Павел Корнев

Литр

У всего в нашей жизни есть сторона черная и сторона белая. Плюсы и минусы. Преимущества и недостатки. У всего. Или почти всего. За исключением совсем уж крайних случаев и абстрактных понятий.

Возьмем вот, например, работу. Есть положительные моменты? Есть, как без них. Это ж только волка ноги кормят, а человек без зарплаты и сам ноги протянуть может. Недостатков у работы тоже хватает. Как минимум кому-то действительно приходится работать. И совершенно понятно, что в большинстве случаев – этот «кто-то» оказывается вами.

Но это все лирика. А вот необходимость за день намотать пару-тройку десятков верст, проверяя хутора и охотничьи избушки в окрестностях Елового, это уже суровая и не очень приглядная реальность. И при всем желании никак не получалось найти какой-нибудь положительный момент в этом рейде. Хоть бы один просвет, белый штрих – ан нет. Ничего утешительного. Остальные-то парни преспокойно в селе куковать будут. Ну, там по ближайшим хуторам прошвырнутся – и все. А нам – как обычно…

– Поймаю этих отморозков, голыми руками на куски порву! – Шурик Ермолов, оттянув опущенную на лицо заиндевевшую вязаную шапочку, сплюнул под ноги и тяжело оперся на лыжные палки. – Гады!..

– Угу, весь день на них убили. – Кот стряхнул перчатками снег с белого полушубка и снова заколотил в ворота одинокого дома на опушке леса, вплотную подобравшегося к уходившей на Еловое дороге. – Теперь еще пять верст до села пилить.

– Здесь заночуем. – Виталик Петров, прислонившись спиной к высокому дощатому забору, глянул на быстро темнеющее небо. – Никто раньше тут не бывал? Нет?

– Дрон велел сегодня возвращаться… – напомнил, настороженно оглядываясь по сторонам, Стас Тополев.

– Перетопчется! – фыркнул назначенный командиром группы Виталик и отодвинул в сторону ствол АКМ. – Да не тычь ты в меня…

– Эй, хозяева, открывайте, черт вас дери! – заорал вконец рассвирепевший Кот. – Патруль!

– Лед, – распорядился Петров, заметив, что я уже скинул лыжи, – посмотри, чего там!..

– Забор высокий, вам с Шуриком сподручней будет, – поморщился я. Что у того под два метра рост, что у другого. А мне через забор лезть радости мало. Пальнут из чего-нибудь и снесут голову на хрен! Да и намерзся за день – руки-ноги толком и не шевелятся уже. – Чего лезть-то? Пес, вон, лает. Сейчас откроют.

– Давай, подсоблю, – скинув лыжи, подставил руки Шурик. – Пошел!

Уперев валенок в его сцепленные ладони, я рванулся, ухватился за верх забора и, подтянувшись, огляделся. Прямо к весьма немаленькому домишке подходили надворные постройки, чудь дальше маячила крыша бани. Несколько сараев, хлев. Собачья будка с надрывавшимся на цепи псом. И что самое главное – окно в выходившей на ворота бревенчатой стене было освещено. Словно заметив мое присутствие, хозяева наконец решили проверить, кого там принесла нелегкая: скрипнула дверь и кто-то вышел в сени. Пес сразу замолк и юркнул в конуру.

– Идут. – Я спрыгнул на снег. А ветерок-то неслабо разгулялся! За забором еще ничего, а как высунулся, вязаную шапочку на раз продуло.

– Тополь, прикрой, – приказал взявший на изготовку «Сайгу» Петров. – Мало ли…

Отрядный пулеметчик, позавчера не от большого ума поцапавшийся с Дроном и под горячую руку отправленный в этот рейд, тяжело вздохнул и поплелся выполнять приказ.

– Как здесь только люди-то живут? – буркнул Ермолов, стряхнув снег с варежек, и с автоматом в руках отошел подальше от по-прежнему закрытых ворот. – Караул…

– Нормально живут. – Заслышав хруст снега под ногами идущего через двор человека, я подался в сторону и поудобней перехватил двустволку. А чего не жить? Место ведь для дома – сто процентов! – не наобум выбрано. Даже с моими скудными способностями к колдовству ясно, что энергетика здесь очень насыщенная. Хорошее место. Думаю, и под лазурное солнце ни одно исчадие стужи и близко не подойдет. Да и звериные черепа на столбах забора вовсе не для красоты развешены. То ли кустарные аналоги накопителей Иванова, то ли обереги какие – не разобрать.

– Снег едят, водой запивают, – хмыкнул настороженно уставившийся на ворота Ермолов и движением автоматного ствола велел Коту сместиться немного в сторону.

– Все путем. – Тот закинул на плечо АК-74 и, шагнув вбок, спрятал за спиной руку с вытащенным из кобуры ТТ. – Хозяева, открывайте! Патруль!

– Дорогу видишь? – немного расслабился я, невольно заражаясь уверенностью Кота, что особые неожиданности нам не грозят. Он товарищ тертый, гнильцу какую за версту чует. – Пусть это и сверток с основной, но народ ездит. И засветло не все успевают домой обернуться…

– Думаешь, на постой пускают? – понял мою мысль Ермолов.

– Не без этого, похоже…

– Открывайте, короче! – вновь рявкнул Кот и для убедительности приложил ногой по тяжелым доскам забора.

– Кто там? – Раздавшийся с той стороны ворот голос был дребезжащим, старческим и каким-то очень уж неуверенным. – Чего надо?

– Ты совсем глухой, что ли, дед? – озверел Кот. – Я ж битый час ору – Патруль!

– У нас все в порядке, – уже немного спокойней оповестил нас из-за забора так и не открывший ворота дедок.

– Безумно рад за вас, – не выдержал Петров. – И чтобы так оставалось и дальше…

– А бумаги у вас есть?

– Ты за кого нас принимаешь? За бухгалтеров? – подошел к воротам Виталик. – Открывай живо!

– Но…

– Открывай, будут тебе бумаги. – Заслышав скрежет вынимаемого из петлей бруса, Петров надавил, и створки ворот чуть-чуть разошлись. – Ну-ка, дед, иди сюда!

Ухваченный за рукав дедок и глазом моргнуть не успел, как очутился за забором в окружении вооруженных парней.

– Белые в деревне есть? – тут же огорошил его вопросом придвинувшийся сбоку Кот.

– Кто?!

– Бандиты.

– Нет. Говорю же – нормально все. Было… – Неведомо как успевший разглядеть нас старик в собачьей шубе до пят и мохнатой собачьей же шапке неожиданно успокоился. – Пока вы не появились.

– Читать умеешь? – сунул ему под нос удостоверение Петров.

– Грамотный, чай. – В отблеске заходящего солнца морщинистое лицо деда показалось желтым. – Патруль так Патруль. Спокойно у нас все.

– Это хорошо, что спокойно, – хлопнул его по плечу Виталик и забрал удостоверение. – Значит, здесь и заночуем.

– Виталь… – тихонько протянул подошедший к нам Стас. И чего ему неймется? Да, солнце еще толком не село, и до Елового вполне добраться засветло успеем, но смысл? Чтобы завтра с утра опять в какую-нибудь дыру загнали? Лучше уж выспаться по-человечески. Работа не волк.

– Проехали, – оборвал парня Петров. – Тебя как звать, дед?

– Иван Петрович.

– Хозяин?

– Хозяин.

– На ночь пустишь?

– Так вы ж все равно не уйдете. – Старик двинулся обратно к воротам.

– Не уйдем, – кивнул шагнувший вслед за ним Петров. – Народу много в доме?

– Сын с семьей, – обернулся к нам Иван Петрович. – Вот что: постелю вам в гостевой, и чтоб на хозяйскую половину ни шагу! Там дети малые, нечего их пугать.

– Заметано, – легко согласился Виталик и кивнул Коту на надворные постройки. – Иван Петрович, пес на цепи?

– На цепи.

– Туалет во дворе? – поежился так и не убравший ТТ в кобуру Кот.

– За баней. – Хозяин дома двинулся через двор. – На ночь ведро снега набрать можете, чтоб не бегать.

– Схожу, отолью, – заторопился Кот.

– Здесь жди, – придержал я сунувшегося было во двор Тополева.

– Чего еще?

– Сейчас парни все проверят, тогда и мы подтянемся. – Я сместился немного в сторону от ворот. – А то мало ли! Как говорит один мой приятель: «Вдруг еще обидится кто».

– Охота тебе задницу морозить, – недовольно проворчал Стас, но послушался. Ну да не маленький, сам понимать должен, что словить пулю или арбалетный болт можно даже в самой, казалось бы, безобидной ситуации.

Не ставшие дожидаться Кота парни зашли в дом, и уже через пару минут Шурик Ермолов выглянул из двери и засемафорил нам:

– Нормуль! Ворота запереть не забудьте.

– А ты боялся! – ухмыльнулся, задвигая брус, Тополь, но развивать тему не стал. И правильно сделал: после дневного маршрута настроение у меня было не очень. А если учесть, что особой сдержанностью я и в повседневной жизни в последнее время похвастаться не мог… М-да, как бы чего не вышло. И Стас-то парень неплохой. Не хотелось бы…

В небольшой прихожей оказалось не повернуться: у одной стены стоял непонятно зачем сюда вытащенный стол, во всю длину второй протянулась завешенная верхней одеждой вешалка. Направо – наглухо закрытая дверь в хозяйскую половину дома, прямо – в небольшую темную кладовку, налево – в гостевую комнату, к которой примыкала небольшая кухонька.

Обстановки по минимуму, сразу видно, для чужих людей приготовлено. В комнате три кровати, да тюфяки на полу, на кухне – придвинутый к окну стол, вокруг – пять деревянных табуретов. Один угол полностью занимала неоштукатуренная кирпичная печь, накрытая чугунной плитой. На приколоченной к стене полке выставлена посуда, у ржавой мойки приткнулся скособоченный буфет.

– Свет я вам оставляю, – выставил на стол лампаду Иван Петрович. – Если чего надо будет – стучите.

– Обязательно, – встретил его на выходе Кот и, пропустив Стаса, закрыл дверь на крючок. Крючок, надо сказать, довольно хлипкий. – А ты чего так долго?

– Да шнурки заледенели, – пожаловался парень. – Думал, резать придется.

– Валенки надо было надевать.

– Кот, что во дворе? – окликнул его Петров.

– Во дворе чисто. В сарае недавно лошади стояли.

– Может, еще кто на ночевку заглядывал, – пожал плечами усевшийся на табуретку Виталик.

– На хозяйскую половину пустили? – Кот пристроил в угол автомат, но кобуру с пистолетом от пояса отцеплять не стал.

– Нет. Дети, говорит, и бабы перепугаются. Сын батю проверить выходил.

– И как сынок?

– Валенок! – хохотнул Шурик и устроил автомат на захваченный из прихожей полушубок. – Деревня.

– На веревке детской одежды не было, – как бы между прочим заметил Кот, усаживаясь за стол.

– Мало ли, – буркнул Петров, достал из планшета рисованную от руки карту и придвинул к ней лампаду. – Не каждый же день портки стирать.

– Лед, ты что скажешь?

– Скажу, что колдунов там нет. А больше ничего.

– Негусто.

Мысленно согласившись с этим замечанием, я уселся прямо на пол и, положив рядом ружье, прислонился спиной к горячим кирпичам. Хорошо-то как! А то даже ног не чувствую! И пальцы уже почти не шевелятся. Ничего, отогреюсь.

– Сань, не в службу – задерни штору, а то сидим, как на ладони, – блаженно потянувшись, попросил я Ермолова.

Здоровяк потянул хлипкую ткань, и Петров недовольно шикнул на него, когда порыв воздуха едва не задул задрожавший язычок пламени.

– Нападения были здесь, здесь и здесь, – показал он Коту отметки на карте. – Вот тут два раза. В живых никого не оставили. В двух обозах была хорошая охрана, но и это не помогло. Будто кто-то свой.

– Да точно свой кто-то! – сразу же поддержал эту мысль Шурик. – Это и ежу понятно. Дрону делать не фиг, вот он нас в рейд и услал.

– Все караваны со стороны Елового шли, значит, наводчика там искать надо, – предположил Кот.

– Еловое уже не наша епархия, – покачал головой Виталик. – И три обоза из пяти в Еловое не заходили. Так что этих отморозков с нас никто не снимет.

– А может, их больше было? – задумался я. – Ну, в смысле – нападений. Кто-то мог отбиться и заявлять не стал. А кого-то не нашли до сих пор.

– И что нам это дает?

– Ни фига нам это не дает! – Шурик уселся за стол. – Чего опять за работу начали? Заняться больше нечем?

– В «храпа»? – Кот тут же достал колоду потрепанных карт с засаленными зелеными рубашками.

– Перекусим сначала, – отказался Виталик. – Стас, кликни хозяина, пусть свою задницу сюда тащит.

Слонявшийся по комнате Тополев вышел в прихожую и через пару минут вернулся с нахохлившимся Иваном Петровичем.

– Вы харчами не богаты? – развернулся к нему от стола Виталик. – Нам бы похлебать чего горяченького.

– Платить чем будете? – насторожился хозяин. – Наличными или распиской? Расписку не приму.

– Золотом, золотом платить будем, – успокоил его Петров.

– Спиртного надо? – сразу подобрел старикан.

– Своего хватает. – Виталик вновь вернулся к карте и принялся объяснять Коту: – Смотри, Дрону скажем, что пошли вот этой дорогой, здесь пришлось делать крюк и вернуться засветло уже не успели.

– Тогда получается, нас здесь не было, – хмыкнул парень. – Завтра опять могут погнать.

– Почему не было? С утра заглянули. Мы и в село к полудню только прийти можем.

– Ну, как вариант… А заночевали где?

– Эй, уважаемый, – осмотрев стоявший на умывальнике кувшин с водой, окликнул я замешкавшегося в дверях старика. – А нет ли у вас емкости, спирт разбавить? И водицы холодной заодно?

– Давайте сюда. – Старик забрал у меня стеклянную литровую бутыль с медицинским спиртом. – Как разбавлять?

– Один к одному. – Шурик, который и умудрился неведомо как добыть спирт в медсанчасти, подозрительно уставился на деда. – И если сольешь, голову откручу!

– Больно надо! – Хозяин скрылся в прихожей. – Больно надо…

– Больно, но надо! – хохотнул Тополь.

– Ну, так я раздаю? – вновь начал тасовать карты Кот.

– Да погоди ты! – Я достал с полки граненые стаканы. – Пальцы толком не гнутся, дай хоть согреться.

– Так и скажи, что трубы горят, – усмехнулся картежник.

– Прям, горят, – скривился я. – Замерз, как цуцик.

– Дед идет, – предупредил нас стоявший в дверях кухни Шурик.

– Спирт. – Иван Петрович выставил на стол запотевшую двухлитровую пластиковую бутыль.

– А горячее? – сглотнул слюну неравнодушный к выпивке Виталик.

– Минут через десять сын принесет, – ответил внимательно оглядывавший кухню хозяин. Боится, что дебош устроим? Или потырим чего?

– Да ты погоди, – остановил деда Кот. – Тут подозрительных личностей не видно было?

– Не считая нас, само собой. – Скрутив крышку, я начал разливать разбавленный спирт по стаканам, но вдруг нахмурился. Понюхал бесцветную жидкость – да нет, спиртом пахнет. Одно непонятно: если спирт водой разбавлять – жидкость, как ни крути, хоть чуток, но нагреется, потому как тепло, по-любому, выделяться в этом случае должно. Химический закон. А тут – пластиковая двухлитровка как из холодильника. Либо с химическими законами завал начался, либо это вовсе не наш спирт. Но запах…

– Не было никого из подозрительных. По дороге, может, и проезжал кто, но к нам не сворачивал.

– Иван Петрович, а выпейте с нами, – предложил я, напряженно размышляя, что именно не нравится мне в этой ситуации. Ну, впарил дед нам вместо качественного спирта какой-то денатурат. Каждый крутится, как может. Не убивать же его теперь за это, с кем не бывает. Но… Вот! Денатурат! – Стас, будь добр, достань еще один стакан для нашего хозяина.

– Не пью я, – резко отказался старик. – Возраст не тот.

– Да пять капель, чтоб спалось крепче. – Я набулькал полстакана подозрительной жидкости. – И для здоровья полезно.

– Нет, и не уговаривайте! – Иван Петрович попятился к двери.

– Я понимаю, что мы с вами еще не в том состоянии, чтобы дойти до этого вопроса, – глянув в глаза перегородившему дверной проем Ермолову, улыбнулся я, – но… Вы нас не уважаете?

– Лед, чего пристал к человеку? – одернул меня Петров. – Не хочет…

– А придется, – правильно истолковав мой взгляд, Шурик легонько подтолкнул хозяина в спину.

Тот, споткнувшись, пролетел через кухню и едва не врезался в стоявшего у стены Тополева. Стас непонятно с чего влепил старику правой и завалившийся на спину хозяин рухнул на пол.

– Да что с вами такое? – вскочил на ноги Петров. – Совсем охренели?

– О! Це гарная штука! – присвистнул вдруг Кот, в тусклом свете лампады, разглядевший выпавший из руки потерявшего сознание старика тупорылый револьвер. – Вот дает старый!

– Да он как рванет, и раз – пистолет в руке! – Тополев хлебнул воды из стоявшего на умывальнике кувшина. – Ну, я ему, как учили, прямой в челюсть…

– Готов, – опустившись на колени рядом со стариком, я увидел неестественно вывернутую шею.

– Во блин, не хотел! – расстроился Стас. – Но у него ж волына…

– На хозяйской половине слышно было? – подхватив АК-74, Кот подошел к Шурику.

– Вряд ли, – задумался здоровяк. – Стас его технично завалил.

– Тогда вяжем сына, – сразу просек тему Петров. – Только живым. Неизвестно, сколько там народу.

– Это мы чего? – подавился водой Тополь. – Нашли, что ли?

– Лед?.. – уставился на меня Виталий.

– А че я? Спирт он не наш принес. Ну, думаю, пусть выпьет с нами, а то еще траванемся денатуратом каким.

– Ты свой спирт от чужого уже на глазок отличаешь? – не на шутку удивился Шурик.

– На запах. – Я поднял с пола двустволку. – Сын-то хоть выйдет? Или сразу группа поддержки завалится?

– Выйдет, ситуацию пробить однозначно захотят.

– Стойте, а может, дед просто ствол достал, чтобы мы от него отстали? Сказал, мол, пить не буду – и не буду, – предположил Кот.

– Сам-то веришь в это? – Приоткрыв дверь в прихожую, Шурик выскользнул из комнаты и вновь вернулся уже с нашей одеждой. – Ага, этот божий одуванчик без задней мысли с собой эту дуру взял. Купить нам хотел предложить, наверное. Может, кстати, те караваны вовсе не в Еловом, а здесь останавливались. Тут к ним попутчики напрашивались, и вся недолга…

– Нам-то зачем отраву подсунуть решили? – понюхал стакан со спиртом Кот.

– У нас стволов одних…

– Тихо! Идут…

Несший на подносе супницу с горячим борщом хозяйский сынок даже пикнуть не успел, когда его очень жестко встретили в дверях кухни Кот и Ермолов. Супницу тут же передали по цепочке на стол, а спеленатого парня уложили на пол рядом с мертвым стариком.

– Проверьте кляп, – посоветовал Шурик, прежде чем вернуться к выходу в прихожую.

– Нормально. – Петров подергал торчащую у парня изо рта кухонную тряпку. – Стас, иди к Шурику. Кот, полей его водой. О! Очнулся! Крепкий, зараза.

– У этого финка и ПМ. – Обшарив карманы, я выложил на стол оружие и отметил, как расширились глаза парня, когда он увидел лежащий рядом труп. – И кастет.

– Джентльменский набор, – усмехнулся Виталик. – Слушай сюда! Ответишь на вопросы, доживешь до утра. Не ответишь, начнутся серьезные проблемы со здоровьем, и до утра точно не дотянешь. Два раза один и тот же вопрос не повторяю. Запираться не советую. Усек? Тогда поехали. Сколько там людей и чем вооружены. Что? А кляп! Это не проблема.

Кот приставил к горлу парня его собственную финку и выдернул тряпку.

– Сколько?

– Что вы…

– Заткнись! Сколько?

– Мы…

– Отвечай!

– Я не знаю… – Пару раз получивший по морде парень пытался говорить шепотом, но, судя по бившей его крупной дрожи, нервы у него были на пределе.

– Кляп, – распорядился Петров и забрал у Кота финку. – Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

– Да перестань ты, – остановил его я.

– Чего еще? – удивился Виталик.

– Ткнешь не туда, и загнется.

– И что делать?

– Что, что… – Кочергой сбив защелку, я распахнул дверцу печки. – Кляп проверьте, чтоб не заглотил, и суйте руку.

– Добрый мальчик, – странно усмехнулся Кот, но послушался. Впрочем, приводить эту угрозу в действие почти что и не пришлось. Стоило плясавшим на березовых поленьях языкам пламени обжечь пальцы хозяйского сынка, как тот сразу же начал мычать и трясти головой. – Все, что ли? То-то же.

– Сколько?

– Семеро.

– Оружие?

– Четыре автомата, пять охотничьих ружей.

– Обозы – ваша работа?

– Не понимаю… Ух! Наша…

– С хозяевами дома что?

– Не знаю… Действительно не знаю! Наши здесь с лета, меня тогда с ними еще не было!

– Сейчас все здесь? Не ври только!

– Пять человек в Форт вчера уехали.

– Сюда уходил – подельники твои ничего не заподозрили?

– Нет.

– Сколько окон на той половине?

– Что?

– Окон, мать твою, говорю, сколько?

– Три. Нет, четыре!

– Левые люди на хозяйской части есть?

– Все свои.

– Нашим легче, – прояснивший расклад Петров сунул тряпку в рот мелко дрожавшего парня. – Собирайтесь. Уходить через окно будем. Шур, как соберемся, дверь на хозяйскую половину кочергой подопри. Потом за нами.

– Красного петуха пустим? – догадался Ермолов.

– Ну не врукопашную же с ними. – Виталик осторожно выдавил стекло из рамы. – Кот, этого с собой тащи. Шур, спирт разлей, тряпок возьми, углей из печи. Дом деревянный, много не надо.

– Прямо так и тащить этого гаврика? – глянул на слишком уж легко одетого парня Кот.

– Деда раздень. – Петров выпрыгнул в окно с дробовиком в руках. – Ходу!

Дом горел хорошо. Я бы даже сказал – красиво. И занялся пожар действительно очень быстро. Раз – и полдома в огне. Сообразившие, какая их ждет участь, бандиты не запаниковали, попытались прорваться сразу через все четыре окна, и своего, в принципе, добились – сдохнуть, словив пулю, всяко предпочтительней, чем сгореть заживо.

Как я уже говорил – у всего в жизни есть свои плюсы и минусы. Иногда, правда, люди путают их с большим и меньшим злом, но ведь это с какой стороны посмотреть. Не так ли?

И даже в предстоящем броске до Елового – в темноте, на ледяном ветру, не жравши… и без всякой надежды напиться по возвращении, – при желании можно отыскать положительные моменты.

Как минимум мы до сих пор живы и здоровы. Как максимум… Нет, боюсь, «как максимум» без литра спирта нам сегодня не светит.

Content

Павел Корнев
Литр