Л. РОН ХАББАРД

ПРОБЛЕМЫ РАБОТЫ

К читателю

Религиозная философия Саентологии включает в себя пасторскую службу с системой процедур, помогающих человеку лучше узнать себя. Миссия Саентологической церкви проста: помочь человеку достичь большей уверенности в себе и чистоты и дать ему тем самым возможность по-настоящему поверить в себя и окружающих, уважать себя и своих собратьев. Достижение благ и целей философии Сайентологии требует от каждого человека самоотверженного участия, поскольку только своими собственными усилиями он может достичь их.

В основе этой книги религиозная литература и работы основателя Сайентологии Л.Рона Хаббарда. Мы предлагаем ее читателю как часть письменных материалов о его собственном исследовании жизни и о применении результатов этих исследований другими, а не как изложение доктрины церковью или ее основателем.

Философия Сайентологии и предшествующая ей технология дианетики, которые применяет в своей практике церковь, обращены только к «Тетану» (духу). Хотя церковь Сайентологии, как и всякая другая церковь, свободна заниматься духовным исцелением, она этого не делает, поскольку главной ее целью является повышение духовного осознания для всех. По этой причине церковь не стремится принять людей, ищущих избавления от физического или душевного заболевания, и направляет их к квалифицированным кадрам других организаций, которые специализируются в этих областях.

Электрометр Хаббарда является инструментом религиозной практики в церковной исповедальне. Сам по себе он ничего не делает, и лишь используется священниками, чтобы помочь прихожанам определить области духовного страдания или мук.

Мы надеемся, что чтение этой книги станет лишь первым этапом на вашем пути открытия этой новой и жизненно важной мировой религии.

Важное замечание

Читая эту книгу, не пропускайте ни одного слова, которое вы не поняли до конца, полностью.

Единственной причиной, по которой человек прекращает учебу, приходит к путанице мыслей или становится неспособным обучаться, является то, что он раньше пропустил слово, которое не было понято.

Бессвязность мыслей и неспособность что-то понять, изучить, наступает после того слова, которому не было найдено определение и которое не было понято.

Вам случалось дочитать до конца страницы и вдруг заметить, что вы не знаете, о чем читали? Где-то раньше, на этой странице, вы пропустили слово, определение которого вы не знаете.

Приведу пример: «Оказалось, что с наступлением крепускулы дети становились спокойнее, а в ее отсутствие они вели себя намного живее.» Видите, что происходит. Вы думаете, что не понимаете всю мысль, которую выражает это предложение, но неспособность понять происходит целиком из одного слова, которое вы не можете определить, крепускула, и которое означает «сумерки» или «темнота».

Принцип, согласно которому нельзя пропускать слово, определение которого неизвестно, является важнейшим для всех видов обучения. В любом предмете, который вы взялись изучать, а потом бросили, остались слова, определения (дефиниции) которых вы так и не узнали.

Поэтому, изучая эту книгу, никогда не пропускайте слова, которые не поняты до конца. Если материал становится запутанным, или вам кажется, что вы не можете его понять, то немного раньше непременно окажется слово, которое вы не поняли. Не продолжайте изучение материала, а вернитесь к месту перед тем, как возникли трудности, найдите непонятое слово и дайте ему определение.

Определения

В помощь читателю слова, которые с наибольшей вероятностью могут вызвать недопонимание, определены в постраничных сносках при первом их появлении в тексте. Иногда слова имеют по нескольку значений. Определения в сносках относятся только к тем значениям, которые относятся к тексту. Другие определения слов можно найти в словаре.

В конце книги имеется словарь с определениями всех слов, вынесенных в сноски. После каждого определения имеется ссылка на словарь, из которого оно взято, кроме случаев, когда определение принадлежит автору.

Введение

Саентология, обширная наука жизни, имеет много применений.

Если знать, чем занимается жизнь, то станет ясно, чем занимаются многие науки и многие люди.

Этой книгой Саентология помогает рабочему и руководителю стать более компетентным, развить свои способности, меньше уставать и испытывать большую безопасность в мире труда.

Саентология уже применяется во многих крупных фирмах и предприятиях всего мира. Они поняли, что могут ею пользоваться.

Л.РОН ХАББАРД

КАК СОХРАНИТЬ ЗА СОБОЙ РАБОЧЕЕ МЕСТО?

Как сохранить за собой рабочее место? От чего это зависит?

От семейных связей? От знакомств? От обаяния? Удачи? Образования? Рода занятий? Интереса? Ума? Способностей?

Кто уже постарел в мире труда и стал циничней, тот считает, что основными являются несколько первых вопросов. Лишь молодые, кажется, пребывают в иллюзии или заблуждении, что способности человека, ум, интерес, образование и род занятий имеют какое-то отношение к делу; а очень, очень циничные стремятся нас уверить, что на самом деле эта иллюзия — не более чем симптом крайней молодости.

Слишком часто мы видим, как чей-то сын становится прорабом, новоиспеченный зять, вчера еще простой стажер, сегодня взлетает до члена правления корпорации; и слишком часто мы узнаем, что этот сын и зять не только совершенно лишены способностей, но и поступают безрассудно, не боясь дисциплины, и приносят больше вреда фирме, чем худший из ее служащих. Случайность рождения — от нее зависит способность найти работу «по блату».

Впрочем, отставим на время семейные связи. Что остается? Знакомства. Нет сомнения в том, что личные связи играют доминирующую роль в получении работы, сохранении ее и повышении по службе. У кого-то есть друг, который работает в компании Джим-Джамбо; этот друг узнает об освободившемся месте; у него есть и другие друзья, а у тех свои друзья, так что вполне можно устроиться в компанию Джим-Джамбо и работать там с достаточной степенью надежности и с надеждой на повышение.

Вспомним и о личном очаровании. Редко ли молодая стенографистка, которая не знает орфографию слова «кот», вдруг взлетает, продолжая печатать двумя пальцами, на должность исполнительного секретаря главного босса, и при этом, так и не научившись правильно написать слово «кот», она, без сомнения, не ошибется в слове «повышение», поднимется еще выше и, возможно, дойдет даже до слов «вечерний клуб» и «бриллиантовое ожерелье». Или молодой человек с изысканными манерами быстро обходит своих более опытных коллег, потому что ему удалось рассказать удачный анекдот или сыграть партию в гольф немного хуже, чем играет начальник.

Мы видим и как хорошее образование остается незамеченным в фирмах и правительственных учреждениях, и высокообразованного человека, испортившего глаза за книгами и поражающего своей ученостью, обходит проходимец, не имеющий иных степеней, кроме определенной степени нахальства. Мы видели полоумных неучей, командующих миллионами, и мудрецов, к голосу которых прислушивались единицы.

И трудолюбие не нужно, скажут Вам познавшие жизнь циники. Энтузиазм молодости, ее желание работать, не покладая рук, слишком часто останавливает какая-нибудь седая голова, говоря: «Ты что надрываешься, парнишка? Все равно в конце концов ничего не добьешься.» Бывало, наверное, что мы оставались допоздна после работы, ходили перепачканные тушью и чернилами, делали гораздо больше, чем от нас требовалось, а потом вдруг обнаруживали, что лентяй, которого мы презирали, получает больше нас. И мы считаем это несправедливым, далеким от справедливости.

Интерес тоже умирает, и от него не остается следа. Когда мы, поглощенные смертельной игрой нашей фирмы или отдела со своими противниками, отвернулись от собственной жены, от жизни, обдумывали решения, как спасти фирму, ночи напролет, не зная сна и отдыха, направляли свои предложения начальству и получали их обратно непрочитанными, и вскоре наблюдали, как наш сотрудник, которого интересуют только отношения с кем-то или почтовые марки, а вовсе не судьба фирмы, поднимается на высокие должности, — у нас, пожалуй, были основания поутратить интерес к работе. И те люди вокруг нас, которые не понимали этого интереса, уставали от наших постоянных разговоров и осуждали нашу увлеченность.

Ум, на фоне этого потрепанного парада разбитых иллюзий, не имеет, похоже, никакого отношения к нашей судьбе. Когда мы видим глупца, управляющего множеством людей, или узнаем о принятии планов и решений, отказаться от которых хватило бы ума даже детям, мы недоумеваем, где здесь искать хоть крупицу разума. Мы можем прийти к выводу, что лучше быть тупицей, чем непрестанно терзать свои мозги глупостями, которые называют планированием деятельности фирмы.

Способности человека, похоже, совершенно теряются в этом потоке, безудержном хаосе случайностей, определяющих продвижение по работе и повышение зарплаты. Мы знаем, как были зря растрачены наши способности. Нам известно презрительное отношение к способностям других. Мы видели, как людей без способностей повышали, а способные оставались без внимания и даже без работы. Итак, способности человека уже не представляются, как, может быть, это было когда-то для нас, важным фактором, а оказываются лишь маленькой шестеренкой в лязгающем механизме бизнеса. Конечно, все определяется удачей, и только удачей.

И даже «опытному» глазу представляется, что получение работы, сохранение ее и повышение по службе полностью зависят от хаоса причин, ни одна из которых нам не подвластна. Мы принимаем как свою судьбу вместо четкого прогноза шаткий набор случайностей.

Какие-то усилия мы все же прилагаем. Хорошо и чисто одеваемся, когда идем устраиваться на работу; каждый день отправляемся на свое рабочее место; раскладываем бумаги, коробки или детали машин, создавая вид, что дело идет; добираемся домой в переполненном транспорте и готовимся к скучной трудовой рутине следующего дня.

Иногда мы поступаем на какой-нибудь заочный курс, чтобы немного опередить своих товарищей — и часто бросаем его, не закончив: нам кажется, что мы не одолеем даже эту малость, чтобы помочь себе справиться с лавиной случайностей.

Мы заболеваем. У нас заканчивается бюллетень. Едва выздоровев, мы оказываемся без работы. Мы становимся жертвами непостижимого тайного заговора или клеветы, и у нас нет работы. Мы беремся за работы, которые не можем выполнить, и снова оказываемся не у дел. Мы становимся слишком старыми, время уходит на воспоминания, как скоры мы когда-то были, и наступает день, когда мы окончательно теряем работу.

В мире труда человек обречен на неопределенность. Цель его — надежность. Но немногим удается достичь этой цели. Остальные изо дня в день, из года в год беспокоятся о своей способности получить работу, сохранить ее и улучшить свое положение. И слишком часто наши худшие опасения сбываются. Когда-то мы могли смотреть на богатых людей и завидовать им, но сейчас налоговый гнет уменьшил и их число, как бы ни старались их ловкие бухгалтеры. Государства и правительства укрепляются, обещают нам всем надежность и безопасность, но тут же вводят такие ограничительные законы, что и эта надежность оказывается шаткой.

Изо дня в день все новые опасности встают перед нашим сознанием. Мир, в котором царствует машина, превращает человека в винтик, нам говорят о новых достижениях техники, которые выполняют работу тысяч людей, а мы, люди, голодаем.

Реклама в транспорте, в газетах, на улицах, по радио и телевидению навязчиво предлагает нам стать владельцами самых разнообразных предметов. Но как бы ни приятно было ими владеть, мы, люди, которые их создают, не в состоянии стать их владельцами — при нашей зарплате. На Рождество, отправившись за покупками, мы чувствуем неловкость, нам стыдно за себя — как мало мы можем купить, и мы решаем, ладно, это пальто можно еще год проносить. А годы проходят, и мы не становимся моложе. И без конца перед нами возникают случаи, которые могут изменить нашу жизнь к лучшему или худшему. Неудивительно, что мы верим только в удачу.

И в этом все дело.

Чтобы иметь еду, мы должны работать. Чтобы жить, мы должны постоянно соответствовать своей работе. Мы должны надеяться на поворот колеса Фортуны, который позволит нам улучшить нашу жизнь. И все это выглядит необъятным обескураживающим хаосом, который состоит из случайностей, удач и неудач или однообразного существования, в конце которого ничего нет.

Что бы только Вы ни отдали за то, что поднимет Вас из этой рутины? Быть может, к Вам это не относится, но тогда Вы один из немногих счастливцев. Люди, чтобы выбраться из этой рутины, развязывали самые кровавые в истории войны и революции. Целые династии стирались в пыль в судорогах, рожденных из отчаяния. Рабочих мест становится все меньше. Получение и сохранение их все больше и больше зависит от воли случая. Наконец, люди уже не выдерживают напряжение незащищенности, и ответом становится грубая кровавая революция. И что это дает? Ничего. В результате революции на место одной тирании приходит другая, в десять раз более жестокая. Смена правительств, даже без смены фирмы, может существенно изменить степень надежности.

Стремление к надежности — это стремление к постоянству и миру. Работник этого заслуживает. Он создает товары. Он должен иметь все необходимое для жизни. Вместо этого перед ним хаос.

Но где этот хаос? В семье работника? Некоторые говорят, да. В природе капитала? Некоторые говорят, да. Порождается ли этот хаос плохим правительством? Многие говорят, да. Может быть, он в самом работнике? Некоторым хотелось бы, чтобы он так думал.

Нет, хаос не имеет отношения ко всему перечисленному. Хаос незащищенности происходит из хаоса в знаниях о работе и о людях. Если у Вас нет компаса, чтобы ориентироваться в жизни, Вы заблудитесь. С наступлением индустриального века так много новшеств вошло в жизнь, что стало необходимым лучшее понимание самой жизни.

Работа и надежность — составные части жизни. Если жизнь непонятна, то не будут понятны и эти ее составные части. Если вся жизнь представляется хаосом, делом догадки и случая, то, конечно, и работа покажется чем-то хаотичным.

Но роль работы в существовании больше, чем роль чего-то иного. Говорят, что мы проводим треть жизни в кровати, поэтому кровати важны. Но на работе мы проводим больше трети своей жизни, и если мы не работаем, то у нас не будет и кровати, так что, похоже, работа намного важнее. Если оценить различные стороны жизни — любовь, спорт, развлечения — то окажется, что больше внимания уделяется не этим сторонам, а работе. Нравится нам это или нет, но основную роль в нашей жизни играет работа. Если нам это не нравится, то нам не нравится жизнь.

Прежние теории утверждали, что понять человека, который немного «не в себе», можно только изучая его сексуальную жизнь и детские переживания. Теория, которая и новее, и лучше, предлагает взглянуть на надежность его жизни и условия работы. Когда надежность жизни в обществе становится неудовлетворительной, растет безумие. Если бы мы должны были начать борьбу с безумием в обществе и победить его, мы не стали бы заниматься усовершенствованием психиатрических лечебниц — мы бы улучшили условия работы.

Жизнь на семь десятых состоит из работы, одна десятая принадлежит семье, одна десятая уходит на политику и одна десятая на отдых. Дела экономические — зарплата, борьба за нее — составляют семь десятых существования. Стоит человеку потерять свой доход или работу, и его душевное состояние обычно становится удрученным. Доказательства этому можно найти где угодно. Забота о надежности, о достоянии, о способности сделать что-то в жизни для других людей доставляет наибольшее беспокойство в существовании. Взглянем на все просто. Люди, которым нечего делать, которые не имеют цели, легче всего становятся невротиками_ или сходят с ума. Работа, по своей сути, это не тяжелый нудный труд, это какое-то дело. Зарплата показывает нам, что мы чего-то стоим. И конечно, она позволяет нам купить все, что нужно для жизни. Или почти все.

Далее. Мы видели, что надежность работы важна. Но сама по себе надежность — это понимание. Незащищенность — это незнание. Когда человек чувствует незащищенность, причина этому просто незнание. Он не уверен. Те, кто знает, чувствуют себя защищенными. Люди, которые не знают, верят в удачу. Человек испытывает незащищенность, когда он не знает, уволят его или нет. Этим и обеспокоен. То же происходит и в других случаях незащищенности.

Незащищенность существует, пока нет знания. Вся надежность происходит из знания.

Человек знает, что о нем позаботятся, что бы ни случилось. Это надежность. При недостатке некоторых знаний это может оказаться заблуждением.

Удача — случайность. Полагаться на удачу значит полагаться на незнание.

И все же, как можно иметь знание о жизни, когда сама жизнь, в отличие от знания, не приведена в порядок? Когда сама основа жизни содержит хаос, как может работа, которая является частью жизни, быть чем-то иным, а не хаосом?

Если жизненность_ — неисследованный предмет, то и работа, и все, относящееся к ней, должно быть, не изучено и открыто для цинизма, безнадежности и догадок.

Для того, чтобы получить, сохранить и улучшить свою работу, и все это с полной надежностью, необходимо знать точные, четкие законы жизни. Недостаточно хорошо владеть своей специальностью. Это не будет надежностью, поскольку, как мы уже говорили, со временем она будет зависеть от слишком многих случайностей.

Знание основополагающих законов жизни приносит чувство надежности жизни. Знание основополагающих законов жизни приносит также и чувство надежности в отношении работы.

Сайентология — наука о жизни. Это первая всецело западная попытка понять жизнь. Все предшествующие попытки были сделаны в Азии или Восточной Европе. И все они оказались неудачными. Ни одна из них не принесла большей надежности. Ни одна из них не смогла изменить к лучшему поведение человека. Ни одна из них — а все они провозглашали это — не смогла улучшить интеллектуальные способности. Сайентология — нечто новое на Земле, но как бы она ни была молода, она все же остается единственной всесторонне и тщательно проверенной и подтвержденной наукой существования. Она не требует двадцати лет сидения на гвоздях, чтобы понять, что человек смертен. Она не требует многолетнего исследования крыс, чтобы узнать, что человек не понимает своего положения в мире.

Сайентология может изменять и изменяет к лучшему поведение людей. Она дает человеку возможность управлять собой — в том, в чем он способен на это. Сайентология может улучшать интеллектуальные способности людей и улучшает их. Из известных в настоящее время тестов самые точные показали, что Сайентология может значительно повышать интеллектуальные способности человека. Сайентологии доступны и другие вещи. Она может сократить время реагирования и омолодить внешность человека на годы. Но мы не станем перечислять здесь все ее возможности. Это — наука о жизни, и она работает. Она с успехом оперирует основными законами жизни и вносит порядок в хаос.

Наука о жизни является, по существу, наукой о хорошем порядке. Такие явления, как случайности, удачи и неудачи, будут под Вашим контролем, если Вы сумеете понять принципы, которые ими управляют.

Как было здесь показано, даже не будучи циником, можно увидеть, что с получением, сохранением работы и улучшением ее условий может быть связано много случайностей. Некоторые из этих случайностей кажутся настолько общими и не поддающимися контролю, что с ними ничего нельзя поделать. Если бы мы только могли убрать все эти случайности, связанные с работой, если бы мы могли правильно выбирать друзей и были уверены, что наше образование сыграет свою роль, если бы у нас была хоть слабая надежда, что наш интерес, ум и природные способности не окажутся совершенно бесполезными, то жизнь стала бы лучше, согласны ли Вы с этим?

Что ж, скоро мы увидим, как Сайентология может уменьшить непредсказуемость мира труда — для Вас и Ваших знакомых. И вообще увидим, что такое жизнь.

КАК ВНЕСТИ ПОРЯДОК В ПОВСЕДНЕВНУЮ ТРУДОВУЮ ЖИЗНЬ

Мы уже видели, как можно увериться в том, что трудовая жизнь полна случайностей и выбор трудового пути зависит неизвестно от чего. Действительно, нетрудно заблудиться, не имея ориентиров и схем.

Когда-то все казалось очень просто — найди работу и работай. Получи какую-нибудь специальность, прочитай объявление о найме по этой специальности, или друзья что-нибудь подскажут, и иди на собеседование. Поступив, ходишь на работу каждый день, делаешь, что тебе говорят и со временем надеешься на повышение зарплаты. Потом ждешь пенсию или какие-нибудь государственные пособия, положенные для стариков. Все было просто.

Но времена меняются, и простые вещи обычно усложняются. В картине появляются новые черты, и вид ее меняется. Совершенно независимо от личных факторов, новые явления изменяют положение вещей. Правительство, не справляясь с экономикой, не может обеспечить достаточную пенсию. Фирма, в которой работал, терпит банкротство во время депрессии. Или вдруг теряешь здоровье, и остается жить на подачки.

Работник в своей трудовой жизни не похож на гиганта, возвышающегося среди толпы врагов. Светлый путь, живо начертанный возмутителями спокойствия в обществе, великая любовь к трудящимся, которую провозглашает та или иная идеология или политический деятель, не отражают действительности. У человека, работающего каждый день, всегда есть достаточно большие для него трудности, какими бы мелкими они ни казались процветающему промышленнику. Повышение налогов на несколько процентов может означать для него, что придется обходиться без табака. Наступление тяжелых времен для его предприятия может привести к уменьшению зарплаты, лишению какой-то части или всех удовольствий и даже некоторых предметов первой необходимости, а иногда и самой работы.

Находясь в зависимости от международных отношений, правительств, тенденций развития рынка и промышленности — о которых он обычно не имеет никакого представления — работник неизбежно должен верить, что его судьба не совсем предсказуема, он даже вполне может пребывать в замешательстве.

Человек может умереть от голода за несколько дней. Немного найдется работников, у которых достаточно денег в кармане, чтобы долго продержаться, если наступят трудные времена. Поэтому многие вещи, которые не представляют большой проблемы для тех, кто надежно защищен, рассматриваются работником как реальная опасность. И таких вещей может стать так много, что вся жизнь начинает казаться слишком запутанной и поэтому невыносимой, человек впадает в апатию, перемолотый жерновами каждодневной рутины, и без особых надежд ожидает, что следующая житейская буря авось минует его.

Поскольку он видит так много факторов, способных угрожать его жизни и подрывать ее надежность, у него создается впечатление, что все основано на случайностях, и он может сказать с уверенностью, что все его трудности, в основном, дело случая. Перед лицом столь многих угроз, известных ему и неизвестных, человек склоняет голову и пытается прорваться сквозь них, не видя их как следует. Случайности одолели его.

Нерешенные проблемы, накапливаясь, превращаются в хаос. Получая на работе время от времени противоречивые приказы, работник, наконец, впадает в замешательство. Современный завод может так плохо управляться, что вся деятельность на нем может производить впечатление сплошного хаоса, из которого нет разумного выхода.

Удача — обычная уловка, к которой прибегают в хаосе. Если человеку кажется, что вокруг него действуют слишком большие силы, он всегда может «положиться на свою удачу». Под удачей мы подразумеваем «судьбу, которая определяется не самим человеком». Когда кто-то бросает руль и надеется, что благодаря счастливому стечению обстоятельств автомобиль останется на дороге, его обычно ждет разочарование. То же самое происходит и в жизни. Дела, пущенные на самотек, как правило, сами по себе не разрешаются. Возможно, у Вас есть друг, который закрывает глаза на необходимость платить по счетам, а потом скрежещет зубами, нетерпеливо ожидая конца скачек в надежде выиграть и решить разом все свои проблемы. Немало людей живут так годами. Один из известных персонажей Диккенса_ разработал целую философию «ожидания, что что-нибудь да переменится». Но удача, хотя мы и признаем, что это сильный элемент, необходима только в мощном потоке дезориентирующих факторов. Если человеку требуется удача, чтобы что-то делать, то это значит, что он уже не у руля своего автомобиля и что он вступил в непосредственный контакт с хаосом.

Хаос можно определить как множество факторов или обстоятельств, которые, как кажется, не имеют непосредственного решения. В более широком смысле хаос в этой вселенной являет собой беспорядочное движение.

Оказавшись в центре интенсивного автомобильного движения, Вы бы, возможно, почувствовали замешательство и потеряли ориентацию. Если бы Вы попали в бурю и мимо неслись бы листья и обрывки бумаги, Вы бы также могли испытать смятение.

Можно ли вообще понять хаос? Есть ли такая вещь, как «анатомия хаоса»? Да, есть.

Представьте, что Вы оператор связи и Вам одновременно поступает десять вызовов — Вы, наверное, не будете знать, с чего начать. Есть ли решение в этой ситуации? Если вы заведуете отделом в магазине и на Вас сваливается одновременно три неотложных дела да еще и неожиданное происшествие, Вы, может быть, почувствуете замешательство. Но есть ли какой-то ответ на все это?

Хаос остается хаосом до тех пор, пока все частицы находятся в движении. Хаос остается хаосом, пока ни один фактор не понят и не получил ясную формулировку.

Хаос — главная причина глупости. Глупому человеку все вещи, кроме очень простых, кажутся беспорядочными. Поэтому узнав анатомию хаоса, человек становится умнее, как бы умен он ни был перед этим.

Если Вам приходилось обучать какого-нибудь не слишком смышленого молодого человека, Вы это хорошо поймете. Вы пытаетесь объяснить, как что-то работает. Вы повторяете это снова и снова. Затем вы даете ему волю, и он быстро портит все дело. Он «не понял», «не уловил это». Вы можете упростить свое понимание его непонимания, сказав: «У него в голове была путаница, хаос».

Девяносто девять процентов всего обучения, оканчивающегося неудачей, оканчивается неудачей по той причине, что в голове обучающегося оставалось состояние хаоса.***

Не только в работе, но и в самой жизни, когда приближается неудача, она происходит так или иначе из хаоса. Чтобы изучить механизм или прожить жизнь, нужно уметь выстоять в хаосе или разложить его на составные части.

В Сайентологии есть особая доктрина относительно хаоса. Она называется Доктриной о стабильном данном.

Если посмотреть на множество обрывков бумаги, носящихся вихрем по комнате, то их движение будет выглядеть хаотичным, пока вы не выберете один обрывок бумаги и не примете его за основной, вокруг которого вращаются все остальные. Другими словами, беспорядочное движение можно понять, приняв один элемент за неподвижный.

В потоке дорожного движения все будет казаться беспорядочным движением, если вы не примете один автомобиль за неподвижный относительно других, и таким образом будете рассматривать другие в отношении к одному.

Оператор коммутатора, принимающий одновременно десять вызовов, решает проблему, выбрав, верно или неверно, какой-то из них первым для ответа. Как только он выбирает один вызов для ответа, хаос уменьшается. Заведующему отделом магазина, задача которого разобраться сразу с тремя неотложными делами и еще несчастным случаем, нужно лишь выбрать первую цель своего внимания и начать цикл действий для наведения порядка.

Пока не будет выбрано одно данное, один фактор, один предмет в хаосе частиц, хаос продолжается. Избранная и используемая единица становится стабильным данным для всего остального.

Любая система знаний, уточним, построена на основе одного данного. Это ее стабильное данное. Стоит его инвалидировать, и вся эта система знаний распадется. Стабильное данное необязательно должно быть верным. Оно просто-напросто удерживает другие элементы от перехода в хаос, и эти элементы по нему ориентируются.

Теперь, если вы обучали кого-то обращению с механизмом, а он не усвоил ваши указания, то причина этого — отсутствие у него стабильного данного. Сначала нужно было донести до него один факт. Усвоив его, он бы усвоил и остальные. То есть, человек глуп или испытывает замешательство в любой беспорядочной ситуации до тех пор, пока он полностью не усвоит один факт или элемент.

Каждое беспорядочное образование, каким бы громадным и угрожающим оно ни казалось, состоит из данных, или факторов, или частиц. Оно имеет части. Выберите одну часть и тщательно ее определите. Затем посмотрите, как другие функционируют относительно ее, и вы остановите хаос, и, соотнося другие вещи с тем, что вы усвоили, вскоре вы полностью овладеете этим беспорядком.

Обучая ученика обращению с механизмом, не обрушивайте на него лавину сведений, и не указывайте затем на его ошибки: это сбивает его с толку и заставляет давать глупые ответы. Найдите какую-то входную точку в его хаос, одно данное. Скажите ему: «Это машина». Возможно, все свои наставления вы давали человеку, у которого не было реальной определенности, не было реального порядка в существовании. «Это машина», — говорите вы. Затем дайте ему уверенность в этом. Заставьте его пощупать ее, покопаться в ней, потолкать ее. «Это машина», — повторяйте ему. Вы удивитесь, как долго, может быть, придется это ему повторять, а заодно и тому, как будет расти его уверенность. Из всех сложностей, которые ему придется изучить, чтобы управлять механизмом, сначала он должен знать одно данное. Не важно даже, какое данное он сначала хорошо изучит, не считая того, что лучше обучить его простому основополагающему данному. Вы можете показать ему, что делает этот механизм, можете объяснить ему конечный продукт, можете разъяснить ему, почему именно он был выбран для управления этой машиной. Но вы должны добиться, чтобы одно основное данное стало ему ясно, иначе он потеряется в замешательстве.

Замешательство — это неопределенность. Замешательство — это глупость. Замешательство — это незащищенность. Когда вы думаете о неопределенности, глупости и незащищенности, подумайте о хаосе и замешательстве, и вы все поймете.

Что же такое уверенность? Отсутствие замешательства. Что такое интеллект? Способность справляться с хаосом. Что такое безопасность? Способность пройти через хаос, обойти его или внести в него порядок. Уверенность, интеллект и безопасность — это отсутствие хаоса или способность справиться с ним.

Какое отношение к хаосу имеет удача? Удача — это надежда, что какая-то не поддающаяся контролю случайность проведет вас через хаос. Полагаться на удачу значит отказываться от контроля. Это апатия.

Бывает хороший контроль и плохой контроль. Различие между ними — уверенность и неуверенность. Хороший контроль связан с определенностью, позитивностью, предсказуемостью. Плохой контроль связан с неопределенностью, переменчивостью и непредсказуемостью. При хорошем контроле человек может испытывать уверенность, при плохом контроле он никогда не бывает уверенным. Управляющий, который сегодня применяет правило, а завтра забывает о нем, требователен к Джорджу и нетребователен к Джеймсу, осуществляет плохой контроль; за этим управляющим будут тянуться неуверенность и отсутствие безопасности, какими бы ни были его личные качества.

Поскольку мы слишком много сталкиваемся с неуверенным, глупым контролем, некоторые из нас начинают верить, что всякий контроль плох. Но это очень далеко от истины. Контроль необходим, чтобы внести какой-то порядок в хаос. Человек должен быть способен контролировать вещи, свое тело, свои мысли, по крайней мере до некоторой степени, только тогда он сможет хоть что-то сделать.

Хаос можно назвать неконтролируемой беспорядочностью. Только те, кто может осуществлять некоторый контроль над этой беспорядочностью, могут справляться с хаосом. Те, кто не может, порождают хаос.

Таким образом, различие между хорошим и плохим контролем становится более очевидным. Различие между хорошим и плохим здесь в степени. Полноценный позитивный контроль другие могут прогнозировать. Это характеризует хороший контроль. Непозитивный, неряшливый контроль невозможно предугадать; поэтому это плохой контроль. Интенция_ тоже имеет некоторое отношение к контролю. Контроль может использоваться для конструктивных или деструктивных целей; но вы увидите, что при интенции, направленной к деструктивным целям, используется плохой контроль.

Таким образом, предмет хаоса достаточно обширен. Может показаться странным, что этой теме мы уделяем столько внимания. Но вы увидите, что это прекрасный общий знаменатель для всего, что мы считаем злом в жизни. И если человек научился бороться со всеми проявлениями хаоса, его внимание освобождается для конструктивной деятельности. Пока хаос приводит его в замешательство, он может думать только о разрушительных вещах — больше всего он хочет уничтожить хаос, замешательство.

Поэтому давайте сначала научимся уничтожать проявления хаоса. И это, как оказывается, довольно просто. Когда кажется, что все частицы находятся в движении, остановите одну и посмотрите, как другие движутся относительно нее, и тогда вы обнаружите, что хаос уменьшился. Когда одна частица принята за стабильное данное, остальные можно привести в порядок. Так можно рассматривать и понимать чрезвычайные обстоятельства, механизм, работу и саму жизнь, и быть свободным.

Посмотрим, как это работает. В первой главе мы перечислили ряд факторов, влияющих на получение и сохранение работы, продвижение по работе. Всю эту проблему можно решать, как делает большинство людей, приняв за данное «я могу получить и сохранить работу». Если человек ухватился за это, как единственное убеждение, то хаос и незащищенность в жизни уменьшатся.

Но предположим, что сделано следующее: предположим, что без дальнейшего исследования проблемы человек в молодости стиснул зубы, закрыл глаза и сказал: «Я могу получить и сохранить работу, что бы ни случилось. Поэтому я больше не буду беспокоиться об экономической стороне существования.» Что ж, это было неплохо.

Позже его без предупреждения увольняют. Уже десять недель он не может найти работу. Тогда он почувствует, даже если найдет новую работу, меньшую безопасность, меньшую уверенность. Предположим, что произошел еще какой-то неприятный случай, и он снова оказался без работы. На этот раз он еще больше утрачивает чувство уверенности, безопасности. Почему?

Рассмотрим доктрину о стабильном данном с противоположной стороны. При таком подходе оказывается, что проявления хаоса нейтрализуются стабильным данным, и что, когда стабильное данное поколеблено, снова возникает хаос.

Допустим, хаос остановился. Частицы еще разбросаны, но неподвижны. Что остановило их? Принятие стабильного данного. Представим кого-нибудь, кого постоянно преследовала мачеха. Однажды, после очередной ссоры, он выходит на улицу и, в сердцах, говорит «Все мачехи злы.» Таково было его решение. Оно, правильное или нет, стало стабильным данным, принятым в хаосе. И сразу он почувствовал себя лучше. Теперь он мог справиться или, по крайней мере, жить с этой проблемой. Он знал, что «все мачехи злы». Это было неверно, но это было стабильным данным. Затем, как-то раз, когда он был в трудном положении, та же мачеха сама оплатила не только его квартплату, но и другие долги. Он сразу почувствовал сильное замешательство. Ее проявление доброты не должно выло вызвать замешательство. Разве она не решила его проблему? Тогда почему он должен огорчаться? Потому что было поколеблено стабильное данное. Весь хаос прошлой проблемы снова пришел в движение из-за того, что была продемонстрирована ложность стабильного данного.

Чтобы привести человека в замешательство, достаточно найти его стабильные данные и инвалидировать их. Когда те немногие стабильные данные, что есть у человека, будут поколеблены под действием критики или аргументов, все его устоявшиеся представления снова придут в движение, и он впадет в замешательство.

Дело в том, что стабильные данные не должны обязательно быть истинными. Их просто принимают. Когда они приняты, другие данные рассматриваются в отношении к ним. Таким образом, принятие любого стабильного данного устраняет беспорядочность и замешательство, связанные с той областью, которой это данное принадлежит. Но если это стабильное данное пошатнулось, инвалидировано, опровергнуто, то у человека вновь возникает замешательство. Разумеется, достаточно принять новое стабильное данное или восстановить старое, но, чтобы сделать это без затруднений, нужно знать Сайентологию.

Допустим, кто-то не испытывает страха за экономику страны, потому что ей занимается героический политический деятель. Этот деятель является стабильным данным для всякого замешательства, связанного с экономикой страны. Поэтому человек «не беспокоится». Но наступает день, когда обстоятельства или политические противники пошатнули этого деятеля как данное. Они «доказывают», что на самом деле он был нечестен. Тогда человек снова начинает испытывать беспокойство за экономику страны. Возможно, вы приняли какую-то философию, потому что излагавший ее произвел на вас приятное впечатление. Затем кто-нибудь убедительно доказывает вам, что этот философ на самом деле вор или еще хуже. Философию вы приняли, потому что нужен был какой-то покой от своих мыслей. Инвалидация философа немедленно вернет прежнюю путаницу мыслей.

Итак, мы рассматривали ситуацию, в которой молодой человек снял хаос в отношении работы, твердо заявив: «Я могу получить и сохранить работу.» Это было стабильное данное. Работа была получена. Но его уволили. Хаос в его жизни вновь вырос до неприятных размеров. Если у него было только одно стабильное данное «Я могу получить и сохранить работу» как единственный ответ на все проблемы, перечисленные в первой главе, то, несомненно, ему придется испытать в своей трудовой жизни периоды замешательства. Гораздо лучшим стабильным данным было бы «Я понимаю жизнь и трудоустройство. Поэтому я могу получить и сохранить работу и продвигаться по ней.» К этому мы и стремимся в нашей книге.

НЕОБХОДИМА ЛИ РАБОТА?

Понимание жизни необходимо для того, чтобы ею жить. Иначе жизнь становится западней. Для очень многих из нас эта западня в повседневном существовании принимает форму работы.

Если бы только не нужно было работать, сколько замечательных вещей мы могли бы делать! Если бы только у нас был какой-то другой способ получения денег… путешествия, отдых, новая одежда… сколько у нас стало бы всего, если бы только не нужно было работать!

Представление о том, что работа, вынужденность ее, является корнем всех наших несчастий, стало чуть ли не воспитательным принципом нашего общества. Профсоюзы, государства «всеобщего благосостояния», отдельные люди объявляют своей главной целью сокращение количества работы. Избавление от работы путем сокращения рабочих часов и автоматизации производства стало лозунгом середины двадцатого века.

И все же самым большим разочарованием для большинства из нас была бы полная утрата возможности работать в будущем. Лишиться права работать значит прекратить участие в жизни той части общества, к которой мы принадлежим.

Сын богатых родителей, богатая вдова — никто из них не работает. И никто не здоров душевно. Неврозы и сумасшествие в нашем обществе следует искать прежде всего среди тех, кто не работает или не может работать. Причины того, что человек стал преступником, мы находим в его «неспособности работать». Право на труд оказывается неразрывно связанным со счастьем и полнокровной жизнью. И совершенно очевидно, что лишение возможности работать связано с безумием и душевным расстройством.

С ростом автоматизации производства растет процент людей, страдающих душевными расстройствами. Законы, ограничивающие детский труд, запреты на сверхурочную работу, требования предоставлять множество бумаг, осваивать множество специальностей, регламентировать условия существования, — все это сокращает количество работы, которое может выполнить человек.

Вы когда-нибудь видели человека, ушедшего на пенсию, который бы тосковал по своему рабочему месту? Доктрина «ограниченного труда» воспитывает в нас убеждение, что в таком-то и таком-то возрасте мы должны прекратить работать. Почему оно столь популярно, если мы можем сами видеть, что прекращение работы в большинстве случаев становится прекращением жизни?

Говоря политическим языком, человек для своего душевного здоровья гораздо больше нуждается в праве на труд, чем в бесконечном количестве иллюзорных свобод. И все же мы упорно расхолаживаем тех, кто выполняет работу, будь то наши дети или взрослые члены общества. Если работа не выполняется, то не будет и никакой работы, которую нужно выполнять. Работа не возникает в готовом виде перед нашими глазами. Работу нужно создавать. Новые изобретения, новые рынки, новые системы распределения должны создаваться и получать свое воплощение в мире по мере того, как времена меняются, старые методы, старые рынки, старые системы становятся неэффективными и приходят в негодность. Кто-то создал работы, которые мы сейчас выполняем. Когда мы работаем, то мы выполняем работу, созданную либо нами самими, либо кем-то другим.

В работе недостаточно каждый день просто выполнять какие-то однообразные действия. Работа должна твориться нами изо дня в день, не важно, кто ее первым создал.

Работать значит участвовать в деятельности нашего общества. Лишиться своей доли в деятельности общества значит быть им отвергнутым.

Кто-то выдумал различие между работой и игрой. Игру считали чем-то интересным, а работу чем-то трудным и обязательным, а поэтому неинтересным. Но когда мы отправляемся в отпуск, «играем», то обычно с большим удовольствием возвращаемся потом к «ежедневной рутине». Игра почти всегда бесцельна. Работа имеет цель.

Поистине, только постоянный отказ общества дать нам работу создает у нас отвращение к работе, когда она все же появляется. Человек, который не может работать, был лишен права на работу. Когда мы изучаем историю печально известных неспособных работать преступников, мы обнаруживаем, что перво-наперво он был убежден в том, что не должен работать — работа ему была запрещена либо отцом и матерью, либо школой, либо из-за раннего возраста. Убеждение, что он не должен работать, стало частью его воспитания. Что осталось? Месть обществу за отказ позволить ему принять участие в его деятельности.

Попытаемся найти новое определение работе и игре. Игру следует назвать «деятельностью без цели». Тогда работу можно определить как «деятельность с целью».

Когда мы находим недостатки в работе, причиной этого бывает наш собственный страх того, что нам не позволят продолжать работу.

Нет ничего плохого в автоматизации, в установке всех этих машин, которые выполняют работу за нас, до тех пор, пока власть имущие помнят о создании дополнительной работы для нас. Автоматизация могла бы стать благом для всего мира, если бы создавалось столько же новых рабочих мест, сколько их отнимают машины. Тогда у нас было бы производство! И если бы власть имущие своими неумелыми действиями не расстраивали экономику, а создавали достаточно денег для нас, чтобы мы могли покупать все новые и новые товары, тогда действительно наступило бы процветание. Поэтому виновата не автоматизация; если автоматизация оставляет людей без работы, то кому-то не позволили изобретать новые работы для нас. Конечно, если каждое новое дело будет выхолащиваться ограничениями, и если бы каждому человеку, который намерен создать новую работу, запрещали делать это, то тогда и только тогда новые машины привели бы нас к краху.

Несмотря на широко разрекламированные радости отпусков и бесконечной игры, все это всегда было ничем иным, как проклятием для человека. Первым сказал об этом Гомер_ в «Островах Лотосов»_ (…лотофаги…). И команда Одиссея разложилась!

Нет, определенно в работе есть нечто большее, чем просто зарплата. Конечно, есть работы более интересные и есть менее интересные. Конечно, есть должности, которые оплачиваются лучше, чем другие. Но когда приходится выбирать между правом занимать должность и отсутствием такого права, то человек выберет и самое неинтересное и плохо оплачиваемое занятие.

Вам известно о том, что сумасшедшего можно вылечить, просто убедив его, что у него есть какая-то цель в жизни. Да, это может случиться. Не важно, сколь призрачной или надуманной эта цель будет, благодаря ей сумасшедшие могут стать нормальными людьми. Вспоминается случай с одной девушкой, которая сошла с ума, и с ней ничего не могли сделать. В этом и был главный момент ее болезни — с ней ничего не могли сделать. Но однажды около психиатрической лечебницы произошла автомобильная авария, и перегруженный работой врач, увидев ее рядом, приказал ей сделать что-то для пострадавших. Она выздоровела. Она стала штатной медсестрой и с тех пор никогда не теряла рассудок.

Мы не намерены утверждать, что все мы сходим с ума, если не работаем. Но мы с удивлением замечаем, что начинаем двигаться в этом направлении, если нам запрещают работать.

Великие революции происходят из массовой неспособности работать. Толпа бунтует не потому, что возмущена привилегиями, как она всегда провозглашает, но потому, что она сошла с ума, не имея работы. Правда, что революция не может произойти, когда все люди работают. И не имеет значения, насколько напряженно они работают. Революции происходят, когда людям слишком часто запрещают работать. Они поднимаются, потеряв головы, и государство нередко превращается в руины. Ни одна революция никогда ничего не выиграла. Жизнь эволюционизирует к лучшему состоянию в результате упорной работы, но не под угрозами.

Если автоматизация промышленности выбросит на улицу достаточно много людей — даже если эти новые машины будут производить в изобилии — будет революция. Почему? Потому что насильно лишенные работы, люди лишаются цели в жизни. Лишившись ее, они лишаются всего.

Хороша цель или плоха — не имеет значения, пока цель существует. Почему?

Не думайте, что мы ушли слишком далеко от последней главы. Мы не ушли. Вот одно из пониманий жизни. В жизни есть некоторые стабильные данные, которые являются стабильными данными жизненности. Если они поняты, то может быть понята и жизнь, и та ее часть, которая называется работой.

Жизнь в своей основе — нечто сотворенное. Но в ней есть много элементов, которые творят против многих других элементов в ней же. Когда две или более вещи начинают творить друг против друга, возникает хаос. Поэтому жизнь, при непредвзятом рассмотрении, может представляться хаосом.

Если бы кто-то оказался среди всей этой жизненности, всего этого творения, этой войны, не имея цели, то его существование в целом стало бы фатальным. Быть частью вселенной, цивилизации, и при этом не иметь цели — дорога к безумию.

Расход энергии, усилия, затраченное время, сделанное — все это менее важно. Просто иметь дело и причину делать дает некоторый контроль над самой жизнью. Если у вас нет цели, то у вас нет плацдарма на небольшой первой частице, необходимой для понимания целого. Так жизнь может стать невыносимым бременем.

В Соединенных Штатах тридцатых годов, и в других странах, произошло событие, названное депрессией. Оно произошло из-за недопонимания экономики в переходный период к веку машин. В этот период великий президент увидел, что его народ лишили работы. Он создал работу. Он полагал, что сделал это, чтобы ввести деньги в обращение и создать возможность покупки всех товаров, которые страна могла произвести. Поэтому он по-настоящему не спас большинство своего народа от отчаяния. Ведь работа, которую он ему дал, должна была выполняться небрежно и плохо. Требовалось только проводить определенное время на работе. У него была замечательная возможность превратить страну в нечто великолепное. Но предоставленная работа не имела цели.

Люди, которые испытывают отвращение к той или иной работе, чувствуют его потому, что не знают, куда все направляется, и не могут поверить, что делают что-то важное. Они «работают»; то есть они отмечаются, выполняют????? — то действия и получают зарплату. Но они не являются по-настоящему частью общей схемы. Они не чувствуют, что им есть что выиграть.

В нашей цивилизации стабильным данным в хаосе существования является работа. А стабильным данным работы является цель. Даже если эта цель — просто получение зарплаты, это все же цель.

Любой из нас, вероятно, мог бы делать более важные вещи, чем он делает. Любой из нас мог бы внести какие-то изменения в свои задачи. Но никто из нас, оставаясь живым и в здравом уме, не мог бы существовать без возможности что-то делать.

Когда мы испытываем робость перед лицом обстоятельств, это происходит из-за инвалидации нашей цели, нашего стабильного данного.

Как уже было показано, довольно легко сбить человека в состояние замешательства. Вам надо лишь определить его стабильное данное по любой теме и пошатнуть его. Этим приемом мы все пользуемся. Например, мы спорим с другом об экономике: мы с ним не согласны. Мы спрашиваем его, где он взял такую мысль. Он говорит, что кто-то написал это там-то и там-то. Мы нападаем на писателя или на его труд и подвергаем его уничтожающей критике. Другими словами, мы побеждаем в споре, поколебав его стабильное данное, насколько точно мы сумеем его обнаружить.

Жизни свойственно соревнование. Многие из нас забывают о том, что являются частью команды под названием «человек», которая с чем только не борется, чтобы выжить. Мы нападаем на человека и нападаем на своих друзей. В процессе работы, вполне естественно, здесь и там в организации оказываются люди, настолько незащищенные в выполнении своих задач, что они стремятся распространять незащищенность вокруг себя.

Набравшись хаоса сверх меры и имея слишком мало стабильных данных, человек может начать драматизировать хаос, распространять его, сознательно пытаться привести все и всех в замешательство. Один из излюбленных предметов нападок таких людей — стабильное данное работы. Хотя обычно они не могут справиться и со своей собственной работой, они всячески добиваются, чтобы другие устали от своей деятельности. Они «усекают конкуренцию», подрывая у других это стабильное данное.

Остерегайтесь тех людей, которые приходят и «сочувственно» осведомляются о вашем здоровье, ведь вы выглядите «переутомленным». Пожалуй, легче «переотдыхать», чем переработать. Остерегайтесь тех людей, которые хотят, чтобы вы подписали требование о сокращении рабочих часов. Конечный результат этого — отсутствие всякой работы. И остерегайтесь человека, который «тянет» всегда что-то с предприятия, потому что у фирмы не убудет. Помните, что фирма составляет часть вас самих, даже если вас завтра уволят. Такие люди пытаются вырвать из-под вас стабильное данное работы.

Если вы боитесь потерять работу, это значит, что вы уже страдаете от слишком многих запретов на работу. Единственный способ сохранить работу — это делать ее каждый день, творить ее и сохранять сотворенной. Если вы не имеете желания творить и продолжать какую-то работу, то должно быть что-то, противоречащее ее цели. Существует какое-то несогласие между тем, что вы считаете хорошей целью и той целью, которую имеет ваша работа.

Работа на государственной службе является хорошим примером, так как очень часто никого не интересует, есть ли у этой работы цель или нет. Слишком часто цель работы на государственной службе состоит в самой работе на государственной службе. Здесь особенно нужно иметь правильное понятие о жизни и самой работе, поскольку работу на государственной службе необходимо творить постоянно, чтобы она продолжалась. И если кажется, что она не имеет цели, то следует посмотреть на само правительство и выяснить его цель, поскольку цель правительства как целого, в некоторой части, будет целью данной работы, как бы незначительна она ни была.

Каждый человек, страдающий от отвращения к работе, должен иметь в глубине души чувство, что ему не позволяют по-настоящему работать. Тогда работа не является стабильным данным в жизни. Кроме того, у него должно быть какое-то несогласие с целями работы. И еще, он обычно общается на работе с людьми, которые пытаются превратить работу в нечто более чем неприятное. Но его стоит пожалеть, ведь он несчастен. Он несчастен, потому что находится в замешательстве. Почему он в замешательстве? Потому что у него нет стабильного данного относительно жизни. А это стабильное данное составляет основу хорошей жизни и хорошей ориентации в труде.

СЕКРЕТ ЭФФЕКТИВНОСТИ

Что такое контроль?

С чем бы человек ни работал — с механизмом размером в автомобиль, с пишущей машинкой или просто с авторучкой, перед ним всегда возникают проблемы контроля. Вещь никому не нужна, если ее нельзя контролировать. Как танцовщик должен уметь контролировать свое тело, так же и работник в учреждении или на фабрике должен уметь контролировать свое тело, машины, используемые в его работе и, до некоторой степени, окружающий его мир.

Основное различие между «работником» в учреждении или на фабрике и руководителем состоит в том, что руководитель контролирует умы, тела и устройство коммуникаций, сырье и готовые изделия, а работник контролирует, в основном, свои непосредственные инструменты. Однако агитаторы, подбивающие трудящихся на не всегда полезные для них же действия, и руководители, которые сами озабочены проблемами контроля, слишком легко забывают о том, что работник, который не контролирует материалы своего труда и который сам является только объектом контроля, практически бесполезен для своего предприятия. И администрация, и работники должны быть способны контролировать свое ближайшее окружение. Самая очевидная разница между руководителем и «работником» состоит в том, что руководитель контролирует более широкую среду, чем «работник». Следовательно, руководитель должен быть в той же мере более одаренным, чем «работник», иначе завод или предприятие обречено на трудности, если не на провал.

Чем отличается хороший работник? Он может позитивно контролировать оборудование и инструменты, с которыми работает, и может контролировать линии коммуникации, с которыми непосредственно связан.

Чем отличается плохой работник? Он не способен контролировать оборудование, к которому приставлен, и свои линии коммуникации.

Люди, которые хотят контролировать других, но не хотят, чтобы те что-то контролировали, создают нам трудности, вводя в заблуждение. Это заблуждение заключается в представлении о том, что существует «плохой» контроль. Контроль или осуществляется хорошо, или не осуществляется вовсе. Если человек контролирует что-то, то он это контролирует. Если он контролирует что-то плохо, то он это не контролирует. Машина, которой хорошо владеют, хорошо контролируется. Машина, которой не владеют хорошо, не контролируется. Поэтому видим, что плохой контроль на самом деле — не-контроль.

Те, кто говорит вам, что контроль плох, пытаются доказать, что автомобильные аварии и аварии на производстве — это хорошо.

Попытки контроля в неблаговидных или скрытых целях вредны, и они несут в себе как составную часть незнание. Человек, пытающийся осуществить такой контроль, на самом деле ничего не контролирует. Он лишь стремится контролировать, и усилия его в целом неопределенны и непозитивны, что, конечно, несовместимо с контролем как таковым. Когда в контроль проникает незнание, он может вызвать антипатию, но он не становится реальностью. Если вы когда-нибудь контролировали свой автомобиль, преследуя скрытые цели, то вы поймете, о чем идет речь. Если бы вы управляли рулем таким образом, чтобы автомобиль «не знал», куда ему поворачивать, то скоро у вас возникли бы трудности. Вы должны так управлять рулем, чтобы автомобиль поворачивал когда надо и куда надо, а на прямой дороге двигался прямо. Нет никаких скрытых намерений в контроле над автомобилем и нет ничего неизвестного в ответных реакциях автомобиля. Когда автомобиль перестает реагировать на ваше управление рулем, контроль прекращается.

Другими словами, человек или контролирует что-то, или нет. Если нет, то у нас возникает недоразумение с понятиями. Мы выдумали такое понятие, как плохой контроль.

Люди, которых «плохо контролировали», то есть которых просто дергали и не контролировали совсем, начинают думать, что в контроле есть что-то плохое, но на самом деле они не знают, что такое контроль, поскольку их никогда не контролировали.

Чтобы это лучше понять, нужно знать один из самых основных принципов Сайентологии, раскрывающий анатомию контроля. Вкратце этот принцип состоит в следующем: контроль можно разделить на три отдельные части. Это начало, изменение и прекращение.

Начало, изменение и прекращение составляют также цикл действия. Цикл действия виден во вращении простого колеса. Колесо начинает движение, затем все его точки меняют свое положение, и после этого колесо останавливается. Неважно, как долго колесо находилось в движении, оно всегда следует этому циклу действия. Человек, идущий на небольшое расстояние, начинает движение, изменяет положение своего тела и останавливает свое тело. Если он это делает, то он завершает цикл действия. На более продолжительном отрезке времени, компания начинает свою деятельность, продолжает ее и в какой-то день, рано или поздно, прекращает существование. В изменении мы имеем изменение положения в пространстве или изменение существования во времени. В начале мы имеем просто начало, а в прекращении — просто прекращение, или стоп. Все может начинаться медленно или быстро, прекращаться медленно или быстро, изменяться очень быстро в процессе движения. Таким образом, скорость начала, изменения или прекращения имеет мало отношения к тому факту, что цикл действия состоит из начала, изменения и прекращения.

Древние гораздо более детально рассматривали этот самый цикл действия. В ведических гимнах_ о цикле действия говорится так: «Сначала существует хаос; затем из хаоса возникает нечто, и о нем можно сказать, что оно рождено; оно растет, укрепляется, слабеет и умирает и за этим следует хаос.» Хотя описание, по существу, неточно, но это самый ранний пример цикла действия.

Предлагаемый в современной Сайентологии пример цикла действия изложен намного проще и в то же время намного более точен. Цикл действия состоит из начала, изменения и прекращения. Ему параллелен другой цикл действия, которым является сама жизнь. Цикл действия жизни сотворение, выживание и разрушение. Выживанием можно назвать любое изменение, будь то изменение размера, возраста или положения в пространстве. Суть выживания в изменении. Сотворение это, конечно, начало, разрушение — прекращение. Таким образом, в Сайентологии у нас два весьма полезных цикла действия: первый из них начать, изменять и прекратить, а второй, более конкретный, создать, выживать, уничтожить.

Начало, изменение и прекращение описывают состояния, в которых находится объект. Создание, выживание и уничтожение описывают интенции жизни по отношению к объектам.

Контроль всецело состоит из начинания, изменения и прекращения. Нет других факторов в позитивном контроле. Если человек может начать что-то, изменить его положение в пространстве или существование во времени и положить ему конец, и все это по своей воле, то можно сказать, что он это контролирует, чем бы оно ни было. Если же ему едва удается что-то начать, с огромным трудом осуществлять изменение его положения или существования во времени, и если сомнительно, что он сможет что-либо остановить, то нельзя сказать, что он хорошо это контролирует, а в плане нашего рассмотрения о нем следует сказать, что он способен плохо или с опасностью контролировать это. Если он не может начать что-то, изменить его положение в пространстве и остановить, то он определенно это не контролирует. Если он пытается начать, изменить или остановить что-то или кого-то без позитивных действий, то он внес незнание в свою деятельность, и результат будет сомнительным, чтобы не сказать больше.

Итак, хороший контроль существует. Хороший контроль будет состоять из знания и позитивности. О девушке, которая может заправить пишущую машинку, начать на ней работать, проделать работу и закончить ее, можно сказать, что она контролирует пишущую машинку. Если у нее трудности с заправкой машинки, работой на ней и окончанием работы, то она не только «плохо контролирует» машинку, но и, скорее всего, плохая стенографистка.

Когда на сцену выходит «плохой контроль», вместе с ним идут некомпетентность, несчастные случаи, трудности, неподчинение, неэффективность и, что не менее важно, заметная нищета и неудовлетворенность жизнью. Поскольку мы определили плохой контроль как не-котроль или как попытку контроля при отсутствии знания без действительного осуществления контроля, можно сказать, что непозитивность приводит к огромному числу трудностей.

Лучше понять, насколько далеко это заходит в жизни, можно на примере. Представьте, что вашими передвижениями по комнате управляет другой человек. Он предлагает вам подойти к столу, затем к стулу, затем предлагает подойти к двери. Каждый раз, когда он предлагает вам пойти куда-то, вам, конечно, нужно тронуться с места, изменить положение своего тела и остановиться. Как ни странно, у вас не будет возражений, если вы будете знать то, что вам предлагают сделать, и вы будете в состоянии выполнить это действие, и если вы не будете получать приказы, для выполнения которых придется прерывать выполнение предыдущей команды до ее завершения. Например, тот же человек предложил вам подойти к столу, но прежде чем вы подошли к столу, он предлагает вам подойти к стулу, но прежде чем вы подошли к стулу, предложил вам подойти к двери, а затем заявил, что вы поступили неправильно, не подойдя к столу. В этот момент вы испытаете замешательство. Это будет «плохой контроль», поскольку он не позволяет вам завершить ни одного цикла действия до того, как от вас потребуют выполнить следующий цикл. Таким образом ваши циклы действия налагаются друг на друга, и возникает хаос. Но это, по своей сути, не контроль, поскольку контроль должен содержать в себе доступную пониманию или уже знакомую позитивность. При хорошем контроле порядок не будет изменен, пока вы не получили возможность достичь стола. Вам позволят дойти до стола, прежде чем предложат начать новый цикл и двигаться к стулу. Вам позволят дойти до стула, прежде чем предложат начать новый цикл и двигаться к двери. Далее, вы не стали бы возражать против позитивного контроля, но наверное вас бы немало расстроила разорванная серия приказов, каждый из которых не позволял закончить предыдущий цикл действия. А теперь, чтобы вы получили какое-то представление о том, как это может повлиять на жизнь человека — кого бы вы предпочли, чтобы он отдавал вам приказы передвигаться по комнате, как описано выше, вашего отца или мать? Определенно у вас бы было больше проблем с тем из родителей, которого вы не выбрали для отдачи этих приказов.

Контроль настолько далек от того, чтобы быть чем-то плохим, что ни один человек в здравом уме и в очень хорошем состоянии не станет отвергать хороший, позитивный контроль и сам способен осуществлять хороший, позитивный контроль в отношении людей и предметов. Человек, состояние которого не очень хорошее, отвергает даже самые незначительные указания и не способен контролировать людей или предметы. Он неэффективен, и у него много трудностей с работой и в жизни.

Когда человек не способен контролировать вещи или когда он сопротивляется контролю со стороны вещей, он втягивается в трудности не только с людьми, но и с вещами. Кроме того, очевидно, что люди, испытывающие трудности с контролем, легче заболевают и терпят неудачу в других отношениях.

Когда человек неспособен контролировать какой-то механизм, часто случается, что этот механизм переворачивает все с ног на голову и начинает контролировать его. Например, водитель, который не может осуществлять позитивный контроль над своей машиной, в конце концов, по всей вероятности, окажется под контролем этой машины. Вместо того, чтобы водитель вел машину по улице, перед нами машина, которая везет «водителя» по улице, и рано или поздно эта машина, которая не очень изощренна в контроле, окажется вместе с водителем в кювете.

Даже механические поломки могут происходить из-за отсутствия контроля. У человека, который не может легко контролировать машину, скорее всего будут значительные трудности с этой машиной. Иногда сама машина страдает каким-то необъяснимым образом. Двигатели работают у одних людей и не работают у других. Машина может годами работать в руках у одного механика, а когда он уходит, и на его место приходит другой, не мастер своего дела, она ломается, и у нее возникают проблемы, которых раньше никогда не было. Конечно, было бы небольшой натяжкой утверждать, что человеку, который не может контролировать вещи, стоит только взглянуть на какой-то агрегат, и тот сразу выйдет из строя, и все же были случаи, когда именно это и происходило. О чем идет речь легче понять на примере бухгалтерии. Разумеется, человек, который не способен контролировать цифры, рано или поздно приведет бухгалтерские книги, которыми он занимается, в такой беспорядок и путаницу, что даже опытный бухгалтер не сможет в них разобраться.

Цикл действия этой вселенной состоит из начала, изменения и прекращения. Это также является анатомией контроля. Почти все, связанное с контролем, сводится к способности начинать, изменять и прекращать деятельность, движения тела, происходящее в окружающем мире.

Привычка — это просто что-то, что человек не может остановить. Здесь перед нами пример полного отсутствия контроля, и мы находимся на шаг дальше крайнего предела совершенно утраченного контроля. Контроль начинает уменьшаться, когда человек способен изменять и останавливать вещи, но еще не способен давать им начало. Кода что-то началось, такой человек может изменять его и остановить. Дальнейшим уменьшением контроля, если можно здесь использовать это слово, будет утрата способности изменять что-то или продолжать его существование во времени. У человека останется лишь способность останавливать вещи. Когда он, наконец, теряет и способность остановить вещь, то эта вещь до некоторой степени становится его хозяином.

В остановке начала, изменения и прекращения мы видим сущность стабильного данного. Если человек может остановить хотя бы одну частицу или данное в хаосе частиц или данных, то он начал контролировать этот хаос. В случае, когда на коммутатор приходит масса вызовов одновременно, и каждый вызов настоятельно требует внимания оператора, контроль на коммутаторе утверждается, когда оператор останавливает всего один запрос. Особого значения не имеет, какой запрос будет остановлен. Обработка одного лишь вызова позволяет обработать затем другой вызов и так далее, пока состояние на коммутаторе не будет изменено от полного хаоса до управляемого положения. Человек испытывает замешательство, когда в ситуации нет ничего, что он мог бы остановить. Когда он может остановить хотя бы одну вещь в ситуации, он затем сможет остановить другие и, наконец, восстановит способность изменять некоторые факторы в этой ситуации. От этого он поднимается до способности изменять все в этой ситуации и, наконец, до способности начать новую линию действия.

Оказывается, что контроль тесно связан с хаосом. Работник, который легко впадает в замешательство — это работник, который не может контролировать вещи. Руководитель, который развивает лихорадочную деятельность в чрезвычайных обстоятельствах, — это руководитель, который даже в хорошие времени не ощущает никакую способность действительно начинать, изменять и останавливать ситуации, в которых он участвует как руководитель.

Лихорадочность, беспомощность, некомпетентность, неэффективность и другие нежелательные факторы в работе — все они происходят из неспособности начинать, изменять и прекращать дела.

Допустим, у завода есть хороший руководитель. Он может начинать, изменять и прекращать различные дела, в которых участвует завод; может начинать, изменять и прекращать работу оборудования на заводе; может начинать, изменять и прекращать обработку сырья и получение готовых изделий на заводе; может начинать, изменять и прекращать различные ситуации, возникающие в отношениях между администрацией и коллективом. Но предположим, что этому заводу не повезло, и на нем работает только один человек, который может начинать, изменять и прекращать все эти вещи. Так вот, если этот руководитель не станет сам обрабатывать все поступающее сырье, включать и выключать все оборудование, обрабатывать каждый кусок материалов и отгружать готовые изделия, то он не сможет управлять заводом. Точно так же руководитель учреждения, который сам может начинать, изменять и прекращать все работы, проходящие в этом учреждении, и выполнять их, окажется не в силах управлять очень большим учреждением, если только он один в учреждении может это все.

Таким образом, как бы хорош ни был руководитель на заводе или в учреждении, его должны поддерживать подчиненные, которые и сами не против того, чтобы он их «начинал, изменял и прекращал», и сами могут начинать, изменять и прекращать дела или ситуации, связанные с трудовым процессом, в своей непосредственной окружающей среде на заводе.

Теперь, если на заводе или в учреждении есть хороший руководитель и хорошие подчиненные (в определение «хорошего» входит их способность начинать, изменять и прекращать), то все же, если мы посмотрим вниз по штатному расписанию и обнаружим, что отсутствуют работники, которые сами способны начинать, изменять и прекращать дела, связанные с их собственной работой, останется еще одна трудность. Получится ситуация, в которой все, что действительно делается на заводе, будут вынуждены делать руководитель и мастер. Чтобы иметь по-настоящему хороший завод, нам придется иметь руководителя, мастера и рабочих, причем все они должны уметь начинать, изменять и прекращать вещи в соей собственной среде, и которые все как один (включая руководителя) сами не против того, чтобы их «начинали, изменяли и прекращали» при выполнении их обязанностей, при условии применения позитивных, понятных распоряжений.

Просмотрев еще раз сказанное выше, мы все меньше узнаем картину, к которой привыкли на заводах и в учреждениях, где персонал делится на «руководство» и «рабочих». Стоит нам увидеть на заводе работника, которому не нужно начинать, изменять и останавливать себя самого или еще что-то, как перед нами оказывается пример, оправдывающий название «рабочего». Очевидно, что, начиная с высшего члена правления и кончая низшим работником в штате, всем приходится начинать, изменять и останавливать людей, материалы, технику, продукцию и оборудование. Другими словами, каждый из присутствующих на заводе или в учреждении на самом деле чем-то управляет. Как только руководитель поймет это, он сможет гораздо эффективнее вести дело, поскольку он тогда сможет выбирать из них людей, которые лучше других могут начинать, изменять и останавливать вещи, и которые своим примером создадут у других такое настроение, что и они захотят начинать, изменять и останавливать все, что нужно.

Однако в руководителях, мастерах и работниках мы сегодня видим людей, которые либо застряли исключительно на том или ином факторе контроля, либо неспособны ни к одному из этих факторов. Поэтому на любом заводе, предприятии, в учреждении, в любой деятельности — даже в правительстве — мы видим значительный хаос, которого бы не было, если бы люди, занятые там, имели способность контролировать то, что им полагается контролировать.

В повседневной жизни мы встречаем людей, менеджеров и дворников, которые зафиксировались, например, на начинаниях. Эти люди могут день и ночь начинать что-нибудь, но они никогда не пускают дело на полный ход. Такие люди рассказывают о больших планах, крупных делах; они много и с энтузиазмом говорят о необходимости что-то делать, но сами никогда не движутся.

Другие, не важно, чем они занимаются, зафиксированы на изменении. У них это обычно проявляется в настойчивом требовании, чтобы все «работало». Они постоянно говорят о том, что «нужно продолжать работу», но не хотят слышать ни о каких новых идеях, ни за что не станут устанавливать новое оборудование, потому что при этом будет необходимо остановить какое-то старое оборудование и запускать новое. Отсюда у нас устаревшие заводы и системы, работающие до бесконечности, давно ставшие бесполезными и экономически невыгодными. Разновидность таких людей — человек, который должен всегда и все изменять. Это еще одно проявление стремления, чтобы все работало, но, вместо поддержания всего в рабочем режиме, эти люди постоянно перемещают все, что можно переместить. Если они получают приказ, то они изменяют этот приказ. Если им говорят идти, то они остаются. Но это, как будет видно ниже, несбалансированное состояние, при котором эти люди на самом деле не хотят поддерживать что-то в рабочем движении и одержимы навязчивым_ прекращением всего подряд.

Заводы, фабрики, предприятия, корабли и даже правительство особенно страдают от людей, которые могут только останавливать вещи. Как бы хорошо какое-то подразделение ни работало, издается приказ, который прекращает все его дела. Таким людям обнаружить, что что-то происходит, — и они уже готовы это остановить. Чтобы этого избежать, им обычно не сообщают о происходящем.

Итак, мы видим, что некоторые люди нарушают законы цикла действия, который состоит из начала, изменения и прекращения, и сами зафиксировались на том или ином факторе цикла действия или неспособны переносить эти факторы, что означает, конечно, что они пребывают в постоянном и сильном замешательстве.

Следует отметить, что люди, которые могут только начинать, относятся к творческому типу. От художника, писателя, дизайнера требуется начинать что-то. Им может быть присуща и способность продолжать и прекращать это, но в чистом виде их функция — создавать.

Среди весьма рациональных и хороших людей есть такие, главная способность которых продолжать дела. Если они действительно могут продолжать, то они могут и начинать, и прекращать. От таких людей зависит выживание дела или предприятия.

Существует и категория людей, которые используются обществом для прекращения того, что необходимо прекратить. Обычно они исполняют полицейскую функцию. Некоторые вещи объявляются нежелательными, и этим людям поручают их прекращать. Несовершенное производство прекращают инспектора. Взятки, коррупцию и преступления прекращает полиция. Угрозы, представляющие опасность для всей страны, останавливают военные. Не должно вызывать удивления то, что эти специалисты по прекращению специализируются, конечно на уничтожении. Не должно вызывать удивления и то, что, когда видят в обществе элемент, который по всей вероятности приведет общество к разложению, то ищут тех, чья работа — специализироваться на прекращении. Эти люди, которые в целом выполняют очень полезную для всего общества функцию, получив всю полноту власти, как в полицейском государстве, уничтожат и государство, и его народ, как это происходило со времен Наполеона. Последним примером нации, которая передала все государственные функции полиции, была Германия, и Германия была прекращена весьма основательно. Германия занималась только разрушением.

Общество, которое особенно сильно в начинаниях, является созидательным обществом. Общество, которое особенно сильно в продолжение существующего порядка вещей — устойчивое общество. Общество, способное лишь все останавливать, — разрушающее или разрушающееся общество. Поэтому необходимо понимать, что баланс трех факторов — начала, продолжения и прекращения — нужен не только у отдельного человека, но и в бизнесе, и не только в бизнесе, но и в нации. Польза человека, владеющего только одним из них, очень ограниченна. В оптимальном состоянии все, от директора до вахтера, должны иметь способность сами начинать, продолжать и прекращать и чтобы их «начинали», «продолжали» и «прекращали». Тогда дело пойдет сбалансировано и относительно упорядоченно.

Ни одно предприятие не может быть успешным, если оно не было правильно начато, если оно не развивается во времени или не изменяет положение в пространстве и если оно неспособно прекращать вредные действия и даже конкурентов.

То, что верно для нации или предприятия, верно и для отдельного работника. Он должен уметь начинать, продолжать и прекращать все, находящееся под его непосредственным контролем. Если он управляет станком, то он должен уметь запустить этот станок, работать на нем (изменение) и останавливать его, и все это по своей воле. Его станок не должен включаться каким-нибудь механиком или останавливаться в течение дня без его ведома. Больше того, если он посчитает нужным остановить станок и смазать, то у него должно быть право на это, чтобы какой-нибудь бригадир или начальник цеха, не понимая ситуации, не стал выговаривать ему за простой станка, который по его представлениям должен в это время работать.

Даже уборщица, чтобы в ее работе была какая-то эффективность, чтобы служебные и производственные помещения были в чистоте, должна быть способна начинать, продолжать и прекращать все, что связано с ее работой. Ей не следует продолжать подметать после того, как пол уже чист, и не следует прекращать подметать раньше времени. Она должна быть способна начать подметать пол тогда, когда считает, что его нужно подмести. Естественно, если она способна делать все это, то она сможет и сотрудничать с другими членами коллектива, и сможет подчиняться, когда ей будет приказано начать, продолжить или прекратить работу; также она сможет выполнять свою работу, давая возможность работать и другим.

Здесь, однако, перед нами возникает картина страны, завода, учреждения или небольшого отдела, который работает без всякого руководства, на самом же деле там должны быть руководители, высшие и средние, и работники. Едва ли надзор за работой других будет занимать в таких условиях много времени. С ослаблением способности простого работника, среднего или высшего руководителя начинать, продолжать и прекращать то, чем они должны управлять, окажется, что надзор возрастает. Чем меньше люди способны начинать, продолжать и прекращать то, что необходимо в ситуациях с людьми и предметами под их непосредственным контролем, тем более за ними требуется надзирать. Когда надзор достигает восьмидесяти процентов деятельности завода, то очевидно, что хаос будет так велик, что порожденная им неэффективность развалит всю работу завода.

Надзор сводится к критике нижестоящего. Он подразумевает, что нижестоящий не имеет знаний или способностей, чтобы действовать в контролируемой области.

Сотрудничество и организация деятельности отличаются от надзора. Там, где имеется командная цепочка, необязательно присутствует надзор. Однако там имеется скоординированный план всей операции, который сообщается другим участникам операции, чтобы согласовать их действия. Когда все поддерживают необходимость какой-то деятельности, и все ее участники способны контролировать предметы и людей, входящие в круг их непосредственных обязанностей, оказывается, что нет необходимости уделять в плане большое внимание надзору, чтобы выполнить задуманное. Это очень высокий уровень идеализации. Такое возможно только там, где много поработала саентология — чтобы организация могла работать в согласии с собой и без надзора и карательных действий.

Оценить своих сотрудников можно по количеству хаоса, присущего им. Этот хаос сразу показывает степень неспособности контролировать вещи. Эта неспособность контролировать вещи может лишь частично происходить по вине самого работника. Две причины могут вызывать психотическое состояние: окружающая обстановка и сам человек. У нормального человека возникают трудности в нездоровой обстановке. У человека с психическими отклонениями трудности возникают даже в самой нормальной и спокойной обстановке. Поэтому два фактора влияют на всякое действие: сам человек и обстановка. Можно также сказать, что и на любое предприятие влияют два фактора: обстановка, в которой это предприятие существует, и само предприятие. Одно здоровое предприятие, пытающееся работать в безумном мире, столкнется с большими трудностями. Так или иначе неспособность безумных людей начинать, продолжать и прекращать вещи заразит это предприятие и ухудшит его эффективность.

Поэтому недостаточно, чтобы сам человек был способен контролировать свою работу. Он должен также быть способен терпеть хаос в тех людях, которые вокруг него не могут контролировать свою работу, или он должен уметь терпеть здравый и твердый контроль со стороны окружающих.

Безумие заразно. Хаос заразен. Вам когда-нибудь приходилось поговорить с человеком, который был в замешательстве, и самому не почувствовать некоторое замешательство? То же самое и в работе. Если работаешь с большим числом неспособных людей, то и сам начинаешь чувствовать себя неспособным. Недостаточно жить в одиночестве. Работать в одиночестве невозможно. Осознав это, человек также понимает, что его способность контролировать машины и инструменты, с которыми он работает, включает в себя также способность помогать тем, кто рядом с ним, контролировать вещи, с которыми они работают.

Много хороших работников было потеряно для фабрик из-за того, что хороший работник не мог сделать свою работу так хорошо, чтобы получить от нее удовлетворение, — ему мешало столько путаных распоряжений и беспорядка, что он в конце концов бунтовал. Так могут быть испорчены хорошие работники. В любом отделе можно легко заметить людей, которые портят хороших работников. Это люди, которые не могут начинать, продолжать и заканчивать такие вещи, как коммуникация или оборудование, и которые сами проявляют наибольшую склонность к лихорадочной деятельности и беспорядку. Это люди, которые предпочитают решения выбросить в мусорную корзину, а проблемы вывесить на доску объявлений.

Что может сделать человек, если его окружают люди со спутанными мыслями и неспособные начинать, продолжать и прекращать свою деятельность? Он мог бы сам стать достаточно компетентным в своей работе, чтобы стать хорошим примером для других и самому служить стабильным данным в хаосе своего окружения. Он мог бы сделать даже больше. Он мог бы понять, как обращаться с людьми и, понимая это, мог бы вносить порядок в умы и действия их, чтобы оградить себя от влияния их неспособности правильно поступать. Но для этого ему нужно многое узнать о саентологии и ее принципах, что несколько выходит за рамки данной книги.

Каждому работнику, который стремится хорошо выполнять свою работу, сохранять ее и продвигаться по работе, почти достаточно глубоко овладеть своей специальностью, чтобы в работе у него не возникало непонятных ситуаций, и он мог начинать, продолжать и прекращать все, с чем он связан по этой работе, и чтобы он сам терпимо относился к тому, что его начальство приказывает ему начинать, продолжать и прекращать различные действия, не испытывая при этом недовольства. Другими словами, величайшим достоинством и самой надежной гарантией для работника было бы спокойствие ума в отношении того, что он делает. Спокойствие ума происходит из способности начинать, продолжать и прекращать то, с чем он связан, и способности подчиняться приказам начинать, продолжать и прекращать что-то, не приходя при этом в то замешательство, в котором находятся те, кто отдает эти приказы.

Таким образом, секрет хорошей работы — это секрет самого контроля. Человек не только продолжает творить работу день за днем, неделю за неделей, месяц за месяцем, он еще и продолжает эту работу, позволяя ей развиваться, и, кроме того, способен остановить или окончить любой цикл работы и оставить ее законченной.

Работники чаще всего страдают от боссов, подчиненных и супругов, которые сами неспособны ни что-либо контролировать, ни подчиняться контролю, и которые в то же время каким-то странным образом одержимы мыслью о контроле. Работник, который тесно связан с чем-то, что он сам не может по-настоящему контролировать, и что неспособно по-настоящему контролировать его, выполняет свою работу в хаосе, и это может привести к трудностям и отвращению к самой работе.

Можно сказать, что в работе нет ничего плохого, кроме того, что она слишком часто связана с неспособностью контролировать различные ситуации. Когда они есть, сама работа кажется утомительной, трудной и неинтересной, и возникает желание заняться чем-то другим, а эту работу бросить. Решить эту проблему можно многими способами. Первый из них — восстановить контроль над предметами и функциями, с которыми человек наиболее тесно связан при выполнении своей работы.

Однако контроль сам по себе не дает ответа на все вопросы, иначе нужно было бы иметь способность контролировать все, не только в своей собственной работе, но и в учреждении и вообще на Земле, прежде чем стать счастливым. Исследование контроля показало, что контроль должен распространяться только до пределов реальной сферы деятельности человека. Когда кто-то пытается распространить свой контроль далеко за пределы своих активных интересов в работе или в жизни, он сталкивается с трудностями. То есть «область контроля» имеет предел, и нарушение этого предела приводит ко многим другим нарушениям. Известно изречение, что если постоянно заниматься внешними делами, внутренние дела придут в расстройство. В частности, в саентологических организациях было отмечено, что человек, который постоянно берется за дела, выходящие далеко за действительные пределы его интересов, оставляет без внимания свои настоящие интересы. Очевидно, что кроме контроля здесь присутствует еще один фактор. Это — желание (???не???) контролировать, и оно не менее важно, чем сам контроль.

ЖИЗНЬ КАК ИГРА

Совершенно очевидно, что если бы кто-то контролировал все, у него не было бы никакой игры. В жизни тогда не было бы ни непредсказуемых факторов, ни неожиданностей. Это можно было бы назвать одним большим адом.

Если бы человек мог абсолютно все контролировать, он, конечно, мог бы и прогнозировать все с абсолютной точностью. Если бы он всегда мог заранее знать направление и развитие каждого движения в жизни, он бы утратил к ней реальный интерес.

Мы уже рассмотрели необходимость контроля над объектами, непосредственно участвующими в работе, но напомним, что если человек контролирует эти ближайшие к нему объекты, необходимо иметь и другие объекты и сферы деятельности, над которыми у него нет абсолютного контроля. Почему?

Потому, что жизнь — игра.

Слово игра употребляется здесь намеренно. Когда кто-то втягивается в борьбу за существование, которая порой становится титанической, у него появляется склонность не замечать, что в жизни есть радость. Он перестает верить, что может быть весело. И в самом деле, когда люди достигают тридцатилетнего возраста, они начинают недоумевать, что же произошло с их детством, когда они действительно получали удовольствие от жизни. Человек начинает думать, не является ли сама радость жизни какой-то ловушкой, он начинает верить, что нехорошо проявлять слишком большой интерес к новым людям или увлекаться чем-то новым, так как это приведет только к жестокому разочарованию. Есть люди, которые решили, что ввиду того, что потеря приносит так много боли, им лучше вообще ничего не приобретать. По их мнению, гораздо лучше жить в умеренном недостатке, чем в роскоши, так как в случае утраты боль будет намного меньшей.

И все же жизнь — это игра. Легко увидеть игру в крикете или футболе, у которых есть свои правила и терминология. Труднее относиться к жизни, как игре, когда приходится вставать с рассветом и возвращаться домой поздно вечером, после тяжелого и скудно оплаченного трудового дня. Многие возразят, и скажут, что такое существование вообще нельзя назвать игрой. Тем не менее, из различных экспериментов, проведенных в саентологии, стало очевидно, что жизнь, независимо от ее эмоционального тонуса_ или отсутствия его, по своей сути является игрой, и элементы жизни — это элементы игр.

Любая работа — игра.

Игра состоит из свобод, барьеров и целей. Существует еще много сложных факторов, составляющих игру, и все они перечислены в саентологии.

Важнейший из этих факторов — необходимость иметь в игре соперника или врага. Также — необходимость иметь проблемы. Еще одна необходимость — иметь достаточно развитую индивидуальность, чтобы справиться с ситуацией. Кроме того, чтобы жить полной жизнью, у человека должна быть, в дополнение к «какому-то делу», высокая цель; и у этой цели, чтобы она вообще была целью, должны быть контр-цели, или цели, которые препятствуют ее достижению. У человека должны быть также противники, конкретные личности, которые оказывают сопротивление осуществлению его целей и препятствуют его деятельности, а если у него этого нет, он сам неизбежно изобретет это.

Последнее очень важно. Если у человека нет проблем, соперников и контр-целей, он изобретает их сам. В этом, по существу, заключаются все аберрации. Но сейчас нас больше интересуют трудности, связанные с работой.

Возьмем мастера, который успешно контролирует все на своем участке и больше ничего не делает, и предположим, что этот мастер не совсем уравновешен психически (то же самое, что сказать, что он обычный человек). Мы увидим, что он создает вымышленные личности для своих рабочих и придумывает причины, по которым они якобы противодействовали ему в действительных конфликтах. Он выбирает одного или нескольких рабочих, распекает их и уверен, что за дело, но на самом деле по той лишь причине, что у него навязчивая потребность в противниках. Можно изучить множество подробных классификаций, составленных старинными исследователями человеческой души, но в этом нет необходимости. Истина состоит в том, что у человека должна быть игра, а если ее нет, он ее создаст. Если этот человек аберрирован и не совсем компетентен, он создаст интенсивно аберрированную игру.

Когда руководитель видит, что рядом с ним все идет слишком гладко, он, вероятно, создаст какие-то трудности, просто чтобы иметь занятие — если он не находится в действительно хорошем умственном состоянии. Поэтому администрация нередко утверждает, часто без всякого на то основания, что рабочие выступают против нее. Со своей стороны, рабочие иной раз уверены, что администрация, которая на самом деле вполне компетентна, настроена против них.

Когда людей поражает близорукость, они не могут видеть дальше мирка. Каждое учреждение, завод или профессия ведут игру этого учреждения, завода или профессии против своих конкурентов и против внешнего мира. Если это учреждение, этот завод или профессия и все люди там ведут себя на полностью разумной эффективной основе, они принимают для своей игры внешний мир и конкурентов. Если они ненормальны и неспособны вести реальную игру, то они создадут свою игру и начнут играть ее внутри учреждения и завода.

В игры играют отдельные люди и команды. Команды играют против команд; отдельные люди играют против отдельных людей. Когда человеку не позволяют быть полноценным членом команды, он склонен считать других членов команды своими противниками, поскольку, напомним, человек должен иметь игру.

Из всех этих сложностей происходят различные сложности работы, проблемы производства и коммуникации.

Если бы все на заводе были способны контролировать свою собственную сферу интересов на этом заводе и если бы каждый на заводе выполнял свою собственную работу, то недостатка в игре не было бы, ведь есть другие заводы, другие занятия во внешнем мире, и они всегда дают достаточно материала для любой рациональной организации. Но предположим, что работники какой-то организации неспособны контролировать свою собственную сферу, не могут контролировать свою деятельность и навязчиво пытаются создать вокруг себя аберрированные игры. При таком состоянии завод, учреждение или предприятие не сможет эффективно бороться с внешним миром и станет плохо производить продукцию, если не рухнет окончательно.

Все равно, есть аберрация или нет ее, есть компетенция или ее нет, помните, жизнь — игра, и лозунг каждого живого человека или команды «Игра должна быть». Люди в хорошем умственном и физическом состоянии ведут игру, которая очевидна и на виду. Если они не находятся в хорошем состоянии и не способны контролировать окружающую среду в непосредственной близости от себя, то они начнут играть со своими инструментами. Так, токарь вдруг обнаружит, что его станок перестал работать. Было бы преувеличением утверждать, что он станет ломать свой станок, чтобы с ним поиграть, но легкую ярость к своему станку он будет испытывать постоянно. Бухгалтер, неспособный контролировать свои ближайшие орудия труда и плохо ужившийся в своей корпорации, начнет играть со своими цифрами и у него возникнут проблемы с составлением балансов. Калькулятор сломается, бумаги потеряются и другие вещи будут происходить непосредственно под его носом, хотя эти вещи обычно не происходят никогда. Если бы он был в хорошей форме и мог вести реальную игру — содержать в порядке все счета и цифры для других работников своего завода, он бы работал эффективно.

Эффективность, тогда, можно определить как способность вести свою игру. Неэффективность можно определить как неспособность вести свою игру, причем в связи с ней возникает необходимость изобретать игры с вещами, которые человек должен бы контролировать с легкостью.

Это звучит слишком просто, но, к огорчению профессоров, которые пытаются вещи усложнять, все и есть так просто. Конечно, есть много способов стать аберрированным. Но не это тема данной книги. Ее тема работа.

Итак, осознав, что жизнь должна быть игрой, следует понять, что область, которой человек может управлять и при этом сохранить интерес к жизни, имеет предел. В основном интерес поддерживается непредсказуемым. Контроль важен. Не-контроль, если на то пошло, еще важнее. Чтобы в совершенстве управлять машиной, человек должен по своей воле контролировать или не контролировать ее. Когда сам контроль становится навязчивым, мы начинаем находить у него недостатки. Человек, который испытывает потребность контролировать все, что видит, всем нам неприятен, и из-за него мы начинаем винить контроль. Звучит странно, но не-контроль тоже должен быть под контролем, но это по сути, истина. Человек должен хотеть оставить некоторые части мира неконтролируемыми. Если он этого не может, он быстро падает по шкале_ и доходит до того, что навязчиво пытается контролировать вещи, которые никогда не сможет контролировать, делает себя несчастным, начинает сомневаться в своей способности контролировать те вещи, которые на самом деле он должен уметь контролировать, и в конце концов он теряет способность вообще что-либо контролировать. Это и есть то, что в саентологии называется вырождающейся спиралью контроля.

Мы не станем обсуждать здесь некоторые факторы умственной организации человека, которые способствуют накоплению неудач в контроле до состояния, когда человек уже больше не уверен в своей способности контролировать. Суть вопроса состоит в том, что человек действительно желает иметь некоторую часть жизни вне контроля. Когда эта часть жизни доставит ему достаточно неприятностей, он сдается перед необходимостью контролировать ее, и тем самым доставляет себе относительное несчастье, если ему так и не удастся сделать это.

Игра состоит из свобод, барьеров и целей. Она также состоит из контроля и не-контроля.

Противник в игре должен быть неконтролируемым фактором. Иначе будет заранее известно, куда игра пойдет и чем закончится, и это будет совсем не игра.

Если одна футбольная команда будет в состоянии полностью контролировать другую футбольную команду, игры в футбол не получится. Это вопрос соревнования. Такая игра в футбол радости не принесет и спортом не будет. Теперь, если футболист получил серьезную травму, играя в футбол, то для него в футбол входит еще один непознанный фактор. Эта травма откладывается в реактивном уме. Этот невидимый ум работает постоянно. Обычно человек работает на аналитическом уме, и о нем мы знаем все. Все, что мы позабыли или моменты бессознательности и боли замыкаются в реактивном уме и впоследствии способны повторно действовать на человека таким образом, что заставляют его воздержаться от исполнения чего-то, что когда-то было опасным. Хотя это довольно специальная тема, тем не менее необходимо понимать, что прошлое человека имеет тенденцию накапливаться, и в будущем человек может от него пострадать. Наш футболист, играя в футбол, подвержен рестимуляции, или реакции из старой футбольной травмы, и поэтому при игре в футбол он испытывает не самые лучшие чувства. Он становится тревожен. Он становится мрачным от всего, что касается футбола, и это выражается в попытках активно контролировать игроков другой команды, чтобы они вновь не нанесли ему травму.

Один известный мотогонщик получил травму на гонках. Через две недели на других гонках он сошел с дистанции на пятом круге, причем не было ни травмы, ни поломки мотоцикла, а он просто прекратил гонку. Сделал он это сразу после того, как около него занесло другой мотоцикл. Он моментально почувствовал, что не способен контролировать тот мотоцикл. Затем он понял, что не может контролировать и свой мотоцикл, и в голове у него осталась одна мысль — он должен прекратить гонку. И все мы, подобно этому мотогонщику, покинувшему трассу, в том или ином случае покидали какие-то части своей жизни.

До аварии мотогонщик имел нормальное желание не контролировать ни один мотоцикл на трассе, кроме своего. Он не беспокоился об остальных мотоциклах, поскольку они никогда не наносили ему травм, и мотогонки еще оставались для него игрой. Однако во время аварии был момент, когда он хотел контроля над другим мотоциклом, не своим собстенным, и над другим гонщиком. Ему эта попытка не удалась. В результате в его реактивном уме осталась ментальная картинка его неудачи с контролем над мотоциклом. Поэтому в будущих гонках он уже менее компетентен. Он боится своей собственной машины. Он отождествил свою машину с чужой машиной. Это неудавшийся контроль.

Итак, чтобы снова стать хорошим мотогонщиком, этому человеку нужно восстановить свое беззаботное отношение к контролю над другим машинами и гонщиками на трассе и вновь обрести свою собственную способность контролировать свою машину. Если бы он смог это сделать, он бы снова стал бесстрашным, эффективным гонщиком-победителем, который демонстрирует большое искусство. Только специалист-саентолог мог бы возвратить его в это состояние — и вполне возможно, что он смог бы это сделать за несколько часов. Однако, это не учебник о том, как устранять прошлые болезни, а объяснение, почему люди становятся некомпетентными в обращении со своими ближайшими орудиями труда. Эти люди попытались оставить неконтролируемым весь окружающий мир до тех пор, пока этот мир не причинил им страдание. Тогда они вообразили, что должны контролировать больше, чем просто свою работу. Им не удалось контролировать больше, чем свою работу, и они моментально пришли к убеждению, что они неспособны что-либо контролировать. Это нечто иное, чем оставлять вещи неконтролируемыми. Для хорошей жизни и хорошего выполнения работы необходимы и способность контролировать вещи и способность оставлять вещи неконтролируемыми. Увериться, что не можешь контролировать что-либо — это совершенно другое.

Чувство уверенности в себе и компетентность целиком происходят из способности человека контролировать или оставлять неконтролируемыми различные предметы и людей в своем окружающем мире. Когда у него возникает навязчивое стремление контролировать что-то далеко за пределами его сферы контроля, он разочаровывается в своей способности контролировать то, что рядом с ним. В конце концов человек приходит к такому состоянию ума, при котором он совершенно не может обращать внимание на свою собственную работу, и может лишь тянуться в более отдаленные сферы деятельности и стремиться, с успехом или нет, прекращать, начинать или изменять то, что на самом деле имеет мало общего с его собственной работой. Сюда относятся агитатор, неэффективный работник, человек, который идет к неудаче. Его ждет неудача, потому что она постигла его когда-то в прошлом.

Все не так безнадежно, как выглядит, потому что заставить человека чувствовать, что он неспособен контролировать вещи, может только физическая травма или сильное перенапряжение. Не повседневное управление машинами ухудшает способность человека работать или решать жизненные вопросы. Неверно, что когда человек стареет или устает, его способность что-то делать «изнашивается». Верно, что человек получает травмы вдруг, в короткое мгновение и потом несет эту травму в свою будущую работу, и именно эта травма приводит его к упадку. Устранение травмы возвращает его к способности контролировать свой окружающий мир.

Таким образом, вся тема работы указывает на ценность не-контроля. Токарь, который работает хорошо, должен уметь расслабиться по отношению к своему станку. Он должен иметь способность дать станку работать или не дать ему работать, включить его или не включать, остановить или не останавливать. Если он может все это делать, причем уверенно и в спокойном состоянии ума, то это значит, что он может управлять станком, и окажется, что станок прекрасно работает для него.

Теперь предположим, что станок «укусил» его, повредил его руку, другой рабочий толкнул его в неподходящий момент, инструмент, который ему дали, оказался дефектным и разлетелся на куски. В ситуацию входит реальная физическая боль. У него появляется стремление удалиться от станка. Затем у него появляется стремление обращать гораздо больше внимания на станок, чем следовало бы. У него больше нет желания оставить станок без контроля. Когда он работает на этом станке, он должен контролировать его. Сейчас, когда он внес напряжение в эту ситуацию, и когда он уже испытывает беспокойство, можно с уверенностью ожидать, что станок вновь поранит его. Он получает вторую травму, и после этой трвмы он испытывает еще большую потребность контролировать станок. Дело в том, что во время получения травмы станок был вне контроля. И хотя быть вне контроля является одним из условий игры, это условие становится нежелательным для нашего токаря. В конечном счете он наверное будет смотреть на этот станок как на некоего демона. Можно сказать, что он будет управлять станком весь день и ночью, во сне, тоже будет управлять им. На выходные и в отпуске он будет продолжать управлять своим станком. В конце концов, он его будет воротить от одного вида станка и он будет вздрагивать от одной мысли о работе на нем хоть секунду.

Эта картина немого усложняется тем фактом, что не всегда человек начинает испытывать беспокойство от техники в результате травмы, нанесеной ему его собственной машиной, станком и т. п. Человек, который перенес автомобильную аварию, может вернуться к работе на машине, испытывая приступы неприязни ко всем машинам вообще. Он начинает отождествлять свою машину с другими машинами, и все машины становятся одной и той же машиной, и это та машина, которая причинила ему боль.

Существуют и другие состояния, которые возникают в более легких сферах труда. Конторский служащий, например, может заболеть не на работе, а где-то еще, и все же, поскольку у него мало времени для отдыха, быть вынужденным работать, несмотря на болезнь. Предметы его труда — картотеки, ручки, книги или сама комната, в которой он работает, отождествляются с его чувством болезни, и он начинает чувствовать, что и они тоже причинили ему боль. У него возникает навязчивая потребность в контроле над ними, и его способность контролировать их ухудшается, как мы это видели у токаря. Хотя эти предметы на самом деле не причинили ему вреда, он связывает их со своей травмой, болезнью. Другими словами, он отождествляет свою болезнь с работой, которую выполняет. Таким образом даже служащий, чьи предметы труда не особенно опасны, может почувствовать неприязнь к своим предметам труда и сначала попытаться осуществлять чрезмерный контроль над ними, ощущая навязчивую потребность в этом, а впоследствии (???)отказаться(???) от всякого контроля над ними и чувствовать, что лучше пусть его изобьют, чем он еще хоть секунду будет работать на том же месте.

Один из способов преодолеть такое состояние — просто потрогать или повертеть в руках предметы своей работы и окружающей обстановки. Если бы человек обошел всю свою контору, в которой он проработал много лет, и потрогал все стены, подоконники, столы, стулья, оборудование, прочувствовав каждое прикосновение, тщательно впитывая местоположение каждого предмета относительно стен и других предметов в помещении, он почувствовал бы себя гораздо лучше в отношении всей комнаты. По существу, он бы перемещал себя из момента, когда он был болен или получил травму, сюда, в настоящее время_. Смысл здесь в том, что человек должен делать свою работу в настоящем времени. Он не должен продолжать работать в травмирующих моментах прошлого.

Если знакомство со своими инструментами, или прикосновение к ним и внимательное изучение, где и как они расположены, столь благотворно, то какой механизм кроется за этим? Мы оставим на последующие главы этой книги описание некоторых приемов и упражнений, рассчитанных на восстановление способности человека работать, и немного ближе познакомимся с этим новым фактором.

АФФИНИТИ, РЕАЛЬНОСТЬ И КОММУНИКАЦИЯ

В саентологии есть три фактора, имеющих исключительную важность для того, чтобы управлять жизнью. Эти три фактора дают ответы на вопросы: Как мне следует разговаривать с людьми? Как я могу заставить людей поверить во что-то? Как я могу передавать людям новые идеи? Как мне узнать, о чем люди думают? Как мне лучше справляться со своей работой?

В саентологии мы называем эти три фактора АРК-треугольником. Треугольником это явление называется потому, что имеет три взаимосвязанные точки. Первая из этих точек аффинити. Вторая из этих точек реальность. Третья, и самая важная из этих точек, — коммуникация.

Эти три фактора взаимосвязаны. Под аффинити подразумевается эмоциональная реакция. То есть чувство влечения или его отсутствие, эмоция или отрицательная эмоция, связанные с жизнью. Под реальностью подразумеваются твердые объекты, реальные вещи в жизни. Под коммуникацией подразумевается обмен идеями между двумя терминалами. Без аффинити нет реальности или коммуникации. Без реальности нет аффинити или коммуникации. Без коммуникации нет ни аффинити, ни реальности. Это общие утверждения, но, тем не менее, они весьма ценны и истинны.

Вы когда-нибудь пытались разговаривать с рассерженным человеком? Коммуникация рассерженного человека находится на уровне отрицательной эмоции, которая отталкивает от него все терминалы. Поэтому его фактор коммуникации очень низок, хотя и громок. Он пытается уничтожить что-то или какой-то другой терминал, поэтому его реальность очень бедна. Скорее всего, предмет, на который направлен его гнев, не является причиной последнего. Разгневанный человек не говорит правду. Поэтому можно сказать, что его реальность, даже по тому предмету, о котором он говорит, бедна.

Между двумя людьми должно быть хорошее аффинити (то есть влечение), прежде чем они станут очень реальными друг для друга (а реальность здесь следует понимать как плавно изменяющуюся величину, то есть некоторые вещи бывают более реальны, чем другие). Между двумя людьми должно быть достаточно аффинити, прежде чем они смогут разговаривать друг с другом, испытывая при этом хоть какую-то искренность и уверенность. Прежде чем два человека станут реальными друг для друга, между ними должна произойти какая-то коммуникация. Они должны по крайней мере видеть друг друга, что само по себе является формой коммуникации. Прежде чем два человека испытают аффинити друг к другу, они должны стать, до известной степени, реальными.

Эти три термина взаимозависят друг от друга, и когда один из них падает, падают и другие. Когда один поднимается, поднимаются и другие. Нужно улучшить лишь один угол этого очень ценного саентологического треугольника, чтобы улучшились оставшиеся два угла. Нужно улучшить два угла треугольника, чтобы улучшился третий.

Чтобы лучше представить применение этого на практике, рассмотрим случай с одной девушкой, которая покинула дом, и родители после этого не хотели с ней разговаривать. Девушка устроилась на работу в контору, но была в полном отчаянии, и работа валилась у нее из рук. Специалист по саентологии, внимание которого обратил на девушку руководитель той конторы, побеседовал с ней и узнал, что родители девушки были очень на нее рассержены и не хотели иметь с ней никакой коммуникации. Они были настолько расстроены ее отказом (на самом деле неспособностью) посвятить себя профессии пианистки, выступающей с концертами, ради чего они истратили на ее учебу уйму денег, что «умыли свои руки» и отказались нести ответственность за ее будущее. Их придирки и заставили ее убежать от дома подальше. С этого времени они прекратили с ней всякие отношения, но от бывших соседей она узнала о том, что они очень плохо о ней отзываются. В расстроенных чувствах, поскольку она очень любила своих родителей и хотела быть с ними в наилучших отношениях, девушка не могла работать. Из-за ее неспособности выполнять свою работу нарушались линии коммуникации в конторе. Другими словами, ее аффинити было очень низким, и ее реальность в целом была довольно низкой, поскольку она, можно сказать, большую часть времени «отсутствовала», поэтому линии коммуникации, проходившие через ее руки, находились на таком же низком уровне и, соответственно, забивали другие линии коммуникации в конторе. В этот момент ситуация привлекла пристальное внимание руководителя конторы. В обычных условиях девушку просто уволили бы, и на ее место приняли другую. Но с кадрами было трудно, и, кроме того, руководитель знал более современный способ решить проблему. Он обратился к специалисту по сайнтологии.

Сайентолог, хорошо знающий АРК-треугольник, сделал очень простую вещь — для саентолога, — которая девушке показалась чудом. Он сказал ей, что она должна написать своим родителям — не важно, ответят они или нет, она должна писать — и она так и поступила. Естественно, ответа не было. Почему от родителей не было ответа? Девушка, ослушавшись и удалившись из-под их контроля, по-видимому больше не находилась с ними в контакте. Родители не считали ее реальной. Для них она больше не существовала. Это они сами себе сказали. Они пытались полностью удалить ее из своей жизни, раз она принесла им такое разочарование. Поэтому они по отношению к ней не испытывали никаких эмоций, кроме, пожалуй, некоторой апатии. Они не могли контролировать ее, поэтому с момента утраты контроля они стали относиться к ней с апатией. На этом этапе родители, как уже говорилось, были апатичны к ней, и она была для них не слишком реальной. Вообще говоря, то, что они выбрали для нее профессию, которую она не могла освоить, показывает, что она и раньше не была для них очень реальной, ведь эта профессия несомненно не соответствовала способностям девушки. Поэтому саентолог предложил ей написать письмо. Это письмо было посвящено, как мы говорим, «прекрасным дорогам и хорошей погоде». Девушка писала, что она работает в другом городе, что погода хорошая, что дела у нее идут хорошо, она надеется, что они оба здоровы, и целует их. В письме она тщательно избегала все темы, связанные с ее уходом из дома. Фактор А письма, аффинити, был достаточно высок; фактор К присутствовал. Целью саентолога было попытаться установить фактор Р: реальность ситуации, при которой девушка находится в другом городе, и вообще реальность ее существования в мире. Он знал, что она настолько привязана к родителям, что если они не будут считать ее реальной, она не будет реальна даже для самой себя. Конечно, родители не ответили на это первое письмо, но саентолог заставил девушку написать еще одно письмо.

После четырех писем, в которых сообщалось более или менее одно и то же и намеренно не замечалось то, что до сих пор не было ответа, девушке вдруг пришло от матери письмо, полное злости, но не на девушку, а на кого-то из ее старых друзей. Девушку инструктировал и контролировал саентолог, и он не разрешил ей написать ответное гневное письмо, а убедил ее написать письмо, полное приятного удивления и счастья от того, что она получила письмо от матери. После этого пришло два письма, одно от отца, одно от матери, оба полные любви и заботы, с пожеланиями ей всего хорошего. Девушка, конечно, с радостью ответила на эти письма, но она бы начала заискивать, если бы саентолог позволил ей это. Вместо этого ее родители получили радостные счастливые письма, и в ответ пришли еще два письма, в которых ее поздравляли с тем, что она нашла работу, что она нашла интересное дело в жизни, и спрашивали, куда ей послать ее одежду и небольшой денежный перевод, чтобы ей было легче в городе. Родители даже начали продумывать новую карьеру для девушки, которая соответствовала ее основному занятию — работать стенографисткой.

Разумеется, саентолог точно знал, что произойдет. Он знал, что аффинити и реальность родителей поднимутся, и вместе с ними поднимутся реальность, аффинити и коммуникация девушки в конторе, как только исправится ситуация. Он исправлял ситуацию при помощи коммуникации, в которой девушка выразила свою аффинити, и это, как и всегда, оказало действие. Девушка начала нормально работать, делать успехи, и так как ее чувство реальности поднялось достаточно высоко, она стала очень ценным работником.

Возможно, АРК-треугольник так долго оставался неизвестным людям по той причине, что человек из апатии поднимается через несколько различных тонусов. Эти тонусы универсальны; один следует за другим, и люди всегда проходят через эти тонусы один за другим. Это тонусы аффинити, и шкала тонусов дианетики и саентологии является, пожалуй, самым лучшим способом прогнозирования, что произойдет дальше, и как человек поступит.

Шкала тонусов начинается намного ниже апатии. Другими словами, человек вообще не испытывает никаких эмоций в отношении к какому-то предмету. Примером этого было отношение американцев к атомной бомбе; что-то, что должно было вызывать у них очень большую озабоченность, было настолько далеко за пределами их способности контролировать, и настолько велика была вероятность того, что оно прекратит их существование, что они находились в отношении бомбы ниже уровня апатии. Они даже не чувствовали в этом никакой проблемы. С американцами, которые подверглись процессингу по этому поводу, пришлось поработать не один день, пока они начали чувствовать апатию по отношению к атомной бомбе. Это было настоящим прогрессом по сравнению с отсутствием всякой эмоции там, где их интересы непосредственно затрагивались. Другими словами, относительно могих предметов и проблем люди находятся на уровне гораздо ниже уровня апатии. Оттуда и начинается шкала тонусов, с полного, мертвого нуля, намного ниже самой смерти. Поднимаясь до более совершенных тонусов, человек достигает уровней смерти тела, апатии, горя, страха, гнева, антагонизма, скуки, энтузиазма, спокойствия, в этом же порядке. Есть много небольших промежутков между этими тонусами, но тот, кто хоть что-то знает о людях, непременно узнает эти эмоции. Когда улучшается тонус человека, находившегося в апатии, он испытывает горе. Человек в горе, когда улучшается его тонус, испытывает страх. Человек в страхе, когда улучшается его тонус, испытывает гнев. Человек в гневе, когда улучшается его тонус, испытывает антагонизм. Человек в антагонизме, когда улучшается его тонус, испытывает скуку. Когда у человека, испытывающего скуку, улучшается тонус, он чувствует энтузиазм. Когда у человека, испытывающего энтузиазм, улучшается тонус, он чувствует спокойствие. Уровень, находящийся под апатией, настолько низок, что состояние ума на нем характеризуется отсутствием аффинити, эмоций, он не воспринимает проблемы и не видит последствий вещей, которые (???)на(???) самом деле имеют огромную важность.

Область ниже апатии — это область без боли, интереса, бытийности и всего остального, что важно каждому, но это область большой опасности, поскольку находящийся там, оказывается ниже уровня, на котором он способен реагировать на что-то, и соответственно он может все потерять, даже не заметив этого. Работник, который находится в очень плохом состоянии и по существу представляет угрозу для своей организации, может быть неспособен испытывать боль или какую-нибудь эмоцию по какому-то поводу. Он ниже апатии. Мы видели рабочих, которые могли повредить себе руку, не обратить на это внимания и продолжать работать, даже когда рука была очень сильно повреждена. Работники медпунктов на промышленных предприятиях иногда удивляются тому, как мало внимания обращают некоторые рабочие на свои собственные травмы. Приходится с крайним сожалением констатировать тот факт, что люди, которые не обращают внимания на свои травмы, и которые даже не чувствуют боли от этих травм, неэффективны в жизни и не будут эффективны без некоторой помощи со стороны саентологии. Находиться рядом с ними небезопасно. У них неправильные реакции. Если такой человек управляет подъемным краном, кран вдруг теряет управление, и поднятый им груз может упасть на группу людей, стоящих внизу. Этот крановщик, находящийся ниже уровня апатии, просто даст крану уронить свой груз. Другими словами, он потенциальный убийца. Он не может ничего остановить, ничего изменить, не может ничего начать, и все же, подобно автомату, он некоторое время справляется с работой, но когда наступает момент действительно чрезвычайный, он, по всей вероятности, отреагирует неправильно, и произойдет несчастный случай. Причиной несчастных случаев на производстве являются люди, которые находятся ниже уровня апатии. Когда в оффисах совершаются грубые ошибки, которые стоят фирмам огромных денег, потерянного времени и усилий персонала, авторами этих ошибок, как правило, оказываются именно люди, находящиеся ниже уровня апатии. Поэтому не думайте, (???) что хотя бы одно из этих состояний, при которых человек не способен чувствовать что-либо, находится в онемении, не способен на боль или радость, кому-нибудь полезно. Нет. Человек в таком состоянии не может контролировать вещи и, по существу, не присутствует в достаточной мере, чтобы его мог контролировать кто-либо другой и совершает странные и непредсказуемые поступки.

Так же, как человек может хронически пребывать ниже уровня апатии, он может находиться и в апатии. Это достаточно опасно, но, по крайней мере, получает выражение. Только когда мы поднимаемся до самой апатии, АРК-треугольник начинает проявляться и становится видимым. Следует ожидать коммуникацию от самого человека, а не от какой-то цепи_ или приобретенной схемы_. Люди могут хронически находиться в горе, страхе, гневе, антагонизме, скуке, или могут «застрять в энтузиазме». Человек с развитыми способностями обычно довольно спокойно относится к вещам. Он может, однако, проявлять и другие эмоции. Ошибочно полагать, что полное спокойствие имеет какую-то реальную ценность. Если человек не может плакать, когда того требуют обстоятельства, то он не находится постоянно в спокойном тонусе. За спокойствие может быть легко принято состояние ниже апатии, но, конечно, только очень неискушенным наблюдателем. Одного взгляда на физическое состояние человека достаточно, чтобы понять разницу. Люди, которые ниже апатии, обычно страдают от разных болезней.

Каждому уровню аффинити, представленному в шкале тонусов, соответствует свой уровень коммуникации. У каждой эмоции есть свой тип коммуникации. Человек, находящийся ниже апатии, по сути дела, вообще не вступает в коммуникацию. Коммуникацию осуществляет у него какая-нибудь социальная реакция или приобретенная схема, или, как мы говорим, «цепь». Сам человек, как кажется, не присутствует, и по-настоящему не говорит. Поэтому его коммуникация иногда вызывает странное впечатление, чтобы не сказать больше. Он совершает неправильные поступки в неподходящее время. Он говорит не то, что нужно, когда не следует. Естественно, если человек зафиксировался на одном из уровней шкалы тонусов — ниже апатии, в апатии, горе, страхе, гневе, антагонизме, скуке, энтузиазме или спокойствии, — то и голос его при коммуникации соответствует этой эмоции. Человек, который всегда раздражен чем-то, зафиксировался в гневе. Он не так плох, как кто-то ниже апатии, но все же быть с ним рядом довольно опасно, так как (???)он(???) постоянно создает неприятности, и человек в гневе не может хорошо контролировать вещи. Изучать коммуникационные характеристики людей на разных уровнях шкалы тонусов — увлекательное занятие. Каждый из них говорит и обращается с коммуникацией в точности так, как характерно для его уровня по шкале тонусов.

Каждому уровню аффинити и коммуникации соответствует некоторый уровень реальности. Реальность — исключительно интересный предмет, поскольку она, в основом, имеет отношение к относительно твердым телам. Другими словами, твердость вещей и эмоциональный тонус людей имеют определенную связь. Люди на низких уровнях шкалы тонусов не переносят твердые тела. Они не могут терпеть твердые объекты. Такая вещь нереальна для них; она тонка и легковесна. По мере подъема по шкале тот же объект становится все более твердым, и наконец они могут видеть ее настоящий уровень твердости. Другими словами, эти люди имеют определенную реакцию на массу в различных точках шкалы. Вещи им представляются яркими или очень, очень тусклыми. Если бы вам удалось заглянуть глубоко в глаза человеку, находящемуся ниже уровня апатии, вы бы увидели действительно расплывчатый, туманный, колеблющийся, нереальный мир. Если бы вы заглянули в глаза раздраженного человека, вы бы увидели угрожающе твердый мир, в котором все (???)твердые(???) тела чреваты для него жестокостью и насилием, но все же они были бы недостаточно твердыми и недостаточно реальными или видимыми для человека в нормальном состоянии. Человек на уровне спокойствия может видеть твердые тела такими, какие они есть, такими яркими, как они есть, может выдерживать огромную тяжесть или твердость, не реагируя на них. Другими словами, когда мы поднимаемся по шкале тонусов, от низшего уровня до высшего, вещи могут становиться все более и более твердыми и все более и более реальными.

Аффинити наиболее тесно связано с пространством. В самом деле, аффинити можно было бы определить как «мышление расстояния», поскольку расположенные далеко друг от друга и близко друг к другу терминалы имеют различные аффинитивные реакции. Реальность, как мы уже видели, наиболее тесно связана с твердостью тел. Коммуникация состоит из потока идей или частиц через пространство между твердыми телами.

Хотя эти определения могут показаться очень элементарными и совершенно не удовлетворят профессора Массачусетского Технологического Института, на самом деле они выходят далеко за пределы и включают в себя всю сферу деятельности этого профессора. Истина не должна быть сложной.

В саентологии подробно описаны и глубоко изучены многие взаимоотношения между пространствами и твердыми телами, и идеями или частицами, поскольку это наиболее близкие вещи к самой жизненности, и из них состоит вселенная вокруг нас. Но самое основное, что мы должны знать о АРК — это просто эмоциональный тонус, который соответствует аффинити, действительность вещей, которая есть реальность, и связанная с ними относительная способность коммуникации.

Люди, которые могут что-то делать, в очень высокой степени обладают аффинити, находятся очнь высоко по шкале реальности и имеют очень высокие способности в коммуникации. Если вы захотите измерить их различные способности, вам следует глубже изучить этот предмет. Об этом треугольнике написана целая книга, которая называется «Наука выживания».

Итак, как вы станете разговаривать с человеком? Вы не можете как полагается поговорить с кем-то, если вы находитесь в состоянии ниже апатии. Вам потребуется хоть немного больше аффинити, чтобы с кем-то поговорить. Ваша способность разговаривать с любым конкретным человеком связана с вашей эмоциональной реакцией на этого человека. Каждый имеет различные эмоциональные реакции на различных людей вокруг него. Ввиду того, что в коммуникации всегда участвуют два терминала, или, скажем, два человека, можно видеть, что кто-то другой должен быть как-то реален. Если кому-то совершенно нет дела до других людей, у него будут большие трудности в разговорах с ними, в этом нет сомнения. Поэтому, чтобы поговорить с человеком, нужно найти что-то, что в нем нравится, и обсуждать с ним то, с чем он может согласиться. Вот в чем причина провала новейших идей: никто не обсуждает предметы, по которым у него нет с собеседником согласия ни в одном пункте. Мы подошли к последнему фактору, который связан с (???)реальностью(???).

То, с чем мы согласны, становится более реальным, чем то, с чем мы не согласны. Между согласием и реальностью есть определенное соотношение. Реальны те вещи, которые мы согласны считать реальными. Нереальны те вещи, о которых мы согласны, что они нереальны. К вещам, о которых мы несогласны, у нас очень небольшое чувство реальности. Эксперимент в этом можно провести даже на примере простого шутливого разговора между двумя людьми в присутствии третьего. Двое соглашаются о чем-то, с чем не может согласиться третий. У третьего понизится эмоциональный тонус, и он даже станет менее реален тем двоим, которые его обсуждают.

Так как же вы тогда разговариваете с человеком? Вы устанавливаете реальность, находя что-то, с чем вы оба согласны. Затем вы стремитесь поддержать как можно более высокий уровень аффинити, узнав что-то, что вам нравится у него. И тогда вы можете с ним разговаривать. Если у вас нет первых двух условий, то, с большой вероятностью, и третье будет отсутствовать, то есть вы не сможете с легкостью с ним разговаривать.

Пользуясь треугольником АРК, следует знать, напомним, что, когда вы начинаете развивать коммуникацию, происходит проход через эмоциональные тонусы. Другими словами, на другом конце линии кто-то, кто был совершенно апатичен в отношении нас, почувствует раздражение на нас. Если у нас хватит настойчивости просто пройти через это раздражение, то мы достигнем всего лишь антагонизма, отрицательного отношения, затем равнодушия и, наконец, энтузиазма и прекрасного уровня коммуникации и понимания. Браки разрушаются просто из-за неудавшейся коммуникации, несостоявшейся реальности и аффинити. Когда коммуникация начинает портиться, аффинити начинает падать. У людей появляются секреты друг от друга, и аффинити идет на дно.

Так же и в конторе или на предприятии очень легко установить людей, которые совершают дела, не идущие на пользу фирме, поскольку такие люди постепенно, а иногда и не постепенно, выходят из коммуникации с фирмой. Их эмоциональный тонус по отношению к начальникам и окружающим начинает падать и в конце концов достигает дна.

Очевидно, что АРК-треугольник тесно связан со способностью контролировать и способностью оставлять без контроля. Когда человек пытается контролировать что-то, и это ему не удается, он исытывает антипатию_ к этой вещи. Другими словами, он оказался неправ, он ошибся. Его намерение не удалось. Его намерение, так сказать, ударило обратно по нему же. Таким образом, когда человек пытается контролировать вещи, и его контроль над ними не удается, у него возникает склонность опуститься на более низкий уровень шкалы тонусов по отношению к этим вещам. Так, человек, которого подвели его собственные инструменты, склонен относиться к ним с понижающимся уровнем аффинити. Они начинают вызывать у него скуку, он испытывает к ним антагонизм, он злится на них — на этом этапе техника начинает ломаться, — начинает их бояться, печалиться о них, становится апатичен по отношению к ним, затем вообще о них перестает думать. Начиная с уровня скуки вниз способность использовать инструменты в работе непрерывно понижается.

Как, зная все это, можно повысить свою способность контролировать свои рабочие инструменты, даже не обращаясь к саентологу? Конечно, если бы в такую ситуацию вмешался саентолог, полный контроль над инструментами, участком работы, или над жизнью был бы восстановлен, но если этого нет, как решать простые конкретные вопросы, с которыми пришлось непосредственно столкнуться?

Пользуясь АРК, можно до известой степени восстановить контроль над инструментами и энтузиазм в работе. Сделать это можно, вступив в коммуникацию и обнаружив в себе желание, чтобы и инструменты, и сотрудники стали реальными и «твердыми». Можно восстановить свою способность работать с инструментами, просто трогая их и отпуская. Это может показаться бессмысленным, и человек может подняться до уровня скуки, где этот процесс ему наскучит. Как раз над этим уровнем лежит награда — там возникает энтузиазм. Звучит очень странно, что, если человек будет просто трогать свой автомобиль и убирать руку, трогать его и убирать руку, трогать его и убирать руку, трогать его и убирать руку, возможно в течение нескольких часов, то он вернет себе не только энтузиазм по отношению к машине, но и огромную способность управлять машиной, о которой он у себя и не подозревал. Так же можно устанавливать коммуникацию и с людьми, поскольку они часто возражают против того, чтобы их трогали. Если кто-то действительно вступает в коммуникацию, и притом хорошую, с этими людьми, слушает, что они говорят, подтверждает, что он слышал то, что ему сказали, говорит то, что хочет им сказать, достаточно мягко и достаточно часто, чтобы это действительно дошло до них, то он до очень заметной степени восстановит свою способность общаться и координировать свои действия с окружающими. Здесь мы видим непосредственное применение АРК к работе. Трудно поверить, что, если мы заставим бухгалтера поднимать и класть на стол свой карандаш или ручку пару часов подряд, то у него восстановится способность работать ими и улучшится способность складывать числа; и если мы заставим его трогать и отпускать главную книгу достаточно долго, то у него появится способность лучше работать с этой книгой, и он станет делать в ней гораздо меньше ошибок. Это звучит как магия. Это и есть магия. Это саентология.

УТОМЛЕНИЕ

Работать или не работать — вот в чем вопрос. В понимании многих людей ответ на этот вопрос — утомление.

Человек, после того, как он долго проработал и многое вытерпел на своей работе, начинает чувствовать, что дольше работать он уже не в силах. Он устал. Он устает от одной мысли, что ему придется делать некоторые вещи. Он думает о том, как бы найти энергию или через силу пройти еще немного дальше, но в этом случае он мыслит в неправильном направлении, поскольку утомление мало зависит от энергии, если вообще такая зависмость существует.

Утомление — очень важный предмет, не только для человека, зарабатывающего себе на жизнь, но и для государства в целом.

Сайентология достаточно убедительно показала, что человек начинает опускаться, когда утрачивает способность работать. Единственное, что нужно сделать для того, чтобы человек стал деградировать и пришел в расстройство, — это не давать ему работать. Даже полиция сейчас признает один из основных принципов саентологии, который гласит, что главная проблема преступника заключается в его неспособности работать, и полиция начала обращать внимание на этот фактор для выявления криминальных склонностей у людей.

Наибольшую трудность в борьбе с подростковой преступностью создает когда-то казавшаяся гуманной программа, которая запрещала все виды детского труда. Несомненно, было время, когда детским трудом злоупотребляли, детей заставляли слишком много работать, их рост замедлялся, и их, в общем, эксплуатировали. В высшей степени трудно поверить, что г-н Маркс_ когда-нибудь видел, как в Америке оттаскивали от станков мальчишек, умерших на работе, и сваливали их в кучи. Как только возникали злоупотребления в этой области, сразу раздавались протесты общественности, и принимались законы, запрещавшие детский труд. Эти законы, принимавшиеся с самыми лучшими намерениями, прямо ответственны за подростковую преступность. Запрещение детям работать, и в особенности запрещение подросткам самостоятельно жить и зарабатывать собственные деньги, создают трудности в семье, так что становится почти невозможным содержать семью, и, кроме того, они порождают у подростка чувство, что он лишний в этом мире, и что он уже проиграл, еще не начав свою игру. Чуть позже, когда ему предстоит что-нибудь вроде всеобщей воинской обязанности, и он не решается начать карьеру, он, естественно, опускается на уровень ниже глубокой апатии по отношению к работе, а через какое-то время перед ним встает необходимость самому решать свою судьбу, он поднимается до апатии, и больше ничего не делает. В подтверждение вышесказанного можно привести тот факт, что выдающиеся граждане нашей страны, как правило, работали, когда были подростками. В англо-американской_цивилизации самые большие успехи были достигнуты стараниями ребят, которые, начиная с двенадцатилетнего возраста, работали на фермах, выполняли свои обязанности и знали свое место в мире.

В своем большинстве дети хотят работать. Двух-, трех-, четырехлетние дети обычно ходят по пятам за отцом или матерью, пытаясь то подать инструменты, то подмести, и заботливые родители, которые на деле любят своих детей, разумно и в характерной для старых времен манере проявляют достаточно терпения, позволяя детям помогать им в работе. Ребенок, которому это позволяют, укрепляется в мысли, что его присутствие и деятельность важны, и он спокойно становится на путь, ведущий к достижениям. Ребенок, которого насильно готовят к какой-то профессии или заставляют заниматься чем-то, но не допускают к сотрудничеству, убежден в том, что он никому не нужен, что в мире нет для него места. И позднее у него возникнут совершенно определенные трудности с работой. Тем не менее, если???? — или четырехлетний ребенок в современном обществе хочет работать, его в этом не только не поощряют, ему просто не дадут работать, и после того, как он вынужденно проживет в праздности до семи-,?????? — или девятилетнего возраста, на него вдруг взваливают какие-то обязанности. Но этот ребенок уже приучен к тому, что он не должен работать, и поэтому работу он воспринимает как что-то «чужое», и всегда чувствует себя неловко, занимаясь какой-либо деятельностью. Позднее, когда он достигает подросткового возраста, ему всячески препятствуют в получении такой работы, которая дала бы ему возожность покупать одежду и угощать друзей, что, по его мнению, от него требуется, и он начинает чувствовать, что не является частью общества. Не являясь частью общества, он, таким образом, противостоит ему, и все его желания сводятся к разрушительной деятельности.

Тема утомления связана с темой лишения работы. Во время последних войн было замечено, что после нескольких месяцев, проведенных в госпитале, моральный дух солдат и матросов ломался настолько, что они могли стать сомнительным приобретением, вернувшись в строй. Причиной этого необязательно было ухудшение их способностей. Причина заключалась в ранении, осложненном бездеятельностью. Солдат, который лечился от ранения в полевом госпитале недалеко от линии фронта и вернулся на службу, как только позволило здоровье, сохранит в значительной мере свой моральный дух. Конечно, полученное им ранение будет мешать ему достичь того уровня действий, который он раньше считал наилучшим для себя, но даже при этом он будет в лучшей форме, чем солдат, отправленный в тыловой госпиталь. С точки зрения солдата, которого посылают в тыловой госпиталь, этим ему говорят, что он не особенно нужен в этой войне. И без учета описанных принципов, слово ослабленность стало широко применяться в связи с неврозом. Это произошло потому, что люди, страдающие неврозом, просто выглядели ослабленными, утомленными. На самом деле человек, который был лишен права работать, который получил травму, а затем его лишили права работать, в конце концов дойдет до утомления.

В саентологии технически установлено, что нет такой вещи, как постепенное уменьшение энергии человека при постоянном контакте с ней. Человек не доходит до утомления просто потому, что он работал слишком долго или слишком напряженно. Он доходит до утомления тогда, когда проработает достаточно долго, чтобы рестимулировать какую-нибудь старую травму. Одной из характеристик этой травмы будет утомление. Поэтому хроническое утомление не является продуктом продолжительного и напряженного труда. Это результат накопления шоков и травм, сопутствующих жизни, каждый из которых может длиться всего несколько секунд или несколько часов, а в сумме они могут составить каких-нибудь пятьдесят или шестьдесят пять часов. Но это накопление — накопление травм, отвращения и шоков — в конце концов доходит до полной неспособности что-либо делать.

Утомление может быть воспитано в человеке, если ему в детстве не позволяли принимать участие в жизни общества, или вбито в него различными травмами и шоками, которые он получил в ходе своей деятельности. Стоит устранить любую из этих двух причин, и с утомлением будет покончено. Таким образом, утомление относится к сфере деятельности специалиста-саентолога, поскольку только саентолог может успешно с ним справляться.

Существует, однако, состояние, которое ниже утомления. На этом уровне человек не знает, когда он устал. Он может превратиться в какую-то лихорадочную марионетку, которая продолжает работать, работать и не осознает, что работает, а потом вдруг сваливается от усталости, которая и не чувствовалась. Это снова наш уровень шкалы тонусов, который находится ниже нуля, ниже апатии.

И снова мы приходим к теме контроля. Здесь человек потерпел неудачу в контроле над вещами, он попытался, а затем опустился на уровень ниже нулевого по отношению к этим вещам. Наконец, он становится неспособен справиться ни с чем, что хоть отдаленно напоминает инструменты его работы или обстановку, в которой он работал, и поэтому он неспособен находиться в такой обстановке и пользоваться такими инструментами. Он может услышать в свой адрес немало нелестных слов. Его будут называть лентяем, бездельником, преступником. Но истина состоит в том, что он не больше способен сам исправить свое состояние без квалифицированной помощи, чем нырнуть к центру Земли.

Существует несколько способов восстановить свою энергию и энтузиазм в работе, не прибегая к помощи специалиста-саентолога. Они относительно просты и очень легки для понимания.

В саентологии имеются понятия интроверсии и экстроверсии.

Интроверсия — простая вещь. Она означает «смотреть внутрь слишком внимательно». Экстроверсия тоже простая вещь. Она не означает ничего, кроме способности смотреть наружу.

Можно сказать, что личности бывают интровертированные и экстровертированные. Экстровертированный человек может смотреть вокруг себя на окружающий его мир. Интровертированный человек способен смотреть только внутрь себя.

Изучая шкалу тонусов АРК, мы сразу видим, что интровертированный человек избегает твердые тела. Другими словами, он не смотрит прямо на реальность. Реальность в ментальном плане_ — это согласие, в физическом плане — это твердые тела.

Человек, который способен смотреть на мир вокруг него и который видит его реальным и ярким, находится, конечно, в состоянии экстроверсии. Иначе говоря, он может «выглядывать», быть настороже. Он может также работать. Он видит ситуации и может управлять вещами и контролировать их, когда нужно, а когда не нужно, он может просто стоять и наблюдать их, то есть не терять к ним интерес.

Интровертированный человек — это, возможно, человек, который уже прошел утомление. Его внимание постепенно сконцентрировалось на нем самом (в основном из-за старых травм, которые по-прежнему способны оказывать на него влияние), и он уже смотрит внутрь, а не наружу. Он избегает твердые объекты. Он не видит реальность в других людях и объектах вокруг него.

А теперь вернемся к теме работы. Работа — это приложение внимания и действий к людям или предметам, находящимся в пространстве.

Когда человек уже неспособен прямо смотреть на людей или объекты или пространство, в котором они находятся, у него возникает чувство потерянности. Он начинает двигаться в тумане. Вещи для него нереальны, и он относительно неспособен контролировать эти вещи вокруг себя. С ним происходят несчастные случаи. Он неудачник. Вещи оборачиваются против него просто потому, что он их не контролирует их, не управляет ими, наконец просто не наблюдает за ними правильно. Будущее представляется ему очень плохим, иногда настолько плохим, что он не может посмотреть в него. О таком человеке можно сказать, что он серьезно интровертирован.

В работе его внимание приковывается к предметам, которые находятся самое большее на несколько футов от него. Наибольшее внимание он уделяет тем предметам, до которых может достать рукой. Это уводит его внимание от экстроверсии по крайней мере к какой-то точке в фокусе перед его лицом. Там его внимание фиксируется. Если это совпадает с каким-то травмирующем случаем в прошлом, то он, вероятно, зафиксирует свое внимание и на какой-то точке из прошлого и произойдет рестимуляция, так что у него появятся боли и болезни, чувство усталости или апатии, или он опустится ниже апатии, — смотря по тому, что у него было в тот прошлый момент травмы. Его внимание постоянно устремлено на это, поэтому он, конечно, и смотрит только туда, даже когда не работает.

Рассмотрим пример с бухгалтером. Глаза бухгалтера направлены на книги, расположенные от них на фиксированном расстоянии. Со временем он становится «близоруким». На самом деле он стал не близоруким, а «близокнижным». Его глаза наиболее легко фиксируются в точке на определенном расстоянии. И когда он фиксирует там свое внимание, у него появляется тенденция покинуть и ту точку тоже, и в конце концов он перестает достигать даже до своих собственных книг. Тогда он обзаводится очками, чтобы видеть книги более ясно. Его зрение и внимание — во многом одно и то же.

Человек, который постоянно работает со станком, книгами, другими предметами, находящимися на фиксированном расстоянии от него, после работы обычно сохраняет фиксацию внимания там, где она была во время работы. Иными словами, его внимание никогда по-настоящему не отвлекается от работы. Хотя он идет домой, он по-прежнему сидит в оффисе. Его внимание по-прежнему зафиксировано на рабочей обстановке. Если эта обстановка совпадает с какой-то травмой или несчастным случаем (а у кого не случилось это хотя бы раз в жизни?), он начинает чувствовать усталость и утомление.

Есть ли против этого средство?

Конечно, только специалист саентолог может полностью привести все в порядок. Но есть и такое, что может сделать сам работник.

Прежде всего о том, чего не следует делать ни бухгалтеру, ни счетоводу, ни служащему, ни руководителю, ни машинисту. Не следует уйти с работы, прийти домой, сесть и установить свое внимание на предмет, находящийся примерно на том же расстоянии, что и предметы на работе. Для мастера, например, который всегда разговаривает с людьми, находящимися от него на одном и том же расстоянии, неправильным было бы прийти домой и разговаривать с женой на таком же расстоянии. С первой же минуты она получала бы распоряжения, как будто работает в цеху. Совершенно неправильно идти домой, сесть, почитать газету, поужинать и лечь спать. Человек, который работает весь день, а вечером садится «отдыхать» с книгой или газетой, рано или поздно почувствует переутомление, а затем опустится еще ниже и уже не будет удивляться своему нежеланию выполнять задания, которые когда-то он выполнял с легкостью.

А есть ли правильное поведение? Да, есть. Человек, который постоянно фиксирует свое внимание на каком-то предмете во время работы, должен после работы фиксировать его как-то иначе.

Можно выполнить процесс, известный под названием «Прогуляйся». Выполнять его очень просто. Когда вы почувствуете усталость после работы, даже если мысль о том, что это нужно сделать, покажется вам невыносимой, вам следует выйти на улицу и прогуливаться вокруг дома, пока не почувствуете себя отдохнувшим. Следует ходить вокруг дома и смотреть на разные предметы, пока вы не начнете видеть эти предметы, проходя около них. Не важно, сколько раз вы обойдете вокруг дома, ходить нужно до тех пор, пока не наступит облегчение.

Выполняя этот процесс, вы заметите, что сначала как бы немного проясняется сознание, а затем почувствуете себя намного более усталым. Усталость будет такой, что вы поймете, что пора ложиться спать и хорошо выспаться. Но еще не время прекращать прогулку, поскольку вы идете через свое утомление. Вы выгуливаете из себя утомление. Вы не преодолеваете утомление с помощью физических упражнений. Физические упражнения всегда казались людям чем-то важным, но упражнения имеют сравнительно небольшое значение. В данном случае важно расфиксировать ваше внимание с работы и направить его на материальный мир, в котором вы живете.

Массы — это реальность. Для повышения аффинити и коммуникации нужна способность прямо и с терпимостью смотреть на массы. Поэтому прогулка вокруг дома и разглядывание зданий поднимают вверх по шкале. Когда человек настолько устал, что едва передвигается, или так устал, что лихорадочно занимется чем-то и не может остановиться и отдохнуть, на самом деле ему нужно прямо посмотреть на массы. Он всего лишь опустился низко по шкале тонусов. Вызывает сомнение, есть ли вообще такая вещь, как «упадок физической энергии». Естественно, описанный процесс имеет свой предел. Нельзя работать весь день, бродить вокруг дома всю ночь, на следующий день пойти на работу и надеяться, что почувствуешь облегчение. Но после интровертирования в течение всего дня следует потратить немного времени на экстровертирование.

Процесс «Прогуляйся», в разумных рамках, — это почти панацея. Если кто-то раздражен своей женой, то неправильный поступок — побить ее. Правильным было бы выйти на улицу и начать ходить вокруг дома, пока не он не почувствует себя лучше, и заставить жену ходить вокруг дома в противоположном направлении, пока не будет достигнута экстроверсия от ситуации. Окажется, что все домашние ссоры, особенно у тех, кто работает, происходят из того факта, что чрезмерно зафиксировавшись (а не перетрудившись) на своей работе и связанных с ней ситуациях, человек не смог подчинить своему контролю некоторые вещи в своей рабочей среде. Затем он приходит домой и ищет, что же он сможет контролировать. Обычно это жена, муж или дети. А когда и здесь он терпит неудачу, он склонен опуститься по шкале и мстить.

Экстроверсия внимания так же необходима, как и сама работа. Нет ничего плохого в интровертировании внимания или в работе. Если бы у человека не было интереса к чему-то, он бы помер. Но если он работает, то нередко оказывается, что наступает неестественная усталость. В таких случаях следует не погрузиться в бессознательность на несколько часов, как это бывает во время сна, а сначала экстровертировать внимание, а затем действительно отдохнуть во сне.

Принципы экстроверсии и интроверсии имеют много подразделений, и, хотя процесс «Прогуляйся» прост почти до смешного, есть много более сложных процессов на случай, если кому-то захочется чего-то более сложного. Однако, в целом, процесс «Прогуляйся» поможет избавиться от огромного числа трудностей, связанных с работой. Помните, что при выполнении его человек сначала становится еще более усталым, а затем чувствует себя посвежевшим. Это явление заметили спортсмены. Оно называется вторым дыханием. Второе дыхание наступает, когда спортсмен получает в достатке окружающую среду и массу, чтобы выгнать утомление последней гонки. Второго дыхания нет. Есть возвращение к экстроверсии по отношению к миру, в котором человек живет.

Еще еще один процесс, который называется «Огляните их» и который подобен процессу «Прогуляйся». Если вы весь день разговаривали с людьми, продавали людям что-то весь день или работали с людьми, с которыми трудно иметь дело, то неправильно было бы под конец убежать от всех вообще людей в мире. Дело в том, что у человека, который испытывает перенапряжение при работе с людьми, были в прошлом какие-то большие трудности с людьми. Возможно, ему делали операцию врачи, и в смутном воспоминании о том, как они стояли, окружив его, все люди отождествляются с этими врачами; то есть, все люди, которые стоят неподвижно. Это, кстати, является одной из причин, почему к врачам так широко распостранена ненависть в обществе, когда они настаивают на применении хирургии и анестезии, и случаи применения этих методов переплетаются с случаями из обыденной жизни.

Утомление от контакта с людьми с необходимостью приводит к тому, что у людей понижается способность «владения» (еще один саентологический термин, обозначающий реальность). В то время, как внимание человека было зафиксировано на одних людях, он чувствует, что оно должно было быть направлено на других людей, и это напряжение внимания уменьшило число людей, которых он наблюдал. Фиксация внимания на нескольких людях может, таким образом, ограничить число людей, которыми человек может «владеть», то есть ограничивает его реальность в отношении людей в целом.

Средство против этого очень просто. Нужно пойти в многолюдное место, например, на вокзал или на главную улицу, и просто ходить по улице, обращая внимание на людей. Просто смотреть на людей — и все. Через некоторое время человек заметит, что люди не так уж плохи, его отношение к ним стало добрее, и, что еще важнее, перенапряжение от общения с людьми начнет проходить, если взять за правило проделывать это каждый вечер в течение несокльких недель.

Это одно из самых эффективных средств, которыми может воспользоваться продавец, поскольку продавец гораздо более других заинтересован в способности контакта с людьми и способности заставлять их делать то, что ему от них нужно, то есть покупать то, что он им продает. Когда он фиксирует свое внимание хотя бы на одном покупателе больше, чем он способен выдержать, он устает от одной мысли о том, что нужно разговаривать с людьми, что-то продавать, и опускается по шкале тонусов по всем своим действиям и операциям, представляет себя мошенником, и в конце концов не ставит себя уже ни во что. Ему, как и остальным, нужно просто выбрать многолюдные места и побродить, глядя на людей. Через некоторое время он обнаружит, что люди действительно существуют, и что они не так уж плохи. С теми, кто занимает высокие посты в правительстве нередко случается, что их постоянно «защищают» от людей, и в конце концов они начинают испытывать отвращение к этому предмету и иной раз совершают самые странные поступки (см. биографии Гитлера_ и Наполеона).

Принцип экстроверсии и интроверсии мог бы применяться гораздо больше в обществе, чем сейчас. Правительство и предприниматели в целом могли бы сделать немало, чтобы избавиться от идеи забастовок и заметно поднять производство. Рабочие, начиная забастовку, обычно недовольны не столько условиями труда, сколько самой работой. Они чувствуют, что их используют, их заставляют работать в то время, когда они не хотят работать, и забастовка приходит как настоящее облегчение. Они могут с чем-то бороться. Они могут сделать что-то еще, не просто стоять и возиться с каким-то куском металла или бухгалтерскими книгами. Неудовлетворенные рабочие идут на забастовку. Если люди утомляются на работе, если люди не удовлетворены работой, если людям работа неприятна, то они найдут достаточное количество поводов для забастовки. И если администрация столкнется с достаточным количеством неприятностей и отказом от сотрудничества со стороны своих подчиненных, то можно быть уверенным, что рано или поздно администрация создаст ситуации, которые заставят рабочих начать забастовку. Другими словами, плохие условия труда не являются настоящей причиной трудовых конфликтов и разногласий. Действительной причиной их является усталость от самой работы или неспособность контролировать рабочую сферу и окружающие ее условия.

Любая администрация, если ей позволяет доход и если она не безнадежно аберрирована, будет платить рабочим приличную заработную плату. И каждый рабочий будет с удовольствием выполнять свои обязанности, даже если половины возможностей у него для этого не имеется. Но как только сама среда становится перенапряженной, когда сама компания интровертируется в результате овертных актов_ со стороны правительства, когда рабочим показали, что они не могут контролировать администрацию, тогда могут начаться трудовые конфликты. Все эти внешние принципы, однако, держатся на принципах интроверсии и экстроверсии. Рабочие настолько интровертируются при выполнении своих заданий, что они больше не способны на аффинити к своим лидерам и больше не способны реально воспринимать обстановку, в которой они работают. Поэтому может прийти кто-нибудь и сказать им, что все их руководители людоеды, а это, разумеется, неправда, так же и на уровне администрации может кто-то прийти и сказать, что все рабочие — людоеды, что, очевидно, тоже неправда.

Из-за отсутствия возможности широкой обработки отдельных людей, что является гигантской задачей, можно было бы разработать полную программу, направленную на применение принципа интроверсии. Очевидно, что рабочие и администрация при достаточной их интроверсии найдут пути и средства, чтобы изобрести аберрированные игры, подобные забастовкам, и тем самым разрушить производство, нормальные отношения и условия жизни на фабрике, в учреждении или организации.

Выходом из положения было бы экстровертировать рабочих в очень широких масштабах. Одним из возможных решений было бы создание возможности для всех рабочих иметь по две работы. Компании или другие заинтересованные организации, например, правительство, должны были бы предложить достаточное количество программ общественных работ, чтобы рабочие могли ими воспользоваться за пределами своей сферы непосредственного приложения. Иными словами, человек, которому постоянно приходится работать в помещении и выполнять строго определенное задание, испытал бы значительное облегчение при возможности выйти на открытый воздух и сделать какую-то другую работу. Например, бухгалтер почувствовал бы значительное облегчение, если бы мог некоторое время копать канавы. Оператор неподвижного станка получил бы большое удовольствие, если бы ему пришлось поработать на бульдозере.

Такого рода план привел бы в соответствие интроверсию и экстроверсию в широких масштабах. Те, кто работает в фиксированном положении, удерживая внимание вблизи от себя, смогли бы смотреть на мир более широко и работать с вещами, которые бы их экстровертировали. Подобная программа ставила бы большие цели, но несомненно, что она привела бы к улучшению отношений между работниками и администрацией, росту производства и значительному ослаблению общественного напряжения по вопросам работы и зарплаты.

Одним словом, основополагающий принцип экстроверсии-интроверсии может найти много применений. Этот принцип очень прост: когда человек слишком интровертируется, вещи в окружающем его мире становятся менее реальными, у него уменьшается аффинити к ним, и он не может вступить с ними в хорошую коммуникацию. Кроме того, та коммуникация, которая все же удается, происходит на пониженных уровнях его шкалы тонусов, так что даже хорошая новость будет им плохо принята. В таком состоянии он легко устает. Интроверсия приводит к усталости, утомлению, а затем к неспособности работать. Средством против этого является экстроверсия, открытый взгляд на более широкий мир и коммуникация с ним, а если это не практикуется, то, ввиду того, что любой работник подвержен всякого рода травмам и болезням, дело дойдет до вырождающейся спирали, при которой работа становится все более и более невыносимой пока, наконец, она вообще не может выполняться, и появляется основа для не только непродуктивного, но и криминального общества.

КТО ДОСТИГАЕТ УСПЕХА

Условий, которые обеспечивают успех, не много, и их легко перечислить.

Постоянно сохранять работу только благодаря счастливой случайности не реально. Тем, кто полагается на удачу, обычно не везет. Способность не потерять работу зависит, главным образом, от способностей человека. Человек должен обладать способностью контролировать свою работу и в то же время самому находиться под контролем во время выполнения работы. Кроме того, он должен уметь оставлять некоторые области неконтролируемыми. Интеллект человека непосредственно связан с его способностями. Невозможно быть слишком умным. Но можно быть слишком глупым.

И все же человек может быть и способным, и умным, но не достичь успеха. Важнейшей составляющей успеха является способность держать под своим контролем не только свои рабочие инструменты, но и окружающих людей. Чтобы добиться этого, человек должен иметь очень высокий уровень аффинити, он должен иметь способность терпимо относиться к массивным реальностям, и должен уметь передавать и принимать коммуникацию.

Составные части успеха, таким образом, следующие: прежде всего, способность идти навстречу работе с радостью, а не со страхом; желание выполнять работу ради нее самой, а не ради зарплаты. Человек должен уметь работать так, чтобы ему не приходилось принуждать себя, и чтобы он не доходил до глубокого утомления. Если это происходит, значит с ним что-то не так. Значит, в окружающем его мире есть элемент, который должен быть под его контролем, а он его не контролирует, или у него накопилось столько травм, что под их воздействием он сторонится всех людей и физических масс, с которыми он должен быть в тесном контакте.

Составные части успешной работы следующие: профессиональное обучение и опыт, достаточно развитый ум и способности, высокий уровень аффинити, способность выдержать реальность и способность вступать в коммуникацию и воспринимать идеи. Если все это есть, вероятность неудачи становится очень незначительной. Если все это есть, человек может не обращать внимания на такие случайные факторы, как рождение, брак или состояние; ни брак, ни рождение, ни состояние не могут дать человеку эти необходимые составные части. Можно иметь все деньги в мире, но не уметь добросовестно поработать и часа. Это большое несчастье для человека.

Кто старательно избегает работы, работает дольше и затрачивает больше сил, чем тот, кто с удовольствием берется за нее и делает. Люди, не умеющие работать, не бывают счастливы.

Работа — это стабильное данное общества. Если нечего делать, не за чем и жить. Человек, который не умеет работать, не многим отличается от мертвеца, он обычно предпочитает смерть и работает, чтобы прийти к ней. Тайны жизни с появлением саентологии перестали быть столь таинственными. Тайна не является необходимым компонентом. Только очень аберрированный человек хочет, чтобы от него скрывали какие-то большие тайны. Сайентология прояснила многие сложности, воздвигнутые перед человеком, и осветила самую суть этих проблем. Сайентологтия, впервые в истории человечества, может закономерно поднять интеллектуальный уровень человека, повысить его способности, вернуть ему способность играть, и позволяет человеку выйти из вырождающейся спирали утраты способностей. И работа вновь может стать приятной и приносить радость.

Сайентология открыла очень важное для душевного состояния работника явление. Очень часто человек чувствует, что он работает в обществе только для того, чтобы получать свою зарплату, и не создает ничего сколько-нибудь значительного для общества в целом. Он не знает несколько вещей. Хотя бы того, как мало хороших работников. Интересно отметить, что любая большая компания очень дорожит руководителем, который умеет держать людей и работу под контролем. Такие люди очень редко встречаются. Все незаполненное пространство в структуре современного трудового мира находится наверху.

Еще один момент достаточно важен — ментальные философские теории убедили современный мир, а их целью было обмануть и предать его, в том, что со смертью человека все прекращается, и он больше ни за что не несет ответственности. Очень маловероятно, что это так. Завтра человек унаследует то, с чем расстался, умирая вчера.

Мы знаем и то, что нет человека, без которого можно было бы обойтись. Прежние философские теории пользовались таким приемом — если кто-то думает, что он незаменим, пусть сходит на кладбище и посмотрит: там лежат те, которые тоже были незаменимы. Это чистейшая глупость. Если действительно внимательно оглядеть кладбище, то там окажется и могила механика, который сто лет назад создал прототипы машин, без которых не было бы современной промышленности. Трудно поверить, что такой подвиг совершается прямо сейчас. Работник — не просто работник. Чернорабочий — не просто чернорабочий. Служащий — не просто служащий. Все они — живые, дышащие, важные опоры, на которых возведено все здание нашей цивилизации. Они не винтики в гигантском механизме. Они — сам механизм.

Мы подошли к низкому уровню способности работать. Учреждения очень часто зависят в своей работе всего от одного-двух человек, а остальные сотрудники, похоже, только усложяют ситуацию. Страны движутся вперед на продукции всего лишь нескольких предприятий. Как будто мир держится на горстке отчаянных людей, которые, работая до полного самоотречения, могут продолжать прогресс остальных, но могут и не продолжать. Им и посвящена эта книга.

ПРИЛОЖЕНИЯ

Выздоровление при травмах

Если кто-то поранился, вы можете помочь ему многими способами. Выздоровление при ожогах, ушибах, растяжениях и даже переломах происходит гораздо быстрее, если применить ассисты_ саентологии.

Самый элементарный ассист выполняется просто. С давних времен известно, что «наложение рук» или поцелуй матери оказывали эффективное терапевтическое действие. Даже когда человек просто прижимает руку к больному месту, он испытывает облегчение. Но люди предали забвению важнейший элемент «наложения рук». О нем ниже.

Точно следуйте указаниям, и при этом как можно меньше разговаривайте.

Положите указательный палец или пальцы или ладонь на пораженный участок, очень легко, и скажите больному: «Обратите внимание на мою руку.» Затем измените положение руки и проделайте то же самое.

Рекомендуется прикасаться к участкам, которые более удалены от головы, чем от пораженного участка.

Не говорите слишком много. Но успокаивайте больного, при кратком прикосновении, участок за участком, обращая его внимание на ваш палец, пальцы или на ладонь.

Меняйте участок каждую секунду или две. Будьте спокойны. Говорите ободряющим тоном.

Если больной в результате ваших действий испытывает боль или дрожание, то продолжайте, поскольку это означает, что ассист действует.

Продолжайте таким образом в течение многих минут, или получаса, до тех пор, пока боль или расстройство не пройдет.

Во время выполнения этого ассиста глаза больного закрыты.

Помогает больному не сила, исходящая из вашего пальца. Ему помогает сила, которую он вырабатывает, «глядя» на ваш палец через свое тело. Вы вводите его в коммуникацию с пораженным местом. Эта коммуникация приносит излечение.

Обычно ранения, растяжения, ожоги, ожоги кипящей жидкостью, переломы костей, головные боли и простуды излечиваются медленно, по той причине, что человек не допускает свою энергию в пораженную область.

Ассист не является заменой медицинской помощи и не претендует на излечение заболеваний, требующих медицинской помощи. Сначала обратитесь к врачу. Затем применяйте ассист по мере возможности.

Как обращаться с работой

Делайте ее сейчас.

Один из наилучших способов сократить работу вдвое — не делать ее два раза.

Вероятно самым плодотворным источником «развитого движения» у вас является ваша собственная двойная работа.

Вот как вы делаете двойную работу.

Вы берете письмо или еще что-то, с чем нужно поработать, просматриваете и откладываете, чтобы сделать позже. Позже вы снова берете это же, снова просматриваете, и только тогда выполняете.

Вот таким образом и удваивается ваше рабочее движение.

Одна из причин, почему мне удается выполнить огромное количество работы, состоит в том, что я не делаю ее дважды. Я взял себе за непреложное правило, начав какую-то работу, делать ее, и не откладывать в долгий ящик или еще куда-нибудь.

Если я просматриваю свою почту в информационном центре и нахожу там что-то, я это сразу делаю.

Если мне передают сообщение или какую-то информацию, которая требует моих действий, я делаю то, что нужно сразу, как только получаю ее.

Так я создаю себе «свободное время».

Я не хочу выставить себя, как образец добродетели, как человека, который всегда делает свою работу. На мне много работ и «фуражек»_. Я выставляю себя как убежденного бездельника, который дорогой ценой покупает свое свободное время.

Нет нужды иметь занятый вид, если вы не заняты.

Нет нужды возиться с работой и лелеять ее потому лишь, что ее мало.

Работы очень много. И лучший ответ на любую работу — это сделать ее.

Если вы делаете любую работу, которая возникла у вас, сразу, а не через некоторое время, если вы всегда берете на себя инициативу и совершаете действия, а не откладываете их, у вас никогда не появится обратного движения, конечно, если с той стороны работы не присутствует какой-нибудь псих.

Короче говоря, чтобы избавиться от излишнего движения в работе, нужно ее делать, а не откладывать куда-нибудь. Все, что было отложено, придется снова прочитать, снова переварить и снова обработать; поэтому никогда не откладывайте работу, а просто делайте ее, чтобы она была сделана.

Вы можете держать линию коммуникации в постоянном возбуждении, вообразив, что простейший способ не работать — это не делать то, что полагается, или откладывать это. Все, что вы не сделали, возвращается и «кусает». Все, что вы откладываете, придется сделать, когда оно к вам вернется.

Поэтому, если вы действительно любите побездельничать, если вы тот человек, который умеет с комфортом расположиться в кресле и протирает задники каблуков, не убирая ноги со столов, если вы по-настоящему можете оценить лень и приятное бездумие солнечного дня в начале весны, то вы поступите, как я предлагаю, и будете делать то, что требуется, сразу, как только оно появилось, не позже, и вы никогда не станете перекладывать на других то, что сами можете быстро сделать.

Когда люди начнут указывать на вас, как на образец эффективности, как на рекорсмена скорости грядущего века, когда в газетах появятся статьи о чудесах, которые вы творите, все это будет второстепенным. Мы с вами знаем, что сделали это, чтобы можно было полениться и не работать. Можно с уверенностью сказать, что самый прямой путь к тяжелому, долгому и постоянному труду — это откладывать действия, когда возникает необходимость в их выполнении, и перекладывание их на кого-то. Это путь к рабскому труду, к усталости мышц и переутомлению мозга. Это дорога к завалам из невыполненных дел.

Так что приглашаю вас побездельничать вместе.

Делайте дело, когда увидите его, и делайте его сами.

ОБ АВТОРЕ

Л.Рон Хаббард известен как самый знаменитый автор книг по самосовершенствованию в современном мире, и у этого есть очень важная причина — в его работах нашло выражение непосредственное знание жизни и природы человека.

Рон говорил: «Жизнь нельзя изучать, сидя в башне из слоновой кости и думая о ней. Чтобы изучать жизнь, нужно быть частью ее». Именно так он и жил.

Он родился в Тилдене, штат Небраска, 13 марта 1911 года, и его жизнь никогда не проходила в тепличных условиях. Он вырос в суровых условиях Монтаны и рано понял, что выживание целиком зависит от способностей человека.

Подростком Рон много путешествовал. К девятнадцати годам у него за спиной уже было четверть миллиона миль путешествий, в том числе по Китаю, Японии другим странам Востока и южной части Тихого океана. Он близко познакомился с жизнью двадцати одного народа в разных уголках мира.

После возвращения в Соединенные Штаты он поступил в университет имени Джорджа Вашингтона, где изучал технику и высшую математику, и даже стал слушателем одного из первых в Америке курсов по ядерной физике.

Никогда во время своих путешествий, формального обучения, профессиональной деятельности Рон не отклонялся от своей главной цели — создания работающей технологии, которая помогла бы человечеству улучшить жизнь. Он хорошо понял, что не было никакой реальной технологии улучшения человеческой души, а те «технологии», которые разработали на Земле специалисты в этой области, были, по существу, варварством. С твердостью и упорством он искал решение проблемы, исследуя человечество и жизнь.

Огромные достижения, которых он достиг в своих исследованиях, были представлены широкому читателю в мае 1950 года, в опубликованной тогда книге «Дианетика: современная наука о душевном здоровье». Книга сразу стала бестселлером. Эта книга была первой в своем роде — предназначенный для практического применения учебник человеческой души, который любой неспециалист мог прочитать, применить и непосредственно использовать, чтобы на себе испытать укрепление сознания, освобождение от нежелательных физических состояний и ощутить жизнь по-новому.

Новые открытия вели Рона все дальше и дальше в мир человеческого духа. Следовали прорыв за прорывом, с каждым из них исчезали непреодолимые раньше препятствия и человеку открывалась возможность достигать такие состояния существования, о которых раньше не предполагали. Эти достижения были сведены в систему и стали основными принципами саентологии — практического способа улучшить жизнь в этом беспокойном мире.

Книга «Проблемы работы» была написана Роном, чтобы помочь преодолеть трудности, с которыми люди сталкиваются в одной из важнейших областей своей жизни — в работе. В этой книге он применил огромные возможности саентологической технологии к миру труда. Воспользовавшись лишь некоторыми материалами этой книги, многие научились преодолевать трудности в своей работе и связанные с ней проблемы, которые раньше казались непреодолимыми и всеохватывающими.

Рон посвятил свою жизнь помощи людям и разработке методов, которые позволили ли бы каждому идти по пути к более высокому уровню понимания жизни.

Его работы — в их числе поразительное количество книг, записанных на магнитофонную ленту лекций, учебных фильмов, демонстраций и кратких инструкций — изучают и применяют в сотнях дианетических и саентологических организаций во всем мире. Кроме того, миллионы людей на всех континентах каждый день применяют его технологию у себя дома, в школах и на работе, чтобы улучшить жизнь себе, друзьям, семье и сотрудникам.

После завершения и систематизации своих исследований, Л.Рон Хаббард покинул свое тело 24 января 1986 года.

Духовная технология, которую он дал человечеству, позволяет нам осуществить мечту Рона — «Цивилизацию без безумия, без преступности и без войны, в которой человек может процветать благодаря своим способностям, честные люди могут иметь права, и где каждый может расти и достигать новых высот».

Его работы делают эту мечту осуществимой. Все, что нужно для ее достижения — применение его технологии.

Редакция

СЛОВАРЬ

Аберрация: отклонение от рационального мышления или поведения. От лат. aberrare, «отходить от»; лат. ab «от», errare «бродить». Основное значение — заблуждаться, совершать ошибки, или, в более узком значении, иметь твердо установленные идеи, которые не соответствуют действительности. Слово используется также как научный термин. Оно означает отклонение от прямой линии. Если линия должна пройти от А до В, и она «аберрирована», то она пройдет от А до какой-то другой точки, до какой-то другой точки, до какой-то другой точки, и в конце концов дойдет до В. В научном употреблении оно также может означать отсутствие прямизны, или искаженное зрительное восприятие, например, когда человек видит лошадь, но думает, что видит слона. Аберрированное поведение — как правило, неправильное поведение, или поведение, не основанное на разуме. Противостоит аберрации здравомыслие.

аксиомы: формулировки законов природы на уровне естественных наук.

аналитический ум: сознательный, осознающий ум, который мыслит, наблюдает факты, запоминает их и решает проблемы. В сущности, это сознательный ум в противоположность бессознательному уму. В дианетике и саентологии именно аналитический ум живо воспринимает и осознает новую информацию, а реактивный ум просто реагирует, без анализа.

англо-американский: принадлежащий, относящийся к, или включающий в себя Англию и Америку, в особенности Соединенные Штаты, или народ этих двух стран.

антипатия: сильная или глубокая неприязнь.

ассисты: простые, легко выполняемые процессы, которые могут применяться к кому-либо для того, чтобы помочь этому человеку быстрее восстановиться при несчастных случаях, нетяжелых заболеваниях и расстройствах.

беспорядочность: состояние существования без определенной цели, или метода, или приверженности прежнему порядку; существование по воле случая.

бытийность: принятие или выбор категории идентификации. Бытийность принимается человеком, дается ему или достигается им. Примерами бытийности являются имя человека, его профессия, физические характеристики, роль его в игре — все это по отдельности и вместе можно назвать чей-то бытийностью.

ведические гимны: священные писания индусов. Эти религиозные гимны были записаны в 125000 — 150000 книг.

владение: способность достичь. Под владением мы понимаем «иметь своим, обладать, быть способным управлять объектами, энергиями и пространствами».

Гитлер, Адольф: (1889–1945) диктатор Германии с 1933 по 1945 годы. Поднимаясь к власти в Германии, он утверждал свои позиции убийствами действительных и мнимых противников, установил контроль полицейского государства над населением. Привел Германию к Второй мировой войне, которая окончилась почти полным разрушением.

Гомер: полулегендарнй греческий поэт прибл. середины VIII в. до н. э.

депрессия: период, во время которого деловая активность, занятость и курсы акций на бирже значительно падают и остаются на очень низком уровне.

деспотичный: имеющий неограниченную власть.

дианетика: наиболее прогрессивная школа, изучающая душу человека. Слово происходит от греческого dia «через» и nous «душа». Дианетика означает «что душа делает телу». Это способ обращения с энергией, из которой создана жизнь, и его назначение — повысить эффективность органической и духовной жизни человека.

Диккенс, Чарльз: (1812–1870) английский писатель второй половины девятнадцатого века. Его книги известны своими живописными и экстравагантными персонажами из бедных слоев английского общества.

доктрина: учение.

жизненность: деятельность, связанная с движением по определенному пути, движимая целью и имеющая место, в котором она завершится.

идеология: основные идеи и убеждения, которые характерны для какого-то класса, группы или движения.

инвалидировать: опровергать, унижать, выражать сомнение или отрицать что-то, что другой человек считает фактом.

интенция: что-то, что человек желает сделать. Импульс к чему-то, мысль о том, что он собирается что-то совершить. «Интенциональное» означает, что человек намерен это сделать.

капитал: богатство (деньги или имущество), которым владеет или которое использует в бизнесе человек, корпорация и т. д.

линии коммуникации: пути, по которым движется информация от одного человека к другому; любая последовательность, по которой может двигаться сообщение любого характера.

Маркс, Карл: (1818 — 83) немецкий политический философ. Считается основоположником современного социализма.

навязчивый: относящийся к настоятельной потребности, внутреннему побуждению, которые человек не способен контролировать.

Наполеон, Бонапарт: (1769–1821) Французский военачальник. Пришел к власти во Франции, опираясь на военную силу, провозгласил себя императором и вел завоевательные войны в Европе, пока не был окончательно разгромлен войсками союзников в 1815 году.

настоящее время: время, в котором мы находимся сейчас, и которое становится прошлым почти с такой же скоростью, с которой мы его замечаем. В широком смысле этот термин применяется к окружающей среде, существующей сейчас.

невротический: поведение, характерное для человека, который потерял рассудок или помешался на каком-то одном предмете (в отличии от психически больного человека, психотика, который полностью лишен рассудка).

непозитивный: неточный, неопределенный.

овертные акты: намеренно совершаемые вредные действия, которые совершаются в попытке разрешить какую-то проблему.

одитинг: применение саентологических процессов и процедур к кому-либо подготовленным одитором.

одитор: человек, прошедший специальное обучение и сдавший квалификационный экзамен по применению саентологических и/или дианетических процессов и процедур к отдельным людям для улучшения их состояния; называется одитором, потому что auditor означает «тот, кто слушает».

Острова Лотосов: также Страна Лотосов. Одиссей, герой одноименной поэмы Гомера, оказался вместе со своей командой в стране лотофагов. Это были люди, которые питались плодами растения, лишавшего человека памяти о родине и семье. Одиссею пришлось силой вернуть команду на корабль, чтобы покинуть эту страну.

преклир: человек, который при помощи саентологического процессинга узнает больше о себе и о жизни.

приобретенная схема: механизм, действующий по принципу «стимул-реакция», который устанавливается аналитическим умом для выполнения действий регулярного или чрезвычайного характера.

процесс: набор вопросов, которые задает одитор, чтобы помочь человеку узнать себя и жизнь.

процессинг: применение саентологических процессов и процедур к кому-то квалифицированным одитором. См. также «одитор» в этом словаре.

развитое движение: не означает обычное и необходимое движение (поток людей или сообщений по линиям коммуникации). Означает необычное и ненужное движение, огромное количество движений там, где нужно было только одно движение.

реактивный ум: часть ума, которая работает на основе механизма стимула-реакции (воздействие определенного стимула автоматически вызывает определенную реакцию), не подконтрольна воле человека и имеет власть над его сознанием, целями, мыслями, телом и поступками.

рестимуляция: реактивация воспоминания, хранящегося в памяти, при возникновении в настоящем обстоятельств, подобных обстоятельствам в прошлом.

саентология: прикладная религиозная философия. Занимается исследованием и обработкой духа в отношениях к себе, вселенным и другим формам жизни. Сайентология означает: scio «знание в самом полном смысле этого слова» и logos «изучение». Буквально это слово означает знание, как знать. Сайентология — это не рассуждение или описательная отрасль знания, это «дорога», путь. Выполнение саентологических упражнений и изучение материалов позволяет человеку самому найти истину. Поэтому технология не излагается, как догма, ее нужно делать.

терминал: то, что используется в системе коммуникации; то, что может принимать, передавать или посылать коммуникацию; терминалом может быть человек, но и пост (должность, работа или обязанности, которые возложены на человека) также будет терминалом.

«фуражки»: определенные обязанности в организации. Этот термин, за которым стоит специальная технология, разработанная в 1950 году для дианетических организаций, происходит из сравнения с кондукторами, машинистами и т. д., каждый из которых носит форменный головной убор.

цепь: часть человеческого ума, которая ведет себя так, как будто она отдельный человек или что-то самостоятельное, причем она либо диктует человеку, что делать, либо управляет его действиями.

циничный: полaгaющий, что всеми действиями людей движет эгоизм; отрицающий искренность мотивов и действий людей или ценность жизни.

шкала тонусов: шкала эмоциональных состояний, которые располагаются в следующем порядке, начиная снизу: смерть, апатия, горе, страх, скрытая враждебность, гнев, антагонизм, скука, консерватизм, радость и энтузиазм. (В действительности существуют и более высокие, и более низкие уровни, кроме перечисленных.)

эмоциональный тонус: общее состояние человека. См. также шкала тонусов.

эффективность: выполнение или спосбоность выполнить работу с минимальными затратами времени и сил.

Content

Л. РОН ХАББАРД
ПРОБЛЕМЫ РАБОТЫ

К читателю

Важное замечание

Определения

Введение

КАК СОХРАНИТЬ ЗА СОБОЙ РАБОЧЕЕ МЕСТО?

КАК ВНЕСТИ ПОРЯДОК В ПОВСЕДНЕВНУЮ ТРУДОВУЮ ЖИЗНЬ

НЕОБХОДИМА ЛИ РАБОТА?

СЕКРЕТ ЭФФЕКТИВНОСТИ

ЖИЗНЬ КАК ИГРА

АФФИНИТИ, РЕАЛЬНОСТЬ И КОММУНИКАЦИЯ

УТОМЛЕНИЕ

КТО ДОСТИГАЕТ УСПЕХА

ПРИЛОЖЕНИЯ

ОБ АВТОРЕ

СЛОВАРЬ