Диксон Гордон

Последняя миссия, или Мир сомнамбул

Хочешь легкой смерти, осел?

Поищи себе другую могилу.

На этой горе люди гибнут в бою…

(Коруна Эль Ман в битве при Боунпоре)

"Человек, покрытый шрамами"

(Дорсейские истории)

Глава 1

Мартин Пу-Ли переступил порог гимнастического зала и тотчас ощутил кислый запах застарелого пота, с которым была не в силах справиться даже самая мощная система вентиляции. Колени Мартина внезапно подогнулись, кейс в руке налился свинцовой тяжестью — в зале царила повышенная гравитация. Мартин постарался выпрямиться, преодолеть дополнительное притяжение. Хотя Мартин и не был астронавтом, в свои сорок три года он продолжал поддерживать себя в хорошей форме. И все же совладать с гравитацией ему не удалось, а ведь она всего на четверть превышала земную.

В дальнем углу зала Рейф Харалд карабкался по канату, используя лишь силу рук. Он был без майки, от усилий мускулы проступили рельефнее, и тем не менее тело Рейфа отнюдь не поражало воображение. Ничем не примечательный торс самого обычного программиста, увлекающегося гандболом. Мартин подошел к канату.

— Рейф, — позвал он.

Рейф оглянулся на него из-под потолка.

— Отойди в сторону, — попросил он. Мартин отступил на пару шагов. Внезапно он ощутил движение воздуха, в следующий миг раздался гулкий удар. Мартин перевел взгляд на маты. Рейф лежал на спине — ноги вместе, руки широко раскинуты, ладони прижаты к мату, словно он собрался изобразить бабочку на снежном сугробе; на губах играет улыбка.

— Что за глупые шутки! — рассердился Мартин. — Гравитация — один с четвертью.

Рейф рывком вскочил на ноги. Легко и непринужденно, словно это был самый удобный способ принять вертикальное положение.

— Ерунда, — отмахнулся он. — Сними как-нибудь меня на камеру и прокрути в замедленном темпе. Ступни, щиколотки, колени, бедра — переворот, и падаешь, раскинув руки, как актеришка в старинной мелодраме.

— Хорошо, — поспешил согласиться Мартин, взглянув на часы, поблескивавшие на большом пальце правой руки. — Меня ждет шаттл. Что тебе нужно?

— Ты, — тихо ответил Рейф.

Он посмотрел Мартину прямо в глаза, и тот вдруг вспомнил о своей спине, сгорбленной под натиском дополнительной гравитации. Мартин распрямился во весь свой немалый рост, расправил плечи и снова стал почти на полголовы выше Рейфа.

— Что ж, я перед тобой, — сдержанно улыбнулся он. — Зачем ты хотел меня видеть? И почему именно здесь?

— Здесь, потому что сюда никто не заглядывает, даже мои коллеги-астронавты. А встретиться с тобой я хотел для того, чтобы забрать у тебя кейс и кое-какие мелочи. Я возвращаюсь на Землю. — Из-под шапки темных взъерошенных волос на Мартина смотрели светло-голубые глаза. Никогда еще ему не доводилось видеть в них столько холода… Сейчас Рафаэль Арнул Харалд ничуть не напоминал жизнерадостного программиста, помешанного на гандболе. Полагаешь, я шучу?

— Скорее ты сошел с ума! — Голос Мартина дрогнул, чего не случалось лет с шести. — Не думаешь же ты, что я позволю одному из наших астронавтов рисковать собой на Земле? В вас четверых вложили триллион долларов, не говоря уже о надеждах, которые все человечество возлагает на наш Проект.

— Мне нужен твой кейс. — Рейф протянул руку. Мартин молчал, Рейф тронул его за плечо. — Ну давай, Мартин. Ты ведь не хочешь, чтобы я отобрал его силой?

Все так же молча Мартин передал кейс в жилистые руки Рейфа.

— Открой, — мягко попросил тот. Мартин пошарил в кармане, выудил серебряный ключик и вставил в замок. — Теперь содержимое карманов.

Мартин медленно извлек ручку, карандаш, карманный калькулятор, носовой платок, кредитные карточки, визитку — все те необходимые мелочи, что человек берет с собой в дальнюю дорогу. Рейф аккуратно сложил все в кейс.

— Наличные? — спросил он, когда Мартин прекратил шарить по карманам.

Руководитель Проекта горько усмехнулся и достал из брючного кармана бумажник и горсть монет.

— Еще не забыл, что такое наличные? — саркастически поинтересовался он.

— Я пробыл на Луне всего четыре года, — ответил Рейф. — Так что память не до конца отшибло. — Он мотнул головой в сторону металлического шкафа, темневшего в противоположном конце спортзала. — Теперь туда, Мартин. Я тебя запру. Не волнуйся. Там есть стул, даже имеется небольшой запас воды и пищи и никаких проблем с воздухом. Ты просидишь под замком не больше девяти часов.

Они двинулись через зал к большому металлическому ящику.

— У тебя ничего не получится, Рейф, — бросил Мартин через плечо. — На шаттле ждут меня, а не тебя. Капитан не получал приказа доставить тебя на Землю.

— Но он и не получал приказа не брать меня, — спокойно ответил Рейф. Живее, Мартин!

Руководитель Проекта с трудом сдержал негодование. Рейф легонько подтолкнул его в спину.

— Открой правую дверцу, — приказал Рейф, когда они добрались до шкафа. Передай мне костюм и все остальное.

Мартин подчинился.

— Бог мой! — прошептал он. Впервые в его голосе прозвучал страх. — Похоже, ты и в самом деле собираешься это сделать. Ты перешел все границы, Рейф. Ты самый настоящий безумец!

— Тебе лучше знать, — усмехнулся Рейф. — В шкаф, Мартин, в шкаф. Теперь сядь. — Он стянул спортивный костюм, собираясь облачиться в гражданский наряд, который не надевал четыре года — с того самого дня, когда прибыл на Луну.

Мартин повернулся и тяжело опустился на стул. Его лицо исказилось.

— Хотя бы объяснись, — попросил он. — Ты можешь так поступать, только если во всем этом есть какой-то смысл. Неужели ты не понимаешь, что твои поступки могут бросить тень на Проект? Твоя выходка может оказаться последней каплей, и ассигнования прекратятся. На Земле и так недовольны, что мы до сих пор не выпустили со станции ни одного человека!

— Твоя Земля давно уже здесь, Мартин. Желтое лицо Мартина Пу-Ли вытянулось.

— Ты что, обвиняешь меня?

— Может быть. — Рейф пожал плечами. — Тебя, или Пао Галло, или Билла Форбрингера. Глаза Мартина изучали его лицо.

— Вот именно. — Рейф принялся завязывать галстук. — Один из вас втянут в это дело, чем бы оно ни оказалось. Вместе вы управляете Землей… и Проектом.

— Ты и в самом деле спятил! — прошептал Мартин. — Никто из нас не стремится к власти. Пао живет ради Сотовых Астростанций. Форбрингер — всего лишь маршал ООН. А я… я отдал всю жизнь Проекту ради того, чтобы достичь звезд!

— И каждые четыре месяца ваша троица собирается на Земле и решает, как следует управлять миром до очередной встречи, — бесстрастно сказал Рейф.

У Мартина расширились глаза. Он медленно покачал головой.

— Я не понимаю, — пробормотал он. — Я готов был поклясться, что из четверки астронавтов ты самый надежный.

— И я все еще остаюсь таковым. Похоже, ты ничего не понял, Мартин. Сейчас я назову тебе одно имя, я также назову его твоим друзьям — Пао и Форбрингеру, — как только ступлю на Землю и увижусь с ними… Аб Лизинг.

— Аб… Кто? — Мартин нахмурился.

— Абнер Кармоди Лизинг, — медленно произнес Рейф.

Мартин покачал головой.

— Никогда не слышал этого имени.

— Я звонил вчера на Землю. Аб Лизинг пропал восемь дней назад. Кто-то из вас прибрал его к рукам?

— Повторяю, я не знаю, о ком ты говоришь.

— Брось, Мартин! В Проекте нет обычных людей, а ты самая незаурядная личность из всех нас.

Ты однажды слышал это имя, так что вспомнишь, если захочешь. Напрягись.

Мартин нахмурился, на мгновение его взгляд затуманился, но почти тут же прояснился.

— Абнер Кармоди Лизинг, — задумчиво проговорил он. — Биофизик. Ты сам рекомендовал его в Проект три года назад. Но отборочная комиссия отказалась от его кандидатуры. — Он взглянул на Рейфа. — Я не имел к этому отношения. Если комиссия отказывает кому-то в рекомендации, мне остается лишь подчиниться. Ты обвиняешь меня?

— Тебя… или кое-кого еще. Я вчера просмотрел твои файлы.

— Мои файлы? — Темные глаза Мартина подернулись дымкой.

— Протокол заседания комиссии по делу Аба Лизинга, — уточнил Рейф, стягивая бордовый фрак пуговицами из слоновой кости. Теперь он был похож на джентльмена с этикетки старинной бутылки «Джонни Уокер». — Это дело не стоило того, чтобы выносить его на обсуждение Конгресса. Просто два члена комиссии преследовали корыстные цели. А остальные не пожелали подставлять свои драгоценные шеи. Комиссия погрузилась в изучение незначительных деталей, и истинное значение работ Аба осталось без внимания.

— И что это доказывает? Что нам не нужен еще один биофизик?

— В рамках Проекта опыты по криоконсервации провалились. — Рейф вздохнул. — Не так ли?

Тихо, Мартин, тихо. Тебя выпустят часов через девять.

Он захлопнул дверцу шкафа, тишину спортивного зала взорвал грохот металла. Из-за дверцы донесся голос Мартина, но Рейф уже отвернулся и не разобрал, что сказал руководитель Проекта.

Он пересек зал и распахнул дверь, в которую несколько минут назад вошел Мартин. Оказавшись в коридоре с металлическими стенами, выкрашенными белой краской, Рейф вскоре свернул вправо. Под ногами мягко пружинил ковер, стены в этой части коридора были отделаны деревом. Через минуту Рейф очутился в жилом отсеке, где обитали астронавты Проекта Дальних Звезд. Отсек был максимально приближен к земным условиям, у каждого астронавта имелась пусть небольшая, но отдельная квартирка. Одна из четырех дверей открылась, и на пороге возникла Мэри Вейл, из комнаты доносилась музыка. «Сибелиус», — автоматически отметил Рейф.

В отличие от Танины Ор, второй женщины из четверки астронавтов, Мэри принадлежала к тем людям, что не мыслят жизни без музыки. Она и сама добилась в этой области определенных успехов, особенно за последний год. Мэри застыла на пороге, задумчиво изучая одеяние Рейфа, — худенькая, темноволосая девушка с золотисто-карими глазами.

— Ты все-таки возвращаешься на Землю? — спросила она.

— Да. — Рейф остановился и взглянул на нее. — Мартин заперт в спортзале. Будь добра, позаботься, чтобы он оставался там часов девять.

Мэри кивнула. Она порывисто подалась к Рейфу и, обхватив руками, прижалась к нему, как ребенок.

— Сделай что-нибудь! — глухо пробормотала она, уткнувшись лицом в мягкую ткань фрака. — Сделай что-нибудь.

— Я постараюсь, — мягко ответил Рейф. Он обнял ее и ласково потрепал по темным волосам. Странно. Они с Мэри не были влюблены, но четыре года, в течение которых четверка астронавтов пребывала в изоляции от внешнего мира, сблизили их, превратили в некий единый организм. Рейф кожей ощущал страдание девушки, агонию мира, бушевавшую в этом хрупком тельце. Он осязал это почти телепатически, нутром, к чему у него всегда имелись способности. Он понял, что сейчас чувствует Мэри Вейл, так, словно на мгновение сам стал ее частью.

Девушка отпустила его и шагнула назад в свою комнату, отгородившись завесой музыки.

— Я прослежу за Мартином, — прошептала она. — Будь осторожен. Рейф кивнул.

— Обязательно, — сказал он и двинулся дальше по коридору, мимо остальных трех дверей, одна из которых вела в его комнату.

* * *

Через дверь на воздушной подушке он попал в промежуточный отсек с его голыми металлическими стенами, контейнерами и прочими атрибутами обычного склада.

В дальнем углу отсека находился тоннель, ведущий к шаттлу. В самом конце тоннеля стоял Пир Уоллес, один из пилотов, вид у него был довольно угрюмый. Заметив Рейфа, он оживился.

— Привет, Пир, — поздоровался Рейф — и, пригнув голову, нырнул в люк. Рев воздушного насоса был слишком громок, Рейфу пришлось повысить голос:

— Где Чарли?

— Там, впереди! — прокричал Пир. — Поторопись, у тебя совсем мало времени, мы уже закончили проверку и ждем лишь разрешения на взлет. — Он удивленно оглядел костюм Рейфа. — Ты тоже летишь с нами?

— Чарли все объяснит, — бросил Рейф, развернулся и протиснулся в соединительный рукав, столь узкий, что приходилось двигаться едва ли не боком.

Через несколько секунд он добрался до приоткрытого люка, за которым находилась рубка управления. Рейф постучал и, не дожидаясь ответа, просунул внутрь голову.

Одно из кресел в кабине пустовало. В другом сидел крупный человек с орлиным носом и седеющим ежиком коротких волос. На нем была синяя капитанская форма. Услышав стук, он развернулся вместе с креслом.

— Рейф! — воскликнул человек и улыбнулся. — Это что же? Неужто ты собрался с нами вниз?

— Точно! — ответил Рейф. Он шагнул в кабину и попытался закрыть за собой крышку люка, но та не поддалась. — Как вы закрываете эту штуку?

Чарли Парселл не глядя протянул руку к пульту управления и нажал кнопку. Дверь бесшумно опустилась.

— Что случилось? — спросил Чарли, дружелюбно поглядывая на Рейфа. Что-нибудь экстраординарное?

— Да, — кивнул Рейф. — Селекторы выключены? Хорошо. У меня груз особой важности. — Он похлопал свободной рукой по кейсу.

Лицо Чарли вдруг просияло. Он кивнул на кейс.

— Получилось? — спросил он. Его голос вдруг стал хриплым. — Неужто с заморозкой наконец-то удалось?

Рейф покачал головой.

— Прости, Чарли, я не вправе рассказывать. Я уполномочен доставить это вниз вместо Мартина… на то есть причины. Он пока останется здесь. Вместо него полечу я.

— Но почему? — У Чарли расширились глаза.

— Прости, этого я тоже сказать не могу. Причины несколько иные, чем ты думаешь. У меня нет приказа спускаться на Землю. Мартин заперт в шкафу, в спортзале, в его распоряжении имеется запас еды и воды, за ним присматривает Мэри Вейл. Только Мэри, ты и я знаем об этом.

— Боже правый! — Оживленное лицо Чарли Парселла внезапно потускнело. — Но что мне сказать остальным членам экипажа?

— Просто скажи, что Мартин послал меня, а сам остался на Луне по причинам, которые не подлежат разглашению. — Рейф улыбнулся, надеясь вызвать у Чарли ответную улыбку. Немногие могли сопротивляться его обаянию. И Парселл усмехнулся. — Конечно, если они пожелают пойти дальше и догадаться обо всем сами, мы не сможем этому помешать. Но предупреди своих людей, чтобы не болтали, когда мы приземлимся.

— Не волнуйся. — Чарли стремительно повернулся к пульту управления. Этому экипажу можно доверять.

Он начал отдавать приказы по селектору. Рейф выскользнул из рубки управления и двинулся назад по коридору, к пассажирскому салону — круглому помещению, находившемуся в самом чреве шаттла и оснащенному несколькими рядами мягких кресел, по три с каждой стороны. Рейф устроился в одном из кресел. Из иллюминатора открывался вид на небольшую полоску освещенной лунной поверхности, за пределами которой зияла черная бездна, усыпанная звездами. Земли с этой точки видно не было.

Через несколько секунд под потолком вспыхнула красная лампочка, шаттл вздрогнул, и лунный полумесяц начал поворачиваться. Шаттл стартовал.

Рейф открыл кейс и просмотрел его содержимое, там не оказалось ничего важного. Он тщательно запер чемоданчик и поудобнее устроился в кресле. Давным-давно, еще будучи двенадцатилетним мальчиком, Рейф научился засыпать в любых обстоятельствах, при первой же возможности. Он закрыл глаза и погрузился в сон.

Проснулся Рейф от того, что кто-то тронул его за плечо.

— Прилетели, Рейф, — раздался голос Пира Уоллеса. Рейф открыл глаза и сощурился от слепящего солнечного света, заливавшего салон. — Мы на космодроме Армстронга в Орегоне. Лимузин и встречающие уже ждут тебя… то есть руководителя Проекта.

Рейф кивнул, зевнул, потянулся и вскочил на ноги. Вслед за Пиром он несколько неуклюже выбрался из шаттла. После четырех с половиной часов сна в кресле у него затекло все тело.

* * *

У выхода уже стоял двадцатиметровый металлический трап. Внизу замер черный двухколесный лимузин; в переднем отсеке сидел водитель, дверь заднего отсека была распахнута. Рядом с лимузином Рейф заметил массивного парня, судя по всему охранника, и стройную блондинку лет тридцати.

Рейф двинулся вниз по трапу; как только он коснулся последней ступени, блондинка шагнула ему навстречу. Она нахмурилась.

— В чем дело? — заговорила она. — Мистер Пу-Ли не предупреждал нас о том, что кто-то из астронавтов получил разрешение покинуть станцию.

— Совершенно верно, — ответил Рейф. — Если бы об этом знали все на свете, то ничего бы не вышло. — Он широко улыбнулся, но эта особа со всей очевидностью принадлежала к тем немногим, кто обладал иммунитетом к его обаянию. Ее лицо осталось непроницаемым.

Рейф прошел мимо блондинки и забрался в задний отсек лимузина. После огней шаттла и яркого солнца ему показалось, что внутри царит непроглядный мрак. Ладонь нащупала обивку сиденья, слишком мягкого, на взгляд Рейфа, для земного притяжения. Поколебавшись пару секунд, блондинка забралась следом за ним и села рядом. Она что-то сказала через стеклянную панель, отделявшую их от шофера и присоединившегося к нему охранника. Зашелестели двигатели, лимузин приподнялся, чуть покачиваясь на своих двух колесах, и рванулся по бетонной посадочной полосе в направлении автострады.

— Как долго добираться до места, где я должен встретиться с двумя джентльменами? — поинтересовался Рейф.

— Зачем вам это знать? — подозрительно, если не враждебно, спросила блондинка.

— Время, — терпеливо объяснил Рейф, глядя ей прямо в глаза, — может сыграть сейчас роковую роль.

Он продолжал смотреть ей в глаза. Через несколько секунд она все же отвела взгляд.

— Полчаса, — ответила она. — Они в пригороде Сиэтла.

Она откинулась в кресле, уставившись перед собой, Рейф разглядел в полумраке ее профиль. Несмотря на неприступное выражение, лицо было довольно привлекательным, правда, его чуть портили темные круги под глазами. Интуиция в который раз подсказала Рейфу: причина этих темных кругов — кошмары, в которые каждую ночь погружается миловидная блондинка.

Возможно, ей снится слишком много снов, подумал он. Большинство землян теперь видят гораздо больше снов, чем хотели бы.

Глава 2

За последующие полчаса они лишь однажды нарушили молчание.

— Вы, вероятно, узнали меня, — тихо сказал Рейф, когда космодром Армстронга остался позади.

Лимузин мчался по автостраде, за окном стремительно уносился назад жизнерадостный весенний пейзаж; спойлеры[1] работали вовсю, дабы удержать машину на земле, скорость достигала ста восьмидесяти миль в час.

— Но сами вы не представились, — добавил он.

— Ли, — коротко ответила блондинка. В ее ответе Рейф уловил какую-то безнадежность, словно она привыкла к незавидному положению прислуги или компаньонки. Он перевел взгляд на бетонную ленту автострады, уходившую до самого горизонта. Больше они не произнесли ни слова.

Свернув с трассы на асфальтовую дорогу, лимузин подъехал к воротам, впереди маячило здание — не то огромный частный особняк, не то небольшое учреждение. Вокруг здания прохаживались мужчины и женщины в штатском, но достаточно было одного взгляда, чтобы понять — это коллеги охранника, сидевшего в переднем отсеке лимузина.

— Что дальше? — поинтересовался Рейф, когда лимузин подкатил к крыльцу.

— Сразу в дом, — сухо ответила Ли. Она вышла из машины, Рейф последовал за ней.

Прибывших проводили внутрь, где их ждали еще двое охранников.

— Одну минуту. — Ли бросила на Рейфа быстрый взгляд. — Подождите здесь.

Ступая по мягкому ковру, она пересекла просторный холл. Поднявшись по широкой лестнице, она постучала в белую дверь и вошла. Через мгновение она появилась снова:

— Сюда, мистер Харалд.

Рейф направился к лестнице, в одной руке он по-прежнему сжимал кейс. Двое охранников не отставали от него ни на шаг.

— Пожалуйста, кейс, мистер Харалд. — Ли протянула руку.

Рейф улыбнулся и отдал ей кейс.

Она передала чемоданчик одному из охранников. Тот занял место у двери. Второй последовал за Ли и Рейфом в комнату.

Это оказалась то ли библиотека, то ли кабинет. В огромных креслах у камина, в котором горкой лежали щепочки для растопки, сидели два человека, с которыми Мартин Пу-Ли должен был встретиться сегодняшним утром. Рейф без труда узнал их.

Уиллет Форбрингер, маршал, которого ООН поставила во главе силовых структур всего мира на период чрезвычайной ситуации, связанной со снотворным эффектом — следствием передачи на Землю энергии Сотовых Астростанций. Это был худой, жилистый человек лет пятидесяти. Черное шелковое жабо, которое он носил вместо галстука, подчеркивало белизну изможденного лица; совершенно седые брови и волосы, собранные на затылке в куцый хвостик, завершали облик.

Пао Галло, сидевшему напротив Форбрингера, было шестьдесят, выглядел он не старше сорока — коротко остриженные черные волосы, небольшое брюшко, круглое лицо, излучающее дружелюбие. Никто из них не вызвал в Рейфе особой симпатии. Ему почему-то казалось, что именно Форбрингер должен начать допрос, но первым заговорил Пао Галло — по-английски, но с легким французским акцентом.

— Как я понимаю, — начал он, — вас уполномочил Мартин Пу-Ли?

Рейф покачал головой. Он оглянулся на Ли и охранника. Пао проследил его взгляд.

— Вы его обыскали? — спросил он.

— Нет, сэр. Это один из астронавтов…

— Обыщите! — приказал Форбрингер.

Охранник с извиняющимся лицом шагнул к Рейфу и быстро провел ладонями по его телу. Рейф ободряюще улыбнулся ему. В дверь постучали. Ли вышла и тут же вернулась с его кейсом.

— Все чисто, — сообщил охранник.

— Здесь тоже все в порядке. — Ли указала на кейс.

— Тогда отдайте ему вещи, — распорядился Пао, — и подождите за дверью, оба.

Ли с охранником подчинились. Когда дверь за ними закрылась, Рейф сунул кейс под мышку, шагнул к камину и опустился в свободное кресло, — Мы не предлагали вам сесть, Харалд, — заметил Форбрингер. — Вы понимаете, что за появление здесь вас могут арестовать? Никто из участников Проекта Дальних Звезд не вправе возвращаться на Землю. Никто, кроме Мартина.

— Где Мартин? — поинтересовался Пао Галло.

— Остался на Луне, — ответил Рейф.

— Это он прислал вас?

— Нет. Он сидит под замком, я занял его место.

— И капитан шаттла взял вас без приказа? — проскрипел Форбрингер.

— Я дал ему понять, что должен доставить данные о научном прорыве. Что речь идет о решении проблемы разрушения нервной системы под воздействием низких температур, — объяснил Рейф. — Думаю, вы помните, что именно эта проблема сдерживала развитие Проекта. Я убедил экипаж, будто имеются некие причины тому, что именно я, а не Мартин, должен доставить на Землю новые данные.

— Но проблема еще не решена, так ведь? — спросил Пао.

— Нет.

— Ясно. — Пао помолчал. — Тогда вам лучше рассказать, зачем вы сюда явились, не так ли?

— Абнер Кармоди Лизинг, — произнес Рейф. — Биофизик, которого я рекомендовал в Проект около трех лет назад, комитет отверг его кандидатуру.

Я пытался вчера связаться с ним, но не застал его. Мне сказали, что он исчез восемь дней назад. Он замолчал и посмотрел на собеседников.

— Ну? — буркнул Форбрингер спустя минуту. — И что с этим… этим Лизингом?

— Именно об этом я и спросил Мартина, — ответил Рейф. — Прежде, чем запереть его в шкафу и отправиться на шаттл. Он утверждал, что ему ничего не известно об исчезновении Аба.

Форбрингер взглянул на Пао. Тот лишь приподнял темные брови.

— А мы, по-вашему, должны знать? — спросил Форбрингер. — Так получается?

— Один из вас… или Мартин. — Рейф переводил взгляд с одного мужчины на другого. — Возможно, двое из вас или даже вез трое.

— Какого черта! — рявкнул Форбрингер. — О чем вы тут толкуете? Неужто нам нечем заняться, кроме как выслеживать каждого пропавшего на Земле? Мы управляем миром.

— Вы губите мир, — поправил Рейф.

Наверху, в дымоходе, тихо загудел ветер. Из камина потянуло свежим воздухом, мокрыми углями и пеплом.

— Что вы хотите этим сказать? — Пао Галло вздернул брови.

— Думаю, вы понимаете, — твердо сказал Рейф. — Горстку лучших умов поколения забросили в самый дальний угол Луны, где им нечем было больше заняться, кроме как размышлениями… Неужели вы полагали, что они не сумеют проникнуть в то, что происходит? Уже три года персонал Лунной базы бьется над проблемой разрушения нервной системы под воздействием низких температур. Без криоконсервации живых организмов нет смысла посылать экспедицию даже на альфу Центавра. А Земля тем временем гибнет.

— Гибнет?! — рассвирепел Пао. — На Земле сегодня уже никто не голодает. Никто! А энергии Сотовых Астростанций хватит на тысячу лет или… или пока вы не решите проблему криоконсервации.

— Гибнет, — повторил Рейф. — Не хлебом единым жив человек. Женщина, которая доставила меня сюда, почти мертва. Гибнут и люди, работающие над Проектом на Луне. Но не это беспокоит меня. Кто-то из вас, а может, все трое, провоцирует гибель Земли.

Пао издал нечленораздельный звук.

— Вы ненормальный! — процедил сквозь зубы Форбрингер.

— То же самое сказал Мартин, — ответил Рейф. — Но он прекрасно понимал, что это не так. Так же, как и вы. Кому, как не вам двоим, знать, что наш мир стоит на краю пропасти. Но по какой-то причине вы бездействуете, глядя, как гибнет Земля, вместо того, чтобы бороться за нее. С чем или с кем вы боитесь сразиться?

— Предатель! — Форбрингер взглянул на Пао. — Мы не обязаны выслушивать этот бред.

— Еще пару минут. — Пао приподнял пухлую ладошку с колена, обтянутого бриджами сливового цвета. — Так что вы хотите, Харалд?

— Я уже говорил. Я хочу знать, где Аб Лизинг и кто его похитил.

— Но не причину, из-за которой его похитили? — Пао подался вперед, голубой сюртук натянулся на основательном брюшке.

— Мы с вами знаем причину. — Рейф выдержал пронзительный взгляд толстяка. — Работы Аба позволили бы вывести из тупика работу над Проектом. Отправить его на Луну — означало сделать огромный шаг вперед. Вы не просто сидите и наблюдаете, как умирает Земля, нет, вы делаете все возможное, чтобы приблизить ее гибель. Кто из вас убрал Аба Лизинга?

— Во всяком случае, не я. — Пао откинулся в кресле. — У меня не остается времени ни на что, кроме Сотовых Астростанций и производства пищи. Я и так держусь из последних сил. — Он глянул на Форбрингера:

— Билл?

И без того уродливое лицо Форбрингера сейчас напоминало жутковатую маску.

— Я не обязан отвечать на подобные вопросы, — процедил он.

— Но вы не сказали «нет», — заметил Рейф. — По крайней мере, один из вас лжет.

Он не сводил с собеседников внимательного взгляда. Они были явно не в своей тарелке. Форбрингер положил ладони на мягкие подлокотники кресла, словно собираясь встать.

— Хорошо, — заговорил Рейф. — Вы хотите прекратить беседу. Но позвольте мне прежде продемонстрировать вам кое-что. Не могли бы вы вызвать кого-нибудь из ваших людей, чтобы я мог показать вам это.

— Что «это»? — Форбрингер едва сдерживался.

— Лучше я сначала покажу, а потом уже дам необходимые объяснения, — твердо ответил Рейф. Они колебались.

— А наш человек… — подал голос Пао. — Вы не причините ему вред?

— Это важно?

— Нет! — резко сказал Форбрингер, прежде чем Пао успел открыть рот. Он нажал кнопку на корпусе телефона и снял трубку. — Пришлите Джима!

За спиной Рейфа открылась дверь. Он встал и двинулся навстречу вошедшему в комнату охраннику.

— Сюда, пожалуйста. — Рейф взял его за локоть. — Нам требуется ваша помощь…

Заставив себя забыть о нежелании причинять боль, он молниеносным движением вонзил свободную ладонь охраннику под ребро. Тот мгновенно обмяк. Рейф поддержал его одной рукой, другая скользнула под пиджак охранника; в следующую секунду его пальцы стиснули небольшой пистолет. Он сунул оружие себе за пояс и усадил охранника в кресло.

— Что случилось? — удивленно спросил Пао Галло, вскакивая.

Его примеру последовал и Форбрингер.

— Вы ничего не заметили? У меня очень быстрая реакция. — Рейф повернулся к ним лицом и вынул пистолет. — Сядьте! — приказал он.

Они посмотрели на пистолет и подчинились.

— Хорошо. Я уже сказал, что у меня быстрая реакция. Достаточно быстрая, чтобы выхватить пистолет и застрелить вас прежде, чем вы успеете вскочить или крикнуть. Ясно?

— Мистер Харалд… — Голос Пао звучал почти успокаивающе.

— Помолчите!

Пао послушно затих.

Рейф сунул пистолет за пояс. Он обошел кресло, в котором поник охранник. Сняв с него галстук, Рейф соорудил кляп; затем столкнул бесчувственное тело на пол, одним движением выхватил из ботинок охранника шнурки и связал за спиной щиколотки и запястья. Рейф оттащил беспомощное тело в сторону и спрятал за одним из диванов.

— Теперь, — он повернулся к Пао и Форбрингеру — мы с вами сядем в лимузин, который привез меня сюда. Распорядитесь, чтобы никто не входил в эту комнату без вашего приказа. С нами поедет Ли, она поведет машину. Больше никого.

Ясно? — Они кивнули. — Тогда вставайте. Пойдете впереди меня. Обдумайте, что скажете своим гориллам, и помните — я вооружен. Сомневаюсь, что кто-то успеет убить меня, прежде чем я прикончу вас обоих. Вперед. Вся троица вышла в холл.

— Ли, — заговорил Форбрингер, — вы пойдете с нами. В эту комнату не входить без моего распоряжения. Мистеру Харалду, мистеру Галло и мне надо срочно попасть в одно место. Вы поведете машину.

— Слушаюсь, сэр. — Ли осталась невозмутимой. — Лимузин, на котором приехал мистер Харалд, еще здесь. Хотите использовать его?

— Да, — коротко ответил Форбрингер. Они двинулись к выходу, Рейф держался в хвосте процессии. На улице дул прохладный ветерок; все четверо забрались в лимузин: мужчины назад, а Ли в передний отсек. Она коснулась рукоятки управления, автомобиль мягко приподнялся, развернулся и выехал из ворот.

— Направление, сэр? — Бесстрастный голос Ли донесся из динамика переговорного устройства.

Форбрингер покосился на Рейфа.

— Думаю, космодром Армстронга. Или вы знаете другое место, где мы сможем пересесть на летательный аппарат?

— Космодром имени Армстронга, Ли, — приказал Форбрингер. Он наклонился и нажал кнопку на панели под маленькой решеткой, откуда доносился голос блондинки. — Ли не умеет управлять такими аппаратами.

— Я умею, — ответил Рейф.

Они ехали в полном молчании. Только когда лимузин свернул к посадочной полосе, Рейф нарушил тишину.

— Теперь, — он взглянул на Форбрингера, — прикажите, чтобы нам приготовили трехместный летательный аппарат. Скажите, что дело срочное или… впрочем, вам лучше знать. Но транспорт должен быть готов через несколько секунд. Нас устроит любая посудина, включая городское такси.

Форбрингер набрал номер.

— Полиция, — раздался голос из динамика.

— Говорит Уиллет Форбрингер. Личный код: Аякс 10. Мне нужен трехместный вертолет или что-нибудь в этом духе. Мы подъезжаем к взлетной полосе. Вы в состоянии приготовить аппарат к тому моменту, когда мы достигнем вашего участка?

— Сэр… Я… — Голос в динамике задрожал. — Мистер Форбрингер, вам, наверное, лучше поговорить с капитаном, я всего лишь дежурный…

— Вы и поговорите, — мрачно буркнул Форбрингер. — Просто передайте мой приказ. Теперь ответьте, вы успеете подготовить транспорт?

— Сэр… я не знаю, сэр…

Форбрингер отключил связь. Он откинулся на спинку сиденья и посмотрел на Рейфа.

— И что это со мной? — с горечью произнес маршал. — Можно подумать, я сгораю от желания лететь с вами.

— Если вы честный человек, то, возможно, у вас скоро появится такое желание, — тихо ответил Рейф.

Они мчались мимо башен терминала, направляясь к небольшому сооружению, над которым светилась желтая надпись «ПОЛИЦИЯ».

— Мы останемся в машине, — сказал Рейф, — пока не подготовят аппарат. Поговорите с ними, Форбрингер.

Тот снова наклонился к панели связи. Все тот же дрожащий голос сообщил, что пятиместный вертолет ждет их на посадочной площадке с другой стороны здания. Лимузин устремился в указанном направлении.

Через пять минут Рейф уже сидел за панелью управления вертолета, не сводя глаз с зеркала, в котором отражались Пао и Форбрингер. Они сидели за его спиной, послушно сложив руки на коленях, так, чтобы он мог их видеть. Вертолет взмыл в небо, фигурка Ли быстро уменьшилась в размерах и вскоре исчезла из виду.

На высоте семь тысяч футов Рейф довернул на восток. Когда высота достигла восьми тысяч, он включил автопилот и развернулся вместе с креслом к Форбрингеру и Пао.

— Можем ли мы узнать, куда вы нас везете? — подал голос Пао.

— Я еще не знаю, — без улыбки ответил Рейф. — Будем лететь на восток, пока не стемнеет. Или пока вы не заснете.

— Какой же вы болван! — выпалил Форбрингер. — Вы что, не знаете, что если мы будем лететь на автопилоте, то каждый аэродром, который нам попадется по пути, постарается посадить нашу посудину? А это корыто не способно самостоятельно приземлиться! В результате мы рухнем где-нибудь в пустыне и… — Он осекся. Сузившиеся глаза смотрели на Рейфа. — Или… или вы считаете, что вам удастся не заснуть? Кто вы? Зомби? — Можно и так сказать, — усмехнулся Рейф. Он ожидал, что после его слов они забросают его вопросами, но ошибся. Пао и Форбрингер молчали. Форбрингер откинулся в кресле и сложил руки на груди с видом человека, принявшего важное решение.

Глава 3

— Не знаю, какова ваша сопротивляемость «сонным» волнам, — сказал Пао немного спустя. — Но вы должны знать, что на свете нет двух людей, которые бы одинаково реагировали на энерговолны. Вы прожили вне Земли четыре года… в тот момент, когда запустили первую астростанцию, вас здесь уже не было. Словом, вы не испытали на себе воздействия «сонных» волн.

— Я бывал на экспериментальных астростанциях за два года до того, как отправиться на Луну, — сухо возразил Рейф.

Пао замолчал и вздохнул.

Земля под направляющимся на восток вертолетом покраснела от лучей заходящего солнца. Внизу проплывали разноцветные лоскутки старых ферм; у горизонта сияли городские огни. Где-то наверху вырабатывала энергию сотовая астростанция, массивная антенна которой была направлена на шахту, уходящую на триста миль в расплавленное чрево Земли; жар и давление, царящие на дне шахты, скоро запустят мощные генераторы; те, в свою очередь, направят энерговолны на промышленные предприятия и электростанции. Когда это произойдет, альфа-ритмы человеческого и звериного мозга в зоне действия антенны будут нарушены, и тогда все живое погрузится в глубокий сон, желает оно того или нет…

Молчание нарушил Пао.

— Ну хорошо, — заговорил он. — Вам известна реакция вашего организма на передаваемые волны, они не способны усыпить вас, как усыпляют остальных. Вы знаете даже, что при усиленном альфа-ритме состояние вашего мозга позволяет вам передвигаться. Более того, вероятно, вы не только передвигаетесь, но даже в какой-то мере контролируете свои действия. Но поймите, сейчас мы знаем об альфа-ритмах намного больше, чем в эпоху экспериментальных моделей космических энергоносителей. Теперь нам известно, что блокируются не только нервные реакции, но и рассудок. В те моменты, когда ваши альфа-ритмы нарушены, вам может казаться, что вы вполне успешно контролируете свои действия, но если снять ваше поведение на пленку, то потом вы увидите, как бродите, неуклюже натыкаясь на все вокруг, медленно, неуверенно, словно под воздействием наркотиков или алкоголя. Но вы не осознаете этого. Как и пьянице, вам кажется, что вы отлично со всем справляетесь.

— Вот в чем проблема таких, как Ли… и миллиардов других жителей планеты, — медленно сказал Рейф. — Они становятся пьяными каждую ночь, хотят того или нет, и день ото дня, ночь от ночи, в них накапливается усталость.

— Вы не слышите меня, — заметил Пао Галло.

— Нет. Это вы не слышите меня, — возразил Рейф. — Почему бы вам не отказаться хотя бы на неделю от космической энергии, увидите, какой эффект это окажет на население Земли.

— Отключить станции на неделю? — Форбрингер хмыкнул. — Мы не можем отключить их даже на одну ночь! Мы только-только подошли к уровню необходимых квот на калории. Если неделю пищевая промышленность не будет получать энергию, нас тотчас отбросит на десятилетия назад. И прежде, чем мы сумеем наверстать упущенное, на планете начнется голод!

— Почему вы так в этом уверены?

— Он прав! — вмешался Пао Галло. — Уж поверьте мне. Всю свою жизнь я бился над проблемами питания!

— Да мы и не протянем эту неделю, — проворчал Форбрингер. — В первую же ночь, когда станет известно, что промышленность встала, вспыхнет самая настоящая революция…

Последнее слово он выговорил с трудом. Рейф взглянул на него. Веки Форбрингера дрогнули и опустились. Лицо обмякло. Пао уже спал, его круглая голова свесилась на грудь, поддерживаемая валиком двойного подбородка.

Рейф слышал мерный гул двигателей вертолета. Судя по всему, они вошли в зону действия одной из станций, а не просто пересекли границу постоянно действующего спектра волн. Воздействие волн исчезало на определенном расстоянии от источника излучения, но их краевой градиент был достаточно велик, чтобы Форбрингер замолчал на полуслове. Рейф почувствовал, как слипаются глаза.

Он заставил себя расслабиться.

«Не сопротивляться, — повторял он про себя, — не сопротивляться. Расслабься… спокойно…»

«Расслабиться» можно было лишь относительно. Ведь требовалось узнать, с чем можно бороться, а с чем нет. Он не мог сделать так, чтобы энерговолны, пронзавшие все пространство вокруг, не настраивали его мозг на особую сомнамбулическую — схему альфа-ритмов. Впрочем, Рейф продолжал сознавать происходящее и смог определить, в какой степени «сонные» волны подчинили себе его организм. Никаких сомнений — именно эти волны были причиной темных кругов под глазами блондинки по имени Ли, безразличия, написанного на ее привлекательном лице. «Сонные» волны в темное время суток ввергали в ступор большую часть населения Земли — всех, кроме зомби; тех, кто долгие годы занимался йогой; и, наконец, немногочисленных уникумов, способных контролировать свою мозговую деятельность. Таких, как он сам…

«Расслабиться… расслабиться по сигналу. Хорошо. Теперь собраться… собраться. Теперь поворот… сигнал… пересечь поток волн… чуть изменить… еще немного… Вот так!»

Рейф выпрямился в кресле пилота, глаза его были открыты. Не считая странного ощущения, напоминавшего треск радиопомех, он чувствовал себя вполне нормально. Но это и в самом деле могло быть лишь субъективной оценкой.

Рейф поднес к глазам левую руку и посмотрел на циферблат часов. Все как всегда, если не считать того, что секундная стрелка бежала раз в пять быстрее обычного; то же происходило и с минутной стрелкой.

«Реакция», — подумал он и едва не рассмеялся. Он был обладателем быстрейшей реакции на Земле, сейчас же она стала слишком замедленной.

Веселое настроение грозило свести на нет его усилия. На мгновение очертания кабины поплыли перед глазами; внезапное головокружение навалилось на него, как тяжелая медвежья лапа. Рейф откинулся на спинку кресла и постарался сконцентрироваться.

Спокойно… спокойно… Время — это лишь одна сторона мироздания. Время относительно. Схема излучаемых волн — другая сторона. Искаженное пространство все же остается пространством. Искаженное время остается временем. В восприятии — все… Ни одна сторона пространства, времени, вселенной не имеет к нему отношения. Они все относительны, периферийны по отношению к нему. Я центр своей вселенной…

Рейф пришел в себя, теперь он полностью контролировал свои чувства. Он снова взглянул на часы.

«Медленнее, — приказал он секундной стрелке. — Медленнее…»

Какое-то время стрелка продолжала бешено вращаться, игнорируя его приказ. Затем постепенно замедлила свой бег, Рейф не сводил с часов взгляда. Медленнее… медленнее… Еще не так медленно, как нужно, но уже лучше.

Рейф вновь осмотрел кабину вертолета.

Они летели над городскими огнями, система диспетчерского контроля захватила вертолет и направила в воздушный коридор, чтобы посадить на полосу городского аэропорта. Сейчас последует разворот, и земное оборудование попытается посадить их — а этот аппарат не оборудован для подобного трюка.

Рейф включил систему ручного управления и послал на землю сигнал об этом.

Он мягко посадил вертолет рядом с основным терминалом. Снаружи все так и сияло огнями, но вокруг не было ни души. Справившись с апатией, так и караулившей подходящий момент, чтобы снова навалиться на него, Рейф поднялся, обошел спящих пассажиров и спрыгнул на залитый электрическим светом бетон.

Ночной ветерок, напоенный свежестью, приятно холодил лицо, но не в силах был противостоять «сонным» волнам. Даже движение воздуха казалось каким-то далеким.

Рейф повернулся и скорее поплелся, чем пошел, в безлюдное здание терминала; он брел мимо безлюдных ресторанов, газетных киосков, авиакасс, через простор и чистоту раскинувшегося перед ним холла из искусственного желтого мрамора. Сапоги громко стучали по камню, гулкое эхо разносилось под высоким ребристым потолком.

Он распахнул массивную дверь на воздушной подушке, легкое дуновение воздуха коснулось лица. Слева темнели ровные тени — стоянка автомобилей, выдаваемых напрокат. Рейф отвернулся от них, продолжая озираться по сторонам. Справа, под ярким уличным фонарем, располагалась стоянка частных автомобилей. Он повернулся и побрел туда; приблизившись к первому ряду, начал методично дергать ручки всех машин подряд, в надежде найти незапертую.

Дверь четырнадцатой или пятнадцатой двухколесной конструкции оказалась открытой. Но только в середине второго ряда он обнаружил машину не только незапертую, но и с открытой панелью управления.

Рейф забрался в автомобиль и проверил показания приборов. Машина была в порядке, если не считать парочки наполовину разряженных аккумуляторов. Рейф вывел автомобиль со стоянки и притормозил у техстанции на краю летного поля. Он отверткой вскрыл дверь и заменил элементы питания на новые. Потом выехал на автотрассу и включил автонавигатор.

На маленькой карте, вспыхнувшей на панели управления, мерцала зеленая точка. Рейф пригляделся. Летное поле в пригороде Эльдорадо, штат Канзас. Итак, его занесло несколько южнее, чем он думал.

Он свернул на северо-запад, на автомагистраль с полосой без ограничения скорости. По ночам полиция, как и все прочие жители Земли, пребывала во власти искусственного сна, а потому в распоряжении Рейфа была вся трасса, вот только предназначалась она для машин с автопилотом, несущихся со скоростью до трехсот миль в час, а эта колымага едва выжимала двести.

В Ньютоне он свернул на другое шоссе и помчался через Эмпорию, мимо спящего Канзас-Сити, тихой Индепенденс; потом устремился на север к Сент-Джозефу, миновал Айову, повернул на восток к Де-Мойну и, наконец, очутился в ярко освещенном, абсолютно безмолвном жилом районе университетском городке Гриннелл. Часы на панели управления показывали двадцать восемь минут двенадцатого.

Еще около семи часов тьмы и власти «сонных» волн. И чуть более семи часов до того момента, как Форбрингер окажется в состоянии заявить его во всемирный розыск.

Впереди внезапно замерцали предупреждающие огни. Рейф дернул на себя рукоятку, мотор резко сбавил обороты. В тишине раздался оглушающий скрип шин, но он справился с управлением.

У самых огней Рейф заметил, что дорога перед ним перерыта: из-за каких-то дорожных работ был вскрыт асфальт. Рядом с левой обочиной оставили узкое пространство для машин, в ряду сигнальных огней зиял темный провал. Рейф направил автомобиль туда.

Очутившись между сигнальными фонарями, он обнаружил, что дальше дорога не освещена, впереди простиралась черная бездна. Машина клюнула носом, переднее колесо увязло в чем-то мягком и липком. Автомобиль завалился набок, мотор заглох. Рука Рейфа скользнула к поясу, но пистолета там не было. Очевидно, он где-то обронил его. За лобовым стеклом промелькнула тень.

Тень еще двигалась, когда Рейф выскочил в левую дверь, повинуясь инстинкту. Он успел заметить лишь очертания — беглый набросок черной фигуры, вскинувшей руку на фоне серого неба. Рука опустилась. Рейф скользнул в сторону и натолкнулся на второго противника — это был человек во плоти и крови. Его охватила ярость.

Они рухнули в песок или в грязь, что бы там ни было. Рейф со всей силы ударил нападавшего коленом и откатился в сторону, вглядываясь в темноту. К нему метнулась первая тень — Рейф различил руку с дубинкой.

Он рванулся назад. В следующий миг дубинка вонзилась в землю, взметнув фонтан грязи. Рейф вскочил на ноги прежде, чем человек с дубинкой снова обрел равновесие. Медленно, спотыкаясь, словно во сне, тень выпрямилась, занесла руку. Ребром ладони Рейф нанес яростный удар, метясь в шею, и почувствовал, что попал. Его противник рухнул на землю, в круг света, излучаемого единственной фарой замершего на обочине автомобиля. Это был крепкий мужчина лет сорока, за поясом у него поблескивал нож, рядом валялась дубинка; он корчился, жадно хватая ртом воздух…

— Тебе повезло, приятель, что я ничего не видел, — зло бросил Рейф, иначе бы непременно сломал тебе шею.

Он вдруг осознал, что гудящее ощущение в теле исчезло. Но как только он об этом подумал, неприятное чувство снова дало о себе знать. Внутри него вновь ожило отвратительное ощущение, будто его телом пользуются без его согласия. Он опустил взгляд на скорчившегося на земле человека.

— Ив самом деле, — пробормотал он, — на свете есть зомби.

Он обошел поверженного противника, забрался в машину и направил фару на другого человека. Тот лежал неподвижно — похоже, был без сознания.

Рейф оценил состояние машины. Поворачивая фару в разные стороны, он увидел, что угодил в песчаную яму, всего в паре метров от машины находился твердый асфальт. Зомби, вероятно, передвинули предупредительные огни и оставили без присмотра дыру, которую должны были охранять.

Рейф завел мотор и осторожно попытался сдвинуть автомобиль с места. Колеса прокручивались, глубже зарываясь в песок, но через несколько секунд мотор набрал достаточно оборотов, чтобы переднее колесо коснулось твердой поверхности.

Он переключил всю энергию на переднее колесо и двинул рукоятку вперед. Судорожными рывками машина выбралась из ямы.

Рейф снова пустился в путь, предварительно проверив, не забыл ли нужный адрес — 5514, аллея Бушер. Он глянул на карту городка, мерцавшую на панели управления. Уже совсем близко. Через несколько секунд он свернул на дорогу, уходящую вправо от главной магистрали. «АЛЛЕЯ БУШЕР» — прочел он на дорожном указателе и медленно двинулся вперед, всматриваясь в номера домов, тускло поблескивавшие, когда на них падал свет единственной фары.

По обе стороны тянулись старинные особняки. Такие не строили уже лет пятьдесят. Дома стояли в глубине дворов, обнесенные заборами или живой изгородью, надежно укрытые от посторонних глаз. Рейф направил свет фары на номер ближайшего дома — 5504. Значит, 5514 где-то неподалеку…

Интересовавший его дом оказался следующим. Он был окружен шестифутовой проволочной оградой, увитой колючим кустарником. И калитка, и ворота оказались надежно заперты. Номер дома подсвечивался каким-то светоотражающим веществом, которым была покрыта одна из створок ворот.

Рейф остановил машину и вышел. Он подергал ворота, но цепь, на которую они были заперты, лишь тихо звякнула. Он прошел к калитке, но и та оказалась опутана еще одной цепью. Рейф вскинул глаза — поверх ограды тянулась колючая проволока.

Он подумал, не протаранить ли ворота машиной. Но для этого требовалось хорошенько разогнаться — цепь, опутывавшая ворота, выглядела очень солидно, но места для разгона не было. Рейф осмотрелся. Высокий вяз, росший у дороги, протянул свои ветви как раз над лужайкой дома 5514.

Вяз был слишком велик, чтобы обхватить его руками, а нижние ветви находились на высоте трех метров. Рейф расстегнул ремень, вытянул его из брюк, продел один конец в пряжку и закрепил на руке. Бросив свободный конец ремня вокруг ствола, он поймал его другой рукой и пополз вверх, цепляясь за шершавую кору старого дерева, мучительно преодолевая апатию, туманившую сознание.

Он двигался медленно, очень медленно и все же через несколько минут смог дотянуться до нижних ветвей. С невыразимым облегчением Рейф ухватился за одну из веток и попытался восстановить дыхание. Еще через несколько секунд он подтянулся, оседлал ветку и вдел ремень в брюки.

Эта ветка не доходила до лужайки дома 5514, и ему пришлось забраться еще на два метра выше. Отыскав подходящую ветку, он медленно пополз вперед.

Первые пять метров все шло отлично. Но вскоре ветка начала прогибаться под его тяжестью. Впрочем, это обстоятельство было лишь на руку — именно на это Рейф и рассчитывал, поскольку ветка находилась в добрых семи метрах от земли.

Внезапно ветка хрустнула и угрожающе изогнулась, готовая вот-вот сломаться; Рейф замер и посмотрел вниз. Забор и живая изгородь остались позади, а под ним было каких-то метров пять. Ничто не мешало ему спрыгнуть вниз. Так почему же он медлит?

И тут Рейф снова услышал звук, заставивший его насторожиться, пусть и бессознательно. На этот раз он узнал его. Низкий, хриплый рык.

Он шарил глазами в темноте, пытаясь найти источник этого звука.

Это был волк, косматый волчище, матерый, весивший наверняка не менее восьмидесяти килограммов. Он стоял на лужайке, как раз под ним: хвост чуть приподнят, зубы оскалены, под широким лбом мерцают желтые глаза, отражая свет тусклых уличных фонарей. Волк не отрывал от него взгляда. Внезапно между вставших торчком ушей что-то блеснуло.

Хриплый рык прекратился, перейдя в тихий вой, Рейф разобрал невнятные, до неузнаваемости искаженные слова.

— Я Лукас, — провыл волк. — Мне приказано убить.

Глава 4

Рейф отпрянул. От его движения ветка согнулась еще больше, волк без видимого усилия прыгнул вверх, словно взлетел. Рейф отдернул ногу, белые клыки щелкнули всего в нескольких сантиметрах. Рейф приник к ветке, замер.

Даже если бы его реакция не была замедлена действием «сонных» волн, он все равно не решился бы испытать судьбу, спрыгнув на лужайку, прямо в пасть к столь жуткому зверю. Следует поискать иной способ; кидаться с голыми руками на матерого волка — не самое умное решение.

Лукас ждал внизу, перемежая рычание тоскливым воем. Поджав под себя ноги, Рейф чуть подался вперед — ветка снова угрожающе качнулась под тяжестью его тела — и заговорил:

— Лукас… Я пришел поговорить с тем, кого ты знаешь. Габриэль. Габриэль слышит меня сейчас?

Рычание на миг оборвалось, затем раздалось вновь.

— Габриэль? — Рейф немного повысил голос. — Это Рейф Харалд. Я звонил тебе вчера или, возможно, уже позавчера, спрашивал про Аба. Я прибыл с Луны, добраться сюда мне стоило немалого труда, и вот теперь Лукас не дает мне сдвинуться с места. Габриэль, ты слышишь меня?

Он подождал. Ответа не последовало, лишь Лукас по-прежнему рычал внизу.

— Габриэль, — громко сказал Рейф. — Если ты приходишься сестрой Абу Лизингу, то должна знать о его работах. Я тоже знаю о них. Я не зомби. Мне известно, что Аб искал способ защитить людей от воздействия энерговолн. Появление Лукаса глубокой ночью, когда включены передатчики, неопровержимо доказывает — Аб занимался этой проблемой. И если так, то ты, очевидно, тоже не подвержена влиянию волн. Тебе надо выйти из дому и убрать Лукаса, чтобы я смог доказать, кто я такой. Габриэль, ты меня слышишь?

Ответа нет, лишь утробный волчий рык. Рейф опустил голову.

— Хорошо, Лукас, мне надо поговорить с Габриэль. Габриэль. Где Габриэль? Хриплые звуки сложились в слово.

— Нет, — прорычал Лукас.

— Не тебе судить, — ответил Рейф. — Габриэль все решит. Габриэль не захочет, чтобы ты причинил мне боль. Я не могу позвать ее, но ты можешь. Я знаю. Позови Габриэль.

— Нет, — упорствовал Лукас.

— Но почему? Неужели Габриэль приказала тебе никогда ее не беспокоить?

— Нет. — Волк облизнулся и начал подвывать, не сводя с Рейфа горящих глаз.

— Тогда позови ее! Габриэль наверняка захотела бы увидеть меня.

— Нет. Ты лжешь, — провыл Лукас. — Габриэль предупредила бы меня.

— Она не знала, что я прибуду так быстро, — возразил Рейф. — Позови ее, Лукас. Я посижу здесь, обещаю.

— Нет.

— Лукас… — Рейф растер затекшие пальцы. В таком положении ему не удастся долго сохранять равновесие, он держался лишь благодаря тренированным мускулам. Еще немного, судорога сведет мышцы, он рухнет вниз, и тогда ничего не останется, как сразиться с волком… Если он, конечно, не убедит его позвать Габриэль.

— Послушай, Лукас… Аба нет, ведь так?

Рык перешел в тихий скулеж. Никакого ответа.

— Именно так. Аба нет. И кто-то держит его в неволе…

Рейф спросил себя, как много способен понять этот зверь.

— И в любой момент те люди, что схватили Аба, могут приехать за Габриэль…

Лукас издал оглушительный рык. Рокот надвигающейся грозы.

— Если только я не поговорю с Габриэль и не смогу ей помочь, — продолжал Рейф. — И если ты не позовешь ее сейчас, Габриэль увезут. Подумай. Лукас. Все зависит от тебя. Ты хочешь сделать все правильно. Поэтому ты должен позвать Габриэль и спасти ее. Позови Габриэль, или они увезут ее…

Рейф замолчал. Лукас начал медленно пятиться.

— Хорошо, Лукас, очень хорошо. Позови Габриэль.

Пригнув голову и поджав хвост, Лукас продолжал пятиться, глаза его горели. Внезапно издав короткий вой, он повернулся и одним прыжком скрылся в темноте. Наступила тишина… Рейф поспешно разжал онемевшие от напряжения пальцы. Через пару секунд донеслось дребезжание сигнализации, вспыхнули огни, в темноте проступил силуэт большого дома.

Рейф с облегчением отпустил ветку и спрыгнул низ. Он почти не почувствовал удара, приземлившись на подстилку из мягкого торфа. Перекатился на спину, с наслаждением потянулся, чтобы восстановить кровообращение в затекших руках. Потом приподнял голову…

И окаменел. Густой, гортанный рык раздался, казалось, прямо над ухом. Рейф медленно повернул голову и посмотрел в глаза Лукаса, которые горели всего в нескольких сантиметрах от его лица. Волк пригнулся, оскаленные клыки почти касались горла Рейфа.

— Я не двинусь с места, — прошептал Рейф. — Спокойно, Лукас. Спокойно…

Рокочущий рык не смолкал. Волк дышал прямо Рейфу в лицо, слюна капала ему на шею. Сквозь плотную ткань галстука Рейф ощутил ее ледяной холод.

— Я не двинусь с места, — повторил Рейф. — Спокойно, Лукас. Я не двинусь с места.

На какое-то время оба застыли. Неожиданно металлический звон оборвался, но несколько секунд в ушах Рейфа все еще стоял дребезжащий звук. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Лукас прекратил рычать; волк заскулил, он приподнял морду, глядя куда-то поверх головы Рейфа.

— Габриэль? — спросил Рейф. Он старался лежать совершенно неподвижно. — Ты здесь? Я Рейф Харалд с Лунной базы Проекта Дальних Звезд. Я звонил тебе по поводу исчезновения Аба.

Послышался шорох, легкое дуновение коснулось лица. Клыки Лукаса все еще маячили в опасной близости от его шеи, и Рейф не осмеливался повернуть голову.

— Габриэль?

— Назовите свое второе имя. — Женский голос звучал молодо, но апатично.

— Арнул, — ответил Рейф. — Рафаэль Арнул Харалд. Я сказал тебе, что мы с Абом любили выпить пива в кабачке рядом с нашим лагерем. Но я не сказал, как назывался этот лагерь. «Синий Кувшин». Ты тогда училась в школе. Аб на восемь лет старше меня, но выглядел моложе. Ваши родители погибли года за два или три до этого. Спроси еще что-нибудь, если хочешь.

— Можете встать, — раздался голос, — но не раньше, чем через минуту. Лукас отведет вас в дом. Если у вас есть оружие, лучше оставьте его здесь.

— У меня ничего нет, — ответил Рейф.

Вновь раздался легкий шорох, похожий на шелест ветра, на этот раз удаляющийся. Через несколько секунд волк отступил назад и сел, из его глотки не донеслось ни звука.

Рейф медленно поднялся. Лукас вскочил и снова отступил. Рейф повернулся и двинулся к ярко освещенному дому. Он оглянулся через плечо и увидел, что Лукас, опустив голову, плетется следом.

Они приблизились к громаде дома.

— Куда, Лукас? — спросил Рейф. — По ступенькам?

— Да, — прохрипел волк.

Они поднялись на крыльцо. Входная дверь была широко распахнута. Рейф вошел внутрь, Лукас последовал за ним. Рейф повернулся, чтобы закрыть дверь, и увидел, что Лукас внимательно смотрит на него.

— Все верно, да? Мне закрыть дверь?

— Я закрою.

Волк встал на задние лапы, передними уперся в дверь и навалился на нее всем телом. Замок щелкнул. Над дверной ручкой имелась массивная металлическая задвижка. Лукас вцепился в нее зубами и потянул. Потом снова опустился на все четыре лапы и повернулся к Рейфу.

— Куда теперь, Лукас?

— Туда.

Волк потрусил по широкому коридору к двери, которая вела не то в лабораторию, не то в мастерскую. В дальнем углу комнаты стояла то ли высокая скамья, то ли верстак, наполовину закрытый невысоким шкафом. Девушку, замершую за скамьей, Рейф видел лишь по пояс: каштановые волосы, тонкие черты, нежный овал лица; в первое мгновение Рейф не узнал в ней девочку-подростка, с которой встречался, будучи студентом. Лишь мягкие пухлые губы, на которых, как ему помнилось, всегда играла очаровательная улыбка, показались знакомыми. Но сейчас она не улыбалась.

Волк заскулил.

— Все в порядке, Лукас, — негромко сказала девушка. — Тебе не надо входить. Подожди за дверью, но не закрывай ее.

Едва заметно шевельнув хвостом, Лукас повернулся, выскользнул за дверь и улегся сразу за порогом.

— Лукас никогда не испытывает страха, мистер Харалд, если это действительно вы, — произнесла Габриэль. — Так что не думайте, будто он перестал присматривать за вами. Просто эта комната делает его несчастным.

— Полагаю, именно здесь Аб ставил на нем опыты? — спросил Рейф.

Девушка бросила на него подозрительный взгляд.

— Опыты? Какие опыты?

— У Лукаса что-то вживлено в череп, — пояснил Рейф. — На свету я ничего не увидел, но в темноте отчетливо заметил, как что-то блеснуло у него между ушей. Кроме того, он умеет говорить. Должно быть, Аб каким-то образом соединил электроимпульсы мозга, возникающие в определенных ситуациях, с голосовыми связками. Что-то в этом роде, не так ли?

С минуту девушка молча смотрела на него.

— Вы быстро схватываете, не так ли? — Ее голос был сух.

— Правда? — Рейф пожал плечами. — Но это же очевидно: Лукас умеет говорить, а на его черепе что-то установлено. Хотя если разобраться, то думаю, большинство людей недостаточно хорошо знакомы с волчьей анатомией, чтобы заметить отклонения от нормы.

— Большинство, — на этот раз голос девушки прозвучал дружелюбнее, — не способны отличить волка от собаки.

— Отличат, если у них есть собаки, — возразил Рейф. — Ваши соседи не жалуются?

— Никто из моих соседей не держит собак. К тому же я выпускаю Лукаса только ночью, а днем он сидит дома. Но я понимаю, о чем вы говорите. Все местные собаки до смерти боятся Лукаса.

Настороженность в ее голосе почти исчезла.

— И правильно делают, — усмехнулся Рейф.

— Возможно. — Она посмотрела на него. — Вы говорите точно как Рейф, которого я помню. Правда, я лишь однажды видела вас. Вы как-то зашли за Абом.

— Нет, мы еще встречались на церемонии вручения дипломов, когда Аб защитил диссертацию, — напомнил Рейф.

Габриэль вдруг вздохнула, как человек, который опустил заряженный пистолет, в котором больше нет необходимости.

— Хорошо, — сказала она. — Вы Рейф.

— Спасибо, могу я называть тебя Габи?

— Мне никогда не нравилось это имя, — она неожиданно рассмеялась, — хотя ладно. Почему бы и нет? По крайней мере, против того, как вы его произносите, я не возражаю. — Ее лицо вновь стало серьезным. — Как вам удалось так быстро добраться? Вы ехали всю ночь? Как вы узнали, что «сонные» волны не действуют на вас?

Рейф рассмеялся, в голове у него немного шумело — сказывалась усталость.

— Мы можем присесть где-нибудь? — спросил он. — И я отвечу на все твои вопросы. Я на ногах с той минуты, как покинул Луну.

— Конечно.

Она вышла из-за высокой скамьи, послышался все тот же шорох, похожий на дуновение легкого ветерка, — Габриэль передвигалась в высоком цилиндре, который доходил ей до пояса и поддерживался сотнями крошечных воздушных струй.

— Все верно, — сказала девушка, перехватив его взгляд. — У меня парализованы ноги, вот уже три года. Аб пытался вылечить меня. Я одна из жертв той Первой ночи.

— Жертв Первой ночи?

Девушка проплыла мимо, и Рейф последовал за ней в коридор, откуда они попали в гостиную — комнату, оклеенную зелеными обоями, уставленную мягкими диванами и креслами. Лукас вошел за ними и свернулся калачиком у большого кресла. Габриэль направила свой аппарат к креслу, чуть отклонила цилиндр назад и выскользнула из него. Освободившись от ее веса, цилиндр качнулся и принял вертикальное положение. Как два стража застыли они по обе стороны кресла, в котором устроилась девушка, — цилиндр и волк.

Рейф упал в кресло напротив. Жужжание в теле утомляло, как тупая боль. Ему приходилось постоянно бороться с желанием закрыть глаза и поддаться «сонным» волнам.

— У тебя не найдется стимулятора? — спросил он.

Она резко вскинула на него глаза.

— Декседрин. Но он не помогает от излучения. Рейф поморщился, провел рукой по шее, словно стремясь отогнать назойливое жужжание.

— Все же дай мне таблетку. Габриэль повернулась к волку.

— Лукас, — приказала она, — ящик дрожжи/желатин в лаборатории. Упаковка ваниль/картофель. Лукас вскочил и скрылся за дверью.

— Потрясающий зверь, — заметил Рейф, глядя ему вслед. — У него достаточно сложная речь. Как ты научила его запоминать коды?

— Это для Лукаса не составляет особой сложности. У нас азбука кухонных запахов. А — ананас, Б — булка, В — ваниль, К — картошка. Я расставляю вещи в алфавитном порядке и натираю каждый предмет одним из закодированных веществ. Его нос делает остальное.

Вернулся Лукас, в зубах он держал темный флакон.

— Отдай Рейфу, — распорядилась девушка. Лукас подошел к Рейфу и опустил склянку ему на колени. Рейф извлек из флакона пару оранжевых таблеток в форме сердечка и с отвращением уставился на них. Через секунду одна из них оказалась снова во флаконе.

— Вам, наверное, нужна вода…

— Не стоит, — перебил Рейф и поспешно проглотил единственную пилюлю, лежавшую на ладони.

— Одна вам все равно не поможет.

— Возможно, ты ошибаешься… — Он вдруг осекся. — Сколько времени осталось до рассвета?

— В это время года… — Девушка задумалась. — Часа четыре.

— Передача сигналов прекращается с восходом солнца?

— Вскоре после рассвета. — Она с любопытством посмотрела на него. — А что?

— А то, что днем мы с тобой будем уже далеко отсюда. Но сейчас поговорим о другом. Ты сказала, что стала жертвой Первой ночи? Что это за Первая ночь?

— Неужели вы ничего не слышали? Накануне той ночи, когда впервые должны были включить передатчики, всем посоветовали укрыться в домах еще до заката. Я оказалась одной из тех, кто не успел добраться до дома. Я ехала в автомобиле, когда это началось. Утром очнулась в изуродованной машине, я пролежала в ней двенадцать часов. Меня вытащили, собрали по частям. Но ноги отнялись.

— Повреждены нервные окончания?

— Никаких физиологических отклонений не нашли. — Габриэль усмехнулась. Врачи сказали, что все дело в психике. Но Аб не поверил. — Девушка пару раз быстро моргнула. — Он считал, что, пока я была без сознания, «сонные» волны исказили схему моих альфа-ритмов столь сильно, что в нормальное состояние мозг уже вернуться не смог.

— Да, — кивнул Рейф, — схемы мозговой деятельности всегда были коньком Аба.

— Да! — С жаром воскликнула девушка. — И никто не понимал, чего он достиг, никто!

Жужжание не отступало. Рейф сложил руки, прижал к животу.

— Что случилось? — поспешно спросила Габи. — Вы дрожите.

Он выдавил улыбку.

— Подозреваю, что декседрин был ошибкой.

— Зачем же вы его приняли? Жужжание усилилось. Рейф уже дрожал всем телом.

— Лекарства вечно действуют на мой организм непредсказуемо, — процедил он. Зубы выбивали барабанную дробь, несмотря на все его усилия. — Никогда не переносил стимуляторов, но меня пичкали снотворным, когда хотели усыпить. Я подумал, может, во время трансляции волн все происходит наоборот и стоит попробовать…

Зубы стучали все громче, жужжание в голове усилилось настолько, что Рейф уже не мог говорить.

— Но что-то должно же помочь!

— Транквилизаторы, депрессанты, алкоголь…

— Лукас! Столовая. Виски…

Волк уже вскочил на ноги, тело его напряглось, морда была вытянута к входной двери. Лукас медленно повернул голову, из пасти вырвалось едва различимое, рычание.

— Что такое, Лукас? — обеспокоенно спросила Габи. — Что…

— Четверо, — прорычал Лукас, медленно поворачиваясь вокруг себя. — Один, входная дверь. Один, гараж. Двое, черный ход.

— Четверо? Кто они? Зомби?

Рейф заставил себя поднять голову, отчаянно пытаясь преодолеть озноб и жужжание в голове, он почти не понимал, что происходит. Внезапно перед глазами мелькнули четыре тени.

Тени, напоминавшие вырезанные из черной бумаги силуэты, надвигались прямо на него. Рейф рванулся из кресла навстречу одной из фигур и нанес удар. Нападавший вскинул дубинку, метясь Рейфу в голову, но тот отшатнулся, и дубинка скользнула по плечу. Откуда-то сбоку донесся свирепый рык. Лукас тоже вступил в бой. Превозмогая слабость, Рейф кинулся на другую фигуру, тень рухнула на пол. И тут на него обрушился новый удар, на этот раз пришедшийся точно по голове.

Рейф пошатнулся и провалился в темноту.

Глава 5

Когда он очнулся, то обнаружил, что лежит на ковре. Рядом сидела Габриэль. Поддерживая ему голову, она пыталась чем-то напоить его. Рейф скосил глаза. Неподалеку шелестел цилиндр. Рейф сделал глоток и закашлялся. Неразбавленное шотландское виски. Он отвернулся от стакана.

— Достаточно… — Он снова закашлялся. — Все в порядке.

Ему и в самом деле стало заметно лучше. Рейф вдруг осознал, что жужжание в голове и сонливость исчезли, точно так же, как это произошло после первой встречи с зомби. Он поднял голову и осмотрелся. От теней в комнате не осталось и следа; Лукас как ни в чем не бывало лежал у порога.

— Куда они подавались? — спросил Рейф. — Что это было?

— Я не знаю. — Девушка удивленно смотрела на него, сжимая в руке стакан с виски. — Я ничего не видела.

— Ничего не видела? — Рейф изумленно взглянул на нее. — Четыре черных силуэта с дубинками?

— Они так выглядели? — Габриэль покачала головой. — Нет, я их не видела. Но Лукас тоже дрался с ними, значит, они здесь были.

— Пожалуй, что так. — Рейф ощупал голову. На затылке вздулась огромная шишка.

— Двоих убил я, — прохрипел Лукас от порога. — Ты убил остальных.

— Убил? — Рейф посмотрел на волка. — Кто они?

— Люди, — ответил Лукас. — Люди без запаха. То, что от них осталось, лежит на улице.

— На улице? — Рейф рывком вскочил на ноги. — Как же я забыл! Нам надо бежать, Габи. Поговорим по дороге, а сейчас надо спешить. Я угнал космический шаттл и похитил Пао Галло и Билла Форбрингера, чтобы попасть сюда. Как только наступит утро, полиция бросится на поиски. Ты должна поехать со мной. У меня слишком много вопросов и слишком мало времени, чтобы выслушивать сейчас ответы.

Не говоря ни слова, Габриэль наклонила к себе цилиндр. Она изогнулась, просунула в цилиндр ноги и оттолкнулась от пола. Цилиндр качнулся и тут же вновь обрел равновесие — девушка стояла на ногах.

— Хорошо, — сказала она. — Мы едем. Втроем. Мне нужно пять минут, чтобы собрать вещи.

— Неужели ты… хорошо, — согласился Рейф. Неприятное жужжание снова дало о себе знать, отзываясь в нервных окончаниях всего тела. Он огляделся, взял стакан виски, оставленный Габриэль на полу, и залпом проглотил его содержимое.

— Мне показалось, вы сказали, что больше не хотите, — заметила девушка, направляясь к двери.

— Мы скоро узнаем… — начал Рейф, но Габи уже исчезла.

Он повернулся к волку. Их глаза встретились.

— Итак, — сказал Рейф, — люди без запаха.

— Да, — отозвался Лукас.

По спине Рейфа пробежал холодок. Он чувствовал, как со всех сторон на него надвигается ужас, названия которому он не знал. И посланниками этого ужаса, опускавшегося на больной, полуголодный мир, являлись плоские черные тени, бесшумные и почти невидимые. Тени, что исчезают без следа.

— Так ты говоришь, то, что осталось от них, лежит на улице? — спросил Рейф.

— Все четверо. Мертвые, — прорычал Лукас.

— Ты хочешь сказать, — Рейф на секунду задумался, — то, что вошло в комнату, было частью тех, кого ты учуял…

— Услышал.

— Услышал? И кто это был? Лукас молча смотрел на него.

— Ты не отвечаешь… Ты не знаешь?

— Я не знаю, — виновато прохрипел Лукас.

— Но ты говоришь, что люди и тени — это одно и то же… Откуда ты знаешь?

— Я не знаю, — повторил Лукас. — Это одно и то же. Это так. Но я не знаю.

— Тени и люди — единое целое, но ты не знаешь, как это выразить в словах?

— Нет. Я знаю, что это одно целое, но не знаю, как это происходит. Человек-тень, тень-человек — все одно. Для меня они едины. Для тебя — не знаю. Для Габриэль — их нет.

Рейф нахмурился.

— Она и в самом деле их не видела… — задумчиво пробормотал он.

— Не видела, не ощущала. Они не видели, не ощущали ее. Они никак не связаны.

— Откуда ты знаешь? Откуда ты все это знаешь?

— Я… понимаю… Ты не понимаешь. Все. Разговор окончен. Это бесполезно.

Волк принялся вылизывать лапу. Рейф поднялся и шагнул к нему. Под густой жесткой шерстью проглядывала рана. Рейф опустился на колени и протянул руку, чтобы получше рассмотреть припухший порез.

Лукас зарычал. Рейф отдернул руку.

— Нет, — прорычал волк.

— Я просто хочу взглянуть, Лукас, — мягко сказал Рейф. — Может, я смогу помочь.

— Нет.

Рейф встал на ноги.

Через пару минут в комнату вошла Габриэль, через плечо у нее висела маленькая дорожная сумка.

— Я готова, — сказала она. — Через кухню можно попасть в гараж. Там есть машина.

Рейф и Лукас последовали за ней. Они пересекли гостиную и очутились на кухне, в дальнем углу которой имелась еще одна дверь. Габриэль щелкнула замком и включила в гараже свет. Глазам Рейфа предстало просторное помещение, в центре которого стояли два автомобиля — один побольше, другой поменьше.

— Нам лучше взять большую машину. — Девушка глянула на Рейфа. — Кто поведет?

— Я.

Они забрались в автомобиль; Рейф осторожно вывел его из гаража. Это была хорошая, мощная машина, в отличном состоянии. Способная развить до двухсот пятидесяти миль в час., Рейф выехал на дорожку, ведущую к запертым воротам, и остановился. Габриэль протянула ему ключ.

Рейф выбрался из машины, чтобы отпереть цепь, опутывавшую ворота. После недолгой возни он справился с замком, цепь упала на землю. Внезапно Рейф заметил тело, неподвижно лежащее по ту сторону ограды. Он распахнул створки ворот и приблизился к человеку.

Это был мужчина. Рейфу хватило одного взгляда на остекленевшие, широко открытые глаза, чтобы понять — человек мертв. Других доказательств не требовалось. Ран видно не было, но скрюченные пальцы окаменели в тщетной попытке защитить горло. Кулаки так крепко стискивали шею, что Рейфу не удалось разжать холодные пальцы. Он вздрогнул, услышав за спиной рычание.

Волк тенью скользнул мимо него и обнюхал труп.

— Твоя работа, Лукас? — спросил Рейф, разглядывая скрюченные пальцы. По спине у него снова пробежал холодок. — Но какая волшебная сила заставила его умереть? На нем нет ни единой царапины…

Лукас промолчал.

Рейф резко обернулся.

— В машину! Нам надо убираться отсюда. Он забрался в автомобиль, но Лукас не тронулся с места — волк изваянием замер подле мертвеца.

— Лукас? — позвал Рейф.

Волк не ответил. Вместо этого он вдруг сел на землю и поднял к небу морду. Ночную тишину разорвал вой — длинный, жуткий, леденящий кровь.

— Что это с ним, Габи? — спросил Рейф. — Нам следует поторопиться. Позови его в машину.

— Лукас! — крикнула девушка. — Лукас! Но волк продолжал выть, не обращая внимания на ее призывы.

— Черт! — выругалась Габриэль. Она заерзала. Рейф пристроил ее цилиндр на заднем сиденье. — Помогите мне. Придется сходить за ним.

Рейф протянул руку назад, подтащил цилиндр к девушке, чтобы она могла залезть в него.

— Что случилось? — спросил он. — Почему он не слушается тебя?

Габриэль бросила на него сердитый взгляд.

— Вы не понимаете. Он волк, а не домашний пес. Аб оставил его зверем.

— В чем же разница?

— Он личность, вот в чем разница! — Она уже была в своем аппарате и через секунду выскользнула из машины.

Девушка приблизилась к Лукасу; вой пронзал ночную тишину, морда волка была поднята к небу. Габи схватила его за ошейник, скрытый длинной густой шерстью, и потянула, используя всю мощь своего аппарата.

— Лукас! — ласково позвала она.

Волк позволил поставить себя на четыре лапы. Вой прекратился. Габриэль повернулась и направилась к машине. Лукас плелся следом, опустив голову и поджав хвост.

Девушка забралась в машину, Рейф снова взгромоздил ее цилиндр на заднее сиденье. Габи втянула Лукаса на переднее сиденье, усадив рядом с собой.

— Теперь можно ехать, — устало обронила она. Рейф выехал на дорогу, развернул машину и надавил на газ. Жужжание снова пронзало все тело, но и выпитое виски делало свое дело. Спиртное служило преградой, не позволяя тупому ощущению перерасти в нестерпимую боль. Алкоголь чуть кружил голову. Рейф глянул на косматую морду Лукаса.

— Габи говорит, ты личность, — сообщил он волку.

Янтарные глаза уставились на него.

— Я Лукас, — прорычал зверь.

Рейф кивнул и перевел взгляд на дорогу.

— Куда мы едем? — поинтересовалась Габриэль. — Я даже забыла спросить об этом.

— Как можно дальше, — совершенно серьезно ответил Рейф. — Но сначала… есть одно место, куда я хотел бы еще раз заглянуть… — Он рассказал ей о зомби, устроивших засаду.

— Но зачем? — недоуменно спросила девушка.

— Кого они ждали? — подхватил Рейф. — Меня? Но как они узнали, что я поеду именно этой дорогой? И кто вообще может ездить по городу во время передачи волн? Или у этих зомби свои разборки по ночам?

— В Гриннелле? — удивилась Габи. — Не говорите ерунды. Разве вы не знаете, что зомби, обладающие защитной реакцией, врожденной или приобретенной, составляют крошечный процент от всего населения — два на миллион. Во всей метрополии Де-Мойн их вряд ли больше полудюжины.

— В таком случае, — сказал Рейф, — я столкнулся сегодня со всеми.

— Но… — Девушка осеклась. Помолчав, она продолжала вполголоса:

— Это какой-то бред. Что вам известно о зомби?

— Совсем немного, — мрачно ответил Рейф. — Подожди… — Фары автомобиля выхватили из темноты перекопанный участок дороги.

Вокруг не было видно ни души, Рейф остановил машину и повертел фарами по сторонам, прежде чем выйти из машины.

Ничего, лишь фальшивые сигнальные огни, направлявшие водителя прямо в дыру в асфальте, заполненную песком. Рейф шагнул к яме и осмотрелся, но не обнаружил ничего, что подсказало бы, кто были те двое.

Лукас скользнул к яме, уткнул нос в песок. Несколько секунд он принюхивался, потом выдул пыль из ноздрей и выскочил на тротуар.

— Сюда, — прохрипел волк.

Рейф шел за Лукасом, Лукас шел по следу. Они пересекли зеленый бульвар, обогнули газон, двинулись по узкому переулку; внезапно Лукас свернул за высокий, давно не стриженный куст японского барбариса.

Рейф не отставал. Там, в тени разросшегося кустарника, стоял крошечный, но мощный спортивный двухколесник, явно способный развивать огромную скорость. Рейф открыл дверцу.

Внутри, на узком сиденье безвольно поник человек, его тело уже остыло. Это ему Рейф нанес удар по горлу. Над рукояткой управления склонился еще один человек, он был без сознания.

Рейф обыскал карманы обоих мужчин, но кроме бумажников ничего не нашел. В отсеке панели управления и в багажнике он обнаружил лишь карту Гриннелла. Рейф пошарил под сиденьями, подобрал с пола чек техстанции. «Кразианс Корнер», Нипигон, Онтарио, Канада.

Он сунул чек в карман и обошел машину, чтобы проверить номера. Разумеется, это были номера канадского штата Онтарио.

Он вернулся к Габи. На этот раз Лукас без лишних уговоров вспрыгнул на заднее сиденье и свернулся там калачиком. Рейф коснулся рукоятки управления, развернул машину и выехал на автостраду. Он выбрал северное направление.

— Нашли что-нибудь? — спросила девушка, когда автомобиль свернул на полосу неограниченной скорости и Рейф включил автопилот.

Он рассказал Габриэль об увиденном.

— Канада? — изумленно переспросила она. — Не понимаю, какой в этом смысл.

— А какой смысл в четырех трупах у твоего дома? — отозвался Рейф. Единственная причина всему этому — ты, точнее, мы с тобой. Кто-то решил не допустить нашей встречи, кому-то пришлось не по душе мое намерение поговорить с тобой. А это означает, что не ты одна знала о моем возвращении на Землю. Но кто еще? И кто мог натравить на меня зомби?

Девушка ответила не сразу. Рейф взглянул на нее. Она вжала голову в плечи и обхватила себя руками, словно пытаясь укрыться от внезапного порыва ледяного ветра.

— Может быть. Старец? — наконец прошептала Габриэль.

— Старец? — Рейф недоуменно уставился на нее. — Тот тип, что, по слухам, обладает властью над всеми зомби? Как там его… Тебом Шанкар?

— Тебом Шанкар, Старец, Шайтан, — проговорила она, зябко поежившись. — Как его ни назови. Говорят, ему тысяча лет и у него на службе призраки и демоны, вроде тех, что напали на вас в доме.

И в третий раз Рейф почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок, это ощущение ему нравилось все меньше и меньше.

— О чем ты говоришь? — хрипло спросил он. — Такой человек не может существовать.

— Но существует, — со вздохом ответила Габи. — Аб говорил с ним по телефону в тот день, когда исчез.

Глава 6

Повисло молчание. Машина почти бесшумно мчалась на север; мимо пролетали темные фермы, обитатели которых — люди и животные — пребывали в наркотическом сне.

— Давай разберемся, — произнес наконец Рейф, — мы ведь говорим об одном и том же человеке? О том самом, что обладает некоей магической властью над всеми, кто способен сопротивляться влиянию волн и может передвигаться по ночам?

— Да, — ответила Габи. — Старец с Горы.

— Старец с Горы, — возразил Рейф, — был предводителем так называемых ассасинов, лидером исмаитской секты мусульман-шиитов в 1090 году, он захватил горный замок Аламут, где и обосновался. Его звали Гасан ибн аль-Шаббах, а не Тебом Шанкар или как-то еще.

— Я знаю. — Габи снова поежилась. — После того телефонного разговора я прочла о Старце все, что смогла найти.

— О чем они с Абом говорили?

— Я не знаю. — Габриэль покачала головой. — Я вошла в лабораторию, Аб стоял у телефона. Экрана я не видела, а он тут же повесил трубку. Я спросила, кто звонил. Он не ответил. И тогда я пошутила… честно говоря, до сих пор не знаю, что меня дернуло сказать: «Неужели сам Старец?» Аб побледнел… он побелел как полотно…

Она замолчала.

— А что он тебе ответил? — поинтересовался Рейф.

— Он сказал… «да». Словно чувствовал себя обязанным сказать мне правду, хотел он этого или нет. Но когда я принялась расспрашивать, он не произнес больше ни слова. В ту ночь он закрыл входную дверь на большую задвижку, чего мы никогда не делали, и заперся с Лукасом в лаборатории почти на четыре часа.

— С Лукасом? — Рейф повернулся к волку. — Лукас, что произошло в ту ночь, перед исчезновением Аба? Что Аб делал с тобой в лаборатории?

Волк молча смотрел на него.

— Его бесполезно спрашивать, Рейф. — Габриэль снова вздохнула. — Думаете, я не пыталась поговорить с Лукасом об этом? Если уж он мне ничего не сказал, то вам не скажет тем более.

— Я должен охранять, — неожиданно произнес Лукас. Он зевнул, его длинные, грозные клыки сверкнули желтоватым светом, отразив огоньки панели управления. — Аба и Габриэль. Я умею убивать.

Он сомкнул челюсти и сел, тихо и кротко, словно был не диким волком, а пушистой болонкой.

— Лукас, — медленно сказал Рейф. — Где сейчас Аб? Ты знаешь?

— Нет, — ответил зверь. — Но мы его найдем. Рейф повернулся к девушке:

— Надеюсь, что так.

— Так вы ради этого вернулись с Луны? — спросила Габриэль. — Ради того, чтобы найти Аба? Он молча кивнул.

— Но почему? — Девушка не сводила с него удивленного взгляда. — После всех этих лет… Вы ведь работали над Проектом Дальних Звезд. Вы один из астронавтов… вам не следовало вмешиваться в наши проблемы.

— Ваши проблемы — это проблемы всего мира, — возразил Рейф, — и проблемы Проекта.

— Проекта? Проекта, цель которого — переброска людей на альфу Центавра? переспросила она с недоверием.

— Проект буксует уже три года, — мрачно ответил Рейф. — Мы зашли в тупик. Весь наш план построен на том, что людям удастся приспособиться к криоконсервации. Своего рода заморозка астронавтов, которая замедлила бы физиологические процессы и тем самым продлила бы им жизнь. Предполагалось, что один будет нести вахту, тогда как трое будут пребывать в замороженном состоянии. Но оказалось, что охлаждение тела до столь низких температур ведет к разрушению нервной системы.

— Я знаю. — Габи внимательно смотрела на него.

Они ненадолго замолчали; за окном проносились залитые лунным светом сельские пейзажи.

— Это сверхсекретная информация, — сухо сказал Рейф.

— Но какое отношение имеем ко всему этому мы с Абом?

— Аб провел успешные эксперименты по искусственному погружению человека в настоящую спячку, без заморозки или наркотиков… Я рекомендовал Аба в Проект три года назад, но отборочная комиссия отвергла саму идею привлечения его к работе. Три дня назад я просмотрел файлы этой комиссии, дело Аба шито белыми нитками.

— Белыми нитками?

— Комиссия приняла отрицательное решение без каких-либо веских оснований. Вместо того чтобы обсудить, что Аб может сделать для Проекта, они просто с ходу отвергли его кандидатуру. «Нет никаких доказательств, что Аб Лизинг может быть полезен Проекту» — милое и на редкость расплывчатое объяснение.

— Я все же не понимаю.

— Кто-то подтасовал результаты, — пояснил Рейф. — Кому-то требовалось, чтобы кандидатуру Аба отклонили. Он мог помешать этому таинственному «кому-то». Единственное объяснение заключается в том, что кто-то боится прорыва. Ведь если бы Аб приступил к работе над Проектом, то мы вскоре смогли бы отправить первый корабль к звездам. Не слишком приятное слово, но это… саботаж.

Габриэль покачала головой.

— Но это же нелепо. Кому может быть выгодно пробуксовывание межзвездного Проекта?

— Скорее всего, Мартину Пу-Ли, — ответил Рейф. — Он руководитель Проекта. Как только стартует первый межзвездный корабль, детище Мартина — Проект Дальних Звезд — прекратит существовать, а сам Мартин перестанет быть главной фигурой на Земле, уступив первенство астронавтам и ученым. И все же вряд ли это его рук дело. Нет, это кто-то другой… повлиять на решение комиссии могли и с Земли — письмами, телефонными звонками, даже личными визитами.

— Но кто же…

— Тот, кто, как и Мартин, заинтересован в сохранении нынешнего статус-кво. Пао Галло. Или Билл Форбрингер.

— Пао Галло? — Габи нахмурилась. — Аб всегда говорил о нем как о преданном делу человеке.

— Возможно, даже слишком преданном, — вздохнул Рейф. — Пока его Сотовые Астростанции питают энергией заводы, не позволяя Земле погибнуть от голода, он самая значимая личность на планете. Но как только дорога к звездам окажется открытой и у людей появится надежда, его авторитет упадет.

— Не слишком сильно.

— Верно, не слишком, — согласился Рейф, — но Пао, Мартин и Форбрингер близки как пальцы одной руки. А Форбрингер является руководителем всех силовых структур планеты и наделен огромными полномочиями — до тех пор, пока проблемы питания не будут решены. На мой взгляд, а я больше года наблюдал и размышлял, любой из этой троицы способен противиться переменам и саботировать Проект; любой из них не остановится перед похищением людей, если это затормозит развитие Проекта. — Он замолчал. — Но ты так и не рассказала, как забрали Аба.

— Да я и не знаю, как его, собственно, забрали, — вздохнула Габриэль. — Он вполне мог уехать по своей воле, но я не верю в это. Я уже говорила вам, что накануне Аб несколько часов провел вместе с Лукасом в своей лаборатории. Но Лукас не может или не хочет рассказать, что они там делали. Лукас, расскажи Рейфу, что произошло тем утром. — Она оглянулась на волка, потом снова посмотрела на Рейфа. — Когда за Абом пришли, я спала.

— Аб приказал мне спрятаться, — прорычал волк. — Он велел мне не показываться на глаза чужакам, я так и сделал. Я сидел на кухне, они вошли через переднюю дверь.

— Сколько их было? — спросил Рейф.

— Двое.

— Обычные люди? Не тени, с которыми мы дрались сегодня?

— Два человека с запахом.

— Они вошли через дверь. Открыл им Аб?

— Да, — ответила Габи. — Это было ранним утром. Я находилась наверху, в своей комнате, услышала стук в дверь и голоса, но не заподозрила ничего плохого, ведь уже рассвело.

— А что было потом, Лукас? — спросил Рейф.

— Аб говорил. Они говорили. У двери.

— О чем они говорили?

Ему показалось, что Лукас не собирается отвечать на этот вопрос. Но волк после паузы снова заговорил.

— Вечно, — сказал он.

Рейф отвернулся от окна, предоставив автопилоту управлять машиной, и посмотрел на Лукаса.

— Вечно? — переспросил он.

— Вечно, — ответил волк. — О другом тоже говорили, но несколько раз чужаки повторили: «Вечно». Аб произнес это слово один раз. Потом он ушел с ними и закрыл за собой дверь. Я слышал, как отъехала машина.

Рейф взглянул на Габриэль.

— Может быть, это и не было похищением. Возможно, Аб уехал по доброй воле.

— Нет, — отозвался с заднего сиденья Лукас. — Он был грустным, когда уходил. Он ненавидел тех, кто пришел за ним. Я почуял это.

— Хм. — Рейф на секунду задумался, потом снова посмотрел на девушку. — И никакой записки? Он не оставил для тебя сообщения? — Только о том, что мы должны довериться вам, — ответила Габи, — и пойти с вами, если вы появитесь.

Рейф едва не вздрогнул. Он медленно повернул голову и испытующе заглянул в глаза девушки.

— Вы же не думаете, что мы поехали бы с вами просто так, — сказала Габи.

— Нет, не думаю, — отозвался Рейф. — Значит, не только те шестеро, но и Аб знал, что я приеду? — Он помолчал и резко, почти зло добавил:

— Откуда?

— Я… не знаю, — пробормотала Габриэль. Она сидела, прижавшись к дверце автомобиля, словно стараясь держаться от него подальше. С заднего сиденья донесся тихий предупреждающий рык.

Рейф заставил себя расслабиться.

— Может быть, — тихо заговорила девушка, — ему сказал Старец.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Так ты веришь в сказки об этом Старце?

— Да нет, в общем… не верила, пока Аб не сказал, что говорил с ним по телефону. — Ее глаза заблестели. — Это имя я впервые услышала лишь около года назад. Вы ведь знаете, мы жили очень тихо. Четыре года назад Аб получил долгосрочную стипендию от Фонда научных исследований для продолжения своих экспериментов с единственным условием — раз в неделю он будет проводить занятие в колледже. Мы почти никого не знали, поговорить было не с кем, поэтому, наверное, мы последними услышали об этом Старце. Конечно, о зомби мы узнали сразу… — Она вдруг рассмеялась. — Ведь если подумать, мы сами стали зомби, благодаря Абу. Он, я и Лукас.

— Благодаря Абу? — переспросил Рейф. — Так никто из вас не обладал естественным иммунитетом против волн?

— Я… — Габриэль нахмурилась, — так не думаю. Я не помню точно. Аб начал со мной работать, как только я выписалась из госпиталя после аварии. И, разумеется, Аб ставил эксперименты на Лукасе и на других животных. Аб принес Лукаса, когда ему было всего несколько недель, вы бы видели его щенком!

— Значит, Аб начал работать над тобой, когда ты вернулась из госпиталя, задумчиво повторил Рейф. — Ты что-нибудь помнишь о волнах, пока лежала в госпитале?

Габриэль какое-то время молчала. Потом ее передернуло.

— Да, — тихо сказала она. — Помню. Кошмары.

— Какие кошмары?

— Я… — Она осеклась. — Я точно не помню. Но суть не в самих кошмарах. Суть в пропасти, что разделяет реальный мир и мир снов. — Она повела плечами, словно стряхивая неприятные воспоминания. — Когда я вернулась из госпиталя, Аб велел мне спать только днем. И никогда не пытаться уснуть во время работы передатчиков. Он научил нас сопротивляться «сонным» волнам и не терять сознания.

— Он говорил, почему вам не следует спать?

— Вроде бы… — Габи нахмурилась. — Да, точно. Это как-то связано с восприимчивостью. Он полагал, что моя мозговая схема была повреждена волнами, пока я находилась в разбитой машине. Аб считал, что «сонные» волны способны нанести вред любому человеку. Нельзя поддаваться им. И я прекратила спать по ночам, как и сам Аб, как и Лукас.

— А что Аб говорил о зомби? — спросил Рейф. — Он понимал, откуда у них естественный иммунитет?

— Аб не верил в существование врожденной сопротивляемости. Он всегда подчеркивал, что нет зверей-зомби или птиц-зомби, обладающих иммунитетом к «сонным» волнам. Он считал, что все — начиная с обычного лунатика и заканчивая зомби, способным управлять машиной, ходить, совершать какие-то поступки во время передачи волн, — это либо те, кого специально обучили контролировать альфа-схему своего мозга, либо те, кто подсознательно сам научился этому.

Габриэль вдруг подалась вперед и в упор посмотрела на Рейфа.

— А вы? — требовательно спросила она. — Похоже, у вас абсолютная сопротивляемость, а ведь Аб с вами не работал. Откуда у вас иммунитет?

— Аб, вероятно, прав. Я начал читать все о зомби и снотворном эффекте, как только услышал о них. Во мне всегда жило стремление научиться тому, чего я делать не умею, но что могут другие. После нескольких месяцев поисков я остановился на системе индийских йогов и начал тренироваться. Так что, можно сказать, я тренировался и осознанно, и подсознательно, выражаясь словами Аба.

— И у вас неплохо получилось. Похоже, все движения даются вам легко.

— Не обольщайся, — усмехнулся Рейф. — Я словно плыву против мощного течения. И если я поддамся этому течению, то засну через десять секунд.

— В это трудно поверить, если вспомнить, как вы с Лукасом дрались против тех теней, которых я даже не видела. Тогда мне не казалось, что вы плывете против течения.

— Не забывай, наша реакций замедленна. — Рейф нахмурился. — Все же, если вдуматься, в этом что-то есть. Странно, но оба раза, когда мне пришлось драться, я словно освобождался от влияния «сонных» волн…

Он рассказал о драке с двумя зомби у перерытого участка дороги; о жужжании, которое преследовало его с той минуты, как включили передатчики; о том, что неприятное ощущение полностью исчезало в те минуты, когда он дрался не на жизнь, а на смерть.

— Вероятно, повышенную сопротивляемость можно объяснить наличием адреналина в крови, — заключил Рейф. — Не совсем понятный эффект, ведь адреналин — стимулятор, а ты видела, как на меня подействовал декседрин. С другой стороны, виски, то есть депрессант, помогло преодолеть это проклятое жужжание…

Как только Рейф произнес последние слова, ему стало не по себе. Они находились в дороге уже довольно долго, и действие виски было на исходе. Последний час Рейф почти не замечал жужжания, но, упомянув о нем, он словно выпустил демона на волю. Ему казалось, что отвратительный зуд разрывает его на части.

— Нужно было захватить что-нибудь с собой, — процедил он сквозь зубы, стараясь справиться с ощущением, разъедавшим его тело. — Это как старый добрый аспирин или горячий чай от приступа астмы. Нелепое, но действенное средство. Габи, а ты ничего не чувствуешь?

— Нет. — Девушка обернулась назад. — Лукас, дай мне сумку.

Волк нагнул голову и извлек из-под сиденья дорожную сумку. Габриэль вынула из нее колбу с бесцветной жидкостью; горлышко колбы было тщательно закупорено.

— В сумке мало места, поэтому я взяла с собой спирт, а не виски. Его можно разбавить и выпить, вам станет легче. — Она задумалась. — Бутылка стояла несколько недель в холодильнике, поэтому внутри сконденсировалось немного воды, но все равно он слишком крепок. В чистом виде пить нельзя. Надо чем-то разбавить.

Рейф глянул на карту, светившуюся на панели управления.

— Через десять миль будет стоянка. Они свернули со скоростной полосы и притормозили у обочины, рядом со стоянкой — небольшой площадкой, оснащенной парой бревенчатых строений и фонтанчиком питьевой воды.

Посуды в машине не нашлось. Рейф достал из бардачка карту Де-Мойн и свернул из нее кулек. Он наполнил импровизированный сосуд водой из фонтана и отхлебнул глоток, чтобы смочить горло. Потом добавил в воду спирт После глотка даже разбавленного спирта Рейфу показалось, что внутри у него все взорвалось. С минуту он стоял, судорожно втягивая воздух, потом вернулся в машину. Вскоре они снова мчались по скоростной полосе; жужжание в голове Рейфа стихло.

Двадцать минут спустя они пересекли границу Айовы и Миннесоты, небо на востоке уже посветлело.

— Нам не успеть добраться до канадской границы затемно, — сказал Рейф. Мы сможем ее пересечь только ночью. Попробуем спрятаться днем в Дулуте.

Жужжание отступило, и разум Рейфа пробудился; алкоголь чуть кружил голову, но это уже не имело значения.

Он погрузился в раздумье; мимо промелькнули Миннеаполис и Сент-Пол; за каналом, соединяющим Миссисипи и озеро Верхнее, показался Дулут. Небо быстро светлело. Когда до цели оставалось десять миль, Рейф сбросил скорость, перестроился в правый ряд и остановился у обочины.

— Дождемся рассвета, — сказал он, — потом отыщем в городе мотель. Скажем, что волны застали нас в дороге и мы провели ночь в машине.

Они отыскали небольшой отель на берегу бухты. Лукас смирно лежал на полу машины, накрытый одеялом. Рейф записал себя и Габи как мистера и миссис Алберт Нийсем из Эймса, штат Айова.

— Начало трансляции застало нас всего в двадцати милях от города, объяснил он портье, позевывая. — До чего ж противно спать в машине.

— Это точно, — согласился портье, пухлый человечек лет пятидесяти, со сдержанной улыбкой и цепким взглядом. — У нас часто останавливаются бедняги, которых волны застали в пути. Полагаю, вам не терпится добраться до удобных постелей и как следует выспаться?

— Еще как! — отозвался Рейф.

— Тогда ни о чем не беспокойтесь. — Портье улыбнулся. — Повесьте на ручку двери табличку «Не беспокоить», а я предупрежу горничную, чтобы вам не досаждали. Спите сколько хотите и ни о чем не волнуйтесь.

— Спасибо, — поблагодарил Рейф. Он вернулся в машину. Они обогнули мотель и отыскали коттедж с номером, что значился на ключе, выданном портье. У соседнего коттеджа суетилась пожилая супружеская пара. Как только они уехали, Рейф перенес Лукаса в комнату. Габи уже была там, она опустила все шторы и жалюзи.

— Что теперь? — спросила девушка после того, как Рейф вывесил табличку «Не беспокоить» и закрыл дверь на задвижку.

— Теперь нам надо отдохнуть, — сказал он. — Я заплатил за две ночи, но на закате мы снова тронемся в путь и исчезнем прежде, чем опустится темнота и заработают передатчики. За ночь мы должны добраться до Нипигона. Там нам следует отыскать след тех зомби, что поджидали меня на дороге. Если повезет, то мы сможем выйти на того, кто послал их; думаю, этот же человек увез и Аба. В мире не так много зомби, а значит, вполне реально выяснить, кто командует ими.

Габриэль кивнула, взяла сумку и направилась в ванную. Рейф, не раздеваясь, лег на одну из кроватей и тотчас заснул…

Он очнулся от громкого стука в дверь. Габи в белой ночной рубашке сидела на второй кровати, ее ноги были прикрыты одеялом. Лукас молча замер в центре комнаты, шерсть у него на загривке встала дыбом.

— Полиция! — донесся голос. — Откройте! Вдоль двери тянулась трещина, от притолоки до ручки, словно ее пытались выломать. Рейф вскочил.

— Лукас, — прошептал он. — Они не должны знать о твоем существовании. Давай! — Лукас медлил. — Разве Аб не приказывал тебе прятаться, когда приходили чужие?

Волк тряхнул головой и вслед за Рейфом устремился в ванную. Там под самым потолком имелось окно. Оконце было совсем крошечным, но Лукас мог в него протиснуться.

— Давай, Лукас! — прошептал Рейф, распахивая окошко. Громкий стук в дверь заглушил грохот распахнувшейся рамы. Рейф откинул защитную решетку.

Лукас вспрыгнул на умывальник. Рейф подхватил волка, когда тот поскользнулся на гладкой фаянсовой поверхности.

— Спрячься! — приказал Рейф. — Найдешь нас после захода солнца. Действуй по обстоятельствам. А теперь беги…

Он подтолкнул, почти вышвырнул Лукаса на улицу. Волк растворился в солнечном свете. Рейф поспешно прикрыл окно и бросился открывать дверь, пока она не рухнула под мощными ударами.

— Что происходит…

— Вы арестованы!

Комната мгновенно заполнилась полицейскими.

— Оба!

Рейфу заломили руки, он почувствовал на запястьях холод наручников. Его подвели к полицейской трехколесной машине и усадили на заднее сиденье. Через минуту Габи, завернутая в одеяло, с сумкой в руке, была водворена рядом. Портье просунул голову в автомобиль.

— Думали, я не догадаюсь? — язвительно спросил он. — Я же сказал, что видел людей, которых волны застали в пути. После ночи, проведенной в машине, они с трудом передвигают ноги…

— Достаточно! — рявкнул полицейский, усаживаясь рядом с Рейфом и Габи. Вы выполнили свой долг. Теперь забудьте об этом.

— Долго же вы добирались, — обиженно буркнул портье, но полицейский захлопнул дверь перед его носом.

Машина тронулась с места. Только теперь Рейф заметил, что солнце уже клонится к закату. Они с Габи проспали весь день.

В тюрьме их развели по разным камерам. Рейф оказался в комнате без решеток, с единственным окном; стены были выкрашены белой краской, в углу стояла узкая койка.

— Раздевайся! — приказал полицейский и швырнул на койку арестантскую робу. — Наденешь вот это.

— Что… — начал было Рейф.

— Раздевайся! — рявкнул полицейский. — И надевай робу.

Рейф подчинился, его одежду унесли. За окном солнце быстро клонилось к горизонту.

Внезапно в комнату вошли еще трое полицейских, за ними следовал человек в белом сюртуке. Тюремщики без предупреждения накинулись на Рейфа и повалили на койку.

— В чем дело? — прохрипел Рейф, на этот раз его застигли врасплох, что случалось крайне редко.

Человек в белом приблизился к кровати, в руке у него поблескивал шприц.

— Правую руку! — приказал он.

— Что вы собираетесь вколоть мне?

— Обычное лечение для зомби, приятель, — пробурчал один из полицейских, прижимая извивающегося Рейфа к металлическому каркасу койки. — Ты проспишь всю ночь, братец, хочешь того или нет, как все нормальные люди.

Игла вонзилась в вену. В мозгу Рейфа пронеслись недавние слова Габи: сон во время передачи волн из космоса опасен для любого человека, но вдвойне опасен насильственный сон.

Но он ничего не мог поделать. Человек в белом вытащил иглу. Полицейские медленно отпустили Рейфа.

— Это его успокоит, — сказал человек в белом. — Я вколол ему дозу, которой хватит на двадцать четыре часа… вполне достаточно, чтобы удержать его здесь, пока не прибудет маршал ООН.

Рейф уже ощущал действие наркотика: словно чья-то рука нежно стиснула его сознание. Он хотел что-то сказать, но язык не слушался.

Глава 7

Грохот двери, захлопнувшейся за полицейскими, донесся словно издалека. С неимоверным усилием Рейф повернул налившуюся свинцовой тяжестью голову и посмотрел в окно. Небо еще оставалось светлым. Он не видел солнца, но понимал, что оно вряд ли успело зайти за горизонт. У него есть несколько минут прежде, чем «сонные» волны усилят действие наркотика. Надо что-то предпринять…

Но едва он успел об этом подумать, лекарство начало действовать, туманя сознание, лишая воли. Еще несколько секунд Рейф сопротивлялся, но потом погрузился в сон или в нечто, очень похожее на сон…

Сначала это напоминало падение. Парализующий все чувства полет — его тело было словно стянуто тугим коконом, он не мог ни сопротивляться, ни позвать на помощь. Но вскоре падение прекратилось, к нему вернулось сознание, точнее имитация сознания. Вполне отчетливо Рейф понимал только одно — он спит или грезит наяву.

Ему чудилось, что он шагает сквозь галерею комнат или пещер, залитых тусклым светом; он так глубоко под землей, что ему вряд ли хватит жизни, чтобы выбраться на поверхность. В бесчисленных каморках, сквозь которые он проходил, громоздилась убогая рухлядь — жалкий скарб неведомых жильцов; всюду царил душный смрад. Рейфу казалось, что вся земная твердь давит на него.

Он погребен в самом центре вселенной. Иной вселенной, решил он. И тут же со всех сторон послышались шорохи, нашептывавшие: он знал этот мир всегда, только теперь вещи предстали в истинном обличье — освобожденные от мишуры внешней красивости и шелухи иллюзорных предрассудков, — мир, с которого сорвали покровы.

Рухлядь кружилась вокруг него в хороводе, нашептывая, что следует сдаться, смириться. Рейф схватил какую-то палку, чтобы разнести в щепки назойливый хлам. Но палка рассыпалась в труху, он подобрал другую, но и ее постигла та же участь; все, к чему он прикасался, ломалось в его руках, обращалось в прах. Рейф бросился бежать.

Он ощущал враждебность, исходившую от старых вещей. Они ненавидели его и боялись. За старой рухлядью скрывалось нечто большее. Он чувствовал — это «нечто» где-то рядом. Внезапно Рейф понял, что именно ищет в этих пещерах. Вскоре он обнаружил людей — они пили, ели, танцевали, смеялись, но, завидев его, тотчас затихали. Что-то подсказало ему: расспрашивать их бесполезно; Рейф слышал, как они посмеиваются за его спиной, словно знают, где спрятано то, что он ищет, словно уверены — ему никогда не найти.

Внезапно он заметил, что люди почти плоские. Мужчины и женщины были словно выскоблены сзади, лишь спереди имелось немного кожи, волос да одежды — как раз столько, чтобы казаться объемными, если взглянуть на них анфас.

Он шагал сквозь толпу этих странных созданий, и хотя они старались держаться к нему лицом, он видел пустоту, зияющую за убогой оболочкой. Словно панцирь омара, из которого выгребли все мясо. Шепот, напоминавший шум прилива на заброшенном ночном пляже, уговаривал, подобно шороху старых вещей, сдаться, оставить надежду, забыть о мечтах.

Он снова бросился бежать, прочь от этого слаженного губительного шепота, прочь от ласковых интонаций. В нем росла необъяснимая уверенность, что где-то совсем близко есть надежное оружие, которое не рассыплется в руках, не обратится в прах — надо лишь найти его. И с этим оружием он сможет доказать этим плоским уродцам свою правоту, сумеет разрушить их мир, полный безразличного отчаяния.

Плоские люди остались позади. Он оказался в темных пещерах; приходилось продвигаться вперед на ощупь, но зато здесь не было ни вещей, ни человеческих фасадов, ничего, кроме каменного пола и глухих каменных стен, сходящихся сферой где-то высоко над головой.

И он нашел-таки своего противника — невидимое существо, что управляло и ветхими вещами, и плоскими людьми. Существо скрючилось у стены огромной пещеры, оно было во много раз выше Рейфа; трон, на котором оно сидело, казался совсем крошечным.

Рейф не мог рассмотреть странного обитателя пещеры — густые черные тени лежали вдоль стен, надежно скрывая существо от посторонних глаз. Но этого и не требовалось. Рейф внезапно понял, кто перед ним. Когда-то существо было обычным человеком, но постепенно оно разрослось до патологических, гигантских размеров, словно распухшая старая пчела-матка, которую питают крошечные пчелки-трудяги.

Только в этом случае рост шел за счет тел, покрывавших другие тела, одна оболочка налезала на другую, каждая из которых являлась полуистлевшей пленкой бесцельно прожитого года. В самом центре этой шелухи скрывалось то, что некогда являлось человеком — он давно уже был погребен не только под иссохшими чужими телами, но и под грузом сознания собственной чудовищности. Абсолютизировав свое уродство, существо создало мир, где все движется к центру, мир, наполненный сломанными вещами и плоскими людьми.

Рейф понял, что должен убить монстра — не только ради собственного спасения, но и из жалости; он должен освободить это существо от того бытия, в которое оно само себя ввергло, — бытия, являвшегося для него не мукой, а злорадным наслаждением. Рейф осмотрелся, но обнаружил лишь большой острый камень; он подобрал его, но камень обратился в песок.

— Видишь? — прохрипело существо, шурша бесчисленными сухими телами; этот приглушенный голос был похож на шепот полых людей и шорох старых вещей. Ничто здесь не в силах причинить мне вред. Я — Сатана.

— Нет! — ответил Рейф.

Существо снова зашуршало, эхо взметнулось вдоль высокой стены. Существо подалось вперед, словно желая поглотить Рейфа, удушить его в сухих оболочках человеческих тел.

— Я — Сатана!

— Сатана для меня ничто, — отозвался он, не переставая шарить глазами вокруг себя в поисках камня, упавшего сталактита, ржавого топора или меча.

— Сатана — все для всех! — зашипело существо. — Сатана важнее боли. Сатана выше боли. Сатана обитает там, где нет боли. Сатана — это конец жизни, которая длится вечно, вечно, вечно…

Неожиданно Рейф заметил древнее копье, топор и ржавый, старый револьвер. Но копье разлетелось в щепки, как только он метнул его; топорище отлетело в сторону, стоило ему замахнуться; а револьвер щелкнул затвором по пустому барабану и раскололся надвое.

— Смирись, — твердило существо, — смирись, смирись…

Против своей воли Рейф ощутил, как гаснет в нем надежда, как мужество покидает его душу. Он отчаянно пытался припомнить миг удачи, собрать остатки смелости, но ничего не получалось.

— Отдайся мне, — шелестело существо. — Живи вечно в смерти, смерть есть жизнь, отдай мне свое тело…

И вдруг перед глазами Рейфа возник кинжал — настоящий крепкий кинжал с кожаной рукоятью и закаленным клинком, — и в следующий миг он ощутил прилив вдохновения.

— Лукас!

Шепот Сатаны превратился в рев, похожий на шум приближающегося урагана.

— Нет!

И черное отчаяние, переполнявшее существо, захлестнуло Рейфа, едва не утопив его, прежде чем он снова крикнул:

— Лукас! ЛУКАС!

И Лукас пришел.

Он явился в обличье огромного волка-призрака — почти такой же гигантский, как и существо, именовавшее себя Сатаной, — крошечные голубые искры пробегали по его шкуре, ярко пылали янтарные глаза. Лукас впрыгнул в пещеру, припал к земле, словно щенок, вздумавший поиграть; в его пасти блестел кинжал, казавшийся совсем крошечным. Тот самый кинжал, с черной кожаной рукоятью и закаленным клинком.

— Сюда, Лукас!

Волк наклонил голову, кинжал упал на каменный пол к ногам Рейфа. Волк подпрыгнул и снова принялся скакать вокруг существа. Оглушительно шурша, существо отпрянуло и распрямилось гигантским коконом, грозя подмять под себя и человека, и волка.

Рейф ухватил кинжал за кончик лезвия и со всей силы метнул в Сатану. Кинжал вылетел из его руки подобно камню, выпущенному из пращи, и угодил в огромное, шуршащее брюхо.

Сатана завизжал.

Лукас клыками подцепил Рейфа — в огромной пасти человек казался игрушкой и метнулся в сторону, прочь от накренившейся туши Сатаны. Волк прыгнул прямо в скалу, пройдя через камень, как сквозь туман. Он взбирался все выше и выше; внезапно челюсти разжались, и Рейф упал. Он падал сквозь призрачную скалу, погружаясь все глубже.

Вязкий туман, окружавший его со всех сторон, начал твердеть, скала вот-вот готова была поглотить его заживо. Но при мысли о поражении — после всего того, что ему удалось сделать, — Рейфа захлестнула волна ярости. НЕТ! Рейф уперся руками в скалу…

И в следующий миг проснулся. Камеру заливал лунный свет. На маленькой белой тумбочке в металлической кюветке лежал использованный шприц. Вне себя от ярости, Рейф вскочил, схватил кювету и швырнул ее в проем окна, откуда лился призрачный свет.

Сухо треснуло стекло.

— Лукас! — хрипло крикнул Рейф и рухнул на кровать.

Вокруг него смыкались каменные тени. Он снова провалился…

Неожиданно, совсем рядом с собой, он увидел Лукаса. Волк бережно подцепил его зубами и снова ринулся вперед. Выше, выше, сквозь скалы… Наконец они прорвались сквозь камень и очутились на морском дне… Соленая влага окутала Рейфа, проникая в рот, нос, глаза, жидким пламенем обжигая кожу…

Он резко приподнялся, судорожно глотая ртом воздух; протер глаза. Лицо и плечи были мокрыми. Через мгновение он разглядел в лунном сумраке косматую волчью голову; рядом, на одеяле, лежала бутылка виски.

Рейф неуклюже протянул к ней руку. Бутылка была заполнена на треть.

— Отличная работа, Лукас, — прошептал он. — Но мы оставим это на потом. Они накачали меня до отказа.

Рейф спрыгнул с койки, онемевшее тело едва слушалось. В его душе поднималось ликование.

— Вздумали отключить меня на двадцать четыре часа? — пробормотал он. — Эти придурки не удосужились выяснить, какая доза мне требуется… Ты услышал, как я звал тебя, Лукас?

— Я услышал, — отозвался волк. — Теперь — Габриэль.

Волк нетерпеливо рванулся к двери. Рейф поспешил за ним. Неприятное ощущение прошло, но ноздри все еще горели от виски. Лукас постарался на славу. Дверь даже не была заперта. Человек и волк бесшумно скользнули в темный коридор.

Рейф пригнулся и коснулся мохнатого загривка Лукаса.

— Надо найти, где включается свет, — прошептал он. — Веди меня, Лукас.

Они медленно двинулись вдоль стены; вскоре пальцы Рейфа нащупали какую-то кнопку.

— Стой! — приказал он Лукасу и нажал на кнопку. Под потолком вспыхнули лампы.

Они стояли в длинном коридоре, заканчивавшемся массивной дверью; судя по всему, дверь вела в другое крыло здания. Не мешкая, Рейф устремился к двери. Распахнув ее, он нащупал еще один выключатель. Они очутились в комнате с несколькими выходами.

— Куда же они спрятали Габи? — пробормотал Рейф.

— Я найду, — прохрипел Лукас.

Он решительно направился к одной из дверей, встал на задние лапы и повернул ручку зубами. Дверь открылась. За ней зиял темный провал. Рейф протянул руку и включил свет, перед ними предстал еще один коридор, вдоль которого тянулся ряд дверей.

Лукас рванулся к одной из них. Рейф поспешил за ним, волк уже успел распахнуть дверь и нырнуть в темное помещение. Рейф включил свет. Лукас, положив передние лапы на кровать, облизывал неподвижное лицо Габриэль. Он тихо поскуливал. Цилиндрический аппарат девушки стоял у кровати.

— Ее тоже усыпили, — тихо сказал Рейф. — Даже если бы я знал, что они ей вкололи, я бы не решился применить противоядие. Под воздействием «сонных» волн реакция людей на лекарства совершенно непредсказуема. Нужно убираться отсюда, Лукас, и поскорее.

Двойное действие наркотика и снотворного эффекта еще давало о себе знать. С огромным трудом Рейф приподнял девушку, всунул податливое тело в цилиндр. Переведя дух, он отправил в цилиндр сумку девушки, включил аппарат и вывел из комнаты.

— Подожди, — Рейф остановился, — нам нужно раздобыть машину.

— Внизу, — отозвался Лукас. — Много машин. Я чую.

Вскоре беглецам удалось найти лифт, который доставил их в подземный гараж. В основном там были полицейские автомобили, но имелось и несколько гражданских моделей. Все машины были тщательно заперты. Лукас обнаружил в дальнем углу гаража небольшую комнату, где на стене висели ключи. Принюхавшись, он нашел ключ от автомобиля, облюбованного Рейфом. В комнате стояло пять металлических шкафчиков. В одном из них нашлась одежда нужного размера. Рейф переоделся и забрался в машину. Автоматические ворота гаража распахнулись, и через минуту беглецы уже мчались вдоль северного берега бухты, направляясь к канадской границе.

Граница представляла собой два темных, мрачных строения — одно американское, другое канадское, — они проскочили мимо, не снижая скорости. Оставив позади Форт-Вильям и Порт-Артур, беглецы въехали в маленький городок Нипигон. До рассвета оставалось два часа.

На окраине городка Рейф резко притормозил. С заднего сиденья, где лежала Габриэль, донесся шорох, девушка слабо вскрикнула.

Через секунду послышался ее голос:

— Где я?

Рейф бросил взгляд через плечо. Габриэль села. Он остановил машину на обочине и повернулся к ней. Лукас уже перебрался на заднее сиденье и теперь энергично вылизывал лицо девушки.

— Лукас, прекрати. — Габи оттолкнула волка. — Где мы?

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Рейф.

— Хорошо. А почему я должна… ах, я вспомнила. Они хотели вколоть мне какую-то пакость.

— Так что же? Неужели передумали?

— Думаю, нет. — Габриэль ощупала предплечье. — Рука болит, так что укол мне сделали.

Но Аб научил меня справляться и с этим, когда пытался вылечить мои ноги. Если я теряю сознание во время работы передатчиков, немедленно включается защитная схема альфа-ритмов, блокирующая «сонные» волны. Кажется, я справилась с дрянью, которой меня напичкали. Рейф удивленно смотрел на нее.

— А как Аб с тобой работал?

— Так же, как и с Лукасом, и с другими подопытными животными, — улыбнулась девушка. — Он составлял индивидуальные карты альфа-ритмов. Затем находил участки, которые, по его теории, являлись отклонением от индивидуальной схемы. После этого он блокировал эти отклонения или же попросту заменял. Словом, Аб создавал новую схему альфа-ритмов, оставалось лишь научиться пользоваться ею.

— Как же он добивался этого? — Рейф перевел взгляд на косматую голову волка. — Электроды, вживленные в мозг?

— Только в последние годы. Он использовал коротковолновые передатчики, аналогичные тем, что транслируют энерговолны. Но его устройства действовали очень избирательно и гибко.

— В таком случае, — сказал Рейф, — почему у Лукаса…

— Это устройство на голове? Лукас — особый случай. У волков, в отличие от людей, нет речевого центра. Поэтому Аб сконструировал для него искусственный речевой центр. Его вы и видите. У Лукаса еще имеются искусственные гортань и голосовые связки, а также особое приспособление, заменяющее губы и язык, иначе бы он не смог издавать членораздельные звуки. Рейф восхищенно присвистнул.

— На самом деле, — продолжала Габи, — Лукас не может говорить так, как мы. Под черепом у него вживленный микрокомпьютер. Его электромозговые импульсы используют определенные речевые модели, и уже эти модели выбирают заложенные в компьютер слова, которые передаются искусственным голосовым механизмом. Именно поэтому Лукас не в силах ответить на некоторые вопросы, даже если знает ответ — в его компьютере просто нет нужных слов.

Рейф нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что Лукас не отвечает на наши вопросы не потому, что не хочет или не знает, а потому что не может подобрать слова?

— Ну да. Я и говорю… — Габи осеклась. — Конечно! Я так привыкла к его молчанию, что забыла, как важно…

Она замолчала и повернулась к волку.

— Лукас, ты действительно знаешь, где Аб? Ты знаешь, но не можешь нам сказать?

Волк заскулил и попытался лизнуть ее в лицо. Она отстранилась и погладила его.

— Мы найдем его, — прохрипел Лукас. — Потом я буду убивать.

— Ну? — поинтересовался Рейф со своего места. — Думаешь, ему известно?

— Я… не уверена, — ответила Габи. — Не могу понять, почему он не может сказать «да» или «нет». Это довольно просто. Если только Аб намеренно не заблокировал подобный вопрос.

— Ты говорила, что в ту ночь Аб провел с Лукасом несколько часов… Девушка кивнула.

— Да, он мог заблокировать отдельные темы.

— Что ж. — Рейф включил панель управления. — Как бы там ни было, у нас всего пара часов до рассвета. Посмотрим, успеем ли мы найти этот «Кразианс Корнер».

— «Кразианс Корнер»?

— Ты уже забыла? Чек техстанции, который я нашел в машине с номерами Огайо, в машине зомби…

— Ах да… — В ее голосе вдруг прозвучала тревога. — Рейф, а вдруг волны все же что-то изменили во мне, пока я находилась без сознания?

— Нет, не думаю. — Рейф покачал головой, отнюдь не убежденный в своих словах.

Они остановились у телефона-автомата и отыскали в справочнике адрес «Кразианс Корнер». 4023, Манчестер-роуд.

Это оказалась небольшая станция техобслуживания, с рестораном, бакалейной лавкой и магазином подержанной одежды.

Рейф разбил стеклянную дверь техцентра. Заверещала сигнализация. Не обращая на нее внимания, он открыл дверь, и они проникли внутрь. Рейф нашел проводку сигнализации и разорвал — только потому, что его раздражал пронзительный звон. Наступила тишина.

Рейф включил свет и принялся искать учетную книгу. Она обнаружилась в ящике письменного стола, занимавшего большую часть крошечного офиса. Габи и Лукас тем временем исчезли в ресторане. Рейф просмотрел аккуратно подколотые счета, в середине пачки он обнаружил квитанцию, в точности соответствовавшую чеку, найденному в машине зомби. Он с трудом разобрал подпись. Даррелл Хаскен. Он открыл телефонный справочник и отыскал имя Даррелла Хаскена.

Удовлетворенный, он последовал за Габи и Лука-сом. В ресторане стоял аромат яичницы с беконом.

— Проголодались? — спросила девушка, обернувшись от плиты.

Проголодался? Да он просто умирал от голода. Они все здорово проголодались. Минут через двадцать с едой было покончено. Беглецы вернулись на станцию техобслуживания и вышли через разбитую дверь. Небо на востоке уже посветлело, но земля все еще была окутана глубокой тенью. Лишь в последнюю секунду Рейф заметил, как к нему что-то метнулось.

На этот раз нападавших было гораздо больше, и это были люди, а не тени; они передвигались быстрее и действовали стремительнее, чем неповоротливые зомби.

Рейф услышал визг Габи и рычание Лукаса. В следующий миг на него набросили тяжелую плотную ткань, последовал удар, и он потерял сознание.

Глава 8

Очнувшись, Рейф обнаружил, что сидит в летательном аппарате, рассчитанном на двенадцать человек. Голова была удивительно ясной, но тело казалось каким-то чужим; Рейф осознал, что не в силах пошевелить даже пальцем.

Аппарат летел на большой высоте. Трижды Рейфу с огромным трудом удалось скосить глаза в сторону окна. Сначала он увидел бесконечную водную гладь, потом — заснеженную равнину, и наконец на третий раз его глазам предстала бесплодная пустыня с возвышающимися на горизонте горами.

Рейф отметил, что не ощущает ни тревоги, ни беспокойства. Судя по всему, на этот раз обошлись без наркотиков. Очевидно, с помощью гипноза его погрузили в теплый кокон безразличия. Если он не предпринимал попыток пошевелиться или сосредоточиться, то пребывал в состоянии приятной рассеянности. Даже желание выглянуть в окно требовало изрядных усилий.

С огромным трудом ему удалось посмотреть через проход. Габи, откинувшись на спинку кресла, с безмятежным видом глазела в пространство. Лукаса нигде не было видно.

Рейф принял прежнее положение — это далось ему легко и просто — и снова оказался в уютном коконе. Он мог видеть свои руки, безвольно лежащие на коленях. Он не был даже связан — чья-то воля полностью парализовала его; судя по всему, их тюремщики не опасались, что он предпримет какие-то действия.

Он сидел в кресле, довольный и умиротворенный, и в голове его царила абсолютная пустота.

Внезапно Рейф уловил на дне своего подсознания неясное движение — такое случается, когда выходишь из дому со смутным ощущением, будто ты забыл что-то важное.

Ощущение не исчезало. Словно крошечный зверек скребся где-то под поверхностью безразличия, владевшего им. Постепенно, сам не понимая, как это произошло, Рейф догадался, что это беспокойство и есть та часть его сознания, которая оказалась вне уютного кокона.

Какое-то время он изучал это ощущение; аппарат бесшумно пронзал верхние слои атмосферы. Постепенно картина начала проясняться. Рейф понял: всему виной его характер, не привыкший мириться с неизвестностью. Он всегда жаждал проникнуть в то, что недоступно для него, но естественно для других. Благодаря этой черте он всегда стремился только к победе.

И теперь Рейф не мог смириться с тем, что обречен на бездействие физическое и умственное — против своей воли. Он мучительно пытался пробить корку безразличия, надежно укрывавшую большую часть сознания. Неожиданно он понял, что пытается рассуждать, и тотчас всплыла четкая и ясная догадка — он способен мыслить на уровне подсознания, являвшегося источником беспокоящего его зуда. Подсознание было свободно от чужой воли.

Он сосредоточился.

И понял суть этого странного способа мышления. Требовалась чистая мысль мысль, лишенная эмоциональной окраски, не искаженная словами и символами.

Это оказалось не так уж и трудно. Желания прорвали оболочку безразличия, но в тот же миг какая-то иная мощь вновь сковала его, загоняя вырвавшуюся на свободу силу обратно в уютный плен покоя. Вспышка, скачок мыслей, снова вспышка — и Рейф понял: эти волны сродни тем, что каждую ночь погружают мир в сон. Отличие одно — они действуют избирательно, сковывая сознание, не давая двигаться, но и не усыпляя.

Впрочем — интуиция снова прорвалась на верхний уровень сознания, — если он способен справиться с обычными «сонными» волнами, то, значит, сможет побороть и эти импульсы. Надо лишь определить, каким образом они действуют, и направить все усилия на формирование определенной схемы альфа-ритмов.

На подсознательном уровне разум уже пробудился; он словно пробовал свои силы, подобно гиганту, очнувшемуся после многовекового сна.

Он сможет вырваться, он пробьет эту скорлупу апатии, необходимо лишь мыслить немного иначе. Казалось, язык мышления низвергся с высот высшей математики на уровень незатейливой арифметики. Эти два языка были абсолютно различны, но у них имелся общий корень, спрятанный где-то в глубинах его мозга.

Сейчас при помощи упрощенного, «арифметического» мышления он мог добиться не меньшего, чем раньше, когда оперировал сложными символами и понятиями. Рейф продолжал изучать себя, продвигаясь нерешительно, на ощупь, как слепец, стараясь не покидать нижних уровней подсознания. Внезапно он наткнулся на разум Габи — сознание девушки находилось совсем рядом, пребывая в плену приятного равнодушия, не ведая о чужом присутствии.

Он попытался найти Лукаса — и почти тут же столкнулся с живым и ярким образом. Волк! Оказалось, что Лукас мыслит на самом нижнем уровне, сознание в человеческом понимании ему неведомо.

Лукас был далеко.

— Почему? — Рейф медленно сформулировал вопрос.

— Аб приказал спрятаться, когда пришли чужие, — ответил Лукас. — Ты приказал убежать и спрятаться из мотеля прошлой ночью. Когда ты и Габриэль потеряли сознание, я понял, что мне не справиться, поэтому убежал.

— Где ты сейчас? — спросил Рейф.

— Там, где на нас напали, — ответил Лукас. — Рядом город, а с другой стороны — лес… он очень похож на тот лес, где я родился. В лесу мне нечего бояться.

— Ты ранен, Лукас?

Внезапно перед глазами Рейфа взметнулся световой вихрь, через несколько мгновений в вихре проступила волчья морда. На него в упор смотрели янтарные глаза Лукаса.

— Нет, — ответил волк.

— Я тебя вижу, Лукас.

— Я тебя тоже вижу, — отозвалось сознание зверя. — Я не вижу Габриэль, но чую, что с ней все хорошо… только она спит.

— С ней все в порядке, — согласился Рейф. — Лукас, скажи, ты можешь увидеть Аба?

— Нет.

— Ты можешь почуять Аба так же, как чуешь Габи?

— Да.

— Ты знаешь, где он?

— Да. Нет. — Волк замолчал. Рейф терпеливо ждал. — Я чую Аба, но я не знаю, где он. Мы найдем его.

— Почему ты так уверен?

— Аб обещал, что мы найдем его. Рейф помолчал, размышляя над ситуацией на непривычно-примитивном языке подсознания.

— Скажи, Лукас. Мы, то есть Габи, я и все остальные, что находятся с нами, летим туда, где Аб?

— Нет! — резко ответил волк. — Аб в другой стороне.

— Как мне его найти?

— Человек знает человека знает человека знает.

— Не понимаю.

— Есть человек, который знает человека, который знает человека, который знает.

Последние ответы Лукаса не умещались в рамки арифметики подсознания. Рейф мысленно разбил их на части и вдруг понял, в чем сложность. Лукас, как и он сам, размышлял абстрактно, а вопрос, который задал ему Рейф, требовал ответа в форме конкретных слов.

С таким же успехом Рейф мог расспрашивать алхимика о химических свойствах вещества.

— Ну хорошо. Жди нас. Мы за тобой вернемся.

Изображение волчьей морды растворилось в воздухе. Рейф погрузился в изучение летательного аппарата и его пассажиров.

Он чувствовал присутствие других людей точно так же, как чувствовал Лукаса. Их было восемь, и, как ни странно, все, кроме двух пилотов, сидевших за панелью управления, пребывали в состоянии полного безразличия. Они были столь же беспомощны, как и он сам.

Но так ли уж он беспомощен?

Ведь он научился справляться с воздействием «сонных» волн, тренируя тело и разум в режиме усиленной активности мозга, свойственной состоянию глубокого сна. Если он способен противостоять этому воздействию, значит, должен научиться справляться и с другой его разновидностью. Рейф расслабил все мышцы, откинулся в кресле и постарался достичь полного покоя — первая заповедь йоги.

Покой. Несмотря ни на что, вопреки всему. Это победа, которую он одержит над силами, что сковали его тело.

Я такой, какой есть… какой есть… какой есть… Я… Я… Я… и никто другой… Я и никто другой… Я…

Примерно через час самолет начал снижаться; на несколько секунд он замер в воздухе и вертикально приземлился. Почти одновременно с этим Рейф почувствовал, как кокон, сковывавший его все это время, соскользнул, подобно перчатке. На мгновение он отдался блаженному состоянию полной свободы, но уже в следующий миг пришел в себя и осмотрелся. Никто не обращал на него внимания.

Он попробовал приподняться. Мышцы послушно подчинились. Его сознание вышло из-под контроля внешних энерговолн.

Рейф откинулся на спинку кресла и принялся ждать. Он по-прежнему ощущал воздействие извне, но теперь это не имело никакого значения. Скоро он почувствовал, что ему приказано встать и покинуть самолет. Рейф поднялся, словно подчиняясь приказу. Остальные тоже встали со своих мест. Все вместе выбрались из самолета.

Из окна самолета было видно солнце, но как только они ступили на землю, оно скрылось. Взглянув вверх, Рейф увидел, что тень отбрасывает почти отвесная скала красноватого гранита, в недра которой, словно язык, медленно втягивалась длинная металлическая платформа, служившая посадочной площадкой. Через минуту и люди, и самолет оказались внутри скалы; опустилась вертикальная дверь. Вперед уходил огромный коридор высотой не меньше десяти метров, шириной — не меньше тридцати.

Внутри скалы были выдолблены переходы и комнаты. Все вокруг заливал яркий свет; огромная пещера напоминала чистый и ухоженный город, раскинувшийся в чудесной солнечной долине. Один из пилотов, державший в руках маленькую зеленую коробочку, двинулся по коридору. Габи помогли забраться в ее цилиндр. Она молча проскользнула мимо Рейфа, он последовал за ней.

Пилот привел их в некое подобие квартиры, состоявшей из нескольких небольших комнат. Габи молча скрылась в одной из них. Рейф повернул по коридору налево и нашел ванную.

Он не брился и не мылся уже два дня. Лицо, смотревшее на него из зеркала, больше походило на волчью морду. Рейф обнаружил мыло, бритву, полотенца и остаток часа провел, возвращая себе человеческий облик.

С одеждой дело обстояло хуже. Он заглянул в шкаф, но полки были девственно пусты.

Покончив с туалетом, Рейф прошел в соседнюю комнату. Габи также успела принять ванну и теперь лежала на кровати. Она весело улыбнулась ему:

— Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, хотя не отказался бы вздремнуть часок-другой, впрочем, к этому желанию я давно привык. А ты как?

Вместо ответа девушка снова улыбнулась, пошарила у себя за спиной и достала зеленую коробочку, которую Рейф заметил в руках провожатого. Габриэль выудила из кармана плотный матерчатый сверток и развернула, внутри, в специальных петлях, были прикреплены миниатюрные слесарные инструменты.

Она коснулась уха и предупреждающе указала на потолок. Рейф кивнул. Комната, естественно, напичкана подслушивающими устройствами. Но как к Габи попала эта зеленая штука?

— Человек, который привел нас сюда, — заговорила девушка беззаботным тоном, коснувшись крошечной отверткой зеленого ящичка, — был так мил, что согласился подождать, пока я приму ванну, а затем помог выбраться из цилиндра и уложил в постель. Похоже, он не ожидал, что я такая тяжелая.

Так, значит, Габи залезла к пилоту в карман, пока он возился с ее цилиндром. Рейф смотрел, как крошечная отвертка шарит по едва заметному шву на зеленом устройстве. Крышка распахнулась, обнажив сплетение проводов.

— Мне было так неловко перед ним, — продолжала щебетать Габи, доставая маленькое шило. Она осторожно развела проводки. — Но Аб всегда носил меня на руках. Знаете, мы с ним частенько засиживались в лаборатории допоздна, я так уставала, что не могла сама вылезти из цилиндра, и ему приходилось меня вынимать.

— Да что ты говоришь? — Рейф не сводил глаз с плотной массы проводов. Он ничего не понимал в таких штуках, но Габи, похоже, умело управлялась с ними.

— Да. — Девушка отложила шило и осторожно закрыла крышку. — Аб вечно винил себя за то, что заставляет меня много работать. Но он был чистым теоретиком. Так что работу механика приходилось выполнять мне.

Габи сложила инструменты, аккуратно скрутила сверток. Потом протянула вместе с зеленым ящиком Рейфу.

— Конечно, — она указала на свой цилиндр, — меня здорово спасала моя инвалидка, в ней всегда есть все, что может потребоваться для работы. — Она снова указала на цилиндр.

Рейф заглянул в него. Внутри он увидел ряд карманов. Один из них был открыт. Он пошарил рукой, убедился, что карман пуст, опустил туда инструменты и застегнул. Потом повернулся к Габи, держа в руках зеленое устройство, и вопросительно поднял брови.

Она махнула в сторону маленького столика у входной двери. Рейф осторожно водрузил на него загадочную коробку.

— Было бы куда проще, если бы я могла передвигаться самостоятельно. — Габи подпустила в голос слезу. — Аб надеялся вылечить меня. Но все было бесполезно. Без инвалидки я абсолютно беспомощна. Ни шагу не могу ступить, что уж говорить о том, чтобы передвигаться по лаборатории.

В последних словах содержался явный намек. Рейф обернулся и прикинул расстояние от кровати, на которой лежала Габи, до столика с зеленым устройством. Между ними было не меньше десяти метров. Очевидно, Габи хотела показать ему, какое расстояние она может преодолеть без своего аппарата. Она была способна на большее, чем он полагал. Он кивнул: «Все понял».

— Не сдавайся, — вслух произнес он. — Как знать. Надо лишь понять, как следует действовать.

— Я уже давно все хорошо поняла, — ответила Габи. Ее глаза сверкали. — Вы бы удивились, увидев, на что я способна. Может, вам пойти поспать? У вас усталый вид. Думаю, не стоит говорить, что нас в любой момент могут увести отсюда. Во всяком случае, человек, который привел нас, может вернуться с минуты на минуту.

— Полагаю, ты права, — согласился Рейф. — Вспомнит, что забыл укрыть тебя одеялом или еще о чем-нибудь.

— Или еще о чем-нибудь, — эхом отозвалась Габи.

Они, не сговариваясь, посмотрели на зеленую коробочку, лежавшую на столике у двери, в десяти метрах от якобы парализованной девушки, которая едва способна перевернуться на другой бок без посторонней помощи. Рейф улыбнулся, помахал рукой и вышел.

Он вернулся в свою комнату и лег. Заснул Рейф мгновенно. Ненадолго погрузился в бессвязные фрагменты нормальных сновидений, но неожиданно вновь оказался в уже знакомых пещерах.

В покоях существа, именовавшего себя Сатаной. Но на этот раз существо выглядело несколько иначе. Огромная груда перегоревших углей и пепла — словно в течение многих столетий на одном месте поддерживали костер, и вот он наконец погас. Перед Рейфом высилась огромная конструкция, на вершине, под темным сводом пещеры, мерцали язычки угасающего пламени.

— Ты думал, что убил меня? — спросило существо, взметнув фонтанчик серого пепла. — Ты думал, тебе удастся убежать? Ничто не в силах погубить меня, и все пути, по которым ты пытаешься сбежать, ведут ко мне и только ко мне…

Рейф заговорил на примитивном языке подсознания:

— Ты вторичен и не можешь жить вечно. Сатана — громадная башня из угля и пепла — заревел и рухнул на Рейфа, рассыпавшись на куски.

Рейфа ухватила чья-то рука и потащила в сторону — он проснулся оттого, что его кто-то тряс за локоть. Рейф открыл глаза, у кровати стоял незнакомый человек.

— Вставайте! — приказал незнакомец. — Вас ждут.

— Кто ждет? — автоматически спросил Рейф. Но человек отошел в сторону, сложил руки на груди и не произнес ни слова. Из кармана у него выглядывала зеленая коробочка — копия той, что недавно раскурочила Габи. Рейф встал и почувствовал, как энерговолны снова завладели его сознанием.

— Следуйте за мной, — распорядился человек. Рейф послушно вышел из комнаты. За дверью их догнал еще один человек, он подталкивал Габи; все четверо двинулись по ярко освещенному коридору с высокими потолками. Вскоре они очутились в круглом зале с огромным окном, выдолбленном в скале; из окна открывался вид на окружавшие скалу утесы.

У окна Рейф заметил невысокий помост. В центре комнаты, на таком же помосте, в позе лотоса сидели три человека в белых набедренных повязках. Их гладко выбритые лица были торжественны — неоспоримое свидетельство долгих медитаций. Слева от них, чуть в стороне от окна, стоял высокий, тучный человек лет пятидесяти.

По другую сторону от погруженных в транс людей замерли два старых знакомца: Пир Уоллес, второй пилот шаттла, доставившего Рейфа на Землю, и Мартин Пу-Ли собственной персоной.

Мартин бросил на вошедших печальный взгляд. Рейфа и Габи подвели вплотную к помосту у окна. Там стоял одинокий стул, Габи помогли выбраться из цилиндра и сесть, ее аппарат отнесли в сторону. Сопровождающий знаком велел Рейфу опуститься на помост. Они оказались лицом к лицу с людьми в набедренных повязках.

— Если ты думаешь, что я испытываю радость, встретив тебя здесь, — грустно заметил Мартин, — то глубоко заблуждаешься.

Человек, сидевший в центре, неспешно поднял смуглую ладонь.

— Оставим эмоции, — сказал он мягко. — Сейчас нам надо постичь истину.

Глава 9

— Зачем ты это сделал? — спросил Мартин. — Там, на Луне, ты был в полном порядке. Зачем ты полез не в свое дело?

Рейф глянул на него снизу вверх, и его на мгновение вновь захлестнула волна симпатии к Мартину.

— Я уже говорил тебе, — ответил он тихо. — Нельзя заткнуть глотку таким, как я, и думать, что мы смиримся.

— В самом деле? — вступил в разговор человек, сидевший в центре помоста для медитаций. Рейф посмотрел на него и встретил проницательный взгляд. Значит, единственная причина вашего возвращения на Землю — простая жажда действий?

— Нет. — Рейф качнул головой. — Ситуация была отнюдь не простой. Работа над Проектом зашла в тупик. Мы пробуксовывали почти три года. А Земля ежегодно вкачивала в нас триллионы долларов. Зачем? Если здесь все благополучно, почему же столько средств и усилий тратится зря? Раньше подобный вопрос не возникал, и на то были причины. — Он повернулся к Мартину:

— Три человека правят миром, руководствуясь лишь своими интересами. Мартин, Пао и Форбрингер.

— Нет, — все так же мягко возразил человек в набедренной повязке. — Миром правит лишь один человек.

Рейф перевел взгляд на него.

— Кто же тогда?

Ему почудилось, что человек в повязке содрогнулся.

— Шайтан, — произнес он.

— Твой друг, — резко перебил его Мартин. — Абнер Лизинг.

— О нет! — вскрикнула Габи.

— Кое-кто из нас склонен с вами согласиться, мисс Лизинг, — сказал человек в повязке. — Или, по крайней мере, нас в этом еще не разубедили.

— А я убежден, — подал голос тучный человек, до сих пор молча стоявший у окна. Он говорил отрывисто и резко. — Лизинг лишь один из многих. И этим двоим это известно. Заставьте их все рассказать.

Жесткий голос словно тупой бритвой резанул по нервам. Рейф посмотрел на человека, их глаза встретились. Во взгляде незнакомца не было ни понимания, ни желания понять, лишь самоуверенность.

— Вы чем-то напуганы? — мягко спросил Рейф.

— Да, напуган, — просто ответил тот. Он посмотрел на человека в набедренной повязке. — Нам очень повезло, что мы схватили их, так почему же мы бездействуем?

Сидящий в центре помоста человек вскинул смуглую крепкую ладонь.

— Скоро мы должны отправить наших гостей дальше, — ответил он. — У входа их ждет пятиместный самолет. А пока у нас есть несколько минут, возможно полчаса. Слишком мало, чтобы заставить таких людей поделиться информацией, но вполне достаточно, чтобы убедить их поверить нам. Мистер Харалд, вы понимаете, кто мы?

— Думаю, да, — отозвался Рейф. — Вы принадлежите к организации — как бы она ни именовалась, — которая правит миром, умирающим миром, и с каждым днем он умирает все быстрее. Вы часть этой организации, но, даже являясь ее частью, вы не понимаете ситуацию так же хорошо, как понимаю ее я. Вы, очевидно, даже не знаете, кто стоит во главе вашей организации…

— Старец.

— Нет, — вмешался Мартин. — Старец с Горы, Шайтан, или как там его — всего лишь плод воображения, миф, пугало для слабонервных. Рейф, послушай…

Рейф обернулся к нему.

— Я не стану утверждать, что ты ошибаешься, — с трудом выдавил Мартин, словно вынося смертный приговор против своей воли. — Случай, простой случай свел вместе Пао, Форбрингера и меня, заставил нас взвалить на себя ответственность, о которой мы никогда не помышляли. Мы уже почти правили миром, и у нас неплохо получилось бы, поверь. Но нас опередили…

— И вам осталось только светлое время суток, — закончил Рейф.

Он перевел взгляд на тучного человека.

— Ищете неприятностей? — зло спросил тот.

— Нет, просто кое-что вспомнил, — ответил Рейф. — Я несколько раз видел ваш портрет в новостях. Вы были подпольным торговцем крупными партиями опиума, не так ли?

— Убирайся! — процедил он.

— Вот как ты испортил себе карьеру. — Рейф посмотрел на Мартина. — Ты приближал к себе всех подряд, всех, кто мог оказаться полезен — отбросы общества; зомби; людей, обладающих естественным иммунитетом к «сонным» волнам; йогов и медиумов, умеющих контролировать свои альфа-ритмы. И именно потому, что ты приближал к себе всех и вся, часть организации вышла из-под твоего контроля. Я прав?

— Ты ничего не понимаешь. — Мартин покачал головой.

— Мистер Харалд, — вмешался человек в набедренной повязке, — все гораздо сложнее. Мы обнаружили, что с самого начала нами управляли свыше.

— Лизинг, — пробормотал Мартин.

— Некто, — продолжал смуглый человек, не сводя глаз с Рейфа, — некто управляет всеми нами. Некто или нечто. Он или оно является властителем мира, мистер Харалд, истинным властителем. Этот некто может манипулировать нами и днем, несмотря на усилия мистера Пу-Ли, Уиллета Форбрингера и Пао Галло.

— Или же, — Рейф пристально смотрел на него, — таинственный некто заставил всех вас в это поверить.

— Он заставит и вас в это поверить, мистер Харалд, очень скоро.

Рейф покачал головой.

— Нет, — сказал он с легкой улыбкой. — Я слишком долго тренировался. В моей вселенной правлю только я, и никто другой.

Смуглый человек долго смотрел на Рейфа, прежде чем перевести взгляд на Мартина.

— И ради него мы рискуем собой? — спросил он наконец. — Ради этого самодовольного эгоцентриста? Он так уверен в своих силах?

Мартин кивнул.

— Да. Если и существует лучший ум в лучшем теле, то десять лет напряженных поисков не обнаружили его. Рейф Харалд должен был стать капитаном нашего первого космического корабля.

— Все же… — Человек в набедренной повязке вновь обратил взор на Рейфа. Мы позволим себе усомниться, мистер Харалд. Вы утверждаете, что в вашей вселенной нет никого лучше вас. Шайтану нет места в нашей вселенной. Люди, подобные мне, занимаются поисками истины, мы не умеем воевать. Сама жизнь толкнула нас обратиться к «сонным» волнам, они помогли выявить тех, кто способен выстоять в мире спящих.

— И теперь вы готовы смириться с мифом о Старце с Горы? — с горечью спросил Рейф. — Вы готовы поверить в его сверхъестественные способности?

— Не сверхъестественные, — назидательно отозвался собеседник. Способности не могут считаться сверхъестественными, если их можно понять и объяснить. Как бы там ни было, его сила превосходит нашу.

— И вы решили использовать ее ради своих корыстных интересов?

— Нет. — Смуглый человек пронзил Рейфа взглядом. — Об этом мы не помышляли. А вы?

— Теперь я понимаю, как зло способно победить добро. Надо лишь дать ему время. — Перед глазами Рейфа вспыхнули образы, виденные в подземных пещерах: старая рухлядь, гигантский кокон, пирамида из пепла.

Когда образы сложились в единую картинку, в голове словно раздался слабый щелчок. В комнате вдруг стало темнее — лампы горели все так же ярко, но воздух будто сгустился, не пропуская лучи света.

Энерговолны, что сковывали волю Рейфа во время перелета, снова дали о себе знать. Он сконцентрировался, чтобы высвободиться из вязкого плена, и осмотрелся. Очертания предметов едва проступали в сумраке, словно воздух не только сгустился, но и покрылся рябью, сжался. Три человека в набедренных повязках по-прежнему сидели на помосте в центре комнаты, их лица были неподвижны, но все остальные будто перенеслись в другое измерение.

Фигуры медитирующих отчетливо выделялись в подрагивающем полумраке — три изваяния будды, вырезанные из светлого дерева. Давление энерговолн усилилось, затем вдруг резко исчезло.

Наркоделец выпучил глаза и завыл.

— Те-бом-ом-ом… — Заунывное причитание все длилось и длилось, словно человек потерял контроль над собой. — Шанкар-ар-ар…

Из темноты материализовались плоские черные тени. Размахивая дубинками, они набросились на людей. Рейф метнулся к Габи, подхватил ее на руки. Он лихорадочно огляделся: цилиндра девушки нигде не было видно. Тогда он поставил Габи на ноги и подтолкнул к двери. Девушка споткнулась и, к удивлению Рейфа, довольно быстро двинулась к выходу из комнаты. У дверей застыл Мартин Пу-Ли, внезапно рядом с ним возник черный силуэт.

Не раздумывая, Рейф взвился в воздух и нанес зомби удар ногой. Фигура рухнула и тут же растаяла. Рейф схватил полусонного Мартина за локоть и потащил за собой из комнаты.

Габи, следовавшая впереди, внезапно отшатнулась. Прямо от стены отделилась плоская фигура, но Рейф был начеку. Его удар достиг цели, коридор впереди был пуст. Беглецы неуверенно устремились вперед.

Время от времени им попадались черные тени, но зомби были слишком увлечены бойней и не обратили внимания на Рейфа и его спутников. Воздух был таким густым, что каждый вдох давался с огромным трудом. Наконец беглецы добрались до открытой площадки у входа в скалу, на которой они недавно приземлились.

Вертикальная дверь огромного ангара была открыта. Рядом замерли несколько летательных аппаратов, похожих на тот, что доставил их сюда; чуть поодаль Рейф заметил узкие, сигарообразные гондолы из прозрачного материала, внутри сидели люди, явно пребывавшие в состоянии транса. Пробегая мимо гондол, Рейф уловил тяжелое дыхание — пассажиры сигарообразных аппаратов находились во власти кошмаров.

— Пятиместный самолет… — задыхаясь, прокричал Рейф. — Наверное, тот… быстрее!

Он подтолкнул Мартина и Габи вперед, рядом уже появились два черных силуэта с ножами. Рейф повернулся к зомби… Он сломал одному существу запястье, сбил с ног… Но вторая тень напала прежде, чем Рейф успел расправиться с первой. Он ударил ее свободной рукой, тень завалилась набок; не мешкая ни секунды, Рейф метнулся к самолету.

Он был уже совсем рядом с дверцей, когда вдруг почувствовал странную слабость в коленях. Рейф заметил, как Мартин спрыгнул на землю, чтобы подхватить его, и в следующий миг провалился в черный омут…

Очнулся Рейф от ровного гула моторов. Что-то сильно давило на грудь. Он опустил глаза и увидел белую повязку, стягивавшую торс. В первую секунду он ничего не почувствовал, но спустя мгновение острая боль пронзила правый бок.

На ним склонилась Габи.

— Лежите тихо, — прошептала она. — Черная тварь всадила в вас нож.

Рейфа окатила волна отчаяния, смешанного со стыдом.

— Слишком долго возился с первым, — пробормотал он. — Я сразу понял, что слишком долго. Где Мартин?

— За штурвалом. Тише. Ваша рана слишком серьезна. Мартин отвезет нас к доктору.

— Нет. — Рейф покачал головой. — Я сам… Он закрыл глаза и погрузился на нижний уровень сознания. Ничего не получалось. Подсознание было в полном порядке, но шок блокировал доступ к нему. Рейф предпринял новую попытку. Тщетно. Он стиснул зубы, и внезапно преграда рухнула.

«Если тело пострадало, то я должен точно знать, как и где». Эта мысль, высказанная на скудном языке подсознания, мобилизовала весь организм.

Рейф ощутил, как на нее откликнулся каждый нерв.

— Все в порядке. — Он открыл глаза и улыбнулся Габи, не сводившей с него тревожного взгляда. — Ничего серьезного. Кости, мышцы, основные сосуды не пострадали. С какой стати вы обмотали меня этим тряпьем?

— Обычно люди, — сердито ответила Габи, — не склонны к веселью, получив удар ножом.

Она вдруг расхохоталась. Сдавленный смешок, больше похожий на рыдание, вскоре превратился в истеричный хохот. Она смеялась и смеялась, не в силах остановиться, и наконец устало опустила голову на здоровое плечо Рейфа.

В поле зрения Рейфа возникло озадаченное лицо Мартина.

— Что такое? Что с вами?

Габи выпрямилась, наконец справившись с собой, поправила волосы. Она всхлипывала.

— Все хорошо. С Рейфом все в порядке. Просто сорвалась.

— Не надо никаких врачей, — сказал Рейф, в упор глядя на Мартина. — Помоги мне добраться до панели управления.

— Тебе нельзя двигаться!

— Можно. — Рейф решительно приподнялся.

— Осторожно! У тебя начнется кровотечение…

— Нет, я способен исцелиться без помощи медицины. Помоги мне добраться до кресла, Мартин, или ты хочешь, чтобы я дополз на четвереньках?

Мартин хотел было возразить, но лишь обиженно поджал губы. Он помог Рейфу перебраться в кресло у панели управления.

— Спасибо, — поблагодарил Рейф, изучая датчики. — Отлично…

Он перехватил руку Мартина, когда тот потянулся к кнопке автопилота.

— Осторожно, — мягко сказал Рейф. — Быть может, я и ранен, но все же в состоянии сломать тебе пальцы. Отпусти…

Секунду Мартин не двигался. Но потом все же отдернул руку.

— Еще раз спасибо. — Рейф улыбнулся. Он отменил направление, заданное Мартином. Карта, светившаяся на маленьком экранчике, сменилась картой Англии; к северо-востоку от Лондона мигала красная точка.

— Посмотрим. Так вот куда нас хотели отправить?

— Это просто направление… общее направление. Когда мы приблизимся, управление возьмет на себя особое устройство, — нервно заговорил Мартин. Никто из них, клянусь, никто не знал, куда вас должны отправить и кто вас там встретит. Если бы знали, то наверняка не стали бы допрашивать ни тебя, ни мисс Лизинг.

— Зачем же, — Рейф посмотрел в глаза Мартину, — вы хотели нас туда отправить?

— У нас не было выбора, — мрачно ответил тот. — Я уже говорил, кто-то или что-то захватило власть над Землей.

— Значит… — раздался голос Габи. — Значит, Шайтан… Тебом Шанкар или как там его… ждет нас? Зачем же он натравил на нас этих гнусных тварей? Она говорила спокойно, но в ее голосе слышалась легкая дрожь.

— Я не знаю! — тихо ответил Мартин. Его длинное лицо еще больше вытянулось. — Возможно, мы летим не к нему… если это вообще один человек… Это было бы слишком просто. Мне кажется, нападение спровоцировала наша попытка вытянуть из вас информацию, прежде чем отослать к нему. Но это мое личное мнение. Я ничего не знаю точно.

— Через несколько дней, как только я поправлюсь, мы все узнаем, — пообещал Рейф.

Он перепрограммировал задание автопилота, взяв курс на Северную Америку.

— Куда мы летим? — спросила девушка.

— Найдем Лукаса, а потом хорошенько спрячемся, — ответил Рейф.

Самолет, повинуясь автопилоту, начал медленно разворачиваться, оставляя полуденное солнце позади.

Глава 10

— Лукас! Лукас…

Призыв достиг волчьего разума; мысли Рейфа устремились к лесу на севере Канады. Лукас ждал их у озера, со всех сторон окруженного соснами. Волк выглядел абсолютно диким, словно не одно десятилетие скрывался в лесных дебрях.

Самолет плавно опустился на небольшой пятачок твердой земли у самого озера. Путь освещали только звезды — солнце уже закатилось, а луна еще не взошла. Рейф устало откинулся в кресле.

— Пойдемте. — Габи помогла ему подняться. — Здесь неудобно спать. Мы с Мартином приготовили постель в хвосте самолета.

— Постель ни к чему, — ответил Рейф, но слова слетели с его губ утомленным вздохом.

Больше он не возражал, позволив девушке отвести себя в задний отсек.

— Все в порядке. Я в норме, просто немного устал. Думаю, уже завтра встану на ноги…

Он позволил уложить себя на откидную койку.

Габи укрыла его одеялом, отдававшим нафталином.

— Хорошо, — вздохнул Рейф, — но вот увидишь: завтра я проснусь гораздо раньше вас обоих.

Но этого не произошло.

Он очнулся под вечер. Его лихорадило, бок саднило, то и дело перед глазами всплывали галлюцинации. Рейф снова бродил по пещерам, набитым старым хламом, где правил бумажный монстр. Иногда он оказывался в других местах — но они не имели никакого отношения к реальному миру. Но повсюду его сопровождали боль и черные тени. Каждый раз, проваливаясь в забытье, Рейф оказывался в центре побоища; он сражался с тенями или спасался бегством, иногда снова прорываясь в реальность, только лишь для того, чтобы снова сразиться с тенями и снова попытаться убежать от них.

Окончательно придя в себя, Рейф почувствовал себя полностью опустошенным. Внутри него прочно засело саднящее ощущение смерти — мерное тиканье часов, которые рано или поздно должны остановиться. В мышцах, казалось, навеки поселилась неимоверная слабость.

От этой неведомой прежде немощи в его душе вскипела ярость. Но она быстро схлынула, и Рейф испытал новое чувство, с каким никогда еще не сталкивался. Он был почти рад своей слабости; рад тому, что исчезло его физическое превосходство над другими, превосходство, всегда определявшее его образ жизни. «Может, я стану наконец самым обычным человеком», — поймал он себя на мысли.

Эта неожиданная мысль разрушила броню, окружавшую его сознание. Впервые в жизни Рейф понял, как он бесконечно одинок — изолирован от всего мира благодаря своему физическому превосходству и дару предвидения, который так часто вырывал его из собственного тела, погружая в чужое сознание. Два этих дара сделали его сверхчеловеком, почти богом, хотел он того или нет. И эта близость к богам неизбежно повлекла за собой одиночество. Рейф вдруг понял, что будет только рад расстаться со своими фантастическими способностями и стать самым обычным человеком. Но как отказаться от собственной сути? Только смерть в силах сломать стену, которую два его дара возвели между ним и остальными людьми. Он приговорен к силе, как другие бывают приговорены к слабости, и только смерть способна снять это заклятие. Но Рейф еще не был готов умереть…

— Сколько? — спросил он.

— Пять дней, — ответила Габриэль. Он устало качнул головой.

— Но вы очень быстро идете на поправку, — возразила девушка.

Стоял чудесный летний день. Свежий ветерок с озера дул в открытую дверь самолета; Габи, Мартин и Лукас сидели у откидной койки.

Рейф едва слышно рассмеялся, на большее у него не хватило сил.

— Душа в теле еле-еле, — прошептал он.

— Слабость пройдет, — поучающе заметила Габи. Мартин промолчал. Лукас не сводил с Рейфа янтарных глаз.

Рейф едва заметно покачал головой.

— Нет, — произнес он. — Меня здорово обломали. Я вдруг вспомнил о смерти. Знаете, когда-то я верил, что меня нельзя убить. Я что-нибудь говорил в бреду?

— Вы все время с кем-то сражались, — ответила девушка. — И еще все повторяли странные слова: «Богам не больно» и «Боги не умирают». — Она, чуть нахмурив брови, с интересом смотрела на него.

— Когда-нибудь мы все станем богами, — прошептал Рейф. — Все мы. Но не сейчас. Пока мы просто люди. Жаль, но это факт. Мы простые смертные. А я всего лишь человек. Но дайте мне время, и, возможно, я снова смогу стать лучшим из лучших.

Габриэль нахмурилась еще больше и положила ладонь ему на лоб.

— Холодный, — пробормотала она, — похоже, лихорадка спала. Как вы себя чувствуете?

— Сознание вернулось. Не беспокойся. Хотя, если честно, чувствую себя отвратно. Словно получил хороший удар под дых. Мне напомнили о том, что я лишь человек и мне дозволено далеко не все. Да, я человек, но мне ничего не остается, как сразиться с богами. Мы все здесь всего лишь люди, но мы должны сразиться с богами. Так было всегда, вот почему нужны новые поколения, постоянно сменяющие друг друга: им суждено занять место тех, кого боги смяли и победили. Но когда-нибудь мы непременно станем сильнее, и нам не придется умирать так рано.

Мартин откашлялся и впервые с того момента, как Рейф очнулся, подал голос:

— Он еще бредит, Габи.

— Нет. Ты тоже всего лишь человек, Мартин, — возразил Рейф. Он перевел взгляд на волка. — Лукас понимает.

Волк никак не отреагировал на его заявление.

— Лукас? — позвал Рейф с самого дна сознания.

— Я здесь, — тотчас откликнулся волк на том же безмолвном языке.

Рейф снова взглянул на Габриэль и Мартина.

— Мне гораздо лучше, просто теперь я верю в Тебома Шанкара, или Старца с Горы, называйте, как хотите. Вот и все. Но это не Аб Лизинг, Мартин.

— Как ты можешь быть уверен в этом? — Мартин приподнял брови.

— Я уверен в нашей цели. — Рейф с трудом приподнялся на локтях. — Помогите мне выбраться отсюда. Хочу побыть на воздухе, взглянуть на солнце. Если я буду валяться в самолете, то никогда не справлюсь с этой проклятой немощью.

Мартин помог ему спуститься на землю. Габи передвигалась с такой легкостью, словно никогда и не была парализована. Свежий ветерок, приятно холодивший лицо, сотворил чудо — Рейф ожил. На лужайке Мартин с Габи развели небольшой костерок, из скатанных одеял устроили уютное ложе, над которым натянули тент.

— Я голоден, — с улыбкой сказал Рейф. Он повернулся к Габи, девушка смущенно пожала плечами.

— У нас только неприкосновенный запас, который мы обнаружили в самолете, сказала она. — Сухари и вода. Я могу приготовить кофе или чай.

Рейф удивленно смотрел на нее.

— И это все, чем вы питались эти пять дней? Жалким самолетным «НЗ»? — Не договорив, он осознал, что так оно и есть.

Пребывая по ту сторону реальности, он не нуждался в пище. Если он голоден, то что уж говорить о Мартине и Габи; они, должно быть, умирают от голода. Рейф повернулся к волку, который позевывал с самым безразличным видом.

— В чем дело, Лукас? Неужели ты не мог поймать кролика или куропатку?

— Рядом нет добычи, — неожиданно прохрипел волк. — Я не оставлю Габи.

— Конечно. — Рейф разозлился на собственную недогадливость. Для охоты надо было углубиться в лес. Взрослый матерый волк должен здорово потрудиться, чтобы прокормить хотя бы самого себя.

— Лукас не ел даже сухарей, — сказала Габи. — Я предлагала, но он отказался.

— Знаю, — пробормотал Рейф. — Я просто не подумал.

Его усадили у костра, укутали в одеяло; он жевал сухарь, запивая горячим черным кофе, который приготовила Габи. Крошечного сухарика было явно недостаточно, чтобы насытиться; но вместе с кофе в Рейфа словно влилась порция свежей крови, тотчас забурлившая в жилах. Мартин устроился напротив. Вскоре до Рейфа донесся легкий храп.

— Пять дней, — прошептал Рейф, когда Габи с чашкой кофе в руках села рядом с ним. — Слишком долго для такой важной шишки, как Мартин, его должны были хватиться. Он не пытался улизнуть?

— Он ничего не говорил, — ответила девушка. — Я научила его естественному сну в дневное время, чтобы уменьшить влияние энерговолн. Мне кажется, он на многое изменил свои взгляды. — Она с любопытством посмотрела на Рейфа. — А что заставило вас изменить свое мнение о Тебоме Шанкаре?

Рейф улыбнулся. Он не сознавал, сколь зловеща его улыбка, пока не заметил недоумение, написанное на лице Габи.

— Мои взгляды изменились благодаря галлюцинациям. Кто бы или что бы ни стояло за всем этим, две вещи совершенно ясны. Во-первых, он существует; во-вторых, он достаточно могуществен. Иначе бы никогда не смог воздействовать на меня в такой степени.

Габи сидела скрестив ноги; рука, в которой она держала чашку, опиралась на колено; распущенные волосы закрывали лицо девушки. Она откинула прядь и пытливо взглянула на Рейфа.

— На вас столь непросто оказать воздействие? Он кивнул.

— Да. И на то есть причины. Я всю жизнь был победителем. А это всегда укрепляет веру в себя. Меня нельзя сбить с толку мистикой.

— Откуда вы? — Глаза Габи были карими с черными искорками, он раньше не замечал этого.

— Отовсюду, — ответил Рейф. — Мой отец был архитектором… Свен Харалд… Габи задумчиво нахмурила лоб.

— Ах да, он построил комплекс страховых компаний в Токио.

— И много чего еще. Отцу приходилось постоянно перемещаться. Мы с мамой всюду сопровождали его. Я был вынужден то и дело менять школы. Это способно надломить любого ребенка. Но я уцелел. Благодаря своей реакции.

— Да, — прошептала Габи. — Аб говорил, что вы невероятно быстры. Но мне казалось, это должно быть видно сразу… то есть я думала, что смогу заметить, насколько вы проворнее других. Но ничего особенного не увидела. Единственное, что бросается в глаза, — это ваше умение выходить победителем, всегда и во всем.

— Правильно, так и должно быть.

— И вы хотите сказать, что только быстрота реакции помогла вам с легкостью переносить переезды с места на место?

— Только это, — согласился Рейф. — Хорошая реакция помогает в любом возрасте. Когда ты мал, одной силы недостаточно — всегда есть те, кто старше, выше, сильнее, и с ними надо уметь справляться. Но когда ты быстр, всех можно обвести, увернуться. Хотя для своего возраста физически я был неплохо развит. Но от этого было мало толку, пока я не подрос. В детстве я обходился только своей реакцией… и умом.

— У вас, должно быть, удивительно светлая голова.

— Да. — Рейф улыбнулся. На этот раз добродушно. — Я научился читать в трехлетнем возрасте. Так уж было заведено у отца. Как бы ни был огромен дом, где мы жили, книгам никогда не хватало места. Отец очень быстро читал, еще задолго до того, как всех подряд начали учить быстрочтению. До двенадцати лет я не мог угнаться за ним. Он покупал новые книги и проглатывал их гораздо раньше меня.

— Он умер?

— Да, они с мамой погибли. В автокатастрофе.

— О… Вы были еще ребенком?

— Нет, я уже учился в университете.

— Вы похожи на отца? Или на маму? Вопрос удивил Рейфа.

— Не знаю… кажется, все говорили, что на отца. Честно говоря, я не помню. Хочешь, чтобы я вспомнил? Это не слишком сложно.

Габриэль покачала головой.

— Нет, это не важно. — Она глянула на него исподлобья, почти вызывающе. Вы не можете всегда побеждать.

— Не могу, — согласился Рейф. — Ты видела, как в меня всадили нож. Если я вконец обленюсь, потеряю внимательность или позволю напасть на себя слишком большому числу противников, то неизбежно проиграю, как любой нормальный человек. Но если я буду всегда держаться начеку и просчитывать на несколько ходов вперед, то у меня неплохие шансы на победу.

— Но вы же сказали, Тебом Шанкар, или Старец с Горы… властвует над вами?

— Правильно, — задумчиво кивнул Рейф и глотнул остывшего кофе. — Я научился кое-чему, там, в выдолбленной скале. Может быть, мне помог Лукас. Я освоил новый способ мышления, который позволяет справляться с любыми энерговолнами. Это мышление, мои сны и галлюцинации как-то взаимосвязаны. Я не знаю точно, но какая-то связь определенно имеется. Я это чувствую.

Габи нахмурилась. Яркое солнце на минуту скрылось за стремительно летящим по небу облаком, и тут же повеяло холодом, несмотря на близость костра.

— Не понимаю.

— Я хочу сказать… — Рейф отвлекся от своих мыслей. — Все эти странные явления должны быть как-то связаны, ведь ни одного из них не существовало, пока на Землю не начали транслировать энерговолны. И если все эти странности взаимосвязаны, значит, кто-то умышленно создает их… возможно, мы столкнулись с кем-то, кто, как и я, не привык проигрывать.

— Еще один непобедимый?

— Быть может, гораздо хуже — целая группа непобедимых. — Рейф не сводил глаз с пляшущих язычков пламени. — Хотя сложно поверить, — он говорил задумчиво, его мысли блуждали где-то далеко, — в существование хотя бы одного, подобного мне.

— Почему? — раздался голос Мартина. Рейф поднял голову и обнаружил, что тот лежит с открытыми глазами и пристально смотрит на него.

— Потому что существует закон поляризации, — медленно произнес Рейф. Назовем мои действия позитивными, поскольку я провел всю жизнь, помогая миру продвигаться по избранному пути. Мое участие в Проекте как раз из этой серии. Если бы существовал человек-победитель, действующий позитивно, мы бы непременно знали о нем: он бы занимался тем же, что и я. Это означает, что если в мире и есть еще хотя бы один человек с такими же способностями, как у меня, то его деятельность должна носить негативный характер, она должна идти вразрез с естественным ходом нашей цивилизации.

— Вы хотите сказать, что такой человек есть воплощенное зло? — спросила Габи. Рейф посмотрел на нее.

— Добро и зло — слишком избитые слова, но, если хочешь, можно выразиться и так. Дело в том, что мы противостоим друг другу. И если есть такой человек, то вот в чем сложность — я никогда не подозревал о его существовании. Даже сейчас я не могу до конца поверить в это. Так что вполне возможно, он тоже не имел понятия обо мне и теперь испытывает точно такие же трудности.

— Твое участие в Проекте не являлось секретом, — возразил Мартин.

— Но знал ли мир о том, кто я есть на самом деле? Нет, Мартин. — Рейф покачал головой. — Прости, но и сейчас никто не знает полной правды, даже вы двое. Лишь «непобедимый» способен в полной мере осознать, что я собой представляю.

Мартин долго молча смотрел на него.

— Мир, — наконец произнес руководитель Проекта, — полон мужчин и женщин, до смерти напуганных этим Старцем. Но никто не боится тебя, Рейф Харалд. Извини, но мне не верится, что ты так хорош, как утверждаешь.

— А я верю! — Габи порывисто подалась вперед, не сводя с Рейфа глаз. — Я верю!

— Вдумайся в то, что говоришь, Габи, — сердито сказал Мартин, переводя взгляд на девушку. — Ты согласна с тем, что твой брат не может быть Тебомом Шанкаром только потому, что Рейф знает его и уверен в своем превосходстве над ним.

— Может, и так, — сказала Габи. Ее голос чуть дрогнул. — Нет, я верю в Рейфа! Я знаю, что в мире существует зло. Если Тебом Шанкар — центр этого зла, то тогда должен существовать и центр добра. И из всех, кого я встречала в своей жизни, Рейф — единственный, кто способен играть эту роль.

Во взгляде Мартина, устремленном на девушку, читалось не то удивление, не то тревога.

— Ты продолжаешь твердить о добре и зле. И скатываешься в область предрассудков. Никто и никогда не сможет убедить меня в сверхъестественной природе происходящего. — Он повернулся к Рейфу. — Ты ведь тоже не веришь в это?

— Не верю. Во всяком случае, в столь примитивной интерпретации. Но ты же знаешь, что вся история человечества есть не что иное, как непрекращающаяся война между двумя основными стремлениями — идти вперед со всеми или же двигаться против всех, своим собственным путем. Первое можешь назвать добром, а второе — злом, если хочешь.

— Ну… — Мартин облегченно вздохнул и снова посмотрел на Габриэль. — Ты все слышала. «Добро» и «зло» — всего лишь удобные термины.

— Я этого не говорил, — возразил Рейф. Мартин резко повернулся к нему. Возможно, мы столкнулись с чем-то таким, с чем раньше просто не могли столкнуться, поскольку не достигли необходимого технологического уровня. Рейф помолчал. — И вот настал день, когда в своем развитии мы доросли до нужной планки и впервые столкнулись с импульсами чистого добра и чистого зла.

— Но это же полный бред! — Мартин вскочил на ноги. — Ни один человек не может быть только добрым или только злым…

— Но есть люди, которые стремятся стать или тем, или другим, — возразил Рейф. — Всегда были люди, желавшие стать святыми или наставниками. Но были и другие — готовые посвятить себя колдовству или сатанизму.

— Больные, убогие людишки, не способные хоть как-то повлиять на окружающий мир! Я говорю о тех болванах, что играли в сатанизм, — отозвался Мартин.

— Вы когда-нибудь слышали об Алистере Кроули, его еще называли Великий Зверь? — неожиданно вступила в разговор Габи.

Мартин нахмурился.

— Кроули… ах да, он жил в начале двадцатого века, приколачивал жаб к крестам и именовал себя Главным Злодеем Мира? Он умер в нищете, опустившимся наркоманом, не так ли?

— Но при жизни он обладал немалым влиянием. — Габи поставила чашку на землю. — И он не был одинок. Я помню, Аб как-то сказал: «В мире всегда найдется какой-нибудь Кроули».

— Правда? — заинтересованно спросил Рейф. — Когда это произошло?

— Когда? — Девушка задумалась. — Точно не помню. Несколько месяцев назад. Честно говоря, я забыла, о чем мы тогда беседовали. Мы были в лаборатории, хотя… Постойте!

Она вдруг побледнела и испуганно взглянула на Рейфа.

— Это произошло вскоре после того звонка… Помните, я рассказывала, как он признался, что ему звонил Старец? Вы же не думаете…

— Когда? Когда твой брат беседовал с Шанкаром? — встревожился Мартин. — Он что-нибудь говорил о нем?

— Нет, — ответил вместо девушки Рейф. — Просто Габи шутливо спросила, не со Старцем ли он беседовал, и Аб ответил утвердительно. Не давай волю воображению, Мартин. Габи, пожалуйста, успокойся. С чем бы мы сейчас ни столкнулись, это гораздо серьезнее Кроули.

— Но почему Аб вспомнил об этом Кроули?

— Нам придется это выяснить. И у нас все получится, непременно получится. А пока волноваться рано.

— Пока? — отозвался Мартин.

— По меньшей мере, еще пару дней, — ответил Рейф. Он обернулся и посмотрел на самолет. — Через пару дней я буду готов отправиться в путь. Мы высадим тебя там, где ты скажешь, Мартин. А мы втроем возьмем курс на Лондон, куда нас и хотели отправить. Мне не терпится узнать, кто нас там ждет.

Глава 11

— Нет, — возразил Мартин. — Я полечу с вами. Прошло три дня. Самолет летел на юго-восток на высоте пятидесяти футов, почти касаясь белых гребешков волн. Рейф вывел самолет за полярный круг, чтобы оказаться вне оживленных аэротрасс, и опустил машину почти к самой воде, дабы их не засекли радары. Солнце клонилось к горизонту. Они находились в двадцати минутах лета от Гебридских островов и места впадения Северного пролива в Ирландское море.

— Ни к чему вам это, — возразила Габи. — Передача волн начнется с минуты на минуту, вы отключитесь. Что бы с нами ни случилось, Мартин, вы все проспите. Если только нас не схватят, но тогда в плену окажетесь и вы. У вас не останется шанса спастись.

— Нет, — твердо повторил Мартин. — Я лечу с вами. Я намерен все выяснить, любой ценой… будь что будет.

— Что ж, — отозвался Рейф из-за пульта управления, — да будет так.

— К тому же, — Мартин едва заметно улыбнулся, — я могу вам пригодиться. Я ведь по-прежнему руководитель Проекта; и ты сам назвал меня одним из трех правителей мира, Рейф.

— Они были готовы убить тебя наравне со всеми остальными, — примиряюще отозвался Рейф.

Неспешное июльское солнце еще проступало оранжевой каемкой над линией горизонта, когда самолет достиг берегов Англии неподалеку от Блэкпулла. Но Мартин уже обмяк в своем кресле, его глаза закрылись, голова упала на грудь. Трансляция энерговолн началась.

Внизу проплывал сумеречный пейзаж. Теперь самолет летел на высоте шестисот футов. Если бы не светящаяся на панели карта, можно было бы решить, что они снова очутились над канадскими лесами. На западе небо еще было нежно-розовым, но внизу все уже погрузилось во мрак.

Лукас зарычал.

Рейф и Габи, сидевшие у панели управления, разом обернулись. Волк замер рядом с бесчувственным Мартином, шерсть на загривке встала дыбом. До них донеслось его дыхание, тяжелое и хриплое.

— В чем дело, Лукас? — встревоженно спросила Габи.

— Аб, — прохрипел волк.

— Что Аб? Он близко?

— Нет. Далеко. Аб сердится. Аб боится. За тебя, Габи.

— За меня…

— Лукас, — вмешался Рейф. — Аб знает, где мы? Он знает, где сейчас Габи?

— Нет, — прорычал Лукас. — Он не знает. Он знает, что Габи нет дома. Поэтому волнуется.

Девушка посмотрела на Рейфа, затем снова перевела взгляд на волка.

— Лукас, — сказала она. — Ты знаешь, где Аб? Расскажи нам.

Приглушенное рычание смолкло. Волк медленно опустил голову и коснулся носом ладони девушки, лежащей на спинке кресла. Он тихо заскулил и с виноватым видом лизнул Габи запястье.

— Нет, — прохрипел он.

— Ты не знаешь? — спросила она. — Ты правда не знаешь?

Лукас снова заскулил и еще раз лизнул Габи руку.

— Не знаю. Я чувствую Аба… вы не чувствуете. Бесполезно. Бесполезно.

Он уткнулся носом в ее ладонь.

— Ничего… ничего. — Габриэль погладила его жесткую шерсть между ушей. Все в порядке. Я должна была спросить. Ничего страшного.

Волк снова лизнул ей руку. Габи и Рейф повернулись к приборам.

Какое-то время они молча летели над темнотой. Потом девушка снова заговорила:

— Может быть, Аб не хотел, чтобы я узнала, куда он исчез?

— Возможно, — согласился Рейф. Габриэль резко повернулась к нему.

— Думаете, есть какие-то иные варианты? — Ее голос звучал вызывающе.

— Помнишь, как я нашел Лукаса в лесу? — вместо ответа спросил Рейф. — Я уже говорил, что там, в скале, открыл в себе новое качество. Я понял, что могу общаться с Лукасом на уровне подсознания. Мне казалось, что он прямо передо мной, хотя в действительности нас разделяли сотни, тысячи миль. Я спросил Лукаса, может ли он так же чувствовать Аба. Он ответил, что может. Думаю, Лукас чувствует Аба, но то ли он не в силах конкретизировать его местонахождение, то ли ему не хватает возможностей речевого аппарата, чтобы сказать, где сейчас Аб.

Габриэль с минуту пристально смотрела на Рей-фа. Потом она снова обернулась назад и протянула руку, чтобы погладить волка.

— Лукас, — сказала она нежно, — Лукас… Рейф не сводил глаз с приборов, но даже сквозь гул моторов он слышал, как волк лижет ладонь девушки.

— Мы почти прилетели, — объявил Рейф. — Пора.

— Сколько осталось?

— Чуть меньше десяти миль. Шестнадцать километров, если быть точным. В этой части мира столь интенсивное воздушное движение, что диспетчеры начинают вести самолет, лишь когда тот оказывается в непосредственной близости от наземного пункта управления, но по соображениям безопасности это минимальное расстояние не может быть меньше пятнадцати километров. Ты готова?

— Только надену куртку.

Девушка перебралась назад; Рейф установил поиск автопилота на небольшой деревенский церковный дворик, скрытый в темноте в шестистах метрах от них. Через минуту Габи снова сидела рядом с ним, на ней была черная непромокаемая куртка и такие же брюки, которые она нашла в аварийном отсеке. Девушка протянула Рейфу такой же спасательный костюм.

— Одевайтесь, — сказала она. — Я присмотрю за автопилотом.

Рейф с трудом натянул штаны и куртку прямо на одежду. Непромокаемый костюм был абсолютно черен, на земле это окажется весьма кстати. Легкий толчок сообщил, что самолет приземлился в церковном дворике; через секунду белая лампочка на панели подтвердила это.

— Помоги мне управиться с Мартином, — попросил Рейф.

Они вместе натянули на руководителя Проекта спасательный костюм, спустили на землю и уложили на траву рядом с огромным валуном, защищавшим от холодного, влажного ветра.

Рейф вернулся в самолет, задал автопилоту программу, спрыгнул на землю и захлопнул дверцу.

— А теперь, — сказал он, глядя на Габи и Лукаса, — у нас есть полчаса, чтобы найти средство передвижения.

Им едва хватило этого времени, пришлось даже взломать дверь какого-то гаража, в котором стоял старенький грузовичок. Но все же они успели подъехать к церковному дворику к тому моменту, когда самолет взмыл в ночное небо и неторопливо устремился на восток.

По сравнению с землей, погруженной в кромешный мрак, небо казалось очень светлым. Силуэт низко летящего самолета четко выделялся на фоне чистого звездного неба; над лесом показался полумесяц. Рейф вел машину, а Габи следила за самолетом, чтобы Рейф не отвлекался от дороги. Но все же они дважды едва не потеряли его из виду.

Когда это произошло в первый раз, Рейф свернул прямо в открытое поле, благополучно выбравшись на дорогу чуть дальше. Во второй раз ему пришлось протаранить забор, прорвать заграждение из колючей проволоки, пересечь зеленый луг и снова расправиться с забором.

Наконец самолет на секунду замер в воздухе и начал вертикально опускаться, скрывшись за деревьями, растущими вдоль дороги. Рейф остановил грузовик.

— Дальше пешком, — сказал он.

Они оставили машину на обочине, а сами двинулись в открытое поле. Впереди темнела какая-то громада; подойдя ближе, они увидели, что это большой старинный особняк, окруженный деревьями. Со стороны фасада имелась проплешина — наверное, лужайка или большая клумба. Они приблизились к деревьям; прямо перед ними темнел высокий куст лилии. Рейф исчез в темноте, но вскоре вернулся.

— Там металлическая сетка, — прошептал он. — И наверняка под напряжением, иначе в ней нет смысла. Высота больше трех метров. Лукас, ты понимаешь, насколько это высоко?

— Да, — тихо прохрипел волк.

— Если я встану у сетки и нагнусь вот так, — Рейф пригнулся, оперся ладонями о колени, — ты сможешь, вспрыгнув мне на спину, вторым прыжком преодолеть забор?

— Да, — ответил Лукас.

— Отлично. Тогда вот что мы сделаем. Когда ты окажешься за забором, не отходи от него ни на шаг, дальше могут быть разные ловушки, но под самой сеткой обязательно есть тропинка. Двигайся вдоль забора, пока не найдешь ворота. Жди нас там.

— Но у ворот наверняка есть охрана, — возразила Габи.

— На это я и рассчитываю. У ворот обязательно должен быть охранник. Я постараюсь подманить его как можно ближе к воротам. Потом, Лукас, ты уберешь его. Быстро, пока он не поднял шума. Не двигайся, пока я не позову тебя по имени. Ты понял?

— Понял, — произнес волк.

— Хорошо. За дело!

Они приблизились к сетке. Рейф расставил ноги, согнул плечи и крепко уперся ладонями в колени. Поблескивающая в лунном свете сетка маячила у него перед самым носом.

— Я готов, Лукас. Давай!

Сзади раздался легкий вздох, шорох травы, затем быстрый топот бегущих лап; Рейф ощутил сильнейший толчок, едва устояв на ногах.

Невероятным усилием он все же сохранил равновесие, распрямился и вгляделся в темноту.

— Лукас? — встревоженно прошептал он. Волк тихо заскулил по ту сторону сетки. Через секунду во мраке проступил силуэт.

— Молодец! Хороший Лу… — Рейф осекся. Он собирался похвалить волка, как хвалят собаку. Но Габи права — Лукас больше, чем пес. Он настоящая личность, и снисходительность тут неуместна. — Отличная работа, Лукас.

Тот снова едва слышно заскулил.

— Теперь моя очередь. — Рейф повернулся вправо. — Старайся держаться как можно ближе ко мне.

Он двинулся вперед. Идти пришлось довольно долго, сетка окружала немалую территорию. Рейф вышел на дорогу, повернул налево, миновал деревья, растущие вдоль шоссе; краем глаза он следил за едва заметным отсветом проволоки, разделяющей их с Лукасом. Как он и предполагал, скоро сетка сменилась высокой стеной с проволочным ограждением, идущим поверху. Рейф молча шагал вдоль стены, пока не заметил то, что сначала показалось ему вертикальной темной линией, но скоро расширилось до размеров ворот, к которым примыкала дорога.

Рейф замедлил шаг. Ступая как можно тише, он приблизился к темному забору и осторожно заглянул внутрь. Это и в самом деле были ворота — кованые, словно декоративные. Рейф еще немного подождал, холодный ветер обдувал лицо, сердце сильно билось. Затем он шагнул вперед, к воротам.

Как ни в чем не бывало он толкнул чугунные створки и обнаружил массивный замок.

В ту же секунду из-за ворот раздался голос:

— Стоять! Не двигаться!

Где-то в темноте открылась дверь, узкая полоска света упала из небольшого домика. К Рейфу направился высокий силуэт, в левой руке угадывались очертания пистолета.

Рейф застыл точно по центру ворот, ухватившись за огромный замок. Сквозь черные витые прутья едва можно было просунуть руку.

— Не двигаться! — повторил охранник, направив на Рейфа автоматический пистолет. — Руки вверх!

Рейф послушно вскинул руки.

— Кто ты? — Охранник остановился. — И что ты здесь делаешь?

— Я с самолета, того, что приземлился у вас во дворе, — с деланной беззаботностью ответил Рейф. — Мне нужно поговорить с владельцем дома. Впустите меня…

— Ну-ну! — Просунутое сквозь прутья забора дуло уперлось Рейфу в живот. Если ты уж добрался до ворот, то сначала…

— Лукас! — быстро произнес Рейф.

— Лукас? — отозвался охранник. — Какой еще Лукас? Меня…

Внезапно он всем телом навалился на решетку, его голова запрокинулась. Охранник начал сползать на землю, но Рейф подхватил уже бездыханное тело.

Взмокнув от напряжения, Рейф держал тело одной рукой, другой шаря по карманам охранника. Он обнаружил бумажник, кое-какие мелочи, но ключа не было.

— Лукас, — снова позвал Рейф. Темная тень волка проступила по ту сторону забора.

— Я здесь.

Рейф показал на узкую полоску света, падавшую сквозь приоткрытую дверь сторожки.

— Посмотри, нет ли там чего-нибудь похожего на ключ.

Лукас исчез. Полоска света увеличилась, Рейф увидел, как ее пересек силуэт волка. Он отступил в темноту. Свет падал на тело охранника, но дом находился на приличном расстоянии, и Рейф надеялся, что его обитатели ничего не заметят.

Лукас вернулся и просунул морду сквозь прутья. В зубах он держал кольцо с единственным ключом.

— Спасибо, — прошептал Рейф. Он взял ключ и принялся нащупывать замочную скважину, но ничего не нашел. Поверхность замка была абсолютно гладкой. Он сдался.

— Лукас, — сказал он тихо, — ты знаешь, что такое замочная скважина?

— Я умею отпирать замки, — ответил Лукас. — Аб научил меня.

Рейф сунул ключ сквозь прутья ворот.

— Тогда вернись в сторожку, поищи скважину и посмотри, подойдет ли этот ключ.

Зубы Лукаса клацнули по кольцу. Он снова исчез. Рейф ждал. Сзади раздался какой-то слабый шорох. Он резко обернулся. В темноте маячило бледное от лунного света лицо Габи. Злость и смущение охватили его. Он совсем забыл о девушке.

— Возвращайся к грузовику, — прошептал Рейф. — Жди нас там.

— Нет.

— Я сказал…

— А я сказала, нет, — повторила Габи. — Там могут быть электронные ловушки или защитная сигнализация. Вы, конечно, супермен, но в этой области я дам вам фору. Кроме того, я хочу быть рядом с вами и Лукасом.

— Нет, — упорствовал Рейф.

— Вы меня не остановите, — твердо сказала девушка. — Я иду с вами…

Она замолчала, уставившись в темноту. Рейф повернулся к воротам и увидел, что они открылись. За ними стоял Лукас. Рейф бросился мимо волка к сторожке и захлопнул дверь, предательская полоска света исчезла. Он обернулся.

— Ладно, поступай как знаешь, — зло шепнул он Габи. — Пошли.

Они двинулись к дому быстро, но бесшумно, стараясь держаться в тени кустов, тянущихся вдоль тропинки. Вскоре живая изгородь кончилась, до угла дома оставалось меньше пятидесяти футов, а до дверей около ста.

В темноте здание казалось огромным и неприступным. Как ни странно, нигде не было видно ни огонька: ни вокруг дома на лужайке, ни в окнах. По ночам любое мало-мальски приличное место ярко освещалось и было оснащено видеокамерами — на случай появления зомби. Но этот дом, пронзавший шпилем небо, казался абсолютно черным; ни охраны, ни признаков бодрствующих обитателей.

— Слишком все просто, — прошептал Рейф не то про себя, не то обращаясь к Габи. Он взглянул на волка. — Лукас, ты чуешь кого-нибудь?

— Нет, — тихо прохрипел тот.

— Может, нам просто повезло, — предположила Габи.

— Нет. — Рейф покачал головой. — Самолет приземлился пятнадцать минут назад. Они уже должны были обнаружить, что он пуст. Если же они не обратили на самолет внимания, то почему? Охранник у ворот поставлен неспроста.

Габи не ответила. Лукас тоже молчал.

— Хорошо, — решил Рейф, — сейчас это не так важно. Мне все равно надо пробраться в дом. Габи, жди меня здесь.

— Нет, — возразила девушка. — Вы не сможете меня заставить.

Рейф пожал плечами.

— Лукас, если Габи попытается пойти за мной, сбей ее с ног.

— Лукас! Ты не сделаешь этого. Ты слышишь меня?

— Слышу, — отозвался Лукас, — и сделаю.

— Лукас! — Габриэль изумленно уставилась на волка. — Это же я… Я приказываю тебе не делать этого.

— Там опасно, — прохрипел Лукас. — Я должен беречь тебя.

— Кто это сказал?

— Аб. Я должен беречь тебя.

— Он не имел в виду…

Рейф не стал ждать, чем закончится этот спор. Он уже пробирался к глубокой тени, окружавшей дом. Рывком преодолев открытое пространство, он прислонился к кирпичной стене, чтобы перевести дух. Колени дрожали, сердце готово было выскочить из груди. Рана, о которой Рейф почти забыл, снова дала о себе знать, острой болью отдаваясь при каждом вздохе.

Вскоре дыхание восстановилось. Боль утихла. Рейф взбежал по ступеням и обнаружил, что входная дверь не просто отперта, но и приоткрыта. Он чуть подтолкнул ее и проскользнул внутрь.

Он оказался в большом зале с высокими потолками. Стены были отделаны деревом, с каждой стороны имелось по двери; в дальнем конце зала Рейф увидел широкую лестницу, уходящую в темноту, сбоку от него выделялся проем высокого, стрельчатого окна, сквозь которое заглядывала луна, заливая холл призрачным светом. Глаза привыкли к темноте быстрее, чем Рейф рассчитывал. Правая дверь была приоткрыта, но за ней был лишь мрак. Он подошел к ней, но не успел больше ничего сделать…

От входной двери донесся шорох, Рейф вздрогнул и стремительно обернулся.

Входная дверь была распахнута, в проеме, на фоне лунного сияния, маячили два силуэта — человек в мешковатой одежде и собака. Тени шагнули к нему, Рейф узнал Габи и Лукаса.

— Вы что, действительно думали, что сможете перетянуть Лукаса на свою сторону? — яростно зашептала девушка, приблизившись к Рейфу вплотную.

— Шш… идем. — Он шагнул в абсолютную темноту, царившую за дверью. Подождите, сейчас я найду, где включить свет…

Дверь внезапно захлопнулась. Вокруг не было видно ни зги.

— Милости прошу, гости дорогие! — раздался ликующий крик.

Голос был детский — звонкий, смеющийся.

Глава 12

Вспыхнул свет. Мощный импульс неведомых ранее энерговолн приковал их к месту. Рейф и Габи стояли, щурясь от ослепительного света, в ушах у них звенел детский голосок:

— Стойте там. Собачка! Где собачка? Вы пришли с собачкой. Песик, миленький, иди ко мне! Сейчас же! Ты слышишь, собачка?

Глаза Рейфа постепенно привыкли к яркому свету. Он увидел комнату, устланную мягкими коврами; вокруг громоздилось невероятное количество мебели; стены украшали картины в роскошных рамах; столики были уставлены бесчисленными светильниками. Все это великолепие было залито ярчайшим светом, струящимся со всех сторон. В дальнем конце комнаты стояло огромное кресло-трон, а в нем громоздилось гигантское распухшее тело, больше похожее на тряпичную куклу, чем на человека. На необъятных плечах карикатурного создания покоилась голова словно посетитель парка просунул голову в круглое отверстие картонной картинки для фотографии, — голова принадлежала белокурому ангелоподобному мальчику лет шести-семи.

— У вас была собака, была! — плаксиво протянул странный ребенок. — Куда она подевалась? Она должна слушаться меня, как и вы двое! Саймон приказывает шаг вперед!

Рейф почувствовал, как его нога невольно шагнула вперед, он пошатнулся. Габи осталась чуть позади.

— То-то! Ну где же собачка, почему она не идет? — Детское личико на секунду поморщилось, но тут же снова расплылось в улыбке. — Ну, ничего! Придет попозже. Эй вы, двое! Подойдите ко мне.

Рейф и Габи повиновались, остановившись подле трона. Рейф вдруг осознал, что перед ними отнюдь не веселый ребенок, выглядывающий из-за громадной, ватной куклы — детская голова и в самом деле принадлежала этому уродливому существу. За его спиной на стене висело большое перевернутое распятие, но вместо привычной фигурки Христа на распятии было нечто иное. Гладкое тельце размером с крысу, почерневшее и высохшее…

Рейф взглянул на несуразное существо, сидевшее на троне.

— Видишь? — Мягкие детские губы изогнулись в счастливой улыбке. — Вы меня слушаетесь! Меня все слушаются. Поэтому я живу здесь совсем один, еще только охранник у ворот. Теперь придется подыскать другого. Ваша собачка его укусила, и он умер, да? Где же собачка?

— Не знаю, — ответил Рейф. Он с трудом узнал собственный голос.

— Я хочу, чтобы она была здесь! — капризно заявил ребенок. — Все обязаны приходить на мой зов. Я позвал вас, и вам пришлось прийти. Правда, вы сначала решили, что вам удалось убежать от меня, я даже вынужден был наказать тех, на горе, за то, что они не прислали вас ко мне немедленно. Но теперь вы здесь, не так ли?

Рейф молчал.

— Не смей дуться! — взвизгнул ребенок. — Не терплю, когда дуются. А если мне это не нравится, то и никому не должно нравиться. Стой на одной ноге, Саймон так сказал!

Рейф обнаружил, что приподнял правую ногу, перенеся весь вес своего тела на левую. Подсознание отчаянно пыталось освободиться от влияния волн, сковавших его волю. Они были похожи на обездвиживающие импульсы, которые он испытал на себе в горном убежище, но на этот раз эти волны были гораздо более мощными. Но если ему удавалось справляться с парализующим излучением раньше, то он должен преодолеть их и теперь…

— Я могу заставить тебя стоять так, пока ты не умрешь. — Существо весело хихикнуло. Рейф никак не мог привыкнуть к его голосу — звонкому, чистому. Ясные голубые глаза смотрели на него. — Ты же сам знаешь, правда? Скажи, что знаешь.

— Знаю, — невольно произнес Рейф.

— Нет! Ты должен был сказать это иначе! — Детское личико вновь перекосилось. — Эти слова надо говорить так, чтобы было ясно — ты веришь в них. Ведь это правда. Ты же сам знаешь.

— Да, — снова произнес Рейф. Нога, на которой он стоял, затекла.

Сзади раздался шум; краем глаза Рейф заметил, как Габи упала. Существо на троне переключило свое внимание на девушку.

— Зачем ты это сделала? — возмутилось оно. — Что с твоими глупыми ногами? Ты что, стоять не можешь нормально? Отвечай!

Парализующие волны внезапно отхлынули.

— Я была несколько лет парализована, — ответила Габи, не делая попытки подняться. — Я начала ходить всего несколько дней назад.

Она помедлила и неуклюже встала. Рейф мысленно измерил дистанцию до нелепого существа, восседавшего на троне. Если бы он смог быстро…

— Смог бы, не так ли? — Надзиратель снова перевел глаза на Рейфа. — Ты хотел мне сделать больно, да? Ты, похоже, забыл, что мне нельзя причинять боль? Ты не знаешь, кто я такой?

— Нет, — признался Рейф.

— Отлично знаешь! — Детское лицо исказилось злобой. — Я тот, кого вы хотели найти! Вы думали, что я похитил твоего друга Аба Лизинга. Да, я похитил его. Но я вам его не верну. Я призвал его к себе, чтобы заставить тебя прийти ко мне. Ты что, не знал этого? Да, не знал. Но я-то все знал. Догадался теперь, кто я?

— Ты хочешь сказать, — начал Рейф, — что тебе подвластны все зомби?

— Мне подвластен весь мир! Потому что настало мое время. Время Великого. Время Старца, который старше Вселенной. Время Шайтана — потому что я и есть Шайтан!

Нежные детские губы неожиданно округлились, словно существо собралось запеть. В следующий миг раздался мощный бас взрослого мужчины:

— Я ШАЙТАН! На колени! На колени… Вновь нахлынули парализующие энерговолны. Рейф и Габи, сами того не ожидая, рухнули на колени.

Столь же внезапно давление волн опять исчезло. Габи и Рейф продолжали стоять на коленях, полностью контролируя при этом свою волю. Они медленно поднялись на ноги.

— Но, — снова раздался детский голосок, полный злобы и ненависти, — вы не должны думать, будто я правлю миром только силой. Моя власть — это любовь. Любовь и поклонение! И вы тоже должны поклоняться мне. Вы обязаны любить и… прекрати немедленно!

Существо, именующее себя Шайтаном, уставилось на Рейфа, его лицо исказила злоба.

— Ты думал, я не замечу? — взвизгнул Шайтан. — Я знаю, ты задумал какую-то пакость!

— Ты умеешь считывать электронные импульсы мозга? — как можно спокойнее спросил Рейф.

Детское личико Шайтана вдруг стало непроницаемым — эта непроницаемость могла означать удивление, а могла и ничего не означать. Затем существо хитро улыбнулось.

— Ты умный… умный, — пробормотал Шайтан. — Ты очень умный, Рафаэль Харалд. Но если я пользуюсь своими игрушками, это еще не означает, что я не могу без них обходиться. Я могу все! Ведь я существую дольше этого мира и знаю больше всех.

— Так игрушки все же есть? — поинтересовался Рейф. — Если бы ты не нуждался в энерговолнах, чтобы контролировать сознание людей…

— Молодец! Ты умен, очень умен, Рейф Харалд! Сообразительный человечек, которому кажется, что он знает невероятно много, но на самом деле он ничего не знает. Своими игрушками я пользуюсь просто потому, что так хочу. И я не собираюсь ничего объяснять жалкому человечишке. Вы, людишки, включаете свет и твердите, что тьмы не существует, что мрак — всего лишь глупые предрассудки. Но тьма все же существует! Она везде и всюду. Великая Тьма! И теперь, когда наконец пришло мое время, мрак снова опустится на мир и лишит людишек их силы. Я хотел использовать тебя, Рейф Харалд, и только поэтому я вызвал тебя сюда с Луны. Это ведь я пожелал увидеть тебя, и ты явился на мой зов. Но, похоже, в этом не было смысла. Судя по всему, тебя трудно чему-то научить. Хотя, постой… Я так давно вожусь с тобой, что дам тебе еще один шанс, Рейф Харалд. Ты не веришь в Шайтана? Взгляни на свою девчонку, Рейф, и вспомни, что волны сейчас выключены!

Рейф обернулся и похолодел. Габи стояла совершенно неподвижно, как ребенок, играющий в «замри-отомри», но каждый ее мускул дрожал от напряжения. Она не сводила глаз с Шайтана, на ее застывшем лице было написано восхищение, смешанное с удивлением и страхом.

— Габи… — проворковало существо. Рейф повернулся к нему и увидел, как огромное ватное тело покачнулось, выпрямилось и подалось вперед. Детское злобное личико приблизилось к девушке.

— Габи… ты ведь любишь меня? На колени, Габи…

Медленно, не меняя выражения лица, Габриэль опустилась на колени и протянула к Шайтану руки. У Рейфа от ужаса зашевелились волосы. Свет в комнате померк, из темноты выступал лишь освещенный постамент, на котором стоял трон Шайтана. Лампы по-прежнему горели, но сам воздух, как и тогда, в скале, превратился в густую массу, не пропуская сквозь себя свет. Откуда-то донесся монотонный гул, похожий на бормотание безумца, который пытается развлечь себя, раскачиваясь из стороны в сторону. Рейф ощутил смрад паленых перьев и горелого мяса, его тело налилось тяжестью, словно земная гравитация внезапно увеличилась.

Но он по-прежнему не чувствовал влияния энерговолн.

Беспричинный животный страх, зародившийся в глубинах его существа, обратился в ярость. Рейф опустился на самое дно подсознания, чтобы не выпустить ситуацию из-под контроля…

Свирепый волчий рык заглушил бормотание существа.

Шайтан затих. Воздух перестал дрожать, и комнату снова залил ослепительный свет. Смрад исчез так же внезапно, как и появился. Габриэль устало уронила руки. Она удивленно огляделась, не поднимаясь с коленей. Шайтан напряженно всматривался в глубь комнаты. Наконец он перевел взгляд на Рейфа.

— Что это? Что это за звук?

Рейф открыл было рот, чтобы ответить, но вдруг понял: он услышал рычание волка подсознанием.

Так же, как и Шайтан. Но, очевидно, тот не знал, что это такое.

— Какой звук? — переспросил Рейф с самым невинным видом.

— Ты знаешь! — Детское личико Шайтана перекосилось. — Ты знаешь! Что это было?

— А ты сам что думаешь на этот счет? — Рейф качнул головой. — Скажи мне, и тогда я, возможно, отвечу на твой вопрос. Мне казалось, ты говорил, здесь нет никого, кроме тебя и незадачливого охранника.

— Ни… кого. — Огромное студенистое тело Шайтана отпрянуло в тщетной попытке укрыться в глубине гигантского кресла-трона. — Но если это он…

Детское личико медленно поднялось к ярко освещенному потолку.

— Это твой голос. Отец? — Голосок стал еще нежнее. — Это ты, Отец?

Рейф нагнулся и помог Габриэль подняться. Шайтан замер на троне, не сводя глаз с потолка, его маленькая голова утонула меж огромных пухлых плеч.

В зале стояла оглушительная тишина — по крайней мере, Рейф ничего не слышал ни на одном уровне сознания. И Шайтан, очевидно, тоже. Через минуту существо пожало плечами, отчего все его громадное туловище содрогнулось. Шайтан опустил глаза и уставился на Рейфа.

— Ты дурак! — Голос по-прежнему был детским, но в нем теперь звучали вполне взрослые интонации. — Ты не уверовал.

— Правильно, — отозвался Рейф. — Я верую только в то, что можно доказать.

— Доказать? Какие тебе еще требуются доказательства? — Писклявый голосок прозвучал почти грубо. — Ты здесь… потому что я призвал тебя. Это я привел тебя сюда.

— Нет, — возразил Рейф. — Я сам нашел путь.

— Сам?! — Шайтан насмешливо скривил губы. — Ты услышал мой зов и явился на него. Я проложил тебе дорогу. Если бы ты не был таким, каков ты есть, ты бы не прошел и половины пути. Но ты доказал, что достоин предстать передо мной… Только потому, что я пожелал этого. И теперь ты должен усвоить, кто ты и кто я.

— Я знаю, кто я, — ответил Рейф. — А ты… ты просто урод, жалкий фигляр…

Произнеся последнее слово, Рейф метнулся к трону; он протянул правую руку, напряг пальцы, готовясь ухватить шею-пирамидку, соединявшую хрупкую детскую голову с массивным телом.

От удара, сравнимого лишь с ударом о бетонную стену, он едва не потерял сознание. Пальцы лишь слегка коснулись студенистой шеи. Шайтан схватил Рейфа и поднял в воздух.

Руки Шайтана были ужасающе огромны. Они сжали Рейфа с такой силой, что тот едва мог дышать.

— Говорил же, дурак… — начал Шайтан. Но вдруг скорчился, словно от сильной боли, и заревел басом.

Его хватка ослабла, Рейф вывернулся и упал. Тут же вскочив, он ребром ладони ударил по руке чудовища — такой удар вполне был способен разрубить ствол крупного дерева.

В следующее мгновение Рейф оказался за троном. Он схватил Шайтана за шею и с силой стиснул.

— Дурак… — взвизгнул Шайтан. Как он сумел набрать в легкие воздуха, осталось для Рейфа тайной. — Убей меня, и я оживу вновь. Ударь меня, и я найду тебя и ударю в ответ. Как ты не понимаешь? Я Шайтан! Шайтан!

— Ничего, — мрачно ответил Рейф, — говори…

— Ничего я не скажу… — визжал Шайтан. — Ничего! И ты отпустишь меня. Отпустишь, потому что любишь, Рейф. Ты любишь меня… ты поклоняешься мне. Ты любишь… поклоняешься… мне…

Рейф еще сильнее сжал толстую и мягкую, как подушка, шею; он давил изо всех сил, но визг не стихал.

Мир перевернулся для Рейфа. Пугающе теплое чувство зародилось в его душе. Оно подобно кислоте разъело его волю, лишило сил; рука, сжимавшая шею Шайтана, обмякла. То, что сначала было мертвой хваткой, вдруг превратилось в нежное касание. Липкая симпатия к этому жирному существу росла и крепла в душе Рейфа…

Но из глубины подсознания навстречу этому уютно-обволакивающему чувству поднималась волна протеста, того самого протеста, что никогда не позволял Рейфу Харалду смириться с поражением. Эта волна подхлестнула тело. Внезапно Рейф словно бы увидел себя и Шайтана со стороны. Перед ним разверзлась бездна, в которую Шайтан медленно, но верно сталкивал его, — бездна покорности и слепой преданности. Шайтан вливал в его душу яд обмана, пытаясь убедить в неотразимой красоте своего уродства.

Встречная волна протеста словно очищающий душ смыла липкую паутину, облепившую душу. Рейф снова стиснул пальцы на шее врага. Шайтан затих.

— Теперь, — ласково прошептал Рейф в маленькое детское ушко, — ответь мне на один вопрос. Где Аб Лизинг?

Он чуть ослабил хватку, чтобы дать возможность Шайтану ответить.

— Ты… думаешь… я скажу… — взвизгнул Шайтан. — Я говорил… меня нельзя убить. Если бы я даже мог умереть, ты не в силах меня убить… тебе это кажется странным, да? Думаешь, меня хоть кто-то способен напугать? Я испытал все, я видел все, и в этом мире, и на том свете. Сдайся, Рейф, смирись.

— Даю тебе еще один шанс, — мрачно сказал Рейф. — Где Аб Лизинг?!

— Убей меня, если сможешь! — Шайтан тоненько рассмеялся. — Но я не умру! Мое тело сгниет, но душа проникнет в твою душу. И понемногу, день за днем, минута за минутой я стану расти в тебе, пока не погублю тебя, и тогда ты станешь мной. Шайтан вернется к жизни в твоем теле или в теле любого другого, кто посмеет убить его. Поэтому я никогда не умру. Кто убьет меня, тот и примет меня в свою душу — я буду жить вечно!

— И ты веришь в эту чушь? — Рейф расхохотался столь зловеще, что Габи, стоявшая у подножия трона, побледнела. — Лукас!

— Лукас? — беззвучно повторили губы Шайтана.

— Лукас! — снова крикнул Рейф, и в комнату из темноты, царившей за все еще приоткрытой дверью, скользнул Лукас.

Он двигался медленно, неспешно переставляя лапы, не сводя янтарных глаз с постамента. Рейф отпустил Шайтана и отступил от трона.

— Перед тобой Лукас, — негромко сообщил он, глядя на растерянное детское личико Шайтана.

Рейф медленно отступал, пока не достиг края постамента и не ощутил под ногой пустоту. Тогда он спрыгнул вниз и встал рядом с Габриэль. Волк медленно надвигался на Шайтана, из приоткрытой пасти рвался свирепый рык.

— Лукас нечувствителен к энерговолнам, к любым энерговолнам, — сказал Рейф. — И у него нет человеческой души, которая могла бы полюбить тебя. Если Лукас убьет тебя, ты не сможешь переселиться в него. Ты больше не вечен, Шайтан!

Волк продолжал медленно продвигаться вперед, шаг за шагом, не прекращая рычать.

— Песик… — прошептал Шайтан, завороженно глядя на приближающегося зверя. — Хороший, хороший песик…

— Это волк, — усмехнулся Рейф.

— Волк… Лукас, хороший Лукас…

Лукас достиг постамента, положил на него одну лапу, потом мягко вспрыгнул наверх. Замерев на самом краю возвышения, он не сводил глаз с Шайтана. Огромные руки студенистого существа, напоминающие белые перчатки циркового клоуна, приподнялись, пальцы чуть согнулись, словно готовясь ухватить волка.

— Лукас гораздо проворнее меня, — предупредил Рейф. — И ему достаточно разок сомкнуть на твоей шее челюсти.

— Лукас… хороший, ты хороший. Ты же любишь меня, Лукас…

— Нет, — прорычал Лукас. — Ты хотел причинить вред моей Габи. Аб приказал мне убить каждого, кто попытается сделать это.

Глава 13

— Уберите его! — внезапно заголосил Шайтан тоненьким голоском.

Лукас уже припал к постаменту, готовясь к прыжку.

— Нет, Лукас! Постой… — вскрикнула девушка.

— Правильно, — поддержал ее Рейф. — Подожди, Лукас! Следи за ним. Пока просто следи за ним. Не позволяй ему пошевелиться.

Волк медленно выпрямился. Он отступил назад, его лапы едва касались края постамента. Он застыл, пристально глядя на Шайтана, который положил свои огромные ручищи на подлокотники трона.

Лукас зарычал.

— Нет! — взмолился Шайтан. — Нет, Лукас. Я не пошевелюсь. — Он повернул личико к Рейфу. — А Лукас… говорит?

— И понимает, — усмехнулся Рейф.

— Понимает? Ах да. — На какое-то мгновение пушистые ресницы опустились, прикрыв ясные детские глаза. — И как много?

— Достаточно, — ответил Рейф. — А теперь настала моя очередь задавать вопросы. Где Аб Лизинг?

Шайтан закрыл глаза.

— Я не знаю, — прошептал он.

— Знаешь! — Рейф не сводил взгляда с лица Шайтана, тот, казалось, уснул. Не будем терять время. Сначала я кое-что скажу тебе. Усыпляющее воздействие энерговолн на людей поначалу было всего лишь побочным эффектом. Но в последние три года это явление вышло на первый план — теперь это уже был не побочный, а основной эффект. Над ним работали, его усовершенствовали все, кто надеялся завоевать мир и править им в своих интересах. А труды Аба могли помешать этому. — Рейф помолчал; Шайтан по-прежнему сидел прикрыв глаза. — Сейчас, должно быть, существует с полдюжины частот, используемых разными группировками. И сила воздействия волн с разными частотами, похоже, далеко не одинакова. Так, например, частота, которую используешь ты, гораздо эффективнее той, что использовали обитатели скалы. И ты решил убрать конкурентов. Ты ведь сам сказал, что приказал убить их, не так ли? Шайтан не отвечал.

— Лукас, — окликнул волка Рейф.

Зверь зарычал.

Шайтан неожиданно открыл глаза.

— Ах да, — протянул он, — я и в самом деле что-то такое говорил.

— Хорошо, — похвалил Рейф, — но где ты набираешь себе людей? Кто они?

Лицо Шайтана было непроницаемо. Он молча смотрел на Рейфа.

— Я жду ответа, — настаивал Рейф. — Здесь никого нет, кроме охранника у ворот, ты сам сказал об этом. Откуда берутся эти толпы людей?

— С… — Шайтан помялся. — Ты не поймешь.

— А ты попробуй, — предложил Рейф, — глядишь, и пойму.

— Они приходят с острова… просто с острова. Я зову их, и они приходят. Мне известно очень многое из того, что неведомо остальным. Но даже я не знаю, что это за остров и где он находится. Я лишь могу позвать их, и они придут. Это ведь я послал их в дом Лизингов. И именно я приказал наказать моих неверных слуг… — Он приподнял свою огромную ручищу. — Даю вам слово.

Лукас зарычал.

Рука Шайтана медленно опустилась.

Рейф рассмеялся.

— Ты лжешь, — сказал он. — Это обычные люди, и откуда бы они ни являлись, ты знаешь, где они обитают.

— Разве ты дрался с обычными людьми? — вкрадчиво спросил Шайтан.

— Нет, но этому наверняка имеется объяснение.

— Правда? — Шайтан вздохнул. — Рейф, ты очень умен… во всем, кроме одного. Твоя ошибка в конце концов тебя погубит, и Шайтан в результате выйдет победителем, как это всегда случается. Ты знаешь, в чем секрет?

— Говори.

— Твоя единственная ошибка, — детский голосок звучал серьезно, — в том, что ты не желаешь поверить в сверхъестественную силу. Ты не поверишь в нее, что бы ни произошло. И ты не прав, Рейф Харалд. Ты ошибаешься, поверь. Я действительно Шайтан, и мне ведома истинная тьма. Я уже говорил, людишкам удалось потеснить тьму, это случилось пару веков назад. Но теперь она возвращается. Возвращается навсегда. Настоящая тьма — от рассвета до заката, пока земля вращается вокруг своей оси. И только во мраке скрыта истина, которую людишки вроде тебя уже не смогут контролировать. Ты знаешь, что каждую ночь, когда всякий живущий в этом мире засыпает, он попадает в ад? В ад, в мое царство!

— В этом я не сомневаюсь, — ответил Рейф. — Но в твоем аду нет ничего сверхъестественного. Это всего лишь побочный эффект искусственного сна, вызываемого энерговолнами. Разумеется, ты со своими подручными помогаешь людям получать свою дозу кошмара, совершенствуя технику передачи энергии.

Шайтан с ангельской улыбкой медленно покачал головой.

— А как насчет людишек, которыми я повелеваю? Ведь я приказываю им убивать себе подобных. И они посылают свои тени, чтобы убивать и уничтожать… Шайтан хитро прищурился. — Это тоже побочный продукт?

— Вероятно, специальная техника, позволяющая покидать тело. — Рейф пожал плечами. — Что до сверхъестественного… ты сказал, что можешь призвать своих слуг в любой момент.

— Да, — согласился Шайтан.

— Так почему бы тебе не позвать их прямо сейчас?

Шайтан искоса глянул на волка.

— Ваш Лукас чересчур проворен, — жалобно пробормотал он.

— А может, ты далеко не всегда можешь приказать им явиться? — не унимался Рейф.

Краем глаза Рейф заметил, как Габи удивленно уставилась на него. Но Шайтан лишь улыбнулся.

— Если я захочу, — сказал он, — они придут.

— Ну так позови, — предложил Рейф, — а мы придержим Лукаса.

— Правда? — Шайтан взглянул Рейфу в глаза.

— Но не вздумай натравить на нас своих рабов, — добавил Рейф. — Я хочу убедиться, что ты и в самом деле обладаешь той силой, о которой говоришь. Ты их тут же отошлешь обратно.

Шайтан слегка нахмурился.

— Зачем все это?

— Я не верю тебе, — вздохнул Рейф. — Думаю, ты можешь звать сколько угодно, но никто не придет.

— Ты… — Детское личико перекосилось. — Ты не веришь мне?

— Не верю.

— Дурак! — Шайтан снова забухал басом. — Ты заходишь слишком далеко, Рейф Харалд! Поберегись, еще немного, и тебе уже не поможет твой говорящий волк!

— Так ты не хочешь продемонстрировать нам свою силу? — с невинным видом спросил Рейф.

— Не нужны никакие доказательства! — ухнул Шайтан. — Стоит мне захотеть, и тьма пришлет своих гонцов. Неужели ты столь слеп в своем неверии? Неужели ты рискнешь еще раз попросить меня призвать их? Помни, на мой зов явятся десятки, сотни теней. Что бы ни случилось со мной, вам от них не скрыться!

— Сомневаюсь, что на твой зов откликнется десяток, не говоря уже о сотне, — усмехнулся Рейф. — Давай, зови. Или признай, что тебе это не под силу.

Уродливая маска Шайтана вновь превратилась в ангельское улыбающееся личико.

— Буду тебе весьма признателен, — заметил Рейф.

— Рейф — начала Габриэль. Он положил руку ей на плечо.

— Спокойно. Лукас, не спускай с него глаз. — Рейф обернулся, ярко освещенная комната была пуста Он снова повернулся к Шайтану:

— Так где же твои слуги? Что-то они не торопятся.

С детского личика не сходила напряженная улыбка.

— Они придут.

Рейф снова оглядел комнату.

— Когда? — насмешливо спросил он. — Через часок? К вечеру? Может, завтра или на той неделе?

— ПРИДИТЕ! — взревел Шайтан, устремив взгляд в пространство. — Приказываю вам — ПРИДИТЕ!

Рейф обернулся, комната была по-прежнему пуста. Он посмотрел на Шайтана. Тот молчал, уставившись в пустоту.

Спустя минуту Шайтан сгорбился, глаза его встретились с глазами Рейфа. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Шайтан снова вскинул голову.

— Отец, — прошептал он, — ты отвернулся от меня? Что я сделал, Отец?

Ответа не последовало ни с потолка, ни откуда-либо еще. Шайтан медленно вздохнул и посмотрел на Рейфа.

— Он меня проклял, — равнодушно произнес он. — Ты думаешь, мое поражение доказывает твою правоту? Ты ошибаешься и убедишься в этом, очень скоро убедишься. Но это уже не мое дело. Теперь ты попадешь в куда более могущественные руки, но меня это уже не волнует. Я не знаю, почему Отец отвернулся от меня.

Он замолчал, словно ожидая вопроса. Но Рейф выжидал.

— Спрашивай, — устало прошептал Шайтан. — Теперь я отвечу на любой вопрос.

— Где Аб Лизинг?

— На острове, на том самом острове, обитатели которого имеют власть над своими тенями. Самолет, на котором вы прилетели, стоит за домом. Задайте автопилоту направление на X… А… В… Н. Самолет доставит вас на остров. Шайтан устало прикрыл глаза. — Но обратно вам не выбраться. Никогда.

— Где находится этот Хавн? Шайтан ответил, не открывая глаз:

— Я не знаю. Никогда не знал.

— Как же так? — подала голос Габи. — Если тебе не известно, где находится этот остров, то откуда ты можешь знать, как до него добраться?

— Мне сказали, — прошептал Шайтан, его детское личико скукожилось. — На случай, если я когда-нибудь захочу попасть туда.

— Но ты там не был? — спросила девушка.

— Я бы захотел вернуться, но с острова никто никогда не возвращается. Его никто не может покинуть, даже те люди, что посылают вперед себя свои тени. Если вы рискнете отправиться туда, вам тоже не удастся выбраться. Но вы рискнете, я вижу. Вероятно, поэтому Отец отвернулся от меня.

— А этот твой отец, он там? — поинтересовался Рейф.

— Там или где-то еще. Это не важно. Если попадете на Хавн, то непременно увидите его. — По детскому личику разливалась болезненная бледность, словно кто-то высасывал из Шайтана жизнь прямо на глазах у Рейфа и Габи.

— Кто он? — спросил Рейф. — Кто твой отец?

— Кто знает. — Голос Шайтана слабел. — Дьявол. Или Бог. Верховный Бог, что управляет остальными богами. Он не похож ни на что. Но вы узнаете его… для него все — ничто. Ему неведомы желания. Его решения беспричинны. Вот так без всяких причин он позволил людишкам отодвинуть тьму, а потом также без какой-либо причины признал меня сыном. Он улыбался мне. А теперь, опять без причины, он отвернулся от меня, и теперь самый жалкий червь может смеяться надо мной…

Последние слова прозвучали почти неслышно.

— Шайтан! — крикнул Рейф. Детское личико дрогнуло, глаза чуть приоткрылись. — Он из других миров? Он не человек?

Шайтан широко раскрыл глаза. Он беззвучно усмехнулся, потом вдруг расхохотался во всю глотку.

— Из других миров? Нет! Он не пришелец. Он дитя Земли, как ты и я. Он человек. ЧЕЛОВЕК!

Огромное тело на троне тряслось от хохота, рвавшегося, казалось, из огромного чрева.

— Как он может быть человеком, если ты сказал, что он Бог! — возразила Габи.

Шайтан не ответил, продолжая хохотать.

— Что в этом смешного?

— Смешного? — Шайтан наконец справился со смехом и посмотрел на девушку. Смешная шутка. Моя шутка. Я Шайтан! Отец он мне или нет, но я Шайтан! Я обещал ответить на ваши вопросы. И я ответил на них.

Лукас зарычал.

— Да, волчонок. — Шайтан перевел взгляд на волка, губы его все еще кривились в усмешке. — Кровожадное создание, не способное понять разницы между обычными людьми и Шайтаном. Ты готов перегрызть глотку Шайтану, как и всем остальным, у кого имеется глотка, в которую можно вцепится. Беспощадный зверь, лишенный души, которую можно потерять; не имеющий совести, к которой можно прислушаться. Тебе тоже не понять моей шутки, правда, Лукас?

Волк снова зарычал, на этот раз тише. Он пригнулся, готовясь к прыжку.

— Нет, тебе не понять, как не понять и этим двоим. Но я объясню. — Шайтан перевел взгляд на Рейфа. — Ты спросил обо всем? Сказал ли я тебе то, что ты хотел узнать?

— Ты ответил, — мрачно произнес Рейф.

— Да, ответил, не так ли? — Шайтан вновь усмехнулся. — Я ответил на все твои вопросы, потому что ты пригрозил натравить на меня Лукаса. Ты пригрозил Шайтану расправой, и он, опасаясь за свою жизнь, рассказал тебе все, так?

— Что ты хочешь сказать? — вмешалась Габи. Она сделала шаг вперед и встала рядом с Рейфом и Лукасом.

— Только одно. То, чего я еще не сказал. Шайтан внезапно приподнял свое огромное рыхлое тело и встал на ноги. Рычание Лукаса разнеслось по комнате подобно грому. Шайтан подался вперед. Теперь, когда он распрямился, его детское личико маячило где-то под потолком.

— Мое имя — это и одно из имен Отца. Я не упоминал его?

— Какое имя? — Рейф напрягся, ожидая нападения.

— Отец… Отец Лжи! ЛУКАС! — взревел Шайтан неожиданно. — Убей меня, или я убью тебя!

Вытянув огромные студенистые лапы, он повалился на Рейфа и Габи. Рейф увернулся и попытался нанести удар, но гигантская ручища отбросила его в сторону, так что удар не достиг цели.

Где-то рядом яростно рычал Лукас, через мгновение послышался отчаянный крик Габи. Рейф вскочил и тут же рухнул на растянувшееся тело Шайтана, вложив в удар всю свою злость.

Глава 14

Его рука наткнулась на нечто, более походившее на кость, чем живую плоть. Он замахнулся, чтобы нанести еще один удар, и только тут заметил, что в этом нет нужды.

Шайтан неподвижно лежал, уткнувшись лицом в ковер, его голова была чуть повернута. Светло-зеленый ковер там, где находилась шея Шайтана, потемнел и набух. Над детской головой огромного чудища замер Лукас. Морда волка была в крови. Чуть в стороне Габриэль ощупывала голову.

Окончательно придя в себя, Рейф подскочил к девушке. Она смущенно посмотрела на него. Казалось, Габи силится понять, где находится.

— Дай посмотрю. — Рейф осторожно отвел руку девушки.

На лбу быстро набухала солидная шишка. Габриэль отстранилась.

— Должно быть, он задел тебя рукой, когда падал.

— Да… наверное, — ответила девушка. Взгляд ее прояснялся. Она потрогала ссадину и повернулась к зеркальной стене. Потом откинула с лица волосы и взглянула на Рейфа. — Я совсем не помню, как он меня ударил. — Габи перевела взгляд на гигантское тело, распростертое рядом. — Но ведь он ударил меня, правда?

Рейф задумчиво кивнул. Он склонился над Шайтаном, коснулся шеи. Пульс не прощупывался.

Он выпрямился.

— Что это было? — спросила Габи. Рейф поймал ее внимательный взгляд. — Что он имел в виду, когда говорил о своей шутке, о том, что он Отец Лжи?

Рейф покачал головой.

— Он был болен. Вероятно, он и в самом деле верил в свою сверхчеловеческую сущность. Похоже, Шайтан всерьез рассчитывал жить вечно. — Рейф заставил себя встряхнуться. — Нам надо идти, — сказал он.

Во взгляде девушки читался ужас.

— Идти? И оставить его здесь?

— Да.

Габи перевела взгляд на Лукаса. Волк тихо заскулил и лизнул ее в лицо.

— Вы… — произнесла она. — Вы очень похожи. Вы с Лукасом.

— Думаешь? — равнодушно спросил Рейф.

— Да. — Она отвернулась. Ее голос звучал глухо. — Что ж… Пошли.

Они выбрались из дома, осторожно обошли его и оказались на большой лужайке. Под усыпанным звездами небом четко вырисовывался силуэт самолета.

— Мы летим туда? — все так же глухо спросила Габриэль, когда они с Рейфом устроились в креслах у панели управления. Лукас улегся сзади.

— Куда?

— На остров Хавн, — пояснила Габи.

— Да, — ответил Рейф. — Но только мы с Лукасом. Тебя мы высадим неподалеку от Лондона.

— Нет, я лечу с вами.

— Послушай…

— Нет, — решительно возразила Габи. — Не будем спорить. Если понадобится, я прикажу Лукасу помочь мне убедить вас. Вы сказали, что существует множество разновидностей энерговолн, используемых для контроля над людьми. Возможно, вы умеете справляться с некоторыми из них. Но вы же не знаете, с чем придется столкнуться на этом Хавне, а я знаю. Или, по крайней мере, разбираюсь в энерговолнах лучше вас.

Самолет взмыл вверх. Когда он набрал необходимую высоту, Рейф повернулся к Габи; лицо девушки было освещено слабым мерцанием панели управления.

— Разбираешься? Откуда ты можешь знать, какие энерговолны используются на острове?

— Я же работала с Абом, — ответила Габи. — Спектр таких волн довольно узок. И генераторы, скорее всего, однотипны. Там, в доме, от меня было мало толку, но, даю голову на отсечение, на острове все будет иначе.

Рейф внимательно следил за показаниями панели управления. Самолет набирал скорость. Когда они достигли высоты в пятнадцать тысяч метров, Рейф задал автопилоту направление на остров Хавн.

Самолет совершил разворот на сто десять градусов и устремился на юго-запад.

Раз уж мы заодно, — пробормотал Рейф, — так будем заодно до конца.

Он отодвинулся от панели управления — следить за показаниями необходимости уже не было — и развернул свое кресло к Габи. — Итак, что, по-твоему, ждет нас на острове Хавн?

— Экраны эхолокаторов вокруг всего острова, под водой, — предположила Габи, — Мощные радары. Рассеянные лазерные импульсы для обнаружения движущихся целей.

— Иными словами, — заключил Рейф, — незамеченными нам туда проникнуть не удастся.

— Верно. — Габи прикусила нижнюю губу. Он усмехнулся.

— А что ждет нас на самом острове?

— Скорее всего, очередная разновидность энерговолн, — с энтузиазмом ответила девушка. — Они должны либо лишить нас сознания, либо ввергнуть в транс. Видите ли, чем сложнее и мощнее волны, тем больше энергии требуется для их передачи. Недостаточно просто настроить генератор на нужную частоту. Невозможно вести передачу, не задействовав весь-спектр. Значит, нужно сконцентрировать энергию передатчика в определенном месте, перекрыв нужные частоты слабыми, второстепенными энерговолнами — в среднем до пяти тысяч единиц — они-то и позволяют уберечь от «сонного» эффекта отдельные районы. Вы меня понимаете?

— Не совсем, — признался Рейф.

— Постараюсь объяснить. Первая энергопередача словно проводит линию на листе бумаги. Затем вы стираете всю эту линию, кроме небольшого участка, который необходимо подвергнуть «сонному» эффекту. Чем меньше поражаемый участок, тем больше придется стирать. А это означает, что энергии требуется все больше и больше. В результате энергетические затраты на создание эффекта оказываются ничтожны по сравнению с затратами на его ослабление. Именно поэтому Земля с самого начала смирилась с «сонным» эффектом, сопровождающим передачу энерговолн. Ведь для того, чтобы снизить их воздействие на людей, пришлось бы затратить на это почти всю энергию. И Земля снова начала бы голодать. Разумеется, за последние три года техника значительно усовершенствовалась. Мы с вами видели людей, которые иначе реагируют на энерговолны. Но всему есть предел. Вот почему я могу утверждать, что нам придется столкнуться лишь с разновидностью обычных волн.

— Хорошо, — Рейф кивнул, — а если они ради нас перейдут с одной частоты на другую?

— Не думаю, — возразила Габи. — Подобное переключение не так уж просто. Они наверняка не станут пытаться поразить нас сперва одним спектром волн, затем другим, скорее всего, нам не придется постоянно перестраиваться. Но интенсивность излучения будет невероятной. Скорее всего, они постараются сломить нас мощным энергетическим сгустком. — Девушка весело улыбнулась. Если нам удастся проникнуть на остров незамеченными, мы сможем действовать свободно, по Крайней мере на вас с Лукасом «сонные» волны особого эффекта не окажут… — Кстати, — перебил ее Рейф, — почему? Меня давно мучает вопрос, откуда у Лукаса иммунитет к Волнам?

— Это не совсем иммунитет, — пояснила Габи. — Аб, практически сотворив Лукаса заново, вживил в его череп микрогенератор. Устройство излучает сигнал, который безвреден уже на расстоянии метра, но способен защитить мозг от внешнего излучения. Естественно, если знать, на какую именно частоту настроен генератор Лукаса, то его легко вывести из строя, но никто этого не знает. Аб не сказал даже мне. А вычислить частоту не проще, чем вскрыть банковский сейф. Рейф кивнул.

— Итак, — продолжала Габи. — У нас есть Лукас плюс мои знания о природе энерговолн и вы. Если мы попадем на остров, то сможем легко найти Аба.

— Легко, — иронично откликнулся Рейф. Девушка удивленно посмотрела на него.

— А какие неприятности нас, по-вашему, ожидают?

— Целая куча. Даже если предположить, что нам удастся незаметно проскользнуть на остров, он наверняка кишит тенями настоящих головорезов. Ты сама сказала, что Лукас чувствителен к определенному спектру энерговолн…

— Но никто же не знает — Кроме Аба, — напомнил Рейф. — Но ведь Аб находится на этом острове. А что, если он рассказал, как вывести из игры Лукаса? В любом случае он знает об энерговолнах не меньше твоего, и даже побольше. Аб с легкостью может разгадать твои действия.

— Но Аб никогда… — Габи осеклась.

— А что, если он изменился? — тихо спросил Рейф. — Вспомни, Аба никто не принуждал покидать дом. Лукас видел, что он ушел по собственной воле, возможно, даже охотно.

— Лукас также сказал, что Аб был очень расстроен, что он ненавидел тех, кто за ним пришел!

— И все же Аб ушел с ними.

— Почему вы так уверены, что Аб изменился? — гневно спросила Габи. Рейф помолчал.

— Вспомни, — медленно заговорил он, — как Шайтан приказал тебе полюбить его. Ты ведь почти подчинилась Он отвернулся и взглянул на звезды, чтобы не видеть полные страдания глаза девушки. Габриэль ответила не сразу.

— Шайтан просто обладал гипнотическими способностями, вот и все. — Ее голос звучал жестко. — На Аба гипноз не действует. Его воля гораздо сильнее моей.

— Но даже я едва не угодил в ловушку Шайтана, — возразил Рейф. — В ту минуту, когда собрался задушить его. И кроме того, это был не гипноз.

— Не гипноз?

Рейф снова повернулся к Габи, девушка не сводила с него глаз.

— Я кое-что знаю о гипнозе, — сказал он.

— Но… что же это? Рейф поежился.

— Вероятно, магия. Колдовство.

— Колд… — Габриэль замолчала. — Неужели вы и в самом деле так считаете?

— Да, — коротко ответил Рейф.

— Но ведь Шайтан сказал, что ваша слабость кроется в отказе верить в сверхъестественные силы.

— Он ошибся, теперь я готов поверить во все, что угодно.

— Если оно способно воздействовать на вас! — саркастически воскликнула Габи.

— Нет, — терпеливо возразил Рейф. — Дело не во мне. Я готов поверить в сверхъестественную природу явления, если не найду никакого иного объяснения. Но при этом я должен увидеть это явление собственными глазами. — Он посмотрел на Габи, но лицо девушки было все еще сердито. — Вовсе не Шайтан заставил поверить меня в колдовство. Я поверил в него еще до того, как вернулся на Землю. Честно говоря, именно этот переворот в моем мировоззрении и заставил меня покинуть Луну.

— Вы вернулись… — казалось, Габи говорит против собственной воли, потому что решили, будто во всем происходящем на Земле повинны сверхъестественные силы?

— Да, — Рейф кивнул, — но сверхъестественные лишь в определенном смысле этого слова. Задумайся над такой возможностью, Габи… просто допусти хотя бы на одну секунду, что во вселенной существует некий ирреальный элемент. Наша западная цивилизация упрямо отрицала его, двигаясь по пути технологического материализма.

— Хорошо, пусть так, — согласилась Габи. — Я готова допустить существование, как вы выразились, некоего ирреального элемента, но не больше.

— Отлично, — ответил Рейф. — Теперь вспомни еще кое о чем. Технократическая цивилизация Запада полагает, что наши знания постоянно растут, захватывая ранее не познанные области, расчищая плацдармы для новых открытий. Если так, то мы рано или поздно должны добраться до того уголка вселенной, где притаился сверхъестественный элемент. Наш технологичный мир рано или поздно должен создать инструменты для проникновения в ирреальный мир. Эта встреча неизбежна, хотим мы того или нет.

Пока Рейф говорил, Габи завороженно смотрела на него. Он замолчал. Через несколько секунд девушка тихо спросила:

— Откуда вы взяли все это?

— Я знаю, что людям наносится физический и психологический ущерб. Массовый ущерб. И я не способен найти реальные причины этому. Значит, остается предположить, что причины ирреальны.

А если так, то борьбу следует вести совсем иными методами.

— Если так… если, — Габи поежилась, — что вы можете? Разве человек способен противостоять сверхъестественным силам?

— Сломай наконечник копья, порви тетиву лука, — ответил Рейф, — и они перестанут быть оружием.

— Я не понимаю. — Габи нахмурилась. — Если нанести удар в самый центр, в ту единственную точку, что делает оружие оружием, то оно потеряет свою силу. И тогда появится время, чтобы перехватить инициативу.

— Центр… Мы так и сделали… Шайтан. Рейф медленно покачал головой.

— Не думаю.

— Так вы полагаете, что у всякой сверхъестественной силы есть уязвимое место… — Ирреальной, — поправил он.

— Хорошо, пусть будет ирреальной. И вы думаете, нас ждет то, с чем никто еще не соприкасался… там, на острове?

— Подозреваю, что так, — отозвался Рейф. — С того момента, как я приземлился, вплоть до сегодняшнего дня, мой путь лежал именно на этот остров. Думаю, Шайтан сам не подозревал, как он прав, когда говорил, что меня призвали. Вот только призвали меня на остров Хавн, а вовсе не к нему.

— Призвали… — яростно начала Габи, но подавила гнев и продолжала спокойнее:

— Не хочу показаться попугаем, повторяя за вами каждое слово. Но вы же не имеете в виду, что подчинились какому-то приказу?

— Наверное, правильнее будет сказать — меня туда тянуло, — ответил Рейф.

— Но что? И зачем?

— Предположим, существует некое место, где жизнь течет по ирреальным законам. Эти законы обязаны подчиняться логике — логике ирреального мира. Но в этой логике непременно должен иметься баланс сил. Я положительная сила в ирреальном мире, а где-то на острове существует и отрицательная сила. Вполне возможно, меня и мою противоположность притягивает друг к другу.

— Но это всего лишь очередное предположение, — возразила Габи. — Сначала вы называете себя плюсом, а некое загадочное существо — минусом; затем идете дальше, делая из этого вывод, что непременно должны встретиться со своим антиподом. Но почему? Даже если вы правы насчет этих плюсов-минусов, с какой стати вы и этот «отрицательный» некто должны встретиться? И почему именно сейчас, а не на прошлой неделе, месяц или пару лет назад?

— Это всего лишь версия, — ответил Рейф. — Но все заключения я делаю только на основе собственного опыта. А что касается ответа на твой вопрос… Я обязан войти в контакт с противоположным полюсом, чтобы восстановить баланс, который я нарушил, самовольно вернувшись на Землю. Пока я находился на Луне, я был одним из полюсов в сложившейся ситуации. Настоящие, непораженные силы были собраны вокруг меня, тогда как ирреальные и пораженные оказались на другом полюсе — на Земле. Но спустившись на Землю, я пересек границу, подвластную противоположным силам. Тем самым я нарушил равновесие. И это равновесие должно быть восстановлено, для этого я либо должен вернуться на Луну, а сейчас, скорее всего, уже поздно, либо обязан встать лицом к лицу с противоположным полюсом, чтобы один из нас ликвидировал другого.

Габи, не двигаясь, смотрела на него. Рейф ответил ей прямым взглядом. Им обоим стало очевидно, что метафизический диспут завершен.

— Как мы попадем на остров незамеченными? — спросила Габи почти шепотом.

— Думаю, нам это не удастся. Я даже пытаться не стану. Тебе лучше отдохнуть, если сможешь. Судя по всему, мы прибудем уже через несколько часов.

Девушка взглянула на панель управления. Самолет летел на высоте двадцати тысяч метров, со скоростью более двух тысяч километров в час, держа курс строго на юго-запад.

Она кивнула, забралась с ногами в кресло и закрыла глаза.

Рейф откинулся на спинку сиденья, расслабил все мышцы тела. Но он не стал закрывать глаза. Вместо этого он устремил взор вперед, в черную даль, усыпанную звездами. Они медленно, как улитки, ползли назад, мимо их пятиместного самолета, который совершал виток вокруг Земли со скоростью, почти в два раза превышающей скорость звука.

Глава 15

Схема звездного неба, которую наблюдал Рейф, пролетая над Британскими островами, сменилась экваториальной, и вскоре самолет начал медленно снижаться в тепло карибской ночи. Границ острова видно не было, и с места посадки он казался абсолютно черным. Раздался хруст ветвей, затем наступила тишина.

Габи спала, свернувшись калачиком в кресле; лицо девушки освещали тусклые огоньки приборной панели. Рейф открыл люк и выбрался из самолета. Судя по всему, под ногами был песок. Вокруг высились темные силуэты деревьев. Рейф окликнул Лукаса.

— Я осмотрю окрестности, — тихо сказал он. — Останься с Габи…

Но не успел он договорить, как Лукас выскользнул из самолета и растворился в темноте.

— Лукас! — хриплым шепотом позвал Рейф. — Лукас!

Он не двигался. Ветви деревьев поскрипывали от теплого, влажного бриза. Волк исчез.

Через минуту Рейф захлопнул дверцу и, неслышно ступая по влажному песку, направился к небольшому просвету меж высоких темных силуэтов. Через несколько метров он остановился и осмотрелся. Справа тянулась залитая лунным светом полоска пляжа. Шелест стих. Прислушавшись, Рейф различил тихий шепот прибоя. Значит, они приземлились на самом краю острова, а это очень странно. Автопилот, скорее всего, должен был доставить их на посадочную площадку, поближе к строениям, которые здесь наверняка имеются.

Если только автопилоту не требовались какие-то уточнения, о которых Шайтан или не знал, или намеренно умолчал. Возможно, автопилот был запрограммирован таким образом, чтобы доставить их в место, специально предназначенное для непрошеных гостей. Или приземление здесь является частью той сверхъестественной, ирреальной…

Не успев до конца сформулировать свою мысль, Рейф резко повернул назад и бегом устремился к месту посадки.

Самолета там не было. В нем вскипел гнев. Как же он не подумал об этом! Самолет мог исчезнуть без труда. Бесшумный аппарат, должно быть, взлетел, пока он слушал шум прибоя. Что может быть проще, чем избавиться от чужаков приземлиться на несколько минут в отдаленном уголке острова, выждать, пока они сойдут, а затем подняться в воздух и отправиться к истинному месту назначения… Следовало остаться на борту и подождать, пока их доставят на посадочную площадку.

Теперь его разлучили с Габи. А Лукас? Рейф по-прежнему не понимал, почему волк покинул самолет и отказался вернуться на его зов.

Вероятно, мрачно думал он, секрет волчьего микропередатчика разгадан и Лукасу приказали убежать. Иначе волк никогда бы не расстался с Габи. Итак, они больше не могут рассчитывать на помощь Лукаса. Впрочем… Ну конечно! Ведь есть еще один человек. Аб Лизинг. Если бы Аб позвал волка, тот немедля бы помчался на зов. Итак, выбор все-таки имеется. В исчезновении Лукаса повинен либо Аб, либо заблокированный микрогенератор. Иных причин нет…

Рейф поморщился. Что с ним творится? Он начисто забыл о более очевидной причине исчезновения Лукаса — Аб приказал волку прятаться всякий раз, когда поблизости окажутся чужаки. Лукас учуял или услышал что-то подозрительное и поспешил скрыться. Собственно говоря, это единственное нормальное объяснение. Что же, спрашивал Рейф, со мной произошло, почему столь очевидная мысль не пришла в голову раньше?

Свежий ветерок холодил покрытое испариной лицо. Не теряя времени, Рейф повернулся и побежал. Он мчался по лесу, пригнув голову, не разбирая дороги, пока окончательно не выбился из сил. Только тогда Рейф остановился. Он застыл среди темных ветвей, сердце было готово выскочить из груди; в душе поднималась паника — он стоял на том самом месте, где совсем недавно приземлился самолет. Рейф постарался взять себя в руки. Странно, что он не догадался обо всем в тот самый момент, как ступил на мягкий песок острова; но та неспешность, с которой в голове формировались мысли, служила лучшим доказательством происходящего.

Уже во второй раз осознание очевидных фактов давалось ему мучительно и сложно; Рейф чувствовал себя неграмотным увальнем, пытающимся пересчитать пальцы на руке. Что-то тормозило мыслительный процесс, снижая уникальные способности Рейфа до уровня обычного человека. Он стоял в тиши тропической ночи — по его лицу градом катил пот, рубашка была насквозь мокрой — и пытался определить, что же могло так повлиять на него.

Он не мог ничего понять. Обычное воздействие на его мозг энерговолн, ставшее уже привычным, сейчас отсутствовало. Он не чувствовал никаких перемен в своем эмоциональном состоянии, как в противоборстве с Шайтаном. Лишь довольно абстрактные свидетельства замедленного мышления напоминали о влиянии энерговолн.

Он остался совсем один, без Лукаса, без Габи, на незнакомой территории, с заблокированным мозгом. И что же дальше?

Медленно, так медленно, что Рейф успел проклясть все на свете, к нему пришел ответ.

Он погрузился на самое дно подсознания.

И тотчас обрел свободу. Он был похож на промокшего под дождем человека, который рвется найти укрытие в доме, и только там, выглянув в окно, замечает, что грозовые тучи исчезли, уступив место небесной синеве.

Из глубины подсознания он проанализировал свои умственные способности его мозг был затуманен, подернут тусклой пеленой, словно находился под воздействием сильного наркотика. Это было очередное проявление побочных эффектов энерговолн, не более, но именно в этом побочном эффекте и заключалась их сила. С другой стороны, — Рейф улыбнулся про себя — они заставили его искать убежища в подсознании, которое сейчас функционирует гораздо лучше, чем остальные мозговые центры. Что ж, подсознание и защитит его. Теперь им управляли древние первобытные инстинкты. Рейф почувствовал себя загнанным зверем — еще немного, и он станет им, если уже не стал.

Рейф позвал Лукаса на примитивном языке подсознания, как и во время полета к горному убежищу. Сперва он ничего не чувствовал, но вскоре ощутил присутствие волка, хотя так и не разобрал, где тот находится.

— Лукас, — терпеливо звал Рейф.

Волк не отвечал. Рейф немного подождал, затем снова позвал. Потом снова и снова. Ответа не было. Он был уверен, что волк слышит его, но Лукаса сейчас занимало что-то настолько важное, что у него не оставалось ни времени, ни сил ответить Рейфу.

Рейф перестал звать Лукаса. Чем бы ни был сейчас занят волк, помощи от него ждать не приходилось. Рейф остался один. Подсознание помогло ему овладеть ситуацией, и он начал медленно продвигаться вперед — он не бежал, но медленно шел, внимательно изучая и запоминая местность.

Ясно было одно. Его начнут искать там, где самолет приземлился в первый раз. Чем дальше он уйдет от места посадки, тем больше времени и возможностей появится у него для ответных действий. Рейф зашагал вдоль берега, чтобы не потерять ориентацию. Минут через двадцать он увидел то, что искал, — холм, один из склонов которого спускался к самому пляжу. Рейф повернулся спиной к накатывающимся волнам и принялся карабкаться вверх.

Верхушка холма была почти лысой, и Рейф смог хорошо рассмотреть весь остров, простиравшийся внизу. Земля казалась черной по сравнению со сверкающей поверхностью океана. Прямо перед ним находилось то, ради чего он залез на холм. Менее чем в миле узкая полоска пляжа изгибалась, образуя небольшой залив, или лагуну; тонкая прерывистая белая линия прибоя едва угадывалась в узком проходе, отделявшем гавань от открытого моря. На берегу залива, подобно светлячкам, сверкали огоньки, образуя силуэт не то одного большого многоэтажного здания, не то нагромождение нескольких.

В следующий миг он увидел на востоке узенькую светлую полоску — первый признак скорого рассвета. Рейф еще раз всмотрелся в скопление огней, отчетливо выделявшихся на фоне темного залива. Ветер дул справа, это поможет ему ориентироваться, хотя вряд ли он потеряет дорогу, даже если станет продираться напрямик через тропические заросли, а не пойдет вдоль берега.

Рейф устремился вниз по другому склону холма, спускавшегося прямиком к ярким огням.

Он бежал со всех ног, но в тропиках светлеет быстро. Задолго до того, как он оказался в укрытии густого кустарника и нескольких коротких пальм, росших рядом с полосой аккуратно подстриженного газона, солнце вынырнуло из-за горизонта.

Осторожно раздвинув ветки, Рейф увидел целый каскад построек, соединенных между собой. Рядом со зданиями не было ни души. Вполне вероятно, что в столь ранний час все еще спали.

Из укрытия Рейфу не удалось разглядеть никаких признаков самолета. Разумнее всего было бы обойти вокруг построек, оставаясь в тени деревьев. Самолет прилетел глубокой ночью, поэтому существовала вероятность того, что незваного гостя еще не заметили. Быть может, Габи совсем рядом, мирно спит в своем кресле.

Рейф стал осторожно пробираться сквозь густую тропическую растительность. Ему пришлось сделать большой круг. На пути даже попалось небольшое поле для гольфа, и, чтобы не возвращаться, он рискнул перебежать через открытое пространство, низко пригнувшись к земле.

Наконец впереди показалось летное поле. Оно представляло собой серую бетонную площадку, не более четырехсот метров шириной, на поле замерло двенадцать самых разных летательных аппаратов. И только один был пятиместным самолет, на котором они прилетели, или же его точная копия.

Рейф остановился и перевел дыхание. Он был мокрым от пота — солнце припекало уже довольно сильно. Внезапно воздействие энерговолн, заставившее его опуститься на самый нижний уровень подсознания, исчезло. Голова прояснилась. Облегченно вздохнув, он вернулся к более привычному способу мышления. За спиной хрустнула ветка, Рейф резко обернулся.

— Лукас… — обрадованно прошептал он, но тут же осекся.

Перед ним стоял не Лукас, а огромная немецкая овчарка. Пес застыл всего в нескольких метрах, зубы его были оскалены самым недвусмысленным образом. Когда Рейф обернулся, собака тихо зарычала и медленно двинулась на него.

Рейф прижал руки к телу и замер. Если собака обладает сторожевым инстинктом и хорошо обучена, то для безоружного человека она представляет не меньшую угрозу, чем дикий волк.

Мощные клыки с легкостью перекусят руку или ногу, сделав его беспомощным. Этот пес — такой же профессионал, как и он сам. Единственная надежда на то, что собака подойдет поближе до того, как появится хозяин. Тогда, если пожертвовать левой рукой, у него появится неплохой шанс найти уязвимое место на теле животного.

Пес рычал все громче, и, когда он был всего в паре метров от Рейфа, из-за деревьев вышел человек с автоматом в руках.

— Что там у тебя, Кинг? Опять какой-нибудь бездельник с кухни? Ого… стой спокойно, приятель.

— Стою, — ответил Рейф.

— Имел дело с такими псинами? Ведешь ты себя правильно. — Это был невысокий коренастый мужчина, с редким ежиком рыжеватых волос, окружавших солидную лысину. Он пристегнул поводок к ошейнику собаки и повел стволом автомата. — Ну ладно. Давай вперед, приятель, в дом.

Рейф повиновался. Пес прекратил рычать. Рейф слышал шаги охранника у себя за спиной. Они пересекли газон, вошли в дверь и попали в маленький коридор, а оттуда в просторную кухню.

— Сядь вон там, — приказал охранник. Рейф тяжело опустился на жесткий стул у металлического столика. Он проделал немалый путь по пересеченной местности, и несколько мгновений отдыха были весьма кстати.

— Устал? — неожиданно спросил охранник. — Хочешь кофе, а может, ты не прочь перекусить? Рейф кивнул.

— Был бы весьма признателен.

— Сейчас принесу. Не двигайся с места. Я должен заявить о тебе. Кинг, стереги!

Собака, сидевшая на кафельном полу, вскочила и уставилась на Рейфа. Она не рычала, но всем видом показывала, что готова к любым неожиданностям.

Рейф сидел неподвижно. Через несколько минут охранник принес чашку черного кофе и тарелку, на которой дымились яичница с беконом и поджаренный ломтик хлеба. Он поставил тарелку перед Рейфом и протянул нож с вилкой.

— Угощайся. Только не пытайся встать и не делай резких движений. Кинг свое дело знает.

— Не волнуйтесь, — ответил Рейф, набрасываясь на яичницу.

Как только он покончил с едой, в дверях возник высокий молодой человек в желтых ботинках, зеленой рубашке и таких же брюках.

— Отведи его! — приказал он охраннику.

— Куда? — Лысый крепыш неохотно поднялся.

— В большой зал, — ответил молодой человек и вышел.

Охранник взглянул на Рейфа.

— Что ж, пошли, приятель.

Рейф встал.

Впереди шагал молодой человек в желтых ботинках, за ним охранник, потом Рейф, а замыкал процессию пес по имени Кинг. Они прошли сквозь галерею залов, несколько раз поднимаясь и опускаясь по эскалатору, и наконец оказались в зале, более просторном, чем все предыдущие. Он был совершенно пуст, только несколько гобеленов и картин в богатых рамах украшали высокие мраморные стены.

Впереди распахнулись металлические двери, достигавшие потолка. Молодой человек в желтых ботинках остановился и пропустил Рейфа вперед.

— Идите, — сказал он. — Вас ждут. Пусть идет один, Джейфер.

Рейф помедлил и вошел в двери. Теперь, когда сзади не раздавалось эхо чужих шагов и шорох собачьих когтей, стук его каблуков по каменному полу звучал как-то одиноко.

Как только Рейф переступил порог, он ощутил воздействие неизвестных волн. Он тотчас перешел на подсознательный уровень мышления.

В просторной комнате, несколько напоминавшей бальную залу, находилось около дюжины человек. Они молча сидели у дальней стены, рядом с массивным постаментом — точной копией того, на котором восседал Шайтан. Присутствующие разом повернулись к Рейфу. Он узнал их.

Там был Пао Галло. И Уиллет Форбрингер, сидевший в огромном мягком кресле. Рядом с ним в непринужденной позе сидел человек по имени Элова Ихука, член комитета по надзору за Сотовыми Астростанциями. На диване разместились самые известные политики Земли. Но Рейф смотрел только на Аба Лизинга, который устроился в одном из кресел; за его Спиной замерли Мартин Пу-Ли и Габи.

Рейф остановился.

— Вот вы где, — спокойно произнес он.

— Да. И это замечательно! — Габи весело улыбнулась. — Мартин был прав, Рейф. Аб — один из тех, кто всем управляет. И это просто чудесно!

Глава 16

Рейф посмотрел на улыбающегося Аба. Тот продолжал сидеть, даже не сделав попытки встать ему навстречу. Они с сестрой были очень похожи. Как и Габриэль, Аб был высок и строен, у него были те же карие глаза и каштановые волосы, слегка поседевшие на висках. Он весело улыбался, его открытый взгляд излучал дружелюбие.

— Так ты и есть Старец с Горы? — спросил Рейф.

— Боюсь, что да, — ответил Аб, так и не встав с кресла. Он словно прирос к нему. — Прости, что вам с Габи пришлось пройти через все это, но в последнее время дела у нас шли не очень гладко. Я считал, что Габи будет в большей безопасности, если не узнает о том, что происходит. А когда ты решил вмешаться, борьба уже была в самом разгаре.

— Борьба с Шайтаном, Рейф, — пояснила Габи. — Шайтан хотел убрать Аба и взять все в свои руки.

— Правильно, — поддержал сестру Аб. — Мне пришлось… нам пришлось пойти на сотрудничество с Шайтаном после того, как Земля начала получать энергию из космоса. Шайтан обладал огромным влиянием на зомби, которые не собирались упускать возможности как следует порезвиться в ночные часы. Но Шайтан был умен, Рейф, чертовски умен. Очень скоро он наверняка догадался бы, чем мы занимаемся, и попытался бы уничтожить нас и прибрать к рукам всю организацию.

— И чем же вы конкретно занимаетесь? — поинтересовался Рейф.

Аб скромно махнул рукой и усмехнулся.

— Играем по-крупному. Ты был абсолютно прав. Габи рассказала мне о вашем разговоре. Я должен был предвидеть, что такой человек, как ты, догадается обо всем, сопоставив пару фактов. Как ты и сказал, побочные эффекты энерговолн стали смыслом их передачи. Они активизируют область, которую ты, скорее всего, назвал бы психической властью. Эту власть мы могли бы использовать, чтобы продвинуть цивилизацию вперед на тысячу лет всего за одну ночь. И единственная сложность заключалась в том, что мы столкнулись со старой как мир проблемой. Кое-кто решил использовать эту силу в своих целях. Но теперь мы остановили их.

— Рад слышать, — откликнулся Рейф, — но только почему ты с самого начала не поверил нам с Габи?

Он обвел внимательным взглядом комнату. Через огромные незастекленные окна лился мягкий солнечный свет; над одним из подоконников тихо шелестела верхушка какого-то дерева. Сквозь другое окно доносился аромат цветов или плодов невидимого растения. Запах был чересчур приторным, словно их источник перезрел или давно отцвел. Воздействие новых энерговолн, обрушившихся на Рейфа, как только он переступил порог этой комнаты, с каждой минутой все усиливалось. Он чувствовал это, укрывшись на дне подсознания. К чему эти энерговолны, если Аб откровенен с ним?

— Прости, Рейф, — продолжал тем временем говорить Аб Лизинг, — я верил в тебя. Но я был не один, как и сейчас. Мы должны работать слаженно и не можем позволить себе даже малейший риск. Я делал все, что мог, сначала пытаясь укрыть тебя в Дулуте с помощью Билла Форбрингера… — Он посмотрел на маршала ООН. — А когда это не получилось, я послал Мартина в штаб-квартиру, скрытую в горах, чтобы он присмотрел за вами.

— Спасибо, — сухо поблагодарил Рейф.

— Я знаю, — произнес Мартин, подмигнув, — что на самом деле это тебе пришлось присматривать за мной и Габи. Шайтан обнаружил секретное убежище раньше, чем мы думали. Должно быть, он уже начал подозревать, что Аб готовится к решительным действиям. Скорее всего, Шайтан подумал, что ты получил приказ ликвидировать его. Как бы там ни было, Аб извинился, и я тоже должен принести свои извинения за то, что обращался с тобой не лучшим образом. Ведь именно ты несколько лет назад прислал ко мне Аба. Однако мы вынуждены были думать о том, как сохранить в тайне наши действия.

— Так значит, это все-таки ты принял решение не привлекать Аба к работе над Проектом? — спросил Рейф.

— Не только я, — быстро ответил Мартин. — Я являлся членом комитета, созданного после того, как был обнаружен «сонный» эффект. Пять лет мы блуждали в потемках, отчаянно нуждаясь в таких, как Аб Лизинг. Следовало начать изучение энерговолн, не предавая дело огласке. Но твоя рекомендация Аба едва не сорвала все наши планы. Да, я был среди тех, кто принял решение не привлекать его к Проекту, но при этом я получил возможность встретиться с ним. Раньше мы друг друга не видели. В результате мы с Абом, а также Билл Форбрингер, Пао и еще несколько человек смогли создать тайное сообщество и начали искать способ, как избавиться от Шайтана прежде, чем он избавится от нас.

— Мне казалось, — саркастически заметил Рейф, — что это я избавил вас от Шайтана.

— Да. Разумеется, — с готовностью согласился Мартин. — Мы уже были готовы сделать решительный шаг, но ты с Лукасом и Габи…

— Я… — У девушки на мгновение расширились глаза. — Как глупо. Я хотела сказать, что не имею никакого отношения к этому убийству. Но это не имеет значения. Главное — теперь мы свободны. И я повинна в гибели Шайтана не больше и не меньше, чем кто-либо иной на свете. — Она посмотрела на брата — Правда, Аб?

— Правда, — Аб улыбнулся ей, — ничуть не повинна. Шайтан был притворен, и теперь мы можем начать строить новый мир.

— Один-единственный новый мир? — Рейф вздернул брови.

Аб взглянул на него поверх плеча Габи.

— Тебе неприятно, что Проект Дальних Звезд будет свернут? Я тебя не виню. Одним из побудительных мотивов возникновения Проекта являлось желание разобраться с земными проблемами — перенаселением, болезнями, умственными отклонениями. Все это последствия чрезмерной плотности населения. Но теперь мы сможем решить все наши проблемы с помощью энерговолн.

— Этим и занималось ваше тайное сообщество?

— Этим и еще многим другим. — Аб просиял. — Ты был близок к еще одной разгадке. Усиление физического потенциала человека как побочный эффект передачи энергии из космоса. Кроме того, энерговолны позволят людям свободно перемещаться в пространстве — так, как это делали головорезы Шайтана, превращаясь в плоские тени. Человек обретет власть над собственными физическими и умственными процессами. Люди научатся самостоятельно излечиваться от недугов. Мы сможем наконец забыть о боли, научимся дышать под водой. Мы научимся считывать целые страницы, бросив один-единственный взгляд. Спать, когда захотим, или бодрствовать столько, сколько потребуется, — что угодно! — Аб вскочил на ноги, словно энергия, бушевавшая в нем, наконец прорвала паутину, удерживавшую его в кресле — Теперь, когда Шайтан больше не стоит на нашем пути, перед нами открываются огромные возможности! — Он протянул руку — Добро пожаловать к нам, Рейф Нам предстоит большая работа, мы вместе перестроим мир.

Рейф отступил, не приняв протянутой руки.

— Никаких «мы», — холодно сказал он. — В твоих словах много правды. И тем не менее ты лжешь, Аб. Вы все лжете. Но я не в обиде. Я знаю, что вы ничего не можете с этим поделать.

Рейф продолжал отступать, внимательно наблюдая за окнами и дверью.

— Эй! — громко крикнул он. — Кто бы ты ни был, ты уже должен был догадаться — меня так просто не остановить. В рассказе Аба слишком многое не сходится. И я не сомневаюсь, что все это с твоего ведома. Хватит играть в прятки. Не пора ли показаться?

В комнате раздался короткий свист, похожий на трель пастушьей свирели, это хлынул мощный поток энерговолн. Скрывшись в бастионах подсознания, Рейф справился с энергетическим сгустком. Воздух покрылся рябью, расплылся и загустел.

На этот раз искажения были гораздо сильнее, чем прежде. Рейф с трудом различал даже стены комнаты; группа людей, окружавших Аба и Габи, казалась расплывчатым, темным пятном. Совсем рядом с ним в стене открылась потайная дверь, и в комнату скользнули три сторожевые собаки — одна встала между Рейфом и выходом, две других застыли между ним и дальней стеной зала, у которой возвышался трон, едва проступавший в вязком сумраке.

Воздух внезапно прояснился, но поток парализующих энерговолн не ослаб. Сторожевые псы не сводили глаз с Рейфа, готовые в любую секунду броситься на него.

Рейф перевел взгляд на трон. Там сидел человек.

Смуглое лицо с тонкими благородными чертами, седые волосы. Человек был в черном одеянии, испещренном серебристыми геометрическими фигурами, на плечи наброшен длинный серебряный плащ. Голова человека была непокрыта. Седые волосы откинуты назад, на лице ни одной морщины — но поза говорила о том, что перед ними очень старый человек.

— Так, — пробормотал Рейф, изучая фигуру на троне.

Он оглянулся на группу, замершую чуть в стороне от трона; все смотрели на него с нескрываемым ужасом, словно на преступника, которого ждет страшная, но заслуженная кара.

— Аб, — четко произнес Рейф, — волны способны воздействовать только на сознание, на умственные центры мозга. За ними, глубоко внизу, находится уровень инстинктов, позволяющий мыслить без конкретных символов. Попытайся опуститься на самое дно подсознания, как это сделал я, и ты освободишься от волн.

Аб во все глаза смотрел на него. Он медленно открыл рот, его кадык дернулся. Казалось, он пытается что-то сказать, но не в состоянии выдавить ни слова.

— Попытайся еще. — Рейф обернулся к человеку, сидевшему на троне. — Как я понимаю, вы Старец. Настоящий Старец.

— Да, я достаточно стар. — Голос человека был глухим и хриплым, словно у него пересохло в горле. — Но почему ты восстал против меня?

— Нелепый вопрос. — Рейф пожал плечами. — Я был рожден, чтобы победить тебя. Я результат слепого человеческого инстинкта, жаждущего равновесия. Я не стал бы тем, кем являюсь, если бы изначально не был твоим антиподом.

— Не притворяйся, что веришь в добро и зло. Зачем? Ты прекрасно знаешь: добро и зло — лишь иллюзия. Ты не мог бы обладать такой силой, если бы верил в детские сказки.

— Детские сказки и есть истина, надо лишь понять ее. — Рейф невольно шагнул вперед, одна из собак зарычала. Рейф замер. — Добро и зло как театральные роли. Ты выбрал одну. А мне досталась другая.

— Чушь! — возразил Старец. — Ты похож на меня, как никто другой во веем мире. Зачем отделять себя от меня? Зачем уничтожать себя?

— Тот, кто погибнет, будет жить вечно. — Рейф покачал головой. — Я хочу, чтобы развитие продолжалось. Я хочу, чтобы люди продолжали создавать. А ты жаждешь остановить прогресс.

Аб издал странный гортанный звук.

— Правильно, Аб. — Рейф не сводил глаз с человека на троне; тот сидел неподвижно, сложив руки на коленях. — Попробуй еще.

— Ты знаешь, что являешься моим сыном. — Старец смотрел на Рейфа, не обращая внимания на остальных. — Ты мой духовный сын, так же, как и Шайтан. Теперь, когда ты убил своего брата, остались лишь мы с тобой. Когда придет черед, ты унаследуешь от меня весь мир. Но ты должен прекратить бороться со мной.

— Я не хочу ничего наследовать! — резко ответил Рейф. — Я хочу любить. И я выбрал для этого человечество, которому принадлежу. Я хочу, чтобы люди получили новый толчок и использовали его ради своего будущего. Они выживут и станут сильнее.

— Любовь, — усмехнулся Старец. — Еще одна иллюзия, как добро и зло. Нет никакой любви. Нет ни сочувствия, ни жестокости, ни побед, ни поражений. Есть лишь стремление выжить, желание отодвинуть последнюю черту. Ты молод. В тебе сейчас говорит молодость.

— А ты стар, слишком стар. Так стар, что создал мир рабов, чтобы остаться единственным, живущим вечно…

Аб снова попытался что-то произнести.

— Правильно, Аб. — Рейф все так же пристально смотрел на Старца. — Он хотел именно этого. Усиление человеческих возможностей, о котором ты говорил и о котором я догадался, и в самом деле позволяет контролировать состояние организма. Человек способен избежать разрушения, неизбежного в старости. Ему, вероятно, несколько сотен лет, но он все еще не хочет умирать. Он не желает расставаться с ролью властелина человечества. Или я ошибаюсь, Тебом Шанкар, если это твое имя?

— Одно из имен, — ответил Старец. — Но оно не для твоих уст. Единственному из всех живущих я даю тебе шанс называть меня Отцом. Если ты не используешь этот шанс, я не смогу позволить тебе существовать. Решай. Времени мало. Решай сейчас.

— Я все давно решил. И все уже сказал. Расширение физических возможностей человека позволит отказаться от необходимости криоконсервации астронавтов. Раз человек сможет жить столько, сколько захочет, длительность полета перестанет иметь значение; а если время будет тянуться слишком долго, астронавты могут впасть в спячку и проснуться, только когда корабль достигнет цели. Я хочу этого, а не вечной жизни для нас двоих.

— Тогда ты не получишь ни того, ни другого. — Тебом Шанкар почти прошептал эти слова, но они гулким эхом разнеслись по комнате. — Только разрушение! Ты забыл слова Зевса? Я когда-то пропел эти строки, взяв имя Гомера. Ты помнишь, как Зевс приказал остальным богам ухватиться за один конец цепи, а сам потянул за другой? Боги убедились, что мощь Зевса превосходит их объединенную мощь? Я и есть Зевс. Я сильнее своих сыновей; даже если бы ты объединился с Шайтаном, с дюжиной Шайтанов, ты не смог бы противостоять мне. Признай меня или умри. После всех этих лет мне нужен друг; еще одного шанса у тебя не будет. Признай меня…

Тебом Шанкар вдруг замолчал. Он медленно перевел взгляд с Рейфа на людей, окружавших Аба. Рейф проследил взгляд Шанкара и понял, что Старец смотрит на неподвижную фигуру Форбрингера. Правая рука Форбрингера была прикрыта полой сливового сюртука. Присмотревшись, Рейф заметил, как вздулись вены на лбу маршала; рука Форбрингера медленно приподнялась.

— Всегда, — шепот Шанкара снова разнесся по всей комнате, — есть людишки, которые хотят сделать невозможное. Смотри и учись, мой будущий сын.

Шанкар приподнял ладонь и ткнул пальцем в сторону маршала ООН.

— Уиллет Форбрингер, — прошипел он, — своей непокорностью ты оскорбляешь меня, поэтому на Земле ты мне больше не нужен. Уиллет Форбрингер, я приказываю тебе умереть.

В мозгу Рейфа пронеслось нечто похожее на то, что он испытал, когда пытался задушить Шайтана. Но только это был приказ не возлюбить, а погибнуть, и направлен не на Рейфа, а на Форбрингера. Еще секунду-другую рука Форбрингера медленно приподнималась. Потом он замер. Маршал обмяк, грузное тело завалилось назад; глаза безжизненно уставились в потолок. Рука упала на колени, из ослабевших пальцев выпал маленький пистолет, глухо звякнув о полированный пол. Шанкар опустил ладонь.

— Итак. — Старец снова взглянул на Рейфа. — Каждую ночь люди засыпают под воздействием энерговолн. Эти же волны питают меня, наполняя мощью высвободившихся людских эмоций. Энергия человеческих чувств аккумулируется во мне, дает власть над жизнью и смертью. Ты сам это только что видел. Ты когда-нибудь сталкивался с такой властью, мой будущий сын? Ты достаточно умен, чтобы знать ответ.

— Аб. — Рейф не сводил глаз с Шанкара. — Как ты, Аб? Ты так хорошо знаком с природой энерговолн, что сможешь освободиться от их влияния. Если получилось у меня, то должно получиться и у тебя. Тебе нужна помощь, Аб. Ты знаешь, какая помощь.

— Мой будущий сын, — снова заговорил Старец. — Сейчас ты приговорил к смерти еще одного человека. Даже если ты признаешь меня, ему придется умереть…

— Лукас!

Слово слетело с губ Аба, прорвав энергетический кокон.

— Лукас! — уже громче крикнул Аб. — Лукас, ко мне!

Сторожевые псы вскочили и, впервые забыв о Рейфе, уставились на окна. Рука Шанкара, приподнявшаяся было, замерла. Раздался шорох ветвей, и в следующее мгновение в комнату влетел серый зверь. Лукас остановился в центре зала и внимательно оглядел собравшихся.

Собаки заскулили. Та, что находилась между Рейфом и входной дверью, была ближе всего к Лукасу. Она вся сжалась, шерсть на ее загривке встала дыбом. Взгляд Лукаса метнулся к Абу, потом к Шанкару и наконец остановился на собаке.

Медленно и бесшумно волк двинулся к овчарке, не сводя с нее горящих янтарных глаз. Пес заскулил громче, заглушив скулеж остальных собак. Ни одна из них не сдвинулась с места. Когда Лукас подошел к собаке вплотную, та неожиданно повалилась на пол, перевернулась на спину и преданно уставилась на волка.

Лукас на несколько секунд замер рядом с поверженной овчаркой. Потом развернулся и, даже не взглянув на Рейфа, двинулся к трону, перед которым находились два других пса.

Овчарки заскулили громче, переступая с ноги на ногу, как бы желая броситься вперед, но их словно сдерживала невидимая привязь. Как только Лукас приблизился к ним, они, как и первый пес, покорно повалились на пол.

— Взгляни на них, Шанкар, — прозвучал неожиданно четкий и звонкий голос Аба. — Ты думал, что тренировки и энерговолны смогут заставить их сразиться с волком? Но древние инстинкты оказались сильнее.

Лукас прошел мимо распростертых на полу псов. Он остановился перед троном, глядя на Шанкара так же, как совсем недавно смотрел на Шайтана.

— Людишки, — прошептал Старец, — так глупы!

Он положил ладонь на подлокотник кресла. В следующую секунду сверкнула вспышка.

Лукас взвыл. Его подбросило в воздух, зал наполнился запахом паленой шерсти. Рухнув на полированный пол, волк попытался встать; лапы его дрожали, взор затуманился. Лукас рванулся к Габи в последнем усилии защитить ее, но снова упал.

— Моя… — прохрипел волк. Он попытался положить голову на колени девушки, но расстояние, разделявшее их, было слишком велико. — Моя Габ…

Его голова упала, по телу пробежала судорога. Лукас замер.

Рейфу показалось, что мир вдруг перевернулся, его захлестнула волна жалости, он словно слился с Лукасом. На несколько мгновений Рейф стал волком, он познал все, что любил Лукас, познал глубину его утраты. Простая звериная душа не смогла совладать с изощренной силой врага.

— Нет! — Его голос донесся откуда-то издалека.

Аб упал на колени рядом с Лукасом, осторожно коснулся косматого волчьего загривка. Шанкар сидел неподвижно, сжимая подлокотник кресла.

— Нет! — спокойно повторил Рейф. — Лукас не умрет. На этот раз умрешь ты.

В нем бушевала холодная ярость. Он не рискнул бы сейчас выразить свои чувства словами. Он посмотрел Шанкару в глаза. Между ними искрой пронеслось понимание — понимание двух мужчин, пустившихся в путь и знающих, что один из них никогда не вернется.

«Лукас был последним. — Мысль Рейфа стремительной стрелой вонзилась в сознание Старца. — Последним, кто восстал против тебя только для того, чтобы умереть. Ты больше не убьешь ни одну живую душу…»

Для них двоих время и пространство смешались. Грань, разделявшая иллюзию и действительность, исчезла, но это уже не имело никакого значения. Реальность заключалась сейчас в расстоянии, разделявшем Рейфа и Шанкара. Мир вокруг них содрогнулся. Солнечная система, сама вселенная сжались до размеров крошечного мыльного пузыря; тогда как пятачок, разделявший их, затмил остальной мир. Мир сжавшейся вселенной… остров на крошечной Земле… здание на маленьком островке… комната… несколько шагов, отделяющих Рейфа от человека на троне…

Их разделяло каких-то пять метров. Но это было больше, чем два витка вокруг вселенной. Они стояли лицом к лицу; и волны, пронзавшие этот зал и остров. Землю и вселенную, наполняли их силой — силой, доступной лишь им двоим.

Подобно невидимым огненным рекам — погруженной во мрак и ослепительно яркой — вливалась в них сила.

Рейф шагнул к трону.

Шанкар стиснул подлокотник кресла, и снова сверкнула вспышка. Но на этот раз смертоносному лучу пришлось дважды обогнуть вселенную; он погас, не достигнув цели.

Рейф сделал еще один шаг. Свет померк.

«Лукас всего лишь зверь, и ради него ты променял рай на преисподнюю?»

«Он был одним из живущих, — ответил Рейф, — а ты променял его жизнь на смерть».

Их окружал непроглядный мрак, освещена была лишь узкая тропа.

«Жизнь не имеет значения».

Дюйм за дюймом Рейф преодолевал отрезок, отделявший его от Шанкара.

«Только жизнь имеет значение».

Рейф двигался по отвесному склону горы; мрак наступал со всех сторон. Вспыхнул и померк последний луч. Рейф ослеп. Его можно было лишить зрения, но не знания. Он продолжал двигаться вперед — даже ослепнув, он знал, где находится Старец.

«Сын мой, ты должен был поверить мне. Ты никогда не сможешь стать сильнее меня. Ты не прошел и половины пути».

«Но я все еще иду», — ответил Рейф.

Воздух вокруг загустел. Дышать стало нечем. Смертельный холод тисками сжал его тело. Рейф упрямо продвигался вперед, чувствуя, как холод и нехватка воздуха связывают его волю.

«Ты уже почти мертв, — долетела до него мысль Шанкара. — А я подожду здесь, соберу всю силу, что скопилась на Земле за долгие века. Тебя поддерживает лишь добрая воля ныне живущих — безумцев, что грезят о звездах и скорбят об умирающем волке».

Рейф стиснул зубы.

«Если то, что я несу в себе, способно погибнуть, то человечество уже давно бы вымерло. Не лги мне, истинный Отец Лжи. Сила, питающая меня, гораздо величественнее, чем та, что питает тебя. Жизнь сильнее тлена».

Он был уже совсем близко, он ощущал Шанкара в микроскопической доле вселенной от себя.

«Чем ближе ты подходишь ко мне, — продолжал Старец, — тем ближе подходишь к своей смерти. Тебе остается лишь утешиться мыслью о том, что твоя сила древнее и величественнее моей. Она погибнет вместе с тобой. Герои умирают, но зло бессмертно. Ты думаешь, Шайтан мертв, потому что ты убил его? Подожди пару лет, и появится новый Шайтан — тот, кто будет сдирать шкурки со зверушек и прибивать их к перевернутым крестам».

Рейф сделал последний шаг и почувствовал, что наконец может дотянуться до Шанкара.

«Что ж, вот ты и пришел. Ты проделал немалый путь, надеясь уничтожить меня, но на самом деле ты лишь явился на мой зов, чтобы обрести смерть. Я сейчас укажу на тебя, как я указал на того, другого, и прикажу тебе погибнуть, как приказал ему. Ты оскорбил меня, Рафаэль Харалд, и я приказываю тебе умереть!»

Из мрака, окутывавшего Шанкара, что-то вылетело и ударило Рейфа в грудь. Ледяной луч пронзил его тело, лишив остатков тепла. Рейф чувствовал, как смертельный холод разъедает сердце. Он знал, что умирает. Он рванулся вперед, его пальцы сомкнулись на шее Шанкара.

«Я могу! — крикнул Рейф, собрав воедино остатки угасающей жизни. — Я могу!»

С этой мыслью он швырнул свое тело вперед, туда, откуда исходил луч смертельного холода. Он бросился на луч так, как бросается человек на клинок шпаги, чтобы схватить врага.

Руки Рейфа растворились в темноте, мрак окутал его сознание…

Глава 17

И Рейф Харалд умер.

Но ему не позволили остаться в стране мертвых. Прошло какое-то время, и к нему вернулись зрение и слух.

Он обнаружил, что лежит на белой постели в совершенно белой комнате.

Габи, Аб и все остальные подолгу просиживали у его кровати.

А однажды, совершенно неожиданно, рядом возникла косматая голова; руку мягко обхватили челюсти, способные перекусить ее как крылышко цыпленка. И тогда к Рейфу вернулась речь.

— Лукас? — прошептал он.

Кто-то повернул ручку у изголовья кровати, и верхняя ее часть приподнялась. Рейф увидел не только Лукаса, но и Габи, и Аба, и еще одного человека в белом одеянии, со стетоскопом на шее.

— Да, — проскулил волк, — я здесь.

— Ты должен был узнать Лукаса, — с улыбкой сказал Аб. — Ведь это ты не позволил ему умереть.

— Я? С чего вы взяли?

— Я им сказал. — Волк лизнул Рейфу руку.

— Как только Лукас снова научился говорить, — объяснила Габи. — А теперь наконец и ты заговорил. — Ее голос дрогнул.

Рейф медленно покачал головой. Он испытывал страшную горечь от того, что сейчас должен будет разочаровать их.

— Все кончено, — прошептал он. — Я умер. Шанкар убил меня.

— Ладно тебе! — воскликнул Аб с улыбкой. — Нам все хорошо известно. Твое сердце работает четко, как метроном. — Он усмехнулся. — Ну что же делать, если ты все это время ленился вставать с постели.

Рейф не улыбнулся в ответ.

— Шанкар, — сказал он. — Где Шанкар? Улыбка сбежала с лица Аба.

— Кремирован, — ответил он, — мы решили подстраховаться.

— Подстраховаться? — Рейф повернул к нему голову. — Ты хочешь сказать, что он тоже мертв?

— Ты же убил его, — прорычал Лукас, — и позволил жить мне.

— Я? — Рейф обвел всех взглядом. — Я не мог этого сделать. Ведь это он убил меня.

Он заметил, что Аб с Габи смотрят на него с недоверием.

— Я даже не помню, чтобы я прикоснулся к нему, — сказал Рейф. — Как я мог убить его?

— Ты прикоснулся к нему, и еще как, — ответил Аб. — Ты целую вечность шел к его трону. А когда добрался, то бросился на Шанкара, и вы оба рухнули на пол. И чары Старца развеялись без следа, мы все внезапно освободились. Я подбежал к трону, ты сжимал шею Шанкара. Он уже был мертв.

— Сжимал шею? — Рейф опустил глаза и посмотрел на свои руки, неподвижно лежавшие на белой простыне. Они выглядели такими тонкими и хрупкими.

— Если бы он убил тебя, — продолжал Аб, — то, значит, ты свернул ему шею, уже будучи мертвым. А на такое не способен даже ты.

— Правда? — Несмотря на затуманенное сознание, Рейф оценил комизм ситуации. Он горько усмехнулся, глядя на свои руки. — Реакция! Самый ловкий человек в мире. Настолько ловкий, что сумел убить уже после того, как убили его самого.

— Тебя никто не убивал, — возразил Аб. — И хватит твердить о смерти! От твоих слов у меня мороз по коже. Ты же здесь, разговариваешь с нами, ведь так?

— Какая разница. — Рейф знал, что они никогда не смогут его понять. Он взглянул на Аба, потом на Габи, в глазах его застыла тоска. — Я скоро исчезну.

— Доктор, — обратился Аб к человеку со стетоскопом. — Скажите же ему, что он жив.

— Даю вам слово, мистер Харалд, — вмешался человек в белом одеянии. — Ваш организм в полном порядке, все органы работают совершенно нормально.

— Я вам верю, — согласился Рейф. — Но это не имеет никакого значения. Случилось то, что случилось. Я проиграл битву с Шанкаром. Он убил меня, и я умер.

— Да, — раздался вдруг голос Лукаса. — Это правда. Рейф умер. Ради меня. Мощные челюсти нежно обхватили его запястье. — Я здесь. Всегда. И уйду с тобой, Рейф.

— Нет! — взорвалась Габи. — Никто из вас никуда не уйдет! Рейф, ты останешься со мной. Все остальное — чепуха, не имеющая никакого значения… Она резко повернулась к Абу и доктору:

— Вы поняли? Никакого значения, жив он или мертв!

Она снова обернулась к Рейфу.

— Ты все понял? — резко спросила она. — Ты останешься со мной! Вы оба останетесь со мной, и, начиная с сегодняшнего дня, я буду присматривать за вами.

Рейф грустно смотрел на девушку.

— Ничего не выйдет, Габи.

Но, как ни странно, произнеся эти слова, Рейф испытал первое робкое сомнение. Он и в самом деле умер — тем, кто не испытал этого, никогда не понять то, что он чувствует. Но, быть может, смерть не обязательно должна означать конец всего.

Он изменился, но разве перемены должны быть непременно к худшему? Его способность проникать в души других, его реакция по-прежнему с ним. Пусть он не может сейчас призвать их на помощь, но все это вернется, непременно вернется. Зато барьер, отделявший его от других людей, рухнул. Чувства свободно парили между ним и теми, кто был рядом. Он чувствовал Габи, не проникая в ее душу. Разумеется, эти перемены к лучшему.

Смерть является концом лишь в философии Шанкара, и только. Он сразился со Старцем и победил, доказав свою правоту. Законы любой вселенной должны меняться, если эта вселенная хочет выжить. Нужно меняться каждый день, чтобы приспособиться к новым условиям. Лукас жив. И, быть может, его, Рейфа Харалда, ждет новая жизнь — жизнь среди людей, а не в стороне от них и не над ними. Возможно, у Габи хватит жизни и для себя, и для него, а он… а он отвоюет себе место среди живых.

Возможно. Все возможно в конечном итоге…

Примечания

1

Спойлер — устройство для уменьшения подъемной силы на высоких скоростях.

Content

Диксон Гордон
Последняя миссия, или Мир сомнамбул

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Примечания