как объявили по радио, урагану была присвоена третья категория сложности – скорость ветра к этому времени достигала уже сотни миль в час.

По невеселым прогнозам специалистов, куда бы ни двинулся ураган, все было одинаково плохо. В случае, если он вернется в открытый океан, скорость ветра только усилится. А если все-таки направится к побережью, то каких бед он натворит, даже представить было невозможно. Одно только хорошо, как понял Бо, – на земле сила его непременно пойдет на убыль.

В таких обстоятельствах решающую роль играло время. Если ураган всей своей мощью ударит по Оутер-Бэнксу и удар этот придется па тот момент, когда прилив достигнет высшей точки, то полуостров просто исчезнет – чудовищной высоты волны скроют его под собой. Последним, что удалось услышать Бо, было то, что власти объявили немедленную эвакуацию.

А сам он терял драгоценное время.

Поток машин впереди него снова замедлил свое движение. Похоже, там его опять поджидала пробка. С досадой стукнув по рулю кулаком, Бо вдавил в пол педаль тормоза и рассеянно взглянул в окно. Прямо перед его глазами маячил бело-зеленый указатель «Аэропорт Ричмонда» со стрелкой в сторону, где был съезд с шоссе. Бо на мгновение отвел глаза от указателя, подсознательно стараясь отогнать от себя мысль, все чаше и чаще приходившую ему в голову.

Он в очередной раз бросил взгляд на часы. Потом взглянул на ветровое стекло, по которому катился сплошной поток воды, и с мрачным видом снова принялся разглядывать нескончаемую цепочку выстроившихся перед ним машин. Казалось, ей не было конца.

Похоже, другого выхода не было.

Это был единственный шанс.

Бо решительно рванул руль вправо и прибавил газу.

Он ехал в аэропорт.

* * *

– Не люблю свечи, – проворчал Спенсер, с недовольным видом разглядывая крохотную свечку, которую наконец удалось отыскать Джордан. Обрадовавшись находке, она пристроила ее на столик.

– Но почему? – удивилась Джордан. – По-моему, с ними так уютно, – пробормотала она, стараясь, чтобы Спенсер не почувствовал страха в ее голосе.

– Потому, что я вообще терпеть не могу огонь, – тоненьким голоском пропищал Спенсер. Съежившись в комочек, он чуть ли не с головой зарылся в диванные подушки.

Отложив в сторону коробок спичек и дунув на свечку, Джордан осторожно присела рядом с ним. Ей страшно хотелось обнять малыша, прижать к себе покрепче, чтобы он, уткнувшись ей в плечо, не слышал ничего, кроме ее голоса. Но Джордан подозревала, что из этого ничего не выйдет. Скорее всего Спенсер опять шарахнется в сторону, будто испуганный жеребенок. К тому же малыш был явно смущен – очевидно, не мог забыть, как перепугался, когда погас свет.

Собственно говоря, смущаться было нечего, он сделал только то, что на его месте сделала бы и Джордан, если бы могла, конечно. Из глаз у него брызнули слезы, и, завизжав от ужаса, он принялся звать мать. А потом – Бо.

Только вот беда в том, что Джордан не могла позволить себе этого – она не могла признаться этому малышу, что и сама не прочь разреветься. Она должна была держать себя в руках. Должна была казаться сильной и уверенной в себе, чтобы он успокоился и почувствовал себя в безопасности.

А между тем с каждой минутой ей становилось все страшнее. Шторм явно усиливался.

Джордан снова принялась шарить по шкафам, надеясь найти карманный фонарик. Фонарика она так и не нашла, зато наткнулась на небольшой радиоприемник, в котором, к счастью, еще не сели батарейки. Она включила его, но из-за сильных помех было почти невозможно что-либо разобрать. Прижав приемник к уху, она трясла его, но расслышала только два слова – «ураган» и «эвакуация», – потом опять раздался оглушительный треск, и все смолкло.

От всего этого Спенсер, похоже, перепугался еще больше, так что Джордан решила выключить приемник.

Фонарика ей так и не удалось отыскать. Но в одном из кухонных шкафчиков нашлось несколько коробков спичек, а пошарив хорошенько по всему дому, она в конце концов набрала целую охапку небольших свечей. Подумав, что они могут пригодиться, Джордан аккуратной кучкой сложила их на шкафу.

– Где же Бо? – снова захныкал Спенсер. – Он ведь давным-давно уже должен был вернуться, разве нет?

– Нет. Еще рано, – ответила Джордан, бросив взгляд на часы. Даже если Бо удалось уехать из Вашингтона не позже, чем он обещал, до его возвращения оставалось по меньшей мере часа два. А ведь его могла задержать непогода…

– А с нами ничего не случится? – вдруг спросил Спенсер, не отрывая взгляда от ее лица.

Джордан точно током ударило. Не хватало еще, чтобы малыш догадался, как ей страшно! Оставалось только надеяться, что в мерцающем свете ее лицо не выдаст ее. Собрав все свое мужество, Джордан попыталась улыбнуться.

– Ну что ты! Конечно, нет! С чего это тебе пришло в голову?

– Потому что… Малыш явно колебался.

– Тебе не о чем волноваться, Спенсер, – продолжала вдохновенно импровизировать Джордан, от души надеясь, что ей удается врать достаточно убедительно – Подумаешь, какой-то дурацкий шторм! Ему никогда не добраться до нас!

Склонив вихрастую головенку на плечо, Спенсер, казалось, взвешивал ее слова.

И вдруг он спросил такое, чего Джордан уж никак не ожидала от него услышать:

– А если там сейчас такие же здоровенные волны, как мы с тобой видели, когда были на берегу, значит, пират не сможет приплыть сюда на своем пиратском корабле? Да, Джордан?

– Ох, Спенсер…

Джордан искала подходящий ответ. Ну что она могла ему сказать?!

Что сейчас нет никаких пиратов? И что ему нечего бояться, потому что ни один из них никогда не направит к берегу свой пиратский корабль? Ну уж нет! Теперь, когда она знает, что это одноглазое чудовище – вовсе не выдумка Спенсера, а существо из плоти и крови, у нее язык не повернется сказать ему такое.

– Расскажи мне об этом пирате, Спенсер. Где ты увидел его в самый первый раз?

Малыш упорно молчал, невидящими глазами глядя куда-то в угол. Сначала Джордан показалось, будто он решил притвориться, что вообще не слышал ее вопроса.

Но он вдруг заговорил, однако так тихо и невнятно, что Джордан едва разбирала слова. Голос его дрожал, и он по-прежнему смотрел куда-то в сторону.

– Это было… это было, когда мы с мамой приехали домой и выходили из машины. Тогда я и увидел его.

– Давно это было?

– Н-не знаю.

Да, конечно, откуда же ему знать? Спенсер еще слишком мал, чтобы иметь четкое представление о времени. Джордан вдруг вспомнилось, как только сегодня он всерьез убеждал ее, что его мама уехала много месяцев назад. Скорее всего именно так ему и казалось. Впрочем, и самой Джордан тоже – во всяком случае, иногда.

– И что он делал?

– Ничего. Просто подошел к нам и заговорил с мамой. Наверное, он нас ждал. Только вот никакого корабля у него не было. Но все равно я сразу понял, что это настоящий пират!

– Потому что он выглядел точь-в-точь как пират, да? С черной повязкой на глазу и все такое, я угадала?

Малыш судорожно закивал.

– Он еще сказал что-то плохое маме. Наверное, обидел ее. Она даже заплакала.

– А ты не слышал, что он сказал?

– Не все. Он сказал… сказал, что мама должна что-то передать папе… что-то о его работе. Чтобы он что-то перестал. – Голос Спенсера дрогнул. – А еще он сказал, что если папа не послушается и не перестанет, то очень пожалеет. Потому что тогда он сделает что-то страшное со мной или с мамой.

Тошнота подкатила к горлу Джордан. Господи, бедная Фиби! Только представить, что ей пришлось пережить в тот миг, когда она стояла лицом к лицу с этим чудовищем, слушая, какая участь ожидает ее ребенка!

– А что было потом? – спросила она как можно спокойнее, словно они играли в какую-то игру. Джордан вовсе не хотелось, чтобы малыш догадался, в какой ужас привело ее услышанное. Тогда пират наверняка начнет мерещиться ему в каждом углу.

– Потом он велел маме держать язык за зубами и никому не говорить о том, что он сказал. И ушел. – Теперь Спенсер смотрел прямо в глаза Джордан. Похоже, после того, как он рассказал ей все, ему стало немного легче – лицо его уже не казалось таким застывшим. – Ну вот, а после этого мы вошли в дом, и мама тут же велела мне идти к себе в комнату. Я и пошел, но даже оттуда слышал, как она разговаривает по телефону с папой. Мама сказала, чтобы он бросил все и немедленно возвращался домой.

– И он приехал?

– Угу. Почти сразу же. Понимаешь… у папы очень много работы. Так много, что иногда он вообще не успевает вернуться домой.

Джордан молча кивнула, чувствуя, что с каждой минутой все больше ненавидит Рено Эверилла. Проклятие, это он виноват во всем! Неужели этот ублюдок не понимал, что ставит под угрозу жизнь жены и ребенка?!

– Когда папа вернулся домой, они с мамой страшно поругались, – уже без всяких просьб с ее стороны продолжал рассказывать Спенсер. – Я даже проснулся, честное слово! Они так кричали, кошмар! А мама плакала!

«О, Фиби!»

– А ты не слышал, о чем они говорили? – осторожно спросила Джордан.

– Нет, я не разобрал. А утром мама разбудила меня и привезла к тебе. Послушай, Джордан, ну когда же она приедет? Ты же не думаешь, что он… что он сделал с ней что-то плохое? А, Джордан?

«Пора», – с замиранием сердца подумала Джордан. Пришло время открыть ему правду.

Джордан недавно уже совсем было собралась все ему рассказать – когда он, раскапризничавшись, принялся требовать маму, – но тут как раз вырубился свет.

И вот теперь она смотрела в испуганные глаза ребенка и чувствовала, что не может этого сделать – просто не может, и все! Невозможно говорить об этом сейчас, когда за окном ревет ураган, а Бо все еще нет.

– Джордан?.. – тоненьким голоском взмолился Спенсер, – что ты молчишь? Это правда? Этот пират… он что-то сделал с моей мамой, да?

– Послушай, Спенсер, ты ведь сам говорил, что пока волны такие громадные, пират побоится плыть на своем корабле, помнишь?

– Да, конечно. Но ведь у нас в Филадельфии может не быть таких волн…

Джордан закашлялась. Она совершенно не представляла себе, что на это сказать. Наконец, кое-как собравшись с духом, дрожащим голосом неуверенно проговорила:

– Знаешь, милый, я думаю, сейчас волны везде одинаковые…

Бо сидел, остановившимся взглядом упершись в панель управления маленького самолета, и размышлял, уж не сошел ли он с ума. Все его тело сотрясала неудержимая дрожь.

Самолет…

Проклятие…

В тот день, когда произошло несчастье, столь круто изменившее его жизнь, Бо поклялся себе, что и близко не подойдет к самолетам.

Что вообще забудет об их существовании.

Тогда что же он здесь делает?!

В животе у него заурчало. После того черствого пирожка с черникой у Бо весь день маковой росинки во рту не было. Да и этот пирожок уже давным-давно превратился в воспоминание, утонув в бесчисленных чашках омерзительного кофе, которым Бо пытался заглушить терзавший его голод.

Удастся ли ему поднять в небо эту штуку?

«Конечно, – подумал он сердито. – А как же иначе!» И не только этот самолет, а и вообще любой – в конце концов, еще совсем недавно он мог считать себя настоящим асом в этом деле.

Все, что от него требуется, это запустить двигатели, включить радио и ждать команды диспетчера «Пошел!».

Вспомнив, что сейчас творится в аэропорту, Бо покачал головой и тяжело вздохнул. Он только что видел собственными глазами, как толпы людей буквально штурмуют его, как многие по часу и больше не могут даже попасть внутрь и со слезами на глазах умоляют посадить их хотя бы на любой чартерный рейс. Потеряв уйму времени и все же пробравшись туда – благодаря туго набитому бумажнику и тому магическому действию, которое оказывала фамилия Сомервилл, – Бо до сих пор не переставал поражаться, на что способны деньги и родственные связи.

Весьма и весьма кругленькая сумма – которую, впрочем, он легко мог себе позволить, – несколько нужных звонков, и вот он здесь. В кабине самолета.

В окна хлестал дождь.

Ветер, словно злобный пес, вцепившись в крылья самолета, неистово тряс их, не желая выпускать свою добычу.

И несмотря ни на что, ему все-таки дали разрешение на взлет. Все произошедшее до сих пор казалось Бо настоящим чудом.

Заставив себя очнуться, Бо запустил двигатели. А потом закрыл глаза и молча сидел, слушая, как самолет пробуждается к жизни и как оглушительно колотится его собственное сердце.

«Нужно успокоиться», – сказал он себе.

Все будет хорошо.

Он сможет это сделать.

Обязательно сможет.

Ведь даже здесь, в аэропорту, никто ни на минуту не усомнился в этом.

Правда, никто из них и знать не знал, куда он направляется на самом деле.

Естественно, ему предложили заполнить план полета – обычное дело! Бо указал какую-то точку к северо-западу, попытавшись представить себе, что тут началось бы, узнай сотрудники аэропорта, что он намерен лететь в самое сердце урагана!

«Все будет хорошо», – повторял он. Поднявшись в воздух, он сменит курс и двинется к побережью. А для посадки постарается отыскать какое-нибудь укромное местечко поближе к Оутер-Бэнксу – и к Джордан со Спенсером, – лучше всего аэропорт местного значения вблизи Дэйра.

Таков был его план.

Но Бо был готов и к тому, что аэропорт его не примет. Тогда придется садиться прямо на шоссе и уж лотом искать какой-то способ добраться до Оутер-Бэнкса. О такой возможности Бо тоже уже подумал.

Он будет осторожен. В конце концов, если он умудрится свернуть себе шею, вряд ли это поможет Джордан и Спенсеру.

Бо сделал глубокий вдох. Потом другой.

Глядя в окно на разбушевавшуюся стихию, он пытайся вспомнить, какая погода стояла в тот день, когда он остался один.

Наверное, такая же, как сейчас.

«Ты ведешь себя как полный идиот! Немедленно прекрати!»

В этот раз все будет по-другому.

В тот день он держал в своих руках жизнь своей жены и их сына.

Теперь же единственное, чем он рисковал, была его собственная жизнь.

«Нет, – поправил он себя, – это не так».

Джордан и Спенсер… они ждут его. Одни, запертые в бунгало, не имея ни малейшей возможности спастись, они могут надеяться только на него, Бо. А вокруг бушует ураган, словно только и дожидаясь минуты, когда сможет наброситься на них. А возможно, и не только ураган.

Кстати, а как насчет наемного убийцы?

Бо понадобилась вся его воля, чтобы заставить себя не думать об этом.

Всему свое время.

Вначале нужно добраться до них. Или погибнуть.

Трясущейся рукой Бо включил внутреннюю связь. Потом настроился на нужную волну и произнес те несколько слов, которые надеялся никогда больше не говорить.

– К взлету готов.

Наверное, она ненадолго задремала, но глухой звук удара заставил Джордан испуганно встрепенуться.

Она уснула, привалившись головой к спинке дивана. А Спенсер, свернувшись калачиком, уткнулся ей в колени и уютно посапывал как ни в чем не бывало. От неудобной позы шея Джордан одеревенела. Она невольно поморщилась от боли и прислушалась к звуку, разбудившему ее.

«Должно быть, это просто ветер», – решила она наконец. Порывы ураганного ветра по-прежнему сотрясали стены бунгало, швыряя потоки ливня в окна дома.

Джордан покрутила головой, разминая затекшую шею, потом бросила взгляд на сладко спавшего Спенсера и решила, что надо перенести его в спальню.

Что же до нее самой, она, похоже, окончательно проснулась. Она не станет ложиться – во всяком случае, до возвращения Бо. Какой уж тут сон, когда при мысли о том, что он где-то там, под дождем, промокший до костей, у нее внутри все переворачивается. Интересно, где он сейчас?

Неужели что-то случилось?

Только бы не авария…

А что, если «пират» добрался и до него?

«Нет! Не смей даже думать об этом!» – оборвала себя Джордан. С Бо наверняка все в порядке. Перед ее глазами вдруг встало лицо Бо, и у Джордан сразу полегчало на душе. Было в нем что-то такое, что исключало всякую мысль о несчастье…

С появлением Бо ее жизнь стала совсем другой… не такой серой, что ли. И что бы там ни ждало впереди, теперь она уже не одинока. За последние несколько дней они вдвоем пережили куда больше, чем иным выпадает за целую жизнь.

Оставалось только гадать, что было бы, если бы жизнь свела их при других обстоятельствах. Как все повернулось бы, если бы они встретились так, как предполагала вездесущая Андреа Макдафф, – за столиком ресторана?

Наверное, просто поговорили бы… так, ни о чем… а потом вежливо распрощались бы у дверей, чтобы больше никогда не встретиться.

Что ж, вполне возможно. В конце концов, ни один из них не стремился к новой авантюре. Теперь-то Джордан знала, что Бо было не до этого, и понимала почему. А вот он ничего о ней не знал – ни о ее прошлом, ни о Кевине…

Да и потом, разве ее собственная трагедия не бледнеет рядом с тем, что выпало на долю Бо?! «Подумаешь, трагедия», – фыркнула Джордан. По сравнению с тем, что довелось испытать ему, ее собственные переживания казались пустяком.

А она-то еще воображала, что сердце ее разбито! Джордан даже съежилась от стыда. Да если бы Кевин вернулся к ней – свободный и влюбленный еще пуще прежнего, Джордан тут же указала бы ему на дверь. Его любила не она – другая женщина. Та, которой она была когда-то.

Да, то, что он сделал, причинило ей боль. Но отнюдь не разрушило ее жизнь, как она когда-то считала.

А вот то, что случилось с Бо, могло бы сломать любого на его месте.

Но он не сломался. Каким-то непостижимым образом Бо пережил эту трагедию и остался самим собой.

Так будет и со Спенсером – он тоже выживет. И будет жить, что бы там ни ждало его впереди.

Джордан нежно пригладила шелковистые взлохмаченные волосы малыша. Он по-прежнему сладко спал, уткнувшись головенкой в ее колени, и от этого у Джордан на душе было как-то удивительно славно. «Я буду скучать без него, когда все это закончится», – подумала она вдруг. Ну что ж, тогда она постарается почаще навещать его, где бы он ни жил.

Она будет рассказывать ему о Фиби. Об их детстве. Она должна быть уверена, что Спенсер вырастет, запомнив свою мать такой, какой та была… такой, какой ее знала она, Джордан.

Слезы покатились по бледным щекам Джордан.

Она вдруг непонятно почему вспомнила, как Фиби утешала ее в тот день, когда должна была состояться ее свадьба.

Прошло уже больше суток, как они вернулись из церкви, а Джордан все еще металась по постели, не в силах уснуть. Фиби тогда осталась у нее ночевать. И Джордан позволила себе при ней то, чего не позволила бы даже при собственной матери. Уткнувшись в колени Фиби, она рыдала, не стесняясь, хлюпая носом и размазывая слезы по лицу, а та гладила ее по голове и приговаривала, что все будет хорошо…

Честно говоря, Джордан тогда не верила ей.

Но Фиби оказалась права. Жаль только, что Джордан до сих пор этого не понимала. Собрав по кусочкам осколки прежней жизни, она сложила из них себе новую жизнь. И если бы она так панически не боялась снова оказаться быть брошенной, то жизнь эта была бы еще лучше. Во всяком случае, сейчас она не была бы до такой степени одинокой.

Что ж, теперь все изменится.

Она вернется в Джорджтаун и начнет жить заново. Покончит наконец с этой дурацкой привычкой засиживаться на работе до темноты, а вместо этого найдет время для маленьких удовольствий, прежде доставлявших ей столько радости. Станет возиться на кухне, копаться на грядках или путешествовать.

«Может быть, даже бегать на свидания? – спросила она себя. – А как же Бо?»

Его поцелуи, ласки пробудили в Джордан желания, которые она давным-давно похоронила в своей душе, о существовании которых старалась не думать.

Но сейчас, вспомнив о часах упоительного блаженства, пережитых ими вдвоем, Джордан почувствовала, как где-то внутри ее вновь просыпается желание.

Да что с ней происходит, черт возьми?! Почему она так хочет, чтобы Бо поскорее вернулся?

Только потому, что тревожится за него? Потому что боится оставаться тут одна со Спенсером?

Или потому, что прошлая ночь связала их новыми узами?

«Наверное, из-за всего вместе», – призналась себе Джордан…

И именно тогда она снова услышала глухой стук. «Это где-то снаружи, – подумала Джордан. – Возможно, опять ветер – за последний час он совсем взбесился. А может, просто ветка стукнула в стену», – успокаивала себя Джордан, чувствуя, как душа у нее уходит в пятки.

Господи, да ведь тут вообще нет деревьев – один песок!

«Может, это просто что-то упало – на веранде, например? У кого-то из соседей или даже у нас? Ветром повалило на землю один из шезлонгов… а он, падая, ударился о стену бунгало…»

Но отчаянно уговаривая себя, пытаясь подавить поднимавшийся в груди панический ужас, Джордан внезапно услышала другой звук.

Звон разбитого стекла.

Спенсер беспокойно заворочался, когда Джордан испуганно вздрогнула и повернула голову в ту сторону, откуда донесся звук, – к ближайшему французскому окну, за которым был балкон…

Как раз вовремя, чтобы увидеть, как обтянутая черной перчаткой рука, бесшумно проскользнув в комнату через разбитое стекло, пытается повернуть ручку балконной двери.

Маленький самолет сильно тряхнуло, потом швырнуло в сторону, и Бо вцепился в штурвал, стараясь удержать высоту. Пришлось напомнить себе, что такие самолеты и предназначены для того, чтобы летать в шторм.

Правда, ими обычно управляют особо опытные пилоты.

Или просто сумасшедшие энтузиасты.

Любители потягаться с ураганом.

У Бо такого желания не было.

Что ж, по крайней мере нет худа без добра – вряд ли когда-нибудь еще ему взбредет в голову покончить с собой. Бо ни на мгновение не сомневался в этом. Никогда прежде он не ощущал столь сильного желания жить.

И никогда прежде его шанс остаться в живых не был столь ничтожен, как теперь.

Он был сейчас уже где-то совсем рядом с побережьем Каролины, но чувствовал, что ему не долететь. Вряд ли удастся дотянуть до аэропорта возле Оутер-Бэнкса. Да и до любого другого тоже. К несчастью, Бо потерял связь с диспетчером, который мог бы помочь ему добраться до Элизабет-Сити.

Придется садиться прямо сейчас – и молить Бога, чтобы ему это удалось.

Надеяться можно только на то, что где-то под ним найдется достаточно приличная дорога, пусть даже проселочная, – но это только если ему очень повезет. А вот повезет ли, Бо не знал. Удастся ли ему отыскать такую дорогу? Да еще ночью, когда вокруг бушует ураган?

Он снизился еще на сто футов.

Теперь он вел самолет, полагаясь только на показания приборов. За окнами царил сплошной мрак. Это был полет вслепую.

Бо чувствовал, как в нем удушливой волной поднимается страх.

Он попытался загнать его поглубже.

Удариться в панику сейчас значило бы подписать себе смертный приговор. Только сохраняя хладнокровие, он мог надеяться уцелеть, даже если что-то случится с самолетом.

Бо выругался, напрягая все свои силы, чтобы удерживать самолет против ветра.

Снижаясь, он до рези в глазах вглядывался в темноту, пытаясь различить хоть какие-то огни.

Так же, вслепую, он снизился еще на тысячу футов.

И опять едва не потерял контроль над самолетом.

Воспоминания вновь нахлынули на него. Бо готов был поклясться, что чувствует, как самолет, заваливаясь на бок, снова входит в штопор. Во рту опять появился знакомый металлический привкус. Ужас, всепоглощающий ужас затуманил мысли. Откуда-то сзади до него донеслись испуганные крики Жанетт и хныканье Тайлера…

Нет!

К прошлому нет возврата!

Все это было, но тогда. А сейчас – сейчас совсем другое. Теперь он один. И если он совершит ошибку, если самолет разобьется, то пострадает тоже только он один.

Но этого не будет. Он не сдастся – он будет бороться до конца!

Бо снова сбросил высоту – до последнего разрешенного уровня. Теперь это был уже бреющий полет. Оставалось решить, где садиться, – если ему удастся все-таки отыскать место для посадки. Вдруг за завесой дождя где-то внизу вспыхнули огоньки… Две пары белых… и красные.

«Фары», – сообразил он. Фары и габариты. Где-то под ним была дорога!

Бо выругался.

Не может же он посадить самолет прямо посреди забитого машинами шоссе!

«Правда, не такого уж и забитого!» – поправился он. Присмотревшись повнимательнее, Бо вздохнул свободнее – огоньков на самом деле оказалось не так много, как ему показалось сначала. К тому же они были достаточно далеко друг от друга. Скорее всего это все же не шоссе, а обычная проселочная дорога. Может быть, стоит просто…

Нет.

Он не имеет права подвергать риску жизнь ни в чем не повинных людей.

Бо опять сбросил высоту. Самолетик клюнул носом и запрыгал, отчаянно борясь с турбулентным потоком. А Бо, прильнув к стеклу, изо всех сил старался отыскать место для посадки.

Прямо под ним виднелась какая-то темная клякса, сильно смахивающая на огромное чернильное пятно. На ней не было ни единого огонька. «Что это может быть? – гадал Бо. – То ли поле, то ли вода». На таком расстоянии определить было трудно.

А если вода?

Ему вдруг вспомнился едкий запах горючего, смешанный с вонью гниющих водорослей в заливе…

…Ужас оттого, что он один, а вокруг ничего, кроме непроницаемо черного купола неба над головой и такой же безмолвной массы воды под ним…

…Едва заметное и оттого еще более зловещее колыхание воды неподалеку, говорившее о том, что шум падения самолета разбудил дремавшего неподалеку аллигатора или крупную змею и сейчас это чудовище неслышно поднимается к нему сквозь мутную толщу воды.

…И тошнотворное чувство, когда до него дошло, что даже встреча с одним из тех омерзительных хищников, которыми кишел залив, ничто по сравнению с тем горем, что обрушилось на него. Как он будет жить дальше, зная, что все, что составляло его счастье, навсегда осталось там, в искореженном комке смятого металла, который некогда был самолетом?

Бо очнулся – самолет затрясся, словно в пляске святого Витта. Крепче сжав штурвал, он продолжал снижаться. Если это фермерское поле – что ж, тогда ему повезло. А вот если это вода… Проклятие! Неужели все-таки вода?! Был только один способ выяснить это. Сцепив зубы, Бо приготовился. Скоро он все узнает.

Какая-то расплывчатая фигура появилась в комнате, а вместе с ней – сырость, запах дождя и шум ветра.

Охваченная ужасом, Джордан почувствовала, как крик замер у нее в горле.

Спенсер сонно заворочался, потом неловко сел, протирая кулачками заспанные глаза. Не понимая, что делает, Джордан судорожно прижала его к себе, расширившимися глазами глядя на незнакомца, а ничего не понимающий Спенсер пытался вырваться из ее объятий.

Мужчина был одет в черный плащ, такой же черный, как и повязка, скрывающая один его глаз, отчего другой, с мрачным блеском взиравший на них из глазницы, казался особенно темным и жутким на фоне костлявого черепа. Не сводя с Джордан и Спенсера этого единственного глаза, мужчина бесшумно, как кошка, двинулся к ним.

Мысли Джордан лихорадочно заметались в голове, словно испуганные летучие мыши.

«Надо что-то делать», – в ужасе думала она.

Нельзя же просто сидеть и ждать, пока он кинется на них!

Однако ситуация казалась безвыходной. В комнате они были заперты, как в мышеловке, бежать было невозможно, тем более с ребенком на руках. Да и куда… куда бежать?!

– Джордан… ты что… пусти! – возмущенно пыхтел Спенсер, отчаянно отбиваясь. Вероятно, от испуга она слишком сильно стиснула его, потому что малыш явно задыхался. Винтообразным движением высунув из-под ее локтя голову, Спенсер скосил глаза на ее лицо и понял, куда она смотрит.

Видимо, у Джордан было такое лицо, что он тут же проследил за ее взглядом… И отчаянно завизжал.

– Заткнись! – рявкнул незнакомец.

– Пират! Джордан! – Спрятав лицо на плече у Джордан, Спенсер заплакал в голос.

– А впрочем… можешь орать, сколько вздумается! – великодушно разрешил мужчина. Теперь он стоял совсем близко, в единственном глазу его горел зловещий огонек. – В конце концов, кто тебя услышит? Вблизи ни единой живой души – все разбежались, как крысы!

Джордан наконец обрела дар речи. Правда, она сама с трудом узнала свой голос – низкий, хриплый, дрожащий от ужаса, он казался ей чужим. Жалких остатков ее мужества хватило только на то, чтобы постараться сделать как можно более невозмутимое лицо.

– Кто вы такой? – запинаясь, спросила она.

– Вы что, не слышали, что сказал мальчишка? Пират! – Мужчина расхохотался жутким, мертвенным смехом, от которого по спине Джордан поползли мурашки.

– Что вам нужно? Зачем вы ввалились в мой дом?

– Я всего лишь выполняю приказ, мэм, – насмешливо бросил он. – Тот человек, на которого я работаю… короче, ему не хочется, чтобы мальчишка болтался в здешних краях, рассказывая всякие небылицы. Вообще говоря, ему кажется, что этому сопляку самое правильное отправиться к родителям.

Желудок Джордан скрутило.

Краем глаза она вдруг заметила, как рука «пирата» потянулась к карману.

– Я бы с радостью не вмешивал вас во все это, леди. Мой хозяин терпеть не может, когда все усложняется. Вот я и старался обстряпать это дельце еще там, у вас дома, да так, чтобы вы и знать не знали, что происходит. Да только вот беда – малец проснулся и поднял крик. А тут и вы прибежали.

– Так, значит, вы и в самом деле наведывались ко мне в дом! – выдохнула Джордан. Теперь она уже сама не понимала, что с ней творится, – сквозь ужас, от которого все мутилось в голове, неожиданно стало пробиваться какое-то новое чувство.

Джордан даже не сразу сообразила, что это ярость.

Ярость, потому что этот человек, воспользовавшись тем, что она спала, ночью пробрался в ее собственный дом!

И не только пробрался, но и едва не похитил беспомощного ребенка прямо из постели!

А теперь еще явился сюда – привести наконец в исполнение свой адский замысел.

Что же делать?!

Нужно выиграть время.

Может, попробовать разговорить его?

Если ее план удастся, возможно, они дождутся Бо…

Хотя руку незнакомец по-прежнему держал за спиной, она успела заметить холодный металлический блеск предмета, который он достал из кармана. Она знала, что это пистолет. С самой первой минуты она не сомневалась, что мужчина вооружен. Естественно – ведь он и явился сюда, чтобы убить их обоих – ее и Спенсера.

«Даже если через мгновение в дом ворвется Бо, это уже ничего не изменит. Разве что одним трупом будет больше», – с горечью подумала Джордан.

Спенсер отчаянно всхлипывал, спрятав лицо у нее на груди. Джордан почувствовала, что ее майка промокла насквозь. Все его тело содрогалось от ужаса. Она машинально погладила малыша по голове, не зная, как успокоить его. Больше всего Джордан опасалась, что «пират» придет в ярость. Тогда им конец.

«Времени в обрез», – промелькнуло у нее в голове. Нужно было что-то делать. И немедленно.

– Как вам удалось нас найти? – с интересом спросила она. Как будто теперь это имело какое-то значение!

Мужчина снова расхохотался. Похоже, ее наивность привела его в восторг.

– Вы серьезно?!

Джордан молча ждала, не сводя с него глаз. «Пират» оставил дверь на балкон открытой. Ветер швырял в комнату потоки дождя, останавливаясь лишь на мгновение, чтобы забарабанить в ставни, а потом, вцепившись в угол бунгало, тряхнуть его, как зверь трясет свою жертву, прежде чем разделаться с ней. Но мужчина, казалось, ничего не замечал.

– Что ж, раз так… – Он пожал плечами. – Между прочим, отыскать вас было до смешного просто. Надо сказать, вы были на редкость беспечны, мэм. Я просто следил за вами, и все.

– Но не хотите же вы сказать, что следили за нами до самого бунгало? – Джордан изо всех сил старалась смотреть ему прямо в глаза, делая вид, что не замечает пистолета в его руке. «Смотри на него, – твердила она себе. – Тяни время! Пусть он говорит!»

– Решили, что я ехал за вами? – ухмыльнулся он. – Нет, конечно. Чего ради? Все куда проще, леди.

– Но как же тогда?..

– Скажите спасибо вашему приятелю – мистеру Бо Сомервиллу.

Достаточно ему было только упомянуть имя Бо, как в душе Джордан вновь, хоть и слабо, шевельнулась надежда. Бо обещал вернуться. Конечно, она знала его совсем недолго, всего неделю, так что в некотором смысле он до сих пор оставался для нее незнакомцем. Но в одном Джордан не сомневалась – не такой это был человек, чтобы бросаться пустыми обещаниями. Раз Бо дал слово, значит, вернется. А от нее требовалось только одно – остаться в живых до его возвращения.

– Бо Сомервилл?! Он что же, рассказал вам, куда мы едем? – с показной наивностью спросила Джордан. Весь ее вид говорил о том, что никакая другая возможность просто не приходит ей в голову.

– А вы как думаете? По-вашему, мистер Сомервилл мог это сделать?

Джордан заставила себя слегка пожать плечами, по-прежнему не выпуская из рук испуганно жавшегося к ней Спенсера.

– Понятия не имею. Так это он вам сказан?

«Пират» предпочел ответить вопросом на вопрос:

– Как вы думаете, мисс Карри, трудно ли выяснить имя владельца машины, если известен ее номер?

Вот оно что! Все разом встало на свои места. Значит, он заметил припаркованную возле ее дома машину Бо, запомнил ее номер, а потом без труда узнал, кому она принадлежит.

– Вот так, – ухмыльнулся он, без сомнения, угадав ход ее мыслей. – Узнать о его партнерстве в достаточно известной фирме тоже было не так уж сложно, уверяю вас. Кстати, вашему приятелю следует быть поосторожнее – стоит ли рассказывать всем и каждому о своих планах? Всего один телефонный звонок – и его партнер охотно сообщил мне, куда именно направил свои стопы мистер Сомервилл.

Джордан лихорадочно пыталась придумать, что на это сказать – не важно что… что угодно! Лишь бы он продолжал говорить. Потому что конец разговора мог означать только одно – их собственный конец. Умрет разговор – умрут и они.

– Что, вот так прямо взял и сказал? – тупо спросила она.

Незнакомец снова кивнул. Лицо его расплылось в ухмылке. Можно было не сомневаться, что он страшно доволен собой.

– Вот так и сказал, вероятно, принял меня за клиента. Все очень просто – я твердил, что хочу, дескать, поговорить лично с мистером Сомервиллом… ну вот и все. Но, к несчастью для нас обоих, его сейчас нет, не так ли?

– Да. Он уехал.

– Я так и подумал, когда не заметил возле дома его машины, – ухмыльнулся «пират». Однако в лице его по-прежнему было сомнение, как будто он так до конца и не верил, что Бо здесь нет. Джордан заметила, что «пират» нет-нет да и поглядывал по сторонам, словно опасаясь, что Бо вдруг выскочит откуда-то и одним ударом кулака вышибет из него дух.

О Боже, если бы только это случилось!

– Его здесь нет, – повторила Джордан, изо всех сил стараясь, чтобы голос ее звучал убедительно.

Украдкой Джордан то и дело поглядывала на руку убийцы, в которой тот сжимал пистолет. Страх все сильнее овладевал ею. Сколько это еще продлится? Для чего он пришел? Чтобы прикончить их на месте? Господи, только не это! При мысли о том, как Бо войдет в дом и наткнется на их окровавленные тела, Джордан едва не закричала.

Она не могла не понимать, что тогда будет.

Как это подействует на него…

Ведь один раз он уже лишился жены и ребенка.

Конечно, они со Спенсером – это совсем другое. Она ему не жена, а Спенсер – не сын. Они почти чужие друг другу. И все-таки Джордан чувствовала, что это не совсем так. Ведь Бо ясно дал ей понять, что считает себя в какой-то степени ответственным за них обоих.

Он едва не сломался, когда в той авиакатастрофе потерял тех, кого любил. Но если он вернется – а он вернется непременно – и увидит на пороге труп невинного ребенка, ему конец. Бо просто этого не переживет. В гибели малыша он будет винить себя одного. Тем более что он с первого дня привязался к Спенсеру.

«А как насчет тебя, Джордан? К тебе ведь он, кажется, тоже не совсем равнодушен?»

Она постаралась выбросить эту мысль из головы. Теперь не время рассуждать, много ли значит она сама в жизни Бо.

Новый порыв ветра с воем обрушился на бунгало. Дверь с оглушительным грохотом ударилась о стену, и в разговоре наступила вынужденная пауза.

– А как вам удалось взобраться на балкон? – Это было единственное, о чем ей пришло в голову спросить.

– Закинул веревку и взобрался по ней. А вы небось и не догадывались, насколько вы беззащитны?

«Да нет, знала, конечно, – с холодной злобой подумала Джордан. – Еще как знала, только вот поделать ничего не могла. Здесь мы как в ловушке. И вот ловушка захлопнулась».

– А как же ураган? – спросила она, стараясь не думать о том, что будет дальше.

– А что ураган?

– Ну… я хотела спросить, а как же вы тогда вернетесь обратно? Вы ведь тоже попались – как и мы.

– Ну, это ведь мои проблемы, верно? – резко бросил он, непонятно по какой причине вдруг придя в ярость.

Единственный глаз его, тускло-черный, словно полированная смола, впился в лицо Джордан, и ей стало нехорошо. Джордан казалось, что этот глаз смотрит прямо ей в душу, упиваясь леденящим ужасом, который сдавливал ей грудь, не давая дышать.

Она отвернулась.

И тут взгляд ее случайно упал на столик. Она увидела мерцающий огонек тонкой свечи, которую сама зажгла незадолго до этого.

Стопку книг – все, как одна, о море. И статуэтку.

Ту самую статуэтку чайки, о которой Бо с усмешкой сказал, что она, мол, весит никак не меньше тонны.

Джордан осторожно подвинулась на диване, стараясь не привлечь внимания «пирата». Потом бесшумно высвободила правую руку… просто на всякий случай. На тот случай, если судьба подарит ей шанс.

– Вставайте! – резко бросил «пират», – Вы, оба! Ступайте к стене! Да, да, к этой!

Джордан вскинула голову – он указывал, куда им идти, той рукой, в которой был пистолет. Вот оно!

Теперь или никогда.

Поднявшись с дивана, Джордан на глазок прикинула расстояние, отделявшее их от «пирата», гадая, успеет ли она…

– Давайте! – рявкнул он.

Она спустила на пол не перестававшего плакать Спенсера.

– Что он собирается делать? – захлебываясь слезами, спросил он.

Джордан не ответила.

Вместо этого она испуганно вскрикнула и отшатнулась назад, словно заметив за спиной незнакомца нечто страшное.

Видимо, у нее получилось достаточно убедительно, потому что «пират» резко обернулся.

Джордан молниеносным движением схватила со стола статуэтку. Ее пальцы еще не успели сомкнуться вокруг нее, а она уже испугалась, не совершает ли ошибку, которая станет для них роковой. Бо предупреждал, что статуэтка страшно тяжелая. Но вот насколько тяжелая? Удастся ли ей вообще оторвать ее от стола?

Однако могучий выброс адреналина вкупе с отчаянием и безумным желанием остаться в живых сделали свое дело – статуэтка легко взмыла в воздух, словно мраморная чайка вдруг превратилась в живую птицу.

– Спенсер, беги! Беги же! Беги вниз! Во двор! – крикнула она за секунду до того, как метнуть массивную статуэтку в ничего не подозревавшую жертву.

Все произошло почти одновременно.

Малыш мгновенно послушался – словно подброшенный невидимой пружиной, он ринулся к лестнице.

«Пират», опомнившись, вскинул руку и выстрелил ему вдогонку.

Пуля, срикошетив, угодила в перила.

Спенсер кубарем скатился по лестнице и исчез из виду. Джордан еще слышала его топот по ступенькам, когда глухой удар возвестил ей, что ее снаряд попал в цель.

Это была не вода. Ура! Это не вода!

Это было обычное поле, каких полным-полно на фермах, вдобавок покрытое ровной зеленой порослью каких-то всходов.

Посадка, строго говоря, могла бы быть и помягче, однако все обошлось. Даже самолет выглядел на удивление целым – во всяком случае, на первый взгляд.

Бо напрягал все силы, чтобы сохранять контроль над самолетом до того момента, как шасси коснулось неровной поверхности вспаханного поля. Самолет, подпрыгивая, уже бежал по полю, а ему по-прежнему не верилось, что все обошлось. Можно было подумать, что чья-то невидимая гигантская рука, протянувшись к небу, бережно опустила его на землю.

Он был жив!

Он даже не потерял сознания!

Опьянев от возбуждения, Бо не замечал ничего, в том числе боли.

Немного придя в себя, он попытался выбраться из кабины. И тут же сморщился – все тело его пронзила нестерпимая боль. На Бо навалилась страшная усталость, однако он не сдавался. Он знал, что просто не имеет на это права. Не может позволить себе даже думать о том, как ему плохо.

Нужно поскорее добраться до Джордан и Спенсера. А времени у него в обрез.

Оглядевшись по сторонам, Бо заковылял к дому, видневшемуся в самом конце поля. Он едва замечал, что дождь по-прежнему хлещет как из ведра, а одежда его промокла насквозь и противно липнет к телу. Бешеные порывы ветра валили его с ног, в воздухе стояла сплошная завеса дождя, так что Бо даже испугался, как бы не заблудиться.

Поскользнувшись, он с размаху упал в лужу. Раздался громкий всплеск. Барахтаясь в грязи, Бо вдруг с удивлением сообразил, что на нем по-прежнему его лучший костюм и элегантные кожаные ботинки ручной работы.

Мысль о том, как нелепо он, должно быть, выглядит – в подобном костюме и в таком месте, – была настолько абсурдной, что Бо рассмеялся. Да, он смеялся бы над этим до слез, если бы во всей этой истории было хоть что-нибудь смешное. Но теперь ему было не до смеха. Бо не покидала тревога.

Он попытался взять себя в руки, прогнать страхи, не дававшие ему покоя. Снова и снова он повторял себе, что Джордан и Спенсер в безопасности. Что с ними просто не может ничего случиться. Что при необходимости Джордан догадается позвонить в полицию – попросить о помощи.

Да… но что, если она так ничего и не знает о начавшейся эвакуации?

О том, что берег Оутер-Бэнкса сейчас всего лишь на каких-то пятнадцать футов выше уровня океана? Что этого вполне достаточно, чтобы их бунгало смыло волной, если урагану вздумается нанести удар именно в этом месте?

Он должен вызволить их оттуда.

Оставалось только успокаивать себя тем, что раз уж ему так трудно добраться туда, то подручным Гизонни это будет не легче.

Наконец Бо кое-как удалось доковылять до дома, который при ближайшем рассмотрении оказался ничем не примечательным сооружением вроде сарая, только недавно обшитым вагонкой. Позади него притулилось несколько каких-то фруктовых деревьев, тяжело гнувшихся под тяжестью плодов, за ними виднелся старый амбар, из-за угла которого торчала задняя часть потрепанного грузовичка. За окнами дома было темно, однако, присмотревшись повнимательнее, Бо заметил, как темноту прорезал узкий луч карманного фонарика, и осторожно двинулся к двери.

«Скорее всего ветром оборвало провода, и хозяева остались без электричества», – решил он.

Обойдя дом, Бо громко забарабанил в дверь.

Но вой ветра, похоже, без труда заглушил его стук.

Наконец, отчаявшись, он просто толкнул дверь – та, как оказалось, была не заперта – и сунул голову внутрь.

– Эй! Есть тут кто-нибудь?

Не дождавшись ответа, Бо сделал несколько шагов и оказался в крохотной кухоньке. Линолеум на полу потрескался, краска на стенах отслоилась, все вокруг, даже столовые приборы, поражало своей ветхостью.

– Стойте, где стоите! – скомандовал чей-то голос.

В дверях темной комнаты, выставив вперед обрез, стоял пожилой мужчина в белой майке. Вынырнувшая из темноты вслед за ним старушка в коротеньком ситцевом халатике и с седыми волосами, накрученными на бигуди, проворно навела на него луч фонарика. Бо на мгновение ослеп.

Сообразив, что к чему, он тут же вскинул вверх руки, сам не зная, чего в тот момент испугался больше: оружия или фонарика, луч которого страшно резал глаза.

– Постойте! – воскликнул Бо. – Э-эй, не надо! Послушайте, мне нужна помощь!

– А вы кто такой? – подозрительно разглядывая его, выплюнул старикашка. – Небось один из этих проклятых мародеров, о которых давеча говорили по ящику?

– Мародеров?! – Слегка сбитый с толку, Бо даже не сразу понял, о чем он говорит. – Хотите сказать, что кто-то в этих краях шарит по домам, воспользовавшись тем, что хозяева уехали? Ясно… Нет, я не мародер. Честное слово.

– Тогда кто вы такой? И что выгнало вас из дому в такую погоду? Чего ради вы шляетесь под дождем, когда льет как из ведра?

– Дело в том, что мой самолет упал на ваши бобы. То есть на поле.

– Нет у меня никаких бобов, молодой человек! – загремел старик. – Если хотите знать, там растет табак!

Бо стиснул челюсти.

– Ну хорошо. Пусть будет табак. Короче говоря, мой самолет упал на ваше поле, сэр. Поверьте, я с радостью возмещу вам ущерб. Однако сейчас мне необходимо позвонить.

Он уже приготовился услышать, что телефона у них нет, – этого вполне можно было бы ожидать. Не удивился бы он и если бы они вышвырнули его за дверь.

– Телефон вон там, на стене, – неожиданно миролюбиво проворчал старик, опуская обрез.

– Джейк! – испуганно взвизгнула старая леди.

– Помолчи, Эмили! Парень не врет. Эти огни, что мы видели, помнишь? А тот звук? Это, должно быть, его самолет плюхнулся на наше с тобой поле. Говорил же я тебе! А ты все – НЛО, НЛО!

И снова у Бо мелькнула мысль, что при других обстоятельствах он бы от души посмеялся над этой забавной сценой. Но сейчас он молча направился к висевшему на стене допотопному телефону.

– Ты не поранился во время аварии, сынок? – заботливо спросила старушка.

– Нет, обошлось, – улыбнулся Бо и снял трубку, моля Бога о том, чтобы телефон работал.

И почти сразу же услышал гудок.

– Спасибо, – выдохнул он беззвучно, но кого он благодарил: телефон – за то, что тот работал, или старенькую хозяйку – за заботу, он и сам не смог бы сказать.

– Кому собираешься звонить, парень? – спросил старик. Бо окаменел. Сказать по правде, он и сам не знал.

– В службу спасения, – решил он наконец. И начал набирать 911.

С ужасом и облегчением Джордан смотрела на распростертое у ее ног тело.

Из рассеченного лба убийцы струйкой бежала кровь, заливая бровь и глазницу и насквозь промочив жуткую черную повязку на месте отсутствующего глаза.

Падая, статуэтка разбилась вдребезги, и мельчайшие осколки мрамора разлетелись по всей комнате.

Какое-то время Джордан молча хлопала глазами, не в силах осознать то, что произошло.

Только услышав, как внизу грохнула входная дверь, она опомнилась.

– Спенсер! – крикнула она, ринувшись к лестнице. – Спенсер! Вернись!

Не дождавшись ответа, Джордан бросилась вниз по ступенькам, помня только одно – нужно остановить его.

Нельзя допустить, чтобы насмерть перепуганный ребенок убежал из дома. Там ведь ураган, а он совершенно один! То, что еще пару минут назад казалось ей единственной возможностью спасти его, сейчас, когда все уже было позади, выглядело совсем по-другому.

Под ее ногой на ступеньке вдруг что-то хрустнуло. Джордан рассеянно бросила взгляд вниз – осколок разбитой статуэтки. Нога внезапно подвернулась, и Джордан, сдавленно ахнув, взмахнула руками, попытавшись ухватиться за перила.

Но руки беспомощно взлетели вверх, и се вдруг с неудержимой силой повлекло куда-то… Она падала… Падала…

Кубарем скатившись по ступенькам, Джордан с грохотом приземлилась в самом низу. Ее пронзила острая боль. Правая нога торчала вбок под каким-то немыслимым углом.

От боли и досады на собственную неловкость Джордан едва не расплакалась. Однако сейчас было не до этого. Смахнув дрожащие на ресницах слезы, Джордан привстала и, охая, вцепилась в перила.

Ей показалось, что миновала целая вечность, пока она кое-как доковыляла до второго этажа, цепляясь за стену, добрела до конца коридора и принялась спускаться дальше.

– Спенсер! – крикнула она, уже догадываясь, что в доме его нет. А снаружи он вряд ли смог бы ее услышать.

О Боже, что она наделала?!

Горячие слезы заструились по ее щекам.

Оказавшись на первом этаже, Джордан захромала к двери и распахнула ее настежь. На миг ей показалось, что она ослепла. Висевшая в воздухе сплошная завеса дождя отрезала ее от всего остального мира. Бешеный порыв ветра ударил ей в лицо с такой силой, что она едва не задохнулась, а потом принялся неистово трясти дверь, словно пытаясь вырвать ее из ослабевших пальцев Джордан.

– Спенсер! – крикнула она в темноту. – Спенсер, ты можешь вернуться! Все в порядке! Все хорошо, милый! Спенсер, ты меня слышишь?!

Но единственным ответом на это был яростный вой урагана.

Глава 12

Одетый в ярко-оранжевый форменный жилет – в точности такой же, как у всех спасателей – Бо вжался в сиденье. Спасательный катер береговой охраны, прыгая как безумный, несся по волнам куда-то в темноту по направлению к Курритук-Саунд. В этом месте Оутер-Бэнкс от материка отделяло всего несколько миль, к тому же даже сейчас тут было достаточно мелко. Бо прекрасно это знал и однако, глядя на разбушевавшийся океан, чувствовал, как сердце у него то и дело уходит в пятки.

Даже посадка на табачное поле фермера, да еще в кромешной темноте, когда маленький самолетик дрожал под ним, словно испуганная лошадь, – даже это по сравнению с тем, что происходило сейчас, казалось ему всего лишь детской забавой. Он не успел додумать эту мысль до конца, когда исполинская волна, поднявшись чуть ли не до неба, вдруг с угрожающим грохотом ударила в катер всего лишь в метре оттого места, где сидел Бо, и окатила его с головы до ног потоками ледяной воды.

Впрочем, особого значения это уже не имело – в течение последних нескольких часов на нем нитки сухой не было, вдобавок он промерз как собака. Но Бо почти не замечал этого. Да и до того ли ему было! «Самое главное сейчас, – беспрестанно повторял он, – как можно скорее добраться до Джордан».

Телефонной связи с ней не было – скорее всего, когда начался ураган, ветром оборвало провода. Он пару раз попытался дозвониться до нее, но телефон в бунгало упорно не отвечал.

Как ему сообщили в местном отделении полиции, северная часть Оутер-Бэнкса к этому времени была уже залита водой. Ни электричества, ни телефонной связи там не было. Те из жителей, кто отказался последовать приказу губернатора и покинуть полуостров или вообще не слышал о нем, в настоящее время оказались отрезанными от материка. Катера береговой охраны и спасательные вертолеты делали все, чтобы эвакуировать их в безопасное место. К несчастью, тот мост, по которому можно было быстро попасть туда, снесло волной.

Бо пришлось выдержать настоящее сражение – он долго кричал и ругался, прежде чем вырвал наконец разрешение отправиться вместе со спасательной группой на поиски Джордан и Спенсера. Он был вынужден поклясться, что там осталась его семья. Бо даже сам удивился, как легко слова «жена и сын» сорвались с его языка. И тут же вдруг в груди его все перевернулось. Глаза у него защипало. Наверное, у него было такое лицо, что сердце у капитана спасательного катера дрогнуло.

– Ладно. Можете ехать с нами, – сдался он. – У меня тоже есть жена и сын, и если бы они оказались в такой ситуации, уж я бы из кожи вон лез, чтобы вытащить их оттуда. Ваша взяла. Впрочем, может, оно и к лучшему, вы по крайней мере хотя бы знаете, где их искать.

И вот теперь Бо смотрел, как капитан, напрягая все силы, налегает на штурвал, стараясь удержать бешено прыгающий катер, – почти так же, как незадолго до этого он сам цеплялся за штурвал самолета. «Как только все останется позади, мне придется выложить кучу денег», – вдруг подумал Бо. Первым делом чартерной авиакомпании – за самолет. Потом фермеру, на чье поле приземлился Бо, – от будущего урожая вряд ли много осталось. Старик, оценив свои потери, страшно разъярился. Похоже, фермер даже пожалел, что Бо оказался не мародером. В этом случае, всадив в мерзавца заряд дроби, он мог бы с чистой совестью препроводить его в контору шерифа, а потом до конца своих дней сладко почивать на лаврах. Правда, его настроение резко изменилось, как только Бо назвал свое имя. Фамилия Сомервилл, а вернее, ласкающее слух шуршание новеньких банкнот, стоявшее за ней, заставили фермера мигом прикусить язык. А через пару минут он совсем повеселел – в отличие от Бо. «Стоит только этой истории попасть в местные газеты, – кисло подумал он, – как старик повеселеет еще больше, сообразив, кого судьба занесла к ним этой ночью. А уж тогда можно пари держать, что представленный мне счет за убытки возрастет до небес».

Набрав 911, Бо стал с нетерпением ожидать представителей службы спасения, однако приехали за ним не скоро. Бо понимал – конечно, авария есть авария, но у этих парией и без него дел по горло. Все дороги, ведущие с побережья в глубь штата, были забиты беженцами, постоянные перебои в подаче электричества, отсутствие телефонной связи, бесконечные аварии сводили людей с ума.

Вначале Бо хотели отвезти в местную больницу – проверить, нет ли переломов или сотрясения мозга. Но Бо, вырываясь, упрямо твердил, что с ним все в порядке, ему только необходимо знать, что с его «семьей», а тогда он вообще будет на верху блаженства. После этого его оставили в покое и даже помогли добраться до самого побережья, откуда как раз в это время должен был отчалить катер со спасателями из береговой охраны.

И вот он здесь.

Трудно было поверить, что все происходящее – еще не ураган, что худшее впереди. Проведя детство в Луизиане, где ураганы не редкость, Бо примерно представлял себе, что их ожидает. Но до сих пор ему доводилось любоваться разгулом стихии в основном из окна теплого, сухого, а главное – безопасного дома. Или в крайнем случае отеля, когда как-то раз им посоветовали на несколько дней уехать из дома на побережье.

Еще никогда в жизни Бо не доводилось быть непосредственным свидетелем такой неистовой ярости урагана – казалось, природа, сойдя с ума, в слепом бешенстве крушит все вокруг…

Вскинув голову и прищурившись от водяной пыли, которая сплошной завесой висела в воздухе, Бо заметил, что катер почти достиг суши. Или, вернее, того, что от нее здесь еще оставалось.

Даже отсюда Бо видел встающие прямо из океана дома – казалось, им надоело стоять на берегу и, дождавшись подходящего момента, они дружно отправились в плавание.

Бо снова принялся убеждать себя, что даже если водой зальет первый этаж – да и второй тоже! – все равно Джордан и Спенсеру ничто не грозит. Он ведь как-никак архитектор. И его наметанный глаз сразу же определил, что бунгало выстроено на совесть. Наверняка это не первый ураган, который дом видел на своем веку. Стоял же он до сих пор? Значит, устоит и на этот раз.

Беда в том, что это были лишь его предположения.

По мере того как страх и неуверенность, словно кислота, разъедали его душу, Бо начал уже сомневаться и в этом. Очень скоро он даже готов был поклясться, что на этот раз чутье подвело его, что бунгало наверняка поставлено совсем недавно и при первом же порыве ветра сложится, словно карточный домик.

Подойдя к полуострову, катер свернул на север и теперь двигался вдоль побережья, огибая сильно изрезанный берег. Бо заметил, что капитан пристально вглядывается в каждый дом – видимо, в поисках знакомых ориентиров.

Еще до того как они отчалили, Бо попросил дать ему карту и по возможности точно показал место, где располагалось бунгало. Как он помнил, дом стоял на самом берегу в той части полуострова, что была обращена к океану. Ошибиться он мог максимум на полмили. Было решено, что катер останется на этой стороне, а спасатели пойдут пешком.

– Дальше па катере вряд ли удастся пройти, – прокричал ему в ухо один из спасателей в тот момент, когда двигатель оглушительно взревел. – Ваше бунгало, должно быть, где-то в той стороне. Побудьте тут с капитаном, а мы сходим за ними.

– Нет, я с вами! – вскочив на ноги, проорал в ответ Бо. Катер вдруг встал дыбом, точно необъезженный конь, и Бо едва не кувырнулся за борт. Ему лишь каким-то чудом удалось все-таки устоять на ногах.

Спасатели с сомнением переглянулись. Потом посмотрели на разбушевавшийся океан и снова друг на друга.

– Нет, я с вами, – повторил Бо, потуже затянув завязки спасательного жилета, и прыгнул в шлюпку.

«Держись, Джордан. Не бойся. Я иду!»

Она оказалась в мышеловке – первый этаж бунгало затопило. Вода быстро поднималась, и лестничный марш, где она испуганно сжалась в комок, казался крохотным островком среди разгневанного океана. Джордан молилась – молилась, как никогда в жизни.

Она молилась за Спенсера, который был где-то там, во власти урагана.

За Бо – где бы он сейчас ни находился.

Она молилась, чтобы монстр, валявшийся наверху, не пришел в сознание и не явился сюда за ней. Оставалось только радоваться, что теперь он по крайней мере не сможет пустить в нее пулю. Еще до того, как дом затопило, Джордан с большим трудом поднялась наверх и забрала его пистолет.

Она понятия не имела, для чего он ей. Стрелять она не умела, правда, успела посмотреть достаточно фильмов, чтобы иметь хоть какое-то представление, как это делается. Набравшись смелости, Джордан хотела было даже лихо покрутить пистолет, прежде чем заткнуть его за пояс, но потом передумала, испугавшись, что он, чего доброго, еще выстрелит.

«Нет уж, – решила она. – Если я и рискну воспользоваться этой штукой, то только для того, чтобы защитить себя».

– Ох, Спенсер, где ты? Вернись! – снова взмолилась она. Джордан так долго звала его, что у нее почти пропал голос.

Если бы не нога, она выбралась бы наружу, несмотря на непрерывно прибывавшую воду, и кинулась бы искать Спенсера. Она пыталась – видит Бог, пыталась, – но почти сразу же поняла, что это ей совершенно не под силу. Нога ее чудовищно распухла и болела так, что Джордан задумалась, не перелом ли у нее.

Она попыталась подползти на четвереньках к двери, но добилась только того, что промокла до нитки и перемазалась в грязи, так что пришлось вернуться. Беспомощность повергла Джордан в отчаяние.

Она столько плакала, что глаза ее опухли и нестерпимо зудели. Щеки саднило – так часто она промокала их мокрым рукавом футболки.

Джордан чувствовала себя абсолютно одинокой и бесконечно несчастной.

«И что же теперь?» – задала она себе вопрос.

Неужели ей суждено расстаться с жизнью именно так? Вода постепенно станет подниматься все выше, ступенька за ступенькой, неумолимо настигая ее, пока не накроет с головой?

Неужели ей на роду написано утонуть?! При одной только мысли об этом все тело Джордан покрылось ледяными мурашками.» Она вдруг подумала о Жанетт и Тайлере. О жене и сыне Бо. Они ведь тоже утонули!

И ему пришлось жить с таким грузом на душе – жить, зная, какой ужас им довелось испытать, когда самолет начал погружаться и затхлая, пропитанная запахом гниения вода залива тяжело сомкнулась у них над головой… как они отчаянно боролись за каждый лишний глоток воздуха, а вокруг была только вода – одна вода…

«Нет. Не думай об этом! Не смей! Ничего, кроме вреда, от этого не будет!» – твердила она себе, снова и снова смахивая ладонью слезы.

И вдруг… вдруг ей показалось, что она что-то услышала.

Голоса!

Ей почудилось, что она слышит голоса. «О Боже! Неужели это бред? – с ужасом подумала Джордан. Неужели уже дошло до этого?!»

– Джордан!

Вот оно – ее имя. Мимоходом заглянув в дом, ветер швырнул ей его в лицо и с издевательским хохотом исчез за дверью.

Странно… голос показался ей удивительно знакомым.

«Вздор! Ты слышишь его, потому что хочешь услышать! – сказала она себе. – Его тут нет! Его не может тут быть, потому что…»

– Джордан, ты где? Спенсер?

Дверь с шумом распахнулась.

Фигура Бо в кричаще оранжевом спасательном жилете вплыла в дом. От растерянности Джордан захлопала глазами. Поначалу он даже не заметил ее.

Только когда с ее губ со стоном сорвалось его имя, Бо вздрогнул и поднял глаза.

И тогда увидел ее, сидящую на ступеньках.

Лицо его просияло.

– Боже ты мои! Джордан! С тобой все в порядке?!

«А с тобой?» – хотелось крикнуть ей. Бо выглядел просто жутко – мокрый, грязный, в изорванном костюме да еще вдобавок в этом дурацком жилете. И тем не менее вряд ли в эту минуту что-то могло бы обрадовать ее сильнее.

Прыгая через две ступеньки, он ринулся к ней. По пятам за ним бежали еще двое мужчин – в таких же оранжевых жилетах, как и Бо.

– Джордан! – выдохнул он. Подхватив Джордан на руки, Бо крепко прижал ее к груди. – А где Спенсер? И…

Его взгляд упал на зажатый в руке Джордан пистолет, и он словно споткнулся. Глаза их встретились.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но ни звука не сорвалось с ее губ.

– Где Спенсер, Джордан? – прерывающимся голосом спросил Бо. – Где он?

– Бо… – выдавила она с трудом. – Он… он выбежал из дома… и пропал…

– Пропал? – словно не веря своим ушам, повторил Бо. И снова бросил взгляд на пистолет. – Но он… он не…

– Он отыскал нас, Бо… «Пират»…

– Нет!..

– Да. Он здесь…

– Здесь?! – эхом повторил Бо, дико озираясь по сторонам. – Но…

И тут вдруг ее прорвало. Захлебываясь рыданиями, Джордан говорила и говорила. Казалось, она забыла, что они не одни. Она рассказывала о том, что случилось здесь, даже не замечая, что двое спасателей с потрясенными лицами смотрят на нее во все глаза, а в руке она до сих пор сжимает пистолет.

– Дай-ка мне эту штуку, – мягко попросил Бо, когда она замолчала.

Джордан послушалась. Забрав у нее пистолет, Бо протянул его одному из спасателей.

– Я вам все объясню, только потом, – пообещал он, едва ли не выталкивая их из дома. – А сейчас нужно срочно найти мальчика. Он где-то на берегу…

Словно гора свалилась с плеч Джордан. Закрыв от облегчения глаза, она едва не упала на ступеньку. Бо здесь. Теперь можно ни о чем не думать – он обо всем позаботится.

– Я знала, что ты вернешься, – благодарно прошептала она. – Я это знала.

Бо замер – ее слова, похоже, взволновали его. Стоя на последней ступеньке, он обернулся.

– Я найду его, Джордан, – пообещал он. В глазах его сверкала твердая решимость.

– Спенсер! Спенсер!

Бо отдавал себе отчет, что с таким же успехом он мог бы кричать и на заполненном болельщиками стадионе – шансы, что Спенсер услышит его, были ничтожно малы. И однако он не сдавался – снова и снова хрипло выкрикивая его имя, он отчаянно молился, чтобы малыш услышал его.

Но ответа не было.

И тем не менее Бо не терял надежды.

Океан превратился в гигантский кипящий котел, где исполинские валы со змеиным шипением и оглушительным ревом вздымались чуть ли не до небес. Спотыкаясь и падая, Бо с трудом продвигался вперед по тому, что некогда было дорогой, а теперь превратилось в липкую грязь. Весь берег был усеян обломками досок, кусками мебели, щепками – всем, что осталось от нескольких кокетливых домиков, еще недавно изящной цепочкой тянувшихся вдоль берега.

Теперь жалкие остовы их, цепляясь остатками фундамента за изуродованную землю, смахивали на потонувшие корабли, выброшенные во время шторма на берег. Трудно было поверить, что только два дня назад это место было процветающим морским курортом.

Бо старался держаться поближе к одному из спасателей, которого, как он успел узнать, звали Майком. Впрочем, их оранжевые жилеты были заметны издалека. Спасатели прочесывали оставленные дома, один за другим, в надежде, что перепуганный малыш мог спрятаться там.

Когда Джордан сказала, что Спенсер выбежал из дома и исчез бесследно, Бо почувствовал, как у него подгибаются колени. К несчастью, ни он, ни Джордан не знали, умеет ли малыш плавать.

Они уже обыскали чуть ли не все развалины по соседству – и безрезультатно. Спенсер словно растворился в воздухе. Ни один балкон, ни один выступ, ни одна брошенная машина не остались непроверенными – но мальчика нигде не было.

– Идеи есть? – крикнул Майк, пытаясь перекричать ветер.

– Надо искать, – проревел в ответ Бо. – Где-то же он должен быть, верно?

Да. Конечно.

Учитывая, что до самого худшего дело все же не дошло – а Бо упорно отказывался даже думать о таком, – Спенсер, конечно, должен где-то быть.

Где-то рядом.

В каком-нибудь сухом месте. Где-то…

– Стоп! Кажется, я знаю, где он может быть! – вдруг воскликнул Бо.

Джордан лежала на диване, плотно забинтованная нога ее покоилась на подушке.

Ретт, офицер отряда береговой охраны, оставшийся в доме, кроме того, караулил и «пирата» – впрочем, тот все еще был без сознания. Но Ретт ни на минуту не забывал про него. Убийца так и лежал там, где его настиг удар Джордан. Он был жив, но по-прежнему не приходил в себя. Ретт вызвал по радио помощь, после чего удобно устроился напротив Джордан и приготовился ждать.

– Может, стоит положить на ногу что-нибудь холодное? Если хотите, могу принести вам, – предложил он. Джордан молча покачала головой.

Сейчас ей было не до этого. Все ее мысли были там, на берегу. Прошло уже слишком много времени с тех пор, как Бо отправился на поиски Спенсера.

Шторм, казалось, усиливался с каждой минутой.

А Спенсер где-то там, один.

И Бо тоже.

Дергающая боль в ноге не давала покоя. На Джордан волной навалилась слабость, стало подташнивать – сказывались волнения предыдущего дня, недостаток сна и, главное, то, что у нее с утра во рту не было и маковой росинки.

«Впрочем, все это сейчас не так уж важно», – подумала она.

Главное, чтобы нашли Спенсера.

Бо отыщет его. Ведь он же ей обещал!

Несмотря на все старания Джордан не думать о плохом, в душе ее шевельнулся червячок сомнения.

«Бо не тот человек, чтобы дать слово и не сдержать его», – убеждала она себя, чувствуя, как в ней поднимается необъяснимое раздражение.

Но ведь Бо же не виноват, что Спенсер выскочил из дома?!

Он тут ни при чем!

Во всем виновата она сама!

«Нет. Ты пыталась спасти Спенсера, спасти от верной смерти. Если бы ты не крикнула, «пират» застрелил бы его. Ты хотела сделать как лучше, Джордан».

Если бы только она не свалилась с лестницы!

Если бы успела догнать насмерть перепуганного малыша прежде, чем он растворился в ночи!

– С вами все в порядке? – обеспокоенно спросил Ретт.

Джордан молча кивнула – она не рискнула заговорить, почти не сомневаясь, что голос ее подведет. Она совсем осипла. А плакала столько, что сейчас, как ей казалось, больше не смогла бы выдавить ни слезинки. «Наверное, я просто выплакала все слезы», – с горькой усмешкой подумала она.

Джордан закрыла глаза и принялась молиться.

Она взывала к Фиби… где бы ее душа ни была сейчас.

«Позаботься о нем, Фиби! – молила она. – Не спускай с него глаз! Постарайся, чтобы с ним ничего не случилось! Боже, пусть Бо отыщет его! Пусть приведет его ко мне, живого и невредимого! И тогда – клянусь! – я сделаю все, чтобы ни один волос не упал с его головы!»

Вдруг позади нее послышался звук глухого удара и вслед за ним – какой-то странный хруст…

Джордан обернулась, и из груди у нее вырвался звериный крик.

К ее величайшему ужасу, обмякшее тело офицера береговой охраны сползло на пол.

А над ним с залитым кровью лицом стоял «пират». В единственном глазу его пылала ненависть. И глаз этот смотрел на нее, Джордан.

Вскарабкавшись на гребень дюны, Бо взмолился про себя, чтобы этот кошмарный день наконец закончился бы. Спенсер наверняка где-то здесь. Бо был почти уверен в этом.

«А если ты ошибаешься? Если его тут нет? – мысленно обратился он к себе. – Ведь ты даже не представляешь, где еще он мог бы спрятаться. Мы и так обыскали все, что только можно. Придется отказаться от поисков…»

Отказаться?!

«Ну уж нет!» – с яростной решимостью подумал Бо, с трудом продвигаясь вперед по гребню. Мокрый песок цепко хватал его за ноги, каждый шаг давался с неимоверным трудом, все тело Бо сковала свинцовая усталость. Но он не намерен был сдаваться. Он уже сдался один раз – когда пытался отыскать Жанетт и Тайлера.

На этот раз он ни за что не откажется от поисков – только если будет абсолютно уверен, что надежды уже нет.

И вот он на самом гребне.

Отсюда Бо мог окинуть взглядом песчаные дюны.

Вначале он даже растерялся – Бо рассчитывал увидеть берег, но берега не было! Не было вообще ничего – только сплошная масса черной воды, с яростным шипением бурлившей вокруг, словно какое-то адское варево в ведьмином котле.

Наконец он увидел то, что искал, – оно поднимаюсь из воды, будто спина какого-то морского чудовища. Утес.

И тут Бо заметил его. Крошечная детская фигурка… Спенсер!

Бо испытал такое облегчение, что едва не задохнулся.

– Спенсер! – завопил Бо. Сердце его ухнуло в пятки, когда он увидел, как отчаянно малыш цепляется за утес, пытаясь удержаться на его скользкой от воды поверхности.

Спенсер не прореагировал на крик Бо. Очевидно, обезумевший ветер просто отнес его слова в сторону.

Бо оцепенел. Сердце его бешено колотилось в груди. Он молился – молился, как никогда в жизни… Вдруг исполинская волна, поднявшись на немыслимую высоту, скрыла от его глаз и выступ утеса, на котором сидел Спенсер, и самого малыша.

Бо в отчаянии зажмурился.

Когда он снова открыл глаза, волна схлынула.

Спенсер по-прежнему держался за утес.

И до Бо вдруг дошло, что это скорее всего не первая такая волна – вероятно, их было уже немало. Раз за разом, накрывая Спенсера с головой, волны старались увлечь его за собой, и всякий раз малыш, упорно цеплявшийся за клочок суши, одерживал над океаном победу.

Гордость за этого крохотного человечка внезапно охватила Бо. Но тут же ее сменил страх.

«Спенсер пробыл там слишком долго», – с тревогой подумал Бо. Малыш промок до нитки и сейчас наверняка почти без сил – каждая волна может оказаться для него последней». Времени оставалось в обрез.

Бо обернулся к Майку, вслед за ним вскарабкавшемуся на гребень дюны.

– Вон он! – проревел он, пытаясь перекричать неистовый вой ветра. – Надо поскорее добраться до него, пока малыш не свалился в воду.

Проглотив вдруг вставший в горле комок, Бо приподнялся на цыпочки.

– Держись, Спенсер! – оглушительно завопил он. – Я иду к тебе! Все будет хорошо, слышишь, парень?!

– Дьявольщина! Где мальчишка? Где он, я тебя спрашиваю!

«Пират» приближался к ней. Каждый шаг давался ему с трудом, но в глазу его горела такая ненависть, что по спине Джордан побежали мурашки.

Она с молчаливым презрением смотрела на него, отчаянно радуясь в душе, что Спенсера здесь нет.

– Где мальчишка, я спрашиваю! – проревел он. Покачнувшись, «пират» налетел на низкий столик и едва не свалил его на пол.

Скорее всего, как отметила про себя Джордан, голова у «пирата» до сих пор кружилась – координация движений у него явно была нарушена.

Впрочем, вряд ли это ей могло помочь.

Ее нога распухла, как бревно. К тому же она болела так, что Джордан почти не сомневалась – даже если бы ей и удалось без посторонней помощи встать на ноги, это ничего бы не дало. Дальше нескольких шагов дело бы не пошло.

Однако она должна все же попытаться. Нельзя просто лежать тут и молча смотреть, как убийца шаг за шагом все ближе подбирается к ней, словно огромный черный кот – к беспомощной, раненой пташке.

Кроме того, ведь теперь он безоружен. Пистолета у него не было. Впрочем, скорее всего он сам еще об этом не знал.

Правда, пистолета не было и у нее. Ретт пообещал, что положит его в какое-нибудь безопасное место. Так он и сделал, только вот знать бы, где оно, это место.

К счастью, не знал об этом и «пират».

Поднявшись на ноги, Джордан собралась с духом и заставила себя бестрепетно встретить его угрожающий взгляд. Боль в ноге была нестерпимой, но инстинкт самосохранения, вдруг давший о себе знать, был еще сильнее. «Нет, – с отчаянной решимостью подумала Джордан, – я не позволю прикончить себя, как слепого котенка. Я сделаю все, чтобы спастись, а уж если и погибну, то хотя бы не зря».

– Куда это ты собралась?! – прорычал убийца, рванувшись к ней.

«Он двигается куда быстрее, чем я ожидала!» – с тоской подумала Джордан. Теперь она почти не сомневалась, что «пират» доберется до нее раньше, чем она успеет скрыться.

Она метнулась в сторону, с трудом вывернувшись из его рук.

Угрожающе зарычав, он кинулся за ней.

На этот раз ему удалось ее схватить.

Джордан отчаянно вырывалась. Не обращая внимания на боль в ноге, она лягалась, царапалась, кусалась – но все бесполезно. И тут она сообразила, что ее куда-то тащат.

Когда до Джордан с ошеломляющей ясностью дошло, куда он тянет ее, она вначале решила, что сходит с ума. Она убедилась, что «пират» тащит ее к французскому окну, за которым находилось штормовое море. Море, уже затопившее весь первый этаж и грозно ревевшее, словно дикий зверь, почуявший добычу.

Набрав полную грудь воздуха, Бо нырнул в воду, предварительно для страховки обвязавшись вокруг пояса веревкой.

Другой конец веревки привязали к ближайшему скальному выступу. Майк стоял рядом, в любую минуту готовый прийти на помощь. Вообще говоря, он сам собирался плыть за Спенсером, но Бо даже слушать ничего не хотел. Он напомнил Майклу, что пришлось перенести малышу. Возможно, у него шок. После всего, что Спенсеру довелось пережить в этот злосчастный день, после того, как он каким-то чудом избежал пули «пирата», трудно даже было представить себе, на что он может решиться, увидев приближающегося к нему незнакомого мужчину.

Судя по всему, Спенсер так до сих пор и не заметил Бо.

Мертвой хваткой вцепившись в каменный выступ, мокрый и дрожащий Спенсер свернулся клубочком, зябко подтянув колени к груди. Взгляд его был прикован к тому месту, где небо смыкалось с океаном и где сейчас грозно вздымались громадные валы. Он казался таким же жалким и перепачканным, как Джордан, когда Бо увидел ее, сжавшуюся на ступеньках лестницы. При воспоминании об этом Бо содрогнулся. А сейчас перед ним был ребенок – еще более беззащитный, маленький, испуганный, так отчаянно нуждающийся в помощи. Бо внезапно почувствовал, как все его существо рванулось к нему.

Бо снова пообещал себе, что не позволит, чтобы с Джордан или Спенсером случилась беда.

Чудовищной величины вал вздыбился прямо у него над головой в тот самый момент, когда Бо вынырнул на поверхность. Не ожидавший этого Бо отчаянно забарахтался, набрал полный рот соленой воды и едва не захлебнулся.

Немного отдышавшись, он принялся грести, стараясь не выпускать из виду утес, в то время как одна исполинская волна за другой с грозным ревом облизывали его, как изголодавшиеся звери.

Силы его убывали. Откуда-то сзади что-то кричал Майк. Всякий раз, как Бо выныривал на поверхность, Майк принимался вопить, видимо, желая подбодрить его. И вдруг ветер неожиданно стих. Сразу стало невероятно тихо, и Бо даже не сообразил, что теперь-то Спенсер наверняка услышит, если он его позовет.

Бо уже открыл было рот, чтобы окликнуть мальчика, как вдруг очередная стена воды надвинулась на него и с размаху швырнула прямо на каменный выступ.

Потом она накрыла его с головой и потащила на дно, равнодушно швыряя и подбрасывая, точно тряпичную куклу. Его ударило о камень, и Бо едва не потерял сознание от боли. Чудо, что он вообще остался жив, – волна прокатилась по нему, как каток, а после удара об утес ему казалось, что череп его вот-вот треснет, как гнилой орех.

Хватая воздух широко открытым ртом и отплевываясь, Бо вынырнул на поверхность.

– Спенсер! – закричал он, осипнув от натуги и едкой соленой воды, которой успел нахлебаться. – Спенсер, держись! Сейчас я тебя вытащу!

Ответа не было.

Бо бросил взгляд на утес и увидел, что там никого нет.

«Пират» волоком вытащил ее на балкон, и Джордан на миг показалось, что ее с размаху окунули в воду. Деревянные доски насквозь пропитались водой, и ее босые ноги скользили и разъезжались. Почти сразу же потеряв равновесие, она с размаху растянулась на полу, но мужчина схватил ее за шиворот и грубо поставил на ноги.

– Тебе конец, – прошипел он ей в лицо. Его перекошенная физиономия ясно говорила о том, что он вне себя. – Конец, ты поняла?! Сначала я покончу с тобой! А потом отыщу проклятого щенка и сверну ему шею!

– Ты сначала отыщи его! Посмотрим, как это у тебя получится! – зло бросила ему в лицо Джордан. Гнев ослепил ее до такой степени, что она теперь уже ничего не боялась. Кипевшая в ней ярость будто выпарила страх.

– Можешь не сомневаться – найду!

«Но не раньше Бо», – промелькнуло у нее в голове. И тут перед глазами у Джордан словно вспыхнул сноп разноцветных искр – это «пират» с размаху швырнул ее о перила балкона.

Джордан закусила губу – боль пронзила ее с такой силой, что она едва не закричала. Но то, что задумал этот ублюдок, стало ей ясно, только когда его грубые лапищи сжались у нее на плечах.

Он хотел скинуть ее вниз!

И некому помочь ей!

– Бо! – услышала она свой голос, когда «пират», перекинув ее через перила, стал толкать в спину – туда, вниз, где шипела и пенилась грязная вода. – Бо!

Да где же он, черт возьми?! И где Спенсер?

Теперь Джордан уже не сомневалась – если Бо не появится, чтобы избавить ее от этого ужаса, то в следующую минуту она полетит вниз, навстречу неминуемой гибели.

Ему вдруг показалось, что время остановилось. Бо дико озирался по сторонам. Он был один – один посреди штормового океана.

Отчаянный вопль вырвался из его груди. В открытый рот, разъедая горло, заполняя легкие, хлынула холодная морская вода, и Бо мучительно закашлялся.

И вдруг – о чудо! – он заметил, как что-то пробкой выскочило из воды в нескольких ярдах от него.

– Вон он! – завопил за его спиной Майк.

Словно гора упала вдруг с плеч Бо. Забыв обо всем, он рванулся в ту сторону, куда указывал Майк.

Спенсер барахтался в волнах, кашляя и захлебываясь. Руки его беспомощно молотили по воде, и Бо сразу догадался, что плавать он не умеет.

– Постарайся держать голову над водой! – прокричал Бо. И в ту же секунду еще один гигантский вал накрыл малыша и увлек его под воду. – Нет! Спенсер!

Нырнув, Бо поплыл к тому месту, где только что был Спенсер. Кружа под водой, он лихорадочно шарил вокруг себя, однако руки его хватали только воду…

Пусто!

Острая боль невосполнимой утраты пронзила его сердце. Высунув голову из воды, он набрал полную грудь воздуха и скоса нырнул.

На этот раз он погрузился глубже. Раскинув руки как можно шире, Бо метался из стороны в сторону, отчаянно молясь про себя – так же, как молился он в ту далекую страшную ночь…

И молитвы его на этот раз были услышаны.

Чудо все-таки произошло.

В тот момент, когда легкие его вот-вот готовы были разорваться, пальцы Бо вдруг коснулись чего-то мягкого… Это «что-то» отчаянно забарахталось в его руках. Живой!

– Бо! – закричала Джордан. – Бо! На помощь! Ответом ей было молчание.

Он не придет.

Надеяться было не на что, похоже, ей уже не спастись.

Джордан отбивалась изо всех сил, стараясь вырваться из рук «пирата», – она знала, что теперь ей придется рассчитывать только на себя. Однако силы были явно неравными – мерзавец был силен как бык. Это сражение ей не выиграть. Слишком большим счастьем было бы, если бы ей повезло еще раз.

Опрокинув ее спиной на перила, он навалился сверху, и Джордан похолодела, когда его злобно ухмыляющаяся рожа оказалась прямо перед ее глазами.

В глубине его единственного глаза, черного и пустого, словно дуло пистолета, крылось нечто такое, отчего волосы у нее на голове встали дыбом. И снова Джордан с ужасающей отчетливостью подумала, что перед ней тот, кто убил Фиби. Фиби… ее лучшую подругу. Фиби, у которой было все, ради чего стоит жить. А это чудовище хладнокровно лишило ее жизни вместе с ее мужем. Их единственный сын остался сиротой.

Джордан попыталась представить себе, что произошло бы, случись убийце добраться до Спенсера. Леденящий ужас охватил ее – ведь этот ублюдок не задумываясь расправился бы и с невинным ребенком только для того, чтобы помочь какому-то маньяку свести старые счеты.

Был только один способ не допустить этого.

Лютая злоба прибавила Джордан сил. Свежая струя адреналина, хлынув в вены, пьянящим потоком ударила ей в голову. С хриплым воплем она уперлась ладонями в грудь «пирату» и оттолкнула его.

Застигнутый врасплох, убийца покачнулся.

Хватка его ослабла…

Потеряв равновесие, он поскользнулся, ноги его поехали в стороны, и вдруг он всей тяжестью своего тела навалился на перила балкона рядом с Джордан.

Раздался оглушительный треск.

Джордан зажмурилась – на мгновение она решила, что это выстрел.

И только потом она вдруг почувствовала, как перила, не выдержав веса их тел, дрогнули и подались…

Время, казалось, замедлило свой бег. Секунды тянулись как часы.

Кошкой вывернувшись из его рук, Джордан всей своей массой навалилась на «пирата» сверху, воспользовавшись его телом, чтобы обрести равновесие.

Мгновение спустя она снова ощутила под ногами твердую поверхность пола.

И в эту же минуту пальцы его, словно когти хищной птицы, вновь вцепились в нее.

Где-то за его спиной послышался скрежещущий звук.

Джордан дернулась что было сил.

Как нельзя вовремя – не успела она почувствовать, что свободна, как все было кончено.

Перила с ужасающим треском рухнули вниз, увлекая убийцу за собой. Страшный крик вырвался из его груди. И тело «пирата» рухнуло с высоты третьего этажа.

А в следующее мгновение мир перед глазами Джордан внезапно погрузился в темноту…

Крепко сжимая Спенсера одной рукой, другой Бо греб, помогая Майку подтянуть их обоих к берегу.

Наконец, все так же прижимая к себе малыша, с которого потоком текла вода, Бо выбрался на песок, и тут Спенсер отчаянно закашлялся и принялся хватать ртом воздух. Бо радостно ухмыльнулся – ничего более приятного он в жизни своей не слышал. Итак, все обошлось – Спенсер жив.

– Ты все-таки выудил его, Бо! – Майк протянул ему руку, чтобы помочь встать. – Просто уму непостижимо, как это тебе удалось?!

– Вот это точно? – пробормотан Бо, ласково взъерошив мокрые волосы Спенсера.

Подняв лицо к небу, он беззвучно прошептал благодарственную молитву. А по лицу его, смешиваясь с морской водой, текли слезы..

– Джордан!

Встрепенувшись, она открыла глаза. Кто-то зовет ее?

Она лежала на полу балкона, чувствуя спиной набухшие от дождя доски.

По-прежнему лило как из ведра. И тут она все вспомнила. «Пират»…

Бо, выскочивший из дома, чтобы отыскать Спенсера…

Ураган…

Ураган?!

Джордан с трудом повернула голову, и острая боль будто просверлила ей висок. Поморщившись, она нащупала прямо над ухом здоровенную шишку – должно быть, именно этим местом она и ударилась, когда потеряла сознание.

Ветер уже не выл над головой. В воздухе повисла какая-то странная тишина.

Сколько же она была без сознания?

Джордан, сморщившись от боли, попыталась сесть.

Неожиданно чья-то рука коснулась ее лица, словно пытаясь помешать ей это сделать.

– Тише, тише, Джордан, успокойся!

Только тогда она поняла, что это Бо, – стоя на коленях подле нее, он осторожно гладил ее по щеке.

Она опять попыталась повернуть голову, чтобы увидеть его, но в виске снова вспыхнула сверлящая боль, и Джордан жалобно застонала.

– Ш-ш, – зашикал Бо. – Лежи, Джордан. Все будет хорошо.

– Спенсер?! – с трудом проговорила она. – Он?..

– С ним все в порядке.

На душе у Джордан стало удивительно тепло и спокойно. «Значит, со Спенсером все в порядке, – улыбаясь про себя, подумала она. – Бо поклялся, что отыщет его, и сдержал свое слово».

Ее переполняла благодарность. Джордан отчаянно пыталась найти подходящие слова, чтобы хоть как-то выразить то, что она чувствует, однако язык ее вдруг словно прилип к гортани.

– Где?.. – Это было все, что ей удалось выдавить из себя. Но Бо сразу догадался, что она имеет в виду.

– Он в комнате. Майк увел его, чтобы забинтовать ему руку. Спенсер поранил ее о скалы – нет, нет, не сильно, так что волноваться не о чем, даю тебе честное слово. Как только он покончит с этим, придется убираться отсюда. И поскорее – не то нам не поздоровится.

«Отсюда? Но зачем?» Джордан вдруг поймала себя на том, что ей совсем не хочется куда-то уходить. Да и для чего? Она лениво зажмурилась, подумав, что с радостью осталась бы тут – тихий шорох дождя убаюкивал ее, навевая сонную дремоту, а ласковые пальцы Бо гладили щеку…

– Я понесу тебя, – тихо прошептал Бо и легко подхватил ее на руки. В следующую минуту Джордан увидела его лицо… он смотрел на нее с таким выражением, которого она до сих пор никогда у него не видела. Как никто и никогда не смотрел на нее.

Бо перенес ее подальше от сломанных перил… подальше от того места, куда упал «пират». «Пират»?! «Господи, да ведь Бо ничего не знает!» – внезапно спохватилась Джордан. Она попыталась рассказать ему о том, что произошло, но Бо ласково приложил палец к ее губам и снова зашикал на нее.

– Все в порядке, – прошептал он. – Мы все уже знаем. Его тело выбросило на берег.

– А Ретт? Как он?

– Нормально. Все хорошо, Джордан. Все целы, включая и тебя.

– Благодаря тебе.

– Нет. Благодаря тебе, – прошептал он. – Как представлю, что ты оставалась тут один на один с ним… прямо мороз по коже. Он ведь хотел перебросить тебя через перила и столкнуть вниз, да?

Джордан молча кивнула. Повыше виска, в точке, которой она ударилась, пульсировала боль. Веки у нее словно налились свинцом, глаза слипались, но она упорно держала их открытыми. Все, чего ей хотелось, это смотреть на Бо. По крайней мере до тех пор, пока он смотрит на нее и на лице у него все еще это странное выражение…

Легко подхватив Джордан одной рукой, словно она весила не больше Спенсера, Бо понес ее в комнату.

– Пора уезжать, – тихо сказал он. – Нельзя терять ни минуты – скоро опять поднимется ветер.

– Может быть, худшее уже позади, – с надеждой шепнула Джордан в ту минуту, когда Бо внес ее в дом.

– Нет, Джордан, – серьезно покачал головой Бо. – Это еще цветочки. Знаешь, что такое «око тайфуна»? Так что худшее скорее всего впереди.

Глава 13

– Мисс Карри?

Джордан с трудом заставила себя оторваться от чуть теплого кофе в стаканчике, который она зябко сжимала в ладонях, и подняла глаза. В дверях стоял мужчина – средних лет, уже начинающий лысеть, в мешковатом костюме, который не мешало бы погладить.

– Детектив Роджерс из полиции Филадельфии. Мне поручено расследовать убийство супругов Эверилл.

Именно таким она и представляла себе полицейского – темный, неброский костюм, суровое, неулыбчивое лицо. Он словно сошел с экрана телевизора специально для того, чтобы познакомиться с ней.

Поставив чашку с кофе на исцарапанный стол, Джордан приподнялась, чтобы пожать ему руку, и снова опустилась на дешевый металлический складной стул, жалобно застонавший под ее тяжестью. Сказать по правде, полицейский участок в Дэппл-Коув в штате Северная Каролина, мягко говоря, вряд ли мог поразить глаз бьющей через край роскошью. Впрочем, примерно так, по мнению Джордан, и должно было выглядеть подобное место.

Именно сюда, в Дэппл-Коув, и доставили их офицеры береговой охраны. Здесь, по крайней мере, была больница. И дешевенький отель, в котором, на их счастье, нашлись две свободные комнаты – что было не так уж странно, поскольку по радио сообщили, что ураган пошел на убыль и жители мало-помалу начали возвращаться в свои дома.

С тех пор миновало два дня. Все, чего сейчас Джордан хотела, это вернуться домой, в Джорджтаун, рухнуть в постель и закрыть глаза. А потом проспать не меньше недели.

Однако пока об этом можно было только мечтать. Джордан уже сообщили, что она сможет улететь не раньше вечера, да и то не сразу – прежде чем выписаться из гостиницы и отправиться в аэропорт, ей придется поговорить с детективом, с тем самым, что прилетел из Филадельфии специально для встречи с ней. И только после этого она будет свободна.

– Я уже слышал, что вам пришлось нелегко, – сочувственно улыбнувшись, проговорил он, прежде чем опуститься на стул.

Джордан горько усмехнулась:

– Нелегко?! Это еще мягко сказано, детектив. – Она покачала головой.

– Примите мои соболезнования по поводу смерти вашей подруги. Поверьте, мне искренне жаль.

Комок встал у нее в горле. Не в силах ничего сказать, Джордан только молча опустила голову.

– Простите, но мне придется задать вам несколько вопросов. Это необходимо, – продолжал детектив.

– Я понимаю. Все в порядке. Я расскажу вам все, что мне известно.

Так она и сделала. Они проговорили больше часа – Джордан старалась вспомнить каждую деталь, каждую мелочь – все, что случилось с ней с того вечера, когда на пороге ее дома так неожиданно возникла Фиби.

Наконец детектив Роджерс откинулся на спинку стула и посмотрел ей прямо в глаза.

– Я хочу, чтобы вы знали, мисс Карри, мы арестовали Гизонни, но пока не предъявляли ему обвинения. Один из его подручных согласен дать показания по этому делу. Этот парень готов под присягой подтвердить, что его шеф нанял киллера, чтобы тот расправился с вашей подругой и ее мужем, А потом и с вами. И с ребенком.

Сердце Джордан ухнуло в пятки. В виске, в том месте, которым она ударилась, снова вспыхнула боль. Она прекрасно знача, что там у нее красуется пурпурно-фиолетовый синяк, ей и в голову не пришло попытаться замазать его жидкой пудрой. Впрочем, она все равно бы не смогла этого сделать – вся ее косметика осталась в бунгало.

В тут ночь спасатели буквально вытолкали их из дому, не позволив прихватить ничего из вещей, а потом чуть ли не бегом гнали к катеру, твердя, что «око тайфуна» уже близко. Единственным, что ей позволили взять, была сумочка. Там лежали ключи и бумажник с кредитными карточками и удостоверением личности. В кармашке оказалось даже немного наличных, и Джордан тихо порадовалась этому. «По крайней мере, я смогу купить хотя бы смену белья да зубную щетку с пастой, чтобы продержаться те несколько дней, которые остаются до возвращения в Джорджтаун, – подумала она. А косметика… Бог с ней! Как-нибудь обойдусь без нее».

Синяком Джордан решила заняться дома. Не хватало еще, чтобы это омерзительное багровое пятно бросалось ей в глаза всякий раз, как она смотрится в зеркало, заставляя вновь и вновь переживать ту схватку на балконе, когда ей едва не пришлось расстаться с жизнью.

Джордан уже в который раз сердито напомнила себе, что незачем попусту травить душу. Ей бы радоваться, что «пират» мертв, а она еще переживает. Кто-то должен был умереть – либо он, либо они со Спенсером. Конечно, смерть ужасная, но тут уж ничего не поделаешь. Туда ему и дорога!

Сказать по правде, стоило ей вспомнить о том, что прямо у нее на глазах погиб человек, как кожа Джордан вмиг покрывалась противными мурашками. А если уж совсем честно, то даже не просто на глазах, а от ее собственной руки. Она заранее все рассчитала… и заставила его упасть на перила, отлично зная при этом, что его ждет смерть. Да, конечно, это была самозащита. Совесть ее чиста… но Джордан сомневалась, что забудет, как сознательно отняла у человека жизнь.

С горькой усмешкой она подумала, что даже теперь, когда «пирата» нет в живых, она все равно то и дело пугливо озирается по сторонам. Наверное, ей еще не скоро удастся избавиться от этой привычки… если вообще удастся.

– А с чего бы это ему вдруг так захотелось давать показания против Гизонни, – недоверчиво хмыкнула Джордан, маленькими глоточками потягивая остывший кофе, – если это один из его подручных? Непонятно…

– Да уж не для того, чтобы получить от благодарных соотечественников медаль за храбрость. Простой расчет, тут уж можете поверить мне на слово, мисс Карри. Дело в том, что на этом парне висит еще парочка других преступлений – рэкет, к примеру. Вот он и прикинул – дескать, дам показания против Гизонни, глядишь, мне и зачтется.

– Понятно… – протянула она. – Но что помешает Гизонни нанять кого-то еще, чтобы заткнуть ему рот до суда? – с сомнением спросила Джордан. Что-то не давало ей покоя. А послушать этого детектива, так тут все просто.

– Вы что-нибудь слышали о программе защиты свидетелей? – спросил он. – Тем более что о Галаччи теперь можно забыть – вы, так сказать, уже позаботились о нем.

Джордан зажмурилась. Галаччи… теперь она знала, что так звали «пирата». И это ее почему-то пугало. Ей не хотелось знать, как его звали… не хотелось знать о нем вообще ничего. Фамилия – это то, что принадлежит живому человеку. А ей хотелось бы, чтобы он поскорее ушел в небытие, превратился в смутное воспоминание и оставил ее навсегда…

– Так что теперь, – продолжал детектив, – дело за нами. Теперь уже мы позаботимся о Гизонни – ради вашей пользы, мисс Карри. Ну и ради безопасности малыша, конечно. Классный парень! – чуть грубовато добавил он, помолчав. – Мне тут удалось поболтать с ним… М-да, мальчишка что надо.

– Как он? – встрепенулась Джордан.

Она не видела Спенсера со вчерашнего вечера. Малыш уже спал, когда в номер, где они остановились, вихрем ворвался Курт, брат Фиби. Затаив дыхание, он осторожно взял крепко спавшего Спенсера на руки и перенес его в свой номер.

– С парнишкой все в порядке, – кивнул детектив Роджерс. – Слышал, что он поплакал, когда его дядя рассказал ему о родителях… ну, что их нет в живых. А чего ж вы ожидали? Ничего, он парень крепкий, справится. Я уже связался с ребятами из социальной службы. Они пообещали прислать одного из своих людей, чтобы помочь малышу поскорее оправиться. Не волнуйтесь, эти ребята знают свое дело.

Кого-то из социальной службы… Еще одного чужого человека…

Значит, Спенсер уже знает, что случилось с его родителями. Наверное, он плачет…

Сердце Джордан мучительно сжалось. С новой силой на нее нахлынула тоска – только теперь ей уже не хотелось забиться в уголок и выплакаться в одиночестве. Нет, сейчас она жаждала одного – бежать к Спенсеру, прижать его к себе, чтобы хоть как-то облегчить его горе.

«Но ведь тут Курт! – одернула она себя. – Он родной дядя Спенсера! Единственный по-настоящему родной ему человек».

– Так, значит, вы уже успели расспросить Спенсера. Ну и как, удалось вам узнать что-нибудь полезное о Галаччи? Он вам рассказал, как этот негодяй угрожай его матери? – спросила Джордан.

– В этом деле, мисс Карри, полезным может оказаться все, что угодно. А парнишка просто замечательный. Чертовски жаль, что все так вышло с его родителями. Вот уж не повезло бедняге…

Слезы навернулись ей на глаза. Закусив губу, чтобы не расплакаться, Джордан молча кивнула.

– Если бы не вы да не этот ваш приятель, Бо Сомервилл, парнишка сейчас был бы мертв, – угрюмо добавил детектив Роджерс.

Джордан, вздрогнув, очнулась.

– Вы уже и с Бо успели поговорить? – спросила она, стараясь не показать, что просто сгорает от нетерпения хоть что-нибудь услышать о нем. Бо она не видела с того времени, когда спасатели доставили их на материк. Едва они ступили на землю, как всех троих прямиком отправили в больницу. А к тому времени, как их со Спенсером выписали, Бо бесследно исчез.

– Нет, нет, нам так до сих пор и не удалось расспросить его. Надеемся, что он скоро вернется, тогда и побеседуем. Хорошо бы сегодня. Однако он сейчас где-то в Ричмонде, вызвал своих адвокатов и пытается уладить дело с чартерной компанией. Насколько я слышал, до суда дело не дойдет. То же самое и с тем фермером, на чье поле рухнул его самолет.

– Фермер хотел подать на Бо в суд?! – ахнула Джордан, не веря собственным ушам. Ну, что касается чартерной компании, ладно. Их она еще как-то могла понять – Бо надул их с планом полета: сначала подсунул фальшивый, а затем вообще полетел в другую сторону. Но фермер?..

Детектив презрительно передернул плечами.

– Твердит о каком-то моральном ущербе. Дескать, перепугался очень, когда пришлось выходить из дома в такой шторм. Да и вообще мало ли что, мол, могло случиться!

– Но это же смешно!

– А чего вы, собственно, ожидали? Он же Сомервилл. Так и должно было быть.

Джордан нахмурилась.

– Что вы имеете в виду?

Глаза детектива удивленно округлились.

– Простите за нескромный вопрос, мисс Карри… вы давно знакомы с мистером Сомервиллом?

«Достаточно давно, чтобы влюбиться в него по уши…» – с грустью подумала она.

– Да… довольно давно, – запинаясь, пробормотала Джордан и старательно отвела глаза в сторону. Вопрос детектива невольно напомнил ей о том, как они с Бо «узнали» друг друга той теплой ночью в бунгало, и щеки ее заалели.

– И вы что же, не знали, кто он такой?

– Что вы имеете в виду? – снова повторила Джордан. Подперев кулаком подбородок, детектив задумчиво разглядывал ее озадаченное лицо.

– Мисс Карри, в южных штатах немного людей с более тугим бумажником, чем у вашего приятеля. Бо Сомервилл – один из самых состоятельных людей в здешних местах. Мало кому точно известно, сколько у Сомервиллов миллионов, но их семейка просто купается в золоте. Их тут все знают, кроме вас, похоже.

– Вы забываете, детектив, что я-то не из южных штатов, – напомнила Джордан. И потрясла головой, чтобы немного прийти в себя.

Конечно, она догадывалась, что Бо богат. Но настолько! Ей и в голову не могло прийти, что он один из тех, чье имя достаточно известно, чтобы возбудить алчность даже в старике фермере.

«А ведь Андреа несколько раз пыталась намекнуть на что-то в этом роде», – вспомнила вдруг Джордан. Но она всегда ловко уводила разговор в сторону. Ей было абсолютно неинтересно слушать о Бо – тем более что у нее и в мыслях тогда не было пойти с ним поужинать. Да и с кем-нибудь другим тоже, если честно. Она сама тогда не понимала, насколько беспросветна ее жизнь, как многого она лишена, – не понимала до того дня, когда встретила Бо.

И вот теперь он уехал.

Скоро Курт увезет Спенсера, и он тоже уйдет из ее жизни…

Джордан с трудом проглотила застрявший в горле комок, попытавшись изобразить на лице радость по поводу скорого возвращения домой.

Глаза у нее вдруг защипало…

– С вами все в порядке, мисс Карри? – склонился к ней детектив. На лице его было выражение смущения и неловкости, как у человека, который не привык утирать кому-то слезы и вовсе не испытывает желания, чтобы ему плакались в жилетку.

– Пока нет. Но скоро будет, – твердо сказала Джордан, давая слово не столько ему, сколько себе самой.

Пригнувшись к рулю своего спортивного автомобиля, Бо смотрел, как Джордан вышла из дверей полицейского участка. На пороге она помедлила немного, потом решительно швырнула смятый пластиковый стаканчик из-под кофе в мусорный бак и зашагала по усаженной деревьями и утопавшей в зелени главной улице Дэппл-Коув. Шла она медленно, вскинув голову, словно пыталась разглядеть что-то высоко в небе.

Утро выдалось на редкость серым и промозглым. Наверное, поэтому народу на улице было немного. Главный удар урагана пришелся на Оутер-Бэнкс, однако и все побережье Северной Каролины серьезно пострадало. Всюду виднелись свидетельства его ярости. По обочинам дороги валялись сломанные сучья, которые еще не успели убрать.

Глядя вслед удалявшейся Джордан, Бо сомневался, что ему делать. Он уже знал, что вечером она собирается улететь домой. Не лучше ли будет оставить ее сейчас в покое? В конце концов, вернувшись в Вашингтон, он ведь всегда может позвонить ей или прийти.

Для чего? Чтобы сказать, что рад был познакомиться с ней, и пожелать ей всего доброго?

Почему-то это показалось ему нелепостью.

Но что он мог сказать этой женщине после всего, через что им пришлось пройти вместе? Что надеется вновь увидеть ее… что на этом их отношения не закончатся? Нет, конечно. У нее была своя жизнь, у него – своя. И когда всего лишь неделю назад судьба свела их, он вовсе не рассчитывал…

На что?

На любовь?

Вздор! Конечно, нет.

Да и потом… разве он любит ее? То, что произошло между ними, всего лишь случайность. Если бы не обстоятельства…

Но обстоятельств больше нет – все закончилось.

«Вспомни, для чего ты здесь», – сказал он себе. Его долг – отправиться в полицейский участок и поговорить с детективом. В конце концов, ведь для этого его и вызвали сюда, разве не так?

Бо бросил последний взгляд на Джордан.

Было в ней что-то такое, отчего у Бо вдруг тоскливо сжалось сердце…

Нет, он не может вот так дать ей уйти.

Нужно хотя бы попрощаться. А заодно спросить, как там Спенсер. Все это время малыш не выходил у него из головы.

Выйдя из машины, Бо чуть ли не бегом устремился за Джордан.

– Джордан! – окликнул он, уже почти догнав ее.

Она оглянулась. Бо заметил, как на лице ее появилось выражение удивления. А потом оно внезапно вспыхнуло… и просияло радостью. Выходит, он не ошибся – она тоже рада видеть его. Бо машинально ускорил шаги.

Подбежав к Джордан, Бо обнял ее. Он сам не понимал, как это случилось, это вдруг показалось ему самой естественной вещью на свете. «Конечно, по-дружески», – объяснил он себе и тут же понял, что лукавит. Стоило ему только прижать ее к груди, вдохнуть ставший уже таким знакомым аромат ее волос, как он забыл обо всем.

– М-м… жимолость, – прошептал Бо, чувствуя, как сердце его забилось чаще.

– Что? – Джордан слегка отодвинулась. Лицо ее стало озадаченным.

– От тебя пахнет жимолостью. Я уже и раньше это заметил. Наверное, это твой шампунь.

– Я помыла голову в гостинице. Не знаю, какой у них там шампунь, – со слабой улыбкой пробормотала она. – Обычно я мою голову другим.

– Другим?! – «Значит, шампунь тут ни при чем. Скорее всего это ее собственный запах», – решил Бо. Ему стоило немалых трудов удержаться, чтобы не уткнуться носом ей в шею. Овладев собой, он неохотно отступил на шаг.

– А я думала, что ты в Ричмонде, – улыбнулась она.

– Так оно и есть. То есть я там был, ~ объяснил Бо. – Я пытался утрясти дела с чартерной компанией. Вернулся только утром. – Ему не хотелось рассказывать Джордан, что дело едва не дошло до суда.

Теперь, когда она снова была с ним, Бо внезапно понял, какое это счастье – просто держать ее в объятиях. «Вот пусть все так и остается», – с какой-то яростной решимостью подумал он. Детектив, ожидавший его в полицейском участке, самолет, фермер – это все подождет. Для всего этого еще будет время.

– Все уладилось?

– Уладится, – пообещал он.

– Ну и хорошо…

Бо показалось, что она хотела сказать что-то еще, однако передумала.

Внезапно испугавшись, что Джордан сейчас уйдет, Бо решил, что ни за что не допустит этого. Будь он проклят, если позволит ей исчезнуть из его жизни!

Он растерянно огляделся по сторонам.

– Может, зайдем перекусим? – нерешительно предложил он, углядев в самом конце улицы какое-то кафе.

Помявшись немного, Джордан кивнула.

– Знаешь, я только сейчас вдруг поняла, что голодна как волк, – улыбнулась она.

– Вот и замечательно. Между прочим, я тоже. Взявшись за руки, они зашагали по улице.

– А как ты узнал, где я?

– Просто повезло. А если честно, то догадался.

По выражению лица Джордан Бо понял, что она ему не поверила.

Однако он сказал ей чистую правду. Он приехал сюда вовсе не потому, что искал ее. Все сложилось так, что ему пришлось сорваться в Ричмонд, даже не попрощавшись, и все то время, что он проторчал там, Джордан не выходила у него из головы. Естественно, он ведь не мог не волноваться о ней. Во всяком случае, так он говорил себе.

– Вообще-то мне позвонил детектив Роджерс, – смущенно сознался Бо. – Сказал, что собирается сегодня побеседовать с тобой. И что было бы хорошо, если бы я тоже нашел время подъехать к нему в участок. Я как раз собирался выйти из машины и тут вдруг увидел тебя.

– Я так и подумала. – Они были уже возле самого входа в кафе, Джордан даже взялась за ручку двери и вдруг остановилась в нерешительности. – Послушай, может, тебе стоит вернуться и поговорить с детективом? Прямо сейчас, а?

Бо покачал головой:

– Успеется. Лучше я сначала поговорю с тобой. Тем более, как я слышал, вечером у тебя самолет.

– А как ты? Какие у тебя планы? Когда собираешься домой?

– Завтра.

Бо не стал говорить, что на сегодняшний вечер у него назначена встреча с адвокатом, представляющим интересы старика фермера. Нельзя сказать, чтобы он был в восторге, но особенно и не досадовал – просто относился к этому так же философски, как и к необходимости уладить дела в Ричмонде. Раз надо, значит, надо. «Тут уж никуда не денешься», – вздохнул про себя Бо. Теперь, узнав, что имеют дело с наследником «Сомервилл индастриз», эти пиявки присосутся к нему намертво.

Адвокат Антон Парр, долгие годы представлявший интересы его отца, примчался в Ричмонд из Батон-Ружа, чтобы присутствовать на вчерашней встрече, а сегодня к вечеру пообещал прилететь в Каролину, поскольку намеревался встретиться и с адвокатом фермера. Парр просто горел желанием осадить зарвавшихся наглецов – в особенности старика фермера, предъявившего иск о якобы нанесенном ему колоссальном ущербе, но Бо считал, что лучше уладить дело миром.

«Чем раньше удастся развязаться со всем этим и вернуться домой, – думал он, – тем лучше».

«Даже если «все это» включает и Джордан?» – спросил он себя.

Придержав дверь, он пропустил ее вперед, и они вошли в кафе.

«Да!» – твердо ответил он. Выбора у него не было – он должен выкинуть все из головы и вернуться к реальности.

Кафе оказалось в точности таким, как он и ожидал, – типичной провинциальной закусочной, каких полным-полно на Юге. Вдоль одной стены тянулась длинная стойка для желающих опрокинуть стаканчик на ходу. Вдоль противоположной для любителей уединиться выстроился ряд кабинок с грязноватыми столиками. В зале внесла синеватая завеса дыма. Бо сразу почувствовал себя как дома, все здесь было ему знакомо: и скрипучие двери, и музыка в стиле кантри, гремевшая так, что закладывало уши, и даже стайка мух, с хлопотливым жужжанием вившихся под потолком. На него повеяло чем-то родным. И память перенесла его назад, в те времена, когда жизнь была много проще. Бо с усмешкой подумал, что южные корни все-таки дают о себе знать.

Он улыбнулся, вспомнив, как они с бабушкой обожали ходить обедать в такую же закусочную – к величайшему неудовольствию обоих родителей. Послушать его матушку, так там просто кишмя кишели микробы. Отец, впрочем, был более сдержан, чем его жена, урожденная леди. Он только с неудовольствием бросил как-то, что Сомервиллы, дескать, могли бы найти для себя что-нибудь поприличнее. Конечно, в глубине души Бо даже тогда признавал, что в какой-то степени родители правы, но… соблазн был слишком велик. А наслаждение, которое он испытывал, когда на столик перед ним ставили громадную тарелку с аппетитными жареными цыплятами, перевешивало все остальное.

Бо и Джордан устроились в одной из свободных кабинок. Рядом с ними обедала семья: мать, отец и малыш, который едва научился ходить. Бо то и дело украдкой поглядывал в их сторону: малыш упоенно возил по столу кусочками жареного картофеля, мать, намочив водой бумажную салфетку, безропотно вытирала его художества, пока отец в ожидании официантки нетерпеливо крутил головой по сторонам.

Когда-то так же обедал и он сам.

Жанетт, несмотря на свою миниатюрность и хрупкое сложение, обладала завидным аппетитом… «Как у канадского лесоруба», – смеялся Бо, и они частенько заходили вдвоем перекусить в кафе вроде этого. Большим любителем поесть оказался и Тайлер – видимо, унаследовал аппетит от матери.

Но, как ни странно, сейчас, украдкой поглядывая в сторону счастливого семейства по соседству, Бо поймал себя на том, что не испытывает знакомой боли, словно демоны прошлого решили вдруг оставить его в покое. Что-то изменилось. Вместо привычной печали какое-то теплое чувство умиротворения заполнило его душу – чуть ли не впервые после гибели Жанетт и Тайлера.

К столику подошла официантка – увядшая блондинка с глубокими морщинами возле глаз и в уголках рта. Поставив воду, она положила на стол меню и устало подняла на них глаза.

– Хотите сначала посмотреть меню или будете сразу заказывать?

Бо вопросительно взглянул на Джордан.

– Я посмотрю меню, – сказала она.

Бо прекрасно знал, что именно закажет он, для этого ему не требовалось меню. Но ему нужны были эти несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Вернее, чтобы побыть с Джордан наедине. Он сказал, что тоже хочет посмотреть меню.

Едва дождавшись, когда официантка вернется на кухню, Бо спросил Джордан о Спенсере. И заметил, как помрачнело ее лицо, стоило ему только упомянуть его имя.

– Он со своим дядей, – коротко бросила она.

– С братом Фиби? Так ведь он же его почти не знает! – По какой-то непонятной ему самому причине это известие страшно расстроило Бо.

– Но ведь Спенсер и нас с тобой тоже едва знал, правда? – криво усмехнулась Джордан. – Я позвонила Курту из больницы. Он пообещал вылететь первым же самолетом, то есть как только начнут летать самолеты. Представь себе, он так обрадовался, что малыш жив и здоров, что даже не рассердился на меня! А ведь я, когда звонила ему из Джорджтауна, ни словечком не обмолвилась, где Спенсер. Честно говоря, я боялась, он меня придушит. Но он так счастлив, что, по-моему, даже забыл об этом.

Бо пристально вглядывался в ее лицо. Мысленно он вновь вернулся в то страшное время перед их отъездом в Северную Каролину.

– Так, значит, ты звонила ему из Джорджтауна?

Ахнув, Джордан только тут сообразила, что проговорилась.

– Я совсем забыла… ты ведь ничего не знаешь. Прости, Бо. Мне не следовало этого делать. Я поняла это сразу же. Но было уже поздно.

Бо жестом руки остановил ее.

– Послушай, хватит об этом, хорошо? Лучше скажи мне, почему ты решила, что это было ошибкой? Ты ведь не говорила ему, что Спенсер жив. Так в чем же дело? Что ты вообще ему сказала?

– Что мне страшно жаль… насчет Фиби, – с несчастным видом пробормотала Джордан. – Знаешь, стоило мне только услышать его голос, как я уже пожалела, что вообще позвонила. Не нужно было этого делать. К тому же Фиби взяла с меня слово, что я ни одной живой душе не проговорюсь о Спенсере. Должно быть, догадывалась, что Гизонни будет следить за всеми, кто имеет хоть какое-то отношение к их семье. А за ее братом в первую очередь. Он даже подключился к его телефону.

– Как ты узнала об этом?

– Услышала щелчок в трубке. Мне чуть не стало плохо от страха – я сразу поняла, что это такое. И потом все время грызла себя – зачем я только позвонила? Без этого им бы никогда не догадаться, что Спенсер у меня.

Бо видел, как исказилось ее лицо, – чувство вины и раскаяние, судя по всему, уже много дней не давали ей покоя. Зная, через что ей пришлось пройти, сейчас он понял, какую муку все это время она носила в своей душе, проклиная себя за ту единственную ошибку – ошибку, что могла стоить Спенсеру жизни.

К счастью, Спенсер жив. И все они тоже живы.

Вполне возможно, что щелчок, который Джордан слышала в трубке, вообще не имел отношения к этому делу. А наемный убийца, посланный Гизонни по следу мальчика, просто выследил их обоих.

– Скажи, Джордан, неужели ты все это время думала, что тот единственный телефонный звонок навел убийцу на ваш след? – мягко спросил Бо, понимая, какая боль терзает ее душу, и готовый сделать все, что в его силах, лишь бы уменьшить ее.

– Конечно! А как же иначе?

Бо пожал плечами:

– Наверное, этого мы с тобой никогда не узнаем точно. Но причин может быть несколько. Возможно, кто-то выследил Фиби. Или даже сопровождал ее до самого твоего дома. Возможно и другое: вспомни, в газетах писали, что в доме Эверпллов все было перевернуто вверх дном. Убийцы явно что-то искали. Не исключено, что они наткнулись в адресной книге на твой телефон. Или еще один вариант. Предположим, им как-то удаюсь пронюхать, что ты его крестная. Впрочем, какое это сейчас имеет значение, верно?

– Не знаю, – едва слышно пробормотала Джордан. – Только с того самого дня я постоянно грызу себя… и почему только я была так беспечна? Вспомни, Галаччи заметил твою машину, припаркованную возле моего дома. По номеру узнал, кому она принадлежит. А потом позвонил твоему партнеру и…

– Я знаю.

Вчера он позвонил в офис. И Эд, конечно, тут же рассказал ему о звонке настойчивого «потенциального клиента».

«Я пытался сказать тебе, что кто-то звонил в офис, настаивая, что хочет говорить только с мистером Сомервиллом. Но не успел – ты уже бросил трубку».

«Еще бы мне не помнить того разговора», – с горечью усмехнулся Бо про себя. А трубку он швырнул потому, что не хотел дурацких расспросов – решил, что Эд заподозрил, будто он в бунгало не один, а объясняться на эту тему ему не хотелось.

И вот результат. В своей попытке защитить Джордан и Спенсера он сам, выходит, дал убийце шанс выследить их. И ловушка захлопнулась. Если бы он набрался терпения и не бросил трубку, если бы дал Эду возможность рассказать об этом слишком уж настойчивом «клиенте», все могло бы обернуться иначе. Обдумай он все спокойно, глядишь, и почувствовал бы, что дело неладно. И тогда ни Джордан, ни малышу не пришлось бы пройти через весь этот ужас.

– Послушай, Джордан, мы оба с тобой совершили ошибки, – глухо проговорил он. – Но мы поступили так, как считали правильным. Не по легкомыслию, а просто потому, что оба заблуждались. Да и откуда нам было знать?

Джордан, упорно избегая его взгляда, опустила глаза в тарелку.

– И все равно я не должна была…

– Не надо, – перебил ее Бо. Протянув руку через стол, он накрыл ее ладонь своей. – Никаких больше «должна – не должна», слышишь? Хватить терзать себя, Джордан.

Почти то же она сама тогда сказала ему… в ту самую ночь, на веранде.

«Не терзай себя, Бо!»

Эти слова еще не успели сорваться с его губ, как вдруг Бо осенило… Именно тогда Джордан исцелила его – этими самыми словами! Они бальзамом пролились на его душу. И он смирился с тем, чего уже никак не мог изменить.

Джордан наконец подняла на него глаза. И он прочел в них, что она знает, о чем он думает. Она догадалась, что и он тоже обдумывает эту фразу – ту самую, что сказала тогда она и сейчас повторил он.

– Ты сама не понимаешь, как много ты сделала для меня, Джордан, – чуть слышно произнес он. – Я ведь никогда… ни с кем раньше не говорил об этом. О моем… об этом несчастье.

Несчастье…

Да, верно. Да и чем еще это было?! Конечно, это несчастный случай. Нелепая, ужасная случайность. Ничьей вины тут не было.

– Ты просто не имел права до конца дней своих казнить себя за то, что произошло тогда, – убежденно заметила Джордан.

– И ты тоже, слышишь? – просто сказал он.

Наступило долгое молчание.

И тогда Бо решился все же задать вопрос, который давно уже вертелся у него на языке.

– А Курт… – Он замялся. – Курт рассказал Спенсеру о родителях?

Джордан кивнула. Глаза ее сразу стали печальными.

– Там сейчас кто-то из работников социальной службы… ну… чтобы помочь, если что… – Голос ее прервался. Вытащив из подставки на столе бумажную салфетку, Джордан прижала ее к глазам. – Прости.

Он сжал ее пальцы.

– Все в порядке. Я понимаю. Это тяжело…

– Мне бы хотелось быть с ним. Я просто места себе не нахожу – мне кажется, что ему страшно, что он зовет меня… Я ведь даже не знаю, спрашивал ли он обо мне.

– Конечно, спрашивал. Можешь не сомневаться, – твердо проговорил Бо с убежденностью, которой, откровенно говоря, не чувствовал. В конце концов, он ведь не слепой и не глухой. И не хуже Джордан успел заметить, как отчужденно держался с ней Спенсер – с самого первого дня, когда Фиби доверила ей малыша.

– Не уверена. Вот к тебе он как-то сразу привязался. Правда, в последнее время я почувствовала, что он как будто смягчился. Словно он уже и не прочь бы подружиться со мной. Но все еще только начиналось. А теперь… теперь я уже, наверное, так и не узнаю, каково это, когда тебя не отталкивают…

– Ну это ты брось, – решительно оборвал ее Бо. – Просто малыш оказался в чужом доме, без матери – ничего удивительного, что он чувствовал себя не в своей тарелке. А срывал свое настроение на тебе.

– А вот на тебе – нет, верно? Ты как-то всегда умел найти с ним верный тон. Знал, что надо ему сказать, когда и как. Конечно, кому же и знать, как не тебе. Ведь у тебя уже был… – Джордан прикусила язык и с ужасом уставилась на исцарапанный стол.

– Так кто у меня был? – переспросил Бо, сам не зная, зачем задает этот вопрос. Он ведь знал, каким будет ответ.

– Сын, – едва слышно прошелестела она. И только потом смущенно подняла на него глаза. – Ты ведь уже был отцом.

Бо невольно зажмурился, ожидая, что сейчас знакомая боль полоснет по сердцу. Однако этого не случилось.

– Прости, – прошептала Джордан.

– За что?

– За то, что напомнила тебе.

– Знаешь, я ведь и так каждый день вспоминаю Тайлера, – мягко сказал Бо. – И мне вовсе не обязательно напоминать о нем. А еще… знаешь… я чувствую, что иногда мне просто нужно о нем вспоминать.

«И даже говорить о нем», – пришло вдруг ему в голову. Ведь у него было так много счастливых воспоминаний… И куда все это делось? Исчезло без следа, словно он сам безжалостно стер их из памяти. Чем бы это ни объяснялось, но давно уже при мысли о жене или сыне Бо видел только одно: мутную воду залива, навсегда скрывшую от него самых близких и любимых людей.

Может быть, пришло время забыть об этом?

И вспомнить наконец то, что когда-то озаряло светом его жизнь?

– Если бы ты только знала, как мы с ним любили мастерить что-нибудь вместе… – пробормотал Бо, чувствуя, как воспоминания уносят его в прошлое…

– Правда? – с интересом спросила Джордан, как бы предлагая ему продолжить свой рассказ.

И неожиданно те счастливые воспоминания, которые так долго были погребены где-то в самом дальнем уголке его памяти, выплыли на поверхность.

– Как-то раз я вырезал ему лодку, – улыбаясь, рассказывал Бо. – Самую настоящую лодку, только маленькую. Из старого полена. Мой дед когда-то обучал меня резьбе по дереву, но я почти забыл, как это делается. Однако, как ни странно, лодка вышла на диво. Тайлер обычно брал ее с собой, когда купался в ванне, – он ведь обожал купаться… Не так, как другие мальчишки. Он никогда не капризничал… а лодка вышла как настоящая. Она даже плавала! Представляешь? Лодка, которую я сделал собственными руками!

Джордан крепко сжала его руку.

– Жанетт сделала для нее парус из носового платка, – улыбаясь, продолжал Бо. – Только Тайлер его забраковал. Дескать, какой же это парус, если на нем кружева. Какие там кружева – так, узенькая полосочка по краю, но Тайлер уперся – и ни в какую! Мол, с таким парусом лодка вышла девчоночья.

Бо снова рассмеялся, вспомнив ужас и негодование Жанетт и неподдельный восторг Тайлера, когда он испортил пару хороших джинсов: обрезав их по колено, Бо из двух кусков парусины смастерил джинсовые паруса к лодке сына.

– Ну, будете заказывать? – нетерпеливо проворчала официантка. Они так увлеклись, что даже не заметили, как она появилась – словно выросла из-под земли с блокнотом и карандашом наготове.

– Еще минутку, пожалуйста, – спохватилась Джордан. И с виноватой улыбкой потянулась за меню.

– Ну а ты, парень? Надумал что-нибудь? – Официантка, негодующе фыркнув, повернулась к Бо.

– Мне, пожалуйста, жареных цыплят с кукурузой и картофельным пюре – только, пожалуйста побольше подливки. Потом сухарики, лимонад и на десерт кусочек орехового пирога, – на одном дыхании отбарабанил Бо.

Джордан удивленно подняла на него глаза.

– Но ты ведь даже не заглянул в меню… – озадаченно протянула она.

– А мне и не нужно, – хвастливо пожал плечами Бо, чувствуя, как его переполняет радость. Он словно вернулся в детство. – Ты думаешь, я просто так тебя сюда привел? Это же старая добрая закусочная, каких полным-полно у нас на Юге. Да, да, именно так! Небось ты уже забыла, что имеешь дело с парнем из южных штатов?

– Знаешь что? От всего перечисленного тобой у меня просто слюнки потекли. Так что закажу-ка я, пожалуй, то же самое. – И Джордан захлопнула карточку меню.

Фыркнув еще раз, официантка ушла на кухню. А Бо и Джордан с улыбкой переглянулись.

«А здорово вот так сидеть с ней за столом и переглядываться, – мелькнуло вдруг у него в голове. – Вот если бы так было всегда…»

Мысль эта вспыхнула у него в голове и тут же погасла, оставив после себя чуть горьковатый дымный привкус сожаления. «Чушь какая-то, – одернул себя Бо. – Тогда я просто хотел ее, потому что…» А кстати, почему?

«Господи, да на это есть тысячи причин», – сердито подумал он.

Во-первых, она потрясающая женщина.

Во-вторых, она умеет готовить овощное рагу ничуть не хуже, чем его покойная бабушка, светлая ей память.

В-третьих, его влекло к ней – влекло, как ни к одной женщине. Такого не случалось с ним с того времени, как не стало Жанетт.

В-четвертых, когда они были с ним – она и Спенсер, – он снова был счастлив. Время словно повернуло вспять. Это было почти то же, как если бы у него снова была семья.

Вот и все!

Наверное, ему не следовало желать ее. Ведь даже тогда, накануне урагана, Бо прекрасно отдавал себе отчет, почему его тянет к этой женщине с такой неудержимой силой.

Дело тут было не только в ней.

Причина была и в нем самом.

Причина – в чувстве вины, которое все эти годы не оставляло его, и в попытке снова взять на себя ответственность за других людей.

В его страстном желании заполнить в душе пустоту, образовавшуюся после гибели Жанетт и Тайлера.

В жадном стремлении найти кого-то, кто бы смог их заменить.

В том, что он просто изголодался по любви…

– Что-то не так? – озабоченно спросила Джордан, вглядываясь в его потемневшее лицо.

– Что?.. О чем это ты? – встрепенулся Бо.

– Ты казался таким счастливым… и вдруг сразу помрачнел. Знаешь, так бывает, когда облако набегает на солнце, – вокруг все сразу становится таким угрюмым, безрадостным.

– Да нет… просто… вспомнил кое-что, – запинаясь, пробормотал Бо.

– Да? И что же именно? – Джордан посмотрела ему в глаза, ожидая ответа.

«Да, вспомнил, – хотелось ему сказать. – Вспомнил, почему не имею права и дальше морочить тебе голову. Почему обязан положить как можно скорее этому конец».

– Так… ничего особенного, – пробормотал он, отводя глаза.

Глава 14

Часом позже Джордан входила в вестибюль гостиницы. От обеда в компании Бо у нее во рту до сих пор оставался привкус какой-то кислятины.

Видит Бог, еда тут была ни при чем. Выбор Бо оказался превосходным. Жареные цыплята просто таяли во рту. Все было выше всяких похвал – и густая подливка, и пирог с орехами.

И тем не менее кусок не лез Джордан в горло. Ей казалось, что она вдруг очутилась за одним столом с совершенно незнакомым ей человеком.

Ели они в молчании, жевали торопливо, словно спешили куда-то. Потом поспешно распрощались. Бо вернулся в участок поговорить с детективом Роджерсом, а Джордан отшагала пешком несколько кварталов до гостиницы.

Уже прощаясь, Бо вдруг смущенно кашлянул.

– Скажи на всякий случай, какой у тебя номер. Может, я еще успею забежать в гостиницу до того, как ты уедешь в аэропорт.

Естественно, она сказала. Но при этом честно предупредила:

– Учти, я заеду в гостиницу, только чтобы собрать вещи и выписаться.

– А я думал, что твой самолет поздно вечером, – удивился Бо.

– Так оно и есть. Но уж лучше я посижу в аэропорту, чем в этом проклятом отеле. – Было что-то удивительно унылое в ее неряшливом, дешевеньком номере, окна которого выходили на плавательный бассейн. Давно не чищенные стены и дно бассейна позеленели и заросли водорослями, а из-под толстого слоя всякого мусора и обломков веток, которые накидал сюда ураган, не было видно воды.

На прощание Бо не сделал даже попытки поцеловать ее. Он просто помахал ей рукой, а потом отвернулся и, не оглядываясь, ушел.

Джордан сама не знала, почему это так задело ее. А чего она, собственно, ожидала? Страстных объятий, поцелуев? Клятвенных обещаний скорой встречи?

В сущности, Бо так и остался для нее чужим. Их случайная близость ничего не изменила. Он по-прежнему был для нее загадкой.

Смертельная опасность, нависшая над их головой, и ответственность за жизнь ребенка – вот что сблизило их. Ну и… ах да, конечно, тот порыв, что бросил их в объятия друг другу, – все это вместе и создало иллюзию близости, которой на самом деле не существовало.

Так почему бы ей не смириться с этим? Почему у нее такая тяжесть на душе, словно у нее украли что-то дорогое и бесконечно важное? В конце концов, раз это приключение осталось в прошлом, их отношениям с Бо тоже пришел конец, это естественно.

«Но он – воплощение всего, что я надеялась встретить в мужчине», – напомнила себе Джордан.

На самом-то деле Бо не так уж сильно напоминал тот образ идеального супруга, который она не раз, мечтая о счастье, рисовала в своем воображении. Да, он был чертовски привлекателен внешне, к тому же миллионер, плейбой и талантливый, состоявшийся архитектор – Бо был тем мужчиной, который вряд ли смирился бы с тем, что его жена сама варит варенье, подрубает занавески и сажает цветочки в своем собственном саду. Джордан же с радостью делала бы все это, будь у нее такая возможность. Иначе говоря, такому человеку, как Бо, нужна совсем другая жена. А вот для нее подобная жизнь была бы раем.

Однако Бо не чурался и совсем другого образа жизни.

«А как насчет тебя?» – ехидно спросил внутренний голос. Все последние годы Джордан была полностью поглощена делами! Сказать по правде, у нее не было ни времени, ни желания, ни сил заниматься занавесками или прочими пустяками. В том мире, который она создала для себя, для мужа просто не оставалось места. И для ребенка тоже.

Мужа?

Ребенка?!

Но ведь у Бо уже была жена. И ребенок тоже был.

И если она воображает, что способна заполнить собой ту пустоту, что образовалась в его душе с их гибелью, – вернее, что он вообще хочет ее заполнить, – то она еще глупее, чем считала раньше.

Итак, Бо ушел. Еще одна страничка ее жизни перевернута. Стало быть, надо просто принять это как факт и смириться с этим.

Вздохнув, Джордан вошла в прохладный вестибюль отеля и направилась к лифту. Она так погрузилась в свои мысли, что почти не смотрела по сторонам. Да и что могло быть интересного в обычном гостиничном холле? Холл как холл – тесный, как и сама гостиница, и такой же убогий. В углу – парочка обтянутых обшарпанным винилом кресел, при одном только взгляде на которые желание присесть моментально пропадало, длинный, захватанный грязными пальцами журнальный столик, поверх стеклянной столешницы грудами свалены старые журналы. Во время урагана на пол натекла вода, которую никто не удосужился подтереть, и сейчас от бледно-зеленого ветхого ковра исходил неприятный запах мокрой шерсти.

Хорошо, что сейчас она уедет из этого кошмарного отеля, уедет навсегда, вернется к своей прежней жизни и все снова будет, как всегда. «И слава Богу», – подумала Джордан.

Она дала себе слово, что не пройдет и нескольких дней…

Ну… может быть, не дней, а недель…

И она вообще перестанет вспоминать о Бо.

И о Спенсере тоже.

И тосковать о них не станет.

Внутренний голос убеждал Джордан, что для нее же самой будет лучше, если она выбросит из головы все эти глупости.

Но сердце ее говорило другое.

Похоже, сердце лучше знало, что ей нужно.

– Джордан!

Мужской голос окликнул ее по имени. Вздрогнув от неожиданности, Джордан вскинула голову и посмотрела вверх. Первой ее мыслью было, что это Бо. Вероятно, он передумал… бросился в гостиницу, надеясь перехватить ее, чтобы…

Чтобы что?

Не важно. Какое это имеет значение?!

Тем более что это вообще был не Бо. Из кабины лифта вышел Курт, брат Фиби. В одной руке у него был саквояж. Другой он сжимал крепко стиснутую в кулачок ручонку Спенсера.

Джордан вдруг бросилось в глаза, что малыш сегодня выглядит особенно бледным и худеньким рядом со своим высоченным, широкоплечим дядюшкой.

– Привет! – сказала она, помахав им обоим рукой. И даже попыталась изобразить на липе нечто вроде радостной улыбки.

Спенсер поднял на нее глаза, и Джордан похолодела – такую тоску и одиночество прочла она в этом недетском взгляде, что у нее мурашки поползли по спине.

Она потянулась, чтобы обнять малыша. Но его тело показалось ей странно одеревеневшим и безжизненным, как у куклы.

– Мама и папа умерли… – бесцветным голосом прошелестел он.

Судорога стиснула ей горло.

– Знаю, милый, – прошептана Джордан. – Мне так жаль… Она беспомощно оглянулась на Курта.

Джордан с детства знала старшего брата Фиби и давно уже поняла, что по натуре он добряк. Однако при виде его осанистой, внушительной фигуры, очков в роговой оправе и благородной седины на висках вряд ли кому-то могло прийти в голову, что за этой импозантной внешностью патриарха скрывается мягкая и сентиментальная душа. По возрасту он вполне годился Спенсеру в дедушки, и было совсем нетрудно представить себе, как он, добродушно посмеиваясь, играет с малышом в солдатики.

Или мастерит для него сандвич в виде кораблика…

Или стряпает «хеппи мил» из того, что есть под рукой, потому что ни одного «Макдоналдса» поблизости нет и в помине.

– Мы со Спенсером едем в аэропорт, – объявил Курт. – Летим домой. Возвращаемся…

– Нет. Не возвращаемся, – перебил его Спенсер, вырываясь из рук Джордан. – И домой мы тоже не летим! Он отвезет меня к себе, – захлебываясь рыданиями, пожаловался он Джордан. По замурзанным щекам малыша, оставляя светлые дорожки, градом катились слезы. – Я больше никогда не вернусь домой!

– Ох, Спенсер! – вздохнула Джордан. Ласково взъерошив ему волосы, она незаметно смахнула набежавшую слезинку рукавом футболки. Что тут можно было сказать? Что ей очень жаль? Так это она уже говорила…

Джордан повернулась к Курту.

– Ты собираешься оформить опеку?

Курт кивнул.

– Рено и Фиби в своем завещании сами просили меня стать его опекуном. Правда, их семейный поверенный еще не связался со мной, но Фиби как-то говорила мне об этом – вскоре после того, как родился Спенсер. Да и потом тоже… она говорила, что если с ней или с Рено что-нибудь случится, то она хотела бы, чтобы у Спенсера был родной дом… семья… чтобы он никогда не почувствовал, что такое одиночество…

Голос у него сорвался, и Курт замолчал. Но Джордан успела почувствовать, что он как будто чего-то недоговаривает.

– Если не ошибаюсь, у вас со Сью своих двое, не так ли? – поспешила спросить Джордан, стараясь спасти положение. Может быть, мысль о том, что у него есть двоюродные брат и сестра, хоть немного утешит Спенсера?

– Да, – кивнул Курт. – Стивен учится в Карнеги-Меллон. А Джессика в августе отправится в Индиану. Ты же знаешь, она на прошлой неделе окончила школу.

– Стало быть, оба выросли и готовы вот-вот покинуть семейное гнездышко, – грустно пошутила Джордан, по-прежнему прижимая к себе голову Спенсера. Она чувствовала, что он весь дрожит, и ломала голову, что бы такое придумать, чтобы хоть немного успокоить его.

– Похоже на то… – промычал Курт, смущенно переминаясь с ноги на ногу. А потом, старательно отводя глаза и понизив голос, словно собирался сказать нечто такое, что не предназначалось для ушей Спенсера, добавил: – Вообще говоря, не слишком-то удачное время, понимаешь… Мы со Сью только и ждали, когда Джессика окончит школу, чтобы…

– Да? – подбодрила его Джордан, когда Курт смущенно умолк. Интересно, что он имеет в виду? Может быть, они с женой собирались попутешествовать? – размышляла она. Что ж, ничего удивительного – особенно теперь, когда дети выросли и дом опустел. А может, им стало там неуютно, и они решили продать его, а себе присмотреть другой, поменьше?

Но в том, что в любом случае они оба с радостью примут Спенсера, она не сомневалась. Как же иначе? Малыш сейчас, как никогда, нуждается в любви и заботе. А кто может дать ему это, как не родные? К тому же их дети, наверное, будут приезжать на каникулы…

Впрочем, гадать Джордан пришлось недолго.

– Мы со Сью решили расстаться! – набрав полную грудь воздуха, выпалил Курт. – Развестись. Мы уже и документы все подготовили. В общем, понимаешь…

Джордан показалось, что ее ударили под дых.

И вовсе не потому, что ей было так уж жаль Курта или его жену, которую она и видела-то всего лишь один раз – на их свадьбе в Питсбурге. В то время они с Фиби были совсем девочками. Фиби выпросила у родителей разрешения поехать на свадьбу и взять с собой Джордан, и они обе были счастливы. А потом они всю свадьбу прохихикали, потому что обе, не сговариваясь, чуть ли не по уши влюбились в дьявольски красивого солиста, которого пригласили на свадебный ужин, и из-за этого едва не пропустили все самое интересное.

Джордан мысленно перенеслась в прошлое. В тот день она была просто захвачена красотой свадебной церемонии, всей этой романтикой любви и соединения сердец и, конечно, подумать не могла, что Курт и Сью через много лет решат расстаться.

– Наверное, вам дадут испытательный срок? – с надеждой спросила она, хватаясь за соломинку. Всякое бывает – не исключено, что осиротевший малыш и необходимость заботиться о нем заставят их забыть о своих неурядицах и они все трое снова станут семьей.

– Нет. Теперь это просто вопрос времени – таков порядок. А потом последует официальный развод.

– Мне очень жаль, – выдавила Джордан.

– Не надо. Жалеть не о чем, – пожав плечами, успокаивающе пробормотал Курт. – Все было ясно уже года два назад. Но мы не хотели заниматься этим до того, как дети разъедутся. Понимаешь, для них это было бы шоком. Вот мы со Сью и решили подождать, пока Джессика окончит школу и тоже выпорхнет из семейного гнездышка. А о наших планах сказали ребятам на прошлой неделе. Не похоже, чтобы им это пришлось по душе, но со временем все утрясется. Это было как раз перед тем, как мне позвонили, чтобы сказать, что Фиби… С того самого дня я жил как в аду: занимался похоронами и то и дело звонил в полицию – все спрашивал их о Спенсере. Понимаешь, я ведь все время надеялся, что он все-таки жив…

– Могу себе представить, – сочувственно пробормотала Джордан.

Он бросила взгляд на Спенсера. Известие о предстоящем разводе Курта волновало ее только по одной причине – теперь о нормальной, любящей семье для этого несчастного малыша нечего было и мечтать.

Естественно, Фиби, составляя свое завещание, думала о другом. Вряд ли бы ей пришло в голову доверить единственного сына немолодому холостяку. И уж конечно, она была бы против того, чтобы мальчика увезли из родного города.

«А кто же, по-твоему, был бы более подходящим кандидатом в опекуны? Ты, конечно? – спросила она себя, чувствуя, как сердце сжимает знакомая боль. – Но ведь и ты тоже одинока. И живешь не в Филадельфии. Да еще вдобавок не имеешь ни малейшего понятия о том, что значит иметь ребенка.

– Но… но ты, надеюсь, сможешь позаботиться о нем? – проглотив комок в горле, спросила Джордан. И тут же обругала себя. Какое она имеет право сомневаться в этом? И вообще, кто она такая, чтобы судить о подобных вещах? Да она-то и о себе не может толком позаботиться, куда уж ей учить других!

– Конечно, конечно, – храбро закипал Курт, но по глазам его было видно, что особой уверенности в этом у него нет. – Можешь не беспокоиться, все будет в порядке. Верно, Спенсер? Из нас выйдет отличная парочка, да, парень? И для начала подыщем себе подходящее бунгало для жилья. Правда, я уже заплатит аренду за квартиру, в которую собирался в июле переехать, но теперь придется от нее отказаться. Там непременное условие – никаких детей. Ну да это все ерунда. Как только вернемся, найдем что-нибудь еще.

– А как же… с кем же будет Спенсер, когда ты по работе? Может быть, Сью…

Но Курт, догадавшись, что она хочет сказать, покачал головой.

– Сью решила вернуться в школу – приступит к работе уже в августе. Будет преподавать девочкам моделирование женской одежды, – с легким оттенком презрения в голосе добавил он. – Говорит, что домом и детьми она уже сыта по горло – дескать, она выполнила свой долг и теперь мечтает только об одном – пожить для себя. Хочет, мол, быть свободной.

Джордан чуть не расплакалась. Несчастный малыш, как же ему не везет! А она-то надеялась, что тетка с радостью возьмет его под свое крылышко, чтобы по возможности заменить ему мать!

– Ничего, как-нибудь устроимся, – улыбнулся Курт. – В конце концов, у нас там полным-полно детских садиков, и все их очень хватят. К тому же он уже взрослый парень – мы с тобой и глазом не успеем моргнуть, как он отправится в школу. Верно, Спенсер? Так что сначала я подыщу ему садик, а потом стану где-нибудь по соседству приглядывать и квартирку для нас обоих. Все будет хорошо, Джордан, не волнуйся. Мы с ним не пропадем.

Говорилось это явно не для нее, а в первую очередь для того, чтобы успокоить Спенсера. Но чуткое ухо Джордан уловило нотку неуверенности в голосе Курта. Он явно храбрился, не желая показать, до какой степени ему не по себе. Однако в этом не было ни малейшего сомнения. Курт трусил – и его нарочито бодрый тон, и чуть заметное подергивание щеки – все говорило об этом.

– Ну что ж, вот и хорошо. А может, когда-нибудь Спенсер выберет время и заглянет ко мне? Я была бы очень рада! – с показной веселостью воскликнула Джордан. И погладила малыша по круглой головенке. – Ну, что скажешь, Спенсер? Как тебе такая идея? Может, и вправду как-нибудь прилетишь ко мне в Джорджтаун?

Его заплаканное личико просияло, и сердце Джордан радостно подпрыгнуло. Впрочем, радость ее длилась недолго.

– А Бо тоже там будет? – тут же поинтересовался Спенсер.

– Может быть, мы с тобой заглянем и к Бо, – слегка уязвленная, пообещала Джордан.

– Парень все уши мне уже прожужжал этим Бо, – пожаловался Курт. – Вы с ним помолвлены или просто… э-э-э…

– Ты хочешь сказать – Бо и я? О нет, ничего подобного, – поспешила пояснить Джордан, заливаясь краской. – Мы с ним просто… – Она замялась, не в силах подобрать подходящее слово.

– Друзья, – подсказал за ее спиной хорошо знакомый ей голос. – Близкие друзья.

Джордан подскочила как ужаленная. И обернулась.

Позади нее стоял Бо. Губы его улыбались, а глаза, ни на минуту не отрывавшиеся от ее лица, как-то загадочно поблескивали.

– Бо! – Раскинув руки, как крылья, Спенсер полетел к нему и с такой радостью кинулся ему на шею, что едва не сбил Бо с ног. – Где ты пропадал? Я уж думал, что так и уеду не попрощавшись!

– Ну да, как же! Так я тебе и позволю уехать не попрощавшись! – фыркнул Бо. На лету подхватив Спенсера, он крепко прижал его к себе и расцеловал в обе щеки.

– А как же детектив Роджерс? – ахнула Джордан.

– А его не было на месте, – бросил Бо. – Ушел перекусить. В участке мне посоветовали зайти попозже. Кстати, если кто еще не понял – я Бо Сомервилл.

Опустив Спенсера на пол, Бо протянул Курту руку. Тот в свою очередь тоже представился.

– Курт теперь станет опекуном Спенсера, – сообщила Джордан Бо с таким видом, словно ничего более замечательного она отродясь не слышала. Само собой, восторг в ее голосе был предназначен для ушей Спенсера.

– Э-э-э… боюсь, нам надо поторопиться, иначе мы опоздаем на самолет, – всполошился Курт, бросив озабоченный взгляд на часы и подхватив с пола саквояж. – Пошли, Спенсер.

– Нет! Никуда я с тобой не пойду! – завопил вдруг Спенсер, шарахнувшись от него в сторону. Потом поспешно спрятался за спину Бо и даже для верности вцепился ему в ногу. – Не отдавайте ему меня! Не надо! Я хочу жить с вами! Пожалуйста!

– Спенсер, перестань. Все будет хорошо, вот увидишь! – забормотала Джордан, чувствуя, как сердце у нее разрывается от боли.

Это было несправедливо, ужасно несправедливо. Во что теперь превратится жизнь Спенсера? Конечно, Джордан не сомневалась, что Курт постарается сделать все возможное, чтобы малышу было хорошо, но разве тут дело только в его желании? К тому же его собственная жизнь тоже пошла прахом…

Трудно поверить, что осиротевшему малышу, только что пережившему смерть обоих родителей, без труда удастся вписаться в чуждую ему обстановку. В чужой квартире, которую еще нужно снять, запертый на целый день в детском саду, а вечера вынужденный проводить с дядей, которого он увидел впервые в жизни…

– Я хочу к тебе, Бо! Забери меня, ну пожалуйста! – завопил пуще прежнего Спенсер. – Или к тебе! – И ткнул дрожащим пальчиком чуть ли не в нос Джордан.

Сердце ее подпрыгнуло от радости так, что едва не застряло в горле.

– Ох, Спенсер! – заикаясь, пробормотала Джордан, чувствуя, что вот-вот расплачется.

– Спенсер, а ну-ка, посмотри на меня, – строгим голосом сказал Бо. Повернувшись, он ухватил мальчишку за плечи, поставил перед собой, а сам присел на корточки, так что теперь глаза их были на одном уровне. – Смотри мне в глаза и слушай, что я скажу. Слушай внимательно.

Спенсер заревел.

Глядя на него, Джордан тоже заплакала, но беззвучно. Целая буря чувств бушевала в ее душе в эту минуту. Сдерживаться и дальше у нее просто не было сил.

Потрясенный, Курт, не зная, что делать, беспомощно топтался возле них. К счастью, ему, по-видимому, не приходило в голову положить этому конец, попросту вытащив раскапризничавшегося мальчишку из гостиницы, не обращая внимания на его слезы и вопли. Оставалось только надеяться, что до этого не дойдет. Однако пока Джордан понятия не имела, как выйти из создавшегося положения.

– Предупреждаю – это будет нелегко, – понизив голос, заявил Бо. – Может быть, это будет самым тяжелым испытанием за всю твою жизнь. Ты меня слушаешь, Спенсер?

Малыш с несчастным видом кивнул. Плечи его сотрясались от беззвучных рыданий.

– Тебе придется собрать все свое мужество, Спенсер. Потому что оно понадобится тебе даже больше, чем тогда, на утесе. Больше, чем любому супергерою. Но я знаю, ты справишься. Я уверен в этом. Ты сделаешь все, чтобы я смог гордиться тобой, Спенсер. И Джордан тоже. И твои мама и папа на небесах – они тоже станут гордиться тобой. Это ведь они хотели, чтобы дядя Курт взял тебя к себе. Они были уверены, что он станет любить тебя, заботиться о тебе… что вы с ним чудесно уживетесь вместе. И так оно и будет, поверь мне, Спенсер.

– Но я не хочу к нему, – всхлипнул Спенсер. – Не отдавай меня, Бо, ну пожалуйста!

– Все будет хорошо, честное слово, – пообещал Бо. – Вот увидишь.

Спенсер поднял голову и выжидающе взглянул на Джордан. Она с трудом улыбнулась ему сквозь слезы.

– Если Бо дает слово – значит, так оно и будет. Ты ведь знаешь, Спенсер, – дрожащим голосом проговорила она, – Бо никогда не обманывает.

– А я правда смогу как-нибудь приехать к тебе? – вдруг спросил Спенсер.

– В любое время, – кивнула Джордан.

– К вам обоим? – Спенсер обернулся к Бо.

– К нам обоим, – пообещал Бо.

Что-то вдруг шевельнулось в самой глубине ее существа – бешено заколотилось сердце, сразу стало трудно дышать. Джордан попыталась взять себя в руки, но все было напрасно.

Она уже привыкла к мысли, что больше никогда не увидит Бо. И вдруг оказалось, что это не так. И разве так уж важно, если они будут видеться редко… и только ради Спенсера?

– Терпеть не могу… – начал было Курт, но тут же осекся, бросил растерянный взгляд на часы, потом на Спенсера и пожал плечами. – Не хотелось бы опоздать на самолет, – с извиняющимся видом продолжил он. – Нам и в самом деле пора.

– Эй, приятель, погоди-ка, – пробормотал Бо. Сунув руку в карман пиджака, он вытащил оттуда платок и поднес его к носу Спенсера. – А теперь дуй, парень. И покрепче!

Спенсер громко высморкался. Несколько раз подряд. Промокнув ему слезы, Бо сунул скомканный платок малышу в карман.

– Это тебе с собой – на всякий случай. Пользуйся! И не стесняйся, – добавил Бо, глядя в глаза Спенсеру. – Даже супергероям иной раз доводится плакать. И учти – платок я тебе не дарил, а дал взаймы. Так что не забудь вернуть мне его назад.

– А зачем? – хлюпая носом, полюбопытствовал Спенсер. – Ты что, тоже плачешь?

Бо смущенно кивнул и крепко прижал к себе Спенсера.

– Так что теперь нам с тобой волей-неволей придется встретиться. Должен же ты, как честный человек, вернуть мне платок, верно? Ну так как – по рукам?

– По рукам, – вздохнул Спенсер.

Бо разжал руки и слегка подтолкнул Спенсера к Джордан. Малыш выжидающе поднял на нее глаза. Опустившись на колени, она крепко прижала его к себе.

– Будь умницей, милый, – прошептала она. И порывисто добавила: – Я буду вспоминать тебя – каждый день, каждую минуту, слышишь, Спенсер?!

– Пока, Джордан, – пробормотал малыш.

И тут, к ее величайшему изумлению, он вдруг сделал то, на что она и не надеялась, – обняв ее, Спенсер засопел и неловко ткнулся в ее щеку.

И сразу отстранился. Маленькая ладошка его скрылась в широкой ладони Курта. В следующее мгновение, миновав широкие стеклянные двери, оба исчезли из виду.

Теперь можно было уже не сдерживаться. Захлюпав носом, Джордан принялась шарить по карманам в поисках носового платка, но там было пусто. Шмыгнув носом, она украдкой огляделась по сторонам и вытерла глаза и без того уже мокрым рукавом футболки.

– Спасибо тебе… что бы мы без тебя делали… – прошептала она, повернувшись к Бо.

И будто приросла к месту – Бо плакал! Слезы катились у него по лицу, но он, похоже, даже не замечал этого. Взгляд его был прикован к дверям, за которыми исчезли Курт и Спенсер.

– Ох, Бо… – Джордан потянулась к нему, осторожно погладила его по плечу.

– Он справится, – кивнул Бо, смахивая слезы и изо всех сил стараясь взять себя в руки. – Вот увидишь, он справится. Но мне будет чертовски его не хватать!

– Мне тоже.

Он посмотрел на Джордан.

А потом протянул руку и осторожно вытер ей мокрое лицо тыльной стороной ладони.

– Ты такая грустная.

– У меня просто сердце разрывается.

– И у меня тоже. Из-за Спенсера, – поспешно добавил Бо.

– Из-за него, конечно, – согласилась Джордан.

Но это была не полная правда – дело было не только в разлуке со Спенсером.

Джордан было до смерти жалко и себя. Вернее, их всех.

Джордан оплакивала то, чему не суждено было случиться – без Спенсера. И без Бо тоже.

– Что ты собираешься делать? – спросил Бо.

Джордан глубоко вдохнула, чтобы хоть немного успокоиться.

– Поднимусь к себе, соберу вещи… я ведь тебе говорила. К тому же уже через пару часов у меня самолет.

– Помочь тебе? – предложил Бо. – Мне все равно надо как-то убить время. Держу пари, детектив Роджерс вернется еще не скоро.

– Хорошо, – согласилась Джордан. Как будто это была самая естественная вещь на свете – позволить Бо помочь ей собрать вещи!

Они направились к лифту. Бо обнял ее за плечи.

Джордан посмотрела на его руку, лежащую на ее плече, потом перевела взгляд на Бо. Его лицо было так близко, что она могла видеть золотистые искорки, вспыхивавшие в его глазах. Чувствовать исходивший от него и ставший уже до боли знакомым мужской аромат.

Глаза их встретились.

И у Джордан перехватило дыхание.

Оба точно приросли к полу.

Она успела заметить, как он потянулся к ней.

И закрыла глаза.

– Я должен тебя поцеловать, – с какой-то яростной решимостью в голосе произнес он. – Я поклялся себе, что никогда не сделаю этого, но… Джордан, я должен!

– Да. Конечно, – беззвучно прошептала она одними губами.

Его губы приблизились к ее лицу… и завладели ее губами. И Джордан сразу же забыла обо всем, кроме наслаждения, когда язык Бо, нежно раздвинув ей губы, скользнул внутрь. Ноги ее подогнулись, и она, чтобы не упасть, вцепилась в его плечи. Руки Бо сомкнулись вокруг талии Джордан. Губы его стали настойчивее, из груди вырвался гортанный стон. Он еще крепче прижал ее к себе, и она явственно почувствовала сжигавшее его желание.

– Пойдем наверх, – пробормотал он. Прислонившись спиной к стене, Бо слепо пошарил по ней и, нащупав кнопку, нажал «вверх».

Джордан даже не пыталась протестовать.

Бо поцеловал ее тем долгим, страстным поцелуем, когда кажется, что сливаются не только губы, но и души.

Все плыло у Джордан перед глазами. Где-то в самом дальнем уголке ее сознания промелькнула мысль о том, что вряд ли стоит заниматься этим прямо в коридоре, где на них вполне может кто-нибудь наткнуться. Вероятно, они вели себя, как обезумевшие от любви подростки, которым нет дела до всего остального мира… Однако сейчас это мало волновало их.

С мелодичным звоном двери лифта разъехались за спиной Бо, и они вошли в кабину.

Заметив, что Бо вопросительно смотрит па нее, Джордан очнулась.

– Третий, – хрипло прошептала она, и Бо нажат кнопку.

– Знаю, – усмехнулся он. – Я успел запомнить, в каком ты номере.

– Ты что, обдумал все заранее? – полюбопытствовала Джордан. Но даже если и так, сейчас для нее это было совершенно не важно. Впрочем, сейчас для нее все было не важно.

– Да. Нет. Может быть. Черт, не знаю! Да и какая разница?! – Убедившись, что двери закрылись, надежно отгородив их от всего остального мира, Бо снова нетерпеливо потянулся к ней.

Кабина лифта толчками поднималась вверх, кряхтя и постанывая, словно изнемогая от усталости. Бо всем телом прижал Джордан к стене. Обхватив ее лицо ладонями, он с какой-то голодной страстью припал к ее губам. Пальцы Бо запутались в ее волосах.

Единственное, чего желала Джордан, – чтобы это продолжалось бесконечно. И когда старенький лифт с кряхтением замер на ее этаже и двери снова разъехались, Джордан едва не разревелась от обиды. Мысль о том, чтобы хоть на мгновение оторваться от Бо, казалась ей невыносимой. Но Бо, уже взяв ее за руку, потянул за собой. В коридоре не было ни души.

– Куда теперь? – нетерпеливо спросил он, стиснув ее руку.

Джордан даже не сразу смогла вспомнить, в какой стороне находится ее номер. Потом, встряхнувшись, повела Бо за собой. Вдоль коридора тянулся длинный ряд закрытых дверей. Только одна из них была распахнула настежь – возле нее в коридоре стояла тележка горничной. Видимо, там убирали. И Джордан взмолилась, чтобы это оказался не ее номер. Ей было необходимо оказаться с Бо наедине, за плотно закрытыми дверями – и пусть весь остальной мир катится ко всем чертям!

Именно здесь, именно сейчас – ни о чем другом она просто не хотела думать.

Лишь о том безумном, ослепляющем желании, что с неудержимой силой влекло их друг к другу…

Они на цыпочках проскользнули мимо тележки горничной. Слышно было, как в ванной шумит вода. Однако включенный на полную громкость телевизор без труда перекрывал звук льющейся воды. Они миновали еще несколько закрытых дверей, на каждой из которых болталась табличка «Будьте добры, уберите в номере», и только после этого оказались перед тем, который занимала Джордан.

– На какое-то время она найдет себе занятие, – с низким, гортанным смешком заметил Бо, окинув взглядом длинный ряд одинаковых табличек на дверях.

Джордан молча кивнула, шаря по карманам в поисках ключа от номера. И тут ее вдруг прошиб холодный пот – на одно короткое мгновение ей показалось, что она потеряла ключ.

– Только не говори, что посеяла ключ! – простонал Бо, картинно закатив глаза.

– Нет, не может быть… ура! – Джордан нащупала в кармане ключ, который едва не спутала с кредитной карточкой, и торжествующе помахала им перед носом у Бо.

Они рассмеялись, и Бо, забрав у нее ключ, сунул его в электронную щель, подождал немного, потом вытащил и попробовал повернуть ручку. Ничего. Дверь по-прежнему была заперта.

– Попробуй еще раз, – нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, предложила Джордан. Она едва не плакала от досады – так ей хотелось поскорее остаться наедине с Бо.

Он последовал ее совету. Тот же результат.

Выругавшись, Бо снова сунул в щель ключ.

– Вот увидишь – в третий раз непременно повезет, – улыбнулась Джордан. Не успела она это сказать, как вспыхнула зеленая лампочка и дверь номера с мягким щелчком подалась.

Бо попытался улыбнуться, но лицо его будто одеревенело, и онемевшие губы отказывались повиноваться. Со стоном, больше похожим на рычание, он торопливо повесил на дверную ручку табличку «Просьба не беспокоить!», после чего втолкнул Джордан в номер и с грохотом захлопнул дверь.

Комната была в полном беспорядке – как она и оставила ее, уходя: незастеленная постель, через спинку стула перекинута какая-то одежда, на столе – наполовину пустой стакан с водой. Шторы все еще были задернуты, из-за чего в комнате царил полумрак. И только на полу виднелась крохотная лужица света, просочившаяся через узкую щель в гардинах.

Словом, обстановка, которую разве только с большой натяжкой можно было бы назвать романтической. Неужели это жалкое подобие жилища можно было сравнить с почти королевской роскошью бунгало, где под неумолчный рокот прибоя они провели свою первую ночь любви? Впрочем, сейчас это для них не имело значения. Они были вместе, а это главное.

Они не думали о том, что было прежде и что будет потом. Только этот миг, только он один имел значение, и, закрыв глаза, Джордан забыла обо всем.

Бо снова привлек ее к себе. Губы его прижались к ее губам, и оба разом вспыхнули, словно солома на ветру.

Так и не размыкая объятий, они ощупью добрались до постели и рухнули на нее. Джордан почувствовала, как Бо мягко опрокинул ее на спину – прямо на смятое стеганое одеяло из дешевенького полиэстра – и яростно дергает вверх ее футболку. Она с готовностью подняла руки, и Бо одним движением сорвал футболку, и уже в следующее мгновение его горячие губы прижались к ее шее. Джордан застонала. Хриплый стон сорвался и с губ Бо. Забыв обо всем, он проложил влажную цепочку поцелуев вдоль ее шеи и двинулся ниже.

Все происходило совершенно естественно. Джордан даже не заметила, как Бо раздел ее до пояса, – краем глаза она лишь успела увидеть, как в воздухе мелькнула узкая белая полоска, и в следующее мгновение почувствовала, что ее груди вырвались на свободу.

Она выгнулась дугой и нетерпеливо застонала, сгорая от желания. Ладони Бо коснулись ее тела, губы его жадно смяли ее рот, и кожа Джордан мгновенно покрылась мурашками. Соски ее тотчас напряглись, она заерзала на постели и глухо вскрикнула, почувствовав, как его руки легли на ее живот, а потом легко скользнули под шорты.

Джордан с готовностью приподняла бедра, и Бо одним движением стянул с нее шорты и трусики, она же в это время, торопливо расстегнув пуговки, проделала то же самое с его рубашкой. Пальцы у нее так дрожали, что ему пришлось помочь ей расстегнуть молнию на его джинсах, которые тут же присоединились к куче одежды на полу.

Полностью обнаженные, они снова упали на постель, и тела их сплелись воедино.

Бо прижался губами к крохотной ямке у нее за ухом, пощекотал ей кожу языком и нежно дунул, и Джордан почувствовала, как искорка страсти, быстро разгораясь где-то внизу ее живота, грозит очень скоро превратиться во всепожирающее пламя. Губы Бо нашли ее затвердевший сосок, он слегка прикусил губами сначала один, потом другой тугой бутон, дразня и возбуждая ее, пока она не принялась глухо стонать. Ноги ее раздвинулись сами собой, словно приглашая его войти в нее.

– Прошу тебя, Бо! – прошептала Джордан ему в ухо, почувствовав, как он всей своей тяжестью опустился на нее. – Пожалуйста… сейчас.

Он заколебался.

– Открой глаза, Джордан, – вдруг услышала она его хриплый шепот.

Она послушалась.

Взгляд его горящих глаз опалил ее огнем Бо часто и тяжело дышал – так же, как и она сама.

Время, казалось, замедлило свой бег. Этот миг, сладостный и мучительный, длился так долго, что Джордан испугалась, что не выдержит. Они смотрели друг другу в глаза – не отрываясь, будто желая отдалить неизбежное.

А потом Бо вдруг с гортанным стоном ворвался в нее. Джордан ахнула. Наслаждение было таким острым, что она, не в силах сдержаться, вонзила ногти в его плечи, и с губ ее сорвалось его имя.

По-прежнему глядя в глаза друг другу, они задвигались в древнем, как мир, но вечно юном ритме страсти, и скоро Джордан почувствовала, как в ее теле нарастает предвкушение чего-то волнующе чудесного, что скоро должно было произойти. Бо брал ее неистово и страстно, ощущая, с какой готовностью она отвечает на его мощные толчки. Ей казалось, что стоит ему только остановиться или хоть чуть-чуть, пусть только на один миг, отодвинуться от нее, и сердце у нее разорвется.

Но он и не думал останавливаться. Бо не остановился и тогда, когда ее дыхание сменилось короткими, прерывистыми всхлипываниями, а тело стала сотрясать неудержимая дрожь.

Джордан была уже готова переступить все мыслимые и немыслимые грани…

Вдруг она услышала, как Бо выкрикнул ее имя, почувствовала, как его плоть набухла в ее лоне, и в следующее мгновение последовал взрыв. Бо всей своей тяжестью рухнул на нее, припав головой к ее груди, и она почувствовала, как неистово колотится его сердце.

С трудом переводя дыхание, Джордан ласково взъерошила его влажные от пота волосы. Они долго лежали так, обнявшись, чувствуя, как сжигавшая обоих бешеная страсть мало-помалу стихает и на смену ей приходит блаженное удовлетворение.

* * *

Оба провалились в сон. Разбудил Бо стук в дверь. Незнакомый женский голос за дверью с сильным акцентом повторял:

– Эй! Есть здесь кто-нибудь?

Он открыл глаза и сел на постели.

Бо даже не сразу понял, что находится в гостиничном номере, скудно освещенном лучами послеполуденного солнца. И тут до него дошло…

– М-м? – сонно протянула Джордан, уткнувшись носом ему в плечо.

– Да, да, есть! – крикнул Бо горничной. – Не входите, пожалуйста.

– Мне нужно убрать в номере, – недовольно отозвалась она из коридора. На пол лег треугольник света. Раздался легкий скрип, и Бо догадался, что она слегка приоткрыла дверь. – В это время все выписываются. Вы и так уже задержались.

– Сейчас! Еще минуточку! – взмолилась Джордан. Высвободившись из объятий Бо, она седа на постели и принялась лихорадочно озираться по сторонам, видимо, только сейчас сообразив, что на ней ничего нет, и пытаясь отыскать взглядом свои вещи.

Свесившись с постели, Бо заметил на полу кучей сваленную одежду.

– Ладно. Я вернусь минут через пять, – недовольным тоном отозвалась горничная. За дверью послышалось раздраженное ворчание. – Через пять минут, ясно? И поторопитесь – иначе вам придется платить еще и за следующие сутки.

Бо едва не брякнул в ответ: «Чудесно!». Ему до смерти хотелось послать все к черту и остаться тут еще на день. Что могло быть лучше, чем снова забраться в постель, обнять Джордан и заняться с ней любовью?

Он украдкой бросил на нее взгляд – Джордан, по-прежнему обнаженная, стояла у постели. Выглядела она просто потрясающе – сонная, со спутанными волосами и порозовевшим от смущения лицом.

– Который час? – чуть осипшим голосом спросила она.

Бо бросил взгляд на часы.

– Два часа.

– Уже два?! – ахнула она. – Господи помилуй! Мне пора в аэропорт!

Она принялась торопливо швырять свои вещи в пластиковый пакет – шорты, футболки. Вслед за шортами последовали кроссовки, а после них – расческа.

Потом, видимо, опомнившись, Джордан вытряхнула содержимое пакета прямо на пол и принялась поспешно натягивать все это на себя.

Бо молча смотрел, как Джордан сунула руки в лямки бюстгальтера, застегнула его и потянулась за футболкой. Глядя, как она, спеша и чертыхаясь, натягивает ее через голову, он вдруг почувствовал легкий укол разочарования. Почему-то ему было неприятно видеть, как она торопится поскорее одеться и уйти.

Странно… но это его задевало.

«Как было бы здорово, – подумал Бо, – если бы она тоже махнула на все рукой, крикнула, что остается до завтра, а потом, сбросив с себя все, снова юркнула под одеяло! Как чудесно было бы держать ее в объятиях – теплую и желанную».

– Разве тебе так уж обязательно ехать? – лениво потягиваясь, спросил Бо.

– Обязательно. Я уже узнавала – ни на один завтрашний рейс билетов уже нет. Мне еще крупно повезло, что я достала билет на сегодня.

– А почему бы тебе не остаться? Ты могла бы вернуться вместе со мной – на машине.

Торопливо натягивая белые хлопковые трусики, Джордан отрицательно покачала головой:

– Не могу.

– Но почему?

– Понимаешь, я уже позвонила своему партнеру. Сказала, что прилетаю сегодня, и пообещала, что уже завтра с утра буду на работе.

Прозвучало все это весьма и весьма неубедительно. И не только для Бо. Причина была явно надуманной, и Джордан сама это понимала – Бо заметил, как прежде, чем это сказать, она замялась и неловко отвела глаза. А потом вдруг с преувеличенной поспешностью стала собирать с пола разбросанные вещи и запихивать их в пакет.

Бо уже открыл было рот, чтобы возразить. Он готов был даже на то, чтобы попросить ее не уезжать… остаться с ним хоть на несколько дней.

Но то, как Джордан быстрыми, уверенными движениями укладывала сумку, а еще больше – упоминание о ее работе, о партнере, который с нетерпением ждет ее возвращения, – все это заставило его прикусить язык. Суровая действительность с неумолимой силой обрушилась на него. Она просочилась в этот убогий, дешевый номер так же жестоко и неудержимо, как тусклый свет послеполуденного солнца сквозь плохо задернутые шторы.

«Да, – уныло подумал Бо, – она должна вернуться».

А ему следует остаться.

Так оно и должно быть…

Конечно, если он не передумал.

Если не хочет, чтобы на этом все закончилось.

Но хочет или не хочет он этого?

Мысли Бо смешались.

«Так как же? – спросил он себя. – Чего же ты все-таки хочешь, приятель?»

О чем, собственно, речь? Он ведь все уже решил – даже не один, а много раз, если уж быть до конца честным.

Он дал себе слово и сдержит его.

А то, что только что произошло между ними, этот краткий, мимолетный эпизод… что ж, он выполнил свою задачу. Так сказать, подвел некий итог, утолил его чувственный голод и, кроме всего прочего, позволил им попрощаться – на своеобразный лад, конечно.

Подхватив пакет, Джордан помчалась в ванную. По тем звукам, которые доносились оттуда, Бо мог представить себе, как она торопливо собирает туалетные принадлежности. Потом гулко хлопнула дверь, и он услышал звук льющейся воды.

Вздохнув, Бо выбрался из постели и принялся одеваться.

Потом подошел к окну и отдернул штору.

И увидел хмурое, серое небо, сплошь затянутое тучами.

Посмотрев вниз, Бо заметил убогий внутренний дворик с бесформенными, разросшимися кустами, которые, кажется, никто никогда не подрезал, стулья из дешевенького пластика, наполовину высохший, давно не чищенный, непривлекательного вида плавательный бассейн.

«Интересно, что сказала бы по поводу всего этого Лайза?» – подумал он. Этого номера, этого отеля, да и всего города в целом?

Наверное, что ему, Бо Сомервиллу, нечего делать в такой глуши.

Ему вдруг припомнились обстоятельства, приведшие его сюда. Смертельная опасность, убийца, ураган – да сколько всего вообще случилось за эти несколько дней! И Бо внезапно подумал – а не привиделось ли ему все это? Уж слишком нереальным, даже фантастическим казалось это сейчас.

Прошло довольно много времени, прежде чем Джордан наконец вышла из ванной.

Бо вздрогнул и повернулся к ней. Погрузившись в свои невеселые мысли, он на какое-то время вообще забыл о ее существовании.

За эти несколько минут Джордан успела полностью привести себя в порядок и сейчас выглядела вполне презентабельно. Аккуратно расчесанные волосы забраны в конский хвост, на одежде ни единой складки, юбка сидит безукоризненно.

В руке она держала пластиковый пакет со своими вещами. Бо бросил на пакет выразительный взгляд.

– Это все твои вещи?

– Да. И еще сумочка. Все остальное, что у меня было с собой, осталось в бунгало. Так что, сам понимаешь…

– Я попрошу переслать тебе все, не волнуйся, – пообещал Бо. И кивком головы указал на пакет. – Может, оставишь его? А я привезу его тебе через несколько дней. Зачем тебе тащить эту кошмарную сумку с собой в самолет?

Джордан посмотрела ему в глаза, по ее лицу было заметно, что такой вариант ее явно заинтересовал.

В груди Бо шевельнулась надежда. Он чувствовал, что она уже готова согласиться, и поспешно добавил:

– Я бы мог завезти его к тебе домой, когда буду в городе. И увидел, что глаза ее затуманились… словно подернулись пленкой льда.

– Ничего страшного. Она не такая уж тяжелая. Пустяки. «Похоже, она просто не хочет больше меня видеть!» – вдруг сообразил Бо.

– Ладно, как хочешь. Тогда я позвоню, как приеду. Хочу узнать телефон Спенсера и его новый адрес, – заторопился Бо. И сам удивился своему просительному тону. Но не мог же он позволить ей уйти просто так! По какой-то неведомой ему причине ему позарез нужна была уверенность в том, что это не последняя их встреча.

– Курт ведь при тебе, кажется, сказал, что собирается снять квартиру, – пожав плечами, напомнила Джордан. – Или небольшой домик… словом, он и сам еще точно не знает. Как получится.

– Ну да. – Бо сделал глубокий вдох. – Тогда… послушай, Джордан, мне очень хочется увидеть Спенсера. Так что когда он приедет, дай мне знать, хорошо? Только сразу же. Ладно?

Джордан посмотрела ему в глаза – пожалуй, впервые с той минуты, как вышла из ванной. На мгновение лицо ее стало обиженным, в глазах вспыхнула досада.

– Конечно, я тут же тебе позвоню. Мог бы и не говорить об этом.

«Черт, что это с ней?» – озадаченно подумал Бо. Ревнует?

Может, ей не хочется, чтобы он встречайся со Спенсером?

И тут в дверь снова постучали.

– Мне нужно войти, – послышался из-за дверей недовольный голос горничной. – Откройте, слышите? Иначе я буду вынуждена позвать управляющего!

– Все в порядке, – откликнулась Джордан. Быстрыми шагами подойдя к двери, она открыла ее и выглянула в коридор. – Мы уже освободили номер.

Бо последовал за ней. Но к тому времени как он протиснулся в коридор мимо пыхтящей от возмущения немолодой толстухи в форменном платье, загородившей дверь своей тележкой, Джордан была уже на полпути к лифту.

– Джордан! – крикнул он, спеша за ней.

– Мне надо бежать, – не оборачиваясь, на ходу бросила она через плечо. – Иначе опоздаю на самолет.

– Хочешь, я тебя подвезу?

– Спасибо, Бо, не нужно. Я заранее попросила управляющего заказать для меня такси. Держу пари, машина уже ждет внизу. Если не уехала, конечно. Во всяком случае, очень на это надеюсь.

Возле лифта Джордан на минуту остановилась, обернулась к Бо и, улыбнувшись, помахала ему рукой.

– Извини, ждать лифта времени нет. Пока, Бо. Как-нибудь увидимся.

Еще раз улыбнувшись, она вприпрыжку помчалась вниз по лестнице.

И исчезла. Скрылась из виду прежде, чем он успел что-то сказать.

Остановившимся взглядом Бо смотрел ей вслед. И вдруг почувствовал, как его душу вновь заполняет ужасный мертвенный холод одиночества.

«Но ведь именно этого ты и хотел, верно? – напомнил он себе. – Что, забыл уже? Легкое, ни к чему не обязывающее расставание. Ни слез, ни пустых обещаний. Просто разбежались и все. Ну что ж, наверное, это даже к лучшему», – рассудив, решил Бо. Нажав кнопку вызова лифта, возле которой была стрелочка «вниз», он уныло сгорбился и сунул руки в карманы.

Ему пришлось ждать.

Про себя Бо решил, что если Джордан еще не успеет выписаться из гостиницы, если такси все еще будет дожидаться ее у входа в отель, когда он спустится в холл, он непременно настоит на том, чтобы отвезти ее самому.

Лифта не было, казалось, целую вечность.

Пока лифт, кряхтя и постанывая, спустился на первый этаж, Бо ломал себе голову, как убедить Джордан поехать вместе с ним.

При одной только мысли о том, как он примется уговаривать ее, Бо окончательно впал в отчаяние. А что, если у него ничего не выйдет? По спине у него побежали мурашки.

Он сам не понимал, что с ним происходит.

Бо был уверен только в одном – он не может позволить ей уйти. Это было бы большой ошибкой. Возможно, даже величайшей ошибкой в его жизни.

Выбравшись наконец из проклятого лифта, Бо выбежал в холл и бросил взгляд на широкие стеклянные двери, за которыми всего каких-нибудь пару часов назад исчез Спенсер.

И почти сразу же увидел отъезжавший от тротуара неброский седан с эмблемой аэропорта. Издалека Бо мог разглядеть только, что в машине всего один пассажир. Но знакомый силуэт с конским хвостиком на заднем сиденье подсказал ему, кто это.

«Вот так просто она взяла и уехала из твоей жизни. И тебе уже не остановить ее», – сказал он себе, провожая взглядом машину до тех пор, пока та, свернув за угол, не исчезла из виду.

Бо вдруг почувствовал себя шариком, из которого выпустили воздух.

Он даже не мог заставить себя сдвинуться с места.

«Перестань! – твердил он себе. – В конце концов, ведь вы с ней живете в одном городе! Вернешься домой и сразу же позвонишь. Скажешь, что приехал. Что хочешь увидеть ее. Можешь даже назначить ей свидание, если захочешь».

И почти сразу же с леденящей отчетливостью, от которой душа его на миг застыла, Бо понял, что не сделает этого.

Это был его последний шанс.

И он его упустил.

Еще в кабине лифта, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, Бо решил, что постарается задержать ее.

Что кинется ее искать, едва только откроются двери лифта.

«А вдруг… вдруг она передумала? Вдруг она стоит там, в холле, – с замиранием сердца подумал Бо, – ждет меня, чтобы сказать, что решила остаться?»

Но все оказалось куда проще.

Джордан и не думала ждать его. Она просто уехала. Бо не сводил глаз со знакомого силуэта с забавным хвостиком на затылке.

Она даже не оглянулась. Наверное, не захотела.

Глава 15

– Джордан!

Вздрогнув, Джордан вскинула голову и бросила удивленный взгляд на Джереми Ван Прага.

– Слушай, неужели же обязательно так кричать?! – недовольно поморщилась она.

– А что прикажешь делать? – возмутился он, качая головой. Волосы его были высветлены до такой степени, что казались почти белыми. – Пару раз я окликнул тебя нормальным голосом, так ты даже ухом не повела. Вот и пришлось орать! Где это ты витаешь, интересно знать?

Джордан неопределенно пожала плечами, не желая признаваться, какое направление то и дело принимают ее мысли. Все ее попытки вернуть их к действительности блистательно провалились одна за другой. Джордан пыталась думать о самых что ни на есть безопасных и приземленных вещах, снова вернуться в хорошо знакомый просторный, залитый солнцем офис фирмы на первом этаже очаровательного кирпичного особнячка, но все было напрасно.

Вместо объяснений она ткнула пальцем в стопку документов, лежавших на столе прямо перед ней. Хотя если признаться честно, то за последние четверть часа она ни разу не удостоила их даже взглядом.

– Пытаюсь подсчитать, сколько нужно купить клубники. Помнишь, что в конце этой недели у нас заказ на обслуживание свадьбы Мерфи? На десерт будет клубника в белом шоколаде. Да, так что ты хотел?

– День труда,[6] слава Богу, уже позади, – заявил Джереми, присев на краешек ее стола и забавно болтая в воздухе коротенькими ножками. Сейчас он был похож на мальчишку. – Кстати, ты не забыла, что Тремеллы решили устроить вечеринку на берегу? Этакий светский пикник. Сможешь управиться без меня?

– А пораньше ты не мог сказать?! – возмутилась Джордан, бросив недовольный взгляд на календарь. – Господи, Джереми, да ведь осталась всего лишь одна-единственная неделя!

– Знаю, дорогая. Но шеф Пола наконец разрешил ему привезти меня на ту кошмарную оргию, что он каждый год устраивает на побережье, – объяснил Джереми. – К тому же все складывается на редкость удачно. Пол сказал, что в этом году кое-кто из сенаторов-республиканцев решил отказаться от приглашения, а больше никаких шишек там не будет, так что никто не упадет в обморок от ужаса, если Пол привезет меня с собой в качестве своего приятеля.

– Я упаду в обморок – только не от ужаса, а от возмущения, – проворчала Джордан. – Между прочим, я очень рассчитывала, что ты поможешь мне с организацией этого проклятого пикника у Тремеллов!

– Ну, ну, не сердись. Даю слово, что мы с Полом взамен взвалим на свои сильные плечи все хлопоты по организации банкета Мерфи, даже официантов сами наймем, – торжественно пообещал Джереми. – А ты подыщи парочку дюжих парней помогать на кухне и вывозить всю грязь, хорошо, дорогая? Только обязательно! Я ведь давно твержу, что тебе нужно поскорее найти кого-то взамен Эми и Роба.

Эми и Роб были старшеклассниками, которых они наняли на лето в качестве помощников, – дел на фирме было невпроворот, и людей постоянно не хватало. Но лето закончилось, начались занятия в школе, и оба пару дней назад уволились. Джордан и сама уже несколько раз напоминала себе, что надо наконец подыскать кого-то им на смену. Но потом на нее наваливалась очередная проблема, и она каждый раз благополучно забывала об этом.

Теперь такое происходило с ней постоянно.

И хотя, когда речь заходила о работе, Джордан по-прежнему работала, как прекрасно отлаженный механизм, за последние два месяца она то и дело ловила себя па том, что грезит наяву.

Два месяца…

Достаточно долгий срок, во всяком случае, вполне достаточный, чтобы убедиться, что она не носит под сердцем ребенка Бо.

Поначалу Джордан вообще ни о чем другом не могла и думать. Мысль о том, что такое возможно, преследовала ее постоянно. Она никак не могла взять в толк, что это на нее нашло – как вообще можно было свалять такого дурака, чтобы забыть о возможных последствиях?! Почему-то в тот момент ей даже не пришло в голову подумать об этом… а когда она спохватилась, было уже поздно. И только уже сидя в такси, увозившем ее в аэропорт, Джордан похолодела от ужаса, сообразив, что произошло.

Следующие несколько недель она только и делала, что молилась…

Молилась, чтобы ее женский цикл не прервался.

Но иной раз, поздно ночью, когда в темноте одиночество и тоска становились нестерпимыми, она тоже принималась молиться. Только тогда она молилась о другом – чтобы под сердцем у нее зародилась новая жизнь.

Однако этого не случилось.

С тех пор как два месяца назад она практически сбежала от него, они с Бо не встречались. Он не появлялся и не звонил. «Возможно, – грустно думала Джордан, – это был последний раз, когда я видела его». Время шло, а тоска по нему, как ни странно, не утихала. Мало того, с каждым днем она все сильнее и сильнее одолевала Джордан.

Она надеялась забыть Бо. А вместо этого лицо его почему-то все время стояло у нее перед глазами.

В конце концов ей пришлось сознаться, что Бо не выходит у нее из головы. Джордан думала о нем почти постоянно. Она отдала бы все на свете, лишь бы узнать, как он…

Можно было, конечно, улучив подходящий момент, как бы случайно спросить о нем у Андреа Макдафф. Но той, как на грех, не было в городе. Как обычно, Андреа, прихватив супруга, на все лето укатила в Луизиану. Все ее знакомые знали, что она возвращается в Вашингтон не раньше того дня, когда в сенате начинаются слушания.

Что же касается Спенсера, то и о нем она вспоминала не реже, чем о Бо. Вначале они звонили друг другу раз в неделю, но постепенно как-то так получилось, что еженедельные звонки сменились ежедневными, и теперь, пожалуй, не было дня, чтобы она не слышала в трубке его звонкого голоска.

Как ни странно, Спенсер все это время жил в Питсбурге с дядей и теткой. От Курта Джордан знала, что они со Сью договорились сделать еще одну попытку наладить совместную жизнь. До конца лета они решили оставаться вместе, в том доме, где родились и выросли их дети. Джордан сильно подозревала, что они сделали это не столько ради спокойствия детей, сколько ради Спенсера.

Но вчера Курт признался ей по секрету, что из этого ничего не получилось. И когда пару дней назад его жена и дети отправились в свои колледжи, они со Спенсером перебрались в новую двухкомнатную квартиру. Район ему нравится – это недалеко от его прежнего дома. Для Спенсера он подыскал чудесный садик, где за ним станут присматривать целый день.

Джордан подумала, что нужно будет непременно позвонить Курту – узнать, как они привыкают к новому месту. За эти два месяца она, наверное, уже до смерти надоела Курту своими просьбами хоть ненадолго привезти к ней малыша. Курт был настолько занят устройством своих семейных дел, что каждый раз отнекивался, объясняя это тем, что у него и так минуты свободной нет, а тут еще приходится улаживать дела покойной сестры.

Джордан знала, что Спенсер перезванивается не только с ней, но и с Бо. Судя по тому, что малыш то и дело упоминал о нем, случалось это достаточно часто. Одному Богу известно, сколько сил ей стоило сдержаться и не спросить Спенсера о Бо. Иной раз Джордан становилось до такой степени тоскливо, что она уже готова была забыть о гордости и умолять Спенсера рассказать ей хоть что-нибудь о Бо.

– Э-эй, прекрасная мечтательница, а ну, приди в себя! Проснись, спящая красавица! – пропел Джереми. Все так же сидя у нее на столе, он по-детски болтал ногами, не сводя с нее глаз.

– А? Что? – всполошилась Джордан и, хлопая глазами, растерянно уставилась на него. Она настолько задумалась, что совершенно забыла о Джереми.

– В десятый раз тебя спрашиваю: хочешь кофе? Я как раз собирался спуститься за кофе. Только представь себе – восхитительный, ароматный кофе, с жирными сливками, с густой пенкой, сладкий, полный бодрящего кофеина! М-м, могу и тебе принести! Хочешь?

– Нет, спасибо, Джереми, – пробормотала Джордан, с отсутствующим видом покусывая кончик карандаша, и скова принялась делать какие-то пометки.

Но ее мысли опять были далеко…

Сначала она подумала о вещах, которые риэлтерское агентство переслало ей в Джорджтаун в прошлом месяце. Внутри аккуратно упакованной коробки были все ее вещи. Впрочем, их было не особенно много – в основном какие-то мелочи да стоявшая в ванной косметика.

Повинуясь какому-то безотчетному импульсу, Джордан выкинула бутылочку с шампунем. Никакой жимолостью от него, конечно же, не пахло, но даже если бы и так, это ничего бы не изменило. Джордан прекрасно знала, что больше не станет им пользоваться – иначе всякий раз, намыливая голову, она будет вспоминать эти его слова… или как он, спрятав лицо в ее волосы, с наслаждением вдыхал исходивший от них аромат.

– Джордан, ты меня слышишь? Эй, Джордан! – Лицо Джереми было теперь почти вплотную с ее собственным. Его голубые глаза, сквозь стекла очков казавшиеся огромными, с тревогой вглядывались в ее лицо. – Послушай, с тобой все в порядке?

– Конечно. Все нормально.

– Да уж, так я и поверил! – проворчал он, качая головой. – Ты мечтаешь об этих мистере Совершенство Старшем и мистере Совершенство Младшем. Что, разве не так?

– Вовсе нет. С чего ты взял?

– Будто это не заметно! Видела бы ты сейчас свои глаза! Кого ты хочешь обмануть, Джордан? Ради всего святого, глупышка, ну почему бы тебе просто не позвонить ему? Ей-богу, все лучше, чем так изводить себя!

– А я и звонила ему – только вчера вечером. И сегодня снова позвоню – узнать, как ему в этом детском садике.

– Послушай, я ведь не о малыше говорю. И ты это отлично знаешь, так что хватит прикидываться! – возмутился Джереми.

Джордан бросила на него свирепый взгляд. Он ответил ей таким же.

Естественно, Джереми было известно все – вся ее печальная история. Едва переступив порог офиса, Джордан выложила ему все, что произошло с ней за эти несколько дней. Она просто должна была это сделать. Как только она увидела его, в душе ее словно прорвалась какая-то невидимая плотина, и Джордан, заливаясь слезами, бросилась Джереми на шею. Но одно дело рассказать ему все без утайки – в конце концов, это ведь был не какой-то там чужой человек, а Джереми, ее старый, верный друг и деловой партнер. И в том, чтобы выплакаться ему в жилетку, не было ничего унизительного. Но вот изо дня в день выслушивать его советы – это совсем другое. А уж последовать им было бы полным безумием. Конечно, он желал ей только добра… и однако… Джордан тяжело вздохнула – бедняга Джереми был неисправимым романтиком. Цветы, разбитые сердца, страдающие любовники – а потом неизменный хэппи-энд – вот чем в его понимании была настоящая любовь.

– Джереми, ну сколько раз можно повторять – я не собираюсь звонить Бо! Еще чего не хватало! Ты меня понял?

– Нет. Не понял. Ты должна ему позвонить!

– Ни за что! – От досады Джордан укусила карандаш. Да так сильно, что почувствовала во рту вкус дерева. Карандаш полетел в угол, а Джордан уставилась на Джереми с таким видом, будто раздумывала, не укусить ли заодно и его. – Ты вроде собирался сходить за кофе. Или мне показалось?

– Иду, уже иду, – проворчал он, спрыгнув со стола и укоризненно покачав головой. – И все равно… я уверен, что ты совершаешь большую ошибку. Очень большую, слышишь, Джордан? Потому что я готов прозакладывать собственную голову, что Сеньор Великолепный в эту самую минуту сидит в своем роскошном кабинете, смотрит с тоской на телефон и обливается горючими слезами. И все только потому, что ты не звонишь.

– Ладно, ладно, иди, – сердито пробормотала она себе под нос, подталкивая его к дверям. Пора было идти заниматься клубникой. Так и не дождавшись более вразумительного ответа, Джереми тихонько прикрыл за собой дверь.

– Ты видел записку, которую я тебе оставил? По поводу встречи с Лэндри на следующей неделе? – спросил Эд, просовывая голову в кабинет Бо.

– Хмм? – Вздрогнув от неожиданности, Бо вскинул голову и непонимающе уставился на своего партнера.

– С Лэндри, – терпеливо повторил Эд. – Помнишь такого? Записку мою видел? О том, что у нас с ним назначена встреча?

– Видел, видел, – буркнул Бо, очнувшись и с трудом заставив себя вернуться к действительности. Потом порылся в грудах бумаг у себя на столе, весьма напоминавших рождественские сугробы, отыскал записную книжку и с торжествующим видом продемонстрировал ее Эду. – Я даже сделал пометку, чтобы как-нибудь ненароком не забыть. Так что можешь не сомневаться, я в курсе.

– Вот и хорошо. – Эд, прищурившись, подозрительно разглядывал Бо. – С тобой все в порядке, старина?

– Само собой. Все отлично. – В качестве доказательства Бо энергично пошевелил «мышью», и на экране компьютера появилась шахта лифта для нового офисного комплекса, над проектом которого Бо трудился по заказу одного весьма высокопоставленного клиента. Впрочем, «трудился» было слишком сильно сказано, потому что злосчастный проект как-то удивительно туго продвигался вперед.

– Как поживает малыш? – поинтересовался Эд, привалившись плечом к кирпичной стене, и с выжидательным видом скрестил руки на груди, приготовившись слушать.

– Малыш? Спенсер-то? – Бо надул щеки и выразительно выдохнул. – Неплохо, насколько это вообще может быть при таких обстоятельствах. Я звонил ему только вчера вечером. С сегодняшнего дня парнишка начинает ходить в садик на полный день. Они с дядей уже обустраиваются на новой квартире.

– Ты мне говорил.

– Да? Неужели говорил? Извини.

На лице Эда мелькнула понимающая улыбка.

– Все в порядке. Я тоже наверняка по сто раз рассказываю тебе одно и то же о своих ребятах.

«Но ведь Спенсер-то не мой ребенок!» – подумал Бо.

Перед его глазами всплыло улыбающееся личико Тайлера. И, увидев знакомую улыбку сына, он вдруг почувствовал, что улыбается сам – просто потому, что вспоминает о сыне теперь уже не с мучительной болью и раскаянием, а радостно.

Внезапно личико Тайлера затуманилось, черты его стали расплываться, и перед глазами Бо встало другое, тоже детское лицо.

Лицо Спенсера.

И в сердце его вновь проснулась глухая тоска.

«Господи, как же я соскучился!» – вдруг подумал Бо. Как хорошо было бы крепко прижать малыша к себе, вдохнуть исходящий от него чистый детский аромат, а потом долго-долго сидеть с ним вместе, радуясь, что хоть немного облегчил его боль.

Конечно, они часто звонили друг другу. Но даже этих почти ежедневных разговоров со Спенсером – не считая, естественно, тех, когда Бо попадал на Курта, – было недостаточно, чтобы утолить постоянно грызущую его тоску.

Как ни странно, тоска эта с каждым днем становилась все глубже и острее, однако тосковал он не только по Спенсеру. Другое, куда более сложное и мучительное чувство, не покидавшее его ни на минуту, изводило Бо до такой степени, что жизнь становилась ему не в радость.

Джордан.

– Ну, может, скажешь все-таки, в чем дело? – не выдержал Эд, подозрительно вглядываясь в лицо своего партнера.

– Ни в чем, – буркнул в ответ Бо, изо всех сил стараясь сделать непроницаемое лицо. «Чертов Эд! – выругался он про себя. – Похоже, он видит меня насквозь!» – Просто соскучился по парнишке, вот и все. Ничего удивительного.

– Почему бы тебе тогда не слетать к нему на пару дней?

– Не думаю, что это такая уж хорошая идея, – покачал головой Бо. – Одним своим появлением я могу разрушить то, чего за это время удалось добиться его дяде. А что в этом хорошего, по-твоему?

– Тогда, может, тебе стоит взять его к себе на какое-то время? – посоветовал Эд. – Да и дядя передохнет.

– Да ты с ума сошел! Это невозможно! – запротестовал Бо. Однако сама мысль об этом привела его в страшное возбуждение. Воображение Бо разыгралось не на шутку. Он тут же представил себе, как они со Спенсером сначала пойдут гулять на детскую площадку, как потом он отведет его в магазин игрушек, а оттуда – в «Макдоналдс», где непременно купит малышу «хеппи мил». Он завалит Спенсера подарками, окружит его любовью и заботой, по которым тот наверняка истосковался. А как здорово будет самому укладывать его в постель, а потом вставать пораньше, чтобы приготовить ему завтрак! Он будет сажать его к себе на плечи, а потом, когда Спенсер подрастет, научит его управлять скутером.

– Но почему бы и нет, собственно говоря? А, Бо?

– Потому что… Господи, да кто я ему, в конце концов?! Совершенно посторонний человек. Это просто случайность, что судьба свела нас вместе, и притом не когда-нибудь, а как раз в самую тяжелую неделю его жизни! – раздраженно рявкнул Бо, с трудом заставив себя вернуться к реальности. – Я ведь, между прочим, ему даже не родственник! Я и с его родителями не был знаком. Его дядя является его официальным опекуном, а я… я никто! Зачем же я буду совать свой нос в чужую жизнь, не имея на это никакого права?

– Ну хорошо. А как насчет Джордан? – поинтересовался Эд.

– А что Джордан? – моментально ощетинился Бо. Одно лишь упоминание ее имени всколыхнуло в его душе чувство, о котором он изо всех сил старался не думать. – Вообще говоря, она в том же положении, что и я. Официально она Спенсеру никто. И не имеет никакого права вмешиваться в его жизнь.

– А как насчет твоей жизни? И твоего будущего? – вкрадчиво спросил Эд.

– Слушай, прекрати! Ты ведь знаешь, что я вовсе не ищу…

– А что, разве я сказал, что тебе нужно кого-то искать? – притворно удивился Эд. – Бо, мой мальчик, иной раз и не ищешь, а все равно находишь, вот так-то. Или, вернее, тебя находят, – наставительным тоном добавил он. – И вот тебе мой совет, старина: раз уж такое случилось и счастье само тебя нашло, так хватай его! Хватай его обеими руками и держи крепче!

– Сам хватай, если тебе так хочется, – брюзгливо проворчал Бо. – А я не собираюсь. Если хочешь знать, мне моя жизнь нравится такой, какая она есть, – упрямо добавил он.

– Да какая ж это жизнь?! – всплеснул руками Эд, – Работа, работа и одна лишь работа – это и есть твоя жизнь, да? – На лице его сейчас было точь-в-точь такое же упрямое выражение, как и у Бо. – Но пусть даже так, черт с тобой! Однако… Ты уж меня извини, старина, но в последние месяцы толку от тебя, как от козла молока! Не обижайся, Бо, но сейчас ты думаешь о чем угодно, только не о работе. И пока ты наконец не определишься, пока не решишь для себя, что…

– Да что ты на меня насел?! – возмутился Бо. – Чего ты от меня хочешь, в конце концов? – Он вдруг почувствовал, как горят у него щеки, и окончательно разозлился. – Чтобы я отправился к ней и уговорил ее прямо сейчас выйти за меня замуж?!

– Может быть, – хмыкнул, пожав плечами, Эд.

Бо едва удержался, чтобы не придушить его на месте.

С внезапной горечью Бо подумал, что это так похоже на Эда! Ну конечно, легко сидеть тут и рассуждать о том, что ему, мол, нужно жениться! Сам-то он женат! И женат счастливо, потому что женился на девушке, которую любил, можно сказать, с детства. У него три чудесные дочери, которых он обожает, да и они все просто души не чают в Эде. У него есть все, о чем только может мечтать человек. Все, что может составить счастье любого мужчины. Возможно, именно поэтому Эд искренне считает, что в этом нет ничего необычного. Что достаточно только протянуть руку, чтобы обрести свой собственный рай на земле.

Бо откашлялся, чтобы прочистить горло, но когда он заговорил, голос его был по-прежнему хриплым.

– Послушай, Эд. – Он устало покачал головой. – Ты прекрасно знаешь, что у меня и в мыслях нет жениться снова.

– Да? Не уверен, что ты сам-то это знаешь…

Сказав это, Эд сунул руки в карманы и, насвистывая, величественно выплыл из кабинета.

Бо растерянно смотрел ему вслед. Сердце его колотилось так, словно он только что пробежал марафон.

* * *

Джордан поежилась, спасаясь от вечернего холода, который уже пробирал до костей, и подняла стекло машины.

День труда только-только прошел, а до официального начала осеннего сезона оставался еще почти месяц. Но почему-то именно сегодня Джордан впервые с грустью почувствовала, что лето кончилось.

«Может быть, – вздохнула она, – теперь, когда дни станут короче, а зябкий утренний холодок станет напоминать о приближающихся праздниках, о зиме, о снеге, будет легче забыть Спенсера. А заодно и Бо».

Снег.

Ей вдруг вспомнилось, как Бо рассказывал Спенсеру, что он очень обрадовался, когда впервые в жизни увидел снег. Ведь он вырос на Юге, а там у них снега не бывает – даже на Рождество.

Бо.

Спенсер. Опять!

Разозлившись, Джордан протянула руку к приемнику и включила радио. Оно было настроено на ее любимую радиостанцию.

На нее сразу же обрушилась музыка. Мик Джаггер пел о том, как ждет возвращения друга.

Остановившись у светофора, Джордан прикрыла глаза и с наслаждением слушала знакомую мелодию.

Но солист «Роллинг стоунз» невольно заставил ее вновь вспомнить о Бо. В тот день, когда он вез их в Северную Каролину и дорога казалась им бесконечной, Бо, заметив, как нервничает Джордан, как то и дело оглядывается, чтобы проверить, нет ли за ними погони, поставил эту запись… Диск закончился, и тогда он поставил его снова… и еще раз, и еще. Конечно, там были другие песни, но сейчас это не имело для Джордан никакого значения.

Удивительно, но, казалось, любая мелочь упорно стремится вернуть ее в прошлое. К Бо.

Тяжело вздохнув, Джордан протянула руку и нажала кнопку «поиск». В эту минуту включился зеленый свет, и Джордан тронулась с места, рассеянно прислушиваясь к тому, как приемник перескакивает с одной волны на другую, ловя обрывки знакомых песен и ликующие вопли диджеев.

Наконец Джордан решила остановить свой выбор на какой-то новой для нее радиостанции: уж тут вряд ли что-нибудь сможет напомнить ей о Бо.

Передавали сводку погоды. И пока диктор озабоченным голосом читал прогноз на ближайшие сутки, Джордан незаметно для себя опять унеслась мыслями в прошлое.

Перебирая в памяти все, через что им пришлось пройти вместе с Бо и Спенсером, она пыталась ответить себе, могла ли она хоть в одном случае поступить по-другому. Может быть, был такой момент, когда она сделала что-то неправильно? Возможно, она сама виновата, что все закончилось именно так, а не иначе?

Потому что пока, как ни старалась Джордан забыть, выкинуть из памяти все, что произошло между ней и Бо, та упорно возвращала ее в прошлое. И бороться с этим было бесполезно…

Глупо было и дальше отрицать, что в ее жизни явно чего-то не хватает…

Нет, не чего-то. Кого-то…

Кого-то, с кем можно разделить ее – эту жизнь.

Бесконечные поиски все новых и новых изысканных рецептов, деловые совещания с Джереми, встречи с клиентами – вся эта безумная гонка, которая раньше заполняла жизнь Джордан и составляла ее смысл, теперь перестала доставлять ей удовольствие – потому что некому было об этом рассказать. Ей теперь было неинтересно самолично следить за тем, как в зале расставляют причудливой формы столы, в центре каждого из которых красуется пышный букет белой сирени, – для светского приема в честь шестнадцатилетия единственной дочки известного профсоюзного босса. Или лезть из кожи вон, чтобы добыть две сотни великолепных громадных яблок для приема в честь приезда мэра Нью-Йорка. Она до смерти устала вечно что-то добывать – то какие-то необыкновенные цветы, то экзотические закуски или скульптуры изо льда.

Устала заниматься тем, что совсем недавно, казалось, было ее жизнью.

Работа перестала ее интересовать.

Но и сидеть дома ей тоже было невмоготу.

Ее городской дом в эти дни казался до ужаса пустым и тихим. «Как странно, – думала она, – ведь Спенсер прожил здесь всего несколько дней». И все-таки до сих пор, проходя мимо закрытой двери в его бывшую спальню, она всякий раз ловила себя на том, что прислушивается. Почему-то она никак не могла привыкнуть, что его уже давно там нет.

Он скучает по Спенсеру…

Она скучает по Бо…

И хотя такого ужаса, как в те дни, ей не приходилось переживать никогда в жизни, все же порой Джордан смущенно признавалась себе, что в глубине души испытывает нечто вроде тоски по тому, что уже никогда не вернется.

Нет, не то чтобы она была не прочь пережить все снова – упаси Бог! К тому же она не ребенок, чтобы мечтать вернуться назад, в прошлое.

Нет, у нее была совсем другая мечта…

Несбыточная, фантастическая мечта…

Она мечтала о будущем…

Вместе с Бо.

Вместе со Спенсером.

Мечтала о том, чтобы начать все сначала.

С того места, на котором им пришлось расстаться…

«Может, стоит вновь начать с кем-то встречаться? – без энтузиазма подумала она, уже заранее зная ответ. – В конце концов, не исключено, что когда-нибудь мне повезет и я встречу мужчину своей мечты. Кого-нибудь, кто подходит мне больше, чем Бо Сомервилл. Какого-нибудь славного, надежного человека, на которого всегда можно положиться…»

Но ведь именно это можно сказать и о Бо! Джордан нетерпеливо тряхнула головой, словно отгоняя назойливую муху. «Господи, да когда же кончится это наваждение! – с отчаянием подумала она. – Скорее всего я сама все это просто выдумала. Может быть, Бо совсем не тот, за кого я его приняла. Вполне возможно, он вообще не из тех, кому нравится семейная жизнь».

И однако Джордан была не в силах избавиться от мысли, что это не так. Что Бо давным-давно созрел для того, чтобы жениться…

На ней.

Да он просто создан для того, чтобы стать ее мужем.

«Как бы не так! – кисло усмехнулась она. – Скорее уж земля перестанет вращаться, чем Бо женится на мне».

Свернув на тихую улочку, что вела к ее дому, Джордан неимоверным усилием воли заставила себя переключиться на то, чем она заполнит предстоящий ей вечер, точнее, то, что от него еще осталось.

Итак, для начала она разогреет жареный красный перец с баклажанами, который приготовила еще накануне – Джордан решила, что стоит на всякий случай опробовать рецепт, придуманный ею специально для праздника урожая, заказ на организацию которого они с Джереми получили совсем недавно. К сожалению, для куриного бульона перец оказался немного тяжеловат, так что Джордан уже стала подумывать о том, что стоит от него отказаться. «Наверное, лучше добавить туда немного пряной зелени, – предположила она. – Может быть, стоит попробовать». Но все равно перец получился на славу. Особенно учитывая то, что в холодильнике у Джордан, что называется, шаром покати. Кроме этого перца, естественно.

Возможно, она поставит пластинку с классической музыкой, нальет себе бокал вина или почитает очередной номер «Гурмана».

«Да, – пообещала она себе, останавливая машину возле своего дома, – это будет самый настоящий тихий, приятный вечер».

Вечер, предназначенный для того, чтобы отдохнуть и набраться сил.

Чтобы хоть немного расслабиться.

А вовсе не для того, чтобы снова побыть в одиночестве. Но, захлопнув за собой дверцу машины, Джордан вдруг почувствовала какую-то странную неуверенность. В душе ее постепенно нарастала тревога. Вдоль улицы ярко горели фонари.

Полная луна, словно еще один фонарь, сияла прямо у нее над головой.

Высокие каблучки ее элегантных черных лодочек звонко зацокали по дорожке, когда она напряженно двинулась к дому. На ходу нащупывая в кармане ключи, Джордан на мгновение затаила дыхание – кругом стояла тишина, только неумолчно стрекотали цикады, да откуда-то издалека, со стороны дороги, доносился чуть слышный шум машин. Ничего нового.

И однако что-то явно было не так.

Джордан невольно замедлила шаги, подозрительно вглядываясь в темноту.

Она готова была поклясться, что чувствует это… Мысль о том, что она тут не одна, промелькнула у нее в голове даже раньше, чем она заметила темный силуэт, вдруг мелькнувший на фоне двери.

Джордан споткнулась и словно вросла в землю.

Сердце ее ушло в пятки.

«Но ведь Галаччи мертв», – с ужасом подумала она.

Джордан готова была поклясться, что это так.

Ведь она собственными глазами видела его труп.

К тому же детектив Роджерс по-прежнему держал ее в курсе того, как движется дело против Гизонни. Ей было известно, что один из ближайших подручных мафиози дал против него такие показания, которые гарантировали, что он еще много лет проведет за решеткой.

И все-таки…

Джордан замерла, не сводя глаз с темного силуэта мужчины на ступеньках крыльца. Ледяные пальцы страха стиснули ей горло, мысли ее бешено закружились, в мозгу вспыхивали картины одна ужаснее другой.

Что могло произойти?

Гизонни удалось бежать?

Может быть, ему удалось подослать к ней еще одного убийцу? Или…

– Джордан?

Видимо, услышав ее шаги, мужчина повернулся к ней.

Знакомый голос пригвоздил ее к месту.

Голос, который она не слышала вот уже почти два месяца.

– Бо! – выдохнула она. Он сделал шаг вперед, оказавшись в полосе света, падавшего на дорожку от висевшего над дверью фонаря, и Джордан, не помня себя от радости и облегчения, полетела к нему.

Она неслась к Бо со всех ног, веря и не веря тому, что это он. Все было похоже на чудесный сон. Словно самая безумная, фантастическая мечта ее вдруг обратилась в реальность.

Только действительность оказалась куда лучше, чем все ее сны. Он был так же хорош, как раньше, – широкие плечи, темные волосы, мужественные черты лица, – и все же было в нем что-то новое, незнакомое ей.

Теперь Бо был совсем рядом, и Джордан поймала себя на том, что внимательно вглядывается в его лицо, стараясь понять, в чем же дело. Что отличает его от прежнего Бо – такого, каким она его помнила. В свете уличных фонарей и серебристом сиянии луны она ясно видела его лицо и готова была поклясться, что заметила в нем какую-то необъяснимую перемену.

Глаза ее сузились. Конечно, она не могла бы точно сказать, что в нем изменилось… И однако…

«Нет, – с невольным страхом подумала Джордан, – я ошиблась». Еще мгновение назад она могла бы поклясться, что в лице Бо появилось что-то новое. Но сейчас она была уверена, что это не так. Скорее наоборот, правильнее было бы сказать, что теперь в нем чего-то не было… чего-то, что было раньше.

Черты его как будто разгладились. Словно дымка печали и страдания, окутывавшая его прежде, вдруг исчезла. Теперь, когда он смотрел ей в глаза, Джордан видела, что отчужденность, делавшая его лицо суровым и замкнутым, пропала.

– Что ты тут делаешь? – спросила она чуть слышно. Голос ее неуверенно дрогнул, и Бо, почувствовав это, замер в двух шагах от нее.

– Жду тебя, – последовал ответ.

Его появление было настолько неожиданным для Джордан, что она могла только растерянно моргать, по-прежнему разглядывая Бо. В голове у нее царила полная неразбериха.

– Зачем? – тупо спросила она наконец. – Что-нибудь случилось?

– Да.

– Что?.. – придушенно ахнула она. Сердце Джордан испуганно сжалось. Неужели что-то со Спенсером? Но что могло с ним случиться? Несчастье? Но тогда почему Бо узнал об этом раньше, чем она сама?

– Похоже, ко мне наконец вернулся рассудок, – тихо сказал он, подходя к ней. – Вот что случилось, Джордан.

Она даже не заметила, как он оказался совсем рядом. Как взял ее за руку. Джордан была как во сне.

– Что ты хочешь этим сказать, Бо? – нарочито равнодушно спросила Джордан, уже почти не сомневаясь, что догадывается, о чем идет речь. И в то же время она боялась, что ошибается, потому что такого просто не могло быть.

– Я хочу сказать, что понял, как пуста моя жизнь – без тебя, Джордан!

Смысл его слов не сразу дошел до ее сознания. Это было настолько невероятно, что Джордан не могла в это поверить. Ей показалось, что у нее остановилось сердце.

– Собственно говоря, она уже давно стала пустой и бессмысленной, – взволнованно продолжал Бо, – только я этого почему-то не замечал. И заметил только сейчас. Никогда мне еще не было так тоскливо, как в эти последние два месяца. Сам не понимаю, почему я сразу не сообразил, в чем дело.

Джордан смотрела на него во все глаза. Ей вдруг стало страшно. Она понимала, что именно он хочет ей сказать, но это было так невероятно, что она боялась поверить в свою догадку.

Сжав ее руки, Бо поднес их губам. Взгляды их встретились.

– Я тосковал по тебе, Джордан.

– Ах, Бо! – Она тихонько покачала головой. – Я тоже тосковала по тебе… очень. Сильнее, чем ты можешь себе представить.

«И куда сильнее, чем я решилась бы признаться – даже себе самой», – добавила она про себя.

Бо шумно выдохнул, словно от этих слов какая-то неимоверная тяжесть свалилась с его плеч.

– Я дурак, что все это время старался держаться подальше.

– И я тоже.

– Поверь, больше всего на свете мне хотелось быть с тобой. И однако по какой-то идиотской причине я был уверен, что поступаю правильно. Я считал, что догадываюсь, почему меня с такой неудержимой силой потянуло к вам обоим – к тебе… и к Спенсеру. Решил, что это лишь потому, что я неосознанно искал, кем заменить тех, кого я потерял…

– Знаешь, я ведь тоже так думала. Даже почти не сомневалась, что так оно и есть, – внезапно решившись, призналась Джордан. Все, что так долго копилось в ее душе, не находя выхода, сейчас вырвалось наружу. – Особенно после того, что ты рассказал мне о той авиакатастрофе. Понимаешь, Бо, я ведь знала, что тебе до сих пор не дает покоя то, что случилось с твоей женой и сыном, вот я и подумала…

Она замолчала, так и не сказав того, что не раз приходило ей в голову. Даже сейчас Джордан поймала себя на том, что ей больно говорить об этом. К тому же она уже почти свыклась с тем выражением безысходной тоски на лице Бо, которое неизбежно появлялось, стоило только упомянуть о постигшей его утрате.

– Мне о многом нужно было подумать. И многое решить для себя, – сказал Бо. – Не стану обманывать тебя – это было нелегко. Глупо было бы притворяться, что я окончательно оправился от всего этого. Но теперь я знаю, что один я не справлюсь… просто не смогу. И только ты сможешь мне помочь, Джордан.

– Я помогу тебе, Бо, – прошептала она, стараясь не обращать внимания на острый привкус горечи, который ощутила, услышав его признание.

Стало быть, все, что нужно Бо, это чтобы было на кого опереться? Дружеское плечо, в которое всегда можно поплакаться? Человек, который всегда будет рядом, когда ему плохо? «Как же я ошиблась!» – с тоской подумала Джордан. Она старательно отвела глаза и сторону, чтобы не видеть, как он жадно вглядывается в ее лицо, пытаясь прочесть в нем ответ.

Но Бо нежно приподнял подбородок Джордан и повернул ее голову так, чтобы заставить смотреть ему в глаза.

– Похоже, ты так и не поняла, что я хочу сказать, – проговорил он низким, чуть хрипловатым от волнения голосом. – Мне не нужен ни врач, ни личный психоаналитик. И уж тем более я не собираюсь просить тебя остаться моим другом.

– Нет?

– Нет.

Джордан растерянно уставилась на него… снова попыталась убедить себя, что ошибается… что это совсем не то, что она прочла в его глазах. Но не смогла. Это было просто написано у него на лице.

Если бы он только решился сказать это вслух!

– Тогда… тогда кем же ты хотел бы меня видеть? – дрогнувшим голосом спросила она наконец.

– Моей женой.

Сердце Джордан на мгновение остановилось… а потом вдруг заколотилось так, что чуть не выпрыгнуло из груди. Она вздрогнула, попытавшись отстраниться, чтобы собрать разбегавшиеся мысли. «Нет, это невозможно», – с отчаянием подумала она. Это ей снится. Он не мог это сказать! Он не мог просить ее… Во всяком случае, когда…

– Я люблю тебя, Джордан.

Джордан сдавленно ахнула. Вот оно! Он это сказал!

Замерев на месте, она с трудом пошевелила внезапно онемевшими губами.

– Ты любишь меня? – переспросила она.

Бо кивнул:

– Да. Я люблю тебя. Не знаю, почему мне понадобилось столько времени, чтобы это понять… Наверное, я дурак. И теперь мне остается только надеяться, что ты простишь меня. Мне кажется, что ты понимаешь – мне не так-то легко было решиться произнести эти слова.

– Да. – Она изумленно смотрела на него. – Ты меня любишь…

– Я люблю тебя, – повторил Бо с таким видом, словно рад был бы повторять это снова и снова.

И Джордан знала, что ей никогда не наскучит это слышать.

– Я тоже люблю тебя, Бо, – проговорила она, всем сердцем чувствуя, что так оно и есть.

Опустив голову, он мягко привлек ее к себе и очень нежно поцеловал в губы. И если у Джордан и были какие-то сомнения в искренности его слов, то с этим поцелуем все они развеялись окончательно. Казалось, они просто идеально подходят друг другу.

Оторвавшись наконец от ее губ, Бо поднял голову, посмотрел на Джордан, и они улыбнулись друг другу.

– Все правильно, – кивнул он. – Только так все и должно быть. Странно, как мы раньше этого не заметили, верно? Глупость какая-то… потеряли столько времени…

– Вот уж чего у нас с тобой в избытке, так это времени, – засмеялась Джордан, ласково погладив его по щеке.

– Да, тут ты права. – И он снова склонился к ней. Губы Бо прижались к ее губам, и весь мир перестал существовать для них обоих. – Ведь у нас с тобой в запасе целая жизнь, – прошептал он.

Эпилог

Всю ночь до самого утра лило как из ведра. Только часам к одиннадцати легкий ветерок разогнал наконец плотную завесу туч, обнажив клочок ослепительно голубого неба, и жаркое июньское солнце, выглянув в образовавшуюся прореху, принялось озабоченно согревать промокшую за ночь землю. Было субботнее утро, Вашингтон еще сладко спал, отдыхая от шума и суеты, и теплый воздух казался чистым и прозрачным, словно за городом.

– Замечательная погодка – как раз для свадьбы, – весело заявил Джереми, наливая себе еще одну чашечку кофе из полупустого уже кофейника, который ему заботливо был оставлен на плите.

Джордан невольно зажмурилась.

Однажды она уже слышала эти же самые слова.

Только в тот день их произнесла Фиби. Они тогда, обнявшись, стояли в девичьей спаленке Джордан и, улыбаясь, смотрелись в зеркало. А в распахнутые окна вливался теплый, прогретый солнцем воздух.

– Да, погодка что надо. Как по заказу – в точности для свадьбы. Да, кстати, Джордан, слышала поговорку: «Солнце на свадьбу – счастье в дом». Точно не помню, но что-то вроде этого. Короче, если выходишь замуж в такую погоду, будешь счастлива в браке, – сказала тогда Фиби. Потом, отступив на шаг, критически оглядела Джордан и аккуратно расправила белую фату, словно облаком окутывающую хрупкую фигурку подруги.

– Да? Серьезно? Как странно… а мне казалось, все наоборот. Хорошая примета, если на свадьбу идет дождь.

– Чушь! – фыркнула Фиби. – Просто так говорят, чтобы невеста не кисла, если в день ее свадьбы вдруг с утра польет как из ведра. – Легким, уверенным движением она поправила фату. – Вот так. Теперь все. Слушай, ты выглядишь просто потрясающе!

– Ты выглядишь просто потрясающе, Джордан!

Она вздрогнула, словно ее разбудили. И в очередной раз напомнила себе, что не стоит то и дело уноситься мыслями в прошлое. К тому же слова Джереми явно относились к настоящему – подтверждением тому была сияющая восхищенная улыбка, с которой он сейчас смотрел на нее.

– Спасибо, Джереми.

Сделав глубокий вдох, Джордан повернулась к огромному, в полный рост, зеркалу на внутренней дверце шкафа и взглянула на свое отражение.

И растерялась.

Первой мыслью Джордан было, что она выглядит как всегда. Такой же легкий, едва заметный макияж – ничуть не ярче, чем обычно. Темные волосы аккуратно зачесаны назад – правда, сегодня они не стянуты на затылке резинкой в ее любимый конский хвост, она просто уложила их мягким узлом на шее, украсив его изящным бантом из старинного кружева, – и все-таки это был ее обычный стиль. Драгоценности, выбранные Джордан для этого случая, тоже вряд ли смогли бы поразить чье-либо воображение – элегантные, но достаточно простые серьги с грушевидными жемчужинами и нитка на шее из точно таких же жемчужин.

Да, от плеч и выше она выглядела как всегда.

А вот ниже… ниже плеч она была в точности…

Невеста… Самая настоящая невеста!

«Но ведь ты же и есть невеста!» – с легкой иронией напомнила себе Джордан. Снова.

Джордан повертелась перед зеркалом, вытянув шею, заглянула за спину, критическим взглядом оглядела себя со всех сторон, и на губах ее мелькнула удовлетворенная улыбка. Все сомнения, терзавшие ее с самого утра, развеялись как дым.

Подвенечное платье из старинного кружева цвета слоновой кости так же мало напоминало традиционный наряд невесты, как и бант, украшавший сегодня ее прическу – свадебную фату. Не было длинного, волочащегося по полу шлейфа, который обычно так эффектно шуршит, когда невесту ведут к алтарю. Платье, выбранное Джордан для этого дня, доходило ей до лодыжек, открывая украшенные бантами туфельки на небольших каблучках.

Иначе говоря, это подвенечное платье нисколько не напоминало шикарный свадебный наряд, столько времени протомившийся в ее платяном шкафу.

Вдруг она поймала себя на том, что вспоминает о нем без всяких эмоций. «Интересно, – равнодушно подумала она – где оно сейчас?» В первые же выходные после Дня труда Джордан вытащила пластиковый пакет с платьем из шкафа, решительно сунула его в машину и отвезла к ближайшему контейнеру с надписью «На благотворительные нужды». Не сказать, чтобы ее это так сильно интересовало – она была рада, что избавилась от него. Рада, что проклятое платье больше не будет то и дело мозолить ей глаза.

Рада, что теперь ничто больше не будет напоминать ей о той, другой свадьбе.

Сегодня совсем другое дело.

– Ты готова? – осведомился Джереми, поставив недопитую чашку с кофе в раковину и вытащив из кармана ключи от машины.

– Я? Да, готова, – с улыбкой ответила она. – Спасибо, что согласился отвезти меня в церковь, Джереми.

– Да брось ты, Джордан! Для чего же, интересно, нужны друзья? Да и потом, ты же сама сказала, что твой отец не станет возражать, если…

– Не станет. Да и согласись, глупо было бы заставлять их с мамой тащиться сюда через весь Джорджтаун, когда их дом стоит всего лишь в двух шагах от церкви. Так что папа очень тебе благодарен и говорит, что с него довольно, если он просто отведет меня к алтарю.

Снова!

Пропади все пропадом! Почему она никак не может выкинуть все это из головы?! Почему воспоминания о том далеком дне то и дело с таким упорством продолжают даже сейчас преследовать ее?!

Или…

А вдруг это ее проклятие?! Что, если и Бо…

«Нет! Не смей даже думать об этом!» – мысленно прикрикнула она на себя, разозлившись, что позволила до такой степени разгуляться воображению.

– С тобой все в порядке? – с тревогой спросил Джереми, открывая перед Джордан входную дверь.

– Да. Все отлично, – бросила она, не в силах скрыть легкую дрожь в голосе.

Уже стоя на крыльце, Джордан окинула взглядом то место, которое так долго было ее домом.

Официально оно будет принадлежать ей еще в течение двух последующих недель. Новые жильцы, какие-то дальние родственники миссис Виллрой, заявили, что не намерены переезжать до первых чисел июля. Однако большую часть своих вещей, в том числе и мебель, Джордан уже забрала.

После того как они с Бо вернутся из свадебного путешествия, которое решено было провести в Европе, она еще раз заглянет сюда – только для того, чтобы проверить, не забыла ли она чего.

После этого они с мужем отправятся в Делавэр и до самой осени проживут в бунгало, которое сняли до конца лета. Они с Бо выбрали Делавэр просто потому, что это недалеко от Джорджтауна. При случае, если бы вдруг возникла такая необходимость, Бо без труда смог бы съездить в офис и вернуться назад. Хотя, сказать по правде, он сильно рассчитывал, что в это лето поработает дома.

И еще они выбрали Делавэр потому, что им обоим хотелось начать все сначала. Открыть новую страницу своей жизни. Чтобы ничто не напоминало им о трагических и ужасных событиях, произошедших всего лишь год назад.

Оба – и она, и Бо – хотели забыть об этом. Забыть о тех мучениях, что обоим пришлось перенести. И вновь начать жить.

К осени они рассчитывали вернуться в город – как раз вовремя, чтобы въехать в новенький, только-только отделанный трехэтажный дом в староколониальном стиле, горделиво возвышавшийся посреди участка в пятьдесят акров, который Бо недавно приобрел среди холмов Виргинии.

За дизайн дома отвечал, естественно, Бо. И, занимаясь им, он, само собой, думал о своей невесте. О том, что она любит, что ей нравится. Поэтому тут были и огромная кухня, словно предназначенная для гурманов, и беседка с оранжереей, и сад…

А еще тут была просторная площадка для игр на свежем воздухе. Над дверью гаража красовалась баскетбольная корзина. И в глубине зарослей скрывался самый большой гимнастический зал, который только можно было себе вообразить, учитывая, что речь как-никак шла все-таки о городском доме. Тут, кажется, было все – качели, детские горки и еще множество укрепленных на разном уровне перекладин, раскрашенных в яркую, веселую полосочку. Это было идеальное место для…

– Джордан? – Заметив, что она снова замечталась, Джереми напомнил о себе, мягко взяв ее под руку.

– Да, да. Поехали, – встрепенулась Джордан. И улыбнулась ему.

Она спустилась с крыльца. И слегка зажмурилась, когда солнечный луч ударил ей в глаза.

«И в самом деле, замечательный день для свадьбы», – промелькнуло у нее в голове.

Но по дороге в церковь Джордан вдруг почувствовала, что помимо своего желания вновь уносится мыслями в прошлое. Оно словно не желало отпускать ее, тянуло ей вслед свои жадные щупальца, чтобы снова утащить с собой туда, в тот страшный день четыре года назад…

– Е-е-дем в церко-о-овь, – на мотив известной песенки распевала тогда Фиби, пока они пробирались в машине по знакомым с детства узким улочкам. – Что-обы венча-а-аться!

Хорошо знакомая мелодия зазвучала в голове Джордан. Она даже не заметила, как машина Джереми свернула за угол и оказалась почти в самом центре Джорджтауна. Несмотря на субботнее утро, на улицах было многолюдно. Накануне Бо снова пытался убедить ее заказать свадебный лимузин с шофером, но Джордан решительно отказалась. «Нет уж, хватит с меня», – подумала она с горечью. К чему ей еще одно лишнее напоминание о прошлом? Пришло время забыть о нем навсегда. И к тому же ей хотелось бы обойтись без лишнего шума.

Даже если она собирается стать женой одного из самых богатых холостяков в стране, это еще не повод устраивать из их свадьбы театральное представление. Никаких шаферов, никаких подружек невесты! И главное, никакой шумихи! Богатство… известность… В конце концов, это вовсе не то, чего она искала.

Да, она искала и нашла – нашла самое драгоценное, самое замечательное, что только может быть на свете.

Все то время, пока они ехали к церкви, Джереми болтал как заведенный. В основном это касалось того, что он сделал для организации свадебного приема, который должен был состояться сразу после венчания, а также его собственных планов, которые он давно уже вынашивал. А в планы Джереми входило расширение их бизнеса, потому что только так, как он считал, можно привлечь внимание высокопоставленных клиентов.

Вернее, теперь уже исключительно его бизнеса.

Буквально на днях Джордан продала Джереми свой пай. Продала без малейшего сожаления.

Да и о чем ей было жалеть? Очень скоро она будет по уши занята совсем другим делом. Так занята, что, как смеется Бо, у нее, возможно, не останется ни сил, ни времени даже для него.

Улыбнувшись, Джордан посмотрела в окно и украдкой дотронулась до своего пока еще плоского, только-только начавшего округляться живота. На пальце что-то ярко блеснуло. Это был неправдоподобно огромный бриллиант чистой воды в оправе из платины – обручальное кольцо, которое преподнес ей Бо.

«Но к тому времени, как мы вернемся из Парижа, живот, вероятно, уже не будет таким плоским», – усмехнулась она.

И тогда это перестанет быть их с Бо тайной.

Для них обоих начнется совсем другое время.

Время думать о распашонках и памперсах. Спорить, какое имя выбрать и кого пригласить быть крестными. Время выбирать ткань и шить занавески в детскую, вышивать и вязать кружева… а может быть, даже сделать забавный коврик с аппликацией, которым ей давно уже хотелось украсить стену.

– Ну вот и приехали, – объявил Джереми, притормозив возле небольшой очаровательной церквушки за пределами города. Выкрашенная в белый цвет, она казалась игрушечной.

Да… вот они и приехали.

Пока Джереми обходил вокруг машины, чтобы открыть для нее дверцу, Джордан, прижавшись лицом к стеклу, разглядывала знакомые лица, мелькавшие в кружевной тени деревьев. Прищурившись, она заметила белую ленточку, украшавшую проход между рядами, который вел к алтарю. Возле открытых дверей в церковь уже ждал отец – невообразимо элегантный в своем черном смокинге. Ждал, чтобы отвести ее к алтарю.

Джордан вдруг почувствовала, как помимо ее воли в ней поднимается паника. Все было как тогда…

Она резко отстранилась от окна. Воображение ее разыгралось настолько, что Джордан нисколько не удивилась бы, увидев рядом с собой Фиби. Закрыв на мгновение глаза, она словно наяву услышала ее веселый голос:

– Ну, ну, Джордан, не стоит так дергаться! Вот увидишь – все будет хорошо!

Но Фиби тут не было.

Однако незримо она как будто присутствовала здесь, потому что в ушах Джордан по-прежнему звенел ее звонкий голосок: «Вот увидишь – все будет хорошо!»

И от этих слов на душе у нее вдруг потеплело. Выходит, Фиби и в самом деле была здесь. Джордан явственно чувствовала это. Она была тут, в ее сердце. И останется там навсегда.

Джереми распахнул для нее дверцу.

Джордан вышла из машины и двинулась по дорожке к церкви, чувствуя, как у нее подгибаются колени.

«Успокойся же. Все будет замечательно. То было тогда. А это – сейчас. Теперь все по-другому. Теперь у тебя есть Бо».

Джордан вдруг заметила, что те из приглашенных на свадьбу, кто в ожидании ее приезда бродил возле церкви, торопливо юркнули внутрь. А через пару минут, ласково поцеловав ее в щеку и аккуратно опустив ей на лицо тончайшую вуаль, туда же засеменил и Джереми.

Теперь снаружи оставался только ее отец. Растроганно улыбаясь, он смотрел на нее, и сквозь зыбкую пелену воспоминаний Джордан вдруг показалось, что время повернуло вспять…

– Ты похожа на сказочную принцессу, радость моя, – прошептал он.

Не в силах ничего сказать, Джордан в ответ кивнула ему, от души надеясь, что под вуалью отец не заметит, что глаза ее полны слез.

Она взяла отца под руку.

Торжественные звуки органа, приветствуя невесту, вырвались ей навстречу из открытых дверей церкви.

Слава Богу, органист сегодня играл совсем другое. Не канон Иоганна Пахельбеля. А Генделя.

Отец, бережно поддерживая ее под руку, помог Джордан подняться по ступенькам и повел дочь к тому месту, где в лучах солнца сверкала белая атласная ленточка.

Звуки органа вдруг оборвались.

Наступила тишина.

И почти сразу же зазвучали первые такты «Свадебного марша» Мендельсона.

И только тогда застывшая перед дверями Джордан осмелилась наконец поднять голову и сделать шаг вперед.

После яркого солнца ей казалось, что здесь совсем темно. Прошло несколько минут, прежде чем ее глаза привыкли к царившему в церкви полумраку.

Первое, что бросилось ей в глаза, было сияющее личико Спенсера. Убедившись, что Джордан тоже заметила его, малыш заулыбался и радостно помахал ей рукой. Одетый в самый что ни на есть настоящий смокинг, с аккуратно причесанными на косой пробор волосами, он казался намного старше своих пяти лет. К левому лацкану у него была приколота крошечная белая чайная роза.

Джордан с трудом вдохнула воздух. Губы ее задрожали, глаза испуганно обежали церковь.

Неужели?..

Замерев от ужаса, она растерянно посмотрела по сторонам, и снова взгляд ее устремился к алтарю.

«Нет. Это просто обман зрения», – убеждала она себя.

На мгновение ей показалось, что она заметила улыбающуюся Фиби, веселую, с букетом цветов в руках – как и положено подружке невесты.

Джордан поспешно зажмурилась, и в голове у нее опять прозвенел голос любимой подруги: «Все будет хорошо – вот увидишь!»

Но будет ли?

Так много всего случилось за это время. Она стала невестой Бо. Продала свой пай в фирме…

А теперь вот собирается в свадебное путешествие…

Но самое главное – Курт, старший брат Фиби, вернувшись домой после удачно проведенного отпуска, неожиданно легко согласился передать опеку над Спенсером им с Бо.

Но это произойдет только после того, как они официально оформят свои отношения.

«Фиби была бы рада узнать об этом, – сказал тогда Курт. – Ведь у Спенсера будет мать. И отец. Будет семья. Возможно, даже братья и сестры».

«Или хотя бы только один – для начала», – подумала Джордан.

И словно в ответ на это ей вдруг явственно показалось, как что-то шевельнулось внутри ее.

Открыв глаза, Джордан заставила себя поднять голову и посмотреть в сторону алтаря.

Где же он?!

Джордан знала, что стоит ей только увидеть его… Но где же он?

Глаза ее снова обежали церковь, и ее опять охватил страх.

И в это самое мгновение Андреа Макдафф, чья огромная шляпа величественно колыхалась над головами остальных приглашенных, обернулась и легким кивком указала куда-то в сторону.

И вот тогда Джордан увидела его. Увидела Бо.

Он смотрел в сторону дверей. Вытянув шею и слегка привстав на цыпочки, Бо как будто силился рассмотреть что-то поверх целого моря голов собравшихся на свадьбу. Джордан показалось, что он кого-то ищет.

И тут он тоже увидел ее.

Взгляды их встретились.

Бо улыбнулся.

Она улыбнулась в ответ.

И тогда Джордан впервые поверила, что все и в самом деле будет хорошо.

Терзавшие ее страхи и сомнения растаяли, как утренний туман в жарких лучах солнца.

– Пошли? – с улыбкой спросил отец, торжественно предлагая ей руку.

– Да, – кивнула Джордан. – Пошли.

Под сводами церкви снова раздались мощные звуки органа. «Свадебный марш» Мендельсона приветствовал жениха и невесту. И Джордан пошла по проходу к алтарю – туда, где ждали ее жених… приемный сын… и долгожданное счастье, которое они все заслужили.

Примечания

1

Тренч – шерстяное пальто военного покроя с погончиками и манжетами.

2

Пипсквик (pipsqueak) – малышка.

3

Марди-Гра – народное гулянье и карнавальное шествие перед Великим постом. Официально проводится в Новом Орлеане с 1839 года. Традиционно закапчивается роскошным балом. В переводе с французского Mardi Gras означает «жирный вторник». Пользуется неизменной популярностью как у американцев, так и у многочисленных туристов.

4

Имеется в виду Гражданская война в США 1861–1865 гг.

5

Напиток из взбитых яиц с сахаром, вином или ромом.

6

День труда – первый понедельник сентября.

Content

Дженел Тейлор
Ночные грезы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог

Примечания