Сергей Баталов

Волчий остров

Книга 1

Пейнтбол по-русски

Глава 1

Исчезновение

Серега так и не позвонил.

Игорь Касюк, в который уже раз, потыкал пальцем по кнопочкам настольного телефона, послушал длинные гудки на другом конце провода. Взял с уголка стола сотовый телефон, еще раз набрал хорошо известный ему билайновский номер.

"Абонент не отвечает или временно недоступен. Попробуйте позвонить позднее!" – Вежливым, осточертевшим до одури женским голосом попросил робот – автоответчик сотовой компании.

– Да сколько ж можно звонить позднее? – Вслух выругался Игорь, пользуясь тем, что в кабинете никого не было. Он раздраженно бросил мобильник на кресло, нервно заходил в тесном помещении из угла в угол.

Серега должен был позвонить, как только приедет в Новосибирск. Приехать он должен был еще вчера, утром. Мог, конечно, на день или на два задержаться в Красноярске, но тогда все равно отзвонился бы.

"Может, у него кончились деньги на телефоне?" – От этой мысли стало немного полегче. Касюк подобрал брошенную трубку, долго, несколько раз ошибаясь, набирал код, позволявший узнать, сколько денег осталось на счету его друга…

Деньги на счету были. Не так много – баксов около пяти, но вполне достаточно, чтобы звякнуть Игорю даже из Красноярска.

"Ладно, наверное, отсыпается после поезда…" – Решил успокоить себя Игорь. Он пошел на кухню, нацедил в чайник виды из-под крана, поставил пузатый пластмассовый сосуд с надписью "Tefal" на боку, присел на диванчик, задумчиво послушал, как начинает шуметь в чайнике нагревающаяся вода. "Тефаль! Ты всегда думаешь за нас!" – Не к месту полез в голову переиначенный рекламный слоган. "Да ни хрена ты за нас не думаешь! Все приходится делать самим, в том числе и думать. – Обиделся на чайник Игорь. – Все, на что ты способен – это воду быстро подогреть. Хоть это хорошо. А то раньше… " – Касюк плеснул кипятку в кружку, кинул наверх пару ложек "Tchibo", – он любил именно этот сорт…

…Да, раньше была другая жизнь. Другая страна, другие условия. В той, иной стране, великой державе, десятилетие назад умершей и расчлененной по воле людей, уже сошедших с политического олимпа, Игорь и Серега были уважаемыми людьми. Они занимались спортом. Занимались профессионально.

Совместные тренировки сближают. Тысячи километров, пройденные плечо в плечо, сотни игр, сыгранные на одной баскетбольной площадке, дают возможность узнать о человеке абсолютно все. Во время тяжелейшего тридцатипятикилометрового кросса, в ветер, по щиколотку в снегу, невозможно скрыть не одной черты характера – хорошей или плохой. Здесь, в маленьком коллективе из трех-четырех человек, каждый сам за себя – и одновременно все вместе.

А еще для этого нужно стать другом – настоящим, подлинным, на всю жизнь.

Серега, Игорь и Сашка и стали такими друзьями.

…Серега уехал в Красноярск по каким-то своим делам пять дней назад. Уезжая, он оставил ключ Игорю и попросил раз в пару дней проверять, все ли в порядке в квартире. Игорь со стыдом подумал, что так и не выбрался ни разу за это время на Северо-Чемской, где его друг снимал однокомнатную.

"Вечерком съезжу!" – Решил Касюк, допивая кофе. Он вытащил из черной кожаной папки документы, близоруко прищурился, еще раз вчитываясь в договор, который вчера на встрече, под вечер, им с шефом передали их партнеры. Поздно вечером, уже дома, он попробовал посмотреть в документ внимательнее, но глаза пусто бегали по строчкам, совершенно не улавливая смысла. "Ладно, утро вечера мудренее!" – подумал тогда Игорь, решив перенести работу над договором на более удобное время, когда мозги не так "загажены" текущими событиями.

Но, как оказалось, утро только прибавило "головняков". Вот-вот уже должен был появится шеф Касюка – Николай Александрович Александров, а своего мнения по поводу новых партнеров и пометок на черновике договора у Игоря еще не было. Это было не смертельно, но все же…

Официально должность Игоря именовалась – помощник руководителя, но, по сути, он исполнял обязанности руководителя службы безопасности. В том числе и экономической. Без одобрения своего старого друга и помощника директор фирмы партнерских отношений не завязывал, а уж как Игорю иной раз удавалось добыть нужную информацию о фирмах или людях, случайно или закономерно появившихся в поле зрения руководителя предприятия, знал только он.

На хлебной должности помощника шефа солидной фирмы Касюк оказался не случайно. Помимо исключительной работоспособности, оставшейся ему "в наследство" от занятий легкой атлетикой, он обладал еще одним качеством, за которые его с завидным постоянством то и дело приглашали на работу в различные предприятия и фирмы: он был порядочным человеком. А еще он был очень обязательным. На него можно было положиться во всем. Увы, но эти обычные, в общем-то, человеческие черты в эпоху дикого капитализма оказались в таком дефиците, что даже просто порядочный человек стал редкостью. Деньги или правильная распальцовка теперь зачастую могли заменить все – порядочность, совесть, доброту, милосердие, ум…

Его сегодняшний руководитель был прекрасно осведомлен, каков Игорь в делах; знакомы они были давно, еще с "золотого" периода занятий спортом, и Игорю не хотелось давать лишний повод для изменения его мнения о своей репутации.

Коль он сказал вчера Николаю, что к обеду будет готов обсуждать с ним это документ, значит, так оно и будет!

Николай Александрович – приятный доброжелательный мужчина среднего роста, примерно сорока пяти лет от роду, с умными и добрыми глазами, – приехал примерно через полчаса, как и обещал. Умница и красавец, он долго и сложно искал свою бизнес-нишу. Были на этом пути большие удачи, случались и крупные неприятности, после которых он долго и сложно – годами – отдавал долги. А когда, наконец, нашел то, что искал, то показалось, что это, новое его дело – на всю жизнь.

Они засели за договор уже вдвоем, еще раз внимательно проштудировали предложения от новых партнеров. В целом все выглядело "гладко", но именно эта гладкость и настораживали Игоря. "Кидальные" варианты чаще всего скрываются именно за вот такими хорошо продуманными с юридической точки зрения документами. – Думал он. – Именно в них могут скрываться "подводные камни", о которые потом разобьется сделка (дай Бог – если только она!). Не увидишь подвоха – пропадут деньги. Хорошо, если это не весь капитал.

В предложенном варианте договора что-то насторожило Касюка. Однако он не мог понять, что именно. Не хватало специфических юридических знаний, не хватало информации о партнерах.

– Знаешь, что, Николай! – Обратился к своему начальнику Игорь. По праву старой дружбы они как-то сразу стали обращаться друг к другу по имени.– Что-то мне не нравится в этом договоре. Что – пока не пойму. Дай мне дня три – четыре, я поработаю с этим документом. Еще раз проконсультируюсь у юриста, наведу справки у наших старых знакомых. Ты не против?

"Генеральный" немного подумал и кивнул. "Старыми знакомыми" Игоря были бывшие сотрудники Комитета Государственной безопасности. Давно покинувшие славные ряды чекистов, они не растеряли ни своих профессиональных навыков, но что гораздо важнее – сохранили все связи с друзьями, по-прежнему состоящими "в рядах". При случае одни делились с бывшими сослуживцами конфиденциальной информацией, другие – приработком. На сленге, принятом между Игорем и его шефом, "навести справки у наших старых знакомых", означало – попросить у отставных контрразведчиков помощи в получении нужной информации. В данном случае – о фирме и ее руководителях. Такая информация в бездонных информационных недрах бывшей "конторы глубокого бурения" была. Правда, добыть ее было не легче, чем нефть с километровой глубины. Игорю это удавалось. Не всегда, но когда очень сильно требовалось – удавалось.

Шеф вновь уехал, оставив Игоря, как он говорил, "на хозяйстве". Касюк удобно устроился в директорском кресле, нервно покусал ноготь на мизинце. Он вернулся на кухню, еще раз заварил себе кофе – так легче думалось.

"Куда же мог подеваться Серега?" – раз за разом задавал он себе этот вопрос Игорь, вернувшись в кресло шефа.– Напился с горя? Или с какой-нибудь нечаянной радости? На Серегу не похоже. Он и раньше-то спиртное на дух не переносил, выпивал крайне редко и только тогда, когда, как говориться, деваться было некуда – в компании старых друзей, на Новый Год, на свой день рождения – чтобы не обидеть гостей; а уж сейчас – тем более… Многие в такой ситуации горе топят в стакане с водкой… Многие, но только не Серега!" – Мысленно спорил сам с собой Касюк, пытаясь понять, что могло произойти с его другом, который еще два дня назад должен был приехать из соседнего краевого центра. "Может быть, и приехал… Но почему так щемит в левой половине груди, едва стоит ему подумать о друге? Нет… Что-то здесь не чисто… Что-то произошло с Серегой!"

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, Игорь решил заняться тем, чем запланировал еще вчера – собрать информацию об их новых партнерах.

– Здорово, Александр! – Нарочито бодрым голосом сказал он в трубку сотового, едва заслышав знакомый голос. Своему знакомому из "бывших" он звонил всегда только так – по мобильному. Домашний и рабочие телефоны запросто могли прослушивать, да сотовый не гарантировал тайны разговора. Но трудностей со съемом информации с мобильного телефона было все же побольше, чем с обычного. Нужна специальная аппаратура, специалисты…– У тебя сегодня на обед, – какие планы?

– А что, хочешь пригласить? – Полушутя – полусерьезно поинтересовался невидимый собеседник, наверняка уже точно зная, что Игорь хочет встретиться с ним и о чем-то поговорить. Когда Касюк звонил на мобильник и спрашивал о планах насчет обеда, это могло означать только одно: нужно срочно встретиться – Игорю нужна помощь.

– Да, хочу!

– Ну, тогда и я не против… Пообедать… Что, как обычно?

– Да, как обычно!

Примерно без четверти час дня Игорь проскользнул через двойную пластиковую дверь и попал в "Хуторок". Небольшое, но очень приятное кафе на левом берегу Новосибирска недалеко от Площади Маркса угощало своих посетителей практически домашней пищей. Домашней по вкусу и качеству приготовления. А вот цены на обеды, в отличие от других подобных учреждений городского общепита, отнюдь не огорчали. Игорю, как правило, хватало сотни или двух, чтобы сытно и очень вкусно покушать.

Он спокойно осмотрелся. Александра еще не было. Так оно и должно было быть – он придет ровно в час. Касюк встал в хвост очереди, выбрал поднос поменьше. Красивая девушка, из-за желтой униформы похожая на одуванчик, мило улыбнулась Игорю. Он был здесь постоянный посетителем, и его знали – по крайней мере, в лицо.

– Вам, как обычно?

Касюк кивнул. Обычно он брал овощной салат, хорошо прожаренный свиной стейк и пару блинов с вишневым джемом. А вот пил он здесь только чай, поскольку кофе предпочитал только собственного приготовления.

– Блинов пока нет! Тесто кончилось! Ждать будете?

Игорь опять кивнул, и спросил: – Ждать долго?

– Минут пять – семь! Вы тогда пока рассчитывайтесь, начинайте кушать, а когда блины будут готовы, мы вас позовем!

Игорь с трудом нашел свободный столик – почти в самом углу. В обед здесь было тесно почти всегда. Касюк был не единственным почитателем здешней кухни. "Хуторок" пользовался у новосибисцев большой популярностью. Он протиснулся с подносом к облюбованному столику, сел так, чтобы видеть вход…

Игорь отрезал кусочек от хорошо прожаренного мясного ломтя, зацепил его на кончик вилки, задумчиво осмотрелся по сторонам. За соседним столиком мужчина и женщина – по виду влюбленная парочка – не столько наслаждались обедом, сколько – обществом друг друга. Рядом с ними, за соседним столиком, три красивые, стильно одетые девицы потягивали золотистое пиво из высоких и узких бокалов. Девушки мило щебетали, поочередно отвлекаясь, чтобы позвонить кому-то или ответить на звонок по сотовому. Чуть дальше, за столиком у окна за бутылкой красного вина распалились пара "лиц кавказской национальности", судя по выговору – армян. Они громко и гортанно о чем-то спорили между собой, жестикулировали, совершенно не обращая внимания на окружающих. Видно было, что чувствуют себя здесь как рыба в воде.

Армянская диаспора с Новосибирске – одна из самых больших. Бывшая южная республика СССР делегировала в холодный сибирский город самых разных представителей своего горячего народа. Отличные ремесленники, армяне часто находили свою нишу там, где никто, кроме них, преуспеть не мог. Со всего города приезжают покушать отменные по вкусу и качеству приготовления шашлыки в крохотное кафе "Гавар", расположенное в самом начале улица Дуси Ковальчук. Высочайшим качеством работы отличался еще один армянин – "костоправ" с улицы Большой. На ремонт к нему записывались загодя, договаривались через общих знакомых…

Игорь лично не был знаком с ним, но Новосибирск – город маленький, как любили говорить многие из его знакомых. Поэтому он знал, что несколько лет назад сын и зять мастера решили зачем-то "испытать" только что отремонтированную им "Бэху". Прокатились они лихо – быстро и с ветерком, но недалеко. На скользкой зимней дороге мощную "пятерку" занесло, выкинуло на встречную полосу – прямо под колеса рейсового автобуса на Кудряши.

Удар был страшный. В автобусе, к счастью, никто серьезно не пострадал, а вот от БМВ осталось мало чего ценного.

После похорон мастер-армянин забрал к себе обоих оставшихся без отцов детишек, растил и воспитывал их у себя дома. Вместо разбитого "бумера" пришлось покупать клиентам новый. А на месте страшной аварии остался скромный венок из вечнозеленых пластмассовых цветков.

Как-то проезжая мимо этого места на машине, Игорь обратил внимание, что венка нет на обычном месте, а вместо него на обочине высится больная куча из кусков асфальта, арматуры, блоков и другого строительного мусора. У Касюка тогда даже сердце кольнуло – так неприятен был поступок неизвестных вандалов. Возле дома на Большой он остановился, осторожно постучал в железную дверь.

Хозяин вышел сразу. На вид – лет под пятьдесят. Невысокий, жилистый, совершенно седой. Руки – в чем-то белом. Он улыбнулся Игорь, полагая, очевидно, что к нему пожаловал очередной клиент. Путаясь в словах, Касюк сбивчиво объяснил, что он видел на дороге… Армянин замолчал, побледнел, как-то странно посмотрел на Игоря и быстро засобирался куда-то.

Касюк, возвращаясь вечером по этой же дороге, вновь притормозил на знакомом повороте. Венок был на месте. А куча строительного мусора виднелась в нескольких метрах дальше. Игорь понял, что на большой скорости случайно перепутал место. От сердца отлегло.

На следующее утро он вновь постучал в железную дверь. Армянин узнал его сразу. Касюк с ходу извинился за вчерашнее, сказал, что на скорости случайно перепутал место. Хозяин улыбнулся ему, дружелюбно взял за локоть. – Нэ переживай! Мы тоже сначала так подумали. Но потом смотрым – мэст вроде не тот… Тож всю дорогу думали, неужели есть людь такой?!

Но были и другие армяне…

"Интересно, чем занимаются эти?" – Мимолетно подумал Касюк. Он посмотрел на пухлые волосатые пальцы южан, густо унизанные большими золотыми печатками, попробовал на взгляд оценить вес золотой цепи, оттягивающую толстую шею одного из выходцев с Кавказа. – "Да уж точно не машины ремонтируют…"

Александр появился, как обычно, ровно в час дня. Игорь, сам очень обязательный и пунктуальный, тем не менее, всегда поражался этому качеству бывшего контрразведчика – приходить с точностью до секунды.

– Здорово! Как жизнь?! – Александр стиснул Игорю руку, словно стальными тисками. Среднего роста, обычного телосложения, с самыми заурядными чертами лица, этот человек в любой толпе мог потеряться через пару секунд. "Наверное, это и есть "высший пилотаж" чекиста – ничем не выделятся из толпы, быть незаметным даже среди пенсионеров, митингующих на площади Ленина. – Мимолетно подумал Игорь. – Хотя… Вряд ли он ходит на площадь. Разве мало в КГБ ветеранов?

– Здорово! Жизнь? Да по-всякому… Вот, помощь твоя опять понадобилась!

– Что, компромат на кого-то надо собрать?

– Компромат? – Касюк прищурил глаза, помотал головой, как бы размышляя над предложением своего знакомого. – Компромат пока не нужен.

– Ну, если понадобится, ты – только скажи! Мигом накопаем!

Игорь мысленно поморщился. Разведкой, то есть помощью информаторов, особенно на прежнем месте работы, в крупной строительной фирме, он пользовался постоянно. Его "помощники" "сливали" ему информацию по разным причинам. Иногда это были просто порядочные люди, которым невыносимо было смотреть, как тащат со стройплощадки дорогостоящие материалы и электроинструменты, иные были чем-то обязаны Касюку. Были и такие, кто за свои "услуги" получали небольшие деньжата. Игорь к такому вот мелкому стукачеству относился терпимо: его прежнему руководителю тоже нужен был результат. А без точной информации о том, что происходит на стройплощадках в то время, когда здесь нет никого из прорабов или бригадиров, невозможно справится с такой задачей, как кража материалов и оборудования… Эффект от его работы был очень ощутимым, он измерялся сотнями тысяч рублей – на такие суммы "тянули" некоторые из раскрытых им хищений. Впрочем, генеральный директор В.А. Путрин предпочитал "сора" из фирмы не выносить, сам, без милиции наказывал "несунов": прилюдно материл, заставлял вернуть украденное, попавшихся в третий или четвертый раз – увольнял.

Но одно дело – поймать "нечистого на руку" воришку, и совсем другое – копаться в грязном белье чужих, незнакомых, не сделавших тебе ничего дурного, людей, пусть и не самых лучших представителей общества.

– Ты же знаешь, я не занимаюсь сбором компромата! – Не удержался-таки Касюк. – Помощь твоя нужна в другом…

– Чем богаты… – Немного демонстративно развел над столом кисти своих рук отставной контрразведчик. Жест этот не обещал ничего хорошего. Тонкий психолог, Александр мгновенно уловил перемену в настроении своего собеседника, правильно увязал его с предложением собрать компрометирующие материалы. – Я слышал, твой шеф неплохо поднялся… Бандиты одолели?

– Не особо и поднялся. Так, работаем потихоньку… А с братвой мы сами вопросы решаем…

– Так в чем проблема?

– Тут фирмочка одна есть. Предлагает нам свое сотрудничество. Условия – очень интересные… Что-то настораживает меня в них. Но что – не пойму! Может, ты мне поможешь? Узнай, что за люди, что за фирма…

– Это мы завсегда! – Взгляд Александра на долю секунды стал стальным, колючим… Потом вдруг снова потеплел. Бывший контрразведчик, на мгновение обнаживший свою тайную, скрытую истинную сущность, вновь стал своим, почти родным, настоящим рубахой – парнем. – Материалы с собой? – Уже более деловым тоном поинтересовался Александр. Игорь кивнул. – Давай! – Касюк передвинул по столу сложенный вчетверо листок, на который он откопировал реквизиты фирмы и фамилии ее руководителей. Его собеседник прикрыл ладонью листок, потянул его на себя.

Через несколько секунд в "Хуторке" его уже не было.

Игорь поблагодарил "одуванчиковую" девочку за принесенные блины, с аппетитом отправил их в рот.

"До Чемского отсюда – минут десять. – Подумал он. – Еще столько же – обратно. Так, еще минут десять надо, чтобы подняться в квартиру, поговорить с Серегой, если он там, и спуститься обратно. За полчаса точно управлюсь". Он набрал номер Николая, уточнил, нет ли каких срочных дел.

– Что-то случилось? – Быстро спросил шеф. Заметно было, что он чем-то очень занят.

– Ничего особенного. Так, надо доскочить до Чемского, квартиру у друга проверить. За полчаса управлюсь.

– Хорошо, езжай! Когда закончишь, возвращайся в офис, есть срочный разговор.

Игорь спокойно допил чай. Мысленно еще раз прокручивая варианты, куда мог исчезнуть его друг, он быстро глянул на часы и тотчас же поднялся из-за стола.

На улице он "пикнул" сигнализацией, одновременно отпирая дверь своей стального цвета "двенашки". Номер на его машине говорил о том, что хозяин этого "железного коня" с большим уважением относится к бессмертному герою из произведений Яна Флеминга. По-привычке, буквально за одну секунду огляделся по сторонам, и нырнул в духоту накалившейся на солнцепеке машины. "Да, не май месяц на дворе! – Вслух посетовал он неизвестно кому, заводя мотор. – Не май, а – июнь, почти июль!" Осторожно спятившись на проезжую часть, он топнул ногой по газу и моментально исчез за поворотом к НЭТИ…

…Игорь долго давил на кнопку звона, прислушиваясь к звукам за дверью. Один раз ему даже послышалось какой-то шорох за стеной, но это оказались соседи.

– Простите, Вы вашего соседа давно видели? – Обратился он к пожилой женщине, вышедшей на площадку.

– Давненько… Да… – Тяжело дыша, ответила бабушка.– Наверное, с неделю… Или около того… Она приоткрыла вторую, внутреннюю дверь, из нее выскочила небольшая собачонка, такая же старенькая, как и ее хозяйка. Она быстро зацокала коготками по бетонному полу, устремившись вниз по лестнице. Следом за ней двинулась и хозяйка, тяжело дыша, шаркая домашними тапочками, одетыми на опухшие ноги.

"Если Серега хотя бы один раз после командировки был здесь, местное "КГБ" точно об этом знало бы. Касюк за время работы участковым хорошо узнал эту категорию граждан великой России. Такие вот бабушки-пенсионерки, целые дни и вечер а, проводящие около подъездов, были самыми лучшими добровольными помощниками внутренних органов. Они, как правило, замечали, видели и знали все: кто любит слушать музыку далеко за полночь, кто к кому пришел, кто вышел, кто курил на лестничной площадке и набросал на ней окурков, к кому приходили в гости подростки и потом вместе с сыном хозяина "кололись" на межэтажной площадке, тупо затолкав использованный шприц за батарею отопления…

Касюк подождал, пока хлопнет дверь за вышедшей на улицу бабушкой, Серегиным ключом отпер дверь в арендуемую им квартиру.

Запах стоял такой, что в первую же секунду стало ясно – Сергей здесь не появлялся давно. Игорь прошел на кухню, поискал источник нестерпимой вони. Холодильник работал. Он заглянул под мойку. Мусорное ведро было почти полным, но в нем не было остатков пищи, которые могли бы пахнуть ТАК, как воняло в квартире. У Касюка даже холодок пробежал по спине: он узнал этот запах. Так могло вонять только протухшее мясо. Или тело, неделю пролежавшее в закрытом помещении. Он кинулся в единственную комнату, быстро заглянул за диван, приподнял переднюю половинку скрипучего ветерана отдыха и сна. В диване тоже ничего не было.

"Неужели ОН в ванне?" – Вновь закололо у Игоря в левой половине груди. – "Если Серега утонул в ванной, "отмокая" перед своей командировкой, то должен быть сейчас там, за стеной. Мог, конечно, он и поскользнутся на скользком кафельном полу, удариться головой о ванну… Такое в большом городе тоже бывало не раз, мог пострадать и Сергей – от случайности никто не застрахован, все под Богом ходим… Да и запах говорит о том же…" – Думал Касюк, лихорадочно прокручивая в голове возможные варианты развития событий.

Был еще один вариант, но о нем думать Игорю хотелось меньше всего. Всего полтора года назад мужа его знакомой также нашли в ванной. Володю – так звали погибшего мужчину – нашла родственница, обеспокоенная слишком долгим, полуторамесячным отсутствием двоюродного брата. Нашла в ванне. Тело Владимира было порублено на мелкие куски, тщательно расфасовано в пластиковые пакеты и притоплено в воде – чтобы меньше пахло. Голова находилось в отдельном пакете. За полтора месяца, проведенных в ванне, тело убитого превратилось в кашицу… Хоронили Володю в закрытом гробу, положив голову и части тела прямо в пакетах.

Милиция недолго искала убийц. Ими оказались бывшие квартиранты Владимира. Позарившись на роскошную трехкомнатную квартиру в пригороде Казани, они, перед тем, как убить хозяина, долго его пытали, вызнавая, где тот спрятал документы на квартиру. Владимир, не смотря на нечеловеческие истязания, так ничего и не сказал. Тогда квартирант с подругой убили его. Они расчленили его трупп на небольшие части, спрятали их в ванной, залили все водой.

Убийцы, тем не менее, "вычислили", где Владимир мог сохранять единственную зацепку, как отстоять – если не для себя, то хотя бы для своего единственного сына,– квартиру. Один из них пришел к той самой двоюродной сестре хозяина, долго ее уговаривал открыть дверь. На вопрос: "Зачем?", он односложно отвечал: "Надо поговорить". Женская интуиция все же потоньше мужской. Дама, предчувствуя недоброе, дверь-таки не открыла. И правильно сделала. Как на суде потом заявил ей пойманный душегуб, "я тебя тогда тоже грохнул бы!". Убийца не бравировал: следствие установило, что убийство Владимира – не первое на его счету. Подобные "делишки" он неоднократно "проворачивал" в других городах России, после чего переезжал, как правило, в соседний областной центр. Если бы сестра Владимира тогда открыла ему дверь, он до сих пор "гастролировал" бы по просторам страны с деньгами, вырученными от продажи Володиной квартиры.

Игорь с трудом подавил тошноту, подступившую к горлу: то ли от воспоминаний, то ли от запаха – его едва не вырвало. Он, наконец, догадался пойти на кухню и открыть форточку. После этого, еще немного помыслив, Касюк направился в зал и открыл балконную дверь. Запах стал быстро исчезать. Наконец, Игорь собрался с духом, перевязал лицо чистым куском белой марли, оставленной Серегой на гладильной доске рядом с утюгом, и нерешительно потянул дверь в ванную комнату.

Дверь подалась легко. Он заглянул внутрь. Ни в ванне, ни на полу около ее ничего не было. Не было и удушающего запаха гниющей плоти.

"Та-ак!" – Вслух крякнул Касюк, стягивая с лица двойной слой марли. "Наверное, крыса сдохла! Или мышь!"

Он направился на кухню, отодвинул электроплиту – именно за этим бытовым прибором чаще всего находят свою смерть незадачливые серые любители остатков домашних блюд, упавших на пол при приготовлении пищи. Мышка за плитой была. Но она давно высохла, практически полностью мумифицировалась и давно уже ничем не пахла. Преодолевая отвращение, Игорь приподнял ее за кончик хвоста и бросил в ведро с мусором.

За холодильником вообще ничего не оказалось – даже вездесущих тараканов.

И тут его взгляд упал на микроволновку, белеющую на журнальном столике около холодильника. Касюк наклонился, нажал на кнопку около дверки. Полупрозрачный прямоугольник беззвучно пошел в сторону.

В нос ему ударила такая вонь, что у Игоря на глаза навернулись слезы. В микроволновке, на прозрачном стеклянном блюде стояли… две сырые котлеты. Очевидно, перед отъездом Серега решил сготовить себе завтрак на скорую руку. Но, как новоиспеченный холостяк, забыл о котлетах. Ограничился одним крепким чаем. Так и уехал в Красноярск, даже не переложив свежее мясо обратно в холодильник.

Смеясь и одновременно сдерживая сильные позывы к рвоте, Касюк вытащил из микроволновки тарелку с фаршем, опорожнил ее в унитаз. Потом он тщательно вымыл стеклянный круг, пластмассовый обруч и микроволновку.

Найденное протухшее мясо одновременно и радовало и огорчало. Вносило немного, но хоть какой-то ясности. Стало понятно: из командировки Серега не возвращался, по крайне мере на свою съемную квартиру.

"Может, вернулся к жене? Помирились, дай Бог…" – Игорь поискал в квартире записную книжку, надеясь в ней найти номер Марины – бывшей жены Сергея. Книжку он не нашел, но на обоях, около телефона увидел торчавший желтый листочек. "Марина" – жирными буквами было написано на нем, и значился номер, говоривший о том, что его обладатель живет где-то в Заельцовском районе Новосибирска.

Касюк аккуратно переписал цифры себе в записную книжку, набрал шесть цифр. На другом конце провода долго не отвечали; Игорь хотел уже повесить трубку, когда, наконец, кто-то ответил в телефон: "Общежитие!"

– Марину можно?

– Какую?

– А что, их много? И какие есть?

– Есть только одна Марина, но она на работе, звоните вечером!

– Вечером – это после скольк и?

–После восьми! – Отрезал недовольный женский голос и тотчас же послышались короткие гудки.

Музыкой из "Бригады" запел сотовый. Касюк быстро глянул на дисплей. "Не шеф!" – Облегченно подумал он, нажимая на кнопку с зеленой телефонной трубочкой. Звонил Александр, он уточнял кое-какие подробности предлагаемой сделки и настойчиво, несколько раз переспросил, правильно ли написаны фамилии и имена их партнеров. Игорь отвечал, зажав мобильник между ухом и плечом. Руками он быстро закрывал балконные и входные двери, поворачивал ключ в замке квартиры. Конец недлинного разговора застал его уже в машине, заводящим двигатель, опускающим стекла со стороны водителя и со стороны пассажира – иное спасение от пекла в машинах российского производства пока стоило слишком дорого.

На одном из бесчисленных светофоров на пути к офису рядом с ним остановился блестящий черный автомобиль. Судя по обводам и "блямбе" на капоте – свежий "Фольксваген". На шикарных черных кожаных сиденьях вальяжно развалился крупный молодой тип в шортах и майке, с толстой золотой цепью на бугрившейся от мускулов волосатой груди. Оба окна его новенькой машины были открыты точно так же, как и у "двенашки" Игоря. Касюк не удержался, прошелся глазами по плавным обводам "Фольксвагена". Его движение не ускользнуло от внимания хозяина машины. Он улыбнулся, оторвал от руля толстую, поросшую густой черной растительностью руку, показал Игорю большой палец. Тогда Касюк осмелился задать вопрос, вертевшийся у него на языке с того момента, как только он увидел этого "мэна" в его роскошной "тачке":

– Такая жара, а Вы кондиционером не пользуетесь!?

– А мы, че? Лохи, что ли!? – Весело ответил "накачанный" малый. – Скока пацанов из-за этих "кондеров" уже попростывали! На улице жара, а они болеют… Нет, мы не лохи, чтобы… – Конец фразы пропал вместе с хозяином черного "Фольксвагена", увидевшего, что светофор перед ним зажег, наконец, зеленый свет.

Игорь выжал сцепление, двинул вперед пластмассовую ручку и спокойно покатил следом, размышляя, зачем он так срочно мог понадобиться шефу.

Николая в конторе еще не было, когда Касюк толкнул стальную дверь квартиры, купленной и переделанной его шефом в офис. "Вот и слава Богу!" – Мысленно порадовался этому обстоятельству Игорь.– "Коле ждать меня не придется!". На всякий случай он уточнил у Касенкова, интеллигентного пятидесятилетнего мужчины, был ли шеф. Александр Федорович был локомотивом, движущей силой нового Колиного проекта Игорева шефа. Прекрасно осознавая свою исключительную значимость для бизнеса Николая Александровича, он никогда, однако, ею не пользовался. Он был из породы тех самых, настоящих, не придуманных советских "трудоголиков". Для него творческий процесс, результаты работы стояли на первом месте, и уж как производные от них – зарплата, признание, регалии… Впрочем, к последним Александр Федорович стремился меньше всего. Со стороны казалось, что его интересует только творчество. Наверное, так оно и было на самом деле. Он работал по двенадцать – четырнадцать часов в сутки, а иногда по старой "советской" привычке устраивал себе "субботники" – приходил в офис в выходные дни и много и с удовольствием работал, пользуясь абсолютной тишиной и безлюдьем выходного дня. Касенков отвлекся от экрана компьютера, непонимающе посмотрел на Игоря. Весь его вид говорил, что он полностью погружен в работу, совершенно не представляет, кто есть в офисе и что происходит, например, в соседней комнате. Однако он быстро сориентировался в ситуации, ответил, что генерального еще нет, но будет с минуты на минуту – совсем недавно звонил, обещал вот-вот приехать.

Николай Александрович приехал, действительно, очень скоро – Игорь даже не успел согреть воду в пузатом пластмассовом "друге", который, если судить по рекламе, всегда думает за нас.

– Игорь! У меня к тебе задание! – без предисловий начал шеф.– Послезавтра мы с тобой отправляемся в Енисейск. Знаешь, где это?

– Примерно… У меня друг в нем жил. Это примерно триста километром вниз по течению Енисея.

– Отлично! На подготовку тебе – один день, а послезавтра утром, часиков в шесть, мы выезжаем. Дорога неблизкая, хорошенько проверь машину. Если надо, замени масло, тосол, возьми с собой ремни, бегунок… – словом, сделай все необходимое перед дальней дорогой. Проверь все мелочи, чтобы не куковать потом где-нибудь посредине между Мариинском и Ачинском. Добро?

– Добро! – Ответил Игорь. Он хотел что-то спросить, но передумал. Однако Николай заметил его движение, по-своему истолковал невысказанную Касюком просьбу. Он достал из кармана бумажник, вынул из него нетолстую пачку сиреневых "пятисоток", отсчитал четыре штуки, положил их на стол перед Игорем: – Это тебе, на расходы для подготовки к командировке!

Ничего больше не объясняя, "генеральный" подхватил свой кожаный коричневый портфель и, негромко притворив за собой дверь, исчез из конторы.

Игорь непонимающе уставился на сиреневые прямоугольники, наконец, отвлекся от беспокоящих его мыслей. Неожиданно он подумал, что дорога в Енисейск и обратно будет проходить через Красноярск. Когда все дела будут сделаны, на обратном пути можно будет поговорить с шефом, чтобы он разрешил сделать остановку в краевом центре. Если удастся найти Серегиного красноярского друга, можно будет точно узнать, когда Серега уехал из Красноярска (и уехал ли вообще!). Касюк спрятал в кошелек деньги, достал органайзер, открыл на последней заполненной страничке, полистал назад. Нашел, что искал. Он вышел на улицу, открыл дверь в машину, сравнил цифры, записанные в органайзере, с теми, которые значились на спидометре.

"До смены масла – две с половиной тысячи километров. До Енисейска – примерно тысяча двести… Плюс там, на месте тоже придется ездить. Зная Колю – ездить немало. Нет, лучше заменить… Да и масло лучше залить летнее, а то у меня с весны – всесезонка". – Думал Игорь, записывая цифры, на которых он сегодня произведет смену масла.

Касюк глянул на часы. До момента, когда к себе в общежитие вернется бывшая жена Сереги, оставалась еще уйма времени. Он повертел головой, вспоминая, где в последний раз покупал масло. "Да, правильно, в Плутоне!" – вспомнил он. Он набрал по сотовому хорошо знакомые цифры, уточнил, сколько стоит летняя синтетика. Ему ответили.

"Дороговато!" – подумал Игорь. Но потом прикинул сумму скидки на "промывку", на масло, топливный, масляный и воздушные фильтры по его карте клиента; выходила вполне приемлемая сумма. Касюк вернулся в офис, сложил в папку все свои документы, попрощался с Александром Федоровичем. Касенков с трудом оторвался от экрана компьютера, непонимающе поглядел на Игоря… Наконец, его взгляд сказал о том, что Александр Федорович вернулся в реальность; он кивнул, попрощался и снова погрузился в свою работу.

…Второй причиной, по которой Касюк приобретал практически все запчасти в одной и той же торговой точке сети магазинов "Плутон", была ее близость к крохотной – на две машины – станции технического обслуживания. (Первой причиной, конечно, было наличие карты, дающей семипроцентную скидку, и высокое качество запасных частей и материалов, которые здесь продавали).

"Двенашка" Игоря была одним из самых угоняемых автомобилей двухмиллионного мегаполиса. Поэтому приходилось предпринимать дополнительные меры безопасности. Одной из таких мер было техническое обслуживание и ремонт только у хорошо знакомых мастеров. Дело в том, что примерно полгода назад хороший знакомый Касюка – Геннадий – решил поменять корзину сцепления на одной очень известной в городе станции технического обслуживания. Утром у него забрали машину, сказав, чтобы приезжал к обеду – все будет готово. Мастер – приемщик не обманул. Через четыре часа его "Лада" даже не скрипнула, когда он по привычке – осторожно – выжал сцепление и выехал со станции.

Беда разразилась через два дня: машину у Геннадия угнали прямо от офиса, во время обеда, чуть ли не в центре города. Гена быстро "вычислил" возможных похитителей. Но когда он попробовал "надавить" на мастеров, заменявших ему корзину сцепления, выяснилось, что станцией владеют такие "крутые" бандиты, что он счел за благо отступить, иначе рисковал потерять не только машину, но и голову.

Другой подобный случай произошел с еще одним знакомым Касюка – Виктором. У Виктора стал заедать ключ в замке зажигания совсем недавно купленного джипа – "Лендкрузера – Прадо". Как водится, он обратился на широко разрекламированную станцию технического обслуживания. Мастер, принимающий клиентов, доходчиво объяснил владельцу джипа, что у них, на станции, такие правила: все заезжающие машины сначала проходят диагностику. На всякий случай – вдруг в автомобиле обнаружиться скрытая неисправность. Скрепя сердце, Виктор согласился. Диагностика скрытых дефектов не выявила, но за нее пришлось "выкатить" кругленькую сумму – сто баксов. Проверка всех систем автомобиля заняла довольно много времени, "железного коня" пришлось оставить на СТО на ночь, а ключи и брелок сигнализации сдали на хранение кладовщику. Спустя день он забрал своего "Крузера". За ремонт с него "слупили" еще около сотни долларов, однако всего через день замок зажигания заедал по-прежнему.

Через неделю джип угнали. Виктор написал заявление в милицию. В милиции заявление взяли, поискали несколько дней, и на этом усилия внутренних органов по поиску пропавшей машины иссякли. Тогда он обратился к знакомым, которые порекомендовали ему несколько серьезных людей из числа бывших сотрудников специальных служб, занимающихся как раз поиском похищенных автомобилей. Те запросили кругленькую сумму, но действительно, оказались людьми слова и чести – через полтора месяца они указали Виктору на стальной гараж, в котором стояла угнанная у него автомашина – к счастью, ее еще не спели разобрать на запчасти.

…В милиции впоследствии быстро выяснили, что ключи от "Крузера" Виктора тайно подделал молодой помощник кладовщика. Он и передал их подельникам, которые потом "прихватизировали" чужую машину.

Виктор пробовал судиться со станцией, требовал возмещения ущерба, но договора, в котором оговаривалась бы ответственность СТО в таких вот случаях, не было, и он – проиграл. С тех пор свою дорогостоящую машину он обслуживал только "в гаражах", у людей, которых знал и которым, пусть не полностью, но доверял.

Касюк, когда в первый в "Плутоне" раз купил "промывку", масло, масляный фильтр и все остальное для замены масла, тоже "попался на удочку" – бесплатной замены масла. Он взял талон, дающий право на эту услугу, и поехал на Станционную, где белой громадой высился торгово-ремонтный комплекс этой хорошо известной в Новосибирске торговой марки. Сюрпризы начались, едва он пересек дверь, отделявшую тепло помещения от уличного холода декабря. Вначале ему ненавязчиво предложили помыть машину, поскольку снег, налипший на "железного коня" снизу, растает, и будет падать за шиворот мастеров, производящих замену масла и фильтров. Немного подумав, Игорь согласился с такими доводами. Машину загнали в бокс, сильной струей теплой воды сбили все налипшие куски снега и льда. Касюк в душе даже стал благодарен неожиданной услуге, тем паче стоила она всего шестьдесят рублей – в три раза меньше, чем обычно стоит мойка машины на одном из моечных комплексов "Каршер", во множестве появившихся в Новосибирске в последние годы.

Но потом его "двенашку" загнали в другой бокс. И он битых два часа наблюдал, как "меняли масло" у его средства передвижения.

Вначале пришел какой-то человек, выслушал, зачем приехал сюда этот клиент. Затем подошел второй человек, зачем-то забрал талон на замену масла, куда-то унес его, вернулся обратно минут через двадцать. Он забрал у Касюка ключи, объяснив, что по боксу клиенты на своих машинах не ездят, транспорт перегоняют они сами.

После того, как "Лада" оказалась, наконец, над вожделенной ямой, к ней подошел третий мужчина – помоложе и погрязнее. Он несколько раз спускался в смотровую яму и поднимался обратно. Наконец, они вдвоем с напарником опустили в темный бетонный провал приспособление с большой замазученной воронкой наверху – для сбора отработанного масла… Пока продолжалась эта невыносимо длинная "автопесня", Игорь присел на свободное местечко на одной из скамей у стены. Он равнодушно смотрел, как шестеро или семеро здоровенных мужиков в одинаковых синих спецовках, с шутками, криками и кряканьем минут тридцать ловили и заламывали руки одному из них – молодому пареньку, вяло сопротивлявшемуся – "для вида". Они перевязали их сзади каким-то проводом и подвесили паренька за руки к соседнему автомобильному подъемнику. Самый толстый из "игрунов" подошел к пульту управления подъемником и стал поднимать несчастного парнишку вверх. Что было дальше, Касюка не интересовало, потому что он услышал, наконец, свою фамилию и подошел к мастеру, руководившему процессом замены масла в его автомобиле. Мастер дал ему расписаться в какой-то бумажке, после чего молодой паренек активнее задвигался вокруг машины и под ней. Правда, на скорость процесса замены смазывающей жидкости это никак не сказалось… Выбрался из огромных боксов "Плутона" Игорь морально совершенно измочаленным. В общей сложности "плутонщики" украли у него около трех часов драгоценного времени. Касюк поклялся себе, что больше никогда не будет менять масло "на халяву", и пока что обещание самому себе сдерживал.

…Игорь отъехал от магазина, повернул налево, скатился вниз по Нарымской. Возле второго поворота он притормозил и свернул вправо – там, внизу, у метродепо, его уже ждали.

Без лишних слов Юрий – так звали его знакомого автомеханика – махнул Касюку рукой в сторону открытой двери. Игорь осторожно заехал на смотровую яму.

– Все, можешь погулять полчаса! – На правах старого знакомого немного грубовато скомандовал ему Юрий, и тут же полез в салон – вытаскивать масло, промывочную жидкость, фильтры…

Ровно через полчаса серый "конь" Касюка выехал из гаража. В машине было заменено все – вплоть до хомутов, крепящих трубки с обеих сторон топливного фильтра.

– Сто восемьдесят! – Сказал мастер, вытирая тряпкой запачканные маслом руки. Касюк достал из кошелька две желтенькие бумажки, передал их Юрию.

– Сдачи не надо! – Через пару секунд сказал он механику, уже отъезжая от СТО.

Глава 2

В подвале

…Вначале было слово.

Вырвавшись из луженой глотки скрытого в полной тьме человека, оно погуляло эхом по голым стенам, потолку и холодному полу бетонного подвала, острой стрелой вонзилось в мозг лежащего на полу человека. Мужчина вздрогнул от громкого звука, как от удара по голове чем-то острым. Он попробовал приподняться, но ноги и руки были крепко связаны чем-то прочным и одновременно липким. Он попытался открыть глаза… Тщетно. Полная темь и чернь, без единого проблеска света…

Мужчина перевернулся на спину, стал двигать ногами по полу, пытаясь зацепиться за что-нибудь и сдернуть с ног путы.

Мощный удар по ребрам перевернул его на бок, человек инстинктивно согнулся, сжался, готовясь к новой боли. Тяжелые, сильные удары по всему телу приходили откуда-то из темноты, невозможно было понять, сколько человек наносят удары и откуда последует очередной.

– Все, хватит! – Чей-то резкий окрик мгновенно остановил удары.– Покалечите "клиента", недоноски, вам Степа головы отрежет! Дайте ему лучше попить! А еще дайте пожрать! А то он сдохнет у вас до выходных!

– Так н ечего, Глеб!

– Сходите в магазин, купите минералки, хлеба, "Ролтон" или "Доширак", скоты тупорылые!

– Щас! Все сделаем!

Послышался звук шагов нескольких человек, обутых в легкую спортивную обувь, скорее всего – кроссовки. Уж в чем – в чем, а в обуви Серега разбирался хорошо. Он вновь перевалился на спину, немного вытянул затекшие ноги. Голова коснулась холодного бетона, мимолетный контакт с твердой поверхностью отозвался отстрой режущей болью в затылке. Он попытался вспомнить, как оказался в такой крайне неприятной для себя ситуации, но голова была абсолютно пустой, как будто кто-то намеренно выкачал из нее все мозги, оставив Сергею только пустую черепную коробку.

"Интересно, сколько времени я здесь?" – На этот вопрос ответить оказалось легче, чем на первый. Зачесался небритый подбородок, Серега пошоркал им о плечо… Судя по длине щетины, он не брился два, максимум – три дня.

"Нет! Что-то здесь не то!" – Подумал он, еще раз переворачиваясь, на этот раз – на другой бок. "Какие-то незнакомые люди, подвал – судя по холоду бетона. Кому это я так насолил, что меня оглушили, связали и бросили в подвал? Я ж за последние лет десять даже матом при посторонних не ругаюсь, не то чтобы гадость кому-то сделать. Наверное, спутали с кем-то, ошиблись!" – От этой мысли стало намного полегче. – "Ничего, скоро разберутся, что я не тот, кто был им нужен, и отпустят!"

…Минут через тридцать вновь послышались шаги. Кто-то довольно грузный шумно протопал мимо Сергея, послышался звук сдвигаемой мебели, спустя несколько секунд зажурчала вода, наливаемая, судя по звуку, в стеклянную банку. Громко зашумел, загудел какой-то прибор, через минуту послышалось бульканье воды. "Бурбулятор!" – догадался Серега.

– Вставай! – Негромко скомандовал ему невидимый хозяин подвала. Пленник постучал ногами по полу, показывая, что они связаны. Послышались шаги в глубь комнаты, потом – обратно. Сергей почувствовал, как что-то потянуло его ноги, потом отпустило… Он пошевелил нижними конечностями – ноги были свободны.

Пленник подтянул под себя затекшие ноги, попробовал встать. Но тело никак не хотело слушаться, опять острой болью отозвался затылок. Серега стал заваливаться на бок, пришлось подогнуть колени, чтобы не свалиться, как куль, на бок, а медленно опуститься на "пятую" точку.

Невидимый владелец бетонной комнаты протиснул между рук пленника что-то холодное и узкое, потянул это "что-то" на себя. Через секунду Сергей почувствовал, что руки у него тоже свободны. Он медленно, практически не ощущая кистей рук, потерявших чувствительность от долгого сдавливания, вытащил вперед руки из-за спины, подвигал тыльными сторонами кистей по бетонному полу, удаляя приставшие путы. Липкие широкие полосы остались на полу, пленник поднял руки, попробовал ухватиться за повязку, туго перетягивающую голову немного пониже лба. Руки совершенно не хотели слушаться, болтались, словно чужие, недавно отрезанные и заново пришитые части тела. Серега стал подталкивать бесчувственные большие пальцы рук под повязку, спустя немного времени ему удалось сделать это. Он потянул матерчатую ленту вверх, она посопротивлялась немного, но потом сползала, явив, наконец, свет.

В помещении было светло, яркая лампочка предупреждающе резанула пленника по глазам, он благоразумно прикрыл глаза. Сквозь приоткрытые веки все окружающее виделось сплошным светлым фоном с редкими цветными и темными пятнами. Одно из таких пятен пришло в движение, остановилось напротив лица Сергея.

– Жрать будешь? – Грубо поинтересовалось пятно.

Серега немного подумал и кивнул. Размытая цветная клякса колыхнулась, отдалилась… Послышался шорох сдираемой пластиковой обертки, едва слышно зашипела китайская лапша, заливаемая кипятком.

Пятно постепенно стало приобретать очертания, а кисти рук – утраченную чувствительность. Пленник несколько раз попробовал сжать и разжать кулаки, с третей или четвертой попытки ему это удалось. Преодолевая тошноту, покрутил головой, выискивая, на что можно было бы сесть и поставить тарелочку. Около стены, под длинной круглой трубой, выполнявшей здесь функции нагревательного прибора, нашелся светло-желтый перевернутый ящик – в таких приезжие узбеки и таджики на Хилокском рынке в конце лета и осенью продают дешевые овощи и фрукты. У ящика не хватало пары необструганных дощечек. Вокруг ящика в беспорядке валялись пластмассовые шестигранные коробки с гнездами для стандартных водочных или пивных бутылок.

Сергей нагнулся, рукой подтащил одну из коробок поближе к себе. Он перевернул ее боком – гладкой стороной наверх, сел на нее, спиной прислонился к холодной стальной трубе, облегченно расслабил спину и плечи.

Цветная клякса приобрела очертания высокого, накачанного, правда, изрядно жирноватого дядьки лет примерно тридцати. Мужик одет был в темно – синие спортивные брюки, черную кожаную жилетку и светлые, с синими полосками, кроссовки. Ходил он слегка сутулясь, мощные руки-клешни, слегка расставленные в сторону, создавали впечатление, что этот человек все время кого-то ловит.

"Борец!" – Безошибочно определил Сергей спортивную специализацию своего пленителя. За десятилетия, проведенные в спорте, он научился с одного-единственного взгляда, короткого, почти мимолетного, определять, каким видом спорта занимался тот или иной человек, будь то случайный прохожий или старый друг, давно сменивший специализацию.

Он мимолетно глянул на уши борца, чтобы определить, каким видом единоборства тот занимался. Уши у толстяка были заметно помяты, кое-где надломлены. "Вольник"! Или "Классик!" – Определил он.

Здоровяк кончиками пальцев зацепил белый пластмассовый прямоугольник, снял его, удовлетворенно хмыкнул, глянув на содержимое пенопластовой тарелочки. Он достал из пакетика одноразовую пластмассовую вилочку, вынул несколько кусочков порезанного белого хлеба.

– Ешь! – Сказал он, на пару сантиметров пододвинув к Сереге пластмассовую емкость с китайской лапшой.

Пленник не стал дожидаться повторного приглашения. Он кончиками пальцев зацепил кусок пластыря, стягивавшего рот и щеки, быстро дернул его справа налево. На секунду сморщился от боли, бросил светлый липкий прямоугольник на пол, густо усыпанный помятыми водочными пробками.

Ел он довольно долго, с шумом втягивая в себя длинные китайские вермишелины. Желтоватый бульон, оставшийся на дне пенопластовой лоханки, он тщательно вымакал кусочками хлеба, нанизанными на кончик пластмассовой вилки.

Закончил есть, вопросительно посмотрел на здоровяка. Тот понял немой Серегин вопрос по-своему. Он вернулся к столику, по виду – общепитовскому, вновь опустил в полупустую банку самодельный бульбулятор. Примерно через пару минут он выключил свой шумный электроприбор, прямо из пакета насыпал в банку заварки, прикрыл банку все тем же кусочком белой пластмассы от китайской лапши. Когда почти все длинные черные "червячки" переселились на дно банки, он осторожно налил из нее пленнику в заранее приготовленный пластиковый стаканчик. Серега так же осторожно подхватил ароматный напиток, зажал стаканчик между руками, осторожно, маленькими глоточками стал вливать в себя драгоценную жидкость.

Деньги.

Он допил светло-коричневый, с красноватым отливом чай, снизу вверх беспомощно посмотрел на толстяка. По лицу бывшего борца было видно, что он – только исполнитель, пешка в чужих руках. Типичный "бык", или "пехотинец". Не он принимает здесь решения, не ему определять судьбу пленника. Сказали накормить – накормил, скажут прикончить – убьет, не задумываясь. Спорить с таким или тем паче о чем-то просить – себе во вред. Не ровен час, озвереет от непонятного поведения, намнет бока, а то и обратно свяжет по рукам и ногам. "Нет, – решил Серега,– в этом "быке" зверя будить не стоит!"

Он еще раз осмотрелся по сторонам, только сейчас заметил некое подобие топчана – несколько ящиков из-под водки, прикрытых сверху какими-то тряпками. Он сделал пару шагов к "кровати", оглянулся на борца. Тот молча, с невозмутимым лицом наблюдал за его передвижениями по бетонной коробке. Сергей присел на краешек "топчана", потом прислушался в ощущениям внутри себя, еще немного подумал и прилег на тряпки, за неимением подушки подложив под голову скрученную в комок куртку.

Здоровяк пошел к двери, достал из цветного пакета несколько белых коробочек с китайской пищей. Он бросил их на пол, пенопластовые тарелочки с треском попадали на бетонный пол, разлетелись в стороны.

– Это – тебе! – Невозмутимо пояснил борец. Подошел к двери, несильно пнул ногой по мятому железному ведру, стоящему у входа: – Это твой туалет! Сюда можешь поссать! А если будешь срать, закрывай все тряпкой, а то от вони сдохнешь!

Он лязгнул дверью, послышалось скрипение ключа, проворачиваемого в замке, шаги вверх по лестнице.

Серега лег на спину, закинул руки за голову. Боль в затылке немного уменьшилась, стала наваливаться сонливость. Через несколько минут он незаметно для себя уснул, не подозревая, что за ним неустанно наблюдают по монитору из комнаты наверху. Во сне он повернулся на бок, боль в травмированной части головы стала еще меньше, а сон – глубже…

…Сергей Быков "по жизни" был тренером.

Родился и вырос он в глухой алтайской деревушке, растянувшейся вдоль берегов двух притоков реки Бии – речушек Хмелевка и Аламбай. Если с названием первой реки сомнений не возникало, – откуда оно возникло, то над происхождением имени второй – Сережка думал не раз, но ничего путного в голову ему не пришло, а спросить у взрослых он постеснялся. Взрослые летом были вечно заняты большим домашним хозяйством.

Зимой им было попроще. С раннего утра Сергея вместе с младшей сестрой отправляли в школу, где после окончания уроков весь класс оставляли в "группу продленного дня". Детей в школе кормили обедом за счет колхоза, ежемесячная плата за ежедневное двухразовое питание составляло даже по тем меркам небольшую сумму – всего-навсего три рубля. Родители деревенских школьников, целый день занятые на работе, были очень рады, что их чада не болтаются без присмотра по всей деревне. Правда, самих "чад" группа продленного дня откровенно не вдохновляла. Верховодили в классе мальчишки – переростки, по три – четыре года "просидевшие" в одном классе. Их почему-то не исключали из школы, как того требовал элементарный здравый смысл, "тянули" из класса в класс, чтобы выпустить, в конце концов, из восьмилетки со свидетельством о минимальном образовании, дающем право на получение рабочей профессии. "Переростки" совершенно не обращали внимания на молоденьких учительш, которых, как правило, оставляли с классом для выполнения домашних заданий. Гам в классе стоял такой, что ни о какой нормальной подготовке к урокам и речи не могло быть. Сергей тихо возненавидел группу продленного дня всего через месяц непрерывного "кипения" в этом аду.

Но главной причиной нелюбви к продленным дням были, конечно же, одноклассники – второгодники.

Родился Сережка вполне здоровеньким, но либо по недогляду матери-одиночки, либо по злой иронии судьбы он сильно заболел в детстве и едва не умер. Бесконечные рвота и понос продолжались почти месяц, уже за первые несколько дней до костей они иссушили его худенькое тельце, он ничего не ел, отказывался даже пить.

"Ну, вот и все! Он уже празднует!" – Говорили соседки, заглянув в дом к его тоже сильно похудевшей матери.

Но Сережка каким-то чудом выжил. На третий или четвертый день "голодовки" он неожиданно для потерявшей всякую надежду матери попил из бутылочки сладкой водички. Потом – еще… Еще через день стал понемногу пить молоко… Видно, воля Всевышнего и тяга к жизни оказались все же посильнее обстоятельств…

Сергей выжил, но здоровье длительная болезнь подорвала основательно.

Однажды летом мать "выбила" две путевки в пионерский лагерь – для Сереги и его сестры Ольги, которая была младше его на два года.

В пионерском лагере царили те же законы, что и в школе – сильный бьет слабого, а стайка мальчишек всегда сильнее одного или двух сверстников. Но здесь было хоть какое-то подобие справедливости. В отряде все были одного возраста. То есть силы все равно более-менее у всех были равны. Если дрались – то один на один, а после рукопашной можно было вновь стать друзьями: здесь уважали только тех, кто мог постоять за себя.

Именно в пионерском лагере Сергей впервые увидел "живого" тренера. Александр Александрович – так звали бывшего солдата, молодого спортсмена, организовавшего все спортивные мероприятия в лагере. Он умел все: играть в футбол, волейбол, бегать, высоко и далеко прыгать в большую песочную яму, большим блестящим секундомером засекать время, за которое пацаны пробегали тридцать или шестьдесят метров.

Авторитетом он обладал непререкаемым. Толпы мальчишек чуть ли не круглые сутки повсюду сопровождали его. "Сан Саныч" в глазах Сергея был идолом, почти Богом. Стать таким же, как он, десятилетний деревенский мальчишка, даже не мечтал.

В сельской восьмилетней школе очень долго не было ни учителя физкультуры. Физическое воспитание вели все преподаватели, по очереди. Они вытаскивали из раздевалки два или три мата, и дети весь урок по очереди кувыркались на них.

Кувыркался с тех пор Серега хорошо.

Единственной отдушиной для растущего организма стали игры "в индейцев". Кино в деревню завозили регулярно, и когда вечно пьяный киномеханик ненадолго "просыхал", по белому экрану деревенского клуба неслись оперенные всадники с лицом Гойко Митича – Оцеола, Чингачкук – Большой Змей…

У Сереги лучше всего получалось метать топорик. Заостренная с одного конца железка очень напоминала индейские томагавки. Деревенские мальчишки еще не знали тогда, что именно от русских переселенцев в Америку попал топорик, который воинственные аборигены заокеанского континента приспособили для войны, но сходство домашнего инструмента с заокеанским оружием имело место быть. Они, как могли, переделывали найденные дома небольшие топорики по киношному образцу, за сарайкой, по очереди без устали метали самодельные томагавки и ножи в толстую доску, прислоненную к деревянному срубу.

…Как-то осенью мама получили письмо от тети Нади – родной сестры матери Сергея. Она и отчим Сереги – вспыльчивый и жестокий "пимокат" – Алексей Сергеевич, на зимних каникулах куда-то уехали.

Их не было дней пять. Они с матерью, сестрой и маленьким братом жили уже отдельно от бабушки Натальи. Подросший Серега без труда справился с оставленным на него всем домашним животным миром: коровой, свиньями, курами…

Вернувшиеся родители (больше семнадцати лет Сергей называл отчима, этого совершенно чужого ему человека, папой) объявили: весной переезжаем в Колывань.

В Колыванской школе царили те же порядки, что и везде: прав тот, у кого больше кулаки. Опять начались бесконечные разбитые носы и кровоточащие губы. На новичка, не имевшего еще ни друзей, ни просто знакомых, почему-то "положили глаз" "подгорские" – дети деревенских пьяниц, жившие под горой, в деревеньке Подгорное. Они быстро "вычислили" нехитрый Серегин маршрут в школу и в магазин, за хлебом, неизменно встречали его где-то так, чтобы никто из посторонних не мог их видеть, и вдвоем – втроем быстро разбивали в кровь лицо. Довольные, они закидывали свои истерзанные портфели себе за спину и быстро исчезали в подворотне, оставив "жертву" вытирать кровь, застегивать одежду, подбирать оторванные пуговицы.

Только спустя годы, повзрослев, став преподавателем, тренером, Сергей понял, почему именно его с пугающей регулярностью волтузили дебильные дети деревенских пьяниц: из-за безнаказанности. За любого местного мальчишку тут же вступились бы их друзья, старшие братья, знакомые… Серега был приезжим, его просто некому было защитить, а сам он по хилости своего здоровья и слабости духа сделать это самостоятельно просто пока не мог.

Трудно сказать, как сложилась бы дальнейшая жизнь тощего подростка, не попадись он на глаза своему соседу – мастеру спорта СССР по самбо Певзнеру. Михаил Файвович, видно, не раз наблюдал, как усердно работает на своем огородике соседский парнишка, имел собственное мнение о том, как нужно набирать мальчишек в спортивную секцию, и когда однажды к нему обратился Серега с просьбой взять в секцию борьбы, которую вел мастер спорта, ответил просто: "Приходи! Занятия начинаются со второго октября!".

На первую тренировку собрались около ста парней и подростков. Целых два часа они непрерывно бегали, прыгали, кувыркались… И, к разочарованию Сереги, не изучили не одного "приемчика".

Наутро все тело у Сереги болело так, словно он попал под лошадь, и эта коняга нещадно его потоптала. На вопрос, почему болят все мышцы, его стокилограммовый сосед только хитро улыбнулся, сказал: "Терпи! Скоро пройдет!" и невесомой походкой скользнул к себе на второй этаж.

На второй тренировке мышцы болели просто невыносимо. Слезы наворачивались на глаза Сергея, но он твердо решил не сдаваться, не бросать занятия и терпел, плотно сжав зубы.

На третьей тренировке мускулы болели уже поменьше, а к четвертой боль в мышцах прошла почти полностью…

Первые приемы Михаил Файвович показал двадцати оставшимся к этому времени парням только к Новому Году. Они разложили два десятка матов в ровный квадрат, затянули их поверху большим куском плотной материи – "покрышкой".

К весне Серега заметно окреп, стал намного сильнее физически. Ежедневные тренировки вкупе с утренней зарядкой стали приносить первые плоды: Серега победил на первенстве школы по отжиманию от пола, согнув и разогнув руки в упоре лежа шестьдесят семь раз, немного опередив своего друга и бессменного партнера по занятиям самбо, одноклассника Сергея Горбунова.

Впервые проявилась и спортивная одаренность выходца с Алтая. На ковре, в тренировочных поединках – спаррингах, он стал регулярно побеждать учащихся из техникума, ребят постарше и посильнее его. Выигрывать за счет лучшего владения всего несколькими приемами, в частности, болевыми. Для фиксации навыка ему требовалось намного меньше повторений упражнения, чем кому-либо: он учился новым приемам просто быстрее, чем его противники. Не так быстро, как его одноклассник Горбунов, который был прямо-таки создан для борьбы – невысокий, крепкий, с мощным торсом и сильными руками и ногами, но все же…

Как-то весной "подгорские", ничего не знавшие о переменах в жизни Сереги, по старой привычке решили отмудохать безответного паренька. Сергей, никогда не менявший маршрута, догадывался, что рано или поздно такой стычки не избежать. Он спокойно бросил на снег папку (портфели не любил!), положил рядом болоньевую куртку.

Не используя приемов самообороны (подтаявший снег – не самая лучшая опора для выполнения бросков) он так накостылял всем троим своим обидчикам, что те больше никогда даже не попадались ему на глаза.

Потом было еще несколько драк, в том числе и с ребятами постарше и посильнее. Сергей никогда не провоцировал драку, но если видел, что ситуация безвыходная, противник обязательно хочет подраться, от столкновения не уходил. Он тоже получал удары, ему разбивали лицо, но тот, кто навязал ему такой способ решения конфликтной ситуации, неизменно страдал больше. И уж точно больше никогда не искал конфликта с неуступчивым самбистом.

Весной, на одном из уроков, Серега неожиданно выиграл кросс на пятьсот метров. Еще год назад он замыкал большую группу одноклассников, примчавшихся к финишу полукилометровой дистанции раньше него, и вдруг – не просто победа, но и очень неплохой результат.

Учитель не поверил в то, что самый слабый в прошлом году ученик способен на такое – наверняка где-то срезал кроссовую дистанцию. На следующем уроке он вновь заставил Сергея пробежать пятьсот метров, но уже на стадионе. Серега пробежал, один, показал результат всего на половину секунды хуже. Валерий Николаевич Руднев несколько раз проверял секундомер, не сломалась ли пружина у измерительного прибора, на всякий случай проверил хронометр по своим часам с секундной стрелкой…

…А осенью вновь вмешалась Судьба. В Колывань приехал и стал работать тренером по легкой атлетике Н.П. Свистунов. Заметно вытянувшийся и загоревший за лето Серега заниматься в каникулы не бросал, самостоятельно бегал кроссы по крутым горкам вокруг старинного сибирского села. Его упорство не осталось незамеченным приезжим тренером. Он предложил Сергею позаниматься легкой атлетикой – пока не работает секция Михаила Файвовича. Серега согласился.

Всего через месяц тренировок он стал чемпионом школы по кроссу на километровой дистанции. Еще не понимая степень своего спортивного дарования, он спокойно, даже равнодушно выслушал слова Николая Платоновича о том, что ему нужно заниматься не борьбой, а бегом. Свистунов был убежден: Сергей через год он станет чемпионом области, а через два – чемпионом России, среди сельских мальчишек.

Тренер не обманул, все сбылось так, как он и обещал: через два года, также, в конце сентября, в столице Адыгеи – Майкопе, он выиграл всероссийские состязания по кроссу среди таких же чемпионов областей среди сельских спортсменов.

Бесчисленные изматывающие тренировки дали Сереге не только победы. В спортивной школе он обрел настоящих друзей; подлинных, на всю жизнь – Игоря Касюка и Александра Балохнина.

А еще он определился с выбором профессии. Он решил стать тренером. Таким, как Николай Платонович и Михаил Файвович.

Четыре институтских года пролетели быстро. Сергей вернулся в ставший родным поселок уже женатым. Он был полон энергии и новых идей. Не сразу, не в первый год у него стало получаться то, ради чего он четыре года "грыз гранит знаний" в Омске. Но новоиспеченный тренер и преподаватель настойчиво искал ошибки в своей работе, долго и упорно работал над их искоренением.

Секрет успешной работы тренера открылся ему не сразу. А когда это произошло, работа с детьми и подростками стала приносить ему не просто результаты или моральное удовлетворение – она стала доставлять наслаждение…

А потом закончилась перестройка, и пришел капитализм.

Сергей долго не хотел принимать новые жизненные реалии, с удивлением смотрел, как прямо на глазах тает его неплохая, в общем-то, по обычным меркам, зарплата. Преподаватели физвоспитания в советской школе были, как правило, самыми высокооплачиваемыми учителями. Им не нужно было писать длинных поурочных планов, не было необходимости проверять толстые стопки тетрадей с контрольными и проверочными работами. Директора школ, как правило, дефицитного мужика в школе ценили, на нагрузку, а, значит, на зарплату – не скупились. Денег, конечно, всегда не хватало, но летом, во время длинного, почти двухмесячного отпуска можно было подкалымить на стройке, поработать в пионерском лагере, наиболее искушенные физруки брали отпуск в сентябре, работали на комбайне или отправлялись в тайгу, на заготовку орехов и ягод. И это тоже давало солидный приварок к семейному бюджету.

Физруки были фундаментом, на котором стояла поражающая своими успехами весь мир "советская спортивная машина". Они находились в самом низу спортивной "пирамиды". Именно учителя физкультуры ежегодно перелопачивали горы человеческой "руды", отсматривали миллионы новых мальчишек и девчонок, помогали им сделать первый шаг с мир спорта. С такой титанической задачей в одиночку не справились бы ни легендарный волейбольный наставник Николай Карполь, ни великий баскетбольный тренер Александр Гомельский…

Но потом все рухнуло. Нищенские постперестроечные "тысячи" не давали возможности не только развиваться семье, они просто уничтожали все живое, как напалм в джунглях Вьетнама.

Теперь каждый "крутился", как мог.

Серега ушел "в коммерцию". Покупал, продавал, снова покупал и снова продавал… По случаю купил довольно резвую "шестерку". Спать ложился в полночь, а в четыре утра снова был на ногах – иначе было просто не успеть. Дела его быстро пошли "в гору". Случались дни, когда он за сутки зарабатывал до восьмидесяти тысяч рублей. Это было неплохо: за свою довольно неплохую "жигу" Серега отдал тогда сто шестьдесят "косарей".

Все рухнуло в один день.

Ограбили, едва не убили жену, при которой находились почти все Серегины накопления, но хуже того – кредит, за пару дней до этого взятый в банке "под честное слово".

Пришлось продать машину, квартиру обменять на убитую "копейку", а самим переехать в другой дом, да еще и достраивать его.

Но судьба вновь улыбнулась Сереге – в последний раз. Его пригласил на работу к себе один из сверстников, "поднявшийся" на поставках топлива. Работал Серега, как всегда, с полной отдачей, придумал несколько удачных взаимозачетных схем. Но неумение промолчать там, где это было нужно, лишило и этой, последней для него более-менее прибыльной работы.

Серега не сдался. Он попробовал работать самостоятельно. Нашел людей, заинтересовавшихся его предложением по превращению "взаимозачетных" денег в "живые", осязаемые, денежные знаки. Заключил договор, по которому ему полагалось два процента от объема выполненных работ, полтора года без выходных и без оплаты работал "на конечный результат". Обязательства он свои, конечно, выполнил, в хлам изъездил свою старенькую иномарку, но слово сдержал.

Его партнер, хитрый еврей с фамилией великого русского борца, долго оттягивал расчет за проделанную работу, всякий раз, когда Серега напоминал о себе, у него находилась масса уважительных причин не платить по договору. В конце концов, терпение у бывшего физрука стало заканчиваться, он, как бы между прочим, намекнул пузатому жиду, что "есть структуры, которые занимаются выколачиванием долгов". "Партнер" лишь ухмыльнулся, и ответил, что в тех же структурах "решить вопрос окончательно" стоит в пять раз дешевле, чем составляет сумма долга по договору.

– А у тебя ведь семья, дети! Подумай о них! – Добавил он, по-доброму, совершенно беззлобно посмотрев в глаза Сергею.

От такой "доброты" у Сереги по спине побежали "мурашки".

Он хорошенько подумал, и решил судьбу больше не искушать, справедливо рассудив, что бизнес – это не только работа, а что-то такое, что сродни настоящему искусству; чтобы преуспеть, мало знаний и безмерного трудолюбия, нужен талант. А еще – хватка, то есть умение вцепиться, как клещами, в аппетитный кусок, неважно – твой он или чей-то чужой, и не отпускать его, пока кусок полностью не окажется у того, кого больше пасть или того, кто покрепче ухватился.

Бывший физрук не чувствовал в себе никаких бизнес-талантов, он твердо решил вернуться на привычную стезю. Он устроился на работу по специальности, перестал беспокоиться по поводу потерянных денег и расколоченной автомашины.

…После той истории прошло несколько лет. Разочарования за собственные промахи поутихли. Серегина жена, устав от Серегиной неспособности содержать семью, попросту оставила его, переехала в Новосибирск, жила с детьми в общежитии. Сам Серега переехал в город тоже, нашел работенку, позволявшую платить за квартиру и кое-как сводить концы с концами.

В один из весенних дней ему неожиданно позвонил "старый друг" Слемзон, пригласил в гости в Красноярск. Быков немного подумал и решил поехать.

Александр Александрович встретил Серегу в хорошем настроении. Он дождался гостя на железнодорожном вокзале, посадил в "Жигули", сразу повез на набережную – любимое место Быкова, негромко напевая четверостишие из "Гариков" Игоря Губермана: "Русское грядущее прекрасно. Путь России – тяжек, но высок. Мы в говне варились не напрасно, жалко, что впитали этот сок!".

Сергей, чтобы не портить встречу, сделал вид, что не слышит пения, оскорбительного для русского уха.

Они посидели в уютном кафе на берегу Енисея, поговорили, стараясь не касаться болезненных тем. Но потом разговор все же незаметно перетек в деловое русло.

За пять с лишним лет, прошедших с того момента, когда они виделись в последний раз, Сан Саныч совершенно не изменился. Все та же риторика пятилетней давности: "откусить кусок" от "поезда застоя", "отрезать", "отпилить"…

"Неужели он не понимает, не видит, – думал Сергей, – что все уже "откушено", поделено и "попилено", причем – некоторые "вагоны застоя" – многократно? Если не понимает, не видит, тогда какой из него, к черту, бизнесмен? А если все понимает, но мне говорит так, как и семь лет назад, значит, надеется втянуть меня в еще какую-то авантюру, хочет опять попробовать загрести чужой "жар" моими руками?"

Он сидел в прибрежном кафе, с нескрываемой радостью и удовольствием наблюдал за белоснежными красавцами – теплоходами на подводных крыльях – такие большие можно было увидеть только на Енисее. Он сидел, слушал, а сам думал, как бы повежливее распрощаться со "старым другом", чтобы сегодня же отправиться обратно в Новосибирск.

Он представил, как Слемзон, по своему обыкновению, затянет разговор далеко за полночь, чтобы, "измочалив" гостя марафонскими разговорами, добиться от Сереги какого-то обещания.

Какого – этого никто не знает. И не узнает до самого последнего момента – такова была обычная "тактика" Александра Александровича при подобных "беседах" "до утра". Очень неглупый, очень опытный в таких делах человек, прошедший тюрьму и лагерь, он точно знал, как построить многочасовой разговор, чтобы в самом конце, под утро или уже утром, когда "клиент" "дозрел" и безумно хочет спать, задать один – единственный, но самый важный, тщательно скрываемый до "часа Икс" вопрос, чтобы получить нужный ответ.

Нужный, разумеется, ему.

А как потом добиться того, чтобы человек сдерживал обещание, данное в состоянии сильнейшей усталости – физической и моральной, для него было уже только "делом техники".

Быкова спас звонок Игоря Касюка. Старый друг звонил просто так, узнавал, как у него дела, нет ли его нового. Серега ухватился за звонок, как за соломинку, отвечал односложно, туманно говорил о каком-то забытом обещании, сказал только, что сейчас в Красноярске, по делам, но завтра, когда приедет, обязательно позвонит.

Расставался Слемзон с Сергеем без видимого сожаления – наверное, уловил-таки легкую фальшь в его телефонном разговоре. Быков сразу после разговора объявил, что вечером ему нужно ехать обратно; в планы Сан Саныча, такой расклад, скорее всего, не входил, его новое предложение требовало длительного "раскачивания" собеседника; он перевел разговор на абсолютно далекую от бизнеса тему…

На вокзал Серега поехал один. Слемзон распрощался, уехал, сославшись на какие-то неотложные дела.

Быкова не сильно это и огорчило, скорее наоборот.

В поезде вскоре после Ачинска к нему в купе осторожно постучала проводница.

– Девочку не желаете? – С улыбкой поинтересовалась она. Быков вежливо отказался, сославшись на ограниченность в средствах – этот аргумент в таких случаях всегда действовал безотказно. Он немного подумал и попросил принести чаю – двойного, с двойным сахаром. Проводница не обиделась, как должное восприняла как его отказ от "девочки", так и просьбу о чае.

Чай в ажурном посеребренном подстаканнике она принесла минут через пять…

…Поезд лязгнул сцепками на переезде, вагон заметно дернулся, его качнуло. Сергей повернулся, голова сползла с подушки. На следующем стыке его голова больно ударилась о стенку вагона. Он проснулся. Пошарил мутным взглядом по стенам купе, по окну, рассеянно глянул на часы. Он спал меньше двух часов. До Новосибирска оставалось ходу еще часа три. Он еще раз повернулся, закрыл глаза, попробовал уснуть. Но в голову опять полезли мысли, – те самые, которые не давали заснуть ему почти до самого утра…

На Центральном вокзале Новосибирска он сошел, злой и уставший, не выспавшийся после, по сути, двух бессонных ночей: одной – по дороге в Красноярск. И другой – обратно. Поэтому он даже не стал торговаться, когда какой-то пронырливый малый с колючим взглядом, предложил отвезти его на Северо-Чемской "всего" за пятьсот рублей – так он хотел скорее добраться до квартиры, принять душ и завалиться, наконец, спать.

Ровно в восемь вечера Касюк набрал телефонный номер, который он переписал с листочка на съемной квартире Быкова.

– Общежитие! – После третьего или четвертого звонка ответил приятный женский голос.

– Простите за беспокойство, я могу услышать Марину?

– Я слушаю вас!

– Марина, Вы – жена Сергея Быкова?

– Ну… В общем-то – да! Мы пока не разведены, но вместе не живем уже давно. А, что, что-то случалось?

– Это Игорь Касюк! – Наконец, представился он.

– А-а! Привет, Игорек! А я не узнала тебя. Богатым будешь! Так что случилось-то?

– Да не знаю пока. Сергей уехал в Красноярск. Должен был приехать еще позавчера. Обещал позвонить, как приедет. Но не позвонил. Нигде не могу его найти. Не знаю, может, он задержался в Красноярске по каким-то причинам… Вы случайно не знаете, к кому он мог поехать?

– Случайно – знаю!

– И к кому?

– Его зовут Александр Александрович, а фамилия у него – Слемзон!

– Как? – Переспросил Игорь.

– С-л-е-м-з-о-н! – по буквам четко проговорила она. – Но адреса или телефона у меня нет. Вся информация хранилась у Сергея в записной книжке и в сотовом телефоне.

– А что-то может знать телефон этого Слемзона?

– Знаешь… Кажется, у матери Сергея должны были остаться его старые записные книжки. В них наверняка есть телефон Александра.

– Спасибо!

– Да не за что! Да, кстати! Когда выяснишь, в чем дело, дай мне знать, пожалуйста, тоже! Хорошо!?

– Договорились!

…Наутро, часов около семи, Игорь подрулил к дому, в котором жила мать его друга – Людмила Павловна. На пенсию "по выслуге" она вышла давно, жила одна. Вставала она рано, потому как имела большое хозяйство – корову, телят, свиней, кур… Без подспорья, на одну пенсию, что – в городе, что – на селе, прожить очень сложно. Людмила Павловна, не смотря на возраст, отличалась поразительной работоспособностью, практически одна тянула на себе весь воз хлопот по хозяйству.

Днем она могла куда-то уйти, например, на сельский базарчик, или к мосту через реку Чаус. За мостом она, совместно с такими же старушками, продавала городским дачникам, проезжавшим через Колывань, свежайшее утреннее молоко и абсолютно экологически чистые, домашнего приготовления творог и сметану. У нее уже много лет были свои, постоянные покупатели, которые с удовольствием приобретали молочные продукты только у нее.

"Перехватить" ее утром, когда она еще не угнала корову в стадо – это был самый оптимальный способ быстро найти дома эту шуструю бабушку.

– Здравствуй, Игорь! – Сразу узнала его Людмила Павловна, выглянувшая на крыльцо после того, как загавкал кудрявый пес – потомок терьера и дворняги. Она много лет проработала в одном коллективе с матерью Касюка, хорошо знала и его самого – через сына, с которым Игорь много лет вместе занимался бегом на длинные дистанции. – А Сереги дома нет! Он в Красноярск уехал! Обещал приехать еще вчера. Не приехал. Опять, наверное, на полгода там пропал… Подлюга! Никак не хочет о семье заботиться! – Она сердито загремела подойником, откликаясь на мычание коровы, услышавший голос хозяйки.

– Людмила Павловна! – Осторожно начал Касюк. – У вас не сохранилось каких-нибудь старых записных книжек Сергея?

– А что? Что-то случилось?

– Нет, пока все нормально. Надо человека одного найти в Красноярске. Его телефон или адрес могут быть в какой-то из записных книжек Сергея.

Людмила Петровна пристально глянула на Игоря. Она поставила блестящий подойник на крыльцо, ненадолго скрылась на веранде. Через минуту или две она вернулась обратно и положила на крыльцо перед Касюком большую картонную коробку, до краев заполненную какими-то тетрадями, бумагами, журналами…

– На! Посмотри сам! – Сказала она Игорю. Есть какие-то записные книжки; они здесь, в этой коробке. Но мне искать некогда, нужно корову доить, гнать в стадо!

Она подхватила подойник и со скоростью, которую невозможно было ожидать от такого пожилого человека, умчалась за угол дома – туда, откуда все настойчивей доносились призыв коровы, страдающей от набухшего за ночь полного вымени молока.

…Когда мама Сергея вышла обратно, с подойником, почти до краев заполненной белоснежной жидкостью, Касюк уже нашел, что искал. Он забрал с собой густо исписанную книжечку с размочаленным переплетом, хотел унести обратно коробку, но Людмила Петровна остановила его, сказала, что управится сама.

Игорь, довольный тем, что не зря заехал к матери Быкова, помчался в город, решив уже в конторе, на работе, более детально разобраться в адресах, найденных им в записной книжке исчезнувшего старого друга.

Николай Александрович появился в офисе, как всегда, ровно в восемь утра. Вместе с привычной коричневой папкой он принес на плече и аккуратно положил в кресло небольшую круглую матерчатую сумку с множеством кармашков и замочков. Внутри сумки обнаружилась небольшая цифровая видеокамера.

– Поедем вдвоем. Оператора нет. Так что учись работать с камерой! – Сказал он слегка опешившему от предложения Игорю. Однако Касюк, как всегда, промолчал. Научится снимать камерой было его давнишней мечтой. Он с любопытством повертел в руках заморскую игрушку, сузив глаза, вчитывался в крохотные надписи на английском над многочисленными кнопочками.

Игорь осторожно положил камеру на стол, вынул из сумки маленькую книжицу с многочисленными картинками и схемами видеокамеры. Нашлась среди них и инструкция на русском языке. Касюк этому очень обрадовался: шеф опять куда-то укатил, а лишний раз просить о помощи Александра Федоровича, имевшего за плечами, кроме всего прочего, еще и опыт создания документальных и игровых фильмов, очень не хотелось. Касенков, конечно, не отказал бы в консультации помощнику генерального директора, но потом, вечером, ему пришлось бы работать допоздна, наверстывая время, упущенное на внеплановые объяснения и консультации. Игорь этого позволить себе не мог – к чужому времени, равно как и к своему, он относился уважительно.

…Минут через тридцать Касюк вполне уже разобрался в некоторых основных функциях японского снимательного агрегата. Он уверенно работал трансфокатором, включал и выключал запись, мог просматривать на экранчике только что отснятый материал. В принципе, на первых порах этого было достаточно. О дальнейшей судьбе отснятых материалов можно было не беспокоиться – имея в коллективе такого "зубра", как Александр Федорович.

Теперь Игорь мог заняться, наконец, записной книжкой Быкова.

Искать нужный контактный телефон долго не пришлось: на оборотной стороне твердой обложки красовалась надпись, выведенная нервной рукой бывшего физрука: "Александр Александрович", и стоял номер телефона, начинавшийся с двух цифр, которых не было в номерах Новосибирской АТС – пятьдесят пять.

Касюк набрал код Красноярска, прибавил к нему двойку и номер телефона из книжки Сереги. Длинные гудки на другом конце провода сказали, что дома или в офисе никого нет. Потом сработал автоответчик, предложивший позвонить по сотовому номеру.

Игорь взял свой мобильный, набрал наскоро записанный на листочке номер.

– Ал-ле! – Приятным голосом отозвался незнакомый мужчина.

– Александр Александрович?

– Да, я!

– Вам звонит Игорь Касюк, из Новосибирска. У вас несколько дней назад должен был побывать в гостях Сергей Быков…

– Да, был такой… А что случилось?

– Кажется, он не приехал в Новосибирск. Обещал отзвониться, когда приедет, но пока – ни звука. Вы не знает, где он может быть?

– От меня он поехал на железнодорожный вокзал. Но уехал или нет на поезде – я не знаю. Давайте, я сегодня уточню, а завтра перезвоню вам сам. По этому же телефону, с которого вы звоните, хорошо?

– Хорошо! Но мы завтра уезжаем в Енисейск. Какое-то время будем находиться вне зоны работы телефона…

– Ничего страшного. Как я только узнаю, я вам обязательно дозвонюсь! Вы же все равно будете проезжать через Красноярск, а здесь сотовые телефоны, в том числе и ваш – работают. Только не забудьте включить роуминг…

Александр Александрович Слемзон был гением.

Финансовым гением. В любой другой стране, родись он в ней, он давно стал бы миллионером, а может, и миллиардером. Или министром.

Природа щедро наделила высокого интеллигентного мужчину, внешне очень похожего на российского олигарха, купившего в Англии футбольный клуб – тезку дочери предпоследнего президента Америки. Он обладал способностью видеть финансовые потоки там, где обычному, нормальному человеку и в голову не пришло бы заработать деньги. В короткую "додефолтовскую" эпоху, когда в экономике России господствовали взаимозачеты, он придумывал поистине гениальные схемы прохождения ресурсов, после которых Александр Александрович получал изрядный, но честно заработанный куш.

Вот с этим самым "кушем" и произошли все события, которые потом перевернули с ног на голову не только жизнь финансового гения, но и многих его друзей, в том числе и того, который несколько дней назад уехал в свой Новосибирск, так толком и не поговорив.

Семь лет назад, скупая в Иркутской области векселя ОАО "Иркутскэнерго" за четырнадцать процентов от их номинальной стоимости, Александр Александрович все рассчитывал предельно точно. Именно в дни, когда он и его компания на собственные средства скупила долговые обязательства на пятьсот тысяч долларов, в первопрестольной стоимость этих же самых ценных бумаг на короткое время стала ровно вдвое больше – двадцать восемь процентов от их номинальной стоимости.

Всего за две недели на разнице курсов финансовый гений заработал полмиллиона долларов, продав за миллион "зеленых" весь пакет векселей открытого акционерного общества.

На вырученные миллион баксов, он, как и многие в то время, купил государственные казначейские обязательства. Он положил эти ГКО в банк. Банк, зная, что в любом случае вернет свои средства, со спокойной душой выдал фирме Александра Александровича кредит – на ту же сумму.

Слемзон закупил на один миллион долларов очень ходовую продукцию, несколькими эшелонами переправил ее в одну из сибирских областей. Осенью, согласно договора с местной администрацией, с ним должны были рассчитаться за поставленный товар.

Схема была гениальна: не вкладывая ни рубля собственных денег, одновременно преумножая их (государство обещало по ГКО, как все помнят, неплохие дивиденды), заработать за четыре месяца в общей сложности почти семьдесят процентов от средств, находящихся на сохранении в банке.

На беду финансового вундеркинда, это было в 1998 году. В августе "Киндерсюрприз" объявил о дефолте. Миллион долларов в ГКО, лежащие в банке как гарантия оплаты, в одночасье превратились пыль. Банк, разумеется, занервничал, стал требовать нового обеспечения. В принципе, Александр Александрович спустя какое-то небольшое время готов был вернуть весь рублевый кредит, но… Хитромудрые провинциалы решили "под шумок" "погреть" и свои руки. Они пораскинули мозгами и быстро сообразили, что если исчезнет поставщик, то есть владелец компании, которая им поставила продукции на миллион долларов, то за нее… можно не платить. Н екому!

Ведь с банком отношения не у них, а у Александра Александровича!

А потом все можно будет списать на дефолт!

За ним, а потом и за его семьей началась настоящая охота…

…На железнодорожном вокзале Слемзон быстро выяснил, что Быков уехал в тот же вечер, когда распрощался с ним на набережной Енисея. Он, за небольшой подарок – коробку шоколадных конфет и букет цветов, смог узнать номер поезда, и даже место, на котором уехал его знакомый. Он тут же набрал номер сотового Игоря Касюка, но дозвониться не смог…

…Игорь Касюк тем временем был занят поручением, неожиданно оказавшимся крайне неприятным: по заданию шефа он срочно продлял страховку на микроавтобус фирмы.

Игорь по телефону довольно долго выискивал страхового агента, застраховавшего микроавтобус шефа год назад. Из офиса на Ленина, 12, тот съехал – в неизвестном направлении, но куда – никаких координат не осталось. Тогда Касюк покрутился по городу, на Дворце имени Чкалова увидел знакомую вывеску "Росстраха" – именно от этой компании год назад застраховал автомобиль "генерального" "исчезнувший" агент.

Миловидная женщина, представившись Лапицкой Тамарой Эргашевной, долго вводила в компьютер данные из поданного ей Игорем Свидетельства о государственной регистрации автомобиля, очевидно, несколько раз перепроверяя данные. Наконец она сказала:

– С учетом того, что автомобиль за год в аварии не был, вам положена скидка – пять процентов. Вместе со скидкой – семьсот девяносто рублей.

У Касюка от удивления на лоб полезли глаза.

– Что-то не так? – Забеспокоилась женщина, от которой, конечно же, не укрылась странная реакция ее клиента. – Вы считаете, это слишком дорого?

Вместо ответа Игорь молча подал ей старый страховой полис, который заканчивал свое действие на следующий день (отсюда – такая спешка!).

Теперь от удивления глаза на лоб полезли у хозяйки крошечного офиса. В страховом полисе, выданном от имени "Росстраха" неким Адониным Александром Александровичем, значились совсем другие цифры – 1544 рубля 40 копеек. Она быстро постучала пальцами по клавиатуре, ввела номер старого полиса. Выяснилось, что год назад "микрику" "прибавили" тридцать три лошадиные силы, а также вдвое уменьшили возраст Николая Александровича, "сделав" его двадцатидвухлетним, и в девять раз уменьшили водительский стаж Игорева шефа, определив его как "меньше одного года". Что было "не совсем" так: в графе: дата выдачи водительского удостоверения Николая Александровича стояла напечатанная черным шрифтом хорошо различимая цифра – 1995 год.

– Ну… Вообще-то, как я понимаю,– осторожно сказал Касюк,– это мошенничество. Чистой воды. Можно ошибиться в определении мощности двигателя, но в возрасте… Да еще на двадцать с лишним лет…

Он взял адрес центрального офиса "Росстраха" и поехал туда.

– Вы что-то хотели? – с приятной, почти искренней улыбкой обратилась к нему ближняя к выходу менеджер по рекламе.

– Да, вот… Есть сомнения в правильности заполнения страхового полиса. – Ответил Игорь, надеясь, что, возможно, вопрос с возвратом незаконно взятой страховой премии удастся решить на самом "низу", не "поднимаясь" до руководства Новосибирского представительства "Росстраха". Он подал девушке развернутый, заранее приготовленный голубой листок с темно-синим квадратным штампом страховой компании. Она бегло пробежала его, сходила куда-то, бодро вернулась обратно. В руках у нее был второй экземпляр прошлогоднего страхового полиса. Она быстро пробежала его глазами…

– Все правильно! Вы согласились с цифрой, которую вам предложил наш агент?

– Да. Я согласился! Вот – стоит моя подпись! Но я же не знал, что меня обманывают! У меня нет данных, на основании которых страховой агент начислил страховую премию, и я не мог проверить, правильно или нет введены цифры – компьютер, на котором это сделали, стоит не у меня в конторе, а на столе вашего агента!

– Ничего не знаю! Вы – расписались, значит, вы согласны… Денег вам никто возвращать не будет!

Слегка ошарашенный таким напором Игорь вышел из комнаты, направился к охраннику, попросив соединить его с руководителем представительства.

Руслан Викторович – так представился директор "Росстраха" – внимательно, не перебивая, выслушал все, что сказал ему по телефону Касюк, сказал, что деньги немедленно вернут, и дал телефон человека, которая отвечает именно за этот сектор работы с клиентами.

Маленькая, хрупкая женщина также внимательно выслушала поостывшего Игоря, посмотрела его страховой полис. Она что-то написала на обороте, и отправила его в бухгалтерию.

В бухгалтерии Касюку сразу выдали разницу между тем, сколько он должен был заплатить год назад, и тем, сколько с него "содрал" недобросовестный агент Адонин.

Игорь повертел в руках деньги и… тут же, на эти же деньги застраховал микроавтобус в "Росстрахе".

Теперь он знал – здесь, в этой компании дела ведут честно.

…Серега Быков проснулся от холода. Он повернулся на топчане, присел, осторожно потрогал засохший комок крови у себя на затылке. Голова саднила, сильно "тянули" слипшиеся волосы. Пленник набрал в пустую стеклянную банку воды из крана, осторожно включил самодельный "бульбулятор". Пока грелась вода, он снял с себя рубашку и майку, аккуратно разорвал нижнее белье на несколько длинных частей. Намочил кипятком один их кусков, подождал, когда вода немного остынет. Все еще горячим куском майки он приложился к затылку.

Сразу стало очень больно. Но терпимо.

Быков проделал эту процедуру еще несколько раз – до тех пор, пока полностью не размочил кровавую бляшку на затылке. Затем он, предварительно тщательно вымыв руки, потихоньку, по маленькому кусочку вытащил частички крови из собственных волос.

Оставшуюся часть майки он тюрбаном обмотал вокруг головы.

Засосало в желудке. Сергей еще раз подогрел бульбулятором воду в банке, кипятком залил одну из китайских пластиковых тарелочек, "любезно" оставленную толстым борцом.

– Да… – Удовлетворенно сказал он себе, полностью опустошив неглубокую белую емкость. – Жить стало лучше. Жить стало веселее!

Он лег на топчан, закрыл глаза, попробовал уснуть…

Рано утром, едва красноватый диск Солнца показался над горизонтом, Игорь с Николаем уже проезжали мимо Гусинки – самого большого контейнерного рынка Сибири. Новосибирск – большой город. Очень многие люди здесь встают рано; нужно успеть пораньше развести товар по торговым точкам, успеть на барахолку за новым… Не смотря на раннее утро – половина шестого утра – жизнь здесь кипела уже вовсю. Подъезжали и уезжали оптовики со всех концов Сибири, шныряли самые хитрые или просто небогатые покупатели, которые знали – утром, во время начала работы оптовых рядов, самые низкие цены. Горланили многочисленные цыгане, прочно оккупировавшие вход со своими шубами и куртками. Не было только "лохотнощиков", уже много лет промышляющих здесь "игрой" под незамысловатым названием "Вы выиграли приз от ЦУМа", и карманников, умело создающих затор в движении на выходе и на входе в барахолку. И те, и другие "подтянутся" попозже, к самому наплыву покупателей – в "мутной воде" "рыбку" ловить сподручнее всего.

Вообще-то эта дорога вела в Ленинск – Кузнецк, Новокузнецк, Белово… Об изменении маршрута Касюк узнал только вчера вечером; как оказалось, у Николая Александровича неожиданно появились в Кузнецке одно небольшое, но срочное дело, которое по телефону – не решить, надо ехать и договариваться лично. Крюк, конечно, получался немалый, но кто спрашивал Игоря, хочет ли он ехать в воспетый великим пролетарским поэтом город, или нет?

В Енисейск добрались только к обеду следующего дня, по дороге переночевав в Красноярске. Здесь пробыли всего полдня и, закончив со всеми делами, тут же засобирались домой. Однако, немного подумав, заночевать решили в Енисейске, чтобы, выехав пораньше утром, к вечеру вернуться обратно в Новосибирск.

Вечером было душно. Касюк накинул на себя спортивный костюм, вышел на набережную Енисея – гостиница располагалась прямо на берегу реки. Красноватое овальное Солнце садилось прямо в Енисей, широченной блестящей лентой ускользающей далеко за горизонт. Игорь сел на бетонный парапет, свесил ноги над многометровой стеной… Внизу, чуть слышно шурша галькой, прошла молодая парочка. Не видя над собой Касюка, девушка и юноша прижались к нагретой за день бетонной стене, стали взасос целоваться. Касюк с любопытством посмотрел на влюбленных. Ему стало стыдно оттого, что он нечаянно посмотрел за чужим счастьем. Между тем молодые люди, совершенно ничего не замечая вокруг, стали раздевать друг друга… Игорь посмотрел сверху на снятые девичьи трусики, белым бесформенным комочком брошенные на галечник, рубашку парня, смятую под ногами влюбленных… Он осторожно повернулся, слез с каменного барьера и, стараясь не топать, тихо пошел прочь – в сторону гостиницы.

Спал он плохо. За окном никак не хотело темнеть, белое небо словно насмехалось над путешественниками, решившими вздемнуть после утомительной и долгой дороги. Перед утром Касюк ненадолго задремал.

Мерзко запищал у самого уха звонок электронного будильника, сигнализируя о том, что пора вставать, чистить зубы, умываться, пить чай, завтракать…

Касюк сел на гостиничной кровати, дождался, когда голову покинут липкие паутинки предутреннего сна.

Существовал только один хорошо проверенный способ быстро прийти в боевое состояние. Он натянул трико, выбежал на улицу. Неслышно ступая толстыми подошвами кроссовок по асфальту, он сначала пошел спортивной ходьбой, немного согрелся, перешел на бег. Четыре квартала в одну сторону, столько же – обратно. После интенсивной разминки на берегу Енисея Игорь скинул спортивный костюм, осторожно вошел в воду.

Течение оказалось неожиданно сильным, вода с непривычки довольно ощутимо холодила тело. Но вскоре холод ушел, осталась только бодрость, свежесть, радость…

Глава 3

На дне бетонной тюрьмы

…Серега окончательно одубел от холода. За время, проведенное в подземном склепе, он несколько раз спал, несколько раз ел, два или три раза ходил по нужде. К нему никто не заходил, ни о чем не спрашивал, ничего не объяснял.

Неопределенность стала самым страшным пока испытанием в этой бетонной тюрьме. Быков понимал, конечно, что все это делается намеренно: отсутствие любых контактов, потеря времени суток, однообразная пища, туалет рядом с "кроватью", наконец. Намеренно – это понятно, но для чего – именно?

Размышляя о причинах, из-за которых он мог оказаться в столь неприятных для себя условиях, Быков перебрал в голове десятки, возможно, даже сотни вариантов, выискивая поводы, из-за которых его могли оглушить, и на несколько дней изолировать в каком-то подвале.

На третьи или на четвертые сутки к нему стала возвращаться память о последних часах и минутах перед тем, как он потерял сознание. Быков вспомнил, как сошел с поезда. Как он поднялся на эстакаду, немного задержался на самом верху, полной грудью вдыхая свежий воздух, давая прохладному ветру остудить его тело, чтобы быстрее ушла сонливость, в теле появилась бодрость, а в мышцах – упругость.

На лестнице, ведущей с переходного моста, от пригородных касс вниз, громко "митинговали" пенсионеры. Возмущались, разумеется, отнятыми льготами, отменой бесплатного проезда на троллейбусе и трамвае и много еще чем. Седой, крепкий старик с аккуратной короткой стрижкой и военной выправкой говорил, что раньше, до "монетизации", он мог бесплатно съездить один раз в год на Юг. Теперь за поездку придется платить – около семи с половиной тысяч рублей. Компенсация же просто смехотворная – сто рублей. Он не брызгал слюной, не топал ногами. С достоинством, спокойно, но с горечью и обреченностью пожилого человека, говорил вслух то, что не мог больше носить в себе.

Быков опустил глаза, поправил на плече сумку, с трудом протиснулся через плотную группу этих очень небогато одетых людей. Неожиданно подумал, что ведь это именно эти самые бабушки и дедушки, тогда еще молодые, потом – зрелые люди – построили великую страну, разведали месторождения и пробурили нефтяные и газовые скважины, построили алюминиевые и сталелитейные комбинаты… Это они – своими руками, своим интеллектом создали то, что потом, спустя всего несколько десятилетий "прибрали к рукам" березовские, ходорковские, фридманы, вексельберги, авены, абрамовичи, дерипаски…

Их, стариков, много раз ограбило родное государство. Сначала отняли сбережения нескольких поколений, по копейке, по рублику, десятилетиями складываемые на счетах единственного банка – сберегательного. Потом через ваучеры лишили честно заработанной доли в общенациональной собственности. Потом отпустили "на волю" цены, но сохранили зарплаты и пенсии…

Теперь у стариков отнимали последнее, что у них осталось – возможность относительно свободно передвигаться. Ликвидировав, по сути, бесплатный проезд, их покрепче запирали в их квартиры, привязывали к микрорайону, в котором они живут. У стариков, для которых общение – порой единственная оставшаяся радость в жизни, эту радость отнимали. А вместе с ней отнимали жизнь.

Свернув с лестницы вправо, Серега словно на вилы наткнулся – настолько неприятным показался ему взгляд высокого худощавого темноволосого чернобрового мужчины, лет примерно около тридцати. Однако через секунду впечатление чуточку изменилось, "колючки" во взгляде почти исчезли; мужчина проявил заинтересованность.

– Куда едем? – Стараясь придать голосу как можно больше тепла, поинтересовался он.

– На Северо-Чемской!

– За пятьсот поедешь? – Испытующе посмотрел на него чернобровый.

– Поеду! – После недолгого размышления решил Серега, совершенно измученный двумя бессонными ночами и мечтавший сейчас только о двух вещах – теплом душе и мягкой кровати.

Вообще-то максимальная цена, за которую в это время суток можно было увезти местного жителя в этот отдаленный спальный микрорайон, была в два с половиной раза меньше. А если половину пути проехать на метро, то от Студенческой до Чемского вообще можно доехать за сотню. Но на метро нужно выходить на станции пересадки – Красном Проспекте, потом идти по длиннущему извивающемуся подземному тоннелю…

Чтобы "поймать" частника, который отвезет на Чемской за двести или двести пятьдесят рублей, нужно протопать от вокзальной площади метров сто – здешние таксисты просто озверели до денег, цены "ломят" несусветные. Пятьсот – это еще так, "семечки". Могут и за "сто" отвезти. Только не рублей, а долларов. Случаи бывали, и немало… Особенно с женщинами. Словом, нужно было что-то сделать, чтобы уехать подешевле. А Серега так устал…

Он мельком глянул на желтую, всю в цифрах и шашечках, "Волгу", открыл заднюю дверь, положил на сиденье черно-синюю спортивную "командировочную" сумку, следом, практически засыпая на ходу, забрался сам.

– Куда едем? – Бодрый голос таксиста на секунду вернул его к реальности. Серега назвал адрес, откинулся на мягкий подголовник и почти сразу задремал, уверенный в том, что таксист разбудит его, как только они окажутся у подъезда дома, в котором Серега арендовал квартиру.

…По всему выходило, что чем-то твердым по голове звезданул ему таксист. Или его подручный. Но зачем? Ответ на этот вопрос никак не давался Быкову.

Ограбить? Пара тысяч "деревянных", схороненная в "лопатнике" – не слишком большая добыча, чтобы вот так, среди бела дня похищать человека. Таксист – не наркоман же, в конце концов. Это только они способны за дозу, во время "ломки" даже убить человека.

Пока на ум Сереге приходила только одна подходящая версия – недвижимость.

"Благодаря" москвичам стоимость жилья в главном городе Сибири всего за год подскочила с пятисот до тысячи долларов за квадратный метр. Для жителей первопрестольной, это цены небольшие – все-таки в Москве, где проживает всего шесть или семь процентов населения страны, по неофициальным данным, "крутится" до восьмидесяти процентов всех денег России. Но для сибиряков…

"Что же будут делать бандиты, когда выясниться, что дом оформлен на другое лицо?" – Думал Серега, размеренно прохаживаясь по тесному помещения из угла в угол, по диагонали. Четыре шага – в одну сторону, поворот, четыре шага – в другую… – Меня, скорее всего, "прикокают" и закопают где-нибудь, на кладбище, в свежую могилку. Милиция ведь чаще всего работает по простому принципу: нет труппа – нет преступления. Значит, выход один – ни за что не говорить, что дом, по документам – не его.

Та-ак… А что тогда дальше? Дальше ему, скорее всего, предложат подписать какие-то бумаги, типа генеральной доверенности, или договор купли-продажи дома. Допустим, я подпишу эти документы…

Тогда я сразу становлюсь "им" не нужен. Можно убивать. Потом, конечно, выяснится, что договор или доверенность – "липа", поскольку дома-то у меня как бы и нет. Возьмутся за мать… Но мать, не смотря на возраст – кремень, она дом не отдаст даже под угрозой смерти.

В общем, как ни крути, выхода из этого подвала для меня нет. Убьют в любом случае!". – От этой мысли стало немного не по себе – тошно и мерзко.

Умирать не хотелось.

"Но какой есть выход? Придумать какой-то "ход", который даст возможность выбраться хотя бы на несколько минут из-под опеки похитителей, и постараться "сделать ноги"? Как вариант, вполне допускается. Но что-то Серега ни разу не слышал о людях, сумевших убежать из-под бандитской стражи. Читать – да, читал, но вот видеть, разговаривать – не доводилось. "Герои", сбежавшие от бандитов, делали это из домов, квартир, но не из намертво забаррикадированных подвалов. Нет… Этот вариант трудно выполним. Если только куда-то начнут перевозить, например, к "своему" нотариусу. Тогда…

А что, если?…" – Пришедшая в голову мысль неприятным холодком прошла по спине, застряла где-то в середине груди, намертво сковав дыхание и почти полностью заморозив сердце. – "А что, если не дожидаться пыток, избиений, издевательств? Все равно конец один – смерть…

…Серега едва не засмеялся вслух от мысли, пришедшей ему в голову. "А ведь это тоже выход!" – подумал он. – "В одном из рассказов Джека Лондона, с индейцами, кстати, связана необычная история. Один из европейцев – первопроходцев Америки, попал в плен к аборигенам американского континента, но смог избежать ужасных пыток. Он обманул индейского вождя, "скормив" ему байку о собственной неуязвимости, которая появляется, если тело как следует помазать особым снадобьем. "Снадобье", конечно, он изготовил, "намылил" им шею. Вождь краснокожих махнул топором так, что одним ударом отсек голову хитрому поляку.

Так… Ну и чем я "хуже" героя рассказа Джека Лондона? Все равно ведь убьют. Может, самому? Пока еще есть время и возможность?"

И все же поначалу мысль эта показалась очень абсурдной. Серега стал вспоминать свою жизнь, делая ей "ревизию"…

Выходило, что хорошего и плохого в жизни было примерно поровну. Но в последние годы наметилась четкая тенденция: жизнь пошла по наклонной – вниз. Исчезла возможность заниматься любимой работой, по собственной упрямой глупости потерял семью… Что дальше?"

Бывают ситуации, когда суицид оправдывают почти все окружающие… Василий, родной дядя жены Быкова, узнав, что неизлечимо болен, и ему на через несколько дней ампутируют ноги, не захотел стать обузой для престарелой матери. Жил он один, супруга давно оставила его, дети практически выросли. Он выбрал веревку покрепче, ушел с ней в сарай…

Нашли его только через сутки или двое.

Но смерть Василия не принесла долгожданного "счастья" его семье, для которой он так боялся стать обузой. Сильно сдала Маринина бабушка, Васин "уход" ее подкосил окончательно. А всего через год его сыновья, прогревая отцовы "Жигули", по неопытности – в закрытом гараже, отравились угарным газом.

"Но самоубийство – в подвале, перед лицом неминуемой смерти? Что это – слабодушие? Или оптимальный способ выхода из возникшей ситуации?" – над этими мыслями Быков думал еще часа полтора, но пока так и не пришел к какому-то решению.

…Подъезжая к Красноярску, Игорь Касюк еще раз набрал на мобильном телефоне номер Слемзона. Тщетно.

"Абонент временно недоступен!". Игорь разочарованно бросил телефон на свободное правое сиденье, крутанул руль вправо, направляя машину по объездной дороге. Николай Александрович, изрядно уставший за прошедшие дни, и ночью тоже как следует не отдохнувший, перебрался на заднее сиденье и старался задремать. Он заметил движение руки Касюка, поинтересовался:

– Что-то не так?

– Да, вот, до одного красноярского товарища дозвониться никак не могу. Обещал позвонить, когда будем проезжать мимо…

– И что, срочное дело?

– В общем-то, да!

– Может, твой телефон неисправен? Или слабоват? Мощности не хватает? – Предположил "генеральный". Знаешь, что! – Добавил он после небольшой паузы.– На-ка, возьми мой мобильник, попробуй дозвониться по нему, вдруг повезет?!

Игорь протянул руку назад, не глядя, взял мобильник. Ненадолго отрывая взгляд от дороги, он большим пальцем набрал номер красноярского знакомого Сереги. Телефон долго молчал, а потом неожиданно в нем стали раздаваться длинные гудки. Касюк притормозил и свернул на обочину.

– Ал-ле! – Раздался в трубке знакомый Игорю приятный мужской голос.

– Здравствуйте! Это Игорь! Друг Сергея Быкова! Я звонил Вам недавно, спрашивал о Сергее…

– Я все узнал. Сергей уехал из Красноярска в тот же день, когда мы расстались – Слемзон назвал дату. – Могу сообщить номер поезда, вагон и даже место, на которое он купил билет. Нужно?

– Да, конечно! Говорите! – Сказал Касюк, сам еще пока не понимая, чем ему могут помочь в поисках друга номер вагона и место, на котором он ехал до Новосибирска. Александр Александрович продиктовал. Игорь достал из кармана авторучку и быстренько начиркал на листочке несколько цифр.

– Спасибо! – Попрощался Игорь.

– Пожалуйста. До свидания! – Ответил ему невидимый собеседник.

Игорь, разумеется, не знал, что причина, по которой он несколько дней не мог дозвониться по номеру Александра Александровича, была не в его телефоне. Случилось так, что едва ли не сразу после того, как Слемзон первый раз попытался сообщить полученную информацию Касюку, он попал в аварию…

"Господь Бог для чего-то же дает нам возможность пожить на этой планете". – Думал Серега. – "Вряд ли мы рождены только для того, чтобы кушать, спать, размножаться, работать. У каждого из нас в жизни наверняка должна быть какая-то иная, духовная цель, некая, возможно, пока неизвестная нам задача, ради которой Создатель вдохнул нашу душу в наше бренное тело.

Какая жизненная задача была у меня? Был ли я хоть разок на пути, ведущей к реализации цели, для которой Всевышний подарил мне жизнь?

Не знаю… Да, наверное, так никогда и не узнаю больше… Жалко, так отца и не повидал… Деда – успел увидеть, нашел его всего за два года до его смерти. Через адресное бюро… Да…"

Серега не без удовольствия стал вспоминать, как нашел в Барнауле родного деда, которого до этого ни разу не видел – за двадцать два года жизни.

Мать Быкова родилась в тридцать девятом. Когда началась война, ей еще не исполнилось полутора лет. Еще меньше было ее сестре Лиле…

Павла Быкова мобилизовали прямо из дома отдыха, где он находился в день нападения фашистской Германии на СССР.

Воевал он храбро, был разведчиком. Те, кто видел его после войны, вспоминали, что "у Павла – вся грудь в орденах и медалях!".

После победы над немцами деда с его воинской частью перебросили на Восток. И еще долгих два года Павел Быков "тянул" военную "лямку". Он опять воевал, на этот раз с японцами. Смог выжить и в этой войне.

Когда его демобилизовали, шел уже сорок седьмой или сорок восьмой год.

Тридцатилетний Павел Васильевич не доехал до родного села несколько километров. В одной из последних перед домом деревень он остановился переночевать. "Доброжелатели" из числа дальних родственников нашептали ему, что у его жены за время войны, год назад, родился ребенок – мальчик. "Ты же – герой, разведчик!" – Говорили они.– "Неужели бабу себе не найдешь? Мужиков, сам видишь, всех повыбили. Выбирай – кого хочешь!"

Павел не вернулся домой. Он уехал в Барнаул, устроился на работу, бухгалтером, женился…

Серега Быков как-то слышал от матери, что его родной дед живет в краевом центре Алтая, но где – этого никто не знает. Не знает также никто, где он работает.

Молодости присущ неиссякаемый оптимизм. Ничтоже сумнящийся, Быков, приехавший из Омска на традиционный майский двадцатикилометровый пробег, посвященный годовщине победы над фашистами, за два дня решил найти своего деда. Он, зная только фамилию и имя деда, а также – приблизительно – год его рождения, сделал запрос в справочное бюро. И вот – чудо! Оказалось, что с такими данными в Барнауле всего один человек!

Они проразговаривали тогда всю ночь.

Соревнования потом, Серега, конечно, проиграл…

"Да… А вот отца увидеть так и не удалось. Может, жив еще? И ехать-то было недалеко – три или четыре сотни километров. Но… Почему-то не поехал, чего-то побоялся, постеснялся… А теперь уже поздно…

Так для чего же Создатель подарил мне этот мир?" – Раз за разом задавал себе один и тот же вопрос Сергей Быков.

Так в чем же была моя жизненная задача?

Может, я рожден Всевышним для того, чтобы учить детей бегать, прыгать, играть в баскетбол и волейбол? Воспитывать у малышей и у подростков силу духа, стойкость, настойчивость? Не самая плохая жизненная цель, надо сказать.

Не всем дано заработать много денег. Но каждый может сделать что-то существенное, такое, о чем еще долго будут вспоминать те, кто его знал. Вот, Николай Платонович… Всего тринадцать лет проработал в Колывани. Но воспитал сотни ребят, многим заменил не только отца – всю семью. Из тех, кто прошел через руки Николая Платоновича и его коллеги и напарника – Александра Сергеевича, нет ни одного, кто бы выбрал путь криминала, попал в лагеря… Ни одного…"

Серега никогда не стеснялся своего выбора, своей профессии.

Однажды один из его новых знакомых, классный парень, цельный человек, личность – Игорь Абастов, пригласил Быкова на двухдневный семинар. Вход во Дворец Спорта "Сибирь" был платный – шестьсот рублей, за два дня, но Серега без колебаний выложил немалую для него сумму – Игорю он тогда верил; знал, если приглашает Абастов, значит, мероприятие того стоит.

"Амвей" – так называлась сетевая компания, проводящая это грандиозное мероприятие. В течение двух дней на высокой, наскоро собранной деревянной сцене, перед огромным экраном, сменяя друг друга, выступали "лидеры".

"Лидеры" рассказывали о "бешенных бабках", которые они заработали в этом бизнесе, о громадной коллекции автомобилей, собранной одним из "отцов-основателей" этого бизнеса в СНГ – Атиллой, и еще об очень многом, включая полуторачасовую автобиографию "изумруда" – когда-то бедного и скромного еврейского мальчика, жившего на Дальнем Востоке страны, приехавшем учиться в Новосибирск и случайно познакомившимся в ЦУМе с сестрой инициатора развития компании "Амвей" в Новосибирске – Марка Каплана.

Тысячи людей, как по команде, время от времени вставали, топали ногами, хлопали в ладоши…

Все происходящее далекому от такого вида бизнеса Сереге Быкову напоминало театр абсурда. Зачем люди хвастают своим достатком перед теми, кто для них эти деньги зарабатывает? Зачем эти россказни об автомобилях? Лишний раз подчеркнуть то, что собравшиеся здесь люди – быдло, и поэтому они не понимают, что деньги на эту самую коллекцию ретро-автомобилей венгру-миллиардеру "в клювике" принесли именно они и еще тысячи таких же рядовых "амвеевцев"?

Все это прямолинейный Быков не преминул высказать Игорю в одном из перерывов. Абастов, как человек горячий (отец Игоря был чеченцем, но всю жизнь прожил в России, где женился на маме Игоря. Сам же Абастов с "земляками" не общался и "родного" языка не знал) и фанатично преданный увлекшему его бизнесу, едва не бросился в драку на старого знакомого.

– Да ты знаешь, какой большой "традиционный" бизнес у "бриллианта" Марка Каплана? Ты хоть понимаешь, КАКИЕ деньги он теперь зарабатывает? Я буду слушать только человека, добившегося успеха в жизни; человека, у которого мне есть чему поучиться!

– Хорошо! – Ответил ему мгновенно успокоившийся Быков. – Я не спорю: Каплан действительно, очень умный человек, он успешный предприниматель и удачливый бизнесмен. Его просто приятно слушать, у него, правда, многому можно поучиться.

Но скажи: сколько перворазрядников по баскетболу или легкой атлетике подготовил Марк Каплан?

От такого вопроса Абастов просто опешил. Наверное, он забыл или даже предположить не хотел, что не все в жизни других людей "крутится" вокруг бизнеса, и "Амвея", частности. Что в жизни людей могут быть иные ценности, сильно отличающиеся от тех, которые пропагандируют на семинарах многоуровневого маркетинга – МЛМ.

"Да… И все же жаль, Игорек Абастов не знает, что со мной приключилось. Он полгорода на ноги поднял бы, но вытащил меня из этого дерьма. Обязательно бы вытащил!" – Серега почувствовал, что затекла спина, от долгого сидения в одном положении ноги даже стали терять чувствительность – наверное, ребро ящика слегка передавило седалищный нерв.

"Да… О чем бы мы ни спорили тогда на семинаре, все равно конец один!" – Быков с трудом встал, прихрамывая, пошел к стене, где на изгибе белого провода висел бульбулятор. Он снял нагревательный прибор, подергал провод в разные стороны. Провод показался крепким. Быков разорвал двойной провод бульбулятора, скрутил из него один. На одном из концов провода он сделал петлю, просунул туда второй конец провода. Получалась отличная удавка.

Быков присел на топчан, положил на колени скрученный провод.

Он почему-то вспомнил себя совсем еще маленьким, лет около трех или четырех – он тогда еще не умел даже плавать. Держаться на воде он научился на следующий год; в то же лето научился и читать.

"Убивая себя сейчас, я ведь убиваю и того, маленького Сережку!" – Думал Быков. – "Уничтожаю и его мечты, и его надежды!"

Эта мысль давила на сердце тяжелым камнем, она полностью парализовала волю, не давала сделать последний шаг…

Серега решил заставить себя подумать о чем-то другом, менее приятном, таком, что поможет преодолеть его внутреннее сопротивление к суициду.

Быков вспомнил, как он, словно побитая собака, возвращался из Красноярских, других "командировок". Многократно доверившийся, многократно обманутый. Вспоминал глаза детей, когда он уносил из их комнаты подаренную на их дни рождения видеотехнику, как потом, спустя год, "без щита" вернулся домой. Повзрослевшие и все отлично понимавшие уже дети громко, при нем, смеялись над ним, говорили: "Папа – лох! Лох – это судьба!" А он не знал, что возразить…

Как собирала вещи жена, молча, не попрощавшись, "в никуда", ушла навсегда – с двумя большими сумками; и забрала с собой детей…

"Нет семьи, нет детей… Ради чего тогда работать, просто жить, наконец? Незачем. Случайностей в жизни не бывает. И этот подвал – тоже не случайность. Уверен – меня "упаковали" сюда по ошибке. Однако Всевышний не допустит случайностей такого рода без веских на то причин. Подвал – это как знак, закономерный конец человека, выбравшего не тот путь, который был ему предначертан изначально. Единожды свернув с назначенного Богом пути, рано или поздно неминуемо попадешь во что-то этакое, типа такого подвала, что остановит движение по неверно выбранному жизненному маршруту. У кого-то это – пьяная драка с поножовщиной, у кого-то – бандитская "разборка" с автоматной стрельбой. Чей-то путь прерывает пуля снайпера, или пара четырехсотграммовых толовых шашек, привязанных к дну автомобиля. Ну, а у меня… А у меня – это подвал.

Быков вспомнил другой подвал – тот, в котором находился его друг и "обидчик" Слемзон. Три или четыре года назад Александр Александрович ненадолго задержался в Новосибирске. Он снял небольшую квартирку, по телефону, стараясь поменьше "светиться" на улице, особенно днем, решал деловые вопросы. Серега иногда находился рядом, выполнял кое-какие мелкие поручения.

Однажды Слемзон бутылкой красного вина "отметил" какую-то небольшую, но удачную сделку. После выпитого душа просила свободы, ей тесно было в прокаленной за день однокомнатной квартире.

Александр Александрович вышел на улицу, решил прогуляться по сумеречному Новосибирску, подышать прохладным воздухом, слегка успокоить разгоряченные нервы.

Лучше бы он этого не делал.

На его беду, мимо ехал милицейский Уазик – "луноход". Стражи порядка наметанным взглядом выхватили из большого числа прохожих Слемзона с его нетрезвой походкой, по достоинству оценили его финансовую состоятельность, выраженную в дорогой одежде, золотых часах и обуви и, недолго думая, "загребли" Александра Александровича в "участок" – Калининское РОВД. Уже на месте, следуя десятилетиями назад заведенной традиции, они "откатали" "пальчики" подвыпившего гражданина.

Ответ из Москвы пришел через два часа. В нем было сказано, что данные отпечатки пальцев принадлежат ранее судимому Слемзону Александру Александровичу (кличка – Интеллигент), и то, что этот гражданин числится в федеральном розыске за особо опасные экономические преступления.

Ловушка, поставленная хитромудрыми провинциалами, которым не удалось "окончательно решить" вопрос с поставщиком еще в девяносто восьмом, захлопнулась. Это именно по их инициативе было сфабриковано уголовное "дело", почти через год после того, как Александр сумел "просочиться" через "сети", расставленные "партнерами". Дело из-за отсутствия фигуранта "висело" несколько лет и вот только теперь "птичка" попала в "сети".

Довольные "партнеры" в Красноярске уже потирали руки, предвкушая, как "размажут" в тюрьме неуловимого доселе поставщика.

Каким-то образом Слемзону удалось передать на пейджер Быкову сообщение о том, что он находится в изоляторе временного содержания Калининского РОВД.

Серега прикупил немного колбасы, фруктов, овощей и направился в означенное отделение. Он долго просил дежурного принять передачу для Слемзона. Дежурный подтвердил, что такой здесь есть, но ссылался на какие-то маловразумительные запреты, "дачку" с продуктами не брал. Пришлось идти к следователю. Дознаватель оказался добрее, он пообещал добиться разрешения и передать немного продуктов задержанному, который не ел ничего и не курил более двух суток.

Через несколько минут из полупрозрачных пластиковых лабиринтов за спиной дежурной части Калининского РОВД в сопровождении дознавателя показался Александр Александрович.

Его старый знакомый был небрит, дорогая и светлая одежда на нем посерела, превратилась в мятый лоскут желто-коричневого цвета. Но самое страшное случилось потом, когда Александр Александрович, увидев, что дознаватель курит, срывающимся голосом стал просить того "оставить докурить". У Сереги едва не остановилось сердце – настолько больно ему было видеть друга, оказавшегося в неволе. Он еще раз глянул подрагивающие руки Сан Саныча, поднял глаза на его лицо. Быков не смог выдержать нахлынувших на него чувств, он расплакался прямо перед мутным стеклом дежурного Калининского РОВД. У милиционеров все же оказались не с такие уж зачерствевшие души, как могло показаться вначале. Они выбежали из "дежурки", усадили Серегу на какой-то топчан, принесли воды…

В тот момент, когда он увидел задержанного Александра, в тот самый миг, когда он осознал, от чего прятался красноярский предприниматель в Новосибирске, у Сереги, вместе со слезами, в одно мгновение из души исчезли все обиды на старого друга… Ушли навсегда, ибо понять – значит, простить.

С тяжелейшим камнем и болью в сердце покидал райотдел Быков, не зная еще, как и чем он может помочь старому другу.

Получилось так, что когда Александра Александровича задержали, при нем не было никаких документов – их незачем брать, когда выходишь погулять на полчаса, до ближайшего киоска.

По каким-то существующим в недрах внутренних органов правилам, из-за отсутствия при нем паспорта, задержанного определили как "бомжа" и поместили к таким же личностям, в подвал неприметного здания, недалеко от Кинотеатра Маяковского, рядом со зданием бывшего Комитета Государственной безопасности.

В Красноярск направили информацию о том, что такой-то задержан в Новосибирске и за ним нужно прислать конвой.

Примерно в это же время Серега получил на пейджер от Сан Саныча необычное сообщение. Из него можно было понять, что следователю нужен документ, удостоверяющий личность Слемзона, но сам задержанный хочет, чтобы паспорт "не нашелся".

Быков думал весь вечер, тщательно взвешивая аргументы "за" и "против". Утром решение созрело окончательно – не смотря на просьбу Сан Саныча, паспорт следователю нужно дать. Личность Слемзона установлена доподлинно, по отпечаткам пальцев, а вот отсутствие документа, подтверждающего личность, может стать для милиции весомым аргументом для того, чтобы оставить под стражей задержанного – до выяснения личности. А сколько потом эту самую личность буду "выяснять" – это знает только Бог.

Серега паспорт дознавателю принес. Тот повертел в руках документ, сделал копии всех страниц и… вернул документ Быкову.

Пока Слемзон сидел в подвале с "бомжами", прошло несколько дней. Наступили выходные, потом – праздник – День Независимости. Конвоя из Красноярска все не было. Как нетрудно было догадаться, милиционеры с берегов Енисея решили праздники провести за домашним столом, и уж потом ехать за задержанным в соседний областной центр, благо ехать-то – всего ночь.

Но тут вмешалась Судьба в лице учителя физкультуры Быкова и Дня Независимости – 12 июня.

Срок, по которому Александру Александровичу нужно было находиться в "бомжатнике", истекал утром, 13 июня. То есть в семь утра его можно было выпускать. Начальство, которое могло знать, по какой причине задержан Слемзон, на работу приходило к восьми или к девяти… Словом, было "окошко" между семью и восемью утра, 13 июня, когда можно было, пользуясь тем, что рядовые исполнители не знают того, что им не положено знать, "выдернуть" Сан Саныча из тюрьмы.

Предварительно Серега несколько раз звонил, узнавал, когда "можно приехать" за таким-то задержанным. Ему сказали, что можно приехать хоть в семь утра.

Ровно в семь утра, 13 июня Быков стоял около высоких железных ворот "бомжатника" и по телефону, висевшему на стене, справлялся, почему еще не выпустили человека, за которым он уже приехал.

"Вставай! За тобой приехали!" – Такой фразой разбудили Слемзона в этот день. У Александра Александровича сжалось сердце. "Пусть будет, как будет!" – Решил он, собирая нехитрые пожитки. Он вышел за ворота тюрьмы, посмотрел направо. Улица была пуста. Он повернул голову налево. В нескольких метрах от ворот стояла желтая "Волга", возле которой широко улыбался Быков. Слемзон бегом добежал до машины, забрался на заднее сиденье, пригнул голову. Через несколько секунд желтой машины около тюрьмы уже не было.

Как выяснилось впоследствии, Серега опередил красноярских милиционеров на два или три часа. За его другом конвой приехал в девять или десять часов утра, в этот же день. Но…

Человек, сфабриковавший против Сан Саныча уголовное дело, к этому моменту сам уже находился в заключении. Но потребовалось еще почти два года, чтобы с помощью грамотных адвокатов "развалить" "дело", по которому предпринимателя только чудом не посадили в тюрьму.

Быков вспомнил еще один случай, когда он, взрослый и стойкий мужчина, не смог сдержать слез.

У него на "копейке" сломался стартер. Дело было зимой, на улице "зашкаливало" за минус тридцать. Вдобавок дул очень сильный ветер, за считанные секунды принизывающий человека буквально до костей.

Младшая дочка собиралась в школу. Она нацепила на спину ранец, несколько раз выбегала на улицу, спрашивала: "Ты отвезешь меня в школу, папа?"

После очередного вопроса нетерпеливой третьеклассницы Серега, раздасадованный тем, что машина никак не хочет заводиться, сорвал все накопившееся за утро зло на любимой младшей дочери. Он рявкнул на нее, сказал, чтобы она шла в школу пешком. Дочка не посмела ослушаться, она вышла из ограды и направилась через продуваемое всеми ветрами поле в сторону школы. Быков проводил ее взглядом, увидел, что она с трудом перебирается через сугробы на тоненьких ножках, в тонких колготках, что ее едва не сваливает ветер… Но он не вернул ребенка, накопившаяся за утро злоба в сердце оказалась сильнее его любви в дочери…

Вечером дочка затемпературила. Она болела еще месяц, пропустила четверть, едва не осталась на "второй год", после этого у нее навсегда остался бронхит.

Серега так и не смог простить себе своего поступка, он плакал, когда вспоминал, как отправлял ее в школу, как валил ветер перебиравшуюся через сугробы младшую дочь.

…Быков принял, наконец, решение. Он мысленно попрощался со всеми, кого знал и кого любил – матерью, женой, детьми, с сестрой и братом. Сергей еще раз вспомнил своих друзей – настоящих, подлинных – Игоря Касюка и Сашку Балахнина… Он сел на топчан, закрыл глаза. Две горячие бусинки воды скатились по его щекам…

"Как говорится, к человеку смерть приходит с косой, и в белой одежде, а к таракану – в пижаме, с тапком в руке. Таракан я и есть… Та-ра-кан". – Мысленно подвел итог своей жизни Быков.

Серега накинул петлю на шею, потуже затянул. Провод не оборвался. Быков посмотрел по сторонам, выискивая, куда можно было бы закрепить свободный конец провода. Наконец, он увидел крюк, на котором висела труба отопления. Он, как следует, привязал конец удавки к крюку. Немного постоял, собираясь с духом… И подогнул колени…

Через несколько мгновений в голове появился какой-то шум и гул, огненные "мурашки" побежали по всему телу…

Сознание быстро затопила теплая чернота…

Глава 4

Шесть часов сна

Солнце уже пряталось за горизонт, когда Игорь и Николай Александрович увидели, наконец, очередной пост ГИБДД – последний перед Новосибирском. Николай заметил знаки, ограничивающие скорость на этом участке трассы, снизил скорость, потом еще…

Метров за тридцать толстый "гаишник" перехватил поудобнее свое полосатое "орудие труда" и спокойно пошел вдоль центральной стальной преграды, в том же направлении, в котором двигалась серая "двенашка". В тот же момент его второй коллега незаметным движением приподнял небольшой радар, который он все это время держал в полусогнутой руке.

Николай обратил внимание, что упитанный страж порядка готовиться махнуть перед ним свом "бычьим глазом", но в этот момент он, одновременно с толстым "хозяином дороги" перехватил практически незаметный посторонним сигнал, который подал "гаишник" с радаром, и который, по всей видимости, не рекомендовал ему останавливать автомобиль – скорость не была превышена.

На лицах обоих сотрудников ГИБДД отразилась такое разочарование, что Николай Александрович с трудом подавил в себе улыбку. Проезжая мимо, он незаметно скосил глаза на упитанную фигуру "стража дорог". Живот у того имелся – не очень большой, но достаточно округлый, от сытости; говоривший о том, что его обладатель мало двигается, зато кушает вкусно и сытно.

В городе Игорь и Николай Александрович вновь поменялись местами за рулем. Хорошо отдохнувший на заднем сидении Касюк быстренько отвез "генерального" домой, выгрузил видеокамеру, сумки, а сам, наскоро перекусив в своем любимом "Хуторке", отправился на железнодорожный вокзал "Новосибирск – Главный".

В огромном, богатом, недавно отремонтированном здании он не сразу нашел табло с расписанием движения поездов. Оно оказалось точно посреди кассового зала, но со стороны лестницы его видно не было, нужно было пройти к кассам. Из надписей на высокой и широкой белой таблице сразу стало понятно: к помпезному зданию главного вокзала Новосибирска длинную вереницу пассажирских вагонов электровоз притащил в половине одиннадцатого.

"Теперь нужно было найти службу, ответственную за назначение проводников именно на этот маршрут". – Решил Игорь.

Как оказалось, Серега выбрал самый простой вариант, он купил билет на поезд Красноярск – Новосибирск. Теперь при желании можно было точно узнать, садился ли в поезд Быков, и доехал ли он до конечной станции – разумеется, при условии, что проводники его запомнили.

Оставалось "малое" – найти проводников, работавших в вагоне номер шесть, в тот день, когда в нем ехал друг Игоря.

Касюк по работе ранее никогда не контактировал со службами самой длинной в мире железной дороги. "Ничего страшного!" – Приободрил он себя. – "Должен же быть здесь отдел, в котором есть все данные о проводниках, назначенных на поезда, формируемые в Новосибирске".

Не сразу, но такая служба в бездонных недрах Новосибирска – Главного нашлась. Пожилая тетка в синей форме железнодорожного работника, мельком глянув на высокого, физически крепкого Касюка, сразу отнесла его к группе "силовиков" – так она мысленно называла всех сотрудников правоохранительных органов и… бандитов – людей, не особенно обременяющих себя длинными объяснениями о целях своего визита. Она взяла в руку бумажку, поданную ей Игорем, на которой были написаны номер поезда, дата и номер вагона, на котором должен был ехать Серега Быков. Она неторопливо надела очки, прочитала цифры, отвернулась к компьютеру, стоявшему у нее на столе. Несколько секунд она медленно перемещала мышку по столу и щелкала ею там, где курсор на экране совпадал с некоторыми клеточками довольно большой таблицы. Наконец, она нашла то, что искала, выделила короткую строчку, отправила выделенный фрагмент на принтер.

– А что случилось-то? – Поинтересовалась она перед тем, как забрать белый листочек с быстро напечатавшего его аппарата. Эта женщина имела огромный опыт работы на железной дороге, сама много тысяч километров наездила в качестве проводницы, потом – начальника поезда, знала: если интересуются фамилиями, значит, скорее всего, хотят написать жалобу. И как подсказывал ей ее богатейший опыт, в девяти случаях из десяти конфликт можно погасить, если дать возможность обиженному человеку высказать вслух претензии, заверить, что обязательно разберутся с "обидчицей" или "обидчиком".

– Да ничего страшного! – Ответил Игорь, решив не лгать, но и всей правды тоже не говорить. – Человек один должен был приехать этим поездом. Билет он купил – я проверил; но ехал или нет – не знаю. Вот, хочу уточнить – ехал или нет; может, проводники его вспомнят?

Глаза женщина немного потеплели – она поняла, что ее посетитель – "силовик", по крайней мере, не станет жаловаться.

– Знаете, что! – Неожиданно сказала она. – Давайте я посмотрю, когда эта бригада возвращается в Новосибирск! – Она опять пощелкала мышкой. – Так! Бригада, которая обслуживала тот поезд, будет в Новосибирске, как обычно, в половине одиннадцатого – по местному времени. В каком вагоне сегодня работают наши девочки, я Вам сейчас тоже скажу…

Вот… Да… Они в шестом вагоне. Как обычно… Это "их" вагон… – Она сняла листочек с принтера, подала его Игорю. – Ну, а как их зовут – сам прочитаешь!

– Спасибо! – Искренне, от всей души поблагодарил женщину Касюк, еще не подозревая даже, какую огромную услугу ему и его другу она только что оказала. Он спустился вниз, в одном из многочисленных киосков купил большую коробку шоколадных конфет, вернулся обратно. Женщина удивленно посмотрела на него, натянуто улыбнулась – кажется, она все сказала посетителю, что знала, помогла, чем могла, но когда увидела протянутую ей блестящую плоскую коробку с цветами на верхней крышке, заулыбалась шире.

– Спасибо! – Сказала она. – Большое спасибо! – Возьму домой, внуков угощу! – Она ловко спрятала коробку куда-то в стол.

…Он успел вовремя. Поезд уже стоял на первом пути, все пассажиры вышли, но вагоны маневровый тепловоз в тупик еще не укатил. Там, в "отстойнике", они будут дожидаться вечера. В половине пятого "фирменный" вновь вытянут на перрон, опять загрузят людьми и вещами…

Девушки – проводницы долго вертели в руках фотографию, на которой Игорь и Серега были сфотографированы полтора десятка лет назад. Они поочередно, оценивающе смотрели то на черно-белый прямоугольник, то на неожиданного гостя с короткой стрижкой и испытующим взглядом серьезных серых глаз. Игорь их не торопил, он на какое-то время даже перестал дышать – боялся словом или жестом "спугнуть" колеблющихся девушек. Проводницы молчали тоже. Место в вагоне было все-таки денежное, терять его не хотелось, особенно вот так – по глупости. Существовала опасность, что ТОТ пассажир мог быть каким-нибудь секретным проверяющим, но опасность эта была небольшая. Для проверяющего он был слишком простоват, что ли. Да и времени прошло довольно много – больше недели. Вряд ли начальство стало бы так долго думать: наказывать или нет нештатных "продавщиц любви".

Наконец одна, самая смелая, или самая сообразительная, поняла, наконец, что никакого наказания для них не предполагается даже в том в случае, если они опознают пассажира, отказавшегося от "девочек".

– Да, был такой пассажир! – Сказала она. – Ехал один. При нем была спортивная сумка.

– Он что-нибудь пил?

– Только чай!

– А вышел он точно в Новосибирске, вы точно помните? Может, он раньше сошел, или проехал дальше? – Только через секунду Касюк понял, что сморозил глупость – станция-то была конечной!

– Как выходил он, я не помню – народу в Новосибирске выходит всегда много, за всеми не уследишь. Мог, конечно, и раньше сойти. В Мошково, например, или на станции Новосибирск – Восточный.

"Стоп! – Мысленно сказал себе Касюк. – А я ведь видел, кажется, в Серегиной телефонной книжке телефон с кодом районного поселка Мошково. Надо будет посмотреть…

Ну, Быков! Если ты, действительно, сейчас там, я с тебя ящик пива точно стрясу!"

Игорь поблагодарил девушек, он презентовал по плитке шоколада с орехами. На большее у него не было ни средств, ни времени.

…Он походил вокруг вокзала, пытаясь понять, каким маршрутом мог бы пойти Серега, если он сошел с поезда именно на Главном, а не где-нибудь в Мошково.

"Девушки не сказали, на какой именно путь тогда поставили их поезд. Предположим, – думал Касюк, – на первый. Тогда Быков прошел бы через вокзал, поднялся наверх, свернул направо, к метро… Так… Допустим, путь был второй, или третий… Тогда он наверняка пошел бы на переходной мост. Я знаю Серегу, он ни за что не стал бы толкаться в толпе пассажиров, среди огромных и тяжелых сумок, в подземном тоннеле, ведущем в вокзал.

Он наверняка пошел бы вот сюда, на мост". – Игорь, пользуясь тем, что ближайшие к вокзалу железнодорожные пути свободны, быстро прыгая через рельсы, добрался до второй платформы. Он легко поднялся на переходной мост, послушал, как гулко отражается от стальных вагонов эхо переговоров железнодорожных служб, объявлений диспетчера.

"Вправо Быков бы точно не пошел. – Думал Касюк. – От областного ГАИ на Чемской без пересадки не уехать. Наверняка он свернул налево". – Касюк прошел по переходному мосту, дошел до пригородных касс. Неожиданно сзади нахлынула толпа дачников – пришел электропоезд. Мужчины, женщины, среди которых немало пожилых, несли в руках ведра с ягодой, грибами… Прошел дед со складными самодельными удочками. От него остро и вкусно запахло свежей рыбой…

Игорь посторонился, дождался, когда схлынет основной поток дачников. Через несколько минут он вновь вернулся к пригородным кассам, прошел дальше, к лестнице. Прямо от нее – вход в метро, вправо – стоянка такси.

"На чем же поехал Серега?" – задумался Касюк. – "Если он выходил через вокзал, то обязательно прошел бы через этот "пятачок". Если прошел через переходной мост, то тоже все равно не миновал бы этого кусочка площади Гарина – Михайловского.

Так… С местом определились. Если Быков вышел в Новосибирске, то он обязательно прошел бы здесь. "Осталось" только найти того, кто мог бы его видеть здесь. Видеть и запомнить".

Касюк понимал, что задача эта практически невыполнимая. За день через вокзал проходят тысячи человек. Неужели кого-то можно запомнить в таком человеческом море? И все же… А вдруг? Вдруг Серега здесь кого-то обматерил? Или устроил драку?" – Игорь улыбнулся, представив, как Быков устраивает потасовку: за два десятка лет он не видел ни разу, чтобы его друг с кем-то подрался.

Касюк вернулся на переходной мостик, еще раз внимательно огляделся. В самом низу, у ворот на парковку, он заметил стайку молодых людей в спортивной одежде. У них не было ни багажа, ни и даже сумок – обычных предметов для тех, кто собирается куда-то ехать на поезде. Они явно никуда не собирались ехать. Но, вместе с тем, по их уставшим, ленивым движениям, легко можно было понять, что эти молодые люди здесь давно. Что делают здесь эти парни с ярко выраженной спортивной подготовкой, Игорь, конечно, знал.

"Братва!" – с первого взгляда определил он "национальную" принадлежность спортивных молодых людей.

Средства массовой информации, подконтрольные теперь чиновничеству, давно потрубили о том, что организованная преступность в Новосибирске почти полностью побеждена, бандиты-де, "нарубив бабок", переквалифицировались в мирных предпринимателей, стали "белыми и пушистыми"…

Касюк знал, что это не совсем так. Да, действительно, по мнению криминалитета, Новосибирск – "красный город", то есть примерно половина власти принадлежит внутренним органам и властным чиновничьим структурам. Правда и то, что некоторая часть криминалитета, "подняв" стартовый капитал, ушла в "серый" бизнес, завладела казино, банями, магазинами, кинотеатрами, заводами, открыла свои фирмы… Отмыла деньги, полученные рэкетом, грабежами, убийствами… Некоторая, но не вся. Весь город, огромный двухмиллионный мегаполис поделен между криминальными группировками, словно свадебный торт. Каждая улица, каждый участок дороги, каждое здание имеют в городе своего криминального "смотрящего". За "боюсь" отстегивают "бабки". Больше всех "дани" платит, конечно, "спекуль" – тот, кто занимается торговлей.

Все "хлебные" места, то есть те торговые точки, где присутствует "черный нал", преступными сообществами поделены на "ломти" отдельно. Нет одного "хозяина" у Центрального или Ленинского рынка, интересы большинства крупных криминальных группировок представлены и на Октябрьском рынке.

Несколько миллиардов долларов "дани" в год бандиты собирают только с самого большого за Уралом контейнерного рынка – Гусинобродского. Попытки навести государственный порядок в этом "государстве в государстве" для властей закончились практически ничем. За два года в Новосибирске убили двух заместителей мэра города, отвечавших именно за этот сектор работы – с рынком Гусинобродский.

Деньги под контролем "братвы" – гигантские. Два фактора – большое количество "штыков", то есть "братков", способных взять в руки оружие, и мощные финансовые ресурсы позволяют организованным преступным сообществам решать вопросы самого высокого уровня, "пиарить" в средствах массовой информации своих лидеров, "садить" в депутатские кресла своих представителей и защитников их интересов. Но "всеядные" бандиты не брезгуют и "мелочевкой" – "двадцаткой" с бабушки, полтинником – с таксиста.

В большом городе все, прямо или косвенно, хотят они этого или нет, но платят "дань" бандитам. "Дань" эта – в цене одежды, покупаемой на рынке или в магазине; она – в стоимости хлеба и бензина, могильной плиты, в стоимости автомобиля, в цене детской коляски или детского питания. Она – во всем, к чему прикоснулись руки человека. Даже стакан семечек, проданный бабушкой на углу магазина для того, чтобы просто не умереть с голоду, тоже включает в себя "откат" "братве".

Все это Касюк знал очень хорошо. Иллюзий по поводу того, что "моя милиция меня бережет" он не строил уже давно. "Моя милиция" берегла в основном себя, любимую. Дежурные по райотделам, спрятавшиеся от "граждан" за толстыми пуленепробиваемыми стеклами, любимая милицейская фразочка, что "мы же не можем приставить к каждому гражданину по милиционеру" очень точно говорят, кто на самом деле в городе хозяин. Да, милиция начнет искать преступника, когда обнаружит тело, или поступит заявление о краже. То есть в основном она борется с низовой, бытовой преступностью. Серьезный, организованный криминалитет в Новосибирске ей не " по зубам". Нет законодательной базы, очень трудно доказать руководство преступным сообществам.

Именно поэтому Касюк не стал даже обращаться в милицию по поводу исчезновения своего друга. Для того чтобы милиция начала что-то делать, нужен Серегин трупп. А тела пока не было. Игорю опять припомнилась фразочка из милицейского жаргона: "нет дела – нет дела!".

Игорь мучительно долго размышлял, ст оит ему, или нет, со своим вопросом подойти к старшему из стайки "братвы". Многое будет зависеть от настроения "бригадира". В "кураже" бандитские лидеры иногда совершают такие неожиданно большие и добрые дела, про которые потом среди обычных людей годами ходят легенды, поднимая авторитет "братвы" в глазах простого народа, привлекая в ряды группировок все новых и новых "пацанов".

Касюк достал фотографию, повертел в руках. На ней Игорь и Серега были сфотографированы лет пятнадцать назад, накануне очередного весеннего кросса, в Новосибирске. Игорь тогда пробежал просто зд орово, он занял второе место, вслед за чемпионом СССР среди юниоров, его тезкой Игорем Саглаевым. А еще он тогда впервые выполнил норматив кандидата в мастера спорта СССР. Хотя ему только-только исполнилось восемнадцать…

Наконец, он принял решение. Касюк спустился вниз, прошел под мост, спустился еще ниже, к самому выходу из железнодорожного вокзала. Пассажиров здесь сейчас практически не было, человеческий ручеек с большими сумками наверху появятся немного позже, когда у вокзала остановиться очередной поезд…

Игорь подошел поближе к бандитам, вопросительно посмотрел на главного, которого он безошибочно "вычислил" по возрасту – "бригадир" был старше любого из парней лет на семь – восемь.

– Что-то хотите? – Вежливо и настороженно поинтересовался у него чернобровый высокий мужчина. Он кольнул Касюка неприятным взглядом, выдававшим человека, "отмотавшего срок". Игорь кивнул.

"Бригадир" отделился от стайки "коллег" и шагнул навстречу Игорю.

Глава 5

Хозяин бетонной тюрьмы

…Примерно десять дней назад Виктору Хорякову по кличке Хорь позвонил Степа -Владимир Петрович Степанов – предприниматель. Степанов был, как их сейчас политкорректно называли, "авторитетным предпринимателем". Такая формулировка в определении статуса Степы говорила, что у данного субъекта есть интересы как среди криминалитета, так и среди "серого" бизнеса. Бывшему бойцу – "пехотинцу" из бригады Ломтева по кличке Лом быстро наскучило "трясти" должников и собирать "дань" с киосков и магазинов. Посоветовавшись с Ломом и заручившись его поддержкой, он довольно скоро "переключился" на полулегальный бизнес. Степа по дешевке прикупил несколько подержанных "Жигулей", пользуясь тем, что под его контролем находился один довольно оживленный участок улицы Забалуева, он "поставил" туда "свои" такси, посадил в них нанятых им водителей. "План" для "рабов" он определил небольшой – всего двести или триста рублей в сутки, в зависимости от состояния "хлама", на котором ездили нанятые им "рабы". Десять машин давали две с половиной тысячи рублей в сутки, в среднем. В первые месяцы прибыли "капало" по семьдесят пять тысяч. Но потом машины стали понемногу обновляться, дела пошли " в гору", и всего через год ежемесячный доход энергичного бывшего "быка" составлял более пяти тысяч долларов.

Для простого человека, деньги, в общем-то, немалые. Но для члена группировки, привыкшего к определенному образу жизни, "поварившегося" в среде, где "крутятся" десятки и сотни миллионов баксов, где "под жопой" у "братка" в порядке вещей "Крузер" за пятьдесят тысяч или "Х5-ый "Бумер" за семьдесят тысяч долларов, доходы Степы были просто смехотворными.

Владимир, бывший борец, от сытой и малоподвижной жизни быстро набрал вес. Однако внешность добродушного толстяка никак не соответствовала его характеру… А еще Степа очень хотелось повысить свой статус среди "своих". Но для этого нужен был авторитет, или деньги. Большие деньги.

Первая "ласточка" удачи прилетела к Степе, когда его более высоко стоящие "коллеги" попросили об услуге. Нужно было "поставить на бабки" одного очень несговорчивого коммерсанта. Мужичок оказался с характером, "дань" "братве" платить отказался наотрез. Его не стали запирать в подвал и толкать раскаленный паяльник в задний проход – времена были уже все-таки другие. Но желание "наказать" несговорчивого "спекуля" от этого меньше не стало, однако действовать решили тоньше, изобретательнее. И вот тут-то пригодился Степа со своим "автопарком" из "убитых" "Жигулей". Лучшего способа отследить за упрямым "коммерсом" придумать было просто невозможно.

Целый месяц, с раннего утра до глубокой ночи "пасли" "спекуля" Степины "рабы", выискивали возможность, на чем можно было бы "подловить" бизнесмена. Наконец, тот, немного успокоившись, или потеряв бдительность, в один из вечеров выпил с другом у него на квартире водочки. До дома было, как говориться, рукой подать, – несколько сот метров. И он решил, что сможет доехать до дома сам, тем более что "гаишников" в этом районе города в такое время суток никто и никогда не видел.

Предприниматель сел за руль своей машины, выехал на совершенно пустынную дорогу, поехал к своему дома. Он, разумеется, не знал, что его давно уже "пасут" бандиты, что они только ждут удобного случая…

Бизнесмену "подставили" "мерина" – навороченный "Мерседес – SL500" в сто сороковом кузове.

Приехали "гаишники". Они быстро определили, что "коммерс" был нетрезв. А пьян – значит, виноват.

"Автогражданки" тогда еще не было, да и что бы она изменила, если водитель сел за руль "под хмельком"?

"Спекуля" "раздели" по "полной программе" – видно, уж слишком долго охотились за ним "братки", они устали ждать осечки бизнесмена, и злость на него с каждым днем становилось все больше и больше… Соответственно, росла и величина "обиды", за которую "нужно ответить".

Предприниматель, чтобы отдать долг и отвязаться от крепко насевших на него "братков", отдал им свой бизнес, продал квартиру, автомашину… С тех пор о нем в деловой среде Новосибирска не было слышно ничего.

…Примерно десять дней назад Виктору Хорякову по кличке Хорь, Степа позвонил в очередной раз. Разговор Степы и Хоря по телефону был самым обычным. Любой посторонний человек, оказавшийся рядом, ни за что бы не подумал, что обсуждаются криминальные или противозаконные темы.

– Привет, Хорь!

– Здорово, Степа!

– Как жизнь?

– Да нормально, работаем помаленьку, а как у тебя?

– Да тоже, пока нормально.

– Че позвонил? Встречаешь кого-то?

– Нет… Другой вопрос…

– Какой?

– Заяц нужен.

– Когда?

– В ближайшие три дня. Сможешь?

– А почему нет?! Платишь сколько?

– Две штуки баксов! Пойдет?

– Пойдет! Тебе его куда? Как обычно?

– Да, как обычно. Сдашь Слону… У него же и получишь деньги.

– Все, пока!

– Пока!

С этого момента в действие вступал план по поимке "зайца".

…Игорь появился в конторе, как обычно, в назначенное время. На лице у Касюка красовались темные очки. Но и они не могли скрыть большого фиолетового пятна на виске и под глазом Игоря.

– Что случилось? – Встревожено спросил Николай Александрович.

– Да, вот. Вчера вечером заглянул на железнодорожный вокзал, нужно было уточнить информацию по поводу приезда в город одного человека… Когда я уже возвращался к машине, недалеко от стоянки меня догнали трое парней. Долго не разговаривали, первый, сразу – кулаком в лицо. Ну, этого я вырубил с одного удара, но со вторым немного пришлось повозиться. Через несколько секунд лежал и он. В этот момент третий – в сумерках я его совершенно потерял из виду, подобрался сзади и звезданул мне "моваши" в голову. Хорошо, что удар прошел скользом. После удара я упал, но сразу вскочил. Этот, третий, опять мне – ногой, по голове. Но я уже был готов. Поставил блок… Встретил прямым в челюсть… Пока они "отдыхали" на асфальте, я быстренько оттуда свинтил… Мали ли что. Вдруг кто-то еще "помогает" – с пистолетом, и ждет удобного момента, чтобы всадить пулю между лопаток?

– Что им надо было?

– Не знаю, они ничего не говорили. Думаю, за машиной шли…

– Да. Скорее всего. Если уж мой "микрик" угоняли, то, что уж говорить про твою машину! Она ж не меньше шести баксов стоит.

– Вот и я так думаю.

Но Игорь ошибался.

Когда вчера вечером к Хорю подошел незнакомый высокий мужчина с коротким ежиком светлых волос и показал ему фотографию того самого мужичка, которого он неделю назад посадил в машину Хобота, у Хоря предательски дернулись глаза. К его счастью, мужчина на него не смотрел, а вместе с "хозяином" левой половины вокзала, как он себя иногда называл, смотрел на фотографию двух молодых людей. Виктор Хоряков – опытный "разводила", восемь лет "отмотавший" в лагерях, быстро справился с собой, сделал "каменное" лицо. Он равнодушно посмотрел в фотографию, отвернулся, сказал, что никогда здесь этого человека не видел. Но когда неизвестный мужчина ушел, он быстренько подозвал троих "бойцов" своей "бригады" и приказал им выбрать подходящий момент и "жестко наказать" слишком любопытного "мэна".

"Бойцы" вернулись минут через двадцать. У одного из них был сломан нос, у другого – челюсть. Третий не имел видимых повреждений… Хорь все понял без слов, с первого взгляда.

– Сколько их? – Тревожно спросил он.

– Один! – Ответил за всех неповрежденный внешне "браток". Хорь свистнул. Около него моментально собралась вся "бригада" – человек восемь.

– Показывай, где! – Приказал "неповрежденному" Виктор, и "братва" – гурьбой, быстрым бегом, под пешеходными переходными мостами понеслась на другую сторону железнодорожного вокзала Новосибирск – Главный.

Обидчика искали долго, но не нашли.

– Ушел, сука! – Выматерился Хорь. – Найду, блядь, распорю брюхо и задушу собственными кишками! – Он зло сплюнул на асфальт. – А вы, что втроем не могли справиться с одним? – Переключился на "потерпевшего" "братка" Виктор. Что, давно в спортзале не были? Рассказывай, как было!

– Ну… Костя этому… – с ходу – в челюсть. Кто ж знал, что он такой здоровый? Мужик поставил блок и прямым к голову "положил" Костяна. Сразу положил. Я – на него… Держу дистанцию… Вмазал ему лоу-кик по бедру. Мужик стоит. Я – еще раз, по – другому. Мужику – хоть бы хны… Тогда я сократил дистанцию, показал, что ударю слева, а сам ударил справа. Мужик на финт не среагировал, на удар справа поставил блок…

– Ну, а потом? Что было потом?

– Потом он мне по солнечному сплетению ка-ак даст. Удар жесткий. Как битой. Я движение его руки даже заметить не успел, не то, чтобы среагировать. У меня дыхания враз не стало, из глаз – искры… Упал я на бок… В это время Стас подкрался сзади и врезал мужику ногой по башке. Мужик упал… Ну, думаю, Стас щас его уделает. Но мужик крепкий оказался. Вскочил сразу. Стас его опять ногой – по голове. Мужик ногу поймал, и – двойку – по туловищу и по голове… Челюсть Стасу сломал. Слышно было, как лопнула кость.

– Ничего не заметил? Печатка, или кастет? А машина какая?

– На руках ничего не было. Но видно, подготовка у мужика профессиональная, где-то серьезно занимался.

– Чем?

– Не знаю, сложно сказать. Но не бокс и не карате – это точно. А машина – "десятка", кажется. В темноте номеров не видно было, она далеко от места драки стояла. Он, когда Стаса уделал, сразу уехал.

Виктор немного остыл, отошел в сторону. Он достал из кармана сотовый телефон, нашел в нем номер Степы.

"Ну и что я ему скажу?" – Подумал он, задумчиво глядя на телефонный номер Степанова. – "То, что мужиком, которого я ему нашел, кто-то интересуется? Так это минус – мне. Этого "зайца" ведь я ему "подогнал". Кто же знал, что у мужика в городе такой знакомый. Нет… Пока ничего говорить не буду. Если что-то не так, сам позвонит. А мне надо найти этого… с "битой". Только вот что это даст? Пока он, скорее всего, может подумать, что шли за его машиной. А если начать его искать, не исключено, что мужик догадается, что "вломить" ему хотели из-за мужика на фотографии. А раз ищет мужика на вокзале, уже точно знает, что его похитили. Если ему начистить рожу, то он сразу поймет, что мы связаны с похищением. Нет… Трогать этого "каратиста" нельзя. Пока нельзя. А там посмотрим…"

Он вернулся к "бригаде", все еще негромко обсуждавшей перипетии недавнего "сражения".

– Вот что, братва! – Сказал Виктор. Парни насторожились. Таким тоном Хорь обычно говорил уже вынесенное им решение, приказ, который нужно беспрекословно выполнять. – Мужика этого, если увидите, не трогать. Пока не трогать! Если увидите его где-то в городе, или сам появится здесь еще раз – сразу говорите мне. Но сами никаких действий не предпринимайте.

Все понятно? – Еще громче, со скрытой угрозой в голосе переспросил Хорь. "Братва" промолчала. Понятно было не все. Но переспрашивать в такой ситуации означало нарываться на неприятности. А их и так сегодня вечером было с избытком.

Ближе к обеду Игорь вспомнил, наконец, что еще утром должен был позвонить Александру – тому, с которым "обедал" в Хуторке. Он пошел в кабинет, уже собирался брать со стола сотовый телефон, когда тот напомнил собой о сериале, с большим успехом прошедшим по центральным телеканалам. Касюк мельком глянул на дисплей. Звонил… Александр – тот самый, чей номер Касюк только что собирался набрать сам.

– Здорово, Игорь Викторович!

– Привет, Александр Николаевич!

– Пообедать не хочешь?

– Хочу! Но не смогу!

– Это… Как это так?

– Да… Есть тут небольшая причинка… Внешнего свойства. Давай лучше встретимся на набережной, около речного вокзала. Ты не против?

– Нет, конечно! Во сколько?

– Давай, как обычно!

– Давай! А где точнее? Там место большое, можно полдня по набережной гулять, выискивая друг друга.

– Можно прямо под метромостом…

– Годиться! До встречи!

– Пока!

Игорь посмотрел на часы. До встречи еще – уйма времени. Он решил на всякий случай выехать пораньше. Если не будет автомобильных "пробок" – обычных на центральных улицах Новосибирска в это время суток, он доберется до остановки метрополитена "Речной вокзал" минут за двадцать. А если будут… Он ведь запросто может оставить машину где-то во дворе и поехать на "рандеву" на метро.

Пробок не было. Касюк лихо выскочил на Красный Проспект, без больших задержек миновал площадь Ленина. Медленно двигаясь мимо киноконцертного зала имени В.В.Маяковского, он мельком глянул на огромную афишу. В самом большом в городе кинотеатре шел какой-то американский боевик.

Последнее узкое место на Красном Проспекте – у бюста-памятника русскому летчику-асу, трижды Герою Советского Союза, сибиряку Александру Покрышкину. Дальше, к началу главной городской улицы, тянется широкая улица, практически – площадь. Игорь дождался зеленого сигнала светофора, придавил газ.

Неожиданно он отпустил педаль, притормозил, посмотрел в правое зеркало, включил правый поворот.

На обочине, под поднятым капотом Уазика защитного света виднелась знакомая Игорю спина. Спина эта была облачена в футболку с коротким рукавом, на которой было написано: "Полумарафон Александра Раевича". Такая спина и такая надпись могла принадлежать в Новосибирске только одному человеку – последнему тренеру Игоря – Александру Николаевичу Никитину. Касюк пропустил попутные машины, протиснулся на обочину перед Уазиком. Мужик под капотом увидел мелькнувшую рядом серую тень, поднял голову. Это действительно был. Никитин – заслуженный тренер СССР, человек, воспитавший чемпионов СССР, России, Европы, мира и еще чемпионов очень много чего…

– Привет, Александр Николаевич! – Весело и доброжелательно поздоровался Касюк, подходя к машине Никитина. – Помощь нужна?

– А! Привет, Игорь! Помощь – нужна!

– А что случилось?

– Да, вот, ремень на генераторе порвался, машина чуть не закипела… Надо ремень заменить.

– А новый ремень есть?

– Да, есть. Но одному никак не одеть.

Не смотря на обладание максимально высокими, какие вообще были возможны для тренера по легкой атлетике в покойном Советском Союзе, регалиями, Александр Николаевич был человеком очень демократичным. Не простым, конечно, и не простоватым. Но он умел выстраивать отношения со своими взрослыми и очень хар актерными учениками (каждый спортсмен мирового уровня – личность; не всегда и во всем положительная, но всегда – личность) так, что даже спустя годы и десятилетия, после того, как ученики оставляли спорт, они сохраняли к нему очень теплое отношение.

Касюк не был исключением из этого правила. Он хорошо помнил еще те времена, когда Никитин работал в паре с другим не менее выдающимся Новосибирским тренером – Швецовым. Именно Виктор Иванович отыскал, начал тренировать, помог раскрыться таланту мирового уровня, выдающемуся мастеру спортивной ходьбы, олимпийскому чемпиону Андрею Перлову. Потом были другие международные мастера, такие, как Владимир Мякотных, как победители мировых чемпионатов и Кубков Мира Ольга Криштоп, Ирина Страхова…

Через несколько лет совместной работы Виктор Иванович и Андрей Николаевич расстались. О причинах распада очень результативного "тандема" оба великих тренера предпочитали помалкивать, а Игорь, как и все остальные ученики, "щекотливую" тему не поднимали: в группе Никитина это было не принято.

Касюк попал к Александру Николаевичу тогда, когда тот работал уже один, отдельно от Виктора Ивановича. Никитину как-то сразу понравился худой немногословный юноша в толстых очках. Паренек, призванный в армию, и потому выступавший за Новосибирский СКА – спортивный клуб армии, беспрекословно выполнял все задания, на тренировках очень старался не отстать от более именитых партнеров по команде. И как результат – всего через год он "побежал"…

Не менее знаменитым тренером был и Александр Раевич, чьим именем был назван сентябрьский пробег по улицам города (по "совместительству" – чемпионат России по полумарафону), и чья футболка была сейчас на Никитине.

Погиб он нелепо, в собственной квартире. Немного приболел гриппом. Закружилась голова, он начал падать и ударился головой об стеклянную дверь между кухней и коридором. Стекло разбилось. Тренер порезал шею о край толстого стекла… Когда приехала "скорая", вызванная вернувшейся домой дочерью, он потерял уже слишком много крови. Спасти его не удалось.

Пробег его имени организовали в Новосибирске его ученики. Возглавил оргкомитет бывший чемпион СССР по легкой атлетике, а ныне предприниматель Александр Чепасов. Авторитет 21 – километрового пробега рос с каждым годом. Вскоре он стал международным. А потом и вовсе удостоился статуса чемпионата страны по полумарафону.

…Игорь помог Александру Николаевичу надеть ремень генератора. Он большой железной отверткой прижал ремень к шкиву, а заслуженный тренер "кривым стартером" – большой железной "заводильной" рукояткой – медленно провернул двигатель. Ремень без звука влип на полагавшееся ему место. Бывший воспитанник и его бывший тренер еще немного поговорили, обменялись новостями.

Никитин пригласил Касюка на соревнования на приз олимпийского чемпиона по легкой атлетике Виктора Маркина – поболеть, пообщаться со старыми друзьями. "Есть перспективные, интересные ребята!" – добавил Никитин. При этом за все время общения он даже виду не подал, что заметил здоровенный синячище под глазом у Касюка…

…Игорь проехал под Коммунальным мостом, миновал серую квадратную "пуповину" метрополитена, упакованную в рифленую стальную "фольгу". Метров через двести он свернул вправо, к гостинице Обь.

Касюк выбрался из машины, прошел к краю набережной, повернулся к Оби, всем телом навалился на каменный парапет.

– Здорово, Игорек! – Александр подошел, как всегда, вовремя, и как всегда, неслышно. Касюк обернулся. "Бывший" стиснул руку Игоря своей стальной клешней, заметил синяк под темными очками. – А! Вот по какой "причине" ты не захотел встречаться в кафе. Если не секрет, что случилось?

– Да… Так… Упал на шлак – а там кулак! – Отшутился Игорь любимой фразой старого знакомого.

– Извини, Игорек! – Примирительно сказал он. – Не хотел тебя обидеть!

– Да ничего, все нормально… Что, есть какие-то новости? Хорошие, наверное?

– Ну, новости есть. А хорошие, или плохие – это решать уже тебе!

– Рассказывай!

– Начнем по – порядку. – Он достал из принесенной с собой папки мультифору, вытащил из нее несколько листков. – Данные паспортов, которые ты мне дал, совпадают с теми, которые имеются во всероссийской базе данных. Они выданы людям с теми же именами и фамилиями, которые в них указаны. Но паспорта эти числятся "утерянными" около полугода назад. То есть ваши партнеры – не те люди, за которых себя выдают.

Это первое. Когда я это обнаружил, стал "копать" дальше. Отсканировал фотографии из паспортов, сделал запрос по своим каналам…

И вот что оказалось. Эта пара "предпринимателей" – хорошо известные в Красноярске мошенники и аферисты. Фамилии их, я думаю, тебе ничего не скажут… Схема их работы "обкатана" и довольно проста. Они "бросают" фирмы давно и на довольно большие деньги. И делают это следующим образом. С фирмой, которую они намереваются "кинуть", они подписывают очень выгодный для нее договор. В нем речь идет, как правило, о покупке подставной фирмой какого-то товара, с рассрочкой выплаты платежа на небольшой срок. "Наши" аферисты просят, допустим, вашу фирму, "подстраховать" их. То есть деньги за товар они обязуются выплатить сами, но на всякий случай непредвиденной задержки – товар же нужно реализовать, – они просят вашу фирму дать гарантийное письмо, что она, в случае непредвиденных обстоятельств, покроет задолженность за них перед той фирмой, у которой товар взят на консигнацию – то есть с отсрочкой выплаты. За "подстраховку" вам пообещают неплохой процент, например, десять процентов от суммы сделки. Это примерно треть их возможной прибыли.

– Ну, и что же здесь "кадильного"? Многие фирмы так работают. Это выгодно обеим сторонам. Нашей – тем, что, не вкладывая собственных средств, мы можем заработать неплохие деньги.

– Согласен. Но дальше ситуация развивается следующим образом. Через день или два после заключения договора с вами, фирма аферистов возвращает вам договор, но не подлинный, а другой, похожий, не с настоящий, а с "липовой" печатью. Мотив такой – "сделка не состоялась, необходимость в вашей подстраховке отпала. Спасибо, приятно было с вами иметь дело, жаль, что не срослось". Ваша фирма на этом успокаивается. Аферисты тем временем, с настоящим договором, берут товар, как и планировали, на крупную сумму. Товар быстро, по демпинговым ценам, продают, и "растворяются". Проходит месяц, или два. Хозяева товара начинают искать покупателя. Не находят. В конечном итоге все заканчивается тем, что фирма-продавец товара появляется в вашем офисе с документами на поставленный товар и с вашим гарантийным письмом.

Придется платить.

Игорь взял протянутый ему бывшим чекистом листочек, внимательно прочитал собранную им информацию. Вскоре родился вопрос:

– Ну, хорошо! Если так очень хорошо известно про их "делишки", то почему их не арестуют, не посадят, наконец?

– Хороший вопрос, Игорек! Хороший вопрос! Я не еврей, как ты знаешь, но можно, я тоже отвечу вопросом на вопрос? Как ты думаешь, "кинутые" фирмы хотят вернуть потерянный деньги или нет?

– Да уж наверняка хотят!

– Вот и я о том же! Рано или поздно путь таких аферистов заканчивается тем, что они, "кинув" не того, кого нужно, нарываются на его "крышу". И все – теперь они отрабатывают долги, возвращают деньги. Но лично им теперь остается очень мало – все забирает "крыша".

– Ментовская или бандитская?

– А тебе разве не все равно?

– Ну, да. В общем-то, все равно… Чем я тебе обязан за помощь?

– Соточки, думаю, будет достаточно.

Касюк достал кошелек, вынул из нее стодолларовую купюру. Это именно про нее Александр говорил "соточка", имея в виду, конечно, не рубли. Чекист быстро спрятал деньги во внутренний карман.

– Спасибо за помощь! – Искренне поблагодарил отставного контрразведчика Игорь. Он сжал протянутую ему стальную ладонь, подхватил под мышку мультифору с документами, переданными ему Александром.

– Пожалуйста! – Ответил то. – Обращайся, если что. Хорошим людям мы завсегда помочь рады!

Николай Александрович своего помощника уже ждал. Он сразу взял положенные ему на стол документы, внимательно прочитал информацию отставного чекиста, задал несколько вопросов Игорю. Он еще раз вспомнил все моменты предварительных переговоров, особенно те нюансы, которые насторожили. Дело в том, что Николаю с десяток лет назад как-то почти случайно попалась книга французского автора Алана Пиза "Язык телодвижений". В ней рассказывалась о том, что человек, помимо своей воли, непрерывно подает сигналы о своих мыслях – телом, руками, ногами… Николай очень увлекся ею, несколько раз прочитал ее от "корки до корки", некоторые страницы выучил практически наизусть.

Во время переговоров он четко видел, что его партнеры время от времени "сигнализируют", что лгут ему. Но в бизнесе – это обычное дело, никто и никогда не скажет всей правды, не выложит всю информацию даже самому близкому партнеру. Не из "вредности", конечно…

Николай Александрович тоже не выдавал секретов своего предприятия. И все же… Теперь он вспомнил, что его насторожило больше всего: тот парень, который назывался "директором", все время трогал себя за нос, когда обращался по имени к своему партнеру.

…Николай заварил себе и Игорю чаю, пригласил его к себе в кабинет. Они несколько минут посидели молча, попили чай. Каждый думал о своем.

– Как ты думаешь, Игорь, – разговор, как обычно, начал "генеральный", – уйти от заключения договора нам нужно корректно, или отказать сразу, дав понять, что мы кое-что знаем об их "методах"?

Касюк покусал ноготь мизинца, обдумывая ответ. Ситуация была очень непростой; во всяком случае, действовать прямолинейно не имело большого смысла. Это могло быть даже опасным. Плохо то, что неизвестно, что за "крыша" у этих аферистов. Если им на переговорах сразу дать понять, что их "раскусили", то не исключено, что ради того, чтобы не сорвались другие "кидальные" "сделки", (а в этом Игорь почему-то не сомневался!) "крыша" может пойти на самые радикальные меры. Нет… Здесь надо тоньше действовать… Тоньше.

– Вот что я думаю! – Сказал он, наконец. – У этих мошенников наверняка есть какое-то прикрытие "сверху". Такие дела без сильной поддержки не провернуть. У них так же наверняка могут быть другие кандидаты на "бросок". Если мы сейчас откажем им напрямую, то вступаем в конфликт не с ними, а с теми, кто над ними стоит. Кто – мы этого пока не знаем. Да и знать нам это лучше не надо – так спокойнее и для нас, и для них.

Поэтому у меня такое предложение: не отказывать, но и договор не заключать. Ты же можешь куда-то "уехать", "заболеть", наконец. А без тебя заключать договоры не имеет права никто.

"Болеть" ты можешь хоть месяц. Думаю, за это время они сами поймут, что мы не готовы работать с ними на условиях, которые они предлагают. Если не догадаются, можем сказать, что за это время нашли другого партнера, который предложил более выгодные условия.

– Какие?

– А наоборот. Мы – берем товар, а они гарантируют за нас, что "подстрахуют" в случае чего.

– Интересная мысль. Надо подумать!– Развеселился Николай Александрович.

На том и порешили.

"Партнеры" приехали ровно в четыре часа, как договаривались. Они привезли заранее подготовленный договор, на котором уже стояла печать их "фирмы" и подписи "руководителей". Николая Александровича в офисе уже не было, он уехал по "срочным делам, но вот-вот будет". Касюк угощал "гостей" чаем с печеньем, расспрашивал о Красноярске, о том, как и почему погиб бывший губернатор края Александр Лебедь, интересовался, как развивается лесная отрасль.

За разговорами незаметно пролетел час. Около пяти вечера позвонил "генеральный", он сказал, что сегодня в офис приехать не сможет – у него поднялась температура, сильно болит голова. Просил от его имени извиниться перед партнерами, и сказать, что как только он выздоровеет, он обязательно перезвонит им сам.

Игорь все в точности передал "партнерам". Они немного расстроено распрощались, но пообещали, что будут с нетерпением ждать звонка Николая Александровича.

Только когда дверь за ними закрылась, Касюк позволил себе немного расслабиться. Он снял пиджак, повесил его на спинку кресла. Пошел на кухню, в коридоре едва не столкнулся с Александром Федоровичем. "Мэтр" нес в руке почти полную чашку с кофе и очень боялся расплескать ее на пол.

Игорь заварил себе любимого "Tchibo", вернулся в кабинет. Он сел за стол, в кресло директора; облокотился на столешницу, подбородком уперся в раскрытые ладони.

"Так куда же мог деваться Серега Быков? Как и где его теперь искать?" – Над этими вопросами Касюк просидел один весь остаток рабочего дня и весь вечер, но ответа так и не нашел.

"Что ж, придется, как обычно, действовать методом "научного тыка" – Решил Игорь.– "Завтра с утра начну обзванивать всех Серегиных знакомых из его записной книжки".

Глава 6

Метод "научного тыка"

… Где-то высоко-высоко над бездонной чернотой провала беспамятства и безвременья загорелась крохотная, тусклая, едва заметная звездочка. Она медленно росла, приближаясь, пока не превратилась в светлое полупрозрачное человеческое существо. Существо это не то танцевало, не то двигалось – ритмично, в такт неслышимой музыке.

Неожиданно в голове, подобно тому, как в любительской ванночке с проявителем, на матовой фотографической бумаге проявляются лица, фигуры, деревья, стали проявляться мысли, слова, образы… "Тебе еще рано умирать! – Сказали мысли – образы. – Ты еще не выполнил того, ради чего был послан (рожден?)…

…Сознание возвращалось медленно, неохотно. Звон в ушах становился все отчетливее. Потом пришло осознание самого себя. Потом стали слышны звуки… Серега Быков лежал на спине. Он, словно через толстую перьевую подушку, слышал какую-то приглушенную возню, кто-то двигал его полубесчувственное тело. Казалось, это не с ним, а с кем-то посторонним возятся неизвестные люди, зачем-то тянут его за руки, приподнимают голову.

Через несколько секунд он почувствовал, что что-то холодное льется ему на лицо, шею.

"Картинки" и звуки стали "проявляться" быстрее. Серега сделал, наконец, движение, он повернул голову в строну, чтобы вода не попадала в нос и в рот.

– Очнулся! – Раздался чей-то отдаленный и приглушенный голос. Быкова приподняли, посадили спиной к стене. Бордовая чернота закружилась, пустилась в хоровод… Серега согнулся, свалился на бок. Его тело скрутила жесткая судорога, вывернувшая на изнанку желудок вместе со всем, что в нем находилось…

…Быков с трудом разлепил глаза. Вокруг него непрерывно двигались ноги в спортивных брюках и кроссовках. Ноги хрустели подошвами по мятым пластмассовым крышкам, пинали ящики, расшвыривали разбросанные пустые коробочки из-под китайской лапши.

Серега, почувствовав, наконец, некоторое облегчение, поднял голову. Около него уже стояли, переминаясь с ноги на ногу, трое парней в кожаных куртках и в темных спортивных брюках. Стояли и смотрели на то, как он самостоятельно пытается принять вертикальное положение. Со второй или третьей попытки ему это удалось.

Желудок вновь закапризничал, он отозвался резким спазмом, намереваясь вытолкнуть из нутра то, чего там давно уже не было. Серега с большим трудом подавил рвотный позыв, мутными глазами посмотрел на ближайшего "братка". К его удивлению, тот понял его невысказанную просьбу. Он отлучился на несколько мгновений, вернулся обратно уже с полным пластмассовым стаканчиком кипяченой воды, которую он набрал в стеклянной банке – той самой, в которую не очень давно был опущен "бульбулятор", использованный затем пленником в качестве "заготовки" для изготовления удавки.

– Зачем? – Прошелестел Быков. Шея, еще недавно туго сдавленная электрическим проводом, воздух из легких пропускала неохотно. Голосовые связки тоже не слушались; Серега вообще не узнал свой голос. Но "братки" его услышали.

– Что зачем? – Переспросил один из них, видимо, старший.

– Зачем вытащили меня из петли? Я же сам… Я же сам этого хотел!

– Тебя сюда привезли не для того, что бы здесь подох. Мы взяли тебя живым, и вернем – живым. А что будет потом, нас не касается. Нам ты нужен живым. Понял?!

– Нет, не понял… Вы же все равно убьете меня… Так уж лучше я сам, сразу… Чем ждать пока вы – меня.

– А это не тебе решать, вошь! Подохнешь, когда мы тебе скажем, понял? А если еще раз такое сделаешь, умирать будешь неделю. Мы тебе паяльник в задницу затолкаем и включим… Знаешь, как пахнет жареное говно?

– Нет… Не знаю.

– Вот и сиди здесь!

– И долго сидеть?

– Сидеть будешь столько, сколько нужно. А вам, – Обратился "старший" уже к двум другим "охранникам", – удвоить бдительность. Если бы не я, то этот "кадр", – он несильно толкнул внешней стороной кроссовки Быкова, – давно бы окочурился. Вам Степа, знаете, что за это сделает? Знаете… Тогда не спите! И телок за мягкие места не тискайте. Вот сделаете дело, тогда и отдохнете. Хоть весь Новосибирск перетрахаете. Но это – все потом. А пока – работа, работа, работа. Глаз с него не спускайте!

И еще. Дайте ему пожрать. Сами-то колбаску кушаете, а мужика на голодном пайке держите. Купите ему что-нибудь пожрать нормального. Ну, колбасы, там; огурцов, помидоров, бананов. Ясно?

– Ясно! – Практически хором ответили "братки".

– И запомните: мужик нам нужен не просто здоровым, а в хорошем физическом состоянии! Головой отвечаете! Водите его на улицу – хотя бы раз в день, на часок…

"Старший" повернулся и ушел. Вслед за ним по лестнице затопали "охранники".

Быков осторожно забрался на "топчан", прилег, положил руку под голову. Он закрыл глаза, попробовал систематизировать и проанализировать все, что он услышал. "Пленник, то есть я, нужен им живой. Это значит, что меня держат не для того, чтобы убить, а для того, чтобы добиться от меня какого-то действия. Но какого?

Вариант с недвижимостью остается как главный. Мертвый пленник не подпишет никаких документов; это и так понятно.

Что еще?

Еще я им нужен в "хорошем физическом состоянии". Зачем? Для того чтобы подписать документы, хорошее физическое состояние желательно, но не обязательно. Возможно, цель моего пребывания здесь – какая-то иная.

Неужели опять из меня хотят сделать "Зиц – председателя"? Возможно… Хотя маловероятно. Зачем запирать в подвал, держать в нем почти неделю? Можно было просто поговорить. А не бить куском трубы по башке.

Нет… Должна быть какая-то другая причина.

И еще одна интересная деталь. Старший охранник сказал, что если бы не он… Значит, они за мной наблюдают; или должны были, по крайней мере, наблюдать… Где-то здесь должна быть небольшая видео – или вэб-камера, замаскированная под что-то. Надо ее найти!" – Решил Быков, открывая глаза. – "И найти прямо сейчас, пока они там втроем, наверху "перетирают" между собой, вряд ли они следят за мной".

Серега стал осторожно, но очень внимательно осматривать потолок. Но тот бы чист и светел, словно простынь после первой брачной ночи девственницы с импотентом.

На стенах тоже ничего примечательного е обнаружилось. Но одна деталь все же "царапнула" взгляд наблюдательного физрука. Над дверью, которая находилась практически в углу бетонной комнаты, белым пятнышком торчал ажурный конус датчика пожарной сигнализации. От датчика вверх шел светлый провод. Так вот, провод был не таким, какие обычно используют в пожарных сигнализациях, он скорее напоминал о компьютерной технике, чем о примитивной противопожарной "сигналке".

Быков встал, стал медленно прохаживаться из угла в угол. Всякий раз, когда он возвращался к "сигналке", он внимательно вглядывался в глубь пластмассового решетчатого конуса. Но в комнате, в этом углу, было темно, и Серега толком ничего не смог рассмотреть.

Оставалось последнее. Он снял с себя рубашку, сделал вид, что выискивает, на что бы повесить своею помятую "хламиду". Наконец, Серега "нашел" выступ над дверью, и осторожно повесил на него рубашку.

Почти сразу по лестнице застучали кроссовки. Быков отошел к крану, покрутил его, набрал в пригоршни воды.

Ворвавшиеся "братки" увидели уже, как он с наслаждением умывается, раздевшись по пояс.

– Мыло принесите! – Попросил он "охранников", совершенно искренне удивившись оперативности их появления в бетонном склепе. "Братки" переглянулись и один из них, видимо, "младший" в бандитской табели о рангах, побежал вверх. Через минуту он вернулся с овальным бруском туалетного мыла. Серега протянул руку. Сверху в нее упал кусок принесенного мыла. Быков с наслаждением вымылся до пояса, потом, пользуясь тем, что "охранники" уже ушли, разделся донага и помылся уже полностью.

Сразу стало заметно холоднее. Серега подобрал с топчана рубашку, как бы случайно переложенную туда "братками", тщательно вытерся ею. Потом он немного подумал, но все же одел ее на тело – чтобы быстрее сохла. На рубашку надел спортивную куртку – ту самую, в которой он был, когда садился в такси.

"Судя по оперативности, с которой "охрана" теперь стала выполнять приказы начальства, пожрать мне принесут минут через тридцать. Что ж. Ждать осталось недолго". – Подумал Быков, поудобнее устраиваясь на топчане.

…На следующий день, практически с самого утра, едва переступив через порог родного офиса, Касюк стал звонить по номерам, записанным в старой телефонной книге Сергея Быкова.

Людей, которые реально могли хоть чем-то помочь, оказалось трое. Игорь переписал их имена и номера телефонов к себе в записную книжку, решил встретиться лично – обо всем по телефону просто невозможно рассказать, тем более незнакомому человеку.

Первым в этом списке значился молодой человек с необычным именем. "Вовчик" – так обозначал своего знакомого Быков.

Игорь созвонился с "Вовчиком", они договорились встретиться недалеко от цирка, в парке, который занимал почти весь квартал между улицами Советской и Нарымская.

– Володя Козликин! – Представился симпатичный интеллигентный молодой человек, протягивая Касюку руку. Игорь представился тоже, внимательно всмотрелся в молодого мужчину, севшего за столик напротив него. Выше среднего роста, мускулистый, двигается ловко и быстро, как леопард, ни грамма лишнего веса. "Наверняка занимается чем-то!" – Определил Касюк. Он повернул голову в сторону девушки с передником, которая принесла чай (оба собеседника были "за рулем") и кусочки тортика, поблагодарил ее за любезность, вновь повернулся к своему собеседнику. Они поговорили с Владимиром немного о погоде, Игорь поинтересовался, каким видом спорта занимается его собеседник. Оказалось, что тайквендо. Касюк, понимая, что тема эта для него очень интересна и близка – после того, как он перестал заниматься легкой атлетикой, Игорь увлекся именно этим видом восточного единоборства, с трудом для себя, но все же перевел разговор на другую тему.

– У тебя какие отношения с Серегой Быковым?

– Очень хорошие. Давненько не виделись, но часто созваниваемся… Нас познакомил Миша Певзнер, сын Михаила Файвовича – думаю, ты их обоих хорошо знаешь. – Игорь кивнул. – Он раньше работал в милиции, а теперь – адвокат. У нас был с Серегой один совместный проект… Дело, к сожаленью, "поднять" не удалось, но это не повредило отношениям; с тех пор мы – друзья.

– Мы с Серегой занимались легкой атлетикой. Моя фамилия – Касюк…

– А! Да! Слышал о таком. Серега не раз вспоминал о тебе!

– С неделю назад Быков пропал. Приехал в город, из Красноярска. Из поезда вышел, но на квартиру так и не появился. У тебя нет соображений, куда он мог уехать?

– У матери был?

– Да, конечно… Она его не видела уже давно.

– Он мог закатиться к какой-нибудь "шмаре"?

– Ну… Вряд ли. Он все равно бы позвонил мне, как обещал, сказал где. Насчет этого он человек обязательный.

– А дальше он проехать не мог?

– Нет. Поезд был фирменный, до Новосибирска. А что, такое возможно?

– В принципе, да. У меня в Мошково есть хороший знакомый, врач. Его зовут Александр Добровольский – однофамилец космонавта, погибшего при спуске с орбиты. Не так давно он рассказывал мне, что иногда у человека интересным образом проявляются заболевания нервной системы. Так вот, иногда бывает так, что человек как бы выпадает из окружающей действительности. Он в течение нескольких дней может ехать куда-то, при этом есть, пить, спать, играть в шахматы, разговаривать… Но потом, в какой-то момент, человек словно приходит в себя. Как пелена с глаз спадает. Хлоп – и человек видит себя в другом городе, на каком-то железнодорожном вокзале, в незнакомой местности… Один из признаков такого заболевания – человек на несколько мгновений "задумывается", выпадает из окружающего мира; он потом ничего не помнит потом об этих секундах.

Ты у Сереги ничего такого не замечал?

– Нет. Скорее наоборот. Он в мельчайших деталях помнит все события, произошедшие с ним или с его друзьями за последние двадцать – тридцать лет…

– Это как?

– Ну, например двадцать лет назад, на областных соревнованиях, мы бежали полторы тысячи метров. Победил Димка Табачиков. Серега занял второе место, я – третье. Мы начинаем спорить о результате, который тогда показали… Серега всегда прав, он помнит все детали, все результаты, вплоть до десятой секунды. Мы не раз спорили, и всегда память у Быкова оказывалась точнее.

– Так, и как это потом можно проверить?

– А грамоты? В них же все написано, в том числе и результат.

Игорь и Володя посидели за столом еще с полчаса, уже вместе попытались проанализировать, найти причину, по которой мог бесследно исчезнуть Быков… Вскоре всплыло очередное предположение.

– Серега как-то говорил, что должен штуку баксов чеченцам…

– Да, был должен. Но я точно знаю, что отдал. И больше они его не беспокоили.

– А какие-то еще долги у него были?

– Да, наверное, были. Но не такие, за которые его могли, например, "подтянуть", кинуть "на подвал", или убить.

– А что-то сказать? Ну, такое, что не нужно говорить. Выдать чей-то секрет? Пусть не специально…

– Это – может быть. Серега не из тех, кто может вовремя поприжать язычок. Да, думаю, он мог чего-нибудь такое "ляпнуть", из-за чего его могли потом наказать. Но вот что он мог сказать, и кому? Не знаю… Не знаю…

– А где он раньше работал?

– В колледже. Преподавателем физвоспитания.

– Слушай, а съезди-ка ты туда. Серега не раз говорил, что там не коллектив, а настоящий "паучатник". Причем главный "паук" – какой-то то ли Пущенко или Кущенко, точно не помню. Может, там что-то "накопаешь"?

– Надо попробовать. – Согласился Игорь.

Они распрощались. Володя оставил Игорю номер своего сотового телефона, тот ему – свой. Козликин просил обязательно звонить, когда потребуется помощь, или если он узнает что-то. А еще сказал, что Игорь полностью может на него рассчитывать в случае чего.

…Володя Козликин был личностью незаурядной. Еще в школе у него проявилось ярко выраженное математическое дарование. Юного мошковского вундеркинда быстро определили в математическую школу-интернат при Новосибирском государственном университете. После ее окончания Владимир легко поступил на физико-математический факультет главного ВУЗа Сибири. Сразу после его окончания Володя с головой окунулся в бизнес, зарабатывая частенько до сорока тысяч долларов в месяц. Но не забывал и о дальнейшем образовании, параллельно получил еще одно высшее. С двумя ВУЗами за плечами, высокий, привлекательный, обаятельный, он легко наводил контакты с самыми разными людьми города…

Едва расставшись с Игорем, Владимир тут же набрал номер своего друга, адвоката Миши Певзнера. Миша взял трубку не сразу, разговаривал недолго. Он сразу извинился, сказал, что на допросе в СИЗО и просил перезвонить вечером.

Следующими в списке Игоря был еще два знакомых Быкова. Один из них был подполковник милиции, а ныне пенсионер, бывший начальник службы безопасности местного отделения Сбербанка России Витюгов. Его дочка несколько лет назад занималась в спортивной школе, правда, не легкой атлетикой, а лыжным спортом, но результаты она показывала очень хорошие и в маленькой спортивной школе ее знали все…

Игорь, пользуясь тем, что завтра – выходной; а генеральный директор, "болея", укатил к родителям жены вместе с детьми и внуками, поискам пропавшего друга уделил, наконец, максимум своего внимания. Утром, во время ежедневного чайного "ритуала", они договорились с остальными членами "команды" Николая Александровича, что Игорь все время будет "на связи" и приедет в офис тогда, когда это нужно. Это устраивало всех. Касюк не "маячил" перед глазами в небольшой конторе, но Александр Федорович при необходимости мог всегда рассчитывать на заместителя директора.

Игорь посмотрел на часы. До окончания рабочего дня было еще достаточно много времени. Достаточно – для того, чтобы произойти каким-то новым неприятностям. Уезжать из города было пока нельзя.

Касюк вынул записную книжку, полистал ее, выискивая список не первоочередных дел. Нашел. Первым пунктом в нем значилось – восстановление утерянного государственного номера на "микрике" Николая. "Без номера госрегистрации долго не проездишь.– Думал Игорь.

Восстанавливать. Но как?…

…– Петров Ринат Алексеевич! – Представился молодой человек, которого Касюку порекомендовал другой знакомый, которому уже приходилось сталкиваться с этой проблемой – восстановлением утраченного номера. Ринат поймал удивленный взмах бровей визитера, спокойно, видимо, не в первый уже раз, пояснил: "Отец – русский, а мама – татарка. Вот, мама настояла, чтобы имя у сына было татарское. Папа очень футбол любит, болел за сборную СССР, и за "Динамо" из Киева. Меня назвали в честь вратаря сборной команды СССР Рината Дасаева.

Тезка легендарного вратаря, что называется, с ходу, "просек" ситуацию. Он сказал, что такие случаи нередки.

– Вот, прошедшей зимой, перед Новым Годом "бомжы" с крутых "тачек" номера скручивали. – Сказал он.– За автомобильный номер в пункте приема цветного металла дают по тринадцать рублей… Тут такая толпа машин стояла – "мэрсы", "бумеры"…

– Зато, вы, наверное, заработали хорошо? – Сказал Касюк.

Ринат промолчал, опустил глаза, попросил показать документы. Игорь достал свидетельство о регистрации. Петров внимательно его изучил, записал номер в свою книжицу.

– Сколько будет стоить? – поинтересовался Касюк.

– Две с половиной тысячи.

– За один номер?

– За один номер.

– А дешевле никак?

– Никак. Машину Вам придется заново регистрировать, заново заключать страховку, опять проходить техосмотр. Вам это обойдется не дешевле.

– Я считал – выходит всего полторы тысячи… – Ринат поморщился, словно только что съел килограмм лимонов. – Правда, поканителиться тоже придется, согласен…

Игорь мысленно присвистнул. Он не рассчитывал на такую сумму – две тысячи пятьсот рублей, ему называли цифру за "услугу", но в пять раз меньшую. Правда, у других "дилеров".

Придется немного обождать.

– Давайте так! У меня сейчас с собой таких денег нет. Будут только на следующей неделе. Можно, мы созвонимся попозже; и когда я буду готов, я к вам приеду? Договорились?!

– Договорились! – Ринат подал Игорю свою визитку.

…В Колывани Касюк сразу поехал разыскивать Витюгова. На работе его, разумеется, уже не было, дома – тоже. Бывшего начальника следственного отдела он нашел на "даче" – так тот называл небольшой ухоженный, аккуратно и красиво отделанный деревом домик на одной из окраинных улиц районного поселка.

Отставной подполковник скромно сидел на крылечке, попивал пивко из стеклянной бутылки и находился в прекрасном расположении духа. Характер у Виктора Ивановича Витюгова был непростой – это знали все, кто хоть раз с ним соприкасался. Не подлый, конечно, и не ехидный… Просто бывший милиционер, подполковник запаса, любил, чтобы с ним сначала немного поговорили, проявили уважение к залуженному человеку, а уж потом излагали свою просьбу. Наверное, он был по-своему прав…

Игорь не стал обманывать ожидания Колыванского "Анискина". Повинуясь приглашающему взмаху руки Витюгова, он прошел во двор, присел на чурку напротив крыльца.

– Будешь? – Поинтересовался отставной следователь, доставая из-за спины непочатую бутылку пива. Касюк отрицательно покачал головой. – Ну, как хочешь! Тебе, наверное, еще в город ехать? А вот мне – можно. Я теперь на пенсии, на работу ночью не вызовут…

– Но Вы же работаете начальником службы безопасности Сбербанка?!

– Работал! – Поправил его "Анискин".

– Это как? Уволились?

– Уволился. Но не совсем по своему желанию.

– Это как-то связано с "делом Навозова"?

– Да, именно из-за этого случая.

Игорь хорошо знал этот "случай" – слухи о нем, словно сквозняки в доме без окон и дверей, интенсивно циркулировали по всему району. Официальное сообщение в местной "Трудовой Правде" было коротким – собрались, переизбрали… На самом деле все было немного не так.

Илья Степанович Навозов, молодой специалист, немного поработав после окончания сельскохозяйственного института главным агрономом, из-за острого кадрового голода на селе довольно быстро возглавил одно из крупных хозяйств района – акционерное общество "Красный ноябрь". Очень скоро в "Ноябре" дела пошли в гору. Довольны были все – и администрация района, для которой бывший колхоз стал настоящим "маяком", но особенно – простые люди, или как теперь иначе называют, "работяги".

Игорь, сам знающий цену "трудовой копейке", порой с большими сложностями зарабатывавший себе на кусок хлеба, просто диву дивился, глядя на своего соседа – водителя автомобиля. Сосед каждую весну и каждую осень "калымил" на севе и на уборке в акционерном обществе "Красный ноябрь". После каждой "кампании" – посевной, или уборочной, он покупал себе или детям новый отечественный автомобиль, запасался соляркой на полгода вперед – до следующей "кампании", а уж зерна сколько привозил… Не одну тонну. И не две. На весь год хватало пшеницы и овса, чтобы выкормить нескольких поросят, да еще и корову с телятами голодом не морить – тоже.

Как догадывался Игорь, таких "соседей" только в Колывани было немало. А сколько их было еще и в самом хозяйстве?

Экономистом Касюк был не очень сильным, но даже он понимал, что при существующих сумасшедших ценах на бензин, солярку, электроэнергию и все остальное рентабельность в сельском хозяйстве просто не может быть такой высокой, чтобы каждому "сельскому труженику" за работу – не дивиденды – платили такие невероятно большие деньги. А плюс – еще сколько они "прихватизировали" сами?

"Гром" разразился, как всегда, среди бела дня – кредиторы "Красного ноября" стали требовать свои деньги. Вот тут-то и выяснилось, что Навозов, имея основных средств акционерного общества всего на пять миллионов рублей, умудрился заложить "Красный ноябрь" аж в шести разных местах, взяв кредитов на тридцать миллионов рублей!

Навозова не убили.

Может, спасло заступничество тогдашнего главы администрации района, возможно, кредиторы просто "махнули рукой", поняв, что молодого, но уже матерого аферюгу не исправит и могила. Кредиторы, совместно с руководством района договорились, что со временем акционерное общество все же рассчитается за взятые кредиты. Горожане поставили "своего" человека, в надежде когда-нибудь вернуть хотя бы часть средств, вложенных в сельское хозяйство страны.

Но больше всего об "отставке" Навозова горевали "работяги". Им совершенно не было дела до того, что всего один человек за три или четыре года загнал в долговую кабалу почти тысячу человек. Загнал на десятилетия вперед. Для них имели значения только деньги. Здесь. Сейчас. Много.

– А вы-то, каким боком причастны к "делу Навозова"? – Искренне удивился Касюк.

– Так среди кредитных миллионов, которые Навозов взял в разных местах, есть и полмиллиона рублей из Сберегательного Банка.

– Но вы-то здесь при чем? Решение все равно же принимали не Вы?

– Не я. И даже не руководитель Колыванского отделения Сбербанка. Его, кстати, как и руководителей отделов, тоже уволили под эту "лавочку"…

Когда Навозов просил кредит, мы не давали. Тогда пришли из администрации, от главы района Пектухова, сказали, что нужно дать. Вот и все…

…А ты че заехал-то? Спросить что хотел?

– Да… Вот Серегу Быкова ищу. Нашел в его записной книжке вашу фамилию и ваш рабочий номер…

– А, это тогда Быков брал кредит у нас в банке – пять тысяч рублей, на три года. У него пару раз были просрочки – на день, на два… Я ему по-соседски иногда напоминал, когда приходило время платить кредит. Он тоже звонил, спрашивал, уточнял кое-какие вопросы. Например, как платить, если дата, указанная в договоре, выпадает на праздничный день.

– И как?

– Досрочно, конечно.

– А что случилось-то?

– Да, вот, пропал Серега. Нигде не могу найти…

– Тут я тебе не помощник. Единственное могу посоветовать – будь очень внимателен ко всякого рода мелочам. Однажды такая "мелочь" помогла мне раскрыть преступление.

– Расскажите, очень интересно.

– Ну, слушай. Дело было еще при Брежневе. Как-то раз, в колхозе имени Кирова, в Чаусе, рано утром, зимой, обнаружили, что из подсобки коровника исчезли шесть мешков зерна. Мы выехали на место. Замок сломан, мешков нет. Нет и никаких следов. Я отправил помощника – молодого следователя – делать подворный опрос – может, кто-то что-то и видел, а сам вышел на дорогу. Ночью прошел небольшой снег, следов не было никаких. Понять, куда могли поехать воры, было невозможно. Солнце было уже высоко, прямо передо мной, и в какой-то момент на запорошенной дороге – словно золотинка сверкнула. Я наклонился. На снегу – тоненькая дорожка из пшеничных зерен. Видно, что свежая. Я тогда подумал, что какой-то из украденных мешков мог быть с небольшой дырочкой.

Вот по этому золотистому следу мы, как по тропинке, и пришли к ворам, прямо домой. Захожу во двор. В углу – верхняя половина березы. Воры ее срубили в лесочке неподалеку, прицепили к трактору сзади и замели ею все свои следы.

Захожу в дом. В сенцах – шесть мешков с зерном. Открываю дверь в хату. За столом – двое мужиков. Разливают водку. Тот, который ко мне лицом, увидел меня; я по его мгновенно изменившемуся лицу сразу понял, что это он украли зерно. Вор наливает себе водки – полный стакан, и тут же залпом ее выпивает. Не закусывая. И не отводя от меня глаз. Второй меня пока не видит, он не понимает, что они уже попались, начинает что-то спрашивать. Потом поворачивается, видит меня… Берет со стола бутылку и залпом ее выпивает – до дна.

– Ну, и сколько им дали?

– Шесть мешков – шесть лет. На двоих. По три года – каждому.

Касюк попрощался, сел в машину. По дороге домой он все еще размышлял над гримасами Фемиды. Украл шесть мешков зерна – шесть лет тюрьмы; шесть раз украл акционерное общество – даже не оштрафовали…

Возвращаясь домой, Касюк покрутил головой, разминая затекшую шею. Метод "научного тыка" пока не дал положительных результатов. За день Игорь узнал много нового и интересного, но ни на вершок не продвинулся к пониманию того, что могло произойти с Серегой, куда он мог деться и где его нужно искать.

Неожиданно зазвонил телефон. Касюк посмотрел на номер. Он показался ему смутно знакомым.

– Алле! Касюк слушает!

– Здорово, Игорек! Это Володя Козликин. Мы с тобой сегодня общались в Нарымском сквере…

– Конечно, помню. Что-то хотел?

– Да. Есть тут одна мысль. Ты не подскажешь, какого числа и во сколько приехал в Новосибирск Быков?

– Подскажу! Он приехал фирменным поездом Красноярск – Новосибирск. – Касюк назвал дату и время.

– Спасибо! Я тебе завтра перезвоню!

Володя Козликин положил телефон на журнальный столик, вернулся к столу, за которым они сидели с Мишей Певзнером. Михаил, умотавшийся за день по своим адвокатским делам, вечером все же приехал к Вовчику и теперь они вдвоем, на кухне, относительно спокойно размышляли, куда мог исчезнуть Серега Быков, и какие меры нужно предпринять, чтобы его найти.

Первая же мысль, которая посетила обоих друзей пропавшего тренера – железнодорожный вокзал. Место, прямо сказать, не самое приятное для любого человека, оказавшегося там.

Рэкетиры, под видом "диспетчеров" набирающие и куда-то увозящие пассажиров, сутенерши, предлагающие не только квартиры, но и "девочек с апартаментами", таксисты – "бомбилы", частные и от каких-то фирм, бомжи, нищие… Все они "кормятся" здесь, каждый находит для себя "немножечко денег" на "кусок хлеба". Этот "кусок" иногда – черствая корочка, посыпанная солью. Но чаще – это белый ломоть, хорошо промазанный маслом, а у рэкетиров – еще и с большим толстым слоем икры.

"Нужно точнее отследить путь Сереги по привокзальной площади. – Решили Володя и Миша.– Возможно, это даст какие-то зацепки, концы ниточек, которые приведут к разгадке пропажи человека.

Михаил, как опытный оперативник, знал, что на Центральном вокзале Новосибирска существует хорошо отлаженная система скрытого видеонаблюдения за всеми "болевыми" точками железнодорожного вокзала. Для постороннего глаза она практически незаметна, но от этого она даже более эффективна.

Диски с записями с более чем трех десятков видеокамер хранят, как правило, не более месяца. Если за это время диск остается невостребованным, он стирается и используется заново, для новых записей.

Проблема была в том, как получить такой диск. Железная дорога – организация режимная, во многие помещения вход – строго по пропускам. Некоторую свободу давало удостоверение сотрудника МВД, но сейчас Михаил был адвокатом, и на послабления в режиме секретности рассчитывать не мог. Оставался Вовчик – с его огромными связями и потрясающим обаянием.

Вовчик весь вечер звонил в разные места и в конце концов каким-то образом узнал, что руководит все службой видеонаблюдения на Центральном вокзале его старый друг и однокашник по ВМШ. По телефону он долго пытал своих друзей, выискивая номер мобильного Гриши – так звали его одногруппника по математической школе. Наконец, кто-то вспомнил номер телефона его матери.

Мама Григория Володю узнала – он не раз бывал у Гриши в гостях; долго копалась в своих записях; наконец, нашла то, что искала.

– Записывай, Володя! – Сказала она и продиктовала номер телефона своего сына. – У него телефоны каждый месяц меняются, вот, еле-еле нашла его последний номер…

МТС-овский номер Григория долго не отвечал. Длинные гудки говорили о том, что мобильник включен, но его владелец по каким-то причинам не берет трубку – занят, или просто не слышит.

Наконец, гудки прекратились. Голос у Григория был бодрым, он почти сразу узнал Вовчика, долго расспрашивал о его делах, немного рассказал о своих. Козликин, чувствуя, что разговор может затянуться, предложил Грише перезвонить на домашний. Бывший однокашник охотно согласился.

– Гриша, у меня к тебе небольшая просьба! – Сказал, наконец, Владимир, после того, как они обменялись со старым другом всеми новостями.

– Какая? – Мгновенно насторожился Григорий. По опыту он знал, если начинают звонить старые друзья, которые не вспоминали о нем несколько лет, то, скорее всего, будут просить деньги. Денег Гриша давать в долг не любил, потому что характером обладал мягким, его заемщики об этом знали, возвращать взятые денежные средства не спешили. По истечении какого-то времени Гриша, понимая, что усилия по возврату денег, данных в долг, уже чересчур высоки, и проще забыть о них, чем ежедневно мучиться из-за того, что денег своих он больше не увидит никогда. Со времен Григорий стал более осмотрительным, денег в долг больше не давал, а если давал, то небольшие суммы, такие, которые не будет жалко, если их не вернут. Но деньги теперь почему-то возвращали без напоминания…

– Не бойся, денег просить не буду! – Рассмеялся Володя, услышав настороженность в голосе старого знакомого. Просьба такая: нужна копия запись с камер слежения за… – Владимир назвал дату. – С половины одиннадцатого до двенадцати часов дня. Место, которое меня интересует – привокзальная площадь и переходной мост.

– Это все?

– Нет не все. За копию, если ты сделаешь ее оперативно, до полуночи, я могу заплатить тебе немного денег.

– Сколько – немного?

– На твое усмотрение! А сколько попросишь?

– Косарь дашь?

– Без проблем, Гриша. Без проблем!

– Еще вопрос можно?

– Можно. Какой?

– Это как-то связано с криминалом?

– Упаси боже! Чисто профессиональный интерес. Один человек утверждает, что приехал именно в это время на поезде Красноярск – Новосибирск. Я просто хочу убедиться, врет он мне, или нет.

– Тогда встречаемся через час. С правой стороны, там, где небольшая стоянка автомобилей, и шлагбаум.

– Договорились!

Около полуночи Володя и Миша на "Тойоте" адвоката подъехали к месту, у которого была назначена встреча. Гриша появился вовремя. Они обнялись с Володей, долго тискали друг друга…

Диск с записью оказался обычной CD-шкой. Перед тем, как проститься, Григорий сказал, что запись – черно-белая, и ее можно посмотреть на любом компьютере, у которого есть CD-рум, и стоит программа "Проигрыватель Windows Media".

Певзнер довез Вовчика до дома. Друзья договорились, что завтра, с утра вызвонят Игоря и все вместе посмотрят запись, попробуют найти следы присутствия Быкова на площади перед вокзалом.

…Утром Игорь решил, кои-то веки, поспать подольше, понежится на чистых простынях рядом с любимой женой.

Обычно он просыпался рано. Николай Александрович в восемь утра, как правило, уже был в офисе. А приходить на работу позже генерального директора у нормальных и порядочных людей просто не принято. Касюк поэтому вставал рано, не позже шести часов утра.

И вот сегодня, когда он точно знал, что Николай Александрович в отъезде, и на работу можно приехать с небольшим опозданием, а, значит, хоть сегодня можно выспаться, ему позвонили. В семь утра.

Он долго не хотел брать маленького звонкоголосого "палача", лежавшего на тумбочке около кровати, но музыка из мобильника становилась все громче и все тревожнее…

Звонил… Вовчик. Касюк едва не пожалел, что так опрометчиво дал вчера номер своего телефона, по сути, незнакомому человеку. Однако после первой же фразы математика – вундеркинда сон исчез, подобно советским рублям, положенным на сберегательную книжку в застойное время.

– Приезжай поскорее в город! – Сказал Володя. – Мы с Мишкой Певзнером вчера вечером достали запись с видеокамер слежения за территорией привокзальной площади за тот день, когда там был Быков. Если он проходил через площадь, мы его обязательно увидим.

У тебя есть, где ее посмотреть?

– Конечно, есть! – Ответил моментально проснувшийся Касюк.

– Тогда добр о! Где встречаемся?

– Давайте через полтора часа! Прямо у нашего офиса!

– Лады! Давай у офиса! Диктуй адрес…

Глава 7

Четвертый участник сафари

…В один из выходных дней, позапрошлым летом, старые друзья Степы пригласили его "на шашлыки". У Степы имелся свой катер, доставшийся ему "в наследство" после выбивания какого-то долга – им "клиент" погасил часть задолженности перед "братвой". Впрочем, остальная часть долга так и продолжала "висеть" на нем, ежечасно обрастая процентами, как ноги – глиной на размокшей после сильного ливня разбитой проселочной дороге. В конце концов "должника" по-тихому "слили", то есть пристрелили и прикопали в одну из свежих могилок на каком-то из кладбищ Новосибирска. А катерок, как оказалось, очень даже исправный, достался Степе. Немного подновленный – подкрашенный и с отремонтированным дизельным двигателем – он уже шестой или седьмой сезон исправно возил Степиных "коллег" и родственников в отдаленные и уединенные уголки на островах Обского моря.

Как-то в Степин катер забрался бомж – грязный заросший мужчина примерно тридцати лет. Поздней ночью он, пользуясь тем, что судно стояло довольно далеко от сторожей, прокрался в катер, отмычкой открыл замок, ведущий в кают-компанию. В холодильнике, работавшем от большого судового аккумулятора, он нашел немного водки и тут же ее всю выпил, закусив большим куском копченой колбасы, лежавшем здесь же, под морозильником.

Степа обнаружил бомжа только тогда, когда прошел уже большую часть пути к острову, на котором они с "братками" договорились встретиться. Причем, это, скорее, бомж обнаружил себя, неожиданно появившись на палубе – его замучили позывы на малую нужду.

Немного справившись с первыми эмоциями – удивлением и гневом, Степа поначалу хотел просто выкинуть непрошенного "гостя" за борт, но потом почему-то передумал. Он дал бомжу сделать его "дела", а потом отвел его вниз и запер в крохотной кладовке, строго-настрого, под страхом смерти запретив ему подавать хоть какие-то признаки жизни. А чтобы бомжу было "веселее", он налил ему стаканчик водки. "Огненную воду" бомжара принял с благодарностью, он подрагивающими руками принял пластиковый стаканчик и маленькими глотками выпил "лекарство" от похмелья.

На острове Степа совершенно забыл о пленнике, уснувшем, по всей видимости, в чуланчике Степиного катера.

Уже под вечер, когда были выпита вся водка, съедены все шашлыки и рассказаны все анекдоты, кто-то предложил пострелять по бутылкам. "Братва" доставали привезенное с собой оружие, лихо палили из "Макаровых" и "ТТ" по порожней таре, оставшейся после молодецкого возлияния Бахусу.

Вскоре наскучило и это. Бутылки были далеко, пистолеты никак не хотели фиксироваться на маленьких целях, всем скоро тоже надоело палить " в молоко".

И вот тут у Степы неожиданно родилась идея, как поразвлечься еще – он вспомнил о безымянном бомже, запертом у него на катере.

Он сходил на катер, приволок упирающегося мужичка. "Вот, это "заяц"! – пояснил он недоумевающим "коллегам". – Давайте поохотимся на него".

Предложение поначалу было воспринято без особого энтузиазма, но Степа пояснил, что бомж забрался на катер сам, выпил всю водку и сожрал всю колбасу. А еще добавил, что "в случае чего", искать этого бомжа не будет никто.

Вначале бомжа хотели просто расстрелять, привязав к дереву – на манер казней "воинами Аллаха" русских мальчишек, попавших в плен этим бойцам "независимой Ичкерии".

Но "братва" эту идею отвергла – молодым мужикам хотелось погони, хотелось движения.

Бомжу объяснили "задачу", дали фору – около минуты, а потом все гурьбой кинулись за "зайцем".

Гоняли "дичь" недолго. Проспиртованный организм не выдержал напряжения погони уже за вторым холмом. Бомж свалился на четвереньки, почуяв смерть, из последних сил пытался ползти, но было уже поздно. Тренированные парни легко настигли "зайца", от бедра от души палили из пистолетов в еще шевелящегося мужика.

Когда прошел первый пыл, стал вопрос: куда девать тело? Оставлять изрешеченный пулями трупп на острове, было глупо – рано или поздно тело мог кто-то обнаружить. Везти тело через весь город, на кладбище, тоже было опасно – "гаишники" тоже не дураки, проверяют практически все подозрительные машины.

И "братва" тогда решила все предельно просто – о труппе "позаботиться" Степа. Он предложил "забаву", ему и решать вопрос с уничтожением улик.

Степа в душе немного погоревал о таком повороте дела, но вскоре легко нашел выход. Он привязал к телу бомжа несколько камней в пластиковом мешке и сбросил его где-то далеко в море, посредине между островом и дамбой гидроэлектростанции.

Уже под утро, когда уставшие "хантеры" побросали свои сумки на катера и забрались на них сами, кто-то из "братков" обронил: "Если такую охоту правильно организовать, на этом можно понять неплохие "бабки".

Мысль эта крепко засела в голову Степы, он долго думал над тем, как ее можно реализовать.

Главное в бизнесе – это клиенты. Эту азбучную истину Степа усвоил не хуже любого менеджера из крупной компании или студента – выпускника экономического ВУЗа. Клиенты – будут. Это он понял довольно скоро, когда "прощупал" некоторых своих знакомых на предмет охоты на необычную "дичь". "Охота дорогая. – Говорил он своим собеседникам. – Но удовольствие того стоит". Многие, смутно догадываясь, к чему клонит бывший борец, соглашались поучаствовать в такой "охоте", даже за довольно большие деньги.

Второй вопрос, который, как полагал Степа, нужно решить – это дичь, или "заяц", как договорились называть его между собой все участники "процесса". "Заяц" должен быть мужчиной, от тридцати до сорока лет, физически крепкий – так, после долгих раздумий, решил "авторитетный предприниматель" Степанов. Чтобы был не слишком выносливый, но и побегать немного мог – тоже, дабы сохранять интерес к "игре" длительное время.

Добывать "зайцев" в городе было довольно опасно, всегда мог найтись человек, который что-то видел, знал, мог "настучать". Вот тогда-то Степа и вспомнил о своем старом знакомом Викторе Хорякове. Хорь "курировал" левую половину железнодорожного вокзала Новосибирск – Главный и занимался тем, что "разводил" пассажиров.

"Разводил", разумеется, на "бабки". По молодости, "отмотав" за вооруженное разбойное нападение восемь лет в лагерях, он вышел оттуда с полностью сформировавшимися жизненными принципами. Одной из его жизненных установок была такая: прав тот, кто сильнее. Не имело значения, на чьей стороне правда. Важнее было другое – умение "загрузить", заставить человека почувствовать свою слабость, приять точку зрения, навязываемую ему Хорем. И Хорь в этом немало преуспел. В том числе в том, чем он занимался сейчас.

Любого, подходившего к нему, как к "диспетчеру", он сначала "разводил" – заламывал несусветные цены, убеждал человека, что это именно столько стоит, а уж потом – передавал одному из "своих" таксистов.

Хорь лучше всего подходил на роль поставщика "зайцев", которых в Новосибирске никто не будет искать.

За свою "работу" от Степы Хорь получал обычно две тысячи долларов. Четвертую часть этих денег он отдавал таксисту, который уже в машине обрезком железной трубы оглушал выбранного Хорем клиента, и доставлял "на подвал", где бесчувственного "зайца" передавал Хоботу – бывшему борцу, имени которого давно никто не помнил, а звали все исключительно по кличке – за длинный мясистый нос, занимавший почти половину лица, из-за чего Хобот очень был похож на сенатора Старикова, бывшего кандидата в губернаторы Новосибирской области.

Первое же затеянное Степой "сафари" едва не провалилась.

"Хантеров" было всего двое, вооружены они были только пистолетом Тульского – Токарева китайского производства и револьвером системы "наган". Они долго – целый день – искали спрятавшегося под ветками, за камнем "зайца", но так и не нашли. Один из охотников даже стал роптать, намекая на то, что это-де "подстава", – "дичь" давно уплыла с острова на заранее припрятанной лодке. К счастью, Степа тогда еще не позволял себе даже ненадолго оставлять своих "клиентов", он прихватил из катера (как чувствовал!) специально для такого случая прикупленный автомат Калашникова, и они уже втроем, методично, куст за кустом, камень за камнем начали "прочесывать" весь остров.

"Зайца" подвел желудок. Наблюдательный Степа обратил внимание, что с отдаленного дерева на землю спланировала ворона. Потом – другая. Предчувствуя, что это может быть как-то связано с затаившимся беглецом, он пошел к месту, вокруг которого кружили пернатые "санитары леса". "Местом" оказались рвотные массы "зайца". Вскоре недалеко от них нашелся и сам мужичок – полумертвый от страха. Вдобавок он довольно громко наделал в штаны, когда увидел наведенный на него АКМ Степы.

"Хантеры" устали, они больше не хотели бегать за вонючим "зайцем", и просто пристрелили его из пистолетов прямо под тем кустом, где тот обгадился.

Деньги возвращать не пришлось.

А дальше дела пошли лучше. Примерно раз в месяц Степа набирал четверку охотников, вывозил их на остров, выдавал оружие, объяснял правила…

Доход был сравнительно небольшой, по сравнению с теми деньгами, которые имела верхушка "братвы", но в совокупности с "основным" бизнесом Степы получалась вполне пристойная для "братка" сумма – тридцать тысяч долларов в месяц.

Очередная охота была намечена на ближайшую среду и четверг. От выходных пришлось отказаться – повышалась вероятность появления случайных свидетелей. Мало ли у кого могло появиться желание поплавать около острова в выходные дни?

К тому же в рабочие дни, в случае чего, легче было "потеряться" среди большого числа грузовых и легковых автомобилей.

К охоте было готово почти все. "Заяц" – какой-то приезжий мужичок – досиживал "карантин" в Степином подвале, оружие – еще раз проверено и пристреляно, боеприпасы и продукты питания, включая шашлыки и водочку, закуплены. Трое охотников уже дали свое согласие, подкрепили свое решение авансом, внесенным Степе.

Оставалось найти еще одного "хантера". Четыре – таким было оптимальное число охотников при облаве на "дичь". Размеры острова позволяли "зайцу" довольно долго прятаться от автоматов и пистолетов, если их было двое или трое. Но уже от четырех или, при необходимости, вместе с организатором "сафари" – пяти загонщиков, ему было уже не уйти. К тому же у Степы имелся и запасной вариант, как быстро найти слишком хорошо затаившегося "зайца"…

Дни таяли, как мороженное в руке малыша, засмотревшегося в зоопарке на могучего бурого медведя перед его клеткой, а четвертого охотника найти никак не удавалось. Ситуация осложнялась тем, что объявление о такого рода развлечениях в газету или на телевидение не дашь, а Интернет не казался надежным способом – сколько уже парней "прокололись" на порносайтах, предлагая продажную любовь всем подряд. – Примерно так думал Степа, в очередной раз обдумывая, кого бы еще можно было пригласить на "охоту" в ближайшие среду и четверг.

"Если не удастся решить этот вопрос, то четвертым придется быть мне". – Думал Степа. – "Между тем, быть одним из четверых "хантеров" не так уж и плохо. Если чуточку изменить правила, мне может достаться весь куш, а не его часть, как обычно!" – Эта мысль все чаще и чаще посещала голову бывшего борца, пока, наконец, не созрела в окончательное решение: участвовать самому, но правила немного изменить; так, чтобы у него был шанс забрать все деньги, но при этом другие участники "сафари" что бы не чувствовали себя обманутыми, или "кинутыми".

…Когда Игорь зарулил к офису, расположенному почти напротив дома главы Представителя Президента РФ в Сибирском федеральном округе, Миша и Володя его уже ждали. Они облокотились на машину адвоката – темно-коричневую "Тойоту-RAV4", нетерпеливо поглядывали по сторонам, пытаясь угадать, из-за какого угла появится Игорева машина…

…Александр Федорович снял очки, положил их перед собой, внимательно, не перебивая, выслушал сбивчивый рассказ Касюка о пропавшем друге и о том, какую роль может сыграть в его поисках вот эта самая блестящая круглая штуковина – компакт-диск.

Технологиями производства фильмов он владел виртуозно, и для него помочь Игорю и его новым знакомым было так же просто, как штангисту-рекордсмену – поднять гриф "пустой" штанги.

Александр Федорович дослушал, приветливо улыбнулся и сказал: "Ну, показываете, что там у вас?"

"У нас" оказался поделенный на четыре части экран, каждая из четвертей которого жила собственной жизнью. В каждой из черно-белых "комнат" ходили какие-то люди, двигались автомобили, стояли сотрудники милиции или таксисты, поигрывая ключами. Изображение не было непрерывным, оно скорее напоминало черно-белые фильма времен братьев Люмьер – короткий стоп-кадр, небольшая пауза, новый стоп-кадр… Оказалось, что узнать круговерти темно-коричневых силуэтов нужного человека не так-то просто. Немного подумав, гений математики предложил сосредоточить свое внимание именно на том квадрате площади перед железнодорожным вокзалом, о котором говорил Игорь, ориентируясь, прежде всего, на время прибытия поезда, плюс десять – двадцать минут.

Первым Серегу заметил Вовчик.

Слегка подслеповатый Игорь и адвокат Миша среагировали чуточку позже, но и они почти сразу узнали сутуловатую фигуру бывшего тренера, с традиционной спортивной сумкой, перекинутой, как обычно, через левое плечо.

Теперь оставалось последить, куда двинется Серега, спустившись с пешеходного моста. Вовчик, Миша и Игорь, со стороны похожие на трех котов, увидевших, наконец, вожделенную мышь, затаив дыхание, смотрели, куда пойдет Быков, спустившись с переходного моста.

Серега друзей не разочаровал. Он почти сразу повернул направо и двинулся к недлинному ряду машин почти под мостом, ведущим на железнодорожные пути. Затем он немного постоял, очевидно, размышляя, как ему поступить дальше – ехать на такси или двинутся в сторону метрополитена. В это момент все трое были готовы поспорить на что угодно, что Серега выберет такси.

И они не ошиблись.

Вскоре к Быкову подошел (У Игоря почему-то мгновенно вспотели ладони) высокий темноволосый мужчина. Они недолго о чем-то переговорили и темноволосый (Касюк его сразу узнал – это был тот самый "браток-бригадир", который "не видел" Серегу) проводил бывшего тренера к светло-серой "Волге", с шашечками по всему периметру, и большим, заметным издалека номером телефона диспетчера компании – владельца этого автомобиля. Какого цвета автомобиль был на самом деле, догадаться было сложно – запись с камер слежения не передавала цвет, но можно было предположить, что он желтый, либо бежевый.

– Стоп! – Неожиданно сказал Вовчик. – А вы не могли бы, – обратился он к Александру Федоровичу, увеличить изображение так, чтобы прочесть номер на этом такси?

– Сейчас попробуем! – Ответил Касенков. Он вернул запись назад, сделал "стоп-кадр", "вырезал" ту "четвертину", в которой происходили события, интересовавшие довольно некстати завалившуюся к нему в кабинет троицу.

Изображение заняло весь экран, но цифры на номере автомобиля, скорее всего, были чем-то заляпаны, или просто камера слежения стояла слишком далеко; полностью прочесть их так и не удалось.

– Знаете что! – Сказал Александр Федорович. Миша и Вовчик немного напряглись, предполагая, что "зубр" кинопроизводства скажет, что на этом его возможности по получению информации из принесенного ими материала исчерпаны. – Давайте так! – Продолжил Касенков. – Вы сейчас попьете чайку, отдохнете, а я пока запущу программу компьютерной обработки изображения и минут через двадцать покажу вам и номер машины, и даже сорт жвачки, которую жевал тот тип, к которому ваш друг подходил первым. Договорились?

– Договорились! – За всех ответил Игорь, и первым пошел на кухню наливать воду и ставить чайник.

– Знаете, что, мужики! – Сказал Касюк, едва Миша и Владимир устроились на угловой диванчик, предварительно закрыв за собой дверь, ведущую в коридор. – У меня пару дней назад на железнодорожном вокзале была престранная история. Я разыскивал там Серегу около часа, а когда возвращался на стоянку и уже почти дошел до машины, на меня напали трое. Я их вырубил, но и они мне вот что оставили – сказал Игорь, снимая очки. Синяк на его лице почернел и теперь занимал почти половину лица. Еще десять минут назад я думал, что эти трое хотели забрать у меня машину… – Он сделал паузу.

– А что теперь? Что изменилось за эти десять минут? – Первым не выдержал заинтригованный Вовчик.

– Тот высокий мужичок, к которому Быков подошел, как только повернул с переходного моста, сказал, что он не видел Серегу. Я показывал ему фотографию, где мы с Быковым – вместе. Я думаю, он узнал Быкова, слишком уж быстро он потерял к ней интерес. И потом – вы же сами видели – он сам проводил Серегу к такси.

– Выходит, – вступил в разговор Миша, – этот высокий как-то причастен к исчезновению Быкова?

– Может, причастен, а может – и нет.

– Давайте выловим этого "мэна" и порасспросим, как следует! – Предложил Вовчик.

– Нельзя! – Немного подумав, охладил их пыл адвокат. – У этого "бригадира" наверняка очень сильные покровители. Тронем его, зашевелится вся "братва". Если Серега сейчас у них в руках, то им проще будет убить его, "замести" следы, чем признаваться, что они как-то причастны к его похищению. Нет, трогать этого, извини Вовчик, не при тебе будет сказано – козла, пока нельзя.

– Тогда можно "надавить" на таксиста! – Не сдавался гений математики.

– А шо? Це – добре! – Неожиданно вступил в разговор Касюк, подходя с вскипевшим чайником и разливая кипяток в кружки. Кому – в чай, кому – в кофе.

Трое молодых мужчин молча попили, размышляя и "переваривая" информацию, которую только что услышали. "Надавить" на таксиста – это сказать было легко, а вот реализовать… "Бомбилы" – народ говнистый, их только тронь, мигом соберется целая автоколонна машин. Зато они…

Примерно два года назад Вовчик, возвращаясь от Миши после их очередного изрядного водкопития, поехал домой на такси. Перед своим домом, в машине, он довольно долго копался, искал по карманам деньги, затуманенными алкоголем мозгами пытался вспомнить, куда же он положил эту "долбанную" сотку… Последней мыслью, посетившей его, была та, что сотка может быть в заднем кармане джинсов. Он вылез из такси, стал шарить по карманам. Деньги не нашлись. Тогда Владимир, все-таки осознавая, что таксист уже довольно сильно раздражен за непредвиденную задержку (это на "точке" они могут стоять часами, а около подъезда "клиента" каждая минута для них – как нож в горле), достал сотовый телефон, набрал на нем домашний номер и попросил супругу, чтобы она вынесла злосчастные сто рублей и заплатила таксисту. Получив утвердительный ответ, Вовчик прислонился к такси. В этот момент таксист, вконец раздосадованный медлительностью расчетов перепившим клиентом, подошел сзади и обрезком трубы шарахнул Вовчика по затылку. Владимир потерял сознание и, падая, лицом ударился о капот машины. От удара на глазном яблоке лопнули сосуды. С кроваво-красным глазом Владимир ходил почти два месяца, пока не залечил разорванный глазной капилляр. Зрение, к счастью, пострадало не сильно.

Выбежавшая из подъезда жена только увидела зад машины. Но она успела запомнить номер автомобиля таксиста-изувера, по которому его потом, спустя несколько недель, все же вычислили. На очень простой вопрос: "зачем?", он так и не смог дать вразумительного ответа. Ну, а за подлый удар пришлось отвечать…

Пока трое мужчин обменивались мнениями по поводу того, как можно и нужно добыть нужную информацию из таксиста, в дверь негромко пару раз стукнул Александр Федорович. Его впустили. Он прошел к столу и положил на него две фотографии, распечатанные на принтере. На одной из них четко читался номер такси, в котором Серега покинул железнодорожный вокзал, на второй – чернобровый и Быков стояли практически лицом к лицу, причем хорошо было заметно, что бывший тренер едва не валиться с ног – так он устал или ему хочется спать.

– Вот и разгадка, почему Серега не поехал на метро! – Удовлетворенно сказал Игорь, поворачивая к себе вторую фотографию. Мужики переглянулись. В принципе, теперь все было ясно и так. Теперь нужно было определиться, как лучше всего действовать, чтобы как можно быстрее найти Быкова, но при этом постараться не навредить ему – вольно или невольно.

Они вежливо, но от души поблагодарили Александра Федоровича, который свой помощью, возможно, спас их друга. Касенков, удовлетворенный результатом, а еще больше – тем, что драгоценного времени для его достижения потребовалось всего полчаса, поспешил вернуться за свой компьютер. Работы в последние недели прибавилось, поджимали сроки… "Ладно, – успокоил себя мэтр журналистики, – в обед наверстаю все, что потерял с утра. Десяти минут мне вполне хватит, чтобы перекусить парочкой бутербродов и стаканчиком чаю…"

Игорь, Миша и Вовчик обсуждали план дальнейших действий примерно с полчаса. Все трое сошлись на том, что ни Игорю, ни Мише на железнодорожном вокзале "светиться" нельзя – первого наверняка запомнили и "бригадир", и рядовые "братки", которым Касюк намедни "настучал" по головам.

Миша – всегда улыбающийся, высокий, доброжелательный холеный молодой мужчина, внешностью пошел в отца – Мастера спорта СССР, чемпиона страны по борьбе в весовой категории свыше ста килограммов; он мог просто отпугнуть своими внешними данными любого таксиста – слишком уж он был могуч и силен. Миша двигался ловко и быстро, как пума во время охоты на неосторожную газель – Михаил Файвович не один год немилосердно "гонял" на тренировках обоих сыновей – старшего – Эдика, и младшего – Мишу. Эдуард со временем выполнил норматив Мастера спорта СССР, а вот Миша… Миша почему-то остановился в одном шаге от заветного спортивного звания… Хотя одарен был не меньше, чем старший брат.

Оставался Вовчик. Гений математики свою "роль" вычислил давно, и у него уже был частично готов план действий. Он извинился, сказал, что нужно срочно позвонить. Через несколько минут вернулся довольный, и кратко изложил свой вариант плана действий. Мужики немного подумали и в целом согласились с ним, уточнив кое-какие места и внеся некоторые коррективы в схему, предложенную Вовчиком.

Действовать решили немедленно.

Среда – не самый денежный день для тех, кто зарабатывает на жизнь извозом. Лучше всего клиент "клюет" в конце недели – в пятницу, субботу и воскресенье, а еще – в праздничные дни. Но до праздников было далеко, до выходных – тоже, а план – тысячу рублей, хочешь, – не хочешь, хозяину такси сдать обязан.

Виктор Купалин выбрался из "Волги", чтобы слегка размять затекшие от долгого вынужденного сидения ноги, прошелся вдоль стены, отгораживающей привокзальную площадь от стоянки автомобилей. Он дошел почти до переходного моста, вопросительно посмотрел на Хоря. "Бригадир" издалека заметил крупную фигуру таксиста, увидел, как тот одними бровями спросил, нет ли клиентов, Хорь отрицательно покачал головой. Очередной поезд пройдет через Новосибирск через полчаса, а пока нужно набраться терпения и ждать.

Таксист вернулся к своей машине, его лицо вновь приобрело озабоченно-тупое выражение перманентного ожидания. По этому самому "выражению" таксисты легко вычислялись среди остальной многомиллионной армии водителей автомобилей.

Купалин был таксистом "по жизни". Еще в "застольное" время ему повезло – почти сразу после армии он попал в пятый таксомоторный парк – единственный в то время городе – миллионере.

Денег у таксистов было тогда не просто много, а очень много – по советским, разумеется, меркам. План, плюс сто-двести рублей "сверху" – в день – это был рядовой заработок любого из водителей пятого таксопарка. Клиентов было намного больше, чем таксистов. Намного. И регулировали этот спрос сами таксисты.

Большие деньги или большие возможности довольно быстро развращают почти любого. Виктор не стал исключением. Он всего через год купил себе вишневую "семерку", когда по графику выпадали выходные дни, "бомбил" клиентов на железнодорожном вокзале или в аэропорту.

Не ему принадлежала идея возить клиенток в город "за сто", но Купалин ее быстро подхватил, не раз "обувал" богато одетых дамочек на баксы.

Были у него и свои собственные "фишки". Однажды в аэропорту к нему в машину попросилась молодая девушка – довезти до автовокзала.

– По счетчику поедешь? – Как бы, между прочим, поинтересовался он у абитуриентки, впервые приехавшей в город, расположенный на пересечении Оби и транссибирской магистрали.

– Поеду! – Согласилась девчушка, совершенно не подозревая подвоха в самом невинном, на первый взгляд, предложении.

Купалин "покатал" доверчивую клиентку как надо. Сначала он прокатил девушку по всему левобережью, потом, через "ВИНАП", мимо ВАСХНИЛ, увез ее к Обскому водохранилищу. Проехал по дамбе ГЭС, завернул в Академгородок. Через сквозную дорогу наукоцентра вернулся на трассу Барнаул – Новосибирск. Ну, а там до автовокзала было рукой подать – полчаса езды.

Шестьсот восемьдесят рублей показывал счетчик в машине Купалина, когда он остановился, наконец, у автовокзала.

– Что-то дорого! – Попробовала возмутиться не видавшая еще жизни молоденькая пассажирка, но опытный таксист ей очень быстро "протер мозги", и она, разумеется, заплатила. Девушка не знала, что от аэропорта до автовокзала, вечером, после того, как сделали прямую дорогу через завод медпрепаратов ехать – максимум – десять минут. И стоит это удовольствие – сотку, от силы – две. Рублей, разумеется…

Еще одной "фишкой" Виктора были "куклы", которые он самостоятельно изготавливал из… газетной бумаги, и которыми рассчитывался потом с пьяными клиентами, ночью, этими самыми "куклами" давая им сдачу.

Но прошло всего несколько лет, и доходы Купалина резко упали. Тридцать шесть фирм Новосибирска, не считая бесчисленных "частников", предлагают свои услуги пассажирам, желающим уехать из одной точки города в другой. Цены, разумеется, все же "кусались" – бензин и запчасти никто еще не "отменял", но вот чтобы уехать, часто достаточно было просто выйти на дорогу и поднять руку.

Опытный "бомбила" и здесь сумел найти свою "нишку". Поначалу он "пристрогался" брать пассажиров на автовокзале. При удаче можно было за день, на дальнем рейсе – до Томска или Кемерово, "срубить" неплохие "бабки", но "братва" быстро "раскусила", что эта транспортная артерия – место "хлебное", поставила своих "диспетчеров", и теперь все пассажиры и финансовые потоки шли исключительно через "братков". Самую чуточку "давление" криминалитета ослабло только после одного довольно курьезного случая. "Диспетчеры", как люди неглупые, очень редко сообщали водителям, сколько денег с клиента они взяли на самом деле. "Доставка" пассажира включала в себя два этапа. Первый – "развести" пассажира на деньги, и второй – убедить или найти водителя, который увезет этого пассажира за гораздо меньшую сумму. Разница, разумеется, оседала в карманах "диспетчеров". Нужно ли говорить, что это им всегда удавалось. Удавалось до одного случая.

Как-то раз одного приезжего армянина, желавшего уехать в Карасук, "развели" на восемь тысяч рублей. Взяли с него деньги, сунули "полторашку" какому-то мужичку на ржавой копейке – поезжай, если хочешь заработать. Мужичок поехал. Но так получилось, что престарелая "копеечка" не выдержала многокилометрового марафона по Новосибирской области, и сломалась. Армянин, человек немолодой и многое в жизни повидавший, довольно спокойно отнесся к происшествию на дороге. "Что подэлаешь, ломаются всэ машины!" – Сказал он. Единственное, что он попросил – вернуть ему деньги, заплаченные за "доставку". И вот тут-то и выяснилось, что водитель получил на руки только полторы тысячи.

Скандал, говорят, был нешуточный. Дошло до милиции. Деньги армянину не вернули, но "диспетчеров" на автовокзале поубавилось. Часть водителей стали работать без "посредников", пассажиры переплачивать стали меньше.

Но Виктор Купалин к тому времени уже "бомбил" на железнодорожном вокзале. Здесь он не сразу, но смог найти подход к "бригадиру" левой стороны вокзала – Хорю. Несколько раз он бесплатно отвозил того в сауны, доставлял бывшему зеку "девочек" и "план".

Матерый зечара постепенно стал доверять таксисту больше, и в один прекрасный день предложил тезке "калым" – посадить в машину "клиента", выбрать момент, оглушить того чем-нибудь увесистым (Купалин выбрал для этой "работы" отрезок полуторадюймовой трубы) и затем увезти за город, где недалеко от железной дороги, в лесочке у неизвестного знакомого Хоря было что-то вроде дачи. В даче имелся бетонный погреб, и она стояла наособицу от остальных строений заброшенной деревни. Место для таких "дел" – просто идеальное.

Оглушенного пассажира принимал толстый, физически очень сильный парень: видно было, с какой легкостью он уносит вниз обмякшего мужичка. Виктор никогда не задумывался, зачем Хорю нужно красть незнакомых ему людей, но обратил внимание, что это всегда были мужчины зрелого возраста – между тридцатью и сорока годами.

Обратно людей Купалин никогда не забирал, какова была их дальнейшая судьба, он не интересовался. И если честно, то не очень-то и хотел это знать. За непыльную работенку Хорь платил обычно пятнадцать тысяч рублей, и Виктор не хотел потерять этот приработок, задавая неуместные вопросы.

Но такой "калым" случался редко, не чаще одного раза в месяц, в остальное время приходилось надеяться на удачу, а еще – на все того же "бригадира" "диспетчеров" Хоря, который время от времени "подкидывал" клиентов "своему" "бомбиле".

Но пока сегодня было "пусто" – ни одного пассажира. И неизвестно, сколько еще придется ждать.

Но, кажется, сегодня Купалину все же повезло – молодого худого мужичка, нетвердо держащегося на ногах, он заметил издалека. Даже успел удивиться: где это тот так успел "нализаться" с утра?

– Шеф! До Шамшиных докинешь?! – Пыхнул он на Виктора водочным перегаром. Купалин внимательно посмотрел в затуманенные глаза "клиента", раздумывая, какую сумму можно назвать, учитывая степень опьянения мужчины.

– Сотка! – Сказал он. – Но оплата – вперед!

"Оплата вперед" – была одной из любимых и наиболее часто применявшихся "фишек" опытного таксиста. Обычно он использовал ее только на пьяных пассажирах. Клиент платил дважды – когда садился в машину, и когда из нее выходил. Как правило, изрядно "приняв на грудь", клиент к концу пути домой уже не помнил, что рассчитался за дорогу сполна.

Мужик кивнул, достал лопатник, долго шарился в нем (Виктор мельком увидел толстую пачку голубых "тысяч", и у него от предвкушения обладания этими деньгами даже участилось дыхание), наконец, нашел желтенькую купюру, нетвердой рукой передал ее таксисту. Потом пьяный пассажир неловко открыл дверь, почти упал на заднее сиденье… Виктор с трудом (мешали длинные ноги клиента, обутые в дорогие блестящие ботинки) закрыл за ним дверку. Он плюхнулся на переднее сиденье, еще раз уточнил адрес, завел мотор и плавно тронулся, стараясь не привлекать внимание Хоря, с которым иначе придется делиться. А так в случае вопросов "бригадира" можно будет сказать, что ездил на обед…

…Уже на месте, они долго кружились между домами, пытаясь найти дорогу к высокой четырнадцатиэтажной "свечке", в которой, судя по адресу, жил незадачливый и богатый любитель выпить с утра. Вдобавок Виктор, ложно сориентированный пьяным пассажиром, заехал в какой-то тупик между гаражами, который затем, очень некстати перегородил какой-то "урод" на огромном темно-зеленом МАЗе. Купалин ему посигналил, водитель грузовика увидел, что нечаянно перекрыл дорогу такси, он стал судорожно дергать за рычаг коробки перемены передач, очень неудачно подал назад, едва не помяв железный короб углового некрашеного ржавого гаража…

Виктор выскочил из машины, подскочил к МАЗу, потянул на себя тяжелую дверь, чтобы как следует обматерить неумеху, по неизвестно какой прихоти попавшего в город, да еще на такой габаритной машине.

Дверь подалась неожиданно легко, как будто Купалину кто-то помогал изнутри…

Из кабины на Виктора смотрел… тот самый пассажир, который только что лежал пьяный за заднем сидении его автомобиля. Через секунду, немного придя в себя, таксист все обратил внимание, что одет "пассажир" немного по-другому, не так стильно. К тому же этот, в кабине, был абсолютно трезв.

– Ну, вот, приехали! – Раздался сзади абсолютно трезвый голос пассажира Купалина. Виктор обернулся. Сзади стоял его клиент, он был совершенно трезв, а в руке у него матово поблескивал "ПМ" – пистолет Макарова. Рука не дрожала, дуло пистолета смотрело Купалину прямо в грудь.

– Ну, рассказывай! – Обратился к нему "пьяный" пассажир.

– Что рассказывать? – Не понял тот, инстинктивно сделав шаг назад. В спину ему уперлось что-то твердое и холодное. Он обернулся. Сзади, со стороны машины неслышно подошли еще двое – высокие, физически очень крепкие. Один из них, тот, на лице которого даже большие темные очки не могли скрыть большого синяка, держал в руках такой же пистолет, как и пассажир Купалина. – Рассказывай, куда отвез вот этого человека! – Мужик с синяком сунул под нос Купалину черно-белую картинку, на котором лицом к лицу стояли Хорь и… тот самый мужичок, которого дней десять назад он отвез на дачу к Хоботу.

– Впервые вижу такого! – Не очень убедительно попробовал соврать Виктор, но ему показали еще одну фотографию – с номером его машины, и Купалин понял, что отпираться бесполезно. Его мозг лихорадочно заработал, выискивая выход из создавшей ситуации. В армии Виктор служил в ВДВ, за плечами у него был не один десяток прыжков с парашютом, да и сам он был не робкого десятка. Он, не раздумывая, сделал шаг в сторону, разрывая дистанцию с теми, что оказался теперь у него за спиной, повернулся и врезал своему бывшему пассажиру в лицо, за мгновение до этого подметив, где стоят двое других… При удачном стечении обстоятельств он смог бы свалить их всех четверых, но по очереди. Драться он умел…

Рука провалилась, потом откуда-то из звенящей пустоты прилетела длинная худая нога и на долю секунды соприкоснулась с головой таксиста. Виктор как куль свалился на спину.

– Ты его не убил? – Тревожно поинтересовался Миша у Вовчика, который мастерским моваши в голову уложил дерзкого таксиста.

– Нет! Он практически в сознании, сейчас уже очнется.

Таксист зашевелился, туман из его глаз стал исчезать…

– Вот, что братан! – Обратился к лежавшему Купалину высокий парень в очках. Или ты сейчас покажешь нам, куда ты отвез этого мужика, или я прострелю тебе колено. – Он приставил к правому колену таксиста холодное дуло пистолета.

– Поехали! – Неожиданно легко согласился "бомбила", намереваясь отвезти незнакомых мужиков в Северо-Чемской – ведь именно туда просил отвезти его тот самый мужичок, которого разыскивали эти трое.

– Постой! – Неожиданно остановил всех худой и высокий "пьяный" пассажир. – Я думаю, он покажет нам то место, куда он должен был отвезти Серегу. – Вот что! – Обратился он уже к таксисту.– Скажи-ка, нам, дорогой, а как выглядит дом, к которому ты, как нас хочешь уверить, отвез этого человека? Сколько в нем этажей, из какого он материала, в каком подъезде ты высадил Серегу?

Таксист задумался. В вопросе наверняка был какой-то подвох. Он не помнил, как выглядел тот дом, в который он должен был отвезти того клиента. Но он хорошо знал, что большинство домов на Северо-Чемском – панельные, как правило – длинные и многоподъездные. И он решил рискнуть.

– Высокий длинный дом. Какой подъезд, я не помню, их там несколько…

Касюк едва заметно шевельнул дулом пистолета, нажал на спусковой крючок. Пуля с визгом отрикошетила от асфальта. Но вряд ли кто-то это услышал – все звуки глушил мерный рокот работающего мотора МАЗа, за руль которого успел вернуться парень, как две капли воды похожий на "пьяного" пассажира.

– Пиздишь, сука! – Прошипел сквозь зубы Касюк. – Подъезд там всего один. А дом – высокий – как эта "свечка". Значит, Серегу ты туда не возил. Показывай, куда увез и рассказывай, зачем это сделал! Иначе отстрелю тебе яйца. – Он направил ствол "Макарова" в пах таксиста. – А потом нам твой приятель с вокзала все равно все расскажет.

– Вы очумели, придурки, куда лезете?! Да "братва" вам головы поотрывает!

– А это мы еще посмотрим! – Неожиданно вступил в разговор молодой мужчина – высокий и здоровый, как медведь. Он наклонился над лежащим таксистом, неожиданно легко перевернул стокилограммового бугая, резко заломил ему руку. Купалин взвыл. – Говори, где Серега, а то я тебе все руки попереломаю. Ногами ложку держать будешь, тварь!

Бывший десантник моментально "покачал" ситуацию. Дело было – табак. Нужно срочно менять диспозицию, иначе, правда, чего доброго, отшибут "родное" по самое "не могу". Надо начать двигаться… Можно поплутать для вида, сказать потом, что забыл… Неужели "братва" не обратит внимания, что рядом все время "крутиться" чужая машина?

– Хорошо! – Примирительно сказал он. – Я возил этого парня на Северо-Чемской. Точнее, должен был отвезти. Мне приказали увезти его в другое место.

– Кто приказал? – Спросил высокий, с жестким ежиком русых волос, в темных очках.

– Хорь… Ну, тот самый, который у вас на фотографии…

– Дальше!

– Дальше все было, как всегда. Я дал мужику по голове обрезком трубы, мужик даже не шевельнулся.

– Ты его убил?!

– Нет, только оглушил. Да он и так спал, как убитый. Хотя спиртным от него, вроде, не пахло…

– Не отвлекайся! По делу говори! – Вновь ограничил его красноречие высокий, в очках.

– На даче я передал его Хоботу…

– Какому еще хоббиту? – Не выдержал его бывший пассажир.

– Не хоббиту, а Хоботу. Это у братана погоняло такое. Из-за носа…

– Зачем им Серега?

– Не знаю. – Абсолютно искренне, и как-то даже облечено ответил таксист. – Я только доставлял людей на дачу. А для чего они Хорю, я не знаю.

– Ну, тогда поехали! – Скомандовал его "пассажир". Купалин двинулся к своей машине. – Эй, постой! – Остановил его "пьяный". – Не на этой машине!

– А что с моей будет?

– Машина эта не твоя, а фирмы. "Волга" пусть пока постоит здесь. Закроем ее на ключ, за ней присмотрит моя жена, из окна. Если все нормально, получишь ее обратно. А если нет – мы сами позвоним в фирму и сообщим, где находиться их машина. Лады?!

– Да все понятно теперь. Ладно, сила пока на вашей стороне… А там посмотрим…

– А ты не угрожай, говнюк. А то ведь мы и передумать можем, оставим тебя здесь… В сгоревшей машине… А сами с пристрастием порасспросим, как его – Хоря.

– Ну, поехали…

Высокий, с ежиком и тот, который прикидывался пьяным, затолкали таксиста на спальник МАЗа, наручниками пристегнули руку к полукруглой стальной скобе, торчащей в кабине грузовика под плафоном. Сами уселись рядом с водителем. "Да… Сбежать будет нелегко! – Подумал Виктор, поудобнее устраиваясь на пропахшем пылью матраце. – Но ничего, мы еще повоюем!"

Серега совершенно потерял счет дням и даже плохо представлял, какое время суток сейчас наверху. Он собрал свою сумку, подчиняясь повелительному жесту руки "братка", вслед за ним поднялся наверх по каменным ступенькам. После духоты подвала у него от свежего воздуха закружилась голова. Он взмахнул рукой, уцепился за какой-то куст, который рос почти над входом в подземелье, перевел дыхание. Бывший борец снисходительно посмотрел на него, но ничего не сказал. Минуты через три, сразу после того, как перестали кружиться в бешеном хороводе деревья и Солнце, охранник несильно потянул пленника за рукав, приглашая пройти за ним в автомобиль – цельнометаллический "Уазик" – "таблетку" защитного цвета. От полуденного светила ветеран отечественного автопрома накалился, но это, похоже, совершенно не волновало Серегиного охранника. Он открыл боковую дверь, швырнул в нее сумку пленника, следом энергичными движениями затолкал и хозяина сумки.

Быков устроился на жестком топчане, рядом тяжело сел его неизменный спутник.

– Поехали! – Сказал он водителю, которого не было видно из-за наглухо закрытого окошечка, и для убедительности громко хлопнул ладонью по стальной перегородке между кабиной и салоном.

Глава 8

Волчий остров

Миша первым понял, что таксист их "водит". МАЗ несколько раз проехал по одним и тем же улицам, но "бомбила" никак "не мог" узнать дачу, у которой он выгрузил бесчувственного Быкова. Адвокат вспомнил, что о клиентах, доставленных к этой дачке, он упоминал во множественном числе. Значит, бывал здесь не раз. А память большинства таксистов устроена так, что, побывав где-то хотя бы раз, они непременно смогут быстро найти дорогу к этому месту снова.

Он остановил "Тойоту", помахал руками, предлагая остановиться грузовику. МАЗ скрипнул тормозами и замер, притащив с собой целую тучу пыли. Миши залез в кабину, без размаха врезал таксисту по ребрам.

– Это тебе – для прочистки мозгов! – Неожиданно спокойно пояснил он Купалину. Тот съежился на спальнике, понял: "хитрости" кончились, придется показывать дачу, в которой сидит их знакомый с фотографии. Он махнул рукой, все еще не в силах вдохнуть воздух после неожиданно тяжелого тычка мужика, похожего на молодого медведя.

Недалеко от небольшого лесочка они остановились.

– Там! – Махнул рукой таксист. – Если ехать по дороге, то метров двести. А напрямую, через лесок – в полтора раза короче.

– Сколько там народу?

– Там, на дачке, может быть до трех охранников. Если стоит машина, то – еще двое…

– Ладно, посмотрим…

Многотонный грузовик медленно двинулся по дороге по направлению к одинокому строению с высокой крышей. Метров за семьдесят дорога делала последний поворот, и становилось видно, какая обстановка у одинокого строения. Машин около дачки не было.

Подъехали поближе. МАЗ остановился почти напротив ворот, порокотал двигателем. Из кирпичного строения никто не вышел. Тогда в грузовике посигналили. Секунд через тридцать вышел заспанный паренек. Он подошел к ограде, но на дорогу не вышел. Дверь в дом осталась открытой.

"Если Серега там, – думал Игорь, – то охранник успеет добежать до двери и закрыться изнутри. А если он или они вооружены, то преимущество всяко – на их стороне. Пока мы будем "штурмовать" дачу, они по телефону успеют вызвать подмогу, а то и "убрать" Серегу, чтобы "замести следы". Надо придумать что-то еще". Но в голову решительно не хотели идти никакие подсказки.

Неожиданно следом неспешно подкатил на своем "паркетнике" Миша. Он как-то устало вышел из "Тойоты", уверенно подошел к охраннику, на ходу заправляя в брюки выбившуюся рубашку.

– Ну, че стоишь? – Нарочито грубовато поинтересовался он у парня. – Показывай, куда сваливать!

– Че сваливать? – Не понял охранник.

– Как что? – Безмерно удивился Миша. – Щебенку, конечно! Вы же щебенку заказывали?! Восемь кубов! С доставкой! И не надо строить удивленных глазок! Вот так всегда! – Громко, вполоборота повернувшись к кабине, сказал адвокат.– Сначала заказывают машину щебня, а потом отказываются. Показывай, куда сваливать. И готовь деньги! – уверенным, не допускающим возражения тоном, скомандовал Михаил, сопроводив свои слова рукой, как бы открывая большие ворота для того, чтобы во двор дачи могла заехать машина.

– А денег-то сколько? – "Сломался" молодой парнишка.

– Три тысячи! И за доставку – восемьсот! – Ответил адвокат, нетерпеливо прохаживаясь вдоль забора. – И побыстрее, нам некогда! Еще куча заказов, весь день уже расписан.

– У меня нет таких денег! – Промямлил охранник.

– А где хозяин? – Насторожился адвокат.

– Степа уехал совсем недавно, странно, что вы не повстречались с ним по дороге.

– А мы не знаем его машину, он щебень заказывал по телефону. Звони хозяину, пусть возвращается, везет деньги. А ты пока – показывай, куда сваливать! – Почти приказным тоном добавил ему Миша.

– Ну, не знаю, наверное, вот сюда – показал на свободную площадку охранник. Он достал телефон и стал набирать номер Степы.

Владимир ответил почти сразу.

– Че надо? – С угрозой в голосе поинтересовался он. Степа очень не любил, когда "рабы" звонили ему сами.

– Да… Тут…– Промямлил охранник. – Какие-то мужики полный МАЗ щебенки привезли, спрашивают, куда сваливать и требуют, чтобы я рассчитался.

– А ты точно уверен, что эта щебенка – нам? Я не заказывал… Наверное, ошиблись. Гони их на хрен! Хотя, постой! – После секундной паузы сказал Степа. – Сколько они хотят за щебень?

– Три! И восемьсот – доставка!

– А, ладно! Пусть валят! Скоро гараж буду строить, пригодиться! С правой стороны есть свободное место. И позови мне Хобота!

– Щас! – Охранник нажал на звонок у двери. Через десяток секунд вышел второй охранник, высокий, толстый, такой же заспанный, как и первый – поначалу. Первый охранник молча подал ему трубку. Тот с хмурым выражением на лице выслушал все, что сказал ему Степа, вернул трубку обратно, полез в нагрудной карман за деньгами.

Дело было сделано. "Дичь" "заглотила" наживку. Теперь оставалось только "технично" ее "выудить".

– Эй, ты! – Повелительно махнул Миша рукой в сторону Игоря, молча выглядывавшего из окна. – Нечего прохлаждаться! Ну-ка помоги ворота мужикам открыть!

Игорь, демонстрируя недовольство, неохотно выбрался из кабины, лениво пошел к воротам. С внутренней стороны к воротине подошел первый охранник, заскрипел железным засовом, отпирая ворота. Миша направился к толстому "сторожу", всем видом показывая, что намерен получить деньги за щебень.

– Э! Погоди-ка! – Вдруг заупрямился толстый охранник. Хрен его знает, сколько там щебенки на самом деле. Вдруг обманываете? Я сначала хочу сам посмотреть…

– Смотри! Нет проблем! – Михаил даже не удивился его просьбе.

В этот же миг Игорь перехватил напряженный Мишин взгляд. Сейчас все решали доли мгновения. Касюк нешироко распахнул открывшиеся ворота. Встал рядом с первым стражем, вместе с ним с интересом стал наблюдать, как его толстый "коллега" лезет на здоровенное мазовское колесо, чтобы самолично заглянуть в кузов. Миша подошел поближе к нему к нему, чтобы в случае чего, "подстраховать" толстого.

А дальше все было очень быстро.

Толстый охранник зацепился руками за край высокого кузова, стал подниматься вверх. В этот момент Игорь коротким резким ударом по затылку свалил первого охранника. А Миша, услышав звук удара Касюка, мощным апперкотом "проверил", как "чувствуют" себя почки толстого сторожа. Хобот моментально обмяк, руки у него ослабли и он мешком свалился около колеса "МАЗа", так и не успев взглянуть, сколько щебенки находится в кузове грузовика.

Из кабины тут же выскочили Вовчик и его брат-близнец, стали помогать Мише и Игорь затаскивать в дом бесчувственных охранников. Адвокат приподнял голову, поймал полный неожиданной надежды взгляд плененного таксиста, негромко что-то сказал брату Вовчика. Тот обернулся, бросил руку толстого "быка", быстро вернулся обратно в кабину. Разочарованный взгляд "бомбилы" лучше всего убедил его, что Миша вновь принял правильное решение.

"Братков" – сторожей споро затащили вовнутрь, закрыли ворота и калитку, притворили дверь в дом.

Миша и Игорь вытащили оружие, тщательно обыскали весь дом.

Под лестницей обнаружился подвал, в него вели несколько ступеней. В подвале, под топчаном, Вовчик увидел крученный электрический провод. Он поднял его, внимательно рассмотрел. Провод выглядел как удавка.

– Серегу, наверное, душили! – Поделился с остальными своими мыслями Игорь.

– А почему ты думаешь, что Быков был здесь? – Усомнился Вовчик.

– А вон, в углу, валяется его спортивная куртка! – Кстати, но фотографии она тоже есть!

После подвала, на всякий случай, тщательно осмотрели весь дом, включая чердак.

Сереги на даче не было.

Притащили в подвал "сторожей". Те долго не хотели ничего говорить, "не узнавали" на фотографии Серегу. Пришлось Игорю стрельнуть пару раз в угол подвала, показать куртку, которую нашли в углу подвала, показать другую фотографию, на которой Быков стоял нос к носу с Хорем.

"Братки" стали "колоться". Хобот рассказал, что мужик, которого они охраняли, "поступил" в подвал дней десять назад. Привез его, как обычно, тот же таксист, который возит мужиков "на подвал" всегда. Как зовут таксиста и где его найти, он не знает.

Зачем Степе мужики, он не знает тоже, но привозит он их примерно раз в месяц. Мужики сидят здесь, как на карантине, дней десять – четырнадцать, потом Степа их сам забирает и куда-то увозит. Обратно мужики не возвращались никогда.

– Как найти Степу? – Это вопрос "на языке" был у всех, но первым успел поинтересовался Игорь.

– Не знаю! – Честно ответил Хобот. – Он всегда приезжает сам. Общаемся мы только по телефону…

– А, ну-ка, дай-ка мне их телефон! – Неожиданно попросил Вовчика Миша, который уже засунул "трофей" к себе в карман. Он "полистал" телефон, нашел последний вызов.

– Вот этот номер, – обратился он к "сторожам", – принадлежит Степе?

– Ну, да… – Неохотно сознался толстый сторож, поняв, что своего шефа они, не специально, но все-таки "слили". Подошел Игорь, зачем-то переписал номер в свою записную книжку. Затем он быстро поднялся к двери, ведущей в подвал, набрал кого-то на своем телефоне.

– Здорово, Александр! – Услышали в подвале. – Помощь твоя нужна! Пробей один номерок: на кого зарегистрирован, где проживает… Ага… Щас… – Он продиктовал номер, списанный с мобильника первого охранника.

– Через полчаса узнаем, где живет ваш Степа! – Удовлетворенно сказал Игорь, возвращаясь в подвал. – Если, конечно, симм-карта куплена на его паспорт. – Он испытующе посмотрел в глаза толстому охраннику. Хобот опустил глаза. Игорь понял, что угадал – почти наверняка симм-карту Степа покупал лично, на свой паспорт.

Нервное напряжение немного спало. Быкова не нашли. Со слов Хобота, его увезли отсюда совсем недавно. Но куда, и зачем – это мог знать только Степа. Теперь нужно было искать хозяина дачи.

– А что с этими будем делать? – Теперь первым озвучил невысказанный вопрос Вовчик.

Все примолкли, призадумались.

"В милицию – нельзя". – Думал Миша.– "Что мы можем предъявить в качестве доказательства? Куртку? Так эти двое сразу откажутся от своих показаний, уверят, что нашли ее, и даже покажут место – где именно… Остается одно – оставить "пленников" пока здесь. Вместе с таксистом. Чтобы не помешали, пока мы будем разыскивать этого Степу.

Кстати, кто это такой? Надо его "пробить" по метновской "базе".

Он поднялся из подвала наверх, набрал номер своего бывшего коллеги по региональному управлению…

– Здорово. Роман! – Поприветствовал он старого знакомого. – Ты сейчас на работе?

– А где же мне быть? – Удивился Роман. – Время-то еще рабочее!

– Ты мог бы помочь мне?

– Смотря в чем…

– У тебя компьютер под рукой?

– Да, а что?

– Посмотри, что у нас есть на некоего Степу.

– А тебе зачем? По твоим адвокатским делам, наверное?

– Ну, да… Что-то вроде того.

– Секундочку… Так… Есть такой. Бывший "бык" из бригады Лома. Занимался борьбой. Кандидат в мастера спорта. Так… Домашний телефон, адрес… Надо?

– Давай!

– Тогда записывай! – Он продиктовал адрес и домашний телефон Степанова Виктора. – Сирота. Кто родители – неизвестно. Настоящие имя и фамилия тоже неизвестны. Воспитывался в доме ребенка и в детском доме. Там же и получил свои теперешние имя и фамилию. Сфера интересов – автоуслуги. Не женат. Детей нет. Это все. Хотя, постой… Вот еще… На нем зарегистрирован автомобиль – "Тойота-Лендкрузер-Прадо", девяносто восьмого года. Стального цвета. Гос. Номер – три семерки, а буквы – следующие… – Роман продиктовал какие.

Миша спустился вниз, в подвал. Он уже собирался поделиться с Игорем и Вовчиком полученной информацией, когда у первого зазвонил телефон. Касюк быстренько поднялся наверх, записал что-то на листочке, вырванном из блокнота Миши.

– Что это? – Поинтересовался адвокат, когда Касюк вернулся обратно.

– Адрес и фамилия человека, на который зарегистрирован телефон, по номеру которого последний раз звонил вот он! – Игорь несильно толкнул ногой более мелкого охранника. Миша через плечо посмотрел в бумажку Касюка, почти сразу достал свою, показал ее Игорю. Адрес и фамилия на нем были одинаковыми.

– Че мы стоим? – Первым опомнился, конечно же, Вовчик. – Срочно едем к нему домой. Может, Серега у него!

– Постой! – Притормозил слишком прыткого Вовчика Миша. – Сначала надо об этих позаботиться! – Он сотовым телефоном ткнул в сторону охранников. – И тащите сюда таксиста!

Игорь и Вовчик быстро ушли наверх. Миша присел на топчан, расслабился. Покрутил головой, как на разминке перед схваткой на борцовском ковре. Толстый охранник заметно напрягся: он хорошо знал, что означают такое движения. Скорее всего, его сейчас будут бить.

Но Миша лишь встал, задумчиво походил из угла в угол, заложив руки за спину. Вскоре Игорь и Вовчик привели упирающегося таксиста. Купалин увидел Хобота и второго охранника, все понял. Он упал на колени, едва не зарыдал, умоляя отпустить его.

– Я ничего не скажу! Богом клянусь – никому и ничего!

– Конечно, не скажешь! – Согласился с ним Вовчик. – Потому что будешь сидеть здесь с вот этими двумя орлами. И сидеть будешь до тех пор, пока мы не найдем Серегу. А если с ним что-то случиться, то мы вернемся обратно и… Ну, вы сами догадываетесь, что с вами будет!

"Орлы" помрачнели, чем едва не вызвали улыбки у всей троицы. Убивать их, конечно, никто не собирался. Их даже бить не стали бы. Просто ситуация сейчас была такова, что этих троих лучше всего было на время изолировать. Чтобы они ненароком не навредили в поисках похищенного тренера. До сих пор, кстати, неясно, почему его похитили?

Миша, Игорь и Вовчик поднялись наверх, тщательно заперли за собой подвал. Вовчик не поленился, сходил на улицу, принес откуда-то лом, для большей надежности припер им окованную толстой жестью дверь подвала.

Наверху они быстро отыскали "комнату слежения", несколько секунд смотрели, как беззвучно ругаются трое запертых в подвале мужчин. Через минуту двое охранников дружно стали бить таксиста.

– Погоди-ка! – Сказал Игорь. – Как бы они этому "кадру" ребра не переломали. – Он спустился вниз, прицелился в дверь, выстрелил в жесть. Пуля с грохотом отрикошетила в стену. Шум драки за стеной стих.

– Еще раз увижу, что вы что-то не поделили! – Громко сказал он, почти приблизившись к двери. – Пристрелю всех, как бешеных псов. Даже разбираться не буду, кто прав, а кто виноват!

Вовчик выключил аппаратуру в "комнате слежения", тщательно закрыл все двери в доме, включая наружную – ту, через которую они проникли в здание. Нужно было исключить любую случайность, типа соседа, зашедшего "за спичками". По этой же причине также тщательно заперли ворота и калитку.

– Куда едем? – Уже по дороге в город поинтересовался Игорь у Миши. Они с Вовчиком пересели в Мишину "Тойоту", отправив Володиного брата одного, в центр – вдруг им снова понадобится поддержка "тяжелой артиллерии" в виде многотонного продукта Белорусского автопрома?

– Кстати… А как ты догадался, что в машине – щебенка? – поинтересовался у Миши Вовчик.

У адвоката от удивления полезли на лоб глаза.

– Я думал – МАЗ пустой. Поэтому и отоварил толстяка по почкам, когда тот полез в кузов смотреть щебень. Идея "продать" щебень возникла на ходу, как предлог попасть во двор, чтобы открыли ворота и впустили во двор.

Теперь настала очередь округляться глазам Игоря и Вовчика – оба были уверены, что Миша про щебень в кузове знает – настолько уверенно он "продавал" этот строительный материал.

Через секунду, осознав весь комизм ситуации, все трое дружно смеялись, до смерти испугав случайно залетевшего в машину паута.

– Слушай, Миша! – Обратился к адвокату Касюк. – И часто у тебя такие озарения бывают?

– Ну, не так часто, как хотелось бы, но однажды нечто подобное уже было…

– Расскажи!

– Я тогда учился в Новосибирской школе милиции. Сдавал какой-то очередной экзамен…

Жара и духота довольно скоро стали невыносимыми. Охранник страдал не меньше Сереги, но, судя по его поведению, все это скоро должно было кончиться.

Так оно и вышло. Примерно через полчаса пути по испепеляющему полуденному жару "Уазик" в последний раз рыкнул мотором и остановился. В кабину стали просачиваться запах воды и приглушенные звуки прибоя.

"К берегу подъехали!" – Догадался Серега. Но посмотреть, к какому именно месту, ему не дали. В кабину "таблетки" заглянул какой-то тип, судя по холеной морде и дорогой одежде – хозяин всей этой богадельни, включая дачу и "Уазик". Он оценивающе посмотрел на Быкова, кажется, остался вполне доволен. "Глаза завяжи!" – Негромко распорядился он сопровождавшему Серегу парню. Тот достал откуда-то серый скотч, придвинулся к Быкову, придержал его голову руками и быстро сделал пару оборотов лентой вокруг головы пленника. Снизу, под скотчем осталась крохотная светлая полосочка, через которую был виден краешек пола около ног. "Выводи!" – Послышалась очередная команда "хозяина". Быков подхватил свою сумку, толстый борец наклонил ему голову и повел к двери. Серега неловко вылез из "Уазика", спотыкаясь, потопал вслед за громко отдувавшимся "сторожем".

Через несколько десятков метров в узенькой полоске под скотчем мелькнул белый борт катера. Быков инстинктивно поднял ногу, перешагивая через трос, натянутый над краешком катера. Его провели к корме, сопроводили вниз. Спускаясь по крутой лестнице вниз, Серега довольно чувствительно ударился головой о верхнюю часть двери. Он зашипел, словно разъяренный уж, но боль скоро прошла, уступив место тревоге и неопределенности. Внутренний голос говорил ему, что быть в плену осталось недолго, дело движется к развязке. Вот только к какой?

В городе Миша, Вовчик и Игорь легко отыскали адрес, записанный на листочках у обоих друзей Быкова. Они оставили машину Михаила в доброй сотне метров от дома, в котором обитал Степа. Разделились на две "группы" – Игорь, и Миша с Вовчиком, не торопясь, стараясь не привлекать к себе внимания, пошли чуть в разные стороны от узкого и высокого, из красного облицованного кирпича, одноподъездного здания.

Около дома "Лендкрузера" с тремя семерками на бампере не было. Не было его и в радиусе пятидесяти метров от дома. На всякий случай решили все же подняться наверх, к Степиной квартире – вдруг какая-то зацепка отыщется здесь?

На домофоне Вовчик, как самый "математичный", набрал цифры квартиры Степанова. На гудки долго никто не отвечал. В конце концов, стало понятно – Степы дома нет, надо искать его в другом месте.

Но в каком? Где? Куда он мог увезти Быкова два часа назад?

Ответа не было.

И все же Степа – пока единственная связывающая ниточка между ними и Серегой. Его нужно найти, во что бы то ни стало – не сговариваясь, решили все. Смысла торчать у подъезда всем троим, не было. Посовещавшись, решили так: по очереди "дежурить" у дома Степы, ждать, когда он появиться дома. А когда это произойдет, ничего одному не предпринимать, звонить остальным и ждать, когда подъедут другие.

Игорь вызвался дежурить первым, только попросил дать ему время для того, чтобы сгонять за машиной – она все это время стояла "бесхозная" у офиса фирмы на Мичурина. Мишка и Вовчик согласились, и Игорь, "на перекладных" "полетел" за своим верным "конем".

Вернулся он примерно через час, привез с собой "полторашку" холодной "Карачинской", которую с большим удовольствием они втроем выпили буквально за пару минут.

Касюк загнал свою машину в тень, примостился на водительском сиденье, приоткрыл дверь, чтобы не так досаждало июльское пекло.

Сколько придется ждать, не знал никто.

Примерно через час под равномерный стук судового дизеля Быков уснул. На свежем воздухе, после духоты подвала он спал хорошо. Степа даже слегка удивился такому поведению "зайца". Обычно плененные мужики очень нервничали, пытались выспросить, что, да как. У Степы, в зависимости от настроения, на этот случай было приготовлено несколько "легенд", которые он с разной степенью успеха "скармливал" "зайцам". Его, если честно, совершенно не волновало, верят ему плененные мужики, или нет. На этом этапе он видел свою задачу в одном: без помех доставить "зайца к месту "сафари". А остальное уже не имело значения. Никакого.

…Миша уехал, Вовчик остался около подъезда своего дома один. Он долго сомневался, что ему сейчас делать – подняться наверх, или сначала все же заняться "Волгой" таксиста. Победила… лень: Вовчику просто "в лом" было бы еще раз спускаться с одиннадцатого этажа, потом подниматься наверх… Он пошарил в своей маленькой черной барсетке и не сразу, но нашел, что искал – ключи от машины таксиста.

Вовчик завел машину, послушал, как на всех оборотах ровно работает мощный движок. "Скоро вечер, в свои гаражи начнут возвращаться их хозяева. – Думал он – Не факт, что желтое такси кому-нибудь помешает. Но соседи могут и возмутиться, позвонить по номеру, начертанному на боку "Волги", и тогда… Тогда активные поиски исчезнувшего таксиста все могут испортить.

Гений математики перегнал машину за дом, поставил ее так, чтобы было хорошо видно с балкона его квартиры, но со стороны улицы "Волга" была незаметна. Любой, кто знал эту машину, мельком увидев ее, наверняка решил бы, что Купалин приехал к своей "пассии", и прячет машину за домом, чтобы не быть "засвеченным" перед коллегами и женой.

Поднявшись наверх, домой, Вовчик мельком глянул на большие настенные часы, подаренные ему Мишей на день рождения несколько лет назад. Он быстро переоделся, пошел в ванную, с наслаждением встал под тугие струи прохладной воды…

После душа он энергично растер короткие черные волосы полотенцем, поставил на пластмассовый овал чайник. Теперь он полностью восстановился после длинного и жаркого дня, вновь был готов думать, анализировать, делать выводы.

"Куда этот Степа мог увезти Серегу? И главное – зачем он ему понадобился? – Вовчик сел на диван, держа в руках желтый "фирменный" бокал с крепко заваренным цейлонским чаем.– Есть некоторые неувязки в событиях, которые нам приходится распутывать, некие логические нестыковки.

Быкова почему-то похищают на вокзале. Зачем? Почему именно Серега? Его ждали? Не похоже… Серега к Хорю подошел сам; и даже по фотографии видно было, что этот "бригадир" видит Быкова впервые. Хорь словно в чем-то сомневался, перед тем, как проводить его к машине этого… Купалина, кажется.

Значит, похитить хотели не конкретно Серегу, он просто "попал по руку". Кстати, эту версию косвенно подтверждает и то, что все участники "процесса" были очень удивлены, что Серегу кто-то ищет.

Тогда зачем этому неизвестному пока нам Степе мог понадобиться физически крепкий мужчина?

Хороший вопрос! Очень хороший вопрос, Вовчик! – Мысленно похвалил себя гений математики. Он заглянул в опустевший бокал. В раздумьях он даже не заметил, как выпил весь чай. Владимир поставил опустевшую емкость на краешек стола, все еще чувствуя жажду, пошел к холодильнику, достал из нее непочатую "полторашку" "Карачинской". Наливая газированную минералку, он едва не промазал в широкое горлышко стакана: он опять весь превратился в мысль, ищущую выхода из лабиринтов ребуса, созданного Серегиными похитителями.

"Допустим, Степе нужен иногородний для того, чтобы легче было скрыть следы. Следы после чего? Следы убийства, например…

Для чего?

Для чего убивать здоровых мужиков, причем обязательно из чужого города?

Вовчик задумчиво походил по комнате, генерируя различные догадки, выстаивая из них логические цепочки, отметая…

"Стоп! – Сказал он себе спустя примерно полчаса. – Стоп! Давай на ситуацию посмотрим с другой стороны. Нельзя зацикливаться на одной – единственной версии. Мы не знаем, зачем похитителям Серега. Тогда почему мы так уверенно считаем, что Степа обязательно появиться около дома с Быковым?

Допустим, не появиться – ведь держал же он его несколько дней на даче и не разу там не был.

Еще один момент – этот Хобот говорил, что пленники никогда обратно не возвращаются… Значит, нельзя исключить, что домой Степа вернется уже без Сереги, может быть, только тогда, когда с Быковым все будет кончено – при этом на самом деле не имеет значения, для чего он похищен.

Считая Степин дом единственны местом, где мы можем перехватить его, не совершаем ли мы ошибки? А телефон? А машина, наконец?

Предположим, что Степа приедет домой, уже убив Серегу. От труппа он наверняка избавиться. И что тогда? Что мы сможем "предъявить" Степе? Куртку? Маловато… Да и для Сереги это будет уже все равно…"

Гений математики нервно набрал номер сотового Игоря. Касюк ответил практически стразу, после первого же гудка.

– Что, есть какие-то новости? – Вместо приветствия поинтересовался он.

– Не совсем! Но кое-какие соображения есть. Думаю, нам не нужно больше ждать Степу у его дома. Нужно самим его искать. Пока не поздно…

– Вот и я так же думаю! – Согласился Игорь. – Сам только что собирался тебе позвонить, чтобы поговорить на эту тему.

– Тогда давай, подруливай к моему дому, а я пока Мишку вызвоню… Подъедешь, будем думать вместе, что делать дальше.

– Договорились!

Игорь бросил телефон на пассажирское сиденье, завел машину, включил свет. Он уже включил первую скорость, когда перед ним, перегораживая проезд, в светлый конус медленно вполз изрядно запыленный "Уазик". Он пофырчал двигателем, разворачиваясь, медленно, совершенно не обращая внимания на легковой автомобиль, которому полностью перекрыл дорогу из двора, стал сдавать назад. Касюк насторожился. Так уверенно, даже беспардонно в этом месте мог вести себя только человек, который жил в этом доме.

"Уж не Степа ли пожаловал?" – Мелькнула сумасшедшая надежда у Игоря.

…Примерно через минуту или полторы после того, как в подъезде скрылся водитель "Уазика", на четвертом этаже, справа, загорелось окно, судя по сравнительно коротким занавескам – на кухне.

Игорь хорошо помнил, что договор с Мишей и Володей был такой – ждать всех, ничего не предпринимать. Но… Ждать было нельзя. Если это Степа, то он может закрыться в квартире и не открыться. А если это один из его подручных, то он может уехать прямо сейчас. Тогда сам Бог велел "уточнить" у него, где сейчас может находиться его хозяин.

Касюк вышел из машины, направился к двери. В это момент окно на четвертом этаже погасло. Игорь остановился, раздумывая, как поступить дальше. "Стоп! – Сказал ему внутренний голос. – А если этот "Степа" не один?"

Касюк вернулся, требовательно постучал по железному боку машины. К его удивлению, тут же открылась правая передняя дверь "санитарки" и оттуда показалось недовольное лицо и грудь толстого, но физически крепкого парня.

– Че долбишься? – Со скрытой угрозой в голосе поинтересовалась упитанная харя.

– Да вы весь проезд перегородили, не проехать…

– Ниче, подождешь…

– Скажите, а это машина, случайно, не Степы?

– Степы, а что? – Насторожился упитанный.

– Да я вообще-то его жду! – Как можно радостней сказал Касюк. – Как бы мне пообщаться с ним?

– А что за дело?

– Дело? Дело – секретное…

– А-а! Ну, понятно. Тогда тебе придется долго его ждать – до пятницы Степы в городе не будет…

Водитель что-то спросил у своего спутника, тот ответил. Водитель, видимо, вполне удовлетворился его пояснениями. Он завел мотор, дал газ и резво покатил со двора.

Преследуя "Уазик", Касюк набрал номер Вовчика.

– Ну, что, ты уже подъезжаешь? – Поинтересовался Вовчик, едва нажал на кнопку ответа на своем сотовом телефоне.

– Слышь, Володя! – Не стал пускаться в долгие объяснения Касюк. – Тут два мужика приезжали, один из них заходил в Степину квартиру, но очень быстро вернулся обратно. Они говорят, что Степы не будет до пятницы.

– Сколько их всего? Двое?

– Двое!

– Где ты сейчас? – Мгновенно "врубился" в ситуацию гений математики.

– Еду за ними по коммунальному мосту на правый берег.

– Хорошо. Пока едь за ними. Ничего не предпринимай. Но в случае чего – ориентируйся по обстановке сам. Надо проследить их до дома. Держи нас с Мишей в курсе всего. Миша сейчас подъедет ко мне… Хорошо?

– Хорошо!

Сразу с моста "санитарка" поехала прямо. После Восхода она повернула направо, проехала мимо Октябрьского рынка. Опять повернула, на этот раз налево, на улицу Никитина.

Своего пассажира водитель "Уазика" высадил метров через пятьсот, напротив высокой одноподъездной "свечки", после чего покатил дальше. Вскоре "санитарка" подъехала к частному дому в Октябрьском районе. Из нее вышел водитель, открыл гараж. В помещении загорелся яркий свет. Водитель вернулся в машину, осторожно протиснулся в тесные для такого автомобиля ворота.

"Ну, вот!" – Удовлетворенно сказал себе Игорь. – "Здесь у него любовь с интересом. Здесь у него – лежбище!"

Теперь можно было ехать на квартиру к Вовчику.

Вовчик и Миша ждали его с нескрываемым нетерпением. Игорь подробно рассказал о том, как к дому Степы подъехали парни в "Уазике", о своем разговоре с ними, о том, как преследовал Степиных "друзей" до самого дома.

Посоветовавшись, Игорь, Миша и Вовчик решили, что лучшее время, когда можно взять "за хобот" водителя "Уазика" – раннее утро. Если подъехать прямо сейчас, может подняться большой шум. Если же "визит" нанести часиков в шесть или в семь утра, то водилу можно будет взять "тепленьким", пока он спросонья плохо соображает, что да как…

Встретиться договорились около дома Вовчика, в шесть утра. Касюк поехал домой, в Колывань, а Миша остался у Вовчика – посидеть, помозговать, поискать еще какие-то варианты, причины, из-за которых могли, похить Быкова.

А Серега в это время все уже спал. Намаявшись, наголодавшись, намерзнувшись в подвале, он безропотно принял предложение холеного толстяка поужинать "как следует". Когда дамба ГЭС превратилась в узкую серую полоску где-то у самой линии горизонта, он снял с головы Быкова длинную липкую ленту, открыл холодильник, достал оттуда зелень, пиво в большой пластмассовой бутылке, колбасу, сыр, хлеб. "Ешь! – Сказал он Сереге, подвигая к нему эту невиданную для пленника роскошь.– Тебе нужно как следует покушать. Завтра у тебя – тяжелый день!"

Почему день – тяжелый, Серега спрашивать не стал. Он голодными глазами смотрел на продукты, не в силах отвести от них взгляд. Толстяк заметил, как он гипнотизирует колбасу, достал блестящий охотничий нож, крупными кусками настрогал сервелат и сыр.

Быков не стал заставлять себя уговаривать, нацедил в донышко от пластиковой бутылки пива, подтянул к себе кусочек хлеба, положил на него сверху несколько кусочков колбасы и сыра.

Ужин получился превосходный.

Серега наелся досыта, отвалился назад, вопросительно посмотрел на холеного толстяка. Тот понял его невысказанный вопрос, но промолчал. Промолчал и Быков, решив до поры не "будить зверя" в этом добродушном на вид толстяке. Кто знает, может, не станет он "доставать" его глупыми вопросами и тот проявит снисходительность, расскажет, наконец, зачем похитили и почему так долго держали взаперти бывшего физрука?

А пока…

А пока можно и поспать. Если этот холеный тип не врет (а по нему видно, что не врет!), то завтра у него, действительно, трудный день. Вот, только непонятно, правда, что придется делать такого трудного. Не камни же ворочать?

Серега поискал глазами тахту, но толстяк на корню посек его мысли, рукой показал на чулан. Быков неохотно поплелся в тесное помещение, но довольно быстро утешился тем, что в чуланчике была маленькая кроватка, и имелось небольшое круглое окно, открываемое наружу.

Воздух в помещеньице был свежим, катер непрерывно покачивало на волнах и Серега довольно быстро "выключился", за неимением подушки подложив под голову руку.

Под утро струя из открытого иллюминатора стала заметно прохладнее. Быков заворочался во сне, стал руками "искать" одеяло, которого не было, чтобы укрыться им потеплее. Одеяло не нашлось. Он проснулся. Очень сильно захотелось в туалет. Организм, отвыкший от колбасы и сыра, властно требовал выпустить наружу ингредиенты их переработки в организме.

Серега довольно громко постучал в железную дверь. Она открылась почти сразу. По виду холеного хозяина катера трудно было понять, спал он или нет. Но выглядел он достаточно свежим. Кажется, когда-то даже успел побриться.

– Что? В туалет? – Спросил он, едва глянув на скрючившегося от мощнейших позывов Быкова.

– Ага! И поскорее! А то сил уже больше нет терпеть…

Хозяин катера усмехнулся, отошел в сторону, пропуская пленника к двери, ведущей на палубу. Серега метнулся вперед, едва не сбив с ног владельца судна, молнией выскочил наверх. Катер стоял, приткнувшись носом берег. Быков спрыгнул вниз, громко вскрикнул, едва не уронив содержимое кишечника в брюки, мелкими шажками побежал за ближайшие кусты…

Следом по ступеням степенно поднялся хозяин катера, он критически глянул в ту сторону, где исчез в тумане пленник, раздумывая над чем-то.

Через пять или шесть минут из-за кустов появился Серега. На лице у него была смесь боли и облегчения. Видно было, что начавшийся "процесс" вот-вот продолжится снова.

– Где мы? – Спросил Быков, неотрывно глядя в глаза спокойно стоящему на носу катера холеному толстяку.

– Мы? На Волчьем острове.

– Это где?

– А какая тебе разница? – Он развернулся и, не глядя на пленника, пошел вниз. Серега хотел было последовать за ним, но тут в животе у него что-то опять произошло, он быстро согнулся, медленно выпрямился, на прямых ногах почти бегом направился туда, откуда пришел совсем недавно…

Быков выбрался, наконец, из-за куста, ставшего ему почти "родным" – столько под ним было "пережито". Владелец катера его уже ждал. Он держал в руках Серегину сумку. Увидев, наконец, своего пленника, он бросил баул на песок.

– Ты пока осмотрись здесь. Тебе это скоро пригодиться! А я – скоро! Смотри, без меня никуда не уходи! – Шутливо погрозил он Сереге пальцем, стараясь не встречаться с его тоскливым взглядом, и ушел в рубку. Взревел двигатель. Катер кормой вперед двинулся в море. Метров через пятьдесят он развернулся и довольно быстро стал удаляться в сторону поднимавшегося Солнца.

Серега подхватил свою сумку, долгим взглядом проводил взглядом уменьшающийся катер.

Он поднялся на не слишком высокий пригорок, осмотрелся. Впереди, насколько позволяли видеть плотная стена сосняка и кедрача, простиралась сравнительно узкая полоска земли – метров триста шириной, максимум – четыреста. Посреди острова земля горбилась, кое-где из почвы торчали камни, густо покрытые мелкими морщинами трещин скалы, прикрытые сверху толстыми слоями почвы, осьминожьими выростами корней, не очень густой, но высокой травой.

Быков прошел дальше, огибая высокие каменистые взгорки, нагибаясь под длинными толстыми сучьями елей, сваленных ветром.

Под одним из корней что-то тускло блеснуло. Тренер нагнулся, чтобы рассмотреть поближе. Это оказалась стреляная гильза от автомата Калашникова. Приглядевшись внимательнее, Серега обнаружил вокруг еще целую россыпь таких же гильз. Здесь явно во что-то стреляли, и не очень давно. Интересно, во что?

Быков дошел, наконец, почти до края острова. На глаз трудно было определить протяженность каменной "кляксы", поросшей сосняком и ельником. Километр, или полтора – решил Серега, прикинув, сколько времени ему понадобилось для того, чтобы пройти остров от одного края до другого.

Он пошел обратно, но выбрал другой путь, чтобы получше изучить незнакомую местность.

Почти в центре острова, за высоким скалистым выступом обнаружилась "стоянка первобытного человека". Большое черное костровище окружала каменистая площадка, вокруг валялись пластмассовые бутылки, пакеты, бумажные обертки, пустые стеклянные бутылки из-под водки и из-под пива. На краю поляны стоял большой самодельный мангал. Быков брезгливым взглядом осмотрел "капище" неизвестных "туристов", стал обходить поляну, неожиданно для себя поднимать, сбрасывать в одно место весь мусор.

Минут через тридцать поляна внешне заметно посвежела, с ее лица исчезли "родинки" сора. Серега немного передохнул и принялся очищать ближайшие к поляне заросли, вытаскивая из них бутылки и пакеты. Незаметно для себя он немного углубился в лес, наткнулся на место, где кто-то из "туристов" заготавливал сухие дрова. Быков осмотрелся вокруг, ничего интересного для себя не увидел, развернулся, чтобы вернуться на площадку. И тут его взгляд упал под ноги. Под ногами лежал… топорик. Обыкновенный туристический топорик, из металла, с рукоятью, облитой черной резиной.

Быков поднял топорик, помахал им перед собой. Топорик был неплохо уравновешен. Серега несколько раз рубанул им по сухому стволу. Лезвие оказалось тупее, чем хотелось.

Он развернулся, поискал, во что бы метнуть "томагавк". Метрах в десяти из земли торчал высокий пень – обломышь кедра, сваленного давнишней бурей. Серега отвел руку назад, резко метнул топор в ствол. "Томагавк" кувыркнулся в воздухе и сильно ударился в центр ствола… обухом. От дерева отслоилась засохшая кора и с шумом, поднимая пыль, свалилась к корням погибшего кедра. Быков сходил, подобрал топорик, вернулся на прежнее место.

Он повертел топорик лезвием вверх, вниз, выискивая положение, из которого нужно метнуть "томагавк" так, чтобы он с поверхностью засохшего кедра встретился обязательно лезвием. Наконец метнул. Топорик черной молнией мелькнул между ним и деревом и глубоко вошел в ствол полусгнившего кедра…

Глава 9

Охота Волчьего острова

…Утром к месту сбора никто не опоздал. Миша выглядел свежим, хорошо отдохнувшим, Игорь – так-сяк, а по Вовчику было видно, что он спал мало, и то – одним глазом.

Пока пили чай, Игорь высказал сомнение в целесообразности брать водителя около дома "тепленьким".

– Почему? – Удивился гений математики. Но Миша поддержал Игоря, сказал, что тот прав: "шуметь" сейчас нельзя ни в коем случае, можно "спугнуть" Степу. Посовещавшись, решили взять под наблюдение водителя грязной "санитарки" прямо от дома и попеременно вести его до тех пор, пока не представится хорошая возможность "изъять" "объект" и допросить.

… "Уазик" не стал петлять по городу, запутывая следы, он сразу помчался в сторону Первомайского района, а затем еще дальше – к Академгородку Новосибирска. Миша легко держал дистанцию в сто – двести метров на полупустынном утреннем шоссе. И лишь когда "таблетка" у наукоцентра свернула вправо, в сторону дамбы ГЭС, он резко сократил расстояние между своей и преследуемой машинами. Дорога на поселок Обьгэс затейливо кружила между неровностями рельефа, на ней было много поворотов. "Потерять" "Уазик" на таком участке дороги было проще пареной репы.

Почти сразу за шлюзами "санитарка" свернула влево, остановилась около широких ворот, затянутых мелкой сеткой – рабицей. Водитель посигналил. Из небольшой, сложенной из силикатного кирпича будки вышел сторож, кивнул шоферу, как хорошо знакомому, без промедления открыл ворота, пропустил машину внутрь.

Миша проехал немного дальше, остановился около самого края длинной земляной насыпи, стягивающей два края Обского моря.

На машину адвоката никто не обратил внимания. Миша прогулялся вдоль берега, как бы случайно оказался напротив ворот, в которые заехал "Уазик".

На дальнем краю затона, почти у кромки длинного и острого, словно нос меч-рыбы, мола, стояли несколько дорогих иномарок – джипов разных моделей и модификаций. Хозяева иномарок что-то перетаскивали из своих авто на белоснежный, недавно изготовленный или нынче отремонтированный катер. Руководил процессом крепкий молодой мужчина, холеный, в камуфлированной одежде – брюках и безрукавке, на голое тело.

Водитель "таблетки" тоже принимал деятельное участие в погрузке на катер. Он перенес из "Уазика" на судно несколько каких-то довольно тяжелых коробок, потом унес два больших белых пластмассовых ведра. Адвокат присмотрелся повнимательнее к людям, таскавшим свои "манатки" на белоснежный катер, но Серегу среди них не заметил. Не охранялось и само судно: люди свободно поднимались на борт, спускались с трюм, возвращались обратно.

Адвокат дождался, когда закончиться погрузка катера, резонно предположив, что после этого водитель "Уазика" отправится в какое-то иное место, где не так много посторонних глаз. Мужики из дорогих иномарок, все, как один, одетые в различные варианты камуфлированной одежды, наконец, закончили свои приготовления, забрались на катер и тут же куда-то уплыли, "побросав" свои джипы на площадке около мола.

Миша с любопытством стал разглядывать дорогие машины. Себе пока он не мог позволить такого "джипаря". Его трехдверный "паркетник" был не очень приспособлен для гонок по пересеченной местности, но для города, для семьи из трех человек, один из которых – совсем крохотная дочурка, это был практически идеальный вариант. Адвокат никогда не завидовал обладателям массивных и дорогих "Лендкрузеров". Он знал: через год или два, он тоже, если захочет, сможет приобрести себе какой же. Нужно только много трудиться и хорошо делать свою работу. Впрочем, для денег, которые он заработает, было заготовлено уже более актуальное применение. Миша хотел поменять свою однокомнатную квартиру на "двушку". Дочка росла не по дням, а по часам, скоро троим станет совсем тесно в одной комнате.

Тем временем, водитель "таблетки", совершенно не торопился покидать ворота "загона" для катеров и лодок. Он забрался в один из джипов, перегнал его поближе к кирпичной будке сторожа. Вернулся, перегнал второй… Четвертый внедорожник он поставил уже почти к самым воротам, передней частью к дороге. Миша машинально скользнул взглядом по бамперу "Прадика". На нем… красовались три семерки. Адвокат достал из барсетки бумажку, посмотрел буквы номера, переданного ему бывшим коллегой.

Михаил едва не схватился за голову: по другую сторону сетчатого забора стоял "Лендкрузер" Степы; он только что был в двух шагах от человека, который почти наверняка знает, где находиться Серега!

Молодой адвокат нервно прошелся вдоль забора, немного подумал, вернулся в свою машину.

– Ал-ле! Вовчик, ты где?

– Дома. Жду твоего звонка!

– Ну. Вот, я и звоню. Ноги – в руки, и быстрее на Обьгэс. Есть новости!

– А куда конкретно?

Миша подробно рассказал, как найти его автомобиль.

– Все, уже еду! – Тут же закончил разговор Вовчик.

Адвокат позвонил Игорю. Касюк в это время находился в конторе, ожидая известий от Миши, он нервно ходил по комнатам, несколько раз невпопад ответил на какие-то вопросы Александра Федоровича. Касенков проницательно посмотрел на помощника генерального директора, наверняка о чем-то догадался. Но вслух ничего не сказал, вновь углубился в свою работу и вопросов Игорю больше не задавал.

На кнопку телефона Касюк нажал сразу, едва услышал первые аккорды музыки из российского криминального сериала. Звонил Миша Певзнер.

– Привет, Игорек! – Сказал он. – Дуй быстренько ко мне, есть новости!

– Ты где?

– Почти на плотине Обьгэс, с левой стороны. Знаешь, там есть небольшая гавань для маломерных судов?

– Ну, видел, когда проезжал мимо.

– Вот, хорошо! Я как раз около нее! Давай быстренько, Вовчик уже едет!

Так рискованно по городу Игорь не ездил никогда. Он безбожно "подрезал" дорогие иномарки, на Большевистской пару раз проскочил на "розовый", интуитивно прочувствовав, что "гаишников" за ближайшим перекрестком сегодня нет.

Бешеную скорость он снизил, только подъезжая к "хлебным" участкам трассы. Да и то только потому, что несколько машин на встречной полосе предупреждающе помигали ему фарами: за поворотом – засада!

Машину Миши он увидел сразу, как только свернул со шлюзов в сторону дамбы ГЭС. Рядом стояла незнакомая темно-синяя машина – универсал. Подъехав поближе, Касюк рассмотрел, наконец, кто стоит рядом с Михаилом. Это был Вовчик. "Его машина!" – Догадался, наконец, Игорь.

– Короче, так! – Обратился к нему Михаил, едва Касюк хлопнул за собой дверкой машины. – У меня две новости – хорошая и плохая. С какой начинать?

– С плохой!

– Пока вы сюда ехали, я проворонил Степу. Он и еще трое мужиков из этих "джипарей", – он кивнул головой на ровную линейку внедорожников по другую сторону сетчатой ограды, – полчаса назад уплыли куда-то на катере. Это плохая новость.

– А хорошая?

– Хорошая – то, что водитель Степы, которого мы "пасли" со вчерашнего вечера, все еще здесь. И, судя по его поведению, собирается остаться здесь, как минимум, до завтрашнего утра.

– Откуда такая уверенность?

– Они со сторожем уже выпили бутылку водки. И, судя по всему, останавливаться на этом не сбираются. Видишь – снаряжают шофера за очередной "дозой"?

Касюк посмотрел, куда кивнул Миша. Его вчерашний "знакомый" и сторож энергично о чем-то спорили, наверняка о том, кому из них идти за "добавкой". "Победил" сторож, поскольку находился "при исполнении".

Шофер направился к воротам, а когда открыл калитку, сразу обратил внимание на трех молодых мужчин, испытующе глядящих на него.

– Че надо? – Довольно грубовато поинтересовался он у незнакомцев.

– Че – по-китайски – жопа! – Неожиданно зло ответил за всех Вовчик. – Ты здешний сторож?

– А что нужно? – Уже более осторожно поинтересовался водила. Хмель у него как рукой сняло. А, может, и не так уж и был пьян, просто до этого "играл" перед сторожем какую-то непонятную пока другим роль.

– Хотим катер арендовать на выходные. Платим хорошо! Есть катера? Или моторные лодки?

– А хорошо – это сколько?

– Нормально! В обиде не будешь! Так ты – сторож? Или – нет?

– Я – лучший друг сторожа! – На всякий случай не стал обманывать шофер. – Надо до магазинчика сгонять! Тогда и переговоры пойдут веселее – он звучно щелкнул себя по горлу.

– Нет проблем! – Легко согласился Вовчик. Он пикнул сигнализацией, сел в "Вольво". На пассажирское сиденье плюхнулся водитель "Уазика".

– Куда ехать-то? – Немного иронично поинтересовался он у шофера, мельком глянув, как тот поудобнее устраивается в глубоком кресле шведской машины.

– А, поехали прямо, дальше я покажу! – Он махнул рукой в сторону шлюза – туда, откуда только что приехал Игорь.

Когда темно-синяя "Вольво" скрылась за поворотом, следом за ним двинулись еще все машины – Миши и Игоря. Подошедший к ограде сторож пьяным взглядом проводил удалявшиеся машины. Он не видел, как в "Вольво" садился его собутыльник, поэтому непонимающе пожал плечами и, пошатываясь, двинулся в глубь небольшой территории…

…Как плохи его дела, водитель Степы не осознал еще даже тогда, когда рядом с синим универсалом остановились еще две машины – те самые, которые он видел рядом с затоном для катеров и лодок. Двое молодых мужиков без лишних слов вытащили упиравшегося шофера из автомобиля, несколько раз чувствительно "проверили" ему живот и ребра.

– Вы, че, мужики?! – Полезли вверх брови водилы. – Я че вам сделал-то? Я воще вас первый раз вижу! Че случалось? Че надо-то?! – Взвыл он, в очередной раз получив хороший удар по печени.

– Куда ехал Степа? – Этого вопроса от высокого сильного мужчины он ожидал меньше всего. Степа был "авторитетным предпринимателем", у него все было "схвачено" "все" – начиная от "ментов" и кончая "братками". Водила никак не мг предположить, что у его шефа могут быть враги – тем более, настроенные столь решительно.

– Какой Степа? – Решил на всякий случай "поломаться" водила.

– А вот такой! – неожиданно врезал ему по ноге другой высокий парень, с коротким ежиком русых волос. Нога сразу онемела и перестала слушаться. Шофер свалился на траву, как подкошенный.

– Не знаю, не знаю! – Болезненно запричитал водитель, сжимая руками бедро, по которому пришелся удар. Нога по-прежнему не имела чувствительности, чтобы ее согнуть, пришлось тянуть колено на себя.

– Что не знаешь? Куда уехали? – Наклонился над ним темноволосый – тот, который еще минуту назад вез его "к магазину".

– Не знаю!

– Не может такого быть! – Парировал ему его "оппонент", показывая, что намерен с разбега, как следует пнуть лежащего шофера по ребрам. Водитель закрыл глаза, сжался, предчувствуя, как боль в очередной раз захлестнет его сознание…

Но его подхватили сильные руки, быстро поставили в вертикальное положение.

– У тебя есть только два выхода! – Сказал открывшему, наконец, глаза, водиле мужчина – тот, который вышел из "Тойоты-RAV4"

– Какие? – Едва ворочая языком от страха, пролепетал шофер. Во всей Степиной "деятельности" он был почти посторонним человеком. Работал на "подхвате", изредка, как, например, вчера, отвозил каких-то мужиков от Степиной дачи к его катеру. Ему как-то раз сказали, что это – должники, они не хотят возвращать деньги, которые взяли у Степы в долг, вот он и "выбивает" их, правда, довольно мягко: держит взаперти на даче, кормит, поит, пока родственники не соберут сумму долга.

А как было на самом деле, его не интересовало. Главное – Степа платил нормально, всегда вовремя и ценил в своем водителе то, что тот не задавал ненужных вопросов.

Кто же знал, что добросовестная служба у "авторитетного предпринимателя" может обернуться вот таким вот казусом?

– Сейчас объясним! Тащите его в машину! – Скомандовал двум остальным мужчинам могучий владелец "паркетника". Те быстро подхватили шофера под руки и потащили к "Вольво". Открыли заднюю дверь, откинули сиденья вперед. Сзади подошел высокий "командир", скотчем ловко заклеил водителю глаза, перетянул сзади руки, перехватил и ноги пониже коленей. Его как куль бросили на образовавшуюся сзади у "Вольво" площадку, захлопнули дверь, куда-то поехали.

Двигалась машина, впрочем, недолго. Опять скрипнула дверь. Те же сильные руки вытащили его из машины, привели в вертикальное положение, содрали с глаз липкую ленту.

Водитель стоял на каком-то обрыве. Далеко впереди пенилась прошедшая через гидростанцию вода, под ногами покачивались верхушки деревьев – судя по всему – тополей. Ситуация была очень неприятной. Всего один шаг – и он полетит далеко вниз, ломая руки, ноги, ребра, шею…

– Что вы хотите?

– Расскажи нам обо все, что ты делал, начиная со вчерашнего утра.

– Утром, как обычно, мне позвонил Степа. Он сказал, чтобы я забрал у него из подвала мужика и привез его к нему на катер. Я все сделал, как мне приказали… – Он намеренно выбрал именно эту форму рассказа о вчерашнем дне, предполагая, что его "патрон" может быть в чем-то замешан и заранее, на всякий случай, таким образом, дистанцируясь от него.

– Рассказывай все, что знаешь о том мужике, которого ты вчера увозил с дачи.

– Шеф погрузил его на свой катер и куда-то увез.

– Куда?

– Честное слово, не знаю. Степа ездит с мужиками охотиться на какой-то остров. Может, они туда и мужика с собой взяли?

– Зачем?

– Да я откуда знаю? Может, шашлыки приготовить, может, или еще для чего – костер развести, посуду помыть… Я никогда на охоте с ним не был, где находиться остров, тоже не знаю.

– Вот фотография! Посмотри, нет ли на ней того мужика, которого Степа увез на остров на катере? – Игорь сунул под нос водителю ту распечатку с компьютера, на которой Серега и Хорь стояли лицом к лицу.

– Да вот он! – Обрадовался чему-то Степин шофер, ткнув пальцем с ту половину листка, на которой был изображен Быков. Мужики переглянулись.

– А кто может знать, куда уплыл Степа на охоту? – Вновь поинтересовался высокий, с коротким ежиком волос.

– Не знаю… Может, сторож?

– Поехали! Только если что – сам понимаешь… – Высокий достал из-под мышки "Макаров", приставил его к ребрам водителя. Шофер быстро-быстро закивал, показывая, что он все понял и два раза ему повторять больше ничего не нужно.

Его опять связали, закинули на площадку позади заднего сиденья "Вольво". Правда, глаза закрывать больше не стали. Да и так было понятно – все опять возвращались к лодочной базе.

Недалеко от ворот его "выгрузили", развязали руки и ноги. В руки ему дали бутылку водки, которую неизвестно как, но все же успели где-то купить.

– Вот, что! – Приободрил его высокий с пистолетом. – Мы сейчас пойдем все вместе, будем разговаривать со сторожем насчет аренды лодки. Если не соврал – останешься жив, еще и денег заработаешь. Как ты думаешь, за сколько этот сторож может нам дать катер в аренду?

– Ну… За косарь, наверное, может. Плюс – ваш бензин.

– Годиться. Веди!

Белый катер холеного бывшего борца Серега увидел издалека. Судно уверенно резало форштевнем волны по прямой к южной оконечности острова. На юте, помимо владельца судна, просматривались еще три фигуры. Все – в камуфлированных брюках и рубашках. Один из них держал перед глазами нечто темное, по всей видимости, бинокль, и неотрывно разглядывал остров и одинокую фигурку на небольшом взгорке недалеко от берега.

– А он не убежит? – Поинтересовался один из охотников, всматриваясь в спокойно стоящего на берегу "зайца".

– Да куда он, на хрен, с подводной лодки денется! – Хохотнул Степа, кстати вспомнив известный анекдот про мичмана, временно "потерявшего" матроса на подводной лодки. Вслед за ним, сбрасывая растущее нервное напряжение, засмеялись и все остальные… День обещал быть насыщенным и интересным…

Сторож непонимающе уставился на странную четверку, шагнувшую к нему через ворота. Впереди, как-то странно согнувшись, "деревянным" шагом шел водитель Степы, а вслед за ним, почти вплотную двигались еще трое мужчин – молодых, сильных, уверенных в себе. Но на "братву" они были не похожи – у сторожа на криминалитет глаз был наметанный. "Менты!" – Решил он. – "Или спецслужбы!" Ни с теми, ни с другими ссорится ему было не резон.

– Добрый день! – Как можно доброжелательнее поприветствовал непрошенных гостей полупьяный хранитель лодок и джипов.

– Кому – как! – Ответил за всех высокий темноволосый парень, протягивая руку. Сторож машинально в ответ протянул свою, и… через мгновение оказался на земле, лицом на асфальте.

– Э-э! Вы поосторожнее! Немедленно отпустите! – Завопил он.– Вы хоть знаете, на чью территорию вы попали, и чьи это машины. – Он с трудом оторвал руку от асфальта и показал ей на недлинную линеечку внедорожников.

– И чьи же? Очень интересно! – С иронией ответил ему второй "гость" – потолше и поздоровее первого. Сторож почему-то промолчал. Он быстро смекнул, что упоминать всуе имена Степы и его клиентов – себе дороже. Лучше уж сейчас потерпеть. Зато потом… Потом вернутся ребята и воздадут должное всем, кто посмел проявить неуважение к "братве".

Сторож, в отличие от водителя, был "своим" человеком. Почти двадцать восемь лет "отмотал" он в различных лагерях; первый раз угодил на зону еще несовершеннолетним. Свое последнее освобождение он отмечал всего два с половиной года назад. Почти за три десятилетия, проведенных за колючей проволокой, он остался без родных и близких – умерла мать, поразъехались, не оставив никаких "зацепочек", в разные концы России, брат и сестра. Семьи, по понятным причинам, он так и не завел. Когда он "откинулся", ему повезло: "братва" почти сразу пристроила его на работу к Степе, сторожем. Платил Степа не очень много, зато у бывшего зека, по сути, бездомного, появилась своя крыша над головой – маломерные суда требовали круглогодичной охраны, в затончике имелась небольшая кирпичная сторожка. В домике для жизни одинокого, не избалованного комфортом и удобствами мужчины имелось все – вода, электричество, стол стул, кровать.

А главное – никто не мешал. Для человека, почти тридцать лет не имевшего возможности уединиться даже на несколько часов, одинокий домик на берегу Обского моря, в относительной удаленности от людей стал настоящим раем.

За свое неожиданно привалившее зечарное счастье он, поэтому, готов был глотку перегрызть кому угодно. И уж ни при каких обстоятельствах не "сдал" бы хозяина – Степу.

К его удивлению, бить его не стали. Высокий и сильный, как молодой "хозяин тайги", мужчина бегло глянул на "рисунки" на его теле, "прочитал" по ним всю его биографию – это было видно по выражению его лица.

– Оставьте его! – Сказал он двум другим своим спутникам. – Этот ничего не скажет, и ничем не поможет, хоть режь его. Посмотрите на его наколки. – Он провел пальцем около тела сторожа. – "Переводить" долго, да и не нужно. Лучше всего – запереть его, чтобы не мешал. А, может, и запирать не стоит – он отсюда сам никуда не уйдет – от таких-то машин. Тащите отсюда водителя! С ним будем "работать"!

Вовчик и Игорь подхватили по руки переставшего упираться шофера, вытащили его за ворота.

– Говорить будешь? В последний раз спрашиваю! – Обратился к нему Михаил.

– А что говорить-то? – Еле промолвил опешивший от такого поворота дела водитель. Он, конечно, не ожидал, что сторож настолько легко "соскользнет" от этих серьезных на вид мужиков. Причем только – благодаря своим наколкам. "Вот уж не знал, что они действительно что-то значат!" – Разочарованно подумал шофер, никогда особенно не приглядывавшийся к тату на теле сторожа затончика Степы.

– Говорить, куда мог уплыть Степа на своем катере!

– Мужики! – Взмолился водитель. – Я, честное слово, не знаю – куда и зачем. Я же у Степы "на подхвате" – подвезти, отвезти…

– А что ты вчера делал в квартире Степы?

– Рыбу свежую в холодильник клал. Мне Степа дал денег и велел купить свежей рыбы и положить ее в морозильник. Я все так и сделал.

Миша посмотрел на Игоря. Игорь немного подумал и нехотя покивал головой – действительно, вчера, в квартире "авторитетного предпринимателя" его шофер был очень недолго – ровно столько времени, сколько требуется, чтобы дойти до кухни, открыть морозильную камеру, положить туда рыбу, и вернуться обратно.

– Ну, че, придется тебя отпускать! – Эти слова высокого сильного мужчины водителю показались бальзамом, льющимся на его сердце. Лицо его посветлело, спина выпрямилась… Беда, кажется, его все же миновала. Он развел руки в стороны, как бы показывая, что рад был вам помочь, мужики, но, как сами видите, н ечем. Водитель решил уже было уходить, но его остановил темноволосый. Он молча подал ему бутылку водки – ту самую, за которой они с водителем Степы собрались ехать всего полчаса назад. Шофер развернулся, намереваясь шагнуть в ворота, за которыми его уже ждал молчавший все это время сторож. Взгляд хранителя затончика не обещал непрошенным гостям ничего хорошего.

– Постой-ка! – Неожиданно остановил водителя Игорь, все это время неотрывно глядевший на бутылку с водкой – словно пытался что-то вспомнить, или старался "ухватить" мысль, которую у него вызвала эта самая поллитровка. Шофер остановился.

– Скажи, а каково самое минимальное время, какое Степа отсутствовал, когда ты ждал его здесь, на пристани?

– Ну… – На несколько секунд задумался мужчина. – Часа полтора, не больше.

– А ты не знаешь, какая скорость у его катера?

– Да километров сорок в час, не больше! А что?

– Да, так… Спасибо. Ты нам очень помог. Теперь мы точно найдем твоего Степу!

…Серега с пригорка спокойно смотрел, как причаливает, катер, как с него спрыгивают на мягкий песчаный берег хозяин белого катера и еще трое мужиков, неотрывно "сверлящих" его глазами.

– Помочь? – Предложил он, спустившись вниз, увидев, что мужики сгружают какие-то довольно тяжелые ящики и белые пластмассовые ведра с наклейками, из которых стало ясно, что в пузатых пластиковых емкостях – практически готовый шашлык. Поджарить его на костре – и он готов.

Мужики переглянулись, но ничего не сказали. Промолчал и хозяин судна.

Серега отошел в сторону, отвернулся, засмотрелся на восток от острова. Там, в густой синеве тумана стали проступать черты побережья, удаленного от острова на много километров – холмы, светло-серая лента шоссе, белые шиферные крыши какой-то деревеньки…

– Думаешь, доплывешь?! – Иронично поинтересовался переодевшийся в камуфляж хозяин катера. – Бесполезно! До берега даже мастеру спорта по плаванию, скорее всего, не доплыть. А уж – тебе… – Он иронично оглядел сутуловатую фигуру пленника. Быков промолчал. Уже после окончания института, в один из летних сезонов в пионерском лагере, на глазах многочисленных ребятишек он переплывал Обь. Туда, и обратно. Правда, ширина реки там была не в пример меньше – "всего" километра полтора. Ох, и замерз же он тогда…

– Не советую! – Добавил бывший борец после небольшой паузы.

– А что тогда советуешь? – С плохо скрытым вызовом спросил Серега.

– Что советую? А вот мы тебе сейчас все расскажем, покажем… Выполнишь условия – останешься жив. И даже денег заработаешь! – Степа непроизвольно коснулся пальцем носа, скосил глаза влево. – Пошли!

– Пошли! – Дернул головой Быков и двинулся вслед за бывшим борцом.

На берегу трое мужчин, как по команде, обернулись к идущим вместе Степе и его пленнику. Бывший борец подошел к клиентам, что-то сказал им. Все четверо развернулись, стали напротив Сереги. Несколько секунд все молчали. Быков решил ни в коем случае не торопить события, а Степа словно собирался с духом; видно и ему непросто было сказать, наконец, пленнику, зачем его похитили, зачем его сюда привезли. То есть объявить о начале "сафари".

Степа отошел немного в сторону, встал так, чтобы видеть всех.

– Вот, что! – Обратился Степа не то к Сереге, не то к своим клиентам. Судя по тому, как бегали его глаза от пленника к клиентам, в этот момент установить это достоверно было очень сложно. – Мы с ребятами решили немного развлечься. Устроить, так сказать, небольшую охоту.

Правила простые. Мы – охотники, а ты, мужик – заяц; дичь, так сказать. – Это был ключевой момент всего мероприятия. Сейчас все зависело от того, как поведет себя "заяц". Серега стоял, не шелохнувшись. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Степа очень удивился такой реакции на его слова, но виду не подал. Обычно все было немного по-другому. Но поведение пленника его никак не огорчало. Пока все шло, как задумывалось. – Тебе, мужик, мы даем фору – десять минут. Хватит, я думаю? – Степа посмотрел на клиентов. Те дружно кивнули головами. – Ты можешь убежать, спрятаться. Волчий остров большой… Через десять минут мы возьмем оружие и пойдем тебя искать. Ну, а кто не прятался – я не виноват! – Натянуто пошутил Степа. – И вот еще что! У нас здесь есть несколько простых правил. Первое правило касается тебя, мужик. Ты можешь остаться живым, если мы не найдем тебя до завтрашнего вечера. То есть до захода Солнца. У тебя – полтора суток. Это и много, и мало… После этого ты можешь быть свободен – будем считать, что свою миссию ты выполнил.

Правило второе. Тому, кто первым найдет "зайца", полагается приз. – Степа жестом фокусника, достающего из шляпы кролика, вынул из большой бесформенной спортивной сумки довольно увесистый на вид оранжевый пояс. К поясу была пришита сумка, с замком поверху. Степа громко жикнул пластмассовой "молнией". В сумке оказалась довольно толстая пачка стодолларовых купюр.

– Здесь восемнадцать тысяч долларов. Они достанутся тому, кто победит в нашем небольшом конкурсе. А чтобы все было по-честному, эту сумку оденет себе на пояс наш "друг" – Степа кивнул на оторопевшего от такого развития событий Серегу. Чего-чего, но он такого не предполагал: ему на пояс вешают почти две "тонны" баксов. Да за эти деньги его, если понадобится, выкопают даже из барсучьей норы. Степа застегнул сумку и бросил пояс к ногам Быкова. Серега поднял пояс, расстегнул его, посмотрел внутрь, застегнул его обратно.

– Скажи, мужик, ты смотрел фильм "Трудная мишень"?

– Это тот, котором Ван Дамм?

– Да, этот…

–Смотрел, конечно. Его даже по какому-то центральному каналу показывали. Ну и что?

– Ну, вот, теперь ты и есть – Ван Дамм.

Все засмеялись.

– А если тебе не нравиться быть Ван Даммом, – продолжал Степа, – то можешь быть кем-нибудь еще… Хоть Чингачкуком!

Все опять засмеялись, отвернулись от "зайца", пошли к большим черным сумкам, которые привезли с собой и несколько минут назад побросали на песок около катера.

– Постойте! – Остановил всех Степа. "Охотники" недоуменно стали оборачиваться. Вроде, он все сказал, о чем нужно. Или не обо всем? – Я чуть не забыл сказать о последнем правиле… – Мужики недоуменно переглянулись. На предварительных переговорах они со Степой договорились, кажется, обо всем. Неужели что-то еще?

– Последнее правило касается нашего "друга". – Продолжал Степа. – Если он сумеет продержаться до завтрашнего вечера, то все деньги, которые будут у него на поясе, достанутся ему. Все согласны? – Степа повернулся спиной к Быкову, лицом к клиентам и подмигнул им.

– Согласны! – Вразнобой ответили "охотники" и вместе с устроителем "сафари" вновь двинулись к своим сумкам. Они довольно долго, спиной к острову, копались в них, доставали оружие, собирали его, проверяли патронники, магазины, протирали оптические прицелы… Когда они стали оборачиваться, прошло не меньше пяти – семи минут из десяти, "выделенных" "зайцу" для того, чтобы тот смог убежать и спрятаться.

Быков по-прежнему стоял на том же месте, где оставался последние несколько минут и судя по его виду никуда бежать не собирался.

– Ты, че, мужик? – Непонимающе уставился на него один из "охотников". – У тебя всего три минуты осталось. Беги в лес, не теряй времени!

– Вот, что, мужики! – Неожиданно звонким голосом сказал Серега. – А не пойти ли вам с вашим сафари всем в жопу?!

"Охотники", включая Степу, от такой дерзости просто опешили. Впрочем, ненадолго.

– Не хочешь бежать? Не беги! – Сказал Степа. – Убьем тебя прямо здесь!

– Да нет проблем! Давно об этот только и мечтаю! – Еще громче сказал Быков, разрывая на шее рубашку. Стал виден большой, во всю шею, красно-синий рубец от удавки, которая какое-то время назад была не его шее. – Я в твоем вонючем подвале уже вешался! Да жаль, твои подонки успели меня вытащить из петли. Но ведь умереть никогда не поздно, не так ли? Так что стреляйте прямо сейчас, вонючие жирные свиньи! – Серега зло плюнул в сторону "охотников".

Степа слегка опешил. Ситуация была неординарная. Обычно все шло относительно предсказуемо. Никто из "зайцев" не хотел умирать, все старались хотя бы на несколько часов продлить свое пребывание на этом свете. Все, кроме этого ненормального… Кстати, как его?

– Хорошо! – Сказал Степа, выходя вперед. – Хочешь подохнуть здесь, подыхай! Только хоронить тебя никто некому. Значит, ты сам себя похоронишь! – Под недоуменные взгляды "охотников" он быстро сходил на катер, вернулся обратно с тяжелой импортной полусовковой – полуштыковой лопатой.

– Копай себе могилу! – Приказал он Быкову, бросая тому лопату под ноги. Серега снял пояс, бросил его на песок. Не оглядываясь, отошел на несколько десятков метров в сторону.

Он воткнул лопату в мягкий грунт, всем телом навалился на лезвие импортного орудия труда. Руки, за десятилетия державшие самые разнообразные лопаты, вилы, грабли и литовки, быстро, сами по себе слились с новым для них инструментом, моментально оценив его ухватистость и надежность.

Минут через тридцать Серега выкопал в мягком грунте довольно большую яму – длинной в его рост, и глубиной ему по пояс.

– Все, хватит! – Властно и раздраженно прервал его "трудовые подвиги" Степа, походя к яме. В руках он держал автомат Калашникова, с небольшим оптическим прицелом и большой "колбасой" на стволе. "Глушитель!" – Догадался Быков. На поясе у бывшего борца в новой на вид кобуре чернела рукоятка пистолета ТТ, к голени был плотно пристегнут довольно длинный охотничий нож.

К охоте на человека Степа и его клиенты подготовились основательно.

Бывший тренер выбросил лопату из ямы, встал посредине. Степа приподнял автомат к плечу, прицелился. Серега спокойно, почти без ненависти посмотрел в глаза своему убийце. "Ну, вот, сейчас все кончиться!" – Подумал он, закрывая глаза…

Загрохотал затвор автомата, засвистели пули, вырывавшиеся из глушителя… Маленькие смертоносные кусочки свинца, туго облитые медью, с большой скоростью вонзались в песок рядом с Быковым, не причиняя ему вреда. Серега открыл глаза. Возле его могилы стояли уже все четверо "охотников", с наведенными на него автоматами.

– Вот, что, господин Быков! – От такого обращения у Быкова едва не полезли на лоб глаза. – Пока ты тут могилу себе копал, мы повнимательнее посмотрели твою сумку. И знаешь, что мы нашли? Знаешь?

Вижу, что – знаешь! Мы нашли твой паспорт и твое водительское удостоверение.

У тебя есть семья. Жена и две очарова-ательные дочки! И у нас к тебе только одна просьба – доставь нам, пожалуйста, удовольствие, побегай, как следует! А знаешь, что будет, если мы убьем тебя слишком быстро?

Мы поедем в эту сраную Колывань, найдем там твою жену и твоих девчонок, и как следует с ними позабавимся! Усек? Возраст у твоих девочек – самый что ни на есть юный, удовольствие они нам доставят столько, сколько нужно. Ну, а потом… Потом мы их тоже убьем. Чтобы нас не смогли найти.

Так что все в твоих руках, Сергей Быков. Или ты добросовестно выполняешь обязанности "зайца", или… сам знаешь, что будет.

– А кто даст гарантию, что с моей семьей все будет в порядке, даже когда я "выполню все обязательства"?

– А никто! У тебя сейчас только одна надежда – это я. А я тебе ставлю всего одно условие – обеспечь нам нормальный отдых. И все!

– Хорошо… Давайте пояс… – Едва выдохнул Быков, вылезая из собственной могилы. Естественно, эти "охотники" пока не знали, что семья живет не в Колывани, в другом месте. Но их ничего не стоит найти даже в таком городе, как Новосибирск. Серега сам в этом убеждался не раз…

Степа подал ему пояс, Быков протянул руку, чтобы взять его. В этот момент бывший борец стальным прикладом автомата, без размаха резко ударил Серегу по ребрам. В боку что-то остро кольнуло, бывший тренер медленно повалился на бок.

– Вставай, козел! – Степа несколько раз пнул в спину лежавшего Быкова. Это тебе за то, что мозги нам компостировал! Понял, козел?! А теперь – беги отсюдова! И быстрее! У тебя всего семь минут!

Серега подобрал пояс с деньгами, согнувшись в сторону, скорее всего, треснувшего или поломанного ребра, неловко побежал в сторону леса, застегивая на себе злополучный "кошелек".

…И как же мы найдем этого Степу? – Кажется, этот вопрос задал Вовчик. – У тебя, что, есть карта Обского моря?

– Вот смотрите! – Сказал Игорь, доставая из бардачка довольно увесистую книжку-журнал с картами города Новосибирска. Он по оглавлению быстро отыскал нужное место, открыл его. – Скорость катера – сорок километров в час. Так?

– Ну, так! – Дружно согласились Миша и Вовчик.

– Самое короткий промежуток времени, который отсутствовал Степа – это полтора часа. За это время ему нужно доплыть до острова, сделать на нем какие-то свои дела и вернуться обратно. Так?

– Так! – Уже более весело согласились адвокат и гений математики, понимая уже, к чему клонит Касюк.

– Что можно успеть за полтора часа? Полчаса – до острова, если плыть прямо и никуда не сворачивать, полчаса – на нем, и еще столько же – обратно. Значит, до степиного острова – полчаса на катере. А сколько километров за это время пройдет катер Степы? Правильно – около двадцати! – Игорь расстелил на своем капоте карту, чтобы быстро прикинуть расстояние от плотины. Но карта заканчивалась практически у самого водохранилища.

– Погоди-ка! – Вмешался Вовчик, слегка потеснив Игоря плечом. – А зачем нам карта Обского моря? Она нам не нужна! Ведь двадцать километров одинаковы – что на воде, что на земле. Прибросим расстояние по суше… Напротив того места, где поставим отметку, и должен быть остров. Кстати, как он называется? – Неожиданно спросил гений математики незаметно подошедшего к трем друзьям четвертого – водителя "Уазика" Степы, заинтригованного необычным оживлением около машины одного из них – высокого, с жестким ершиком русых волос.

– Кажется, Волчий! – "На автомате" ответил водитель, только через секунду сообразив, что все же проболтался, где может быть его хозяин и работодатель.

– Ну, вот, а ты говорил, что не знаешь! – Довольно засмеялся Вовчик. – Поедешь с нами? – Как бы, между прочим, поинтересовался он у водителя. Тот отрицательно покачал головой. – Поедешь! – Утвердительно, с нажимом сказал гений математики, незаметно беря шофера за рукав. С другой стороны в брюхо шофера тут же уткнулось что-то твердое и холодное. Водитель обреченно полез в машину Вовчика.

– А что, сторожа оставим, как есть? – Поинтересовался Вовчик у Миши перед тем, как сесть в свою машину.

– Конечно! А зачем он нам нужен?

– Чтобы никому ничего не разболтал!

– Да он и так ничего не расскажет – вот увидишь! Я хорошо знаю такую категорию людей…

– Все равно не понимаю!

– А оно и не нужно. Просто поверь: это сторож никогда ни на кого не пойдет "стучать". А вдруг потом окажется, что мы – тоже бандиты, только из другой группировки? Если что-то потом откроется, то первое подозрение падет на него, на сторожа. Если он сейчас где-то что-то скажет о нашем визите, потом ему обязательно придется "отвечать", неважно, говорил он что-то, или нет. Законы у "братвы" волчьи, если нет виновного, его "назначат". А сторож, тем более, с какой "биографией" – самая подходящая кандидатура. "Для примера" закопают, и никто его даже искать не будет. Молчать – в его интересах. Да и кто ему поверит, что таким крутым "мэном", как Степа, может интересоваться просто частное лицо?

– А что будем делать с этим? – Вовчик кивнул на водителя "Уазика".

– Заедем, по пути попроведуем другого водителя, и Степиных "рабов", соответственно – тоже. А там что-нибудь придумаем. – Миша подмигнул Вовчику. Тот все понял правильно и больше вопросов не задавал.

В довольно густом лесе Волчьего острова Серега сориентировался быстро. Для мальчишки, первые тринадцать лет прожившего в деревне, окруженной не только хлебными полями, но и довольно густыми пихтовыми лесами, не было в них тайн.

Быков перешел на шаг практически сразу, как только от глаз "охотников" его скрыл тот самый пригорок, на котором он "встречал" Степу и его клиентов.

Дело было дрянь. Если бы Серегин похититель ничего не сказал по поводу его детей, Быков не стал бы особо прятаться от пуль. Но теперь… Теперь ситуация изменилась радикально. Быков понимал: рано или поздно этот борец обязательно доберется до его семьи. Неважно, что он сейчас пообещал. Пройдет время, он "забудет" о своем слове. Да и кто и когда отказывался от "халявного" удовольствия? Тем более – такого: женщина и две молоденькие девушки.

Однажды Сереге довелось подвозить в город девушку. На вид – лет двадцать пять… А сколько ей было на самом деле, Быков не спрашивал. В дороге девушка разговорилась… Увидев в Сереге внимательного собеседника – почему-то разоткровенничалась. Она рассказала, что несколько лет назад потеряла сестру. Как-то вечером они с сестрой, которой в то время было около пятнадцати лет, а ей самой – восемнадцать или девятнадцать, гуляли по улице. Рядом остановился большой черный джип с большими блестящими дугами. Марку машины она не знает. Парни из внедорожника предложили девчонкам поехать в сауну. Старшая согласилась, а младшая отказалась, причем – наотрез. Тогда парни подождали, когда она уйдет достаточно далеко, догнали ее на джипе и толкнули ее в спину этими блестящими дугами так, что у девочки… отлетела голова. Сестру тут же высадили из машины и сказали, что если она кому-нибудь проболтается, ее обязательно найдут и убьют.

Когда приехала милиция, она молчала, как рыба. "Менты" убийство замяли, списали все на несчастный случай. Девчонка молчала несколько лет, но так и не назвали имен или примет убийц своей младшей сестры.

С учетом всего, что знал Серега о "повадках" зверей в человеческом обличье, выбора ему "охотники" не оставили. Ему нужно было выжить, во что бы то ни стало. Иначе свою семью ему не спасти.

Глава 10

Пейнтбол по-русски

Высокий столб черного дыма Миша и его спутники увидели издалека. Они подъехали к лесочку, отделяющему дачку Степы от остального дачного поселка. Через просветы между деревьями виднелись пожарные автомашины и автомобили скорой помощи, слышались громкие возгласы людей. Адвокат остановился, вышел из "Тойоты", окликнул какую-то бабушку, идущую как раз оттуда, где, судя по всему, недавно был пожар.

– Добрый день! – Обратился Миша к бабушке. Пожилая женщина остановилась, вопросительно посмотрела на незнакомого молодого человека. – Скажите, пожалуйста, мы по этой дороге дальше проедем?

– Не-е! Не проедете. Там пожар. Машин много. Вся дорога перекрыта. И милиция приехала, и "скорая"…

– А что случилось-то?

– Да вчера вечером двое бомжей забрались в дачу. Ну, выпили, наверное. А уже под утро дача как загорится! Быстро полыхнуло, не иначе – газ взорвался. Сейчас одни стены остались…

– А откуда про бомжей знаете?

– Дэк, их тела, обгоревшие, как головешки, оттудова вытащили в первую очередь.

– А милиция почему тоже здесь?

– Так… Когда пожарные приехали, залили дом, стали растаскивать стены и пол, оказалось, что в подполе – еще три трупа. Все тоже сильно обгорелые. Один из них – хозяин. Степанов Владимир. Наверное, это бомжи их туда заперли. Оглушили спящих и заперли! – Она махнула рукой и пошла дальше по дороге. Миша повернулся к остановившимся поодаль автомобилям Вовчика и Игоря, махнул рукой, чтобы поворачивали.

На трассе, перед Бердском они остановились, собрались около "паркетника" адвоката. Водителя "Уазика" оставили в машине Вовчика, на всякий случай пристегнув его наручниками к сиденью

– Мужики! – Обратился Михаил к враз посерьезневшим спутникам. Ситуация у нас такая… Дом, в котором Степа держал всех своих пленников, сгорел. Сгорел неожиданно, по вине двух каких-то бомжей. Трупы бомжей, говорят, уже нашли. Также в подвале дома нашли три сильно обгоревших тела. Пока предполагают, один из них – это Степа. Ну, видимо, тот, который принадлежит водителю такси. Дело "светлое", экспертизу, скорее всего, делать не будут. Во всяком случае, по трупам Степы и бомжей. Для нас пожар на дачке у Степы – не очень плохо. Что касается водителя и "рабов" Степы, то, как говориться, не рой яму другому…

Как события могут развиваться дальше? Если Степа объявиться живым, то все подозрения по поводу мужиков в подвале падут на него. Тем более, соседи подтвердят, что какие-то мужики у него на даче жили.

Так что едем искать Серегу и ловить Степу. А что с ним делать, решим позже; негоже делить шкуру неубитого медведя.

И вот еще что, Вовчик! Тебе нужно как можно незаметнее, и как можно скорее убрать машину таксиста от своего дома. Думаю, ее уже начали искать. Далеко не отгоняй, лишь бы она стояла не у твоего дома. Сам в милицию не звони… Брось "Волгу" на дороге, чтобы не разобрали. Нам владельцы таксопарка ничего плохого не сделали, нам тоже незачем "наказывать" их на сотку. На дороге ее хозяева таксопарка, рано или поздно, обнаружат. А не обнаружат, сами позвоним, когда все закончиться.

И последнее. Вовчик, возьми с собой водителя Степы, сделай так, чтобы он не мог нам помешать до тех пор, пока мы не найдем, куда увезли Быкова. Ну, придумай что-нибудь. Не калечь его, и наркотики не давай. Запри его, что ли?

Ну, все, по коням!

Водитель "санитарки" с удивлением увидел, что после довольно непродолжительного разговора машины разделились. "Тойота" и серая "двенашка" поехали дальше по трассе, ведущей в сторону Искитима и Барнаула, а его темноволосый "страж" покрутил головой, сдавая назад и разворачиваясь, и быстро поехал туда, откуда совсем недавно они приехали – обратно в город.

–Вот, что мужики! – Обратился к своим клиентам Степа, едва "заяц" скрылся в тени островного леса. – Я хочу сказать вам кое-что, что не нужно было слышать нашему "сайгаку".– Все улыбнулись. – Никакого выигрыша ни для какого для "Ван Дамма" нет и не было. Про "бонус" я сказал для того, чтобы у него появился стимул получше спрятаться, или подольше побегать.

Во-первых, дичь ничего не знает о количестве патронов у нас. Он видел, что у вас по одному магазину. На самом деле это не так. – Он нагнулся, приподнял над песком и широко раскрыл перед мужчинами с автоматами баул. Во вместительной утробе спортивной сумки блеснули, скатываясь вниз, несколько сот патронов калибра 5, 45. Сейчас мы все немного постреляем, попривыкнем к новому оружию, настроим прицелы – кому, как удобно. В поиск мы возьмем по четыре магазина, каждый. Обычно хватает одного, а три – это так, на всякий случай.

– А если "заяц" выбросит баксы? Или сбежит с нашими "призовыми"? Или спрячет где-нибудь деньги?

– Исключено. Ты бы смог сам, добровольно отказаться от восемнадцати тысяч долларов, которые уже находятся в твоих руках? Нет? Вот и он не выбросит! И никто другой не сможет по своей воле бросить на землю полмиллиона рублей. Однако на тот случай, если "Ван Дамм" попытается где-то очень глубоко спрятаться, или, с дури, попробует переплыть Обское море, я подстраховался. Вот, смотрите! – Он шагнул к еще одной сумке и достал из нее прибор, чем-то напоминающий детскую игрушку "тетрис" китайского производства. – Вот смотрите! – Он повернул экранчик прибора к клиентам. На нем в самом верху экрана редко пульсировала точка. – Это индикатор. Он показывает, в каком направлении находиться маячок. А маячок – о-очень маленький. Я вшил его в сумку, в которой находиться наш с вами призовой фонд.

Так! Наш беглец находится вон в том направлении. – Степа показал рукой, в каком – именно. – И как мы видим, он не перемещается. Значит, уже где-то затаился.

Чтобы ни у кого не было преимущества, мы сделаем так. – Он открыл заднюю панель, достал из углубления две батарейки. – Одну – тебе, вторую – тебе, а индикатор пока побудет у тебя. – Сказал он третьему участнику "сафари", подавая ему прибор. – По-моему, все честно! Если мы не найдем "сайгака" без прибора, что маловероятно – пока ни одному из "зайцев" дольше двенадцати часов продержаться не удавалось, все обычно заканчивается в первый же день. Ну, а если… Тогда не век же нам его здесь искать? Воспользуемся прибором.

Теперь второе. У каждого из вас еще и – пистолеты. Это Тульские-Токарева китайского производства. Металл в стволах очень слабый, его наши узкоглазые друзья, видимо, делают, из тех кастрюль и тазов, которые они скупают в России на металлолом. Так же, видимо, как и запчасти, которые мы потом ставим на наши "Жигули".– Степа это сказал с такой нескрываемой злостью, что сразу стало понятно, что он уже пострадал, и, возможно, не раз, от дешевых китайских запчастей, в изобилии продающихся в последе время почти в каждой торговой точке Новосибирска.– Ствол ТТ выдерживает стрельбы – максимум две обоймы. Нам, я думаю, вообще не придется стрелять из ТТ, но, как говориться, береженного – бог бережет, а не береженного – конвой стережет. Все мы под Богом ходим. Может и патрон в патроннике автомата перекосить, и песок попасть… "Зайцы" на охоте – народ непредсказуемый, могут и с палкой броситься… Чтобы не попасть впросак, вот вам и пистолеты. По одной обойме отстреляете, посмотрите, как заряжать, попробуете курок.

У каждого из вас есть небольшая рация. Будем по ней держать связь между собой. Радиус действия – небольшой, чтобы не засорять эфир. Но для острова достаточно: уверенный прием – везде.

Пользоваться рацией просто. Нажимаем на зеленую кнопку – говорим. Чтобы слушать, ничего нажимать не нужно. Если в целях маскировки вы хотите отключить рацию – жмите вот на эту черную кнопку, сбоку. Этой же кнопкой рация включается вновь, когда нужно…

Позывные такие. Я – "первый", вы – соответственно – "второй", "третий" и "четвертый". На всякий случай по рации об охоте много не болтайте. Мощность ее небольшая, но, как говориться, береженого…

Ну, а нож… Нож – для антуража. Какой же охотник – без ножа? Опять же, если захотите, можете раненного "зайца" добить ножом. Желающих, правда, еще не было, но, может, кому-то из вас захочется сунуть лезвие между ребер умирающему "сайгаку", заглянуть в глаза, увидеть, что чувствует человек в последние мгновения своей жизни?

Серега еще раз внимательно осмотрел каждого из охотников, перед тем, как вновь двинуться в сторону леса. Какая удача, что он не бросился сломя голову в лес, а на всякий случай незаметно вернулся обратно и практически с расстояния в тридцать метров видел и слышал все, о чем говорил своим клиентам этот Степа! Ничего не скажешь, здорово все продумано, особенно этот фокус с маячком. Быков открыл сумку, пошарил по стенкам. В одной из болоньевых пластин сумочки он нащупал небольшое утолщение. Хотел было вырвать этот кусок, но немного подумал, и решил, что пока рано.

"Нет, только силой или отвагой этих ребят не победить!" – Думал он. – "Тут нужна смекалка!". Серега вновь зацепил на себе пояс с баксами и, не торопясь, побежал в глубь острова. Пока "охотники" настреляются по мишеням, пока они набьют рожки патронами, пройдет не меньше получаса. За это время можно пробежать десять километров. "Когда-то можно было пробежать!" – Тут же поправил себя Быков, переходя на быструю ходьбу. – "Да и нет здесь десяти километров, от силы – полтора. Четыре минуты бега…". Он осмотрелся по сторонам, ища то, что поможет ему обмануть, перехитрить любителей пейнтбола по-русски.

Миша и Игорь довольно быстро нашли место на пустынном берегу, с которого хорошо был виден поросший лесом остров. "Километров пять – шесть". – Определил на глаз адвокат. – "М-да… На веслах так сразу и не доплывешь. – Думал он, уперев обе руки в поясницу, вглядываясь в серую полоску около линии горизонта. – Тем более, кажется, ветер поднимается. Не шторм, конечно, но все же… Грести придется поперек ветра, небольшую лодку махом захлестнет волнами. Значит, нужен катер побольше, посолиднее, чтобы выдержал начинающееся волнение. Да и не факт, что Серега там, именно на этом острове. Может, и на другом. Придется проверить все, которые рядом. Значит, нужен катер с запасом топлива".

Он повернулся к Игорю, поделился с ним своими мыслями. Касюк согласился с его доводами полностью, но "на вскидку" не смог подсказать, где можно было бы "разжиться" таким катером. Затон Степы сразу отпадал – за исключением Степиного катера, все остальные суденышки были очень малы, да и вряд ли кто рискнет плыть на них в такую погоду по Обскому морю, будь он хоть трижды капитан Кук.

Стали звонить Вовчику. Гений математики попросил времени – немного подумать, сказал, что перезвонит сам. Минут через десять у Миши запищал сотовый, и Вовчик сказал, что катер у его знакомого есть, он его с удовольствие даст в аренду за чисто символическую плату – литр водки, но… Есть небольшая сложность.

– Какая? – Выдохнул в трубку адвокат, мысленно уже рассекавший волны на катере, найденном Вовчиком.

– Катер – в Искитиме!

– О, черт! – Выругался Миша. – Значит, нам нужно ехать в Искитим? И уже оттуда идти на нем, прямиком к острову?

– Я предлагаю другой вариант.

– Какой?

– Катер на берегу, у дома моего друга. Его все равно придется везти к воде, искать какой-то грузовик.

– И – что?

– Давайте возьмем моего МАЗа, погрузим на него катер, привезем туда, где вы сейчас находитесь, и уже оттуда поплывем к острову, или островам.

– А время? Ты забываешь о времени! Сколько мы времени потеряем!

– Согласен, времени потеряем немало. Но другой катер вам сейчас все равно не найти. Оставшиеся полдня пробегаете, промучаетесь, судно нигде не найдете. Все равно потом вернемся к варианту, который предлагаю я. Только времени тогда, действительно, потеряем много, намного больше, чем, если начнем действовать по моему плану прямо сейчас.

– Погоди, дай подумать! – Михаил отключил телефон.

– Ну и что ты думаешь по поводу предложения Вовчика? – Спросил Миша после того, обстоятельно изложил Игорю предложение гения математики.

Касюк задумался тоже. Можно было обратиться за помощью к Коле. Но его сейчас очень сложно будет найти. Да и неизвестно, поможет ли он с катером или нет. "А если катер окажется где-нибудь в затоне, в Новосибирске?" – Думал он. – "Тогда по времени мы не выиграем нисколько. А время сейчас – самый главный для нас и для Сереги фактор, если он еще жив, конечно. Вариант Вовчика, конечно, далеко не самый лучший, но пока – он единственный реальный. Лучше воробей – в руках, чем страус – в Африке…"

– Я согласен с Вовчиком. – Сказал он, наконец, свое мнение Мише. – Учитывая сложившуюся ситуацию, нужно ехать за катером в Искитим!

Михаил тут же отзвонился Вовчику, они договорились о месте, у которого будут ждать брата Вовчика на его МАЗе.

"Охотники", немного посовещавшись, решили прочесывать остров парами. Так безопаснее, да и глаз на затылке Господь Бог никому из людей еще не сподобил.

Степе и его напарнику "досталась" правая половина острова. Именно в этой половине чаще всего прячутся "зайцы", на начальном этапе охоты за ними. Зато потом, когда их "выкурят", начинается самое интересное…

Степин план – самому принять участи в охоте – был интересен ему только в том случае, если он мог сам завладеть всем "призовым фондом". Это было возможно, но при условии, что "заяц" поведет себя так, как выгодно было устроителю "сафари". А еще, чтобы гарантированно получить все деньги, нужно было разместить баксы как можно ближе к жертве, в тот момент, когда ее прикончат. Степа долго ломал голову над решением этой задачи, пока, в конце концов, не нашел остроумный выход – он "выпустил зайца" на остров за несколько часов до охоты, чтобы он осмотрелся, нашел все укромные места, и разумеется, смог воспользоваться ими.

Лучше "зайца" укромные места острова знал только сам Степа. Что же касается остальных соискателей "бонуса", то их шансы заметно снизились после того, как будущая жертва как следует исследовала небольшой кусочек суши посреди Обского моря.

Теперь, чтобы у остальных участников "сафари" не возникло никаких сомнений, что все по-честному, нужно только время.

"Пусть ребята, как следует, прочешут остров. А когда они ничего не найдут, мы разойдемся по одиночке, я один пойду в одно из потаенных "заячьих" мест и просто возьму свои деньги!" – Думал Степа, вышагивая радом со своим напарником. Вслух он ничего не сказал, даже мысли до поры гнал прочь – чтобы случайно не проговориться. К тому же оставался немалый шанс, что "заяц" не станет прятаться, не воспользуется возможностями, предоставленными ему Степой, и тогда… Тогда он будет беспорядочно бегать по острову, прятаться под кустами и за камнями, пока в какой-то момент у него не выдержат нервы, и он не выдаст себя чем-то. Вроде того, первого "зайца" со слабым желудком.

А когда это произойдет, все решить реакция и меткость.

Стрелял Степа неплохо. В армии он не служил – купил справку о том, что хронически болен, но иногда с "братвой" они баловались оружием. Владимир автомат Калашникова не любил, в его твердой руке лучше приживались пистолеты, наганы, револьверы. Больше всего ему нравился отечественный револьвер системы "наган". Из него Степа попадал в бутылку с расстояния в двадцать, двадцать пять шагов.

А вот из автомата Калашникова и пистолета Макарова получалось хуже…

Идея вооружить "охотников" еще и пистолетами пришла к нему в самый последний момент, когда стало ясно, что ему самому придется участвовать в "сафари" тоже. На ТТ он надеялся даже больше, знал: при случае у него рука не дрогнет, ствол в сторону не уйдет.

Степа посмотрел на часы, достал из нагрудного кармана рацию.

– Третий и четвертый, я первый! Доложите обстановку!

– У нас пока все чисто! – Прохрипела черная коробочка. – А как у вас?

– У нас также! Пока ничего нет! До связи!

– До связи!

"Что ж, пока все идет по плану!" – Подумал Степа. – "Скорее всего "заяц" где-то затаился. Ну, и слава Богу! Сиди, родной, пока тебя не попросят!" – Мысленно обратился к "исчезнувшему" между деревьев или камней мужику Владимир. – "Твое время наступит немного позже, ближе к вечеру!".

Серега не видел и не слышал, как прошли "охотники". Ничего не видеть и не слышать – это был самый большой "минус" плана, который он выбрал. Однако этот минус с лихвой перекрывался плюсом: Быкова в его "убежище" обнаружить не смог бы никто, даже если бы у него была охотничья собака.

Уловка его была стара, как мир. Бывший физрук довольно легко отыскал на острове старый сухой полый внутри стебель от какого-то высокого растения. Отрубил от него туристским топором приметно полметра. С получившейся "дыхательной трубкой" он довольно рискованно устроился у побережья, недалеко от места высадки "охотников", забравшись под какую-то корягу. Серега с головой ушел под воду, зажал себе пальцами нос, чтобы не попадала вода, вставил в рот один кончик трубочки. Поначалу дышать было не очень удобно, но вскоре (жить-то хочется!) Быков приноровился, открыл под водой глаза, даже попытался что-то увидеть через желтоватую глиняную муть прибрежной воды.

Самая большая сложность была в том, что его тело все время норовило всплыть, "показать" "охотникам" какую-то свою часть из-под коряги, и без того не слишком хорошо спрятавшей человека, выбравшего ее своим убежищем. Немного помучившись, Серега нашел решение. Он привязал топорик шнурками к кроссовкам. Положительная плавучесть у него была не очень большая, топорика хватило, чтобы его больше не выталкивало из воды. А самое главное – он теперь все время сохранял вертикальное положение.

Примерно через час, или около того, интуиция Быкова подсказала ему, что "охотники" должны уже миновать то место, около которого он прятался. Серега очень осторожно, прикрываясь корягой, медленно приподнял краешек головы над водой. На берегу никого не было. Стараясь не плескать, Быков вновь спрятался под воду, осторожно развязал шнурок, удерживавший топор.

Подхватив топорик, бывший тренер выбрался на берег. Пригибаясь как можно ниже, он стал перемещаться в сторону катера, поминутно останавливаясь и оглядываясь по сторонам.

Все было тихо.

Минут через десять Серега достиг берега. Толстая веревка, к которой был привязан катер, хитрым "морским" узлом обвивала мощный кол, вбитый Степой или его "рабами" в песок недалеко от уреза воды специально для этого. Быков еще раз оглянулся: Это был самый критический момент его плана. Если его сейчас увидят, или, не дай Бог, пристрелят, возможность защитить свою семью растает, как кубик льда в стакане с горячей водой. На берегу все было тихо. Серега быстро перебежал к катеру и почти запрыгнул по сходням на палубу…

Часа через полтора после высадки на берег всем наскучило искать "неуловимого Джо". Кто-то из "охотников", кажется, Виктор – владелец оптовой фирмы, торгующей продуктами, первым предложил вернуться к катеру, передохнуть, перекусить, обсудить дальнейшие действия. Степа сделал вид, что размышляет над предложением, а потом, разумеется, согласился.

По пути к катеру Степа сделал небольшую остановку на поляне, где он и его клиенты обычно ставили лагерь – тянули палатки, жарили шашлыки, устраивались здесь на ночлег.

Его наметанный глаз сразу уловил, что на поляне был кто-то посторонний.

Степа осторожно обошел полянку по периметру, подозревая какой-то подвох. На одном из боковых "аппендицитов" бандитского пристанища обнаружился весь мусор, аккуратно сложенный в большую кучу. Степа хотел было уже чиркнуть зажигалкой, логически довершая начатую кем-то уборку, но в этот момент ожила рация.

– Что за хуйня? А? Что за хуйня, Степа? – Истерично орал в пластмассовой коробочке чей-то голос.

– Я – первый! – Поднес к губам свою рацию Степа. – Что случилось?

– Да ничего хорошего! Где катер, Степа? Где он? – Голос заматюгался снова.

– Сейчас я подойду, все выясним!

– Все, уходим! – Обратился Степа уже к своему напарнику, выходящему из-за кустов, застегивавшему на ходу брюки.

– Что-то случилось? – Поинтересовался тот, по "уважительной причине" пропустив начало разговора.

– Да сам пока ничего не пойму! Говорят, катера нет! Побежали, на месте все уточним. Может, они перепутали место?

"Четвертый" и "третий" их не обманули: катера на берегу не было. Виднелся глубокий след от носа судна, около берега по-прежнему одиноко торчал кол, к которому был привязан катер, но самого единственного здесь водного транспорта не было – как корова языком слизнула. И Степа, конечно, догадывался, какая это была "корова".

Он прищурил глаза, вглядываясь в покрытую белыми барашками поверхность Обского моря. Ничего.

Степа вернулся к лесу, поднялся на взгорок, отделявший песчаный пляж от сосен. Он еще внимательнее всмотрелся в Обское море, стал тщательно приглядываться к каждому мало-мальски подозрительному светлому пятну на его глади. Приметно в километре или полутора от песчаной косы, на которой находился Степа со своими клиентами, он увидел, наконец, свой катер. Сначала он подумал, что это море играет с ним злую шутку, но, заметив, как поднимается и опускается на волнах суденышко, окончательно утвердился в том, что там, между островом и дамбой – именно его собственность. Причем катер – неуправляем, дрейфует под действием довольно сильного ветра со стороны острова. Он находился практически перпендикулярно к ветру, но движения вперед или назад у судна Степа так и не заметил, хотя внимательно следил за ним почти десять минут.

– Ну, что? Что ты там увидел? – Довольно агрессивно спросил у Степы один из "охотников".

Ситуация стала критической. "Сейчас начнется "разборка"!" – Подумал Степа. Он отлично понимал, что если он сейчас даст хотя бы малейшую слабину, н не просто вернет назад все полученные от клиентов деньги, но и "попадет" на такие бабки, что не рассчитается до конца своих дней.

– Я увидел, что ты и твой напарник "проворонили" "зайца"! – Перешел в наступление Владимир. – С нашей стороны острова все – чисто! Вон, Аркадий это может подтвердить. Напарник Степы внимательно посмотрел сначала на Степу, потом на "охотников", подумал немного, и кивнул головой в знак согласия.

– Это так. – Добавил он. – Мы прошерстили все места, где мог бы спрятаться мужик, но нигде ничего не было. Он был, скорее всего, на вашей половине острова.

– Да неважно теперь, на чьей половине был мужик! – Вскипятился "охотник". – Что теперь делать-то будем?

Степа повеселел. Ускользнувшая ненадолго инициатива теперь снова была в его руках. Теперь их силы, по крайней мере, равны. Он мысленно еще раз поздравил себя с тем, что в поиск дальновидно пошел не один, а взял с собой напарника. Теперь все решит не "нахрап", а то, как будут развиваться события дальше.

– Батарейки – при вас? – Неожиданно обратился к "охотникам" Степа.

– Да, у нас! – Дружно ответили те.

– Давайте их сюда! А ты – доставай прибор.

– Зачем? – Удивился тот.

– Надо убедиться, что мужик не остался где-нибудь на острове. А то, может быть, "заяц" и ни причем. Веревка могла развязаться сама, ее мог отмотать кто-то из случайных "гостей" острова. Такого, правда, никогда не бывало, но вы ведь понимаете – в России возможно абсолютно все.

Прибор долго не хотел показывать, где находится точка, обозначавшая местонахождение пояса с восемнадцатью тысячами долларов. Тогда Степа вернулся на пригорок, покрутил "тетрисом". Точка появлялась тогда, когда прибор был направлен в море, в ту сторону, где, по предположениям Степы, и находился его злополучный катер.

– Да, он там, на катере! – Вынес, наконец, свой вердикт устроитель "сафари". – Ну, все, мужичяра! – Зло крикнул он в сторону моря. – Теперь тебе, и твоей семье – точно пиздец! Полный пиздец! Я тебе, сука, кишки выпущу и затолкаю тебе их обратно в жопу! – Он неистово затопал ногами по плотному песку.

– Кстати, а где его сумка? – Обратился он к напарнику, немного поостыв от нахлынувшего приступа гнева.

– Да вот, я тоже думаю над этим же вопросом. Нет ее нигде. Этот козел ее, скорее всего, с собой на катер захватил. Но ты запомнил его адрес?

– Запомнил… Запомнил… – Зло проворчал Степа, совершенно теперь не представляя, как он найдет обидчика. Адрес "зайца" он, когда смотрел паспорт, так и не посмотрел. Хотя… Это не так и важно. "По адресной базе найду!" – Решил Степа, вспомнив не только фамилию, но и имя, и отчество ускользнувшего "Ван Дамма".

– Вот гондон, вот сука! – Ругался рядом четвертый участник "сафари", Павел. Он тряс в руке сотовый телефон, смотрел на экран дисплея, снова им тряс, в тщетной надежде дозвониться до города по мобильному.

– Бесполезно! – Осторожно посоветовал ему Степа. – Сотовый здесь не берет!

– Ну и что будем делать? – Обратился к Степе самый выдержанный из "охотников" – Аркадий.

– Дальше – все просто! – Немного подумав, отозвался Степа.– К вечеру катер прибьет ветром к берегу. Судя по направлению ветра – аккурат где-то в районе мола; там, где это судно и стоит обычно. Там, или немного правее, ближе к Бердскому шоссе. Вечером и ночью к катеру никто не подойдет. А завтра утром, когда станет видно, что судно – пустое, и на нем никого нет, менты, или кто-то из "братвы", кто знает мой катер, начнут меня искать Естественно, нигде не найдут. Приедут в затончик. Если сторож увидит, что катер – без меня, то скажет, где мы можем быть. Если нет – то будет молчать, как рыба об лед. В любом случае, к обеду, или немного раньше, нас с острова заберут.

– А что будет дальше?

– Дальше? Дальше мы продолжим охоту. Только уже не на острове, а в городе. "Зайца" нужно непременно найти. Вы же не хотите, чтобы он рассказал о том, что вы, уважаемые люди, предприниматели, охотитесь на людей, как на животных? Не хотите? Вот и замечательно!

Кто знает, может, охота в городе окажется даже более увлекательной, чем на острове!

– А что нам делать сейчас?

– Сейчас? Сейчас мы берем шмотки, тащим их к лагерю, разжигаем мангал, готовим шашлыки, устраиваемся на ночлег.

Ну, что, по коням? – Он первым подхватил свою сумку, не оглядываясь двинулся в глубь острова.

– Ну, что ты? – Крикнул он уже с пригорка Аркадию, который почему-то замешкался и нерешительно стоял на одном месте, словно никак не мог принять какое-то решение, при этом как-то странно смотрел в сторону могилы, выкопанной утром "зайцем" для самого себя. После окрика Степы он еще немного постоял, думая о чем-то, потом подхватил сумку и, поминутно оглядываясь на темный провал под ветвями ивы, пошел вслед за Степой.

У Сереги отлегло от сердца. Как хорошо, что этот Аркадий все-таки не подошел вплотную к выкопанной им утром прямоугольной яме еще на три-четыре шага! Как хорошо! Еще два-три шага, и он смог бы заглянуть на самое дно неглубокой могилы. И тогда… Впервые за последние несколько недель ему по-настоящему повезло!

Серега воспрял духом, повеселел. В нем стала крепнуть откуда-то появившаяся уверенность, что он обязательно сможет выпутаться живым из этой передряги. Хотя расслабляться, конечно, не стоило.

МАЗа Вовчика ждали довольно долго. Игорь совершенно измучился морально, стал нагнетать себя, "рисовать" "картины" – одна хуже другой.

Миша был на удивление спокоен. Он знал – Вовчик, с присущей только ему ментальностью иногда выдает желаемое за действительное. Видимо, сейчас был тот самый случай. Владимир наверняка не предполагал, что грузовик со щебенкой немного задержится, иначе обязательно подстраховался бы – хотя бы словесно. В этом был весь гений математики – очень умный, надежный, предприимчивый… Но иногда – слишком увлекающийся.

Наконец из-под горы показалась темно-зеленая кабина грузовика Владимира.

Подъехали к дому, в котором жил владелец катера. Довольно большое дюралевое судно лежало на плоской крыше гаража. Парни молча прикидывали длину и ширину "баркаса", пытались понять, как катер поведет себя при боковом волнении. Выводы обнадеживали.

Хозяйка – миловидная молодая женщина – была дома. Она проворно вышла из калитки навстречу подъехавшему МАЗу, приветливо поздоровалась с Вовчиком.

– А Петя скоро будет! – Сказала она. – Он только что звонил с работы, сказал, что уже выезжает.

"Петя" – здоровенный тридцатилетний мужик почти двухметрового роста, появился минут через десять. Он размашисто обнял Вовчика, долго его расспрашивал, как дела дома, как жена, как дочь…

– А для чего катер-то? – Наконец, поинтересовался он. – Небось "телок" хотите на острова прокатить? – подмигнул он Вовчику и Мише с Игорем. Те не стали отпираться, только нейтрально пожали плесами – дескать, думай, как тебе удобнее.

– Ну, тогда грузите! – Шутливо скомандовал он гостям, махнув рукой в сторону дюралевого чудовища, лежавшего на крыше гаража, судя по некоторым признакам, не один год. Брат Вовчика спятился на МАЗе назад, открыл задний борт.

– О! Да вы молодцы! – Восхитился хозяин катера. – Уже и щебеночку под днище катера подсыпали. Молодые мужчины переглянулись, улыбнулись, но ничего не ответили. Щебенка выручила их уже второй раз в этот день. Может, не в последний?

Катер оказался на удивление легким – для своего размера. Миша и Игорь довольно быстро спустили его с крыши в кузов грузовика. А Вовчик с братом протолкали его дальше.

– Мотор-то есть? – Как бы, между прочим, поинтересовался Игорь у знакомого Вовчика. Тот удивленно взметнул вверх брови, перевел взгляд на Вовчика, потом немного недоумевающее пояснил: – Конечно есть! А разве Володя вам ничего не говорил? Мотор есть, он исправен. Только его не заводили уже года три или четыре. Может сразу и не завестись. Но ничего, немного подергаете, свечи прокалите – и все пойдет как по маслу! У меня мотор еще тот, советской сборки – "Вихрь". Да не простой, а тридцатисильный! – Он пошел в какую-то пристройку, несколько минут гремел в нем какими-то железками, потом, пригнувшись, вышел из ограды. На плече у него громоздился синий лодочный мотор. В руке он нес небольшой овальный бачок для бензина и шланг для подачи топлива от бензобака к мотору. Миша и Игорь подхватили железо с плеча Петра, Вовчик взял из его рук бачок для топлива. В стальной емкости что-то булькнуло.

– Вы бензин лучше поменяйте, свежий налейте, а что его знает, что стало с горючим за три года… Масло можно добавлять – автол, в соотношении один к двадцати, или тридцати. Но "жигулевское" – лучше.

На прощание Вовчик и Петр еще раз обнялись, обменялись парой ничего не значащих фраз. Колонна из четырех машин и одной лодки медленно двинулась из переулка, в котором жил лодковладелец – приятель гения математики.

К берегу, откуда "экспедиция" по поискам Сереги должна была продолжить свое движение уже по воде, подъехали практически в сумерках. Пока сгружали лодку, прикручивали тяжелый мотор и пристраивали топливную систему, стало совсем темно. Вовчик сказал что-то брату. Тот развернул МАЗ "ко мне передом, к лесу – задом", завел двигатель, включил фары, осветив всех троих молодых мужчин, тщетно пытающихся заставить "ожить" чудо советского лодочного моторостроения.

– Видно, все же придется полностью менять бензин! – Вынес свой вердикт Александр. – А еще у меня есть сомнение…

– По поводу чего? – Спросил его Вовчик.

– По поводу свечек зажигания. Наверняка за два или три года они полностью пришли в негодность. Свечки всяко надо поменять. Нутром чую – так не завести этот агрегат.

– А если попытаться найти другой двигатель? – Осторожно поинтересовался Касюк.

– Можно и другой! – Согласился брат Вовчика. – Вот только где его взять-то, другой? В последние годы на таких моторах практически никто не ходит. У простых работяг денег нет – ни на запчасти, ни на бензин. А "новые русские" на таком хламе не поплывут. Зачем позориться, если за двенадцать штук баксов можно отличный водный мотоцикл "Ямаха" купить?

Нет… Надо ставить новые свечи, покупать чистый новый бензин, заправлять его хорошим маслом, и тогда мотор наверняка заведется!

Миша, Игорь и Вовчик отошли на пару шагов в сторону, недолго посоветовались. Выхода другого вновь не было – придется действовать по "схеме", предложенной братом Владимира.

Договорились, что Вовчик с братом за ночь найдут нужные свечи, а Игорь и Миша завтра утром привезут канистру бензина и моторное масло для "Жигулей".

– Это я возьму на себя! – Тут же объявил Касюк. Он пояснил, что в круглосуточном магазине автозапчастей – "Плутоне" – у него "золотая" карточка, дающая хорошие скидки, плюс в нем есть все, что им нужно. Возможно, даже свечи.

– Тогда вот что! – Сказал Вовчик. – Давайте выкрутим свечку и отдадим ее Игорю. Он по ней, если в "Плутоне" такие есть, сможет подобрать аналог.

А ты, – обратился он к брату, – тогда никуда не поедешь, останешься здесь, около катера и мотора, до утра, будешь караулить. Сиди в кабине, если что-то случится – звони мне, или Мише! Договорились?

– Договорились! – Буркнул в ответ Александр. Торчать всю ночь на берегу, по всей видимости, совершенно не входило в его планы, но, как человек здравый, он прекрасно понимал, что на берегу, около катера и мотора нужно кому-то оставаться. Он и его МАЗ были лучшим решением этой проблемы.

Миша поехал домой – жена уже "потеряла" его, она совершенно измучилась морально, строя догадки, куда мог так неожиданно исчезнуть ее муж. Никак не хотела засыпать и маленькая Танюшка, чувствуя "натянутое" настроение матери и отсутствие дома отца.

…На двери "Плутона" Касюк увидел приклеенную скотчем бумажку, надпись на которой немного повеселила его.

"Вход после 22 часов – только по двое!" – Блестело в мультифоре набранное на компьютере обращение.

– А где же я возьму еще одного человека? – С серьезным лицом поинтересовался он у охранника, шагнувшего ему навстречу из глубины зала. Шутку оценили. Охранник и продавцы доброжелательно улыбнулись ему и тотчас же нашли для него все, что ему требовалось. Масло, конечно, искать не пришлось, его было очень много – на любой, самый привередливый выбор – больше сотни разных видов, а вот свечку… По длине резьбовой части и шагу резьбы подошла только свечка от "Волги" – "ГАЗ 24"…

Игорь в Колывань не поехал – времени на отдых оставалось и без того мало. Он вернулся в офис, припарковал машину под окнами. Со стороны стадиона "Спартак" она хорошо освещалась мощными прожекторами. Касюк сделал "дежурный" звонок Дане, чтобы не волновалась, не раздеваясь, прилег на диван около окна…

Серега еще долго сидел в своем укрытии, внутренне съежившись от напряжения. Ему все время казалось, что "охотник" по имени Аркадий так и не ушел с прибрежной поляны, он все это время бдительно сторожит то место, в котором затаился объект их несостоявшейся охоты. Голову от прохладного песка Быков оторвал только тогда, когда окончательно стемнело и стало ясно, что даже если его недруги там, на пригорке, они все равно не смогут увидеть бывшего физрука, одетого в темный спортивный костюм.

Быков осторожно приподнял голову над выкопанной утром прямоугольной ямой. По некоей прихоти Судьбы, могила, вырытая им лично, для самого себя, все же послужила ему, правда совсем не так, как это планировалось изначально. Она, его "персональная" могила, по сути, спасла ему жизнь.

Когда Серега отвязал от кола веревку и что есть силы навалился на форштевень катера, пытаясь столкнуть его в море, его, словно молния, пронзила мысль: нельзя покидать остров на катере. Это могло быть очень опасно. Катер могли перехватить в море, расстрелять с берега, догнать вплавь… "Нужно создать иллюзию того, что я уплыл на судне!" – Решил Быков, отталкивая судно подальше от берега, туда, где его могло захватить волнение и усилившийся к вечеру ветер. Снял с себя давно уже пустой пояс, забросил его на палубу.

Он проводил взглядом удалявшийся катер, убедился, что в случае чего "охотникам" до него уже не добраться. Повернулся к лесу, намереваясь уже скрыться в нем, спрятаться так, чтобы его не нашли. (Но больше всего Быков уповал на то, что его просто не будут искать, увидев, что он "уплыл" на катере!). Но первый же шаг в сторону острова едва не стал для Сереги и последним. Он услышал, что к поляне шли "охотники", они вот-вот должны были перевалить через край невысокого гребня, отделявшего песчаный пляж от лесистой части острова.

На принятие решения у него оставалось не больше одной – двух секунд. Быков лихорадочно посмотрел по сторонам, он увидел выкопанную им утром могилу, быстро развернулся в сторону ивы, резко толкнулся обеими ногами, посылая тело вперед, к темному прямоугольному провалу в песке…

Он успел вовремя. Но то ли это Аркадий что-то услышал, когда он довольно звучно шмякнулся о дно могилы, то ли его насторожила слишком глубокая ямка в песке оставленная ногами бывшего тренера в тот момент, когда он резко оттолкнулся в сторону ивы…

Серегу спас только окрик Степы, позвавшего своего клиента.

… "Охотников" он обнаружил там, где и ожидал увидеть – на очищенной от мусора стоянке. Он с детства очень неплохо видел в ночном лесу, поэтому легко миновал все неровности почвы, когда подбирался к "бивуаку" "охотников" очень близко. Судя по разговорам, искать его больше никто не собирался – все были уверены – "заяц" уплыл на катере. Серега еще немного посидел в засаде, потом пригнулся пониже, опустил голову, стараясь случайно не наступить на сухой сучок, хруст которого может его выдать, осторожно пошел в лес – искать место для ночлега.

Аркадий, Павел и Виктор не были одноклассниками. Они не росли в одном дворе и не ходили в одну спортивную школу. Они даже не были "братками" из одной бригады, потому что формально никогда не состояли ни в какой организованной преступной группировке. Они были однокашниками.

После института их пути разошлись.

Виктор продавал продукты, оптом и мелким оптом. Он ежемесячно набирал в Академгородке парней и девушек "на испытательный срок". Проходил месяц или два, новые работники нарабатывали клиентскую базу, прибыль фирмы Виктора начинала понемногу увеличиваться. Тогда он, следуя заведенному им когда-то собственному правилу, под самыми различными предлогами изгонял наиболее удачливых менеджеров из компании. При этом не платил им, или давал сущие гроши. Экономия на фонде заработной платы была всегда очень существенной, дела Виктора не быстро, но верно шли "в гору".

Павел избрал иной путь. Природа наградили его хорошими физическими данными, статью, мужеством, красивым "военным" лицом, неизменно привлекавшими большое число поклонниц его внешности. В студенческие годы новоиспеченный "милый друг" неизменно этим пользовался, за один вечер в общаге успевая затащить иногда в постель две или три девушки, благо молодой организм, "больной" спермотоксикозом, позволял Павлу и не такие сексуальные "подвиги".

Павел рано понял силу своей притягательности у "слабого пола", и женился он уже "правильно" – на дочери крупного партийного босса, надеясь с его помощью быстро сделать карьеру.

Но ветры перестройки довольно скоро смели в вершины олимпа отца первой жены, и Павел разошелся с ней, оставив ей годовалого сына. Он собрал все свои вещи в одну большую сумку и ушел к новой "возлюбленной" – дочери директрисы крупного магазина.

С ней он прожил подольше, успел "состряпать" еще двух детей. Но когда в эпоху взаимозачетов "умер" и магазин тещи, собрал свои манатки (теперь потребовался уже джип, приобретенный, кстати, горячо любимой тещей, но "записанный" на любимого зятя), переехал на съемную квартиру. Впрочем, "горевал" он недолго. Во Владивостоке "случайно" нашлась дочь владельца небольшой крабодобывающей флотилии, и Павел от всей души полюбил ее и деньги ее папаши. Теперь он занимался производством, выпускал строительные материалы.

Фирма процветала.

Аркадий тоже выбрал свой путь. Он очень быстро понял, на чем можно сделать по настоящему большие деньги. Он организовал несколько пунктов по приему цветных металлов, продавал алюминий и бронзу более крупным компаниям, вывозившим вторичное сырье за границу… В последние годы условия, в которых ему приходилось работать, ужесточились, Алюминиевый бизнес пришлось продать, но дивиденды с того, "бешенного" капитала, удачно вложенные к ценные бумаги, продолжали "капать" до сих пор, обеспечивая его владельцу безбедное существование.

Поохотиться на человека Степа первым предложил Павлу. Тот долго думал, но все привычные развлечения в виде девочек-саун изрядно осточертели, хотелось чего-то нового… Да и средства позволяли. Он отзвонился старым друзьям, кратко объяснил им, что да как, сказал, что уже принял решение. Бывшие однокашники думали недолго. Уже на следующий день на предложение Павла поохотиться вместе они ответили утвердительно.

Глава 11

Пейнтбол по-русски: первая кровь

Серега уснул только под утро. Прикрытый сбоку большим валуном и сверху – довольно "свежей" валежиной, Быков, наконец, позволил себе успокоиться, расслабиться. Без собаки в таком месте его найти было практически невозможно. Во всяком случае, Серега на это очень уповал, он даже сам себя смог убедить в надежности его временного прибежища.

Серега уснул, во сне несколько раз повернулся между корней упавшего дерева, инстинктивно находя для себя наиболее удобное положение. Наконец он успокоился окончательно, провалился в глубокий, почти бесчувственный предутренний сон. Когда это произошло, он, к несчастью, лежал на спине…

Когда небо стало светлеть с той стороны, куда уплыл вчера вечером гонимый волнами катер Степы, хозяина судна несильно толкнул в бок Аркадий.

– Вставай! – Шепотом сказал он. – Сейчас – твоя смена!

Владимир проснулся почти сразу. Он кивнул Аркадию в знак того, что принимает от него "пост", а сам, прихватив зачем-то автомат Калашникова, пошел в сторону побережья. Ветер за ночь стих полностью. На идеальной глади Обского моря не было ни единой морщинки. На берегу он разделся донага, зашел в теплую, как парное молоко, воду, с удовольствием вымылся, начиная с лица и заканчивая тем, о чем в приличном обществе, при дамах, вслух не говорят.

Минут через десять, наплескавшись и наплававшись, Степа вернулся на берег. Он неспешно оделся, ощущая ловкость и бодрость во всем теле, несколько раз энергично взмахнул руками, подпрыгнул на песке, разминая мышцы, потерявшие тонус от долгого ночного лежания на земле.

По дороге к лагерю, обратно он решил немного сократить путь, прошел через участок леса, который от позапрошлогодней бури пострадал больше всего. Путь Степе к лагерю перегораживали несколько толстых стволов, поваленных на землю коротким летним шквалом. Но он смело шагнул вперед, ловко перелез через одну сосну, перепрыгнул через другую…

И вдруг его внимание привлек посторонний звук. Звук периодически повторялся, он был довольно громким, и шел откуда-то из глубины завала.

Звук, которого не должно было быть в предутреннем лесу. Не должно, если…

Если только он не принадлежал "зайцу", ускользнувшему от "охотников" на катере Владимира. Судя по тембру и периодичности повторений, "Ван Дамм", если это был именно он,… храпел.

Степа едва не подпрыгнул от радости. "Вот так дела! – Подумал он. – Если это "сайгак", то деньги наверняка должны быть при нем!".

При мысли о восемнадцати тысячах долларов у него потеплело в душе. Степа перехватил автомат за середину, стал осторожно подкрадываться к источнику звука.

Минут через пять или семь он подошел настолько близко к тому месту, где спал храпящий человек, что, если бы сделал еще один два шага, он смог бы увидеть этого человека полностью. У него громко забухало в горле, от возбуждения он даже перестал дышать.

Прошло еще целых тридцать или сорок секунд, когда он увидел, наконец, того, кто так беззаботно храпел под деревом в центре его, Степы, острова. Где-то глубоко-глубоко в душе Владимир уже решил: кто бы это ни оказался, ему не избежать участи "зайца". И дело, конечно, не в личности человека, непонятно пока как попавшего на остров в шести километрах от ближайшего берега. Дело – в тех восемнадцати тысячах долларов, которые неминуемо придется возвращать, если охота не состоится. Раньше призовой фонд составлял всего семь тысяч "зеленых". Но в этот раз черт дернул его сложить в пояс почти все деньги…

Но когда он сделал последний шаг и увидел лицо спящего, у него сердце едва не выпрыгнуло из груди – под поваленным бурей деревом спал тот самый мужик, "заяц", которого он привез сюда почти сутки назад. А это значит, охота все-таки состоится!

Серегу что-то больно ткнуло в бок. Раздался хрипловатый от неожиданно нахлынувшего волнения голос Степы: "Вставай!". Быков проснулся, открыл глаза. Метрах в четырех от него, с автоматом у плеча, стоял хозяин подвала и катера. Стоял почему-то один. Ствол АКМа с накрученным на него глушителем смотрел Сереге точно в лоб, а по довольному лицу Степы нетрудно было понять: теперь пощады точно не будет.

Быков протер одной рукой глаза, немного повернулся, прикрывая телом туристский топорик, оперся другой рукой на землю. Его взгляд скользнул по довольному лицу Степы, по автомату, нацеленному ему в грудь… И вдруг тренер заметил, что АКМ организатора "сафари" все еще – на предохранителе, и чтобы выстрелить, тому потребуется как минимум одна-две секунды. И это при условии, что патрон – в патроннике.

– Че разлегся, пидор, вставай! – "Приободрил" его Степа, сопроводив свою "просьбу" движением ствола. И тут его взгляд скользнул по туловищу "Ван Дамма". На лице у Степы отразилась такая тревога, что Серега едва не улыбнулся, не смотря на всю трагичность для него ситуации.

– А где деньги? Где деньги, гондон? – С яростью и гневом в голове крикнул к Быкову Степа, на долю мгновения вообразив, что сумка с баксами может в этот момент находиться как раз на его катере, который уже должно было прибить ветром к берегу.

– Денег нет! – Раздельно, с чувством, зло и мстительно выпалил в лицо Степе Быков, надеясь, что тот потеряет самообладание хотя бы на долю секунды, замахнется на него автоматом. И тогда…

Но Степа все сделал по-своему. Он с непроницаемым, "каменным" лицом поднял АКМ к плечу, опустил ствол, прицелился в ногу "зайца" и нажал на курок.

Автомат не выстрелил. Степа недоуменно развернул оружие, быстро осмотрел его с обеих сторон, увидел опущенный вниз предохранитель, звучно щелкнул им, давая ход затвору автомата… Когда он вновь поднял глаза, чтобы повторно прицелиться в ногу "сайгака", он успел заметить только черную молнию, которая, как ему показалось, вылетела из опущенной вниз руки мужика. Молния звонко ударила его по лбу, Степа на мгновение потерял сознание и упал на спину.

Серега быстро подошел, стянул автомат с плеча Степы. Он похлопал по карманам бывшего борца, ничего интересного не нашел. Только на правой ноге был пристегнут снизу и сверху красивыми тонкими кожаными ремешками охотничий нож. Быков расстегнул ремешки, потянул ножны на себя…

Степа стал подавать признаки жизни. Он зашевелился, заскреб могучими руками по песку. Серега резво отскочил от опасного противника, перехватил поудобнее оружие, моментально скрылся в предутреннем полумраке Волчьего острова. Убивать Степу, равно как и любого из тех, кто хотел поохотиться на него, он не хотел.

Он потянул на себя затвор, убедился, что в стволе теперь патрон есть. Что ж, Фортуна опять улыбнулась ему. Серега осторожно выглянул из-за камня. Все спокойно. Он вернулся на свое место под камнем, пристегнул на правую голень "трофейные" ножны.

…Серега встал, перехватил автомат и двинулся на восток.

И тут же сбоку затрещали два автомата, защелкал сзади пистолет, сверху на Быкова посыпались куски сучьев и хвоя.

Серега инстинктивно пригнулся, сломя голову бросился вперед, думая только о том, как бы не споткнуться и не упасть. Вдогонку ему стали стрелять длинными очередями. Одна из пуль срикошетила от толстого поперечного соснового сука, под которым только что пробежал Быков, горячо жиганула его по левой икроножной мышце, сбоку. Серега громко вскрикнул. В стане его преследователей раздался торжествующий многоголосый крик-рев.

Но Быков быстро справился с болью, прихрамывая, припустил дальше, к высокому берегу, под которым намеревался укрыться от преследователей.

Степа и "охотники", надо отдать им должное, из опасения "поймать" встречную пулю, вдогонку за раненным "зайцем" не побежали. Они спрятались под упавшим деревом, распределили роли; договорились, что связь будут держать по рации, каждые пять – десять минут.

Для успешного завершения "сафари", особенно на вооруженного противника, им нужно было "выдавить" "зайца" на открытую площадку, то есть на другой конец острова. И уж там, где пляж простреливается со всех сторон, они наверняка прикончат этого дерзкого малого.

"Но сначала он расскажет, куда спрятал сумку с долларами!" – Настоял Степа. Аркадий, Павел и Виктор переглянулись, но вслух возражать не стали. Для них возврат денег не был первоочередной задачей. Они заплатили деньги за удовольствие поохотиться, они это удовольствие получают, так что деньги вполне можно считать потраченными не напрасно.

За удовольствие нужно платить. И предприниматели были не против.

Серега скатился вниз, под козырек из дерна и травы, быстро переполз в сторону. Он выглянул из-за укрытия, стараясь определить, с какой стороны ему ждать нападения. Через несколько минут "охотники" сами развеяли все сомнения. Они дружно заходили на Серегу справа, по всей видимости, намеренно оставляя "зайцу" возможность сместиться влево. Быков не стал мешкать, проворно переполз вдоль земляного козырька влево. Степа и его клиенты заметили его движение, открыли беспорядочную стрельбу по тому месту, где только что торчала голова "сайгака".

Быков, помня, что патронов у него мало – всего один рожок, отстреливаться не стал, только еще дальше переместился вдоль берега. Однако "охотники" оценили его нерешительность по-своему. Виктор выскочил из-за дерева, за которым он прятался, не скрываясь, бегом побежал в сторону участка берега, за которым он видел Серегу последний раз. Он приподнял автомат, осторожно выглянул вниз, на берег. Там никого не было. На желтом глиняном грунте отпечатались только подошвы кроссовок "зайца" и несколько капель крови, вытекшие из его раны на ноге. Виктор осторожно спустился вниз, стал по следам двигаться в сторону убежавшего "сайгака". Двое его спутников, воспользовавшись тем, что Виктор, возможно, отвлечет на себя внимание "зайца", быстро и незаметно стали перемещаться вправо, намереваясь обойти Серегу с другой стороны и взять его, таким образом, в "клещи". Третий охотник – Степа – занял позицию напротив того места, где под берегом мог прятаться раненный "заяц".

Виктор пыхтел, как паровоз. Он соскальзывал ногами по крутому склону, руками опирался в желтый глиняный бок острова, медленно, но неуклонно продвигался вперед, к тому месту, где нашел себе временное укрытие "заяц". Его ноги, обутые в армейские, с толстой рифленой подошвой ботинки, то и дело мелькали в прицеле у Сереги, но он никак не мог заставить себя нажать на спусковой крючок. Дома у "охотника" наверняка были мама, жена, дети… Быков очень не хотел его убивать, он готов был даже пожертвовать своей жизнью ради жизни этого незнакомого ему человека. Потому что совершенно искренне считал свою жизнь менее ценной, чем жизни людей, которые его сейчас окружали. И если бы не угроза расправиться с его семьей, он давно бы выбросил АКМ и, распрямившись, шагнул бы навстречу дулам автоматов Калашникова. Но… Жена и дети были далеко, они ничего не знали об опасности, грозящей им. И защитить их сейчас мог только он. Значит… Если "охотник" подойдет еще немного, у него не останется выбора.

Виктор тоже увидел, наконец, кусочек кроссовки, выглядывавшей из-за глиняного разлома берега. Он потопал левой ногой, утрамбовывая площадку для опорной ноги, удобнее устраиваясь для стрельбы, поднес стальной приклад автомата к плечу. В оптику прицела отчетливо был видна половина ступни "зайца", притаившегося в пятнадцати или семнадцати метрах впереди. Виктор нажал на курок.

Пули со свистом взрыли глину у самой ноги "сайгака", не причинив тому ни малейшего вреда. Нога исчезла. Вместо нее на мгновение показался конец глушителя, он уставился в лицо Виктору и смачно плюнул ему огненной струей точно в лоб. Виктор откинулся назад, покатился вниз, ровняя телом и без того ровный западный склон Волчьего острова. Серега выглянул из укрытия. Увидел, что Виктор был один, моментально понял, что трое других "охотников" наверняка где-то рядом, но с другой стороны. Он быстро засеменил по склону вперед, поминутно оглядываясь на то место, где только что пытался найти себе спасение. От земляного козырька он глянул вниз, на автомат Виктора, прикидывая, сколько времени ему понадобится, чтобы спуститься вниз, вытащить магазины… Решил, что не ст оит, быстро двинулся вперед, намереваясь как можно быстрее скрыться за поворотом и выбраться наверх. Берег с его навесами едва не стал для него ловушкой. Нужно было выбираться в лес…

"Охотники" молча постояли на берегу, пытаясь понять, как погиб их товарищ. В конце концов, Степа полез вниз, наказав Аркадию и Павлу внимательно следить за лесом у них за спиной.

Обратно он вылез минут через десять, сильно испачкался влажной с утра глиной. В руках он держал автомат Виктора и, судя по всему, не собирался делиться патронами из запасных рожков ни с кем. Аркадий и Павел переглянулись, но ничего не сказали. Они только сейчас стали понимать некоторые мотивы поступков Степы, в частности, его желание спрятать деньги в сумку на поясе жертвы. Степа, как бывший "бык", готов был "нагреть" на "бабки" даже своих клиентов. И уж точно не дорожил их жизнями. Это кое-что меняло в планах "охотников". Например, теперь они доверяли Степе еще меньше, чем прежде. Стало ясно: в ситуации, когда у "зайца" неожиданно оказалось оружие, каждый будет спасать прежде всего, свою шкуру.

– Ну, что там? – Скорее из вежливости, чем из необходимости, поинтересовался Аркадий.

– Там? Хреново там! Выстрел – в голову, точно в середину лба, над переносицей. И вряд ли – случайный. Очереди мы не слышали. Значит, стрелял одиночными. Прицеливался недолго… Скорее всего – профессионал. – Сделал, наконец, он свой вымученный вывод.

– Да ты где нашел-то его?

– Как где? На вокзале. Позвонил одному знакомому, попросил иногороднего. Не понимаю, как он смог умудриться "подогнать" мне местного? Да еще "профи"?

Ладно, с этим мы будем разбираться позже. А пока нам нужно найти и прикончить этого долбанного стрелка, снайпера сраного. Кстати, а почему вы стоите у него, на виду как три тополя на Плющихе?

– А я понял этого мужика! – Ответил за всех Аркадий, даже не "дернувшись" после слов Степы". – Он не будет стрелять нам в спину, и не будет стрелять вообще до тех пор, пока не увидит непосредственной угрозы своей жизни, как это было с Виктором. Если мы не станем продолжать охотиться на него, все останемся живы – он мы, и он.

– А если продолжим то, ради чего приехали сюда? – Не выдержал Павел.

– Тогда, возможно, мы сможем забрать у него деньги, если все наши дальнейшие действия построим, как надо, то есть все спланируем, исходя из имеющейся угрозы и существующих ресурсов – человеческих и материальных.

– Переведи! – Не то пошутил, не то на полном серьезе спросил Степа.

– Договориться надо сначала, кто и что будет делать, вот что! – "перевел" за Аркадия Павел.

…Судя по тому, что мужики от него не прятались, можно было предположить, что они его не боялись. Значит, наверняка поняли, что Виктора он убил из-за того, что у него просто не было другого выхода.

Это понятно. Но какие выводы из этого они сделают, что предпримут дальше?

Быков снова прильнул к окуляру прицела. Один из мужиков на поляне, Аркадий, что-то чертил тоненькой палочкой на поляне, двое других его внимательно слушали. "План вырабатывают!" – Догадался Серега. – "Ну-ну… Посмотрим, что у вас за план". Он еще немного понаблюдал за "охотниками", вспоминая некоторые особенности рельефа острова. Неожиданно он подумал, что неспроста это Степа доставил его на Волчий остров за несколько часов до начала охоты. Степа, конечно, законченный мерзавец, но уж точно не дурак. Значит, в таком его поступке был определенный смысл. Вот только какой?

Серега хотел было еще раз повторить свой "фокус" – остаться в засаде прямо под "носом" у "охотников", но передумал. Павел, Аркадий и Степа наверняка уже догадались, что он в первый раз далеко не убегал. Значит, ждут от него точно такого же действия и сейчас.

"Повторяться" нельзя!" – Тут же решил Быков и быстрым шагом, временами переходящим в бег, отправился в другой конец острова. По пути он приметил отличное убежище – поваленный ствол дерева, камни… Почти нора. В такой "норе" от охотников скрываться можно вечно. Серега уже сделал было шаг в сторону "берлоги", но неожиданно что-то остановило его. Догадка словно молнией пронзила его мозг. Он решил проверить версию, столь неожиданно появившуюся у него в этот миг. Он закинул автомат за спину, подошел к высокой, с толстой шершавой корой, сосне, цепляясь за сучья и неровности ствола, осторожно полез вверх. Метрах в пятнадцати над землей он нашел удобную развилку, основательно устроился в ней. Перехватил АМК поудобнее, стал ждать "гостей".

"Охотники" пожаловали минут через двадцать. Нужно отдать им должное: мужики все происходящее воспринимали теперь очень серьезно. Двигались они, как им казалось, совершенно бесшумно, к единственному входу в "нору" явились почти одновременно. Причем двое из них осторожно подходили с боков и спереди, а третий – это был, конечно, Степа, стоял над входом в "берлогу" сверху, готовый в любой момент открыть огонь по "зайцу", если тот неожиданно выскочит из своего укрытия.

Не обнаружив в "норе" Серегу, они, словно по команде, двинулись дальше, как нетрудно было догадаться – к другому укромному местечку острова, хорошо известному Степе.

"Все ясно!" – Сделал вывод Быков. – "Этот Степа неспроста позволил мне "погулять" по Волчьему острову пару часов. Чтобы потом знать, где меня искать! Ну, Степа, ну молодец! Надо же было до такого додуматься!".

Он не стал спускаться вниз. Сверху было видно намного больше, чем снизу, да и "охотники", пока не проверят все "норы", не догадаются, что "заяц" может быть, например, на дереве. Впрочем… Если кто-то из них обратил внимания на несколько капель крови, оставшихся у подножья сосны, на которую забрался Серега…

Быков подвигал плечами, размял затекшую спину. Он сидел на сосне почти час, некоторое время назад потерял из виду "бригаду" "охотников", скрывшихся в поисках "сайгака" в восточной части острова. По его расчетам, должно было пройти еще не мене получаса, когда вооруженная троица начнет анализировать результаты поисков и выдвигать новые версии, куда он, Серега мог спрятаться на этом довольно небольшом острове.

Но он ошибался.

В восточной части острова укромных мест было не в пример меньше, на западной. Когда Степа, Аркадий и Павел вышли на покатое побережье Волчьего острова, у них сразу стали рождаться версии – одна фантастичнее другой. И гадать бы им до вечера, как опять смог улизнуть от них этот непонятный мужичок, если бы не наблюдательный Аркадий. Он неожиданно вспомнил, что видел пару свежих капель крови недалеко от первой "берлоги", кажется, под высокой и толстой сосной. Он же высказал и предположение, что "сайгак", скорее всего, скрылся от "охотников" на дереве, возможно, именно на том, под которым они видели его кровь.

– Постой-ка! – Сказал Степа. – Если ты не ошибаешься, и "заяц" до сих пор сидит на сосне, то мы, при желании, сможем увидеть его в оптический прицел во-он с того пригорка!

Мужики гурьбой кинулись на указанную Степой возвышенность.

Не сразу, но "ту самую" сосну среди других высоких деревьев, нашли. Аркадий не ошибся: заяц, живой и здоровехонький, как ни в чем, ни бывало, спокойно, не ожидая опасности, сидел в развилке ствола. При желании его можно было "снять" из автомата со снайперским прицелом прямо оттуда, откуда его увидели "охотники". Пробираться к нему поближе для более верного выстрела тоже было ни к чему: мужичок мог заметить с дерева их движения.

Сразу возник спор: кому стрелять первым. Степа, как организатор "сафари", сразу поставил себя на третью "строчку" среди желающих поупражняться в меткости в стрельбе по мишени, удаленной метров на шестьсот. Аркадий долго не хотел уступать Павлу право первого выстрела, но потом решил, видимо, что не стоит накалять обстановку и согласился стрелять вторым, недовольно проворчав, что в случае промаха "заяц" успеет спрыгнуть с дерева до того, когда Аркадий успеет прицелиться в него.

Павел готовился тщательно. Он прислонился к дереву, тщательно вытоптал площадку под опорную ногу, морща лоб, что-то высчитывая "про себя", сделал несколько щелчков на оптическом прицеле автомата.

Наконец, он прицелился, затаил дыхание.

Степа заворожено смотрел, как он медленно тянет на себя спусковой крючок; отпускает, потом снова тянет.

Наконец, прогремел выстрел. Но не один, как следовало ожидать при стрельбе на такое расстояние, а целая очередь – волнуясь, Павел забыл переключить АКМ на стрельбу одиночными выстрелами.

Степа и Аркадий одновременно поднесли к глазам прицелы автоматов, пытаясь определить, попал или нет в "сайгака" Павел. На суке никого не было.

– Ну, что, попал? – Выдохнул Степа.

– Не знаю! Кажется, попал. Я точно видел, что после выстрела он повалился вниз…

– Что ж, пойдем, проверим! – "Охотники" бегом бросились в лес.

Лодочный мотор "ожил" с третьего или четвертого рывка сыромятного ремешка от могучей руки Михаила. Шел уже седьмой час утра, Солнце поднялось над Обским морем довольно высоко. Александр слил из канистры остатки бензина в бак катера, Миша, Игорь и Вовчик дружно запрыгнули в дюралевого монстра. Миша оглянулся назад, увидел, что около четырех автомобилей – грузовой, и трех легковых – сиротливо стоит всего лишь брат-близнец Вовчика, в душе у него заворочался червячок сомнения.

– Знаете, что мужики! – Прервал он громкие упражнения Вовчика с "Вихрем", "прогревающим" лодочный двигатель. – Нельзя Сашку оставлять здесь одного. Нужно кому-то статься еще. – Он выразительно посмотрел на Вовчика. У гения математики от возмущения раздулись щеки, он хотел что-то возразить, но потом оглянулся на Александра, мельком глянул на Игоря и недовольно прошел к носу катера, чтобы спрыгнуть на берег. По его лицу было видно: Миша, как всегда, прав, но от этого "обида" Вовчика на несправедливую судьбу меньше не стала.

Он легко соскочил на берег, уперся руками в катер, сталкивая его в воду. Судно, послушное его воле, соскользнуло в Обское море, взревел мотор, и катер, уверенно ведомый могучей рукой адвоката, резво помчался к темной полоске суши напротив того места, где остались на берегу Вовчик и Александр.

В Серегу едва не попали. Его спасло только невероятное везенье: надо же было такому случиться, но в практически полное утреннее безветрие, в секунду, предшествующую выстрелу, откуда-то налетел легкий порыв ветра, шевельнул крону могучего дерева, ствол качнулся вслед за ветвями и… принял в себя одну или две пули, предназначавшиеся Быкову. От неожиданных звонких ударов о ствол Серега едва не свалился на землю, чудом удержался на суку. Он свесился вниз, зацепился руками и ногами за толстую шершавую долгожительницу острова и быстро сполз по ней на землю.

Серега никогда бы не допустил подобной оплошности – позволить беспрепятственно стрелять по себе, любимому, если бы не одно очень важное обстоятельство. Осматривая в оптику АКМа окрестности Волчьего острова – дальние и ближние, он к немалому для себя неудовольствию, обнаружил два судна, которые, без сомнения, держали курс к тому клочку суши посреди Обского моря, где сейчас охотились на него трое здоровенных мужиков.

Первое судно – белый катер неизвестного размера, по всей видимости, катер Степы, найденный все же его знакомыми или подручными, шел к острову с востока. Более подробно рассмотреть, что это за судно и сколько на нем человек, мешало Солнце, немилосердно слепившее Сереге глаза отражением своих лучей от гладкой, как масло на сковородке, поверхности моря.

Второе судно – серый катер, без настройки, быстро двигался к Волчьему острову с юга. На его борту угадывались всего два человека, но из-за огромного пока расстояния в два силуэта могли сливаться хоть шесть, хоть восемь человек.

К "охотникам" шла подмога.

Ждать "милости от природы" больше было нельзя. Чтобы хотя бы просто увеличить свои шансы на выживание, нужно было покончить с "охотниками" до высадки на остров людей с белого катера и серой лодки.

Документы, по которым кто-то мог бы разыскать его семью после "сафари", Серега спрятал очень надежно. Очень. Значит, его смерть не откроет дороги к его семье больше никому. При условии, конечно, что все "охотники" будут мертвы.

На решение этой задачи у Быкова оставалось не больше пятнадцати минут. "В лучшем случае – пятнадцати минут!" – Поправил себя Серега, прикинув скорость, с какой перемещалась к острову серая лодка с двумя силуэтами над ней. – "Через одну – две минуты здесь будут "охотники". Наверняка бросились проверять, жив я или нет, когда увидели. Что на дереве меня больше нет. Та-ак… Здесь рядом нет места, в котором можно укрыться, чтобы, как положено, "встретить" непрошенных "гостей". – Подумал Быков, повертев головой несколько секунд, еще раз внимательно осмотрев полянку. – "Нужно искать другое место!"

Он двинулся в сторону западной оконечности острова, "по инерции" подыскивая, куда бы еще раз "прислонить голову".

"Стоп!" – Неожиданно сказал он себе. – "Времени осталось не больше десяти – двенадцати минут до того, как к острову начнут причаливать помощники "охотников". Какое, к черту, прятаться?! Атаковать нужно… Нападать! Если хочешь, конечно, остаться жив!"! – Возразил ему внутренний голос.

Серега остановился, повернулся обратно, оглядел не очень плотную стену соснового леса. Через пару секунд он сдвинулся вправо, поднялся на пригорок, спрятался за толстой сосной, венчающей эту выпуклость суши. Осмотревшись, он предположил, откуда примерно должны были появиться "охотники". "Вряд ли он окажутся на полянке одновременно!" – Решил Быков, осматривая возможные пути к отступлению, сразу после того, как он откроет огонь и будет обнаружен.

Пыхтение одного из охотников стало слышно метров уже за пятьдесят. Серега внимательно прислушался к шипящим и свистящим звукам, доносившимся со стороны леса и на всякий случай присел пониже. "Паровозный" "охотник" запросто мог быть отвлекающим фактором, составной частью "ловушки", уже подготовленной, возможно, для него ушлыми любителями пейнтбола по-русски.

По мере приближения "паровоза" к зеленой границе, отделявшей лес от поляны, за которой устроил свою засаду Быков, сердце Сереги билось все чаще, все сильнее. Он стал даже сомневаться, что сможет надежно прицелиться. Однако все его сомнения развеял… Павел. Где-то недалеко от края поляны он остановился. Слышно было, как он старается поменьше и пореже дышать. Бывшему тренеру на какую-то секундочку это показалось даже смешным; у него в душе шевельнулась жалость к давно не тренировавшемуся предпринимателю. Но он тут же взял себя в руки, вспомнил, чем грозит ему и его семье всего одна его секундная слабость. Быков еще раз внимательно осмотрел кусты и деревья вокруг полянки, осторожно поднес к плечу автомат, не закрывая левого глаза, посмотрел в прицел правым. На противоположном конце полянки шевельнулась пушистая, поросшая длинными зелеными иголками веточка. Из-за нее показалось сначала черная вороненая труба глушителя, а потом – озабоченно-настороженное лицо охотника за человеком.

Этот самый человек, примерно тридцати метрах от него, поймал в перекрестье прицела его лоснящуюся от пота физиономию, затаил дыхание, немного потянул на себя спусковой крючок, выбирая свободный ход курка. Наконец скоба уперлась во что-то. Серега дождался паузы между ударами сердца и очень легким движением потянул курок на себя.

Павел на какое-то мгновение замер. Взгляд его перестал блуждать по окрестным зарослям, остановился. "Охотник", стоймя, стал медленно заваливаться назад и через две-три секунды упал навзничь, раздавив под собой большой крепкий белый гриб.

Серега с печалью на лице посмотрел на "охотника", опустил автомат. Нужно было уходить. Через несколько секунд на поляну подтянутся двое оставшихся любителей пострелять по живой мишени, и неизвестно, с какой стороны поляны они это сделают. Не исключено даже, что именно сейчас, в этот самый момент они уже целятся ему в затылок из своих АКМ.

Быков даже поежился. От каких мыслей спина у него покрылась "гусиной кожей", как при ознобе. Он присел, внимательно осмотрелся по сторонам, оценивая обстановку, через секунду растаял среди ветвей, качнувшихся ему вслед. Чтобы зайти к поляне с другой стороны, нужно было сделать по лесу круг.

Степа и Аркадий осторожно приблизились к Павлу, наклонились над ним. Так и есть – маленькая аккуратненькая дырочка точно посреди лба, капелька крови, стекшая по лицу.

– Послушай! – Неожиданно спросил Аркадий. – Как ты думаешь, Павел стрелял в "зайца", или нет?

– А что такое? Стрелял, наверное. Ты же сам говорил, что "сайгак" не нападает на тех, кто ему не угрожает непосредственно.

– Говорить-то говорил… Но как тогда объяснить вот это? – Он ткнул глушителем в предохранитель автомата Павла, который стоял в верхнем положении. – И гильз не видно…

– Ты, думаешь, что ошибся тогда, на поляне?

– Нет, не думаю… Он же мог тогда стрелять, но не стал. А теперь мог не стрелять, но выстрелил. Что-то изменилось за это время, что-то произошло. Но что?

– Трудно сказать… Я не понимаю, что так быстро могло изменить его отношение к нам.

– А я, кажется, догадываюсь. Подсади-ка меня! – Обратился он к Степе, подойдя к сосне, у которой нижние сучья росли примерно в трех метрах от земли. Владимир наклонился. Аркадий забрался к нему на спину, оперся коленями на плечи. Степа стал медленно выпрямляться. Когда он принял вертикальное положение. Аркадий стоял у него на плечах. Он зацепился руками за сук, подтянулся, оперся ногами о ствол дерева, довольно ловко для столь большого тела полез наверх. На высоте примерно полутора десятков метров он остановился, поднял к лицу автомат, через оптику стал по периметру оглядывать водное пространство, окружавшее остров.

Неожиданно он быстро закинул автомат за плечо, резво спустился вниз.

– Бежим! – Сказал он Владимиру, потянув его за рукав. – По дороге все объясню!

Серега практически заканчивал свой "круг", когда мимо него, ломая кусты, словно небольшое стадо кабанов, пронеслись двое "охотников". Судя по шуму, который они издавали при движении, они двигались в сторону восточного побережья Волчьего острова, судя по скорости и "скрытности" – они очень надеялись найти там спасение.

"Не иначе кто-то приплыл еще!" – Кольнула догадка обескураженного тренера. Не долго думая, он быстро двинулся вслед за "кабанами", логично рассудив, что в шуме, создаваемом ими самими, шелест веток о его одежду будет неслышимым.

"Охотники" остановились только за бугром, отделявшим песчаный пляж от лесной части острова. Они быстро разошлись в стороны примерно на тридцать-сорок метров друг от друга, устроили свои огневые позиции так, чтобы сектор обстрела был максимальным, полностью закрывал пространство перед восточной частью острова, а также, чтобы они могли подстраховывать друг друга на случай неожиданного нападения сбоку.

– Чё случилось-то? – Спросил, наконец, Степа, с трудом отдышавшись от быстрого бега по пересеченной местности.

– Ты на море посмотри! – Вместо ответа порекомендовал ему Аркадий. Степа оглянулся. Взял на прицел яркую дорожку бликов он восходящего Солнца. В самой ее середине он почти сразу увидел… собственный катер. На катере темнело около дюжины точек, которые по мере приближения судна к острову обретали контуры человеческих тел. "Нашли!" – Обрадовался Степа. – "Нашли катер и нашли остров, где мы с ребятами… Теперь нужно только продержаться. Максимум через пять или шесть минут "братва" будет на острове. И тогда… Тогда этого сраного снайпера они порежут на ломти. Будут "строгать" медленно, с наслаждением. Живого. Как тогда…".

Степа представил, как его нож отрезает куски плоти от "зайца", как течет кровь по его ножу, как громко и обреченно визжит "сайгак", умоляя – нет, не о пощаде, а о том, чтобы поскорее прикончили его. На сердце у него словно пролился бальзам. На душе стало тепло, сладко, от предчувствия крови у Степы вновь возбужденно затряслись руки.

Он повернулся к лесу, осмотрел границу леса через оптический прицел.

Неожиданно ему показалось, что одна из веточек шевельнулась. За ней точно кто-то был. Степа прицелился чуть пониже веточки, левее – именно там должно было находиться тело человека, который находился сейчас за покачивающейся веточкой. Он плавно нажал на курок, короткими очередями посылая пули в лес, в котором должен был находиться "сайгак".

Шевеления прекратились. Степа вновь оглянулся назад, оценивая расстояние между катером и островом. Ждать оставалось еще меньше.

Серега осторожно отполз в сторону, бросил на землю тростинку, которой он шатал сосновую веточку. "Разведка" показала, где находится один из "охотников". Судя по слабым нервам – Степа. Значит, Аркадий – где-то в другом месте, скорее всего, правее. Аркадий был намного умнее и выдержаннее Степы, а, значит, намного опаснее. Сначала нужно было заняться им.

Быков углубился немного в лес, перебежал к самому правому краю острова, лег на песок прибрежья, стал медленно подползать к рубежу, из-за которого он сможет увидеть позицию Аркадия. Не стоило забывать ни на секунду, что в тот самый миг, когда Серега сможет заметить противника, тот сможет сделать то же самое.

Аркадий Серегу не заметил. Об этом можно было судить по тому, что часть стопы, обутая в туристский ботинок и видимая из-за земляного холма, за которым притаился "охотник", никак не отреагировала на появление в поле зрения Аркадия "сайгака".

Быков перекрестился, шепотом сказал: "Прости меня Господи!", упер приклад в плечо.

…После первого выстрела нога Аркадия дернулась, раздался громкий вскрик. За бугром чувствовалось какое-то движение. Спустя какое-то время из-за холмика показался краешек согнутой ноги. Серега поймал в прицел обтянутое камуфляжем колено, вновь плавно нажал на спуск. Крик раздался более громкий, над бугром что-то мелькнула и сбоку от него показалась…голова Аркадия. Судя по всему, он так и не понял, откуда в его ногу прилетали пули. Быков прицелился в темный затылок "охотника" и медленно опустив веки, плавно нажал на курок.

За холмом все стихло.

Серега приподнялся на колено, в прицел посмотрел в сторону моря, откуда должен был появиться катер. Белое судно Степы заметно было уже без прицела. В окуляр оптики хорошо было видно, что на катере – не менее десяти человек; мужчин. Оружия у них Быков не заметил. До того момента, когда катер уткнется носом в песок Волчьего острова, оставалось не более трех минут.

Медлить было нельзя.

Серега перехватил автомат, прихрамывая, перебежками, ежесекундно меняя направление движения, двинулся к тому месту, где, как он точно знал, находится главный виновник трагедии, разыгравшейся на острове сегодняшним утром – Степа.

Владимир увидел, что "сайгак" больше не прячется, понял, что Аркадия больше нет. Гнев и злоба жаркой волной обрушились на него. Он в порыве бешенства выскочил на пляж из-за ивы, за которой прятался, побежал навстречу прихрамывавшему "сайгаку".

– Чё, сука! – Заорал он. – Чё, гондон? Всех победил, да? Меня теперь хочешь убить? Да? Хочешь? Ну, на! Возьми, сморчок! – Он рванул на груди камуфлированную куртку. Серега от неожиданности остановился, опустил автомат. Степа сейчас был похож сейчас на коммуниста, которого расстреливали враги Советской власти. А стрелять в коммуниста…

Его секундным замешательством Степа воспользовался мастерски. Он быстро сократил расстояние между собой и "зайцем", подошел на расстояние двух или трех шагов, остановился.

– Чё не стреляешь? Ссышь? – Со злобой в голосе бросил он Сереге. – Чё, слабо убить безоружного человека? – Степа демонстративно отбросил в сторону автомат Калашникова. – Иди сюда, сука, я тебя собственными руками удавлю! – Степа сделал один из трех последних шагов, отделявших его от Быкова.

Серега на долю мгновения задумался, спокойно посмотрел в глаза Владимира.

– Почему, слабо? – Не повышая голоса, спросил он. – Нет, не слабо. – Он поднял автомат и направил его в грудь Степы. Степа замер, как будто наткнулся на навидимую, но прочную стену. Быков надавил на курок. В автомате что-то сухо щелкнуло. Осечка. Степа мгновенно вышел из ступора, стал правой рукой шарить у себя за спиной. Быков дернул на себя затвор автомата, на песок выпал патрон с пробитым капсюлем. Степа резко дернул рукой из-за спины. В руке у него темнел какой-то предмет. Он стал быстро поднимать его на уровень груди Быкова… Рука у Владимира не дрожала, она двигалась мощно и неотвратимо.

Серега повел стволом вслед за рукой бывшего борца, "поймал" ее движение, "вписался" в него, плавно нажал на спусковой крючок. Одинокая пуля со свистом выскочила из глушителя, отсекла палец на руке Степы и напрочь выбила оружие из его руки.

Владимир даже не глянул на раненную руку. Он взревел, как медведь, и бросился на Быкова всем телом, намереваясь одним движением смять ненавистного "зайца", прижать его к песку, добраться, наконец, до его горла.

Серега даже не успел выстрелить – настолько стремительной была атака бывшего борца. Степа ударил его своими могучими плечами в грудь, да так, что Быков отлетел от него на несколько метров. Оружие упало в стороне, Серега свалился на спину. Он быстро вскочил, принял оборонительную стойку. В этот момент Степа напал снова. Он навалился всем своим богатырским телом на противника, намереваясь свалить его на спину и придавить своей тушей сверху. Быков быстро сгруппировался, согнулся, упал на спину назад, перекатываясь, словно колобок. Падая, он выставил правую ногу вверх, Степа по инерции налетел на нее, как на рычаг, и перелетел через голову Сереги дальше. Быков продолжил кувырок назад и через долю секунды оказался сидящим сверху на Степе. Навыки, намертво вбитые Михаилом Файвовичем, не подвели в самую критическую минуту.

Но Степа был все же намного сильнее. Он ухватил Серегу за плечи, легко перевернулся, подмяв противника под себя. Он навалился на него весом всего своего могучего тела, левой, здоровой рукой сжал горло ненавистного "сайгака", стал душить его. Быков сначала пытался обеими руками оторвать могучую лапищу, сжимавшую его шею, но не смог. Вдруг вспомнил о ноже, кожаными ремешками пристегнутом к голени. Он изогнулся, пытаясь достать клинок, но тоже не смог. Тогда он, уже теряя сознание, с трудом набрал в легкие немного воздуха, смачно плюнул кровавую слюну в лицо своего душителя. Степа вытерся предплечьем правой руки, на мгновение ослабил давление на Серегу. Быков изловчился, согнул правую ногу. Дотянулся кончиками пальцев до ножа…

Клинок вошел в плоть бывшего борца неожиданно легко. Степа взревел, но хватку на шее Сереги не ослабил. Быков, чувствуя, что слабеет с каждой секундой, ударил еще… Степа опять заревел, но видно было, что этот удар тоже не доставил ему серьезных неприятностей. Тогда Быков, понимая, что у него остался шанс на один-единственный, последний удар, догадался, что пока он попадал Степе в его большой, покрытый толстым сальником живот, котором нет жизненно важных органов и крупных кровеносных сосудов.

Теряя сознание, он согнул руку и, что есть силы, ткнул Степу ножом в левую сторону груди, напротив того места, где у обычного человека находиться сердце. Владимир вырвал нож из руки Быкова, полоснул его по груди… Потом он как-то странно хрюкнул, вздрогнул, стал заваливаться на бок.

Серега с большим трудом сдвинул с себя тяжелое тело. Степа был еще жив. Он что-то пытался сказать, с ненавистью смотрел на своего противника. Быков подошел к автомату, поднял его. Бывший борец увидел, как темный кружок в центре глушителя поднимается в сторону его лица…

Наступила темнота.

Глава 12

Ревизия раны

…Невыносимо болела грудь. Она быстро окрасилась алой бахромой, тоненькие струйки крови медленно стекали по груди и застревали где-то под одеждой. "Наверняка этот бугай еще и повредил в горле что-то!" – Подумал Серега, растирая шею и подбирая автомат Аркадия. Он отщелкнул рожок с патронами – двойной, перемотанный грязным лейкопластырем, быстро глянул в него. Быков качнул обоймами в руке, пытаясь определить на вес, как много патронов осталось в них. Решил, что вполне хватит для продолжения "войны" на Волчьем острове. – "Пока "братва" не высадилась на острове, преимущество – на моей стороне" – Думал Серега. – "Но как только Степина подмога окажется на берегу и рассредоточиться, то мое дело – швах. Одно хорошо – семью я уже защитил. Теперь неплохо было бы выбраться с этого уголка природы хотя бы живым, коль не получилось – живым и здоровым".

Он прилег на бугорок, с которого хорошо были видны обе лодки, но особенно – та, в которой сидело много людей. Скорость у катеров была примерно одинакова. Серая моторка, по расчетам Быкова, должна была доплыть до острова примерно через минуту, белая – через две, две с половиной.

"Сначала "сниму" тех, которых меньше!" – Решил Серега, для устойчивости продавливая неглубокую ямку в мягком грунте локтем левой руки. Он лег, преодолел мгновенную вспышку боли, навалился грудью на песчаный холм, расставил для устойчивости ноги. Прижал пятки к земле. "Стрелять придется в цель, до которой около пятисот метров. К тому же расстояние между мной и лодкой все время сокращается!" – Думал Быков, ловя в прицел очертания того человека, который стоял впереди и пристально всматривался в надвигающийся кусок суши посреди Обского моря. – "Ничего, сволочь, не пировать и тебе на моих похоронах!".

Фигура на серой лодке все время размазывалась, расплывалась перед окуляром снайперского прицела. Серега сообразил, что это он сам себе напортачил, когда настроил прицел для ближнего боя, перед тем, как подкрадываться и выцеливать Аркадия и Степу. Теперь расстояние до цели было в десять раз больше; естественно, что любой предмет на таком расстоянии будет нечетким. "Ничего страшного! Справлюсь!" – Решил Быков, повторно наводя тоненький крестик оптики в грудь мощного парня, наверное – борца, который никак не хотел понимать, что в полукилометре от него точно в его сердце сейчас смотрела смерть. Серега зафиксировал, наконец, фигуру в прицеле, затаил дыхание, выбрал свободный ход спусковой скобы, дожидаясь благоприятной паузы между ударами сердца…

Неожиданно с его правой брови на глаз скатилось тягучее темное пятно. Быков отпустил курок, левой рукой вытер глаз. Рука оказалась в крови. Серега потрогал лоб, волосы… Ничего похожего на повреждение не нашел. Тогда он сжал пальцами ту прядь волос, с которой в глаз скатилась капля крови. Прядь оказалась влажной. Быков посмотрел на кончики пальцев – они испачкались в крови.

"Да это же кровь Степы!" – Догадался Серега. – "Из отстреленного пальца на правой руке!".

Он вновь поймал в перекрестье оптики большую фигуру незнакомца, зачем-то в такую рань пожаловавшего на остров, на котором Степа организовывал свои "сафари". Не иначе, как хотел поохотиться сам. За то время, пока он вытирал капли Степиной крови, серая лодка приблизилась к острову еще метров на сто. Быков с сожалением глянул через прицел на парня, которого ему сейчас придется убить. Неожиданно он обратил внимание, что могучий пассажир серого катера сделал какое-то движение рукой, очевидно, предлагая напарнику, не мешкая, причаливать к какому-то конкретному участку побережья Волчьего острова. Движение показалось очень знакомым. Так махать рукой, похожей на медвежью лапу, во всем двухмиллионном Новосибирске могли только два человека – Михаил Файвович Певзнер, или его сын Миша.

Серега быстро снял палец с курка, не вставая, быстро настроил на нужное расстояние оптику прицела. Когда контуры человека-медведя с лодки перестали расплываться, Быков узнал его. Это был… Миша Певзнер. Адвокат и его старый друг.

"Что здесь может делать Миша, в это время?" – Мелькнула мысль у бывшего тренера. – "Уж не поохотиться ли он приехал – тоже? Интересно, а кто это с ним второй?" – Он перевел дуло автомата на человека, сидевшего на корме, у лодочного мотора. Когда Серега увидел, КТО этот второй, который сидит в серой лодке, у него едва не остановилось сердце. Вторым был – ни много, ни мало – Игорь Касюк, его лучший друг!

"Ни хрена себе, поворотик!" – Полезли на лоб брови бывшего тренера. – "А если я так и не настроил бы прицел? Что бы было тогда? Убил бы обоих?" – У него от ужаса, который он мог сотворить, вспотели ладони, зачесалось под мышкой. – "Интересно будет узнать, как они нашли меня? Я и сам-то до сих пор не знаю, где находится этот остров, и не понимаю, как я оказался в плену!

Надо им показать, что я здесь, чтобы забрали меня отсюда до того, как на остров пожалуют те, другие!" – Быков прицелился перед носом катера, тщательно соблюдая расстояние до судна, дал короткую очередь по воде. Миша сразу вскинул голову, полез под мышку за пистолетом. Серега поднялся во весь рост, замахал руками.

Его увидели.

Игорь заложил галс, направляя катер точно к тому месту, у которого стоял Быков, Миша наклонился вперед, готовясь спрыгнуть на берег в тот миг, когда нос катера коснется песка.

Секунд через двадцать или тридцать Касюк сбросил обороты двигателя, катер по инерции продолжил движение и довольно далеко выскочил на пологий песчаный берег – Игорь управлял катером едва ли не второй раз в жизни. Миша ловко соскочил на землю, используя скорость, приданную ему катером, бегом бросился к Сереге. Он мельком глянул на автомат с глушителем, бегло осмотрел Быкова со всех сторон, увидел кровь на груди и штанине.

– Главное – жив! – Сделал он свой вывод, а остальное – вылечим! Поехали быстрее отсюда! – Скомандовал он, махнув рукой в сторону приближавшегося белого катера. Серега понял его без дальнейших объяснений. Откуда-то Миша и Игорь знали, что те, темные силуэты на катере Степы – не друзья. Он повесил АКМ на плечо, прихрамывая, двинулся в сторону лодки, которую Игорь один пытался вернуть обратно в воду. Миша догнал его, сгреб в охапку, кинул себе на плечо и бегом потащил Серегу к катеру. Автомат больно бил Быкова по спине, но Серега терпел, понимая, что АКМ бросать сейчас нельзя, он еще очень даже может пригодиться. У судна адвокат осторожно посадил бывшего соседа в лодку, уперся в борт катера с противоположной от Касюка стороны. Вдвоем они быстро столкнули дюралевого монстра в родную для него стихию. Взревел мотор, унося от Волчьего острова того, кто, по замыслу Степы обязан был здесь умереть; того, кто даже вырыл здесь для себя могилку.

"Наверное, все же не Судьба!" – Подумал Серега, глядя, как быстро удаляется от него кусок суши, на котором всего за один день ему пришлось пережить столько событий, что иному хватит на половину жизни. – "И все же придется сюда вернуться! Когда все уляжется, успокоиться. Может, даже зимой или на будущий год. Если доживу, конечно!" – Подумал Быков, обратив внимание, как ловко спрыгивают с причалившего катера спортивные молодые люди, разбегаются по пляжу, на котором лежат два тела – Аркадия и Степы. Он поднял автомат к плечу, через прицел стал наблюдать за парнями в спортивной одежде. "Нет… Денег вам без меня никогда не найти!" – Весело подумал он.

А парни вели себя вполне адекватно. Они добрались до тела Степы, перевернули его. Организатор "сафари" был немедленно узнан. Один из парней поднял автомат Степы, навел его на лодку, в которой сидели Серега, Игорь и Миша. У Сереги засосало под ложечкой. Боялся он не за себя – за своих друзей. Про труппы на острове, про автомат в руках, про полный катер спортивной молодежи – объяснять пришлось бы очень долго. Слишком долго. А время сейчас было самым большим дефицитом. А без пояснений Миша и Игорь просто не станут ни в кого стрелять, хотя оружие – пистолеты – имеется у обоих.

Он закрутил на руку ремень автомата, присел на правое колено, уперся локтем в левое. Лодка в безветрие шла ровно, не рыскала, не прыгала на волнах, потому что их не было. Крестик прицела практически не дрожал, застыв на одной из фигур молодых людей. Парень отпустил автомат, что-то скомандовал остальным. Те проворно утащили тело Степы на катер, быстро вернулись за вторым… Тот, который целился в серый катер с тремя пассажирами на борту, махнул рукой. Парни бросили на песок трупп Аркадия, бегом бросились к белому судну.

Быков обессилено опустил автомат на дно лодки, осторожно лег на бок. Не то от пережитого, не то из-за последствий схватки со Степой его сильно замутило. Чувствуя, что его вот-вот вырвет, Серега на коленях подобрался к борту катера, свесился через него…

Через несколько минут от осторожно зачерпнул ладошкой забортной воды, отхлебнул из "лодочки", тщательно прополоскал рот. Жжение и горечь на языке уменьшились, но не исчезли вовсе. Быков знал – так будет еще довольно долго. Но потом все равно все пройдет.

Когда за кормой дюралевого монстра осталось больше двух третей пути к берегу, Быков вновь заглянул в оптику автомата, чтобы посмотреть, что делают парни, приплывшие на катере Степы. Увиденное слегка позабавило его. "Капитан" белого катера, видимо, был нисколько не опытнее Касюка. Он тоже "посадил" свое судно дном на прибрежную отмель, и теперь двенадцать или тринадцать человек все вместе пытались столкнуть судно на более глубокое место. Серега отвернулся от Степиной "подмоги", немного подумал, выбросил автомат Калашникова в воду вместе с прицелом и запасными рожками. Миша и Игорь молча проследили за полетом оружия в воду, ничего не спросили. Время расспрашивать и время отвечать на вопросы еще не наступило. Сначала нужно было выбраться из непонятной ситуации…

На берегу к лодке подскочил еще один старый друг Сереги – Вовчик Козликин. И только когда Быков увидел Вовчика и его брата, он "врубился", наконец, что совсем не случайным было появление Миши и Игоря на острове в самый критический момент всех событий. Судя по количеству людей, ранее между собой не знакомых, по технике – МАЗу и моторной лодке (Серега точно знал, что ни у Миши, ни у Игоря ничего подобного нет), он догадался: эти люди, его старые, и не очень – друзья, искали его настойчиво и давно.

Он сделал несколько шагов по прибрежному песку. Мягкая почва зашаталась под ним, а потом, поднявшись, чувствительно ударила его по лицу. Игорь с Мишей, не сговариваясь, бросили лодку, которую они все вместе, вчетвером вытаскивали из воды, чтобы снять мотор и погрузить катер обратно на МАЗ. Они подбежали к Сереге, подхватили его под руки, волоча ноги по песку, потащили к машине Вовчика. Гений математики высоко поднял заднюю дверь "Вольво". В кормовой части шведского универсала обнаружилось на удивление большое пространство, словно специально созданное для перевозки раненых. Вовчик откинул вперед задний ряд сидений, накинул на образовавшуюся площадку одеяло – чтобы Серега нечаянно не испачкал своей кровью автомобиль. Быкова положили на спину, под голову подоткнули черную старую болоньевую куртку. Серега почувствовал под спиной уютное тепло, открыл глаза. Над ним тускло горел осветительный фонарь салона, справа от него, почти рядом с лицом бывшего тренера, светлела кожа заднего сиденья. "В машине!" – Понял он, наконец, и облегченно провалился в небытие.

Пока снимали мотор, пока заталкивали лодку, прошло не меньше десяти минут. Этого времени вполне хватило на то, чтобы белый катер с дюжиной молодых парней на борту преодолел расстояние между островом и пляжем, на котором стоял хорошо заметный издалека МАЗ и легковые автомашины друзей Быкова.

Парни с катера Степы, проявляя нетерпение, едва дождались, когда белоснежный красавец бывшего "быка" из бригады Лома коснется, наконец, пологого берега напротив Волчьего острова. Они попрыгали с судна на песок, молча, словно стая волков, почуявшая раненного лося, окружили четверку молодых мужчин, отрезая их от автомобилей, от зарослей кустарника, от воды, наконец. Оружия в руках не было ни у кого.

– Чё надо? – Довольно грубо поинтересовался Миша у лидера всей этой группы молодых ребят, которого он мгновенно и безошибочно вычислил по каким-то только ему понятным признакам.

– Вот, что братва! – Сказал "лидер" – невысокий, крепко сложенный парень в темной куртке и в такого же цвета трико. – К вам у нас претензий нет. Мы видели, что вы попали на остров за минуту до нас. И то, что там сотворено, это – не ваших руки дело. Но вы забрали с острова одного человека. У нас к нему есть несколько вопросов… Отдайте его нам, и будем считать, что мы вас здесь не видели.

Миша, Игорь и Вовчик даже не глянули друг на друга, как это обычно делают люди, неуверенные в чем-то, инстинктивно ища друг у друга поддержки. Они сделали по одному – два шага, стали спиной друг к другу, так, чтобы никто не мог напасть на кого-то из них со спины. Александр потоптался немного, но тоже нашел для себя место между братом и адвокатом.

– Сожалею, братва! – В тон парню ответил Миша. – Но ничем не можем помочь вам. Этот человек – наш друг…

Свора одетых в темное, молча, как по команде в то же мгновение набросилась на четверых мужчин. А чего было мешкать? Превосходство в численности – троекратное!

Касюк не видел, что творилось на соседних "флангах" – напор был такой, что не было даже и доли секунды, чтобы оглянуться назад.

Первого нападавшего он встретил мощным ударом ноги в живот. Парнишка отлетел далеко, но быстро вскочил, побежал куда-то в сторону. У Игоря не было возможности даже мельком проследить, куда побежал напавший на него первым парень. Второй и третий "братки", учтя ошибку своего "коллеги", набросились на него одновременно, демонстрируя хорошую выучку и большую практику таких "упражнений". Но и Игорь за это мгновение, которое отпустили ему парни в черном, тоже кое-чему научился. Он не стал пинать парней ногами, подпустил их поближе. Когда расстояние до них едва превышало дистанцию прямого удара в голову, он немного сместился влево, так, чтобы один из парней оказался от него чуть дальше другого. Первому он от души "вломил" по солнечному сплетению левой, а когда "подоспел" второй, на мгновение замешкавшийся из-за того, что ему пришлось огибать своего товарища, Касюк встретил его коронным прямым в голову правой. Из-под руки брызнула кровь. Игорь в ярости не рассчитал силу удара, вложился в полную силу, напрочь сломав нос молодому парнишке.

Четвертый парень подскочил откуда-то сбоку, хлестко врезал Игорю по бедру, по лицу, опять по бедру… Касюк согнул ногу, уменьшая боль от хорошо поставленных лоу-киков. Его противник хорошо держал дистанцию, видно было: у него есть опыт выступлений на ринге, и немалый. Но Игорь не стал "играть" по его правилам. Наверное, не хотел состязаться в скорости реакции и силе удара. Он сделал вид, что вот-вот проиграет, даже на пол-оборота отвернулся от опытного бойца. Парень поверил, что он сильнее и может победить. Он резко сократил дистанцию, намереваясь парой сильных и точных ударов руками по голове "достать" неуступчивого мужика с жестким ершиком светлых волос. Времени в атаке у него хватило только на замах. "Проигравший" Игорь неожиданно развернулся ему навстречу и локтем в лицо жестко встретил самонадеянного "братка".

Парень отлетел на пару метров и плашмя упал на спину. Из носа у него алыми ручейками потекла кровь.

Тотчас же в жизнь Игоря вернулся звук. Было такое ощущение, что из ушей Касюка словно кто-то быстро вытащил вату. Он только сейчас сообразил, что совершенно ничего не слышал и не видел вокруг него все время, пока происходила кратковременная схватка. Звуком был голос Миши.

– Игорь, справа! – Кричал он.

Касюк быстро обернулся вправо. С короткой увесистой трубой над головой на него летел тот самый, "первый", который отлетел после удара ногой. Игорь понял, что увернуться или отскочит не успевает. Он развернулся еще, сделал шаг навстречу парню с трубой. Тот изо всех сил обрушил кусок железа на голову Касюка. Игорь жестко поставил блок на руку бойца, сжимавшую отрезок трубы, перехватил ее, заламывая и фиксируя так, чтобы нападавший не смог ударить его железкой, резко сократил расстояние до "выдумщика" и без замаха, глядя в глаза парню, лбом, очень резко ударил его по переносице. Парень мешком свалился к ногам Игоря. Из лба Касюка, разбитого о нос нападавшего, потекла кровь.

Как ни странно, но именно эта боль привела его "в чувство". Он поднял голову, огляделся вокруг. Все нападавшие в беспорядке лежали на песке, но с той стороны, где "оборону" держал Миша, "кучка" была побольше. На скуле Александра красовалась ссадина, на адвокате и Владимире видимых повреждений не было. Только у Вовчика на правой руке было содрано несколько казанков – он, судя по всему, кому-то неосторожно попал по зубам. Около одного из парней, лежавшего навзничь на песке, наклонившись, стояли Миша и Вовчик.

– Ты его, случайно, не убил? – С тревогой и едва уловимым ехидством в голосе спрашивал у адвоката гений математики.

– Не знаю, не должен был! – Немного неуверенно отвечал Михаил. Вовчик перевернул на бок парня, преодолев отвращение, раздвинул ему зубы, пошарил у него во рту пальцами, доставая язык, перекрывший дыхательные пути. Парень задышал – шумно, хрипло. Он был без сознания, но самое главное – он был жив.

Зашевелились приходящие в сознание парни. Кто-то стонал, кто-то катался на песке из стороны в сторону, пытаясь таким образом уменьшить боль в теле. Некоторые стали подниматься на колени, вставали, с ужасом глядя на Мишу и Вовчика, молча помогали подниматься своим товарищам, по одному, по двое потянулись на катер. Их никто не преследовал и ни о чем не спрашивал.

"Поговорить" с Серегой больше не хотел никто.

Быков пришел в сознание, когда машина уже двигалась по проселочной дороге, соединявшей побережье Обского моря с шоссейной дорогой, ведущей в Бердск и Новосибирск. Около придорожного кафе машины остановились. Вовчик созвонился с Петром, отошел в сторону, но разговаривал недолго.

– Все! Договорился! – Сказал он. – Саня сейчас поедет в Искитим, отвезет лодку и мотор Петру. Ее там выгрузят без нас. "Расчет" передаст тоже Сашка. А мы поедем в город… Непонятно, как нам Серегу через пост на "вшивой горке" перевезти. Его ранения наверняка заинтересуют "гаишников". Что говорить-то будем? – Его вопрос был адресован, в первую очередь, Мише, как самому опытному в правовых вопросах.

– Скажите, что я упал с дерева! – Неожиданно подал голос Серега.

– О! Очнулся! Молодец! – Похвали его парни, подбежав на слабый голос пришедшего в сознание Быкова. Миша поднял заднюю дверь, осмотрел Серегу, пожал могучими плечами.

–А что? Эта версия вполне может пройти! – Сказал он. – Вон, на нем даже следы коры и смолы кое-где остались!

– В какую больницу повезем? – Не унимался гений математики.

– Не надо в больницу! – Вновь подал голос Серега. – Если вы как-то нашли меня, то эти твари тоже смогут найти. Тем более в больнице. Надо к сестре…

– К какой сестре? – Не понял Вовчик.

– К Ольге! – Ответил за Быкова Касюк. – Она хирург. Работает в поликлинике инструментального завода. Очень хорошо работает.

–Серега прав – это самый лучший вариант. Куда вести-то?

Ольга Владимировна Артюхова была из породы русских женщин, которых воспел еще Некрасов. Про нее смело можно было сказать: коня на скаку остановит, в горящую избу войдет. Сестрой Сереге Быкову она была только по матери. Отцы у них были разные, но Ольге и ее старшему брату это совершенно не мешало. Тем паче, что большую часть жизни оба прожили, не зная людей, которые когда-то давно поделились генетическим материалом с Людмилой Павловной, в результате чего на свет Божий, с перерывом в два года, у нее появились мальчик и девочка.

Росли вместе, вместе работали на огородах, в поле, на сенокосе, ходили за ягодой и грибами.

После восьмилетки Ольгу, одновременно с Серегой, отчим, как он часто любил выражаться, "отправил "в люди". Серега поступил в институт, а Ольга стала учиться в медицинском училище.

После училища в медицинский институт она поступать не могла – такие тогда были правила. Ей пришлось экстерном заканчивать одиннадцатый класс вечерней школы, чтобы получить диплом о среднем образовании.

Учеба в институте ей давалась нелегко, особенно на первых курсах. Но вопроса об отчислении или "академе" не стояло никогда – Ольга старалась изо всех сил, стать хирургом – было ее мечтой с третьего или четвертого класса…

Характер у нее был непростой, временами – даже тяжелый. Но Серегу, как брата, она любила, никогда и ни в чем ему не отказывала, тем более симпатией сестры он не злоупотреблял.

…Утром Ольга собиралась пойти на мелкооптовый рынок, закупить продуктов на неделю вперед. Но потом передумала, решила, что "сбегает" в субботу. Тем более, что новый микрорынок от Ольгиного дома – совсем рядом – пять минут ходьбы спокойным шагом.

В гости она никого не ждала, поэтому настойчивый звонок в дверь ее немало насторожил и взволновал. "Кто бы это мог быть?" – С тревогой думала она, поочередно открывая дверь в квартиру и вторую, стальную дверь, перегораживавшую небольшую секцию из двух квартир. – "Не иначе опять к соседу-наркоману "нарки" пожаловали. Опять перепутали номер квартиры".

Но за дверью были не "нарки".

В полутьме лестничной площадки она не сразу узнала высоких молодых мужчин, зато тотчас же обратила внимание на человека, которого они принесли на испачканном кровью одеяле. Это был… Серега. Мужики без лишних слов двинулись вперед, ей пришлось посторониться, пропуская их в свою квартиру. Здесь, под светом более яркой коридорной лампочки, она сразу узнала двух из трех "санитаров". Это были Миша Певзнер и старый друг Сереги Игорь Касюк. Лоб на любу Игоря был рассечен, из ссадины сочилась розоватая жидкость – сукровица.

– Куда ложить-то? – Не здороваясь, спросил Михаил сестру Быкова. Ольга засуетилась, протиснулась вперед, бегло осмотрела брата.

– Кладите на пол! – Скомандовала она. Мужики осторожно опустили на пол Серегу. Тот насмешливым взглядом проводил Ольгины суетливые, нехарактерные для нее движения, но ничего не сказал. Ольга уловила насмешку в его глазах, присела около него.

– Где это тебя так? – Строго, как у постороннего, спросила она.

– Да, вот… Увезли на остров, устроили охоту…

– Ты, что, стал охотиться? Ты же никогда не ездил на охоту! Хватит врать! Говори, как было! – Уже долее раздраженно сказала Ольга. Времени на анамнез было очень мало, нужно было срочно начинать оказывать помощь. И лучше всего это было сделать, разумеется, в условиях больницы. Чтобы решить, куда везти Серегу, нужно было понять, что с ним произошло. Его "дебильные" ответы стали ее раздражать. Ей было не до шуток.

– А я и не охотился. Это на меня охотились.

– Кто?

– А… Ты их все равно не знаешь. Да и я не знаю. Теперь это не имеет значения.

– Как не имеет значения?! Ты же знаешь, что при любом огнестрельном или ножевом ранении я обязана доложить куда следует.

– А бесполезно… Они все мертвы.

– Как мертвы?

– Я убил их всех…

– Ты убивал людей?

– Да… Но они все были плохие…

– Заткнись! Тоже мне, Шварценеггер хренов выискался! – Она замахнулась ручищей на Серегу. – Игорь, хоть ты мне скажи, что, что с ним произошло?

Касюк немного помолчал, посмотрел на Мишу и Вовчика, раздумывая, какую часть правды можно сказать Ольге, чтобы не навредить ни Сереге, ни ей, ни им.

– Так и было, Оль! – Наконец, услышала она его голос. – Один бывший бандит организовал "сафари" на острове, в Обском море. Серегу дней двенадцать назад похитили на железнодорожном вокзале, "откарантинили" в подвале, а позавчера вывезли на остров. Охотиться.

Когда мы приехали к месту "сафари", в живых был один Серега. У нас на обратном пути пытались его отбить. Мы не отдали.

В больницу ему нельзя! – Добавил он после небольшой паузы. – В больнице "братва" обязательно найдет его. А это точно – смерть.

Ты посмотри, что можно сделать, а мы, если нужно, все необходимое купим и привезем.

– Хорошо! Тогда подождите за дверью! – Сказала она, когда ее глаза приобрели нормальный для нее размер. – А ты Игорь, пока останься, мне нужно посмотреть и твою рану.

Миша и Вовчик вышли за дверь.

Минут через пятнадцать она открылась. Показался Игорь с заклеенным лейкопластырем лбом. Ничего не говоря, он дернул головой Мише и Вовчику, предлагая поговорить о делах не в подъезде, а на улице.

– Ольга сказала, что у Сереги ничего страшного нет. Раны поверхностные, проникающих нет. Кровопотеря тоже не очень большая. Она его сейчас заштопает, потом подлечит пару недель. Лекарства у нее есть все, которые необходимо. Единственное, о чем она попросила – раз в неделю покупать для Сереги продукты, если мы можем.

Вот все.

Прошла неделя.

Игоря снова закрутили дела. В суматохе работы он стал даже время от времени забывать о событиях, произошедших всего несколько дней назад. Но сегодня он вспомнил, что обещал раз в неделю покупать продукты для Сереги. Сегодня как раз был "продуктовый" день. Он посмотрел на часы. Через двадцать минут должна была состояться его встреча с шефом. Николай Александрович позвонил минут десять назад, настойчиво просил дождаться его в конторе. "Есть разговор!" – Коротко пояснил он.

"За продуктами поеду после разговора с шефом". – Решил Касюк.

Игорь хотел согреть в чайнике воду, попить кофе. Но настроения "кофейничать" не было, он вернулся в кабинет, открыл журнал…

Неприятностей не предвещало ничего.

Коля, как обычно, энергичной походкой прошел по кабинету, аккуратно положил свой портфель на краешек стола.

– Вот, что, Игорь! – Сказал он, удобно усаживаясь в свое кресло. Что-то ты последнее время стал пропадать куда-то. На работе тебя нет, дома – нет, даже дозвониться до тебя не могу. Что-то случилось?

– Да были небольшие проблемы у одного моего друга, но сейчас все нормально.

– Вот и хорошо. Потому что у меня есть к тебе вопрос по работе. Что ты мне можешь пояснить о том, как у нас идут дела с заводами? Почему они не рассчитываются?

– Дела, в целом, идут нормально. Я постоянно контролирую ситуацию. Деньги скоро должны пойти.

Игорь внутренне напрягся.

Ни для кого, в том числе и для Касюка, не было секретом, что крупные предприятия, особенно государственные или полугосударственные, живут в своем собственном, не таком как у других фирм, измерении времени.

Вопрос о том, "почему не рассчитываются заводы", был риторическим. Все, что касалось таких предприятий, Николай знал не хуже Игоря. У вопроса про заводы была совсем иная подоплека – кадровая. Николаю зачем-то нужен был повод, чтобы поставить Игоря "в ответственное положение". Интересно, зачем?

– Ты в последнее время стал не очень хорошо стравляться со своими обязанностями – тягуче продолжил "генеральный". – Вот, не можешь решить вопрос с заводами. А ведь это твой участок… Я решил, что заводами будет заниматься другой человек. Он скоро придет в контору… А ты можешь с понедельника на работу не выходить.

Касюк промолчал. От последней фразы старого друга он просто опешил. С Колей вообще последнее время происходило что-то странное. Но чтобы вот так "швыряться" людьми, преданными ему больше, чем бывает преданной домашняя собака…

Действительно, через несколько минут в офисе появился приятный молодой человек. Он представился Касюку, подал мягкую теплую руку.

Минут тридцать они втроем беседовали о вопросах, касающихся финансовых взаимоотношений с крупными промышленными предприятиями Новосибирска – клиентами фирмы Николая Александровича.

– Вот, что! – Подвел итог разговору "генеральный". – Работайте над этим вопросом вместе, вдвоем.

Игорь вновь ничего не возразил.

Однако после последней фразы его старого друга ситуация стала проясняться. Николай повторял ошибку множества предпринимателей "первой волны". Подавляющая часть "кооператоров", сделав какой-то нестандартный "ход", смогла заработать на этом довольно приличное количество денег. Но, заработав первый капитал, новоявленные буржуа продолжали "чудить" в бизнесе, поражая окружающих нестандартностью своих поступков, в том числе – в кадровой политике. Наверное, многим из них казалось, чем непонятнее их поступки, тем "круче" и загадочнее они выглядят в глазах окружающих.

А бизнес не терпит "чудачеств".

Когда первый капитал создан, чтобы его сохранить и увеличить, законами бизнеса пренебрегать нельзя. Тот, кто уверовал, что "ухватил Бога за бороду", неминуемо за это поплатиться. Неминуемо.

Коля Александров, видно, все же не до конца избавился от своей старой номенклатурно– комсомольской привычки "тасовать" людей, словно карты в колоде.

От Коли нужно было уходить. Он уже ступил на путь "чудачества", неминуемо ведущим к разорению. Так было всегда. Так произойдет и с Николаем. Вопрос только в том, как быстро фирма Коли "сойдет с рельсов".

"Жаль, что и Николай тоже стал "чудаком" на букву "м" – Думал Игорь, сидя напротив стола генерального директора. – "Но это его выбор. И это его право. Каждый человек сам должен нести ответственность за свои поступки".

– Мне нужно подумать! – Сказал он, ставая с кресла. Он забрал с подоконника свою папку, не прощаясь, вышел из кабинета. Он вышел на улицу, сел в машину. Несправедливость и обида душили его. Он никак не ожидал такого "подвоха" со стороны человека, для которого столько сделал. Ну, никак.

Что ж, жизнь преподнесла ему еще один урок.

"Но что же делать дальше?" – Думать над этим вопросом пока не хотелось, просто не было ни моральных, ни физических сил. Касюк немного походил около машины, стараясь успокоиться. Потом он сел в "двенашку", включил скорость и медленно выехал на улицу, пропуская микроавтобус: судя по "блямбе" на капоте – "Мерседес", судя по обводам кузова – "Сан – Юнг – Истана".

По пути в "Сибириаду" он несколько раз останавливался, проверял колеса – ему казалось, что машину "ведет" то в одну, то в другую сторону. Но внешне все было нормально. "Надо будет заехать к Юре!" – Решил он, так и не найдя причину "рыскания" машины по шоссе.

Оптово-розничный центр "Сибириада" находился на противоположном, левом берегу Новосибирска". Однако "затоваривался" Касюк всегда только там. Цены его очень устраивали, да и синенькая бонусная карточка давала дополнительную экономию – пятьдесят рублей с каждой тысячи, потраченной на продукты.

Почти рядом, по меркам города, от офиса, где работал Игорь, находился другой оптово-розничный центр – "Гигант". Но Касюк в него не ездил.

Никогда.

У него была веская причина для этого…

Серега дома был один. Он очень обрадовался старому другу, открыл дверь, впустил Игоря в квартиру. Он выключил телевизор, набросил покрывало на кровать. Касюк успел заметить сбоку на простыне большое коричневое пятно.

– А, это? – Сказал бывший тренер, заметив взгляд Игоря, скользнувший по пятну. – Это я чай сегодня утром пил, в кровати, не вставая. Ну, пролил немного. Да, пол-станкана всего-то и пролил. Нечаянно. Рука соскользнула. А Ольга так возмущалась, так возмущалась… Я думал, она меня точно начнет "пичкать" кулачищами в грудь. Но ничего, пронесло! – Серега непритворно облегченно вздохнул. – Ольга сказала, что вечером, когда придет с работы, сменит постель.

– А она где спит?

– Как где? На полу! Диван-то один…

Зашумел сестрин чайник. Серега налил кипятку в бокал старому другу, насыпал сверху ложечку "Tchibo" – его друг любил именно этот сорт кофе. А "познакомил" его с этим кофе именно Серега – несколько лет назад.

Сам он кофе пить не стал – Ольга почему-то категорически пока запрещала, себе он плеснул "Карачинской" из большой пластиковой бутылки, которую он достал, не вставая со стула, из холодильника…

Они проговорили часа два. Касюк рассказывал, как все вместе искали Серегу, тот, в свою очередь – как сидел в подвале и "воевал" на острове. Не забыл упомянуть и о том, что едва не начал стрелять в Мишу и Игоря, приняв их поначалу за друзей "охотников".

Игорь рассказал свои новости, упомянул о том, как Миша и Вовчик ездили "на стрелку" с бандитами.

– Ну, и что? – Напряженно поинтересовался Серега.

– А ничего. В "братве" ведь тоже много умных людей. Даже больше, чем где-либо. Миша им все рассказал, как было. Люди посоветовались, решили, что ты вел себя с точки зрения "понятий" правильно. В ментовку не побежал, сам решил возникшую проблему. Да и "братва" не в накладе.

– Это как же?

– А! Ты же не знаешь! "Охотники" приезжали к пристани на джипах. После "сафари" по причинам, которые ты знаешь лучше других, внедорожники остались "бесхозными". "Братва" из "реквизировала", через "прикормленных" "гаишников" и "своих" нотариусов быстро сделала для машин новую "ксивоту" и продала на барахолке. Деньги от всех четырех джипов пошли на общак.

Быков дернул бровями, выражая свое удивление, но никак не прокомментировал такой ход дальнейших событий.

Ну, что ж. Как говориться, пути Господни неисповедимы.

Ольгин халат на груди Сереги распахнулся, Касюк увидел, что длинная резаная рана на его груди, аккуратно "заштопанная" Ольгой, в двух местах немного разошлась.

– Что это? – Поинтересовался он, почти ткнув пальцем в одно из таких участков пореза.

– А! Это Ольга раскрывала шов, делала, как она сказала, ревизию раны. Ну, ковырялась внутри. Промывала чем-то шипучим, удаляла гной… Сейчас все нормально. Сказала, что через неделю "выписывает".

– Что делать дальше будешь?

– Не знаю, Игорек. Пока не знаю. Хочу найти отца, увидеть его хотя бы раз в жизни. Если он еще жив, конечно. Вот подлечусь немного и поеду на Алтай. Я знаю село, в котором он должен еще жить.

– А найдешь?

– Непременно. Лишь бы он был жив. Все остальное – неважно…

Ты знаешь, как называется то место, где было "сафари"?

– Конечно… Волчий остров. Мужик один сказал.

– Ты знаешь, о чем я сейчас подумал?

– Ну, и о чем?

– О том, что Волчий остров – не только кусок земли посреди Обского моря. Пожалуй, весь наш город – это один большой Волчий остров.

– Да… Неожиданное суждение. Но ты, пожалуй, все же прав…

– Ну, удачи тогда тебе!

– И тебе!

г. Новосибирск

22 января 2005 года – 24 марта 2005 года.

Книга 2

Домик лесника

Глава 1

Шестерня правосудия

– Баночку "Балтики", третий номер, пожалуйста! – Роман сложенным вдвое полтинником ткнул в сторону именно той синей баночки, которую хотел купить; бросил голубую купюру на прилавок. Девушка ничего не ответила, замедленными, уставшими движениями отбила чек, оторвала его, отсчитала Чаркину сдачу, наклонилась под прилавок, чтобы нажать на кнопку, отпирающую электромагнитный замок стеклянного холодильника.

Роман вышел на улицу, подцепил ногтем алюминиевое колечко, сноровисто вдавил образовавшийся овальный кусочек крышки внутрь банки.

На улице было тепло. Он отошел немного в сторону от круглосуточного магазинчика, сделал пару глотков из баночки, посмаковал прохладный комочек пива, прокатившийся внутрь.

Неожиданно его внимание привлекла какая-то возня. Для опытного уха бывшего десантника шум, доносившийся из-за ближайшего проулка, говорил о многом… Он быстро допил пиво, поискал глазами урну… Бросил баночку под ноги, она покатилась и рассерженно хрустнула у него под ногами, когда Чаркин побежал на источник шума.

В подворотне один молодой человек с размаху пинал другого, лежащего на асфальте. Этот, другой, уже никак не реагировал на удары ногами, со стороны казалось, что парень остервенело волтузит ногами по бесчувственному манекену, на который зачем-то напялили одежду. Увидев Рому, "ночной футболист" несколько секунд стоял молча, выжидающе глядел на молодого человека. Потом, оценив, очевидно, его рост, силу и уверенную походку трезвого человека, молча развернулся и быстро скрылся в темноте.

Чаркин подошел поближе к парню, наклонился. Тот лежал на спине, на голове чернели многочисленные продолговатые раны, как будто кто-то долго и сильно бил ему по черепу тупым и тяжелым предметом. Из-под тела на асфальт медленно растекалась темная жидкость, матово блестевшая в свете далекого фонаря. Жидкость пахла кровью. Этот запах Рома знал хорошо… Так же как и другие запахи. Например, запах пороха, а еще – горелого железа и горелой человеческой плоти. Запахи первой чеченской войны…

Чаркин присел около парня. Парень еще дышал. "Надо вызвать скорую!" – Решил он. Он пошарил по карманам, вспомнил, что оставил мобильник дома, на столике, "пристегнутым" к зарядному устройству.

Он поднял голову, пошарил глазами по серо-желтым стенам панельных пятиэтажек, соображая, на какой из них может быть телефон-автомат. Пока он раздумывал, за деревьями промелькнули синие проблесковые маячки, установленные на крыше "УАЗика". "Менты!" – Обрадовался Чаркин и шагнул навстречу двум молодым парням с автоматами, выбравшимся из "лунохода".

– Где драка? – Вместо приветствия на ходу бросил ему один из патрульных.

– Пойдемте, покажу! – Он проводил милиционеров к лежавшему навзничь парню. Патрульные недолго осматривали бесчувственного парня, сразу вызвали по рации "скорую". Черная коробочка что-то прохрипела им в ответ. Хрипы и шумы, однако, полностью удовлетворили постовых, они встали, повернулись к Роману.

– Поедешь с нами! Расскажешь, что видел! – Сказал один из них.

– Поехали! – Легко согласился Чаркин.

В отделении подробно рассказал дежурному следователю все, что видел. Никаких документов у него с собой не было, но он, не чувствуя за собой никакой вины, дал свои подробные личные данные, и адрес, по которому был прописан и где фактически и жил – после недавнего освобождения из мест лишения свободы.

История та была темная и неприятная. Роман вспоминать ее не любил. Покуролесил после Чечни он по молодости и бесшабашности своего нрава изрядно – благо здоровье позволяло. Да и выучка борцовская с годами не прошла…

Словом, как говорится, у ментов на него имелся "зуб". Но ничего поделать с хулиганистым малым они могли – то доказательств не хватало, то собраны они были с нарушениями закона…

Проблему бывшего "чеченца" решили по-ментовски тупо и просто – подкинули Роману героин. Немного. Грамма два. Но на срок хватило.

Освободился Чаркин через два года, условно-досрочно, на полтора года уменьшив определенный судом срок своим поведением.

После освобождения он устроился на работу, познакомился с девушкой… Жизнь потихоньку стала возвращаться в нормальное русло.

…Утром Чаркина разбудили чьи-то тяжелые удары в дверь. Научившийся на войне просыпаться мгновенно, Роман сразу догадался – чьи. "Опера! – решил он. Не иначе по вчерашнему случаю что-то новое "всплыло". Может, задержали вчерашнего "футболиста" и хотят, чтобы я его опознал"?

Он быстро натянул "треники" накинул рубашку на голое тело – те, которые должны были быть сейчас за дверью, ждать, как правило, не любили. Он открыл дверь, посторонился, пропуская внутрь тройку крепко сложенных ребят. Один из них был знаком Чаркину по вчерашней беседе в Октябрьском районном отделе внутренних дел.

Опера быстро просмотрели все комнаты, но не было похоже, что они что-то искали; скорее, зачем-то хотели убедиться, что больше в квартире никого нет.

– Собирайся, поедешь с нами! – негромко, но так, что сразу стало понятно, что спорить бесполезно, скомандовал Чаркину четвертый, незаметно просочившийся в оставшуюся открытой дверь в квартиру, пока трое первых рыскали по комнатам квартиры бывшего десантника. Роман насторожился – чересчур много ментов приехало для простого "приглашения" на опознание, и не стал заставлять себя "уговаривать". Он быстро переоделся в рубашку и брюки, накинул сверху легкую куртку, в которой он всегда носил паспорт и водительское удостоверение.

Беды не предвещало ничто.

…Горячее летнее Солнце давно угасло на Западе. Однако оттуда, куда спряталось на ночной отдых светило, широким светлым щитом наползли тучи и облака. Панцырь из небесного тумана щедро делился с землей остатками отраженного солнечного света, на несколько часов продлив и без того затянувшийся летний день.

Михаил Певзнер оторвался от телевизора, по которому шел какой-то заморский боевик, подошел к окну. Могучей ручищей он потер такую же мощную шею, стараясь уменьшить боль в шейном отделе позвоночника. Это напоминала о себе застарелая травма, полученная на давно забытом соревновании по САМБО. "Завтра будет дождь!" – уверенно констатировал он, едва взглянув на Запад. Боль в шее вкупе с тучами на Западе безошибочно свидетельствовали о переменах в погоде. Как правило – в худшую сторону.

Миша еще немного помассировал занывший позвонок и уже собрался сделать свой последний сегодня "визит" в "маленькую комнатку", когда неожиданно тихонько "замурлыкал" телефон на столике – "наследство" от периода времени сразу после рождения дочки. Певзнер взял трубку, стараясь не разбудить уснувших домочадцев, тихо вышел на кухню.

Звонил Роман Чаркин – старый Мишин друг, его самый неуступчивый партнер по борцовскому ковру и извечный соперник на областных соревнованиях. Миша и Рома давно уже не выступали ни в каких состязаниях, но дружба, родившаяся во время тяжелейших тренингов и изнурительных спаррингов, оказалась сильнее времени.

– Миша, ты не мог бы подъехать в РОВД? – Без долгих объяснений спросил у адвоката его старый друг-соперник. – Со своим адвокатским удостоверением, конечно.

– Нет проблем. В какой райотдел ехать-то?

– Октябрьский.

– А что случилось?

– Долго рассказывать – не по телефону. Приезжай, на месте все узнаешь.

…– Ты куда? – Не открывая глаз и не отрывая головы от подушки, сонно поинтересовалась жена, разбуженная шумными движениями тяжелого Мишиного тела.

– По работе, срочно вызывают!

– А-а-а… Ключи от квартиры не забудь захватить… – Она так и не открыла глаз.

В Октябрьском районном отделе внутренних дел Новосибирска дежурный внимательно изучил адвокатское удостоверение Михаила, нехотя и, как показалось, оттого очень долго ходил куда-то. Наконец, он вернулся с задержанным. На запястьях Романа плотно сидели наручники, а лицо его представляло живое воплощение невысказанного удивления и напрасно нанесенной обиды.

– Певзнер, проходите! – Услышал, наконец, адвокат.

Роман долго и поначалу довольно сбивчиво рассказывал Михаилу о том, что произошло позавчера вечером и что случилось потом, после того, как в дом к Чаркину неожиданно нагрянули оперативники. Миша наклонился могучим телом вперед, сцепил перед собой пальцы, опустил голову. Он слушал старого друга почти не перебивая, изредка задавая уточняющие вопросы. Из сбивчивого рассказа бывшего самбиста вырисовывалась следующая ситуация.

Поздним вечером, в тот день, когда патруль подобрал погибшего парня и оперативники допросили, взяли пробы с одежды и обуви и отпустили Чаркина, у кого-то очень опытного и умного, но совершенно не отягощенного моральными принципами, в голове родился вопрос: а зачем терять кучу времени, искать настоящего убийцу, которого, к тому же никто, кроме Романа Чаркина, не видел? Зачем вешать на отдел еще один "темняк", снижать процент по раскрываемости особо тяжких преступлений (а он и без того мог быть выше!), когда решение проблемы раскрываемости данного конкретного преступления лежит на поверхности?

Решение пришло быстро. Оперативники еще раз внимательно прочитали протокол осмотра места преступления и нашли, наконец, ту "зацепку", за которую они собирались теперь "зацепить" бывшего десантника.

Поначалу разговор у Романа с оперативниками шел трудно. Чаркин ни в какую не собирался брать вину на себя, решительно стоял на своем: не убивал. Напоминал на том, что была проведена экспертиза.

Экспертиза показала, что на одежде и обуви Романа нет следов крови или других веществ, подтверждавших его контакт с погибшим.

Вот тогда-то опера и решились применить "зацепочку".

"При осмотре тела погибшего, – сказал ему один из оперов, – в кармане потерпевшего мы нашли половинку кирпича. Если ты возьмешь вину на себя, то сидеть тебе не придется. Скажешь, что потерпевший бросился на тебя с кирпичом. Тебе пришлось обороняться. Тебе вменят превышение пределов необходимой обороны, а там, смотришь, вообще выйдешь за отсутствием состава преступления. А до суда тебя отпустят домой".

С момента его "приглашения" в Октябрьский РОВД прошли почти сутки, сил терпеть ментовское "колево" уже не было, и Роман Чаркин протокол, в котором сознавался в непреднамеренном убийстве неизвестного ему гражданина на почве самообороны, подписал.

А дальше все пошло совсем не так, на что рассчитывал бывший "чеченец" и уж совсем не так, как ему обещали опера. Оперативники проявили присущую им в таких случаях оперативность и к моменту истечения сорока восьми часов, на которые Чаркин мог быть задержан по закону, у них на руках было готово решение об аресте бывшего самбиста – за убийство, в котором тот к тому же успел признаться. Домой Чаркина Романа, конечно, никто не отпустил. Судья решила, что поскольку он представляет опасность для общества, то до решения суда он будет находиться в Новосибирском следственном изоляторе, или, как его принято называть сокращенно, – в СИЗО.

– Ну, и что теперь мне делать, Миша? – Беспокойно заерзал на своем табурете бывший борец, устремив на Михаила полный надежды взгляд.

Адвокат надолго задумался. Дело было "табак".

Михаил Певзнер сам достаточно долго проработал во внутренних органах, он отлично знал, как работает государственная карательная машина. Он также знал много подобных историй, в том числе и ту, которая только недавно потрясла весь город и была сейчас в Новосибирске у многих, что называется, на слуху. Это была история некоего Евгения Лукина. Историю "раскопал" новосибирский журналист Артем Шершнев, и она стала достоянием общественности. Суть ее была в том, что 25 декабря 1999 года Евгения Лукина арестовали по подозрению в убийстве предпринимательницы, у коммерческого партнера которой он работал водителем. Несмотря на отсутствие доказательств, милиционеры сразу "назначили" его виновным и вместо поисков настоящих преступников занялись выбиванием показаний. Фемида заняла аналогичную позицию, и в январе 2001 года решением Кировского районного суда города Новосибирска Евгений был приговорен к двенадцати годам лишения свободы. Приговор дважды опротестовывали, но суд мнения не изменил, и в январе 2002 года Лукин отправился в колонию на десять с половиной лет. На свободу безвинно осужденный вышел в августе 2004-го: в руки сыщиков случайно попались настоящие убийцы. За пять лет, проведенных за решеткой, Евгений Лукин потерял семью, работу, друзей. Естественно, что он подал в суд с требованием компенсации.

В мае 2005 года иск бывшего зека к государству был удовлетворен. Правда, вместо пятнадцати миллионов рублей, которые требовал пострадавший, суд постановил взыскать с Министерства финансов всего один миллион, но это была победа.

Все лето Евгений пытался добиться выплаты причитающихся ему денег…

Михаил знал, что за несправедливый приговор никто так и не понес наказания. Что следователи, которые расследовали уголовное дело Евгения Лукина, прокуроры, которые должны были следить за соблюдением закона, судьи, отправившие его за решетку, по-прежнему продолжают трудиться на ниве защиты правопорядка.

Хорошо известна в Новосибирске была и другая история, произошедшая с мегазвездой российского кинематографа Владимиром Машковым тогда, когда артист еще не был так широко известен, как сейчас. По ошибке или с помощью сфальсифицированных доказательств молодого человека арестовали и посадили в СИЗО за преступление, которое он не совершал. К счастью, у Владимира оказался довольно влиятельный брат – Виктор. Он-то и "вытащил" будущего героя-любовника "Вора", "Мамы" и "Охоты на пиранью" из тюрьмы.

Настоящих преступников потом все-таки нашли, но кто теперь даст гарантию, что их продолжали бы искать, если бы "подозреваемы" Машков уже находился на нарах?

А еще Певзнер знал такую цифру: на сегодняшний день в России таких, как Евгений Лукин, незаконно пострадавших за преступление, которое они не совершали – более девяноста тысяч человек. И Фемида даже не заметит, что эта цифра пополнится еще одним человеком. Этим человеком вот-вот мог стать Чаркин.

Плохо было то, что "вырвать" человека из недр карательной "машины", если она уже зацепила его своими "шестеренками", было невероятно сложно. Особенно с использованием только законных методов борьбы с ней. О том, чтобы попытаться использовать какой-то незаконный "ход" теперь, когда Роман арестован, когда он сознался в преступлении, можно было даже и не планировать. Любое неверное "движение" в этом направлении могло быть расценено как косвенное подтверждение "вины" Чаркина.

Беда была в том, что "противник" не особо затруднял себя в использовании только законных методов получения доказательств. Михаил всего два дня назад подал жалобу в Дзержинскую районную прокуратуру на действия группы милиционеров, особо рьяно задерживавших Андрея Вагнера – пятнадцатилетнего парнишку, подозреваемого в краже автомагнитолы. У машины, из которой была украдена магнитола, его никто не видел; его задерживали при попытке сбыта радиоприбора.

Задерживали предельно жестко, словно речь шла не о предполагаемом юном похитители магнитолы, а о матером, вооруженном до зубов бандите-рецидивисте.

На суде, определявшем сорванцу меру пресечения, тот постоянно жаловался на боль и недомогание в области живота. Однако и судья не обратил на его мольбы никакого внимания. Только через трое суток после зверского "задержания", в больнице СИЗО врач, наконец, обследовал молодого кандидата в преступники. Оказалось, что у паренька разорвана селезенка. Его срочно отправили на операцию и полностью удалили поврежденный орган.

– Ну, что, Миш, сможешь меня вытащить отсюда? – Прервал размышления Певзнера бывший десантник.

– Смогу! – После довольно долго паузы ответил, наконец, Михаил. – Но тебе надо запастись терпением. Ждать готов?

– Готов. Конечно, готов… Разве у меня теперь есть выбор?

…Игорь Касюк в очередной раз протер лобовое стекло "десятки" огромной светло-желтой "салфеткой", размерами сопоставимой с небольшим полотенцем. Он отошел на пару шагов назад, оценивая результаты своей работы. Недавно купленная машина Игорю положительно нравилась все больше и больше. Не новая, – восьмой год уже пошел, как ее выкатили за ворота автогиганта на Волге, она всю свою короткую автомобильную "жизнь" провела в руках одного-единственного хозяина – скромного пожилого пчеловода. Ульи с пчелами на ней, понятное дело, в поле не вывозили, – для этого у любителя домашних насекомых была другая техника; изредка выбирался в город к сыновьям и внукам. Вот так за семь с половиной лет бодренький еще пенсионер накатал "аж" сорок тысяч километров. То есть машина Игорю досталась если не в идеальном, то в очень хорошем состоянии. По этой причине Касюк уже давно перестал "вздыхать" по проданной "двенашке". Единственное, что он хотел бы "вернуть" от старой машины – это ее номера…

Игорь завел машину, открыл капот, по привычке наклонился к двигателю, послушал, как функционирует на холостых оборотах мотор нового "точила". "Сердце" вазовской "десятки" работало безукоризненно. Он быстро глянул на часы, прикидывая, сколько времени займет его сегодняшняя поездка в город… Возобновлять ежедневные "рейды" на работу в город, особенно после первого за многие годы отпуска, проведенного на Черном море, у старых знакомых, было немножко "в лом". Однако Касюк давно уже научился приводить свои желания в соответствие с обстоятельствами и сильно по этому поводу не переживал. Он знал – через недельку-другую организм вернется в рабочее состояние и будущие ранние ежедневные "подъемы" вкупе с получасовыми "покатушками" на работу перестанут доставлять неудобства.

От намеченного визита в город зависело многое. Сегодня Игорь должен был встречаться с человеком, который реально мог помочь бывшему следователю вернуться на прежнюю работу, то есть в органы внутренних дел. Учитывая, что Касюку вот-вот должно было "стукнуть" сорок лет, задача была не из легких. Игорь понимал, что без посторонней помощи ему ее не решить. Старый друг обещал посодействовать…

Уже за постом ГАИ, расположенном за чертой Колывани, он вспомнил, что обещал жене в городе посмотреть и если какие-то понравятся – то и купить хорошие моющиеся обои для кухни. Вспомнил и то, что деньги, приготовленные Даной для обоев, остались на столике, в прихожей. Касюк мысленно чертыхнулся, но возвращаться не стал – плохая примета. "Если что, скажу, что посмотрел, но никакие не понравились!" – решил на всякий случай придумать "легенду" Игорь. Но все осмыслив, понял, что благоверная наверняка обнаружит забытые деньги, и если он начнет врать, то у нее могут возникнуть сомнения в его честности.

Сомнения, почвы для которых, честно говоря, уже давно не было.

Километре примерно на восемнадцатом Касюк увидел двух дедов. Цепкая память бывшего следователя охотно напомнила ему, что эту необычную пару этим летом он встречает на этой трассе не в первый раз. К слову, деды были фактурные, запоминающиеся. Оба – совершенно седые, по виду – обоим далеко за шестьдесят. Один дед повыше другого. Тот, который повыше, одет в опрятную, но поношенную "камуфляжку", на втором – такой же костюм, только совершенно новый.

Деды сидели на обочине на двух довольно больших баулах и кого-то терпеливо ждали, вероятнее всего – рейсовый автобус Колывань – Новосибирск.

Игорь притормозил.

– В город?

– В город! – Деды переглянулись между собой; ответил тот, который повыше.

– Могу подвезти!

– Спасибо сынок, не откажемся. Вот только денег у нас немного…

– Вам куда нужно?

– До "бетонки"

– Ну, вот и отлично, я как раз еду мимо. Подвезу вас до завода. А денег не надо – мне же по пути.

Деды еще раз переглянулись, подхватили баулы с грибами и аккуратно устроились на заднем сидении "десятки". Баулы они поставили себе на колени.

Игорь мельком глянул в зеркало на своих пассажиров. Тот, что поменьше, чем-то напомнил ему другого деда, того, которого он минувшей зимой однажды подвозил от Колыванского кордона до Кудряшей, точнее, до кудряшевского кладбища.

Мороз в тот день стоял лютый, Игорева "двенашка" долго не хотела заводиться, он уже подумывал над тем, чтобы достать из "загашника" комплект запасных свечей, приберегаемых как раз для такого случая, когда движок, наконец, "схватил" искру и натужно заурчал, разгоняя по своим остывшим каналам ледяное моторное масло.

Тот дед издали увидел Игореву машину, махнул рукой, предлагая остановиться. Но когда Касюк подъехал ближе, подслеповатый пожилой человек рассмотрел, очевидно, что машина – новая, а, значит, дорогая, и надеяться ему на "автостоп" не нужно. Он отвернулся и не спеша зашагал в сторону города, до которого, как знал Касюк, было отсюда не менее тридцати километров.

Игорь, конечно, остановился.

Старичок оказался словоохотливым. Когда он отогрелся на заднем сидении, стал рассказывать о своей жизни, о себе, о причинах, по которым в такой лютый мороз он оказался посреди бора, в добром десятке километров от ближайшего жилья.

Из его рассказа выяснилось, что лет дедушке – восемьдесят два, что он вырастил двух "сын ов", старшему из которых – пятьдесят девять, а младшему – пятьдесят семь. Всю свою жизнь дедушка (Игорь потом сильно жалел, что не догадался спросить, как его зовут) прожил с одной-единственной женщиной. Она была старше его на два года, и они прожили вместе почти шестьдесят лет.

В прошлом году его бессменная спутница сильно заболела и "вск орости померла". Похоронили ее на кладбище около Кудряшей.

Вот с тех пор три-четыре раза в неделю дедушка ездит к ней на могилку, рассказывает о своем здоровье, о том, как прошли дни, чем занимался…

– Вы любили свою жену? – Почему-то выскочил у Касюка бестактный вопрос. Но дедушка не обиделся.

– Да, любил. – Просто ответил он. – Любил… И сейчас люблю… – По щеке деда поползла серебристая бусинка слезы.

Больше вопросов Игорь не задавал.

Он высадил деда напротив кладбища, долго смотрел ему вслед… На глаза почему-то навернулись слезы.

…Касюк еще раз глянул на дедов на заднем сидении машины, решился, наконец.

– Можно я вам вопрос задам?

– Можно! Конечно можно, сынок! Спрашивай! – Отозвался тот, который повыше.

– Скажите, вы давно женаты?

– Я – сорок пять, а он – сорок три года. Дети – взрослые. Внуки уже тоже большие, некоторые институты позаканчивали.

– А какие у вас отношения с вашими женами теперь, когда позади столько лет вместе?

– Да какие отношения, сынок? Баба – она и есть баба. Одно слово – змея!

– А можно тогда еще один вопрос: сколько же тогда лет "живет" любовь между мужчиной и женщиной?

– Да по-всякому. Но в среднем – лет шесть-семь. А потом – сходит на "нет", остается только привычка.

Касюк не стал спорить с дедами, приводить в пример того, зимнего попутчика. В конце концов, "зимний" дедушка вполне мог оказаться исключением, которое, как хорошо известно, только подтверждает правило.

…Серега Быков решил, что сегодня бегать он, наконец, поедет в парк. Пересилит себя и обязательно поедет в парк. В тот самый, Заельцовский.

Несколько дней назад на утренней пробежке в парке восемью выстрелами в спину неизвестные киллеры убили молодого предпринимателя – одного из совладельцев клуба "Отдых". Быков по какой-то непонятной даже ему самому причине на время отказался от тренировок в этом месте двухмиллионного мегаполиса, по-настоящему приятном для длительных пробежек. Узенькая асфальтовая дорожка, которая давно уже стала "меккой" новосибирских поклонников бега трусцой, невозмутимо вилась среди высоченных сосен, пропадала где-то впереди. Бегать по ней было настоящим удовольствием…

Но сегодня Сереге почему-то казалось, что где-то рядом с дорожкой незримо витает дух убитого предпринимателя. Ощущение было таким сильным, что у Быкова даже пошел по коже холодок.

– Тьфу ты, чушь, какая! – Негромко выругался он. Серега быстро переоделся, наскоро натянул кроссовки и довольно резво для своего возраста и комплекции припустил по узкой серой ленточке асфальтового полотна, исчезавшей среди деревьев.

Минут через десять или пятнадцать бега по двухкилометровому кругу со лба закапала солоноватая жидкость. Быков вытянул низ майки из трико, вытер ею пот… Круга через два стали проявляться первые признаки усталости. Зато стало пропадать ощущение тревоги и чьего-то незримого присутствия.

Оставался еще один круг. Его Быков намеревался пробежать в полную силу. Он давно решил, что в нынешнем году, в сентябре, обязательно будет участвовать в полумарафоне Раевича. Но чтобы достойно преодолеть двадцатиоднокилометровую дистанцию, тренироваться даже бывшему учителю физической культуры нужно было серьезно. Вот Серега и старался…

Шнурок развязался, как всегда, неожиданно. Быков сначала услышал, как бьется тонкий жгут об асфальт и об левую ногу, не сбавляя скорости, мельком глянул на правую кроссовку. "Ну, конечно! Этого и следовало ожидать! – мысленно отругал себя Серега. – Так торопился убежать от "духа", что забыл подтолкать петли завязки под шнуровку. Вот она и развязалась! Придется останавливаться!"

Быков свернул с дорожки, уступая ее набегавшей сзади целой группе молодых ребят – парней и девушек, судя по экипировке и скорости бега – членов сборной одного из ВУЗов города, или спортивной школы высшего спортивного мастерства.

Он затянул белые капроновые шнурки, влажными пальцами просунул их под плотные петли шнуровки.

Неожиданно его взгляд упал на крохотный зеленый кусочек пластмассы правильной прямоугольной формы, торчавшей из травы немного в стороне от маршрута любителей бега. Серега, по старой крестьянской привычке, доставшейся ему от предков: не выбрасывать (и подбирать!) ничего из того, что могло бы хоть когда-то пригодиться "в хозяйстве", сделал шаг вперед и подобрал кусочек зелененький пластмассы. Буркнув: "в кулацком хозяйстве и бычий хвост – веревка", он торопливо сунул неизвестный предмет в карман, решив, что посмотрит, что это за "штучка", после тренировки, когда переоденется и хоть немного отдохнет.

Но пока он бежал, мысль о странном зеленом предмете в его кармане как-то незаметно сама собой улетучилась из его головы; и когда Быков закончил пробежку, размялся, переоделся и поехал обратно домой, он так и не вспомнил о своей находке.

Но была на это веская причина. Еще вчера, когда Серега собрался духом и решил возобновить тренировки в Заельцовском парке культуры и отдыха, он на этой же "волне" во второй раз за свою жизнь позвонил в издательство.

Издательство называлось "Мангазея" и выпускало детективы.

Встречу Быкову директор издательства назначил на сегодня.

Дело было в том, что после той "встряски", которая устроила ему госпожа Фортуна на Волчьем острове летом прошлого года, Серегу "пробило" на фантастику. Сначала он сутками запоем читал, смотрел по видео все, что ему попадалось под руку, а спустя примерно полгода решил "попробовать".

Это его желание "попробовать" написать что-нибудь самому как раз совпало с самыми длинными в году праздниками – Новогодними. Быков днями напролет стучал указательными пальцами по компьютерной клавиатуре. Творческий "процесс" так увлек его, что он не смог "остановиться" и после официального окончания новогодних "возлияний" – Нового года по старому стилю.

Как бы то ни было, но через три месяца на его столике скопилась довольно внушительная стопка распечатанных на принтере листков, вместившая в себя первую часть его фантастического "р омана" – так несколько иронично называла его литературные "потуги" жена. Нужно было решать, что же делать дальше с этим "добром". Но вначале, чтобы понять, насколько его "пробы" интересны для других, желательно было дать это все почитать кому-то постороннему, имеющему опыт именно в такой сфере человеческой деятельности. И тогда Быков, подобно все начинающим "чайникам", не долго думая, решил обратиться в единственное известное ему издательство – "Мангазея". Известное, разумеется, только по прочитанным книгам.

Когда была поставлена последняя точка в последнем из стопки листков, все еще не имевших названия, Серега набрался наглости и позвонил в то самое новосибирское издательство "Мангазея", которое, со слов его руководителя, выпускало только детективы. Однако Быков знал, что так было не всегда. Среди многочисленных "запойных" книг, "проглоченных" им летом, ему попалась на глаза и была тотчас же прочитана великолепно изданная этой самой "Мангазеей" книга новосибирского писателя Владимира Клименкова. Книга называлась "Калинов мост", оставила на Серегу неизгладимое впечатление, и он теперь тайно мечтал встретить где-нибудь автора книги и взять у него автограф.

Тогда, весной, сердце у Быкова прилично "ёкало", когда он поднялся на второй этаж приземистого старинного кирпичного здания, поднялся на второй этаж и взялся за ручку двери, на которой было написано: "Главный редактор Владимир Васильевич Гленский".

Но боялся Серега зря. Гленский оказался доступным, очень простым в общении худощавым дядькой на вид примерно сорока пяти лет. Внимательный Быков тут же усмотрел за его спиной грамоту, на которой главный редактор награждался как лучший нападающий футбольной команды ветеранов. На душе у бывшего физрука заметно потеплело. "Наш человек!" – подумал он о редакторе-футболисте.

Однако его радость, как в известной рекламе, была неполной и недолгой. Редактор с ходу отверг саму идею напечатать фантастику. Причем отказался категорически.

– Ну почему? – недоумевал Быков. – Вы же печатали других авторов!? Вы хотя бы посмотрите, скажите свое мнение…

– Если тебе нужно "мнение", то лучше обратиться в новосибирские отделение союза писателей России. У издательства иная задача – выпуск книг, их продажа и получение прибыли. И все…

Но настырный Серега "не сдавался". Очень уж хотелось узнать хоть чье-то мнение о его "опытах"… Гленский, однако, "не сдавался" тоже…

Так, слово – за слово, – постепенно и разговорились…

Быков узнал, что фантастику, действительно, "Мангазея" выпускала. Но было еще это до дефолта. Спрос тогда на книги был значительно больше теперешнего, да и расходы – существенно ниже, причем в десятки раз.

Была прибыль. Она-то и позволяла экспериментировать с выпуском разных жанров.

Неуемное любопытство чуть подвело Серегу и на этот раз. Он увлекся новым человеком, стал расспрашивать, что, да как… Редактор, к его удивлению, его из кабинета не выгнал, сам в свою очередь стал рассказывать некоторые особенности функционирования такого сложного организма, как издательство.

"… Когда я пришел в издательство, сразу после "перестройки", – рассказывал Владимир Васильевич, – здесь не оставалось практически ничего. Сразу стало понятно, что для того, чтобы издательству элементарно выжить, а потом начинать издавать книги, с которыми можно пробиться на рынок, нужны "вливания". Цифру я точно не помню, но в переводе на сегодняшние цены – примерно около миллиона рублей; или около того.

Кредит тогда взять было практически негде. Единственная организация, которая могла реально помочь умирающему издательству, была облисполком. Нашел я там одного дядечку – фамилию или должность даже не спрашивай, все равно никогда не скажу. Тем более что после него на этом посту сменилось поочередно пять или шесть человек. Так вот, один раз я повстречался с этим чиновником, второй… На третий или четвертый раз он мне твердо пообещал, что кредит для издательства даст. Ну, я обрадовался, конечно… Сидим, пьем чай, дальше разговариваем… И я смотрю, он стал ко мне подходить… То с одной стороны потрется… То с другой… Намекать стал…"

– На что? – задал свой очередной глупый вопрос бывший учитель физкультуры.

– На то самое! – вскипел Гленский. – В общем, пидором тот чиновник оказался…

– Ну, а как же кредит?

– А никак. В издательство я вкладывал свои деньги.

…Подробности той, давнишней беседы с редактором издательства "Мангазея" Серега Быков еще раз "прокрутил" в голове перед тем, как вновь подняться на второй этаж все того же старинного здания недалеко от железнодорожного вокзала. В прошлый раз, после длительной "обработки", Серега так "укатал" бедного редактора, что тот, скрепя сердце, согласился в частном порядке взять и прочитать многостраничный "опус" новоявленного "литератора". "Только я ничего не обещаю!" – сразу предупредил бывшего физрука Гленский. – Да времени свободного у меня очень мало. Так что наберись терпения месяца на три. Договорились?"

С того разговора прошло как раз три месяца. Слово свое главный редактор сдержал – книгу Серегину прочитал, и теперь был готов высказать по ней свое мнение.

Вот только какое оно, это мнение?

Гленский встретил Серегу не очень приветливо. Было видно, что он чем-то неприятно озадачен. Но, как правильно определил Серега – не содержанием "р омана" про инопланетную живность.

…В общем, все оказалось не так плохо, как с замиранием сердца ожидал того Быков. Смысл рекомендаций главного редактора оказался прост: писать еще, пробовать посылать написанное в крупные московские издательства, которые издают фантастику. А там… Чем черт не шутит?…

– А чем вызвано ваше плохое настроение? – Задал, наконец, Быков свой вопрос, который давно уже вертелся у него на языке.

– Да, вот… – посетовал Гленский. – Тут праздник у меня. Юбилей, так сказать. Пятьдесят лет…

Только сейчас Серега обратил внимание на многочисленные поздравительные адреса, стоявшие в шкафу за спиной владельца издательства.

– Ну, и что же в этом плохого? – Искренне удивился Быков. Гленский посмотрел на него так, что Сереге сразу захотелось поискать себе стул в другом кабинете. Однако Владимир Васильевич ничего не сказал, ненадолго задумался…

– Все поздравляют, звонят, подарки дарят. Но ощущение при этом такое, как будто дерьма объелся.

– Это как?

– Да так… Впечатление такое, что жизнь на этом окончена… Все! Прошла жизнь. Помирать пора.

– Да ну… Вы бросьте хандрить. Это пройдет. Вон, у Вас "свежая" грамота за футбол висит. Значит, до сих пор играете. Соберитесь с друзьями. Поиграйте в футбол, сразу забудете про свой "юбилей".

– Не знаю… Так, наверное, и сделаю…

Через неделю Быков почти случайно заглянул в издательство. Главного редактора он застал в его рабочем кабинете. Гленский был как всегда бодр, и даже весел. Но его левая рука была в гипсе, она была согнута в локте под прямым углом и покоилась на свежем, перетянутом через шею редактора белом бинте. У Сереги от удивления полезли на лоб глаза.

– А! Это? – В знак приветствия редактор махнул ему загипсованной рукой. – Это я в футбол играл. На соревнованиях ветеранов, в Академгородке. Вообще-то ветераны аккуратно играют. А тут чего-то "затравились", "завелись"…

Мяч был у меня, защитник подставил ногу под мяч, я это видел, но все равно пошел встык… Результат – перелом обеих лучевых костей.

Выглядел при этом главный редактор очень довольным, почти счастливым…

Очередной визит адвоката Певзнера в Октябрьское РОВД принес ему всего один, зато очень неприятный сюрприз.

В деле Чаркина появился свидетель.

За несколько дней, прошедших с момента его последней встречи с Романом Чаркиным, милицейская карательная "машина" успела сделать еще один "оборот", еще глубже затягивая в свои недра бывшего десантника, неосторожно попавшего между ее "шестеренок". Примерно в то же время, когда был задержан Чаркин, в руки октябрьских оперов за то, что в очередной раз вовремя не отметился, попал условно осужденный 30-летний наркоман, в последней стадии развития этой болезни. Жить ему, по мнению врачей, оставалось всего несколько месяцев. Опера это знали, показали ему "дозу" и поставили условие: если он выступит свидетелем по "делу Чаркина", то он гарантированно будет иметь эту "дозу" два раза в сутки. Если откажется – то его условное отбывание наказания быстро переведут в реальное. Однако парень, не смотря на запущенную "болезнь", до конца остатков порядочности еще не растерял. Да и обычный человеческий страх присутствовал – тоже: разве можно безнаказанно оговорить невиновного человека?

– Можно! – заверили его в милиции. А чтобы он не беспокоился за свою жизнь, которой и так осталось не очень много, ему рассказали, что в суде он имеет право давать показания так, чтобы его не видел обвиняемый, не знал его имени. В комнате рядом устанавливается телевизионный монитор, свидетель видит все, что происходит в суде, ему можно задавать вопросы. При этом голос свидетеля специальной аппаратурой искажается так, что узнать его невозможно. Имя свидетеля судье передается в запечатанном конверте, но вслух не оглашается.

Что касается показаний на предварительном следствии, – пояснили наркоману, – то здесь тоже будет все "тип-топ". Оказывается, есть такая норма Закона, которая позволяет не открывать имя свидетеля. Свидетелю присваивается псевдоним, под которым он и проходит по делу.

Однако парень пока так и не дал своего согласия.

Впрочем, Михаил знал, что наркомана рано или поздно "дожмут". Скорее всего, у того уже началась "ломка", а это значит, что он за "дозу" скоро будет готов подписать любые показания, вплоть до таких, которые подтверждали бы участие в убийстве не только его самого, но даже и его матери.

Как назло, в последние дни на глаза адвокату в газетах в основном стали попадаться заметки о людях, незаконно осужденных за преступления, которые они не совершали. Михаил понимал, что это – почти случайность. Пока у него не было подзащитного с именно такими обстоятельствами дела, он пропускал статьи на эту тему мимо глаз. Зато теперь – вольно или невольно – такая информация "цепляла" сразу.

Беззаконие ужасало.

"Комсомольская правда" в нескольких номерах кряду рассказывала о людях, отсидевших по нескольку лет за преступления, которые "за них" совершил кто-то другой.

А потом пошли отклики.

"Мой знакомый Александр со своей подругой гулял по лесу. – Писал в "Комсомолку" Александр Николаевич Лутохин, из Челябинской области.– Случайно наткнулись на труп девочки. Сообщили в милицию. Вечером Александра пригласили в ОВД, избили, заставили подписать признание. Усилия адвокатов, матери не помогли. Молодой человек в настоящий момент находится в местах лишения свободы (получил дикий срок – чуть ли не 20 лет). Кем он выйдет из тюрьмы через 20 лет? Это страшно, когда преступники в погонах ломают судьбы. За это надо расстреливать, а не штрафовать или выгонять с работы (хотя и это не делается). Я не верю милиции. Подобное происходит на каждом шагу". "А что тут обсуждать? – Вторил ему Роман Викторович из Екатеринбурга.– Просто добавлю случай: в Екатеринбурге задержаны два товарища по обвинению в грабеже. То, что они в момент преступления находились в других местах, следствие не интересует. Их просто "опознали" (или попросили это сделать) и добавили эпизод второго грабежа. Все просто. Преступников искать не надо. Адвокат говорит, что конец года и нужно раскрываемость повышать. Следователь давит: "Не сознаетесь сами – все равно получите сроки".

Михаил с раздражением отложил в сторону газету, откинулся в кресле назад, скрестил на необъятной груди свои могучие руки, задумался. Его взгляд то и дело непроизвольно останавливался на толстой стопке газет, в которую он только что добавил еще одну. Все говорило о том, что защита Романа Чаркина – дело практически безнадежное. "Машина" правосудия работает безотказно, особенно если человек сам, по доброй воле позволил ей "зацепить" себя хоть чуть-чуть.

"Бросить это дело? Попросить заниматься кого-то другого?" – Мучался вопросами адвокат. – "Шансов на успех очень мало, их практически нет. Но если шансов нет, значит ли это, что я должен перестать бороться? Мы с Романом прошли хорошую жизненную школу. Борцовскую школу. Разве не бывало на соревнованиях по САМБО так, что удавалось выиграть уже практически проигранный поединок? Бывало! И не один раз… Правильно говорил отец: проигрывает тот, кто сначала смирился со своим поражением, готов сдаться уже тогда, когда шансы побороться за победу еще есть.

Нет, сдаваться я не собираюсь!

Тем более жизнь часто вносит свои коррективы. В деле могут появиться новые обстоятельства. Неизвестно, как поведет себя на суде "свидетель". Кстати, нужно узнать, кто это такой, поговорить с ним. Судя по тому, как долго "возятся" с ним менты, человек он, видимо, не совсем "конченый", значит, есть шанс, что на суде он скажет правду. Если доживет до суда, конечно… Так… А если не доживет? Не дай Бог, завтра "хлопнет" бедолагу "передоз", и все – пиши – прощай…

Тогда с ним нужно встречаться как можно скорее, разговаривать, объяснять… Если согласиться – взять с него письменные показания о том, как его "убеждали" дать нужные показания; и что предыдущие его показания против Чаркина – неправда, выдумка оперов.

Сейчас задача номер один – до суда вытащить невиновного из СИЗО.

Очень многое зависеть будет от судьи…

Да, кстати, а кто у нас судья?" – Михаил наклонился вперед, достал из груды документов, выложенных на стол, постановление об аресте подозреваемого Чаркина Романа. Посмотрел, кто вынес решение…

И едва сдержал стон (в адвокатском кабинете в этот час было слишком много людей). Постановление об аресте подписала судья Копьева Светлана Александровна. Эта некрасивая сорокапятилетняя тетка с несложившейся личной жизнью давно слыла самой одиозной фигурой даже среди судейского корпуса, повидавшего в своих рядах самых разных людей. По Новосибирску ходила история про нее, за давностью времени почти превратившаяся в анекдот. Однажды она так "достала" своих коллег, что те решили ее под каким-то благовидным предлогом не то уволить, не то сократить… Но "тертая" в правовых вопросах баба себя в обиду не дала. Однако сделала это весьма оригинально: представила справку, что она… беременна. При этом, мужа у нее на тот момент уже не было. Закончилась та полуанекдотичная история с ложной беременностью сорокалетней незамужней женщины, как и хотелось Копьевой – ничем. До сих пор Светлана Александровна вершит правосудие в Октябрьском районном суде третьего по величине города России. Беременность у нее, как нетрудно догадаться, как-то незаметно, сама собой "рассосалась".

Постановление об аресте подозреваемого Романа Чаркина она подписала, но при этом нарушила не одно, а сразу несколько прав подозреваемого Чаркина. И на этом можно было "сыграть".

"А что, есть шанс!" – Повеселел Михаил, придвигая стул к компьютеру. Он осторожно положил на мышку свою могучую руку (мышка скрылась под ней целиком), навел курсор на папку "Певзнер", которой хранились образцы всех юридических документов, которые необходимы адвокату в его повседневной работе, щелкнул мышкой…

Глава 2

Боковой удар

… О необычном кусочке зеленого пластика Быков вспомнил только через два дня, причем исключительно благодаря жене.

– Сережа! Подойди сюда, пожалуйста! – Раздался с кухни голос Марины. Он отложил в сторону свою любимую "Комсомольскую правду", только что купленную в киоске, не мешкая, пошел в кухню. Марина редко вот так звала его; а если уж такое случалось, значит, дело было неотложным, оно требовало его немедленного присутствия. Жена стояла со спортивными брюками Быкова в руках, карманы у брюк были вывернуты. На краешке белоснежной стиральной машины "Индезит" лежала та самая пластмассовая безделица, случайно подободранная Серегой в лесу.

– Это твое? – спросила жена, наманикюренным и наращенным фиолетовым ногтем указывая на Серегину находку. Быков на секунду замялся, не зная, что ответить. После того, как несколько лет назад их отношения дали глубокую трещину, и супруги довольно длительное время жили отдельно друг тот друга, Серега многое сумел понять и переосмыслить. Теперь, после восстановления отношений он стал дорожить семейными узами намного сильнее, чем прежде; все время помнил, как тяжко переживал расставание с любимой женщиной. Любое неверное слово или действие могло разрушить заново складывающиеся отношения. "Черт ее знает, что это за штука!" – Лихорадочно думал Серега, соображая, как жене рассказать о том, где и при каких обстоятельствах у него появился этот непонятный предмет. – "Вдруг это что-то сугубо женское… Типа экспресс-теста на беременность… Вот и объясняй теперь, как эта "штучка" оказалась в моем кармане…"

– Это не мое! – Решил на всякий случай не врать Быков. – Но чьё это, я тоже не знаю. Этот предмет я подобрал позавчера в лесу, когда бегал кросс. В Заельцовском парке, том самом, где неделю назад во время утренней пробежки был убит парень из "Отдыха"; – ну тот, про которого сообщали по телевизору.

Марина проницательно посмотрела на мужа, неожиданно растерявшегося от простого вопроса, каким-то седьмым женским чувством поняла, что тот не врет.

– Тогда прибери, куда тебе нужно. А то я это вместе с брюками в едва машинке не постирала.

Серега сгреб зеленую пластинку со стола, едва не поддался желанию тут же выбросить ее в мусорное ведро, стоявшее тут же. Но вовремя подумал, что такой жест, да еще на глазах жены, наверняка может вызвать у нее новые подозрения. Он сжал пластик в моментально вспотевшей ладони, аккуратно опустил в карман шортов – из-за некоторых особенностей своего организма летом (да и зимой!) по дому он ходил только в них.

В своей комнате он присел на кресло возле компьютера, задумался. Машинально стал прокручиваться в нем из стороны в сторону – не совсем так, как любил это делать Эраст Фандорин в фильме про статского советника, но сходство было. Наверное, это действительно, помогало думать.

С пластмассовой "штучкой" нужно было что-то делать.

"Интересно, а, действительно, что это такое?" – подумал Серега. Он достал из шортов свою лесную находку, повертел в руках. И тут же выяснилось, что Серегина находка состоит из двух частей. Причем одна часть поворачивается вокруг какой-то невидимой внутренней оси. Быков покрутил тоненькую деталь посильнее. В пластиковом предмете что-то негромко хрустнуло. Бывший физрук от неожиданности выронил его на пол.

Пока он лазил за ним под компьютерный столик, в комнату зашла жена.

– Ну, что? Разобрался, что это такое? – Спросила она, обращаясь к Сереге, наполовину скрывшемуся под тесным коричневым столиком.

– Нет еще! – Раздался глухой голос Быкова. – Пока не разобрался…

Видно было, что лазить под тесным столом и одновременно разговаривать ему тяжело. Жена насмешливо глянула на Серегин зад, торчащий из-под стола, добавила:

– Когда закончишь, иди обедать, борщ уже готов.

Быков пробурчал под столом что-то нечленораздельное, наверное, означавшее согласие. Марина повернулась и так же неслышно, как и зашла в Серегину комнату, покинула ее.

Отряхнув "вековую" пыль, собранную на рукава и спину рубашки, бывший физрук снова уселся на свой любимый стол.

Под неосторожно поломанной Быковым пластиковой деталью обнаружилась металлическая вставка – тоненькая, правильной прямоугольной формы. Бывший физрук ее еще раз внимательно оглядел. "Голову даю на отсечение, но эта деталь от компьютера!" – решил он. – "Вот только разъем какой-то странный. Я такими разъемами никогда не пользовался". Он тяжело вздохнул и снова полез под стол, к тыльной стороне системного блока.

Подходящие по форме и размеру разъемы отыскались в самом верху системного блока быковского компьютера. Серега осторожно вставил зеленый пластиковый прямоугольник в системный блок, медленно полез назад. Чтобы ненароком не содрать об столешницу кожу на спине, он двигался предельно осторожно. Но все равно даже не почувствовал, как своей здоровенной, как лопата, ступней, зацепил табурет, стоявший здесь же, рядом с любимым "фандоринским" креслом, с грохотом уронил его на пол.

На шум прибежала жена. Скептически осмотрела разруху, которую Серега учинил всего на пару минут, пока она была на кухне.

– Немедленно обедать! – решительно скомандовала она. – Борщ остывает!

В Красноярске в этот выходной весь день, начиная с утра, шел дождь. Напротив тусклых окон бетонных коробок тяжелое мокрое небо грудью легло на все пространство Енисея вверх и вниз по течению реки. Противоположный берег могучей сибирской реки то исчезал в иссиня-сером мареве мелкого холодного дождя, то появлялся ненадолго снова… Александр Александрович нервно потеребил между пальцев едва прикуренную тоненькую сигарету, судорожно смял ее в бесформенный бычок о дно пепельницы.

Боль в сердце не отпускала, кажется, она даже усилилась.

Он отошел от окна, достал новую сигарету, закурил снова, нервно заходил по кухне из угла в угол. Беспокойство не покидало его с самого утра, с тех пор, как его бывшая жена, сын и племянница уехали в гости. Этот Николай – новый муж Ларисы – водитель опытный, дорога для него хорошо знакома… Да и выходной сегодня, машин мало. Но почему так болит сердце, словно от предчувствия чего-то неотвратимого и очень страшного?

У финансиста и художника Александра Слемзона такое было уже не в первый раз… Как и тогда, весной, когда тяжело заболела мать; в тот день, когда она умерла, у него тоже весь день были дурные предчувствия. Неужели и сегодня интуиция его не обманывает? Неужели в дороге что-то случилось? А ведь в машине – Антон.

Сын…

Александр Александрович ненадолго остановился перед окном, задумчиво проводил взглядом, как незримо истаивает в квадратном проеме форточки слабый сигаретный дымок. "Вот и жизнь так…" – почему-то подумалось ему.

В комнате пронзительно зазвонил телефон. Александр Александрович вздрогнул, как от выстрела, не глядя, бросил окурок в пепельницу, энергично толкнул кухонную дверь, решительно взялся за трубку.

– Что случилось? – Это были первые слова, которые услышал его невидимый собеседник. Звонил… Антон.

– Папа, мы разбились! – Говорил очень взволновано, почти кричал в трубку сын Александра.

– Стоп! Успокойся! – скомандовал ему его отец. – Рассказывай, что произошло!

– Папа, мы разбились на машине. Недалеко от Большой Мурты. Мама стала ругаться на дядю Колю, он стал нервничать, дергать руль… Асфальт мокрый… Машину занесло… Вынесло на "встречку"… Там – "Волга"… Дядя Коля погиб сразу, мама живая, я – тоже. Лена – в очень тяжелом состоянии. Всех пока отвезли в Большую Мурту, в больницу. Лена в реанимации…

– Ты как? – едва успев перевести дух, стараясь говорить как можно спокойнее, спросил финансовый гений.

– Меня от удара выбросило из машины через заднее стекло. Немного ударился об асфальт. А так – ничего. Одни царапины.

Александр тяжело выдохнул, трижды наотмашь перекрестился.

– Вот что! Ты сейчас где?

– В больнице! В Большой Мурте!

– Будь там! Я скоро приеду!

Он подошел к окну, мельком глянул вниз на белую "Тойоту", еще утром з абранную со стоянки, ткнул в кнопочку брелока сигнализации, заводя машину…

Финансист быстро накинул на себя куртку, похлопал по карманам, проверяя, на месте ли водительское удостоверение и сигареты, толкнул дверь из квартиры…

– Блин! Самое главное забыл! – Негромко чертыхнулся он, возвращаясь обратно. В квартире он открыл дверку сейфа, вмурованного в стену, не глядя, выгреб из него все, что там имелось. Сколько сегодня понадобится денег на леченье, точно сказать не смог бы никто.

…Он даже не заметил, как проскочил Красноярск – в выходной день на этом участке краевой дороги машин всегда было немного. За микрорайоном Солнечный он вдруг понял, что давно не курил. Достал из высокой синене-белой пачки "Парламента" сигарету, чиркнул зажигалкой. Нас долю секунды задержал взгляд на ее огоньке.

– Да, брат! – раздался его негромкий голос, обращенный к самому себе. – А руки-то все равно дрожат!

Антон выбежал на крыльцо, едва завидев машину отца, въезжавшую во двор больницы районного центра Большая Мурта.

Финансист бегло осмотрел сына. Несколько царапин на лице уже подсохли. На руках сына тоже имелось несколько повреждений, но в целом все было так, как и говорил по телефону Антон. Единственное, что пострадало по-настоящему – это куртка подростка. Она спасла Антона во время удара о поверхность дороги, но разорвалась в нескольких местах. Носить ее больше было нельзя.

Александр Александрович выпотрошил карманы одежды сына, без сожаления выбросил то, что осталось от его кожаной куртки в большой квадратный, покрытый окалиной железный бачок, стоявший прямо во дворе районной больницы, накинул на плечи подростку свою.

– Ну, показывай, где здесь реанимация! – сказал он Антону.

Дежурный врач непосредственно в реанимационное отделение Александра не пустил, пригласил к себе в кабинет, предварительно уточнив, кем ему приходятся пострадавшие в автомобильной аварии люди.

Место это, напротив Большой Мурты, на трассе Красноярск – Енисейск, примерно в ста километрах от краевого центра, каждый год, с завидным постоянством выдавало очередной "урожай" смертей. Редкий месяц не проходил, чтобы на небольшом сравнительно участке достаточно ровного шоссе не гибли люди. В чем причина – не знал никто. Может, дело было в перепаде высот, когда поднимающаяся на очередной взгорок машина попросту не могла быть замечена из другого транспортного средства, движущегося навстречу; может, к этому моменту – то есть через примерно час после того, как люди покидали Красноярск, – у них притуплялась бдительность… Но факт оставался фактом – люди из года в год погибали, и погибали на практически одном и том же месте шоссе; и конца этим смертям не было видно. Так как никто так и не смог понять, в чем причина такого количества пострадавших.

Нельзя было сказать, что в районной больнице Большой Мурты привыкли к такому положению вещей – а уцелевших в страшных авариях людей прежде всего везли именно сюда, как к ближайшему месту, где пострадавшим могли оказать помощь, – но у местного медицинского персонала попросту не было иного выхода, потому что не оказать немедленную помощь человеку – не только тяжкий грех, но и нарушение клятвы Гиппократа. Разумеется, у красноярских эскулапов возможностей для оказания экстренной помощи было намного больше, но часто ситуация была такой, что счет шел не на минуты – на секунды. Поэтому всех пострадавших, которые могли не пережить дорогу до Красноярска, везли сюда.

Лену, племянницу Александра Александровича, и его бывшую жену Ларису, тоже привезли в больницу Большой Мурты.

У Ларисы было несколько переломов, но в целом ее жизнь была вне опасности, а вот Елена…

Врач – немолодой уже дядька, повидавший на своем веку немало смертей в автоавариях, и тот не смог скрыть горечь в голосе, когда рассказывал о состоянии Елены…

…Тяжелейшая кома – если описать его коротко, двумя словами. – Подытожил он.

Удар пришелся в боковую сторону автомобиля – ту, где за водителем сидела племянница Александра. Николай погиб мгновенно, а Елене "повезло" – она пока была жива. У нее не было переломов или повреждений внутренних органов, но она очень сильно ударилась о стойку "Тойоты" головой.

Врач, рассказывая о состоянии Лены, в этот момент надолго замолчал. Он зачем-то снял и протер кусочком бинта и без того чистые очки, медленно одел их обратно.

– Выживет она или нет – не знаю. – Наконец, продолжил он.– Гарантий никаких дать не могу. Очень многое будет зависеть, в том числе и от медикаментов, которые мы будем ей давать.

Положение крайне тяжелое.

Лекарства нужны дорогие, импортные; в Большой Мурте таких нет. Если Вы можете купить их и привезти к нам, в больницу… Но торопитесь, времени очень мало. Вот рецепт! – он достал из бокового кармана своего халата, протянул Александру Александровичу сложенный вдвое, заранее приготовленный белый листочек. Александр машинально его развернул и мельком глянул на записи. Названия лекарств ему ни о чем не говорили. Пятнадцать лет назад, когда он в такой же страшной аварии был буквально весь переломан, в России таких лекарств в продаже еще не было.

– Сегодня я все равно ночую в больнице, остаюсь здесь до десяти утра. Так что, если получится с медикаментами, привозите в любое время суток, хоть ночью…

Финансист машинально полез во внутренний карман куртки – туда, где во внутреннем кармане лежал бумажник; вспомнил, что накинул ее на Антона. Он выглянул в коридор, негромко позвал сына. Антон боком протиснулся в дверь, остановился у порога. Видно было, что он ожидает "самого худшего" – то есть того, что его оставят в больнице; и этого ему очень не хочется. Александр Александрович жестом руки подозвал сына к себе, достал из внутреннего кармана "лопатник". От его внимательного взгляда не укрылось внутреннее напряжение сына.

– Вы позволите мне прямо сейчас забрать сына с собой, в Красноярск? – Спросил он у доктора.

– Да, пожалуйста. Только сначала подпишите необходимые документы…

Антон не стал дожидаться, пока отец оставит свой автограф везде, где этого требовали правила выписки больных, поступивших в районную больницу, почти бегом направился к "Тойоте" – он видел, что когда отец подъехал, он так спешил, что про сигнализацию даже не вспомнил.

В машине Александр Александрович снова закурил. Нервная дрожь на какую-то долю секунды овладела им, но он усилием воли справился с волнением. Стараясь больше не поддаваться сильному нервному напряжению, понимая, что в теперешнем его состоянии он уязвимее, чем обычно, он медленно, все время контролируя скорость движения машины, поехал в Красноярск.

В краевом центре, куда Александр вернулся уже ночью, в первой же крупной круглосуточной аптеке, которая попалась ему по дороге, финансисту ответили, что лекарства очень дорогие, спрос на них ограниченный, поэтому в продаже их нет. Нужно заказывать. В лучшем случае они будут завтра к вечеру.

Александр Александрович даже не стал объяснять, что сейчас для людей, которым необходимы эти медикаменты, дорога каждая минута, он молча забрал рецепт обратно, уточнил, где такие лекарства могут быть. Женщина – провизор пожала плечами, посоветовала:

– Обратитесь в справочную. – Она назвала телефон.

Александр тотчас же набрал номер. Ему долго не отвечали, он уже стал сомневаться, тот ли номер дала ему работница аптеки. Наконец, на другом конце телефонной линии сняли трубку.

После довольно длительно уточнения названия лекарств (финансист из-за волнения кое-где пропустил латинские буквы, кое-где их "изменил") трубка ответила, что лекарства в продаже есть, но не все. Адрес аптеки, в которой можно было их купить, почти совпадал с номером дома, в котором жил финансовый гений. "Ну вот, и первая хорошая новость за сегодня!" – обрадовался Александр Александрович. – "Не нужно Антона пересаживать в такси, чтобы он добрался до дома".

…В кармане беззвучно завибрировал сотовый телефон. Михаил Певзнер нащупал пальцем нужную кнопочку, нажал на сброс звонка. Спустя минуту он мельком, стараясь не привлекать внимания судьи, глянул на телефон. Звонок был от Романа Чаркина.

"Не иначе опять что-то случилось!" – Решил адвокат после того, как Рома еще дважды в течение часа перезванивал на его сотовый.

Больше Чаркин не звонил – набрался терпения. Он достаточно хорошо знал Михаила и понимал, что часто, занимаясь своими адвокатскими делами, он не может немедленно ответить на телефонный звонок – например, во время судебного заседания; или во время допроса в СИЗО. Значит, перезвонит сам, при первой же возможности.

Певзнер перезвонил во время перерыва.

– Миш! Тут такое дело… Не знаю, что и делать. Пришла бумажка от судьи Копьевой. Просят зайти в Октябрьский районный суд, расписаться за какие-то документы. Что делать? Вдруг опять арестуют? Может, подъедешь?

– Я сейчас в Колывани, на процессе, подъехать не смогу. Ты не бойся – решение о твоем аресте было вынесено с нарушениями Закона, повторно арестовать тебя не имеют права. Иди, не бойся… Потом отзвонишься, расскажешь, что, да как. Хорошо?!

– Ладно… Договорились… Но что-то я не очень-то верю этой Копьевой. Решение о моем аресте принимала именно она. А ты не хуже меня знаешь, больше всего на свете судьи не любят признавать свою неправоту. Не исключено, что она опять какую-то "козню" приготовила. Но если ты считаешь, что нужно обязательно сходить, я пойду…

Едва закончился процесс, на мобильном телефоне Михаила снова высветился номер домашнего телефона Чаркина. Звонила… мать Романа. Она сообщила, что несколько минут назад из Октябрьского суда ей позвонил Рома и сказал, что судья Копьева вручила ему какую-то бумажку, тут же вызвала судебных исполнителей и… арестовала его.

Михаил беззвучно, но смачно выматерился, отключил телефон.

Теперь, чтобы снова освободить бывшего десантника из СИЗО, придется обращаться в Новосибирскую областную коллегию судей. Обычно рассмотрение таких жалоб занимает не менее двух– трех недель, но и три недели – это очень большое время. Особенно для того, кто вынужден все это время находиться в следственном изоляторе. Он раздраженно бросил свой портфель на заднее сиденье "Тойоты", притопил газ, намереваясь добраться до Новосибирска как можно скорее. Может, что-то удастся сделать уже сегодня?

На площади Труда он ненадолго подзадержался в "пробке". Как ни странно, но эта вынужденная пауза позволила ему окончательно успокоится. Остановившись у светофора, он задумчиво проводил взглядом темно-серый "автозак", промелькнувший перед капотом его "паркетника", не глядя на телефон, ответил на очередной звонок.

–Привет, Миш! Это снова я! – Звонил Чаркин.

– Ты что, уже в СИЗО?

– Да не совсем. Знаешь, тут какое дело… Деру я дал.

– Как – деру? Сбежал, что ли?

– Ну, да… Копьева вызвала за мной конвой из СИЗО. Машины часа полтора не было. Я уже курить хотел – сил не было терпеть. Ну, попросил судоисполнителя вывести меня на крыльцо, покурить. Такая безнадега накатила – аж жуть. Неужели, – думаю, – совсем нет справедливости в этой стране?

– Ну, и что?

– Как что? Забедрил его… Ты не бойся, я ему ничего не сломал. Пока судебный исполнитель "отдыхал" на крыльце, я махнул через забор…

Миша хорошо помнил этот забор во дворе Октябрьского суда – метра три высотой, не меньше. Как он перелез-то через него?

– Слышь, Ром… Ты меня не обманываешь? Там забор – не сразу до верху допрыгнешь.

– Да я и сам не понимаю… Перемахнул, даже не заметил как…

– Ладно… Я завтра же, с утра подаю жалобу в областную коллегию судей. Максимум через три недели будет решение об отмене постановления о твоем аресте. Потерпишь?

– Ну, а куда мне деваться? Конечно, потерплю…

Михаил намеренно не стал уточнять, где и как Чаркин собирается провести эти три недели. Теперь, после побега его клиента из-под стражи, его телефон, как представителя подозреваемого, спецслужбы по просьбе органов внутренних дел вполне могли взять на прослушку. Не факт, что они обязательно это сделают, но вероятность была большая. Значит, рисковать было нельзя. Если Романа опять поместят в СИЗО, то там, в руках опытных костоломов, под действием "неотвратимых доказательств" в виде резиновых палок и пудовых кулаков оперов он может подписать любые показания против себя самого.

Певзнер неожиданно вспомнил, как и сам, однажды оказавшись примерно в такой же ситуации, даже не заметил, как запрыгнул на крышу контейнера высотой не меньше трех метров от земли.

Дело было так.

Примерно десять или двенадцать лет назад на Новосибирской барахолке, самой большой в Сибири – той самой, о которую сломано столько "копий" и за контроль над которой заплатили жизнями не один десяток человек, произошел случай. Кто-то с кем-то что-то там не поделил; сторона, посчитавшая себя незаслуженно обиженной, не особенно затрудняя себя в выборе средств для восстановления "попранной" справедливости… бросила конкурентам гранату. От взрыва никто серьезно не пострадал, но в милицию пришла информация, что может быть повторное покушение, также с использованием "карманной артиллерии".

Барахолка – это не только место столкновения экономических интересов нескольких новосибирских организованных преступных сообществ, это еще и большое количество продавцов и покупателей, среди последних – много женщин и детей. Словом, к информации отнеслись с полной серьезностью, выделили несколько мобильных групп, которые непрерывно несли дежурство с целью предотвращения возможного теракта. Среди нескольких десятков сотрудников органов внутренних дело, переодетых в гражданские костюмы, был и молодой следователь Михаил Певзнер, которого взяли из-за его спортивных навыков и способности принимать правильные решения в ограниченном отрезке времени.

Что Михаил с блеском продемонстрировал, но в ситуации, о которой без смеха потом рассказывать было невозможно.

Поначалу все шло как обычно. Патрулирование, внимательный, даже дотошный осмотр подозрительных мест и подозрительных граждан. Гранаты Певзнер не боялся, знал, что времени, пока горит запал у гранаты – то есть около четырех секунд, вполне достаточно для того, чтобы "нырнуть" за какое-нибудь укрытие.

Или закрыть гранату собой (такой вариант для сотрудников милиции рассматривался как основной, ввиду большого скопления людей).

Неожиданно с одного края барахолки раздался истошный женский крик, толпа людей колыхнулась в сторону от возникшего шума… Разом закричали десятки людей. "Граната!" – Решил Михаил. Он молниеносно выдвинулся в сторону шума и криков, навстречу лавинообразно двигавшейся толпы… Певзнер по инерции сделал еще пару шагов вперед и только сейчас увидел то, что так сильно испугало людей.

С цепи около входа сорвался огромный волкодав. Он злобно рычал, кидался на людей, спина на его загривке стояла дыбом.

У страха глаза велики.

Когда собачища, размером превосходящая любую из собак, когда-либо виденную Михаилом, кинулась на него с открытой пастью, нервы молодого оперативника не выдержали. Он побежал. На ходу успел оглянуться, понял, что собака его догоняет, успел заметить высокую ровную стену стального контейнера…

В себя он пришел только наверху.

Смотреть вниз ему было страшно – таким высоким оказался контейнер. Миша даже не заметил, как запрыгнул на него – в тяжелой зимней шубе, зимних ботинках, в рукавицах.

Адвокат вспомнил казавшийся теперь забавным случай. Усмехнулся, представляя, как Чаркин, презрев гравитацию, залетает на высоченный забор…

…Областная коллегия судей рассматривала кассационную жалобу адвоката Михаила Певзнера на меру пресечения Чаркина Романа недолго. Она полностью удовлетворила требования защитника: вынесенное судьей Копьевой решение об аресте Романа Чаркина является незаконным, оно должно быть отменено, а сам он должен теперь дожидаться решения суда по уголовному делу на свободе, под подпиской о невыезде.

С легким сердцем Михаил получил на руки кассационное определение Новосибирского областного суда и тут же поехал с ним в Октябрьский районный суд, чтобы лично вручить его судье Копьевой, что не соответствовало установленному порядку передачи таких документов, но допускалось только в исключительных случаях.

Случай же, действительно, был из ряда вон.

Судья внимательно прочитала определение… Ни один мускул не дрогнул на её лице, когда она отдавала распоряжение об отмене собственного постановления об аресте Чаркина.

Михаила это насторожило. Он попросил судью дать ему копию того документа, который она вручала его подзащитному. Судья вежливо, но твердо отказала, сославшись на какую-то выдуманную причину. Певзнер насторожился еще больше. От судьи Копьевой в такой ситуации можно было ожидать любого подвоха. Но вот какого конкретно?

"Ладно!" – Подумал Михаил. – "Вы нас – из двери? Так мы – в окно!".

Он вышел на улицу, отошел на несколько десятков метров от суда, набрал номер сотового Романа.

Чаркин долго не отвечал. Наконец взял трубку.

– Слушай, Ром! – вместо приветствия сказал ему Михаил.– У тебя та бумага, которую дала тебе Копьева, когда тебя задержали, сохранилась?

– Да, а что? – Настороженно поинтересовался бывший борец. Слышно было, что он уже и сам не знает, кому можно верить, а кому – нет.

– Можешь ее прочитать мне? Прямо сейчас?

– Почему не могу? Могу! – После некоторой паузы ответил Чаркин. Слышно было, как он шуршит какими-то бумагами. – Вот, слушай…

Адвокат, не перебивая, выслушал его до конца, мрачнея с каждой секундой. "Ну, Копьева, ну молодец!" – думал он, – "Опять всех нас чуть не "умыла".

Как и ожидал Михаил, "тертая в правовых вопросах баба", словно предвидя, что ее решение об аресте Чаркина может быть отменено коллегией областного суда, на бывшего десантника, обвиняемого в преступлении, которого тот не совершал, загодя поставила еще один правовой "капкан". Оказалось, существуют два постановления об аресте Романа Чаркина. Первый – собственно об аресте Чаркина, второе – о его розыске и в случае задержания избрание меры пресечения – заключение под стражу. Таким образом, она юридически дважды "арестовала" его, что с точки зрения уголовно – процессуального законодательства недопустимо.

Михаил вернулся в суд, рассказал все, что стало ему известно из разговора с Романом и попросил прокомментировать принятое судьей решение.

Судья с ненавистью посмотрела на могучую фигуру адвоката, но вовремя заметила в его руке сотовый телефон; промолчала.

"Учитывая накаленную обстановку по этому делу, у этого Михаила Михайловича, – думала она, – вполне может быть включен диктофон, например, в мобильном телефоне".– Она пригласила в кабинет своего секретаря и в присутствии адвоката приказала ей добавить в постановление, которое та отпечатала полчаса назад, еще один пункт…

"Рано радуетесь, господин Певзнер. Игра еще не окончена!" – подумала она, прожигая взглядом дверь своего кабинета, закрывшейся вслед за могучей фигурой бывшего самбиста.

В Большую Мурту Александр Александрович вернулся уже з аполночь. Чтобы купить все лекарства, которые значились в рецепте, врученном ему местным эскулапом, финансисту пришлось "поднять на ноги" практически всех своих знакомых, хоть как-то связанных с медициной и фармакологией.

Лекарства в Красноярске были. Но основная проблема была в том, что в выходной день, уже практически ночью купить их, или даже одолжить на день-два было очень сложно. Да и цена кусалась…

Врач слегка удивился, увидев финансового гения. Видимо, дневной посетитель не произвел на него впечатление "крутого" и успешного бизнесмена, которому по силам решить сложную задачу по добыче очень дорогих и дефицитных медикаментов. Однако вслух он ничего не сказал, принял в руки картонную коробочку, в которой Александр привез лекарства, открыл ее, бегло осмотрел. Доктор удовлетворенно хмыкнул, кивнул головой и тут же исчез в боковой двери, ведущей в реанимационную палату.

Александр Александрович устало присел на обтянутый коричневым дерматином топчанчик, стоявший тут же, в коридоре, откинулся на прохладную голубую штукатурку стены районной больнички. Напряжение последних часов стало спадать.

"Надо покурить!" – подумал он, незаметно проваливаясь в сон…

Только к вечеру Быкову удалось, наконец, уединиться с компьютером. Неизвестная зеленая "штучка" оказалась банальной "флешкой" – устройством флэш-памяти для хранения и переноса информации. Так, во всяком случае, ее "опознала" умная машина, едва Серега вылез из-под стола и взглянул на монитор. Он очень хотел посмотреть, какую информацию несет в себе этот крохотный кусочек пластика, но по воле жены обед с борщом плавно перетек в поездку по магазинам, оказывается, еще вчера запланированную Мариной… Потом пришлось срочно искать и менять патрубок на машине, не выдержавший испытания временем и летней жарой… Плюсом в этой истории было только то, что патрубок лопнул верхний, и антифриз вытек не весь: да и Быков вовремя заметил неожиданный скачок стрелки термометра на приборном щитке машины; а в машине остро запахло антифризом.

Сереге в этот день повезло еще дважды: диаметр лопнувшего патрубка "Нисана" совпадал с диаметром аналогичной запчасти для отечественных "Жигулей", а сам магазин по продаже всякой мелочевки обнаружился практически рядом с местом вынужденной остановки – через дорогу, напротив.

Не меньше часа провозился с "нехорошим" патрубком Серега. Капитально вымазался, в нескольких местах оцарапал кожу на руках, негромко, но непрерывно матеря неизвестных ему инженеров японской корпорации, разместивших все навесное оборудование двигателя японского автомобиля так, что в некоторых местах невозможно было просунуть руку с инструментом. В конце концов, отечественная резинка заняла в двигателе японского транспортного средства положенное ей место.

Теперь можно было ехать домой.

…Пластиковый кусочек зеленого цвета оказался "под завязку", то есть почти на все 128 мегабайт заполнен какой-то информацией.

Файлов было несколько.

Серега на удачу кликнул мышкой в самый верхний… Компьютер отозвался довольно длинным "дождем" в "брюхе" своего системного блока – так с его "писюком" было всегда, когда ему попадался "тяжелый" файл с большим количеством графики или фотографий. Наконец, осторожный шорох в недрах машины прекратилось, на экране монитора возникла надпись. Быков покрутил колесико мыши на себя, оценивая объем текстового файла… Вернулся к началу текста.

Серегу взяла оторопь, стало страшно. По спине пробежала горячая волна, застряла где-то между лопаток, каплями холодного пота скатилась вниз. Ошибки быть не могло – этот документ мог быть предназначен тому человеку, должность которого была названа в первой же строке первого же открывшегося файла: "Президенту Российской федерации. Аналитическая записка".

Первым чувством бывшего тренера было неодолимое желание немедленно залезть под стол, как можно быстрее вытащить из системного блока компьютера злосчастный кусок пластмассы и выбросить флешку подальше, чем в мусорное ведро. "А лучше – сжечь!" – Подумал Быков, с трудом удержавшись от компьютерного вандализма.

Он отвернулся от экрана монитора, задумался. Никто не знал, какие тайны могли хранить сохраненные на флешке файлы. У государства предостаточно секретов, которое оно защищает всеми доступными ему средствами. В аналитической записке, адресованной главе государства, могли содержаться сведения военного, экономического, оборонного или стратегического характера, которые посторонним знать не просто не нужно – их знать опасно.

"Не дай Бог, что-нибудь про секретные самолеты или ракеты" – подумал Быков.

"А если это чей-то розыгрыш? – Не соглашался с Серегой его внутренний голос. – Да и нет ничего страшного в том, что ты только посмотришь эту аналитическую записку. Разве тебе неинтересно, о чем докладывают Президенту его помощники? В конце концов, флешку всегда можно уничтожить, а файлы из компьютера стереть; и никто не узнает, что ты читал документ, предназначенный для руководителя государства. Может, это твой единственный шанс в жизни прикоснуться к тому, как власть принимает решения, влияющие на судьбу всей страны. Неужели неинтересно?"

"Интересно! – согласился со своим "внутренним" оппонентом Быков. – Но если кто-то узнает, что ко мне в руки попали такие документы, то этот шанс, точно, станет последним". "Значит, ты испугался?" – Съехидничало в ответ его "внутренне я". – "Да, испугался!" – Не стал врать самому себе бывший тренер. – Ничего не боятся только идиоты или сумасшедшие. Смелость – это не отсутствие страха. Храбрость, мужество – это способность контролировать и преодолевать свой страх, принимать правильные решения в ситуации, когда чего-то боишься".

"Вот и проконтролируй принятие правильного решения!".

Быков еще немного покрутился на своем кресле, взвешивая аргументы "за" и "против" того, чтобы "залезть" в файлы, возможно, предназначенные первому лицу в стране.

Любопытство, наконец, перевесило страх за возможные последствия. Серега повернулся к экрану монитора.

"Та-ак… Посмотрим, чем это неизвестные авторы хотят удивить Президента России? Вряд ли ему стали бы писать о том, что он и без них знает. А знает он наверняка почти все.

Ни хрена себе записища!" – Мысленно "взвесив" многостраничный – на несколько десятков листов – опус неизвестного автора (или авторов?), тихо присвистнул бывший тренер.– А еще говорят, что чиновники не любят читать тексты, занимающие больше одной страницы…

"Интересно, а что в других файлах?" – любопытство стало распирать его все сильнее. Он закрыл "Аналитическую записку", кликнул мышкой на следующую строку в перечне файлов…

Дальше шла какая-то техническая документация, большое количество схем, чертежи; экономическое обоснование чего-то несомненно важного и нужного.

Военных секретов в потерянных кем-то файлах не было.

Бывший физрук шумно выдохнул, выражая облегчение, что не стал носителем какой-то страшно секретной военной тайны. "Да и вряд ли военные секреты переносят вот так, в обычной флешке!" – Облегченно подумал он. – "Что за хрень попала мне в лесу, самому мне, пожалуй, ни за что не разобраться. Тут нужны другие мозги. И я даже знаю – какие!".

Сложность, правда, заключалась в том, что находились эти мозги вместе с их обладателем не менее чем на тысячу километров восточнее Новосибирска. Но разве это расстояние – большая преграда в эру реактивных самолетов и поголовной мобильной связи?

Недолго думая, Серега тут же набрал известный ему красноярский номер. К телефону в квартире старого друга так никто и не подошел, а автоответчик голосом Александра Александровича вежливо попросил перезвонить попозже. Упрямый Быков еще несколько раз в течение вечера и ночи перезванивал в Красноярск, но всегда с одинаковым результатом: финансовый гений дома так и не появился.

"Ладно, придется ждать завтрашнего вечера!" – Наконец, определился для себя Серега. – "Да и мне уже пора заняться другим, не менее полезным делом".

"Не менее полезное дело" было просьбой одного старого колыванского знакомого по имени Толик. На самом деле он Толиком не был, по паспорту у него было совершенно другое имя, тоже начинавшееся на букву "т". Кем был по национальности этот Толик, доподлинно известно не было. Давным-давно, в самый расцвет "застольных" времен он приехал с Каспия в Колывань на заработки, женился, да так и остался здесь, променяв солнечный Дагестан на холодную Сибирь. За три с лишним десятка лет он напрочь утратил даже признаки характерного для выходцев с Кавказа "кавказского" акцента, по-русски разговаривал абсолютно чисто, стал совершенно седым. Представлялся всегда всем новым знакомым привычным русским именем Анатолий; так и его и звали почти все, кто не знал его настоящего "паспортного" имени, ибо ни по внешности, ни по выговору, ни по поведению он ничем не отличался от сотен других русских мужиков.

У него осталось всего одно качество, присущее почти всем выходцам со знойного Юга СССР – предприимчивость, умение зарабатывать деньги там, где простому русскому мужику часто было просто лень.

Толик занимался асфальтом. Кипучая кавказская натура вкупе с въевшимися в гены традициями горского гостеприимства помогали ему решать все вопросы, которые возникали после получения заказов на ремонт дорожного плотна – выработку асфальта, его транспортировку, укладку…

Но в последние годы налаженный "конвейер" стал давать сбои. Традиционные "клиенты" Толика сильно обеднели; вместе с ними стало беднеть и предприятие, на котором работал бывший житель Каспия.

Срочно нужна была диверсификация бизнеса.

Вряд ли Толик знал и понимал значение таких сложных слов, однако природная предприимчивость вкупе с большущим жизненным опытом подсказывала ему: нужно новое направление в бизнесе, новая клиентская база, другие заказы…

Одним из людей, к кому он обратился с просьбой поискать клиентов для сбыта продукции асфальтного заводика, был его старый знакомый Серега Быков.

С тех пор прошло всего две недели, но бывший физрук времени зря не терял. Через своих старых и новых друзей он смог выйти на людей, которые могли помочь его старому знакомому. Речь шла об асфальтировании раскопанных для ремонта и отремонтированных теплотрасс, но только тех, которые находились внутри кварталов. Все, что раскапывалось на проезжих частях дорог, давно уже было "отдано" другим, более мощным предприятиям.

Первая встреча с представителями заказчика была намечена как раз на завтрашнее утро.

…Заказчиком оказался довольно представительный дядька лет пятидесяти на вид, с аккуратной темной бородой и коротким ежиком седых волос, выдававший в их обладателе бывшего военного.

Как пояснил их общий знакомый, собственно, и организовавший эту встречу, дядька являлся важным чиновником в одной из районных администраций Новосибирска: в его распоряжении находились средства, отпущенные на ремонт внутриквартальных территорий.

"То, что нужно!" – Обрадовался Быков, сообразив, что случай и его старые знакомые вывели его на того, кто является непосредственным распорядителем средств, выделяемых на то, чем хотел заняться его колыванский знакомый Толик.

На встречу бывший военный приехал на "очкастом" "мерине" синего цвета. В ухе чиновника торчал "блютуз" новейшей модели, темно-коричневые ботинки говорили о том, что их обладатель в курсе самых последних сезонных новинок мужской моды на обувь. Дядька вышел из машины, демократично поздоровался со всеми за руку. Серега заметил, как взгляд чиновника скользнул по его давно не латаным кроссовкам, мельком остановился на не очень новом автомобиле "Нисан", припаркованном поодаль, но вслух бывший военный ничего не сказал.

Чиновник также молча выслушал предложение колыванского Толика, переданное ему через бывшего физрука. Еще раз смерив с головы до ног назадачливого "посредника", он, наконец, сказал, что работа для "асфальтового товарища" есть. Однако нужно, чтобы об объеме и цене за работу договаривался именно тот человек, который возьмется эту работу сделать – то есть Анатолий, от имени которого говорил Серега.

Единственное, что сумел понять Быков из непродолжительного монолога "заказчика", так это то, что этот бородатый дядька являлся заказчиком, подрядчиком и принимающей инстанцией в одном лице. То есть он был как бы "сам себе режиссер": сам заказывает, сам принимает сделанную работу, сам с собой же расплачивается за нее. Что это может означать на деле, объяснять даже бывшему физруку не нужно было. Предложенная схема работы самой выгодной была… для чиновника. Никаких "откатов", или тем паче взяток – разве может быть взяткой то, что и так уже лежит в твоем собственном кармане? Бывший военный, он же – "заказчик", возможно, оказался банальным казнокрадом, ищущим тех, кто сделает за него работу подешевле, если вообще не даром. Так это или не так, предстояло узнать завтра, во время назначенной встречи.

Договорились, что Толика чиновник будет ждать завтра, в это же время – дядька с военным "ежиком" назвал место, и пояснил, что это – рядом с "объектом".

… На "объект" – неровную, изрытую экскаватором площадку в одном из дворов на главной улице города – Красном Проспекте – представительный дядька приехал не один. Рядом с его синим "Мерседесом" свой светлый "Лендкрузер" с двумя нолями на номере государственной регистрации транспортного средства припарковал другой, еще более высокопоставленный чиновник не то из областной, не то – из городской администрации. Имени его Серега не знал, но лицо высокопоставленного "заказчика" неоднократно "светилось" в местных новостных каналах, успело примелькаться.

О чем шел разговор, Быков старался не слушать. Отошел подальше, стал вполоборота, демонстрируя, что свою задачу он выполнил, договариваться теперь нужно с тем седым человеком, которого он представил чиновникам только что. Однако обрывки разговора долетали и до него…

Поначалу все шло, как планировалось. Объем работ устраивал, сроки и качество – тоже. Но вот когда вопрос зашел о цене…

. – Чтобы нормально заасфальтировать эту площадку, нужно шесть – семь машин "КамАЗов" асфальта, хотя бы полуторатонный каток, опытная бригада…– Пятьсот рублей за квадратный метр! – Назвал свои условия предприимчивый совладелец асфальтового заводика.

Из предварительных консультаций с другими "асфальтовыми" предпринимателями Серега знал, что эта обычная цена за такую работу, поскольку "официальная" цена за подготовку и укладку асфальта, то есть та цена, по которой "закрывались" такие работы из бюджетных средств, достигала тысячи двухсот рублей за квадратный метр.

У бородатого казнокрада первый раз проявилось какое-то подобие эмоций. Он закинул голову назад в беззвучном смехе, "отсмеявшись", вытер слезу, махнул рукой.

– Вот, что, мужики! – Сказал он, обращаясь главным образом к Толику. – Да, здесь – пятьсот квадратных метров. Чтобы закрыть такую площадь асфальтом, достаточно трех или четырех машин с асфальтом. Все знают, сколько стоит "КамАЗ" асфальта – пятнадцать тысяч рублей. Наймете таджиков, они вам его раскидают лопатами. Ручным катком прикатаете… На все про все у вас уйдет не больше ста тысяч рублей. Я вам за эту работу даю сто тридцать тысяч. И ни рубля больше! По рукам?!

Толик ничего не ответил, набрал чей-то номер на своем мобильном, недолго переговорил.

– Я тут уточнил…– Сказал он. – За эту работу вы сами себе заплатите по семьсот – восемьсот рублей за квадратный метр. То есть в сумме – четыреста тысяч рублей. Я себя уважать перестану, если буду знать, что вы на моем труде на халяву кладете себе в карман такие деньги. Пятьсот рублей за квадратный метр – нормальная цена… Пятьсот рублей – и точка!

Казнокрады переглянулись, молча пошли к своим машинам. Бородатый о чем-то спросил своего "старшего" товарища, сел в синего "мерина", громко хлопнул дверью. Через минуту на "пятачке" никого из чиновников уже не было.

– Толик! Что-то я тебя не понимаю! – Не удержался от упрека подошедший Быков.– Ты почему не стал договариваться, искать "точки соприкосновения"? Я же знаю тебя очень давно. Ты, как никто другой, умеешь находить компромиссные решения.

– Не хочу, чтобы эти наживались на моем труде.

– Толь, ты чё, с Луны свалился, что ли? Это они – хозяева этой страны. Безраздельные, заметь. Они, а не ты, и не я. Да, они "осваивают" огромные бюджетные средства, выделенные на ремонт внутриквартальных территорий, и не только. Ну, и что? Ты как-то можешь на это повлиять? Нет! Это – их страна. Мы ходим по их улицам, живем в их домах и вообще живем в этом городе потому, что это они нам это позволяют!

Да надо благодарить Бога, что они не только воруют из казны, но и дают тебе и мне возможность хоть немного заработать!

– Да я по глазам вижу – вариант кидальный…

– Не факт. Неужели, ты думаешь, никак повлиять на них будет нельзя, если они не захотят рассчитаться?

– А бесполезно. Я с такими людьми уже сталкивался. Два года назад мы вместе с моим другом и партнером Мустафой для мэрии за свой счет заасфальтировали площадку. Выполнили работ на два миллиона рублей…

– Договор был?

– И договор был, и акт приемки подписан. "Нет денег" – говорят, – "Ждите. Когда-нибудь все равно же рассчитаемся!".

– Ну и что?

– Как что? Денег нет до сих пор. Их может не быть вообще никогда. Они так делают не впервые. Я зимой на сайте НГС читал статью про перспективы строительства новых станций в Новосибирске. Даже на принтере распечатал. Она у меня с собой. Хочешь, покажу?

– Давай!

Серега взял листочки, углубился в чтение.

"Одно из основных событий ушедшего 2005 года – ввод в действие станции метро "Березовая роща". – Говорилось в статье.– Это произошло еще в июне прошлого года. Более полугода заказчик строительства не может рассчитаться с подрядчиками, основной из которых – ОАО "Бамтоннельстрой" – отказывается строить "в долг". Ситуация в ближайшее время не улучшится: девятого января 2006 года мэр Новосибирска Владимир Городецкий заявил, что федеральный центр, вопреки обещаниям, не увеличил финансирование строительства городского метрополитена.

Одна из основных составляющих Генерального плана развития Новосибирска – транспортная стратегия города на Оби. Метро в ней занимает одно из ключевых мест. Сегодня финансирование его строительства складывается из трех источников: федеральный, областной и муниципальный бюджеты. Дополнительный источник – "сверхбюджетные средства", которые распределяет правительство.

В начале декабря главный архитектор города Валерий Арбатский, представляя первые итоги разработки Генплана, сказал следующее: "Концепцию строительства метро мы не меняем, чтобы в результате сокращения планов не лишиться небольшого, но все же финансирования со стороны государства. Наши планы на ближайшие десять лет – "Золотая Нива" и "Площадь Станиславского". Шестнадцатого декабря 2005 года губернатор Виктор Толоконский сообщил, что президент во время своего визита пообещал выделить 400 миллионов рублей для строительства новосибирского метро. Владимир Городецкий, еще подводя итоги 2005 года в конце декабря, посетовал: "К сожалению, не слышал заверений, что эти деньги будут выделены. Мы добивались и от президента, и от Минэкономразвития поддержки, которая нам была обещана. Но профицит всегда делился, а до нас дело не доходило. Нам предложено строить своими силами". Мэр сообщил также, что на 2006 год на строительство метро в Новосибирске заложено в федеральном бюджете 132 миллионов рублей, в региональном – 70 миллионов а в муниципальном – 30 миллионов рублей.

"Такой ресурс – это станция в семь лет. Поверьте, это нецелесообразно и экономически невыгодно. 400-450 миллионов в год – это два с половиной года, чуть больше – и станция будет выходить".

Заместитель генерального директора ОАО "Бамтоннельстрой" (БТС) Олег Фердман раскрыл для НГС.НОВОСТИ еще ряд нюансов новосибирского метростроения. Он сообщил, что в правом перегонном тоннеле на "Березовой роще" горным способом, без щита, осталось пройти пятьдесят два метра "пробки". Это позволит открыть полноценное движение на Дзержинской линии. "Оборотные средства БТС вложены огромные, задолженность перед нами составляет 364 миллионов рублей, и мы не видим реальных путей для ее уменьшения. Без привлечения кредитных ресурсов мэрии и области это невозможно", – говорит господин Фердман.

Уникальный проходческий комплекс LOVAT, приобретенный специально под строительство новосибирского метро простаивает уже полгода. Для продолжения работ необходимо финансирование: метростроители разочаровались в практике строительства за свой счет с последующим возмещением. Для строительства тоннеля и станции "Березовая роща" "Бамтоннельстрой" привлекал банковские кредитные средства и платил проценты по кредитам из своих же оборотных средств. Задолженность же МУП "Управление заказчика по строительству подземных транспортных сооружений" перед всеми подрядчиками вместе составляет около 450 миллионов рублей.

"К сожалению, с первого января мы вынуждены отправить людей в бессрочный отпуск на три месяца, потому что мы не можем платить им заработную плату за счет других объектов. – Сетует Олег Борисович. – Мы слышали об обещаниях президента, но реальных шагов никаких не предпринималось. После осуществления реальных шагов по ликвидации задолженности мы готовы начать работы".

Городской власти и депутатам Горсовета, конечно, виднее, куда тратить бюджетные деньги. В муниципальном бюджете 2006 года, по словам мэра, на восемьдесят миллионов рублей увеличено финансирование комплексного благоустройства дворов и строительства детских площадок. Статья, таким образом, разрослась до двухсот миллионов рублей. Но федеральное правительство не будет давать деньги на дворы и детские площадки. А на метро, может быть, даст. Там есть такая информация: общая задолженность области перед подрядчиком – ОАО "Бамтоннельстрой" составляет 450 миллионов долларов. И как сказал представитель этой организации нет никакой перспективы на то, что Новосибирск когда-нибудь рассчитается за эту работу.

Константин Пономарев, специально для НГС.НОВОСТИ".

Быков молча вернул статью Толику. Спорить с ним о чем-то больше не хотелось.

Глава 3

"Друг медведя"

…Роман Чаркин домой вернулся еще вчера вечером. "Кочевая" жизнь по "конспиративным" квартирам бывшему самбисту изрядно уже опостылела, хотелось горячих маминых пирожков – по воскресеньям и теплого Настиного тела – по утрам. После вчерашнего телефонного разговора с Михаилом он знал, что его "черный ангел" – судья Копьева – свои решения об его аресте и содержании под стражей до суда, наконец, вынуждена была отменить.

Насте он решил позвонить утром; а когда она придет, вместе сходить в кино, или куда-нибудь в кафешку. Благо развелось последних в столице Сибири великое множество. Качество обслуживания, равно как и цены, отличались порой в несколько раз, однако именно это и нравилось больше всего бывшему десантнику – всегда можно было выбрать кафе по душе, или сообразно… сегодняшней толщине твоего кошелька.

Особняком в этом выборе стоял "Хуторок", где кормили, как в хорошем ресторане, а цены были ниже в два-три раза, чем в других, равных по уровню обслуживания заведениях общественного питания, например, в "Кузине". Минус был в том, что располагался любимый "Хуторок" на другом берегу Оби, то есть ехать до кафе нужно было либо на автобусе, что исключалось в силу сильнейшей жары и традиционных автомобильных "пробок" на Бориса Богаткова, либо на метро, с пересадкой на станции "Красный проспект". Новую станцию метрополитена "Березовая роща", по городским меркам – недалеко дома родителей Романа – окрыли совсем недавно, правда, строили ее почти десять лет. "Кругового" движения новая линия еще не имела, поезда ходили по типу "челнока" – туда и обратно. То есть максимальное время ожидания очередного рейса могло достигать двадцати минут. А это было неудобно.

Роман бодро соскочил с кровати, быстро умылся, побрился, подтянулся двадцать раз, отжался – пятьдесят. Спортивную форму он поддерживал всегда.

Теперь можно было звонить Насте.

Возлюбленная бывшего десантника очень обрадовалась звонку своего "непутевого" парня, сказала, что соскучилась, и приедет тот час же.

Чаркин мельком глянул на часы. "Настя сказала, что будет минут через двадцать. Еще и позавтракать успею!" – решил он, наливая свой любимый борщ в тарелку из большой кастрюли в холодильнике. Он сноровисто задвинул керамическую посудину в микроволновку, покрутил белую ручку, устанавливая таймер на четыре минуты – борщ он любил горячим.

Однако поесть ему так и не дали.

В дверь загрохотали чьи-то кулаки, с лестничной площадки раздались крики с требованием немедленно открыть дверь. Чаркин подошел к стальной двери, осторожно посмотрел в глазок.

На квадратной бетонной площадке теснились несколько крепких мужиков, примерно половина – в синей милицейской форме.

– Чё надо? – Зло, не скрывая своего раздражения, через дверь спросил бывший десантник.

– Тебя арестовать надо! – В тон ответили ему через дверь и показали светлый листок. – У нас постановление о твоем аресте! Открывай, а то дверь ломать будем!

Дверь было жалко. Она хоть и стальная, но рано или поздно не выстоит под напором полудюжины крепких мужиков, вооруженных, как успел заметить в глазок бывший самбист, тяжелыми ломами и кувалдами.

– Подождите ломать! Решение о моем аресте отменено еще три дня назад! У моего адвоката есть документ!

– Ничего не знаем! У нас приказ – доставить тебя в РОВД. А там с тобой пусть разбираются другие!

В руки "других" Роману как-то не хотелось. Он хорошо знал, что могут сделать с ним эти "другие" руки…

"Надо звонить Михаилу!" – наконец, сообразил он.

Певзнер ответил сразу, едва Роман закончил набирать на телефоне номер старого друга. Чаркин сбивчиво объяснил адвокату все, что с ним в данный момент происходило.

– Дверь никому не открывай, их квартиры выйти не пытайся! Я уже еду! – Скомандовал ему Михаил уже на бегу, на ходу застегивая застежку своего увесистого рабочего портфеля, с которым он никогда не расставался.

На лестничной площадке его встретили "в штыки". Оперативники, предупрежденные "с той стороны" двери, что едет представитель, не очень-то и поверили, что у бывшего десантника может быть самый настоящий адвокат, поначалу с Михаилом даже не стали разговаривать. Хуже того – на него самого едва не надели наручники, как на лицо, препятствующее осуществлению правосудия.

– Ты кто? – Глядя снизу вверх на могучую фигуру адвоката, уверенно вышел вперед невзрачный крепыш в гражданской одежде.

– Адвокат Певзнер. Вот мое служебное удостоверение. А кто Вы?

– Лейтенант Козлов! Для особо тупых объясняю на пальцах: у меня решение суда об аресте этого Чаркина, который сейчас сидит вот за этой за дверью. И пока я его не выполню, я отсюда никуда не уйду!

На Михаила накатила горячая волна гнева.

Могучие руки непроизвольно сжались, он напрягся, инстинктивно принял борцовскую стойку… Дело запахло потасовкой. А, учитывая, что на стороне милиционеров были и сила и право, он был один… Хотя… В тесном пространстве лестничного марша вряд ли она смогут напасть все сразу. Однажды отец, примерно в такой же ситуации, только ночью, за секунды "уложил" на асфальт всех восьмерых подонков, напавших на мужчину, вступившегося за девушку. Этим мужчиной, на их беду, оказался он сам – мастер спорта по САМБО Михаил Певзнер.

Отец адвоката.

Но, может, именно этого от него и добиваются опера? Ждут, что на выручку своему другу выскочит из квартиры и Чаркин? А у них есть право в случае чего открывать огонь на поражение…

Певзнер рассмеялся, расслабился.

– А теперь я вам объясняю на пальцах! – Также в тон, но только гораздо доброжелательнее ответил адвокат оперативнику. – Вот здесь у меня постановление об отмене вашего постановления о задержании и аресте Чаркина. Вопросы еще есть?

– Ты своим постановление нам перед носом не маши! Откуда нам знать, что оно не поддельное? На нем даже печати нет!

"Вообще-то на таких документах печать и не ставится!" – Хотел еще раз "уесть" Михаил неграмотного еще в правовых вопросах молодого опера, но передумал. – "Незачем накалять страсти!".

В своей объемистой записной книжке он нашел-таки прямой телефон начальника Октябрьского РОВД, дозвонился, кратко изложил тому суть дела. Полковник милиции внимательно все выслушал, согласился с доводами адвоката, но ответил, что документов, которые подтверждали бы изменении меры пресечения подозреваемому Чаркину, в Октябрьский райотдел пока не поступало. Значит, до появления в РОВД такого документа постановление о задержании Романа Чаркина и содержании под стражей имеет законную силу.

"Вот же сука, эта Копьева!" – Подумал о судье Михаил. – "Готов поспорить, что она намеренно не отправила вовремя в милицию письмо об отмене постановления об аресте Ромки!". Однако времени на эмоции больше не оставалось. Выход из спровоцированной судьей ситуации нужно было находить здесь, и сейчас.

– Вот, у меня в руках находится постановление судьи об отмене ареста Чаркина. Я могу вам его привезти и показать! – Стараясь говорить как можно спокойнее, аргументировал начальнику милиции Певзнер. – Что нужно для того, чтобы ваши сотрудники перестали угрожать ломать дверь моему клиенту?

Что ответил Михаилу начальник Октябрьского РОВД, никто из стоявших рядом милиционеров не услышал. Певзнер молча передал свой телефонный аппарат старшему "группы захвата", тот также молча выслушал все, что ему приказал полковник милиции.

– У вас всего два часа! – Сказал он адвокату, возвращая "мобильник".

"Два часа… Два часа…" – Словно сломанная виниловая пластинка, вертелось мысль в голове у адвоката. – "Только бы прокурор Октябрьского района или его заместитель оказались на месте! Только бы они оказались на месте!".

Неудачные деловые переговоры друга Быкова – Толика – с бородатым казнокрадом, лично для Сереги неожиданно закончилась приятным сюрпризом. Когда он выбирался из лабиринта проходов, отделявших "пятачок" от Красного Проспекта, ему неожиданно встретился Борис Шапиркин – генеральный директор строительной фирмы. Характер у Бориса Михайловича был спокойный, доброжелательный, дела свои он старался вести честно – за полтора десятилетия, пока существовало его предприятие, не было отмечено ни одного факта двойных или тройных продаж квартир в строящихся Борисом Шапиркиным домах. Уже одно это говорило о многом, особенно на фоне многочисленных, вырастающих как грибы после дождя строительных фирм и фирмочек – однодневок, которые под бойкую рекламу собирали деньги с доверчивых горожан, желавших купить себе квартиру в строящимся доме и тихо растворялись на просторах России, прихватив с собой все деньги, которые им доверили нуждающиеся в улучшении жилищных условий сибиряки. Суммы при этом бывали весьма и весьма внушительными…

Серега был искренне рад случайной встрече, о периоде сотрудничества с Борисом Михайловичем у него сохранились самые теплые воспоминания. Генеральный директор тоже не стал скрывать своего хорошего отношения к бывшему тренеру, пригласил в офис. "Может, найдется тема для возобновления сотрудничества!" – Многозначительно добавил он, вручив Сереге свою визитку. Быков бегло глянул на белый кусочек плотного картона: адрес и телефоны на нем значились те же, то были и десять лет назад, когда Серега впервые побывал в офисе Бориса Михайловича. Это был большой "плюс" – Шапиркин не поменял места "дислокации" своей фирмы – значит, ему не от кого, и не от чего было прятаться.

Быков засунул визитку с "лопатник", решив, что позвонит старому знакомому на следующей неделе.

Но "на следующей" неделе не получилось, пришлось взять "паузу" еще на одну семидневку.

– Нет желания вернуться к старой теме? – Спросил Борис Михайлович Серегу, когда тот, наконец, смог найти время, чтобы дозвониться и договориться с генеральным директором о встрече. – Я имею в виду инвестиции в строительство.

– Отчего же нет? Есть! – С энтузиазмом ответил Быков, еще не понимая до конца, с какими новыми трудностями ему придется столкнуться при выполнении этой задачи.

– Тогда подъезжай ко мне в офис завтра, к одиннадцати часам. Договорились?

– Добро! Приеду!

За пять лет, которые прошли с момента последнего визита Сереги в кабинет владельца строительной фирмы, в нем изменилось почти все. Бросался в глаза добротный ремонт во всех помещениях фирмы, в кабинетах появилась дорогая мебель, на столах – современный компьютеры. Около здания стояли только дорогие иномарки, преимущественно японских фирм – производителей. Сразу было видно: фирма Бориса Михайловича не бедствует.

"…За то время, которое мы с Вами не виделись, в строительной сфере Новосибирска произошли серьезные изменения. – Говорил Шапиркин, усадив Быкова за стол и угостив душистым чаем с сахаром. – В строительный бизнес пришли серьезные финансовые компании с большими "живыми" деньгами. Вкладывают много, строят быстро. Быстро продают и с неплохой прибылью возвращают вложенные средства.

Нашей строительной фирме, чтобы выжить в условиях столь жесткой конкуренции, нужно предлагать клиентам такие условия, чтобы они могли хоть немного, но отличаться лучшую сторону. Например, мы строим несколько дольше, чем наши конкуренты с большими деньгами. Однако при этом наша цена за квадратный метр строящегося жилья значительно ниже, чем у крупных строительных компаний.

Чтобы получит максимальную прибыль, строить нужно быстро. Чтобы построить быстро, нужен генеральный инвестор, который может обеспечить строительство стабильным финансированием на весь срок строительства.

Общая стоимость стоквартирного дома – до двухсот миллионов рублей. Часть квартир мы отдадим партнерам – за землю, часть – по договору мы обязаны передать городской администрации. Остается примерно семьдесят процентов квартир, которые мы можем на законном основании продать инвесторам, долевикам – через инвестиционные договоры, которые, как Вы знаете, по новому Закону, должны быть заверены в юстиции.

Мы хотим предложить компании, или частному лицу, которое может стать ключевым инвестором нового дома, очень хорошую доходность на вложенные средства". – Борис Михайлович назвал цифру.

Серега отхлебнул из дорогого сервиза душистого напитка, надолго задумался.

Одно дело – превращать в жилье "взаимозачетные" кирпичи или бетон, и совершенно другое – уговаривать людей с по-настоящему большими "бабками" поучаствовать в строительстве жилого дома. Речь, как понял Быков, шла о кредите в один или два миллиона долларов, сроком как минимум на два года. Бывший тренер осознавал, что эта задача ему пока не по "зубам". Люди, способные такие деньги заработать, как правило, уже настоящие "акулы капитализма", дураков среди них точно нет. Прошли те времена, когда человек, или группа людей, "откусив вагон" от "поезда застоя" могла в одночасье обогатиться, стать миллионером, причем даже в долларовом эквиваленте.

Очень часто новосибирские "нувориши" так же быстро теряли свое ненажитое богатство, как и приобретали. В этом тоже была своя логика – жестокая, но справедливая.

"На вершине пищевой пирамиды в лесу стоят волки. – Думал Серега, неторопливо отхлебывая свой чай. – Потому что они – хищники; и они – стая. У людей сейчас тоже так бывает часто… Мда… Что поделаешь, гримасы капитализма… ".

Но заняться этой "темой" тоже было бы очень заманчиво. Суммы в строительстве – немалые, и даже небольшой процент комиссионных способен превратиться в довольно внушительную сумму.

Но как-то сам собой напрашивался вопрос: что же помешало самому Шапиркину решить эту проблему?

– Борис Михайлович! А Вы сам пробовали обратиться в какой-нибудь банк?

– Да, разумеется, и неоднократно… Но правила "игры" в банковском бизнесе таковы, что кредитным организациям напрямую крайне невыгодно вкладывать деньги в строительство. Законодательство таково, что если у предприятия-застройщика начинаются какие-то проблемы, все инвесторы, вне зависимости от размера инвестиционных взносов, с точки зрения Закона – равны между собой. При возникновении у строительной фирмы долговых обязательств перед инвесторами они все становятся кредиторами первой очереди. То есть у банка точно такое же право требования своего взноса, как и у множества простых, частных инвесторов. Как понимаешь, на таких условиях никакой банк деньги в стройку вкладывать не станет.

– Да, но ведь большого секрета нет в том, что банки все равно участвуют в строительстве, в том числе жилых зданий…

– Это так. Технология такого участия тоже хорошо известна. При банке создается некая структура – предприятие на доверительном управлении. Банк ссужает деньги этому предприятию, то, в свою очередь, вкладывает деньги в строительство. Прибыль потом "пилится" между банком и "дочкой". Все просто… Но если нет "мохнатой руки" в банке на уровне его владельца или управляющего, вопрос создания "доверительной "дочки" можно банку даже не предлагать.

– Ну, а иностранцы? Во всех средствах массовой информации есть статьи о том, что зарубежные фирмы охотно вкладывают деньги в российскую экономику. Тем паче ваша фирма способна дать им такую прибыль, о которой многим капиталистам на родине даже мечтать не приходится…

Борис Михайлович неожиданно улыбнулся, пригласил секретаря, попросил, чтобы она принесла Быкову чаю еще.

– Я же не рассказывал еще, как уже пытался получить инвестиционный кредит?

– Нет!

– А хочешь, расскажу?

– Расскажите!

– Год назад я разместил в Интернете, на сайте клуба инвесторов свое объявление о том, что предприятию, для тотальной модернизации моего кирпичного завода необходим инвестиционный кредит порядка пятнадцати миллионов долларов.

Вскоре появилось предложение вложить такую сумму в мое предприятие. После обмена письмами по электронной почте мы созвонились с инвестором по телефону.

Меня пригласили в Москву.

В Москве меня встретил негр, представился студентом Университета имени Патриса Лумумбы. Сразу сказал, что он – посредник и его задача – только в том, чтобы познакомиться со мной и после этого пригласить в Москву инвестора. Африканец предложил мне снять квартиру в Москве, чтобы на ней встретиться с представителем инвестора. Я так и сделал.

Через день в квартире появился еще один негр. Он показал мне паспорт, сказал, что сумма, которую они хотели бы инвестировать – тридцать два миллиона долларов, что деньги имеют не совсем легальное происхождение, то есть "уведены" из бюджета одной африканской страны. В разговоре также выяснилось, что есть проблема с доставкой денег в Россию. Мы пообсуждали несколько вариантов перевода денег в Россию, но по разным причинам они все были отклонены представителем инвестора.

Со слов представителя инвестора, проблема была в том, что деньги – наличные, и они находились за рубежом, в Испании. Негр показал мне документы, из которых явствовало, что 32 миллиона долларов находятся на хранении в некоей частной фирме в Испании, и для того, чтобы их получить, нужно за хранение этих чемоданов с деньгами заплатить примерно тридцать тысяч евро.

"Хорошо!" – Говорю я. – "Передайте мне деньги, в Испании, я сам найду способ, как переправить деньги в Россию".

Негр сказал, что им нужно подумать.

На следующий день они сказали мне, что согласны. Они сообщили мне, что чемоданы с наличными долларами находятся в Мадриде. Я оформил недельную визу, купил билет до столицы Испании и через два дня был уже в Мадриде.

В гостиницу ко мне пришел какой-то человек, сказал, что он адвокат, вновь показал бумаги о том, что все тридцать два миллиона долларов находятся на хранении в частной фирме, и к этому времени долг за хранение вырос уже до сорока тысяч евро. Я предвидел такой поворот и поэтому на кредитной карточке у меня была вся сумма, необходимая для оплаты за хранение денег – около сорока тысяч евро. Я сказал адвокату, что согласен оплатить хранение. Но пусть он мне сначала покажет деньги; и документ – что эти деньги – его, тогда я оплачу хранение.

Адвокат сказал, что ему нужно подумать. Ушел… и пропал.

На четвертый примерно день я понимаю, что денег не будет, остаток времени, на которое я приехал в Испанию, спокойно пью испанское вино, наслаждаюсь погодой и отдыхом, а на седьмой день, как и планировалось, улетаю домой, в Новосибирск.

Прошел примерно месяц. Негры из Москвы вновь находят меня по "электронке", пишут, что во всем виноват адвокат, и они его уволили. Они также пишут, что под эти наличные деньги взяли кредит в Америке, также тридцать два миллиона долларов; и готовы проинвестировать его в мою компанию.

Мы заключаем договор. Я открываю валютный счет.

Через несколько дней мне по факсу приходит копия платежного поручения, что на мой счет перечислено тридцать два миллиона долларов.

Я, как дурак, ежедневно хожу в банк в течение пяти дней, интересуюсь, не поступило ли мне на счет тридцать два миллиона американских долларов.

Денег нет.

Примерно через неделю я созваниваюсь с инвесторами. И они говорят, что платеж отправлен, но из-за того, что перевод – частному лицу, он арестован Федеральным резервным Банком США. И чтобы я мог его получить, нужно заплатить штраф – 60 000 долларов США.

Я залажу в Интернет, узнаю: действительно, финансовая структура в Соединенных Штатов Америки именно такова, как о ней говорят инвесторы.

Проходит еще время. Инвесторы начинают "давить" на меня: если я не заплачу штраф, денег не получу ни я, ни – они. То есть деньги пропадут. Я им ответил, что претензии – не ко мне, а к правительству Соединенных Штатов. Если оно национализировало деньги инвесторов, то и разбираться нужно с ним, а не со мной…

– Ну, и чем закончилась эта история?

–Да ничем. Они позвонили мне еще несколько раз, потом отстали.

Денег там не было.

– То есть Вы мне предлагаете заняться поисками инвесторов под ваш новый дом? Вы на самом деле думаете, что мне удастся найти людей, которых заинтересует Ваш проект?

– Ну, а почему – нет? Кто знает, может, Вам повезет больше, чем мне?

– Да, действительно…

Согласен, попробовать стоит. Тем более, по большому счету, я ведь ничем не рискую?

Роман Чаркин повернулся на спину, открыл глаза, повернул голову… Настя еще спала. Вчерашние вечер и ночь для влюбленных выдались на редкость бурными. После ухода Михаила шестерка "бравых молодцев" еще с час проторчала на лестничной площадке, словно сторожевые псы, "охраняя" обитую филенкой стальную дверь, отделяющую их от "добычи" – бывшего самбиста, но потом они, словно по команде, куда-то исчезли и с лестничной площадки, и из подъезда.

Незадолго перед этим позвонил Миша Певзнер и сказал, что добрался, наконец, до прокуратуры, предъявил там постановление об отмене постановления об аресте Чаркина, и что прокурор при нем лично позвонил в Октябрьский РОВД…

…А потом пришла Настя.

Мамы Романа дома не было, после совместно пережитых волнений влюбленные прямо набросились друг на друга…

Любовные "игры" сначала затянулись до вечера, потом – за полночь… "Измученный" трехнедельным вынужденным воздержанием молодой организм бывшего десантника никак не хотел "сдаваться", после очередного отдыха он всякий раз "требовал" продолжения.

Настя была не против.

Уснули они только под утро.

Роман очень осторожно, стараясь не потревожить девушку, положил ей руку на обнаженную спину. Нежно, едва касаясь кожи спины и ягодиц подушечками пальцев рук, погладил возлюбленную… Его рука скользнула по шелковистой коже ягодиц, проникла между ног девушки. Пальцы сами собой нашли холмик любви…

Настя почувствовала интимное прикосновение, зашевелилась…

"Может, все-таки хоть сегодня сходим в кино?" – успел подумать Чаркин, отвечая на поцелуй возлюбленной.

"Ну, вот, доехали. За тем холмом – Большая Мурта!" – Александр Александрович щелчком выбросил недокуренную сигарету в окно и привычно сбросил скорость своей "Тойоты" перед последним, самым крутым поворотом в районный центр. "Слава Богу, сегодня – последний раз. Наконец-то врач разрешил перевезти Леночку в Красноярск".

За дни, прошедшие после аварии, он заметно осунулся. Похудел. Только глаза горели по-прежнему ярко; в них светилась любовь и надежда: Александр верил, что сможет вернуть племянницу к жизни. Пока у него есть силы и средства, он не пожалеет ни того, ни другого.

Когда Лена сможет получать лечение в краевом центре, станет немного полегче – по крайней мере, не придется каждый день "мотаться" к ней за сотню километров.

Слемзон снова закурил, приоткрыл окно, наблюдая в зеркало заднего вида, когда из-за горба дороги появится "таблетка" – медицинский "УАЗик", оборудованный для транспортировки лежачих больных. Всю дорогу он держал его в поле зрения, ненамного оторвался от "санитарки" лишь перед с амой Большой Муртой.

"Ну, вот и он!" – Удовлетворенно подумал финансист, мигнув светом фар и включая поворот, чтобы "УАЗик" случайно не проехал мимо нужного поворота.

Настроение было просто превосходным. Быков сел в свой "Ниссан", в последний раз скользнул взглядом по белым пластиковым окнам здания, в котором "жила" управляющая компания Бориса Михайловича. Пока он "переговаривался" с генеральный директором строительной фирмы, Марина дважды звонила ему сотовый, который по всегдашней Серегиной забывчивости остался в автомобиле. Не было сомнений, что он ей срочно зачем-то нужен. Бывший тренер перезвонил домой, однако жена к телефону не подошла. В душе заворочался червячок беспокойства. Быков поспешил домой.

В дороге телефон запиликал снова.

Серега мельком глянул на дисплей. Номер телефона был городским, и он был ему незнаком. Быков почувствовал "холодок" в сердце, нажал на своем мобильнике кнопочку с нарисованной на ней зеленой телефонной трубкой.

– Алле! Кто это?

– Это жулики, которые хотят тебя убить! – Голос звонившего был незнаком, но звучал довольно угрожающе. Непонятно было: то ли шутит неизвестный собеседник, то ли говорит серьезно?

– Да нет проблем! – Решил на всякий случай не спорить Серега. – Только скажите – куда приезжать, и когда.

Незнакомец расхохотался.

– Серега! Да это же я, Иманков Александр!

– Извини, сразу не признал! Когда ты разговариваешь по мобильному, твой голос звучит совершенно иначе, не так как сейчас. Что-то случилось? Что-то я не припомню, чтобы ты позвонил мне сам хотя бы один раз.

– Да, тут ко мне люди обратились… Хотят, чтобы я помог им урегулировать одно дело. Догадываешься, какое?

– Ну, примерно… С тобой я готов обсуждать любые вопросы, даже по телефону.

Возникла пауза.

– Нет… По телефону не надо. Давай лучше встретимся сегодня вечерком в удобном для тебя месте, часиков в восемь. Ты не против?

– Нет, конечно. – Быков назвал место. – Устроит?

– Да, вполне.

– Значит, в восемь?

– Да, в восемь!

Звонивший был старым знакомым Быкова, полковником милиции. А еще Александр Иманков был лучшим другом другого Серегиного товарища – Александра Балохнина, многократного чемпиона Новосибирской области по легкой атлетике, в отличие от Быкова не изменившего любимому виду спорта до сих пор.

С Иманковым Быков начал занимался спортом примерно в одно и тоже время, правда, в разных группах спортивной школы. Сереге нравилась легкая атлетика, Саше Иманкову – биатлон.

Было это тридцать лет назад. Как говориться, воды за это время утекло много, да и бывшие воспитанники ДЮСШ пошли разными путями. Серега выбрал тренерскую работу, Александр – милицейскую стезю.

Второй на своем поприще преуспел больше. Он занимал теперь какую-то высокую должность, стал одним из признанных "спецов" по борьбе с организованной преступностью. Быков это знал со слов их общего друга Балохнина, дважды даже обращался к полковнику милиции за советом в наиболее деликатных вопросах. Полковник не чинился, время для Сереги находил, а его рекомендации сослужили-таки Быкову добрую службу.

Поэтому за глаза он называл полковника милиции "другом детства", совершенно не кривя при этом душой: общаться с Иманковым ему было приятно, он был уверен, что случись что, старый товарищ ему обязательно поможет.

Вопрос, по которому полковник мог бы захотеть встретиться с Серегой, был только один – долг в триста тысяч рублей.

Ситуация с этими деньгами была сложной, запутанной. Одна довольно влиятельная в Новосибирске женщина – вдова лидера одной из организованных преступных групп, носившего при жизни кличку-прозвище "Боец", была должна жене Сереги – Марине – деньги. Должна была давно – почти два года. Однако, чувствуя свою безнаказанность и неуязвимость, возвращать их не собиралась, на "контакт" не шла…

Пришлось обращаться в суд. Суд рассмотрел все обстоятельства дела, изучил предоставленные документы и вынес решение: долг признать, деньги в количестве трехсот тысяч рублей – вернуть. В обеспечение долга арестовать автомобиль ответчицы, наложить ограничения на ее операции с недвижимостью.

В довершение всего теперешний гражданский муж Ирины Бойцовой, некто Игорь Федотов, во время всей этой "котовасии" с деньгами умудрился совершить уголовное преступление против семьи Сереги Быкова и его жены Марины.

Против него возбудили дело.

Деньги Ирина Бойцова возвращать не хотела и не собиралась. Это было понятно всегда, но особенно четко ее позиция по этому вопросу проявилась во время судебного заседания…

И вот теперь полковник милиции предлагал бывшему тренеру встретиться и обсудить именно эту "больную" для него тему.

Сам факт того, что человек в милицейских погонах хочет обсудить "горячий" вопрос "со стороны" криминалитета, Серегу, мягко говоря, не обрадовал. Но жизнь – есть жизнь, философски решил он, предугадать, какие она выкинет "фортеля", невозможно.

Быков не стал "мудрствовать лукаво", он захватил на встречу все имевшиеся у него документы, включая решения суда. А еще он, опасаясь "подставы", попросил помочь в переговорах Михаила Певзнера, как человека, гораздо более опытного в правовых вопросах.

– Тут ко мне обратились люди! – Начал разговор полковник милиции после того, как заданы были все "формальные" вопросы о семье и здоровье.– Просят забрать уголовное дело из Заельцовского районного отдела внутренних дел. Хотят, чтобы прекратилось уголовное преследование этого, как его, Федотова!

– Ну, и при чем здесь я?

– Как при чем? Деньги Бойцова должна твоей жене, уголовное дело заведено её заявлению, ты признан потерпевшим также, как и твоя жена.

– Не знаю, какую информацию сообщили тебе люди, но в отношениях с этой женщиной у нас полная ясность. Вот, – Быков достал из мультифоры и передал полковнику заранее откопированный текст, – решение суда. Оно вступило в законную силу два месяца назад.

"Друг детства" мельком глянул на результативную часть решения суда, положил белый листок рядом с собой.

– Бойцова предлагает тебе такой вариант: она возвращает вам не триста, а сто двадцать тысяч рублей. И на этом – всё! – Он рубанул ладонью по воздуху сверху вниз, как бы подчеркивая окончательность решения. – Ну, и конечно, вы с женой делаете все, чтобы прекратить уголовное дело против ее мужа.

– Александр! В этом вопросе я двигаюсь только в правовом поле! Все мои действия – исключительно в рамках Законов. Следственные действия прекратить не в моих силах… Что касается долга – не знаю, какую информацию дали тебе, но уже есть решение суда. Почему я должен отступить от него?

– Можешь выбросить это свое решение! Ну, не станет она выполнять решение суда, что ты сделаешь? Ничего!

– А машина?

– А что машина? Оценят ее в пятьдесят тысяч рублей. Думаешь, транспорт так легко забрать? Да она, если не захочет отдавать машину, поедет, сдаст ее на разбор… Тогда ты вообще ничего не получишь! Мой тебе совет – соглашайся!

– Саш! А что я, в принципе, потеряю, если не соглашусь? Ну, да, допустим, не вернет она деньги… Так и сейчас у нас этих денег нет.

– Дурак ты, Серега! Будете с женой упорствовать с этим уголовным делом, ноги вам переломают! Тебе это надо?

– Ну… Ноги есть не только у нас…

– Думаешь, сможешь кого-то нанять, чтобы защитили вас? Вряд ли. Она сейчас – под Руном. А "ленинские" в Новосибирске сегодня намного круче "первомайских"…

– Несколько дней назад мы с Мишей уже встречались по этому вопросу с Бойцовой.

– Ну, и что? – Насторожился полковник.

– Имели довольно тяжелую беседу с ней. Деньги она отдавать не хочет; более того, она считает, что это не она должна нам, а мы должны ей. За моральный вред, так сказать.

А еще она добавила, что мы зря "прицепились" к ее гражданскому мужу, Федотову. Что он – золотой человек. Тогда Миша у нее прямо спросил, почему же ее "золотой" муж "выбрасывал" на улицу маленьких детей. Знаешь, что она ответила?

– Что?

– "А это не наши проблемы!". И добавила, что это именно муж сдерживал ее от крайних действий. И потом она прямым текстом сказала, что если бы не Игорь, она бы нас всех убила прямо там.

Полковник промолчал, покрутил головой.

Разговаривать было больше не о чем.

На обратном пути Певзнер, помолчавший почти всю встречу, не скрывая удивления в голосе, спросил:

– Слышь, Серега! А этот Иманков – он твой друг детства, или он – друг медведя?

– Что-то? – Не понял Быков. – Какого медведя?

– Ты, что этот анекдот ни разу не слышал?

– Нет!

– Рассказать?

– Не знаю… Настроение, сам видишь, омерзительнейшее… Ладно уж, рассказывай!

"Сидят как-то вечером Петька с Василием Ивановичем. Чапаев глядит на закат, в задумчивости курит; Петька точит шашку.

Петька спрашивает:

– Скажи, Василий Иванович, а что ты будешь делать, если тебе неожиданно встретится медведь?

– Как что? – Отвечает ему Чапаев. – Застрелю его из винтаря!

– А если винтаря нет?

– Тогда зарублю его шашкой!

– А если шашки нет?

– Ну, вскочу на быстрого коня и ускачу!

– А если коня нет?

– Заберусь на высокое дерево!

– Василий Иванович! А что ты будешь делать, если ты в пустыне, у тебя нет ни винтаря, ни шашки, ни коня, и деревьев вокруг – ни одного! Что?

– Слышь, Петька! Ты – чей друг? Мой, или медведя?"

Быков улыбнулся… Сказал Михаилу:

– Да уж, действительно, не в бровь, а в глаз. Ты знаешь, я сейчас вот о чем подумал…

– О чем?

– Не быть Сашке генералом милиции, никогда не стать…

– О чем это ты?

– У них же десятого ноября профессиональный праздник. Я как-то в этот день звонил Иманкову, поздравлял с Днем милиции, пожелание высказал в таком духе, что хочу, чтобы он продолжал "расти", и когда-нибудь стал генералом милиции.

Как ты думаешь, почему именно Сашка лоббирует интересы криминалитета? Не мои – как законопослушного гражданина, ту, другую, "теневую" сторону? – Размышлял вслух бывший тренер. – Наверное, те люди, которые к нему обратились, знали, что он может помочь? А откуда знали? Почему так уверенно шли? Значит, были уже прецеденты, кому-то "помогал"? А если помогал, это рано или поздно не могло не стать известным той же службе собственной безопасности…

Должны же быть, в конце концов, и в милиции порядочные люди?

Или капитаны Дукалисы бывают только в кино?

Певзнер не стал отвечать ничего. При желании он мог бы рассказать Сереге добрый десяток подобных случаев. Но сегодня разговаривать на эту тему больше почему-то не хотелось. Да и были дела поважнее, чем обсуждать гражданскую позицию Серегиного знакомого, в одночасье превратившегося из "друга детства" в "друга медведя".

…На следующий день партнер Быкова по бизнесу – Евгений Лапин, которого тот так же относил к категории "друзей детства", конечно же, обратил внимание на сильный упадок в настроении бывшего тренера. Делать вид, что ничего не замечает, не стал, а из неосторожно оброненной им фразы Серега понял, что Александр Иманков еще вчера поделился с Евгением своим мнением о вечерней встрече.

– Ты думаешь, я вчера был не прав? – Без обиняков, "в лоб" спросил Лапина Быков. Евгений отнекиваться не стал, что знает содержание их вчерашнего разговора со слов Иманкова, но позицию занял полковника милиции.

– Слышь, Серега! Сашка тебе правильно говорил: надо было соглашаться на условия этой женщины. Так хоть что-то получишь, а "залупится" эта Бойцова, ни "копья" "бабок" не увидишь!

– А закон? Как же тогда закон? По закону она обязана вернуть триста тысяч!

– Серега, ну прям как ребенок. Какой, на хрен, закон? Фильмов, что ли, насмотрелся?

– То есть ты хочешь сказать, что закона как такового уже нет, а все определяется так: собираются менты и бандиты и между собой решают, кто в спорной ситуации прав, а кто виноват. Так, да?

– А ты чё, думаешь – иначе, что ли?

– Ну, хорошо… Тогда почему бы ему не пригласить эту женщину, и не сказать ей: "Уважаемая Ирина Михайловна! Вот – решение суда! Вы и ваш гражданский муж Федотов совершили преступление против моего старого знакомого. Вы же должны были догадываться, что у полковников милиции тоже бывают "друзья детства". Сроку вам – одна неделя! Если за это время не выполните решение суда, приедут "маски-шоу" и резиновыми дубинками как следует "промассажируют" почки вашему гражданскому мужу".

– Ну-у… – Опустил голову Лапин. – Так нельзя… Так он не имеет право говорить!

– Да я-то это как раз и понимаю. Просто ерничаю немного. Чтобы показать тебе всю абсурдность ситуации.

Но тогда объясни мне: почему криминалитету ему так говорить нельзя, а мне, законопослушному гражданину, сказать, что переломают ноги – можно?

Евгений промолчал, походил в задумчивости, потирая рукой свой аккуратно выбритый затылок.

– Хочешь, я тебе другую историю расскажу – нашего друга Германа? – Решил продолжить разговор Лапин.

– А, что, у него была похожая ситуация?

– Ну, не точно такая, но что-то общее есть.

– Рассказывай, конечно!

Давай я для начала тебе одну статью на сайте НГС покажу. Не против?

– Показывай!

Евгений пару раз кликнул иконки на своем ноутбуке, вскорее на нем высветилась статья.

– Читай! – Сказал Евгений, уступая Сереге место у своего портативного "писюка".

"Дерзкое похищение в Новосибирске двух предпринимателей из Алтайского края закончилось для них чудесным избавлением. – Рассказывалось в статье Дмитрий Косенко. – Случайные свидетели сцены нападения сразу же сообщили об этом в милицию, и подозреваемых, опять же во многом благодаря случайному стечению обстоятельств, удалось задержать по горячим следам. Пятеро членов одной из преступных группировок Новосибирска похитили коммерсантов с целью выкупа. Кроме того, злоумышленники забрали у своих жертв крупную сумму денег и собирались переоформить на себя автомобиль, принадлежащий предпринимателям.

Двое коммерсантов из Алтайского края приехали в Новосибирск по делам: они занимаются поставками товаров народного потребления и привезли с собой очередную крупную партию для реализации на одном из рынков Новосибирска. Предприниматели переночевали в гостинице в центре Новосибирска, на улице Советской, и утром, около одиннадцати часов, спустились к своей машине Audi-80.

Там их уже поджидали похитители. Из припаркованного рядом с Audi джипа "Toyota Land Cruiser" без государственных номеров выскочили пятеро человек. Угрожая карабином "Сайга" и ножом, они затолкали одного коммерсанта в джип, а другого в Audi. Обе машины на большой скорости скрылись с места происшествия.

Впрочем, сцена нападения разыгрывалась на глазах случайных свидетелей, поэтому о преступлении сразу же стало известно правоохранительным органам. Через несколько минут в городе была объявлена операция "Перехват". Результат не заставил себя долго ждать: автомобиль Audi с одним из потерпевших и тремя похитителями милиционеры вскоре задержали на Октябрьском мосту.

"Первый автомобиль – Audi – был задержан сотрудниками дорожно-патрульной службы ГИБДД. При задержании из автомобиля выскочил потерпевший с криками о помощи. Трое преступников, которые находились в данном автомобиле, были задержаны и доставлены в РУВД", – сообщил начальник УВД Центрального района Новосибирска Василий Шушаков.

Чуть позже двух других участников нападения и джип "Toyota Land Cruiser" нашли оперативники уголовного розыска. При обыске в джипе сыщики изъяли карабин "Сайга".

Выяснилось, что нападавшие забрали у своих жертв все наличные деньги (около 60 тысяч рублей) и мобильные телефоны. С каждого из торговцев похитители требовали выкуп за освобождение – по 250 тысяч рублей. Кроме того, вымогатели под угрозой оружия пытались заставить одного из предпринимателей переоформить на них автомобиль Audi. Сотрудники ДПС как раз остановили Audi на пути к автомобильному рынку на улице Петухова в Кировском районе, где похитители собирались осуществить сделку.

Как сообщили в Центральном РУВД Новосибирска, возраст задержанных – от двадцати двух до двадцати шести лет. Все они уже давно являются членами одной из организованных преступных групп города. Следователи намерены доказать причастность подозреваемых и к другим подобным нападениям.

"Были обнаружены и изъяты вещественные доказательства, которые подтверждают, что этой преступной деятельностью они, видимо, занимались продолжительное время. И ни для кого не секрет, что все пятеро арестованных являлись активными членами одной из новосибирских преступных группировок", – подчеркнул начальник УВД Центрального района Новосибирска Василий Шушаков.

По решению суда все пятеро подозреваемых арестованы и помещены под стражу. Прокуратурой Центрального района возбуждено уголовное дело по ст. 162 УК РФ "Разбойное нападение, совершенное группой лиц по предварительному сговору с применением оружия". Решается вопрос о дополнительной квалификации действий подозреваемых по ст. 126 УК РФ "Похищение человека".

Помимо этого, сыщики установили двух "наводчиков" преступной группы. Ими оказались новосибирские партнеры по бизнесу, которым жители Алтайского края привозили товар. В отношении них следствие пока ограничилось подпиской о невыезде".

–Так вот, – сказал Лапин, заметив, что Серега закончил чтение, – все это отношение имеет к нашему общему знакомому Герману Болбату… Ты же знаешь, какой у Германа бизнес?

– Ну, да, конечно!

– Где-то полгода назад на него пыталась "наехать" банда молодых "отморозков". Болбат обратился в милицию. А ему там сказали, что платить придется, так как у этих молодых рэкетиров "крыша" – "менты" из Центрального РОВД.

Так вот, эти отморозки – и есть та самая банда похитителей, о которой рассказывается на этом сайте. Их после задержания показывали по Новосибирским телевизионным каналам, просили обратиться в милицию тех, кто ранее тоже пострадал от действий этих лиц. Герман теперь хочет поехать в Центральный райотдел и просто посмотреть в глаза тем ребятам, которые ему это все говорили про "ментовскую крышу" этих отморозков.

А ты говоришь, что Сашка – друг медведя! – С нескрываемой обидой в голосе подытожил Евгений Лапин. – Да он просто "белый и пушистый" против этих молодых "хищников".

Глава 4

"Синдром камеры"

С "аналитической запиской" нужно было что-то делать. Бывший тренер еще пару раз открывал на своем компьютере "секретные материалы", самостоятельно пытался разобраться, понять, что за информация, кем и какой целью была собрана на устройстве флэш-памяти, но, сколько ни напрягал свои довольно куцые "физруковские" мозги, так и не смог уразуметь ничего путного. Из всего обилия информации Серега смог понять только одно – в одном из файлов есть некая схема, часть северной части карты города на Оби. На этой план-схеме есть обозначенный черным цветом кусок дороги, который почти полностью совпадает с любимой Серегиной летним тренировочным маршрутом, а он проходит параллельно асфальтированному шоссе на обкомовские дачи. Правда, начинается его тренировочная трасса несколько раньше, да и опускается она ниже, почти до самой Оби, в то время как обозначенный на схеме маршрут почему-то заканчивается недалеко от последнего поворота-развилки, несколько выше пансионата с ностальгическим названием "Динамо".

Во всей информационной "каше", заварившейся в голове бедного бывшего тренера, не было пока никакого просвета. "Секретная" флешка не давала Быкову покоя ни днем, ни ночью. Он все время думал об обстоятельствах ее появления в своих руках, строил догадки и предположения, иногда самые фантастические. В конце концов, поняв, что самостоятельно ему загадки "аналитической записки" никогда не разгадать, наконец, решил все-таки повторно обратится к старому другу, финансисту и бизнесмену Александру Слемзону.

Быков дождался вечера и по памяти набрал давно известный ему номер. Красноярский телефон ответил сразу.

– Алле! – Услышал он приятный мужской голос, тембр и интонации которого могли принадлежать только одному человеку – Александру Александровичу. На "дежурные" вопросы о житье-бытье, самочувствии и семье финансового гения тот на редкость спокойно рассказал ему все, что произошло на трассе Красноярск – Енисейск с крестником Быкова – Антоном, и племянницей Александра – Еленой. Серега долго молчал, "переваривая" услышанное. Его вдруг одолели сильные сомнения в целесообразности и уместности вообще каких-либо просьб человеку, на которого в очередной раз "косяком" пошли неприятности. Из ступора задумчивости его вывел Александр:

– У тебя какая-то просьба ко мне? Я же знаю, что если ты долго не звонил, а потом вдруг вспомнил про меня, то у тебя наверняка что-то "стряслось" необычное и тебе нужна моя консультация или помощь.

Быков густо покраснел – это было правдой. Он действительно, звонил старому другу только тогда, когда ему что-то было нужно. Хорошо, что по телефону не виден цвет его лица…

– Да, в общем, ты прав! – Не стал отнекиваться или врать бывший тренер, – в отношениях с Александром он всегда придерживался этого правила – никогда не врать. – Тут мне во время тренировки, с парке, попалась флешка с какими-то "навороченными" файлами. Что там такое, я сам разобраться не смогу…

– В Новосибирске много хороших "программеров". Могу дать телефончик…

– Проблема не в том, чтобы узнать, что в файлах находиться. Тут-то как раз все ясно. Не хватает ума понять, кто, для чего и с какой целью собрал большое количество довольно разношерстной информации.

– Да не мучайся ты так! Не можешь понять? Выбрось все, нахрен, в мусорное ведро!

– Не могу! Там самый первый файл называется "Аналитическая записка для президента Российской федерации". А вдруг там что-то важное?

Финансовый гений задумался. Он лучше, намного лучше Сереги понимал, как может быть опасна информация. Что она может быть настолько "отравленной", что, даже не узнав её, только прикоснувшись к ней, человек рискует своей жизнью, и не только своей… "А что, если Быков по случайности, по глупости подобрал именно такую информацию?" – Думал он, приоткрывая форточку и прикуривая очередную сигарету. – "Учитывая Серегину легкомысленность, он рано или поздно сболтнет про свою "находку" там, где не следует. Флешкой могут заинтересоваться "компетентные органы", и чем тогда все закончиться, просчитать не сможет ни один самый проницательный аналитик. Скорее всего, страшного там ничего нет, а Быков по неопытности просто "гонит волну". А если есть? Тогда…"

– Вот что! – Услышал, наконец, его голос Серега. – Давай сделаем так. Я сам приехать в Новосибирск пока не могу – ты мои обстоятельства знаешь. Есть еще одна причина – мне через несколько дней предстоит выступать на Красноярском телевидении, в диспуте…

– Ты же всегда "боялся" камеры.

– Ну, от "синдрома камеры" я теперь избавился. Правда, только от синдрома телевизионной. От той, которая с решетками – наверное, уже никогда. – Слышно было, как он едва слышно смеется.

– Если не секрет, какова тема предстоящей телевизионной дискуссии?

– Секрета нет. Тема звучит примерно так: "Нужно ли создавать нормальные человеческие условия для тех, кто отбывает срока заключения"?

– И какую позицию занимаешь ты?

– Разумеется, надо! Там, за "колючкой" – точно такие же люди, только преступившие Закон. Заметь: преступившие – по разным причинам.

– Да… Тут ты прав! Если бы ты знал, сколько на самом деле людей "сидит" и тех, кто не совершал преступлений!

– Как не знаю? Знаю! Только официально реабилитированных по стране – девяносто две тысячи человек!

– Да! Даже представить страшно! Получается, что любого из нас при неблагоприятном стечении обстоятельств судебно-карательная машина запросто перешоркает между шестеренок, и не заметит этого даже!

– Вот поэтому и нужно создавать в "зонах" условия, достойные нормальных людей!

Ладно! Что-то мы отвлеклись. Ты можешь переправить мне то, что нашел в лесу, например, поездом, но только так, чтобы никто не видел, что именно ты передаешь?

Теперь задумался Быков. Поезд был лучшим вариантом. Во-первых, недорого. Во-вторых, оперативно. Вечером отдал – следующим днем "посылка" уже в Красноярске. Однако, учитывая, что по всей стране непрерывно идет операция "Вихрь-антитеррор", то проводники, из опасения за свои жизни и безопасность пассажиров, запакованную "бандероль" могут не взять. Но и показывать флешку нельзя…

– Ты знаешь, как сделай! – Решил подсказать Сереге Александр. – Помнишь, я тебе из Красноярска деньги пересылал? В корешке книги?

Быков вспомнил.

– Флешка большая?

– Нет! Не больше маленького ластика. Только цветом другая!

– Вот, тогда попробуй передать мне ее точно так же, как я передавал тебе деньги! Книгу большую найти сможешь?

– Книгу – смогу! – Обрадовался Серега. Теперь, после слов финансового гения его задача стала простой и понятной, она свелась к поиску подходящей "большой" книги, запрятыванию в ее корешок кусочка зеленого пластика и передачи этой книги проводникам. – Сегодня же поеду на вокзал!

Александр Александрович обеими руками принял переданную ему проводником книгу – довольно увесистую толстую синюю медицинскую энциклопедию-справочник практического врача, изданную наверняка если не на заре Советской власти, то точно – в первой половине столетия "Великого Октября".

В машине он машинально открыл "раритет" на первых страницах, проверяя свою догадку. Посредине большого пожелтевшего листа, внизу, точно под профилем "вождя всех времен и народов" стояла дата выпуска библиографической редкости – 1949 год.

Он мысленно присвистнул. Но, поразмыслив, одобрил выбор бывшего тренера. Именно такая книга меньше всего вопросов вызвала бы у тех "заинтересованных" людей, которые захотели бы, при желании, отследить что-либо необычное, выявить способ, которым может "утечь" интересующая их информация.

Новую книгу передавать можно. Но неизбежно сразу возникает вопрос: зачем? Зачем платить за передачу книги столько же, сколько она может стоить практически на любом книжном развале?

Финансовый гений вспомнил, как читал в газете о незадачливых мошенниках, перевозивших дорогостоящий наркотик в неисправном автомобиле, погруженном на грузовой. Фишка "новаторов" заключалась в том, что этим неисправным автомобилем оказался "Запорожец". История закончилась, разумеется, так, как и должна была закончиться. Как только "транзитная" стоимость перевозки "ушастого" перевалили за стоимость исправного автомобиля, у гаишников резонно возник вопрос: нахрена эти люди везут в кузове грузовика "убитый" "запор", если точно такой же можно купить "на месте" за цену в два раза меньшую, чем стоит его перевозка? Наверное, это неспроста… Героин, конечно, нашли, "запорган" конфисковали вместе с "начинкой", а горе-рационализаторы отправились на несколько лет в более спокойные места обдумывать, в чем же был их промах, и почему они "спалились", не проехав и до середины намеченного пути.

Причина была простой, как советские три копейки: машину для "зарядки" "герочем" выбрали не ту. Если бы грузовик перевозил иномарку, да еще – дорогую, мало бы кому в голову пришло, что она – "контейнер". Впрочем, это только догадки. В милиции тоже не дураки работают. Раскрывали преступления и посложнее…

Александр уже дома вновь раскрыл переданную книгу, поднес к лицу, потянул носом, улавливая тонкий запах клея, жестом ценителя – указательным пальцем изнутри – прогладил переплет, расправляя страницу с цветной вкладкой, почувствовал легкие шероховатости нитяного переплета.

Это были особые ощущения.

Так книги не делают давно… Не раритет, но точно библиографическая редкость. Такая сама по себе ценности большой не представляет, разве что для какого-нибудь старичка-коллекционера, мечтающего перед смертью в последний раз подержать в руках учебник, по которому он в бурные дни своей молодости постигал азы анатомии и фармацевтики.

"Интересно, что Быков наплел этому мужику в поезде, когда передавал книгу? Наверное, что-то типа про "задвинутого" библиофила… Присочинить что-нибудь этакое, если что, Серега любит…

Впрочем, это не мешает ему иногда принимать правильные решения, как в этом случае".

Флешка была там, где Александр и надеялся ее найти – посредине переплета, внутри его. Финансовый гений вначале нащупал ее своими тонкими длинными пальцами, перевернул увесистый том вертикально, тряхнул несколько раз. Из книги ничего не выпало. Александр Александрович заглянул в переплет с торца. В темноте "тайничка" что-то белело. Он положил книгу на стол, выдвинул один за другим ящики книжного стола, наконец, нашел, что искал, вновь взял в руки "раритет". Пинцетом он ловко вытянул сначала листочек бумаги, следом из переплета на стол вывалилась флешка. Она глухо стукнулась о поверхность и покатилась по столу, норовя ускользнуть от нового хозяина. Не получилось – финансовый гений ловким движением руки поймал ее у самого края столешницы.

…За окном "давил" полуденный зной. Жара стояла такая, что не хотелось ни есть, ни пить. Не хотелось даже читать. И вообще выходить из дома Игорю категорически не хотелось. До вечера, когда он поедет забирать с работы Дану, была еще уйма времени. Касюк решил "убить" время, посмотрев телевизор. Он еще немного походил по комнате, наконец, удобно устроился в кресло напротив экрана, понажимал пальцем на кнопочку пульта, переключая телевизионные каналы. Везде было одно и тоже. На одном из центральных каналов кривлялся перед камерой "старик Ваганыч", на другом – удивлял своей гуттаперчевой мимикой "человек без лица" Юрий Гальцев…

От пошлости этих, с позволения сказать, "юмористов" иногда хотелось блевать – в прямом и переносном смыслах этого слова.

Игорь, все больше раздражаясь, решил поискать в телевизионном эфире что-нибудь еще.

На нескольких каналах шли мультики, на одном оглушительно играл симфонический оркестр. Наконец, в светлом прямоугольнике экрана мелькнуло нечто вообще из ряда вон… Перед камерами стоял какой-то совершенно голый мужик, с маленькой "козлиной" бороденкой и с довольно большим и круглым обвисшим "пивным" животом. Спина, ягодицы, руки и пузо "козлобородого" дядьки обросли длинными коричневыми волосами; он стоял в центре какой-то комнаты, похожий на оборотня, регулярно злоупотребляющего жратвой и пивом – единственный голый среди большого числа одетых людей, среди которых, к тому же, было много женщин.

"Что это за хрень?" – Полезли на лоб глаза Касюка.

Женщины и мужчины дружно мазали "волосатика" чем-то белым, похожим на пену, отчего мужик становился еще больше похож на зверя, пойманного в джунглях Амазонии и доставленного в цивилизованный мир, чтобы его привести в человеческое обличие.

Через несколько мгновений картинка обмазывания "козлобородого" сменилась другой. На ней голый мужичок был уже одет, стоял к камере лицом и говорил… по-русски вполне сносно. Как можно было понять из субтитров, высветившихся на фоне серого свитера волосатого героя телепередачи, это был ни кто иной, как известный шоумен Роман Трахтенберг.

Имя это Игорь слышал не раз, а вот видеть довелось – впервые.

"Интересно, что же нам хочет скажет этот, с позволенья сказать, "шоумен?" – Подумал Касюк, вознамерившись, было немедленно переключить телевизор на другую программу – любую, лишь в ней не было голых мужиков с волосатыми задницами.

"Да, я делаю это прилюдно!" – Явно гордясь собой, восклицал в камеру любитель побриться наголо на глазах у миллионов телезрителей. "Потому что я – не такой как все!"

Игорь зло сплюнул на пол (хорошо, что этого не видела жена!). Он выключил телевизор, со злости зашвырнул пульт на дальнее от телевизора кресло.

– Нашел чем гордиться, обезьяна недоделанная! – Пользуясь тем, что он был в доме один, вслух выругался Касюк.– А если все завтра начнут брить свои жирные волосатые тела перед множеством людей, ты, мразь, чтобы продолжать оставаться "не таким, как все", будешь жрать говно?

Хотя, нет! Это ты нас своим "моральным" говном накормить пытаешься!

– Ты с кем так ругаешься? – Неожиданно раздался из дверей мужской голос. Игорь так был увлечен своим заочным "диспутом" с волосатым московским шоуменом, что даже не услышал, как в доме появился гость. Касюк оглянулся. В приоткрытой двери стоял Серега Быков и приветливо улыбался хозяину дома.

Этому гостю Игорь был рад всегда.

Он ничего не ответил, махнул рукой в сторону кухни, приглашая бывшего тренера к столу. Чайник закипел всего через пару минут – Касюк пил чай совсем недавно, вода была еще горячей.

– Тебе сахар или варенье? – Уже зная ответ, все же спросил хозяин дома у гостя, держа в руках две небольшие стеклянные розетки.

– Мне? И того и другого! И желательно без хлеба!

Игорь разулыбался еще шире – ответ был "правильный". Сколько он знал Серегу, на вопрос о сахаре и варенье он неизменно отвечал всегда именно так, "по-виннипуховски".

Касюк устроился на дальнем конце стола, поближе к чайнику и продуктам – аппетит у Быкова отменным был всегда, Касюк это знал, вот и сел так, чтобы было удобно, в случае чего, "сбегать" за добавкой.

Когда был выпит весь чай и съедено все варенье, хозяин дома уселся верхом на табуретку напротив, оперся об стол перекрещенными руками, с "жадностью" человека, долго просидевшего в четырех стенах и "изголодавшегося" по свежей информации, "набросился" на старого друга, стал расспрашивать все подробности о последних событиях в его насыщенной жизни.

Серега к расспросам готов был, подробно рассказывал обо всем, что интересовало его старого друга.

Постепенно он рассказал Игорю все – и про гнусную "гражданскую позицию" "друга медведя" Иманкова Александра, которого Касюк также знал очень давно, и про необычную находку во время пробежки по Заельцовскому бору – тоже.

– А как у тебя дела? – Настал, наконец, черед гостя задавать свои вопросы. – Ты как-то говорил мне, что у тебя "наклевывается" интересная работа по твоей прежней специальности?

Касюк заметно помрачнел.

– Отказали… – Наконец, сказал он. – Точную формулировку не помню, да и не в ней суть. Я потом по своим "каналам" "пробил" ситуацию, мне сказали, что на место, на которое сначала планировали взять меня, приняли какого-то своего, "блатного".

Теперь надолго замолчал Серега, "переваривая" услышанное.

Возможность помолчать тогда, когда это нужно, спокойно подумать в присутствии друга, который не станет торопить с ответом или задавать ненужных вопросов, были наибольшей ценностью, которую Быков ценил в таких отношениях. Он видел, как несколько недель назад "загорелся" старый друг возможностью возврата на прежнее место работы, в органы внутренних дел. Ясно было, что он теперь переживает из-за такого поворота дел. Нужно было хотя бы морально поддержать его. Но как это сделать? Что у него сейчас на уме? Можно ведь ляпнуть что-то и невпопад…

Быков решил начать "издалека".

– А ты не хочешь просто вернуться на работу в милицию? Например, следователем, или участковым? Я помню, ты не раз рассказывал интересные истории из твоей службы в "органах". Про ту же Пихтовку, например.

– Ты имеешь в виду случай со сбежавшим мужиком? – Улыбнулся Игорь. Серега понял, что угадал, оценивая теперешнее настроение старого друга.

– Да, конечно его. Я, правда, подзабыл, как все там было. Не освежишь память?

– Да запросто! Дело было так…

Случай, действительно, был такой, что его без улыбки вспоминать было невозможно. Игорь тогда работал следователем в Колыванском РОВД. Однажды, примерно в середине осени из Пихтовки пришла информация – ограблен "соболевский" магазин. "Соболевский" – то есть принадлежавший Колыванскому хлебокомбинату, которым в тот момент "рулил" некто Соболев – пожилой мужичок из районной "номенклатуры", седой, неопрятный и тучный. Руководимое им хлебопекарное предприятие довольно скоро "успешно" развалилось, но в те дни, когда был ограблен магазин, принадлежащий хлебокомбинату, до полного развала "соболевского" хозяйства оставалось еще несколько месяцев.

Осмотр места происшествия показал, что из магазина исчезли водка, консервы, шоколад, хлеб. Стали думать: кто?

Пихтовка – самый отдаленный из достаточно крупных населенных пунктов Колыванского района, когда-то, но не очень давно, был центром одноименного района. Потом Пихтовский район упразднили, "слили" его с Колыванским. Вслед за этим деянием областных властей в старинный сибирский город Колывань повалило и местное пихтовское начальство; не одно десятилетие "пихтовские" занимали ключевые посты и лидирующее положение в руководстве Колыванского района.

Село Пихтовка было особенное – во многих смыслах.

Во-первых, люди. Основной статьей дохода этого северного района Новосибирской области был, конечно, лес – заготовка, первичная переработка, транспортировка. "Контингент" с той поры в Пихтовке остался соответствующий. На физически тяжелую, изматывающую работу на лесозаготовки привлекались, в основном, люди "из мест не столь отдаленных". После "отсидки" некоторые бывшие "зеки" оставались навсегда в Пихтовке или Пономаревке – деревне-побратиме таежного районного центра. Так постепенно, за десятилетия сформировался определенный "культурный" слой жителей северной части Колыванского района, периодически сотрясавший колыванскую милицию жуткими бессмысленными преступлениями и не менее бессмысленными выходками, часть из которых так же была за гранью закона.

Второй особенностью Пихтовки были ее дороги. Человеку, неосторожно посетовавшему на недостаточную благоустроенность какой-то части колыванских "магистралей" неизменно снисходительно улыбались в ответ и обязательно спрашивали: "А ты пихтовские дороги видел?".

И человек, как правило, тотчас же прекращал "нападки" на дороги Колывани. Потому что улицы Пихтовки в весеннее и осеннее время с полным основанием можно было считать "эталоном" бездорожья, поскольку проезжая часть в населенном пункте не могла быть еще хуже, в принципе. В весеннюю и осеннюю распутицу по селу можно было проехать только на могучем тракторе "Кировец" К-700, или гусеничной "танкетке". Иногда, когда в затяжных дождях случался перерыв, по Пихтовке с трудом, но "продирался" "УАЗик", чья легендарная проходимость известна не только в России.

В командировку в Пихтовку колыванские милиционеры ездили крайне неохотно. Раскрытие преступления в самом северном населенном пункте района – это, как минимум, (то есть, если повезет!) пять – семь дней. Пять – семь дней в отрыве от семьи, от дома. Все это время опергруппа жила прямо в конторе Пихтовской администрации (тогда – исполкома), в специальной комнате, предназначенной именно для таких случаев.

Поэтому в командировку в Пихтовку, особенно весной и осенью, старались посылать милиционеров из числа молодых сотрудников, уже имевших опыт самостоятельного раскрытия преступления. Молодежь более стойко переносила тяготы "кочевой" жизни, была более легкой "на ногу", что в условиях ужасающего бездорожья зачастую оказывалось решающим фактором для оперативного раскрытия преступления.

Так молодой следователь Игорь Касюк попал в оперативную группу, посланную на раскрытие кражи со взломом "соболевского" магазина.

Следственные действия показали, что после совершения преступления населенный пункт никто не покидал. Подтвердилось то, что было ясно практически с момента осмотра места происшествия: вор все еще находится в Пихтовке.

Оперативники разбились на пары и стали делать подворный обход.

Где-то на двадцатом или двадцать пятом дворе Касюку и его напарнику повезло.

В одном из домов, прямо посредине стола горкой лежали конфеты, шоколадки, консервы – все то, что значилось в писке похищенного из магазина пузатого колыванского "пекаря", стояла початая бутылка водки, в которой горячительного напитка оставалось едва ли полстакана.

Хозяйка дома, увидев милиционеров, все поняла без слов. На вопрос: откуда продукты и водка, она затараторила – быстро, бессвязанно, замахала руками, показывая закуток, в котором спал ее муж. На шум из соседней комнаты выбежали детишки, со страхом и любопытством стали наблюдать за происходящим.

Допросить мужика не удалось. На него надели наручники и пригласили понятых – нужно было по "горячим следам" делать обыск.

Обшарили все. Продукты – шоколад, консервы, макароны – нашли быстро. Не хватало только водки, причем довольно много – больше двадцати бутылок.

Проверили чердак, спустились в подпол. Обшарили все в бане и стайке, но также ничего не нашли. Интуиция подсказывала Игорю, что, с учетом ментальности местных жителей, водка должна быть недалеко от хозяина, то есть где-то в доме. Но вот где?

Тут он обратил внимание на ребятишек хозяина дома – маленьких, щуплых от недоедания или плохого ухода. Они с любопытством взирали на действия чужих дяденек, и прятали руки за спиной, как будто чувствовали в чем-то свою вину.

"А ведь под полом могут быть места, ниши и пустоты, в которые пролезть могут только дети, а взрослым из-за из габаритов доступа в них нет" – Подумал он, внимательно осматривая конструкции, пола в доме, в котором жил предполагаемый похититель продуктов питания. Не перепоручая никому, он разделся до рубашки, захватил фонарик, спустился вниз…

Украденная водка была, как он и предполагал, в одной из темных и узких ниш под полом.

Мужика забрали в "милицейскую комнату" исполкома.

Опергруппа, веселая и довольная от того, что повезло так быстро раскрыть преступление, села заполнять необходимые документы. Мужичка, в силу его невменяемого состояния просто пристегнули наручником к электрической батарее, которой обогревалось в зимнее время "милицейское" помещение Пихтовского исполкома.

Примерно через час или полтора кто-то из коллег Касюка пошел посмотреть, не "затекла" ли рука и подозреваемого.

Вернулся он очень быстро. Лицо у него было бледным, я голос дрожжал. "Жулик сбежал!" – выдохнул он. Все поскакали со своих мест, бросились в комнату, где оставили подозреваемого. Беглый осмотр показал, что мужик вырвал крепление батареи из стены и вместе с наручниками "дал деру" из комнаты.

Парни смачно выматерились и пошли собираться на новые поиски – теперь уже сбежавшего подозреваемого.

Искали долго. Вечер постепенно перетек в ночь, ночь – в глубокую ночь… Обошли все предполагаемые места, куда мог податься "жулик" – безрезультатно. Злые, уставшие, измученные запоздалыми угрызениями совести по поводу халатного отношения к охране задержанного, опера пошли обратно, в ненавистную холодную исполкомовскую комнатенку.

Неожиданно вдалеке, где-то на окраине Пихтовки Касюк заметил светлое окно. Кто-то не спал в два часа ночи в Пихтовке, кто-то бдел в селе, где спать ложатся, как правило, не позже десяти часов вечера, ибо утром вставать рано. Перед тем, как двинуться на работу, пихтовчанину нужно управиться с многочисленной скотиной – подоить корову (или двух). Накормить свиней, вычистить в хлеву, напоить теплым пойлом корове и теленка, дать им сена… Дела эти, даже при известном навыке, хлопотные, времени отнимают немало.

И вот человек, которому, скорее всего, завтра вставать не позже шести часов утра, не спит. Что за причина могла заставить его отступить от привычного графика жизни?

У Игоря ёкнуло сердце.

"Уж не наш ли "жулик" там "загорает"? – Подумал он, направляясь в дому любителя полуночных бдений.

Хозяин дома встретил непрошенных гостей с видимым облегчением, сразу проводил оперативную группу в дальнюю комнату, где совершенно спокойно спал сбежавший подозреваемый.

Возможно, из-за того, что все очень сильно устали за прошедшие сутки, или просто "потеря" нашлась быстрее, чем ожидалось, но бить мужика не стали.

Уже "дома", в комнатенке исполкома, Касюк предложил коллегам эпизод с побегом задержанного из-под стражи в отчет не включать. Во-первых, это был большой "минус" им всем, во-вторых, мужику "светило" существенное прибавление срока из-за этого побега.

Парни посовещались и согласились с доводами Игоря.

История та в итоге закончилась для того мужика довольно сносно: суд ему назначил наказание, не связанное с лишением свободы – мужик получил два или три года, условно.

– Послушай, Игорь! Несколько лет назад ты говорил, что была у тебя какая-то похожая на эту история, но в Новосибирске. И еще говорил, что пока не можешь ее рассказать мне всех подробностей – дескать, так сложились обстоятельства. Что это за история? Сейчас рассказать о ней можно?

– Сейчас? Да, наверное; скорее всего – да.

Работал я тогда участковым инспектором. Район большой, сложный. Беспризорники, наркоманы, притоны… Парни и девушки в них, гниющие заживо от язв, образовавшихся после "наркотических" инъекций. У меня тогда из "оружия" был только газовый баллончик. Вот с ним я и ходил по всем этим притонам, знакомился с их обитателями… Через несколько месяцев обстановку на своем участке я знал довольно хорошо. Было у меня несколько десятков неблагополучных семей, которые я регулярно посещал. Ты же знаешь, есть такая категория людей, которых очень хорошо "дисциплинирую" именно вот такие регулярные визиты представителей милиции.

Как-то раз нам пришла ориентировка – во всероссийский розыск за истязания объявлен некий мужчина, проживавший ранее, в одном из городов на Севере. Сообщались приметы. Причем возможным местом появления "истязателя" указывался Новосибирск и как раз тот район города, в котором я был участковым.

Однажды во время очередного обхода проблемных квартир в одной из них задержался надолго. У главы семьи был сын – "трудный" подросток. Видно было, что парень растет неплохим, но поддается дурному влиянию; и если сейчас не предпринять каких-то шагов к обузданию его расхлябанности, парень легко может "скатиться", совершит преступление, попадет туда, где проходят не те "университеты", которые могут научить добру. Словом разговор с отцом подростка был длинный и серьезный.

В самом конце нашей беседы, когда я уже собрался уходить, в квартиру зашел незнакомец. Я как бы между прочим спросил, кто это такой. Хозяин дома ответил, что это – его брат, то есть дядя подростка, и что он недавно приехал в Новосибирск из одного из северных городов, – он назвал какого. Город был тот же, в котором был объявлен в розыск "истязатель".

Я спросил, где он живет. Отец подростка ответил, что с женщиной – в доме напротив. У меня именно тогда и мелькнула мысль, что это – именно тот человек, который объявлен в розыск.

Но дело в том, что "истязания" – это такая "хитрая" статья, по которой можно привлечь практически невиновного. Знаешь, как это бывает?

– Нет, честно говоря! Я же никого и никогда не истязал, да и меня – Бог миловал…

– Все просто. Ударил мужик первый раз жену – она написала заявление; второй раз ударил – она опять написала… После третьего раза – можно привлекать по статье за – потому что бьет регулярно, то есть истязает. Думаю, у "моего" "истязателя" был именно такой случай.

Я решил сначала познакомиться с этим мужчиной, переговорить. Через отца "трудного" паренька напросился к нему и его женщине в гости, познакомился с ним. Мужик оказался вполне нормальным. Мы поговорили о его племяннике (это было поводом для встречи с ним), я попросил его больше внимания уделять подростку, так как у того самый сложный период в его жизни. Мы договорились, что через две недели снова встретимся с ним…

В назначенное время "бегун от правосудия" ко мне в кабинет не явился.

Тогда я выдержал паузу в несколько дней, дождался праздника… Первого мая, с шести часов утра уже сидел на скамеечке около подъезда, в котором жил "мой" северный "жулик". Примерно через два часа я поднялся наверх и позвонил в квартиру, в которой жил северянин. Дверь открыла его гражданская жена, она сказала, что мужчины дома нет, он только что вышел. Я ей ответил, что только что два часа просидел перед дверью их подъезда, и из него никто не выходил.

Женщине пришлось пропустить меня в квартиру.

"Беглец от правосудия" еще спал. Женщина разбудила его, он оделся, умылся. Мы сели на кухне разговаривать. Я сразу сказал ему, что на него есть ориентировка, он объявлен в розыск и я имею право задержать его для препровождения в его родной город. Мужик, к его чести, отрицать ничего не стал. Попросил единственное: дать ему возможность эти праздники провести с любимой женщиной.

Искушение, конечно, было очень сильное. Я думал довольно долго и, в конце концов, сказал мужику примерно так: "Я – участковый еще молодой, склонен людям верить. Сегодня я поверю Вам и Вашему честному слову. Но если Вы меня обманете, я никогда, никому в жизни больше не поверю!".

Мы договорились, что сейчас я его отпускаю под честное слово, и что он сам придет ко мне в кабинет участкового пятого мая, где мы продолжим разговор…

– Обманул?

– Нет… Мужик оказался человеком слова. Пришел, как и договаривались, пятого. Мы поговорили о причинах, по которым он удостоился сомнительной чести "истязателя" и я… отпустил его, не стал арестовывать.

Потом, когда я увольнялся с этого места и передавал дела новому участковому, я его отдельно предупредил, что если придет еще одна ориентировка на такого-то человека, чтобы он его не трогал.

– Вот видишь, работа следователя и участкового тебе нравилась. Приносила, в том числе и моральное удовлетворение. Нет желание возобновить службу в органах именно в этом качестве?

– Сложный вопрос… Не исключено, что так оно и будет.

Бывший тренер в душе гордился таким поступком старого друга. Вместе с тем он понимал, конечно, что не все участковые в столице Сибири достойны с гордостью говорить, что "участковый" – от слова "участие". Да и участие – оно ведь тоже бывает разным.

Несколько месяцев назад "Комсомолка" рассказала об одном участковом в Новосибирске, которому очень уж понравился дом своего соседа – пенсионера Владимира Прохорова. Дом у пенсионера был старый, но добротный. Поговаривали, что его построили еще немецкие военнопленные, после Великой Отечественной. Так и стоял бы этот дом неизвестным на бывшей окраине Новосибирска, на улице Воскова, пока не стал "героем" публикаций в газетах и в электронных СМИ.

История пенсионера Прохорова не сильно отличалась бы от других похожих историй сотен других новосибирских пенсионеров, потерявших свое жилье из-за чрезмерной любви к "горькой", если бы не одно обстоятельство: пенсионер остался жив. Остался жив, надо признать, по чистой случайности.

Жил пенсионер Прохоров в своем доме один. Не всегда так жил – только в последние годы. Когда-то в "немецком" доме жила вся дружная и большая семья Прохоровых. Но шли годы, братья выросли, повзрослели, обзавелись собственными семьями, разъехались по разным домам и квартирам – но тоже в Новосибирске.

Владимир Михайлович, оставшись без братьев, стал налегать на сорокоградусную. Ушла жена, уехала племянница. Теперь он остался совсем один… И потихоньку "катился по наклонной".

Никто из соседей даже не обратил внимание, что к "Михалычу" все чаще стал заглядывать местный участковый – некто Валерий Свидин. Ведь жили они друг с другом почти рядом – через дорогу.

В череде беспрерывных пьянок пенсионер Прохоров даже не заметил, что у него куда-то запропастился паспорт. Прошло еще несколько месяцев, и вслед за паспортом, в ноябре две тысячи пятого, исчез и хозяин дома.

И быть бы у добротного дома, построенного по "немецкой технологии" новому хозяину, но случилась в действиях участкового одна небольшая промашка. Дело в том, что в семье Прохоровых запоями страдали не все. Хоть и говорится, что яблоко от дуба недалеко падает, но у сильно пьющего Владимира Прохорова оказался непьющий брат Евгений. Он-то и начал поиски, когда заметил отсутствие брата. Причем обратился в первую очередь, именно к тому самому участковому Свидину, который похитил пенсионера, справедливо полагая, что слово "участковый" происходит от слова "участие". Тем более, что Валерий Свидин носил звание "лучший по профессии" в Октябрьском РУВД Новосибирска, считался уважаемым в поселке человеком.

А между тем дела пенсионера Прохорова шли все хуже и хуже.

Обманом заманив "Михалыча" в дом друга Свидина, его там избили, отобрали одежду и выкинули на улицу.

Спасли пенсионера Прохорова узбеки – гастрабайтеры. Через них он как-то смог передать брату одну-единственную записку, в которой написал: "Иди с ним. Я тут недалеко". И для верности трижды повторил свое имя: "Володя".

Участковый и его подручный, похоже, все же что-то заподозрили, потому что больше записок "на волю" пенсионеру Прохорову передать не удалось. Тогда он решился оставить о себе хотя бы посмертную весточку. Он написал записку и положил ее в носок, надеясь, что найдут хотя бы ее, когда его тело попадет в морг.

Но брат все же спас брата.

Когда он прочитал записку Владимира, он все понял. Позвонил в УБОП, объяснил ситуацию. Первое, о чем попросили Евгения "убоповцы" – ни в коем случае не сообщать ничего в милицию. Иначе…

Непьющему Прохорову позвонили через два дня. "Забирай своего брата! Нашли мы его!" – От этих слов Евгений едва не пустился в пляс.

"Предприимчивого" участкового задержали по обвинению в похищении человека и в вымогательстве, но сложно было сказать, каким в итоге окажется наказание для "лучшего по профессии".

– А ты после отказа в ГУИНе обращался в какие-нибудь куда-нибудь еще, например, коммерческие структуры?

– Да, обращался. В одном месте серьезно заинтересовались. Прошел собеседование, тестирование на должность заместителя начальника службы безопасности крупной сети предприятий быстрого питания. Предварительно сказали, что могу подойти. Теперь жду новые собеседования – в головном предприятии.

– Не буду спрашивать, что это за фирма – чтобы не сглазить. Как что-то проясниться, позвонишь? Договорились?

– Договорились! Позвоню!

Быков с сожалением глянул на часы: ему давно уже было "пора". Опаздывать за женой в больницу можно было, но ненадолго – Марина долго ждать не любила. Чего доброго, обидевшись на мужа, могла уехать в Новосибирск на такси. У Сереги же к таксистам после прошлогодних "приключений" на Волчьем острове сложилось свое, особое отношение…

Быков подъехал к районной поликлинике, припарковал "Ниссан" через дорогу, напротив. Марина увидела машину через окно второго этажа, помахала ему рукой в знак того, что ждать осталось недолго и она скоро выйдет. Быков высунул руку в окно, махнул в ответ, откинулся в водительском кресле назад, закрыл глаза.

"Масла в огонь", то есть его перманентной ненависти ко всем таксистам вообще, и к тем, которые работают в районе железнодорожного вокзала – в частности, "подлила" странная и страшная история, о которой он узнал прошедшей зимой из новосибирских СМИ. Быков сразу тогда зрительно "выхватил" ее из большой колонки новостей, опубликованных в тот день на любимом им сайте news.ngs.ru. Начало рассказа о преступлении до деталей совпадало с историей, приключившейся с ним прошлым летом: уставший или подвыпивший пассажир средних лет, как правило, иногородний; такси, клофелин, тело на берегу Оби… Едва начав читать заметку, Серега сильно заволновался – уже не его ли старый "знакомец" – таксист орудует вновь, случайно, чудом спасшись во время пожара, устроенного неизвестными бомжами на даче Степы, погибшего в схватке на Волчьем острове?

Но дальнейшая информация показала, что это не так.

Больше всего Серегу огорчил тот факт, что организатором, лидером и духовным вдохновителем банды "клофелинщиков" оказался такой же, как и он, бывший преподаватель физвоспитания.

Иллюзий по поводу "моральной чистоты" учителей физкультуры Быков не испытывал – за время своего преподавательско-тренерского периода жизни он насмотрелся на самых разных представителей "физручарного" племени. Мерзости и перманентной тихой подлости одного только "коллеги" Вани Сущенко хватило бы на добрый десяток других, обычных преподавателей.

Однако была одна особенность, которая объединяла их всех, вне зависимости от "морального уродства", или наоборот, исключительной душевной чистоты – любовь к своей профессии. Ежедневно "вариться" в аду, именуемом "школа" по плечу только людям глубоко и по-настоящему влюбленным в свою работу, преданным ей до последней капли пота, пролитого ими на истоптанный тысячами ребятишечьих ног пол спортивного зала. Только большая беда или острая необходимость могла заставить физрука бросить любимую работу и отправится в город на добычу денег вот таким вот криминальным методом.

Как ни странно, но Серегу совершенно не удивил факт, что сообщницами у его криминального "коллеги" были бывшие ученицы бывшего физрука. "Наверное, пользовался большим авторитетом у своих учеников, – подумал он, – иначе бы с ним на такие преступления никто не пошел".

Он тяжело вздохнул, вспоминая криминальные события полугодовой давности. "Это все проклятая перестройка, капитализм, будь он неладен! Выжили мужика из школы новые правители России. Выжили ничтожными зарплатами, своим отношением к профессии учителя как таковой. Не в чести сейчас нести детям разумное, доброе, вечное. Нал, кэш – вот теперь мерило жизненного успеха. Что ж мы тогда поражаемся, что, вместо того, чтобы учить детей метко бросать мяч в баскетбольную корзину, учитель физкультуры с этими же детьми бросают на стылом берегу Оби умирать ограбленных и раздетых ими донага мужичков, спьяну возжелавших недорогой близости с соблазнительной студенткой сибирского колледжа"?

Примерно через неделю после огорчительной встречи с "другом медведя" Быкову почти случайно довелось посмотреть серьезный документальный фильм – передачу о бывшем министре внутренних дел СССР генерале Щелокове. И был в этом сильном и страшном фильме большущий кусок, в котором рассказывалось о том ментовском беспределе, который имел место в Московской милиции во времена этого фаворита бровастого генсека. На счету милиции были сотни "пропавших" людей, но сама милиция находилась "вне закона", Щелоков вообще добивался того, чтобы милиционера могли привлечь к уголовной ответственности только с разрешения министра внутренних дел СССР, то есть его лично. Ментовский беспредел остановила случайность – менты по привычке убили и грабили случайного прохожего, который на их беду оказался сотрудником всесильного Комитета государственной безопасности.

Ну, и закрутилось – завертелось.

Через несколько месяцев расстреляли начальника одного из районных отделов внутренних дел, несколько десятков других милиционеров с большими и малыми звездами на погонах… Сотни "оборотней" пошли по этапу, в тюрьмы.

Как поясняли за кадром авторы фильма, именно в том периоде истории отечественной милиции нужно искать истоки появления тех "оборотней в погонах", о которых широко заговорили только в последнее время.

"А, может, прав все-таки Женька Лапин, рьяно защищающий позицию своего друга, нашего общего знакомого "друга медведя" Иманкова? – Стал угрызаться сомнениями бывший тренер. – Ведь, действительно, многое можно познать, только сравнивая. Даже тот же полковник Иманков был по-своему добр ко мне, даже милосерден. Он, лоббируя передо мной интересы этой вдовы застреленного руководителя группировки организованного преступного сообщества, даже не стал меня бить. Не сломал мне нос и не отбил почки. Не порвал селезенку, как это сделали милиционеры тому мальцу, которого теперь защищает адвокат Миша Певзнер.

А ведь чего греха таить – запросто мог бы. Стоило ему только один раз неправильно "шевельнуть пальцем" – и мигом начались бы "маски-шоу" с "жестким" задержанием, наручниками, "случайно" обнаруженными наркотиками в кармане…

Серега не забыл, конечно, и тот эпизод, который однажды летом приключился с ним в одной из многочисленных новосибирских "пробок".

Из бокового выезда, совершенно не обращая внимания на приоритет Быковской машины, прямо перед капотом на дорогу выскочила дорогая машина – новая, блестящая, известной немецкой марки. Не ожидавший такого маневра, Серега резко ударил по тормозам, раздраженно посигналил наглецу. К его удивлению, машина притормозила. Когда быковский "Ниссан" поравнялся с авто "безголового" водителя, в машине опустилось стекло и оттуда выглянуло раскормленное холеное лицо мужика лет примерно сорока – сорока пяти. Мужик одет был в дорогой костюм, светлую рубашку с галстуком. Он резким движением сунул под нос Сереге какую-то красную "корочку", тут же захлопнул ее. "Слышь, мужик! Еще раз бибикнешь – пеняй на себя! – Сказала холеная рожа. – Ты даже не представляешь, ЧТО я могу с тобой сделать!".

Через секунду стекло машины так же бесшумно поднялось и темный блестящий "немец" скрылся за ближайшим поворотом.

Угрозами такого рода не "разбрасываются" людьми, которые не могут их выполнить.

Сереге вспомнился почему-то еще один похожий эпизод. Однажды он приехал, как обычно, менять масло к своему старому другу автомеханику Гаврилычу. Звали механика Олегом, но по имени окружающие и знакомые почему-то нему обращались редко; чаще всего – только по отчеству. Так и прилепилось к беззлобному пятидесятилетнему дядьке имя-прозвище "Гаврилыч" Так его звали все; не стал исключением и Быков.

Пока Гаврилыч со своим помощником менял масло в "Ниссане", Серега от нечего делать подошел к соседу автомеханика по гаражу – на вид довольно молодому мужчине, который около гаража, пользуясь отличной погодой, сам ковырял что-то в районе заднего бампера мощного на вид красного двухдверного "Ниссан – Сафари".

Быков подошел, спросил: может ли чем-нибудь помочь?

Хозяин внедорожника вежливо отказался, ответил, что практически все уже закончил и справиться сам.

Серега подошел поближе и только сейчас обратил внимание, что сосед Гаврилыча выпрямляет кронштейн крепления заднего бампера. Нетрудно было предположить, что кронштейн повредился после удара сзади.

– Кто это Вас так? – Больше из вежливости, чем из любопытства поинтересовался Быков.

– Да мужик один…

– Денег дал? Или страховка?

– Да он не виноват был!

– Это как так? – Изумился бывший тренер. – Заехал Вам в задний бампер, – и не виноват?

– Да вот так, бывает. Я стоял на светофоре, он – позади меня, тоже стоял. Вдруг слышу и чувствую – удар по машине. Выхожу… Оказалось, что в зад этому мужику на полной скорости въехали ГАИшники… Полная машина – четыре человека.

– Ну, а при чем здесь Ваш джип?

– Удар был такой сильный, что машину мужика, который стоял за мной, отбросило вперед, и она ударила мой "Сафари". Моя машина мощная, крепкая, ей – почти ничего. А у мужика вся "морда" разбита. Ну, и зад, конечно.

– И что было дальше?

– А что дальше? Вылезли из машины ГАИшники, подходят сначала ко мне, осматривают машину. "Езжай" – Говорят. – К тебе претензий нет.

– "Как езжай?" – отвечаю. – А удар? За удар нужно платить.

– Сколько? – Говорят.

– Триста! ГАИшники покрутили головами, потом один, со значением так, говорит: "Люди мы не простые…"

– Ну, если не простые, – отвечаю, – тогда – пятьсот! ГАИшник хотел было возмутиться, но второй отозвал его в сторонку. "Отдай!" – Говорит. – "И пусть отсюда валит поскорее"

– Зачем? – Не понял Серега.

– Меньше свидетелей – лучше. Легче будет того мужика "загрузить", которому они въехали в "корму". В общем, деньги они отдали, и я уехал…

"Может, не прав именно я, не соглашаясь с Лапиным? – Думал бывший учитель физкультуры. – А прав он, считая, что закон не эффективен, он не работает, а все решается приватно на встречах между ментами и криминалитетом?

Серега детально помнил весь тогдашний разговор со своим деловым партнером. Начался он, как обычно, почти со случайной мелочи, с нового, шикарно отделанного офисного здания, строящегося в центре Новосибирска, мимо которого они ехали. Они с Евгением возвращались на его машине с какой-то деловой встречи. В их компании так было заведено – если деловой этикет требовал присутствия за столом переговоров двух или даже трех человек, на эту встречу все равно ездили на одной машине. Экономился бензин, за время пути появлялась дополнительная возможность обсудить какие-то детали предстоящей встречи…

Быков пробубнил себе под нос что-то типа того, что вот, мол, рэкетиры в прошлые годы "настригли бабок", а теперь сами занимаются бизнесом, строят офисные здания, которые обеспечат теперь безбедным существованием и самих бывших "рэкетменов", и их детей, и внуков…

Лапин отреагировал на удивление остро.

– А кто тебе не давал сделать так же? Тоже мог бы отбирать деньги, копить их. Тоже сегодня строил бы офисные здания.

– Не всем нравится такой образ жизни. Тут нужен особый склад характера.

– Никакой особый склад характера не нужен! Нужна была только смелость и наглость. Кто смел – то все и заимел. И не нами, россиянами, это заведено. Весь мир прошел через это. Сначала наверх поднимаются самые наглые, самые злобные – те, кто могут силой или угрозами отобрать собственность у других. Все страны прошли через это. Возьми ту же Америку… Значит, это был неизбежный этап и для России.

– А Китай?

– А что Китай? Ты был в Китае? Если к "челнокам" в Китае подходят люди и все отбирают – это что, не рэкет?

– Выходит, миром правит только страх?

– Почему страх? Те бизнесмены, которые вели себя правильно, сохранили свое дело. Правда, были и такие, которые вели себя неправильно, и у них, действительно, отобрали все.

– Неправильно – с чьей точки зрения? С точки зрения бандитов?– Евгений ничего не ответил, объезжая заглохшую на перекрестке "шестерку" с включенной "аварийкой". – Но тогда получается, что единственно правильная точка зрения, окончательная; истина в последней инстанции, так сказать – это позиция бандитов.

А разве не так? Так! Ведь, выходит, именно они решают, кто поступил правильно, а кто – неправильно? Кого нужно "наказать", а кого можно пока не трогать? Значит, мнение бывших бандитов является обязательным для исполнения для всех, кто дорожит собственностью или здоровьем?

Законов они, как мы все понимаем, не пишут, все определяется словом, которое они сказали. Получается, в моей истории с той же Ириной Бойцовой ее слово – последнее и окончательное? Все будет именно и только так, как сказала она?

– Ну… Чего ж ты хочешь? Она – жена Бойца.

– Вдова! Бойца убили у порога собственного дома, три года назад.

– Ну и что? У него оставалась какая-то собственность, "бригада". Наверняка ей что-то перепадает от бывших "коллег" мужа. В любом случае она находится под защитой криминалитета.

– Но почему так, Евгений? Почему одно-единственное слово вдовы рэкетира более весомо, чем подкрепленная законом позиция полковника милиции, предпринимателя, директора организации – вместе взятых? Потому что мы все ее боимся? Или просто потому, что так заведено? Почему Сашка Иманков не смог сказать ей, чтобы она просто выполняла судебное решение, вступившее в законную силу, а старается помочь ей урегулировать ее проблему? Почему он не сказал ей, чтобы она обязана выплатить все, что определено решением суда, по закону?

– Он не может "подвинуть" ее на сто шестьдесят тысяч рублей!

– А меня, выходит, может?

Евгений, как всегда, промолчал. Спорить он не хотел. Однако было понятно и так, что в любом случай его симпатии – на стороне друга – полковника милиции.

Глава 5

Новосибирск – столица?

…Серега еще раз "прокрутил" в голове подробности вчерашнего разговора с Евгением Лапиным, задумчиво помассировал пальцами лобную и височную части головы. Простые вопросы для обычного деревенского парня, которым он, по сути, всегда и был, оказывались слишком сложными для его понимания. Для Быкова всегда существовали всего две грани правового поля: белая – Закон, и черная – беззаконие, криминал. И вот теперь оказывалось, что существует еще одна грань правового поля – серая.

Оказывалось, что именно на серой грани правового пространства происходят многие события, так или иначе влияющие на жизнь простого человека, часто даже не подозревающего о существовании этой самой серой стороны правого поля российского государства.

Но как тогда жить?

Самому защищать свои гражданские интересы, вооружаясь ружьями, пистолетами, гранатами, может быть? Но Россия – все равно не "дикий Запад". Ружье, если оно куплено с нарушениями закона, рано или поздно отберут. За пистолет или гранату отвечать придется строже…

Но тюрьмы и без того переполнены, и в них свирепствует "тубик". Значит, если нужно меня покарать, в этом случае закон работает, и работает эффективно. А если закон должен меня защищать, то все решается в сговоре между ментами и криминалитетом. Так, что ли?

Интересное кино получается! – Пришел к неожиданному для себя выводу бывший тренер. – Когда я нарушаю Закон, он работает против меня, защищает интересы государства или права других людей, нарушенных мной. И это, на мой взгляд, справедливо. Это не вызывает нареканий или недовольства. Но когда государство или третьи лица нарушают мои законные права, то Закон в лице его уполномоченных и весьма высокопоставленных представителей все равно не защищает моих интересов, он на стороне той, другой половины.

Почему?

Где находится тот ключик, которым отпирается дверца в серый "сектор" правовых взаимоотношений между людьми? Туда, где все равно, на чьей стороне закон, потому что решается там все не по закону, а иначе?

И что является этим ключиком?

Впрочем, на последний вопрос ответ знаю даже я.

Ключиков к "серому сектору" много. Первый, но отнюдь не самый главный в этом списке "ключей" – деньги. Деньги способны открыть многие двери, в том числе и ту, которая ведет на ту часть правового пространства, где можно значительно меньше считаться с законом (но не с его представителями). Но деньги имеют свойство заканчиваться, к тому же на деньги – ключ всегда могут найтись еще большие деньги. То есть "ключ" оппонента неожиданно может перевесить.

Другим ключом является власть.

Этот "аргумент" гораздо "весомее", чем ключ, который – деньги. Этот ключ позволяет его обладателю не время от времени заходить на серую часть правового поля, он дает возможность жить на нем постоянно. А это уже иное, гораздо более высокое качество жизни.

Есть и другие ключи.

Например, обоюдоострый ключ-слава; или очень слабенький, по сути одноразовый, ключ-известность…

Каким из этих ключей воспользовалась Ирина Бойцова, пока непонятно. Ясно одно – она может безнаказанно нарушать законы против нас, а мы против нее – нет. И не только закон"…

…Хлопнула дверь машины, выводя Быкова из состояния сильной задумчивости. Марине хватило единственного взгляда, чтобы верно оценить "рассеянное" состояние мужа. Она поняла, что перед тем, как возвращаться в город, нужно "вернуть" Серегу из "виртуального" в нормальное состояние, предложила заехать в ближайщее кафе, купить сок или "Спрайт".

За столиком Быков сбивчиво поделился с Мариной одолевшими его мыслями по поводу "ключей" отпирающих "выходы" на ту часть отношений между людьми, где уже нет закона, но нет еще и криминала в его чистом виде.

Жена спокойно допила из зеленой бутылочки свой "Спрайт", а потом высказалась в духе его околобольничных размышлений: "А зачем нам вообще это "серое" поле? На нем Бойцову нам никогда не победить. Нужно действовать там, где она слабее всего. А где она слабее всего? Правильно! Там, где закон! Так что не переживай понапрасну: мы все время были на правильном пути".

Александр Александрович зажал зеленый пластмассовый "ластик" между пальцами, наклонился вниз, к системному блоку компьютера, осторожно подвигал им по тыльной стороне своей домашней ЭВМ. С непривычки он никак не мог попасть флешкой в гнездо USB-порта, расположенного, как показалось финансовому гению, чересчур высоко и оттого неудобно на системном блоке. Он недовольно сощурился, представив, что сейчас придется лезть под стол, собирать пыль на чистые брюки. Но выхода не было.

Точнее, выход, конечно, был. Можно было попросить сына вставить непослушную флешку. Но для этого сначала нужно было дождаться Антона, поскольку великовозрастный "сынуля" заглянет к нему домой только вечером.

А ждать не хотелось.

Финансовый гений сначала буркнул, что не царское это дело – обтирать пыль коленями под столами, но потом приободрил себя фразой типа того, что "некоторые шибко умные, вон, даже верхонки на зоне шьют, и ничего", полез под стол…

Быков не обманул. Первый же файл назывался именно так, как и говорил Серега – "Президенту Российской федерации. Аналитическая записка".

Александр Александрович прикурил очередную сигаретку, насмешливо хмыкнул. "Наверняка творение очередной конторки! – Подумал он. – Из тех, которые, как тараканы за мусорным ведром, начинают плодиться, когда в ведре, то бишь в стране, набирается чересчур много "еды". "Кормятся" эти "конторки", то есть московские карманные "институтики", "фондики" в основном из околоправительственных источников. Создаются они депутатами, как правило, бывшими, исключительно с одной-единственной целью – отвести свой собственный денежный "ручеек" от мощного финансового потока, хлынувшего в страну вместе с катастрофическим увеличением мировой цены на нефть и газ, или как уклончиво называли это в верхних эшелонах российской власти – на "углеводороды".

Был период в жизни финансового гения, когда он досыта насмотрелся на такие вот "конторки", под видом "аналитических записок", (обязательно на первое лицо в государстве или в правительстве!) "шлепающих" любые "исследования" и опросы общественного мнения. При этом критерий всегда был один – лишь бы за это хорошо платили. На московско– столичном языке это называлось до циничного просто – "осваивать деньги".

"Что ж, глянем, что там "наваяли" столичные "стратеги!" – Слемзон повертелся в кресле, устраиваясь поудобнее, покрутил на себя колесико компьютерной мыши, оценивая размер электронного фолианта…

Он вернулся на первую страничку, углубился в чтение…

"С каждым годом в России всё более и более увеличивается и приобретает крайне опасные для жизнеспособности государства формы экономический, военный, демографический и культурный дисбаланс между западной и восточной частями страны. – Говорилось в документе.– С одной стороны, нищая, замерзающая и вымирающая Сибирь, с другой, сытая, самодовольная и аккумулирующая всё большие, и большие материальные, финансовые и людские ресурсы европейская Россия с её урбанистическими монстрами – Москвой и Санкт-Петербургом, бессовестно проедающими и пропивающими богатство нации. Совершенно очевидно, что гигантские регионы, расположенные к востоку от Урала, уже начали плавно отделяться от России, и через несколько десятилетий эти богатые природными ресурсами территории вполне могут превратиться в самостоятельные государства либо оказаться в руках китайцев, которые уже начали демографическую экспансию в Сибирь. Возникла настоятельная необходимость противопоставить этим вполне реальным угрозам какие-то экстраординарные действия.

В связи с этим хотел бы предложить на суд российской общественности идею, реализация которой, на мой взгляд, могла бы не только приостановить, но и обратить вспять процессы, связанные с усугублением вышеупомянутого дисбаланса между востоком и западом России, ставящим под большое сомнение её будущее как великой евразийской державы. Я имею в виду перенос столицы нашей страны в один из городов обширного сибирского региона. Несомненно, что положительные моменты подобного решения во много раз перевесили бы все его возможные минусы.

Во-первых, перенос столицы России в Сибирь стал бы хорошим толчком для выправления катастрофической демографической ситуации в этом регионе. Было бы положено начало мощным миграционным потокам из районов с высокой плотностью населения России в малонаселённую Сибирь, нуждающуюся в более интенсивной колонизации. Это, в свою очередь, привело бы Сибирь к промышленному подъёму и превращению европейской и азиатской частей России в равновеликих экономических факторов.

Далее. В свете неудержимого продвижения границ НАТО к России перенос столицы вглубь территории страны был бы разумным и оправданным шагом в плане военно-стратегическом. Кроме того, перенос столицы в азиатскую часть России неизбежно привёл бы к укреплению обороноспособности наших территорий, примыкающим к среднеазиатским и китайской границам, что также немаловажно, если иметь в виду неуклонно растущую военную и экономическую мощь Китая и перманентную политическую нестабильность в Центральной Азии.

Помимо военного, экономического и демографического аспектов, существует ещё и аспект культурологический. Россия, будучи страной евразийской, в своей международной политике и иных контактах с внешним миром всячески должна избегать излишнего крена в сторону Запада или Востока. Наша миссия состоит в культурном примирении этих двух центров силы. А посему удаление столицы России на разумное расстояние от Европы и приближение её к Азии способствовало бы более верному исполнению нами своей миссии в истории.

Что касается конкретного города, который мог бы стать будущей столицей России, то, по всем параметрам, для этой роли в наибольшей степени подходит Новосибирск, который является географическим центром России, самым большим городом Сибири, мощным транспортным узлом, научным и культурным центром азиатской части страны…

Вообще, можно было бы ещё многое сказать здесь по поводу обсуждаемой проблемы, однако главное всё же обозначено:

– усугубляющийся экономический, военный, демографический и культурный дисбаланс между западом и востоком России ставит под угрозу целостность страны;

– имеется нестандартный путь решения вышеуказанной проблемы, который в относительно короткие сроки способен помочь выровнять обозначенные диспропорции и предотвратить (кстати, уже начавшуюся на ментальном уровне) потерю Россией её восточных территорий. Этот нестандартный путь состоит в переносе столицы России в Сибирь".

"Недавно в МГТУ им. Н.Э. Баумана прошла встреча активистов молодежного движения "Россия молодая" и студентов Бауманки с президентом Фонда эффективной политики Глебом Павловским. Известный политолог часто воспринимается как "глас Кремля", хотя его сентенции, особенно выдаваемые в телепередаче "Реальная политика", мягко говоря, порой вызывают недоумение. То ли это мистика, то ли у кого-то "голова поехала", то ли речь действительно идет о каком-то "зондаже" общественного мнения. Но фактом является то, что Павловский поддержал инициативу молодежного движения "Россия молодая" о переносе столицы России из Москвы в Новосибирск.

"Ваша идея перенести столицу из Москвы в Новосибирск хорошая, – сказал Глеб Павловский. – Я бы порекомендовал вам стать инициаторами общественной дискуссии по этому вопросу", – добавил он. Павловский при этом отметил опыт Казахстана, где в 1997 году было принято решение перенести столицу государства из Алма-Аты в Астану. По словам Президента ФЭП, опыт Казахстана показывает, что при переносе столицы в Астану в центре Казахстана началась новая жизнь, началось освоение территорий, до этого представлявших лишь голые степи. Лидер молодежного движения "Россия молодая" Максим Мищенко заявил, что перенос столицы в Новосибирск позволит "поднять" Сибирь и Дальний Восток. "Сейчас политика и финансы находятся в Москве, мы считаем необходимым перенести политическую власть в Новосибирск, – сказал Мищенко. – Этот шаг позволит наконец-то нашим политикам осознать и понять, что Россия – это не только Москва".

"Член фракции ЛДПР Николай Курьянович считает, что было бы целесообразно перенести столицу России из Москвы в Новосибирск. "Я готов, не откладывая, внести на рассмотрение Госдумы соответствующий законопроект. Пусть даже для этого потребуется вносить изменения в Конституцию", – заявил "Интерфаксу" Курьянович. Он считает, что не следует опасаться внесения в Основной закон такого рода поправок, поскольку "Конституция и закон должны работать на народ, а не народ – на Конституцию и закон". Представитель ЛДПР уверен, что перенос столицы в Новосибирск – был бы правильным во всех отношениях и, прежде всего, потому что он выгоден с политической и экономической точек зрения. "Этот город находится в наилучшем, и с точки зрения стратегической, и географической, положении. Сделав Новосибирск столицей, можно стянуть экономическое пространство с Запада и Востока", – отметил Курьянович. Такое решение, уверен он, поможет "застолбить все северные территории, потеснить мигрантов из Китая и решить проблему с московскими чиновниками, которые, как выразился депутат, "обросли жиром". Кроме того, подчеркнул представитель ЛДПР, "Сибирь и Дальний Восток получат мощнейший импульс для развития, а Москвы может остаться культурной и научной столицей". Однако все федеральные ведомства – исполнительные и законодательные структуры, а также представительную власть следует переместить в Новосибирск".

"Идея переноса столицы России не нова. Уже сам факт того, что Президент Владимир Путин поддержал идею переноса Конституционного суда в Санкт-Петербург, может наводить на мысль, что "дыма без огня не бывает". Но все же.

До свержения в России монархии считалось, что Российская империя имеет четыре столицы: Санкт-Петербург, Москву, Варшаву и Тифлис.

За каждой столицей скрывался свой символизм. Реанимированная первоначально идея о переносе столицы России в Санкт-Петербург как бы подчеркивает возврат к добольшевистской, несоветской России. С другой стороны, в этом сказывается западная ориентация либеральных реформаторов. Идея с Новосибирском – это отказ от западноевропейской модели развития в силу того, что в Европу Россию не пускают. Надо примерять новые азиатские одежды. А что же Москва и Россия как целостное государство вообще, ведь нынешняя столица России как бы остается полюсом централизма федеральной власти. Если либерал-демократические институты парламентаризма отсылаются во вторую столицу, что-то переведут в Новосибирск, то сложно предвидеть, во что в конечном итоге выльется такая "реформация" для судьбы Отечества.

Спору нет, в России давно назрела потребность в логическом и символическом уравновешивании внутри геополитической структуры. Любое действие вызывает противодействие. Смещение внимания к Западу должно быть компенсировано геополитическими тенденциями, обращенными к Востоку. Но восточные пространства России давно привлекали внимание всех чутких к геополитике умов, во многих геополитических схемах концепция Великой Сибири рассматривается как бы отдельно от геополитического понятия Россия. Показательно, что такое разделение свойственно не только пристрастному русофобу и атлантисту Збигневу Бжезинскому, но и русофилам и евразийцам О.Шпенглеру и Ж.Парвулеско. Однако все согласны, что цивилизационная миссия Великой Сибири – дело неопределенно далекого будущего. Чтобы говорить о реалистичном актуальном противовесе, мы должны отыскать более близкую к традиционным столицам реальность, чтобы не развалить страну".

"Переезд Конституционного суда в Петербург, живо обсуждавшийся на этой неделе, снова породил слухи о частичной, по крайней мере, дислокации столицы.

Идея возвращения столицы из Москвы в Санкт-Петербург возникла почти сразу после прихода к власти в стране "питерского клана". Впрочем, тогда она довольно быстро заглохла, поскольку энтузиазма в обществе не встретила, а власть в тот момент ещё как-то прислушивалась к общественному мнению. После того, как голосами 17,84 процентов питерских избирателей губернатором Северной столицы была избрана ставленник Путина Валентина Матвиенко, идея была реанимирована, хотя и в несколько урезанном виде. Теперь предлагается перевести на берега Невы только часть столицы, то есть высшую судебную власть – Конституционный, Верховный и Высший арбитражный суды (если переедет первый, то за ним неизбежно отбудут второй и третий). Хочется уловить какой-нибудь смысл этого. И вообще, безотносительно к происходящему, понять, нужен ли нам хотя бы частичный переезд столицы.

В мировой практике подобный процесс часто объясняется необходимостью "перетряхнуть" чиновничество. В нашем случае такой вариант не проходит. Во-первых, большая часть чиновничества сосредоточена не в судебной, а в исполнительной ветви власти, которую как раз никто трогать не собирается. Во-вторых, нынешнее руководство страны свято блюдет интересы только одной группы лиц – как раз чиновников, поэтому "перетрахивать" их, как говорит наш белорусский "союзник", никто не будет.

Еще одним традиционным обоснованием перемещения столицы бывает неприспособленность действующего главного города для выполнения столичных функций (например, из-за перенаселенности, транспортных и других инфраструктурных проблем). Безусловно, в Москве данные проблемы "имеют место быть", но в Питере они заведомо будут больше чуть ли не на порядок. В подобных случаях принято просто строить новую столицу.

В переезде столицы может быть некий высший политический смысл, проще говоря, message. Может быть, "путешествие из Москвы в Петербург" должно, как и при Петре I, символизировать вхождение России в Европу? Конечно, это можно было бы только приветствовать, но в последние три года мы в политическом смысле всё быстрее движемся в самую дремучую Азию или даже Латинскую Америку. Кроме того, надо не забывать о петровских методах европеизации, чрезвычайно напоминавших сталинские. И в начале XVIII, и в середине ХХ века Россия очень активно заимствовала у Европы (при Сталине ещё и у США) технологию, науку, военное дело, некоторые элементы образа жизни. При этом, однако, политическую систему никто копировать не собирался, рывок производился не просто экстенсивными, но откровенно варварскими по отношению к собственному народу методами. В конечном счете, это приводило к сильнейшему откату назад после того, как иссякала энергия рывка. Поэтому Санкт-Петербург внешне стал самым европейским городом России, но в нем до сего дня остается дух имперской столицы. Империи нет, а столица есть. Подобных городов во всем мире ещё, пожалуй, лишь два – Лондон и Рим. Перемещение власти в Питер скорее будет символизировать возрождение имперских амбиций, которые реализуются традиционными методами. Хотя, возможно, в этом и заключается message.

И еще немного о политической географии. У нас имеет место достаточно странная ситуация, когда Центральной Россией называется самая западная часть страны. Если прогуляться по 56-й параллели, на которой находится Москва, от столицы на запад, Россия закончится примерно через 500 км, а вот если пойти от Первопрестольной на восток, то до берега Тихого океана надо будет отмахать по той же 56-й приблизительно 6,5 тыс. км, то есть в 13 (!) раз больше. А если по той же параллели проехать дальше, то после Охотского моря будет ещё Камчатка, до её восточного побережья от Москвы уже 8,5 тыс. км. Географический центр России находится, на самом деле, в Эвенкийском автономном округе, на востоке Восточной Сибири. Огромные сибирские и дальневосточные территории стремительно пустеют, население, которое больше не удерживают там ни колючая проволока, ни "длинный рубль", активно перемещается на запад и юг страны. Природа, как известно, пустоты не терпит, ее активно заполняют китайские "братья". Если столица переедет в Питер, то окажется еще дальше на западе. А ведь можно взять пример с Казахстана, переместившего столицу с казахского юга на русский север страны и отбросившего, таким образом, невысказанные вслух, но существовавшие подспудно претензии России на эти территории. Или с Бразилии, отодвинувшей столицу с освоенного атлантического побережья в амазонские дебри ради более интенсивного освоения богатейших в природном плане, но почти не заселенных внутренних районов страны.

Может быть, нам надо перевести столицу в Красноярск, ближайший к настоящему центру страны крупный город (кстати, он лежит на той же 56-й параллели, что и Москва)? Или хотя бы в Новосибирск, занимающий сейчас третье место среди городов России по численности населения, а по научному потенциалу сравнимый с Москвой? Или в какой-нибудь из небольших старинных сибирских городов – Томск или Тобольск (так сказать, наши потенциальные Бразилиа или Канберра). Подобное мероприятие, несмотря на очевидную затратность в ближайшей перспективе, в долгосрочном плане автоматически развернуло бы финансовые, транспортные, людские потоки на восток, закрепляя Сибирь за Россией. Да и в плане политическом message был бы положительном. Понятно ведь, что Новосибирск и Красноярск, Томск и Тобольск – города абсолютно европейские, хотя географически расположены в Азии. Более того, если вспомнить историю, то именно на восток веками шли русские пассионарии, которые расширяли пределы государства, при этом уходя от государственного гнета к свободе. Так что в идейном плане Сибирь большая Европа, чем Москва и Питер. Хотя бы поэтому столица в Сибирь не поедет ни полностью, ни частично, и надо вернуться к прозе жизни.

Экономическая бессмысленность движения высших судебных органов из Москвы на 650 км к северо-западу настолько очевидна, что даже объяснять нечего. Никаких выгод это не дает ни в ближайшей, ни в среднесрочной, ни в отдаленной перспективе, зато затраты очевидны и колоссальны. Впрочем, может быть, именно в этом и дело? Мероприятие глубоко убыточно только с точки зрения интересов России, а вот для отдельных руководящих лиц оно может оказаться на редкость прибыльным. Действительно, придётся выделять деньги на переезд людей, оборудования и документации, на строительство новых или полную реконструкцию имеющихся помещений в Питере. Во втором случае будут иметь место затраты на перемещение тех организаций, которые занимали освобождающиеся для судов помещения; подвергнутся реконструкции и освободившиеся здания в Москве. Человек, знакомый с нынешними реалиями, прекрасно понимает, что все перечисленные этапы судейского переезда создают совершенно беспредельные возможности для гигантского бесконтрольного воровства как в Москве, так и Питере. Кроме того, в нынешней столице освободятся десятки тысяч квадратных метров отличных помещений в самом центре города. Из них также можно будет извлечь очень неплохие доходы, которые будут поделены между московскими и федеральными властями. Ради всего этого стоит жить.

Есть у переезда и ещё один очень важный аспект. Уже сейчас суды всех инстанций (уголовные, гражданские, арбитражные) завалены исками и делами выше головы. К судам высших инстанций это относится в наибольшей степени. В России судиться очень не любят, нет такой традиции, но если уж начали, то будут идти до конца. Поэтому очень значительная часть дел добирается в конечном счете до Москвы, где они становятся в многомесячную, а то и многолетнюю очередь. Это "зависание" дел уже сейчас негативно сказывается на экономической и социальной обстановке в стране. В случае переезда все высшие суды полностью "вырубаются" из жизни как минимум на полгода. Это обеспечит стране и ее гражданам ущерб, сопоставимый, а может быть и превышающий прямые затраты на переезд. Кроме того, будет потеряна значительная часть очень ценных кадров, далеко не все судьи захотят уезжать из Москвы даже в такой замечательный город, как Питер.

Вполне вероятно, что и в этом есть вполне конкретный смысл. При столь длительном отсутствии в стране судебной власти исполнительная власть может разгуляться по России уже совершенно бесконтрольно, причём на всех уровнях. Заодно не будет возможности доводить дела до Европейского суда, поскольку они будут считаться не прошедшими все судебные инстанции России. Страна будет просто поставлена перед фактом, точнее, перед целым набором фактов, а роль судебной власти будет играть Басманный суд г. Москвы.

Впрочем, может быть, этих далеко идущих злодейских замыслов и нет, есть просто рвение людей, пытающихся всеми доступными им способами продемонстрировать свою значимость и лояльность"…

… Александр Александрович с видимым трудом "выгрузился" из "виртуальности". Солидная горка белых фильтров от "Парламента" в пепельнице явственно говорила, что с документами он занимается довольно давно. Хотелось есть; и еще организм властно требовал кофе – верный признак того, что необычная флешка "зацепила" финансового гения, заставила заработать мозги.

Мужчина переместился на кухню, поставил в микроволновку разогревать курицу и вермишель.

Готовить Александр Александрович любил и готовил он хорошо. Правда, в последнее время все "пищеприготовительное" время съедали хлопоты о племяннице, но финансист нашел и здесь выход – чтобы сэкономить время, он стал готовить обеды и ужины на несколько дней вперед.

Финансовый гений приоткрыл форточку, снова закурил.

Информация на флешке была пока не секретная.

Насколько он знал "историю вопроса", озвученного в файлах, тема переноса столицы России в один из городов Сибири была не нова. Александр Александрович, как патриот своего города, "болел", конечно, за Красноярск.

Бурно обсуждавшаяся некоторое время назад, эта "тема" неожиданно "заглохла", а первые обнадеживавшие признаки, такие, как выбор Новосибирска центром Сибирского федерального округа, постепенно стали сменяться другими. Сначала Красноярск (что было особенно приятно Александру) выиграл конкурс на размещение у себя национального университета, потом Новосибирск снова проиграл – на этот раз право организовывать у себя свободную экономическую зону. Право, которое сулило Новосибирской области несусветные барыши в виде налоговых поступлений от фирм, которые захотят юридически "поселиться" в Новосибирске.

"Нет, здесь что-то не так!" – Думал финансовый гений, разрезая ножом мягкую горячую плоть куриной ножки. – "Зачем кому-то убеждать кого-то неизвестного пока нам в том, что и так известно всем? Или вся эта шумиха как раз и была поднята для того, чтобы эта идея стала, как говориться в таких случаях, достоянием общественности?

Ну, допустим, идея стала достоянием…

Дальше что?"

Он снова закурил, вернулся в комнату, медленно походил мимо компьютерного стола. Его все время, как магнитом, тянуло присесть к экрану монитора, кликнуть мышкой на другие файлы переданной из Новосибирска флешки. Но он решительно сдерживал себя от такого действия, понимая, что пока не "переварена" первичная информация, нет смысла "забивать мозг" еще большим количеством новой.

Сначала нужно было все как следует обмозговать…

В пятницу вечером Сереге на сотовый позвонил Михаил Певзнер и попросил о небольшой услуге: завтра, с утра на машине Быкова "смотаться" на Военную, за запасной частью для Мишиной "Тойоты". Бывший тренер знал, что несколько дней назад адвокат, будучи изрядно "подшофе" неудачно прокатился по лесной дорожке. После дождя проселок стал скользким, как зимний каток. От единственного неудачного движения рулем "паркетник" "потерял" дорогу, его понесло в строну и вынесло точно на крепкий корень здоровущей березы.

Достать правый передний рычаг от "РАВ-4" в миллионном городе с несколькими десятками авторазборов и таким же количеством фирм, торгующими "контрактными" автозапчастями, оказалось гиблым делом. Михаил обзвонил все фирмы, которые смог найти в газетах и в Интернете. Везде ему отвечали примерно так: "Позиция дефицитная. Пока нет. В следующем месяце у нас из Японии пойдет контейнер. Заказывать будете?"

Удача улыбнулась адвокату только к концу второй недели непрерывных "прозвонов". На одной из мелких фирмочек кто-то из продавцов случайно вспомнил, что да, действительно, такой рычаг есть, но находиться он в самом низу большущей кучи из запасных частей подвесок от разных японских автомобилей. Контейнер пришел только вчера, его "на скоряк" выкидали и перекладывать запасные части и доставать рычаг будут, но только в том случае, если клиент приедет лично, то есть непосредственно при нем. Почему – так, Миша спрашивать не стал. Это было понятно и без объяснений: кому хочется за просто так, только по телефонному звонку лопать несколько тонн металла; при этом запросто может оказаться так, что другая нужная деталь, в свою очередь, тоже окажется внизу, а клиент "забудет" об обещании подъехать за запчастью.

Быков заехал за Мишей ровно в девять – как и договаривались.

На Военной было несколько мест, где можно было купить запасные части для японских автомобилей. Самое крупное "место" занимало несколько десятков гаражей и было хорошо известно любому новосибирцу, который хотя бы раз занимался поиском запасной части для своего "праворукого" авто. Здесь, в гаражах на Военной, найти можно было практически все.

Адвоката и бывшего тренера уже ждали. Невысокий мужчина, судя по уверенности в жестах и в голосе, был и хозяином, и продавцом в крохотной фирме, арендовавшей несколько гаражей в этом раю автолюбителей. Он внимательно просмотрел в предусмотрительно захваченном Певзнером свидетельстве о регистрации транспортного средства год выпуска и марку кузова Мишиного паркетника, утвердительно кинул головой; вернул документ адвокату.

"Нас пока всего двое. Минут тридцать придется подождать!" – Сказал он, шагнув в черный проем гаражной двери напротив его офиса.

Теперь кивнул Миша. Теперь, когда заветная цель – вожделенный рычаг – была уже почти достигнута, можно было немного и подождать.

Михаил и Серега облокотились на высокие перила, с любопытством рассматривая многочисленных покупателей, наводнивших пространство между двумя длинными рядами гаражей, в которых торговали запчастями для "японцев". Певзнер неожиданно встрепенулся.

– Серега, посмотри! Вот туда! Видишь? – Мишина рука указывала на недорогую белую "Тойоту", припарковавшуюся недалеко от того места, где терпеливо ожидал своей участи адвокат и его друг.

– Вижу! Там какая-то женщина за рулем. Судя по внешности – давно за сорок. Обычная русская баба. Что в ней такого интересного?

– О-о! Это длинная история. Ее в двух словах не расскажешь…

– А ты расскажи. Времени у нас, судя по всему, еще очень много…

– Эта женщина – бывший главный бухгалтер сети супермаркетов под названием "Бриз". Помнишь такой бренд?

– Ну, так, смутно. – Честно признался бывший тренер. – А что в нем такого интересного? Кстати, я давно ничего не слышал о магазинах с таким названием. С ними что-то случилось?

– Интересного в этих магазинах, действительно, ничего нет. Продовольственных супермаркетов давно не существует. Даже я их помню только потому, что мне пришлось по воле случая защищать интересы одного их персонажей истории, связанной с этими "Бризами".

История там была такая. Был во главе фирмы, которая начинала продавать продукты в сети магазинов под названием "Бриз", один мужичок. Денег у него своих не было, но он как-то умудрился взять в банке кредит и на эти деньги открыл несколько продовольственных магазинов в разных районах города.

Сразу после открытия магазинов мужичок провел широкую рекламную компанию, "Бризы" быстро стали довольно известной торговой маркой в городе. В магазины начали стекаться поставщики, стали понемногу предлагать товары на реализацию.

Поначалу все шло хорошо. Мужик вовремя рассчитывался за поставленные товары, ему давали снова, но уже в большем количестве.

Через несколько недель в "Бризах" уже был очень приличный дневной оборот. Но вместе с выручкой хозяина сети этих продовольственных супермаркетов стали расти и долги перед поставщиками. Не то, чтобы он совсем не рассчитывался, но делал он это то с задержками, то отдавал не всю сумму… Поначалу у поставщиков это не вызывало беспокойства. Крупные фирмы видели, что дело – новое, издержек еще много; к тому же человек одновременно с рассчетами за поставленные товары отдает банковский кредит. То есть поначалу к нему все относились очень лояльно.

Так прошло еще несколько недель. Настроение поставщиков потихоньку начинало меняться в худшую сторону: магазины работают, а возврата денег за поставленную продукцию – нет.

На мужичка стали потихоньку "наезжать". Я лично раз видел такой эпизод. Один из главных поставщиков "Бризов" был "ВИНАП". Водка, напитка – товар ходовой, сам понимаешь, на прилавке долго не задерживался. Народ на "ВИНАПЕ" поэтому слегка недоумевал: почему от "Бризов" уже несколько недель нет поступления денег? Пригласили на завод этого мужичка. Поехал с ним туда и я.

Заходим. В коммерческом отделе сидят несколько парней, по поведению, повадкам, манере разговора и одеваться – вылитые бывшие "братки".

– Слышь, ты! – Говорит один из них мужичку – хозяину "Бризов". – Сроку тебе неделя, чтобы рассчитаться за поставленную продукцию. Если за это время не вернешь "бабки", можешь считать, что ты нам ничего не должен.

– Это как?

– А так. Напишем договор переуступки твоего долга на такую-то фирму, и пусть тобой занимаются другие люди. Ситуация, надеюсь, понятна?

Мужик сказал, что все понял и что все вернет, но – через месяц, так как именно в эти дни он открывает еще четыре продовольственных магазина системы "Бриз". А еще он пояснил, что именно на них и ушли деньги, которые он был должен за поставленную ему продукцию "ВИНАП".

Действительно, он открыл несколько новых магазинов. Не знаю, что уж он говорил своим поставщикам, но те, вместо того, чтобы "задушить" его за очень большие долги, снова стали давать ему продукцию "в долг".

Прошло еще примерно две недели. Денег от "Бризов" как не было, так и нет. Тут уже лопнуло терпение почти у всех поставщиков. Однажды утром возле главного офиса компании я застал такую картину: собралось одновременно больше двух десятков представителей фирм, и все ждут директора…

– Ну, и при чем же тут эта женщина на белой "Тойоте"?

– Женщина тогда, действительно, была не при делах. Дядька – владелец "Бризов" – оказался прожженным мошенником. Впрочем, это вскрылось только потом, когда его все стали искать. А до этого он успел свалить "за бугор" со всеми сворованными деньгами. Если не ошибаюсь, что-то около трех или четырех миллионов долларов. Когда стали "копать" его прошлое, оказалось, что он уже однажды поворачивал такую же махинацию.

А тетка… Тетку он каким-то образом уговорил переоформить предприятие на себя. То есть ввел ее в состав учредителей и назначил директором – вместо себя. В самый последний момент перед тем, как исчез окончательно.

Долги "Бризов" стали требовать именно с этой тетки. Приезжали бандиты и били ее прямо в рабочем кабинете. Поговаривали, что она продала свою квартиру, квартиры матери, дочери, что-то еще. Сейчас сам видишь, на какой машине она ездит. Может, до сих пор кому-то должна за своего бывшего директора…

…Принесли рычаг. Михаил мельком глянул на него, удовлетворенно кивнул, полез в карман за бумажником.

Потрясенный Быков надолго замолчал, машинально объезжая открытые канализационные колодцы и кипящие в пробках "Жигули". У него в голове все время вертелся только один вопрос: "Это каким же нужно быть человеком, чтобы вот ТАК подставить женщину?"

Однако Новосибирск – город большой, и Серега знал, что случай, когда мужчина "кидает" на "бабки" женщину – далеко не единственный в своем роде. Неожиданно он вспомнил, как около года назад его знакомый, опытный новосибирский бизнесмен и предприниматель Серей Запрягаев рассказывал о своем бывшем деловом партнере, который в еще додефолтовкую эпоху капитализма в России украл со склада и продал сахара на сумму примерно в сто двадцать тысяч долларов. Причем сахар этот принадлежал еще одному их компаньону – женщине.

На вырученные от продажи ворованного сахара средства он также скрылся за границей, а если быть более точным – в Египте. "Бегал" от правосудия бывший компаньон Сергея Евдокимовича больше семи лет. Скрывался до тех пор, пока не пришло время менять старый паспорт на новый.

Он вернулся из Африки в Новосибирск, явился в паспортный стол для смены документа, тут его и "повязали". Сколько лет "дали" "сахарному кидале", Быков не спрашивал, но как-то мельком "Евдокимыч" говорил, что за такое преступление его бывшему компаньону "светит" от четырех лет.

Вечером Серега, как обычно, отправлял по электронной почте очередное письмо в Москву. Реализуя договоренность с владельцем строительной фирмы Борисом Шапиркиным, он через Интернет нашел в Первопрестольной ЗАО "Прометей", которое занималось инвестиционным консультированием по России и которое, в принципе, могло реально помочь Борису Михайловичу найти генерального инвестора с большими и живыми деньгами.

С руководителем "Прометея" Сергеем Дамкиным у Быкова завязалась интенсивная деловая переписка…

Неожиданно для самого себя, все еще находясь под влиянием Мишиного рассказа о "Бризах", Серега пересказал по "электронке" всю историю своему московскому партнеру. К его удивлению, Сергей Михайлович не попенял Быкову за нецелевое использование его, Дамкина, времени, а сам, в свою очередь, поведал Быкову случай из собственного богатого опыта общения с капиталистами Америки и Канады.

"Как Вы уже знаете, – рассказывал Сереге руководитель московской фирмы, – по привлечению инвесторов в российскую экономику я работаю только с представителями Североамериканского континента – бизнесменами из США и Канады. Работаю, нужно сказать, довольно давно – больше десяти лет. На одном из этапов этой деятельности мы с моими партнерами из одной американской фирмы заключили очень удачную сделку. Согласно договору, который я заключил с американской стороной, по итогам этого удачно реализованного бизнес-проекта мне причиталась сумма в двести восемьдесят тысяч долларов США. Но, не смотря на то, что все договора между мной и ими были оформлены юридически безукоризненно, мои партнеры смогли уклониться от выплаты мне моей доли. Все было сделано так, что и комар носа не подточит.

И знаете как?

Перед переводом денег они предложили мне открыть расчетный счет в их банке, то есть принадлежащем компании – моему партнеру по бизнесу в Америке. Предложили с примерно такой формулировкой: "Вы не возражаете, если мы откроем для вас счет в нашем банке? Ведь вам все равно где-то нужно открывать счет, на который мы переведем Вам Ваши деньги". Я не нашел причин, по которым я бы стал возражать.

Мои партнеры, как и договаривались, перечислили двести восемьдесят долларов на "мой" счет в банке. Но деньги я так и не получил. Оказалось, что деньги на счет были переведены с одним ма-аленьким условием: я смогу их получить только через десять лет". Вот так, ни на йоту не отступив от заключенного договора, компания, тем не менее, нашла возможность "кинуть" российского партнера, то есть меня. За десять лет, как вы понимаете, утечет много воды. За это время банк может закрыться, "лопнуть" и т.д."

Бывший тренер прочитал письмо, задумчиво почесал пальцем затылок. "Акулы капитализма, мать их!" – вполголоса выругался он. Но отвечать Дамкину ничего не стал. Да и не знал он, чего можно посоветовать в такой ситуации.

Разве что еще раз посмотреть фильм "Брат-2"?

Но где и как найти такого же Данилу Багрова?

Да и нужно ли это? Наверняка у ушлых "американосов" для наивных русских партнеров припрятан в рукаве еще не один "козырь". С такими "игроками", чтобы не проиграть, лучше уж вовсе не садиться за один стол – все равно "нагреют".

Глава 6

Стратегия экономического развития

Александр Александрович оторвал взгляд от документа, кончиками длинных и тонких пальцев легонько помассировал уголки глаз, уставших от долгого сидения перед монитором. Он мельком глянул на темный прямоугольник электронных часов, стоявших на столе около компьютера. Часы в ответ размеренно помигали Александру светло-зеленым двоеточием индикатора времени между часами и минутами, а потом за долю мгновения поменяли все четыре цифры.

"00 часов, 00 минут". – Машинально отметил финансовый гений. – "Безвременье. Небытие. Десятилетие России между путчем и приходом к власти Путина".

Он даже поежился от холодка неприятных мыслей и воспоминаний, нахлынувших от неожиданной ассоциации.

Александр Слемзон любил ночь. Он не был полноценной "совой", то есть человеком, который комфортнее всего чувствует себя, когда ложиться спать поздно, и просыпается ближе к обеду. Но…

Деньги любят тишину. Фраза, давно ставшая аксиомой, потому что на самом деле точно отражает одно из основных требований для правильного управления финансовыми ресурсами. В суматохе современного города тишина было большой редкостью, чтобы хотя бы на время изолировать себя от многошумья и многогамья мегаполиса, нужно вложить много средств. Или перестроить свой рабочий график так, чтобы хотя бы часть "трудового дня" попадала на ночь.

Чтобы полностью сосредоточиться на каком-то предмете размышлений, финансисту нужна была если не полная тишина, то хотя бы относительное спокойствие – чтобы его не отвлекали телефонные звонки, не "теребили" вопросами домочадцы.

Лучшим временем для этого была ночь.

Александр вышел на кухню, тихонько притворил за собой дверь, настежь открыл форточку. Он, не глядя, ткнул пальцем в кнопку "атомного" электрического чайника, терпеливо выждал, когда на дне пластмассового сосуда забулькает жидкость. За время, пока подогревалась вода, он достал из шкафа крохотную фарфоровую чашечку, зачерпнул из банки и насыпал в нее ложечку "Tchibo" – он любил именно этот сорт кофе. Любил давно; рассказал, угостил замечательным напитком многих своих друзей. Серега Быков с тех пор пил тоже только этот сорт кофе. Говорил, что некоторые и из его друзей – тоже. Финансист отхлебнул из чашечки крошечный глоток, с сигаретным дымом вдохнул в себя прохладу летней ночи, вместе с кофе живительным ручейком промчавшейся по кровеносным сосудам… Через четверть часа он снова был готов к "трудовым подвигам" на ниве финансов.

Впрочем, сегодня перед ним стояла иная задача: Александр Александрович решил вновь вернуться к анализу документов, присланных ему из Новосибирска бывшим учителем физкультуры.

Следующий документ в перечне файлов был самым, что ни на есть официальным. Его полное "имя" выглядело так:

Статус: ДЕЙСТВУЮЩИЙ; Номер госрегистрации: Р0303546, Дата принятия: 28.08.2003; Вид акта: РАСПОРЯЖЕНИЕ; Номер акта: 1234-Р; Органы, принявшие акт: ПРАВИТЕЛЬСТВО РФ. ОПУБЛИКОВАНО: СОБРАНИЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, 08.09.2003, N 36, СТ. 3531; ВЕДОМСТВЕННОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ К РОССИЙСКОЙ ГАЗЕТЕ (РОССИЙСКАЯ БИЗНЕС-ГАЗЕТА), 30.09.2003, N 38, СТР. 4 ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. РАСПОРЯЖЕНИЕ 28.08.2003 N 1234-р [Об утверждении Энергетической стратегии России на период до 2020 года].

Финансист внимательно вчитался в документ, одновременно пытаясь понять, как могут быть связаны эти два документа – набор статей о переносе столицы России в один из сибирских городов и стратегия экономического развития страны на ближайшие пятнадцать лет.

"Россия располагает значительными запасами энергетических ресурсов и мощным топливно-энергетическим комплексом, который является базой развития экономики, инструментом проведения внутренней и внешней политики. – Говорилось в документе.– Роль страны на мировых энергетических рынках во многом определяет ее геополитическое влияние. Энергетический сектор обеспечивает жизнедеятельность всех отраслей национального хозяйства, способствует консолидации субъектов Российской Федерации, во многом определяет формирование основных финансово-экономических показателей страны. Природные топливно-энергетические ресурсы, производственный, научно-технический и кадровый потенциал энергетического сектора экономики являются национальным достоянием России. Эффективное его использование создает необходимые предпосылки для вывода экономики страны на путь устойчивого развития, обеспечивающего рост благосостояния и повышение уровня жизни населения. Начавшийся экономический рост неизбежно повлечет за собой существенное увеличение спроса на энергетические ресурсы внутри страны, что требует решения унаследованных и накопившихся за годы реформ экономических проблем в условиях глобализации и ужесточения общемировой конкуренции, обострения борьбы за энергетические ресурсы, рынки и др. Соответствовать требованиям нового времени может только качественно новый топливно-энергетический комплекс (ТЭК) -

финансово устойчивый, экономически эффективный и динамично развивающийся, соответствующий экологическим стандартам, оснащенный передовыми технологиями и высококвалифицированными кадрами.

Для долгосрочного стабильного обеспечения экономики населения страны всеми видами энергии необходима научно обоснованная и воспринятая обществом и институтами государственной власти долгосрочная энергетическая политика".

"Да уж, внятная экономическая политика нашему правительству, точно, не помешала бы!" – Подумал он, продолжая "перелистывать" постановление правительства.

"…Главной задачей настоящего документа является определение путей достижения качественно нового состояния ТЭК, роста конкурентоспособности его продукции и услуг на мировом рынке на основе использования потенциала и установления приоритетов развития комплекса, формирования мер и механизмов государственной

энергетической политики с учетом прогнозируемых результатов ее реализации.

…Приоритетами Энергетической стратегии являются: полное и надежное обеспечение населения и экономики страны энергоресурсами по доступным и вместе с тем стимулирующим энергосбережение ценам, снижение рисков и недопущение развития

кризисных ситуаций в энергообеспечении страны; снижение удельных затрат на производство и использование энергоресурсов за счет рационализации их потребления, применения энергосберегающих технологий и оборудования, сокращения потерь при

добыче, переработке, транспортировке и реализации продукции ТЭК; повышение финансовой устойчивости и эффективности использования потенциала энергетического сектора, рост производительности труда для обеспечения социально-экономического развития страны

…Главным средством решения поставленных задач является формирование цивилизованного энергетического рынка и недискриминационных экономических взаимоотношений его субъектов между собой и с государством. При этом государство, ограничивая свои функции как хозяйствующего субъекта, усиливает свою роль в формировании рыночной инфраструктуры как регулятора рыночных взаимоотношений.

…Основные механизмы государственного регулирования в сфере топливно-энергетического комплекса предусматривают: меры по созданию рациональной рыночной среды (включая согласованное тарифное, налоговое, таможенное, антимонопольное регулирование и институциональные преобразования в ТЭК); повышение эффективности управления государственной собственностью;

…Основными факторами, сдерживающими развитие комплекса, являются: сохраняющийся в отраслях комплекса (кроме нефтяной) дефицит инвестиционных ресурсов и их нерациональное использование. При высоком инвестиционном потенциале отраслей ТЭК приток в них внешних инвестиций составляет менее 13 процентов общего объема финансирования капитальных вложений. При этом 95 процентов указанных инвестиций приходится на нефтяную отрасль. В газовой

промышленности и в электроэнергетике не создано условий для необходимого инвестиционного задела, в результате чего эти отрасли могут стать тормозом начавшегося экономического роста;

…1. Основы государственной энергетической политики.

Проведение долгосрочной государственной энергетической политики для защиты прав и законных интересов граждан и хозяйствующих субъектов, обеспечения обороны и безопасности государства, эффективного управления государственной собственностью, достижения качественно нового состояния

энергетического сектора осуществляется на следующих принципах: последовательность действий государства по реализации важнейших стратегических ориентиров развития энергетики; заинтересованность в создании сильных, устойчиво развивающихся и готовых к конструктивному диалогу с государством энергетических компаний; обоснованность и предсказуемость государственного регулирования направленного на стимулирование частной предпринимательской инициативы в области реализации целей государственной политики, в том числе в инвестиционной сфере.

…Стратегическими ориентирами долгосрочной государственной энергетической политики являются энергетическая и экологическая безопасность, а также энергетическая и бюджетная эффективность. Достижение указанных ориентиров, повышение управляемости процесса развития энергетики требуют формирования основных составляющих государственной энергетической политики. К числу таких составляющих относятся прежде всего недропользование и управление

государственным фондом недр, развитие внутренних топливно-энергетических рынков, формирование рационального топливно-энергетического баланса, региональная и внешняя энергетическая политика, социальная, научно-техническая и инновационная политика в энергетическом секторе.

…8. Этапы реализации государственной энергетической политики

Этапность социально-экономического развития страны и многообразие накопившихся проблем и факторов, сдерживающих развитие ТЭК, обусловливают необходимость поэтапного осуществления долгосрочной государственной энергетической политики. В условиях проведения в России в ближайшие 6-7 лет ряда

социально-экономических реформ (железнодорожного транспорта, электроэнергетики, налоговой, межбюджетных отношений, жилищно-коммунального хозяйства) необходимо обеспечить предсказуемость параметров развития энергетического сектора и возможность управления ими. Поэтому на первом этапе реализации

государственной энергетической политики относительно больший вес (по сравнению с последующим периодом) будут иметь меры прямого государственного регулирования.

…Россия располагает значительными ресурсами углеводородов. Прогнозные ресурсы нефти оцениваются в 44 млрд. т, газа – в 127 трлн. куб. м. Ресурсы нефти расположены в основном на суше (примерно 3/4), ресурсы газа распределены примерно поровну между сушей и шельфом.

…На долю двух федеральных округов – Уральского и Сибирского приходится примерно 60 процентов ресурсов нефти и 40 процентов ресурсов газа. Из остальных регионов выделяется Дальний Восток – около 6 процентов прогнозных ресурсов нефти и 7 процентов газа.

…Российская Федерация располагает значительными балансовыми запасами угля (более 200 млрд. т – 12 процентов мировых), реально разведано – 105 млрд. т. Геологические ресурсы углей оцениваются в 4450 млрд. т (30 процентов мировых). Однако запасы углей распределены крайне неравномерно: свыше 80 процентов всех запасов сосредоточено в Сибири, а на долю европейской части России

приходится лишь 10 процентов. Суммарные ассигнования, необходимые для развития сырьевой базы ТЭК в рассматриваемом периоде, оцениваются в 40-50 млрд.

долларов США.

…Атомная энергетика и ядерно-топливный цикл.

В России эксплуатируются 30 ядерных энергоблоков на десяти атомных электростанциях с общей установленной мощностью 22,2 ГВт. Намечаемые уровни развития атомной энергетики и предприятий ядерно-топливного цикла потребуют значительного роста инвестиций.

…Основным источником капитальных вложений для отрасли останутся собственные средства предприятий, полученные за счет

инвестиционной составляющей в тарифах, средства государственного бюджета, инвестиционных и финансовых структур, а также средства, привлеченные на условиях проектного финансирования при государственных гарантиях.

…Поскольку теплоснабжение в России имеет большое социальное значение, повышение его надежности, качества и экономичности является безальтернативной задачей. Любые сбои в обеспечении населения и других потребителей теплом негативным образом воздействуют на экономику страны и усиливают социальную напряженность. Поэтому в рассматриваемой перспективе государство должно оставаться важнейшим субъектом экономических отношений в отрасли. Намечаемые уровни развития теплоснабжения, коренная модернизация и техническое перевооружение отрасли потребуют значительного роста инвестиций. Основным источником капитальных вложений будут являться собственные средства предприятий отрасли,

государственное (муниципальное) финансирование, заемные средства, в том числе привлеченные на условиях проектного финансирования.

…Региональные особенности развития энергетического сектора.

В Сибирском федеральном округе первостепенное внимание будет уделяться диверсификации производства в энергетическом секторе, развитию главных угольных бассейнов России и формированию нового крупного нефтегазового центра на основе углеводородных ресурсов Иркутской области, Красноярского края и юго-запада Республики Саха (Якутия) с соответствующим развитием магистральных трубопроводов,

оптимизации добычи и использования угля в Иркутской области, развитию гидроэлектроэнергетики и строительству линий электропередачи, связывающих Сибирь с европейской частью страны и с Дальним Востоком. Будет принят комплекс мер, направленный на существенное снижение негативного влияния деятельности предприятий энергетического сектора на окружающую среду, значительное

использование возобновляемых источников энергии для северных территорий, Прибайкалья и других районов децентрализованного электрообеспечения".

Финансист сопоставил цифры, упоминавшиеся в документе с теми, которые сейчас реально существовали на мировом рынке углеводородов. Они отличались в разы – в большую сторону. Он еще раз уточнил время появления "стратегии". Все правильно – 2003-тий год. Тогда в правительстве Касьянова не было аналитиков, способных даже предположить, насколько вырастут цены в мире на энергоносителе всего за три года. "Может, поэтому они и остались не у дел"? – Слегка мысленно "попинал" неизвестных ему "стратегов" финансовый гений.

"Тогда зачем кому-то понадобилось "вытаскивать в свет" документ, который давно не отражает реально существующих дел, по крайней мере, в разделе прогнозов цен на углеводороды? – Размышлял Александр Александрович. – Но что, если этот документ вновь стал востребован именно из-за того, что он неточно отражает эти самые гребаные цены, из-за которых нам сегодня приходится платить за литр бензина по два десятка рублей, вместо – одного, как это было в две тысячи третьем?

Что это все может значить вместе со слухами (иначе пока все эти газетные публикации назвать сложно) о переносе или передаче части функций одному из сибирских городов, в частности, Новосибирску?

Попробуем сделать небольшое предположение.

Предположим, что большая часть того, что написано в "стратегии" – правда, и на самом деле российское руководство намерено уделить большое внимание именно этому сектору экономики страны, то есть ТЭКу. Что тогда?

Тогда, на фоне гигантской "газо-нефтянной" "заначки" очень даже может начаться процесс инвестирования денег в ТЭК.

Государственного инвестирования.

И очень больших денег.

А это уже интересно! – Обрадовался Александр Александрович, почувствовав, что вот-вот может "ухватить" некую новую мысль, идею, которая пока "витает в воздухе". – Куда, во что государство может вложить эти самые большие деньги? Во-первых, и это понятно – собственно в "нефтянку" и "Газпром".

А во-вторых?

Во-вторых, в создание инфраструктуры вокруг добычи, перекачки и переработки газа и нефти.

Значит, не исключено, что вновь при значительном государственном финансировании продолжится строительство трубопроводов, дорог, мостов, жилья, закупки оборудования и так далее и тому подобное…

Появятся новые дороги, откроются новые мосты, вырастут новые микрорайоны и даже целые города. В них построят торговые и развлекательные центры, опять же выстроят дороги… А это все деньги, деньги и еще раз деньги. Очень большие деньги… Сотни миллионов и миллиарды долларов.

На мой взгляд, экономически было бы оправданно часть столичных функций передать в Сибирь, не обязательно Новосибирску. Или пусть – даже ему. Что это может означать в долгосрочной перспективе?

Это может означать, что довольно значительная часть финансовых потоков будет распределяться уже именно в регионе. Замечу – значительно выросших, гигантских по меркам Сибири, финансовых потоков.

А что происходит, когда в регион приходят деньги на что-то целевое, как говорится, "сверху"? Или появляются "ниоткуда", то есть "из воздуха", как это происходит на той же крупнейшей за Уралом новосибирской "барахолке".

Почти сразу появляется группа "заинтересованных товарищей", которые, или не хотят выпускать финансовый поток из своих рук, если до этого он проходил через эти самые руки, или прибрать к рукам "ничейный" пока денежный "ручей".

Вторые "товарищи" – это, как правило, бандиты, но в последнее время чаще всего в роли "крыши" выступают бывшие или настоящие сотрудники "органов". Причем "калибр" "органа" зависит от размера денежного "ручейка". Чем толще финансовый поток, тем "кэгэбешнее" "крыша". – Думал финансист. – И наоборот…

Что может произойти в нашем случае?

Предположим, где-то "наверху", в Кремле, готовятся решения (крупные решения) о значительном увеличении – в десятки раз – инвестирования в ТЭК и в Сибирский федеральный округ. И там же прорабатывается вопрос о передаче части столичных функций в Новосибирск.

"Поучаствовать в процессе" по силам финансовым группам очень большого "калибра". Такие группы в России есть. С финансами обычно ситуация такая – кто успел, тот и съел.

Кто-то организовывает легкую "утечку" информации об этом. Так появляется несколько файлов, объединенных одной смысловой идеей. А файлы, как известно, можно записать… На флешку, например. И украсть… Не смотря на самую строгую охрану, такую флешку в состоянии вынести за пределы даже самого охраняемого здания любая женщина.

Есть куда спрятать".

Финансовый гений недовольно поморщился. Ему, интеллигенту в пятом поколении, даже думать было досадно о некоторых вещах. Но он усилием воли отогнал от себя неприятные мысли, снова погрузился в размышления.

"Зачем нужна информация о решениях, зреющих в правительстве? Чаще всего – только для одного – чтобы ими воспользоваться, "сыграть на опережение". Какое опережение может быть в этом конкретном случае?

Кому может быть выгодно одномоментное увеличение финансовых потоков в Новосибирск?

Разумеется, тем фирмам, предприятиям и организациям, которые могут на этом хорошо заработать – дорожникам, мостостроителям, строителям и целой куче предпринимателей и бизнесменов, которые хоть как-то связаны с этими отраслями. Да практически всем.

Но те, которые стоят непосредственно "у кормушки", заработают больше других.

Кто стоит? Но главное – кто будет распределять это самые большие деньги?

Ответ тоже очевиден – глава территории.

В Красноярске – это губернатор Хлопонин, в Новосибирске – губернатор Виктор Толоконский, на Алтае – губернатор Евдокимов… Хотя, нет… Ведь Евдокимов погиб… И Лебедь погиб… И на Тулеева планировалось покушение. – Неожиданно вспомнилось Александру Александровичу. – Да, и ведь еще у губернатора Кемеровской области погиб сын. Я же недавно проезжал мимо часовенки, отстроенной на месте его гибели. – Прямо "рок" какой-то преследует сибирских губернаторов. Но если один случай – это случайность, два – это совпадение, то три – это уже закономерность.

Что бы сделал я на месте крупного финансиста, если бы знал о грядущих "вливаниях" в экономику Сибири, и обладал бы при этом достаточными финансовыми ресурсами? Достаточными для того, чтобы решить любой крупный вопрос.

Наверное, постарался бы сконцентрировать большую часть финансов в своих руках, или в руках, близких или верных мне.

Но действующий губернатор Новосибирска – мужик крепкий, достаточно независимый, к тому же не "варяг", из местных. Да и поддержкой населения пользуется. На последних губернаторских выборах он набрал голосов, кажется, чуть ли не больше всех по России в том году. Во всяком случае, его перевес над остальными был очень внушительным. То есть "подмять" его под себя не удастся, скорее всего, никому.

А если очень хочется? Деньги-то "на кону" просто сумасшедшие…

Тогда путь только один – замена губернатора.

Но как?

Технология "появления" нового главы региона сейчас проста – его имя в список на утверждение местным областным Законодательным собранием вносит Президент. Не секрет, что "цена" имени в списке давно известна. Она зависит от региона. Для Новосибирска она может быть несколько миллионов долларов. Ну и что? Покойный бывший губернатор Новосибирской области Виталий Муха как-то озвучивал цифры, в которые кандидату в губернаторы примерно обходится его предвыборная компания – около пяти миллионов долларов.

То есть, цифры сопоставимые. Иначе говоря, с финансовой точки зрения, вопрос вполне решаемый.

Но перед этим губернатор должен перестать быть губернатором.

Как это может произойти?

"Снять с работы" главу региона не могут – нужны очень веские аргументы. А в Новосибирске даже просто поводов для этого нет.

Губернатора могут пригласить на работу в Москву. Но тогда сразу возникает вопрос: а зачем? Зачем переводить "на повышение" очень влиятельного и опытного руководителя, если это самое "повышение" само приходит в его город?

Нет… Тут что-то не то… Не складывается "мозаика". Должно быть что-то еще, что подтверждало бы мою версию о "замене" губернатора с последующим появлении "на горизонте" "нужного" кому-то человека. Нужно поискать в Серегиных файлах что такое, что подтверждало бы мою версию о мощном вливании денежных средств в Сибирский регион и связанную с этим "замену" ключевых руководителей; или ее полностью опровергало.

…Серега Быков не сразу нашел спортивный зал аграрного университета. Вначале он изрядно попетлял по кривым проходам обширной территории бывшего Новосибирского сельскохозяйственного института, пару раз уточнял у миленьких студенточек, как ему проехать к спортивному залу. Наконец, перед Серегиной машиной выросла серая кирпичная громада помещения, которое он искал. Быков вышел из машины, немного робея, приблизился к входу на первый этаж.

Здесь ничего не изменилось.

"А ведь я не был здесь двадцать семь лет!" – неожиданно подумал бывший тренер. – "М-да, как же быстро летит время!".

Встречу около спортивного зала аграрного университета ему назначил некий Борис, у которого Серега намеревался купить запасную часть для "Элантры" родственника. Корейские машины в Новосибирске – пока все еще большая редкость, и запчасти для них – в большом дефиците. В назначенное им самим время Борис не появился. Быков не стал "гнать волну", решил выждать "джентльменские" полчаса, а уж потом предпринимать какие-то действия. Какие – он не знал и сам, решил, что все будет зависеть от того, какой ресурс свободного времени будет у него к тому моменту, когда он "созреет" для звонка обладателю вожделенной корейской запасной части.

Бывший тренер еще раз глянул на часы, неторопливо поднялся на второй этаж спортивного зала. Здесь все было так же, как и тогда, тридцать лет назад, когда Михаил Файвович Певзнер, отец Миши, впервые привез их, 13-летних пацанов, сюда, в этот спортивный комплекс, на областные соревнования по САМБО.

Серега проиграл тогда не все схватки, две – выиграл. Но этого, понятное дело, не хватило даже для того, чтобы подняться на пьедестал.

Быков вспомнил и другие соревнования – уже по легкой атлетике, которые проводились здесь же, на балконе спортивного зала. Мальчишки и девчонки бегали в шиповках по кругу, усланному транспортерной лентой. Быков тогда не сплоховал – выиграл свой забег, а вместе с ним – жетон и грамоту областного совета "Урожай". Впрочем, иначе тогда быть и не могло – Серега к этому моменту был уже опытным "бойцом", не раз выигрывал областные и даже республиканские соревнования.

А еще Быков вспомнил, как они с Сашкой Балохниным познакомились здесь с отличным парнем, талантливым спринтером Андреем Патриным. Андрей потом несколько лет выступал с ними за одну сборную, его имя так и осталось вписанным в табличку рекордов областного Совета в длинной "шведской" эстафете.

Потом, поговаривали, Патрин попался на каком-то воровстве, его якобы посадили… Но слухи проверить было невозможно, и о них Быков почти забыл.

Он спустился вниз, пошел к своей машине.

Неожиданно его кто-то окликнул – по имени. Серега покрутил головой, увидел того, кто к нему обращается. С трудом, но все же узнал в высоком лысом мужчине примерно его лет того самого… Патрина, которого он только что вспоминал и с которым он вместе выступал на соревнованиях по легкой атлетике двадцать лет назад.

Подошел, очень приветливо поздоровался.

Оказалось, что Андрей – доцент, давно работает в аграрном университете на кафедре обучения, педагогики и психологии. Он с ходу предложил Сереге пройти с ним к нему на кафедру, где они за чашечкой кофе или чаю могут и поговорить, повспоминать "былые дни".

Быкова слегка насторожила такая напористость: как-никак, все-таки не виделись двадцать лет. Да и времени свободного было неизвестно сколько – Борис мог позвонить в любой момент. Бывший тренер вежливо, но твердо отказался, пообещав, впрочем, что обязательно заглянет в гости к бывшему товарищу по команде.

Патрин как-то странно посмотрел на Серегу, но ничего не ответил. Он попрощался, своей не изменившейся за двадцать лет характерной пружинящей походкой опытного каратиста быстро ушел куда-то за спортивный зал.

Бывший тренер "потолкался" еще полчаса, потом позвонил Борису. Тот ответил, что уже едет и вот-вот будет. С его слов можно было понять, что его офис находится буквально в пяти минутах ходьбы от университета. Но прошло пять минут, потом – еще десять, а Борис так и не появился. Быков позвонил родственнику, объяснил все, как было. "Родич" помолчал, обдумывая что-то свое, потом сказал, чтобы Серега больше не ждал и ехал по своим делам. На вопрос: "Почему?" он ответил, что Борис этот – бывший бандит. А с такими людьми нужно строить отношения очень четко: сказал, что будет в пятнадцать, ноль-ноль, значит, должен быть. Если он начинает "резинить", то это несерьезный человек. Значит, лучше с ним дел никаких не иметь.

Быков больше ничего спрашивать не стал. Все правильно: тебя уважают настолько, насколько ты сам уважаешь себя.

Борис позвонил Сереге сам – минут через тридцать после того, как тот выехал с территории аграрного университета. В голосе его слышалось недоумение от того, что он не обнаружил бывшего тренера там, где они договаривались встретиться. Быков нарочито сухо ответил, что у него – дела, которые ждать не могут, и попросил его больше не беспокоить.

…Андрей Патрин, действительно, спешил, покидая площадку перед входом в спортивный зал. Он спешил в подвал.

У преподавателя психологии и педагогики аграрного университета было необычное хобби. Он был… людоедом.

Серега Быков об этом не знал, как не знал он и о том, что еще в далеком восьмидесятом, тогда, когда его и Сашку Балохнина восхищали редкие беговые данные студента Новосибирского сельхозинститута Патрина, тот уже имел ярко выраженную криминальную наклонность.

Во второй раз с длинноногим спринтером друзья вновь встретились уже в Колывани, куда молодой преподаватель с дипломом НСХТ приехал по распределению. Странности начались едва ли не в первый же месяц после того, как чета молодых супругов Патриных заняла скромную комнату на втором этаже "семейного" общежития Колыванского сельхозтехникума.

В техникуме стали пропадать ценные вещи, оборудование, радиоаппаратура. Уже потом, когда следователи Колыванского РОВД "раскопали" это дело, нашли в комнатке молодого специалиста часть похищенных вещей, некоторые преподаватели и руководители, например, тот же Михаил Файвович Певзнер стали вспоминать некоторые странности в поведении молодого преподавателя, в частности, его постоянный дневной сон.

Именно тогда, во время обыска у Андрея Патрина следователи впервые обнаружили и изъяли человеческий череп, который вот "прихватил" на одном из своих добровольных ночных "заданий". Тогда на это никто особого внимания не обратил, все списали на чудачество молодого "препода", от скуки в колыванской глуши "коллекционировавшего" такие необычные "предметы".

Прошли годы. Молодой человек понес наказание, которое ему назначил суд за кражи – четыре года лишения свободы; вышел на свободу, снова устроился преподавателем – на этот раз во "вскормивший" его родной сельскохозяйственный институт.

Андрей был очень творческим, увлекающимся, и очень талантливым человеком. Он больше не занимался легкой атлетикой, но продолжал совершенствовать свое мастерство в "пути пустой руки" – именно так переводится с японского название восточного единоборства – "каратэ-до".

Однако его интересовало все. За короткое время он выучился играть на пианино, из интереса выучил английский. Чтобы быстро писать, освоил скоропись. Андрей даже к своей жене на лекции ходил – чтобы лучше знать строение человеческого тела.

Никто, правда, не знал – зачем? Зачем ему все эти знания, особенно в анатомии человеческого тела?

Жизнь человека в большом городе очень сильно отличается от жизни человека в городе маленьком, или поселке, и тем паче – в селе, деревне. В небольшом по численности человеческом обществе все друг друга, как правило, знают, а человек всегда на виду. Все ведают, какой у кого характер, какие привычки, как он ведет себя в той или иной ситуации. (Серега хорошо помнил фразу бабушки Натальи, которая как-то мимоходом, но очень точно охарактеризовала известного в их селе тракториста – работягу и трудоголика: "Федьке Перевалову больше не наливайте! Он, как напьется, обязательно вырвет из ограды кол, и начинает гонять бабу и ребятишек!" При этом в обычной жизни это был тишайший и спокойнейший мужик в деревне).

В маленьком городке или селе невозможно скрыть даже привычку, не говоря уже о преступной наклонности.

В большом городе все не так. В мегаполисе человек как бы теряет собственную индивидуальность, становится не тем, кто он есть, а тем, за кого он себя выдает. Иногда – очень успешно.

И это очень страшно.

Андрей Патрин много лет играл роль хорошего преподавателя, доброго семьянина – отца и мужа… Но когда отпадала необходимость казаться не тем, кем он был, бывший бегун и каратист становился тем, кем он был на самом деле – убийцей и людоедом.

Нельзя сказать, что правоохранительные органы "дремали", наоборот. Однажды прокурор прямо в глаза сказал Андрею Патрину, что знает, что это именно он убил человека, но у него, к сожаленью, нет доказательств…

А в доме, котором жил молодой преподаватель аграрного университета, продолжали пропадать люди. Сначала – сосед с пятого этажа, потом – новый "муж" бывшей жены знакомого Андрея – некоего Спасибухина. Кто-то видел и того, и другого входящими в подвал.

На Спасибухине Патрин, в конце концов, и "погорел".

Однажды утром жители улицы Гоголя, между двумя домами обнаружили тело бомжа – босого и без верхней одежды. На труппе мужчины были многочисленные раны в области головы и груди. Причем самая страшная была как раз на груди, она напоминала огнестрельное ранение. Но медицинская экспертиза установила, что эту смертельную рану нанесли… рукой! И сделал это именно доцент аграрного университета Андрей Патрин!

Впрочем, это случилось через несколько дней после того, как Быков встретил своего старого товарища по легкоатлетической команде.

В тот день будущая жертва Патрина была еще жива, да и сам доцент-психолог спешил в подвал не для того, чтобы хорошо поставленным ударом насквозь пробить грудь бездомному человеку. Андрея спешил, потому что его там ждал сын, которого он стал довольно давно, исподволь, загодя готовить себе в "компаньоны".

Но не получилось…

А "сдал" Патрина его "подельник" сосед. Когда того "взяли" по подозрению в убийстве "бомжа" он на первом же допросе "раскололся", как гнилой орех. Выложил все: как доцент убивал "бомжа", как он, Спасибухин, заметал веником следы…

О том, что делал с телами других убитых им людей Патрин, долгое время знал только его сын Андрей: "Он закатывал мясо в пустые консервные банки, зажимал их плоскогубцами и выбрасывал на помойки в разных районах города" – Рассказывал он своей матери уже после того, как Марина, жена Андрея, развелась со своим страшным мужем-доцентом.

Серегина смерть в тот день от него была всего на волосок.

Если бы у него было немного больше времени, или он был чуть-чуть сильнее рад встрече со старым другом и принял его приглашение попить с ним чайку… Его тело наверняка нашли бы только "бомжи", да и то – маленькими кусочками, в разных районах города.

Днем позже Серега Быков опять приехал по делам в Колывани и снова заглянул "на огонек" к своему старому товарищу. Игорь Касюк, как всегда, был сдержанно – приветлив, но от наметанного взгляда бывшего тренера не ускользнула некая перемена в настроении старого товарища. Среди друзей не принято "заходить издалека", поэтому Серега, не "мудрствуя лукаво", прямо спросил Игоря, чем вызвано его не очень бодрое выражение лица.

– Ты помнишь, я тебе говорил, что проходил собеседования и тестирования в одну из крупных новосибирских сетей по продаже готовых продуктов питания? – Серега кивнул – Не получится, скорее всего, ничего. Причина? В принципе все шло к тому, что меня примут на должность заместителя начальника службы безопасности. Но несколько дней назад на головном предприятии сибирских "Подорожников", в Новокузнецке, руководитель всей сети поменял начальника службы безопасности всего региона. Тот, в свою очередь, везде теперь ставит "своих" людей. Так вопрос о моем назначении сначала "подвис", а теперь снялся совсем.

– А что с тем местом, где ты работал два года назад? Ты как-то говорил, что Генеральный директор Путрин, когда ты увольнялся, на прощание высказался примерно в таком духе, что возьмет тебя обратно на работу в любое время. В строительную компанию вернуться не думаешь?

– Вопрос даже не обсуждается. Пока там Георг – ноги там моей даже не будет.

– Георг? Это тот, который – Казарян? Так ведь именно ты в свое время порекомендовал Путрину его кандидатуру, когда решался вопрос: принимать на работу заезжего армянина, или нет. Ничего не понимаю… Вы же дружили, кажется? Ты даже ружье ему на день рождения подарил!

– А вот так! Теперь он "поднялся", Путрин назначил его директором своего дочернего предприятия…

Фишка была в том, Быкову этот "Георг" не понравился с первого взгляда, и об этом узнал первым именно Игорь. Серега тогда очень удивился собственной реакции на незнакомого человека, встреченного однажды в доме у старого друга, стал анализировать, искать причину неожиданно вспыхнувшей неприязни. Все оказалось просто. При их следующей встрече Быков понял, что так сильно отталкивало его в новом друге Касюка: глаза Казаряна. Высокий, крепкий (говорили, что Георг в молодости занимался боксом) он беспрестанно улыбался Сереге, словно тот был его не просто лучшим другом – а даже родным отцом.

В Колывани немало жизнерадостных людей, чей внешний облик вполне соответствует характеру. Например, Панов, директор лесхоза; у него улыбка – доброжелательная, настоящая, а сам Василий Алексеевич постоянно пребывает в отличном расположении духа.

У Казаряна все было иначе.

На большом круглом улыбающемся лице Георга диссонанс вызывали глаза. Они жили собственной жизнью. Когда крепкий упитанный армянин всем своим видом демонстрировал лучезарную доброжелательность, его глаза – жесткие, "холодные", цепко держали собеседника, изучали его, "препарировали", оценивали…

У "овцы" был взгляд "волка".

Быкову хватило всего одного случая, чтобы лишний раз убедиться в своих антипатиях… После этого он довольно зло высказался Игорю, "посредничавшему" в том эпизоде между ним и Георгом, что больше никаких дел не хочет иметь и просто слышать ничего не хочет о таком человеке, как Георг Казарян.

Впрочем, выходец из знойной южной республики бывшего СССР не очень-то и расстроился из-за того, что какой-то там тренер обиделся на него. Он изначально поставил себе цель: найти свою "нишу" в строительном предприятии Владимира Путрина, а когда нашел ее, стал потихоньку "рости" – как в карьерном, так и в материальном смыслах.

Через несколько лет на месте развалюхи, купленной ловким армянином в самом начале улицы Революционный Проспект, вырос довольно большой для Колывани двухэтажный дом, из соображений "секретности" первый этаж которого полностью был "спрятан" в землю. Вместе с домом "рос" и Георг, пока не стал, наконец, директором предприятия.

Впрочем, была еще одна причина, которой "черной кошкой" пробежала между двумя бывшими уже теперь друзьями – Игорем и Георгом.

Когда Игорь работал начальником службы безопасности у Путрина, он, понимая, как важны доля успешного строительства такие "мелочи", как надежность и уверенность в завтрашнем дне узбеков-гастрабайтеров, взял их под свое "крыло".

Есть в Колывани, как в любой другой точке на карте нашей необъятной Родины люди, чье предназначение политкорректно можно назвать так – "санитары леса". В больших городах эту нишу заполняют крупные преступные сообщества, многотысячные "группировки"; в маленьких, таких, как Колывань, это могут быть всего несколько человек, действующих не столь открыто, как ОПГ мегаполисов, но от этого не менее эффективно.

В Колывани нишу "санитаров леса" заполняли братья Крихта – Игорь и Анатолий. Природа щедро наградила братьев богатырской статью, недюжинной силой и "пробивным" характером. Игорь несколько лет, причем успешно, занимался кикбоксингом, был неизменным спарринг-партнером чемпиона мира по муай-тай Сергея Митяева. Старший, как более зрелый в житейских вопросах не раз выручал более младшего, но более сильного Анатолия из различных "передряг".

Одна из таких "переделок" едва не стоила старшему "санитару леса" здоровья, а может быть – и самой жизни.

Дело было так. Есть в Колывани довольно известный спортсмен – футболист и бывший самбист, воспитанник Михаила Файфовича Певзнера Костя Дрожжин. Росточку он небольшого, но по характеру по-спортивному злой, напористый. В спортивном сообществе районного центра его уважают.

Однажды у Кости и младшего колыванского "санитара леса" Толика Крихты произошел конфликт. Могучий "санитар" был не прав, но, пользуясь огромным превосходством в росте, весе и силе, своими пудовыми кулачищами "под орех" отделал самбиста.

Дальнейшие события развивались в полном соответствии с притчей, в которой говорится, что Бог создал всех людей разными – маленькими и большими, слабыми и сильными. Но потом Бог создал господина Кольта, который уравнял всех – и маленьких, и больших.

Словом, несправедливую обиду Костя не стерпел. Он мигом смотался домой за ружьем (Дрожжин давно был завзятым охотником) и уже оружный, вернулся в бар, в котором продолжали отмечать какое-то торжество братья Крихта.

Увидев Костю с ружьем и по его лицу поняв, что тот готов на все, на защиту младшего вышел вперед старший. Ему-то и большая досталась часть заряда дроби, предназначавшаяся для непутевого Анатолия.

Игорь попал в реанимацию. Впрочем, ненадолго – богатырскому организму "утиная" дробь сильно навредить не смогла.

Для Кости эта история окончилась справедливо, то есть вполне благополучно. До суда его оставили под подпиской, а вскоре он и вовсе попал под амнистию… После этого случая братья Крихты слегка поумерили свой пыл, "санитарные" дела свои стали вести более осторожно, с оглядкой на новых возможных "дрожжиных", способных постоять за себя не только кулаками.

О том, что братья Крихты хотят "подмять" под себя всех узбеков-гастрабайтеров, Касюк узнал загодя: разведка у него работала четко.

Игорь решил опередить "санитаров леса", тем паче, что он больше других был заинтересован в бесперебойной работе рабочих-строителей.

Впрочем, "источники" не узнали самого важного – вместе с братьями – "санитарами" "подминать" узбеков вознамерился и новоиспеченный друг Игоря – Георг Карапетов. Причем был он такой "подминательный" не один: на тот момент компанию колыванским богатырям составлял еще один член "стаи". О нем было известно мало – только то, что он – городской, и имеет на Игоря огромный "зуб".

На счастье Касюка, у него тоже был друг, которого, в свою очередь, тоже побаивался этот городской незнакомец. Однажды, во время тренировки в тренажерном зале по Игореву душу – в прямом и переносном смысле этого слова – пожаловал тот самый "член стаи": видимо, решил "наказать" начальника службы безопасности за то, что тот не дал ему возможности безнаказанно "доить" беззащитных, как они тогда думали, узбеков. Почти у входа в спортивный зал горожанину встретился Коля Кремнев – тот самый друг Игоря, которого побаивался "член стаи" "санитаров леса". Они о чем-то переговорили, и у горожанина навсегда исчезло желание мстить Игорю. А вскоре он и вовсе уехал из Колывани.

Все это Касюк узнал не сразу, лишь спустя через несколько лет после событий. В тот день он как обычно, "до упора" тренировался со штангой, а Николай, все же вернувшийся на всякий случай в спортзал, даже и словом не обмолвился другу о грозившей тому опасности.

Словом, все "передряги" того времени разрешились вполне благополучно для всех. Однако было понятно, что теперь в одном коллективе с Георгом Казаряном Игорь не захочет работать никогда: почти наверняка после ухода Касюка с должности начальника службы безопасности братья Крихты и однофамилец известного советского футболиста "подмяли-таки" под себя строителей – гастрабайтеров.

"Ну что это за народ такой – армяне? – Думал Игорь. – Поприехали неизвестно кто, неизвестно откуда; вместо того, чтобы строить здесь свою жизнь по-человечески, так, чтобы не мешать другим – тем, кто живут здесь веками, они обязательно влезут в какой-нибудь криминал. То золотом "левым" промышляют, то водку "паленую" "катают", то водителей-дальнобойщиков "бомбят" на трассах, будто у нас "своих" бандитов мало, то популярного в Новосибирске певца зарежут… Обязательно им надо кого-то "крышевать", "разводить"… Целые направления бизнеса под себя "подминают". Неужели они не понимают, что когда-то терпение у государства может кончиться, и оно захочет защитить своих граждан? Что делать-то тогда будут? Куда бежать?

Но, может, это я чего-то не понимаю?

Может, армянизация и азербайджанизация России – это просто часть неизвестной мне государственной политики по улучшению генофонда нации? Ведь все знают, что ежегодно в стране только в автоавариях гибнет тридцать тысяч человек. Плюс убийства, войны, тюрьмы… Русское мужское население России катастрофически сокращается. Демографическая ситуация все хуже и хуже… Может, государство рассчитывает на то, что вместо погибших русских мужчин "место в строю" займут молодые темпераментные армяне или азербайджанцы? Ведь даже тот же 40летний Георг как-то хвастался, что у него любовница – 19-летняя русская студентка колледжа. Уже сегодня только в Красноярске проживает двести тысяч азербайджанцев, которые "оккупировали" почти всю торговлю. А что будет дальше?".

Глава 7

"Домик лесника"

Только на третий день Александр Александрович поймал себя на мысли, что не хочет "заниматься" файлами из Новосибирска. Два дня он был плотно занят – готовил переезд к родителям племянницы Елены, которая, наконец, впервые после страшной аварии около Большой Мурты пришла в сознание. Говорить она пока не могла, но на все происходящее вокруг нее реагировала вполне адекватно. Первый же вопрос, который она "задала", долго и медленно водя пальцем по большому "детскому" алфавиту, был такой: "Что со мной произошло?".

Ей очень кратко объяснили, что она попала в аварию, но, чтобы не травмировать психику, ни словом не упомянули ни о причинах страшного удара, ни о гибели виновника аварии.

Когда к перевозу Елены из Красноярска в Лесосибирск было готово почти все, финансисту позвонили и снова пригласили на телевидение, вновь – в прямой эфир.

Переезд пришлось отложить еще на один день.

Вернувшись из Лесосибирска, Александр Александрович принял душ, основательно поужинал. Теперь можно было заняться вечерней неспешной работой. Мысленно распределяя работу на свой сегодняшний вечер, финансовый гений неожиданно поймал себя на мысли, что в его планах нет времени, которое он хотел бы уделить "тем самым" файлам из Новосибирска.

Пришлось слегка "наступить" на себя – изменить план так, что работа с "быковскими" документами стояла на первом месте.

Следующий файл флешки слегка выпадал из общей картины электронных документов. Был он по объему намного меньше остальных, да и назывался как-то странно для соседства с таким документами, как "Стратегия экономического развития" – "Домик лесника".

Слемзон кликнул на иконку файла.

"Предложение, – прочел он название первой страницы открывшегося документа, – по организации аварийной ситуации на загородной трассе Новосибирска с целью катастрофического повреждения автомобиля "Мерседес-Бенц", SL-500, г/номер такой-то". Далее в формате JPG прилагались фотографии черного автомобиля фирмы "Мерседес" и номерного знака с двумя нолями. Такой дорогой и роскошный автомобиль мог принадлежать только кому-то из руководителей Новосибирской области или кому-нибудь из крупных бизнесменов города.

Александр Александрович вдруг почувствовал, что у него вспотели ладони. От файла явственно "запахло жареным". Он направил на принтер задание напечатать фотографию "Мерседеса", а сам тем временем стал смотреть, какие сюрпризы есть еще в этом маленьком файле с "выпадающим" названием.

"Как показывает практика, наибольший общественный интерес вызывают события, в которых замешаны крупные представители власти или бизнеса, а также известные общественные деятели. – Говорилось в документе. – Все несчастные случаи и аварии с их участием становятся объектом пристального внимания как со стороны общественности, так и со стороны специальных служб России, включая ФСБ и другие секретные службы.

В связи с этим необходимо к подготовке и проведению операции подойти с максимальной ответственностью и тщательностью.

Операции присваивается кодовое наименование "Домик лесника".

Как показывает многолетний анализ передвижения объекта по Новосибирску и Новосибирской области, объект предпочитает перемещаться на автомобиле "Мерседес-Бенц" S-класса, в сопровождении одного, реже – двух автомобилей – со спецсигналами. Охрана объекта осуществляется в соответствии со штатным положением об охране лиц такого уровня.

Вместе с тем отмечено, что в отдельные дни объект может перемещаться с небольшой охраной, что значительно упрощает проведение акта против его автомобиля.

Проанализировав большой объем информации, мы приходим к выводу, что наиболее успешным с точки достижения конечного результата может быть поведение акта в точке, которую мы называем "Домик лесника".

Это место наиболее удобно по нескольким причинам. В этом месте дорога делает резкий поворот, из-за чего у водителя автомобиля значительно ухудшается информативность о том, что происходит далее на дороге; и он вынужден начать снижение скорости. При выполнении маневра большой и тяжелой машиной на высокой скорости достаточно повреждения одного или двух колес одновременно, чтобы автомобиль полностью потерял управляемость. Положительным фактором для совершения акта именно в этом месте служит и то, что близко к дороге расположены высокие крупные деревья (сосны), при контакте автомобиля с которыми значительно возрастает вероятность достижения поставленной задачи.

Точка "Домик лесника" удобна также по нескольким причинам. Удобство ухода группы с места совершения акта после его завершения (как успешного, так и неуспешного). Близость к Оби, что позволяет планировать беспрепятственную подготовку, доставку и применение любого снаряжения, подходящего для такой операции. Близость в Оби также облегчает эвакуацию группы после акта – на моторных лодках или катерах, через реку, для последующего перемещения группы в сторону города Томск в обход крупных постов ДПС. Учитывая время обнаружения и время, необходимое для оповещения у группы достаточно времени, чтобы беспрепятственно пересечь единственный крупный контрольный пункт ДПС между Новосибирском и Томском – в точке около районного поселка Колывань. Далее возможно самостоятельное перемещение группы в Томск на карантинный период, либо подбор группы с маршрута вертолетом или автомобилем.

Для точки "Домик лесника" наиболее благоприятным моментом для совершения акта является лето, нерабочий день, желательно – дождь или туман.

Оружие. Для совершения акта предлагается использовать секретное снаряжение ВЛС – винтовку лазерную специальную, в количестве не мене двух. Также для группы прикрытия предлагается использовать автоматы Калашникова, с глушителями.

Дальность применения ВЛС – до тысячи метров, дальность наиболее эффективного применения – 300 -500 метров. Предлагается одновременное использование ВЛС по двум целям – левому переднему колесу автомобиля "Мерседес-Бенц" и по голове водителя. Потеря сознания водителем автомобиля на 3-5 секунд с одновременным повреждением переднего колеса крупного и тяжелого автомобиля вызовет взрывообразный разрыв передней покрышки, что в совокупности со скоростью и энергичным входом в поворот в точке "Домик лесника" вызовет сход автомобиля с траектории движения, перемещение через кювет, сильный удар в деревья, опрокидывание. Повторным использованием ВЛС в бак автомобиля можно вызвать сильный пожар, который так же поможет более полному достижению цели операции – устранению объекта, либо сделает его непригодным для исполнения своих обязанностей, что также будет являться достижением поставленной в операции цели.

После завершения активной части операции планируется отход группы в сторону Оби, к точке, в которой их буду ожидать средства доставки через реку. Для этой цели предлагается использовать два плавсредства – основное и резервное.

Состав группы. Учитывая сложность поставленной задачи и скрытность операции, предлагается ограничить состав группы исполнения четырьмя человека, из которых двое – (с ВЛС) – основные исполнители акции, и двое, с АКМ – группа прикрытия.

В связи с близостью к оживленной магистрали представляется невозможным длительное нахождение группы в точке "Домик лесника" для ожидания появления объекта. Изучив маршрут движения и скорость перемещения объекта, предлагается следующая схема. Время движения объекта между точкой "Плановая" и точкой "Домик лесника" составляет 360 секунд, плюс-минус десять секунд. Таким образом, находясь в пятистах метрах от места совершения акта, группа, получив сигнал о появлении объекта в точке "Плановая" и её движении в сторону точки "Домик лесника", учитывая небольшие габариты и массу ВЛС и АКМ, за 180 – 200 секунд совершает перемещение к месту совершения операции. На подготовку снаряжения к использованию у группы остается 100 -120 секунд. Для опытных специалистов, прошедших рад локальных конфликтов, этого вполне достаточно.

После завершения задачи группа организованно отходит к месту эвакуации.

Акт при этом будет квалифицирован как несчастный случай, авария на дороге вследствие плохой дорожной обстановки, невнимания водителя, которого желательно оставить в живых. Чем нелепее будут его объяснения, тем выше вероятность, что ему не поверят и "назначат" виновным".

Далее находилось графическое приложение с неким вычерченным черным цветом маршрутом, который заканчивался в точке, подписанной мелкими буквами: "Домик лесника". Можно было не сомневаться, что это и есть маршрут следования "объекта" к месту "по организации аварийной ситуации".

Александр Александрович вытер пот со лба, отправил на принтер печататься и этот маршрут – тоже; вышел на кухню, нервно закурил.

"Ни хрена себе "подарочек" подбросил мне Серега Быков!" – Подумал финансовый гений. – Вот это и есть та самая информация, которой можно "отравиться".

Что теперь делать-то?

Над этим вопросом финансовый гений "ломал голову" всю ночь. Решение, как всегда, пришло под утро.

Рано утром Серегу разбудил телефонный звонок. Короткие гудки следовали друг за другом с небольшими перерывами. "Межгород!" – Еще толком не проснувшись, понял Быков.

– Ал-ле! Доброе утро! Не разбудил? – Раздался в трубке знакомый молодой голос. Звонил Александр Слемзон.

– Да есть немного… – Хриплым спросонья голосом ответил Быков. Его мозги, все еще не находившиеся в цепких лапах Морфея, никак не могли сообразить: зачем в такую рань он мог понадобиться Сан Санычу, который, как хорошо известно было Сереге, тоже не очень-то любил начинать рабочий день раньше девяти часов утра? Наверняка случилось что-то экстраординарное. Только вот что?

– Ты помнишь, передавал мне один предмет несколько дней назад? – Продолжал финансист, одновременно отхлебывая крепчайший кофе. Телефонная трубка у Александра Александровича была отличная, Серега все слышал хорошо. Просто у Сан Саныча была редкая привычка – вот так пить крепкий кофе – маленькими глотками, с одновременным, почти незаметным втягиванием воздуха через нос. Финансовый гений не просто пил кофе, он еще и одновременно наслаждался его запахом. "Да он, похоже, как обычно, опять всю ночь не спал!" – Догадался Быков.

– Ну, конечно… А что, что-то не так?

– Нет, все так… Только у меня к тебе разговор появился по поводу этого предмета. Ты его где нашел? В лесу, говоришь?

– Да! А что?

– Да пока ничего… Ты никому не говорил о своей находке?

– Нет, никому… – Насторожился бывший тренер. Легкая тревога, прокравшаяся в него, моментально прогнала остатки сна. – А что, нужно было? – Решил на всякий случай сострить он.

– Ты, чё, совсем дурак? Или притворяешься? – Не поняли его иронии на другом конце провода. Я тебя серьезно спрашиваю: говорил кому-нибудь, или нет?

– Да нет же… Как перед Христом…

– Не святотатствуй! Ладно… – После довольно продолжительного молчания продолжил финансовый гений. – Тут у меня к тебе разговор появился. Серьезный разговор. Ко мне лучше не ездить. Я сам приеду к тебе. Сегодня выехать не смогу, пожалуй, а вот завтра – наверняка. Жди меня в гости послезавтра утром. Номер поезда и вагон я тебе SMS-кой скину.

И вот еще что… Ты говорил, что у тебя есть несколько надежных друзей. Ну, тех самых, которые тебя с острова выручили, помнишь? Вот, мне их тоже хотелось бы увидеть – вместе с тобой. Готовь встречу! – В трубке послышались короткие гудки.

Сон улетел, как будто кто-то невидимый за мгновение растер мокрым полотенцем все тело бывшего тренера. Что-то случилось после того, как эта злополучная флешка попала в руки финансового гения. И это "что-то" напрямую было связано с содержанием зеленого пластикового прямоугольника, подобранного Серегой в лесу.

Бывший тренер все же был не так прост, как ему хотелось выглядеть в глазах окружающих. "Простота – хуже воровства!" – Не раз говорили в селе, в котором он вырос. Но прикинуться простаком, выглядеть менее умным, чем оно было на самом деле, зазорным не считалось. Серега Быков довольно рано понял преимущества такого подхода у жизни, достаточно успешно носил образ "мужика-лапотника", причем иногда – даже чересчур, переигрывая в образе именно "лапотника" – нет-нет, да у него и проскальзывали словечки, не очень характерные для дремучего невежды. А это всегда настораживало: складывалось впечатление, что человек намеренно хочет казаться не тем, кто он есть на самом деле.

Анализируя непонятные файлы, не сумев самостоятельно докопаться до сути словесных нагромождений, он все же интуитивно догадывался, что что-то не совсем чисто в этом не понятно как попавшем на лесную тропинку носителе электронной информации. Серега и сбагрил-то ее подальше от себя только потому, что сам не хотел (боялся ошибиться!) принимать решение, как следует поступить в столь непонятной для него ситуации, а Александра Слемзона выбрал именно потому, что тот был гораздо опытнее, гораздо искушеннее его именно в принятии решений. И вот теперь выходило, что отвертеться от ответственности, равно как и от принятия решения как такового, все же не удастся. Утешало одно: Сан Саныч наверняка уже "расшифровал" злополучные файлы. А еще он, по крайней мере, может доступным языком объяснить, что там за "шняга" на этой флешке.

Судебное заседание уже заканчивалось, когда у адвоката Михаила Певзнера на телефоне высветился номер Сереги Быкова. Он хотел было "скинуть" вызов бывшего тренера, но судья в этот момент объявила об окончании сегодняшнего судебного заседания, поспешила к двери, присутствующие тоже задвигались, стали разговаривать… Ответ Михаила утонул в общем усилившемся гомоне.

– Привет! Слушаю!

– Привет! Как у тебя дела с твоим старым другом – самбистом? Ну, помнишь, ты рассказывал: Рома Чаркин. Его еще арестовать хотели за преступление, которое он не совершал.

– Да вот, как раз только что закончилось очередное заседание. Дело отправлено на доследование.

– И что это означает?

– Это означает, что теперь в деле будет новый судья. Оно заново будет проходить все процедуры, которые положены, когда к судье попадает новое дело.

– Это хорошо или плохо?

– Ну, как сказать… С одной стороны – хорошо. Роман пока на свободе, под подпиской о невыезде. С другой… Все остается так, как было: Чаркин по-прежнему единственный подозреваемый.

– Его могут посадить?

– Не знаю… Могут. Предсказать, как все обернется, пока не возьмется никто. Сложная ситуация. А ты что хотел-то? – Наконец, догадался спросить Михаил.

– Да так… Встретиться надо. Завтра вечером. Тут у меня друг приезжает из Красноярска. У него какие-то важные вопросы в Новосибирске. Вот, хочет, чтобы я организовал "круглый стол" из людей, которым полностью доверяю.

– Что-то серьезное?

– Он не говорил, но, скорее всего – да!

– А кто-то еще будет?

– Да! Вот, Игоря Касюка хочу пригласить… И еще… Я тут о Вовчике подумал. Может, стоит пригласить и его? Он – наш человек. Да и мужик головастый!

– Ты погоди, не спеши! Давай так: сначала пообщаемся с твоим красноярским другом втроем – ты, я и Игорь. А потом, если будет необходимость, "подтянем" и Вовчика. Согласен?

– Лады! Тогда до завтра! О времени встречи я сообщу дополнительно; уточню, когда Сан Саныч приедет.

Телефон Игоря Касюка долго не отвечал. Серега знал, что у старого друга – проблема с батареей на телефоне, вот он и держит "мобильник" на зарядном устройстве чуть ли не две трети суток. Но все равно заряда батареи надолго не хватает. Быков понимал, что старый друг переживает не лучшие времена, поэтому у него не разу даже и мысли не возникло предложить Игорю купить другой телефонный аппарат – в такой ситуации любой мог воспринять подобную рекомендацию как извращенную издевку.

Игорь взял рубку только после шестого или седьмого прозвона.

Быков коротко объяснил ему то, что только что рассказывал Мише Певзнеру, спросил, не будет ли он против помочь красноярскому Серёгиному другу.

– Слышь, Серёга! Брось сомневаться! Если тебе надо, я обязательно приеду. Ты только скажи: куда, и во сколько!

На вокзале Александра Александровича встречал один Быков. Серега обратил внимание, что его красноярский друг, перед тем, как выйти из вагона на перрон, довольно долго осматривался в обе стороны поезда, словно проверял – есть ли наблюдение, или нет. Быков хотел было уже пошутить насчет шпионов и "неуловимого Джо", которого никто не ловит, но поймал настороженный взгляд Сан Саныча, и – передумал.

Они коротко обнялись, Бывший тренер подхватил довольно увесистый саквояж гостя, резво перепрыгнул через рельсы первого пути; финансист после некоторых раздумий последовал за ним, после чего они неспешно двинулись в сторону автостоянки, где Быков припарковал свой "Ниссан".

Расслабился финансовый гений только после того, как они отъехали на изрядное расстояние от железнодорожного вокзала.

– Ну, рассказывай, что там такое ты обнаружил! – Полушутливо начал разговор Серега. Но Слемзон тут же остановил его жестом руки, не спрашивая разрешения, чего с ним никогда прежде не бывало, достал из пачки сигарету и закурил, приоткрыв боковое стекло автомобиля.

– Обнаружил это ты. – Наконец сказал он. – А я только хочу рассказать тебе, что же ты нашел во время пробежки в лесу. И мой тебе совет – не бегай больше там, где не нужно, а лучше – переходи на плавание! В бассейне ты точно ничего опасного не подберешь!

– И что же я в лесу подобрал? – Более глупого вопроса в такой ситуации Быков задать не смог бы. Александр Александрович ничего не ответил, выбросил белый дымящийся цилиндрик на дорогу, закрыл окно.

– Вот приедем, все соберутся, тогда все и расскажу!

Все собрались только к вечеру. Мишу весь день "мордовали" "очняками" и обысками, Серега был занят на работе, а Игорь просто ждал в Колывани, когда придет назначенное время и он поедет в город.

Друзья после предварительного звонка собрались около подъезда, поднялись на второй этаж, в квартиру, где Серегин друг снял квартиру на время визита в Новосибирск. У Сан Саныча к разговору было готово уже все: плотно занавешены портьеры, на столе стоял открытий включенный ноутбук, на котором высветился какой-то не то – график, не то -маршрут. Впрочем, Быков узнал файл с первого взгляда…

– Давайте знакомиться! – Мягко сказал финансист после того, как все представились и удобно расселись на стулья и диван. – Меня зовут Александр Александрович. Вы все живете в этом городе и у меня для вас есть информация, которая касается если не вас лично, то затрагивает большинство жителей вашего города.

Мужики заметно напряглись. Миша скрестил могучие руки на груди, откинулся назад; Игорь оперся локтями на столик, возле которого сидел; Серега положил ногу на ногу.

– Ко мне от Сергея Быкова попал вот этот носитель с файлами. – Совершенно спокойно продолжал финансовый гений. Он взял со стола и показал присутствующим маленькую зеленую флешку. – Он просил меня посмотреть, что это за документы и помочь их расшифровать. Не скажу, что это было легко, но я это сделал. Так вот, на флешке, найденной Быковым в лесу, находится предложение по устранению одного из руководителей вашего города, а возможно – и самого губернатора. – Он сделал паузу, ожидая, очевидно, каких-то вопросов. Но их не последовало. Все напряженно молчали. -

Из чего я сделал такой вывод? – Продолжил красноярский гость. – Не буду вдаваться в подробности, но очень велика возможность, что в ближайшем обозримом будущем Новосибирск, к моему большому сожалению – не Красноярск, – займет место одной из столиц России. Во всяком случае, часть функций Первопрестольной точно должна перейти в один из сибирских городов. О причинах я говорить сейчас не стану – это тема отдельного большого разговора; да и собрались мы сейчас не за этим.

Перенос ряда столичных функций в Новосибирск связан с будущим изменением некоторых экономических векторов работы правительства.

Это означает, что в ваш регион придут очень большие деньги.

Деньги, как понимаете, бесхозными не бывают. Кто-то очень влиятельный очень не хотел бы, чтобы деньги пошли через губернатора, не подконтрольному этому самому "влиятельному". Этим "дядей" может быть кто угодно – от олигарха Фридмана или Потанина, до какого-нибудь бывшего генерала КГБ, располагающего необходимыми ресурсами для устранения вашего главы администрации и замене его на этом посту своим человеком.

Вывод из всего этого, как вы догадываетесь, может быть только один – рано или поздно вашего губернатора попытаются "заменить". Во всяком случае, как это будут пытаться сделать, вот в этом документе об этом говориться прямо. – Красноярский гость подошел к столу, наклонился, кликнул на иконку, открывая нужный файл. Миша, Игорь и Серега вплотную придвинулись к ноутбуку, пытаясь прочесть "предложение…" – Покушение, именуемое здесь "актом", – говорил Александр Александрович, – неизвестный источник предлагает произвести в некоем месте, именуемом "Домик лесника". О сроках реализации "акта" говорится более туманно. То есть пока мы тут с вами сидим и разговариваем, на вашего губернатора, может быть, уже совершается покушение.

– А почему бы нам не обратиться в милицию? – Первым подал голос Игорь.

– Ага! – В тон ему ответил Быков. – Вот сейчас все бросим и пойдем рассказывать про покушение прямо к полковнику Иманкову!

Все засмеялись – историю про "друга медведя" знали все.

Предложение "идти в милицию" отпало само собой. Все понимали: визитом в "органы" можно не только "спугнуть" организаторов, при определенных обстоятельствах – например, если кто-то из высокопоставленных "ментов" "курирует" этот "проект", то можно попасть в такой костоломный "замес", что мало не покажется никому. Остаться бы в живых!

Все сомнения и незаданные вопросы Александр Александрович, как в книге, читал на лицах друзей Сереги. "Мда! – Подумал он. – Это, конечно, не одиннадцать друзей Оушена. Но что поделаешь… Будем иметь дело с таким "материалом", какой есть".

– Для начала я хочу задать вам всего один вопрос. – Продолжал финансист. – Скажите, вам это надо – участвовать в таком вот "мероприятии" по возможному предотвращению покушения на вашего губернатора? Насколько я понимаю, лично с ним из вас никто не знаком? И от смены руководителя области лично в вашей жизни ничего не изменится? Так?

Тогда, может быть, и копий ломать не стоит? Разойдемся по домам, а флешку я выброшу, или сожгу.

– А если его убьют? – Спросил Серега.

– Ну, а вам-то что? Вам Толоконский – что: брат, сват?

– Да нет… Но я голосовал за него!

– И я! – Подал голос Игорь.

– А у меня отец был руководителем его предвыборного штаба по Колыванскому району! – Как-то устало, почти обреченно сказал Михаил.

– Если честно! – Вновь заговорил Быков. – Мне не все равно, как сменят на посту губернатора. Но мне стремно сознавать, что человек, за которого я голосовал и которого я выбрал – в числе многих – быть нашим губернатором, становиться мишенью для непонятно каких дельцов. Если президент назначит другого – это одна ситуация, но если человека, которого выбрал я, попросту "убирают"… Это все равно, что мне в душу насрать!

– Погоди, не горячись! – Перебил бывшего тренера адвокат. – Тут надо подумать, прежде чем принять такое решение.

– Вот ты и думай! А я в стороне не останусь… Даже если вы все для себя примете решение – не участвовать. Что бы там ни говорили, а мне Толоконский нравится. Не мне судить, какой он губернатор, но спорт он любит! В баскетбол играет! – чуть громче, чем следовало, сказал Серега.

"Играет в баскетбол" – это был, конечно, "сильный" аргумент, но все знали, что Быков тоже любит эту игру, и промолчали.

– Ну, что будем решать? – Спросил Миша, обращаясь больше к Игорю, чем к Сереге. С последним ясно было и так: если они сейчас откажутся лезть не в свое дело, Быков попрет на "рожон" один.

Наломает дров.

– А что решать? – Спокойно ответил Игорь. – И так все ясно: если мы можем сорвать это "мероприятие", то нужно это сделать. А то потом, когда, не дай Бог, покушение произойдет, до конца дней свои будем "локти кусать" от мыслей, что знали, но не предупредили и не помешали.

Так в чем, ты говоришь, суть-то этого файла? – Касюк обратился уже к финансисту.

– Суть такова. Неизвестные нам люди предлагают обстряпать дело так, чтобы все как можно больше было похоже на автомобильную аварию. Для этой цели они выбрали место, где дорога, по которой иногда ездит ваш губернатор, совершает опасный зигзаг. Для этой же цели подобрано и оружие – специальные секретные винтовки – так называемые ВЛС. "Стреляют" они лазерным лучом большой мощности на небольшое расстояние. Впрочем, энергии их луча вполне достаточно, чтобы за долю секунды прожечь дыру в скате автомобильного колеса.

Винтовок будет две. Одна – для стрельбы по колесам автомобиля губернатора, вторая – для действия по голове водителя.

– Это как? – Не понял Быков, туговато соображавший из-за переизбытка эмоций.

– А так. "Выстрел" в голову. Человек, то есть водитель машины, на несколько секунд теряет сознание. В это же момент у автомобиля тоже "на выстрел" лопается переднее колесо. Машина – через кювет, и в дерево. Или перевернется. Если сама не загорится, ей "помогут" это сделать. И – никаких следов, которые можно обнаружить обычными средствами.

– Что, нападающих будет всего двое? – Усомнился уже адвокат.

– Группа может состоять и из двух человек. Но в нашем случае это маловероятно. Судя по документу, предполагается, что вместе со "стрелками" на позиции будут находиться еще два человека "прикрытия" с обычными "Калашами". После "акта" они организованно и быстро отходят к реке. Там их должны ждать две моторные лодки – основная и резервная. То есть еще как минимум один человек около лодок. Предполагается, что на другом берегу Оби группу уже из пяти или шести человек должны дожидаться автомобили. Наверняка – по водителю в каждой. То есть это уже восемь человек. Плюс – руководитель группы; наверняка может быть и подстраховочная группа…

– Приличная банда набирается! – Сделал вывод адвокат. – А это уже неплохо. Восемь человек – не один. Такому количеству человек трудно остаться незамеченными. А как предполагается выход группы к месту покушения? Ну, не могут же они круглыми сутками сидеть с оружием около трассы, по которой ездит губернатор! Их могут заметить просто случайно.

– Молодец, Михаил Михайлович! – Похвалил его Александр Александрович. – Вопрос не в бровь, а в глаз. Да, действительно, группа с оружием не будет находиться около загородной трассы, по которой поедет ваш губернатор. На этот счет у них продумана следующая схема. Я ваш город не очень хорошо знаю, поэтому вы меня поправите, если я в чем-то ошибусь. Так вот, предполагается, что когда машина губернатора проедет мимо точки, которая называется "Плановая"…

– Это остановка такая! – Встрял Быков. – Я там жил недалеко!

– Когда губернатор проедет мимо остановки "Плановая" – продолжал Слемзон, один из участников группы подаст основной группе сигнал, что машина – на "точке". От "Плановой" до места предполагаемой аварии, по расчетам неизвестной нам организации, езды на машине – около шести минут. Плюс-минус десять секунд. Группа должна находиться на расстоянии не более пятисот метров от точки покушения. Как только группа получает сигнал, она начинает движение в месту "акта". Предполагается, что через три минуты все бойцы будут на месте. Еще через две-три минуты на "точку" приезжает губернатор.

Трах-бах – машина летит в кювет, взрывается…

У Новосибирска новый губернатор.

– Круто! – Выдохнул бывший тренер. – Виновных не найдут. Если случайно не подвернется какой-нибудь водила типа Щербинского. Его и назначат виноватым…

А где это место, где планируется покушение? Оно как-то обозначено?

– Нет, не обозначено. Но название – есть. Некий "Домик лесника".

– Чет я не слышал о таком.

– И я! – Отозвался Касюк. Миша шевельнулся, устроился поудобнее на диване. Его внешний вид говорил, что он тоже ничего не знает о том, где может находиться этот "Домик лесника".

– У тебя на компе Дубль-ГИС есть? – Неожиданно спросил у финансиста Быков.

– Есть, но только Красноярска.

– Давай скачаем Новосибирск!

– Можно. Но по модему долго – часа полтора, не меньше. А что ты хотел-то?

– Да можно было бы по карте посмотреть, есть ли в Новосибирске места с таким названием. Должно же что-то "выплыть"? Вдруг окажется – что это – то самое?

– Погоди! – Вступил в разговор Певзнер. – С местом, я думаю, мы все равно определимся – где оно. Давайте лучше подумаем, как мы можем реально помешать сделать эту аварию. Что мы еще наем, кроме места покушения и примерного состава группы?

– Практически больше ничего. – Ответил Слемзон. – Единственная ремарка, которая есть в "предложении" – это то, что акт удобнее всего совершать в субботу или воскресенье. Как я понимаю, ваш губернатор на выходные иногда выезжает на отдых за город. И еще это должно быть лето – иначе группе очень сложно будет скрыться после "работы". Да, и последнее – левом берегу Оби в момент покушения должны стоять две или три машины на которых группа поедет в Томск. Машины могут быть с томскими номерами, но не факт.

– В каком месте именно?

– В документе об этом ничего не сказано. В условленном – и все.

– Негусто! – Подытожил Быков.

– Это как сказать! – Не согласился с ним Игорь. Я считаю, информации достаточно для того, чтобы сорвать "мероприятие". Нам ведь не нужно их всех ловить. Или тем более -убивать. Просто нужно оказаться в нужное время и в нужном месте. Спугнуть, повредить оружие. Устроить "случайную" драку. Да способов – масса. Народ, согласны?

– Согласны! – заметно повеселел "народ".

– Тогда так! – Стал подводить итог встрече красноярский гость. – Я, считаю, свою миссию выполнил и засим откланиваюсь: сегодня вечером я уезжаю обратно в Красноярск. Вы теперь все знаете, и я вам больше не нужен. Рад бы задержаться, но дома у меня – дела.

И последнее. Вы уж меня извините, но флешку я заберу с собой и уничтожу. Чтобы больше никто ее не нашел. И чтобы не подвергать лишнему риску вас всех. Ведь если кто-то из НИХ узнает, что вы знаете о предстоящем покушении, вам не сдобровать. Да, впрочем, вы и сами все отлично понимаете…

В голове от шока было пусто. Серега Быков знал, что это ощущение – вакуума в голове – скоро пройдет, но для этого нужно время. Хотя бы ночь. Поэтому он, как главный виновник "торжества" попросил сделать паузу – до завтрашнего вечера, по крайней мере. Судя по тому, как быстро и охотно согласились с его предложением Игорь и Миша, у них в головах было нечто похожее.

Михаил вернулся домой, как обычно, поздно. Жена и дочка уже спали. Он заглянул в спальню, приподнял, повернул дочку на кроватке так, чтобы ее голова вновь лежала на подушке. После чего, неслышно ступая, ушел на кухню.

Заныла шея – опять давала знать о себе старая травма. Адвокат могучей ручищей потер то место, которое у обычных людей является шеей, а у бывшего борца просто являлось продолжением его могучей спины.

Адреналин, выплеснувшийся в кровь во время встречи с Серегиным красноярским другом будоражил адвокатский организм до сих пор.

Спать не хотелось.

Певзнер подогрел чайник, налил себе в крошечную кружечку крепко заваренного цейлонского чая, маленькими глотками стал вливать в себя живительную влагу. Его мысли вновь и вновь возвращались к разговору, завершившемуся несколько часов назад. С такой сложной задачей Михаил столкнулся не впервые. Вот только ответственность за ошибку неизмеримо возросла.

"И все-таки, почему бы нам все-таки не пойти в если не в милицию, то хотя бы в тоже ФСБ? – размышлял адвокат. – Ну, ладно, пусть не нравиться Сереге этом Сашка Иманков. Да, полковник РУБОП поступил не по закону, он "заступился" не за Серегину семью, а за семью этой Бойцовой. Но не все же полковники в милиции такие, как он!

Что сделают "органы" в ответ на то, если Серега, Игорь и я заявим о готовящемся на губернатора покушении?

Первое, что они попросят – это доказательства.

Доказательств у нас нет. Флешка, даже если бы она осталась цела, доказательством не является. Однако в любом случае, если мы обратимся в "органы", произойдет "утечка". Наверняка у организаторов покушения на губернатора есть свои "источники" в правоохранительных органах – не могут не быть. Что сделает человек – очень влиятельный человек – после того, как поймет, что какая-то часть его плана раскрыта? Наверное, попробует скорректировать этот план, но, скорее всего, постарается сгенерировать новый. А об этом новом плане мы точно не будем знать ничего: ни места, ни времени, ни способа покушения на главу области. А еще "он" постарается "нейтрализовать" людей, которые узнали не то, что им полагалось знать. Судя по документам, возможности у "дяденек" для этого большие.

Какой напрашивается вывод?

Вывод – один: если мы хотим предотвратить аварию губернаторской машины, а заодно сохранить собственные жизни, то лучше обо всем до поры до времени помалкивать.

Что произойдет, если нам все же каким-то образом удастся помешать неизвестным "дядечкам" исполнить задуманное?

Появится шанс, что впредь нашим "противникам" не скоро захочется повторить что-то подобное. Да и как думать иначе, если неожиданно срывается хорошо продуманная секретная операция.

Если она конечно, "сорвется" с нашей помощью". – Адвокат вновь, но уже удовлетворенно потер шею рукой, добавил себе в чашечку новую порцию любимого напитка.

"Теперь нужно обмозговать, как найти место предполагаемой аварии, а главное – как вычислить день, когда это может произойти.

Так… Александр Александрович говорил же, что в плане "дяденек" наиболее удобными днями считаются выходные дни. Что это может значить? Это может значить то, что с точки зрения организаторов "акции" губернатора легче всего "устранить" по дороге… По дороге… Куда Толоконский ездит в выходные дни?

Может, он ездит на охоту? В какой-нибудь Домик лесника?

Да нет, никто не слышал, чтобы Виктор Александрович любил побродить по лесу с ружьем. Тем более, чтобы увлекался этим все выходные кряду. Ну, да бывает, губернатор даже может спеть что-то в летнем парке культуры и отдыха. Но охота… Нет… Вряд ли… Скорее всего, отпадает…

Так куда, летом губернатор чаще всего ездит по субботам или воскресеньям?

Наверное, все-таки на обкомовские дачи!

Интересно, а нет ли там остановки с названием "Домик лесника"? – Неожиданно посетила Мишину голову шальная мысль. Он прошел в комнату, старясь ступать как можно тише, включил компьютер.

Засвистел вентиляторами системный блок, дочка зашевелилась от резкого звука. Адвокат хотел было уже отказаться от своего намерения немедленно посмотреть в домашнем "писюке" план города, но дочка перестала ворочаться, повернулась на другой бок, вновь ритмично засопела.

Певзнер подвигал мышкой, ища нужную часть города. Не сразу, но сориентировался среди зеленых "кубиков" Дубль – ГИСа. Нашел "губернаторскую" трассу на "обкомовские дачи", пощелкал курсором по синеньким кружочкам остановок. Где-то за серединой трассы нужная остановка нашлась. Она так и называлась – "Домик лесника". Михаил "прошел" по карте дальше. Буквально в нескольких десятках метрах за остановкой он нашел то, что искал – Z – образный "зигзаг удачи" – место, на котором, по замыслу неизвестных "дяденек", должна была случиться авария с машиной губернатора.

"А это мы еще посмотрим! – Неожиданно зло подумал Михаил. – Для кого это "зигзаг" станет зигзагом удачи!"

Светало…

Михаил подошел к окну, приоткрыл створки. В его могучую грудь ударился поток свежего воздуха, он принес адвокату облегчение и кислород. Наконец захотелось спать. Бывший борец с большим сожалением закрыл окно: налетят комары; пошел умываться и "отбиваться". Наступивший день легким быть не обещал.

Ближе к обеду Сереге позвонил Певзнер. Он сказал, что есть новости по вчерашней встрече, но какие – по телефону он сказать не может. Нужно приехать. Лучше – в адвокатский кабинет, на улицу Дзержинского, в дом 67. Быков ответил, что будет через полчаса.

– Ну, что я тебе хочу сказать! – Начал разговор адвокат, после того, как бывший тренер появился в его служебных "аппартаментах". – Нашел я этот злополучный "Домик лесника". И знаешь, где он находиться?

– Где?

– За Заельцовским кладбищем, примерно посредине дороги на обкомовские дачи. Пойдем, я покажу тебе это место на карте.

– И что теперь?

– Теперь у тебя, Серега, задача: не привлекая внимания наведаться в место, которое может стать местом "акта", все посмотреть, разузнать.

– Что – все?

– Нужно найти точку, с которой удобнее всего стрелять по машине, движущейся по дороге. Потом – место в лесу, с которого эта точка хорошо видна, и посмотреть: можно ли там замаскироваться. Пока – все! Можешь действовать!

– Я что, поеду один? А если там – ЭТИ?

– Ты, что забыл, что сказал Сан Саныч? Покушение будет в выходные дни. А сегодня – какой день? Правильно – вторник! Так что ничего не бойся – ИХ там пока нет.

Уверенный тон Певзнера не очень убедил Серегу. Ему было страшно одному ехать в лес, на место, где в любой момент могут появиться наемные убийцы. Больше всего сердце у Быкова замирало именно от этих слов – "наемные" и "убийцы". От них несло таким зарядом неизбежности и злой воли…

Сообразительный Серега, впрочем, выход нашел быстро. Он, в свою очередь, позвонил Игорю Касюку, пригласил его в Новосибирск, а когда тот приехал, предложил совершить тренировочную пробежку по узенькой асфальтовой дорожке, проложенной прямо в бору – аккурат вдоль трассы на обкомовские дачи. "Хитрость" бывшего тренера Игорь понял только тогда, когда перед его глазами выросла будка остановки, и надпись на ней: "Домик лесника". Он осуждающе посмотрел на старого друга, но вслух ничего не сказал. Наверное, на его месте он поступил бы точно так же. Они с Серегой пробежали еще несколько сот метров, потом свернули с дорожки и углубились в лес недалеко от "зигзага удачи".

Бегуны остановились на полянке, находящейся точно на оси перед поворотом дороги направо, пристроились напротив друг друга, стали размахивать руками, выполняя разминочные упражнения. Наверное, со стороны это должно было выглядеть так: бежали мужики, бежали, и притомились. Остановились на удобной полянке передохнуть и сделать легкую разминку.

Место для "работы" по машине было выбрано идеально – Игорь это отметил сразу. Походов к полянке было несколько, а местность изобиловала глубокими складками. Понять, какой из путей может быть использован ИМИ для подхода к полянке, было сложно – возможных маршрутов было слишком много.

Быков занят был совершенно иным – он лихорадочно искал глазами место, где можно было бы спрятаться, оставаться незамеченным длительное время, но потом, в случае необходимости иметь возможность стрелять на поражение в людей, которые на этой полянке появятся. В том, что стрелять на поражение когда-нибудь придется, Серега почему-то не сомневался. Наверное, ему нагнали жути как раз эти два слова: "наемные" и "убийцы".

Место не находилось. Все обозримые – в радиусе ста метров – подходы хорошо просматривались со всех сторон. Единственная более-менее подходящая позиция находилось метрах в трехстах от полянки, причем Быков подозревал, что оттуда он не сможет не то чтобы попасть во что-то движущееся, но и вообще увидеть, что здесь происходит.

Нужно было что-то срочно придумывать. Потому что время, которое они могли находиться здесь, "разминаясь", в принципе, вышло; оставаться на полянке дальше – означало привлечь ненужное внимание тех. кто, возможно, из соображений безопасности, тоже следит за этим местом.

Ничего так и не решив, Серега мысленно "сфотографировал" полянку, обернулся к Игорю, жестом предлагая продолжить пробежку. Касюк не стал дожидаться повторного приглашения…

Они выбрались обратно на асфальтовую дорожку и, не оглядываясь, потрусили обратно, к кладбищу, где оба оставили свои машины.

Глава 8

Засада

Уже вечером, перед самым заходом солнца все твое "заговорщиков" вновь встретились. Чтобы не "мозолить глаза", Миша, Игорь и Серега договорились, что "набивать стрелку" всякий раз будут в разных местах. Сегодня жребий пал на набережную реки, примерно посредине между метромостом и гостиницей "Обь". Здесь, не привлекая ничьего внимания, можно было встречаться хоть с ротой солдат – настолько это место было популярным у горожан – любителей свежего воздуха и мягкого шелеста волн.

Серега и Игорь по очереди рассказали Михаилу обо всем, что увидели на месте предполагаемого "акта". Адвокат молча все выслушал, однако комментировать почему-то ничего не стал. Он скрестил на груди свои ручищи, отвернулся в сторону Оби, довольно долго молчал, навалившись всем телом на темно – коричневый высокий парапет, невидяще смотрел на блестящую рябь, простертую от его ног до самого пляжа цвета "хаки" на противоположной стороне Оби.

– А с чего вы решили, что покушение будет именно во время движения в сторону дач, а не наоборот, когда кортеж движется в сторону города? – Неожиданно спросил он, обернувшись и поочередно сверля глазами Серегу и Игоря. Быков и Касюк на мгновение замешкались, не зная, что можно возразить адвокату. Мысль о том, что по маршруту Новосибирск – дачи автомобиль губернатора может двигаться в обе стороны, ни разу почему-то даже не пришла в их головы. Это Михаил понял сразу, едва увидел, какую гамму чувств отражает на их лицах его вопрос – растерянность, смущение, лихорадочный поиск ответа, выразившийся в энергичном движении глазами и бровями.

– Вообще-то в плане об этом говориться прямо! – Первым пришел в себя, конечно, Игорь. – Но если предположить, как вариант, что кто-то решит, что удобнее атаковать машину губернатора тогда, когда она движется в город, то чем этот способ удобнее первого, описанного в "предложении"?

– Действительно, чем? – С заметной иронией поинтересовался у Касюка адвокат. – А чем первый вариант лучше второго?

– При первом варианте, – решил вступить в разговор Быков, – у нападавших больше времени остается на отход.

– Это почему? – Не понял уже Игорь.

– Наверное, потому, что когда глава области уезжает отдыхать, все, кому он мог бы срочно понадобиться, знают, что его не будет в городе до следующего дня, или даже вечера. Так что "если что", вряд ли кто-то быстро отреагирует на то, что машина губернатора где-то подзадержалась. Ну, уехала в лес – и уехала. Думаешь, кто-то там следит, во сколько губернатор приехал на дачу? Да вряд ли! А вот если он едет в город, и его ждут с секунды на секунду, то любая задержечка может вызвать мгновенную реакцию со стороны тех, кто его встречает. Начнутся поиски… Быстро обнаружат, что машина попала в аварию…

Не-ет. Как ни крути, когда авто главы едет в лес, у нападающих больше шансов уйти незамеченными.

– Согласен с Серегой! – Негромко добавил Игорь. – К тому же, если кто-то начнет следить за губернатором на его даче, то может быстро попасть в поле зрения "компетентных органов". Людей там мало, посторонних не пускают. Любой взгляд в сторону Виктора Александровича останется замеченным. Любой, даже самый мимолетный.

Думаю, вариант все же один, – подытожил Касюк, – если нападение на трассе будет, то оно будет только во время движения кортежа в сторону дач, а не обратно.

Михаил ничего не ответил, но было видно, что он почти согласен с доводами друзей. Однако всем также было понятна и эта небольшая "провокация" адвоката: чтобы понять логику "противника", упредить его, нужно заставить себя мыслить так же, как мыслил бы он.

– Так говоришь, спрятаться там негде? – Этот вопрос Михаил адресовал уже обоим "заговорщикам". Игорь пожал плечами, Серега уверенно кивнул головой. – А почему ты так думаешь? – Не унимался Певзнер, придвигаясь к Сереге. – Схему нарисовать можешь?

– Могу! – Быков нашел на асфальте запыленный кусочек, ключами от автомобиля быстро нарисовал место предполагаемого "акта". Адвокат довольно долго смотрел на "схему", обошел ее со всех сторон, присел на корточки, чтобы рассмотреть поближе.

– Знаешь, что! – Наконец, изрек он. – Самое лучшее место для засады нашего снайпера – то есть для тебя, Серега – вот это! – Он уверенно ткнул подобранным прутиком в точку позади полянки.

– Но там чистое место! – Взвыл Быков. – Трава, деревья, и больше ничего – ни кустов, ни кочек.

– Ничего не знаю! – Отрезал Певзнер. – Думай! Голова тебе не только для того, чтобы в нее есть! Мужик ты неглупый, что-нибудь, да придумаешь. У тебя всего два дня, чтобы скумекать, как ты сможешь находиться незамеченным в этой точке в момент нападения на губернатора.

– А как мы узнаем, что Толоконский собрался в выходные на дачу?

– А что тут узнавать? – Искренне удивился Михаил. – Мне кажется, весь город знает, когда Виктор Александрович едет отдыхать. Гаишники за полчаса выстраиваются вдоль всего маршрута от дома губернатора до поста ГИБДД возле Заельцовского кладбища, непосредственно перед проездом кортежа перекрывают движение, потом, через три-пять минут движение возобновляется.

– То есть ты хочешь сказать, как только ГИБДД "выстроится" вдоль Нарымской и Жуковского, это означает, что в ближайший час или полчаса по этой дороге проедет губернатор?

– Вот именно! – Удовлетворенный понятливостью друзей, ответил адвокат. Он поочередно крепко пожал протянутые ему на прощание руки, тут же заторопился вверх по ступеням, к брошенному наверху, у дороги, автомобилю.

С половины лестницы Певзнер неожиданно вернулся. Он подошел вплотную к Быкову и сказал, энергично жестикулируя рукой с зажатыми в ней брелоком и ключами: "И вот еще что! Я тут новость недавно прочитал. В автомобильной аварии в Москве в результате ДТП погиб пресс-секретарь министра финансов Кудрина – некто Ежов. Вместе с ним также погибла еще одна журналистка – редактор отдела газеты "Ведомости". Странно погиб, знаете ли. Двигался на скорости сто сорок километров в час. Неожиданно у машины на выстрел лопнуло переднее колесо…"

Если это то, что мы сейчас подумали, то уже в ближайшее же время можно смело ждать непрошенных "гостей" и в нашем городе. Думаю, времени у нас намного меньше, чем мы думали раньше. Может случиться даже так, что его нет вовсе. Так что через два дня ты, Серега, должен сказать нам, что ты придумал по поводу места, где ты должен находиться во время "мероприятия", а ты, Игорек – должен раздобыть какое-то оружие. Желательно без криминала, конечно. Двустволку, какую-нибудь, что ли? Надеюсь, стрелять Сереге придется только в воздух…

Оставшись одни, Быков и Касюк недоуменно переглянулись. "Во, Миша! "Загрузил" по полной!" – Читалось в их взглядах. Но делать было нечего: адвокат был прав – времени на основательную подготовку, наверное, уже не было.

– Игорь, я одно не понимаю, – решился-таки задать свой вопрос Серега, – При чем здесь Кудрин, если погиб его пресс-секретарь?

– Ты, кажется, фантастику любишь? А фильм "Лангольеры" по роману Стивена Кинга смотрел? – Быков кивнул. – Так вот, там есть такой эпизод, где один из героев, молодой мужчина, который в конце фильма жертвует своей жизнью ради того, чтобы самолет смог пересечь коридор во времени из прошлого обратно в настоящее, говорит девушке, что он – киллер, и летел на этом самолете для того, чтобы убить секретаршу одного о-очень влиятельного человека. Самого "босса" трогать нельзя, а вот убрать его личную секретаршу, с которой он спит – это можно; это для него своеобразный сигнал, что-то вроде щелчка по носу – болезненно, но для здоровья неопасно. Может, и министру финансов тоже кто-то захотел вот таким образом "щелкнуть по носу"?

– Для чего?

– Да кто знает? Напомнить о каких-то невыполненных обязательствах; или что-то еще, например, припугнуть…

Бывший тренер быстро вернулся домой, наскоро, по памяти, вновь набросал на бумаге схему места предстоящей "работы". Нужно было измыслить способ, как оказаться в нужное время в нужном месте.

"Выкопать яму? – Думал Серега, нервно покусывая кончик авторучки. – Не годится. Любой человек с первого взгляда определит, что здесь были "земляные работы". А что уж тогда говорить о профессионалах?

Изготовить маскхалат, который полностью сливался бы травой?

В принципе, возможно. Паче того – маскировочный костюм нужно сделать обязательно. Только из чего?"

Быков стал лихорадочно вспоминать все фильмы про войну, и особенно – про снайперов: как они маскировались, какую тактику выбирали…

Если верить фильмам, то универсального маскхалата для снайпера на все случаи жизни не существовало. Зимой он – белый, летом – пятнисто-зеленый… В горах он одного цвета, в песках – совсем другого. Серега повеселел: задача упростилась. Он достал из кладовки старую сумку, в которой хранились всевозможные ненужные вещи, включая пятнистый камуфляжный костюм, два года назад, по случаю, подаренный ему младшим братом Олегом. Костюм оказался ему мал (скорее, это Серега оказался для него слишком велик!), и братов презент дожидался своего часа на дне обширнейшей спортивной сумки, вместившей в себя еще множество вещей, которые никому не были нужны, но выбросить – все равно жалко.

Маскировочный костюм, хорошенько размыслив, Быков решил мастерить из трех частей – из брюк, куртки и головного убора, типа шапки, только иной конструкции.

Ярко-зеленая трава "точки" не оставила выбора в цветовой гамме "снайперского" прикида, но и тут Серегу стали подгрызать сомнения. Он, заядлый грибник, хорошо помнил, какую причудливую игру света способно устроить летнее солнышко на листьях и на траве соснового леса. В бору органично смотрятся практически все цвета – от черного и зеленого, до светло-желтого и ярко-красного. "Одноцветное пятно, – думал Быков, – как раз-то и будет выделяться на фоне пятен с разными красками и уровнями освещенности. "Костюмчик" должен быть такой, что, даже наступив на него, несведущий человек не смог догадаться, что это такое".

Наконец, он принял решение, каким должен быть внешний вид одеяния, который спрячет его от возможных "противников" в момент "мероприятия".

Серега выбрал из нескольких коричневых спортивных брюк самые крепкие, ножом и ножницами располосовал Олегов подарок на длинные тонкие полосы. Затем бывший тренер вооружился иголкой и ниткой, стал терпеливо пришивать куски материи к задней и боковым сторонам старого трико.

Через часа полтора "снайперские" брюки были почти готовы. Быков напялил на себя лохматые штаны задом наперед, покрутился перед зеркалом. В целом он остался доволен своей работой, только в нескольких местах потом пришлось добавить по нескольку пятнисто-зеленых матерчатых пластин.

Куртка получилась еще лучше. Правда, Серега провозился с ней остаток дня и весь вечер, но потеря времени того стоила. В старой, разношенной штормовке двигалось легко и свободно, а длинные полосы, нарезанные из новой куртки, густо свисали со спины, по рукам и по бокам бывшего тренера, они делали Быкова похожим на большую ожившую болотную кочку.

От головного убора в виде шапки пришлось отказаться сразу – это сильно демаскировало. Серега неожиданно вспомнил про пятнистую бандану, которую Олег подарил ему вместе с маскировочным костюмом, стал искать ее на дне сумки. Вскоре треугольный платок нашелся – к большому удовольствию Быкова. Его вскоре постигла та же участь, что и остальные "снайперские" вещи – бандана густо "обросла" искусственными зелеными "листьями".

Серега, не желая ненужных расспросов, пользуясь, что он дома был пока все еще один, быстро "влез" в "маскхалат", внимательно осмотрелся со всех сторон перед зеркалом. "Должно "прокатить"! – Довольно констатировал он, аккуратно складывая лохматый костюм на самое дно старой сумки и закидывая его сверху старыми вещами…

– Пора на тренировку! – вслух сказал он себе, глянув на часы. Он снял с веревки тренировочную одежду, оделся, натянул кроссовки…

"Нарезая" круги по парку, он едва не споткнулся о здоровенный черный пластиковый мешок, брошенный кем-то в парке еще прошлым летом. Мешок зимой затянуло ветром под дерево, придавило отломившейся веткой. Место в парке было глухое, нелюдное; было ясно, что если и уберут рабочие черный пластик из парка, то не скоро.

Быков про этот мешок знал, но почему-то всегда запинался об него, когда бегал кросс в этом месте.

И тут его осенило.

Серега закончил тренировку, очень довольный собой. Он тщательно размялся, чуть не в припрыжку двинулся домой. Настроение у него было отличнейшее – он придумал, как ему, не вызывая ни чьих подозрений, оказаться в той точке, на которую ему указал Миша. А, равно как и в любой другой, которая может понадобиться для решения этой задачи.

Игорь Касюк с криминалом связываться не хотел. Идея с ружьем ему не очень нравилась именно потому, что она была криминальной. Человек с оружием, около губернаторской трассы, буде он попадется на глаза "компетентным органам", рискует не только здоровьем или свободой – он рискует жизнью. С ружьем, конечно, попроще "отмазаться", чем с обрезом или автоматом. Но тоже неизвестно, "прокатит" или нет, объяснение – вот: гулял, нашел…

Можно было предложить для Сереги легальные, не запрещенные законом средства "устрашения" – шариковый "автомат Калашникова" или шариковый же "пистолет Макарова". На пятьдесят или семьдесят метров эти средства поражения способны были "достать" ИХ, но вот причинить существенного вреда – нет. Имело смысл запастись таким оружием даже в том случае, если бы "снайпер" у "противника" был один. Однако четверо "исполнителей" – это верное самоубийство. Причем губернатора это все равно не спасет. Сначала расстреляют "нашего", потом все равно начнут "работать" по губернаторской машине.

Криминал был плох по еще одной причине. Игорь Сереге Быкову не стал говорить, но вся его трудоустраивательная "эпопея" складывалось так, что ему, вероятнее всего, нужно будет возвращаться на работу в милицию, причем, скорее всего, в следственный отдел. Начинать же свою работу с явного криминала… Как он тогда сможет требовать от других людей не нарушать закон?

И все же Игорь понимал, что выбор ему сделать придется. Он даже знал, каким будет этот выбор, так как сразу определился для себя, что для него важнее: карьера в милиции, или жизнь губернатора. Нужно было только сделать последний шаг: где-то найти двустволку и переправить ружье в город.

– Ты куда? – С плохо скрываемым беспокойством спросила у Быкова его жена, когда он неожиданно для нее засобирался куда-то поздно вечером.

– Да тут недалеко… Мусор надо выбросить. – Ответил бывший тренер, не особо покривив душой.

– А-а… Понятно. Когда вернешься? – Уже спокойнее спросила Марина, убедившись, что муж ей не врет.

– Да скоро. Максимум через час.

"Мусора" в машине было мешка четыре. Три – в черных больших пластиковых пакетах, и еще один – в белом "сахарном" мешке. В мешках, действительно, находился мусор – остатки строительных материалов, которые образовались у Серегиной сестры в результате замены у той обычных деревянных окон на пластиковые. Кирпичи, куски штукатурки, пакля, обломки дерева – всем этим он плотно набил мешки в квартире сестры, потом все это "богатство" вытащил во двор и погрузил в багажник и в салон своего "Ниссана". Теперь, даже если его остановят на посту и досконально проверят въедливые стражи дорог, все будет выглядеть так, что он просто везет выбросить строительный мусор. Единственным "узким" местом был маршрут, который он выбрал, не совпадавший в тем, который вел непосредственно на городскую свалку, он и на этот случай у Быкова заготовлена "версия" о том, что он сначала заедет в одно место, заберет еще пару мешков, а уж потом – на свалку.

На посту Серегу никто не остановил и не досмотрел. Быков не напрасно спешил совершить задуманное до полуночи; он знал, что после двадцати четырех часов ГИБДД-шники "шмонают" все машины поголовно. А вот до двенадцати ночи – только выборочно.

На "точке" было тихо. Однако Серега, не очень веря в обманчивость безмолвия и тишь ночного бора, сделал все по-быстрому. Быстро заскочил прямо на машине в лес, быстро подъехал к месту, где он планировал оставить мусор, быстро выкидал мешки из машины и быстро скрылся с места "цивилизованного варварства".

Метров через триста после остановки Быков обратил внимание, что забыл… выдохнуть. Он облегченно рассмеялся, расслабился; чтобы быстро наполнить организм потерянным кислородом, сделал несколько глубоких вдохов.

Половина дела была сделана. Теперь, если "противник" появится на полянке, он обязательно увидит где-то на краю несколько мешков, которые какой-то "урод" бросил в лесу неподалеку от шоссе, потому что ему лень было увезти мусор на свалку. "Кучек" таких в бору – превеликое множество. Вряд ли кто-то обратит внимание на еще одну… А если и обратит? Ну, отругает неизвестного "урода". Кому придет в голову, что этот самый "урод" спрятался недалеко от этих самых мешков, которые просто "режут" глаза любому, кто попадает на эту полянку?

Миша и Игорь поднялись в квартиру к бывшему тренеру, придирчиво осмотрели Серегин "снайперский" костюм; оба остались довольны.

– Вот тебе оружие! – Сказал Касюк, передавая Быкову старенькую "поюзаную" двустволку. – Ружжо не новое, но надежное, многократно проверенное на охоте. В стволе – два патрона. Вот – еще восемь! На всякий случай. Все патроны заряжены крупной…

– Дробью? Может, картечь будет лучше? – Не особенно вслушиваясь в то, что ему говорил друг, перебил Серега.

– Ты погоди, не перебивай! Патроны заряжены крупной, но – солью. Чтобы спугнуть тех, кто спланировал нападение на кортеж, ружейного грохота вполне достаточно. Ну, а если дело будет туго – стреляй по ногам, в крайнем случае – в грудь или лицо. Убить – не убьешь, но скрыться – успеешь. И запомни самое главное: наша задача – только предотвратить покушение. Напугать… Спутать карты…

– И последнее! – Вставил свое веское слово адвокат. Послезавтра – суббота. День, когда возможен "час икс". Будь начеку. "Забросим" тебя к точке рано утром, высадим метрах в пятистах, там как-нибудь проберешься к своим мешкам…

Да, и вот еще что. У тебя сотовый телефон какой? – Серега ответил. – Покажи! Он блютуз поддерживает? Так! Очень хорошо! А гарнитура тоже есть? Еще лучше!

Связь будем держать по мобильникам. Ты, Серега, переведи свой сотовый на режим вибрации. Говорить тебе ничего не надо. Когда я тебе позвоню, просто нажми на кнопочку.

Так, с этим все понятно…

Тебе, Игорь, предстоит другая задача. Во-первых, ты страхуешь Серегу. Во-вторых, оставишь свою машину в районе базы отдыха "Динамо", пройдешь на берег: нужно убедиться, есть ли в этом районе пара лодок, в одной из которых должен находиться человек, или два. Если есть – это один из признаков того, что готовится отход группы через Обь. Это значит, что в этот день "акция" возможна.

Ну, а я буду в том же районе, где, по замыслу "противника", должен находиться их сообщник – на остановке "Плановая". Может, и увижу что…

Ты, Серега, должен четко уяснить: как только я тебе дам сигнал, что кортеж губернатора прошел Нарымскую, у "противника" для "работы" остается всего пять-шесть минут. То есть в это время ты уже можешь ждать на полянке "гостей".

Какие есть вопросы?

– Во сколько завтра выезжаем? – Уточнил Быков.

– Часиков в семь утра, ружье разберете на части, спрячьте на дно сумки. Если найдут – Игорь: ты – ничего не знал, что у Сереги в сумке. Ты, Серега, говори, что нашел, хотел сегодня сдать в милицию. И звоните сразу мне. Может, обойдемся даже без задержания на сорок восемь часов.

– А если все-таки задержат? – Не унимался Серега.

– Ничего без меня не подписывай, можешь вообще без адвоката ничего не говорить – это твое право.

– А что сказать насчет костюма?

– Да ничего не говори. Законом не запрещено перевозить самодельный маскировочный костюм. Может, ты в индейцев играешь? "Крыша поехала" на старости лет, вот и решил поиграть. Или "ролевик". Или любитель пейнтбола… Да мало ли кто? Охотник!

– Так у меня ни членского билета, ни разрешения!

– А ты пока тренируешься, репетируешь, так сказать… Ну, все, хватит! Так мы до утра будем ерундой заниматься, всякую херню выдумывать.

Игорь, ты заберешь Серегу?

– Конечно! Завтра в семь, как договаривались!

Ночью над бором прошел небольшой дождь. Глядя на темно-серую блестящую полосу асфальта, с большой скоростью прячущуюся под бампером "десятки" оба "заговорщика" наверняка вспомнили, что говорил им Александр Александрович по поводу погоды, предпочтительной для "мероприятия". Дождь как раз входил в этот "перечень".

Игорь высадил Быкова за "точкой" метров через триста. Добрались они с Касюком до места без каких-либо приключений. Серега не вовремя "расслабился", он даже хотел переодеться в камуфляж прямо в Игоревой машине, но старый друг так посмотрел на бывшего тренера, что тот сразу понял, что делает что-то не так.

Ноги в считанные секунды промокли до коленей, в старых дырявых ботинках, выбранных исключительно из-за подходящего коричневого цвета, всего через минуту стало ощутимо подхлюпывать. К счастью, в лесу на пути к месту "снайперской засады" Быкова ему никто не встретился и он вполне благополучно, не особенно маскируясь, пробрался к "своим" мешкам. Уже на "точке" он еще раз тщательно осмотрелся и все-таки нашел место, которое отвечало всем требованиям тайного наблюдения за заветной полянкой. Было это место дальше и чуточку в сторону от того, которое Сереге "запланировал" Михаил, но лучшего варианта было просто не найти.

Быков еще раз тщательно осмотрелся и только после этого "нырнул" в свой "схрон".

Теперь оставалось только ждать.

Касюк подъехал почти к самому свертку на базу отдыха "Динамо", хорошо знакомую ему по многолетним выступлениям на первенствах области по кроссу, потом – по чемпионатам "Динамо". У него на мгновение даже мелькнула шальная мысль, что место для "акта" выбрано еще и потому, что ОНИ потом хотят укрыться на базе "Динамо", но он тут же отбросил ее как абсолютно абсурдную. Такое не могло прийти в голову даже самым дерзким исполнителям в самое "сладкое" для криминалитета время – в 1992 году.

Вправо от развилки, на обкомовские дачи уходило асфальтированное шоссе. Игорь свернул на второстепенную дорогу, налево, на трассу поменьше. Он неспешно покатил по дороге вниз, к реке, внимательно осматривая лес по обе стороны.

Вскоре за деревьями что-то мелькнуло. Касюк после небольшого раздумья вывернул руль влево и съехал в лес.

На сравнительно небольшой поляне стояло несколько автобусов, легковых автомобилей, около которых толпилась куча молодых людей – девушек и парней. Молодежь, не смотря на раннее время, наслаждалась пивом из банок и готовилась жарить шашлыки. Часть мужчин – постарше, в застиранных камуфлированных костюмах – натягивали светло-зеленую мелкоячеистую капроновую сеть на деревья, словно в ближайшие часы на этот участок леса ожидался невиданный налет летучих рыб, или они изобрели новый способ собирать грибы – огромной сетью, через которую не смог бы проскочить даже самый мелкий опенок.

Касюка стало разбирать любопытство. Он подошел поближе. За спинами людей скрывался небольшой письменный стол, на котором ровной шеренгой стояла дюжина черных пневматических орудий, с большими круглыми баллонами вместо прикладов.

Пейнтболисты! – Догадался Касюк.

Сам он никогда не участвовал в таких "игрищах", да и видел все это тоже впервые. "А что, очень удобное "прикрытие" для тех, кто хотел бы, не привлекая особого внимания, оказаться с оружием рядом с губернаторской трассой". – Подумал Касюк. Он решил, не выказывая своего интереса, узнать, насколько оправданы его подозрения.

Он быстро "вычислил" "главного" во всем этом шумном бардаке, не особо церемонясь, пристал к нему с расспросами, цель которых он продекларировал так – а как бы мне тоже поиграть в эту замечательную игру, и что для этого нужно?

"Главный", не прекращая набивать "магазины" пейнтбольных ружей разноцветными шариками, охотно рассказывал новому человеку обо всем, что того интересовало. Когда вопросы иссякли, он полез в карман и достал оттуда даже не визитку, а настоящий буклет, в котором были схема места для игр в пейнтбол, схема проезда, и, конечно же – номера городских телефонов, по которым можно договориться о проведении корпоративных игр. Называлась и примерная цена такого удовольствия – от пятисот до тысячи рублей на одного человеко-бойца. Цена варьировалась в зависимости от числа играющих-отдыхающих, и количества желатиновых "патронов", которыми они собирались "жучить" друг друга.

Игорь попрощался со словоохотливым "главным", вернулся в машину.

Постепенно он доехал до самой Оби. Вышел из автомобиля, прошел к самой воде. У противоположного берега реки угадывался довольно большой остров. Касюк прикинул расстояние, всмотрелся в контуры крутого песчаного берега. Все верно – ошибок быть не могло – это был остров Кудряш, а далекая оживленная трасса, серой ниточкой убегающая в темно-зеленую глыбу Кудряшевского бора была шоссе Новосибирск – Колывань – той самой, которая транзитом через Колыванский район затем уходила в Томск.

Лучше места для того, чтобы быстро и незаметно скрыться от погони, если таковая будет, ИМ было не найти.

Игорь стал осматриваться более внимательно. На берегу, метрах в двухстах от того места, где он припарковал свой автомобиль, у самой кромки воды стояла пара дорогих черных внедорожников. Из-за расстояния сложно было сразу определить их марку, но даже отсюда видно было, что машины – не из дешевых, а катера, которые они подготовили к спуску на воду стоят не менее пятнадцати тысяч баксов. Причем – каждый.

Около катеров и джипов крутились несколько крепких на вид мужиков.

"Вряд ли это "наши"! – Почему-то подумал он. – Слишком уж много народу. Ну, один человек, ну – два. Но – целая толпа? Нет, скорее всего, это – не они".

Касюк еще немного постоял, наблюдая за энергичными действиями "новых русских", не увидел в них ничего странного или тревожного, поспешил обратно к своей машине. Он сел в автомобиль, на всякий случай отъехал поближе к остановке "Домик лесника": если Сереге срочно понадобится помощь, он успеет вовремя.

Быков тем временем страдал от сырости, комаров и жары.

"Снайперский" костюм оказался на редкость неудачным. В нем было очень жарко, зато он совершенно не защищал своего хозяина от сырости ночного дождя; быстро впитал в себя всю влагу, которая скопилась в ямке, которую Серега выбрал для своей "засады". Вдобавок горе-наблюдатель забыл перед поездкой в бор помазаться противокомаринным средством и крылатые кровопийцы без зазрения совести жрали его оголившиеся лодыжки, настырно лезли в уши, жалили в шею и в руки.

Бывший тренер пробовал терпеть, но боль и зуд вскоре стали совершенно невыносимыми. Быков уже собрался было "дать отбой", сам позвонить Игорю и попросить, чтобы он съездил в ближайший магазин и купил какого-нибудь репеллента или мази, но его планы снова спутали.

В бору, на полянке появилась машина. Это была красная "Жигули" – "пятерка"; она ехала из города, притормозила на повороте у "Домика лесника", а потом уверенно съехала в лес, все еще сырой после ночных осадков.

Серега насторожился. Он перестал обращать внимание на зуд в покусанном летающими вампирами теле, медленно и осторожно подтянул поближе к голове ружье, осторожно пощупал в карманах, проверяя, не оставил ли он дома, как это бывало довольно часто, очень нужные предметы. Патроны с солью были на месте.

"Жига" еще немного покрутилась по мокрому грунту, наконец, остановилась на полянке – точь-в-точь в том месте, которое они определили как наиболее удачное с точки зрения реализации замысла по атаке против кортежа губернатора.

У Быкова мгновенно вспотели лицо и спина, что сразу привлекло к нему новую порцию надоедливых насекомых, отмахиваться от которых, как раньше, бывший тренер уже не мог.

Нападавшие повели себя несколько странно для столь серьезной операции, как покушение на машину губернатора. Во-первых, их было всего двое, причем вторая – женщина, довольно молодая, (и симпатичная!) – успел заметить Серега, внимательно следя за "противником" через густые ветки своей засады. Во-вторых, они совершенно не торопились доставать из багажника своей машины оружие, а в-третьих… Наверное, это были все-таки не ОНИ.

К такому выводу Быков пришел, когда увидел, как парочка целуется взасос на переднем сиденье, не выходя из автомобиля.

Минут через десять мужчина и женщина все-таки покинули авто, но пошли в разные от "пятерки" стороны. Женщина отошла на несколько десятков метром, присела под кустики, а мужчина "сделал" свое дело в нескольких метрах от Сереги. Он даже почувствовал запах его тела, перебиваемый сильным ароматом дорогого мужского парфюма.

Любовнички! – Понял Быков.

А дальше все шло как по писанному. Парочка сначала забралась на заднее сиденье автомашины, и она довольно долго мерно раскачивалась в такт движениям "голубков". Потом мужчине и женщине, не смотря на отсутствие на них какой-либо одежды, стало в машине жарко, они выбрались на улицу.

Мужчина "любил" свою даму на капоте, в открытой задней двери… Наконец, оба притомились. Они счастливо посмеивались, несколько раз поцеловались, после чего мужчина полез в машину.

"Ну, вот, сейчас уедут!" – Обрадовался бывший тренер. Но он ошибся. Мужик вытащил из машины сигареты, любовники закурили, присев на капот, даже не вспомнив об одежде.

"Та-ак! Понятно! – мысленно крякнул Серега. – Щщас они покурят и снова возьмутся за "старое"!

На него от нестерпимого зуда и жары накатила такая волна злости, что он готов был вскочить и "всадить" из ружья кому-нибудь из "любовничков" оба заряда соли – по одному в каждую ягодицу.

Курили они недолго…

Когда "процесс" пошел заново, Быков не выдержал, слегка пошевелился, стал ожесточенно царапать себе ноги.

В это момент позвонил Михаил.

"Объект прошел Плановую!" – Скороговоркой сказал он, – "Теперь жди гостей!", – и отключился.

Серегу подмывало самому позвонить ему и как можно громче сказать, что "процесс" подготовки к "акту" идет полным ходом, но почему-то передумал. Где-то на самой границе восприятия звука ему почудился даже не шорох, а некое ощущение звука, которое создает тяжелое тело, продираясь через мелкую сосновую поросль. Или нескольких тел.

"А если покушение запланировано именно на сегодня?" – Вдруг пришла в голову шальная мысль. – Что тогда ОНИ будут делать с "моими" любовниками? Неужели в них тоже будут стрелять?

Секунды тянулись, как в концовке баскетбольного матча, в котором у тебя преимущество в одно очко, но мячом владеет соперник и у него еще есть возможность бросить по корзине…

Быков очень медленно приподнял голову, так же осторожно повернул ее в ту сторону, откуда ему почудился звук.

Ничего не происходило. Через несколько десятков секунд, когда от неудобной позы стала затекать спина, примерно в полутора сотнях метрах от полянке едва заметно шевельнулась сосновая веточка. Из-за нее ненадолго выглянуло лицо молодого мужчины. Он оценивающе глянул на голую парочку, слившуюся в любви на капоте многострадальной "Жиги", потом так же беззвучно исчезло.

Бывший тренер с нарастающим беспокойством ждал чего угодно – криков, выстрелов; но все по-прежнему оставалось тихо. Если тишиной можно считать громкие сладострастные стоны женщины на капоте.

Примерно через пару минут после того, как пикантную сцену наблюдал еще один свидетель, мимо "сладкой парочки" на большой скорости проскочили две машины с ослепляюще-яркими фиолетовыми вспышками где-то между бампером и капотом, не снижая скорости, скрылись в сторону обкомовских дач.

Серега облегченно вздохнул. На сегодня "акция", если бы она была запланирована, все равно сорвалась, причем без участия Быкова и его друзей.

А комары жрали Серегу еще битый час, пока не уехали, наконец, на своей "пятерке" утомленные, но счастливые мужчина и женщина, своей внеплановой страстью, возможно, спасшие жизнь губернатору.

Быков позвонил Игорю сразу, как только красная "Жига" выползла на асфальт. Перед этим она немного побуксовала в лесу, наполнив сердце Быкова мстительной радостью, но радость эта была, как говорилось в одной известной рекламе, неполной – мужик, похоже, был опытным не только в любовных делах.

Быков, понимая, что может "засветить" себя и место засады, как ему показалось, очень скрытно вернулся к тому месту, где его высадил Игорь. Касюк остановился у обочины, сделал вид, что подкачивает колесо. Быков тем временем прокрался к задней дверце "десятки", залез внутрь и притаился на заднем сидении машины.

Игорь критически осмотрел то, во что превратился Серегин "снайперский" костюм всего за пару часов, проведенных в засаде у полянки, но, как всегда, промолчал. Быков знал: прежде чем критиковать или что-то посоветовать, старый друг обязательно разузнает все про устройство маскировочных костюмов для засады в лесу, после дождя, и только потом в корректной форме позволит себе высказать некоторые рекомендации о том, как должен быть устроен "снайперский" наряд. А иначе для него замечание просто не имело смысла – зачем человеку лишний раз "тыкать в глаза" тем, от чего он сам, возможно, страдает и так больше других?

Переоделся бывший тренер в обычную одежду, не доехав до поста ДПС метров пятьсот. Позвонили Мише. Тот ничего спрашивать не стал, но, судя по всему, по бодрому голосу звонивших, догадался, что пока все в порядке – все целы.

Встретиться договорились вечером во вторник, или в среду – в зависимости от того, как будут складываться обстоятельства.

Дома, пока машинка-автомат утробно "переваривала" Серегин "снайперский" костюм, освобождая его от впитавшейся грязи, травы, листьев и прилипшей хвои, Быков, как заправский "разведчик", забрался в горячую ванную и занялся анализом того, что он увидел и почувствовал, а также тем, как нужно усовершенствовать его маскировочный "прикид", чтобы в другой раз больше не уподобляться куску мяса, на котором опять вволю попируют комары.

Да и с оружием нужно было что-то решать.

"Ладно, комаров мы, думаю, победим легко.– Думал Быков.– Завтра же куплю большой тюбик самого мощного противокомаринного средства; перед засадой намажусь весь, а не только там, где костюм не скрывает тело.

Но что делать с мокрым грунтом, как с ним бороться?

Резину какую-нибудь под себя положить? Разрезать автомобильную камеру, привезти с собой… Или пару пластиковых пакетов затолкать под костюм – на грудь, живот и ноги. А если это тоже не поможет?

Так, какие средства защиты от влаги есть еще? В чем мужики любят бреднем рыбачить, когда вода в реке слишком холодная? В костюме! В обычном костюме противохимической защиты!

Ай да Быков, ай да сукин сын!

И где же мы возьмем такой костюм?

А зачем нам костюм целиком? Незачем! Нам нужна только часть костюма! А часть костюма есть где? Правильно! Часть костюма висит у матери в предбаннике лет уже двадцать – с тех пор как его туда повесил Олегов отец, бывший материн муж, в бытность, когда работал завхозом в техникуме.

Вот и сложились стеклышки в мозаике!

Завтра же поеду в Колывань!

Жалко только, что там оружия нормального нет.

Мдя! Хотел я хоть на этот раз спрятаться за широкую Мишину спину, ан нет, не получается. Опять придется брать ответственность за принимаемое решение на себя. И только на себя.

Конечно, где-то глубоко в душе я надеялся, что Михаил и Игорь скажут мне: "Серега! Ты отличный парень! Зачем тебе рисковать там, в лесу, с "пукалкой", заряженной солью! Давайте скинемся тебе на автомат Калашникова! Стоит он недорого, а вскладчину будет еще дешевле!". Но жизнь так устроена, что, что бы ни случилось, в конечном итоге – каждый сам за себя. У Миши – работа, семья, профессия… На нем завязаны десятки уголовных дел. Если его неожиданно "повяжут", судьбы десятков людей "подвиснут", а то и вовсе пойдут "под откос". Нет, так рисковать Певзнер не станет. Да и мне не нужно даже предлагать ему обсуждать тему приобретения "срока" – огнестрельного нарезного оружия.

Что касается Игоря… Если нужно, он сам рядом со мной ляжет рядом в засаду, и также будет палить в людей, стремящихся "убрать" нашего губернатора.

Но готов ли я на то, чтобы взять на себя смелость вот так легко распоряжаться жизнью своего друга?

Нет, скорее всего. Для этого я, пожалуй, слишком труслив. Да и совесть потом, не дай Бог, что-то случиться, будет "грызть" до конца жизни.

Нет уж – это была моя идея: встрять в чужие "разборки" за власть.

В войну поиграть захотелось, что ли?

Наверное, в прошлом году не наигрался…"

Быков задумчиво потрогал шрам под одеждой. Порез зажил давным-давно, он не напоминал о себе даже в моменты резкой перемены погоды. Что-что, но хирургом Ольга была превосходным: сделала тогда все по высшему разряду.

И не проболталась никому. Хотя была обязана сообщать обо всех случаях ножевых ранений.

"Видно, все-таки придется возвращаться на это гребанный остров. Не хотелось, конечно… Но это – самый малый риск из всех, которые возникают, если я захочу приобрести себе для "дела" "Калаш". А то, что без серьезного оружия на "точке" лучше не появляться, ясно даже такому тупому валенку, как я. Та рожа, которая рассматривала "голубков", наверняка лет десять где-нибудь в спецназе ошивалась и только потом подалась в киллеры. Этих "птиц" "по полету" видно за километр. Такие бойцы хоть двадцать человек голыми руками устряпают. Что уж говорить про одного зачуханного физрука, который только и умеет что, так это стрелять немного? Да наверняка ТЕ стреляют лучше меня – быстрее, точнее… Мой шанс только в том, что у меня есть фактор внезапности. Я знаю про них, а они про меня – пока нет.

А ну, как узнают?

От таких далеко не сбежишь – будь ты хоть действующий мастер спорта по легкой атлетике: пуля догонит. А я и не мастер, и не действующий…

Нет, нужен автомат.

Значит, опять – Волчий остров.

Но Игорь и Миша знать ничего не должны".

…Лодка Быкову не понравилась. Обшарпанные, крашенные много лет назад дюралевые борта лишь в некоторых местах сохранили остатки краски, первоначальный цвет которой сейчас установить мог разве что эксперт. Лодочный мотор вообще никак не хотел заводиться, он "чихал", "кашлял", злобно плевался сгустками темно-синего дыма. Однако хозяин мотора не сдавался, раз за разом накручивал почерневший от моторного масла и времени кожаный ремешок и с какой-то обреченной остервенелостью дергал его на себя. Все это было похоже на реанимацию покойника, который сам, к тому же совершенно не хочет возвращаться к жизни.

Хозяин этого "чуда" – загорелый до черноты мужик неопределенного возраста, сохранивший на лице, однако, не только следы бурной молодости, но и все признаки "мачизма", бывшего, со всей определенностью, когда-то неотъемлемой частью его жизни. Про таких типов обычно говорят, что вся его биография – на его лице.

На лице хозяина лодчонки, действительно читалась если не вся его жизнь, то, по крайней мере – те ее часть, в которой он волочился за женщинами (понятно, что успешно), много пил, мало трудился. Темные длинные с проседью волосы, правильной формы лицо, длинные изящные пальцы, завершающие узкие кисти на тонком запястье… Все это говорило о том, что физическим трудом мужчина в жизни занимался мало, или не занимался вовсе.

С этим мужиком Быков познакомился почти случайно. Заехал в жилпоселок номер один, единственной улочкой протянувшийся вдоль шоссе на обкомовские дачи, поспрашивал, у кого здесь можно купить подержанную лодку. Ему ткнули пальцем на дом с облупившейся беленой штукатуркой.

Хозяин дома устал, наконец, дергать "умерший" двигатель, бросил ремешок к себе под ноги, присел на чурку рядом с лодкой, подолом рубахи вытер крупные бисеринки пота, выступившие на загорелой до бронзоты лысой макушке, лице, груди. Похоже, он и сам понял, что сегодня ему завести мотор не удастся. А это значит, что и продать его – тоже.

– А вы кто по профессии? – неожиданно для самого себя спросил Быков.

– Я? – не понял вопроса "экс-мачо". – Фотохудожник. Всю жизнь работал фотографом.

Больше вопросов можно было не задавать.

"Типичная история. – Думал Серега. – Красавец-мужчина, большие и легкие по советским временам деньги. Особенно для тех, кто мог снимать на цветную пленку. Этот, судя по всему – мог. В "застольные" времена такие, как он, за день зарабатывали больше, чем я – за месяц. Денег было – сколько хочешь. На жизнь, на водку, на женщин… А потом деньги кончились, пришла старость, стал никому не нужен".

– А почему оставили работу?

– Заказов не стало. Зачем кому-то заказывать фотографии у меня, если любой с "мыльницей" может за день наделать хоть сотню снимков? А потом напечатать их в этих центрах. Которых теперь – на каждом углу, как клопов – в старой кровати. – Он засмеялся собственной шутке. – Ну, так что, брать будешь? – Без надежды услышать положительный ответ, все-таки спросил "экс-мачо".

Быков задумался. Дешевле, чем ему отдавал двигатель и лодку этот состарившийся прожигатель жизни, ему все равно не найти. И при этом не факт, что другой мотор все равно не подведет его где-нибудь посредине Обского моря. Двигатель, перед тем, как ставить его на лодку и выходить на нем в море, все равно придется "перетрясать". Так что, какой смысл тратить время и деньги еще, они все равно не лишние? Особенно – время.

– Беру! – Чуть более решительно, чем следовало, ответил он бывшему фотографу. – Тот удивленно посмотрел на гостя, но благоразумно промолчал – так, на всякий случай, чтобы "клиент" не передумал. – Беру, но с небольшим условием.

"Экс-мачо" оживился. Для него ситуация стала более понятной: коль двигатель не заводится, покупатель, наверное, будет "сбивать" цену.

– Условие такое. Сейчас я рассчитаюсь с Вами за мотор, и заберу его. Через два или три дня, когда двигатель отремонтируют, приеду за лодкой. Если Вы не возражаете, то пусть пока это время лодка останется у Вас!

"Экс-мачо" сразу ничего не ответил, он сходил в дом, откуда уже пару раз на особенно громкий чих лодочного мотора выглядывала немолодая женщина – по всей видимости, жена, или сестра.

– Согласен! – Сказал он, вернувшись обратно через пяток минут.

Быков отсчитал деньги, передал их в подрагивающие руки бывшего фотографа, глазами уже "стрелявшего" в сторону старого, обшарпанного, но, похоже, все еще работающего "сельпо". Вдвоем, чтобы не выпачкаться, они погрузили лодочный мотор в Серегин "Ниссан".

Быков, перед поворотом на асфальтированное шоссе последний раз глянул в зеркало заднего вида. "Экс-мачо", зажав в кулаке деньги, вырученные от продажи, по сути, ненужного ему металлолома, спешил в магазин…

Глава 9

Волчий остров – год спустя

"Гаврилыч" Серегу уже ждал.

Еще в дороге, из машины Быков вызвонился автомеханику, кратко объяснил суть проблемы.

– Хватит разговаривать, тратить мои деньги! – Немного грубовато, на правах хорошего знакомого полуслове оборвал его Олег Гаврилович, – подъезжай, все посмотрим. Как говориться, вскрытие покажет. Не переживай, решим твой вопрос!

С Димитровского моста бывший тренер свернул направо, не доехав до самого большого и самого нового супермаркета Новосибирска с характерным названием "Гигант" метров сто. Чудовищное здание выросло рядом с главным новосибирским мостом менее чем за год. Даже невооруженным взглядом было видно: деньги в него "вбуханы" немалые, но дело того, видимо, стоило. С первого дня работы "Гиганта" площадка для автомобилей перед ним не пустовала никогда.

Сам Быков в "Гиганте" не был не разу. Во-первых, для него это было неудобно, а во-вторых, и в главных, он так и не смог забыть предновогоднюю историю в другом "Гиганте" – на улице Автогенной, когда у него на глазах продавец вкупе с охранником на глазах десятков людей обсчитали молодого парня рублей на пятьсот или шестьсот – столько стоила бутылка хорошего вина, которую кассир дважды "пробила" покупателю, хотя в корзине у него она была одна.

Смелость, а точнее – дерзость, с которой это было сделано, наталкивала на разные размышления. Например, что у хозяев этого супер-пупермаркета настолько все "схвачено", что они вообще ничего не бояться – ни закона, ни ментов, ни самого черта. Как говорилось в "застольные" годы – "совесть пассажира – лучший контролер", вот только совести у тех, кто работал в первом "Гиганте", как раз не наблюдалось вовсе.

Магазинов и супермаркетов в столице Сибири за последние годы понастроили столько, что можно было здесь прожить несколько лет и так и не побывать в каком-то из них, совершенно ничего не потеряв при этом для себя и для своего комфортного бытования.

Объехав мост, бывший тренер сбавил скорость. Этот кусочек дороги в гаражный кооператив был самым грязным. Достоинство у него было только одно – он был коротким.

Шустрый "Гаврилыч" без долгих разговоров выгрузил лодочный мотор, вместе с помощником Андреем занес к себе в гараж, тут же, на стальном столе ловко начал что-то откручивать в "раритете".

– Ты иди, посиди, чайку пока попей! – Напутствовал он Серегу, жестами выпроваживая его в другой гараж, где как хорошо знал Быков, у Олега Гавриловича была "резиденция": висела чистая одежда, стоял старый электрический чайник, аккуратной стопкой лежали белые квадратные пластмассовые тарелочки с китайской лапшой…

Автомехаником "Гаврилыч" был не просто хорошим, а очень хорошим. Японские двигатели он стал перебирать еще лет пятнадцать назад, поднаторел в этом настолько, что к нему везли на ремонт "японцев" в самых сложных, запущенных случаях, когда за "капиталку" не брался больше никто.

Лодочные моторы Олег Гаврилович, конечно, не ремонтировал – время для него было самым большим дефицитом. Но для Сереги сделал исключение, причем только из-за личной симпатии.

– Вот что! – Сказал он, входя в "резиденцию" и невозмутимо наблюдая, с каким аппетитом Серега уплетает лапшу из его "запаса". – Двигатель "мертвый". Компрессии – ноль. Нужно менять поршня и кольца. Запчастей таких сейчас днем с огнем не найдешь. Но я тебе его сделаю – к послезавтрашнему дню, как ты просил. У меня есть несколько поршней от иномарок, подходящих по диаметру. Обточу "юбку", подгоню отверстие для шатунного пальца…

– А в самом шатуне?

– В самом шатуне ничего менять не будем: палец останется "родной".

– А если поршни не подойдут?

– Тогда изготовлю новые. Отолью и выточу…

Ну, все! Надоел ты со своими вопросами! До свидания! Езжай, Серега, а то опять у меня всю лапшу съешь! – Он улыбнулся и заторопился в гараж, оставив Быкова доедать его обед.

После обеда бывший тренер решил съездить в Колывань, забрать у матери ненужный ей прорезиненный костюм.

Вернулся домой он уже поздно вечером.

Для Серегиной семьи его визиты в Колывань вообще были похожи на бездонную "ловушку времени", в которой "сгорают" все его часы, которые, по замыслу жены, он вполне мог бы уделить семье, а не "сидеть целую вечность у своих Балохниных и Касюков".

В чем-то она, конечно, была права. Но…

Однако спорить по этому поводу Быков не любил. Просто старался лишний раз не давать жене повода его упрекать в слишком долгом отсутствии вне ее "поля зрения".

"Гаврилыч" позвонил через день, к обеду.

– Все, забирай свой агрегат! Готов! – Коротко "отрапортовал" он Быкову. Серега не стал ждать повторного приглашения; "прыгнул" в машину и всего через полчаса коротко "бибикнул" около ворот гаража Олега Гавриловича. Автомеханик выглянул, быстро кивнул головой, обеими стал раздвигать тяжелые створки гаражных ворот.

– Заходи, теперь мотор заводить будем при тебе!

В гараже было прохладно, несильно пахло мотоциклетным выхлопом – наверное, "сердце" лодки заводили совсем недавно, гарь еще не успела полностью выветриться их тесного помещения.

Олег Гаврилович резиновой грушей подкачал бензин в карбюратор, намотал на двигатель кожаный ремешок с узлом на конце, резко дернул.

Мотор завелся с пол-оборота, оглушительно заревел, наполняя гараж синим дымом. Механик дал ему поработать еще несколько секунд, потом заглушил.

– Движок – в нормальном состоянии! – Сказал Олег Гаврилович, с облегчением выходя на улицу, подальше от удушливого выхлопа лодочного мотора. Я поставил тебе почти новые поршня, кольца, сменил все прокладки, свечи поставил вертолетные, четырехконтактные. Я их специально усовершенствовал.

Карбюратор стоял – говно. Я тебе другой, от старой "Тойоты" приспособил. Работать будет – как зверь. Да и бензину кушать будет не так много.

Ты на рыбалку, что ли, собрался? Меня с собой не возьмешь? – Полушутя-полусерьезно поинтересовался "Гаврилыч". Сложно было понять, шутит он или на самом деле хочет составить компанию Быкову на предполагаемой ловле рыбы.

– Не совсем на рыбалку… – Замялся Серега. Скучавшие в летнюю жару мужики из соседних гаражей, собравшиеся на резкий звук заводимого лодочного мотора, расхохотались – они поняли его замешательство по-своему.

– Тогда ладно! Езжай один! – Все опять заулыбались. – Но если рыбки немного поймаешь, со мной поделишься?

– Обязательно, Гаврилыч, ты же меня знаешь!

– Знаю, поэтому и говорю.

Рассчитавшись за работу, Быков погрузил "помолодевший" мотор в багажник, хотел сразу же ехать за лодкой, но, глянув на солнце, передумал. "Если я сейчас поеду к фотографу, заберу у него лодку, заправлю бак горючим, спущу лодку к берегу и пойду вверх по реке в сторону Обского моря, – размышлял Серега, – то ночевать мне, скорее всего, придется или на дамбе водохранилища, или на самом Волчьем острове. Ни то, ни другое меня никак не устраивает. Значит, придется отложить визит к "экс-мачо" на завтрашнее утро.

Что тоже не плохо: вечером я смогу заняться костюмом – Марина собралась к подруге в гости.

Все так и получилось. Пока Серегина жена делилась своими секретами с Ленкой Проконич у нее дома, Быков успел, правда, изрядно исколов при этом пальцы, проталкивая иголку с толстой нитью через прорезиненную ткань, пришить большие куски от костюма на грудь, на живот, и два поменьше – на бедра, спереди.

Он натянул "снайперский" прикид, звучно похлопал себя ладонью по груди и животу. Теперь влага в лесу ему была не так страшна, как в первый раз. Правда, понятно было, что в дождь все равно прорезиненные "накладки" не спасут, но для "утреннего" или просто влажного "случая" они вполне выполнят свою задачу.

"А не испытать ли мне костюм прямо завтра, во время поездки на Волчий остров?" – неожиданно пришла в голову Быкову вполне разумная мысль. Он бросил костюм в большую старую черную сумку, в которой собирался вывозить с острова оружие; на всякий случай положил туда же топорик с деревянной ручной и небольшую "саперную" лопатку. Немного подумав, он выгрузил из холодильника в сумку полторашку "Карачинской", банку консервов, завернул в бумагу полбуханки хлеба. Теперь к "походу на Юг" он был готов.

Ночью Сереге не спалось.

У него в голове беспрерывно "крутились" картинки из его прошлогодней вынужденной "экскурсии" на островок посреди Обского моря, вспоминались мельчайшие подробности, о которых он, как думалось, за год забыл напрочь… Теперь ему предстоит туда вернуться.

За эти двенадцать месяцев он неоднократно представлял себе, как это может произойти. Вариант с покупкой лодки был не единственным, но самым оптимальным с точки зрения выполнения еще одной "незавершенки" – дела, которое он умышленно оставил "на потом". Речь шла о деньгах. О больших деньгах – по меркам бывшего учителя физической культуры, разумеется. Тогда, год назад, оставшись один, он сразу пересчитал количество зелененьких бумажечек в поясе, надеть который его принудили любители "сафари по-русски". Двигало им, конечно, простое любопытство, но был в его действиях и вполне прагматичный расчет: насколько велика сумма, из-за которой за ним вот-вот начнется настоящая охота?

Стодолларовых "бумажечек" в поясе было ровно сто восемьдесят; или восемнадцать тысяч долларов. За такую сумму "охотники" убили бы не только его, но и друг друга, наверное, не пожалели бы…

В один из моментов ему повезло. Серега сумел направить "охотников" по ложному следу, закинув пустую сумку на борт катера и отвязав канат, которым этот "борт" был пришвартован к Волчьему острову. В сумке был радиомаячок, катер отнесло ветром, охотники, предположив, что на нем ускользнул и Серега, "сафари" на время прекратили.

А деньги он, понимая, что как только его обнаружат, "обшмонают" и найдут "призовые", то сразу "кокнут", завернул в подобранный на полянке полиэтиленовый пакет и спрятал в какую-то нору под приметным валуном на единственном взгорке – с западной стороны острова. Туда же он спрятал потом и "лишний" автомат, доставшийся ему в качестве трофея от одного из охотников.

Теперь эти деньги можно было попробовать с острова забрать. Место это – Быков в этом был точно уверен – он найдет. Если же за это время на кусочке суши посреди рукотворного водохранилища кто-то побывал, то, доподлинно не зная, что на острове может быть некая сумма в наличных долларах и оружие, сам никогда не догадался бы вывернуть большой круглый валун, скрытый между поросшими густой травой песчаными холмиками. Шанс, что "баксы" все еще лежат под валуном в ожидании того момента, когда из заберет бывший "заяц", был почти стопроцентным. Так, во всяком случае, хотелось думать Быкову. Так он и думал, грезя, как завтра приплывет на остров и заберет из норы и автомат, и увесистую пачку стодолларовых купюр. На которые можно купить, наконец, хорошую машину, мебель…

Да много чего можно купить.

Про деньги он, разумеется, пока никому и ничего не говорил, даже Марине, справедливо полагая, что они – относительно честно заработанные им "призовые" за то, что сумел остаться в живых под прицелами четырех автоматов. Собственно, именно такое условие поставил перед ним сам организатор "сафари", с которым, правда, пришлось схлестнуться врукопашную буквально в последний момент перед тем, как его "сняли" с острова Миша Певзнер и Игорь Касюк…

Утром он проснулся совершенно "разбитым" – его стандартное самочувствие после почти полной бессонной ночи. Наскоро умывшись, Быков превознемог себя, кое-как натянул спортивный костюм и отправился в парк – бегать свою утреннюю зарядку.

После кросса и разминки ему заметно полегчало, настроение улучшилось. Теперь можно было ехать к фотографу за лодкой.

"Экс-мачо" дома не было. Но пожилая женщина, принятая им в прошлый раз за супругу или сестру загорелого алкоголика, оказалась дома. Она вышла из ограды сразу, едва заметила Серегин "Ниссан", подъехавший к калитке дома.

Женщина опознала в нем покупателя лодочного двигателя и лодки, пригласила Быкова в дом. На вопрос, где хозяин и когда он вернется, женщина едва заметно улыбнулась и сказала, что ответ на этот вопрос не сможет дать никто, даже сам "хозяин". Серега уточнил, кто еще мог бы принять от него деньги за лодку, которая ему нужна прямо сейчас. Женщина сказала, что она – может.

– Вы – жена? – На всякий случай решил "расставить" "точки" он.

– Нет, но я его бывшая жена. А сюда приезжаю несколько раз в месяц, чтобы что-то сготовить им, постирать, прибрать.

– Им – это кому?

– Им – это моему бывшему мужу и младшему сыну, который живет с ним. Старший вырос отличным парнем, получил прекрасное образование. Сейчас работает в какой-то очень крупной фирме в Москве, постоянно ездит в загранкомандировки. А младший пошел весь в отца. Такой же беспутный: пьет, колется.

– Сочувствую Вам. Как же так получилось, что Вы за него замуж вышли? Неужели "ошибка молодости"?

– Да нет, тут все другое…

– Не расскажите?

– Да какой теперь секрет. Расскажу.

Я первый раз замужем была за мужчиной, который был старше меня на десять лет. Он работал инженером на заводе, подавал большие надежды. Жили хорошо. Он мечтал построить карьеру, много работал, а я была очень молодая, хотела ребенка. Муж говорил: нужно немного подождать; пока не время. Через несколько лет меня должны перевести в Москву, вот тогда… А у меня как "замкнуло" – хочу быть мамой. А тут этот… Только вернулся после армии. Муж целыми днями на работе, вот он и стал ко мне заглядывать. Раз пришел в гости, другой. Понял, что я хочу ребенка, предложил выйти замуж… Я согласилась, ушла от первого мужа… Вот, теперь "пожинаю плоды"…

– А какова судьба вашего первого мужа?

– После развода со мной его довольно скоро перевели в главк, в Москву. Там он быстро стал продвигаться по службе, через несколько лет стал, кажется, заместителем министра.

– А семья? У него была потом семья?

– Да, он через несколько лет опять женился. Появились дети – все как положено.

– Не жалеете, что поддались тогда на "чары" своего второго мужа?

– Жалею. Но что толку? Жизнь-то – прошла…

Быков отдал деньги за лодку, погрузил дюралевую посудину на лодочную тележку, нашедшуюся за угляркой, привязал двухэтажное сооружение к "Нисану". Он осторожно, поминутно поглядывая в зеркало заднего вида на шаткую конструкцию, двинулся по дороге вниз, к пляжу…

"Ниссан" удалось оставить около пансионата "Колос", с директором которого – Светланой Анатольевной – у Быкова были хорошие отношения.

Понять, как долго продлиться его "набег" на Волчий остров сейчас, в самом начале пути, было просто невозможно. А машинка, хоть и не первой молодости, в глазах потенциальных "расхитителей социалистической собственности" представляет определенный интерес: колеса, аккумулятор, сиденья можно быстро продать хоть соседу по деревне. Значит, её следовало беречь. По крайней мере, до той поры, пока в его руках не окажутся заветные восемнадцать тысяч "зеленых" прошлогодних "призовых". А там… Машинку можно будет подарить. Кому? Да хоть брату, который после развода с первой женой вообще остался "безлошадным".

…Шлюзы не работали. Но бывший тренер особо и не рассчитывал на такой способ преодоления преграды между "обычной" рекой и водохранилищем. Покрутившись около циклопических черных "воротин", он развернул лодку и ушел к противоположному берегу, где, как и предполагал, нашел несколько подростков, сачками вылавливающих разнокалиберную рыбу, "уснувшую" при прохождении через водосброс и лопатки турбин гидроэлектростанции. Он причалил в берегу, в двух словах объяснил пацанам их задачу. Мальчишки переглянулись, отрицательно покрутили головами. Бывший тренер усмехнулся, достал из кармана шесть сотенных бумажек, подошел и сунул в нагрудной карман деньги самому старшему на вид. После чего открутил лодочный мотор, взвалил его себе на плечо, вытащил из лодки сумку, не оглядываясь, пошел в гору. Мальчишки опять переглянулись, дружно вытянули дюралевое суденышко на берег, перевернули его, подняли, подставили свои костлявые плечики. Вшестером лодку можно было нести хоть бегом. Двое последних несли бак с бензином.

Обское море Быкова напугало. Блестящая маслянистая поверхность простиралась куда-то очень далеко, она обрамлялась далекими гребешками берегов, исчезала за горизонт. Где-то посредине этой необъятной "лужи" должен был находиться Волчий остров. Где-то очень далеко, у места, где сливаются водная и воздушные стихии, из водной – торчало несколько тоненьких веточек, и сейчас невозможно было сказать, тот ли это остров, который нужен, или придется идти на лодке в какое-то другое место.

Серега перекрестился, еще раз проверил, все ли у него в порядке внутри суденышка, стал наматывать ремешок на пусковое устройство лодочного мотора…

Минут через двадцать "прутики" стали понемногу вырастать из воды. У них появились некое подобие крон, стало заметно также, что растут деревья все-таки на кусочке суши, со всех сторон омываемым водой.

Берег совершенно не изменился. Быков стал узнавать знакомые места метров за триста. Вон дерево, за которым он по требованию "охотников" копал себе могилу, вон – другое, с которого его едва не "снял" кто-то из клиентов Степы…

Серега хотел с ходу выскочить на лодке на пологий берег, но передумал. Не доходя до острова метров пятьдесят, он развернул свое судно вправо, сбавил газ, обходя Волчий остров против часовой стрелки.

Минут через десять, почти полностью замкнув круг, Быков заглушил двигатель напротив зарослей ивняка, нависающих над берегом. Чтобы скрытно причалить к острову, лучше места было не найти.

Страх – первобытный, идущий из глубины души, забытый, казалось, напрочь, темной холодной волной накатывался раз за разом на бывшего "зайца". Серега мельком глянул на руки, вытянул ладони вперед. Пальцы едва заметно подрагивали.

"Да, брат! А ты, оказывается, гораздо трусливее, чем хочешь казаться самому себе! – Поиронизировал над Быковым его внутренний голос. – Ну, что, так и будешь сидеть в лодке у берега, пока кто-нибудь тебя не заметит?"

Серега вздрогнул от собственных мыслей, как от удара бичом. Он посидел еще немного, размышляя над тем, не поздно ли еще повернуть назад, плюнуть на деньги, оружие, и в субботу вновь спрятаться на полянке с "пукалкой", заряженной солью. Но где-то в глубине души на смену страху пришло другое чувство. Они, эти другие внутренние ощущения напомнили Быкову то, что испытывал он, когда без тени сомнения бежал в огонь и дым, когда работал бойцом в пожарной охране, потому что так было надо, и все остальное просто не имело значения.

Страх смерти живет в каждом из нас. Кому-то удается его преодолеть, кому-то – нет. Но если ты однажды смог переступить через тот ужас, который рождает в твоей душе мысль о смерти, в другой раз сделать это будет намного легче.

Бывший тренер не стал заводить двигатель, выловил из воды дрейфовавший поблизости кусок толстой ветки, упираясь им, как шестом, в дно, направил свое судно под развесистую иву.

На берегу он достал из сумки "снайперский" костюм, мысленно хваля себя за предусмотрительность, быстро переоделся.

Теперь его путь лежал на противоположную оконечность острова, где под валуном должно быть спрятано оружие и восемнадцать тысяч долларов.

Мысль о деньгах подстегнула его. Быков засунул под мышку сумку, торопясь, пошел вдоль берега. Если на острове кто-то есть, то под нависающим над водой дерном спрятаться будет легче всего.

Камень был на месте. Судя по его положению в пространстве, его никто даже не трогал. Серега еще раз внимательно осмотрелся по сторонам, несколько минут просидел в кустах, выжидая, не проявит ли свое присутствие кто-нибудь посторонний, буде таковой на острове имеется.

Все было тихо.

Наконец, Быков осмелел настолько, что подошел к камню и отвалил его.

Автомат был на месте. Он находился точно в таком же положении, в каком его год назад оставил бывший тренер, пряча оружие от своих преследователей.

Серега вытащил АКМ с глушителем из ямки, щелкнул предохранителем, потянул затвор на себя. Под ноги выпал желтоватый латунный патрон. Он поднял его, внимательно осмотрел. Ни грамма коррозии, ни пятнышка ржавчинки. Быков поднял автомат на линию глаз, посмотрел в оптический прицел.

"Мда! Придется разбирать и чистить!" – К такому неутешительному для себя выводу пришел бывший тренер, опуская оружие.

"Надо забрать деньги!" – Мелькнула мысль.

Серега положил автомат на землю, встал на колени, просунул руку глубоко в нору, нащупывая и вытаскивая на свет божий год пролежавшие в земле "призовые".

Пакет показался на удивление легким. Как помнил Быков, ТОГДА он был гораздо увесистее.

Серега извлек пакет, стал его раскрывать. Из пластика ему на руки стала высыпаться какая-то светло-зеленая труха, кусочки листьев, моха…

Денег в пакете не было.

Быков от расстройства едва не зарычал. Он разбросал содержимое пакета в стороны, еще раз залез рукой в нору, проверяя, не осталось в ней что-то еще.

Больше в ней ничего не было.

Серега внимательнее присмотрелся к зеленоватой трухе, взял ее в руки, потер между пальцев.

Сомнений не осталось. Труха и была теми самыми деньгами, которые Быков год назад засунул под камень, спасая свою жизнь от Степы и его охотников. Бывший тренер потер затылок основанием ладони, рассмеялся – вполне искренне.

"Наверное, это и есть – судьба!" – Подумал он, укладывая автомат на дно сумки. – "С первого взгляда было видно, что ни дождь, ни весенняя вода не попадут в эту нору. Благодаря этому автомат сохранился в идеальном состоянии. Но именно благодаря этому же эту норку в качестве дома для своего семейства выбрала какая-то лесная мышка. И за год полностью источила "мои" деньги в труху, умягчая, таким образом, гнездо для своего потомства.

В душе почему-то не было разочарования. Наверное, внутренне Серега готов был к чему-то подобному. И все же… Эти деньги лишними все же не были бы.

На берегу Быков переоделся в цивильное, хотел было уже забросить сумку в лодку и двинуться в обратный неблизкий путь, но что-то его остановило.

Он вытащил из сумки автомат, отсоединил оптический прицел, разобрал оружие, заглянул в ствол. В стволе было полно грязи (и как она туда попала?), да и сам автомат нуждался в чистке. Серега смочил в бензине тряпочку, все тщательно протер.

В магазине – Быков это помнил точно – оставалось какое-то количество патронов. Он выщелкнул из рожка все патроны, тщательно его вычистил.

Тяжело вздохнув, еще раз оглянувшись по сторонам, Серега открутил глушитель, стал чистить ствол. Прочистив его, он любовно собрал оружие, наполнил рожок патронами, которых оказалось ровно пятнадцать штук, пристегнул магазин к автомату.

Оружие необходимо было испытать.

Быков с сожалением прикрутил глушитель обратно, перевел предохранитель на одиночную стрельбу, подумав, прицелился в чайку, присевшую на большой кусок выбеленного солнцем дерева, вяло дрейфовавшего вдоль острова метрах в пятидесяти он него.

Затвор сухо щелкнул, выбрасывая гильзу, чайка громко вскрикнула, кувыркнулась со ствола, перевернулась в воздухе и смачно шлепнулась в воду.

"Молодец! Не разучился стрелять!" – Похвалил себя Серега, погладив автомат. – "Ну, все! теперь можно домой!"

Первый раз бывший тренер насторожился, когда увидел, с какой легкостью "его" пацаны несут бензобак обратно в "нормальную" Обь. Насторожился, но к стыду своему, не придал этому должного значения. За что немедленно был "наказан". Едва он отплыл от дамбы вниз по реке, двигатель его лодки стал "чихать", "стрелять", а потом заглох вовсе. Быков тут недобрым словом помянул "Гаврилыча", набрал номер его сотового. Автомеханик внимательно, не перебивая, выслушал эмоционально-сбивчивую Серегину тираду, переспросил о "симптомах" поломки, а потом задал один-единственный вопрос: "А ты бензин в баке последний раз когда проверял?".

Бывший тренер чертыхнулся, тотчас же полез откручивать крышку бензобака. Так и есть: бак был пуст, как тамтам. Он извинился перед Олегом Гавриловичем, отключил телефон, стал думать, как ему выбраться из сложившейся ситуации.

В любой другой – он бы давно уже причалил к берегу, отсоединил двигатель и на попутном грузовике ехал бы в город. В любой другой, только не в сегодняшней.

Имея в руках подозрительно тяжелую сумку, с лодочным мотором, он неминуемо вызовет подозрение и у водителя, и у гаишников, через посты которых неминуемо придется проехать.

Это был риск. Неоправданный риск.

Бросить лодку на берегу даже на время, чтобы сбегать на ближайшую заправку и купить на ней бензина, тоже было нельзя. Двигатель украдут, сумку с собой не возьмешь.

Что делать?

Бывший тренер несколько раз смачно выматерился, костеря себя за элементарную забывчивость, но изменить что-то было уже нельзя.

Оставалось ждать.

И тут ему позвонил Игорь.

"Серега! А ты где?"– услышал в трубке он несколько удивленный голос старого друга. "Вот черт! – Подумал Быков.– Совсем забыл: мы же договорились встретиться сегодня вечером у меня дома! Это надо же так опростоволоситься! Совсем из головы вылетело!"

– Я? – Ответил он, придя в себя после первого шока от мыслей, что подвел своих товарищей. – Да где? Посреди Оби, дрейфую на лодке в сторону коммунального моста. Кончился бензин, "понимаешь".

Касюк сначала опешил, не поверил Быкову, думал, что он так шутит; но потом, убедившись, что старый друг его не обманывает, предложил:

– Давай так – греби к берегу. Причалишь где-нибудь около мелькомбината. Жди меня. Я пока смотаюсь за бензином.

Ждать пришлось недолго. Игорь привез десятилитровую канистру бензина, проницательно глянул на Серегу, лодку, большую длинную черную сумку, из которой выглядывал "снайперский" костюм. По Касюку было видно, что он почти наверняка знает, куда и зачем плавал бывший тренер на лодке, которой еще вчера у него не было; почему у него на полдороге кончился бензин, зачем ему понадобился костюм и сумка,

но вопросов никаких не задал. Задавать вопросы – значит, что-то узнавать. А что-то узнавать, значит, становиться участником, зачастую – делить ответственность.

А так… Не знал – да и не знал. Какой спрос?

– Я думаю, мы сегодня уже не успеем собраться, давай перенесем встречу назавтра. – Прощаясь, сказал Сереге Игорь. – Тебя какое время устроит?

– Часов в семь вечера!

– Мне тоже так удобно.

– А Мише?

– И Мише. Я с ним только что разговаривал по сотовому. – Касюк заторопился к машине.

"Совет в Филях" проводили на кухне.

Михаил, по своему обыкновению, не перебивая, выслушал Серегин и Игорев рассказы. У Быкова он уточнил, как тот собрался бороться с комарами; повертел в руках костюм с нашитыми брезентовыми кусками.

– Слышь, Серега! – Наконец, услышали друзья его голос. – Мой тебе совет: подшей что-нибудь мягкое и плотное, типа войлока, над коленями и под локтями. Вдруг придется с колена стрелять, или будешь убегать, упадешь, расшибешь колено или локоть. Тут тебе – и хана!

Все засмеялись, но Быков, когда "друзья-заговорщики" разъехались по домам, все же сделал все, что подсказывал ему адвокат.

От Игорева рассказа он помрачнел, а когда тот закончил, вынес свой вердикт:

те парни, которых ты видел, Игорь, я почти уверен, как-то причастны к покушению на губернатора. Вы сами подумайте: с какого (он выразительно помахал руками) везти дорогущие лодки через весь город, спускать их на воду в не самом удобном месте, с риском, что в прибрежном песке и иле утонет и катер, и джип?

Да… Такого даже я не ожидал, признаюсь честно. Судя по джипам, лодкам, оружию, в "мероприятие" вложен не один миллион долларов. Видно, что люди за этим стоят о-очень серьезные. Может, передумаем, пока не поздно?

Все промолчали, но ясно было, что вопрос адресован, прежде всего, Сереге – он находился "на острие" противодействия; все ждали, что ответит он.

А Быков молчал.

Он для себя все решил давным-давно. "Если человеку, практически погибшему, неожиданно удается выжить, значит, должен быть в этом какой-то высший смысл, какая-то цель. – Думал Серега, уставившись в точку где-то на полу. – Нужно только суметь понять свое новое предназначение с позиции Божественного Провидения. Может, в этом и есть моя новая цель? В том, чтобы не дать уничтожить человека, который делает добро для двух или трех миллионов человек?"

– А что тут думать? – Встал Быков со стула. – Я для себя решение принял. А вы меня знаете: если я что-то решил, то уже не отступлюсь никогда. Но вы, если хотите, можете не участвовать в этом "мероприятии". Понятно, что риск велик, а цели, по сути – туманны. Может, будет покушение, может – нет.

Но если губернатора "уйдут", я не смогу смотреть вам в глаза.

В квартире повисла гнетущая тишина.

– Ну, тогда все остается по-прежнему! – Взял на себя смелость "подвести черту" адвокат. Собираемся послезавтра, в семь утра.

"Как обычно!" – Вертелось на языке у Михаила, но он благоразумно промолчал.

Пятница принесла Сереге всего один, зато довольно неприятный сюрприз. Часов в одиннадцать Быкову на сотовый позвонил его деловой партнер Евгений Лапин, для которого Серега был всего-навсего в отпуске, и сказал, что два новых менеджера, принятых Быковым на работу всего месяц назад, уволились.

Девчушки были симпатичные, понятливые, добросовестные, Сереге было жаль, что они ушли. У Марины вообще была очень занимательная история – как она решила самостоятельно начать зарабатывать деньги.

Семья у Марины очень творческая. Папа и мама серьезно, с детства, занимались музыкой. Папа играл на контрабасе, а мама – на пианино. В оркестре они и познакомились.

Когда родилась Кристина, мама, после отпуска по уходу за ребенком, еще некоторое время играла в оркестре, но потом в семью пришли трудные времена.

Денег катастрофически не хватало, и женщина-пианистка приняла мужественное, но единственно правильное в той ситуации решение. Она решила пойти работать по другому профилю. Поступила в институт, закончила его, получила квалификацию экономиста.

На работу она устроилась в автопредприятие.

Через несколько лет мама, неожиданно для папы, который никак не хотел менять привычную "стезю", стала руководителем автотранспортного предприятия, "выросла" от рядового сотрудника до директора фирмы.

Папа Кристины этого вынести уже не смог.

Он решил уехать за границу, чтобы хотя бы там спокойно жить и играть на контрабасе, так как в России этот музыкальный инструмент не давал дохода, который мог бы устраивать 38-летнего мужчину.

В качестве страны, которая могла бы по достоинству оценить его музыкальные таланты, кристинин папа выбрал Новую Зеландию. Туда он и уехал, почти в канун вступительных экзаменов Кристины в институт. Приглашал с собой и дочь, но та из двух "зол" выбрала меньшее, осталась в России получать высшее образование.

В свободное от работы время они с Мариной решили немного подзаработать.

Так они попали в предприятие Быкова и Лапина.

Принимали их на работу с испытательным сроком, так что нарушения трудового законодательства ни с чьей стороны, естественно, не было.

Лапин уточнил, на каких условиях были приняты на работу девушки-подружки Кристина и Марина, и положил трубку.

После обеда Лапин позвонил снова и "доложил", что заработную плату за проработанный период выдал обеим в полном объеме.

В принципе, деньги девчушкам можно было и не платить. Они не отработали оговоренных трех месяцев, уволились практически без предупреждения, за один день, "оголили" офис. У них не было даже официально заключенного трудового договора.

Серега знал, что по "кидально-испытательной" схеме "прокатывают" очень многих молодых менеджеров, особенно тех, кто еще не поднаторел в буквоедстве, не знает реалий жизни, верит во все, что им говорят будущие работодатели.

Договор с Кристиной и Мариной он просто не успел подписать. Сначала у них не было с собой паспортов, потом Быкова "замотали" дела. Условия найма девушек оговаривались только на словах.

Поэтому, когда Быков спросил у Лапина, почему он все-таки выплатил девушкам заработанные ими деньги, тот даже удивился поначалу именно такой постановке вопроса, а потом сказал просто и веско: "Людей кидать нельзя!"

В устах Евгения эта фраза имела особый смысл и особый вес.

Партнер Быкова на собственной "шкуре" испытал, что такое быть "брошенным". Сумма "кидка" составляла пятьдесят, или шестьдесят "штук" "зеленых", причем половина этих денег были заемными средствами Лапина, а значит, их все равно пришлось отдавать.

История эта – гнусная и тривиальная одновременно – произошла с Евгением в середине девяностых годов, примерно за пару лет до "дефолтовского" девяносто восьмого.

Лапин тогда занимался продуктами питания.

Однажды из Куйбышева – есть такой городок в Новосибирской области – от некоей фирмы он получил довольно интересное предложение по продаже сливочного масла.

Дело было глубокой зимой, когда надои резко снижаются, молоко, масло, сметана, творог, сыр заметно растут в цене, потому что их банально не хватает.

Тогда еще не было такого продуктового изобилия, которое наблюдается на прилавках теперь, и партия товара от фуры и выше была интересна любому мелкому оптовику, ибо голодный двухмиллионный город сметал все подчистую за считанные дни.

Банковская система тогда еще не работала так четко, как сейчас, в экономике процветал взаимозачет; самым большим дефицитом были наличные деньги.

Продавцы сливочного масла единственным условием, на котором они продают свой товар Лапину, выдвинули такое: расчет только наличными.

Коммерсант позвонил в Куйбышев своему партнеру, попросил на месте проверить, существуют ли на самом деле эти самые коробки с маслом.

Партнер оказался добросовестным. Он зашел в склад, залез в самую глубь, вытащил наудачу одну из коробок. В коробке оказалось масло.

В Куйбышеве Евгения встретили, повезли в офис. В конторе, арендованной у представителей "второй древнейшей", то есть в редакции газеты, тоже все было чин-чинарем: компьютеры, длинноногая блондинка, персональный водитель. Его-то и попросили отпустить Евгению со склада сливочное масло.

Водитель был из местных, его наняли вместе с машиной персонально для директора. Как потом оказалось, шофер тоже был "не в курсе".

При погрузке один из грузчиков обратил внимание, что коробки "легковаты" для масла. Стали их открывать. Оказалось, что в коробках – опилки.

Времени с того момента, когда Лапин произвел расчет за "масло", прошло не более часа. Евгений вместе с водителем и партнерами помчались в редакцию.

Офис был уже пуст – ни компьютеров, ни длинноногой блондинки.

Коммерсант сломя голову понесся на пост ГАИ. Там ему сказали, что в последний час ни одной машины из города в сторону Новосибирска не проезжало. Оставался единственный возможный путь, по которому бежали "кидалы" – железная дорога. Лапин поехал в Куйбышевскую милицию.

Нам его внимательно и спокойно выслушали, сказали, что разберутся, предложили написать заявление.

Евгений стал горячо объяснять, что единственный путь, по которому могли скрыться мошенники – это железная дорога; что они до Новосибирска еще не доехали и "кидал" в ближайшие час или два можно перехватить в поезде, тем паче, что за это время поезд в сторону столицы Сибири прошел всего один.

Ментов это требование никак не устраивало; хуже того – оно их разозлило: как этот так, какой-то "коммерс", в их глазах – априори вор и жулик, будет учить их делать их работу?!

Ату его!

За Лапина взялись всерьез. Его "крутили" в милиции почти сутки, причем главным требованием куйбышевских милиционеров было одно: ответь на вопрос: а где ты взял такую сумму денег? Украл, наверное? Нет? Тогда объясни, откуда!

Вот у нас нет таких денег, наша зарплата маленькая, нам двадцать тонн масла враз не купить…

Афериста нашли примерно через год. Естественно, денег при нем уже давно не было. Милиционеры бодро отрапортовали о раскрытии преступления, даже премии какие-то за это получили. Мошенника посадили.

Прошло несколько лет.

"Кидала" отсидел, вышел на свободу. Его стали разыскивать на предмет возврата украденных денег, поскольку в приговоре суда имелось запись, обязывающая афериста вернуть все, что он получил от Лапина.

Мошенника не нашли. Как оказалось, тот после "отсидки" благополучно отбыл за границу.

Занятые денежные средства Евгений отдавал долго и трудно. Ему пришлось продать машину, устроится на работу в фирму (благо опыт и деловые качества позволяли это сделать).

Может быть, кто-то другой на месте Лапина обозлился бы на всех и на вся, но Евгений вопреки всему сумел сохранить в себе те же те же представления о деловой этике предпринимателя, с которыми пятнадцать лет назад он ступил на эту "тропу". Это выражалось в том числе и в таких вот поступках, как с девушками, которых он совместно с Быковым принимал на работу: неважно, был или нет контракт. Главное – было слово. А слово – надо держать.

Иначе говоря: "Людей кидать нельзя!"

Игорь заехал за Серегой даже раньше, чем договаривались – без четверти семь утра. Они пили крепкий чай и кофе на кухне, негромко, почти шепотом разговаривали, чтобы не разбудить жену Быкова. Говорили о чем угодно, только не о том, что может произойти в ближайшие два или три часа.

На посту машину Касюка остановили. Хмурые от недосыпа, искусанные комарами ДПС-ники долго копались в багажнике "десятки", внимательно досматривая каждую щель внутри салона. Быков даже стал беспокоиться: не собираются ли Игорьку втихаря подкинуть несколько граммов "героча", но Касюк вовремя вспомнил о своем милицейском прошлом, откуда-то достал красную корочку пенсионера МВД, показал ее бойцам, и их отпустили.

Первый час в засаде прошел без приключений. Крылатые кровопийцы нахально жужжали около лица, головы, но приземляться на Серегино тело так и не решились: Быков предварительно вымазал на себя довольно большой тюбик мази.

Единственным, причем не самым большим неудобством было то, что автомат приходилось пока держать под собой.

Накануне вечером бывший тренер разобрал прицел и тщательно отполировал все стеклышки оптического прибора. Перед тем, как "нырнуть" на "лежку", Серега не смог удержаться, он отбежал подальше от места "засады" дважды выстрелил в едва заметный сучок на сосне, примерно в сотне метров от него.

Оптика не подвела. Обе пули попали темный кружок, оставив на месте "огрызка" только отметины от автоматных пуль.

Игорь Касюк, высадив Быкова, первым делом поехал на берег. Ему "край делов" нужно было разведать: есть ли на том же месте те же "новые русские"? А если есть – то, значит, Миша опять все вычислил верно, и Сереге нужно скоро ждать "гостей" на "точке".

Понимая, что шутки – кончились, и все может начинать развиваться очень по-серьезному, а у него даже пистолета нет, он заранее позаботился о "прикрытии" – причине, по которой он мог вновь появиться на одном берегу с "заговорщиками".

Игорь выехал на берег, как будто совершенно не обращая внимания на то, что творится вверх и вниз по течению Оби, поднял капот "десятки", отрыл все дверки, полез в багажник… Он вытащил из машины пластмассовое ведро, тряпку, разулся, пошел, зачерпнул в ведро теплой речной воды. Не глядя по сторонам, он с размаху плеснул на автомобиль из ведра, пошел за новым…

К нему подошли минут через пятнадцать, когда увидели, что он настроился помыть машину "по-взрослому": вытащил все коврики, смочил белой пенной массой весь кузов, "с головой" забрался под капот "Лады", пытаясь достать тряпкой самые труднодоступные места на двигателе и в моторном отсеке машины.

– Здорово, мужик! – Обратился к нему тот, который шел чуточку впереди другого – невысокого мускулистого крепыша в черной майке и таких же цветом шортах.

– Здравствуйте! – Касюк вылез из-под капота на голос, сощурил глаза, показывая, что видит парней очень плохо. На самом деле он давно уже не пользовался очками. предпочитая линзы, но привычка прищуривать глаза – осталась… Выручила в сложной ситуации.

Он положил губку и пеной на капот, но от машины не отошел, всем видом демонстрируя недоумение и дружелюбие. – Я могу вам чем-то помочь?

– Нет, помощь нам не нужна! А вот у тебя скоро могут быть проблемы!

Касюк тревожно оглянулся, "не понимая", какие у него могут быть проблемы.

– А я что, что-то нарушил? – Вполне искренне удивился он, подметив, что второй, как бы случайно, делая вид, что он просто осматривает Игореву машину, заходит к нему со спины.

– Да, нарушил! – Чуть более грубо, чем следовало, сказал первый. – Ты разве не читал постановление губернатора, что машины около воды мыть нельзя?

– Если честно, то – нет! Но краем уха что-то слышал.

– Вот и хорошо! Здесь скоро будет рейд по проверке соблюдения природоохранного законодательства. Комиссия большая. Телевидение, администрация, ГАИ. Если поймают, копеечным штрафом не отделаешься!

– А что делать-то?

– Вали отсюда поскорее, пока комиссия не нагрянула – мой тебе совет. У тебя на все – не больше десяти минут. Так что – решай сам…

Предупреждение было двусмысленным, но вполне понятным. Ему предлагали немедленно убраться с берега: наверное, просто не хотели лишний раз "шуметь" до "акции". Касюк быстро кивнул, сказал, что все понял, не забыл поблагодарить парней за предупреждение, стал энергично собирать все, что он успел вытащил из машины. "Гости" немного постояли, наблюдая за его действиями, а потом двинулись в обратный путь. Игорь незаметно проводил их взглядом.

Черные джипы и дорогие катера были на том же месте.

Касюк выплеснул остатки воды на крышу "десятки", забросил ведро в багажник, стараясь не суетиться, уехал с берега.

Отъехав метров пятьсот от Оби, он позвонил, поделился новостями с Певзнером. Михаил коротко ответил, что все понял, высказал соображение, что коль он "засветился", то лучше ему на дороге на торчать, съехать куда-нибудь в основной трассы, лучше – к "Динамо", или к "Колосу".

Игорь выбрал "Колос".

Глава 10

Есть только МИГ – за него и держись!

Время тянулось, как эпоксидная смола.

Патронов рожке оставалось всего двенадцать. О стрельбе "очередями", даже если очень сильно "прижмет", можно было забыть: резвая штурмовая винтовка – а именно так классифицировалось лучшее советское стрелковое оружие по международной систематике – "выплюнет" весь боезапас всего за секунду. И что потом? Опять врукопашную?

"Так у меня даже штык-ножа нет!" – Потерянно вздохнул Быков. – "А если и был бы? Я же не мастер спорта по САМБО, как Миша; и не Игорь – с его джиу-джитсу. Если сильно повезет, смогу разве что убежать. Как-никак – чемпион России по бегу по пересеченной местности. Бывший, правда".

А потом появился звук.

Он пришел откуда-то со стороны города, причем шел с неба. Звук походил на свист, только очень сильный.

Звук приближался. Он перерос в вой; вой – в рев. Рев сменился страшным грохотом, готовым в любое мгновение расколоть небо пополам страшным громом.

"Истребитель!" – догадался Серега.

Так уж сложилось, что село Яново, в котором он провел все свое детство, находилось недалеко от маршрута истребителей, летавших со сверхзвуковой скоростью. Поначалу его, мальца, страшно пугали эти гром-взрывы, когда самолет, видимый в бездонно-голубом небе в виде серебристой точки на конце пушистой белой нити, преодолевал звуковой барьер. Но потом Быков привык, внимания почти не обращал, разве только если после очередного, особенно сильного грохота в доме или в стайке разваливалось на кусочки стекло. До школы Серега вообще был уверен, что все самолеты летают только так – с грохотом и взрывами.

Но на этот раз до грома дело так и не дошло.

Истребитель прошел совсем низко, казалось, его двигатели рвут небо прямо над кронами деревьев. Рев стал стихать, пока не превратился в отдаленный рокот.

"Странно? Откуда здесь взялся истребитель?" – Подумал Быков, пытаясь краешком глаза рассмотреть чудо-самолет.

Минуты через три истребитель вернулся обратно, опять прошел очень низко, где-то над рекой включил форсаж и вертикально ушел в небо.

"Что за хрень?" – Недоумевал Серега, пытаясь перевернутся на спину, чтобы получше рассмотреть истребитель.

Ему это почти удалось, но в этот момент позвонил Михаил.

– Серега! – "Наша" машина прошла Плановую. Кортежа, как такового, нет – "Мерс" один, без сопровождения. Теперь жди гостей!"

Быков почувствовал, как гулко отозвалось его сердце на эти Мишины слова, "мотор" заработал с сумасшедшей "скоростью", острой болью запульсировали сосуды на висках и под кадыком. Серега осторожно вытащил из-под себя автомат, плавно прижал стальной приклад к плечу.

Секунды падали, словно двухпудовые гири в пустую стальную бочку.

Накатил страх. Ужасом сковало ноги, руки, поясницу.

Жаром обдало спину, лицо и шею.

Мелко затрепетали руки.

Захотелось встать и что есть силы бежать – все равно куда, лишь бы подальше отсюда.

И тут появились ОНИ.

Как и предполагал адвокат, ИХ было четверо.

Сначала на полянке появились только двое. Они бесшумно выскочили из-за деревьев, со звериной силой и ловкостью, выдававшей многолетнюю выучку, пробежали по периметру полянки, стволами автоматов с глушителями "проверили" все подозрительные места. После этого один из них поднял вверх руку в тонкой черной кожаной перчатке, сделал ей приглашающее движение.

Почти сразу на дальнем конце полянки началось движение. Движение быстро приближалось и вскоре оказалось двумя такими же "матерыми" молодыми людьми в одинаковых с первыми маскировочных костюмах и характерными "накачанными" фигурами с "размытыми" движениями борцов. Они также внимательно, как и их "коллеги", еще раз осмотрели периметр полянки, после чего один из них подбежал к сосне, уперся в нее левым плечом, к правому прижал очень похожий на ППШ предмет, с коротким и толстым стволом и увесистым на вид прикладом. Второй сделал то же самое, но у соседнего дерева.

Двое "первых" по-прежнему бдительно "сторожили" периметр, непрерывно перемещая стволы своих автоматов.

Серега инстинктивно втянул голову в плечи.

Наконец, "первые" перестали "сканировать" окрестности, повернулись лицом в сторону, откуда вот-вот должна была появиться машина губернатора.

Голова Быкова вернулась в исходное положение.

Оба "вторых", которых бывший тренер мысленно уже окрестил "лазерщиками", неотрывно наблюдали за дорогой в оптические прицелы своих "автоматов". Наконец, один из них, который занял позицию чуточку впереди всех, оторвал от оружия левую руку и поднял ее вверх, сжав в кулак.

"Десять секунд!" – Понял Серега. – "До момента "икс" осталось всего десять секунд!" Он прильнул к своему оптическому прицелу, поймал в "крестик" правую ягодицу того "лазерщика", который стоял к нему ближе.

Со стороны города стал приближаться рев авиационного двигателя. Это истребитель заходил на свой очередной круг.

"Стоп! – Сказал себе Быков. – Если самолет подлетит ближе, звук моих выстрелов сольется со звуком его двигателя! И меня не обнаружат!"

Снайпер, стоящий впереди всех, растопырил пятерню вверх.

"Пять секунд!" – Понял бывший тренер.

Рев усилился.

Снайпер убрал еще один палец.

Рев мотора истребителя перерос в невыносимый грохот. Казалось, кто-то невидимый режет небо гигантским консервным ножом прямо над головой.

Снайпер показывал уже всего три пальца.

Звук двигателя стал просто невыносимым.

"Пора!" – Решил, наконец, Быков. Он поймал в прицел задницу "второго", мягко нажал на спуск. Тут же навел прицел на ягодицу другого "лазерщика", но поспешил, дернул за курок. Пуля попала в спину. "Вторые" повалились на мох.

Рев двигателя истребителя полностью погасил звук выстрела и треск затвора Серегиного оружия.

Но самолет был все еще близко, и бывший тренер решил рискнуть, быстро поймал в прицел и выстрелил в плечо "первого", который был дальше всех от него. Тот вскрикнул, схватился за простреленный орган, быстро перебросил автомат в здоровую руку.

Мимо по дороге на большой скорости пролетела машина губернатора.

Если бы единственный не раненый "первый" попробовал выстрелить в автомобиль с проблескивающими синими маячками, Быкову пришлось бы демаскировать себя, чтобы "охладить" его пыл. Но, похоже, стрельба из автомата по машине губернатора не входила в планы покушавшихся на него.

Бывший тренер почувствовал неимоверное облегчение. Все эти последние дни он был, как сжатая до предела пружина. И вот теперь пружина распрямилась.

Он едва не расхохотался от радости и облегчения.

Но пока "история" его "взаимоотношений" с "первыми" и "вторыми" не была "дописана" до конца. Нужно было дождаться, когда ЭТИ уберутся восвояси.

Серега все время держал "на мушке" голову последнего здорового "исполнителя" – на тот случай, если его неожиданно обнаружат. Но убивать этих парней он не хотел.

Не было такой задачи.

Цель была другая – сорвать покушение.

Покушение – сорвано. Заговор – раскрыт. Пусть теперь думают, что произошло. И убираются отсюда туда, откуда явились.

Но пауза затянулась.

"Исполнители", кажется, сами растерялись, они не предполагали, что все может произойти именно так: цель ускользнула, они ранены, но не убиты, а невидимый снайпер по-прежнему держит их на мушке, но почему-то не убивает.

Чего он ждет?

Чего?

Когда они побегут, чтобы расстрелять их в спину?

Наконец, тот, который так и не успел вернуть в кулак два пальца, перевернулся на простреленную спину, нашарил на животе рацию, что-то сказал в нее.

Что ему ответили, слышно не было, но было понятно и так: его кто-то переспрашивает, очевидно, не поверив "второму". Все четверо неожиданно напряглись, буравя глазами окружающую растительность.

Наконец, по рации пришла нужная команда. Парень с простреленной задницей и тот, который был "целым", подхватили под руки раненного в спину, кинули его "ППШ" четвертому "исполнителю", быстро потащили бойца в сторону Оби.

И тут Быков сделал первую ошибку.

Он забыл, что один из "первых" по-прежнему держит под прицелом предполагаемое направление стрельбы по ним.

Непонятно: то ли он на самом деле увидел то, как Серега облегченно опустил голову на землю, или ему просто почудилось движение, но он мгновенно открыл огонь. К счастью, его мишенью стал тот самый белый мешок с мусором, который бывший тренер бросил между пластиковых "гиперпакетов" несколько дней назад.

Пули звучно вгрызались в белую пластиковую "плоть", не принося вреда никому.

Боец, наконец, понял, что ошибся, подобрал с моха лучевой ППШ, бросился догонять товарищей.

Быков выдержал паузу в несколько секунд, тоже двинулся следом.

Раненные и огорченные исполнители по пути к месту эвакуации запросто могли изрешетить любого, кто мог попасться им на пути.

В том числе и Игоря Касюка, который, по расчетам Сереги, мог находиться в направлении, в котором двинулись ЭТИ.

Процесс их отхода к реке нужно было проконтролировать.

Не смотря на ранения, все четверо двигались быстро. Конечно, не так быстро, как бывший легкоатлет и чемпион по кроссу, но все равно за две минуты от места покушения они ушли достаточно далеко. Быков едва не потерял след.

Но потом на глаза ему попалась капелька темной крови (пуля, скорее всего, зацепила легкое), потом – другая… Направление отхода стало понятным.

Серега прикинул место, где должны были выйти на берег "исполнители", побежал по дуге, чтобы быть на месте раньше их.

Он и успел раньше, но только на пару минут.

Бывший тренер занял позицию под корнем вывернутой ветром сосны, навел прицел на тех, кто сидел в лодке.

"Исполнителей" уже ждали.

Двое крепышей выскочили из красивого и дорогого катера, легко подхватили раненого в спину, на руках подняли его на борт.

Остальные столкнули судно в воду, заскочили в него сами.

Взревел мощный мотор, унося "исполнителей" к противоположному берегу Оби.

Серега повернул стволом, чтобы посмотреть, куда они уплывают.

На лодке неожиданно произошло резкое движение, корма катера ощетинилась дулами автоматов, которые яростно стали плеваться в сторону Быкова свинцом и огнем. Вероятно, произошло то, о чем Серега и подумать не мог: его выдал блеск снайперского прицела.

В корень над головой с треском впились несколько пуль, щепки с шипением полетели в лицо бывшего тренера. Он машинально дернул головой, в этот миг его плеча на мгновение коснулась фиолетовая молния, образовавшаяся в руках одного их "исполнителей".

Ощущение было такое, что к плечу приложили раскаленный утюг.

Быков взвыл от боли, перекатился в глубину ямы. Он осторожно потрогал дымящуюся дыру в одежде. Крови не было.

"Хорошо, что не в голову!" – Подумал он. – "Иначе мозги уже кипели бы".

Серега хотел было выглянуть и посмотреть, что делают "исполнители", но передумал. Он переполз метров на тридцать в сторону, осторожно выглянул из-за зарослей какого-то колючего кустарника.

И вовремя.

Катер сделал уже большой круг и теперь возвращался к тому месту, откуда отчалил всего несколько минут назад.

Похоже, с ним решили-таки "поквитаться" за то, что он сорвал их "мероприятие".

Нос моторной лодки был похож на голову статуи Свободы: из него во все стороны торчало оружие.

"Если они начнут на меня охотиться, то или меня поймают, или кого-нибудь случайно подвернувшегося угробят. – Лихорадочно думал Быков. – А потом доложат, что так, мол, и так: догнали, наказали… Не-ет. Так не пойдет!"

Серега переполз еще немного правее, прицелился в двигатель катера сбоку. Автомат плюнул свинцом, пуля отрикошетила от воды в полуметре от кормы.

Его заметили, снова начали стрельбу.

"Так… Почему промазал? – Думал Быков, в очередной раз отползая в сторону, на позицию, которую он приметил заранее. – Причина первая: не учел скорость катера. Причина вторая – забыл, что вода "скрадывает" расстояние. Надо это исправить".

Он выглянул, быстро прицелился, выстрелил в двигатель. Мотор продолжал работать, как и прежде, хотя было видно, что Серега в него попал.

Быков нашел ложбинку, быстро переполз в другое место. Выглянул, дважды поразил двигатель лодки.

Лодочный мотор в последний раз рявкнул и захлебнулся – метрах в семидесяти от берега. Катер по инерции прошел еще несколько метров и остановился. Его стало ощутимо сносить вниз.

"Исполнители" – это было хорошо видно – стали совещаться. Плыть "вручную" было нельзя. Невидимый стрелок всех мог перестрелять в воде.

Повернули обратно, к левому берегу Оби.

Откуда-то появились весла, парни дружно навалились на них…

Примерно через полчаса, когда "исполнители" почти достигли противоположного берега, с крутого яра что-то быстро-быстро захлопало.

Серега прильнул к оптике. Живых в катере больше не было, он свободно дрейфовал вниз по течению.

У бывшего тренера по коде "прошел мороз". Такого финала он не ожидал. "Паук ужалил паука" – вертелось у него на языке, но вслух эти слова язык говорить отказывался. Быков перехватил автомат и, пригнувшись, небыстро побежал в сторону "точки", где его уже должен был ждать Игорь.

Касюк мельком глянул на Серегу, выглядывающего из зарослей, незаметно осмотрелся по сторонам, мотнул головой, приглашая в машину.

– Где автомат? Выбросил? Или спрятал? – Доброжелательно, но вместе с тем требовательно спросил он друга. Быков кивнул.

– Ага… Разобрал на части и выбросил. Пока бежал. А ты откуда про автомат знаешь? Видел? Или догадался?

– Догадался, конечно. Больно уж ты уверенно в засаду побежал. Да и на Волчий остров ты тоже, как я понимаю, неспроста плавал. Лодку тоже "выбросил"?

– Нет, лодка осталась на берегу. Не знаю, что теперь с ней. А мотор я бросить не смог – "жаба" задавила. Забрал с собой. Лежит теперь в гараже.

– Ладно, поехали… – Он включил скорость, резко отпустил сцепление и потянув "ручник" на себя, развернулся почти на месте. Он добавил газа, "десятка" взвизгнула резиной по асфальту и рванулась к… пляжу.

– Что-то не так? – Явственно запаниковал Быков.

– Пока все "так"! – Отозвался Игорь. – Ты себя со стороны видел? Нет? А надо бы. С тобой можно доехать только до первого поста, где тебя за один только твой костюм минимум на "пятилетку" закроют.

Быков чертыхнулся: он совершенно забыл, что все еще не переодевался в "гражданку". Он стал быстро сдергивать с себя маскировочное тряпье, скоро остался в одних плавках.

Машина свернула в лес, проехала по проселку метров двести, остановилась.

Касюк вышел из машины, резво собрал все Серегины "снайперские" шмотки в его же сумку, туда же затолкал его старые ботинки. Он отнес сумку в лес, достал из кармана какой-то флакончик, побрызгал из него на сумку и на ее содержимое. После этого вынул коробок, чиркнул спичку и бросил ее на кучу шмутья.

Костерок занялся буквально за секунды…

Игорь сел в машину, не мешкая стал сдавать назад, выезжая обратно на шоссе.

На трассе он довольно долго глядел на полуголого Быкова, потом все-таки что-то решил для себя, вывернул руль, опять направляя машину в противоположную о города сторону.

– Едем купаться! – Пояснил он все еще недоумевающему Быкову, полулежащему на заднем сидении "Лады".

Вода была идеальной. Серега с Игорем отошли подальше от основного скопления людей, от души наплавались. Плечо у Быкова прилично жгло, но мышцы задеты не были – луч опалил только кожу. Касюк достал из аптечки бактерицидный лейкопластырь, не очень сноровисто прилепил его на Серегину ранку.

Теперь можно было ехать домой.

Серега переоделся в то, в чем утром он вышел из дома – в брюки и рубашку с коротким рукавом; перебрался за переднее сиденье.

На посту ГИБДД их остановили.

Двое патрульных в бронежилетах и с автоматами, как показалось Быкову, слишком пристально посмотрели на двоих мужчин в легковой машине; один из "гайцов" сделал незаметный жест рукой, после чего к "десятке" подошел третий – упитанный розовощекий капитан без автомата, но тоже в бронежилете.

Он подошел совсем близко, заглянул в машину, пристально посмотрел на Серегу, но особенно – на Игоря.

– Ну, как побегалось, пострелялось? – Неожиданно спросил он, буквально буравя глазами Касюка.

У Сереги полезли на лоб глаза.

– Да никак! – Совершенно спокойно ответил Касюк. – Мы в пейнтбол не играем. Возраст не тот… Да и вообще… – Он демонстративно отвернулся, чтобы достать свою пенсионную корочку.

Капитан отошел от машины, махнул рукой. Его жест продублировал жезлом "гаишник" – проезжайте!

Метров через сто после поста Игорь снисходительно посмотрел на посеревшего от страха Серегу, насмешливо сказал:

– А ты – дыши, дыши! А задохнешься, мне, что, тебе потом искусственное дыхание изо рта в рот тебе делать?

– Как ты догадался ввернуть про пейнтбол? – Спросил Быков. – Или что-то знаешь?

– Да есть там недалеко площадка, где молодежь дурачится, стреляя друг в друга шариками с желатином. Я все это видел. Вот и сообразил.

– Ты думаешь, он про пейнтбол спрашивал?

– Думаю, что нет. Есть такой провокационный прием у ментов. Задают "двойной" вопрос и смотрят реакцию человека. Если человек не при чем, то извинятся, или скажут, что просто пошутили. А если за человеком "хвост", он им обязательно "вильнет". Ты же "вильнул"?

– Ну, вообще-то да. Да я и щас все еще "виляю", как ты выразился. А что делать-то?

– Ничего! Вот для этого у тебя и друзья – чтобы помогать тебе в сложных ситуациях.

– Ладно… Убедил… Поехали к Мише, а то наш третий друг, наверное, с ума скоро сойдет от неизвестности. Ты ему не звонил?

– Нет. Ты же все время был рядом со мной, видел, что – нет. Да и опасно это – звонить. Видел, какие "волки" на посту стоят? Думаешь, это спроста? Нет? Вот и я так не думаю, что неспроста. Если операция была хорошо подготовлена, ОНИ отслеживали все звонки с мобильных из района обкомовских дач. Тем более что звонков этих – раз-два, – и обчелся!

Быков кивнул головой, соглашаясь с доводами Игоря. Он-то давно бы позвонил Мише…

Адвокат вызвонился сам. Касюк с Серегой подъехали к Нарымскому скверу, запарковали Игорево "точило" под развесистым деревом у тыльной стороны цирка, стали дожидаться Михаила.

Миша приехал минут через десять, его лицо было живым воплощением неутоленного любопытства и переполнившего его нетерпения.

– Ну, рассказывайте! – Выпалил он, едва его могучее тело коснулось сиденья белого пластмассового стула, надсадно застонавшего от предельного веса.

Друзья рассказали Певзнеру все, включая историю с поездкой на Волчий остров за автоматом, и деньги, превратившиеся в пыль в острых зубах лесных зверьков.

Михаил откинулся назад, закинул могучую ручищу на затылок, несколько раз помассировал толстыми пальцами основание черепа.

– Молодец, Игорь! – Похвалил он Касюка. – Твой "ход" с пейнтболом дорогого стоит. Особенной в такой ситуации. Капитан, говоришь, был на посту? Может, вам и померещилось все с испугу – менты часто проводят там "облавы". Но все равно классно!

А я тоже ИХ видел! – Неожиданно сказал он. Он сделал паузу, внимательно наблюдая реакцию своих товарищей. – Перед тем, как занять позицию, с которой было бы хорошо видно все, что происходит на перекрестке, я вспомнил, что Игорь говорил про дорогие черные джипы, которые он видел на берегу в прошлую субботу. Стал осматриваться. Недалеко от перекрестка, рядом с фирменным магазином "Пьянкофф" заметил внедорожник, подходящий под описанный Игорем. Я встал на машине на противоположной стороне дороги, незаметно наблюдал за двумя парнями, которые сидели в джипе.

Когда проехала машина губернатора, один их них поднес к губам предмет, похожий на рацию, и что-то сказал в нее – всего одно ли два слова. После этого машина сразу же развернулась и уехала в сторону ДК Кирова…

–Слышь, Миш! – Спросил Быков. – А что это за самолет летал все утро надо мной?

– А ты разве не знаешь?

– Нет! Да откуда?

– Весь город, наверное, уже знает. Сегодня – юбилей Новосибирского городского аэропорта. То ли шестьдесят, то ли семьдесят лет. На аэродроме – большой праздник. Куча народу. Организаторы "заказали" настоящий боевой истребитель. Он и летал все утро над аэродромом. А почему ты спросил?

– Да я ели бы не этот самолет, меня, возможно, с вами не было бы. Я же подгадывал время так, чтобы стрелять в тот момент, когда истребитель пролетает прямо над головой. Он ревет так, что не то, что выстрела – взрыва ядерной бомбы не услышишь.

Игорь и Михаил громко засмеялись.

Они попрощались, но договорились, что встретятся завтра вечером, в Центральном парке, и еще раз все обмозгуют.

Вечером Александр Александрович получил по электронной почте долгожданное письмо. Быков рассказывал, как все происходило, а напоследок задавал вопрос, интересовался, как Сан Саныч думает: нужно ли ждать повторного "мероприятия"? А если нужно, то – когда?

Финансовый гений дважды, не упуская ни единой мелочи, перечитал обширное послание-отчет Сереги, надолго задумался, поглаживая пальцами мягкий цилиндрик "Парламента".

Чтобы понять логику оппонента, нужно на какое-то время "стать" им.

Слемзон постарался представить, как бы думал он, оказавшись на месте заказчиков "мероприятия".

На первый взгляд, все было довольно просто. Те, которые задумывали "акцию", провернули очень большую работу, проделали серьезную подготовку. Учли все, что можно только учесть, включая случайный фактор в виде парочки совокупляющихся индивидуумов на месте "работы" спецгруппы.

Успех должен был быть стопроцентным.

Но неожиданно "мероприятие" срывается.

Первый вопрос, который возникает: кто? Кто, как узнал, и кто помешал?

Спецслужбы отпадают сразу. Методы их "работы" иные: толпа в масках, мордами в землю, "всем лежать, иначе стреляю!". То есть силовой вариант решения вопроса. Чтобы сразу и навсегда отбить любое желание к сопротивлению.

Служба собственной безопасности губернатора?

Возможно. Но эти никогда не "подставили" бы машину с главой области под дула автоматов, что, судя по всему, все же имело место в "нашем" случае.

Остается последнее. За действующим губернатором стоят очень влиятельные силы, которым оказалось по силам не только "расколоть" заговор, но и предотвратить его, не убив ни одного его участника, что можно расценивать как предупреждение: смотрите, мы о вас знаем все, но не трогаем исполнителей, потому что они нам не опасны. Мы заранее знаем о каждом вашем шаге и поэтому не боимся вас.

Но если вы будете упорствовать в своих намерениях, мы возьмемся за вас всерьез.

"Да, именно так думал бы я, оказавшись на месте заказчиков "мероприятия". – Размышлял финансист, прикуривая очередную сигарету. – Возможно, такую же логическую цепочку построят и те, кто стоял за всем этим хорошо срежиссированным "спектаклем".

Но тогда ОНИ, как люди острожные и неглупые, не зная, что за сила противостоит им, не скоро попытаются повторить осуществить задуманное ими "смещение". Или отменят "акцию" вовсе, постараются найти иной способ воздействия на ситуацию.

Утром Быков, как обычно проверял электронную почту. К его удивлению, был там и ответ на его вопрос Сан Санычу (обычно финансист вдумчиво и долго вынашивал свои рекомендации). Письмо было коротким и понятным. "Повторных "мероприятий" не будет". – Значилось в электронном сообщении. – "Можешь бегать где попало и дальше". Вторая часть письма явно была "камнем" в его "огород", но, как говориться, из песни слова не выкинешь.

…Вечер выдался очень теплым. В Центральном парке в это время суток было очень много людей, причем не только молодежи. Михаил, Игорь и Серега оккупировали столик под темно-зеленым кленом, неторопливо закусывали кириешками и чипсам оранжевое пиво в больших стеклянных кружках. Громко играла музыка, на сцене молодая женщина приятным голосом исполняла хит восьмидесятых – "Лето, ах лето!". Когда она закончила, ей вяло поаплодировали.

Тут же к микрофону подошел конферансье и сказал: "А теперь, дорогие новосибирцы. для вас споет губернатор области Виктор Александрович Толоконский!".

Народ зааплодировал громче, люди со всех сторон парка потянулись к эстраде.

Голос у губернатора был негромкий, но приятный. Такой хорошо слушать в задушевной компании, под гитару.

Или в парке, теплым летним вечером.

Друзьям принесли еще по кружечке пива.

"Ну, за губернатора!" – "булдаковским" голосом сказал бывший тренер. Михаил, Игорь и Серега сдвинули кружки на столом. Стекло глухо звякнуло, несколько капель пива упало на брюки Быкова. Он смахнул жидкость на асфальт, виновато улыбнулся.

Ему этот вечер омрачить не могло ни что.

– Две баночки "Балтики", третий номер, пожалуйста! – Роман сложенной вдвое соткой ткнул в сторону именно той синей баночки, которую хотел купить; положил желтенькую бумажку на прилавок. Киоск был тот же, что и несколько месяцев назад, когда Роман "попал в историю". Даже девушка-продавщица, кажется, была та же. Она как обычно, ничего не ответила, заученными движениями отсчитала Чаркину сдачу, нажала на кнопку, отпирающую электромагнитный замок стеклянного холодильника, достала и подала две баночки "Балтики".

Бывший десантник вышел на улицу, подцепил ногтем алюминиевое колечко, вдавил образовавшийся овальный кусочек крышки внутрь банки, вторую баночку затолкал в брючный карман. Она приятно захолодила ногу.

На улице было тепло. Он отошел немного в сторону от круглосуточного магазинчика, сделал пару глотков из баночки, посмаковал прохладный комочек пива, прокатившийся внутрь, запрокинул голову, чтобы посмотреть на бездонное летнее небо, густо унизанное алмазными гвоздиками звезд.

Неожиданно его внимание привлек какой-то шум. Чаркин осторожно, стараясь не выходить на освещенное пространство, двинулся на источник шума.

В "той самой" подворотне опять кого-то грабили. "Дежа вю" – подумал Роман, подходя поближе. Трое парней остановили четвертого – щуплого молодого человека. Они бесцеремонно вывернули ему карманы, вытащили кошелек, отобрали мобильник, сняли с руки часы. Один из парней ухватил щуплого за руку, намереваясь снять перстень. Кольцо, судя по всему, сидело плотно, не снималось. Парню стало больно, он громко закричал. Один из парней без предупреждения ударил щуплого в солнечное сплетение. Тот согнулся и повалился вперед. Двое других подняли его за руки, третий несколько раз ударил щуплого рукой в живот, потом, с разбега – ногой. Щуплый захрипел. Его отпустили, он мешком свалился на асфальт.

Роман разжал, наконец, сжатые до побеления в суставах кулаки, судорожно глотнул из банки.

Парни наклонились в лежащему, долго возились, снимая перстень. Напоследок один из них разбежался и пнул по ребрам щуплого, начавшего подавать признаки жизни.

Роман мог бы, как курят, раскидать всех троих грабителей.

Он несколько раз едва удержался от того, чтобы не вмешаться. Но урок, полученный им несколько месяцев назад, не прошел даром. Бывший десантник допил свое пиво, не удержался, смачно плюнул на землю, выражая таким образом и свое отношение к происходящему, и к тому, что могло последовать за тем, если бы он все-таки вмешался и помог щуплому, когда того били и грабили. Под мощными ногами бывшего самбиста громко хрустнула раздавленная им жестяная банка.

Избитый паренек повернул на звук голову, заметил Романа, хотел что-то сказать, может быть, попросить о помощи.

Но не успел.

Последнее, что он увидел, была спина человека, быстро удалявшегося в темноту.

г. Новосибирск.

15 декабря 2005 – 10 марта 2006 года.

Content

Сергей Баталов
Волчий остров

Книга 1 Пейнтбол по-русски

Глава 1 Исчезновение

Глава 2 В подвале

Глава 3 На дне бетонной тюрьмы

Глава 4 Шесть часов сна

Глава 5 Хозяин бетонной тюрьмы

Глава 6 Метод "научного тыка"

Глава 7 Четвертый участник сафари

Глава 8 Волчий остров

Глава 9 Охота Волчьего острова

Глава 10 Пейнтбол по-русски

Глава 11 Пейнтбол по-русски: первая кровь

Глава 12 Ревизия раны

Книга 2 Домик лесника

Глава 1 Шестерня правосудия

Глава 2 Боковой удар

Глава 3 "Друг медведя"

Глава 4 "Синдром камеры"

Глава 5 Новосибирск – столица?

Глава 6 Стратегия экономического развития

Глава 7 "Домик лесника"

Глава 8 Засада

Глава 9 Волчий остров – год спустя

Глава 10 Есть только МИГ – за него и держись!