Барякина Эльвира, Капранова Анна

Гроб с музыкой

Большое мерси Алексею Пичугину за научные и ненаучные консультации.

ГЛАВА 1

Пятница тянулась бесконечно. Начальник юридического отдела крупного газетного альянса Леха Кобец спрятал бумаги в стол и с хрустом потянулся. Обе его стажерки — Настя с Танькой — умчались на юрфак слушать лекции по криминологии, так что доживать рабочий день Лехе приходилось в гордом одиночестве. Без женщин же жизнь казалась ему какой-то нерадостной: Леха был прожженным бабником.

За окном светилась весна, травка зеленела, на крылечке курили журналистки. Подумав немного, Леха решил, что надо бы их навестить. Зеркало на стене говорило о том, что у него есть все шансы завоевать дамские симпатии: мужественное лицо с признаками породы и интеллекта, хорошая стрижка, чистая рубашка и весьма недурственный галстук.

В этот момент дверь приоткрылась и в кабинет вошла главный редактор скандальной молодежной газетенки «Новое я» Валерия Гронотоп, которую уже давно все называли либо уважительным словом «начальство», либо просто Топ. Она глотнула кока-колы из принесенной с собой пластиковой бутылочки и окинула Леху оценивающим взглядом.

— Да-а, Кобец, ты прекрасен. Вот если бы ты был еще хоть чуть-чуть поумней, я вышла бы за тебя замуж.

Топ была старой приятельницей Лехи, так что могла критиковать его сколько душе угодно.

— А если бы ты сбрила себе усы, то я бы тоже на тебе женился, парировал он.

У Топ действительно были чуть заметные темненькие усики над верхней губой, и вообще весь ее внешний вид был далек от модельного: невысокая коренастая фигура, рельефные мышцы — последствия занятия многоборьем, и уже слегка разъехавшийся зад — последствия любви к пирожкам и чипсам. Но Топ считала, что в женщине главное — наличие не красоты, а обаяния. И уж в чем-чем, а в этом ей было сложно отказать.

Топ прошлась по Лехиному кабинету и села на край стола.

— Ты на выходные куда собрался? — спросила она, выкидывая пустую бутылочку в корзину для мусора.

Леха начал загибать пальцы:

— Надерусь пива, в «DOOM»[1] постреляю, MTV на полную катушку врублю, спать буду до обеда, порнуху, которую ты мне принесла, наконец-то посмотрю…

Топ иронично улыбнулась.

— Поехали-ка лучше с нами ворошить шишки.

— Это что еще за извращение? — не понял Леха.

— Это значит, что мы всеми редакциями нашего альянса совершаем первую вылазку на природу в студенческий лагерь «Ворошиловец». А там будет «а» халявная жрачка, «б» — студентки, «в» — все, что из этого проистекает.

Топ всегда хорошо отдыхалось с Кобецом, поэтому она заманивала его самым бессовестным образом. Но Леха не сразу поддался на провокацию.

— Сейчас студентки учатся, — напомнил он многозначительно.

— А это особые студентки. Они активистки. Типа помогают готовить лагерь к летней смене. Так что с утреца мы будем наблюдать трудовой десант, а под вечер массовики-затейники обещали устроить дискотеку. Весело будет.

Леха был лентяй. Если ехать в студенческий лагерь, то придется вставать в семь утра, трястись в машине…

Топ сразу же распознала его сомнения и применила последний, наиболее веский аргумент:

— Если едешь, я тебе сегодня ужин сготовлю… Из твоих продуктов… Как на это смотришь?

* * *

Топ действительно спасла Леху от голодной смерти, поэтому на следующий день ему пришлось, как миленькому, вставать рано и заходить за ней. Благо, Топ жила в соседнем доме.

Не успел Леха нажать звонок, как где-то в недрах ее квартиры раздался богомерзкий лай Бобика — белобрысой бородатой твари, с которым Леха враждовал с того самого момента, как Топ подобрала его на мясном рынке. Это выражалось в том, что Леха говорил ему «На место!», «Ша!» и «Пошел вон, придурок!». Бобик в свою очередь тоже не особо жаловал Леху: время от времени он улучал момент и расправлялся с его ботинками, зонтами и барсетками. Ну и облаивал, разумеется, при каждом удобном и неудобном случае. А Топ, вместо того, чтобы призвать мерзавца к порядку, только хохотала, валяясь на диване и дрыгая в воздухе ногами в тапочках-«Микки Маусах».

Дверь Топовской квартиры почему-то открыла не она сама, а какой-то молодой человек, вернее нечто среднее между мальчиком и молодым человеком, так как на вид этому субъекту было не более семнадцати лет. При этом он обладал исключительно смазливой внешностью, очами наказанного ангела и челочкой а-ля Гитлер. Судя по мокрым волосам и набедренной повязке из полотенца, он только что вылез из ванной.

— Ты к кому? — подозрительно осведомился мальчик.

От такого нахальства Леха слегка остолбенел. Конечно, бывало, что он заставал в гостях у Топ мужиков (она всю жизнь была весьма любвеобильна), но ему не припоминалось, чтобы ее тянуло на малолеток, да еще таких развязанных.

— Ну, к Топ… — пробурчал он в свое оправдание.

— Алик, это же Леха! — отозвалась она из кухни, признавая закадычного друга по специфическому лаю Бобика.

— Леха? Ну ладно, — милостиво произнес мальчишка, немного подумав. Тогда проходи.

«Бобик, теперь Алик, — с неудовольствием подумал Леха, стаскивая ботинки. — Развела здесь…»

Собака тем временем заткнулась, обнюхала его и с отвращением фыркнула.

— Сейчас мы чего-нибудь зажуем и поедем! — крикнула Топ.

Судя по запахам, она собиралась «зажевать» чем-то мясным, жареным и с луком.

Разыскав в кладовке какие-то тапочки, ибо шлендать по Топовским коврам босиком не полагалось, Леха завернул в кухню. Топ оторвалась от сковородки, на которой шипели блинчики с мясом, и дружелюбно протянула Лехе руку.

— Здорово! Что-то ты припозднился. Договаривались же на восемь!

— Я всегда опаздываю, — угрюмо отозвался он, садясь на свою любимую табуретку около батареи. — А это что за тип у тебя околачивается?

Топ добродушно улыбнулась.

— Это Аличка. Он переругался со своими предками и всеми знакомыми, и ему негде было ночевать. Вот я и оставила его пока пожить.

— Круто! — заценил Леха широту ее души.

— Он поедет с нами в «Ворошиловец», — сообщила Топ. — А то чего мальчонку одного оставлять?

Леха покорно вздохнул. Благотворительность бурлила у Топ в крови, и спорить на эту тему было бесполезно. Но от услышанного Лехино настроение серьезно пострадало: он планировал беззаботно порезвиться в компании старого друга, а тут какой-то посторонний Аличка…

— Где ты его раздобыла? — вяло поинтересовался он.

— Там больше нет. — Заметив, что Леха отнюдь не разделяет ее оптимизма, Топ рассмеялась: — Да ладно тебе дуться!

Он саркастически приподнял брови.

— Что, опять захотелось спасти чью-нибудь беспутную душонку?

Топ всегда терялась, если ее уличали в бескорыстном служении человеку и обществу.

— Он хороший! — торопливо выпалила она. — А к тому же полезный.

— Чем? Мешаться только будет! При нем и про секс-то, небось, нельзя разговаривать.

— Он дружится с разными важными шишками и делится со мной информацией.

— С ума сойти!

— Зря ты нос воротишь! Таких людей надо ценить. Ты же не всю жизнь собираешься просидеть в нашей конторе? А для того, чтобы делать карьеру, надо обладать связями.

— Нет уж, — проворчал Леха, — с Аликом обладай связями сама. А я как-нибудь обойдусь.

— Ну и как хочешь, — беспечно отозвалась Топ и выложила перед Лехой горку блинчиков. — Держи тогда утешительный приз!

Тем временем Алик переоделся в цивильное: джинсики в обсоску и какая-то пошлая футболочка, не доходившая до пупа.

— И мне еды! — потребовал он радостно, видимо, считая, что все мечтают за ним поухаживать.

Топ, не заметив этой наглости, наделила блинами и его.

— Ладно, мальчики, вы питайтесь, а я пошла приводиться в порядок, объявила она и исчезла в комнате. Вместо нее на кухне остался Бобик, который тут же уселся на задние лапки и принялся выклянчивать еду.

— Фига тебе! — произнес Леха сурово. — Обойдешься!

Бобик проигнорировал это замечание и повернулся к Алику, за что тут же получил и кусок блина, и еще печеньице из стоявшей на столе вазочки.

— А у тебя уроков по субботам нет, что ли? — спросил Леха, чтобы хоть как-то разогнать повисшую паузу.

Алик посмотрел на него в недоумении. По всей видимости, он даже не помнил, что такое уроки.

— Я школу еще в прошлом году бросил! — заявил он гордо. — Нечего там делать.

— И где же ты теперь? — изумился Леха. Ему было не понять такого отношения к жизни и к карьере.

Алик напустил на себя взрослый вид.

— Работаю. Выступаю в ночном клубе «Крест».

— Стриптиз показываешь? — сразу догадался Кобец. — Ну-ну!

Заметив его сарказм, Алик разобиделся:

— Уж это всяко лучше, чем пыль глотать в какой-нибудь пошлой конторе! А Топ, между прочим, сказала, что из меня выйдет гениальный танцовщик.

Это было что-то новенькое. Она, видать, всерьез взялась за перевоспитание этого оболтуса. Подумать только: хочет сделать из него Великого Снимателя Трусов под Музыку. Леха хотел уже было пожелать Алику успехов в труде, но тут на пороге кухни появилась сама Топ, обряженная по-походному: в ветровку, широкие штаны и панамку с грибочками.

— Я готова. Вы несете багаж, а я пошла заводить машину.

* * *

Лифт не работал, пришлось спускаться с седьмого этажа под тяжестью двух огромных сумок. Леха недовольно на них посматривал, пытаясь определить, что же Топ туда напихала. Рядом, согнувшись, пыхтел Алик — его рюкзак был чуть меньше его самого. Слава богу, у Топ хватило ума подогнать машину к самому подъезду.

— Тебе грузчиков надо было нанимать! — пробормотал Леха, укладывая сумки в багажник. — Что у тебя там такое?

— Увидишь, — многозначительно отозвалась Топ и села за руль. — Вперед, мальчики, нам надо еще наших догнать.

После аварии, в которой она напрочь расколошматила свою любимую «Тойоту», Топ вот уже два месяца передвигалась по городу на какой-то задрипанной «тройке» бледно-бежевого цвета с коричневыми пятнами грунтовки во всех мыслимых и немыслимых местах. Ездить на ней было стыдно и самой Топ, и Лехе, но альтернативы у них не было, ибо на новую машину деньги у Топ почему-то не копились, а Леха ленился заниматься автомобилизмом: он вел буржуйский образ жизни и катался на такси.

* * *

Под «нашими» Топ подразумевала два автобуса, битком набитые журналистами, редакторами, корректорами и верстальщиками из всех альянсовских газет. Все это сборище еще до отправления наугощалось водкой и пивом, и теперь в первом автобусе народ пел «Ой, мороз, мороз», а во втором «Ой, цветет калина». Все это исполнялось дружно и громко, да еще при открытых форточках, так что звуки песен были слышны даже в Топовской машине вопреки шуму мотора и включенному радио.

Топ ревностным взглядом выслеживала среди пассажиров своих журналисток. Практически все из них были совсем юными — с младших курсов филфака — и «ворошить шишки» ехали впервые.

— Перепортят мне девок, — переживала Топ, хмуро поглядывая на веселье, царившее в автобусах.

— Кто перепортит? — тут же поинтересовался Алик.

Она кивнула на Леху.

— А вон такие, как он! Кобеца вообще с женщинами нельзя наедине оставлять. Еще парочку таких, как он, да без противозачаточных средств, и наша страна давно бы преодолела демографический кризис.

Леха сделал вид, что не расслышал этих язвительных замечаний. Он махал в окошко Насте с Танькой. Они отвечали ему многозначительными улыбочками и смешками.

— Можешь проверить, Алик, — не унималась Топ, — у него, чай, полные карманы презервативов.

— Покажи! — возликовал тот.

Тут спокойствие изменило Лехе.

— Да! Ну и что?! — горячо возмутился он. — А ты бы хотела, чтобы я поехал на отдых без презервативов и заразился чем-нибудь пагубным?!

— Четыре, пять, шесть, — считала Топ, засунув правую руку Лехе в карман. — И это на один день, одну ночь и одно утро! Кобец, ты себя переоцениваешь… Господи, да тут и в другом кармане целая гора!

— Хватит рыться в моих личных вещах! — попытался остановить ее Леха. Но это ему не удалось.

— Восемнадцать штук! — торжественно провозгласила Топ. — И ты надеешься использовать все это богатство по назначению? Или будешь из них шарики надувать?

— Я на всякий случай взял! А потом, может, тебе или кому еще понадобится.

— Мне пять штук! — завопил Алик в предчувствии халявы.

— А тебе-то зачем?! — изумился Леха.

Тот сделал таинственное лицо.

— Пригодится.

— На, держи один. Попытка, как говорится, не пытка. Надеюсь, ты хоть знаешь, на что его одевают.

* * *

За пару километров до «Ворошиловца» Топ вдруг резко вдарила по газам и обогнала журналистские автобусы.

— Мы должны первые приехать, — подмигнула она Лехе и Алику, — а то все хорошие домики разберут.

Шоссейная дорога сменилась корявым лесным проселком, и вскоре их глазам предстали проржавевшие ворота с различными вывесками: «Ворошиловец», «Добро пожаловать!», «Береги лес!», знак «Въезд запрещен» и почему-то «Осторожно, злая собака!» с профилем этой самой собаки внизу. Топ не обратила никакого внимания на все эти предостережения и проехала по подъездной аллее аж до центральной площадки, откуда открывался вид на реку и столовую.

Как только нога Лехи коснулась лесной земли, он сразу понял, что никогда бы себя не простил, если б остался дома пить пиво. Прямо перед ними медленно протекала речка Левинка, шумели сосны, в синем небе горело солнышко, и вообще все было замечательно.

Леха с наслаждением потянулся.

— Блин, красота!

— Ну так! — со знанием дела усмехнулась Топ. — Ладно, стойте здесь, а я пойду найду начальника.

Леха вытащил из кармана пачку «Эл-Эма», протянул Алику.

— Будешь?

— У меня свои! — гордо ответил он и достал бордовые «Давидофф».

«Или буржуй, или выпендривается», — подумал Леха с неприязнью.

Пока они курили, из-за столовки вышла стайка девушек с метелками и, разделившись на группы, разбрелась по близлежащим дорожкам.

— Вот и активистки пожаловали! — обрадовался Леха, с любопытством вытягивая шею.

Одна из студенток, невысокая, с тонюсенькими ножками, торчащими из-под рабочего халата, направилась прямо к ним с Аликом.

— Вот, молодой человек, — обратилась она к Лехе, — мне здесь мести нужно, а вы свою машину посреди дороги поставили!

— А зачем вам мести? — задорно переспросил Леха.

— А надо!

— А может, вам лучше покурить в компании с классным Лехой? Леха это не он, это я, — пояснил он торопливо, чтобы девушка не подумала ненужного об Алике.

— Я не курю, — заулыбалась она, покачивая метелкой из стороны в сторону.

— А мы вас научим!

— Не-ет, я не хочу…

— Юлька! — закричали с ближайшей дорожки две студентки, которым не понравилось, что они тут работают, а их соратница прохлаждается с посторонними. — Иди сюда!

— Зачем? — отозвалась Юлька.

— Ну иди-и, мы тебе чего скажем!

— Да ну!

— И правильно — не ходите, нечего там делать. Лучше зовите их сюда, предложил Леха, пуская в синее небо колечко дыма.

— Да, девушка, зовите, — вынырнула откуда-то Топ, — а то, знаете ли, у него в карманах семнадцать презервативов, и ему не терпится их использовать!

Леха поспешно изобразил из себя опороченного святошу.

— Не верьте этой коварной женщине! Она мне мстит за то, что я на ней не женился!

Но было поздно: Юлька в ужасе смотрела на секс-машину Леху. Сделав нерешительный шаг назад, она пробубнила, что ей нужно работать и сбежала к подружкам.

— Топ, я убью тебя, — слабо проговорил Леха.

— Ну, Кобец, она же страшная!

— Некрасивых женщин не бывает!

— Мне уже надоело тут стоять! — перебил их Алик. — Когда мне предоставят мой дом?!

— Вам какой, государь? — почтительно переспросила Топ. — С видом на речку или на сортир?

— На речку!

— Я так и знала! Залазьте в машину, сейчас я вас доставлю в эти хоромы.

* * *

Хоромы представляли из себя фанерную однокомнатную конструкцию с койками на три персоны, все стены которой были испещрены автографами и посланиями бывших жильцов: кто-то лаконично сообщал, что он здесь был, кто-то признавался в любви Кирюше А., кто-то оставил после себя отпечатки губной помады. На двери неведомый старатель тщательно записал текст песни «Не пей вина, Гертруда». Венцом же этого «наскального» творчества было огромное матное слово из трех букв, написанное зеленкой через весь потолок. Рядом с ним помещалась пояснительная картинка.

Алик тут же занял койку у окна:

— Чур, это моя! — объявил он, плюхаясь на нее с ногами. Но увидев, что на окошке нет занавесок, моментально передумал: — Ой, нет! Я не могу спать, когда на меня все смотрят.

— Не боись, спать тебе не придется, — заверила его Топ. — Мы же сюда отдыхать приехали. Ладно, дети мои, — скомандовала она, — живо в каптерку за матрасами, а я пока сумки разберу.

* * *

Устроив свой быт, Топ с Лехой отправились на центральную площадку встречать журналисток. Алик же откололся от коллектива и пошел «осматривать, что здесь есть». К превеликой радости Лехи он все же обладал некоторой степенью самостоятельности.

Оказалось, что автобусы с народом уже подъехали. Топ тщательно выбрала из галдящей толпы собственных подчиненных и собрала их в отдельную кучку для ознакомления с повесткой дня.

— Какова задача на сегодня? — властно спросила она, оглядывая свою гвардию, разодетую в шортики и маечки кокетливо-спортивного образца. — На все смотрим, все запоминаем, со всеми знакомимся. Чтобы каждая из вас выдала мне сенсацию в следующий номер. Помните: народ любит, чтобы было весело и про секс!

Тут она увидела Леху, и на ее губах заиграла какая-то нехорошая ухмылка.

— Особенно советую вам обратить внимание на нашего юриста, произнесла она все тем же официальным тоном. — Как мне стало известно из достоверных источников, Алексей Петрович настроен сегодня крайне сексуально, так что следите за ним в оба. Если кто сфотографирует его в неприличной позе, тому я выпишу премию. Занимайтесь!

— Я тебя… загрызу, подлая женщина! — возмутился Леха под дружное хихиканье бессердечных журналисток.

Топ сделала невинные глаза.

— За то, что я на твоем примере учила детишек актуальной журналистике? Брось, это же просто наглядная агитация!

— Конечно! Тебе бы только осрамить меня перед честным народом. Топ вам наврала! — пояснил Леха девчонкам.

Но они почему-то ему не поверили.

* * *

Расстелив казенное одеяло на пляжном песочке, Леха с наслаждением подставил спину солнышку. Топ примостилась рядом и, пряча лицо под панамкой, разглядывала чаек, дравшихся из-за какой-то корки. Леха все еще дулся на нее за прошлые диверсии, но благодушие окружающей среды все-таки брало свое: теплынь, водичка в речке плещется, небо голубое…

— Лех, признайся мне как другу, — вдруг проговорила Топ, повернувшись на бок, — что ты больше всего ценишь в женщинах?

Она явно не могла загорать просто так. Ей надо было резвиться. И Леха подумал, что если бы Алик был здесь, то она оставила бы старого больного друга в покое и переключила бы свою активность на нового протеже.

Тяжко вздохнув, он оторвался от созерцания какой-то букашки, пробирающейся сквозь волоски на его ноге.

— Я в них ценю их наличие. А все женщины для меня равны.

— Вот врун-то! — засмеялась Топ. — А почему тогда одни у тебя вечно равнее других?

— Не правда. Я…

Но она не стала дослушивать его объяснения. Лицо у нее вдруг озарилось плотоядной улыбкой и, поспешно толкнув Леху в бок, она показала ему на кустики ивняка, росшие вдоль кромки воды.

— А что ты скажешь по поводу вон той нимфы?

Он посмотрел в указанном направлении. Сквозь заросли к пляжу пробиралась тоненькая девушка с пышными кудрявыми волосами, собранными на затылке. На ней были голубенькие шортики в обтяжку, ворот рубашки оттягивали солнцезащитные очки с желтыми стеклами, и в вырезе проглядывался весьма интригующий лифчик. Она явно принадлежала к числу студенток-активисток: в руках у нее были пакетик и заостренная палочка, с помощью которой в этот пакетик собирался прибрежный мусор.

— Ну как? — прошептала Топ страстно.

Леха опустил глаза. Топ всегда знала, на кого он клюнет, а вот у него никогда не получалось угадывать ее вкусы. После беглого анализа всех рекомендованных им мужиков она называла либо сычами, либо Бивисом и Баттхедом[2] в одном лице. Сегодня же Топ опять уложила его на обе лопатки, и отрицать это было бесполезно.

— Ну, ничего девочка, — буркнул он угрюмо.

Топ смерила его своим самым ироничным взглядом.

— Лех, Господь, он все видит. Как думаешь, почему он наградил тебя фамилией «Кобец»? Потому что он сердобольно решил предупреждать каждого, в чем твоя подлинная сущность!

— И в чем же моя сущность?

— Скрести-ка слова «кобель» и «конец», что выйдет?

— Да ну тебя к черту!

— Правды ты никогда не любил…

— С чего ты взяла?!

— Только не трахайся с этой Нимфой в нашем домике, ладно?

— Да я и не собираюсь!

— Побожись, что не будешь трахаться с ней в нашем домике!

— Честное пионерское!

Между тем кудрявенькая Нимфа прошла мимо них, даже не зная, что ее судьба на сегодняшний вечер уже предрешена.

* * *

Топ сидела по-турецки на своей кровати и радостно подпрыгивала.

— Ты в столовку-то идешь? — спросил Леха, который на свежем воздухе успел окончательно проголодаться.

— Там дают макароны по-флотски, — сообщил Алик, уже ходивший на разведку.

Топ сделала страшные глаза.

— Ноги моей не будет в этом гадюшнике!

— А как же ужин? — удивился Леха.

— Не ходи туда! — предостерегающе изрекла Топ. — Я в прошлом году видела, как эту столовую мыли.

— И чего?

— Знаешь, в чем готовятся твои макароны по-флотски? В вонючих алюминиевых баках! И вообще там все скользкое, грязное, а посуда моется хлоркой.

— Ты как хочешь, а мне есть надо. К тому же никаких баков я не видел.

Алика тоже мучили приступы голода, но благодаря словам Топ в его душу закрались смутные сомнения. Она это тут же заметила и окончательно переманила его на свою сторону:

— Алик, не вздумай пойти с этим развратником! Он тебя плохому научит!

— Видите, Настя с Танькой с ужина прутся, — показал Леха в окно. Живы. Значит, и мне можно. В общем, приятного мне аппетита, я пошел.

— Ну и иди, только потом не жалуйся! — крикнула ему на прощание Топ.

Леха выскочил за дверь и понесся по направлению к столовке.

Там уже практически все поели, только Юлька и ее подружки хвастались друг перед другом, кто больше перемел дорожек и у кого на руках самые крупные мозоли. Увидев Леху, направлявшегося к ним, Юлька вздрогнула, вскочила и поспешно выпалила:

— Чего болтаете? Нас давно парни ждут!

Девушки намек поняли и тут же ретировались. Но Леха из-за этого не очень расстроился. Гораздо больше его удручали полученные в раздатке макароны, похожие черт знает на что: вялые, расплывшиеся, холодные, да к тому же еще не соленые.

Делать было нечего: молодой и преуспевающий Лехин организм требовал подпитки, поэтому он кое-как запихал в себя эту гадость, отнес тарелку в окошечко с надписью «У нас порядок такой: поел — убери за собой» и в несколько угнетенном состоянии духа поплелся к своему домику.

К его превеликой радости по дороге с ним не случилось ни желудочных колик, ни вздутия живота, ни других напастей. «А эти брезгуны сидят сейчас голодные, как придурки, — подумал он злорадно. — А я-то хоть сытый».

Но войдя в комнату, он сразу понял, что придурки — не они. На газетке «Новое Я», расстеленной поверх составленных тумбочек, красовались всяческие яства, начиная с буженины и салата из кальмаров, заканчивая соками и сухим вином. Паразит-Алик нагло поедал бутерброд с красной икрой и косился на вошедшего. Топ вытирала руки об салфетку.

— Сволочи… — только и смог произнести Леха. — Предатели…

— Ты, наверное, уже сыт, — как ни в чем ни бывало предположила Топ, и ничего больше не хочешь?

Леха в ярости схватил первое, что попалось под руку: кусок знаменитой Топовской ватрушки.

— Вот нельзя было просто сказать лучшему друге Лехе, что у вас здесь склад продуктов?! — возмущался он, поедая предоставленные Топ лакомства.

— А как думаешь, что ты мог тащить в моих сумках? Большой энциклопедический словарь в десяти томах? Или, может быть, складной рояль?

Леха жевал и дулся.

Когда было съедено самое вкусненькое, Топ собрала остатки пиршества в пакетик.

— Это мы пожертвуем в фонд голодных журналистов, сидящих у костра. А то наверняка они додумались взять только водку и сейчас маются без закусона.

— Я не хочу на костер! — объявил Алик. — Там холодно и комары.

Леха хотел было сказать какую-нибудь гадость, но воздержался: все-таки ругаться матом при детях непедагогично.

* * *

Костер устроили на самом берегу Левинки. Сидящий в кружок народ священнодействовал: он пил водку. Озаренные огненными отблесками лица были торжественны и сосредоточены, пластиковые стаканчики держались в готовности номер один. Все слушали весьма актуальный тост в исполнении Топ.

— Господи, денег бы нам побольше! — взмолилась она. — А все остальное мы сами сделаем!

Народ одобрительно вздохнул, вздрогнул и выпил.

В этот самый момент из кустов вышло начальство. Впереди, раздвигая ветки руками, двигался Сергей Измайлов — генеральный директор всех альянсовских газет, а за ним — его заместитель Боря Грушков. Следом шел неизвестный плечистый тип, одетый во все черное.

Сотрудники поприветствовали вновь прибывших нестройным «здрасьте». Топ тут же согнала с бревна, замещавшего лавочку, стайку притихших журналисток и усадила дорогих гостей поближе к костру.

И Боре и Измайлову было по 33 года, но оба уже изрядно потолстели и полысели. Лет десять назад они затеяли одну желтую газетенку, из которой впоследствии выросла империя альянса. Тогда Измайлов был застенчивым очкастеньким отличником, а Грушков — веселым прохиндеем. Сейчас же у Сергея от атрибутов прошлого остались одни очки — он был солиден, богат и уверен в своих возможностях. А Боря остался почти таким же, как был, если, конечно, не считать внешних изменений.

— Как живете-можете? — спросил у народа Грушков.

— Хорошо-о…

— Я хочу вам представить моего брата, — показал он на незнакомца, пришедшего вместе с ними. — Его зовут Геннадий. Прошу любить и жаловать.

Пока брата знакомили поочередно со всеми присутствующими, Алик шепнул на ухо Лехе:

— И зачем надо было притаскивать этого козла? Будет всем настроение портить своей угрюмой рожей.

— Ты что, его знаешь? — поинтересовался Леха.

— А то! Он майор ФСБ, мой бывший лучший друг.

— А сейчас? — иронично переспросил Кобец. Ему показалось неправдоподобным, что майоры Федеральной службы безопасности могут дружить с такими, как Аличка.

Но тот, похоже, искренне верил в собственную исключительность.

— Да надоел он мне, и я с ним поругался, — беспечно махнул Алик рукой. — Думаешь, чего он злой-то такой?!

Леха посмотрел на Гену. Тот действительно был сердит и, казалось, совершенно не интересовался окружающим. Алик же сиял как медаль.

— Генка, сто процентов, не ожидал меня здесь встретить! Типа приехал нервишки полечить на свежем воздухе. Ой, я ему такое лечение устрою!

Леха недоверчиво покосился на Аличку. Он явно страдал манией величия.

* * *

Затейником кострового веселья, как всегда, была Топ. Она то и дело сыпала шуточками, весело произносила тосты и травила байки. Народ, поначалу несколько сконфуженный от присутствия руководства, окончательно раскрепостился, хохотал и пил спиртное.

— Иду я, значит, по этой Турции… — возбужденно рассказывала Топ. — А перед этим мы чего-то налакались до поросячьего визга… По этой причине мне тяжко, передвигаюсь я с превеликим трудом, мучительно думаю, где мне заворачивать, а для бодрости пою «Лейся, песня, на просторе». И что вы думаете? Останавливают меня тамошние полицейские, хватают и тащат к себе в участок. «Ты, — говорят, — русская проститутка». Ни фига себе, думаю. Раз приличная женщина напилась и мотается, значит, сразу русская проститутка! Я этим олухам целый час объясняла, что я русский редактор газеты…

Громче всех смеялся Алик. От хохота и выпитой водки он то и дело заваливался назад и падал прямо на Измайлова. Тот его ловил и заботливо усаживал обратно. Поймав его в очередной раз, Сергей посмотрел на часы и поднялся.

— Ладно, господа, отдыхайте, а у меня еще дела… — объявил он, намереваясь уходить. — Я, наверное, сегодня в город уеду…

— Жаль, — вздохнула Топ. — А то оставайтесь, мы сейчас петь будем.

— В следующий раз.

Корректор Ямин, сидевший несколько в стороне от всеобщего веселья, встал вслед за Измайловым.

— Я тоже, пожалуй, пойду, — произнес он так, как будто пытался обратить на себя чье-то внимание.

Топ посмотрела на него, но ничего не сказала. Ей не нравилось это обморочное юное дарование, которое систематически заваливало ее газету безумными стихами с требованием их напечатать.

Так и не дождавшись скорби по поводу своего ухода, Ямин исчез в кустах.

— Ну, где песни-то? — притворно удивилась Топ. — Давайте, исполняйте!

— Чур, мою любимую поем! — восторженно завопил Алик. — Земфиру! «У тебя спи-ид!» Играй! — приказал он девчонке с гитарой.

Она неуверенно пожала плечами.

— Я это не умею…

Петь, как выяснилось, тоже никто не умел. Поэтому народ орал дурными голосами до тех пор, пока окончательно не стемнело.

Где-то в глубинах лагеря послышались тяжелые звуки ударников: по всей видимости, студенческая половина «Ворошиловца» наконец-то решила перейти к дискотечной части программы. Леха тут же взволнованно завозился на своем месте: он вспомнил про Нимфу. Как подсказывал ему опыт, дискотека являлась одним из самых удобных мест для кадрения девиц, и упускать свой шанс было глупо. Он встал и направился было прочь, но цепкая рука Топ тут же настигла край его футболки.

— Куда?! — спросила она громко, так, что все присутствующие сразу же посмотрели на Леху. Топовские журналистки при этом как-то напряглись. Им всем хотелось премии, обещанной редактором.

Леха смерил Топ ледяным взглядом.

— Ты уверена, что тебе нужно в подробностях знать, куда я направляюсь?

Народ понимающе заулыбался.

— Отпусти мужика! — засмеялся Боря. — У него потребности.

— Знаю я, какие у него потребности! — многозначительно проговорила Топ, но футболку все же выпустила.

— Ох, как же я тебе отомщу! — пообещал ей Леха.

* * *

Динамики охрипшими голосами выкрикивали что-то про «солнышко в руках», гулкое эхо звенело между соснами. Народу на открытой танцплощадке было много. Студенты дружно колбасились и скакали. «Неутомимые, — подумал Леха, вглядываясь в толпу в поисках Нимфы. — Я бы скончался давно после такого трудового дня, а они еще и пляшут!»

Наконец он ее заметил. Нимфа сменила свои шортики на джинсы и распустила волосы, что было тут же оценено Лехой. К тому же танцевала она весьма и весьма завлекающе.

— А наша девочка неплохо двигается! — произнес над ухом чей-то задушевный голос.

Чуть не подскочив на месте, Леха стремительно обернулся. За его спиной стояла Топ в компании всех своих журналисток.

— Мы пришли смотреть, как ты будешь знакомиться с Нимфой!

Леху просто затрясло от бешенства.

— Ну, Топ… Знаешь, как это называется?!

Журналистки явно помирали со смеху, глядя на его разъяренную физиономию.

— А ну брысь отсюда! — рявкнул он.

Но девчонки и не подумали оставлять его в покое. Они разместились на ближайших скамейках и все так же выжидающе глядели на Леху.

— Ну иди же! — захихикала Топ, чем довела его просто до белого каления. — Народ ждет от тебя великих свершений! Или ты боишься, что Нимфа тебя пошлет?

Он упрямо сощурил глаза.

— Учитесь!

* * *

Держа в руках два пластиковых стаканчика с пивом, Леха протолкался сквозь толпу. Добравшись до Нимфы, осторожно коснулся ее локтем. Она обернулась, посмотрела вопросительно. Леха протянул ей пиво:

— Привет. Держи. Это тебе.

Нимфа удивленно подняла бровки-стрелочки.

— Я тебя знаю?

Он наклонил голову.

— Леха. Теперь знаешь. Пошли пить пиво.

— Ты всегда так нахально знакомишься с девушками?

— Нахально? Бог с тобой! Я два часа набирался храбрости, прежде чем решился к тебе подойти!

— Боялся, что я тебя пошлю?

— И если бы ты это сделала, я бы с горя пристал бы вон к той толстой девчонке, — проговорил Леха, показывая подбородком на Топ, впившуюся в него взглядом.

Нимфа засмеялась.

— Ужасно!

— Видишь, ты просто обязана меня спасти!

Бурные аплодисменты со скамеек показали, что народ восхищен Лехиным мастерством.

* * *

— Когда у меня будет сын, я первым делом научу его танцевать.

— А может, лучше говорить?

— Зачем? Говорить умеют все, а вот танцевать — далеко не каждый. Девушки очень это любят.

— А еще что они любят?

— Любят, чтобы их любили, любят рассказывать, какого крутого парня они отхватили пару дней назад…

— А еще?

— Еще они любят, когда их целуют в нежные кудряшки на затылке. Вот так…

— С ума сошел! На нас смотрят!

— Еще они любят, когда на них все смотрят.

— Ты совершенно чокнутый!

— И они любят чокнутых парней, которые хватают их на руки и уносят в темный лес.

— Ох, отпусти немедленно! Поставь меня! Спасите-помогите!

— Я думаю, если кто-нибудь кинется тебя спасать, ты расцарапаешь ему морду!

* * *

Леха перенес Нимфу за столовку и опустил на землю. Вроде бы здесь никого не было. Но оглянувшись, он сразу увидел двух Топовских журналисток, скрывавшихся за доской объявлений. «Вот дуры-ы!» — подумал он, но сердиться у него уже сил не было.

— Видишь? — спросил он Нимфу, показывая на мерзких шпионок.

— Девчонок-то?

— Они следят за нами! Ты умеешь быстро бегать?

Нимфа с любопытством выглянула из-за Лехиного плеча.

— А чего им надо?

Но он не ответил.

— Бежим отсюда!

Взявшись за руки, они помчались по полутемной дорожке… Нимфе было прикольно удирать неизвестно от чего и от кого.

— Куда нам? — прошептала она, запыхавшись, когда они натолкнулись на очередной отряд противника. — Может, к тебе в домик?

— Не-е, туда нельзя, там наверняка засада! — весело отозвался Леха.

Скрывшись наконец в кустах возле спортплощадки, они остановились, едва переводя дыхание. Нимфа сияла в темноте глазами, восторженно глядя на Леху.

— Вроде убежали…

Он притянул ее к себе, чтобы поцеловать.

— Тихо, не шевелись, — прошептал Леха над ухом Нимфы, — у тебя, кажется, сережка расстегнулась.

Сережка была красивая, с красным камушком в середине. Щелкнув замочком, он нежно чмокнул ее в шею. Тут из-за угла снова показались журналистки.

— Мы вас видели! — прокричал им Леха. — Позор вашей конспирации!

Журналистки сконфужено ретировались.

— Куда теперь? — игриво спросила Нимфа.

Он огляделся. Вблизи торчала темная коробка радиорубки.

— Вон туда!

— Там же наверняка заперто!

— Фигня, прорвемся!

— Ну давай, — согласилась Нимфа.

Они подбежали к радиорубке. Леха заглянул в окно, подергал раму, но она, естественно, была забита гвоздями. Нимфа толкнула дверь.

— Лех, а здесь открыто!

Улыбаясь чему-то своему, она вошла, остановилась посреди темной, пахнущей каким-то сладковатым дымом комнатки. Леха шагнул следом за ней.

— Что-то с нами происходит, а чего — даже не объяснишь… — сказала вдруг Нимфа как-то нежно и трепетно.

Леха уселся с размаху на видавший виды диван. Через незанавешенное окно струился белый свет уличного фонаря, и в нем Нимфа казалась еще красивее — какая-то нездешняя, неземная, призрачная.

— Запах какой-то странный: жгли, что ли, чего?

— Иди ко мне! — тихо позвал Леха.

Она молча подчинилась, села рядом, так близко, что ее кудряшки приятно скользнули по лицу. Леха провел легкими пальцами по ее стройной лодыжке.

— Сними ботинки.

«Нимфа» нагнулась, отчего под ее рубашкой обозначился острый позвоночник…

— Ой! Здесь что-то валяется…

Она заглянула под диван и вдруг страшно заверещала закрыв рот ладонями.

— Ты чего?! — перепугался Леха.

Она не отвечала, только визжала, уставившись безумными глазами куда-то вниз. Совершенно ошеломленный Леха наклонился…

Под диваном лежал человек. Мертвый.

Леха в ужасе отшатнулся. Это был Сергей Измайлов: полное лицо с короткими усиками, рука, откинутая в сторону… Буквально два часа назад он сидел у костра, смеялся над Топовскими байками… А теперь… Леха поспешно дотронулся до его руки — она была еще теплой.

Нимфа внезапно замолкла и как-то тяжело завалилась на пол, стукнувшись головой об угол радиопульта. Совершенно потерянный, Леха кинулся к ней, потянул за рукав рубашки…

— Эй… Вставай…

Нимфа не шевелилась. Он начал трясти ее, хлопать по щекам — никакой реакции. Господи, грохнуться в обморок именно здесь, именно сейчас!

Пулей вылетев из радиорубки, Леха побежал куда-то, путаясь в ветках, ничего перед собой не видя. «Надо позвать на помощь! Блин, куда все подевались?!» Где-то в отдалении слышалась музыка дискотеки, но он никак не мог сориентироваться, где.

Наконец Леха выскочил на какую-то дорожку и чуть не врезался на Топ.

— Что с тобой? — удивилась она. — У твоей Нимфы сифилис, а она тебя не предупредила?

У него не было сил отшучиваться.

— Измайлов! Он умер! Там в радиорубке лежит! — выкрикнул он, задыхаясь.

Топ отшатнулась.

— Ты совсем, что ли, пьян, Кобец!?

— Да правда!

Она на секунду задумалась.

— Тогда беги за начальником лагеря. Только никому ничего не говори: нечего панику разводить раньше времени.

— А ты?

— Я пойду посмотрю, в чем там дело.

— А где начальник? — спросил Леха, понемногу приходя в себя.

Топ махнула рукой по направлению к пристани.

— Я его там только что встретила.

— Хорошо. Я быстро.

* * *

Леха оббежал все побережье «Ворошиловца»: начальник как сквозь землю провалился. Все кругом были пьяные, никто никого не видел. Кто-то, правда, сказал, что начальник был замечен в районе каптерки. Но там было все закрыто. В конце концов в одной из беседок Леха нашел его в совершенно пьянущем состоянии в обнимку с ди-джеем.

— Там мертвый человек! — закричал им Леха.

— Иди к нам, друг! — нечленораздельно произнес начальник и сильно покачнулся. — Мы споем про войну!

— Да вы не понимаете, там, в радиорубке Измайлов лежит!

— Не хочешь петь — так и скажи, — обиженно забулькал ди-джей и яростно затянул: — Маруся, Маруся слезы льет…

«Совсем народ охренел!» — подумал Леха со злостью. Он, конечно, и сам был слегка навеселе, но увиденное совершенно отрезвило его. Уже без всяких сил он пошел искать Топ.

Она сидела на крылечке радиорубки.

— Ну где ты шлялся? Я уже замучилась тебя ждать!

Леха опустился рядом с ней.

— Где-где… Начальника лагеря искал. Он, зараза, нажрался и со мной не пошел.

— Это ты, Кобец, нажрался, — сурово отрезала Топ. — И, слава Богу, что не привел никого.

— Почему это «слава Богу»?

— А потому что нет там никого: ни живых, ни мертвых!

У Лехи просто глаза на лоб полезли.

— Как это?! А Нимфа где? Она же там была!

Топ пожала плечами.

— Проверь сам.

Леха совсем ничего не понимал. Вскочив, он вбежал в радиорубку и огляделся кругом. Там, действительно, никого не было. И Нимфа и Измайлов исчезли в неизвестном направлении.

В дверях стояла Топ и ворчала:

— Пьяница ты и дурак, Кобец! Я чуть не описалась со страху. Думала, открою дверь, на труп наступлю и от испуга заикой сделаюсь.

— Но он же вот здесь был! — показал под диван Леха.

Топ не слушала.

— У меня даже руки тряслись! — раздраженно продолжала она. — Еле дверь открыла! Н-да, не ожидала я от тебя таких шуточек…

— Да это не шуточки вовсе!

— Не шуточки?! Тогда сам ищи свой труп! А я пошла.

— И я с тобой! — горячо произнес Леха. Ему как-то не хотелось оставаться одному.

Но Топ покачала головой.

— Нет уж, Кобец! Я на тебя обижена, и ты наказан. Иди на берег Левинки и подумай о своем лживом поведении.

* * *

Леха сидел на речном берегу и в одиночестве распивал полбутылки водки, подаренные верстальщиком Ренатом. В голове пьяно мешались мысли. «Что за черт! — думал он. — Ну ведь я же не больной и вроде не сумасшедший. Ну выпил немного. К тому же Нимфа ведь тоже все видела, раз так орала. Значит, кто-то там был. А с ума вроде только по одиночке сходят. Но куда же тогда она сама делась?!»

После того, как Топ бросила его на произвол судьбы, Леха пытался было разыскать Нимфу, но лагерь уже спал, и поиски ни к чему не привели.

От выпитого начинало тошнить и за каждым кустом мерещилось по мертвецу. «Видать, и вправду никакого трупа не было. А мне надо лечиться», — решил Леха и поплелся к своему домику.

* * *

Утром он едва смог разлепить глаза. Жить ему было очень, очень тяжело. На соседней койке у окна сидела Топ и о чем-то напряженно думала.

— Бли-ин, — простонал Леха, — башка-то как трещит!

Топ повернулась на звук его голоса.

— Проснулся, что ли?

— Не совсем…

Она потянулась рукой к тумбочке, куда накануне предусмотрительно спрятала бутылку пива.

— Будешь?

Кое-как разбавив головную боль, Леха влез в свои джинсы.

— Эх, мы и нопились… — произнес он с удивлением, вспомнив вчерашнее происшествие.

Топ сдержанно ухмыльнулась.

— Не мы, а ты. Узюзюкался до чертиков… — Она взглянула на часы и резво подпрыгнула на кровати. — Ба! Уже почти одиннадцать, через пять минут постельное белье сдавать.

Она вскочила и начала остервенело запихивать в рюкзак свои шмотки. Встреченные на пути Лехины вещи хватались и кидались в сторону хозяина.

— Топ, перестань беситься, — хрипло произнес Леха. — Успеем еще собраться. У тебя есть зубная паста? А то у меня в головушке — бо-бо, в ротике — бе-бе…

— Есть, конечно, — отозвалась Топ, бросив в Леху его носки. — Точнее, была — я ее уже на дно сумки спрятала.

— А жвачка?

— Только уже жеваная — если тебе так уж надо, отдери от спинки кровати.

Топ была какая-то взвинченная.

— Ты сегодня злая, — констатировал Леха. — Тебя что, кто-нибудь не удовлетворил?

— Если меня кто не удовлетворил, так это ты! — вдруг раздраженно крикнула Топ. — Я вчера весь вечер с тобой проканителилась.

— А куда же делся твой сладкий мальчик с челочкой как у Гитлера?

— Он с Геной уехал.

— С каким Геной?

— С Геной-крокодилом, — язвительно пояснила Топ и вдруг прикрикнула на него: — Да шевелись же ты, Кобец! Мне еще Бобика от предков надо забрать, у меня белье замочено и вообще я домой хочу!

Леха вымученно вздохнул.

— Я все понял. Этот чертов Алик травмировал тебя в сердце, и теперь ты вымещаешь на лучшем друге Лехе свое хамство.

— Хватит войдосить! — одернула его Топ и, схватив кучу постельного белья, понесла его в каптерку. — Загружай вещи в машину!

* * *

Побросав сумки в багажник, Леха побежал к центральной площадке: ему надо было найти Нимфу. Там уже стояли автобусы, вокруг которых галдели студенты-активисты. Увидев Юльку, Леха подошел к ней.

— Привет, ты не видела девчонку такую, кудрявенькую? У нее еще очки были с желтыми стеклами… Она мне очень нужна для одного дела.

Юлька с опаской отодвинулась от него.

— Что, семнадцатый презерватив не успел использовать?

В этот момент какая-то сухощавая тетка, по всей видимости, самая главная студентка-активистка, велела всем немедленно грузиться в автобус. Ее подопечные оказались на редкость дисциплинированными. Леха еще некоторое время пытался колотить в окошки и выспрашивать, не видел ли кто Нимфу, но тут за его спиной раздался гудок машины, и голос Топ скомандовал:

— Кобец, быстро садись! Считаю до трех. Один…

— Я хочу Нимфу найти! — запротестовал Леха.

— Два, три, — угрожающе произнесла Топ.

Леха рывком открыл дверцу.

— Ты невыносимая женщина!

Топ включила радио.

— «А-я-я-я-яй, убили негра, убили…» — послышалось из колонок.

— Ненавижу эту песню, — сказал Леха, плюхаясь на переднее сиденье, и попытался переключить канал.

— А мне нравится! — провозгласила Топ и сделала погромче.

— Убери эту гадость!

— Кобец, ты теряешь былую любезность. На-ка вот, лучше квасу глотни. Я его в багажнике заныкала и забыла.

— Ох! — объявил Леха всему миру.

ГЛАВА 2

Леха как всегда опоздал на работу ровно на 30 минут. Это была привычка, которая не искоренялась ни собственными усилиями, ни намеками начальства. Чтобы не столкнуться ни с кем в лифте, он взбежал к себе на десятый этаж по лестнице и осторожно скользнул в приемную. Там уже сидели Настя с Танькой и тщательно корпели на какими-то протоколами собраний акционеров. Первой, заметив начальство, встрепенулась Настя.

— Тебя все ищут! — произнесла она сурово. — Секретарь от Бори уже два раза приходила.

— Ну что там? — недовольно протянул Леха. — Пять минут подождать не могут!

— Какое-то экстренное совещание, — пояснила Танька, откинув назад челку. — Секретарь сказала, чтобы ты немедленно бежал в конференц-зал.

Закинув кейс к себе в кабинет, Леха поплелся на совещание. Идти было лень. Вообще прошлые выходные выбили у него всю почву из-под ног. Какая на фиг работа, если тебе глюки начинают мерещиться? А до отпуска, между прочим, еще целых шестьдесят четыре дня.

В конференц-зале было многолюдно, но народ сидел какой-то притихший и подавленный. Леха быстренько пробрался в самый дальний уголок, сел на стул и с готовностью воззрился на Грушкова.

— Так, кажется, у нас только Кобец еще не в курсе, — медленно проговорил замдиректора, наклонившись над столом.

— А что случилось? — переспросил Леха.

— Сергея Антоновича вчера вечером нашли мертвым в Левинке. В десяти километрах вниз по течению от «Ворошиловца».

Как Леха не упал со стула, он и сам не знал. Так значит, это был не бред? Значит, Измайлов действительно умер? Но как он попал в реку?

Леха завертелся на месте, пытаясь разыскать Топ. Но вместо нее его взгляд застрял на сногсшибательном декольте какой-то дамы. Декольте было незнакомым. Леха поднял глаза и понял, что в очередной раз навеки пропал. А в связи с этим господин Измайлов вместе со своей смертью, рекой и прочими причиндалами мог катиться к чертовой матери.

Она была блондинка — Лехин любимый цвет. На ней был обалденный белый пиджак с глубоким вырезом, даже слишком глубоким. Но при всем при этом вид у нее был деловой-пределовой и умный-преумный. Лехин любимый вид женщины. Лет двадцать пять — двадцать семь. Очочки явно куплены не в киоске на вокзале. Ручка «Паркер». Блин, эта дамочка была нужна Лехе! Интересно, это новая сотрудница или просто гость?

— Кто-то должен съездить в морг и выяснить подробности, — сказал Боря печально. — Если мы сами не разъясним, что же произошло, наши конкуренты вывернут всю эту неприятную историю так, что мало не покажется.

— Жалко-то как Сергей Антоновича! — всплакнула вдруг секретарша Софочка.

Боря недовольно покосился на нее.

— Да, это горе… И удар для всех нас. Но в панику впадать нельзя… Жизнь-то продолжается…

Но Софочка продолжала публично всхлипывать.

— Ну, так кто поедет? — спросил Боря.

Ехать в морг никому не хотелось, и народ всячески воротился от взгляда начальства и прятал глаза в бумаги.

— Пускай Кобец отправляется! — внезапно подала голос Топ, которая, как оказалось, сидела почти рядом с Лехой.

Услышав свою фамилию, он встрепенулся.

— А чего я-то сразу?

— Ты у нас ведаешь рубрикой «Криминал», вот и давай.

Это была правда. Помимо своих прямых обязанностей начальник юротдела Леха время от времени писал во все газеты альянса заметки по поводу того, где кого убили и как все это раскрыли. И теперь это невинное хобби выходило ему боком.

Леха хотел было возразить, но тут заметил, что прекрасная незнакомка смотрит на него поверх очков, и отчего-то смутился. Этим и воспользовалась бессердечная Топ.

— Молчание — знак согласия.

— Ну и отлично! — облегченно проговорил Боря. — Тогда все свободны. Объявите своим подразделениям, что произошло. Но только делайте все аккуратно, чтобы не было ненужных слухов. Софочка, раздобудьте где-нибудь фотографию Измайлова, увеличьте и вывесьте в коридоре. Пусть кто-нибудь еще скорбные слова напишет.

* * *

Леха догнал Топ в коридоре.

— Ты видала там блондинку? Зашибись дамочка, правда?

— Кобец, ты — сволочь, — отрезала она. — У тебя все мысли вокруг ширинки вертятся. У нас человека убили, а тебе хоть бы хны!

Леха потупился, размышляя о справедливости данного замечания.

— Ну если мне правда наплевать на этого Измайлова! — выдал он наконец.

Топ в негодовании покачала головой.

— Да-а, мужики… У Бори жизнь не кончается, у тебя, видать, тоже.

— А если у тебя кончается, то и ехала бы сама в свой морг, а не меня посылала!

Топ остановилась и посмотрела на Леху снизу вверх.

— Я подумала, что тебе будет интересно…

Леха вздохнул.

— Ну, не знаю. Интересно, наверное… И потом надо бы Нимфу разыскать… — Он на секунду задумался. — А ты случаем не знаешь, как зовут ту блондинку, которая…

— Эх, ты и кобелище! — в негодовании перебила его Топ. — Не знаю, и знать не хочу! А блондинка мне не понравилась. Значит, тебе она тоже не подходит!

— Ничего не значит! — запротестовал Леха.

— Ты же вроде сам говорил, что я никогда не ошибаюсь в твоих женщинах, а? Эта баба — стерва, у нее это написано на лице. И она тебя съест и даже не облизнется.

— Ну наверное! Я сам, кого хочешь, съем!

Топ широко улыбнулась:

— Пойди и убедись сам! Твоя блондинка направилась в буфет. Спорим на сто рублей, что через пять минут ты будешь сидеть в моем кабинете и жаловаться на жизнь?

— Спорим! Жди вестей.

* * *

В буфете было почти пусто. Продавщица Валя задумчиво читала детектив Марининой и качала ногой в туфле с облезлой позолоченной пряжкой. Незнакомка сидела спиной к входу за крайним столиком.

— Привет, красотка! — поприветствовал Леха продавщицу. — Как дела российской торговли?

Валя оторвалась от книжки.

— Спасибо, хреново, — выдала она свою любимую фразу. По ее глазам было понятно, что в детективе только что разразилась кровавая драма. — Тебе чего?

Леха покосился на блондинку, изобретая, что бы такого ей предложить.

— Давай бутылку пива и вон ту шоколадку!

Валя выдала ему покупки, проводив грустным взглядом празднично упакованный шоколад. Ее уже давно никто не угощал подобными гастрономическими изысками, и Леха решил как-нибудь исправить данное упущение: продавщицы в буфетах — народ полезный.

Прежде чем приступить к атаке, он некоторое время разглядывал незнакомку. Ее пиджак висел на спинке соседнего стула, и взору открывалась полупрозрачная кофточка, сквозь которую просвечивали тоненькие полосочки лифчика. Леха даже зажмурился, представляя себе некую сексуальную сцену с использованием этого самого лифчика.

Решительным шагом он подошел к столику незнакомки и выложил перед ней шоколадку. Она, кажется, оказалась как нельзя более кстати: дама пила чай.

— Привет. Это тебе. Потрясающе выглядишь.

Спереди лифчик смотрелся еще более круто.

Она смерила его взглядом с головы до ног, и тут Леха понял, что зря не надел свои суперские черные ботинки. Сегодняшние его кроссовки вряд ли произвели на нее должное впечатление.

— У вас какие-то проблемы? — глуховато спросила она, чуть растягивая слова.

Леха на секунду смешался, но все же решил не поддаваться на провокацию.

— А что, вам делают комплименты только мужчины с проблемами? — Он сел напротив нее и тут же перешел к делу. — Можно узнать, как вас зовут?

Она поставила чашку на блюдце.

— Можно. Ярославна.

Леха просто офигел. Ему впервые попадалась девушка, представляющаяся отчеством.

— А… А меня Петрович.

Незнакомка скучающе улыбнулась:

— Ярославна — это имя. Шоколад я не ем. Всего хорошего, Петрович.

Она подхватила свой пиджак и, покачивая бедрами, направилась к двери. Леха мог дать голову на отсечение, что это телодвижение она производила специально. Чтобы ему было похуже.

* * *

Нужно было ехать в морг, а это было лень и неприятно. Не дай Бог, еще Измайловский труп покажут, который успел поплавать в речке… Вот какому идиоту понадобилось его убивать?

А еще эта Ярославна! Сколь Леха не напрягал память, он не мог припомнить, чтобы его так решительно посылали. Женщины его любили, даже такие, как Топ. А эта… Не баба, а черт знает что!

Леха вызвал служебную «Волгу» и принялся собирать всякие диктофоны-блокноты, которые могли понадобиться в морге.

Через открытую дверь кабинета ему было видно, как Настя и Танька пили чай в приемной и трепались о том, как бороться с перхотью. То же мне, единственная проблемы в жизни — перхоть и сессия!

— Девушки, мне велено вам сообщить, — встрял в их разговор Леха, — что наш директор Сергей Антонович скоропостижно скончался. От этого в нашем отделе объявляется траур, который, безусловно, будет вам к лицу.

Стажерки как одна стремительно побледнели.

— Как, умер? — прошептала Настя. — Когда?! Мы ведь только вчера его видели!

— Позавчера, — поправил ее Леха. — А сегодня он мертвее всех живых.

Под окном забибикала долгожданная «Волга».

* * *

Топ догнала его уже на крылечке.

— Ты в морг поехал?

— Ну, — буркнул Леха, внутренне готовясь к тому, что сейчас над ним будут глумиться.

— А я за мороженным иду, — как ни в чем не бывало паясничала Топ. Тебе купить?

— Нет.

— Что-то ты, Лешечка, совсем какой-то убитый. Это ты, наверное, расстраиваешься по поводу трагической кончины своего любимого начальника господина Измайлова. Не так ли?

Леха молча шагал по направлению к служебной машине. Топ не отставала.

— Это хорошо, что тебе не надо мороженного. Мне и так покупать его на всю нашу редакцию. Боюсь, не дотащу. И знаешь, кто спонсор этого мероприятия?

Леха открыл дверь «Волги».

— Нет.

— Ты, солнце мое! Ибо ты продул мне сто рублей. Так что гони деньги!

Продавщица Валя, оказывается, уже все разболтала! А он-то хотел ее шоколадкой угостить!

Леха угрюмо отсчитал из бумажника засаленные десятки. Топ ехидно улыбалась. Все-таки она — первая стерва на этой планете!

— Вот ты стыдила меня, а сама прикалываешься… — попытался воззвать к ее совести Леха.

— Передавай привет покойничкам! — шепнула она и хотела было захлопнуть дверцу, но Леха снова высунулся из машины.

— Слушай, пока я по моргам езжу, разыщи пожалуйста Нимфу. Мне нужно с ней поговорить…

Топ скривилась.

— За двумя бабами погонишься, ни с одной не переспишь.

— Ну, я серьезно!

— Ничего не знаю и знать не хочу! Пусть твои стажерки ее разыскивают.

Леха в раздражении хлопнул дверцей.

— Вот грымза!

— За что хоть деньги стрясали? — спросил водитель Толик, как только они тронулись с места.

— На похороны Измайлова сбрасываемся, — быстро соврал Леха.

Толик испугался.

— А помногу надо сдавать?

— Сотка с носа.

— Етишкин дух!

С мрачной радостью Леха следил, что и водителю сделалось как-то не сладко.

На улице припустил дождь.

* * *

В морге пахло непонятной химической дрянью, и щемило глаза от резкого света. Леха показал удостоверение прессы какому-то маленькому мужичку в халате. Тот равнодушно махнул в сторону двери в конце коридора.

— Вон к заведующему идите, он вас пошлет, куда надо.

Ежась от склепной прохлады, Леха прошел по голубоватому кафелю пола и постучался.

— Обед! — крикнули из-за двери.

«Господи, они тут еще и едят!» — с отвращением подумал Леха, но вопреки обеду все же вошел. В кабинете сидели двое: толстенький дядечка с обширной лысиной, прикрытой двумя длинными прядками, и какой-то сутулый субъект в свитерке и пластмассовых очках.

— День добрый, — поздоровался Леха. — Я из газеты «Новое я» по поводу Измайлова.

— Какого такого Измайлова? — переспросил дядечка с лысиной, который, по всей видимости, и был заведующим.

Лехе сделалось не по себе: неужели Сергей Антонович и отсюда пропал?

— Ну его же должны были вчера привезти. Из речки выловили…

— А-а, ну так бы и сказали, что вам покойничек нужен. Выражаться надо корректно, молодой человек: усопший гражданин Измайлов или бывший гражданин Измайлов.

— Викентий Палыч, — вдруг подал голос тип в свитере, — это же как раз по моему делу пришли…

Он внимательно поглядел на Леху и вдруг схватил его за руку и бешено затряс.

— Алешка! Кобец! Это ты?! Вот уж не ожидал!

Из чувства солидарности Леха тоже потряс руку типа, лихорадочно вспоминая, где он его видел.

— Ну, школу-то свою помнишь? — подначивал тот. — Ведь мы ж с тобой за одной партой сидели!

— Колька Полонин? — осторожно предположил Леха. — А ты-то здесь какими судьбами?

Колька Полонин был в свое время странным пацаном, который мечтал стать директором. Чего — неважно. Хотя судя по оценкам он мог претендовать, в лучшем случае, на дворника.

— Я следователь при прокуратуре, — гордо заявил Полонин. — Как раз твоим Измайловым занимаюсь: его ведь, сердешного, убили. Мы уж и уголовное дело завели, и дознание провели…

— А меня из газеты прислали, — пояснил Леха. — Усопший гражданин Измайлов был нашим начальником. — Он повернулся к заведующему. — Хоть на этот-то раз я правильно выразился?

* * *

Сколь Леха ни бился, но Полонин на его вопросы об обстоятельствах смерти Измайлова лишь многозначительно молчал «в интересах тайны следствия». Пришлось вывести его на свежий воздух, угостить тремя сигаретами и долго расспрашивать о том, как бывший кандидат в директоры дожил до должности следователя. Путь этот, как оказалось, был запутан и тернист.

После школы Колька подался учиться на преподавателя физкультуры, так как там был самый маленький конкурс — 0,3 человека на место. Однако к пятому курсу Полонин вдруг вспомнил, как он ненавидел своего физрука по прозвищу Конь, и от этого в его голове произошло переосмысление ценностей. В общем, российской школе повезло, и она так и не дождалась Кольки.

Получив диплом о высшем образовании, он пошел почти по специальности и в течение полутора лет торговал спортивными штанами на различных рынках города. Но в один ужасный день грузина, снабжавшего его штанами, посадили, и тут Полонин понял, что самыми важными людьми в нашей стране являются представители закона. Так Колька переквалифицировался в следователи.

Вся эта секретная информация выплыла на свет божий только благодаря тому, что Леха пообещал написать о Кольке объемную статью с фотографией.

— И как раскрываемость у вас? — вежливо поинтересовался Леха, прослушав всю вышеозначенную эпопею.

— Да как у всех… — пожал плечами Колька. — Наше дело что? Наше дело до суда уголовничка довести. А уж прав он, виноват, пусть суд разбирается.

«Ни фига себе!» — изумился Леха, но переубеждать бывшего одноклассника не стал.

— Слушай, Коль, — позвал он, — раз уж ты занимаешься нашим директором, давай я у тебя эксклюзивное интервью возьму по этому поводу? Наши читатели хотят знать, что ты уже разузнал.

Лицо Полонина приобрело вдумчивое выражение, после чего он достал из своего портфеля какую-то бумажку и великодушно передал Лехе.

Из нее следовало, что Измайлов умер от обширного кровоизлияния в мозг, наступившего вследствие удара по теменной части головы тупым твердым предметом. Смерть наступила в районе полуночи-часа ночи, после чего труп был сброшен в воду. Имеется несколько посмертных переломов.

— А еще что известно? — спросил Леха, возвращая протокол Полонину.

Тот неопределенно скривился.

— Ничего. Будем искать. Все равно ведь кого-нибудь отыщем.

«Уж ты отыщешь! — подумал Леха. — Засадишь какого-нибудь бедолагу, а потом пусть суд разбирает».

* * *

Топ пила чай с вареньем в компании Софочки, когда Леха вбежал в ее кабинет.

— Можно тебя на минутку? Дело супер-срочное.

Софочка тактично поднялась, утирая платочком раскрасневшиеся глазки.

— Я пошла… Ох, такое горе…

Как только дверь за ней захлопнулась, Топ мгновенно преобразилась.

— Ну, что ты узнал?

Леха вкратце пересказал ей свой разговор с Полониным.

— Я думаю, нам надо съездить в «Ворошиловец», — предложил он, глядя ей прямо в глаза. — Полонин, сто процентов, запорет дело.

Топ усмехнулась.

— А, тебе все-таки не терпится узнать, кто на самом деле пристукнул нашего обожаемого Сергея Антоновича? Или слава Шерлока Холмса не дает покоя?

— Можно подумать, что тебе самой не интересно, кто убийца!

— Какая разница? Человека-то уже не вернешь. А кого посадить, следствие и без тебя решит.

— Конечно, оно решит! Информации — ноль, мозгов — тоже. Я ж рассказал тебе про Полонина! Он даже не знает, где было совершено преступление!

— А ты знаешь? — иронично переспросила Топ.

— А я знаю. Ну, уверен процентов на девяносто… Понимаешь, когда я дотронулся до Измайлова, он был совсем тепленький. Такой же, как ты и я. К тому времени, как я его нашел, прошло совсем немного с момента убийства. Кто-то двинул Измайлова по башке, вышел из радиорубки, и в этот момент как раз заявились мы с Нимфой. Потом я побежал за помощью, наткнулся на тебя, а киллер тем временем вытащил трупик и скинул его в речку. Поэтому мы никого и не обнаружили. В радиорубке должны остаться следы! Убираться там вряд ли кто будет — ведь до открытия сезона еще целый месяц. И если мы туда съездим, то наверняка найдем что-то интересное.

— Ничего ты не найдешь, друг мой, — сердито сказала Топ, допивая чай.

— Убийца прячется среди нас! Ведь в «Ворошиловце» были только наши, из альянса, да десятка четыре студентов. Студентам не было никакого резона грохать Измайлова, значит, это был кто-то из своих…

— И мы наверняка сидим с ним под одной крышей, ездим в одном лифте и жмем ему руки, обагренные в крови.

— Топ, ты мне друг или портянка? Я тебе куплю еще мороженного…

Она вздохнула.

— Я-то тебе друг, а вот ты мне кто, до сих пор не понятно. Ладно, собирайся. Когда меня выгонят из редакторов, я напишу роман по мотивам твоих похождений «Как Леха Кобец опозорился вконец».

* * *

Из-за утренних дождей дорогу совершенно развезло, и после полуторачасового ралли с препятствиями бежевая «тройка» Топ по степени изгаженности стала походить на фронтовой автомобиль времен гражданской войны. Доехав до ворот «Ворошиловца», Топ затормозила.

— Вылезай, детектив, приехали, — ткнула она в плечо задремавшего было Леху.

Он нехотя потянулся.

— Что, уже?

Закрыв машину, они медленно пошли по дорожке. Топ ворчала:

— Чтобы я когда-нибудь еще согласилась на твои авантюры?! С тебя помывка моей машины и еще одно мороженое.

Но Леха был оптимистичен, как никогда. Он выспался и собирался проявить все свои нестандартные умственные способности.

— Хватит меня шантажировать! Мы договаривались на одно мороженое.

— Так ты еще и жадный… Из-за трех рублей готов друга расстроить.

Они завернули за поворот, и тут их глазам предстала белая «Волга», на которой Леха только сегодня катался в морг. Взмокший Толик безуспешно газовал, но машина прочно засела правым задним колесом в разъехавшейся колдобине.

— Тебе не подсобить? — весело крикнул Леха.

Услышав знакомый голос, Толик чуть не подпрыгнул.

— А, это вы! — выдохнул он облегченно. — А я-то перепугался до полусмерти.

— Что, забыл что-нибудь? — спросила Топ.

— Ага. Вон, Боря просил заехать за курткой. — Толик продемонстрировал начальственную одежду в окошко и кинул ее на заднее сиденье. — Не поможете вытолкать машинешку? А то просто сил никаких с ней нету.

Леха с Топ уперлись в багажник. После нечеловеческих усилий со стороны Лехи и подбадривающих «Эх, ухнем!» со стороны Топ, грязь российских дорог все же была побеждена, и Толик с радостным «ура!» выехал на ровное место. Бибикнув на прощание, он поспешно скрылся за поворотом, даже не выйдя из машины и не поболтав.

Топ пожала плечами:

— Что-то странное у нас с народом происходит… Толька, чай, сам что-нибудь забыл тут, вот и перепугался до смерти, когда мы его засекли.

— Еще бы не перепугаться, — отозвался Леха. — Бензин-то конторский… Но мы его не выдадим, пусть спит спокойно.

— Да, мы сегодня благородные.

С неба вновь хлынул дождик.

* * *

В радиорубке все осталось по-прежнему: диван, пульт, стул, стол с пепельницей посередине, окно без занавесок. Даже дверь оказалась не запертой, а просто прикрытой.

Леха зашел в самый дальний угол и присел на корточки.

— Нас на криминалистике учили проводить обыск по спирали: от стенок к центру. Тогда ничего не упустишь.

Топ стояла в дверях, скрестив руки на груди.

— И чего ты надеешься найти, не понятно. Тут же какое-то спецоборудование нужно, опыт… А у тебя кроме придури в голове вообще ничего под руками не имеется.

Леха заглянул под диван.

— О, вот тут он как раз и лежал! Видишь, пыль свезена.

Топ тоже подошла и нагнулась.

— Ну, лежал, а дальше что?

— Не знаю…

Некоторое время Леха ползал гусиным шагом, всматриваясь в щелочки в деревянном полу, и вдруг торжествующе схватил что-то и поднес к глазам:

— Нашел!

Но оказалось, что пока Леха увлеченно занимался своими изысканиями, Топ куда-то вышла.

— Эй, ты где? — позвал он ее, поднимаясь во весь рост. — Ау!

— Ну что ты разорался? — ворчливо произнесла она, вновь входя в радиорубку. Ее волосы и куртка были сырыми от дождя.

— Ты куда смоталась?

— Твой лоб толоконный спасала. Тут грабли валялись, и я подумала, что ты сто процентов в них вмажешься.

Леха растеряно застыл на месте.

— Грабли? Где? Куда ты их дела?

Подбежав к Топ, он вцепился ей в плечи и затряс. Она сердито отпихнула его.

— Совсем с ума сошел?!

— Куда ты дела эти грабли? — неистовствовал Леха.

— Да вон на улицу! В кучу кинула!

Леха выбежал на крыльцо и схватился за сердце. Рядом с дорожкой высилась большая куча грабель, метелок и носилок.

— Ты не помнишь, какие они были? — слабым голосом позвал он Топ.

Она рассердилась.

— Нет, конечно! Просто зашвырнула куда-то…

— Ох, здесь этих грабель — десятка два… Мы ни за что не найдем…

Леха подбежал к куче и стал одну за другой осматривать ручки грабель.

— Может, хоть следы остались, — бормотал он себе под нос. — Хоть один волосок, хоть что-нибудь…

— Кобец, промокнешь сейчас насквозь! — сердито крикнула Топ. — Что с тобой?

— А то! — завопил Леха, указывая пальцем в разворошенную кучу. Измайлову дали по башке твердым тупым предметом. То есть черенком этих самых грабель! А ты только что выкинула орудие убийства! На нем наверняка были отпечатки пальцев, и мы уже сегодня могли бы отвезти эти грабли на экспертизу. А после дождя на них ни черта не осталось!

Топ нахмурилась: она очень не любила попадать впросак.

— А с чего ты взял, что Измайлова убили именно граблями?

— По-твоему, грабли в радиорубку притащили для эстетического удовольствия?! — Леха расстроено побрел по направлению к крылечку. — Ну, конечно! Тупой твердый предмет — черенок грабли. К Измайлову подкрались сзади и съездили по башке. Убийство было явно спонтанным, вряд ли его планировали убить граблями…

Топ было стыдно.

— Ну, я не думала, что все так получится… Я думала, что эти грабли только мешаться будут…

Удрученный Леха махнул рукой.

— Ох, ладно! Хотя как бы мы сейчас все раскрыли! Придется теперь по крупиночкам собирать. Вон, гляди, что я нашел на полу.

Взойдя на крылечко, он показал ей какую-то маленькую пластинку.

— Что это? — спросила Топ, вглядываясь.

— Ноготь накладной. Там была женщина, — просто, но авторитетно отозвался Леха. — Причем женщина, которая тщательно следит за собой. Но она отнюдь не вызывающая ни в манерах, ни в поведении.

— С чего ты взял?

— Ты, например, накладные ногти в жизни носить не будешь, так ведь? Слишком много хлопот. А бежевый лак указывает на то, что вряд ли эта тетенька носит алые помады и яркие украшения. Такая дамочка — со вкусом.

Топ озадаченно потерла подбородок.

— А может, ноготь остался с прошлого лета?

Леха покачал головой.

— Ни фига. Он лежал на полу, а полы на зиму подметают. Его бы смели. А потом, смотри — он же как новенький.

Топ повертела в пальцах преступный ноготь.

— Но вполне вероятно, что сюда случайно забрела какая-то женщина, потеряла свой ноготь, а потом свалила. И к убийству она не имела никакого отношения.

— Ну, вероятно… Только нам эту дамочку все равно надо бы найти. Наверняка она многое может поведать. А потом мне кто-то рассказывал, что эти штуки так просто не отдираются. Надо как следует попотеть, чтобы они слетели. — Леха вытащил из кармана бумажник и спрятал ноготь в отделение для мелочи. — Пойдем, посмотрим, что у нас еще есть.

Войдя в радиорубку, Леха снова продолжил свое исследование пола, но, сколько он ни вглядывался в щели между крашеных досок, сколько ни искал, ничего, кроме старой пыли, дохлой мухи и каких-то засохших листочков ему обнаружить не удалось. На этот раз Топ играла роль пай-девочки и послушно сидела на диване, поджав ноги. Когда обескураженный Леха наконец-то поднялся с коленок, она указала ему на столик.

— Вон, смотри, Пуаро несчастный, что там.

— Пепельница…

— А в ней?

Леха кинулся в указанном направлении. На столике стояла обрезанная пивная банка, используемая посетителями радиорубки для стряхивания и тушения бычков. Вокруг были рассыпаны крошки пепла, а в самой банке темнел какой-то окурок. Леха осторожно вытащил его.

— Топ, гляди, — прошептал он зачарованно. — Здесь кто-то курил сигару… В банке полно пепла. Значит, ее курили прямо здесь.

Леха на мгновение задумался.

— Точно! Когда мы с Нимфой сюда входили, здесь пахло каким-то странным дымом. — Он понюхал окурок. — Да, именно этой сигарой. Топ, солнце мое! Здесь была какая-то женщина, которая носит накладные ногти, и мужик, который любит посмолить сигаркой. Наш-то Сергей Антонович правильный образ жизни вел и не курил вообще, а этот тип, видать, был еще и наглый, раз при Измайлове раскуривался.

— Или Измайлов от него зависел, поэтому вынужден был терпеть, предположила Топ, вспоминая, какой скандал разводил бывший директор, если в его присутствии подчиненные смели коптить воздух.

Леха с интересом поглядел на нее.

— Правильно. Так, давай дальше смотреть…

Через минуту Топ обнаружила рядом с пультом красную алюминиевую гильзу из-под сигары.

— «Корона», — прочитала она название. — Запоминай, Лех: тот, кто здесь курил, любит «Корону».

Он аккуратно переложил и гильзу, и саму сигару с остатками пепла в заранее подготовленные пакетики.

— На них могут остаться следы, — сказал он Топ назидательно. — В случае чего, можно будет передать их на экспертизу.

Но ей уже надоели эти изыскания.

— Ничего ты никому не передашь, — насмешливо бросила она. — Даже если ты снимешь отпечатки пальцев, как ты установишь, чьи они? Сверяться с ментовской базой данных тебе никто не разрешит. А если ты передашь все улики органам, то стоит им прознать, что ты шарахался тут и ни слова им не сказал о предполагаемом месте преступления, как тебя самого привлекут к ответственности. Ты же истоптал здесь все своими ботинками и истрогал руками… А еще надеешься кого-то разоблачить! Только время с тобой потеряли, сюда катаясь.

Леха тяжело задышал от негодования.

— Ты только что выбросила грабли, а еще смеешь…

Но Топ его перебила:

— Ты лишь предположил, что Измайлова убили именно в радиорубке и именно граблями. Ты лишь предположил, что человек, куривший сигару, курил ее в его присутствии. Ведь вполне может быть, что Серегу кокнули вон в тех кустах, а потом приволокли сюда. А курил кто-то вообще левый. То же самое и с женщиной, обладающей накладным ногтем. По сути, у тебя ничего нет, ни одной улики. Фигня только какая-то.

— Посмотрим! — сказал Леха угрюмо, рассовывая собранное добро по карманам.

— Нечего и смотреть.

* * *

Назад Леха ехал в препоганейшем настроении. Топ была права: все собранные им доказательства были какими-то несерьезными и не могли служить отправной точкой для расследования. Но с другой стороны, взять хотя бы сигару: с чего бы человеку прокуривать крохотное помещение радиорубки, когда можно сделать то же самое на свежем воздухе? Ведь погода в субботу была просто отличная… Нет, здесь явно что-то скрывалось. Леха просто чувствовал это.

— Ладно, — проговорил он наконец. — Этот ноготок и сигара — уже кое-что. На свете не так много людей, которые балуются такими штучками. Давай-ка лучше поразмыслим, кто у нас носит такой маникюрчик?

— Бог его ведает! — фыркнула Топ, поглядывая в зеркало заднего вида. Я в отличие от тебя дамам ручки не целую.

— Так ведь я тоже не знаю! — оправдался Леха. — Ваши настоящие ногти отличить от поддельных — все равно что выяснять, у кого вставные зубы, а у кого свои. Пока в стакане челюсть не увидишь, в жизни не догадаешься!

Топ угрюмо крутила баранку и не отзывалась.

— А знаешь что? — произнесла она после некоторого молчания.

Леха встрепенулся.

— Что?

— Сигарками-то среди наших балуется только Боря. Больше я никого не припомню. И, между прочим, у него по всему кабинету валяются точно такие же гильзы, как та, которую я нашла.

— Точно! — воскликнул Леха. — Только зачем ему убивать Серегу? Они вроде всю жизнь не разлей вода были?

— Ну я не знаю… Но мы это выясним.

Леха засмеялся.

— Что, и тебя зацепило дело о сломанных ногтях и исчезнувшем покойнике?

Топ смерила его гордым взглядом.

— Да вот! Все из-за тебя! Лишил несчастную женщину покоя и радуется! Жила, никого не трогала, а теперь вот сиди и ломай голову, почему нашему замдиректору Боре потребовалось пристукивать нашего директора Сережу.

ГЛАВА 3

Все редакции альянса были погружены в траур. Со стены в коридоре на входящих поглядывал украшенный черной ленточкой покойник, чье лицо вопреки всеобщей скорби было на редкость жизнерадостным. Софочка вырезала его из какой-то фотографии, вследствие чего на Измайловском плече почему-то оказалась посторонняя рука. По альянсу тут же пошли подпольные каламбуры, что Сергей Антонович скончался не один: он забрал на тот свет чью-то конечность.

Вообще было удивительно, насколько народ несерьезно отнесся к гибели руководителя. Сначала, конечно, у всех был шок, ужас, то и дело раздавались слова «Дожили!», «Совсем ведь молодой еще!», «Кругом одни бандиты!» и все в том же духе. Сотрудники делились друг с другом слухами о зловещих убийствах в городе, а также о том, что теперь могут задержать зарплату. Но буквально через несколько часов страсти поулеглись, и все пришло в норму: женщины принялись обсуждать мужиков, кино и рассаду, а мужчины предались воспоминаниям о вчерашнем футбольном матче. Однако же работать никто пока не желал. На то была уважительная причина.

Лехе было труднее всех. На него с самого утра повесили составление какого-то хитроумного договора поставки бумаги, и пока все редакции вкупе с Настей и Танькой морально готовились к выносу тела, похоронам и поминкам Измайлова, он вынужден был перебирать нормативные акты. Досады добавляло еще то, что продавщица Валя рассказала не только Топ, но и всему народу, что Кобец пытался кадрить нового PR-менеджера[3] Ярославну Князеву, однако вопреки всем ожиданиям был позорно послан на фиг.

Вообще появление этой Ярославны возбудило нездоровый интерес коллектива. Раньше никаким PR-ом в альянсе и не пахло, а тут Боря привел какую-то сногсшибательную девицу, посадил к себе в кабинет и велел сотрудникам помогать во всех ее непонятных начинаниях. То, что она нравилась ему, было видно невооруженным глазом, и народ сразу же решил, что она Борина любовница. А что еще думать, если Ярославна ни на шаг не отходит от Грушкова, до простых смертных не снисходит, знакомиться ни к кому не идет и ставить бутылку за «прописку» явно не собирается? Больше всех возмущалась Борина секретарша Софочка. Она вытаращивала глаза и нервозно тряся своими кулачками и пучочком, негодовала:

— Ну мне не понятно, почему я должна мыть чашки за этой… женщиной?! Вот за Борисом Игоревичем — это да, за посетителями его — тоже согласна. Но где это написано, чтобы я — секретарь-референт с высшим образованием — мыла посуду за ней?! А вы знаете, сколько она выдувает иногда? Это же какое-то национальное бедствие!

Софочку все понимали: она была человеком добрым, отзывчивым и общественно полезным. А понимание коллег только подогревало ее протест.

Тут как раз из Валиных уст стало известно, что альянсовский ловелас номер один Лешка Кобец получил от Ярославны от ворот поворот. Народ моментально решил, что за гордость и высокомерие она заслуживает всеобщей нелюбви, а Леха — самого, что ни наесть, теплого сочувствия. В результате этого сотрудники время от времени заходили в Лехин кабинет вроде как по служебным делам, а потом как бы невзначай вставляли: «Ну, ничего, и на старуху бывает проруха». И весьма довольные собой удалялись.

Сравнение со старухой было само по себе неприятным, и вообще Леха полагал, что в такое время уместнее сочувствовать покойнику, а не ему, но общественность считала иначе. Поэтому когда в его кабинет заявился корректор Ямин, Леха был готов сорваться.

Но Ямин, как ни странно, не предпринял попытки утешить его в «горе».

— Леш, — позвал он, нервно ерзая на стуле. — У тебя есть рубликов триста до зарплаты?

Давать Ямину деньги считалось плохим тоном, так как он имел привычку занимать и не отдавать. Стрясти же с него старые долги редко кто решался: вид у корректора был все время такой несчастный и замученный, что добавлять к его бедам еще одну, становилось как-то неудобно.

— Я и сам без копейки сижу, — сердито буркнул Леха. (Это было вранье, но Ямин и так был должен уже тысячу пятьдесят).

Корректор тяжко вздохнул.

— Все кругом бедные… Это все из-за Измайлова! — с неожиданной страстью выкрикнул он. — Это его Бог покарал за нас!

— Почему? — удивился Леха.

— А потому! Любой другой директор хотя бы интересовался, чем живут его сотрудники! Хотя бы пытался понять, какие у них нужды!

— А у тебя есть нужды?

Ямин тяжело посмотрел на Леху.

— По-твоему, их у меня не может быть? Да?

— Нет, но…

— Все так считают! — горестно махнул рукавом тот, и вдруг на его глаза набежали слезы. Он вскочил и, нагнувшись над столом, прошептал:

— Есть на земле высшая справедливость! У Измайлова были деньги! Я знаю! Но он не дал! А когда я попросил, то вообще пригрозил уволить меня. Представляешь?

— Представляю… — кивнул Леха, а сам подумал, что давно бы погнал его в три шеи, если бы мог.

— Только ты никому не говори, — попросил Ямин, уходя.

— Чего не говорить?

Но корректор уже исчез.

«Странный тип», — подумал Леха и набрал по внутреннему телефону Топ.

Она не сразу взяла трубку.

— Что у вас там происходит? — проворчал Леха. — До обеда еще полдня, а вы уже где-то шляетесь.

Топ хихикнула.

— Знаешь, кто у нас сейчас в гостях?

— Кто?

— Твой приятель Полонин. Следователь. Он нас допрашивает на предмет Измайлова. Вся редакция сбежалась посмотреть на этого субчика. Такие корки мочит!

— Погоди! — отмахнулся Леха. — У меня только что был Ямин. По-моему, он совсем не в себе… Сказал, что Бог покарал Измайлова. У них там какой-то конфликт вышел из-за денег… Кстати, помнишь, он же ушел от костра сразу после Измайлова? Может, это он был в радиорубке?

— Брось… — перебила его Топ. — Ямин ничего слаще морковки в жизни не видел. Сигары ему абсолютно не по карману. А уж тем более он не посмел бы курить в присутствии Сереги. Измайлов же строил его только так.

— Все равно, может, стоит выяснить, что между ними произошло?

— Хочешь, я твоему Полонину это посоветую? Глядишь, он до чего-нибудь и докопается.

Топ дурачилась. Ей, видите ли, было прикольно. Леха, ей-богу, не понимал ее: то ей интересно копаться в этом деле, то вдруг все по-фигу становится… Совсем баба без башни.

В этот момент в дверь постучали, и в комнату вошла Настя.

— Леш, тебя следователь зовет. Он в бывшем измайловском кабинете.

— Сейчас иду.

Леха быстренько раскидал свои бумаги по ящикам и вышел в приемную. Стажерки его бессовестно ленились и резались в компьютерного «Минера». Лехе захотелось на ком-нибудь сорвать зло.

— Девки! — прикрикнул он сердито.

— А? — отозвались они хором, но от компьютера не оторвались.

— У вас работы мало?

Танька отпустила мышку.

— До фига. Но вся контора балду пинает, и мы пинаем.

— Уволю обоих к едрене-фене!

С вялыми выражениями лиц стажерки принялись листать папки с делами.

— Смотрите у меня! — грозно прикрикнул Леха на прощание.

Как только дверь за ним закрылась, девки переглянулись и прыснули со смеху.

— Он нас не уволит! — констатировала Настя. — Он нас любит.

* * *

Полонин сидел в кожаном кресле Измайлова и тихонько раскачивался. Время от времени он поглядывал в большое зеркало напротив, проверяя, как он там смотрится. Лехе показалось, что смотрится он плохо: все тот же замызганный свитерок, пластмассовые очки на лбу, на губе за вчерашний день выскочила «простуда».

— Садись, — сказал ему Колька, показывая царственным жестом на простенький стульчик рядом с собой. — Как твоя статья?

— Нормально, — осторожно ответил Леха.

— Это хорошо, что нормально. А я вот что хотел у тебя спросить: ты ведь некую Огурцову Светлану Аркадьевну знаешь?

Леха призадумался. Он, конечно, знал многих Светлан, и наверняка среди них были и Аркадьевны, но чтобы Светлана при этом была еще и Огурцова…

— Не было вроде такой…

Полонин подпер подбородок ладонями.

— Вот, Лех, мы с тобой в одном классе учились, — укоризненно сказал он, — двойки вместе по русскому получали… А ты мне врешь, как последний гад!

«Сам ты двойки получал! — раздраженно подумал Леха. — У меня если и были, так только за поведение!» Но вслух спросил:

— С чего ты взял?

— А вот твои сослуживцы говорят, что в ночь убийства видели тебя с этой гражданкой Огурцовой неоднократно! — торжествующе объявил Полонин.

Леха облегченно вздохнул.

— А, так это наверное Нимфа была!

— Какая нимфа?

— Да я ее так про себя назвал… Ну так и чего?

— Это я тебя хотел спросить, Кобец, что ты с этой нимфой сделал?

Леха растерялся.

— То есть? Мы с ней погуляли и все.

— Э-э, шалишь, брат! — пригрозил пальцем Полонин. — Погулял он! Знаем мы твои гулянки! Ты еще в школе так с девчонками гулял… Сдается мне, ты ее…

— Чего ерунду-то городишь?! — рассердился Леха. — Спроси у нее самой, что я с ней сделал!

Полонин радостно потер ладони.

— Так ведь в том-то и дело, что спрашивать некого. Не вернулась она из «Ворошиловца»! Маменька ее от беспокойства на ушах стоит… А свидетели говорят, что ты последним видел Огурцову…

«Ни фига себе! — изумился Леха. — Этого еще не хватало! Эдак, чего доброго меня к какому-нибудь изнасилованию припишут!»

— Ну, давай рассказывай подробно, чем ты занимался в день убийства Измайлова, — проворковал Полонин, начиная заполнять бланк протокола. Предупреждаю тебя об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний…

Леха чуть не схватился за голову. «Если я расскажу все, как было, то Полонин вообще может заявить, что это я грохнул Измайлова! Блин, что делать? Надо было с Топ переговорить, чтобы она подтвердила, что я был с ней».

— Я жду! — напомнил Полонин.

— А я вспоминаю…

«Чего бы соврать-то? Еще Нимфа эта куда-то пропала…»

— Ну-у… э-э… напились мы…

Колька предостерегающе поднял палец.

— Кобец, я предупреждаю, нам уже многое известно!

— Что именно? — механически переспросил Леха, пытаясь собраться с мыслями.

— Мы узнали, что вашего Измайлова скинули в Левинку с моста. Отсюда у него и многочисленные посмертные переломы. Речка мелкая, вот он и ударился об дно. По дороге из «Ворошиловца» в город есть мост, помнишь? Там железные перила. Когда труп переваливали через него, рубашка зацепилась, и небольшой кусочек оторвался. Я сам догадался, где его могли сбросить. А потом мы просто осмотрели все вокруг и нашли, что искали. Круто?

— Ага, — отозвался Леха. — Просто зашибись.

— А ты как думал! — Тут Полонин вспомнил, что ему надо проводить допрос и сразу посерьезнел. — Ладно, выкладывай, что тебе известно.

Леха почесал в затылке.

— Да ведь я ничего и не помню… Ну зажигал с этой Светкой. Потусовались на дискотеке, потом по лесу бродили… Потом меня что-то выворачивать стало — ну, перебрали мы маленько… И она ушла.

«А что, если Нимфа ему правду расскажет?! — в растерянности подумал Леха. — Будет мне полный кобец».

Полонин долго записывал услышанное в протокол, а потом сунул ему на подпись.

— На, читай и расписывайся.

* * *

«Зря наврал! — ругал себя Леха, выходя от Полонина. — Нимфу они все равно найдут, и все сразу станет ясно».

Ему срочно была нужна дружеская помощь, и он направился к Топ. Но тут его кто-то окликнул. Леха обернулся и чуть не присел на месте. На лестничной площадке стояла Ярославна.

— Сейчас обеденный перерыв. Не составите мне компанию?

Сегодня она была еще более красива: облегающее бежевое платье с изящной брошечкой в виде рыбки, туфли на высоченных каблуках в тон… Леха даже на секунду забыл о своих горестях.

— Ну так что? — переспросила Ярославна, явно забавляясь его растерянностью.

— Конечно… — выдохнул он.

Ярославна взяла только какой-то несерьезный творожок и стакан сока. И тут же отмела все Лехины попытки заплатить за нее:

— Не создавайте прецедента. Иногда я проявляю весьма дорогостоящий выбор.

Ничего не оставалось, как просто проглотить ее слова, но Леха все же попробовал отшутиться:

— А я иногда проявляю неслыханную щедрость.

— Со всеми женщинами? — иронично поинтересовалась она, присаживаясь за столик.

— Только с теми, которые меня интригуют.

— И я вас интригую.

— Ну, не…

— Ладно, к делу, — вдруг решительно перебила она. — Вы не могли бы рассказать мне, что случилось в «Ворошиловце» в день убийства Измайлова? Вы ведь там были, не так ли?

«Здрасьте-пожалуйста! — изумился про себя Леха. — Еще одна!»

— А зачем вам это? — спросил он как можно более равнодушно.

Ярославна смотрела ему прямо в глаза.

— Мне просто интересно, кто совершил это убийство.

— Ну-у, здесь я вам не подсказчик… Спросите лучше у Полонина.

— Он ничего не знает, потому что вы ничего ему не рассказали.

— Откуда вам это известно?!

Она мягко улыбнулась.

— Я подслушала ваш разговор. Кабинеты Грушкова и Измайлова находятся через стенку и имеют общую розетку, а вы говорили достаточно громко.

Такая простота просто обескураживала.

— А с чего вы взяли, что мне вообще есть чего рассказывать? — произнес Леха как можно более невозмутимым тоном.

Она достала из сумочки миниатюрный блокнотик, раскрыла на закладке.

— Я тут сделала кое-какие расчеты относительно вас. Вышло нечто интересное: дискотека началась в одиннадцать, примерно в одиннадцать пятнадцать вы пошли туда…

— Откуда вы знаете?!

— Свидетели сказали! Вы же все время были на виду. Потом вы познакомились с Огурцовой. Без десяти двенадцать вы ушли с дискотеки. Через несколько минут вас вместе с вашей избранницей видели девушки из «Нового я». Примерно в час тридцать ночи вас встретил Ренат и подарил вам полбутылки водки. И вот мне очень интересно узнать, что вы делали полтора часа до этого?

Леха тяжело задышал.

— Почему вы спрашиваете?! Какое вам вообще дело?!

Ярославна опустила ресницы.

— Вы же сами сказали Грушкову, что Сергея Антоновича убили в районе двенадцати — часа ночи. Вот я и пытаюсь выяснить, кто из сотрудников альянса где находился в это время. В общем, проверяю алиби.

— Я ничего вам не скажу, — произнес Леха твердо. — С какой стати?!

— Вот как? Вам есть что скрывать?

— Нет. Просто это вас не касается.

Ярославна сделала несколько пометок в своем блокноте.

— Я думаю, что ваше нежелание связано с исчезновением Огурцовой, сказала она, допив сок. — Я бы на вашем месте не стала скрывать такие вещи.

— Почему? — проговорил Леха потрясенно.

Ярославна встала.

— Мне было бы очень неприятно думать, что вы сами не в состоянии догадаться. Но вы дали мне много пищи для размышлений. Спасибо.

Она протянула ему руку. Леха машинально пожал ее… У Ярославны были очень красивые руки с исключительным маникюром. Длинные аккуратные ноготки в затейливых узорах. И Леха готов был поклясться, что вчера, когда он видел Ярославну на планерке, их длина была вдвое меньше. «Накладные ногти!» ахнуло что-то у него внутри.

Она сразу заметила, что с ним что-то не так.

— Вы в порядке?

Леха кивнул, все еще не отводя взгляда от ее рук.

— Может, как-нибудь поужинаем? — брякнул он первое, что подвернулось на язык.

Ярославна рассмеялась.

— Мы только что пообедали, и это не приблизило вас к желанной цели ни на йоту.

Уловив в ее голосе иронию, Леха тут же подобрался.

— И какая же у меня цель, если не секрет?

— Вы, Петрович, до смерти хотите меня трахнуть, — прошептала она, наклонившись к самому его уху. — Но вам это абсолютно не светит.

— Никогда?

— Никогда. Всего хорошего.

* * *

— Топ, у нее накладные ногти! — бушевал Леха. — Ты понимаешь, что это значит?!

— Еще как! — медленно процедила Топ, пощипывая волосок над верхней губой. — И, по-моему, эта дамочка не случайно расспрашивала тебя… Она явно что-то замышляет…

Лицо Топ потемнело, что служило верным признаком скрываемой ярости.

— Мне не нравится эта Ярославна, — объявила она наконец. — В ней чувствуется что-то фальшивое. И не только накладные ногти. Но с другой стороны, вряд ли она имеет какое-либо отношение к смерти Измайлова: в «Ворошиловце» я ее не видела. А ты?

— Нет, вроде бы, — согласился Леха. — Но она ведет себя странно. С чего бы ей интересоваться Измайловым?

Топ усмехнулась.

— Она не клюет на твою очаровательную мордашку, и это тебя обескураживает… Но на самом деле, здесь надо копать гораздо глубже… Что нам известно о ней?

Леха пожал плечами.

— Ровным счетом ничего. Наняли на работу PR-щицей. Чем занимается — не понятно. Сидит в Борькином кабинете…

— Интересная комбинация, — подытожила Топ, — Боря у нас курит сигары, а его новая подружка носит накладные ногти… Как это тебе?

Леха встал со своего кресла и открыл дверь в приемную.

— Девчонки, — позвал он стажерок, — кто из вас хочет отличиться?

Настя и Танька подняли головы от своих бумаг.

— А тебе чего надо?

— Видели, тут у нас одна мамзель появилась по имени Ярославна?

— Ну?

— Соберите-ка мне как можно больше информации на ее счет. Что ест, с кем спит, где живет…

Стажерки понимающе переглянулись. Они любили такую работу.

— Будь спок, шеф, — заверила его Танька. — К следующей недельке что-нибудь раздобудем.

— Вот и славненько.

Леха вернулся в свой кабинет.

— Слушай, Топ, я вот еще что хотел спросить: что ты сама рассказала Полонину? Понимаешь, Нимфа куда-то пропала, и он стал прозрачненько намекать, что меня видели с ней…

— Типа ты причастен к ее исчезновению? — сразу догадалась она.

Леха кивнул.

— Ума не приложу, что с ней могло статься…

Топ сжала его руку.

— Не боись, я заявила твоему следователю, что нашла тебя в кустах пьяным в стельку. Отвела к нам в домик, и ты проспал до самого утра под моим непосредственным контролем. А вот куда делась наша Нимфа, действительно стоит разузнать.

Леха набросал на листочке: «Огурцова Светлана Аркадьевна. Студентка. В прошлую субботу исчезла из „Ворошиловца“» и передал его Насте.

— Держи. Попробуйте откопать что-нибудь и вот по этой девушке.

Та саркастически пробежала глазами надпись.

— И это все, что известно? Маловато будет…

— Надо, чтоб было больше, — развел руками Леха. — Так что работайте.

* * *

Леха и Топ вышли на стоянку. Топ порылась в кармашке своего рюкзака в поисках ключей, вырубила сигнализацию.

— Эй! — крикнул кто-то. — Погодите меня!

Леха и Топ обернулись. От автобусной остановки к ним спешил Алик. Он был при полном параде: черные кожаные штаны, куртка и узкие солнцезащитные очки делали его слегка похожим на Кину Ривза из «Матрицы».

— Вы уже сваливаете? — проговорил он, подойдя. — А я хотел в гости зайти…

Топ с явным удовольствием смотрела на него.

— А поехали все ко мне? — предложила она вдруг. — Сейчас купим какой-нибудь жрачки и будем отдыхать как боги в отставке.

Леха покачал головой. Если бы Топ пригласила его без Алика, он бы ни минуты не раздумывал, но расслабляться в компании с этим деликатесным субъектом его как-то не прельщало.

— Не, я домой поеду. Не выспался ни фига.

— Ну как знаешь.

Алик уселся на переднее сидение и снял очки. На какое-то мгновение Лехе показалось, что он чем-то встревожен, но это ощущение пропало так же быстро, как и появилось.

— Что у тебя новенького? — спросила его Топ, заводя машину.

Алик пристегнулся.

— Ничего. Все кругом только и говорят, что про убийство Измайлова.

— Кто «все»?

— Ну, Гена, например.

— Это который Борин брат? — встрял Леха. Ему было чуть-чуть ревностно из-за того, что Топ болтает с Аликом, тут же позабыв о его присутствии.

— Ага.

— И что он тебе сказал?

— То, что Борька до смерти рад, что Измайлова кокнули.

Топ резко повернулась.

— Почему?

— Да у них в последнее время вообще все наперекосяк шло, — беспечно отозвался Алик. — Один тянет в одну сторону, другой — в другую. Серега вообще хотел в политику удариться, а Боря был против. Мол, если Измайлову охота тратить деньги на выборы, то пусть тратит свои, а не общие.

Леха с Топ переглянулись через зеркало заднего вида.

— Топ, смотри, все сходится, — прошептал он тихо, но она сразу же оборвала его жестом, давая понять, что при Алике такие разговоры лучше не вести.

Леха тут же примолк и до самого дома не произнес ни слова.

* * *

Честно говоря, Леха жил в полном свинарнике. Убираться он ленился, поэтому свободное пространство его квартиры беспорядочно закидывалось дисками, старыми журналами и различными частями Лехиной одежды. На кухне же было еще хуже: все заставлено грязной посудой, которую время от времени мыли его подружки, желающие продемонстрировать Лехе свою хозяйственность.

Но зато у него имелись и роскошные вещи: компьютер последней модификации, здоровенное кожаное кресло, в котором можно было ночи напролет сидеть за компьютером, отличный телик и, наконец, Лехина гордость и счастье — огромная многоместная водяная кровать с подогревом. Подогрев, правда, не работал, так как у Лехи все не доходили руки и ноги купить удлинитель, но, тем не менее, кровать была поистине роскошна, что не раз подтверждали те же подружки.

Леха достал из пакета купленные в соседнем киоске батон и шоколадную пасту. Хотелось много калорийной еды, которую можно поедать, лежа на кровати и вперившись в телик. Разложив все это добро на табуретке, которая временно заменяла стол, он вскрыл было банку с пастой, но в это время зазвонил телефон. Леха машинально поднял трубку.

— Я!

— Сына, где ты был? — раздался взволнованный голос мамы. — Я уж тебя потеряла!

— Да я работал, — привычно соврал он. — И еще в «Ворошиловец» ездили.

— Зачем это?

— Ну, мам, надо было.

— Лучше бы ты нам с отцом в саду помог, — сразу же начала обижаться мама. — Мы корячимся, корячимся, а ты ездишь в какие-то Шиловцы.

— Не в Шиловцы, а в «Ворошиловец»… Ну, прости… — добавил он после некоторой паузы, заполненной старательными мамиными вздохами. — Хочешь, я тебе деньжат подброшу? Купишь, чего надо. А с садом уж увольте.

— Лешенька, ты хоть в квартире-то убираешься? — вдруг сменила она тему.

— Убираюсь, — не моргнув глазом, ответил Леха.

— А то давай, я к тебе приеду…

— Да чисто у меня! — уже раздраженно произнес он, поглядывая на горы грязной посуды с остатками засохшей еды.

Но мама была неумолима.

— Ох, прямо не знаю… Лешенька, сынок, тебе уже все-таки двадцать девять лет…

— И чего? — не понял он.

— А то… Девушка-то у тебя хоть есть?

— Ой, мам, ты спросишь тоже! Ну есть.

— А почему ты нас с ней не познакомишь?

— Да она, мам, стесняется, — начал улыбаться Леха.

— Ой, опять ты мне врешь! — не поверила она. — Давно пора уже о будущем подумать, а ты все в какие-то Шиловцы ездишь.

— Да не в Шиловцы, а в «Ворошиловец»! К тому же, мам, я только и делаю, что о будущем думаю.

— Хватит мне мозги-то пудрить! Думает он! — обиделась мама. — Ты только и знаешь, что работать. А за компьютером, между прочим, вредно столько часов сидеть!

— Ну мам!

— Не «нумамкай»! Я вот тебе что скажу: у нас на работе девушка одна есть…

— Ну?

— Красивая.

— И?

— Не замужем.

— Ма-ам! Я сам разберусь! Я тебе завтра позвоню.

Мама всхлипнула.

— Ладно. Но ты, Лешенька, подумай о том, что я тебе сказала-то.

— Подумаю. Передавай привет папе. Пока.

Леха отломил себе кусок батона и намазал на него пасты. Будущее его интересовало совершенно в другом ракурсе.

ГЛАВА 4

Леха был человеком умным, а бабником опытным. Он прекрасно разбирался в противоположном поле и сразу чувствовал, как кого нужно кадрить. Но Ярославна почему-то не откликалась ни на один из его способов завлечения женщин. «Жалость» Кобец отмел сразу же, как несовместимую со своим моральным обликом. «Самоуверенная нагловатость» провалилась еще в буфете… В течение недели Леха испробовал способ «добродушной приветливости», «умной беседы» и способ, посоветованный Топ, под названием «Чем меньше женщину мы любим». Совершенно обескураженный невниманием Ярославны, он хотел было применить способ «тупого и пошлого приставания», но вовремя одумался.

Все это повергало в шок и заставляло сомневаться в себе.

А тут еще в связи со смертью Измайлова навалилась многочисленная работа по переоформлению документов. Сколько мог, Леха передал дела стажеркам, но у них было занятие и поважнее: Настя с Танькой по полдня где-то носились, добывая информацию о Ярославне и Нимфе. Причем со Светой Огурцовой была полная труба: она как сквозь землю провалилась. Что же касается госпожи Князевой, то стажерки пресекли все нетерпеливые попытки Лехи проникнуть в ее тайны и сказали, что доложатся не раньше, чем через неделю. Приходилось ждать, терпеть и страдать.

По поводу исчезновения Нимфы Полонин завел уголовное дело. Пару раз он вызывал к себе Кобеца, задавал каверзные вопросы, но так ничего и не добился. Втайне злорадствуя, Леха про себя поздравлял его с еще одним «глухарем».

Впрочем, у них с Топ дела шли тоже неважно: сколько они ни рисовали схемы, ни вспоминали поведение, фразы и выражения лиц каждого, кто был в «Ворошиловце», с мертвой точки тронуться не удавалось. Информации имелось катастрофически мало, и взять ее было не откуда.

Топ совершенно уверилась, что в убийстве Измайлова замешана Ярославна. Но ее позиция основывалась исключительно на «бабском чутье». Леха подозревал, что большая часть этого «чутья» — не что иное, как ревность и зависть, но Топ никогда бы не призналась в этом даже самой себе. Она просто чувствовала в Ярославне врага и рвалась с ним сражаться. Сам же Леха не знал, что и думать: с одной стороны, имелись накладной ноготь и странное поведение Ярославны, но с другой стороны, опрос буквально всех альянсовцев показал, что никто не видел ее в «Ворошиловце».

Лехе была как-то ближе версия с Грушковым в роли убийцы и без участия Ярославны. Боря вполне мог бы двинуть кому-либо по башке: припадки ярости у него время от времени случались. На него же показывали и сигара, и то, что сказал Алик об их отношениях с Измайловым. Но Топ утверждала, что Лехе просто хочется обелить Ярославну, и что он не желает видеть очевидных вещей.

* * *

Леха сидел на заднем сидении Бориного «Паджеро» и смотрел в затылок Ярославны. Зачем она увязалась ехать с ними к нотариусу, было абсолютно не понятно. А Боре и в голову не пришло, что PR-менеджеру совершенно незачем посреди дня бросать свою работу и сопровождать начальство в разъездах. На ее: «Я с вами!» он просто кинул ей ключи от своего джипа:

— Тогда ты за рулем!

Она весело кивнула.

— Без вопросов!

Манера вождения у Ярославны была совершенно безумная: проскакивать на желтый свет, подрезать всех подряд и при этом нарушать скоростные ограничения. Боря с Лехой лишь хватались за ручки и старались не врезаться головами в потолок при очередном пересечении трамвайных путей. Но если Лехе каждый раз просто плохо становилось от ее выкрутасов, то Грушкова, казалось, все это только забавляет. Он смотрел на Ярославну с явным обожанием и то и дело как бы невзначай касался ее бедра, обтянутого узкой черной юбкой.

«Сволочи! — думал Леха по отношению к ним обоим. — Ведь у Борьки жена, дети маленькие… Две штуки. А он вон чего вытворяет!»

Сам бы Кобец вытворил на его месте то же самое, если не сказать больше, но он-то был свободным человеком… А со стороны Грушкова это было форменным свинством, развратом и позором.

В Лехиной голове вообще не укладывалось, как Ярославна может общаться с совершенно неказистым Борей, когда у нее есть Леха? Ему хотелось думать, что она делает это из-за денег, но на кой черт ей Грушковские деньги, если она сама — явно не из самых бедных? А потом и Леху Господь Бог не так уж сильно обделил финансовыми возможностями.

Он сам на себя удивлялся: до появления Ярославны Боря казался ему вполне нормальным мужиком. В отличие от Измайлова, с ним всегда можно было поговорить, выпить пивка. Грушков, конечно, был выпендрежником, разгильдяем и мог наорать не по делу, но зато он никогда не экономил на сотрудниках и любил быть щедрым и добрым.

Но за последнюю неделю Боря в глазах Кобеца из приятного почти во всех отношениях начальника превратился в полного козла. Леха внезапно заметил, что тот говорит в нос, имеет привычку повторять каждую фразу по два раза, несносно потеет и имеет еще целую кучу совершенно отвратительных особенностей, с которыми не стала бы мириться ни одна женщина. Кроме того, его не покидало чувство, что он все-таки причастен к убийству Измайлова. Сколько уж раз, глядя исподтишка на Борю, Леха ловил себя на мысли, что постоянно оценивает его: «Мог или не мог он убить?» И ответом неизменно было: мог. Боря достаточно импульсивен, у него был мотив, в конце концов у него и сил бы хватило с одного удара выбить дух из кого хочешь.

Но Ярославне на все это было совершенно наплевать: она мило заигрывала с Грушковым, улыбалась ему специальной улыбкой и запиралась с ним в кабинете. Причем делала она это так, чтобы непременно попасться Лехе на глаза. По всей видимости, его душевные страдания доставляли ей какое-то садистское наслаждение. Хотя если она так уж интересовалась смертью Измайлова, неужели ей не приходило в голову, что она спит с первейшим кандидатом в убийцы?

— А что, Петрович, — проговорила вдруг Ярославна, взглянув на него через зеркало заднего вида, — правда про вас говорят, что вы — неисправимый донжуан?

Леха моментально напрягся. Что она опять изобрела? Ей-богу, с ней общаться — все равно что по минному полю ходить: никогда не знаешь, где именно подорвешься.

Борька развеселился.

— Он тот еще кот! Кого хочешь, умаслит!

— Петрович наверняка весьма хорош в сексе, — продолжала мурлыкать Ярославна, опустив ладонь Боре на колено. — И очень немногие могут затмить его… Хотя такие люди, безусловно, есть.

Леха видел, что Грушков явно воспринял этот комплимент на свой счет.

— А вам что, хочется сравнить? — произнес он как можно более саркастически и тут же подумал, что Боря за такие слова непременно его уволит.

— О, нет! — засмеялась Ярославна. — От добра добра не ищут. Мне просто интересно.

Улыбка спала с Бориного лица. Он изумленно переводил взгляд с Лехи на нее, совершенно не зная, как реагировать на подобные разговоры. «Ха-ха, она уже и над ним издевается!» — не без удовольствия констатировал Кобец. Пребывать в дураках в компании с начальником было гораздо веселее.

— Петрович, так кого мне можно поспрашивать о ваших сексуальных достижениях? — продолжала Ярославна, изображая научный интерес. — Вашу подругу Топ? Или ваших стажерок?

— Я так просто секреты не разглашаю, — усмехнулся Леха, принимая условия ее игры. — Разве что мы ими обменяемся, и вы мне скажете, у кого осведомиться насчет ваших подвигов.

По выражению лица Бори было заметно, что и ему пришла в голову мысль уволить своего юриста. Но Лехе было уже все равно.

Внезапно Ярославна круто завернула вправо.

— Куда мы едем? — натянуто спросил Грушков.

— Ко мне, — беспечно отозвалась она. — Петрович подождет нас с тобой в машине. А потом ты расскажешь ему свои впечатления.

Леха просто почувствовал, как у него отвисла челюсть. «Она шутит», сказал он сам себе, в то же время понимая, что все ее шуточки вполне реальны.

Моментально успокоившийся Боря снисходительно поглядывал на Кобеца: ему было приятно «сделать» Леху. Он уже передумал увольнять его. Было совершенно непостижимо, что кто-то может так двигать шкалу Бориной самооценки: то поднимать до заоблачных высот, то опускать дальше некуда. Это его-то, главу одного из крупнейших газетных альянсов города, который в порыве праведного гнева сам кого угодно в бараний рог свернет…

— Покарауль наши вещички, — сказал Боря Лехе, выходя из машины перед нарядной красной шестнадцатиэтажкой. — Мы скоро будем… Или не совсем скоро…

* * *

За первые тридцать секунд своего сидения в машине Леха вспомнил все нехорошие слова женского рода. Даже те, о существовании которых он и не подозревал. Разумеется, все они были направлены против Ярославны. Как? Нет, граждане, скажите, как она может проделывать такое?! Женщина должна быть скромной, чистой и все в том же духе… А эта ведет себя как последняя шлюха и еще прикалывается. Для того, чтобы эпатировать публику, большого ума не надо… Тут Леха заметил, что методично долбится лбом в подголовник водительского кресла. Ему стало совсем неудобно. Топ правильно говорила: он определенно сошел с ума из-за этой чертовой бабы. От ревности его просто выворачивало наизнанку. Послать ее подальше и больше никогда не вспоминать о ней? Так ведь как пошлешь, если думается? Если снится? С того самого момента, как он увидел ее…

Леха зажмурился. Перед глазами невольно поплыли картины, как они там с Борей… Он в тоске посмотрел на высокую свечку шестнадцатиэтажки. Где-то там, за одним из этих окошек — они… Выбежать из машины? Бросить все? И ходить потом как дурак, не смея взглянуть на нее?

«Мне нет дела, мне нет дела…» — зашептал Леха как заклинание. Но тут его взгляд споткнулся о маленькую дамскую сумочку, забытую Ярославной на приборной панели. Совесть чуть-чуть поборолась с любопытством, и быстро капитулировала.

В сумочке лежал только носовой платок, флакончик с духами и маленькая записная книжка, которую Леха уже видел, когда Ярославна расспрашивала его о событиях в «Ворошиловце». Кинув вороватый взгляд на подъезд, он принялся листать страничку за страничкой. «Если меня засекут, впору скончаться на месте», — подумалось обреченно.

Вначале были только какие-то непонятные рожицы, символы, схемки с условными обозначениями. Леха развернул книжку и принялся смотреть с конца. «Вот оно!» — выдохнул он, увидев длинный список фамилий. Здесь перечислялись все сотрудники альянса. Против каждого имени каллиграфическим, почти детским почерком было выведено: видели те-то и те-то, алиби налицо. Водя пальцем по строчкам, Леха принялся отыскивать фамилию Бори. Она стояла самой последней, чуть-чуть особняком. «Железное алиби — был все время с Геннадием. Подкопаться невозможно» — значилось сбоку.

Леха вспомнил угрюмого типа в черном, который пришел тогда к костру вместе с Грушковым.

— Рука руку моет, — прошептал он вслух.

Конечно, брат обеспечит своему брату «железное алиби», если потребуется. Уверенность в Бориной виновности окончательно укрепилась в Лехином сознании. Только вот знает об этом Ярославна или нет? Может быть, Топ права, и они действовали заодно? Ведь в этом случае становится понятным, почему Ярославна интересуется убийством Измайлова: она просто отрабатывает все версии, которые могут возникнуть у следствия, чтобы в случае чего свалить вину на кого-нибудь, кто не имеет «железного алиби». А на Ярославну не похоже, что она будет тратить свое время просто так…

Леха перевернул страничку… И сердце у него опустилось. «Кобец и Топ — самые подходящие кандидаты» — было выведено аккуратными печатными буковками. Ниже цифры обозначали время, во сколько Леха пошел на дискотеку, во сколько кого встретил… «Он не может объяснить, где был с полуночи до часу».

Он смотрел на эти слова как на собственный приговор. «Ярославна хочет все свалить на меня! — быстро пронеслось в голове. — Зачем ей это надо? Почему?» Ответ вырисовывался сам собой: ей же надо спасать своего любовника! Если Полонину подсунуть подходящего подозреваемого, неужели он будет искать кого-то еще? Его дело — «до суда уголовничка довести»…

Дурак! А он еще смел на что-то надеяться! Думал, что она… Леха захлопнул книжку, сунул ее обратно в сумочку. В голове была каша. Как же он сразу не догадался?! Она с самого начала решила подставить его, как только подслушала их разговор с Полониным! Мысли неслись, неслись… А что если все-таки признаться, что на самом деле случилось в радиорубке? О, нет, тогда на тебя повесят еще и Нимфу…

Подъездная дверь хлопнула: Ярославна с Борей возвращались. Леха смотрел на них, как на приближающихся людоедов. Улыбалась, Ярославна что-то говорила Грушкову. У того глаза были совершенно оловянные, коленки подгибались, руки вздрагивали.

«Идите, голубчики, идите, — процедил Леха сквозь зубы. — Думаете, вам меня засадить удастся? Черта с два!»

— Как твои делищи? — спросила Ярославна, усаживаясь за руль. — Наши, кстати, очень хорошо, да, Борь?

Грушков пробормотал что-то неопределенное: он был явно не в состоянии говорить.

— Поздравляю, — безразлично бросил Леха. Он, конечно, мог сказать что-нибудь остроумное, но ему, ей-богу, было не до шуток.

* * *

Топ нервно барабанила пальцами по столу.

— Ну что, Лех, либо мы их, либо они нас… Другого выхода пока не намечается. Твоя Ярославна сама объявила нам войну, так что пусть потом не жалуется.

— Как бы нам не пришлось жаловаться, — проговорил Леха угрюмо. — Кто бы мог подумать, что так все обернется…

Топ открыла дверь в приемную.

— Девчонки, у вас готово досье на Князеву?

Стажерки вошли в Лехин кабинет, сели на стулья для клиентов. Настя передала Таньке тетрадь с записями.

— Давай ты читай!

Танька кивнула.

— Итак, Князева Ярославна Владимировна родилась 12 апреля 1973 года. До последнего времени жила в Москве, но несколько недель назад переехала к нам.

— Почему? — удивился Леха. — Наш город круче показался?

Настя покачала головой.

— Этого выяснить не удалось.

— Ладно, что еще?

— Здесь она снимает однокомнатную квартиру на улице Йоффе за сто баксов в месяц. Дом номер три, квартира двенадцать, домашний телефон 50-00-05. Гостей у нее не бывает. Газет и журналов не выписывает, но почтовый ящик просматривает регулярно.

Леха невольно восхитился:

— Девочки, вам не в нашей скудной конторе, а во внешней разведке работать надо!

Настя с Танькой радостно переглянулись.

— Еще удалось узнать следующее: Ярославна познакомилась с Грушковым в бильярдном клубе. В этот же вечер она уехала с ним. Софочка полагает, что они трахаются с Борей.

— Еще как! — подтвердил Леха. — Кстати, когда они познакомились?

— 15 апреля.

— И буквально через неделю она получила работу PR-менеджера?! И какая же у нее зарплата?

Танька усмехнулась:

— По приказу — 500 рублей.

— И это при том, что ездит она на «Ниссане-Террано», цвет — синий металлик, — подытожила Настя. — Машину ставит под окнами дома.

— Значит, угонщиков не боится? Крутая девочка… — Леха черкнул несколько строк в своей записной книжке. — А с Измайловым она была знакома?

— Кажется, да. Но какие у них отношения и были ли они вообще, выяснить не удалось.

— А чем занималась наша дамочка в Москве?

— Вот здесь зияет огромная черная дыра, — пояснила Танька. — Никто ничего не знает. Может, какая-нибудь информация есть у Бори, но его же не спросишь.

Леха задумчиво потер переносицу.

— Ну что, у нас все?

— Пока все.

— Умнички. А с Нимфой что-нибудь прояснилось?

Танька покачала головой.

— Пока ничего. Биографию-то мы ее, конечно, выяснили, но вот где она сейчас — совершенно не понятно. Кстати, следствие, похоже, тоже зашло в тупик.

Леха молча кивнул. Было очевидно, что с Нимфой что-то случилось, и, очень вероятно, по его вине.

Нельзя было бросать ее одну в радиорубке… А он перепугался, понесся куда-то… Комплекс вины по отношению к ней все ощутимее и ощутимее давал о себе знать.

* * *

— Ну и каковы наши планы? — спросила Топ, как только дверь за стажерками захлопнулась. — Первый вопрос на повестке дня: что за игру ведет Князева? Второй вопрос: что у нее с Грушковым? Вопрос третий: как замешан во всей этой истории Измайлов? Вопрос четвертый: кто выдаст нам луч света в темном царстве?

Леха принялся ходить из угла в угол.

— О! — произнес он, внезапно остановившись. — Софочка, наша секретарша. Она ведь обслуживала одновременно и Серегу, и Борьку. Секретари всегда все знают.

— Ты гений, — похвалила его Топ. — Только время-то уже седьмой час. Софочка давно домой свалила.

— А мы ей сейчас позвоним и свиданку назначим! — оптимистично сказал Леха, роясь в своей записной книжке.

— Думаешь, она тебе все так и выложит?

— Я ее очарую по первому разряду!

— Давай, давай! А мы посмотрим. — Как только Леха начинал превозносить до небес свою способность нравиться женщинам, в Топ возникал дух противоречия.

Наконец Леха отыскал Софочкин домашний телефон и набрал номер.

Трубку взяла, по всей видимости, Софочкина мама.

— А ее нет, — сообщила она голосом учительницы, приговаривающей к двойке. — Софочка ушла на хор.

— Куда ушла? — не понял Леха.

— На хор во Дворец нефтехимиков. У них там в актовом зале репетиция. И если вы туда пойдете, то передайте ей, пожалуйста, чтобы она лука купила.

— Ладно, — удивленно согласился Леха., - передам. До свидания.

То, что на свете еще водятся люди-хористы, и он даже знает одну из них, его сильно удивило.

* * *

На сцене сидело несколько рядов женщин среднего возраста. Выражения их лиц были весьма одухотворенные и «посвященные в прекрасное». Мужчин же было двое: нескладный юноша с длинными рыжими волосами, сидящий за огромным концертным роялем, и маленький кругленький мужичок карикатурного вида. Он, по всей видимости, был руководителем хора, потому что бегал перед хористками и громко выкрикивал:

— Соп'ано, следим за дикцией! А то у вас не песня, а бо'мотание одно!

С дикцией были проблемы не только у хористок, но и у самого руководителя: букву «р» он не выговаривал совершенно безбожным образом.

— Все с начала! Не забывайте п'о темп! — вскричал он и всеобъемлюще взмахнул руками.

Рыжий юноша вдарил по клавишам.

— «И снится нам не рокот космодрома, не эта ледяная синева…» понеслось над актовым залом Дворца нефтехимиков.

Софочка сидела самой правой в переднем ряду и, мученически закатив глаза, сильно открывала рот. Все это зрелище потрясло Леху еще сильней. Он даже присел в уголочке на стул и задумался о тяжелой женской доле, толкающей людей на самодеятельность.

Софочка, видимо, увидела Леху еще со сцены и, когда закончилась репетиция, торопливо к нему подошла.

— Ну как? — спросила она в полной уверенности, что Леха произнесет похвальную речь.

— Софочка… Я… Я в жизни ничего подобного не слышал, — признался он, запинаясь.

— А ты в первый раз пришел на хоровое пение? — спросила она, зардевшись от удовольствия.

Леха кивнул и подумал, что одного раза с него вполне достаточно.

— Приходи в воскресенье к нам на концерт, — настоятельно посоветовала Софочка. — К нам еще хор ветеранов приедет. Очень интересно.

Леха представил себе ветеранов.

— Ой… В воскресенье не могу… — начал почему-то оправдываться он, но тут ему в голову пришла идея как свести разговор на Ярославну: Представляешь, эта новая PR-щица Князева требует, чтобы я в нерабочее время составлял ей какие-то документы. И ведь придется пойти… Вместо того, чтобы наслаждаться искусством.

Он попал в самую точку. Софочкино личико задрожало от негодования.

— Требует?! Вот… Яга! — почти прошипела она. (Это было самое страшное Софочкино ругательство). — Свалилась на нашу голову ни за что, ни про что!

— Во-во! — торопливо поддакнул Леха. — Откуда только она вообще взялась?

Софочка взяла его под руку и вывела в коридор.

— Ой, не знаю, Леш. Вот Сергей Антонович не хотел ее брать. Они с Борей так нехорошо ругались из-за нее, мне аж неприятно было.

— Ругались?

— Измайлов говорил, что не нужна ему никакая PR-щица, что он и без нее прекрасно обходится.

— А Грушков?

— А он доказывал, что сейчас время такое, что без PR-а не обойтись. А Князева будто хороший специалист… Но мне-то понятно, в чем она специалист… — Софочка презрительно поджала губы. — Боря просто повод искал, чтобы встречаться с ней. Вроде как у них чисто рабочие отношения.

— И чем все кончилось?

— Чем, чем… Рассорились, как всегда, в пух и прах. Только Геннадий их и помирил.

Леха сразу встрепенулся.

— Геннадий? Борин брат?

— Он самый. Они в последнее время, можно сказать, лишь через него и общались. Слова друг другу сказать не могли нормально. А Геннадий их успокаивал. Они же с Сергеем Антоновичем с детства дружили. Я думаю, этот случай с Ярославной последней каплей был в отношениях наших директоров. И если бы Измайлов не погиб, разделили бы они наши газеты напополам и разошлись как в море корабли.

«Все на Борьку показывает, — подумал про себя Леха. — Неужели, правда? И никак не проверишь, где он был во время убийства Измайлова. Геннадий его всегда отмоет».

— Ну, ладно, — стал прощаться Леха. — Спасибо тебе за искусство… Кстати, твоя мама просила тебя лука купить.

— Мама? — изумилась Софочка. — Она же умерла давно!

— Ой, значит, не мама… Я тебе позвонил, и мне сказали…

— А, так это моя сестра, — облегченно протянула Софочка. — Тогда нужно быстрее идти, а то магазин закроется. Пока.

— Давай, до завтра.

«Да, про Борьку мне рассказать может только Гена, — подумал Леха, выходя из Дворца нефтехимиков. — А кто меня может свести с Геной? Аличка…»

* * *

Ночной клуб «Крест» начинал работать с десяти вечера, и Лехе пришлось немного послоняться по улицам. Выпив пива и познакомившись с двумя невыразительными проститутками, он купил билет и пробрался в главный зал.

Народу пока было мало: какой-то новый русский с дамой, студенты, пришедшие подцепить себе по подружке, да официантки. Леха в первый раз в жизни пришел в ночной клуб в одиночку, поэтому ему было слегка неуютно. Никого интересного из присутствующей публики он не нашел, из динамиков неслась какая-то гадостная попса, и он решил, что сегодня будет заниматься делом, а не отдыхом.

— Простите, а вы не подскажете, где мне найти молодого человека по имени Алик? — обратился Кобец к бармену. — Он у вас танцует стриптиз.

По лицу бармена скользнула какая-то понимающая улыбка, и она Лехе не понравилась.

— Вон туда по коридору, — охотно показал он, — прямо и налево. Там его гримерка.

Но Лехе не пришлось идти в гримерку, так как Алик сам вдруг появился в танц-поле. На нем была Топовская бейсболка, одетая задом наперед, и джинсовый комбинезон.

— Леха! — завопил он радостно, как будто перед ним был лучший друг. Здорово!

Леха сдержанно пожал ему руку.

— Привет! У меня к тебе дело есть.

Алик щелкнул пальцами проходящей мимо официантке.

— Любочка, нам два шампанского, пожалуйста!

Леха хотел было запротестовать, но было поздно.

— До смерти рад, что ты пришел! — сообщил Алик, чокаясь с ним своим фужером. — Как твои дела?

Его радушие несколько сбивало с толку. Леха глотнул шампанского.

— Слушай, ты не мог бы мне кое-что объяснить? — произнес он доверительно. — В прошлый раз ты говорил, что дружишь с Геннадием Грушковым…

Алик расплылся в улыбке.

— Ну? Этот старый хрыч опять что-то натворил?

— Да нет, — смутился Леха. Его слегка коробило, когда Алик так отзывался о майоре ФСБ, который раза в два его старше. — Я хотел поспрашивать о том, какие у них отношения с Борей, что он вообще за человек?

Леха боялся, что Алик спросит его, зачем ему это надо, но тому было без разницы, о чем трепаться.

— Генка — козел, — крайне довольный тем, что его внимательно слушают, сообщил Алик. — У них вообще безумная семейка: Боря влюбился до полусмерти в эту вашу Ярославну Князеву, теперь таскает ее везде за собой. Жена ему каждый день скандалы закатывает, развестись обещает, а тому хоть бы хны. Ходит как лунатик…

— А Гена? — напомнил Леха.

— Что, Гена? Он работает целыми днями. Про него и рассказывать нечего.

— А все-таки. Какие у них отношения с Борисом?

Алик пожал плечами.

— Нормальные. Генка, конечно, ругает его за Ярославну и за Измайлова…

Леха напрягся.

— За Измайлова?

— Ну да. Раньше они все втроем дружились. Только Генка пошел на государство горбатиться, а Серега с Борькой решили газетными королями заделаться. Гена им во всем помогал, а потом Измайлов с Борей цапаться начали… Ну, ты наверное, знаешь эту историю: одному в политику надо, другому главное, чтоб жить весело.

— А Гена был на чьей стороне?

— На Измайловской, конечно! Он вообще с ним как-то больше общался, чем с братом… Да что говорить, Борька как был разгильдяем, которому просто по жизни повезло, так и остался, — пафосно произнес Алик, явно копируя Генины слова. — Ведь весь альянс по сути создал не он, а Серега. Борька так бесплатное приложение.

Леха задумался.

— Как думаешь, — спросил он наконец, — а Боря мог убить Измайлова? Из-за альянса, из-за Ярославны, просто по дурочке?

Алик вытаращил на него глаза.

— Ты че, с ума сошел? — сразу задергался он. — Да Борька и мухи не обидит! Я его сто лет знаю!

— Ну ведь он вполне может треснуть человека по башке, если сгоряча…

Алик отчаянно замотал головой.

— Нет. Он спал, когда Измайлова убили. Я знаю, я там был…

— Где? — не понял Леха.

— Ну там, у них в домике, — торопливо пояснил Алик. — После дискотеки я пошел искать Генку, чтобы он отвез меня домой, мне чего-то нехорошо было. Это было где-то часов в двенадцать. А они с Борей уже спать улеглись. Я Генку разбудил, и мы сидели с ним болтали. Потом уехали.

— Во сколько?

— Ну, полвторого.

— А Боря все это время спал? — разочарованно проговорил Леха.

Алик кивнул.

— Дрых и храпел, как не знаю кто! Я своими глазами видел.

— А он не мог незаметненько…

— Мы все в одной комнате сидели, — перебил Алик. — Не веришь, спроси у Генки.

Леха задумчиво обхватил лоб ладонями. Этого не могло быть! Ведь все точно указывало на Борю. А если Алик врет? Хотя с какой стати? Ему-то зачем Борину задницу защищать? Может, его Гена попросил?

— Слушай, я вот что-то не пойму, — проговорил Леха медленно, — как это вы сошлись с Геной? Ведь он тебя намного старше… Он что, стриптизом увлекается?

Алик рассмеялся.

— Да ты что! Мне с ним просто интересно, он умный, хотя и дурак, конечно…

— Почему дурак?

— Да бешеный, потому что! Сначала наломает дров, потом полдня извиняется. Вот он бы мог убить кого хочешь, а Борька — нет, он не такой.

— А все-таки, — не унимался Леха, — чего в тебе Гена нашел?

— Да не знаю я… Просто у него больше никого нет. С Борькой он не очень ладит, предки вымерли, жены нет… А со мной ему весело…

Леха поднялся.

— Ладно, я пойду. Спасибо тебе.

Алик расстроился.

— А ты что, на мое выступление не останешься?

Леха вспомнил хористок и решил, что на сегодня искусства хватит.

— Не, у меня дела…

— Жа-алко… — протянул Алик. — А ты приходи завтра, я буду показывать новый номер.

— Посмотрим.

Но на самом деле Леха совершенно не собирался ценить Аличкины таланты. Стриптиз его интересовал только в женском исполнении.

* * *

Леха сидел на планерке в конференц-зале, жевал жвачку и мучительно хотел в отпуск. Все на свете, в том числе и убийство Измайлова, его заколебало. Весь вчерашний вечер он пытался анализировать услышанное от Алика, ничего не понял и решил, что зря потратил время на недоступное.

Ярославна сидела по правую руку от Бори и слушала Топ, бойко рапортующую о состоянии дел в газете «Новое я». Леха отметил про себя, что получилась пикантная ситуация: Боре нет до «Нового я» никакого дела, и по сути Топ докладывалась не Грушкову, а именно ей.

— Послушайте, Валерия… — начала Ярославна, но та тут же ее поправила:

— Топ. Меня все здесь зовут Топ.

По лицу Ярославны скользнула спокойная улыбка.

— Это не суть важно. Я хотела спросить, как вы, редактор, допустили вот такое…

Она представила на всеобщее обозрение разворот «Нового я», украшенный огромным заголовком на полстраницы: «Девочка-людоед ходит в изостудию!!!»

— Чрезвычайно уместная статья в молодежной газете… — продолжила Ярославна. — А эта скаченная из Интернета фотография изображает ту самую девочку-людоеда, не так ли? Мало того, что здесь все вранье от первой до последней строчки, так ведь еще и пошлое и глупое вранье!

Народ встрепенулся и уставился на Топ. Все знали, что она — девушка весьма простая, и ей палец в рот не клади.

— А вам известно такое слово, как «тираж»? — начала медленно Топ. Голос ее едва заметно вздрагивал, что не предвещало ничего хорошего.

— Говорите прямо, что вы имеете в виду, — прервала ее Ярославна.

Топ оперлась мощными кулаками на крышку стола.

— Я имею в виду, что мы, худо-бедно, имеем самый большой тираж среди молодежных газет! Нас покупают. И если читатель хочет покупать пошлое и глупое вранье, мы ему это вранье предоставим! Потому что газета, да будет вам известно, это коммерческое предприятие, а не богадельня!

«Если они подерутся, я просто помру!» — подумал Леха. Он совершенно не знал, кого ему спасать в этом случае. За Топ голосовало чувство долга, за Ярославну — все остальное. Но она, по всей видимости, пока не нуждалась в его защите.

— Проблема наших газет в том, что мы все считаем читателя круглым идиотом, — веско произнесла Ярославна, — и вместо того, чтобы давать ему умную и интересную информацию, мы опускаемся до уровня кухонных сплетен.

— Нас покупают! — почти выкрикнула Топ.

— Конечно, покупают. Потому что нет альтернативы.

— А что вы понимаете под альтернативой? Отчеты о конкурсе мягкой игрушки? Или об уровне надоев в селе Большое Мартышкино?

— Написать весело, интересно и со вкусом можно о чем угодно. Вопрос в том, что над этим надо работать. Гораздо легче все свалить на тупого читателя: мол, это он желает третьесортной продукции. А самим валять дурака.

— Ты хочешь сказать, что я валяю дурака?! — взвыла Топ, забыв о всех приличиях.

Поняв, что конфликт пора пресекать, Боря поднялся со своего места.

— Топ, а ведь она верно говорит, — сказал он, лучезарно взглянув на Ярославну. — Я думаю, что нам надо начать следить за нашим содержанием.

— И начать пролетать в трубу?!

— А вот это как раз твоя задача как редактора: чтобы все было прилично и продаваемо.

* * *

Топ вылетела в коридор вся красная и взбешенная как фурия. Через пять минут Леха разыскал ее в курилке. Она бестолково хлопала себя по карманам в поисках сигарет. Леха протянул ей пачку.

— Да ладно тебе, переживешь… — произнес он утешительным тоном.

Топ сказала длинное предложение, на три четверти состоящее из матных слов. Прикурила от Лехиной зажигалки.

— Вот, полюбуйся на свою красотку! — процедила она зло. — Она нас по миру пустит! Ни хера не смыслит в деле, а лезет! А Борька слушает ее! Вот у Измайлова было чутье, он понимал… А эти, блин, сычи, все только развалят! Тоже мне, нашлась маркиза Помпадур![4]

Леха не знал, кто такая маркиза Помпадур, но на всякий случай согласился с Топ:

— Это точно.

Но в душе он был чуть-чуть согласен и с Ярославной: во всех альянсовских газетах он уже давно ничего не читал, кроме своих статей. Но делиться этими соображениями с Топ сейчас не стоило.

— Сука! — продолжала бушевать она. — Ненавижу! Я ей еще устрою веселую жизнь!

— Да чего ты так? — попробовал он заступиться за Ярославну. Отступись…

Тут Топ просто взорвалась:

— Отступиться? Ты хоть соображаешь, что говоришь?! Я была в двух шагах от того, чтобы стать правой рукой Измайлова, пока эта девка не появилась в нашем альянсе!

— Да уж, сейчас ею стать трудно, — попробовал сыронизировать Леха, но Топ было не до шуток.

— Не знаю, как ты, — сказала она уже спокойней, — а я собираюсь делать карьеру. И когда у меня на пути встают всякие курвы с длинными ногами, которые полагают, что им все дозволено, я с ними церемониться не намерена!

— Но тебе-то лично что она сделала? — произнес Леха, даже как-то испугавшись. — Ну, поругались… С кем не бывает…

Топ смерила его презрительным взглядом.

— Кобец, ты или больной, или притворяешься… Она же сюда явилась не случайно! Ей нужен наш альянс, и она его получит, если мы не вмешаемся! Ты же видишь, Борька в ее руках — как пластилин, она что хочет, то из него и лепит. А если она здесь осядет надолго, мы с тобой отсюда вылетим. Это-то тебе понятно?

Топ затушила бычок об кофейную банку-пепельницу.

— Ладно, я пошла, — сказала хмуро. — Мне сейчас на пресс-конференцию ехать, а вечером еще наша планерка в «Новом я»… Как меня все затрахало!

* * *

Только когда Топ ушла, Леха вспомнил, что не рассказал ей о своем вчерашнем разговоре с Аликом. Интересно, как бы в ее голове уложилось, что Боря совершенно ни при чем в деле Измайлова? Ведь ясно, что Ярославна не могла сама убить Серегу. А кого она еще могла подговорить, кроме Грушкова?

С одной стороны, Леха был даже рад, что так получилось. Но это убийство, а в особенности исчезновение Нимфы, не давало ему покоя.

Если бы Топ хоть на секунду могла бы отбросить свою ненависть к Ярославне и посмотрела бы на все трезвым взглядом! Сколько Леха знал ее, Топ всю жизнь была супер-умная и всему могла найти мудрое объяснение. Однако после сегодняшней стычки между ней и Князевой надеяться на разумное разрешение дела как-то не приходилось. Даже при упоминании имени Ярославны она приходила в неистовство.

Весь день Леха трудолюбиво работал и помимо искового заявления в арбитраж написал еще пару гениальных статей в одну из альянсовских газет. Мысли почему-то автоматически крутились вокруг того, что сказала Ярославна: хотелось написать умно и искрометно.

Топ все не возвращалась и не возвращалась со своей пресс-конференции. Под конец рабочего дня Леха начал то и дело поглядывать на часы. Он пошел было к стажеркам, чтобы они заценили его статьи, но Настя с Танькой повели себя крайне непатриотично: взяли и отпросились к зубному. «Зубные», видимо, поджидали их в красной «девятке» около подъезда. Леха все это видел в окно. Расцеловавшись с ними, обе предательницы укатили куда-то отрываться.

Леха не выдержал одиночества и решил проверить, не вернулась ли Топ в свое родное «Новое я».

Как оказалось, в большой редакционной комнате, заваленной кипами старых газет, уже давно бурлила планерка местного значения.

Юные журналистки разместились на всех имевшихся в наличии стульях, а над ними подобно хану Батыю на кургане возвышалась Топ: она сидела по-турецки на своем столе прямо под металлической табличкой «Газета — не только коллективный пропагандист и агитатор, но также и коллективный организатор. В. И. Ленин». (Этот раритет Топ украла десять лет назад в редакции «Вестника пролетария» и с тех пор всюду с собой таскала).

— Ну, что еще у нас в городе происходит? — требовательно выспрашивала она у притихшей публики. Видно было, что с утра ее настроение ни капли не улучшилось. — Никаких бедствий, никаких катастроф?

Под ее пытливым взором журналисты молчали и как-то съеживались.

— Мы не виноваты, что ничего не случилось, — неосторожно подала голос какая-то девчонка с десятком сережек во всех мыслимых и немыслимых местах.

Через секунду она поняла, что зря это сказала. От негодования Топ опасно покачнулась на своем столе.

— Так-таки ничего?! А вон в том доме, — она показала в окно, прорвало канализацию, и весь первый этаж по колено в анализах! И это, по-вашему, не катастрофа?! Если быстро не выдадите мне сенсацию, отправлю всех на помощь сантехникам!

Народ как-то даже испугался.

— Кажется, фестиваль бардовской песни будет в четверг, — пришла на помощь девчонке ее подружка.

— Это не сенсация, а богадельня, — отрезала Топ. — Что еще?

Лехе захотелось приколоться.

— А во дворце нефтехимиков хор выступает, — сообщил он как бы невзначай.

Топ утомленно посмотрела на него.

— Хор-то женский, поди, а, Кобец?

— Да, — как ни в чем не бывало, подтвердил Леха, — хор женщин и ветеранов. Наша Софочка там поет.

— В хоре ветеранов? — изумилась Топ, — Вы что все здесь, надо мной издеваетесь?!

— Ну я хотел помочь… — пожал плечами Леха.

Топ захлопнула свой блокнот.

— Раз нет новостей, идите все к чертовой матери. Все — сычи, видеть вас больше не могу.

Журналистки обиженно завозились, складывая в сумки свои ежедневники.

— А мои стихи? — вдруг возник из угла корректор Ямин. Он систематически обходил все газеты альянса в надежде, что его признают и напечатают. Ему не хотелось быть корректором, он хотел быть как Александр Блок.

— Какие стихи? — не поняла Топ.

— Ну, которые я написал. «В искореженном сознании…»

— А стихи, — зло отозвалась Топ, спрыгивая со стола, — стихи — в задницу! Я тебе уже сто раз говорила, что у нас молодежное издание, а не санаторная стенгазета. Напиши в журнал «Мурзилка», там тебя поймут.

Ямин напряженно сидел и дрожал своими белыми ресницами.

— Женщину тебе надо, вот что, — дружески похлопал его по плечу Леха. Тогда вся искореженность рассосется.

Журналистки одна за другой выскальзывали за дверь, неуверенно произнося «пока». Ямин же продолжал сидеть.

— Если хочешь, я, конечно, запру тебя здесь, — сообщила ему Топ, доставая ключи.

Ямин очнулся.

— До свидания, — сказал он голосом непризнанного гения и, поднявшись, скрылся в коридоре.

Леха с любопытством посмотрел ему в след. Этот человек был недоступен его пониманию.

— Топ, может это он Измайлова убил? — задумчиво произнес Леха, когда они остались одни. — Он ведь совершенно больной на голову…

Топ устало воззрилась на него.

— Леш, может, хватит, а? Ты прекрасно знаешь, кто это сделал.

— Ты думаешь, что Ярославна с Борей?

— А кто еще?

— Я вчера был у Алика, и он сказал, что с двенадцати до полвторого сидел вместе с обоими Грушковыми у них в домике.

Топ уронила свой рюкзак на пол.

— Ты ходил к Алику?! — произнесла она медленно. — Какого черта, Кобец?! Почему ты мне ничего не сказал?!

Леха не понял ее реакции.

— А тебе что, жалко, что ли? Я же для дела хотел с ним поговорить!

— Не смей даже близко к нему подходить! Ты его испортишь! Я его для себя воспитываю, а не для того, чтобы всякие сычи ему жизнь отравляли!

Совершенно расстроенная она опустилась на ближайший стул.

— Ладно… Что он тебе наболтал? — спросила она, несколько успокоившись.

— То, что слышала. Боря не выходил из домика в ту ночь.

Топ обхватила себя за локти.

— Значит, не Боря… — произнесла почти шепотом. Эта весть наконец-то дошла до ее сознания.

— Слушай, Топ, — торопливо начал Леха, — а, может, все-таки имеет смысл поговорить с Яминым?

Уставившись в одну точку, она медленно кивнула. Видно было, что ей трудно смириться с потерей своей прежней версии.

— Да… Поговори с Яминым… — добавила она после некоторой паузы. Только это вряд ли принесет пользу. Я уверена, что это не он…

Леха чмокнул ее в щеку.

— Топище, держи хвост пистолетом! Мы что-нибудь придумаем. Я скоро вернусь.

* * *

Честно говоря, Леха понятия не имел, каким образом можно общаться с такой искореженной личностью как Ямин. Чем дольше он его знал, тем больше убеждался, что у того явно не все дома.

Дверь в корректорскую была приоткрыта. Леха заглянул внутрь и в растерянности замер на пороге. В самом дальнем углу, уронив лицо в большие листы с правками, громко рыдал Ямин. Несколько минут Леха в недоумении смотрел на это зрелище и размышлял, а не уйти ли ему отсюда от греха подальше.

— Ямин, ты что? — спросил он наконец, — Все это такая фигня!

— Что «фигня»? — обернулся Ямин, продолжая всхлипывать.

— Ну, то, что Топ твои стихи не взяла.

— Нет, Алексей, это страшно и пошло!

Леха присел рядом. Ямина было совсем жалко.

— Не все так уж плохо…

— Но еще страшнее другое, — подал вдруг голос Ямин, явно не слушая его утешений. — Это ужас перед смертью. Ты ведь ничего не знаешь…

— Что я не знаю? — спросил Леха без всякой надежды на ответ.

Ямин молчал. «Да уж, — подумал Кобец, — для доверительной беседы с этим типом нужно было припереться сюда со слезами на глазах и попросить его почитать стихи».

— Это проклятье, — хрипло проговорил Ямин. — навлек на Измайлова я…

Он снова замолчал, уставившись в одну точку. Леха терпеливо сидел и ждал, когда тот продолжит.

— И теперь он меня мучает. Приходит по ночам и мучает, и мучает, Ямин вцепился себе в плечи и закачался на стуле. — Вызывает меня к себе…

Лехе стало совсем не по себе.

— Слушай, может тебе водички попить?

— Он сам во всем виноват! — резко обернулся Ямин. — Он на меня кричал, сказал, что я падаль, что уволит… А я-то у него просил всего лишь сто баксов! Всего-то! Взаймы!

— А зачем?

Ямин вдруг снова закрылся и почти с ненавистью посмотрел на Леху.

— Не твое дело, — сказал он сухо. — Оставь меня в покое.

Но Леха и не думал уходить.

— Так ты что, причастен к убийству Измайлова? — спросил напряженно.

Ямин вздрогнул и отшатнулся.

— Я?! К убийству?! Ты что, бредишь?

— Ты сам сказал, что он тебя уволить хотел… И денег не давал.

— Не хотел. Но я его не убивал, — простонал Ямин тихо, снова начиная покачиваться. — У него целый чемодан денег был, а мне очень нужно было… Понимаешь, очень! И я не сдержался, сказал ему, что он сволочь, и что пусть он сдохнет.

— И?

— Что-что? Он наорал на меня и ушел. А через два дня Грушков сказал, что его убили. Я же говорю, что со всеми, кого я ненавижу, случается зло. Вот и Измайлов принял смерть…

Леха в недоумении смотрел на этого странного человека. С такими мозгами он легко мог укокошить директора, а потом решить, что это дело рук провидения.

Лицо Ямина вдруг просветлело.

— Леш, а может ты все-таки дашь мне взаймы? — спросил он неожиданно.

— Сто баксов?

— Хотя бы девяносто! — с надеждой отозвался тот.

Леха несколько секунд размышлял.

— Я тебе дам двадцать долларов, если ты мне расскажешь, зачем тебе деньги, и все, что было с тобой в «Ворошиловце», — проговорил он медленно. — Ну?

Ямин тревожно моргал.

— Да что вы ко мне все привязались… Это мое дело.

— Ну, не хочешь, как хочешь. — Леха поднялся. — Тогда пока.

Ямин вцепился в его руку.

— Нет! Постой… Я все скажу! Только ты никому, ладно?

Леха снова сел.

— Выкладывай.

Тяжело дыша, Ямин закатал рукав рубашки и показал локтевые сгибы, сплошь усеянные багровыми точками уколов.

— Так ты наркоман?! — ахнул пораженный Леха.

Ямин жалостливо улыбнулся.

— Нет… То есть, да… Просто так случилось…

Все сразу встало на свои места: и вечная нехватка денег, и совершенно невменяемый вид…

— Что хоть колешь? — спросил Леха. — Героин?

— Ага.

— Так ведь больно, наверное…

Ямин оживился.

— Нет, что ты! Наоборот приятно. Я вот в детстве всегда уколов боялся, а сейчас…

— Так что было в «Ворошиловце»? — перебил его Леха.

Корректор вновь сник.

— У меня не было ни копейки, а доза, сам понимаешь, нужна… Вот я и попросил Измайлова.

— И где ты собирался достать героин в «Ворошиловце»?

— Да там один приехал, у него всегда есть… Я к нему сунулся, а он сказал, что в долг больше не даст. Слава богу, у меня оказались знакомые ребятки среди студентов. Я им говорю: «Если хотите оттянуться, скидывайтесь бабками, сейчас достану». Ну они скинулись. Я, правда, цену заранее чуть побольше назвал, чтобы и мне на дозу хватило. Ну, купил… Потом мы в оттяг пошли…

— А Измайлова ты больше не видел?

Ямин истово затряс головой.

— Нет. На кой черт он мне сдался тогда? Я все и без него устроил.

— А во сколько все это было?

Губы корректора дернулись, глаза налились.

— Ты что, мне не веришь?! — прошептал он сдавленно. — Думаешь, это я убил Измайлова?! Да спроси кого хочешь из наших: хоть Вовку, хоть Кирпича, хоть Косоглазика, они там со мной были, мы все вместе по дозе отхватили!

Леха поднялся и отступил на шаг. «Тоже мне, связался с буйным!» подумалось.

— Ладно, я пошел, — сказал он вслух. — Всяческих тебе успехов.

Выйдя на свежий воздух, Леха закурил. Общение с Яминым в очередной раз разочаровало его в человечестве. Как можно расходовать свою жизнь на это? Ведь если ты «нарик», на тебя же ни одна приличная женщина не взглянет!

Истерзанные руки Ямина невольно вставали перед глазами: бледненькие, щуплые, дохлые, как макаронины из столовки в «Ворошиловце»… Нет, такими ручками однозначно нельзя было убить Измайлова.

* * *

— Топ, ты жива? Это тебе звонит твой верный друг Кобец. Как твои дела?

— У меня депрессия, и я Бобика дрессирую.

— Есть успехи?

— Мы уже умеем задирать лапу по команде «Помпадура!». Осталось научиться писаться.

— Топ, ты ненормальная. Слушай, я тут пообщался с Яминым: он наркоман со стажем.

— Чего?!

— Что слышала. А еще он сказал, что у Сереги в тот вечер был целый чемодан денег. Может, его как раз из-за них и грохнули? Как думаешь?

— Да врет, чай поди, твой Ямин! На фига Измайлов попер бы в лес столько бабок?

— Может, и врет… В ту ночь он наширялся со своими дружками под самую завязку и глючил себе преспокойненько. Это не он убил Измайлова.

— Лех!

— А?

— Ты меня когда-нибудь будешь слушать или нет? Я же тебе с самого начала сказала, что это не он.

— Так ты с самого начала сказала, что это Ярославна, а ее там и близко не стояло.

— Нет стояло! Я знаю! Я чувствую! Вот увидишь потом!

— С тобой бесполезно спорить. Ладно, пока. Не забудь, завтра Измайловские похороны. Не вздумай явиться на работу в платье в цветочек.

ГЛАВА 5

Боря сидел, развалясь, в своем кресле. Подал Лехе красную гильзу с сигарой.

— Хочешь? Весьма неплохая.

Леха сдержанно покосился на нее.

— Нет, спасибо, что-то не хочется.

— Ну, мне больше достанется.

По натуре Боря был анархистом. В его кабинете, в отличие от измайловского, все было перевернуто вверх дном: на столе горой навалены разрозненные тома сочинений Ленина, на подоконнике красовались бюсты Сталина, выстроенные наподобие индийских слоников — мал мала меньше, на стене в рамке желтел разворот дореволюционной черносотенной газеты. И вообще всюду валялись самые немыслимые вещи: от антикварной лампы до сверхсовременного компьютера с жидкокристаллическим экраном.

По случаю сегодняшних похорон Боря был весь в черном, что делало его немного похожим на располневшего гестаповца в отставке. Но настроение его было отнюдь не похоронное.

— Смотри, что у меня имеется, — сказал он, пододвинув Лехе крохотную книжечку не больше спичечного коробка.

— Что это? — спросил тот, пытаясь прочесть мелкий-премелкий шрифт.

Боря засмеялся.

— Эх ты, это же «Камасутра»! Мне ее Ярославна презентовала. Знает, стерва, что я люблю такие вещи!

Леха тут же насупился.

— Здорово, — сказал мрачно и тут же возвратил книжечку, так и не посмотрев.

Боря спрятал ее в ящик стола.

— Вот ты, Леха, даже не представляешь, что это за женщина! — мечтательно улыбаясь, продолжил Боря. — Мечта, сказка! Ей-богу, если бы у тебя была такая, ты бы враз забыл про все юбки на свете!

Леха состроил недоверчивое лицо.

— Ну это вряд ли!

Боря только рукой махнул.

— Ничего ты, Кобец, в бабах не понимаешь! Слушай, я вот чего тебя вызвал. Сегодня в два будут похороны Измайлова, так ты бы сходил к нему на квартиру, может там помочь чего надо?

Леха никак не ожидал такого поворота дела.

— Да, но… Я же ничего в этом не понимаю!

— Никто не понимает… Просто нехорошо будет, если от конторы никто не придет. А ты придешь, скажешь Серегиной вдове, что ты, мол, с работы, посочувствуешь и спросишь, не надо ли чего…

Леха пожал плечами.

— Ну, ладно. А вдову-то как зовут?

— Ольга.

* * *

Дверь в Измайловскую квартиру была открыта. Внутри сновало множество народа. Женщины в черных платках тихо переговаривались между собой. По специфическому запаху сразу стало понятно, что в доме покойник.

— Безо времени, совсем молодой еще, — говорила одна женщина, покачивая головой.

— Да-а, вот как оно бывает. Никто ведь не думал… — соглашалась другая.

— О таком разве удумаешь…

Какой-то мужчина приглушенно разговаривал по телефону и диктовал, кого указать на венке. Растрепанный заплаканный ребенок — мальчик лет трех-четырех — прошмыгнул мимо, испугался женщин в черных платках, всхлипнул и тут же юркнул обратно.

— Простите, а где Ольга? — спросил Леха у звонившего дядечки.

— На балконе. Позвать?

— Спасибо, я сам найду.

* * *

Ольга была красива какой-то гордой красотой. Высокая, с черными волосами и глазами. Спина по-королевски прямая. На голове траурный платок из кружева. Лицо застывшее и непроницаемое. В руке тонкая сигарета.

Леха некоторое время рассматривал ее, прежде чем подойти.

— Ольга, — позвал он наконец.

Она медленно обернулась, посмотрела каменным взглядом.

— Что вам?

— Я с работы Сергея Антоновича. Меня прислали помочь.

— Спасибо. Ничего не нужно, — ответила она и так же медленно повернулась обратно.

Леха постоял еще несколько минут, глядя на Ольгину спину, и решил, что, пожалуй, здешняя обстановка как-то на него давит, и ему лучше уйти.

* * *

Мальчик, которого он недавно видел, сидел в углу прихожей и, катая по полу игрушечную машинку, тихонечко плакал.

— Ты чего, боец? — спросил его Леха.

Мальчишка промолчал. Только наклонил голову и начал всхлипывать громче.

Не совсем зная, что делать в таких случаях, Леха порылся в карманах и извлек последнюю «диролину».

— Хочешь жвачку?

Ребенок закивал головой. Схватив угощение, сунул за щеку.

— А зовут тебя как? — поинтересовался Леха.

— Никита.

— А меня дядя Леша. Дай пять.

Ребенок неуверенно шлепнул его по ладони.

— Тебя кто-то обидел?

Мальчик горестно шмыгнул носом.

— Мама велит в комнате сидеть, а сама куда-то ушла. Все тут кругом ходят, ходят… Дяденьки чужие…

Из его сбивчивых объяснений Леха понял, что ребенку срочно требуется внимание и забота.

— Ну, мы сейчас что-нибудь придумаем. Вставай давай.

Ухватившись за Лехины пальцы, Никита поднялся.

— Ты сейчас всех чужих выгонишь? — спросил он с надеждой.

— Нет, пусть живут. Мы же их не боимся. Мы с тобой сильные и добрые. А если они нам надоедят, мы от них укроемся в твоей комнате. Кстати, где она у тебя?

Никита взял его за руку и повел в самый конец коридора.

— Я вот тут живу.

Леха приоткрыл дверь. В комнате сидели три толстые тетки и ели бутерброды, изготовленные здесь же, на подоконнике.

— Говорю вам, никакого завещания он не писал! — утверждала одна. Разве ж он мог подумать…

— Да уж должен был! — не соглашалась другая. — Такие-то деньжищи!

— Простите, пожалуйста, — перебил их Леха. — Ребенок хочет спать, а вы заняли его комнату.

Тетки сразу спохватились и, заявив, что они как раз собирались уходить, быстренько смотались.

Воссияв, Никита запрыгнул на свою кровать.

— А у меня теремок есть! — заявил он, уже совершенно успокоившись.

— Ну-ка? — заинтересовался Леха.

— Вот, — показал мальчишка на разрисованную красками коробку из-под телевизора. — Это мне мама сделала.

Он тут же залез в нее и высунул голову из вырезанного окошка.

— Говори мне: «Кто-кто в теремочке живет?»! — попросил он.

Леха изобразил, что он Волк-Зубами-Щелк и послушно произнес «волшебные слова».

— Это я — Муха-Горюха! — радостно отозвался Никита.

Лехе вдруг показалось, что кто-то смотрит ему в спину. Он обернулся.

В дверях стояла Ольга.

— Мама, — обрадовался Никита и, выбравшись из «теремка», побежал ей навстречу. — А дядя Леша со мной играет!

Ольга улыбнулась тонкими бескровными губами и притянула сына к себе.

— Как ты, солнышко?

— Нормально. Хочешь в нашу игру? Ты будешь Лягушкой-Квакушкой.

Лехе стало жутко неудобно. У людей горе, а он тут в лягушек играет.

— Извините меня, я не должен был… — смутился он.

— Напротив! — неожиданно перебила его Ольга и, прикрыв за собой дверь, шагнула в комнату.

В этот момент зазвенел Лехин пейджер. Это была Топ. Она искала его.

— А это чего у тебя? — округлил глаза от любопытства Никита.

Улыбаясь, Леха присел на корточки.

— Это пейджер, — объяснил он и протянул его мальчишке.

— Как у папы?

— Вроде того…

Никита сосредоточенно принялся нажимать на все кнопки.

— А он не сломает? — испугалась Ольга.

Леха махнул рукой.

— Ничего он не сделает!

— Просто Сергей никогда не давал ему свою технику… — произнесла она задумчиво.

Лехе захотелось поддержать ее.

— Может быть, вам все-таки чем-нибудь помочь?

— Здесь полно помощников, — усмехнулась Ольга. — Слетелись, как вороны на падаль. Сволочи!

Леха в удивлении поднял на нее глаза.

— Не похороны, а фарс какой-то! — проговорила она вдруг с неожиданным озлоблением. — Народу набежала целая куча, гроб заказали по высшему разряду, музыку, венки, а по-настоящему-то его никто и не жалеет.

— А вы? — неосторожно спросил Леха и тут же прикусил язык.

— Мы никогда не любили друг друга, — деревянно проговорила она и отвернулась к окошку. — Я вышла замуж по дурости. Сама себе всю жизнь испортила… Думала, денег будет много, шмоток, за границу съезжу. Идиотка…

У нее вздрагивали плечи. Леха поднялся с ковра и подошел к ней.

— Держите, — шепотом произнес он и протянул носовой платок.

Она благодарно улыбнулась сквозь слезы.

— Сергей все время водился с какими-то бандитами, приводил их домой… — проговорила она сбивчиво. — А если что было не по его, орал. Такие сцены закатывал!

— Так что же вы не развелись?

— Он собирался заняться политикой, а для этого ему нужна была «нормальная семья». Грозился, что если я подам на развод, он отсудит Никиту себе.

Ольга устало уронила кулаки на подоконник.

— Знаете, вчера сидела рядом с гробом и вдруг подумала, что до смерти рада, что он умер. Честно! — она тихо засмеялась над какой-то своей потайной мыслью.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату сунулась бабка с черным ободком поверх крашеных хной волос.

— Олечка, пойдем — пора уже. Сейчас вынос будет.

— Иду.

— Мам, а можно я пока буду с дядей Лешей играть? — подал голос Никита.

— Нет, сынок, я тебя сейчас к соседям отведу. Дяде Леше пора уходить. Отдай ему пейджер и скажи спасибо.

— Спасибо! — улыбнулся тот и с жалостью протянул красивую игрушку.

Леха потрепал его по голове.

— Ну, командир, еще увидимся.

* * *

На улице было огромное количество людей, машин. Целое море венков и цветов… Из толпы вдруг вынырнула Топ с двумя желтыми гвоздиками и схватила Леху за руку.

— Вот ты где, оказывается! Тебя, между прочим, все потеряли.

— Я у Измайловых на квартире был, — пояснил Леха.

— И чего ты там забыл? На-ка вот, лучше гвоздички подержи! Я специально желтые закупила. Говорят, цвет разлуки. Кстати, очень полезно для пессимизма.

— По тебе незаметно, — констатировал Леха, видя, что Топ уже излечилась от вчерашней депрессии.

— Я не в счет, — засмеялась она. — Во мне жиров много, а это обязывает к нервному хихиканью.

Стоящие рядом мужчины в деловых костюмах укоризненно покосились в ее сторону. Топ взглянула на них страстно и вдруг показала язык. Мужики обалдели и отошли на другую сторону тротуара.

— Перестань уже, Топ, — толкнул ее в бок Леха.

— Это еще ничего! Приготовься, я начинаю песни исполнять, — заявила она и действительно тихонечко запела: — «Над могилой в тихом парке расцвели тюльпаны ярко…»

— Топ, ты сдурела! — шарахнулся от нее Леха. — Я сейчас вообще от тебя сбегу!

— Как хочешь, — беспечно отозвалась она. — Просто я вспомнила, как мы в детском саду хоронили канарейку. Всей группой эту песню пели.

Мимо чинно и с достоинством прошли музыканты.

— Оркестр! — обрадовалась она. — Наступает решающая минута — вынос многоуважаемого покойника под музыкальное сопровождение. Этакий гроб с музыкой.

— У тебя явно неустойчивая психика, дорогая моя, — покачал головой Леха. — То тебе жалко Измайлова чуть не до слез, а то ты сплясать готова на его похоронах.

Топ развела руками.

— Вот такая я загадочная! О, гляди-ка! — шепнула она, показывая куда-то в сторону выстроившихся вдоль тротуара машин.

Леха повернулся. Из роскошного темно-вишневого «Паджеро» вышли Боря, Гена и Ярославна: все трое в черных строгих пиджаках и в темных очках.

Топ сразу посерьезнела.

— Пойдем, подойдем к ним поближе, — позвала она, взяв Леху за рукав.

Леха и Топ как бы невзначай подобрались почти вплотную к Грушковым и Ярославне. По губам последней то и дело скользила какая-то презрительная усмешка.

— Все отлично сделано, — произнесла она полушепотом. — Король умер, да здравствует король!

Боря сдержано кивнул.

Топ больно сжала Лехин локоть.

— Слыхал? Эта сычиха сама признается во всем!

— Вот стерва!

Леха сам себя не понимал. Эта Ярославна выводила его из себя. Ему почему-то до смерти хотелось что-нибудь с ней сделать… Чтобы не смела быть такой… такой… Такой соблазнительной, черт побери!

— Э-э, друг мой, — протянула вдруг Топ, вглядываясь в его лицо, — да ты завидуешь нашему дорогому Борису Игоревичу!

— С чего ты взяла? — зло огрызнулся Леха.

— Когда ты западаешь на какую-нибудь бабешку, это становится видно невооруженным глазом. И я тебе не советую…

— Погоди-ка… — перебил ее Леха. Оба Грушкова направились к подъезду, и пока Ярославна оставалась одна, надо было ловить момент.

— Сыч! — в великой досаде процедила Топ.

* * *

— День добрый, — произнес Леха, подойдя к Ярославне. — Гуляем?

Она сняла темные очки.

— Побойтесь бога, Петрович, я здесь по долгу службы.

— Сопровождаете Бориса Игоревича, чтобы ему было не скучно?

— Да. А еще наслаждаюсь, наблюдая, как вы меня безутешно ревнуете.

Леха негодующе фыркнул.

— Не надо считать себя мисс Сексапильность Российской Федерации.

Она улыбнулась.

— Это не я, а вы так считаете.

Ее непробиваемая самоуверенность несказанно раздражала.

— Знаете, я встречал женщин и умнее вас, и уж тем более красивее! — соврал Леха в знак протеста.

— Вот как? А вы не могли бы нас познакомить? Может быть, мне есть чему поучиться?

Леха в растерянности примолк.

— Ну уж… Я…

Внезапно он почувствовал ее пальцы на своем бедре. Невольно вздрогнув, уставился на нее. Ярославна откровенно смеялась над ним.

— Что бы вы дали, чтобы я согласилась с вами переспать, а, Петрович? На что вы готовы ради того, чтобы воплотить свои сны в реальность? Ведь я вам снюсь, не так ли?

Сердце Лехи бешено колотилось. Как можно было думать о чем-то, когда ее легкие пальчики скользят по его ноге, поднимаясь все выше… Он водил по сторонам пьяным взором: ведь она это вытворяет на похоронах, черт побери! Почти при всем честном народе…

— Я знаю, что я проделываю в ваших снах, — мурлыкал ее голос где-то совсем рядом.

Расталкивая народ плечом, к ним подобралась Топ и схватила Леху под руку.

— Нас ждут! — объявила она и, потащив его за собой, изо всех сил наступила своим армейским ботинком на изящную туфельку Ярославны.

Краем глаза Леха видел, как та сморщилась от боли.

Отойдя чуть в сторону, Топ от всей души залепила Лехе пощечину.

— Ну не сыч ты после этого?! — прошипела она, задыхаясь от гнева. Эта стерва заставила бы тебя кончить в штаны, как сопливого мальчишку, а ты и рад?!

Леха чувствовал себя виноватым.

— Топ, прости, я…

— Эта женщина — убийца! Она проглотит тебя, как кролика, а ты и пикнуть не успеешь! Ты что, хочешь доживать свои дни в психбольнице? Посмотри на меня! — Она схватила его за подбородок и развернула к себе. Поклянись мне, что ты не втрескался в эту паучиху! Ну?!

Леха все еще не мог прийти в себя.

— Поклянись!

— Клянусь…

В черном проеме подъездной двери замаячил блестящими лаковыми боками гроб, плывущий на плечах шестерых мужчин. Грянула музыка.

* * *

Пока ехали на кладбище, погода опять испортилась. Ветер бросал пригоршни дождя в стекла автомобилей. Так получилось, что Леха ехал в Топовской машине вместе с Ольгой. В последний момент она вскочила к нему на заднее сиденье.

— Можно я с вами? — попросила настойчиво.

Топ в удивлении посмотрела на нее через зеркало заднего вида и завела машину. Всю дорогу Ольга не произнесла ни слова.

Когда приехали на место, она вышла и сразу же взяла Леху за руку.

— Не бросайте меня, — шепнула чуть слышно. — А то я просто сбегу отсюда.

Леха кивнул и раскрыл над ней свой зонтик.

Все было как обычно. Хождения по кладбищенским дорогам, слова, разглядывание чужих могил. Какой-то бледный попик в дождевике поверх рясы прочел положенное…

Как только могилу засыпали, Ольга спустила на плечи траурный платок.

— Вот и все, слава Богу, — произнесла быстро, сжав Лехины пальцы.

Он обнял ее за плечи и почувствовал, как она доверчиво прижалась к нему.

— Спасибо, что вы были сегодня со мной.

— Не за что…

Леха оглянулся и вдруг столкнулся взглядом с насмешливыми глазами Ярославны.

«Стерва…» — подумал он про себя, сразу отчего-то расстроившись.

В этот момент от толпы отделился невысокий худенький человечек, похожий на библейского пророка, одетого вместо хитона в целлофановую накидку от дождя. Громко причитая, он кинулся Ольге на грудь.

— Олюшка, как же мы теперь без Сереженьки-то жить будем?! — завопил он на одной ноте. — Что же это такое делается на белом свете-е?!

Видно было, что ей жутко неприятна эта сцена, но она как-то терпела. Когда человечек оторвался от нее, Леха с удивлением узнал в нем штатного фотографа альянса Евгения Марковича Почкина.

Как он только посмел так фамильярничать с женой Измайлова?! В редакции Евгений Маркович всегда был тише воды, ниже травы. Бурчал себе что-то под нос, мешался у всех под ногами. А тут — на тебе… И Ольга это терпит?!

Кто-то дотронулся до Лехиного локтя. Он оглянулся. Позади него стояла Топ с разорванным пакетом на голове.

— Обрати внимание, что он носит вместо носового платка, — прошелестела она ему на ухо.

В этот момент полы Почкинской накидки разлетелись от ветра… В нагрудном кармане его пиджака краснела сигарная гильза.

— Ни хрена себе! — выдохнул Леха, а Топ пожала плечами, всем своим видом показывая, что она тоже несказанно удивилась.

* * *

Поминки превратились в обыкновенную ресторанную попойку. Сначала все пытались соблюдать пристойные выражения лиц, но чем дальше шло время, тем меньше застолье походило на траурное. Народ с упоением предавался еде и спиртоносным возлияниям.

Лехе было просто тошно смотреть на все это. Топ на поминки не пошла, заявив, что ее персоне нечего делать в компании ублюдков. Леха тоже хотел уйти, но вспомнил, что деньги почти кончились, а еды дома нет, и решил наесться в компании ублюдков.

Однако еда не принесла ему ожидаемого счастья: дело, как всегда, испортила госпожа Князева. Поначалу к превеликой радости Лехи она сидела в гордом одиночестве. Боря к ней доступа не имел, так как на поминки заявилась его жена, и ему пришлось уделять все внимание дражайшей супруге. Леха уже было изобрел новый способ закадрения Ярославны и собрался применить его на практике, но тут Грушков отправил женушку домой к детям, а сам подрулил к Ярославне и увез ее на своем «Паджеро».

ГЛАВА 6

Утром Леха проснулся с мыслью «Какая же сука эта Ярославна!» Кое-как побрившись и причесавшись, он поплелся на работу.

Его несказанно удивило, что дверь юротдела оказалась незапертой. Далее его ждала еще более удивительная вещь: в его родных апартаментах торцом к окошку стоял чужой стол с компьютером, а за ним сидела Ярославна.

— Утро доброе, — произнесла она, смерив его взглядом поверх очков. Надеюсь, вы не против, что меня временно переселили к вам? Сейчас в моем кабинете делается ремонт, а у Бориса я сидеть не могу: меня постоянно отвлекают.

Леха растерянно смотрел на разорение любимого гнезда. Его собственный стол был сдвинут с места, корзина для мусора стояла почему-то в углу, все папки, которые лежали аккуратной стопочкой на тумбочке, оказались на полу…

— Ну, так вы не против? — вновь поинтересовалась Ярославна.

— А почему именно я? — наконец смог выдавить из себя Леха. — Вы, по-моему, не питаете ко мне никаких светлых чувств.

Она улыбнулась краешками губ.

— Вероятно, у меня их к вам чуть больше, чем ко всем остальным.

Леха закинул кейс на стол.

— Ну что ж, это радует.

— Если мое присутствие так уж вам мешает, — произнесла она, защелкав по клавиатуре, — можете уволиться. Вас поймут и не осудят.

Нет, работать в присутствии Ярославны Леха абсолютно не мог! Она вообще нарушала весь ход его жизни. Сегодня с утра он, как белый человек, планировал дождаться с учебы Настю с Танькой и отправить их в ближайший супер-маркет за пивом. Потом можно было выпить как следует, да вообще поболтать за жизнь… А как прикажете это делать в присутствии госпожи Князевой?

Ярославна, по всей видимости, уловила его настроение.

— В качестве компенсации за свое вторжение я готова рассказать вам одну интересную новость. Хотите послушать?

— Ну? — сдержанно буркнул Леха.

— Ваша Света Огурцова нашлась. Она в районной больнице города Орховец в тринадцати километрах от «Ворошиловца».

— Что с ней? — спросил Леха в крайнем изумлении.

— Ее скинули с моста. Тяжелая черепно-мозговая травма, несколько переломов. Бедная девочка несколько дней пролежала в коме, и врачи были не способны определить, кто она и откуда.

Ярославна сидела против света, и Леха не мог с точностью рассмотреть выражения ее лица, но ему почему-то казалось, что она над ним смеется.

— Я бы советовала вам немедленно отправиться к ней в больницу, промурлыкала она после некоторой паузы, — потому что я только что звонила следователю Полонину, который, надо полагать, тоже едет туда. И будет лучше, если вы поспеете вперед него.

Леха не выдержал:

— Зачем вы ему сказали?! — рявкнул он, проклиная все на свете.

— Я очень законопослушна от природы!

— А зачем меня надо было предупреждать?

Она рассмеялась.

— Мне очень интересно узнать, как вы выкрутитесь из этой заварушки.

Леха вновь схватился за кейс.

— Ярославна, вы самая несносная… сука, которую я когда-либо встречал!

— В этой игре я ставлю на вас. Пусть хоть это послужит мне оправданием. И кстати, Грушков уже в курсе, что вам надо отлучиться в связи со следственным мероприятием. Так что можете у него не отпрашиваться: я все устроила.

Леха выскочил из кабинета, изо всех сил хватив дверью.

* * *

Всю дорогу до Орховца Леха ругался матом и погонял таксиста. В голове у него была полная неразбериха. По законам жанра Нимфа должна выдать Полонину всю правду: она заметила Серегин труп, после чего ее скинули с моста вместе с Измайловым. Хорошо, если она видела преступника, который вернулся за телом… Тогда подозрения с Лехи снимутся сами собой. А если Нимфа была все еще без сознания, когда явился убийца? Кто будет крайним в этой ситуации? Леха Кобец, разумеется. Он тоже видел труп, но на него как на свидетеля почему-то никто не покушался. Потом он как-то очень подозрительно скрыл от следствия крайне важную информацию… Стало быть, Полонин спустит всех собак на него. Неужто он еще задницу станет рвать, чтобы добраться до истины?

И все это случится с ним по милости Ярославны.

«Я просто прибью ее! — мстительно думал Леха, глядя на дорогу. — Хоть за дело буду сидеть. Не так обидно».

Добравшись наконец до Орховца, они еще минут пятнадцать мотались по пыльным улочкам, пока не обнаружили неказистое двухэтажное здание больницы. Главный врач — румяная тетенька в халате и белой шапочке — очень обрадовалась Лехиному приходу.

— Слава богу, хоть кто-то появился! А то мы просто с ног сбились с этой девочкой. У нее ретроградная амнезия из-за сильного ушиба головы. Вы ведь с ее работы?

Леха не был уверен, что Нимфа где-нибудь работает, но на всякий случай кивнул головой.

— Вчера ваша сотрудница Ярославна Князева нам позвонила и все выспросила. Мы все удивлялись, надо же какая сердобольная! Родственники не ищут, а коллеги вот беспокоятся. Сюда, пожалуйста, — распахнула она белую дверь палаты.

Нимфу почти невозможно было узнать: голова замотана бинтами, лицо бледное, даже желтое. Тонкие руки поверх одеяла. В правом ухе большая золотая сережка с красным камешком, а в левом — нет. «Все-таки потеряла,» невольно подумал Леха.

Она подняла на него какие-то пустые зрачки. Не зная, с чего начать, Леха присел на краешек ее кровати.

— Привет… Как ты?

— Привет, — отозвалась Света, глядя сквозь него. Промолчав несколько секунд, она снова закрыла глаза.

— Что с тобой произошло? — тревожно спросил Леха.

Главврач жалостливо подперла щеку ладонью и всхлипнула:

— Бедная девочка… Ее нашли мальчишки. Поехали рыбачить на реку, смотрят, а на отмели она лежит… Весной было сильное половодье, вот песку и насыпало. Кабы она в воду упала — то все, сразу же конец. А так ушиблась сильно, переломы.

— Я не упала! — внезапно прошептала Света, и лицо ее исказилось. Двое их было. Одна женщина, один мужчина. Они меня скинули!

Леха ринулся к ней.

— Ты бы их узнала?!

— Не знаю… Нет, не помню.

Из-под ресниц Нимфы поползла слезинка. Главврач тут же перепугалась.

— Ой, ей вредно волноваться! Уходите!

Схватив Леху за плечи, она принялась выталкивать его из палаты.

— Мне надо поговорить с ней!

— Ни-ни! Девочка едва жива… Пускай отдыхает!

Сердце Лехи болезненно сжалось. В голове не укладывалось: Нимфа хорошенькая как ангелочек, ласковая, веселая — и вон чего с ней сделали…

По больничному коридору загромыхали шаги, Леха поднял голову: навстречу ему в развевающемся белом халате топал Полонин.

— А, и ты тут? — шумно удивился Колька. — Ну, как поживает твоя Нимфа?

— Тише вы! — возмущенно прервала его главврач. — Раскричались как в лесу!

Колька вытащил из кармана брюк красненькую книжечку удостоверения.

— Я следователь прокуратуры. Мне срочно надо поговорить с гражданкой Огурцовой.

Главврач долго препиралась с ним, но в конце концов все же уступила.

— Ладно, проходите, только не долго. А вы, молодой человек, обратилась она к Лехе, — приезжайте лучше завтра.

Он покорно вышел вслед за ней в вестибюль. Ему было страшно холодно. Вот, сейчас Полонин задаст Нимфе вопрос: «А почему вы упали в обморок? И кто с вами находился в тот момент?» И тут же, не выходя из больницы, напишет постановление об аресте Алексея Кобеца как главного подозреваемого. Отчего-то сразу вспомнилась Ярославна. Зачем ей это понадобилось?

Он усмехнулся. Если бы он сразу все рассказал Полонину, отвез его в радиорубку, помог найти улики, то сейчас бы на месте Лехи вполне могла оказаться сама Ярославна. Стояла бы, глядя на больничный двор сквозь заросли подоконничных фикусов, и с минуты на минуту ожидала ареста. Только бы он никогда не подставил ее… А она подставила… Что ей какой-то Леха? У нее есть Борис Игоревич — буржуй и меценат, владелец заводов, газет, пароходов…

— Ты еще не уехал? — услышал он Полонинский голос за своей спиной. В нем не было ни тени казенной строгости.

— Нет еще… — проговорил Леха, начиная на что-то надеяться.

Колька с досадой постукивал по ладони свернутым в трубочку протоколом допроса.

— Черте что! Она ничего не помнит! Никакого Измайлова в жизни не видела. С тобой тоже вроде как не знакома. Я ее спрашиваю: «Что случилось?» А она: «Танцевала на дискотеке. А потом — не знаю». Очнулась, когда двое каких-то людей стали перекидывать ее через перила моста. Дальше опять ничего не помнит. Опознать никого не берется. Тьфу!

Вряд ли Леха когда-либо чувствовал себя счастливее.

— Так она что, и меня не вспомнила?!

— Натурально!

— А память к ней вернется?

Полонин неопределенно дернул плечом.

— Бог ведает! Врачиха сама ничего определенного сказать не может. Транспортировать ее в областную больницу не дают. Волновать не разрешают. Что ж, будем ждать. Чего нам еще остается?

* * *

Вернувшись в контору, Леха сразу помчался к Топ, но у нее была какая-то спешная работа, и она запретила себя отвлекать. Пришлось отправиться к себе в кабинет и мучиться от присутствия Ярославны. Она, по всей видимости, была страшно поглощена работой: что-то быстро строчила, сверяясь с толстыми книжками, половина из которых была вообще на иностранных языках.

Леха томился. Услышанное от Полонина распирало его и требовало немедленно с кем-нибудь поделиться. Но Ярославне такой радости он бы в жизни не доставил.

Как только он переступил порог своего кабинета, она подняла голову и спросила:

— Вас не арестовали? Очень мило… Я за вас рада. — И снова погрузилась в работу.

Некоторое время Леха рассматривал ее ножку, видневшуюся под столом, и прикидывал, сколько могут стоить ее туфли. Потом он перевел взгляд на руки. Да, ногти у Ярославны были ей-богу накладные. И очень красивое колечко с небольшим бриллиантом. Что-то такое кругленькое и сверкающее. Вот если бы она такими ручками…

— Петрович, — вдруг прервала его мысли Ярославна, — вы не можете спокойно трудиться, потому что мучаетесь вопросом, какой на мне лифчик? Так он черный, атласный, с тонкими бретельками…

— Не верю, — угрюмо бросил Леха. Вообще-то он думал совершенно не о ее лифчике, но общий ход мысли она угадала.

Ярославна развернулась к нему лицом и быстро расстегнула блузку.

— Убедились? Теперь приступайте к работе и не забивайте себе голову всякой ерундой.

— Э-э, меня еще очень интересует, какой формы у вас грудь.

— А меня интересует моя работа. Не отвлекайте меня, пожалуйста.

Но после сегодняшних треволнений Леха был не в состоянии трудиться. Он уже решил было немного «полетать» на компьютерных самолетиках, но тут в углу его экрана замигал символ, обозначающий, что ему пришло электронное письмо.

Оно было от Топ:

«Я придумала: мы с тобой будем переписываться по сетевой почте. По телефону нельзя, а то твоя Помпадура сидит рядом и все слушает. Чего ты хотел?»

Леха лихорадочно принялся набивать ответ:

«Ярославна обзвонила все больницы в районе „Ворошиловца“ и нашла Нимфу. Она, оказывается, жива, но получила множество травм. У нее ретроградная амнезия, и она меня не узнала. Полонин просто бесится с досады. Врач сказала, что, возможно, через несколько дней Нимфа вспомнит кое-какие детали. По нашему делу она сказала только одно: что ее скинули с моста двое: мужчина и женщина. Намек поняла?».

Топ ответила незамедлительно:

«А она точно вспомнит? Может такое случиться, что у нее навсегда отшибло память?»

«Ну, наверное».

«Будем надеяться на лучшее. У меня, кстати, тоже новости. Твоя Помпадура собирает о тебе информацию. Пока тебя не было, расспрашивала всех сотрудников. Даже имела наглость ко мне подойти. Но я ее так отшила, что она вряд ли еще сунется. Наш фотограф Евгений Маркович отколол фишку: заявил, что приходится Сереге Измайлову папой. А теперь прикинь, солдат, что это означает. Если я не ошибаюсь, то он входит в число наследников. Вспоминай, что мы видели в его кармашке».

«Быть того не может! — написал Леха. — Мы бы знали, если бы они были родственниками!»

«Попробуй выяснить это у своей новой доброй подруги Измайловой».

Леха достал из сумки записную книжку и, найдя в ней нужный телефон, принялся набирать номер. Трубку взяла Ольга.

— Алло!

— Привет, Оль, это Кобец.

Ее голос тут же потеплел:

— Хорошо, что вы позвонили. А то я уже подумывала разыскать вас. Как ваши дела?

— Мне бы хотелось встретиться. И чем раньше, тем лучше.

— Что-то случилось?

— Да нет. Мне просто нужно уточнить кое-какие детали.

— Тогда заходите после работы. Я буду ждать вас.

Когда он положил трубку, Ярославна как-то по-новому взглянула на него.

— Что, пойдете к своей пассии подогревать отношения? Своим телом…

Леха совершенно изумился: ему почему-то почудились в ее словах нотки обиды.

— Вас, солнышко, это совершенно не касается. Не хотите мне грудь показывать, вот и сидите с ней наедине. А я пойду по пассиям!

* * *

На улице было тепло. Леха расстегнул сверху рубашку, открыл окно в такси. Мысль о сказанной Ярославне гадости бурлила и ликовала внутри. Раз она обратила внимание на его общение с другой женщиной, значит, ей не все равно? Или это ему только кажется? Полжизни отдать за правду!

Квартира Измайлова очень изменилась с похорон: двери и окна распахнуты, тяжелые бархатные занавески содраны, все кругом надраено до блеска, надушено каким-то освежителем с запахом весеннего леса. И посреди всего этого Ольга в простом светлом платье.

— Привет, — сказал он, пройдя внутрь. — Вы что же не собираетесь выдерживать положенные дни траура?

— Ни за что! — ответила она радостно. — Мы сегодня целый день боролись с остатками его запаха!

— Кто это мы? — поинтересовался Леха.

— Да целую бригаду наняла. Даже Никита помогал.

— А где он сейчас?

— Спит. Так устал, что уснул в восемь часов. Есть хочешь? — спросила она, внезапно перейдя на «ты».

— Хочу, — признался Леха.

— Пошли на кухню.

Готовила Ольга просто божественно. В ее огромном — чуть не до потолка — холодильнике хранилось столько вкусностей, что Леха просто диву давался. А ей явно нравилось его кормить. Под конец она принесла из комнаты два высоких тонконогих фужера.

— Я хочу выпить, — объявила, разливая «Мартини». — Составишь мне компанию?

Леха кивнул. Они чокнулись. Хрусталь празднично звякнул.

— Выпьем за свободу! — сказала Ольга торжественно.

Леха засмеялся.

— Ну ты и циник! У тебя же муж помер!

Она беспечно отмахнулась.

— Да пошел он к черту! Если бы я умерла, он бы горевал не больше моего.

Покопавшись в одном из ящиков, она достала красивую пачку сигарет.

— Ты куришь? А ну да, я помню… Видела, как ты курил на кладбище… Пойдем со мной на лоджию.

Заходящее солнце нагрело деревянные реечки, которыми было оббито все вокруг. Внизу во дворе визжали дети. И небо было розовым и чистым. Ольга подставила лицо теплым лучам.

— Знаешь, — произнесла задумчиво. — Я, кажется, впервые счастлива за пять лет. Вот еще было счастье, когда Никитку родила, и все. Что, сегодня день такой?

Она взглянула на Леху чуть искоса. Он откровенно любовался ею. В ней действительно что-то переменилось, расправилось, раскрылось. Черные глаза светились.

— Расскажи мне о себе, — попросил Леха, пуская дым в вечернее небо.

— А чего рассказывать? Родилась в Юрьевце — есть такой заштатный городишко на Волге… Большая деревня… Работы там нет, молодежь вся разъезжается. Остались одни старухи. Ну мне тоже понадобилось в город отправиться. Мама велела искать богатого жениха.

— Вот ты и нашла…

— Ага… Познакомились на дискотеке в «Кресте». На самом деле я туда пришла еще с одним парнем, вот он нас и представил. Ну, выпили, потом кто-то травки принес. После нее все вообще здоровским показалось. Парень мой куда-то делся. Слово за слово, сидели болтали, а потом Сережка меня к себе отвез. Помнится, пока ехали, он все смотрел на меня и говорил: «Ты красивая. Ты мне подходишь». Переспали. Потом он заезжать ко мне в общагу стал. Я тогда совсем дура была: он как приедет, начнет бибикать под окнами, подружек моих переполошит, те висят на окнах, на его тачку налюбоваться не могут. А мне приятно. Потом я забеременела Никиткой. Ну и вот…

Внезапно она вспомнила о чем-то и схватила Леху за руку.

— Хочешь, я тебе покажу одну глупость? Только ты не смейся, ладно?

Он согласно кивнул.

— Ладно.

Пробежав вперед, Ольга распахнула дверь в ту самую комнату, в которой еще вчера лежал покойник. Посередине на журнальном столике стояла настоящая живая елка, наряженная шарами и гирляндами.

— Правда, глупо? — спросила она, смущенно зарумянившись.

Вопреки обещанию, Леха рассмеялся.

— Не, очень мило…

Ольга села на ковер по-турецки и потянула гостя вслед за собой.

— Представляешь, у меня сто лет не было настоящей своей елки. В общаге не поставишь, а Сергей терпеть не мог всего этого. Я решила, что мне надо елку. Имею право?

— Имеешь, — весело согласился Леха.

* * *

— Евгений Маркович? — удивленно подняла брови Ольга. — Да это отчим Сергея. Я видела его всего несколько раз: когда приезжала к мужу на работу и вот на похоронах. Сергей так стыдился его, что даже на свою собственную свадьбу не пригласил.

— Так это правда… — произнес Леха задумчиво. — А что за кошка пробежала между ними?

— Не знаю. Сергей не любил рассказывать про него. По-моему, Евгений Маркович его бил. А потом ты же знаешь, как это бывает: отчим-неудачник начинает придираться по каждому пустяку, говорит всякие гадости, типа «у тебя все равно ничего не выйдет»…

Леха вспомнил напряженное, вечно какое-то помятое лицо фотографа.

— Да, пожалуй, он мог бы… Ну и в результате?

— В результате Измайлов стал «новым русским», а Почкин как был, так и остался. В перестройку его фотоателье закрыли, жена умерла… Серега и взял его из жалости на работу в альянс.

— Под условием, что тот никому не расскажет об их родстве?

— Наверное, так…

— А знаешь, — усмехнулся Леха, — он ведь теперь всем на работе доказывает, что является прямым наследником твоего мужа.

Ольга презрительно скривила губы.

— Проснулся, подснежник!

— Как думаешь, он мог приложить руку к этому убийству?

Она покачала головой.

— Не знаю. И знать не хочу. Давай не будем больше об этом. Противно вспоминать.

Поддавшись какому-то смутному чувству, Леха дотронулся до ее смуглой щеки. Ольга явственно вздрогнула, но не отпрянула, только ее беспокойные черные зрачки заблестели ярче.

В воздухе пахло еловой смолой, а в большом оранжевом шарике отражались их лица: смешные и страшненькие. Тонкие пальчики Ольги расстегивали Лехину рубашку. Он закрыл глаза. Почувствовал легкий поцелуй на своем плече и теплую волну ее сладких духов.

Пронзительная трель разбила все очарование. Ольга шепотом чертыхнулась и протянула руку за телефоном, стоящим на комоде.

— Слушаю! Да… Это тебя… — удивленно проговорила она, посмотрев на Леху.

Он взял трубку.

— Я!

— Кобец, — донесся до него голос Топ. — не подходи к окну и ничем не выдавай своих бурных эмоций. Просто слушай. Понял?

— Что-то случилось?

— Напротив окна стоит старая пятиэтажка. Та, которая расположена к вам торцом, видишь?

— Ну? — все еще ничего не понимая, проговорил Леха.

— Под самой крышей круглое окошко. Через него за вами следят.

— В чем дело? — спросила Ольга, беспокойно заглядывая в изменившееся Лехино лицо. Но он сделал ей знак молчать.

— Угадай с трех раз, кто пытается за тобой шпионить? — продолжала неистовствовать Топ.

Сердце Лехи окаменело.

— Ярославна! — выдохнул он зло.

— Вот именно, мой мальчик!

Леха кинул трубку на место и принялся поспешно застегивать рубашку. Ольга испуганно вцепилась в него.

— Что случилось? Кто это звонил?

Но он ничего не мог отвечать: бешеная ярость просто переполняла его до краев.

— Извини… Мне надо бежать… Я тебе потом все объясню.

Подбородок Ольги задрожал, черные глаза смотрели, не понимая.

— Ты вернешься? — спросила она так, что острая жалость невольно полоснула Леху. Он обнял ее, притянул к себе.

— Обещаю. Извини, что так получилось, ладно? Будь хорошей девочкой.

* * *

Дожидаться лифта Леха просто не мог. Он кинулся вниз по лестнице, выскочил из подъезда, оглянулся кругом. Злополучная пятиэтажка была с другой стороны дома. Завернув за угол, он увидел припаркованную за гаражом бежевую «тройку». Топ бибикнула ему. Леха подбежал, всунулся в открытую форточку.

— Ба, ты здесь! Ты уверена, что Ярославна там?

— Абсолютно! Я за ней проследила.

— Эх, я ей сейчас задницу надеру!

— Я с тобой! — тут же заявила Топ, но Леха остановил ее:

— Не надо, я сам.

Она понимающе усмехнулась.

— Ладно, потом расскажешь в деталях о процессе.

* * *

Деревянная лестница, ведущая на чердак, надсадно скрипела под Лехиными шагами. Взобравшись на самый верх, он толкнул большой квадратный люк и вскарабкался внутрь.

Чердак был большой и пыльный. Яркие лучи закатного солнца светили из окошек и едва заметных щелей в крыше. Сизые голуби, вздрагивая крыльями, носились от балки к балке.

Весь дрожа от нетерпенья, Леха осторожно опустил крышку люка, заклинив ее валяющимся здесь же обломком какой-то доски.

Ярославну он заметил сразу: она стояла у крошечного круглого окошка, положив локти на подоконник, и смотрела вдаль сквозь небольшой военный бинокль. На ней было какое-то воздушное белое платье и шарф, прикрывающий голову и плечи. Стараясь ступать как можно тише, Леха подкрался к ней…

— Что это значит? — прошипел он, схватив ее за локти и развернув к себе.

В больших серых глазах Ярославны метнулся испуг, но она тут же взяла себя в руки.

— Вы?! А ну отпустите меня! — рявкнула она неожиданно зло.

Но Леху было не так-то просто остановить.

— Ты подставляешь меня, шпионишь за мной… — произнес он, загораживая дорогу. — Что тебе нужно?!

Она смотрела агрессивно, грудь ее быстро вздымалась, выдавая волнение.

— Мне просто интересно следить за вами. Вы… Вы занятный…

Леха схватил ее в охапку, прижал к себе так, что она не могла даже пошевельнуться.

— Что с тобой сделать, умница? Свернуть тебе шею?

Ярославна дернулась, пытаясь вырваться.

— Уберите свои руки! Я сейчас закричу!

Лехина ладонь легла ей на горло.

— Кричи. Сколько мне секунд потребуется, чтобы тебя придушить? Ты вроде как разбираешься в таких делах, не так ли?

— Сюда сейчас придут!

— Нет, солнышко. Я заклинил люк. Так что с той стороны его легче взорвать, чем открыть.

Он чувствовал, как она начала вздрагивать. Ощущение собственной власти пьянило и захлестывало.

— Ну, так как будем объяснять свое поведение?

Ярославна извернулась в его руках и внезапно впилась ему в губы злым поцелуем. Пол и весь мир уплыли из-под Лехиных ног.

* * *

Высоко подняв руки, она закручивала в пучок растрепавшиеся волосы. Красноватые блики гуляли по ее плечам и груди.

— Ты вся в пыли, — произнес Леха хрипло, пытаясь отряхнуть ее платье.

Властным жестом Ярославна остановила его.

— Я справлюсь.

Леха сам на себя удивлялся: что эта проклятущая женщина делает с ним? Пятнадцать минут назад он был готов убить ее, а сейчас сидит, жмурясь на закат, и любуется ее быстрыми движениями.

Все смешалось в Лехином доме: Боря с его сигарами, наркоман Ямин, отчим Измайлова, нежная черноглазая Ольга, полумертвая девочка Света Огурцова, подозрения Полонина, и эта бесстыжая сильная сука, которая толкает его в пропасть…

— Зачем ты это сделала? — спросил он, поднимаясь на ноги. Коленки его дрожали, перед глазами мелькали огненные круги.

Ярославна в недоумении посмотрела на него.

— Что вы имеете в виду?

— Секс. Наш с тобой враждебный секс.

Она сдержанно усмехнулась.

— Это был прием самообороны, только и всего. Вы напугали меня… Так что не создавайте лишних иллюзий на мой счет.

Леха тяжело задышал.

— Самообороны, значит? Черт возьми… Да я…

Ярославна не обратила на его слова никакого внимания.

— Выйдете, пожалуйста, отсюда. Мне надо привести себя в порядок.

Глядя на нее ненавидящим взглядом, он шагнул по направлению к выходу.

— Тогда советую тебе, солнышко, убираться ко всем чертям из моего кабинета. А то, боюсь, тебе придется слишком часто трахаться со мной, чтобы остаться в живых.

* * *

Леха тяжело упал на переднее сидение, и что есть силы хлопнул дверцей.

— Топ, поехали отсюда.

Она посмотрела на него с какой-то тоской.

— Лех, ну зачем ты это сделал?

— Что?

— Сам знаешь. У тебя же все на роже написано. — Голос Топ вздрагивал. — Я же тебя предупреждала!

Леха уронил лицо в ладони.

— Я сам не знаю, что происходит… Она что-то делает со мной.

— О, я тебе скажу, что. Она трахает тебе мозги и другие места!

— Да нет же! Ей что-то от меня надо. Зачем ей следить за мной, зачем переезжать ко мне в кабинет, зачем всех выспрашивать обо мне? Я не понимаю, что за игру она ведет! А этот инцидент с Нимфой? Ради чего она устроила всю эту комедь?

Топ задумчиво постукивала кончиками пальцев по рулю.

— Безусловно, Помпадура ведет какую-то свою игру. Тебе случаем не интересно, какую именно?

— И как ты собираешься это узнать?

— Давай пользоваться ее же собственными методами. Мы проследим за ней. Вряд ли она действует одна. У нее должны быть какие-то сообщники. Если мы будем знать, куда она ездит, с кем общается, кому звонит, то, скорее всего, найдем отгадку.

— Кто убил Измайлова?

— Нет. По-моему, здесь дело гораздо шире. Измайлов — это только вершина айсберга. — Внезапно Топ схватилась за Лехин рукав. — О, гляди-ка! Вот и Помпадура пожаловала!

Ярославна вышла из подъезда и остановилась, оглядывая двор. На ней уже было черное вечернее платье, на плече — совершенно неподходящая к наряду спортивная сумка…

— Переоделась! — изумился Леха.

Топ прильнула к его плечу.

— Значит, куда-то собралась…

Из-за гаража Ярославна не могла их видеть и, успокоившись, быстро пошла по тротуару, провожаемая взглядами отдыхающих на лавочках старушек.

Топ включила зажигание.

— Так, сейчас едем за ней. Ее машина припаркована в следующем дворе. Оттуда есть только одна дорога. Мы выедем на проспект и там ее перехватим.

Настроение Топ передалось и Лехе. Ущемленное самолюбие требовало отмщения.

* * *

Синий «Ниссан-Террано» завернул за угол и затормозил около ночного клуба «Крест». Оставив свою спортивную сумку внутри машины, Ярославна захлопнула дверцу и направилась внутрь.

Топ взглянула на часы. Было уже без четверти одиннадцать.

— Вряд ли Помпадура пошла ловить себе женихов. Даю голову на отсечение, у нее назначена встреча.

— Пошли за ней, — скупо проронил Леха, отстегивая ремень безопасности.

Проходя мимо «Ниссана», он попытался разглядеть хоть что-нибудь сквозь тонированные стекла, но так ничего и не увидел.

— Жалко, что я не угонщик, — пожаловался он Топ. — Наверняка в ее тачке найдется масса интересных вещичек.

— Желаешь приобрести второе образование? Только ведь тебя поймают на первом же деле.

— Не веришь в меня? — притворно оскорбился Леха.

Топ рассмеялась.

— После твоих сегодняшних выкрутасов я не верю ни в одного мужика этой планеты!

В «Кресте» планировали проводить какое-то шоу, поэтому народу было много. Кое-как протолкавшись сквозь клубящуюся молодежь, Леха оглядел танц-пол. Ярославны нигде не было видно.

— Черт! Куда она подевалась?

Топ показала на широкие массивные двери, над которыми переливалось неоном слово «Бар».

— Она наверняка там. Пошли!

Бар тоже был переполнен, поэтому они не сразу разглядели Ярославну, сидящую на высоком стуле за стойкой. Рядом с ней стоял какой-то пожилой широкоплечий мужчина и что-то оживленно говорил.

— Есть! — воскликнула Топ, впиваясь в Лехино плечо. — Это он!

— Кто «он»? — не понял Леха.

— Ее сообщник.

— Ты считаешь, что Измайлова убил этот старикан?

— Я ничего пока не считаю, но очень хочу послушать, о чем они болтают. Побудь пока здесь.

Она развернулась и тут же исчезла среди танцующих. От нетерпенья Лехе не стоялось на месте. Приятель Ярославны был очень хорошо одет, но лица его было не видно: он стоял спиной. А она улыбалась ему, видимо, чувствуя себя в его обществе совершенно спокойно.

«Еще один любовник, — с досадой подумал Леха. — Я наверняка был у нее каким-нибудь четыреста вторым по счету!»

В этот момент Топ снова вынырнула из толпы и схватила его за руку.

— Идем, я все устроила.

— Что именно?

— Спрашивать и хвалить будешь потом.

Она быстро протащила его в какое-то подсобное помещение, выходившее в кухню. Среди плит и огромных чанов метались повара.

— Куда ты меня тащишь? — упирался Леха.

Но Топ его не слушала. Наконец она подвела его к какому-то то ли шкафу, то ли прилавку и открыла нижнюю дверцу.

— Живо полезай внутрь!

Леха посмотрел на нее как на ненормальную.

— Зачем?!

— Ой, ну давай быстрей! Пропустим самое главное!

Делать было нечего, и Леха послушно встал на карачки и протиснулся внутрь. С противоположной стороны шкафа оказались точно такие же дверки.

— Толкай их и выползай наружу! — шепнула Топ. — Только, ради бога, не высовывайся.

Спустя несколько мгновений они оказались за барной стойкой с другой стороны от зала. Топ послала бармену благодарный воздушный поцелуй. Тот только усмехнулся.

— Вот проныра! — невольно восхитился Леха. — Ты что, его знаешь?

Топ прижала палец к губам.

— Тихо ты!

Они медленно поползли вдоль барной стойки, прислушиваясь к голосам, доносящимся сверху. Наконец Топ прижала палец к губам показывая, что нашла тех, кого надо. Поманила Леху рукой. Он стремительно приблизился к ней и замер, стараясь не дышать.

Прямо над ними едва слышно из-за громкой музыки разговаривали Ярославна и тот широкоплечий субъект.

— Значит, пока они свернули всю политическую активность? — задумчиво проговорил он.

— Грушков ничего не в состоянии делать без Измайлова, — отозвалась Ярославна. — Да он, собственно, и не желает особо вмешиваться во все это. На уме только бабы и дешевая популярность…

— Ты не особо усердствуй с ним, а то, смотри, дело может плохо кончиться.

— Ерунда! Уж с ним-то я справлюсь.

— Ладно. Что тебе еще удалось раздобыть?

— Альянс поддерживает губернатора и постоянно воюет с городской администрацией. Но опять же, теперь у них словно жало вырвали. Измайловские связи потеряны, а Грушков, я думаю, постепенно вообще отойдет от освещения политических новостей и переключится на «желтую» тематику. Заголовки типа «Мальчика насиловали пятнадцать лет пятнадцать человек!»

Ее спутник сдержанно рассмеялся.

— Ладно. Хорошо, что ты собираешь всю информацию. В этом деле главное не упускать детали. Первый контакт с нашим объектом прошел удачно, хвалю. Теперь он напуган и дезорганизован, и вполне вероятно, что он клюнет на нашу приманку.

При этих словах кровь отлила от лица Лехи. Они без сомнения говорили о нем. Но зачем, черт побери, им это надо? Чего они от него хотят?

Он перевел взгляд на Топ. Та тоже была бледна и напряжена. В глазах ее застыло недоумение.

— Да, кстати, как идет расследование убийства Измайлова? — вновь подал голос незнакомец.

Ярославна презрительно усмехнулась.

— Прокуратура поставила какого-то олуха царя небесного по фамилии Полонин. По-моему, он вообще не понимает, что делает.

— У тебя все нормально на работе? Никто ничего не подозревает?

— Все спокойно.

— Хорошо. Держи нас в курсе событий и каждый день посылай отчеты в Москву.

— Хорошо… Ох, мне же надо идти! — спохватилась вдруг она.

— Что такое?

— У меня запланировано еще одно мероприятие. Здесь наверху есть специальный зал для VIP-персон. Называется «Голубятня». Так вот мои устраивают там небольшой сабантуйчик.

— Ну, тогда до встречи.

— Всего хорошего.

Как только они ушли, Леха с Топ переглянулись. Топ была совершенно подавлена услышанным.

— Я или полная дура, или вообще не знаю кто, раз с самого начала не догадалась… — пробормотала она наконец.

— Ты о чем?! — тревожно спросил Леха.

— Помпадуру к нам заслали, как ты не понимаешь?!

— Кто заслал? Зачем?

Топ смерила его ледяным взглядом.

— Ты чем слушал? Я так полагаю, что наш альянс мешает кое-каким структурам. Выборы-то не за горами! Вот они и заслали к нам прелестную девочку! Она втирается в доверие к Боре, устраивается на работу… Это называется экономическим шпионажем!

— А я-то тут при чем?! — вне себя воскликнул Леха. — Она хочет повесить на меня убийство Измайлова! «Теперь он напуган и дезорганизован!» Да уж, я действительно напуган до полусмерти!

Топ прищурила глаза.

— Черта с два у нее это выйдет! Идем!

Тем же путем они выбрались из-за стойки. Топ вызвала своего знакомого бармена и довольно долго чего-то у него выспрашивала.

— Пошли! — крикнула она в конце концов, подзывая к себе Леху. — Нам вон туда!

В глубине коридора темнела низенькая неказистая дверь с табличкой «Служебный вход».

— Что это? — спросил Леха.

Топ остановилась.

— Ты когда-нибудь слышал про «Голубятню», о которой они говорили?

— Нет.

— И я нет. Раньше я считала, что знаю в этом «Кресте» все закоулки. Оказывается, здесь есть коробочка с секретом. Думаю, сейчас мы с тобой увидим кое-что весьма удивительное.

* * *

За дверью оказался узенький коридорчик, освещенный бледной неоновой лампой, посреди которого стояли два амбалоподобных молодых человека. Завидев посетителей, они преградили им путь. По всей видимости, джинсики и бейсболка Топ не внушили им никакого доверия.

— Вы к кому? — спросил один из них, с абсолютно лысым черепом.

— У нас там запланировано мероприятие, — не моргнув глазом, пояснила она.

Леха с восхищением посмотрел на нее. Он всегда завидовал ее способности не терять присутствие духа ни при каких обстоятельствах.

— А вы знаете, что вход в «Голубятню» платный?

— Пятьдесят долларов, — пояснил второй охранник, явно уверенный, что эти двое впадут в транс, услышав такое.

Топ упрямо сжала губы и, сняв с плеча свой рюкзачок, вытащила из записной книжки сложенную вчетверо стодолларовую бумажку.

— Держите!

Охранники проверили купюру.

— Проходите.

— Топ, ты с ума сошла! — зашептал Леха ей на ухо. — Это же была твоя «счастливая сотка»!

Он знал, что эти сто баксов Топ хранила, как зеницу ока. Это был ее гонорар за какую-то политическую статью, благодаря которой она попала в альянс.

Топ смерила его отчаянным взглядом.

— Прорвемся! Я не дам Помпадуре выхватить стул из-под моей задницы!

* * *

«Голубятня» оказалась очень дорого отделанным заведением. Сквозь стеклянную крышу мерцали тусклые звезды, играла громкая музыка, на двух сценах с шестами извивались хорошенькие стриптизеры — мальчики и девочки. Кругом было многолюдно и оживленно: зеленое сукно, рулетка, обнаженные плечи с бриллиантами, смокинги. Официанты — похожие на взрослых ангелочков юноши — скользили между танцующими.

— Мать моя земля родная! — проронила Топ, увидев такое роскошество.

Развернув бейсболку козырьком назад, она смело двинулась в гущу событий и людей. Леха едва поспевал за ней. Внезапно Топ остановилась как вкопанная, и Леха едва не наткнулся на нее.

В углу зала был накрыт большой стол, за которым сидели Борис, Гена, Ярославна, а с ними половина высших руководителей альянса и еще какие-то люди, в которых Леха узнал телеведущих, спикера городской думы, начальников областной администрации, еще кого-то из тех, кто постоянно мелькает в телевизоре. Все о чем-то говорили, пили шампанское, звонко чокаясь.

— Что здесь происходит? — выдохнул он.

Топ покачала головой.

— Не знаю… Давай проберемся в какой-нибудь дальний уголок и будем оттуда следить за происходящим, — предложила она, но тут к ним подлетел какой-то молодой человек.

— Топ с Лехой пришли! — закричал он, накинувшись на них с объятьями.

В нападавшем Леха узнал Алика. Он еще больше похорошел, так как промелировал волосы. Топ несказанно удивилась его появлению.

— Ах ты, сыч малолетний! Ты-то здесь какими судьбами?

Алик самодовольно улыбнулся.

— Во-первых, менеджер «Креста» заметил меня и предложил поработать в «Голубятне», а во-вторых, мы же здесь празднуем день рождения Бори Грушкова!

Леха с Топ переглянулись. Ни фига себе! Боря только вчера похоронил друга, а сегодня празднует годовщину собственной жизнедеятельности?!

— Пойдемте к нам! — ухватил их за руки Алик. — Напьемся сейчас к чертям собачьим и будем веселиться.

— Но нас не приглашали! — попробовал запротестовать Леха.

— Наплевать! Я вас приглашаю! Пошли!

* * *

— О-о! — зашумел Боря, — заметив вновьприбывших, — Кто пришел! Садитесь с нами!

Гости тут же раздвинулись, уступая им место за столом. Кто-то принес еще парочку стульев. Леха смущенно поднял бокал за Борино здоровье. Все захлопали. Даже Ярославна. Но у нее это выходило как-то вызывающе и цинично. Под ее пристальным взглядом Леха невольно съежился. Что она за двуличная тварь?! Чего ей от него надо?

Выпитое шампанское сразу ударило в голову, хотя обычно Леха довольно стойко переносил все алкогольные злоупотребления. Топ, как назло, тут же покинула его, внезапно забыв о своей ненависти к Помпадуре: она принялась знакомиться с каким-то мужиком, украшенным хвостиком на затылке. Судя по выражению ее лица, она была насмерть им очарована.

— Топ, — позвал Леха боевую подругу, — ты чем-то не тем занялась… Ты же вроде хотела за Ярославной следить?

Та пиннула его под столом, показывая, что вовсе не обязательно трубить об ее прошлых планах на всю Ивановскую. И вообще она сама знает, что ей делать. Обидев таким образом Леху, Топ повернулась к своему хвостатому собеседнику и с милейшей улыбкой на устах выпросила у него сигарету. После этого между ними завязался совершенно идиотский разговор:

— Так вы, Топ, курите с мундштуком? Это так эротично…

— Да, мне тоже нравится.

— Всегда хотел попробовать. Значит, надо брать сигарету и просто засовывать ее туда?

— Совершенно верно.

— И как это вы так глубоко ее засовываете?

— Ну я же женщина!

Леха понял, что Топ вылетела из игры. С ней всегда так: больше всех шумит, кипятится, размахивает руками, а стоит ей увидеть какого-нибудь типа, который отчего-то кажется ей настоящим мужчиной, как весь ее запал бесследно исчезает. И это в то самое время, как Ярославна абсолютно четко дала понять, что желает засадить Леху в места не столь отдаленные.

* * *

Лехе было плохо. Про него все забыли, и он молча накачивался коньяком из стоявшей поблизости бутылки. Смотреть по сторонам было противно: взгляд неизбежно натыкался на Ярославну, вовсю любезничавшую с Борей. От этого очень хотелось набить ему морду.

Народ же кругом предавался еде, разврату и азартным играм, что тоже несказанно бесило. Еще пять минут назад Леха завидовал присутствующим черной завистью, но теперь он понял: все это низко, пошло и противно.

— Что, друг Кобец, — внезапно обратился к нему подошедший Алик, по-моему, нас окружают сплошные дегенераты и проститутки.

Леха печально кивнул.

— Это точно.

— Особенно, знаешь, кто? Гена.

Леха посмотрел в указанном направлении.

— Не, — не согласился он, кивнув на Ярославну, — вон та еще хуже.

Алик пристально вгляделся Лехе в глаза.

— Что, запал на бабешку? И не мечтай даже. Ее давно Боря прибрал к рукам. Говорят, он даже разводиться из-за нее хочет.

Леха вздрогнул.

— Кто говорит?!

— Да вон Генка! Все-таки Боря — полный отстой. Представляешь, во что ему развод обойдется? Жена его ощиплет как липку.

Леха с тоской смотрел на Ярославну. Она сидела к нему боком. Тонкий профиль отчетливо вырисовывался на фоне черной стены.

— Быть не может, чтобы она польстилась на Грушкова… — проговорил он медленно.

Алик присвистнул.

— А чего? Борька богатый.

— Так ведь он бабник!

— А ты нет?

— Ну ты тоже скажешь… У меня это хобби, а не профессия. Все мужики чуть-чуть бабники, но не настолько же!

— Ни фига! Я вот в жизни за бабой не буду волочиться!

Леха с удивлением посмотрел на него.

— Ага… И ты Топ на шею не вешаешься!

— Ну, Топ мне как мама. Она меня любит и всегда защищает, а я ее…

Заиграл медляк. По полу и по стенам заскользили отблески зеркального шара.

— Белый танец! — объявил вдруг Боря, выразительно посмотрев на Ярославну. — Сегодня у меня день рождения, так что пусть меня дамы сами приглашают!

Но вместо нее к нему тут же подскочила какая-то бойкая тетечка, по выражению лица похожая на бригадного генерала иностранного легиона.

— Борис Игоревич! Я вас заняла!

Ярославна проводила их ироничным взглядом и вдруг поднялась и направилась к Лехе.

* * *

— Не откажете мне? — проговорила она сладким мурлыкающим голосом, от которого у него аж мурашки пошли по спине.

«Ну, бестия, я тебе еще прищемлю хвост!» — упрямо подумал он и подал ей руку.

— С превеликим удовольствием! Надеюсь, вы умеете танцевать.

— Если вы не будете наступать мне на ноги, как ваша подружка Топ-модель, то все будет в порядке!

Леха вывел ее на середину зала. Резким движением прижал к себе.

— Я все равно заполучу тебя, слышишь! Что б ты там не придумывала!

Она тихо засмеялась, запрокинув голову назад.

— Никогда!

Ее бедра покачивались в такт музыки, заводя его каждым своим движением. Дрожь, уже ставшая привычной, вновь поднималась жаркой волной.

— Боря уволит вас за такие штуки! — прошептала Ярославна Лехе на ухо, коснувшись щекой его шеи.

— А тебя просто убьет!

— Ему придется вставать в очередь. В последнее время развелось слишком много претендентов на роль моего палача.

Леха повернулся. Грушков действительно смотрел на них из-за плеча своей партнерши. «Получи, фашист, гранату!» — подумал Кобец и уже совершенно внаглую провел ладонью вниз по спине Ярославны.

Чуть отпрянув, она взглянула ему в глаза.

— Интересно, на что вы рассчитываете? Думаете, если мы с вами перепихнулись разок, так я…

Он сжал ее еще сильнее.

— Молчи!

— Нет, мне интересно, как вы себе все это представляете…

Леха мог бы, конечно, сказать ей, что он представляет…

— Вы же ненавидите меня, — вновь зашептала она.

— Ты тоже.

— Нет, мне просто любопытно.

— Это теперь так называется? — Лехе уже было на все наплевать, и он просто говорил: — Если бы тебе было всего лишь любопытно, ты бы никогда не сделала того, что сделала.

— Я уже все вам объяснила!

— Я тебе не верю.

— А во что же вы верите?

— Я верю в то, что ты боишься меня, и боишься того, что ты чувствуешь, когда я делаю вот так…

Его губы скользнули по ее шее. Ярославна на секунду замерла, а потом резко оттолкнула его. Грудь ее тяжело вздымалась, глаза сузились.

— Вы глупее, чем я думала, — сказала она очень ровно и, развернувшись, направилась к барной стойке.

Леха стоял посреди зала и смотрел, как она села на высокий стул и закурила предложенную барменом сигарету. Сквозь толпу к ней протолкался Боря и, проговорив несколько слов, повел ее к выходу.

Леха закрыл глаза. Высокая, пронзительная музыка рвала сердце. Среди разноцветных лучей двигались пары, время от времени натыкаясь на него. «Я люблю ее, — обреченно подумал Леха. — А она хотела засадить меня в тюрьму. Зачем? Что я ей сделал?»

* * *

За столом сидел Алик и длинным ногтем на мизинце портил банан.

— Водка есть? — спросил Леха, подсаживаясь к нему.

— Все есть, — пьяненьким голосом отозвался тот и подал ему целую бутылку.

Леха свернул ей крышечку.

— Как думаешь, — поинтересовался зло, — есть ли в жизни счастье?

Алик медленно кивнул и чокнулся с Лехой другой бутылкой.

— Щас все будет… За эротический комфорт!

— Чего-чего?

— Пей, говорю.

В этом деле Леха преуспел, и через полчаса настроение его слегка поменялось. В мозгах что-то взвизгнуло, и появилась любовь ко всему миру.

— Ты мне не просто собутыльник, — приблизившись к Алику, доверительно сообщил он. — Ты для меня партнер по этому… Как его? По дискотеке.

— А ты… а ты… А я тебя сейчас на танец приглашу!

— Нет! — запротестовал Леха. — Это я тебя приглашу. У нас с тобой будет белый… черт! голубой танец! Мы с тобой… всех поразим.

Алик захохотал.

— Никого ты не поразишь! Это же «Голубятня»!

— Ну и что?!

— А ты оглянись вокруг! Здесь же пидоров как собак нерезаных!

Леха тупо уставился на танцующие пары и пьяно икнул. Если ему не изменяло зрение, среди них попадались и те, кто танцевал «мальчик с мальчиком». Леха осушил до дна очередную стопку и поперхнулся. Алик принялся заботливо колотить его по спине.

— Это же элементарно, Ватсон! — свистел он ему на ухо. — Здесь тусуется вся золотая молодежь города, здесь все можно. С кем хочешь, с тем и трахайся, с кем хочешь с тем и знакомься… Свобода, блин!

Леха хотел было удивиться, что он не понимает, как голубые могли затесаться в золотую молодежь, но тут же забыл, чему хотел удивиться. Алик тем временем вытащил его на середину зала и повис у него на шее, раскачивая под музыку свой организм.

— Вот ты нормальный мужик и человек, — сообщил он Лехе. — Ты даже представить себе не можешь, сколько в этом грубом мире вонючих козлов.

— Нет, — решительно замотал головой Кобец, — могу!

— Чего можешь?

— Ну это… представить могу, сколько в этом вонючем мире…

— Ну и сколько? — презрительно поинтересовался Алик.

— Очень, очень много.

— Во-во! Вот ты хороший человек…

— Ага!

— Береги себя!

— И ты себя береги. Осторожно, не падай, — добавил Леха, ловя споткнувшегося партнера.

Они уже не танцевали, а стояли на месте и старались не дать друг другу грохнуться.

— Вот ты меня держишь, да? — с любовью произнес Алик.

— Держу.

— А ведь кроме тебя меня никто не держит! — обиженно признался он. За это я подарю тебе мое любимое кольцо.

Алик отцепился от Лехи и стал лихорадочно сдергивать с пальца золотую печатку. Но без дружественной поддержки он тут же упал.

Леха бросился его поднимать, но тоже упал.

— Тебе удобно? — заботливо спросил Алик.

— Мы люди простые, — заверил его Леха, — не гордые. Можем и полежать.

В это время к ним подошел Гена.

— Вы не откажетесь, если я отвезу вас домой? — спросил он, обращаясь преимущественно к Алику.

— Не поеду! — игриво запротестовал Алик и перевернулся на живот.

— Вставай, я тебе помогу!

— Сначала подними моего лучшего и единственного друга Леху! — отпихиваясь, заверещал Алик.

Лехе хотелось полежать, но этот огромный мужик вдруг схватил его и посадил на стул. Алик был следующим.

* * *

Алик лежал на Лехином плече на заднем сиденье роскошной желтой BMW М-3 и пьяно вопил песню:

— «Ты-ы совсем как во сне-е, совсем как во сне…»

— Где ты живешь? — спросил Гена Леху. Голос у него был низкий, без всякого выражения.

— Я живу в большом кирпичном доме, — отозвался Кобец, мучительно напрягая память. — На проспекте Ленина.

— Не уходи! — взмолился Алик. — Не оставляй меня с этим трезвым занудой!

В ответ Леха слабо покачал головой. Вообще-то, не смотря на изрядный шум в голове, он был занят восхищением Гениной машиной. Он в жизни не катался на такой крутой тачке. А Алик мешал ему восхищаться.

— «Я! Искала тебя! Ночами дол-ги-ми!» — продолжил тот своё пение.

— В каком кирпичном доме? — переспросил Гена. — У магазина?

— Не мешай мне петь! — гаркнул на него Алик и снова затянул: — «С у-у-ма сошла-а…»

Гена показал на ряд кирпичных домов.

— Здесь?

Леха печально и сильно кивнул.

— Ничего ему не говори! — запротестовал Алик. — Он хочет нас разлучить!

— Я тебя провожу, — будто бы ничего не слыша, сказал Гена.

Кобец был нетранспортабелен. Гена откинул переднее сиденье и попытался отделить Леху от Алика.

— Не-е! Не отдам! — завопил Алик, вцепившись в друга.

— Товарищ, верь, взойдет она… — почему-то забубнил Леха, вырываемый от его объятий.

— И на обломках самовластья, — подхватил Алик почти плачущим голосом, — напишут на-а-ши имена.

* * *

Гена держал Леху за шкибон почти на вытянутой руке, так что тому оставалось только немного перебирать ногами и указывать дорогу.

— А тебя кто пригласил? Борис? — вдруг спросил Гена серьезно.

— Не-а, — замотал головой Леха.

— А кто?

— Алик.

Выражение лица Гены ему совсем не понравилось. Как вообще может нравиться лицо, на котором ничего не отражается? Гена был спокоен как танк и невозмутим как колхозная корова.

В лифте он снова спросил:

— А вы давно знакомы?

— С кем?

— С Аликом.

— Недавно. А ты? — в ответ поинтересовался Леха.

Гена презрительно скривился:

— Не твое дело. Сюда? — показал он на Лехину дверь.

Кобец кивнул, будучи не в силах возражать на его грубость.

Войдя в квартиру, он в темноте добрался до своей кровати и, грохнувшись на нее, моментально уснул.

ГЛАВА 7

Леха открыл глаза и сразу почувствовал, что просто помирает. Голова гудела и раскалывалась на два полушария.

— Ой-ё! — прошептал он и перевернулся на другой бок.

Взгляд его уткнулся в будильник. Он показывал два часа дня.

— Черт! — выругался Леха. На работу нужно было прийти к десяти. В крайнем случае — к одиннадцати.

Усилием воли он вывалил на пол верхнюю часть своего тела и кое-как дотянулся до телефона. Затащив его к себе в кровать, набрал номер офиса.

— Юротдел, — раздался в трубке голос Таньки.

— Я заболел, — прохрипел Леха. — Так что сегодня не приду.

— Господи, — перепугалась та, узнав своего начальника, — что с тобой?

— Я отравился тефтелями, — наврал Леха.

— И в чем это выражается?

— Не скажу. Вспоминайте обо мне, пожалуйста.

Не выслушав соболезнований и советов по лечению организма, Леха положил трубку и снова уснул.

Но примерно через час, ему вновь пришлось проснуться: телефон звонил прямо у него под ухом.

— Допился! — раздался в трубке ни капельки не сочувствующий голос Топ.

— Топ, — позвал ее Леха, — Ты мне друг?

— А что? Хочешь, чтобы я тебе пива привезла?

— Мне очень хреново… — пожаловался он.

— Так тебе и надо.

— Ничего мне так не надо! Ты меня бросила вчера! Хотела следить за Ярославной, а потом исчезла в неизвестном направлении. А теперь ворчишь…

— Ну ты сыч! — вознегодовала Топ. — Ты хоть знаешь, с кем я вчера познакомилась? Этот товарищ заведует всеми телефонными станциями города. И я с ним налаживала контакт!

— И на кой хрен тебе этот контакт сдался? — спросил Леха, осознавая, что пива не будет.

— Не понимаешь?

— Не понимаю!

— Терпеть тебя, Кобец, не могу! В жизни не видела мужиков тупее тебя, алкоголик несчастный!

— Да почему же сразу алкоголик?!

— Потому что ты и сам бы мог догадаться, видя, что я занята, последить за Помпадурой! А вместо этого ты своим гормональным энтузиазмом только спугнул ее и насторожил Грушкова. Каких результатов ты добился за вчерашнюю ночь? Никаких, если не считать, что теперь Боря уволит тебя на хер!

Топ кинула трубку. Да, она явно звонила не для того, чтобы удостовериться, что Леха живой.

Кобец вдруг вспомнил об Ольге Измайловой. Все-таки совершенно по-свински вчера получилось с ней: сам девушку завел, а потом бросил на полдороги. Он набрал ее номер, но там никто не отвечал. «Гуляет с Никиткой… Или по магазинам пошла», — подумалось с сожаленьем.

Ольга была хорошей: красивой и нежной. А еще доброй. В отличие от этой стервы Ярославны, которая зачем-то пытается угробить его.

Леха усмехнулся своим мыслям: ему даже поговорить о ней не с кем.

А как все-таки Ярославна прижималась к нему! Пальцы ее касались вот здесь и здесь…

При воспоминании об этом даже похмелье куда-то отступило. Улыбка сама собой выползла на Лехины губы. Он просто лежал и улыбался своим мыслям.

Нет, Ярославна определенно неравнодушна к нему. Это же очевидно!

Как она смотрела… Глаза большие, бездонные, и черные густые ресницы… Разве такая женщина может быть убийцей? Разве она может желать ему зла? Да черта с два, господа! Все, конечно, непонятно, запутано. Этот шеф ее московский, Боря, сукин сын, паразит, ненавижу…

Нет, Ярославна определенно говорила не о Лехе, когда упоминала о ком-то, кто «дезорганизован и напуган». Это кто-то другой. Просто он вчера взвинтился, психанул… Вот и подумал, что она имеет в виду его. С Ярославной надо просто переговорить. Тогда все станет ясно. Ему дела нет до ее интриг с этим мужиком из бара. Пусть она просто скажет, что Леха здесь не при чем. Пусть просто посмотрит так, как смотрела вчера…

* * *

На следующее утро Леха встал на удивление свеженьким. Как будто и не было вопиющего пьянства и разврата с малолетним раздолбаем Аликом. Ночью к тому же ему приснилось что-то весьма недурственное эротического содержания, и это ощущение хотелось закрепить.

Обуреваемый положительными эмоциями, он даже заправил свою водяную кровать, чего с ним не случалось уже месяца три, если не больше. И решил убраться сегодня же вечером.

Такси поймалось почти сразу. Шофер включил приятственную музычку и даже не пытался поговорить с пассажиром, что тоже крайне радовало. Буквально через несколько минут Леха уже был на месте.

Расплатившись с таксистом, он вышел из машины. Перед подъездом стоял служебный альянсовский «Волжак», под открытым капотом которого ковырялся водитель Толик.

— Салют! — поприветствовал его Леха.

Толик поднял перемазанное лицо.

— А, это ты? Привет…

— Опять поломался?

Толик с ожесточением сплюнул на землю.

— Да все из-за этого Почкина! Помнишь, когда все наши в «Ворошиловец» ездили? Этому старому барану тоже вдруг стрельнуло повеселиться. Представляешь, звонит мне и говорит, мол, поехали. Типа у него там дело. Ну, порулили… Так ведь на обратном пути у меня фильтр полетел! Я прям как чувствовал. Еще чуть-чуть покатался и все — приплыли!

Толик еще долго жаловался на судьбу и на побитую жизнью «Волгу», но Леха его не слушал. В голове носилось сумасшедшее: значит, Евгений Маркович был тогда в «Ворошиловце»?! И ведь он курит сигары! Леха сам видел на похоронах. Потом у него и мотив есть…

Полученной информацией надо было срочно поделиться с Топ. Но ее «тройки» пока еще не было, поэтому сенсацию приходилось откладывать на потом.

Леха посмотрел на часы: время было пол-одиннадцатого.

— Слушай, Толь, я опаздываю, — пробормотал он, извиняясь. — Так что пока.

— Пока, — грустно отозвался Толик.

Ему было жаль терять собеседника и возвращаться к работе.

* * *

Леха вихрем взлетел на свой десятый этаж. Кроме Насти и Таньки в юридическом отделе никого не было. Стул Ярославны был задвинут, а все бумаги лежали в абсолютном порядке. Видимо, она еще не появлялась на работе.

Расстроившись, Леха вернулся в приемную. Стажерки сидели у окна, подперев руками подбородки и как-то обиженно посматривали на улицу.

— Привет, девки, — поздоровался Леха.

Но они сделали вид, что ничего не слышат.

— Вот ведь! — шепотом возмущалась Танька, — Приперлась, видите ли, сюда. Как будто ее кто звал!

— И строит из себя фифу болотную! — поддакнула Настя.

Леха подошел к ним.

— Вы чего, из-за Ярославны крыситесь? Не пришлась по сердцу?

— По-моему, кроме как тебе, она вообще никому не пришлась, язвительно констатировала Танька. — А для тебя эта Ярославна вредна: тухнешь на глазах и даже остроумие потерял.

Леха растерялся.

— Цыц, девки! Сейчас за пивом отправлю!

Настя невесело усмехнулась:

— А мы не пойдем! Это не входит в наши должностные обязанности.

— Раньше ходили, и ничего…

— Раньше мы тебя любили, а теперь пусть эта мадам любит!

— Девки, вернитесь, я все прощу! — театрально взмолился Леха. — Я же веселый и завлекательный!

— Был завлекательным, — покачала головой Танька. — А теперь-то мы тебя насквозь видим.

— И чего у меня внутри?!

— Кишки.

— Ну вот. А я-то думал, что у меня внутри лебяжий пух и розовые лепестки…

Стажерки на Лехину шутку не отреагировали и отвернулись, всем своим видом показывая, что их это нисколечки не веселит.

Как работать в такой обстановке, Леха не знал. Он немного послонялся по своему кабинету, а потом все-таки решил сходить за пивом.

— Вам захватить что-нибудь из буфета? — попытался он замириться с девками. Но они, в отличие от него, принялись за работу и отвлекаться отказались.

Вздохнув, Леха побрел вниз.

* * *

Возвращаясь с двумя бутылками под мышками, Леха услышал, как из кабинета Грушкова доносятся какие-то крики. Там выясняли отношения на очень повышенных тонах.

Он хотел уже было пройти мимо, но тут дверь распахнулась, и в коридор, чуть не натолкнувшись на него, вылетел Почкин — весь взъерошенный и красный, как пионерский галстук.

— Я найду на вас управу! — закричал Евгений Маркович, грозя Софочке кулаком.

Но та только дверью хлопнула. При виде Почкина у Лехи разгорелись глаза.

— Что, выгнали? — произнес он как можно более сочувственно.

— Дикарь! — выпалил в сторону кабинета разъяренный фотограф.

Леха протянул ему вторую бутылку пива.

— Хотите?

Евгений Маркович посмотрел подозрительно, ожидая какого-то подвоха. Но Леха старательно улыбался и демонстрировал доброжелательность.

— Пойдем к окошку, покурим, — сказал наконец Почкин. — У тебя есть что покурить?

* * *

Суть конфликта Евгения Марковича с Борей состояла в следующем: Грушков наотрез отказался выделять новому совладельцу альянса персональный кабинет, чем довел Почкина до настоящей истерики.

— Ладно, половина всего принадлежит Борьке, я согласен, — кипятился он, лихорадочно затягиваясь сигаретой. — Но ведь все остальное делится на меня и на Ольку с ее дитем. То есть я владею одной шестой всех этих газет, здания, даже тебя… А мне не выделяют кабинета! Как вот это так?

Почкин искательно заглянул Лехе в глаза. Тому пришлось согласно кивнуть.

— Безобразие…

— А я про что! — обрадовался Евгений Маркович, что хоть кто-нибудь его поддерживает. — И потом я говорю Грушкову: разве теперь я могу служить обыкновенным фотографом? Теперь мне надо свой отдел создавать, штат, аппаратуру новую закупать, так как я пострадал в позапрошлые выходные.

— Когда вы были в «Ворошиловце»? — наугад спросил Леха, до смерти боясь, что Почкин сейчас замкнется и из него слова не вытянешь.

Евгений Маркович скорбно затряс головой.

— Именно. Представляешь, я ведь давно ждал этого момента, чтобы хвост прищемить этому сукину сыну…

— Какому именно?

— Какому-какому… — рассердился Почкин Лехиной непонятливости. Сережке моему, едрить его налево! Этот же паразит все добро забыл, какое я ему в жизни сделал. Признавать меня отказывался. А я ведь ему отцом, почитай, родным был!

— Ну и что за момент? — осторожно оторвал его от воспоминаний Леха.

Евгений Маркович отпил из бутылки.

— Ты только никому не говори.

Леха сделал убедительное лицо.

— Могила!

— Тогда слушай… В субботу вечером я звоню Ольке, жене-то Серегиной, и зову его к телефону. А она мне и говорит, что он, мол, в «Ворошиловец» уехал за деньгами. Типа ему туда кто-то их должен был подвезти.

От удивления Леха даже рот открыл. Значит, то, что говорил Ямин об Измайловских деньгах — правда?!

— И много денег? — затаив дыхание, спросил Леха.

Почкин придвинулся к нему ближе.

— Тысяч сто пятьдесят долларов! Представляешь? Ну так я, не будь дурак, фотоаппарат на плечо и звоню Толику, чтобы отвез меня в этот «Ворошиловец». Сережка-то мне подачку такую давал — на служебной машине разрешал ездить. Вот ему, паразиту, и досталось, что отца родного не уважал! Да это еще мало…

Леха вздохнул: Евгения Марковича постоянно надо было направлять в нужное русло.

— А зачем вы туда поехали? — спросил он.

Почкин воззрился на него в крайнем удивлении.

— Ты что?! Я же тебе говорю: кто-то должен был ему передать сто пятьдесят тысяч баксов наличкой! Это же недекларированные доходы! Если бы у налоговой полиции появились фотки, где отражалась вся эта передача, представляешь, что бы она с нашим директором сделала?

Глаза Евгения Марковича горели, белая пророческая борода тряслась. По всей видимости, страсть к праведному доносу и вера в то, что за валюту могут лет на десять упечь в лагеря, остались у него со Сталинских времен.

Но Леха не стал его разубеждать.

— Так ему и вправду кто-то чего-то передал? — в нетерпении спросил он.

— Ну! Я все заснял. Весь процесс, кадрик за кадриком!

Леха посмотрел испытывающе на фотографа: тот где-то витал мыслями, задумчиво выпуская дым сквозь редкие зубы. Все-таки он мог убить Измайлова. Не специально, а просто от жадности или по глупости.

— А у вас сохранились те фотографии? — спросил Леха.

Почкин сокрушенно покачал головой.

— Все стибрили! И камеру, и пленку… Все подчистую!

— Кто стибрил? — не понял Леха.

Евгений Маркович затушил бычок о подоконник.

— Пока Сережка у костра сидел, я в кустиках поджидал, когда он пойдет деньги получать. И дождался-таки. Часов в десять смотрю, он собрался куда-то. Причем один. Ну я лесом, лесом — и следом за ним. Он выходит, значит, на причал к реке, а я с другой стороны заливчика, напротив притаился. Обзор — лучше не придумаешь! Настраиваю себе камеру потихоньку. Потом гляжу, катер едет и прямо к причалу пристает. Оттуда девица какая-то выскакивает, передает Сережке дипломат… Они открыли, а там и вправду все баксами под самую завязку завалено. Я меж тем все себе снимаю и снимаю…

— А что за девица? Вы ее знаете? — с нехорошим предчувствием произнес Леха.

Но Почкин покачал головой.

— Нет. Какая-то была — не пойми какая. В платке, в черных очках… Да и темнело уже. Не разглядел я.

— А дальше что?

— Ну, девица уехала тем же макаром, на своем катере. Сережка тоже куда-то потопал. Да мне уже было и наплевать, у меня пленочка была, где все его грешки отражались. Я бегом к машине, чтобы Толька меня в город отвез. Подхожу, все дверцы открыты, никого нет. А мы как раз напротив сортира встали. Знаешь, такие деревянные в лагерях ставят?

— Знаю, знаю…

— Ну, я камеру на заднее сидение кинул, думаю, добегу сейчас, отолью. Еще Тольку на полдороги встретил — он оказывается, тоже в сортир ходил. «Заводи, — говорю ему, — назад поедем». Тронулись мы, значит, уж почти до города дорулили, и тут мне стрельнуло пленочку-то из фотоаппарата вынуть. Оглянулся, а на заднем сиденье и нет ничего! У меня сердце упало. Я Тольке кричу: «Ты, паразит, украл?» Он же, знаешь, в свое время за кражу два года отсидел… А он так разобиделся страшно. «Обыщите! Не брал ничего!» Мол, кто-то украл, пока мы с ним в сортире сидели, не надо было оставлять дорогую аппаратуру без присмотра. Я, конечно, для порядка всю машину облазил, но так ничего и не нашел. А теперь Борька мне даже на камеру, на мой профессиональный инструмент, возмещение дать отказывается!

— Во сколько вы поехали назад? — с замиранием сердца спросил Леха.

Почкин наморщил лоб вспоминая.

— Ну… э-э… Полдвенадцатого, наверное…

* * *

Евгений Маркович не врал: Толик подтвердил, что они уехали из «Ворошиловца» за полчаса до полуночи.

Леха медленно поднялся к себе на десятый этаж. Вошел в кабинет.

Ярославна сидела за своим столом, закрыв глаза ладонями. Он притворил за собой дверь, чтобы стажерки не подслушивали.

— Как дела? — спросил тихо, не зная, как начать разговор.

Ярославна подняла голову. Выражение ее лица не предвещало ничего доброго.

— Где вы были вчера? — произнесла она каменным голосом.

Леха сразу спасовал и потому разозлился.

— Ты кто мне, начальница, чтобы я перед тобой отчитывался?

Она с яростью стукнула кулаком по столу.

— Я хотела бы знать, — проговорила отчетливо, — почему вы вчера отсутствовали на рабочем месте?

— Я болел, — зло сказал Леха. Все вчерашние мысли и мечты пошли коту под хвост. Она была неприступна как скала и снова вела себя как полная стерва.

Ярославна смотрела невидящим взглядом прямо перед собой.

— Наверное, вам интересно знать, что Света Огурцова вчера ночью опять впала в кому.

От неожиданности Леха сел в кресло.

— Ей хуже?!

Ярославна не сводила с него тяжелого жгучего взгляда.

— Да, началось какое-то воспаление… — Она многозначительно замолчала. — По-моему, кое-кто был бы очень заинтересован в ее смерти.

Леха весь подобрался.

— Ты кого имеешь в виду?!

Она отвернулась.

— Того, кому это выгодно.

Леха не успел и слова сказать, как пейджер на поясе завибрировал. Он привычно отстегнул его, нажал на кнопку.

— «Кобец, быстро на выход! Топ»- выползли на экранчик слова.

Леха молча поднялся и вышел.

* * *

— Слушай, чего я придумала! — радостно проговорила Топ, как только Леха вошел в ее кабинет. — Мы в принципе можем узнать, кто является хозяевами Помпадуры.

— Как? — безучастно отозвался Леха. Он думал о Нимфе.

Но Топ совершенно не заметила его пессимизма.

— Смотри, тот мужик, с которым она встречалась в «Кресте», сказал, чтобы она поддерживала с Москвой ежедневную связь. Значит, стоит просто отследить, куда она направляет свою корреспонденцию, и все!

— И как ты собираешься это сделать?

— Элементарно! Если рассудить здраво, то как вообще можно пересылать секретную информацию? Почта, телеграф, фельдъегерская служба, ну и вообще курьеры… Телефон, факс, электронная почта и все — другого просто не бывает. Так?

— Так, — вынужден был согласиться Леха.

— Но если они там хоть чуть-чуть с головой, они должны понимать, что почта и телеграф — ненадежно, так как корреспонденция попадает в чужие руки. Если информацию шифровать, то это вообще геморрой полный. Представляешь, прежде чем отправить донесение, его надо обработать, а потом еще полдня раскодировать. А если поток информации большой?

— Телефон можно подслушать, — принялся размышлять Леха, — факсы у нас проходят через раз, а курьеры — дорого…

Топ улыбнулась.

— Именно! Остается только электронка! Ее конечно, при желании тоже можно перехватить, но так ведь это нужно знать, что чего-то надо перехватывать, так ведь? Мы, конечно, проверим все: и ее звонки, и ее почтовый ящик, но я больше чем уверена, что это будет электронная почта.

— А как мы проверим?

— Я уже натравила твоих золотых девочек на след Помпадуры, так что ни сегодня-завтра у нас уже появится кое-какая информация. Я умница? — проговорила Топ, подставляя Лехе щеку.

Он чмокнул ее.

— Ага. Нимфе стало хуже, — произнес он вдруг.

— А что с ней? — напряженно спросила она.

— Что-что… Не знаю. Ей просто плохо и все. Я тут подумал: вдруг она умрет?

Лицо Топ было бледно.

— Тогда тебя точно не посадят, — сказала она отрывисто.

Леха посмотрел на нее в недоумении:

— Зачем ты так? Неужели тебе ее не жалко?

— Тебя мне жальче, — отрезала она. — Не хватало еще, чтобы из-за какой-то соплюхи тебя упекли за решетку. Что еще?

Леха пожал плечами. Топовский цинизм был непонятен.

— Я тут с Евгением Марковичем потрепался, — произнес он, потупившись.

Леха в двух словах передал ей разговор с Почкиным. Услышав о пропавшем фотоаппарате, Топ присвистнула.

— А я, кажется, знаю, кто его спер…

Леха несказанно удивился.

— Откуда?

— От верблюда. Вспомни-ка, как мы с тобой возвращались в «Ворошиловец» после убийства Измайлова. Мы же там встретили Толика. И он совершенно не знал, как оправдать свое присутствие в лагере. Наврал, что вернулся за Бориной курткой.

— Ты полагаешь, что это именно он обокрал Почкина?

— А кто еще? Смотри: почтенный Евгений Маркович идет на горшок, а Толик тем временем возвращается из сортира. Если бы вором был третий человек, Толик наверняка бы его заметил. А так он просто выбросил дорогую камеру из машины в придорожные кусты, а на следующий день вернулся за ней. Только и всего. Вот тогда мы его и встретили.

— Точно! — воскликнул Леха. — Значит, если он еще не продал фотоаппарат, то, возможно, пленка с Почкинскими снимками сохранилась!

Топ вздохнула.

— Возможно. Только как нам выманить-то ее? Толян ведь ни за что не признается…

— Подожди-ка. Дай подумать… — Леха некоторое время хмурил брови. О! Идея! У меня батя, знаешь, кем работает?

— Ну водилой на автопредприятии… И что?

— А то, что он знает почти всех шоферюг в городе. Через него-то мы и выйдем на нашего друга Толика! Я уверен, что он до сих пор не смог продать камеру: в комиссионку с такой вещью не сунешься, а так по знакомым — кому она нужна? Так, Топ, сегодня мы с тобой идем в гости к моим предкам, надо только маман позвонить и предупредить, а то у нее сердечный приступ от радости сделается.

* * *

Леха указал на желтую хрущевку и решительно направился к подъезду.

— Приготовься, — предупредил он Топ, — Сейчас ты увидишь моих родителей и это тебя шокирует.

— Ты думаешь, меня можно еще хоть чем-то шокировать?

— Чем-то — не знаю. Но мои предки — это просто какой-то Марлезонский балет.

Дверь открыла мама, украшенная румянцем волнения. В квартире все просто блестело, а из кухни доносились вкусные запахи.

— Приветик! — заулыбался Леха. — Познакомься, это Топ.

Мама аж всплеснула руками и сделала шаг назад. По всей видимости, ее очень удивила внешность Лехиной спутницы: ветровка, джинсики и бейсболка с надписью «BOSS».

— Тонечка, проходи… — проговорила она ошарашено. «Топ» не уложилось в ее сознании и преобразовалось в «Тоню». — Сейчас я тебе тапочки найду.

— Да я и босиком могу, — заверила ее Топ, с трудом вылезая из своих кроссовок.

Одну за другой мама вытащила из-под обувницы шлепки в полосочку.

— Да вот, я уже нашла.

— А где папа? — поинтересовался Леха.

— Вот-вот с работы вернется. Пойдемте, я вас пока накормлю и напою чаем с мелиссой.

Выражение «с мелиссой» было произнесено мамой с особой гордостью: она собственноручно выращивала сие ароматное растение на балконе, вопреки ветрам, заморозкам и вредительским действиям соседской кошки.

Оставшись на минуту наедине с Топ, Леха ей подмигнул.

— Мама подумала, что ты моя невеста. Мужайся, Антонина.

Но Топ было наплевать на такие детали.

— Главное в такой ситуации хорошо поесть, — изрекла она мудро.

Леха засмеялся:

— Слово «поесть» здесь не уместно, скорее «обожраться».

Мама выглянула из кухни и, махнув рукой сыну, торжественно произнесла:

— Приглашай девушку к столу!

Стол, к которому надо было приглашать, ломился как на юбилеях директоров продовольственных магазинов. Мама тут же добавила ему роскошности, выставив на середину какую-то празднично экипированную бутылку.

— Сынок, разливай ликер!

— Мам, может, не надо?

— Говорю, наливай! — настояла она. — Я хочу сказать, — произнесла она, поднимая рюмку, — что я давно ждала этой минуты…

Леха стойко выносил мамину речь и преданно смотрел ей в глаза.

— Он у нас такой скромный… — вздохнула она, глядя на Топ. — И трудолюбивый…

— Ну, мам, — укоризненно перебил ее Леха, все-таки поддавшись эмоциям.

Но ее было уже невозможно свернуть с намеченного пути.

— И стыдного в этом ничего нет! — воскликнула она, не растерявшись.

Топ в это время прятала взгляд в селедке под шубой и занималась аутотреннингом: «Я совершенно серьезна. Я все вынесу и не заржу как припадочная». Но от этого ей становилось еще смешнее.

— И в этот радостный день, — продолжала между тем мама, — я хочу выпить за молодежь, то есть, за вас!

Осушив рюмку, она облегченно уселась на стул и начала щедро раскладывать салаты по тарелкам. Какое-то время все молча ели. Мама изредка кидала на Топ оценивающие взгляды. Ей хотелось побольше узнать о ней: из какой она семьи, где работает, но ей было как-то неудобно об этом расспрашивать. Поэтому она маялась и пыталась найти хоть какую-нибудь тему для разговора.

— А что папа как долго? — спросил вдруг Леха.

— Да кто его знает? Калымит, наверное.

В этот момент прозвенел звонок.

— А вот и он — легок на помине.

— Сиди, я открою, — опередил ее Леха и направился к выходу.

— Тоня, — вдруг произнесла мама заискивающе, оглянувшись на дверь, — а как вы познакомились с Алексеем?

Топ сглотнула.

— Мы? Ну-у, э-э… Я увидела его на выставке экзотических животных… Он стоял у террариума с удавом и смотрел на него.

— А дальше? — затаила дыхание мама.

— Ну и я тоже стала на него смотреть, — находчиво сообщила Топ.

Мама хотела узнать, что же произошло после этого, но тут на кухню вошел папа — здоровущий мужик с медальным профилем и манерами римского легионера.

— Здорово, Наталья! — гаркнул он жене. Но тут его взгляд остановился на питающейся Топ.

Надо сказать, что Леха еще ни разу не приводил девушек в родительский дом, и папа был потрясен этим обстоятельством.

— Здравствуйте, — вежливо кивнул он Топ, тщательно рассматривая ее.

Мама ловко подставила ему стул и усадила к столу.

— Петь, есть-то хочешь?

Папа поднял глаза на Топ и вымучено улыбнулся. Ей-богу, он не знал, как себя вести в присутствии невесты сына.

— Спасибо, очень хочу, — признался он, вложив как можно больше вежливости в предложение.

— Это Тоня, познакомься, — показала мама на Топ.

Папа долго вспоминал, как по-вежливому надо объяснить, что он рад знакомству, но так ничего и не придумал, и совершенно расстроившись, принялся за ужин.

Видно было, что еда не доставляет ему радости: надо было как-то держать марку, есть правильно, говорить вежливо, чтобы девушка не подумала плохого о семье жениха. Но слова у него не вспоминались, а майонез два раза капнул на скатерть. Папа молча страдал и мечтал поскорее слинять. Наконец Леха сжалился над его мучениями и позвал на балкон для переговоров насчет Толика.

Мама вся как-то напряглась и одобрительно посмотрела на сына. Как только «мужчины» удалились, она повернулась к Топ.

— А дальше-то что было?

Топ невольно заразилась ее таинственностью.

— Дальше он спросил: «Девушка, вы не подскажете, сколько времени?» замогильным голосом произнесла она.

— А ты чего ответила?

— А я ответила, что 17 часов 30 минут.

— А он?

— А он спросил: «Правда, красивый удав?» Я ответила, что правда.

— Ну и?!

— Ну и вот: так мы познакомились!

Топ не стала упоминать, что на самом деле их первая встреча с Кобецом произошла на какой-то пьянке, где они подрались, потому что Леха утверждал, что собаки должны питаться объедками и жить в конуре. От этого Топ пришла в бешенство и хотела его поджечь, обрызгав водкой.

* * *

— Я не могу к нему сам подойти, чтобы подозрений-то не вызвать, объяснял Леха ситуацию папе.

— И чего, ты хочешь, чтобы типа я к нему подъехал?

— Ну да. Он же тоже водитель. Ты легко можешь на него выйти, покалякав со своими мужиками.

— Лех, ну ты придумаешь тоже! Я же работаю, в конце-то концов, а не болтовней занимаюсь!

— Пап, очень надо! Вся надежда на тебя.

— Ну, допустим, я найду его… А дальше что?

— А дальше закури, заговори о каком-нибудь бензине или запчастях. Ну, ты понимаешь… А потом переведешь разговор на дело.

— Спрошу, не крал ли он у вашего Почкина фотик? Так он мне все и выскажет!

— Пап, ну так прямо-то не надо! Скажешь, что возишь сейчас одного иностранца, и тому срочно понадобился супер-современный фотоаппарат. А потом узнаешь, нет ли у него каких-нибудь знакомых фотографов, которые могут либо продать такой, либо сдать в аренду… Сто очков даю, у Тольки душа не выдержит!

— Ой, Лех, вечно ты ерунду какую-нибудь придумаешь!

— Может, все-таки поможешь?

— Да попробую! Отвяжись только!

— Папа! Родина тебя не забудет!

— Ты бы лучше меня не забыл. А то ходишь к нам с матерью только когда тебе что-то нужно… Совсем о родителях не заботишься!

— С завтрашнего… Нет, с послезавтрашнего дня исправлюсь!

* * *

Когда Леха с отцом вернулись на кухню, мама как раз показывала Топ семейный альбом.

— А вот это Леша на фигурном катании, — объясняла она. — Здесь ему семь лет.

— Надо же, — старательно удивлялась Топ, — никогда бы не подумала, что он бывший фигурист!

— Мам, — перебил ее Леха, — нам пора.

— Уже? — изумилась та. — Дай хоть Тоня досмотрит.

— В другой раз.

Мама вздохнула.

— Ну, ладно. Иди-ка сюда, — позвала она, увлекая его за собой.

Он вышел с ней в другую комнату.

— Ты молодец! — торжественно сказала мама, поправляя ему ворот рубашки.

— Почему это? — поинтересовался он.

— Не растерялся.

— Когда это?

— Ну, около удава.

Леха хотел было удивиться и спросить, у какого, к черту, удава, но мама не дала ему вставить ни слова:

— Я все-все знаю. Мне Тоня рассказала. На-ко вот, возьми, — сунула она ему в руки пакет.

— Чего это?

— Ну, салатики всякие… Только ты банки не выкидывай. В следующий раз мне занесешь.

— Ладно, — по инерции пообещал он.

ГЛАВА 8

Утром Леха отпросился с работы и поехал в Орховец. Хотелось что-то сделать для Нимфы. Он еще сам не знал, что именно, но бросать ее после всего, что случилось, было просто подло. У Лехи в голове не укладывалось: с одной стороны, Топ была права — он был заинтересован в ее смерти, но с другой стороны — как же так? Как такое вообще могло с ним случиться, что он будет желать зла совершенно ни в чем не повинной девчонке? Если бы только она выздоровела, так ничего и не вспомнив о нем! Или еще может произойти чудо, и Полонин найдет настоящего убийцу…

Закупив на городской площади огромный букет роз, Леха вошел в тихий больничный вестибюль. Постучал в окошечко регистратуры.

— Вы не могли бы передать цветы для Светланы Огурцовой из 36-ой палаты?

Добрая бабушка в беленькой наколке сложила вязание в ящик стола.

— Сейчас, милый, отнесу. Только ведь ей они пока ни к чему — она без сознания.

— Все равно отнесите.

— Вы к Светочке пришли? — произнес вдруг за его спиной плачущий женский голос.

Леха обернулся. Перед ним стояла женщина, чем-то весьма напоминающая Нимфу. «Мама, наверное», — подумал Кобец испуганно.

Он отступил к двери:

— Нет-нет, вы ошиблись.

И быстро выскочив на крыльцо, побежал к поджидавшему его такси.

«Еще чего не хватало: чтобы Нимфина мама меня запомнила! Нет меня! И никаких Свет Огурцовых я не знаю! И виноватым себя не чувствую!»

— Поехали! — коротко бросил шоферу.

* * *

В юридическом отделе царили мир и покой. Настя с Танькой прилежно трудились и слушали «Европу Плюс». Ярославна что-то быстро набивала в компьютер. Леха прикрыл за собой дверь, скупо поздоровался. Распахнув окошко, прикурил.

Ярославна была родная и в тоже время совершенно чуждая. Они с ней походили на бойцовских псов, которым и драться-то лень и в то же время уйти с ринга невозможно: стоит повернуться боком, тебя тут же цапнут. Так и приходится ходить челюстями друг к другу. А если ты предложишь разорвать этот порочный круг, то тем самым обнаружишь слабость…

— Ярославна, — тихо позвал Леха. Ему просто надо было с ней поговорить! Пусть объяснит все начистоту!

— М-м?

— Все-таки ты не любишь Борю.

— Я ничего не слышу, что вы говорите: у меня музыка в плеере играет.

— Все ты прекрасно слышишь. Я говорю, что ты не любишь Борьку Грушкова, потому что он жирный себялюбивый сукин сын. Тоже мне, нашла на что польститься: златая цепь на дубе том! Он тебе не пара.

— А кто же, простите, мне пара?

— Я.

— Вы? И чего прикажете с вами делать? Мы вот уже сколько времени сидим в одном кабинете и пока еще ничего, кроме раздражения от присутствия друг друга, не испытали. Впрочем, ремонт в моем офисе скоро закончится, так что вы сможете свободно радоваться жизни с вашими милыми стажерками и редакторшей «Нового я». И не надо будет украдкой смотреть свои порнокартинки.

— У тебя как раз все проблемы в жизни из-за того, что ты не знаешь, что делать с людьми. Но ничего, я тебя научу. Советую взять ручку и бумажку и все записывать, а то позабудешь к чертовой матери.

— Уже взяла.

— Значит так, Леху надо любить, холить и лелеять. Не посылать на фиг. И принимать его нежные чувства, потому что они тебе пригодятся.

— Это вы так мне признаетесь в любви?

— Нет, блин! Это я так пилю дрова!

— А, ну пилите, пилите.

* * *

— За последние четыре дня с ее рабочего телефона не было сделано ни одного звонка в Москву, — бойко докладывала Настя. — Более того, она ни разу не пользовалась электронной почтой.

— Откуда вы узнали? — спросила Топ придирчиво.

Переглянувшись, Настя и Танька рассмеялись.

— А мы дружим с нужными людьми. Еще на прошлой неделе вызвали одного знакомого мальчика с радиофака, вроде как для профилактического осмотра оборудования. Помните?

— Ну? — сразу же испугался Леха за сохранность своей виртуальной коллекции эротических фотографий.

— Он чего-то поставил в ее компьютер, и как только Ярославна входит в Интернет, на нашем экране все отображается.

— Только она за всю неделю ни разу им не пользовалась, — пояснила Танька.

Топ насупилась. Что-то явно не состыковывалось в ее предположениях.

— А почтовый ящик? Ей что-нибудь приходит?

— Газета «Экстра Г» и реклама.

— Может быть, она ничего и не должна получать? — подал голос Леха. Ее дело отправить…

Топ отрицательно покачала головой.

— Нет. Здесь не может быть односторонней связи. Должно быть и «Алекс Юстасу» и «Юстас Алексу». Никак иначе. Мы, граждане, чего-то упустили. Давайте думать.

Раскачиваясь на кресле, Леха сидел и смотрел, как девки думают. Топ медленно курила, Настя потирала переносицу, Танька расковыривала заусенец… У него же не думалось совершенно.

Вся прошлая неделя ушла на молчаливое созерцание Ярославны. Они почти не разговаривали. «Привет», «Пока» — больше ни слова. Она попросту отказывалась замечать Леху. Сидела, занималась какими-то своими делами, пила кофе, слушала Вагнера через наушники. А Леха тем временем страдал и в сотый раз пытался разобраться в этой женщине. Разумеется, у него ничего не получалось.

Телефонный звонок прервал его размышления.

— Ну, я, — пробурчал Леха лениво в трубку.

Это звонил папа. И он был нетрезв.

— Лешка! — позвал он сына страстным голосом.

— Чего?

— Операция прошла на высшем уровне.

Леха чуть не подпрыгнул на месте от радости.

— Что, фотоаппарат все-таки у Толика?!

— Не торопись, по порядку слушай, — наставительно промычал папа. Толик твой — жулик, каких свет не видывал. Я ему говорю: «Чего зеваешь? Клапана-то у тебя стучат!» А он мне: то, се, типа завтра все разберу. В общем, послал он меня без права переписки…

— Так ты ничего не узнал?

Папа обиженно засопел в трубку:

— Ты будешь дослушивать? Тогда сиди и слушай… А то тут, понимаешь… В общем, я ему сказал, что вожу американца, Луис-Альберто звать…

Леха схватился за голову.

— Папа, Луис-Альберто — это не американец!

— А кто?! — крайне изумился тот.

— Он мужик из сериала!

— Ну, почем я знал! — рассердился папа. — Имя иностранное, значит, сойдет. Так вот, я твоему Толику сказал, что Луис-Альберту нужен новый фотик. Вроде как тот хочет сфотографироваться на фоне нашего универмага, а то у него все здание в кадр не влезает… Так что необходима техника получше…

— Папа, не томи! Ты что-нибудь узнал? — вскричал Леха в последней стадии нетерпения.

Топ и стажерки, тоже побросали свои размышления и столпились вокруг Лехиного стола.

— Я все узнал! — пропел папа победоносно. — Завтра твой Толик припрет фотоаппарат к нашей проходной в семь часов. Мы с ним договорились очень хорошо…

О качестве проведенных переговоров можно было судить по папе.

— Папаня, ты — мировой мужик! — провозгласил Леха.

Папа тут же согласился:

— А то!

— Спасибо!

— Спасибо в карман не нальешь! — напомнил тот. И тут в Лехиной трубке послышался какой-то грохот, звон, а через некоторое время — однообразные гудки. Все указывало на то, что обстоятельства в конце концов оказались сильнее папы.

* * *

Леха с Топ забрались на заднее сиденье люксовонного «Москвича», на коем Лехин папа зарабатывал на жизнь Лехиной маме. Старший Кобец был в крайне возбужденном состоянии, но старательно это скрывал: вроде как не к лицу умудренному жизнью человеку баловаться.

— Ну что, шпионы-диверсанты, — произнес он, обернувшись к Лехе с Топ, — если все получится, то с вас бутылка.

Леха взял под козырек.

— Есть, бутылка! Как только, так сразу…

— А вдруг он вообще не придет? — волновалась Топ, поглядывая на часы.

— Да куда он денется? — неуверенно возражал папа, — приде-ет! Мы с ним точно условились.

— Где ты его хоть подцепил-то? — спросил Леха, пытаясь разбавить тоску ожидания.

Папа пожал плечами.

— Да где-где… Я посидел с ребятами в пивной, поспрашивал, они меня в другую пивную направили. Там все разузнал. Ну вот в четвертой пивнушке меня с ним познакомили.

— И как он тебе показался?

— Ой, вон, кажись, Толик прется! — с дрожью в голосе шепнула Топ.

Леха прилип к окошку.

— Наконец-то… С сумкой?!

— Вроде… Да пригнись ты! Мы же в засаде сидим, в конце концов!

Леха послушно согнулся в три погибели.

— Мне не удобно!

— Ничего, потерпишь!

Папа в волнении потирал огромные ручищи.

— Ну, я пошел тогда, — объявил он и вылез из машины.

Тщательно стараясь не высовываться, Леха с Топ смотрели, как он подошел к Толику, как крепко пожал его «мужественную» руку… Потом они встали около заборчика и заговорили. Причем папа почему-то забыл, что ему надо заманить вора в машину. По всей видимости, у него с Толиком нашлись какие-то общие темы, которые они вчера еще не обсудили.

— Ну чего он как долго-то? — бесился Леха. — Может, Толька вообще ничего не притащил?

Топ тоже волновалась, но все-таки держала себя в руках.

— Вроде бы в сумке что-то есть…

— Чего канителятся?! Принес? Принес. Тогда извольте предъявить!

В это время Толик расстегнул сумку и показал папе ее содержимое. Тот кивнул на свой «Москвич».

— Есть!!! — радостно зашипел Леха.

Толик приближался медленно, как герой кино-боевика, которого должны через пару минут пристрелить. Во всяком случае именно так казалось Лехе. Он оглянулся на Топ. Судя по ее выражению лица, она была в предынфарктном состоянии.

Дальше все пошло по плану. Папа галантно открыл перед Толиком дверцу, предварительно сообщив ему, что в машине находится таинственный Луис-Альберто, который по природной скромности стесняется выйти на свет божий. Толик сел, положил сумку себе на колени… Повернулся.

— Сюрприз! — просто, но с юмором сказал ему Леха.

Толик сразу же стал похож лицом на молодое антоновское яблоко.

* * *

Сражение с альянсовским водителем закончилось со счетом 1:0 в пользу врагов Толика.

Увидев Леху, он, понятное дело, сразу попытался слинять, но оказалось, что выход из машины зорко стережет папа. А он был мужик посильнее Толика, причем намного.

— Чего вы?! — ахнул Толик, прижимая сумку к груди.

— Почкина обворовал? — сурово спросила его Топ тоном Генерального прокурора.

— Нет.

— Тогда едем в отделение.

— Обворовал, — тут же согласился Толик и протянул ей сумку.

Леха хищным движением вскрыл молнию.

— Ура. Все тут.

— Пленку извлеки! — напомнила ему Топ, а сама обратилась к арестованному: — Значит так, Толян… Ты ведь у нас вроде сидел?

— А, может, не надо в отделение… — принялся страдать Толик. — Я ведь чистосердечно… Я не хотел, зуб дам!

— Не надо мне твоего зуба, — отрезала Топ. — Пойдешь и отнесешь фотоаппарат Почкину.

В глазах водителя заблистала надежда.

— Так вы меня не сдадите?!

Изящным движением Леха извлек из недр камеры драгоценный цилиндрик с пленкой.

— Готово!

Топ засунула фотоаппарат обратно в сумку и передала ее перепуганному Толику.

— Чтобы завтра я встретила Евгения Марковича ликующим и довольным по поводу случайно найденной камеры. Если сжульничаешь, я тебя посажу вот этими самыми руками! Понял?

Все еще не веря своему счастью, Толик поспешно закивал.

— Да. Конечно. Обязательно.

— Смотри у меня! — тоже пригрозил ему Леха. — Папань, отпускай его!

Очутившись на вольном воздухе, Толик помчался по улице быстрее антилопы гну.

— Ну, что? — заглянул в машину папа. — Как дела?

Леха похлопал себя по нагрудному карману рубашки.

— Супер! Теперь едем проявлять пленку.

* * *

Час, в течение которого проявляли пленку и распечатывали снимки, тянулся просто мучительно. Из офиса уже все ушли, поэтому Леха с Топ томились в компании друг друга. Леха пытался «летать» на компьютерных самолетиках, но его все время сбивали, а Топ просто курила и шарахалась из угла в угол. Наконец часы пробили сколько надо, и она умчалась в магазин, из вредности не взяв с собой Леху. Он ей этого не простил, отчего угробил три самолетика подряд.

Каждый раз, когда в коридоре гудел проходящий мимо лифт, Леха бросался встречать боевую подругу. От этого он то и дело ронял стаканчик для карандашей или свозил с места телефон. Минут через тридцать терпение его окончательно лопнуло, он открыл дверь, припер ее стулом, а сам уселся на него и принялся ругать Топ.

Появилась она вовсе не из лифта, а совершенно с другой стороны коридора.

— Ну что?! Принесла?! — набросился на нее Леха.

Топ совершенно спокойно прошествовала в кабинет и, усевшись в Ярославнино кресло нога на ногу, выложила из сумки желтый пакет с фотографиями.

— Кобец, ты сейчас просто помрешь на месте, — сладко проговорила она. — Смотри!

Леха вытряхнул снимки на стол. Да, Почкин и вправду не обманул: на тридцати шести фотографиях в подробностях отображалось, как какая-то женщина в белом платье, в шелковом белом платке, закрывающем шею и плечи, и в черных очках, передавала Измайлову темно-вишневый дипломат. Один кадр даже запечатлел процесс, как Сергей пересчитывал уложенные ровными рядками пачки долларов.

Леха листал снимок за снимком.

— Ни фига себе! Ведь и вправду такие деньжищи! Интересно все-таки, что это за баба была?

Топ молча включила Лехин компьютер и вставила в дисковод дискетку.

— Только не падай, — проговорила она, усмехаясь.

Она, как оказалось, уже успела забежать к себе и отсканировать все фотографии! Выбрав одну из них — где женщина в белом была изображена крупным планом, — Топ стала увеличивать картинку. Наведя стрелку «мышки» на ее руку, Топ повернулась к Лехе.

— Смотри внимательно!

Женщина протягивала Измайлову ладонь для рукопожатия (все-таки у Евгения Марковича был определенный дар фотографа: снимок вышел изумительно четким. Была видна каждая черточка.).

— Ну, видишь? — нетерпеливо дышала Топ.

И тут до Лехи дошло: на руке женщины было кольцо — точь-в-точь такое же, какое носила Ярославна.

— Это она… — проговорил он пораженно.

— Я же тебе говорила! — воскликнула Топ с явным торжеством. Предчувствие меня не обмануло! Ни ты, ни я не видели ее в «Ворошиловце» в тот день. Вообще не знали о ее существовании, а Помпадура тем временем передавала нашему Сереженьке полторы сотни штук.

— Его убили из-за денег! — выдохнул Леха.

Топ кивнула.

Внезапно он выхватил из ее рук «мышку» и стал одну за другой спешно проглядывать фотографии.

— Что ты ищешь? — спросила Топ.

— Ее ногти. Может быть, здесь есть крупный план…

Она покачала головой.

— Не ищи, я уже смотрела.

Леха остановился на одной из фотографий.

— Батюшки, смотри-ка! Это же Ямин!

В темном окошке причала, выходящего на реку, виднелось бледное лицо альянсовского корректора.

— Он видел все, — проговорила Топ изумленно. — Вот почему он сказал, что у Измайлова был целый чемодан денег!

— А если все-таки это Ямин пристукнул Измайлова? — пробормотал Леха. Представляешь, сколько героина можно было бы купить?

— Это не он, — убежденно сказала Топ. — Просто не похоже на Ямина. Он же полудохлый какой-то, как придушенная овца!

— Ты не допускаешь, что в тихом омуте черти водятся?

— Глисты у него там водятся! — рассердилась Топ. — Он же тебе объяснил, что наширялся в компании каких-то уродов, ему не до этого было. По-моему, ты, солнце, готов кого угодно записать в убийцы, лишь бы снять подозрения с Помпадуры!

Леха ничего не ответил, ибо это была правда.

Топ собрала рассыпанные по столу фотографии и засунула их в сумку.

— Ладно, поехали по домам. Времени шесть часов, а у меня еще Бобик негулянный.

* * *

Она завезла Леху домой, а сама отправилась к своему ублюжественному Бобику. Это был еще один ее некрасивый поступок за сегодняшний день. Ну вот как можно бросать лучшего друга, когда у него столько пищи для размышлений по поводу любимой девушки и совсем нет никакой нормальной человеческой еды? Ничего, Топ была способна на подобные финты ушами!

Все-таки Ярославна оказалась причастной к смерти Измайлова. От этой мысли у Лехи начинало сосать под ложечкой. В этом случае у нее прямой интерес свалить на него это убийство. Неужели она на это способна? Но как тогда объяснить все ее взгляды, чердак, танец в «Голубятне»? Неужели для нее все это — просто игра?

Леха сидел на кровати, грыз обнаруженный в хлебнице батон и невидящим взором смотрел по видаку «Крестного отца». Есть очень хотелось, но готовить было катастрофически лень.

«Похудею и умру, — подумал он в тоске, оглядывая свои неприбранные владения. — Жениться что ли, как мама советует?»

Из-за этой проклятущей Ярославны у него вот уже три недели не заводились женщины, которые могли бы ему чего-нибудь состряпать. Топ, увлеченная изгнанием Помпадуры, Бобиком и личной жизнью, тоже не проявляла заботливости о друге. У нее, конечно, случались иногда приступы человеколюбия, но они имели какой-то неустойчивый характер: то густо, то пусто. А Лехе хотелось надежности и постоянства (в наличии еды, разумеется).

В этот момент зазвонил входной звонок. «Только бы женщина! — мысленно взмолился Леха, разыскивая тапочки под кроватью. — И только бы не мама!»

Небо вняло ему: это была и женщина, и не мама. Это была Топ. Но Леха сразу распознал, что она явно не хочет осчастливить его съестным.

— Есть! — вскричала Топ, врываясь в Лехину квартиру и потрясая каким-то длинным бумажным свитком.

Леха в недоумении закрыл за ней дверь.

— Что случилось?

— Все, радость моя!

— Безумная женщина… Ну проходи, что стоишь? Кроссовки можешь не снимать, я полы принципиально не мою.

Войдя в комнату, Топ с размаху уселась на Лехину кровать, отчего по ней побежали легкие волны, и подсунула ему под нос свою бумагу.

— Что это? — проговорил он ворчливо.

— Это распечатка звонков, сделанных с домашнего телефона Помпадуры. Помнишь моего хвостатого мальчика, с которым я познакомилась в «Голубятне»? Это он раздобыл мне сей бесценный документ! А ты, помниться, еще чего-то возмущался! Вглядись-ка в эти циферки!

Леха послушно посмотрел: даты, время разговора, номера телефонов.

— Ну?! — в нетерпении воскликнула Топ.

Леха возвратил ей бумагу.

— Слушай, объясни по-человечески, чего тут такое, а то я ни фига не въезжаю…

— Ну вот же, смотри! Этот телефончик, 75-59-95 повторяется каждый божий день, причем Помпадура звонит по нему с 22:00 до 23:00. Плюс-минус пятнадцать минут. Это о чем говорит?

— О чем?

— О том, что это и есть ее связь, балда! Если бы это был личный разговор, он бы не был обязателен каждый день в строго определенное время! Да еще чуть ли не по целому часу!

— Но телефон-то вроде наш, а не московский…

— Кобец! Где твои мозги? Угадай с трех раз, чей это может быть номерок?

— Не знаю.

— Это же Интеренет-провайдер![5] Она связывается со своими боссами по Интернету. А то, что она никогда не делает это на работе, предпочитая платить за все сама, лишний раз подтверждает нашу догадку: она ведет тайную переписку, о которой никто не должен знать. Понял?

— Топ… Ну, ты даешь…

— Учись, пока я жива!

— Учись! Ты погоди, надо еще добраться до этих ее боссов… А как ты это сделаешь, если компьютер стоит у нее дома, и залезть в него у нас просто нет возможности?

Топ сразу насупилась.

— Я пока еще не знаю, но надо придумать… Ты, между прочим, тоже мог бы проявить сообразительность.

— Мог бы…

Леха озадачено почесал в затылке. И вдруг его посетила гениальная мстительная идея.

— Дорогая, а я, кажется, знаю, как нам поймать на этом деле Ярославну. Где у нас наши обличающие фотографии?

* * *

Леха поправил самый изысканный из своих галстуков и сверился с часами. Стрелки показывали ровно без двадцати минут десять. «Ни пуха, ни пера!» пожелал он сам себе и нажал кнопку звонка перед глухой железной дверью.

Ярославна открыла не сразу, но через некоторое время до Лехи все же донесся звук ее шагов и лязг большого замка. Створка отошла ровно на длину цепочки.

— Вы? — удивилась Ярославна. — Что вы тут делаете?

При виде ее — в тонком облегающем фигуру кимоно — Леха позабыл все тщательно заученные накануне слова.

— Привет… — произнес он, чувствуя, что выглядит полным придурком.

— Если в доме нет ни пожара, ни бомбы, о которой вы хотели бы меня предупредить, то вам лучше уйти! — сказала Ярославна, явно намереваясь захлопнуть дверь.

— Подожди! — Леха быстро вставил носок ботинка в щель между порогом и створкой. — Я хочу показать тебе кое-что.

— Что вам надо?! Я сейчас милицию вызову!

Она начинала заметно нервничать, и это будоражило. Леха засунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил одну из фотографий, изображающую, как Ярославна передает вишневый дипломат Измайлову.

— Посмотри-ка на это…

Ее серые глаза расширились, взглянули по-новому.

— Где ты достал этот снимок? — проговорила она, от неожиданности забыв о привычке называть Леху исключительно на «вы».

Кобец приподнял брови.

— Может, ты все-таки впустишь меня?

* * *

В ее квартире было изумительно уютно: хорошо подобранная мебель, новая техника — аудиосистема, телевизор, компьютер на столе… Все изысканное, чистенькое… Леха невольно вспомнил свой холостяцкий приют и смутился.

Ярославна встала у двери, скрестив руки.

— Откуда у вас эта фотография?

Леха самодовольно улыбнулся. Все-таки хорошо быть хозяином положения!

— Ты не могла бы поставить чайничек? Чего-то пить охота…

— Вы что, пришли сюда чаи распивать? — гневно процедила она.

Леха пожал плечами.

— Если тебе не хочется проявить гостеприимство, я могу уйти…

Ярославна сжала кулаки.

— Только попробуйте!

И, резко развернувшись, направилась на кухню.

Как только она скрылась, Леха бесшумно кинулся к столу и, двинув мышкой, отключил скрин-сейвер.[6] На экране отразилась всего лишь общая заставка.

— Отлично! — прошептал он сквозь зубы. Ярославна явно пока не выходила на связь со своим начальством.

Леха достал из кармана наполненный водой пузырек из-под лосьона.

— Прости, дорогая, но я испорчу тебе технику! — проговорил он чуть слышно и впрыснул тоненькую струйку под корпус системного блока.

Внутри него что-то затрещало, экран погас, и в воздухе остро запахло паленой проводкой.

Ярославна вбежала в комнату, вытирая руки об полотенце.

— Что случилось?

Леха как ни в чем ни бывало сидела на стуле.

— Кажется, у тебя компьютер полетел.

— Только не это!

Она несколько раз попробовала включить и выключить систему, но экран остался безжизненным.

— Черт… Черт! Перебои с напряжением, что ли?

Леха с сочувствием дотронулся до ее ладони.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Она посмотрела на него с надеждой.

— Умеете чинить компьютеры?

Леха с простодушнейшим видом развел руками.

— Чего не могу, того не могу!

Она в расстройстве стукнула кулачком по столу.

— Вот подфортило… Ладно, что у вас? Только поскорей…

Леха вновь достал из кармана фотографии.

— Вот, мне подсунули в почтовый ящик. Я сразу решил отослать их Полонину, ведь его наверняка заинтересует, что ты передавала Измайлову дипломат с валютой. Но подумал, что сначала надо бы с тобой посоветоваться. Я правильно сделал?

Ярославна сосредоточенно разглядывала снимки.

— Я оставлю их у себя, — сказала она так, как будто это само собой разумеется. — А вам случайно не подбросили еще и негативов?

— Нет. Но если хочешь, то я могу попробовать достать их для тебя и тем самым завоевать твое… э-э… расположение, любовь и дружбу…

Ярославна подозрительно сощурилась.

— Что вам на самом деле нужно? Ведь негативы у вас, не так ли? Где вы их взяли? Вы что, с самого начала следили за мной?

Леха отрицательно замотал головой.

— Ну, дорогая, я же тебе уже объяснил: мне их подкинули! Если бы они были у меня, то я предъявил их в ту же секунду, как ты подставила меня со Светой Огурцовой. Тогда бы у Полонина были бы на выбор два потенциальных претендента на скамью подсудимых: ты да я. На обоих есть маленький компроматик… Как бы косвенные доказательства… Но ему их вполне достаточно.

— Хватит! — оборвала его Ярославна. — Уходите сейчас же!

— А как же чай?

Она взглянула на него чуть ли не с ненавистью.

— Уходите.

* * *

— Ну что? — спросила Топ, как только Леха сел в машину. — Получилось?

— Как в лучших домах Европы! Сейчас она попытается еще пару раз растормошить компьютер, после чего наверняка поедет отправлять свой отчет на работу. Вот там-то мы ее и засечем! Ты видеокамеру не забыла?

Топ похлопала рукой по бардачку.

— Все в порядке. Помпадура не связала порчу компьютера с твоим появлением?

— Нет, вроде. Хотя какая разница?

Она засмеялась.

— Никакой, в принципе. Если она только не подаст на тебя в суд за ущерб.

— Ладно, гони в контору, нам еще надо занять исходную позицию для слежки.

* * *

Было пятнадцать минут одиннадцатого, когда Леха вошел в стеклянный вестибюль здания альянса. Дядя Миша, охранник, с ворчанием задвинул засов на двери.

— Господи, и чего вас ночью-то потянуло работать?

— Не сердись, дядь Миш, — примирительно проговорил Леха и протянул ему припасенную видеокассету. — Я вот кино из дома захватил, чтобы тебе не скучно было дежурить.

Лицо дяди Миши сразу преобразилось.

— Боевик?

— Он самый!

— Хорошо…

Он сдвинул форменную фуражку на затылок и принялся читать аннотацию.

— Дядь Миш, — окликнул его Леха, вызывая лифт. — Сейчас сюда приедет Ярославна Князева, так ты уж не говори ей, что я здесь, ладно?

Охранник кивнул головой. Он уже был в предвкушении очередных перестрелок, гонок и кровавых сцен.

* * *

Поднявшись на десятый этаж, Кобец осторожно выглянул в окно на улицу. Синий «Ниссан» пока еще не подъехал: можно было свободно действовать. Леха открыл дверь юридического отдела и, не включая света, пробрался в свой кабинет. Вокруг все было черно и тихо.

Вытащив несколько толстых книжек из своего стола, он сложил их стопкой на подоконнике. Сверху была водружена портативная видеокамера, предназначенная для того, чтобы сквозь щелку между зашторенными портьерами зафиксировать все манипуляции Ярославны.

Она сядет за компьютер, войдет в почтовую программу, а камера заснимет движения ее пальцев по клавиатуре. Так что при медленном просмотре пленки можно будет определить адреса и пароли сайтов,[7] через которые происходит ее общение с нанимателями. Жаль только, что ее стол стоит торцом к окну. Если бы с наблюдательного пункта был виден экран, все было бы гораздо проще. Но в принципе и так жаловаться на судьбу грешно.

Леха скинул ботинки и влез на подоконник, чтобы убедиться, что камера установлена так, как надо. Да, с выбранной позиции все отлично просматривалось. Он включил камеру, навел фокус… Но тут в коридоре послышался звук шагов.

Сердце Лехи упало. «Черт! Черт, черт, черт!!!» Он планировал скрыться в мужском туалете еще до прихода Ярославны, а она его все-таки застукала здесь! Кобец огляделся кругом, ища, где бы спрятаться. Под стол? В шкаф? Чушь какая!

Кое-как затолкав ботинки в угол, он снова взобрался на подоконник и задернул за собой портьеры.

Лязг ключа в двери. Яркая вспышка верхнего света. Леха скрючился на подоконнике в три погибели, стараясь не дышать.

Кинув сумку на стол, Ярославна включила компьютер. Синий отсвет монитора едва заметно отразился в ее очках.

Ее отманикюренные ноготки бойко щелкают по клавишам. Черные брови нахмурены, взгляд сосредоточен… Сверху Лехе был виден краешек черного лифчика в вырезе ее блузки. У него аж голова закружилась при воспоминании о том, что таится под этим лифчиком.

Внезапно Ярославна замерла, убрала руки с клавиатуры, зрачки метнулись испуганно. Леха сжался: «Неужели что-то заметила?!» Но она тут же успокоилась и вновь принялась торопливо набирать какой-то текст. У него отлегло от сердца.

Она закончила на удивление быстро. Выключив компьютер, закинула ремешок сумочки на плечо и ушла, погасив свет.

Некоторое время Леха стоял, прислушиваясь к звукам лифта. Потом спрыгнул на пол. Промотав пленку назад, проверил запись. Все вышло отлично. Конечно, руки Ярославны порхали довольно быстро, но в принципе все можно было бы разобрать. Он поднял трубку и набрал номер Топовского сотового.

— Але, это я. Все в порядке. Я все заснял. А у тебя как дела?

— Она только что отъехала! — взволнованно проговорила Топ.

— Поднимайся ко мне! Сейчас мы будем присутствовать при разгадке величайшей тайны мира!

Топ явилась буквально через минуту. Смеясь, кинулась Лехе на шею.

— Дядя Миша ворчит, не знаю как! Он кино смотрит, а мы тут шастаем! Ну, показывай, что у тебя вышло!

Она взяла камеру и долго просматривала Лехину запись.

— Ишь, сычиха, настрачивает… Лех, давай я буду диктовать, а ты сразу набирай на компьютере. Посмотрим, с кем это она общается.

Он кивнул.

— Так, включение… — напряженно прошептала Топ. — Пароль доступа: «Кня-ги-ня»… Батюшки, как мы себя величаем! Далее входи в Интернет. Адрес… Ты успеваешь?

— Успеваю, успеваю… — отозвался Леха. — Давай дальше.

— Адрес… www.jark.ru… Ну, что там?! — воскликнула она, переводя взгляд на экран.

Сайт грузился достаточно медленно. Наконец появились какие-то цветочки, полосочки, а посредине большая надпись: «Петрович! Не пытайтесь за мною следить. У вас это не получается. Кстати, вы мне должны 300 баксов за испорченный компьютер. Надеюсь, вы отдадите в ближайшие дни. Ярославна».

Леха боялся поднять глаза на Топ.

— Ты провалился… — проговорила она, чуть не плача. — Кобец, как ты мог?

— Да ничего я не проваливался! Бог весть, откуда она узнала…

— Провалить такой гениальный план…

— Во-первых, это был мой план…

— Не смей защищаться, ничтожный человек! Я сейчас тебя убью! Или нет, лучше я убью ее!

— Топ, успокойся!

— Нет, лучше тебя!

— А-а… Ну, хорошо, можешь не успокаиваться, я просто так это сказал! Спасите-помогите!

ГЛАВА 9

Леха вошел в свой кабинет, не поднимая глаз. Она, эта зараза, эта болезнь человечества по имени Ярославна уже сидела за своим пакостным рабочим местом и вовсю предавалась своей отвратительной работе.

— Привет! — весело произнесла она. У этой стервы, видите ли, было хорошее настроение. Вчера вечером она наверняка нашла откуда отправить свою информацию и теперь радовалась, что обвела Леху вокруг пальца.

Кобец угрюмо громыхал ящиками стола, разыскивая свою кружку.

— Леша, — позвала его Ярославна нежным голосом.

— А?

Ему не только разговаривать с ней не хотелось, сам ее вид, само ее подлое мерзкое существование вызывало в нем протест!

— По-моему, Леша, вы хотите меня кое о чем спросить.

— У меня к тебе только один вопрос: когда ты наконец уберешься из моего кабинета?

— Скоро, — музыкально промурлыкала она. — Но вы ведь не это хотели спросить, не так ли?

— Я ничего не хотел спрашивать… Я тебя терпеть не могу и буду просто счастлив, если тебя переедет катком или…

— Можете не утруждаться подробностями. Просто спросите.

Леха уронил руки на стол.

— Ну хорошо!!! — выкрикнул он, срываясь. — Хорошо! Как ты узнала о том, что я слежу за тобой?!

Ярославна откатилась на своем кресле от стола.

— Носки, Петрович.

— Что «носки»? — не понял Леха.

— Ваши носки. Вы их явно не меняли перед тем, как взгромоздиться на подоконник. Так получилось, что они оказались в опасной близости от моего носа. Ну а потом занавешенные портьеры на окнах… Что-то я не помню, чтобы их когда-либо закрывали. Вы улавливаете ход моей мысли?

Леха угрюмо молчал. Он признавал свое полное и безоговорочное поражение.

— Надо как-то следить за своей гигиеной, — продолжала резвиться Ярославна.

Лехе было обидно просто так сдаваться. И вообще ему было обидно, что он попался на таком… Подумать только! Из-за своих собственных грязных носков! Да даже не грязных! Он ведь только вчера с утра их поменял. Кто же знал, что они к вечеру… Нет, дело определенно не в носках. Просто у этой Помпадуры нюх как у волчицы!

— Настоящий мужик вонюч, зол и волосат, — буркнул Леха себе под нос.

— Очень может быть, — засмеялась Ярославна. — А настоящая женщина лохмата, побита и заразна. Как жаль, Петрович, что мне далеко до вашего идеала. А то я как подумаю, какую счастливую семейную пару мы могли бы с вами составить, так в ностальгию и впадаю!

— Вот уж не знал, что тебе этого не хватает!

В это время зазвонил телефон на Лехином столе. Он поднял трубку.

— Я!

— Кобец, — закричала чем-то страшно взволнованная Топ. — Выгляни в окошко!

По ее тону Леха понял, что случилось что-то невероятное. Выскочив из-за стола, он посмотрел вниз. Около подъезда стояла милицейская машина, в которую двое здоровых мужиков в форме запихивали упирающегося изо всех сил Ямина. Рядом бегал и суетился Полонин.

— Что за черт? — услышал Леха голос Ярославны за своим плечом. — Ямина арестовали?!

Леха уставился на нее: неужели она решила свалить убийство на убогого корректора?

— Ты передала Полонину мои фотографии?! Как ты могла?!

Она отпрянула к своему столу.

— О чем вы говорите? Зачем бы я стала их передавать?

Леха кинулся к двери.

— Если я узнаю, что это твоих рук дело, пеняй на себя! — пригрозил он, обернувшись напоследок.

* * *

Внизу в вестибюле толпились притихшие журналисты и просто любопытные. Леха протиснулся сквозь толпу.

— Полонина не видели? — выкрикнул, задыхаясь.

— Он был на улице, — отозвалась Софочка. Она, как всегда, плакала.

Выскочив на крыльцо, Леха и вправду заметил среди серых милиционеров свитерок Полонина.

— Колька! Погоди!

Полонин обернулся.

— А, Кобец… Можешь меня поздравить: я раскрыл это дело. Так что отрази это в своей статье.

Леха торопливо закивал.

— Хорошо, хорошо. И кто убийца?

Следователь пространным жестом показал на кузов милицейской машины.

— Один тихий юноша, на которого бы никто никогда не подумал, если бы не один случай.

— Какой? — в нетерпении воскликнул Леха.

Полонин нежно обнял его за шею.

— Понимаешь, Кобец, меня выручила дружба. Есть у меня один приятель из отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Так вот он выловил некого гражданина Зайцева, драг-диллера,[8] который снабжал героином половину района. Как только его стали обрабатывать, он сразу же и раскололся. А помимо всяких наркоманских штучек рассказал одну интересную историю. Этот Зайцев, оказывается, был в «Ворошиловце» в день убийства Измайлова и там встретил своего давнего клиента — гражданина Ямина. Меня с самого начала смутил тот факт, что все сотрудники альянса характеризовали вашего корректора как редкого мота. Он ведь постоянно стрелял у всех деньги, хотя получал далеко не самую маленькую зарплату. И когда я расспрашивал о том, что происходило в «Ворошиловце», кое-кто из свидетелей сказал, что Ямин ушел от костра сразу вслед за Измайловым, и после этого вашего директора никто не видел.

— Зайцев что, начал шантажировать его, требуя отдать прошлые долги? — догадался Леха.

— Ага! Встретив Ямина, он ему сказал, что тот не получит ни миллиграмма, если не расплатится. Ямин стал умолять его об отсрочке, говорить, что у него нет денег, а Зайцев сдуру посоветовал ему раскрутить на бабки Измайлова. Сергей Антонович, понятное дело, послал Ямина куда подальше, вот тот подкараулил его где-то и прибил.

— Как же так… — растерялся Леха.

У Ямина было алиби: во время убийства Измайлова он кололся со своими дружками. Но ведь это алиби преступно: если узнают, что он покупал героин не для себя, а для приятелей, его тут же упекут в тюрьму!

— Это не он! — горячо заговорил Леха, пытаясь хоть как-то оправдать корректора. — Труп сбросили с моста в десяти километрах от «Ворошиловца»! Как он мог попасть туда? Ведь у Ямина нет машины. А потом Света Огурцова сказала, что ее скидывали с моста двое…

По лицу Полонина скользнула недовольство.

— Так ведь то скидывали Свету Огурцову, а не Измайлова. А уж как труп попал на мост, это нам сам Ямин расскажет.

— Вы что, будете его бить? — ужаснулся Леха.

Полонин взглянул на него хитренько.

— Что ты! Мы будем всего лишь воздействовать на него.

Водитель в милицейской машине несколько раз бибикнул, напоминая следователю, что пора бы уже и ехать. Полонин встрепенулся.

— Ну ладно, Лех, я поехал. Дай, пожму твою дружескую руку!

Леха протянул ему вялую ладонь.

— Заходи к нам в отдел как-нибудь, — пригласил Полонин на прощание. Посидим, выпьем.

* * *

— Что там стряслось? — спросила Ярославна, когда Леха вернулся в кабинет.

Он подошел к окну, распахнул раму и, вытряхнув из пачки сигарету, закурил.

— Ямина арестовали по подозрению в убийстве Измайлова, — произнес скупо.

Ярославна некоторое время молчала, уставившись неподвижным взглядом в клавиатуру своего компьютера.

— Это не он, — произнесла она убежденно.

Леха саркастически усмехнулся.

— Это козе понятно. А кто тогда? Ты?

— Скажете тоже!

Леха пристально посмотрел ей в глаза. Все пережитое за последнее время нахлынуло разом, и его понесло:

— А что, ты вполне бы могла совершить это убийство!

— Чушь собачья! — почти безразлично бросила Ярославна и сделала вид, что она крайне заинтересована текстом на экране.

— Почему же чушь? — зло усмехнулся Леха. — По-моему, очень даже стройная версия. Тебя нанимают какие-то господа из Москвы для того, чтобы ты смогла посмотреть, чем живет наш альянс. Так сказать, заслали к нам казачка…

Слова неслись, складывая какие-то неясные подозрения в целую картину. Он с удовольствием видел, что по мере того, как он говорил, Ярославна все больше и больше бледнела.

— Ты пытаешься действовать через Грушкова, так как он явно не в может устоять против твоей неземной красоты. Но его партнер, Сережа, почему-то не рад тебя видеть среди своих сотрудников. А как быть, если у тебя нет доступа к рабочей информации альянса? Остается только одно: удалить досадное препятствие. Я видел, как ты разговаривала в баре «Креста» со своим начальником. И даже знаю, о чем. Это ведь он был непосредственным исполнителем убийства Измайлова, да? Вы приехали поздно вечером на катере, чтобы вас никто не видел, заманили Серегу в радиорубку, а потом после недолгих выяснений отношений отправили его на тот свет. За ним последовала и бедняжка Огурцова, которую вы убрали как свидетельницу. Только тут еще один ненужный свидетель образовался — я. Ты специально вселилась в мой кабинет, пытаясь выявить степень моей опасности для вас. А то, представляешь, как было бы обидно: ты уже почти достигла своей цели вертишь Борей, как хочешь, то есть имеешь в своем распоряжении основные газеты целого региона, более того, получаешь немалые бабки от своих хозяев, и тут все может развалиться из-за какого-то засранца Кобеца! Нет, так дело не пойдет! И вот ты начинаешь всячески подставлять меня, следить, подслушивать, чтобы иметь достаточно материала для моей скоропостижной посадки в места не столь отдаленные. Но тут нам везет обоим: придурок Полонин вместо меня хватает безобиднейшего Ямина и тащит его в кутузку. Мы, наверное, оба можем вздохнуть свободно. Ни на тебя, ни на меня подозрение уже не падет. Ямину дадут лет пятнадцать, вот пусть и отдыхает на нарах и думает о своем плохом поведении…

Ярославна молчала, не сводя с него взгляда потемневших зрачков.

— Да вы просто совсем дурак, как я погляжу…

— Конечно!

— У вас нет никаких доказательств, чтобы утверждать подобную ересь! Или… — Она взглянула на него по-новому. — Или вы настолько хитры, что…

— Да! — выкрикнул Леха. — Я, блин, хитер! Я весь мир обхитрил! Только пока еще сам не понял, в чем!

Телефон на его столе вновь зазвонил. Леха рывком сорвал трубку.

— Я!

— Леша, — послышался на другом конце провода испуганный голос, — это Ольга Измайлова…

— А, привет, Оль, — произнес он, пытаясь хоть немного успокоиться. Как твои дела?

Ярославна смотрела на него нервно и зло.

— Все плохо, — проговорила Ольга торопливо. — Мне очень нужна твоя помощь. Ты не мог бы зайти ко мне сегодня вечером?

— Во сколько?

— Чем раньше, тем лучше.

— Хорошо, жди.

Как только Леха положил трубку, Ярославна поднялась и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

* * *

Она так и не вернулась в течение дня. Лехе даже пришлось выключать за нее компьютер. На душе было липко и тоскливо. Зачем, как последний дурак, выложил ей все? Ума-то нет, занять не у кого… Топ пожаловаться он не решился. Можно было себе представить, что она скажет, узнав, что Леха выдал Помпадуре военную тайну. Да и потом она была занята: изобретала новый способ поимки Ярославны. Сидела, обложившись справочниками по компьютеру и Интернету… Топ хотела и Леху привлечь к этой задаче, но он вовремя сбежал, сославшись на работу.

А еще что-то у Ольги случилось… Хоть бы примерно рассказала, в чем дело, а то гадай тут на кофейной гуще.

Леха сидел и вяло сердился. Настя с Танькой несколько раз заглядывали к нему в кабинет, но, увидев выражение лица начальника, тут же поспешно ретировались.

Чутье подсказывало Лехе, что его ждут неприятности. В лучшем случае Боря его уволит. Во-первых, из-за приставаний к Ярославне, а во-вторых, за проволочки в работе: в последнее время продуктивность юридического отдела почти полностью сошла на нет. У Лехи как-то не получалось одновременно мучаться душевно и работать. Потом Ярославна сто процентов настучит Боре про Лехины выпады в свой адрес, а это грозит… Нет, об этом лучше не думать. Грушков с Измайловым для решения сложных проблем иногда прибегали к услугам «братков», а от них вообще ничего хорошего ждать не приходится.

Да даже если просто уволят с работы, придется бросить любимую квартиру, переехать к предкам, томиться от безденежья и отсутствия милых сердцу стажерок… Ох, горе всероссийское! И Ярославна исчезнет из его жизни в голубой дали.

Кобец достал из кармашка бумажника ее ноготь. Вот, все что останется от нее на память: маленькая вещичка, которую она когда-то носила. Леха сам на себя удивлялся: фетишист проклятый! Только этого еще не хватало! Сидеть и тосковать над ее бирюльками!

Наконец часы в углу компьютерного экрана показали 18:00, и он смог сорваться с места.

* * *

Ольга долго вглядывалась в глазок, прежде чем открыла дверь.

— Леша, ты?

— Я, конечно.

Наконец она пропустила его в прихожую и тут же защелкнула за ним замок.

— Что у тебя стряслось? — спросил Леха, невольно заражаясь ее нервозностью.

Ольга прошла в кухню, села, уронив руки на колени.

— Леш, мне надо помочь. — Голос ее звучал горько.

— Да, конечно, — отозвался он. — О чем разговор?

— Понимаешь, мне вчера позвонил один Сережкин дружок и потребовал отдать либо компакт-диск, о котором они договаривались, либо уплаченные за него деньги. Он угрожал мне…

— А что это за диск?

Ольга чиркнула зажигалкой, прикуривая.

— Понятия не имею. Серега редко когда рассказывал мне о своих делах. Разве что уж очень похвалиться тянуло. Этот бандит сказал, что если я не верну то, что зажала, то могу заказывать себе место на кладбище рядом с мужем. Я все перерыла в доме, но никакого диска не нашла.

— Но почему он к тебе-то пристал? — в удивлении спросил Леха. Долги-то Измайловские, ты-то тут при чем?

Ольга печально покачала головой.

— А его это волнует? Я так поняла, он заказал моему мужу какую-то информацию на этом диске, заплатил за нее, а Серега не успел его передать.

— А много хоть заплатил? — осторожно спросил Леха.

Ольга опустила ресницы.

— Сто пятьдесят тысяч долларов.

Леха аж присвистнул.

— Ни фига себе!

В голове тут же покатились вопросы: «Ярославна передавала Измайлову такую же сумму! Связана ли она как-нибудь с этим субчиком или действует отдельно? Что могло быть на этом диске?»

— Ты знаешь того человека, который звонил тебе? — спросил он у Ольги.

— Да мне звонила какая-то шестерка. От некого бандита по кличке Майонез, который в основном крутится на наркотиках и вымогательстве.

— Он местный?

— Вроде бы.

— А давно этот Майонез заплатил Измайлову?

Ольга дернула плечом.

— Не знаю… Хотя погоди-ка… Да! Он сказал, что Серега и так его динамил два месяца.

«Значит, Ярославна и этот Майонез действовали отдельно, — облегченно подумал Леха. — Следовательно, у Измайлова есть какая-то очень важная информация, которую он продает за бешеные деньги местным бандитам и каким-то москвичам».

— Что он тебе еще сказал?

— Что сегодня в девять от Майонеза придут люди и потребуют ответа. Ольга затушила сигарету. — Я, собственно, из-за этого и вызвала тебя. Понимаешь, я не хочу, чтобы Никита был здесь, когда они придут. Ты бы мог забрать его на время?

— Да, конечно. А ты уверена, что тебе самой надо с ними встречаться? Бог весть, что от них можно ожидать.

— Прятаться бесполезно. Я даже из дома не выйду незамеченной. Они наверняка следят за подъездом. А потом, я думаю, мне удастся уговорить их оставить меня в покое. Ведь я действительно ничего не знаю.

— Тогда я побуду с тобой, пока все не кончится, — великодушно предложил Леха.

Но она тут же замотала головой.

— Что ты! Они сразу заподозрят какую-нибудь подставу! Лучше просто забери Никитку. Это самое большее, что ты можешь сделать.

Леха понуро кивнул. Не нравилось ему это дело.

— Тогда иди прямо сейчас, — сказала Ольга, поднимаясь. — Чем раньше вы исчезнете, тем будет лучше. Пойдем, разбудим его.

* * *

Никита спал в маленькой белой кроватке под пестреньким балдахином. Леха нагнулся, всматриваясь в его лицо.

— На тебя, Оль, похож.

Она улыбнулась своей тонкой тихой улыбкой, коснулась плеча мальчика.

— Сынок, вставай!

Никита открыл глаза.

— Ой, дядя Леша пришел!

Леха протянул ему руку.

— Здорово, боец! Поднимайся, сейчас ко мне в гости пойдем.

Никита захлопал круглыми глазами.

— В гости-и!?

— Одевай штаны, чего сидишь!

Внезапно по Ольгиному лицу пробежала тень.

— Что-то не так? — сразу забеспокоился Леха.

Она закусила нижнюю губу.

— Знаешь, я думаю, нам лучше спрятать Никиту. Не надо, чтобы эти люди видели, как ты забираешь его. Вот… Я придумала! Мы его положим в большую спортивную сумку, у меня есть такая, и ты спокойно его вынесешь. Я сейчас ее достану.

Леха подмигнул Никите.

— Будем играть с тобой в одну секретную игру. Я тебя спрячу в потайное место и понесу, как будто тебя там и нет вовсе.

По глазам Никиты было видно, что он буквально влюбился в дядю Лешу.

* * *

— Я позвоню тебе завтра, — сказала Ольга на прощание.

Он кивнул.

— Буду ждать.

— Береги Никитку.

— Хорошо.

Леха нажал кнопку лифта. Ольга все стояла на пороге, словно чего-то ожидая. Лифт поднялся, лязгнули двери.

Она отступила в свою квартиру.

— Прощай.

* * *

— Никитеныш, ты там? — заговорщическим голосом спросил Леха, спускаясь в лифте с большой сумкой «Найк» в руках.

— Дядь Леш! — закричал ребенок. — А покачай меня еще разок!

— Хорошо, хорошо… Только ты должен сидеть тихо, как Мышка-Норушка, а то мы позорно проиграем.

— Ладно! А кто тогда выиграет?

— Выиграют злые гоблины. Ну все, мы выходим. Затаись!

Леха выскользнул из подъезда. Яркое вечернее солнце ударило в глаза после темноты коридора. Отойдя на несколько шагов, он поднял взгляд. Ольга смотрела на них из окна.

«Измайлов был полным кретином, раз не оценил такую женщину,» — подумал Леха и пошел к остановке.

* * *

Вести Никиту к себе домой Леха не решился: слишком уж много грязи, пустых пивных бутылок и прочих следов непутевой жизни. А если не домой, то куда? К Топ тоже нельзя без предупреждения. Вдруг у нее сегодня какой-нибудь хвостатый мужик гостит?

Оставались родители.

Но что подумает мама, когда он, на ночь глядя, притащит ей четырехлетнего ребенка в сумке? Она ведь наверняка заподозрит бог весть что.

— Ну все, вылезай, — сказал Леха, зайдя в подъезд родительского дома. — За героически проведенную операцию ты награждаешься…

— Чем? — затаив дыхание, спросил Никита.

— Катанием на перилах. Любишь на них кататься?

Никита пожал плечами.

— Тогда садись сюда, сейчас все узнаем. Только держи равновесие. Если что, я тебя подстрахую.

— Е-е-е-у-у! — пронесся Никита.

— Здорово? — спросил Леха.

— Ага! Еще!!!

— Ну залазь.

— Леша! — раздался с верхней площадки потрясенный голос мамы. Она держала в руках мусорное ведро и с видом, будто сейчас грохнется в обморок, смотрела на происходящее.

— Ой, мам, я тебе сейчас все расскажу…

— Я поняла, — прошептала мама, медленно опуская ведро. Глаза ее наполнялись слезами.

— Это сынишка одной моей знакомой, — попытался объясниться Леха. — Она просила с ним посидеть, а у меня дома… отключили воду. И газ. Я же не могу допустить, чтобы ребенок…

— Как же ты мог, Леша, скрывать от меня такое!

— Да ничего я не скрывал!

— А я-то как чувствовала…

Никитка удивленно переводил взгляд то на дядю Лешу, то на тетю.

Тетя вдруг подошла к нему и опустилась на корточки.

— Как тебя зовут-то, детка? — спросила она, почти плача.

— Никита, — неуверенно отозвался мальчишка.

— А я твоя бабушка.

* * *

Никита сидел за обеденным столом на стуле с подушкой и, болтая ногами в спущенных колготках, ужинал.

— На-ко, винегрету покушай! — настаивала мама. — Ох, бледный ты у меня какой… Личико-то совсем прозрачное.

— Я уже наелся, — виновато сообщил Никита.

— Ну, на вот тогда компотику. Будешь?

— Угу.

— Мам, — позвал ее Леха в другую комнату. — Знаешь, это ведь правда не мой сын.

— А чей же тогда? — испугалась мама.

— Я же говорю, что одной моей знакомой.

— А почему же у него глаза такие же, как у тебя в детстве?

— Да это тебе кажется!

— Значит, совсем не твой? — расстроилась она. — А я его уже полюбила…

— Бабушка! — неуверенно позвал ее Никита.

Та аж как-то обмякла.

— Что, мой милый?

— Можно, я не буду допивать компот? Я больше не хочу.

— Ну не допивай, — горестно согласилась она. — Почитать тебе книжку?

Никитка закивал.

— Дядя Леш, а ты куда? — спросил он, увидев, что тот одевает ботинки.

— Я к тебе завтра приду. А ты слушайся бабушку и чувствуй себя как дома, — сказал Леха, и тут же понял, что посоветовал ребенку несовместимые вещи.

ГЛАВА 10

Леха как всегда проспал, поэтому так и не успел позвонить ни Ольге, ни родителям, чтобы справиться насчет Никиты.

Но когда он вошел в приемную юридического отдела, то позабыл о всех своих благих намерениях: его крайне поразило праздничное выражение на лицах Насти и Таньки. Обе были довольные-предовольные.

— Я тебе говорила «но пасаран»,[9] — победно вещала Настя, — значит «но пасаран»!

— Чего это с вами? — настороженно поинтересовался Леха.

Заметив начальство, Танька торжественно отрапортовала:

— Разрешите доложить, товарищ Кобец, ваша любимая Помпадура покидает наш дружный коллектив!

— А мы остаемся, — хитренько добавила Настя.

У Лехи потемнело в глазах. Он стремительно кинулся к себе в кабинет и застыл на пороге.

Ярославна выгребала все из ящиков своего стола и завязывала в какие-то папки. Компьютера уже не было: видно, его куда-то унесли.

Леха притворил за собой дверь.

— Уходишь?

— Я не желаю больше сидеть с тобой в одной комнате, — проговорила Ярославна сквозь зубы.

Задела стопку бумаг, они разлетелись по всему кабинету. Леха кинулся ей на помощь.

— Может быть, ты объяснишь, что происходит? — почти заискивающе произнес он.

— Я ничего не желаю объяснять.

Леха схватил ее за запястье.

— Думаешь, я так просто тебя отпущу?! После всего, что было между нами?

Ярославна дернулась зло.

— Что между нами было?! Что такого?

Она не удержала равновесия на высоких тонких каблуках и неловко села на пол. Он попытался помочь ей, но она так посмотрела на него, что Леха невольно отпрянул.

— Да объясни, в чем дело?!

Ярославна принялась собирать свои бумаги. Было видно, как ее плечи вздрагивали.

— Дело во вчерашнем дне, — вдруг проговорила она, не поворачиваясь. Я все видела…

— Ты опять следила за мной?!

— Представь себе! И видела все от первого до последнего момента.

В Лехином сердце фейерверком взорвалась радость: граждане, что же это делается?! Ярославна Князева, кажется, влюбилась в него, а он и не заметил… Она же приревновала его к Ольге!

— Так ты насчет Измайловой? — проговорил он тихо, все еще не веря своему счастью.

Ярославна выпрямилась.

— Да. Я знала, что ты на многое способный мальчик, но чтоб на такое…

Леха развел руками.

— Да меня обстоятельства вынудили…

Она ничего не ответила и, бросив все вещи, вышла.

Леха остался на месте, не совсем зная, как поступить: бежать за ней, остановить? Или дать ее ревности иссякнуть самой собой?

Дверь скрипнула, он стремительно обернулся. Но это была не Ярославна, а Настя.

— Шеф, тебя к телефону!

— Кто?

— Полонин.

Леха кинулся в приемную, схватил трубку.

— Слушаю!

— Это я, — представился Колька. — Ты знаешь последние новости?

— Нет. А что такое?

— Ольгу Измайлову вчера ночью похитили. Приезжай, классную статью можно будет написать.

* * *

Как Леха добрался до знакомого дома, как взобрался на нужный этаж, он не помнил. В голове остро пульсировали какие-то мысли, обрывки слов, сказанные Ольгой вчера… Ее взгляды, касания… Думать о том, что случилось, было невозможно.

Столкнувшись грудью с каким-то юным ментом, выходившим из квартиры, что-то прошелестел губами на его нелепое «Вы куда?!»

Полонин встретил его в прихожей. Он никогда не менялся: носил один и тот же свитер, одни и те же очки и одно и то же пакостное выражение лица. У Лехи дрожали пальцы и колени, дневной свет застилали какие-то полупрозрачные коричневые пятна.

Острые пальцы Полонина сжали его локоть.

— Кобец, что с тобой? Ты ее знал?

Леха вступил в комнату. Горячий солнечный свет пульсировал на сером ковре, по которому они только вчера ходили… Поваленная на бок елка, раздавленные чьими-то ногами стеклянные игрушки…

Леха закрыл глаза, прислонившись горящим затылком к косяку.

— Как это было? — проговорил он, не слыша себя.

Полонин живо встрепенулся.

— Соседи говорят, что где-то в районе десяти часов раздался какой-то грохот, звон бьющейся посуды и женские крики. А потом нашли вот это. Полонин указал на листок бумаги, воткнутый в угол зеркала. На нем крупными печатными буквами было написано:

«Верни, что взял, или твоей бабе крышка. Завтра ждем тебя в?. Приведешь ментов — убьем».

— Как думаешь, что это за ерунда? — спросил Полонин.

— Понятия не имею, — прошептал Леха.

Но на самом деле все было ясно: записка предназначалась ему. За домом следили, и Майонез, видимо, подумал, что Кобец вынес в сумке не ребенка, а деньги. Теперь он взял Ольгу в заложницы и требует отдать сто пятьдесят тысяч, которых у Лехи никогда не было. Значок? безусловно обозначал клуб «Крест», что же еще?

Совершенно оглушенный, Кобец медленно пошел прочь. Сердце ухало холостыми ударами. Входная дверь нараспашку, возмущенный юный мент, крашеная стена…

Леха выбрался в сумеречную прохладу подъезда, почти упал на изукрашенный надписями подоконник. Сигарету в зубы, дым по легким… Как можно было оставлять Ольгу одну? Ведь было вчера предчувствие. И тем не менее Леха послушал ее и ушел…

Снизу по бетонным ступенькам раздался торопливый перестук каблучков. Он развернулся.

— Ярославна?

Она остановилась, словно на что-то наткнувшись. Губы сжались.

— Что ты тут делаешь? — удивился Леха. И вдруг остро почувствовал, что она нужна ему. В голове заплясали лихорадочные мысли: «Солнышко, подойди, просто обними меня… Побудь рядом хоть чуть-чуть…»

Она и вправду подошла близко. Почти вплотную. Ее дыхание обожгло ему кожу.

— Просто интересно было узнать, как ты будешь смотреть на дело рук своих.

Леха нахмурил брови, не понимая.

— Что ты имеешь в виду?

Ярославна встала рядом с ним, оперевшись поясницей на подоконник, достала из сумочки пачку «Парламента», закурила, проигнорировав Лехину зажигалку, от своей спички.

— Черт побери! — прошептала она с горечью. — А я ведь почти… Да ладно, Бог с ним…

Леха молчал, не зная, что сказать. Глубоко затянувшись, Ярославна продолжила:

— Знаешь что, Петрович? Завтра с утра я пойду к Полонину и расскажу ему одну историю. Тебе интересно, какую?

Что-то в ее голосе заставило Леху насторожиться.

— Ты о чем?

— Один человек по имени Алексей Петрович Кобец, — проговорила она, глядя себе под ноги, — подружился с женой своего босса Олей Измайловой. Дружба у них вышла интересная: все бы хорошо, да только муженек Оли очень уж им мешал. На развод не соглашался, да и Кобеца мог погнать с хорошо оплачиваемой работы. И друзьям захотелось, чтобы господин Измайлов куда-нибудь делся, желательно навсегда. Нужен был только удобный момент. И вот Оля сообщает Кобецу, что ее муж убывает повеселиться в «Ворошиловец», а кроме этого ему туда должны привезти немного денежек — сто пятьдесят тысяч баксов. Алексей Петрович сразу понимает, что это как раз то, что нужно. Он едет вместе со всеми в «Ворошиловец» и в течение всего вечера изображает веселье и жизнерадостность. Дабы в случае чего пустить ментов по ложному следу, Кобец направляет Ямина к пристани, где Измайлов должен получить деньги, и фотографирует все происходящее так, чтобы корректор обязательно попал в кадр. Теперь у него имеется потенциальный кандидат в убийцы, на которого запросто можно списать всех собак. Затем Алексей Петрович выслеживает своего директора и убивает его. Но он не может предвидеть одного: в тот момент, когда он входил в радиорубку, его замечает Света Огурцова. Ничего не подозревая, она следует за ним и натыкается на труп. Кобец оглушает ее, с помощью своей сообщницы Топ вытаскивает вместе с Измайловым из радиорубки и скидывает с моста в речку. В общем, на следующий день славный освободитель угнетенных жен Леша Кобец является к Оле с вестью о скоропостижной кончине ее мужа, подкрепленной целой кучей долларов. Она настолько счастлива, что даже на похоронах цветет как майская роза и не сводит благодарных глаз со своего друга. Потом, как и предполагалось, следователь арестовывает Ямина. Кстати, к тому времени у Кобеца созревает еще парочка кандидатов в убийцы: я и какой-то мифический дядечка. Но они как-то не требуются. Все и так идет идеально: друзья могут жить спокойно и счастливо и умереть в один день. Но, оказалось, Олечка рано радовалась: Кобецу нужна не она, а те сто пятьдесят тысяч. Поэтому в один прекрасный день он приходит к ней и выносит все деньги в спортивной сумке. А чуть позже на квартиру к Оле являются нанятые им четыре бандита и увозят ее в неизвестном направлении, имитируя похищение с целью выкупа. Я так полагаю, она уже мертва?

Леха смотрел на Ярославну совершенно круглыми глазами.

— Откуда ты знаешь про радиорубку?! — только и смог проговорить он.

Она делано рассмеялась.

— Сам же и рассказал, к тому же я много чего знаю. Но я еще не окончила. Так вот, если Леша Кобец завтра к 10:00 не принесет мне те сто пятьдесят тысяч, то все, что он только что услышал, услышит и Полонин.

— Что ты за ведьма такая?! Ты что, намерена все это свалить на меня?!

— Клянусь, я это сделаю!

— Но у тебя нет никаких доказательств! Тебе никто не поверит!

Ярославна расхохоталась.

— Мои показания подтвердят те фотографии, которые ты принес мне, видеокассета, записанная мной вчера вечером, а так же еще один свидетель.

Она достала из сумочки маленький диктофон и включила воспроизведение. Из динамика донесся хриплый голос Светы Огурцовой:

«— Я вспомнила: мы были в радиорубке с Лешей… Он мне сказал, что работает юристом в каких-то газетах.

— Каким Лешей? — уточнил голос Ярославны.

— Темненький такой, высокий, глаза серые…

— И что вы нашли в этой радиорубке?

— Там был мертвый человек. Я нагнулась и увидела его, а потом сразу отключилась.

— Вы потеряли сознание?

Света задумалась.

— Да, кажется… А потом все, больше ничего не помню.»

Ярославна выключила диктофон, посмотрела торжествующе на бледного как простыня Леху.

— Она вспомнила, что с ней произошло.

Леха был совершенно ошеломлен.

— Ярославна, ты что? — проговорил он, задыхаясь. — Ты что, хочешь меня засадить?!

Она затушила сигарету.

— Мне нужны деньги, которые ты украл. Они у тебя. Я видела, как ты выносил их.

— Это было совсем не то, что ты думаешь!

— Хватит! — резко оборвала его Ярославна. — Я надеюсь, ты будешь достаточно благоразумен, чтобы не вынуждать меня на крайние меры. Искать виновных в смерти Измайлова не входит в мои должностные обязанности, так что я обещаю хранить молчание, если нам удастся договориться. До встречи!

— Я могу все объяснить! — в отчаянии крикнул Леха, но звон ее каблучков уже раздавался на нижних этажах.

Внизу хлопнула подъездная дверь.

Леха сжал голову ладонями. Этого не могло с ним произойти! Это просто безумие! Должен же быть какой-то выход!

* * *

Было уже полдесятого вечера, когда Топ разыскала Леху в баре ночного клуба «Креста». Он был пьян до совершенно скотского состояния.

— Кобец! — изумленно проговорила она. — Что с тобой? Ты чего, сдурел? На работу не явился, налакался…

Леха уронил лицо в ладони.

— Топ, меня сегодня убьют, а завтра посадят! Сейчас придут ребята Майонеза, и не знаю, что сделают… Я им должен сто пятьдесят тысяч баксов. И Помпадура шантажирует меня: ей я тоже должен…

— Как «шантажирует»? — изумилась Топ. — Ты в своем уме?

Слово за слово ей удалось вытянуть из Лехи все.

— Вот сволочь… — прошептала она яростно, услышав о требовании Ярославны. — Так, нужно собраться с мыслями… Что мы можем сделать? Главное разобраться с Майонезом, а с Помпадурой мы что-нибудь придумаем.

Леха пьяно засмеялся.

— Убьем ее? Честное слово, я бы мог сейчас пойти и…

— Куда бы ты мог пойти, чудо гороховое? — ужаснулась Топ. — Ты и шагу-то ступить не в состоянии… Может, тебе пока скрыться?

— И что, вечно в бегах быть? Кстати, по ее версии ты проходишь как соучастница моего преступления. Так что вместе сидеть будем!

Топ непечатно выругалась. Но тут ей в голову пришла кое-какая мысль.

— Слушай, Лех, — стукнула она его по коленке, — ты сиди здесь и никуда не уходи. Я, кажется, знаю, что нам делать.

Она поднялась и тут же растворилась в пестрой толпе танцующих.

Леха проводил ее чумным взглядом. И вдруг понял, что его сейчас очень основательно стошнит. Едва перебирая ногами, он кое-как добрел до туалета, а потом надолго скрылся в одной из кабинок.

После того, как он до смерти «напугал унитаз», ему стало несколько легче. Леха подошел к раковине. Пустив воду, поплескал себе в лицо.

— Мне плохо… — произнес он в тоске. — Ярославна, малыш, что же ты со мной делаешь?

Где-то за его спиной хлопнула входная дверь. Леха медленно поворотился и наткнулся взглядом на Алика. Глаза его бегали, губы тряслись.

— Лешка! Слава богу, что я нашел тебя! Ба-атюшки, что с тобой? — удивился он, заглянув Лехе в глаза. — Надрался, что ли? Весь зеленый…

— Ага… — согласился Леха. — Да ты не обращай внимания…

Но Алик перебил его:

— Слушай, может, я и не должен вмешиваться, но, по-моему, тебе лучше сваливать отсюда.

— Почему?

— Я сейчас только что встретил Гвоздя и Косого, они из ребят Майонеза… С ними еще человек пять… В общем, они ищут тебя…

— Уже? — слабо проговорил Леха. — Сейчас я с ними поговорю, и они убьют меня.

Алик с сожалением посмотрел на него.

— Пойдем, я тебя выведу из здания.

Кобец попытался улыбнуться.

— Спасибо, не надо… Из-за меня один очень хороший человек может погибнуть…

Но Алик не стал его слушать и, подхватив Леху под руку, потащил его к выходу.

— Совсем сдурел, — ворчливо произнес он. — Протрезвей сначала, а потом уж разговаривай с кем хочешь…

Кое-как они выбрели в вестибюль. Алик буквально волок Леху на себе.

— Ну ты и тяжелый, сукин сын…

Внезапно он остановился.

— Ч-черт! Это они…

Леха поднял голову и увидел у выхода несколько человек в почти одинаковых серых костюмах. В нем начал медленно пробуждаться инстинкт самосохранения.

— Бежим! — шепнул Алик и потащил Леху в противоположную сторону.

— Ты их знаешь? — проговорил тот, всеми силами стараясь подчинить себе расползающиеся ноги.

— Конечно! Майонезовскую банду все знают — она же крыша у половины города.

Они юркнули в какой-то коридор за сценой, и Алик остановился перед низкой дверкой, на которой несмывающимся маркером было написано по-английски: «Superstar».[10]

— Где мы? — прошептал Леха, едва ворочая пересохшим языком.

Алик быстро открыл замок и втолкнул Леху внутрь.

— Это моя гримерка. Отсидишься пока здесь.

Щелкнул выключатель. Все стены вокруг были обклеены плакатами и фотографиями, на вешалках висели шляпы, боа, блестящие тряпки.

— А, так ведь ты стриптизер! — вспомнил Леха, валясь в кресло.

Алик сердито передернул плечами.

— Я танцор!

Его взгляд упал на допотопный будильник, стоящий на полочке перед большим гримировочным зеркалом.

— Черт! У меня же выход через три минуты!

Он лихорадочно стал скидывать с себя одежду и облачаться в какую-то полупрозрачную маечку и узкие штанишки.

Леха отвернулся, чтобы не смотреть на это безобразие.

В этот момент в дверь постучали. Оба чуть не подскочили на месте от неожиданности.

— Прячься! — прошептал Алик одними губами, показывая на стоящий в углу шкаф.

Путаясь в собственных конечностях, Леха кое-как раздвинул висевшие в нем одежки и запихался внутрь.

— Кто? — громко спросил Алик.

— Это я.

Он облегченно передохнул:

— А это ты, Юлечка!

Дверь открылась, и в гримерку вошел вспревший высокий молодой человек в военной форме нараспашку и с накладными ресницами.

— Привет, ты чего так долго возишься?! — накинулся он на Алика. — Твой выход!

— Сейчас, сейчас!

Алик подбежал к зеркалу и провел по щекам пуховкой с пудрой.

— Все я побежал! Переоденешься, дверь захлопни!

Юлечка повесил свой костюм на вешалку.

— Ладно. Да, кстати, я тут тебе фотки принес, — сказал он, выкладывая на столик пухлый альбомчик.

Алик кивнул.

— Оставь там.

И выбежал за дверь.

«Вот, блин, попал! — подумал Леха, разглядывая в щелочку переодевающегося Юлечку. — Стрип-бар какой-то!»

Ему надо было собраться с мыслями. Все навалилось слишком неожиданно. Мало Ярославны, так на него теперь еще открыл охоту Майонез со своими бандитами. А им вряд ли можно объяснить, кого он вынес из дома Ольги. «Чем же таким торговал Измайлов? — неотступно крутилось в мозгах. — Что в нашем мире может стоить сто пятьдесят штук баксов? Да еще что-то такое, что может понадобиться Майонезу и хозяевам Ярославны? Они заплатили Измайлову, но не получив товар, требуют аванс назад».

Наконец Юлечка переоделся в человеческую одежду и, захлопнув дверь, ушел. Некоторое время Леха сидел в своем шкафу, но вскоре у него затекли ноги, и он все же решился выбраться наружу. Его мучил жуткий сушняк. Заметив на столике бутылку с минералкой, он вцепился в нее и выглотал единым махом почти половину. После столь обильного возлияния ему чуть-чуть полегчало.

Сев в кресло перед зеркалом, Леха принялся рассматривать сначала себя, а потом окружающую среду. На себя самого глядеть было противно: глаза красные, рожа желтая, волосы в разные стороны. Слава богу, что хоть запахи в зеркалах не отражаются. Леха дыхнул себе в ладонь и понял, что сегодня ему лучше не целоваться. Впрочем, к его удивлению, на благодатном гримировочном столике оказалась и початая пачка «Стиморола Pro-Z», того, что с голубыми кристаллами. Леха решил, что уж если грабить несчастных стриптизеров, то от одной жвачки они явно не обеднеют.

Сидеть просто так было скучно, и Леха взялся за принесенный Юлечкой альбомчик. Он был битком набит какими-то любительскими снимками: Юлечка в Москве на Красной площади, Юлечка у какого-то памятника, Юлечка с дружками… Но когда Леха перевернул очередную страничку, у него просто глаза на лоб полезли: на фотографии был изображен Юлечка в обнимку с Измайловым. Причем оба были голыми. Дальше и вовсе пошло что-то несусветное: они то резвились в речке, то лежали на каком-то пляже, то целовались взасос… А потом к ним присоединились еще и Алик с… — и тут Леху окончательно добили… — с Геной!

— Мама, куда я попал? — пожалел сам себя Леха. — Они же все голубые!

У Кобеца случился шок и сексуальная травма одновременно. Он представил себе, как можно было целоваться с Измайловым, и его чуть опять не стошнило.

И тут Лехин взгляд упал на небольшую коробочку, стоящую прямо перед его носом. Она была почти доверху забита сигарами. А рядом — среди склянок с гримом и кисточек лежала упаковка накладных ногтей.

У Лехи помутилось в глазах. «Так Измайлов был с Аликом, а не с женщиной в день своей смерти! Ноготь и сигара — всего лишь стриптизерский реквизит!» Леха вспомнил, как он умилялся над этим ногтем, думая, что он Ярославнин, и ему капитально поплохело. На дне рождения Бори Алик ковырял точно таким же ногтем кожуру от банана. И только полный идиот не заметил бы, что он искусственный. Да и потом, как он мог сразу не понять, что Алик — с «голубизной»? Бог с ним, с внешним видом! Он же в «Голубятне» работает. Одно название что стоит! И Борю Алик защищал, потому что точно знал, что он не виновен. А на самом деле он сам оказался замешанным во все это.

Судя по фотографиям и по рассказам Алика, он был «любовью» Гены, а его приятель Юлечка — «любовью» Измайлова. Значит, в «Ворошиловце» Алик назло Грушкову решил поразвлекаться с Сережей, показал ему какой-нибудь стрип-номер с сигарой… Стоп! А что же дальше произошло? Алик вряд ли мог угробить Измайлова одним молодецким ударом, он же совсем дохлый…

Но Кобец не успел додумать эту мысль, так как в замке послышался скрежет ключа. Побросав все, Леха кинулся в спасительный шкаф.

Это был Алик. Он весь взмок, прозрачная маечка прилипла к спине от пота.

— Ты тут? — позвал он, но в эту секунду в дверь кто-то постучался, и в гримерку вошла Ярославна — с большим букетом роз, бутылкой шампанского и двумя фужерами. «Черт!» — только и смог простонать Леха.

— Что вам надо? — ошеломленно проговорил Алик.

Не отвечая, Ярославна прошла к столику, поставила шампанское и фужеры.

— Браво, — произнесла глуховатым, как бы сдавленным от волнения голосом. — Я видела ваш танец… У вас талант, Алик…

Даже Лехе было видно, как лицо Алика порозовело от удовольствия. Между тем Ярославна ловко открыла бутылку и разлила шампанское по бокалам. Протянула один из них Алику.

— Я хочу выпить за ваш успех.

Он пригубил вино.

— Я не понимаю…

— А что тут понимать? — беспечно махнула рукой она, садясь в кресло так, чтобы ее ноги были представлены на всеобщее обозрение. — Вы и сами знаете, что такому молодому человеку, как вы, место не здесь, а в Москве.

У Алика загорелись глаза.

— А вы разве можете мне чему-нибудь помочь?

— Ну, у меня есть кое-какие знакомые в Москве, — сладко промурлыкала Ярославна.

«Коза! — в бессильной ярости подумал Леха. — Что она еще за игру затевает?»

— Только вам придется попросить своего друга Геннадия чуть-чуть помочь вам материально, В шоу-бизнесе, к сожалению, все двигают деньги.

Алик сразу сник.

— Да Генка сам без копейки сидит! У него тут было много бабок, так он себе новую тачку прикупил. А больше у него нет и, по всей видимости, не будет. А потом… он убьет меня на месте, если я только заикнусь о переезде в Москву.

— Вот как? — задумчиво протянула Ярославна. — Вам все-таки стоит его поуговаривать. Не думаю, что он готов загубить вам всю карьеру… Тем более, что вы же не собираетесь его бросать, не так ли? А с деньгами мы что-нибудь придумаем.

— Что?

Ярославна улыбнулась, поднимаясь.

— Скажите Гене, что если ему хочется зарабатывать так же, как раньше, то ему надо обратиться ко мне. Он не пожалеет… Ну, всего хорошего?

— До свидания… — проговорил Алик, совершенно ошеломленный всеми этими перспективами.

В этот момент дверь снова открылась, и в нее ввалилась запыхавшаяся Топ. Увидев ее, Ярославна невольно фыркнула ироничным смешком. Их взгляды скрестились. «Только бы не подрались! — взмолился Леха у себя в шкафу. — Я с ума сойду, если мне придется их разнимать!»

— Что ты тут делаешь? — с вызовом спросила Топ. У нее явно чесались руки как следует вмазать Помпадуре.

Но Ярославна не стала ожидать продолжения конфликта.

— Счастливо оставаться, — сказала она Алику и тут же исчезла.

Как только дверь за ней захлопнулась, Топ дала волю своему гневу и от души влепила Алику пощечину. Тот повалился, схватившись за щеку.

— Топ, ты с ума сошла! — взвыл он, но она уже подхватила его за грудки и поставила на ноги.

— Ах ты предатель! Нашел, кого привечать! Да еще с цветами! Зачем она к тебе приходила? Отвечай!

Алик что-то неразборчиво пробормотал, всхлипывая. Но Топ уже бросила его и начала один за другим выдвигать ящики стола и рыться в разбросанном по углам реквизите.

— Что ты ищешь?! — надрывно крикнул Алик, следя за ее передвижениями.

Топ повернула к нему злое лицо.

— Я ищу баксы, которые ты спер у Измайлова!

Леха хлопнул себя по лбу: конечно же, это был Алик! Измайлов ему показал дипломат с Ярославниными деньгами, а тот потом прихватил их с собой. Так значит, Топ сама обо всем догадалась?

— Ничего я не брал! — запальчиво выкрикнул Алик.

Топ показала ему массивный кулак.

— Поговори у меня еще! Отвечай, куда ты их дел?

Губы Алика затряслись.

— Ни за что! — вдруг неожиданно выкрикнул он. — Это мои деньги! Я их заработал!

— Конечно!

— Ты ничего не знаешь, что было между нами! Серега сказал, что готов мне все на свете отдать!

— То-то он чуть не задушил тебя!

«О чем это она? — подумал Леха в смятении. — О, черт! Алик же наверняка ей уже кое-что рассказал!»

Так ничего и не найдя, Топ подскочила к всхлипывающему Алику, схватила его за руку.

— Не реви! — Было видно, что она сама готова заплакать. — Неужели ты не понимаешь: это не твои деньги?! Они сейчас очень нужны одному человеку. Ты украл их, а у него вся жизнь может из-за этого поломаться! Я говорю о Лешке Кобеце. Ведь ты его помнишь?

Алик упрямо воротил от нее лицо.

— Я их честно заработал…

Топ с силой оттолкнула его от себя.

— Что ты за бесчувственная скотина! Отдавай сейчас же или, клянусь, я расскажу ментам всю правду!

— У меня здесь нет, — прерывисто проговорил Алик.

Но Топ ему не поверила.

— Конечно! Ты их в камере хранения на вокзале оставил!

— Не в камере хранения…

— Твоя матушка имеет привычку копаться в твоих вещах, так что они не дома. У Гены тоже нельзя оставить, друзьям чемодан с деньгами не понесешь, значит, он где-то тут… — Она смотрела на Алика, пытаясь отыскать на его лице выражение совести, но его глаза отражали лишь глубокое неутешное горе.

Топ оттолкнула его и, еще раз обведя взглядом комнату, стремительно направилась к шкафу и распахнула створки.

— Кобец? — растерянно проговорила она. — А ты как здесь очутился? Вылезай…

Леха послушно принялся выбираться из шкафа, и тут Топ с победным криком выдернула из-под него слегка продавленный темно-вишневый дипломат.

— Вот он!

Она вскрыла его на колене. Внутри все было забито зеленоватыми пачками. Леха смотрел, задыхаясь, через ее плечо.

— Это деньги Ярославны!

Топ торжествующе усмехнулась и положила дипломат на столик.

— Отдай их Майонезу, а с ней я сама разберусь…

Леха не знал, что сказать: в голове у него все перемешалось благодарность, недавние страхи, пьяная рябь в мозгах…

— Топ, солнце…

Но он ничего не успел договорить, потому что Алик вдруг кинулся между ними и, схватив дипломат, выбежал из гримерки.

— Стой, паразит! — закричала Топ. — Вернись немедленно!

Они бросились за ним.

Алик улепетывал как заяц. Он с размаху врезался в танцующую толпу, чуть ли не на карачках пробрался к выходу, неся дипломат впереди себя как знамя.

— Уйдет, сукин сын! — ахнула Топ за Лехиной спиной.

Он и вправду бы ушел, если в последний момент не споткнулся о ковер в вестибюле и не растянулся во весь рост. Леха подбежал, взял дипломат за ручку. Но Алик тут же вцепился в него с другой стороны.

— Не отдам, хоть режьте! — взвыл он тонко.

Топ схватила его под локти, пытаясь оторвать от чужой собственности и одновременно уворачиваться от его пинков. Тут Леха почувствовал, как чья-то ладонь опустилась ему на плечо.

— Отпусти! — сказал низкий тяжелый голос.

Леха невольно выпустил ручку и поднял глаза. Рядом стояли те самые люди в сером, от которых его давеча спас Алик. У Лехи просто подкосились ноги. Увидев их, Алик тоже выронил дипломат. Один из «серых» нагнулся и поднял его. Удостоверившись в наличии денег, он похлопал Леху по плечу.

— Сразу бы так!

— Где Ольга? — проговорил Кобец, пытаясь заглянуть ему в глаза.

«Серый» ухмыльнулся.

— Не боись, сейчас выпустим. Цела твоя бабешка.

И вся бандитская шайка тут же исчезла за стеклянными раздвижными дверями.

Некоторое время Леха молча смотрел им вслед. На свете происходило что-то совершенно недоступное его понимаю.

— С одним долгом расплатился, — проговорил он вслух. — Осталось еще сто пятьдесят тысяч откуда-то взять.

Тем временем Алик, воспользовавшись всеобщим замешательством, поднырнул под рукой Топ и тоже бросился к выходу. Чисто инстинктивно Леха погнался за ним.

— Стоять!

Но Алик и не подумал послушаться. Он сбежал по лестнице и заметался среди припаркованных автомобилей. Внезапно перед ним распахнулась дверца синего «Ниссана-Террано». Алик послушно юркнул внутрь.

— За ними! — крикнула Топ, на бегу вытаскивая ключи от своей «тройки».

* * *

Синий «Ниссан» бешено несся по темной дороге так, что Топ стоило большего труда не упустить его из виду. Леху колотила нервная дрожь от возбуждения. Он то и дело советовал Топ, как лучше ехать, она огрызалась короткими матюками.

Проехав через весь город, «Ниссан» свернул в какую-то узкую улочку, заставленную буржуйскими особняками. Топ резко затормозила, Леху бросило вперед.

— Ты чего?! — взмолился он, но Топ тут же прижала палец к губам и поспешно загасила фары.

— Смотри! — прошептала она и указала пальцем на дорогу.

Ярославна вышла из машины и, открыв правую дверцу, выволокла полубесчувственного Алика наружу. Они подошли к железной калитке в высоком каменном заборе, огораживающем огромный дом с башенками. На их звонок страшно забрехала собака.

— Чья это квартирка? — в волнении проговорил Леха.

Топ сжала его руку.

— Гены, Борькиного брата.

— Откуда ты знаешь?

Она усмехнулась.

— Я много чего знаю.

Наконец в калитке открылось маленькое окошко, и через несколько мгновений Ярославна и Алик исчезли за монументальным забором.

В течение некоторого времени Леха и Топ сидели молча.

— Что делать будем? — спросил он в нетерпении. — Они что-то там замышляют!

Топ повернулась к нему.

— А что ты предлагаешь?

— Ну… Давай к ним в дом залезем!

Она повертела пальцем у виска.

— Совсем сдурел на старости лет?!

— Да нет же, Топ! Мы что, все так и оставим?! Если мы их не разоблачим прямо сейчас…

— Давай, разоблачатель великий! — перебила его Топ. — Полезай через забор, пусть тебя собака Генкина сожрет, пусть он сам тебя застрелит! И пусть твоя неприкаянная душенька тогда является им обоим во снах и разоблачает их сколько угодно! А я пока еще жить хочу!

— Ты что, боишься?! — вознегодовал Леха.

— Представь себе, да!

— Тогда… Тогда я один пойду!

— Валяй!

— Я и вправду пойду!

— Давай, давай!

Леха тяжело задышал и принялся отстегивать ремень безопасности. Выходило у него плохо, но в конце концов он все-таки победил его.

— Кобец, вернись! — крикнула Топ ему вслед, — Ты же пьянущий! — Но Леху было уже не остановить. Слегка покачиваясь от пережитого, он довольно бодренько направился к забору и стал его осматривать на предмет дыры или хотя бы уступов.

— Сыч! — пробормотала Топ себе под нос. — Я твою задницу сто процентов спасать не буду!

* * *

Леха долго кружил вдоль забора, пока наконец не нашел средство преодолеть неприступную цитадель: со стороны заднего фасада к каменной кладке притулилось какое-то корявое дерево. Вспомнив боевую молодость и школьные уроки физкультуры, он неожиданно сам для себя сумел подтянуться на нижней ветке и взобраться наверх. Оттуда был виден весь двор: кусты, гараж, перед ним желтый BMW, застекленная терраса…

— Ну с Богом! — подбодрил сам себя Леха и, перебравшись на забор, спрыгнул вниз.

Внезапно со стороны гаража прямо на него понеслась какая-то черная тень. «Собака!» — в ужасе подумал Леха и кинулся было назад, но тут пес, бешено лая, дернулся всем телом и захрипел. Зазвенела цепь. Собака, как оказалось, была привязана. Правда, за те секунды, что эта бестия летела к Лехе, у него душа ушла не то что в пятки, а кое-куда подальше.

Где-то хлопнуло окно.

— Спартак! — донесся голос Гены. — Прекрати орать! Весь квартал уже на ноги поднял…

«Он думает, пес так бесится из-за Ярославны, — усмехнулся про себя Леха. — Что ж, нашим легче».

Стараясь держаться в тени построек, он побежал к дому. Дверь на террасу оказалась закрытой, и сколь Леха не пытался ее поддеть, ничего у него не получилось. Окна тоже были плотно заделаны.

Он в растерянности оглянулся. Хода назад не было: нечего было и думать допрыгнуть с земли обратно на дерево. Справа забор упирался в стену дома, слева задыхался от бешеного лая Спартак, не сводивший с Лехи пылающих глаз.

— Ну что, была не была… Авось за гавканьем этого поганца, Гена ничего не услышит, — пробормотал Леха и поднял один из кирпичей, окаймляющий дорожку. Замотав его в куртку, как не раз делали киношные грабители, проникая в чужой дом, он с силой ударил в нижнее стекло террасы.

Звон, казалось, прокатился по всему дому. Кобец так и присел на месте, стараясь не дышать. Спартак уже просто бесновался. Прошла секунда, другая, никто вроде и не думал идти убивать Леху. Осторожно выбрав из образовавшегося проема осколки, он вновь натянул куртку и, просунувшись внутрь, перебрался на террасу.

Здесь было тепло и пахло хвойной смолой от деревянных досочек, которыми были обиты все стены. Овальный стол, накрытый клеенкой, плетеное кресло-качалка… Сердце Лехи бухало гулко, как на дне пустой бочки. «Эти мерзавцы у меня еще попляшут!» — твердил он сам себе, ступая на цыпочках по ковру, устилающему пол. О том, что будет, если его застукают здесь, он старался не вспоминать. «Обвинят в воровстве, как пить дать. Мама этого просто не вынесет», — подумалось почему-то.

Терраса выходила в коридор, направо и налево вели большие полутемные комнаты. Лунный свет неверно освещал мебель, отчего в каждом комоде чудился притаившийся Гена. Наконец Леха выбрался в обширный холл, в одном из дверных проемов которого ярко горел электрический свет. Быстро юркнув за вешалку с пальто и плащами, он замер. В большом зеркале напротив ему было видно полкухни. Там сидели все трое: Гена, Алик и Ярославна.

Алик был сам на себя не похож: лицо бледное, губы синие, в глазах безумные огни.

— Они посадят меня! — выкрикивал он бессвязно. — Ты не знаешь Топ. Это она все устроила! Это она! А я не могу в тюрьму! Представляешь, что там со мной сделают?!

Гена пружинисто ходил из угла в угол.

— Прекрати истеричить! — рявкнул он повелительно, отчего Алик тут же испуганно замолк. — Расскажи все по порядку, что произошло. Разберемся мы с твоей Топ.

«А ведь это Гена убил Измайлова! — вдруг осенило Леху. — Он застал его с Аликом и треснул по башке! Вполне в его духе. А Нимфа решила, что Алик что-то навроде девушки, поэтому и сказала, что ее сбрасывали не двое мужиков, а мужчина и женщина».

Это объяснение было настолько простым, что Леха удивился, как раньше не додумался до него. Но если это так, то каким же боком во всей этой истории замешана Ярославна?

Ему не было видно ее лица. Она сидела за столом спиной к выходу. Конечно же, она не могла быть связана с этой пидорской парочкой. Ведь только сегодня Ярославна пыталась уговорить Алика, чтобы тот свел ее с Геной. А зачем?

Сколько Гена ни бился, Алик был просто не в состоянии связать двух слов. Мысли его путались, из глаз то и дело текли слезы. Леха невольно проникся к нему жалостью. С одной стороны, он же терпеть не мог пидоров, но с другой стороны, Алик пытался спасти его сегодня… Хотя потом от жадности натворил еще худших бед.

— Иди-ка сейчас в душ, — отрывисто приказал ему Гена. — Приди немного в себя. И ничего не бойся. Я что-нибудь придумаю…

— Да-а, придумаешь! — выкрикнул тот. — Что здесь придумаешь, если меня завтра арестуют!

— Иди, иди, — подтолкнул его Гена к выходу. — Возьми в маленькой комнате полотенце.

Всхлипывая, Алик побрел через весь холл к широкой деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. Леха вжался в свою щель за вешалкой, но тот был настолько погружен в себя, что ничего не заметил.

Наконец его шаги затихли где-то наверху.

— Где вы нашли Алика? — проговорил Гена, обращаясь к Ярославне.

— Рядом с «Крестом». Он носился по стоянке, пытаясь отыскать хоть какую-нибудь машину. Ну я и предложила подвезти его…

Гена благодарно кивнул.

— Спасибо. Вы не верьте всему, что он тут кричал про какую-то тюрьму. У него некоторое проблемы с психикой. Мерещится всякое.

— Не надо от меня скрывать, — спокойно отозвалась Ярославна. — Я в курсе этого дела. А вообще-то, Геннадий, я давно искала встречи с вами.

Гена невольно вздрогнул и как-то по-новому посмотрел на нее.

— Со мной? Зачем?

— Я думаю, нам с вами стоит договориться об одном деле, которое будет одинаково полезно и вам и мне.

— Что вы имеете в виду? — холодно спросил Гена.

— То, что есть на самом деле: Измайлов искал вам заказчиков, брал с них деньги, а вы передавали ему компакт-диски с информацией. Но вы не знаете одного: последний заказ на ваши услуги Сергей получил от меня. Он погиб, но мне хотелось бы продолжить работу…

— Сергей никогда мне не рассказывал о вас…

— А мне — о вас. И мне потребовалось приложить довольно много стараний, чтобы все-таки вас найти.

— Я больше не занимаюсь этими делами, — произнес Гена глухо. — Слишком опасно.

— Вам ведь наверняка потребуются значительные деньги, чтобы обезопасить Алика от правоохранительных органов, — напомнила Ярославна.

— Я продам машину, дом, в конце концов…

— Это делается не так быстро. А я могла бы расплатиться с вами уже завтра.

Гена сжал пальцами виски.

— Я не знаю… Нет, не могу…

— Ну вы же получили деньги от Майонеза, купили новую сногсшибательную машину… — продолжала соблазнять Ярославна. — Что вам мешает повторить операцию?

— Если меня посадят, ваши бабки мне не помогут.

— Кто посадит?

— А откуда мне знать, может, вы работаете на ФСБ и сейчас провоцируете меня на взятку? Я ведь вас не знаю…

Сгорая от любопытства Леха высунулся из своего укрытия, чтобы лучше видеть, и тут задетый его ботинком большой тросточный зонт с шумом грохнулся на пол.

«Приехали!» — только и успел подумать Леха.

Гена стремительно вбежал в холл и зажег свет.

— Что за черт?! — рявкнул он, но, увидев Леху, тут же расплылся в недоброй улыбке. — Ах, вот в чем дело!

Рука его нырнула в карман брюк, и в ту же секунду черное дуло пистолета ткнулось Лехе в лоб. В кухне торопливо зацокали каблучки Ярославны.

— Батюшки, Кобец! — ахнула она.

— Стоять! — вдруг приказал ей Гена.

Она остановилась, испуганно переводя взгляд с него на Леху.

— Я не…

— Заткнись!

Не сводя с Лехи оружия, Гена подошел к ней, и одной рукой быстро обыскал ее. С металлическим лязгом на линолеум упал крохотный дамский пистолет, извлеченный из-за резинки чулка.

— На пол, лицом вниз! — выкрикнул он.

Ярославна медленно подчинилась.

Леха смотрел на это совершенно безумными глазами. «Я просто перепил сегодня, — повторял он про себя. — Это все мне снится».

Мастерскими движениями Гена обыскал и его, но в Лехиных карманах обнаружился только полупустой бумажник, пейджер и ключи.

— Встать! Руки на голову! Вот вы, значит, как ко мне подбирались? Одна со стороны Бориса, другой со стороны Алика… — проговорил он. — Хотели поймать меня с поличным? Только зря ты, лапочка, мальчика своего не вооружила. Он и решительный отпор не смог мне дать.

«Я бы дал, — угрюмо подумал Леха, — только ведь ты меня пристрелишь».

— Вперед пошли! — приказал Гена, указав на дверцу, ведущую в подвал.

* * *

В подвале, уставленном всякими стеллажами с инструментами, было полутемно. Висящая на длинном проводе лампочка едва освещала бесконечное помещение. Гена ткнул пальцем в массивный деревянный люк в полу.

— Открывай! — велел Лехе.

Он отодвинул щеколду, дернул на себя ручку. Снизу из черной дыры пахнуло сыростью.

— Вытягивай лестницу. Так. Положи сюда. Теперь прыгай!

Леха посмотрел на него как на ненормального.

— Да там же не видно ни зги! Все ноги переломаешь!

— Прыгай или я туда спущу твой труп!

Зажмурившись, Леха шагнул в черную пустоту.

Падение на несколько секунд оглушило его, правую ногу сразу же свело болью.

Квадрат света наверху заслонился и рядом с ним мягко приземлилась Ярославна, державшая в руках по туфле.

— Счастливо оставаться! — усмехнулся Гена и закрыл люк.

Сидя в абсолютной мгле, они слышали, как он придвинул на него что-то тяжелое, видимо, чтобы отрезать им пути к отступлению. Потом все стихло.

* * *

Первое, что почувствовал Леха из всех ощущений тюремной жизни, был увесистый пинок.

— Видала я идиотов! — неистовствовала Ярославна, — Но чтобы настолько клинических!

Пиналась она достаточно больно. Леха кое-как поймал ее и прижал к полу. Но даже в этом положении она пыталась его изувечить.

— Тихо ты! А то сейчас без детей меня оставишь!

— Таких, как ты надо кастрировать при рождении, чтобы не смели портить род человеческий!

Подобное заявление несколько расстроило Леху.

— Ну, дорогая, не тебе судить!

— Да?! Не мне?! Ты же испортил все, что только можно! Я его почти сделала! А тут ты! Как ты сюда вообще попал?

— Сначала расскажи, что тебе от него нужно!

— Нет уж, сначала ты мне все про Ольгу расскажешь! И про Топ! И про то, куда ты мои сто пятьдесят тысяч дел!

— Да я в жизни их не брал!

— Я все видела!

Леха не мог больше спокойно держать ее в объятьях. Пускай здесь какой-то погреб, пускай тут воняет рассолом от соленых огурцов, и вообще холодно, пускай их только что чуть не застрелил маньячный Гена…

Она все еще сопротивлялась, но как-то все менее и менее настойчиво.

— Не смей меня целовать… — прошептала она куда-то ему в шею. — Я тебя ненавижу и буду ненавидеть всю жизнь.

Леха ощупью нашел ее подбородок, приподнял ей лицо.

— А я тебя…

* * *

— Ты все время умудряешься найти для секса самые «подходящие» места: чердак, подвал… А потом-то ты куда меня заведешь?

— Это хорошо, что ты планируешь развитие наших отношений.

— Ничего я не планирую! И вообще… Отдай немедленно мне свою куртку! Я замерзла.

— Ни за что! Если хочешь, двигайся ближе.

— Нет! И вообще, нам надо выбираться отсюда. Черт, не видно ни зги! Здесь банки какие-то… Батюшки, сколько их!

— Запасливый мужичок наш Гена.

— Кобец, не смей мне напоминать о нем! Когда мы отсюда выберемся, я тебя еще убью за него! Месяц трудов — и все коту под хвост! Гена уж наверное все вещи упаковал — ищи его теперь.

— О чем ты?

— Тебе об этом знать не обязательно.

— Ярославна, а здесь какие-то бутылки стоят!

— Осторожнее! Все пороняешь…

— Слушай, а это, кажется, наливка. Выпей, хоть согреешься чуть-чуть, а то уж вся вздрагиваешь…

— А ничего — вкусно. Малиновая… Хочешь?

— Не-ет… Я уже сегодня напузырялся под самую завязку.

— Ну и как хочешь — мне больше достанется.

* * *

— Леха, я пьяная дура. Ты пробовал добраться до люка? А если по стеллажам вскарабкаться, то тоже не достать? Жалко… Мне уже надоело тут сидеть! Кстати, ты куда мою наливку дел?

— Хватит тебе! Пробку понюхала и уже готовенькая.

— Иди ты к черту! Нет, стой! Где моя бутылка!

— Тут, у меня.

— А где ты? Ненавижу темноту! Верни наливку на родину!

— Меняемся: ты мне рассказываешь про Гену, а я тебе возвращаю бутылку.

— А чего про него рассказывать? Наши уже давно заметили, что кто-то из сотрудников ФСБ приторговывает оперативными данными на высших должностных лиц. Ведь на каждого мало-мальски заметного человека в городе обязательно собирается компромат и до поры до времени держится в секрете. А тут выборы подошли, и эта информация стала всплывать. Грушкова вычислили почти сразу. Он скачивал данные из компьютера, записывал на компакт-диск и продавал его за бешенные бабки. Спрос на «грязное белье» всех местных шишек вырос к выборам. Да только к Генке никак нельзя было подступиться. Взяточников ведь очень сложно брать: только с поличным. А Грушков работал лишь через Измайлова. Мы и так, и эдак крутили, а он не берет взятку от чужих и все, хоть тресни!

— Погоди! Кто это «наши», кто это «мы»?

— Вот непонятливый! Да служба собственной безопасности ФСБ! Вот меня и направили, чтобы я с этими гавриками пообщалась. Ни Генка, ни Измайлов на контакт ни в какую не шли. Серега вообще сразу что-то заподозрил и даже на работу отказался меня принять. Пидоры — они и есть пидоры. Пришлось знакомиться с Борькой.

— И ты с ним спала ради этого?

— Какое это имеет значение? Но ничего, я все-таки обломала Измайлова: представилась ему еще одной клиенткой и передала гонорар…

— Те сто пятьдесят тысяч зеленых в вишневом дипломате?

— Ну! Только ведь они с подвохом были: там на каждой купюре слово «взятка» написано. Его при специальном освещении как днем видать. А ты спер мой реквизит!

— Да не крал я его!

— А где он?

— Его сначала Алик утащил, а потом забрали люди Майонеза. Измайлов им тоже запродал диск, но передать не успел, и они потребовали деньги назад. Ой, блин, представляю, что будет, если он начнет купюры проверять!

— Ты будешь слушать дальше? Ну так вот… Серега взял у меня бабки и должен был передать их Гене. Вот бы мы тогда и накрыли его. Только вместо этого Измайлов сам накрылся медным тазом. Я, честно говоря, думала, что это ты его — того…

— А я думал, что ты…

— А это они сами друг дружку… Но кто бы мог подумать! Ведь все на тебя указывало! Я ведь специально к тебе в кабинет подсела, чтобы поподробнее узнать…

— Если ты работаешь в службе собственной безопасности ФСБ и занимаешься выявлением отступников, то какое тебе дело было до убийства Измайлова?

— Как «какое»?! Я отдала Измайлову дипломат с казенным реквизитом, а он вместо того, чтобы попасть к Грушкову, где-то исчезает. Мне же голову за него оторвут!

— Ярославна!

— Что?

— А этот тип из бара, с которым ты общалась, он тоже из ФСБ?

— Это мой начальник. Очень хороший человек.

— А кто был «напуганным и дезорганизованным» объектом? Я?

— Вот еще! Генка конечно! Мы о нем говорили.

— Слава богу!

— А ты подслушивал… Свиненыш! Ой, что это? Кажется, наверху стреляют!

— Быть не может… Хотя… Точно! Это ведь Топ! Это она забеспокоилась, что меня долго нет!

* * *

Вскоре все стихло. Прижавшись друг к другу, Леха и Ярославна долго еще прислушивались к звукам наверху.

— Хотелось бы верить, что нас все-таки найдут, — проговорила она наконец.

Леха засмеялся.

— Ну, с голоду-то мы не умрем: когда совсем будет невмоготу, разобьем банку с огурцами.

— Мне соленого много нельзя, у меня диета.

— Ничего не поделаешь, придется.

Лехе было прикольно подтрунивать над ней. Здесь, в темноте, после наливки, она растеряла всю свою неприступность и ядовитость. И так было лучше.

— Когда мы выберемся отсюда, — прошептал он ей в выбившиеся из прически волосы, — ты пойдешь со мной.

Ярославна дернулась.

— Куда это? — хотела спросить она иронично, но у нее вышло как-то по-другому.

Но Лехе уже было не страшно.

— Просто со мной. Ко мне в гости или к тебе домой. Кстати, я еще ни разу не ездил на твоем «Ниссане».

— Это не мой «Ниссан». Он служебный.

— Еще лучше. А то бы мне пришлось копить на нечто подобное лет десять.

Наверху послышалась какая-то возня.

— Это Гена или Топ? — затаив дыхание, спросила Ярославна.

— Сейчас узнаем. Если Топ, то нас спасут, если Гена — пристрелят.

Люк над их головами дернулся, поток света — слишком яркий после кромешной тьмы — ударил вниз.

— Кобец, ты тут? — крикнула Топ.

* * *

— Что здесь произошло? — изумленно проговорил Леха, глядя на перевернутую мебель и на следы пуль на стенах. Вокруг суетились какие-то добры молодцы в бронежилетах. То тут, то там мигала фотовспышка.

Топ провела их в кухню. У разбитого окна лицом вниз лежал мертвый Гена. Из-под левой руки расползалась по линолеуму темная лужица крови.

Ярославна прижала руку к губам.

— Его пристрелили?!

— Это вон того голубя надо благодарить! — отозвалась Топ, показывая на Леху. — Разбил стекло на террасе, а здесь же чуть ли не каждая вещь поставлена на сигнализацию. Я сижу, жду его в машине, вдруг смотрю подлетают две тачки, битком набитые ментами. А Гена ни с того, ни с сего палить по ним начал. Они ответный огонь открыли. Вот его и прибили.

— Он подумал, что это его брать приехали… — догадалась Ярославна.

Сверху послышались дробные шаги, и в кухню вбежал Алик — с мокрыми волосами, в большом банном халате. Наткнувшись взглядом на мертвого, замер на пороге. Топ подошла к нему, обняла, прижала к груди.

— Алик, не смотри, не надо…

Он вздрагивал всем телом.

— Как же это? Как же? Зачем его убили?

Его глаза испуганно перебегали с одного лица на другое.

В этот момент в коридоре послышался голос Полонина:

— Что тут такое? Кто мне позвонил?

Топ оторвалась от Алика.

— Это я.

Следователь вошел в кухню.

— Ба! А чего это здесь?

Топ задушевно взяла его под руку.

— Позвольте вам представить настоящего убийцу Измайлова.

Леха видел, как при ее словах Алик весь сжался, взглянул затравленно.

— Дело было так, — начала объяснять Топ. — Алик давно дружил с Геннадием Грушковым. В смысле, у них была такая «голубоватая» дружба. Разумеется, они изредка ссорились. Вот и за день до поездки в «Ворошиловец» у них приключился очередной разлад. Я взяла Алика с собой в лагерь, и по совершенной случайности он там наткнулся на Гену. Не знаю уж, какая шлея попала ему под хвост, но Алику почему-то захотелось подразнить своего друга, и когда все пошли на дискотеку, он принялся заигрывать с Измайловым. После обмена популярными анекдотами и взаимными улыбками, Алик предложил исполнить для Сереги свой коронный танец с сигарой. Нужный реквизит был позаимствован у Бориса Игоревича, который как раз ими балуется. Потом Измайлов и Алик уединились в радиорубке. От показанного стрииптиза в Сереге закипели чувства и он тут же захотел… э-э… — Топ смутилась, подыскивая слова.

— Трахнуть Алика! — пришел ей на помощь Полонин.

Топ улыбнулась.

— Мерси. Так вот, Алик совершенно не намеревался предаваться с Серегой плотским удовольствиям, о чем незамедлительно его проинформировал. Измайлов на это оскорбился и стал душить несчастного мальчонку. Так ведь? — обратилась она к трясущемуся Алику.

Он смертельно побледнел и кивнул.

— Тем временем, — продолжила Топ, — Геннадий Игоревич Грушков шел как ни в чем ни бывало мимо и вдруг через незанавешенное окно увидал, что его друга пытаются отправить на тот свет. Понятное дело, Геннадий Игоревич вознегодовал и, схватив первое, что ему подвернулось под руку — грабли, которые валялись тут же на земле, — вбежал в радиорубку и огрел Измайлова по голове. К сожалению, он немного не рассчитал силушку, и Сергей умер на месте. Алику стало дурно, и Грушков вынужден был отвести его в машину. После этого он вернулся за трупом, но пока он ходил туда-сюда, в радиорубку случайно забрела Света Огурцова. Она тоже увидела покойного Измайлова и упала в обморок…

Леха благодарно улыбнулся Топ, что она воздержалась от описания его участия в этих событиях.

— Так вот, — продолжила она, — при падении Света ударилась головой об угол радиопульта. Вернувшись в домик, Грушков увидел два трупа, вместо одного, и решил, что ему надо избавиться сразу от обоих. Он перетащил их к машине и затолкал в багажник, решив где-нибудь закопать. К тому времени Алик уже немного пришел в себя. Когда они переезжали мост через Левинку, он предложил скинуть тела в реку, что, собственно говоря, и было проделано.

Полонин смотрел на Топ, открыв рот.

— А вы уверены в вашей версии? — спросил он на всякий случай.

— Спросите Алика. Он был всему свидетелем.

Совершенно раздавленный, Алик кивнул головой.

— Все так и было. Честно.

Полонин взял его за руку.

— Тогда проедемте, молодой человек, со мной. Мне нужны ваши показания.

— Я поеду с ним, — сказала Топ.

* * *

После продолжительной беседы с прибывшим на место происшествия следователем Леха с Ярославной вышли на темную дорогу. Она открыла машину.

— Тебя подбросить до дома?

Он улыбнулся.

— Смотря до чьего.

— Ты что же, в гости напрашиваешься? Мне ведь еще работать: надо начальству отчет нарисовать.

— Ничего, а я тебе тем временем поздний ужин сготовлю из твоих продуктов. У тебя в холодильнике завалялось что-нибудь съедобное?

ЭПИЛОГ

Леха мыл Топовскую машину. Хуже этого занятия не было ничего на свете, но Топ призвала его к ответу за поездку в «Ворошиловец», и Лехе пришлось подчиниться.

Яркое солнышко жутко раскалило подъездные дорожки и унылые коробки гаражного кооператива, асфальт стал мягким, как пластилин, а Леха был вынужден плясать на такой жаре с ведром воды и вымывать все то, что собрала на себя эта поганая «тройка» за последнее время.

Сама Топ возлежала на раскладном кресле в тенечке и, обмахиваясь журналом «Cosmopolitan», злорадствовала над Лехиными мучениями.

— Так ты, значит, собрался в Москву переезжать к своей Помпадуре? — спросила она игриво, возвращаясь к своей излюбленной теме. — А нас бросаешь на произвол судьбы…

После того, как выяснилось, что Ярославна вовсе не претендует на звание генерального директора альянса, Топ значительно смягчила к ней свое отношение.

— У меня любовь образовалась, как ты не понимаешь! — отозвался Леха, вытирая пот. — Над этим смеяться грешно!

— Хоть в гости-то будешь наведываться, любвеобильный ты наш?

— О чем разговор!

— Ольга-то Измайлова небось все сохнет по тебе? Вот уж она-то всяко лучше Помпадуры: красивая, умная и богатая. А ты поступаешь, как последний сыч. Раз спас девушку, значит, как честный человек, должен жениться.

— Мы с ней просто друзья!

— Конечно! А ее Никита называет твою маму бабушкой. Это Ольга его научила, в предвкушении светлых дней семейного счастья?

— Топ, заткнись!

— А ты при всем при этом выбрал Помпадуру, которая трахалась с позорным Борей Грушковым. Кстати, чем у них роман закончился?

— Ничем! — рявкнул Кобец. — Она просто уехала в Москву.

— Как жаль! Разбивать такую любовь преступно!

Наконец Леха выплеснул остатки грязной воды в сток.

— Топ, я все!

Она приподняла солнцезащитные очки.

— Что, и зеркала протер?

— Как видишь.

— И коврики вытряхнул?

— Ну!

Но Топ все равно не верила.

— А в багажнике разбирался?

Леха уронил мокрую тряпку на землю.

— Ну, Топ, хватит надо мной издеваться!

— Вот! Никогда от тебя качественной работы не дождешься! Давай-давай, ты же обещал мне всю машину вымыть, так что старайся!

Ворча себе под нос, Леха открыл багажник и стал выгребать из него какие-то немыслимые тряпочки, гаечки, листики и прочий мусор. Внезапно он увидел, как в углу что-то блеснуло.

Это была небольшая женская сережка с красным камешком. Леха собрался уже было передать ее Топ, как вдруг какое-тот смутное воспоминание плеснулось у него в мозгу.

— Так это же… Это же сережка Нимфы! — пробормотал он. — В больнице у нее не было одной…

Страшная догадка вспыхнула как факел. «Топ так подробно шаг за шагом описывала все действия Гены во время убийства Измайлова, точно все видела собственными глазами… Алик очень удивился, услышав ее рассказ Полонину… И потом, граждане, она сказала, что Гена вывез трупы в багажнике. А ведь у его „Бэ-эм-вухи“ такой багажник, что в него только кошку всунешь! И она выкинула грабли с отпечатками пальцев, когда мы приезжали в „Ворошиловец“!»

Топ перевернула страницу журнала и потянулась. Стальные мышцы заиграли на руках. «Топ мне как мама, — вспомнил Леха слова Алика. — Она меня любит и всегда защищает».

Это без сомнения была она. Это Топ увидела, как Измайлов накинулся на Алика и поспешила на помощь своему протеже.

Леха в растерянности сжимал Нимфину сережку в кулаке. Гена в земле, Алику дали два года условно, Майонеза посадили за дачу взятки, Света Огурцова выздоровела благополучно… А Лехе завтра ехать в Москву…

— Чего ты там ковыряешься? — поинтересовалась Топ, привставая. Золото-бриллианты откопал?

Леха поспешно закрыл багажник.

— Я все.

Топ подозрительно покосилась на него.

— Ты перегрелся, что ли, на солнцепеке? Моська вон вся перекошенная… Давай сворачивай эту лавочку, пойдем, я тебя ватрушкой угощу. Пальчики оближешь.

Как бы невзначай сережка выпала из Лехиной руки и исчезла под решеткой стока.

Нижний Новгород

2000 г.

Примечания

1

DOOM — компьютерная игрушка агрессивно-военного направления.

2

Бивис и Баттхед — герои мультсериала на MTV. Очень тупые. Обучению и перевоспитанию не поддаются.

3

PR-менеджер — сотрудник, заведующий связями с общественностью. От английского PR — Public Relation.

4

Маркиза Помпадур — любовница французского короля Людовика XV. Имела большое влияние на все государственные дела.

5

Интернет-провайдер — фирма, которая предоставляет услуги по пользованию Интернетом и электронной почтой. Связь между компьютерами провайдера и пользователя осуществляется через телефонную сеть, поэтому при работе с Интернетом пользователь как бы звонит провайдеру.

6

Скрин-сейвер — программа, которая включает на экране какую-нибудь нейтральную картинку, если компьютером в данный момент никто не пользуется.

7

Сайт — база данных по тому или иному вопросу, в которую можно попасть с помощью Интернета. В ней может содержаться любая информация — от коллекции порнокартинок и простейших почтовых программ до правительственных обращений. Чтобы найти конкретный сайт среди сотен тысяч других, нужно знать его электронный адрес.

8

Драг-диллер — торговец наркотиками.

9

Но пасаран! — клич испанских повстанцев. Буквально означает «Они не пройдут».

10

Superstar (англ.) — супер-звезда.

Content

Барякина Эльвира, Капранова Анна
Гроб с музыкой

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ЭПИЛОГ

Примечания