Тамила Абдувелиева

Язык — этнос — культура: проблема взаимоотношений

Проблема взаимоотношения языка, общества и культуры имеет важный научный (как и политический) аспект. В истории существует целый ряд примеров, когда преднамеренное (а где-то и неосознанное) ущемление национальных интересов, пренебрежительное отношение к культуре, духовному миру, обычаям этноса, искусственное ограничение употребления этнических языков ставили общество (которое в данной исторической ситуации является поликультурным и полиэтническим) на грань этнических конфликтов. Практически все национально-освободительные движения и другие формы борьбы за свои этнические права в первую очередь заявляют о снятии запрета с использования их этнического языка. Именно язык становится объектом целенаправленного политического произвола, в результате чего этнический язык обречён жить лишь внутри народа — его генетического носителя и порою, дальнейшая судьба этнического языка зависит от каждого представителя данной языковой культуры индивидуально. В связи с этим можно провести мысленную параллель с крымскотатарским языком, оставшимся жить лишь благодаря крымским татарам, которые говорили на языке предков внутри семьи. Несмотря на притеснения и запрет, крымскотатарский язык передавался из поколения в поколение, не теряя своего своеобразия, напротив, обогащаясь и приобретая новый колорит, т. к. в местах ссылки «смешались» все говоры и все диалекты, тогда как до депортации 1944 года употребление языка ограничивалось регионом, населённым носителями определённого диалекта. Инстинкт самосохранения? Может быть. Тем абсурднее ситуация, когда, возвращаясь на свою историческую Родину, люди теряют чувство «хозяина» своего языка, хотя возможно это явление можно охарактеризовать (при помощи психологической терминологии) как «временный кризис народа с надломленной психологией».

На современном этапе развития общества и научной мысли всё очевиднее высвечивается необходимость подробного анализа и изучения языковых и социокультурных процессов в их обоюдном взаимодействии. Причём очевидно, что невозможно рассматривать языковые явления без установления условий и границ развития культуры общества.

Отношения таких явлений как «язык» и «культура» очень непросты. Может быть по той причине, что не существует стойкого, чёткого и общепризнанного понятия «культура». Известно не менее 600 определений культуры, отражающих либо общество в целом, либо овеществлённый труд, либо совокупность материальных и духовных ценностей, созданных человеком и т. д.[1]

Нами принята формулировка «культуры» как комплекс духовного освоения действительности, уровень её восприятия — с одной стороны, а с другой стороны — хранение, распределение и потребление духовных ценностей носителями данной культуры как внутри самого этноса, так и вне его.

Обе системы — как язык, так и культуру — можно сравнить, выделяя лишь функциональные параметры. Учёный Нещименко Г. П.[2] выделяет два главных момента в различии данных феноменов.

Язык — система гомогенная. Знаковые системы, характерные для языка, являются изофункциональными, однородными. Они употребляются в виде различных форм существования этнического языка (литературный язык, обиходно-разговорная речь и т. д.), используемых как в звуковой (произношение), так и в графической (написание) номинации.

Культура — гетерогенна. Знаковые системы, используемые в культуре, весьма разнообразны и неоднородны, они существенно отличаются друг от друга (это: звукоинтонационный, вербальный языки, иконический язык. Хотя, конечно, сопоставлять значимость сравниваемых компонентов в высшей степени непрофессионально).

Оба феномена тесно связаны с мышлением и коммуникацией, однако результативность этой взаимосвязи существенно отличается. Так, функциональным назначением языка является коммуникативность, а культуры — эстетичность (эстетическое самовыражение личности как творца).[3]

Имеется весьма тесная связь между жизнью общества и лексикой языка, на котором оно говорит. Это в равной мере относится к внутренней и внешней сторонам жизни. То есть: выражением и невидимой (духовной), и видимой (материальной) сфер могут служить слова, являющиеся продуктом как умственной, так и физической деятельности. Все эти слова могут многое рассказать о культуре, об обычаях и традициях народа. Существует ряд лингвоспецифических обозначений для определённого вида слов, отражающих явления, происходящие в жизни, либо так называемые «материальные вещи», о которых обычно знают даже одноязычные люди. Например, пропаганда. Но ещё более очевидны различные обычаи, установки, общественные законы, у которых есть обозначение в каком-то одном языке, а в других — выражение данного обозначения отсутствует, однако для выражения того же значения в другом языке используется слово, заимствованное из «языка-оригинала». Например, бомонд.[4] Из этого следует вывод, что те выражения, те слова, которые являются отражением вещей материального мира, а также подчинены общественным установкам и традициям определённой языковой общности, выступают в роли «ключа» к национальной психологии народа, к его мышлению, образу жизни и устройству быта.

Язык является как бы руководством к пониманию культуры, а лексика данного языка — это зеркало, отражающее уровень культуры, духовного богатства и своеобразия интеллекта народа.[5]

На современном этапе на территории постсоветского пространства, в частности, в Крыму, имеющем полиэтнический ландшафт, возникла сложная ситуация, когда рамками единой государственности охватываются этносы, отличающиеся друг от друга в культурном, языковом, религиозном отношениях, когда в условиях тесного взаимодействия находятся неродственные языки и культурные традиции, где долгое время прочное место занимал язык-посредник, обеспечивающий межэтническое общение при коммуникации и взаимоотношениях более мелких этносов и обществ с полиязыковой и полиэтнической структурой. В нашем случае функции такого языка-посредника выполнял русский язык. Но повышению статуса и культуры этнического языка должны предшествовать: расширение сферы использования этнического языка; активная деятельность и пропаганда, направленная на развитие (а в случае с крымскотатарским языком и сохранение) этнического языка; выработка рекомендаций по внедрению вышеуказанных мероприятий. Поэтому важной сферой деятельности научных институтов, органов образования и просвещения является поднятие каждого этнического языка (в рамках полиэтничности), независимо, имеет ли он статус государственного или нет, создание условий для его изучения, распространения. Вероятно, только таким путём можно добиться той толерантности и межэтнического согласия, которым посвящены многочисленные конференции, симпозиумы, всё чаще и чаще проводящиеся на территории Крыма, где провозглашаются идеи добрососедства и сотрудничества, а также снять межэтническую напряжённость, берущую начало, прежде всего, в незнании и нежелании знать культуру живущего рядом народа.

Литература:

1. Вежбицкая А. Понимание культур через посредство ключевых слов. — Москва: Языки славянской культуры, 2001. — 288 с.

2. Словарь иностранных слов. Под ред Спиркина А. Г. — Москва: «Русский язык», 1979. — 622 с.

3. Язык. Культура. Этнос // РАН, Научный совет по истории мировой культуры. — Москва: Наука, 1995. — 233 с.

Примечания

1

3, с. 78.

2

3, с. 78.

3

Мы присоединяемся и полностью согласны с вышеуказанной формулировкой и разграничением функциональности феноменов «язык» и «культура», предложенными уважаемым учёным Нещименко.

4

Фр. Beau monde — «высший свет» — «высшие» аристократические и буржуазные круги.

5

1, с. 14–19.

Content

Тамила Абдувелиева
Язык — этнос — культура: проблема взаимоотношений

Литература:

Примечания