Геннадий Карпов

Как выпивают Капитаны, или Игры мышки с кошкой

Бережно поднеся ко рту переполненную рюмочку знаменитого напитка, вдохнув его неповторимо странный аромат, Нэм Пэче внутренне собрался и осторожно, с опаской глотнул. На всякий случай только половину. И с облегчением, даже с некоторым разочарованием, удивился лёгкому вкусу легендарной афлисовки, приятно лёгшей на язык.

«Вкусно… Мягонькая…»

Он хотел допить и не успел, потому что в первый миг прохладная, ласковая и нежно пушистая, как котёнок, афлисовка вдруг заполыхала напалмом и преобразилась в свирепого безумного тигра. Жгучий пламень заполонил рот и жидкой лавой пролился в горло…

– а-аа-Ыыы…о-оы-ыы…

Пэче с позорной поспешностью отставил рюмку, хватанул пухлые дольки лимонла и бросил горстью в рот, быстро зажевал и смог-таки, наконец, вздохнуть – брызнувший сок притушил огонь и принёс облегчение. И вместе с облегчением пришла даже некая приятность… – своеобразное чувство, к которому определения «приятное» или «неприятное» не очень подходят. Чувство будто ты выгораешь изнутри, но выгораешь… нежно-нежно. Пламя уже не бушует, а ласкает. И всё мягче и мягче… Нежный огонь внутри…

Когда афлисовка выгорела, и пожар внутри затих, казалось, оставив после себя умиротворённое, приятно тлеющее пепелище, на котором возрождалась обновлённая жизнь, когда уже легко дышалось, Третий Заместитель отвлёкся от самочувствия собственной персоны и смог чётче взглянуть на Полномочного Посла, который в отличие от него опрокинул в себя всю рюмку афлисовки. Перемена была разительная, будто и не он только что категорично, жёстко спорил и был зло неуступчив. Полное морщинистое лицо Костолса подобрело, размякло, осветлённое улыбкой довольства. Прикрыв глаза, Посол наслаждался, вероятнее всего именно тем, что он так расхваливал перед принятием афлисовки: наступившим облегчением, сладкой свежестью кислинки долек лимонла, тающих во рту, и приятным теплом, охватившим горло и разливающимся в груди.

«Настоящий Капитан!» – не мог не восхититься Нэм Пэче и тут же подумал, что другим, – не таковым, и не может быть Почётный Гранд-Капитан Космофлота.

И ещё Нэм подумал, что гостевая комната апартаментов Полномочного Посла, наверное, специально была предназначена для наслаждения мелкими радостями жизни. В ней царил слабый полумрак. Свет, исходивший от светильников в углах комнаты, был неярок, мягок, желто-оранжев. Тихо-тихо лилась музыка.

Сиделось хорошо. Чересчур хорошо. Большие округлые кресла-гнезда затягивали – можно было запросто утонуть и размякнуть в их глубине. Нэму на протяжении всего разговора приходилось «воевать» на два фронта: спорить с Послом и бороться с креслом. И там и тут безрезультатно.

Посол всё ещё был в эйфории. Нэм перестал сопротивляться комфорту кресла – и ему тоже стало очень даже неплохо. Появившаяся туманная лёгкость в голове, тепло в груди и музыка убаюкивали. Уют обволакивал. Казалось, им дышала вся обстановка комнаты: мебель тёмных оттенков, два пышно разросшихся куста крупнолистых растений, подсвеченный изнутри аквариум и ещё три свободных обширнейших кресла-гнезда, в одном из которых спало нечто, выглядевшее как комок пушистой шерсти с торчащим ухом. Даже пустые экраны компов и реавизора не ломали уюта. Посол, одетый в простой пижамный костюм в полоску, выглядел также как-то очень по-домашнему уютно, органично вписываясь в антураж комнаты.

Усмехнувшись, Нэм подумал, что он сам в чёрно-зелёном рабочем мундире офицера Подразделения, вряд ли может сейчас внушать мысли об уюте. Скорее наоборот – способствовать дискомфорту. Но у него есть оправдание: он собирался встретиться с Послом, чтобы получить официальное разрешение на проведение спецмероприятий, а приглашение на рюмочку-другую афлисовки застало его врасплох. И, к тому же, прежде ему не приходилось бывать в личных покоях Посла.

Посол приоткрыл глаза, встретился с взглядом Нэма, хитро улыбнулся и спросил:

– Ну, как вам моя афлисовка? Ещё одну рюмочку?

Нэм, вдруг, с удивлением понявший, что никак не может совладать ни с горлом, ни с языком, в отчаянии замахал руками и замотал головой.

– Не отказывайтесь, Пэче. Самое лучшее впереди.

Нэм, наконец, ценой невероятного напряжения, обрёл дар речи:

– Н-не-е-ет!.. П-пока нет… Вы же видите, Костолс, я ещё не до конца отошёл… Дайте хотя бы отдышаться. И, к тому же, я ещё хочу поспорить. А два таких аргумента подряд, и я соглашусь со всем, что вы мне скажете.

– Х-хм, молодец, уловили… Вот в том-то и дело, а вы ещё спорите… Не-е-эт, дорогой, опыт, если не всё, то очень многое! Если кумулятивность аргументов слаба, и оппонента никак нельзя разбить лобовыми атаками, значит, нужно его обойти, ослабить… Или найти убийственно-кумулятивные аргументы… Я вам всё-таки налью, Пэче… И себе тоже – спорить будем на равных.

Костолс Афлис взял графин, бережно подлил афлисовки в рюмку Нэма Пэче и так же до краёв наполнил драгоценной жидкостью свою рюмку.

– Дорогой мой Заместитель, я советую вам заранее взять побольше лимонла, так как сейчас будет тост, за который грех не выпить до дна. Ну, не морщитесь, не морщитесь – это как раз то расслабление, за которое вы только что ратовали. Тут я с вами абсолютно согласен – не расслабляясь, мы себя сжигаем. Жжём нервы, здоровье, теряем годы жизни. Иногда ни за что, за пшики!.. Но! – Костолс поднял указательный палец. – Чем меньше мы расслабляемся, тем удачливее наша карьера, выше общественный статус. И… вообще, чем серьёзнее, целенаправленнее мы, тем больших успехов достигаем. Пусть даже в дутом, бюрократическом понимании этих успехов. Вот я… Да будь я… Мне бы постыдились предложить… Ладно, не будем… Пэче, берите рюмку.

С содроганием глядя на выпуклую мерцающую поверхность переполненной рюмки, Нэм осторожно поднял сей сосуд и приготовился к повторному внутреннему самосожжению.

– Выпьем за то, чтобы и наша слабость стала нашей силой, за конечный успех нашего безнадёжнейшего дела!!!

Нэм резко вздохнул, поднял и в нерешительности задержал рюмку у рта. Костолс тоже остановился: взгляд Полномочного Посла стал осуждающим и неумолимо-требовательным.

И Третий Заместитель ухнул в себя порцию жидкого ужаса, сгорел и обуглился… Зато как хорошо было потом! – обновленным, согретым, обласканным возвратиться в лоно сияющей жизни. Сияние было так велико, что в нём утонуло всё третьестепенное и многое стало зыбким, неясным и неважным. И от этого сделалось проще, приятнее, счастливее.

Костолс, который вышел из эйфории много раньше, дождался появления осмысленности во взгляде своего Третьего Заместителя и, продолжая спор, заявил:

– Пэче, вы меня не убедили. На всё, что вы ссылаетесь, можно взглянуть и по-другому. Совершенно по-другому! Я остаюсь при своём мнении и продолжаю утверждать: идея подобной комплектации ущербна в самой своей сути!

Нэм Пэче никак не реагировал, и Посол возмущённо продолжил:

– Это же надо! – послать в ответственейшую экспедицию толпу дилетантов и невежд! Послать их вместо опытных космолётчиков, вместо известнейших учёных и специалистов… Это нонсенс! И всё потому, что они умеют нечто этакое, чудесное… Да?!.. Идиотизм! Я уж не говорю об этих друзьях-животных…

– Н-нет-т, г-говорит-те! – заплетающимся языком возразил Нэм.

– И буду говорить! Ещё бы об этом не говорить! Не экспедиция, а цирк какой-то! И я, Костолс Афлис, во главе его! Кошмар!.. Ладно, ладно, не говорите мне, что я лишь номинально глава экспедиции – я сам это знаю. Но всё равно…

Расстроившись, Костолс машинально плеснул себе в рюмку афлисовки и, когда хотел налить Пэче, наткнулся на его ладонь, закрывшую рюмку.

– Н-не т-так б-быстро. Д-давайте ч-чуть п-погодя.

– Хорошо, но тогда, Заместитель, отвечайте! Почему?!.. Почему девять десятых состава ответственейшей экспедиции циркачи? Мы, что, едем давать увеселительные представления? Мы собираемся развлекать и удивлять иерархов?

– Т-точно, удивлять. А ч-что н-нам остаётся делать? Давайте вспомним: первые три экспедиции были именно такими, какой вы хотели бы видеть и нашу, четвёртую…

– Третья тоже уже была наполовину балаганом…

– Её-то иерархи больше всего и испугались!

– Да?! Вы так думаете? – иронически спросил Костолс и опрокинул в себя рюмку афлисовки.

Нэма передёрнуло, а Костолс даже не стал закусывать, лишь, блаженно морщась, занюхал лимонлом выпитую стопочку. Нэм подождал и, когда Посол, отложив надломленную дольку лимонла, открыл глаза, продолжил:

– Итак, Первая экспедиция… Нет, не просто экспедиция, а целый Комплекс Мероприятий, получивший название «Натиск звёзд», в результате которого мы таки заставили иерархов открыться и пойти на серьёзный контакт, и… Хотя… Вернее всего, им просто надоело играть с нами в кошки-мышки, потому что, как вдруг выяснилось, они, в отличие от нас, не знающих о них практически ничего, знают о нас всё. Всё! Абсолютно всё!!! Чёрт знает, откуда и как, но знают! Увы… Главным результатом Первой экспедиции стало именно это знание абсолютной осведомлённости иерархов о нас.

Вторая экспедиция, второй «Натиск звёзд»: нас покатали по галактикам, кое-что показали, чтобы стало ясно кто мышка, а кто кошка. И при этом кошка никак не раскрылась, не показалась во всей своей хищной красе, опять оставшись таинственно-непонятной. И мы поняли, что нам ничего не собираются ни объяснять, ни раскрывать даже минимально, хотя бы из вежливости, если таковая есть у иерархов.

Третья экспедиция, третий «Натиск звёзд»: мышка решила схитрить, чтобы побольше узнать о кошке – и кошка показала, что не собирается особо церемониться с хитрой мышкой. Стало ясно, что кошка не только сильнее и умнее мышки, но и не страдает добротой. Три корабля посольской миссии вдруг пропали. Сразу и беспричинно. Правда, потом один корабль иерархи «нашли» и передали нам. Пустой корабль без людей. Куда пропали два других корабля и все люди – осталось загадкой. Пугающей загадкой. Как могло случиться, что сверхзащищённые, мощно вооружённые новейшие суперкорабли, с которыми постоянно поддерживалась связь, мгновенно исчезли и даже не смогли послать сигнала тревоги?! Как это могло произойти?! Мы не знаем. Иерархи молчат.

Четвёртая экспедиция – наша: предполагается, что кошка должна ещё определённее показать мышке, что страшнее кошки зверя нет. Вопрос: что делать мышке, то есть нам?

– Ну, уж, во всяком случае, не танцевать перед кошкой на задних лапках!

– А почему бы и нет, если это поможет сбить её с толку или, быть может, даже загипнотизировать?! А если при этом станется возможным узнать её слабые стороны, то ради этого можно всё!

– Пэче, опуститесь на землю. Какой гипноз?! Мы говорим о мышке или о змее, гипнотизирующей свою жертву? И кто тут жертва?! Раз уж мы согласились считать себя мышкой, а иерархов кошкой, то и подходить к этой ситуации надо серьёзнее, а не как в детской мультипликации, где гоняющийся за мышкой бедняга-кот получает все тумаки. В жизни мышка для кошки в лучшем случае забава. Обычно она то, что надо поймать, задавить и съесть. Что делать мышке?! Бежать надо! Прятаться, плодиться, перерастать в крыс и отращивать зубы и когти, чтобы потом, если и не растерзать кошку, то хотя бы потрепать её и отогнать напором и количеством.

– Не согласен. Как бы мышки ни плодились и ни отращивали себе коготки и зубки, они остаются мышками, а кошки для них кошками. А вот если мышка покажется вдруг странной, невероятной, быть может, даже и не мышкой вовсе, а щенком, который из-за кошачьих обид может вырасти в пса-кошкодава, то, возможно, кошка и придержит свои хищные инстинкты, и поведёт себя повежливее с мышкой.

– Дорогая мышка, в ваших рассуждениях есть два серьёзнейших прокола. Первый: чересчур уж много знает кошка о мышке, чтобы та могла притвориться будущим крутым кошкодавом. Второй: не дай бог маленькой мышке показаться будущим кошкодавом – кошка ведь может решить побыстрей, пока это возможно, расправиться с ней, чтобы избавить себя в будущем от проблем. Вот, так вот получается – и никак иначе… Пэче, этим разговором и сравнением человечества с обречённой мышкой вы меня расстроили. Мне до слёз жалко бедненькую мышку – у неё, дуры, нет ни одного шанса на спасение. Давайте выпьем моей фирменной отравы – за бедных, но гордых мышек!

Костолс, верно, решил отравиться всерьёз, потому, как взамен спрятанных рюмок, вытащил из стола хрустальные стаканчики объёмом раза в три поболее.

– Кстати, Костолс, странная мышка может показаться и ядовитой, съев которую кошка рискует околеть сама. Ядовитость это далеко не всегда то, что вот так сразу ясно, и бросается в глаза – тут и всезнание кошки о повадках мышки может не помочь. Что хорошо одному хищнику, погибельно для другого. Согласны?

– Да, дурная мышь, которая упорно сама лезет в пасть, способна пугануть и ввести кошку в оторопь. Может, всё может быть… Кошка может испугаться, отравиться психованной мышью или заразиться от неё, но может и машинально проглотить или задавить, но не съесть… В любом случае кошка точно переживёт мышку и у неё есть хоть какие-то перспективы, в отличие от бедной мышки, которая может как угодно пыжиться, но…

Отвечая, Посол одновременно сноровисто надрезал кожуру лимонлов, а потом разрывал их на дольки.

– Дорогой Заместитель, давайте больше не будем сравнивать нас с обречённой мышью, а то от жалости к ней я скоро п-пи-и-ищ-щать начну…

Глядя на торжественные приготовления Костолса, на солидно поднявшуюся горку долек лимонла, на таинственную синюю бутылочку, появившуюся рядом с графином с афлисовкой, Нэм Пэче понял, что его «афлисовское» поражение в диспуте с Послом уже близко.

– Хорошо, давайте примем более лестную для нас модель: сравним себя с охотниками, которые, наткнувшись на следы невиданного зверя, стали его преследовать…

– Жаль только, что среди них нет бывалых, опытных охотников, а сплошь чайники и клоуны.

– Опять вы за своё, Костолс! Как вас убедить?!.. Хотя… Вот вроде бы вы и против принципов комплектования нашей посольской миссии, а сами, во время нашего разговора, уже дважды косвенно подтверждали правильность этих принципов.

– Я?! Когда? – изумился Посол и даже прекратил разливать в стаканчики афлисовку. – Нет, дорогой Пэче, вы ошибаетесь.

– Вначале вы заявили, что лучшие космолётчики именно те, кто в нужное время, в пределах разумного умеет хорошо расслабляться и веселиться на всю катушку. Кстати, такое же мнение бытует об агентах и степеньдиатах в Безопасности и в Подразделении. Расслабление нужно для… это как… – Нэм запнулся, выбирая выражение поточнее и поёмче, – …это как разбег перед прыжком действия с высшим напряжением отдачи и собранности… Я прав?

Костолс Афлис кивнул:

– Невразумительно, но, по сути правильно. Давай дальше.

– Дальше вы посетовали, что расслабляться вредно – карьера менее успешна, общественный статус повышается хуже и медленнее. И ещё вы согласились со мной, что неумение или нежелание расслабляться сжигает изнутри – сгорают нервы, здоровье и годы жизни. Вывод: чем выше статус, тем меньше силы и возможности. И значит, если бы миссию комплектовали по‑вашему, ориентируясь только на признанные заслуги и опыт, звания и чины, то опыта и непоколебимых убеждений было бы предостаточно, а вот силы и гибкости маловато. Но ординарные опыт и знания в стычке с новым и неведомым могут оказаться не только бесполезным, но и отягощающим грузом, а значит, впереди лишь мрак беспросветных перспектив.

– Пэче, вы хотите сказать, что сейчас у нас радужные перспективы?!

– Не беспросветные! Посол, но согласитесь же вы, наконец, что при встрече с грозным Неведомым суммарный общественный статус является ничего не значащим пшиком. Полк из престарелых фельдмаршалов это лишь кладезь мудрости, опыта и немощи, а полк из рядовых, но молодых и сильных солдат – ударная сила.

– Без фельдмаршала этот полк будет разгульной толпой!

– Так есть же у нас фельдмаршалы! – Нэм Пэче, всплеснув, указал обеими руками на Костолса. – И офицеры есть, – Третий Заместитель ткнул себя в грудь. – Но не на них сейчас ставка, хотя, конечно, от их ума, опыта, знаний и умения организовывать зависит многое.

– Да, ставка у нас на цирк! На гипнотизёров, жонглёров и фокусников, на дрессированных малоразумных животных! Хорошо хоть не на диких!

– Ну, зачем вы утрируете, Костолс?! Поймите, все наши прежние козыри биты, мы в шаге от падения. Мы вынуждены достать из рукавов джокеры. И эти джокеры наши степеньдиаты. И ничего не зная об иерархах, мы не знаем точно, какие именно сверхкачества степеньдиатов понадобятся и станут джокерными. Поэтому мы привлекли много степеньдиатов с низкими степенями сверхкачеств. Отсюда, как вы называете, цирк.

– Пэче, зачем вытряхивать джокеры из рукавов в середине партии, почти в начале. Мы же столкнулись с иерархами сравнительно недавно. И партия только началась. Не все козыри ещё биты. И биты ли? И партий может быть множество. А шулеров бьют. И как бьют! И не допускают потом к игре.

– Да, риск есть, зато каков выигрыш! Да и не шулерство это и не блеф, и не обман. Есть, реально есть у человечества, у людей, у нашей команды наличие громадного количества экстрасенсорных сверхвозможностей и развитых суперкачеств. И они могут… нет… они должны быть использованы на высшем пределе и с максимальной отдачей. И тогда они станут джокерами.

– Станут ли? – Посол иронически улыбнулся. – Может быть, у иерархов иные правила игры и другие джокеры?

– Станут! Так было всегда, начиная с доисторических времён. И даже раньше: с легендарных, с чуть ли не со сказочных времён. Всегда сверхвозможности и суперкачества помогали людям побеждать, когда они шли бороться со всевозможными злыми монстрами и сверхсуществами, или всякими там разными запредельными силами. Легенды и мифы тому подтверждение! Заметьте, исторические мифы и легенды! Это, не принимая во внимание сказки. А уж этих вообще тьма!

Костолс подвинул один из стаканчиков с афлисовкой поближе к Нэму, посоветовал ему обратить на стаканчик внимание и сказал:

– Сказки, сказочные времена… Дорогой мой Третий Заместитель, по-моему, вы выдохлись – вы пошли по второму кругу. Сказки стали в качестве аргументов выдвигать…

Посол невесело улыбнулся:

– Для полноты набора вам ещё осталось фантастику помянуть…

Он грустно вздохнул:

– Я уже давно знаю на кого сделали ставку, знаю, кто будет осуществлять нынешний четвёртый «Натиск звёзд». Но, я до сих пор не понял: ПОЧЕМУ? А вы мне это убедительно разъяснить не можете. Мне непонятно, почему знания и бесценный опыт отходят на второй план, а вперёд выносятся суперкачества, которые с успехом и много продуктивнее может заменить техника. Ну, НЕ ПОНИМАЮ я этого, и НЕ СОГЛАСЕН я с этим!

В подтверждение своей правоты вы ссылаетесь на сказки и мифы, и я, в пику вам, расскажу древнюю притчу об охотниках-оптимистах, которая, по-моему, точно отражает наше нынешнее положение. Да, расскажу и ещё спрошу, но… только после того, как мы выпьем. Выпьем за бедных, но гордых мышек и за самонадеянных охотников. Пусть им повезёт! Вам капнуть из бутылочки?

– А что это? – с опаской поинтересовался Нэм.

– Анестезит, действует мгновенно. Вначале избавляет от шока, а потом вместе с афлисовкой создаёт непередаваемый, слова тут бесполезны, эффект долгого пожара: то затухающего, то вновь разгорающегося. Советую – ощутите симфонию внутреннего аутодафе и получите незабываемые впечатления! И к тому же анестезит сбережёт голову – в конце она будет ясной – и вы меня ещё послушаете, дорогой Пэче, а быть может, ещё сумеете и поспорить.

– Наливайте!!

– Пэче, из вас получится космолётчик! Настоящий космолётчик. Может даже Гранд-Капитан! Конечно, если вы доживёте хотя бы до половины моих лет. Я надеюсь, что доживёте…

На этот раз после тоста Нэм не стал задерживаться, а побыстрее, пока бурно растущие сомнения не задавили лихую решимость, опрокинул в себя стаканчик и, не задерживая во рту, сразу проглотил коктейль. Язык и нёбо мгновенно онемели, горло стало бесчувственной трубой, а живот превратился в морозную пещеру, прошитую ледяными сталактитами. Кристальное светло-ледяное бесчувствие захватило мозг, обрубило все чувства, мысли, оставив только нерегулируемое зрение и ощущение очищающего холода внутри и слепящей яркости вокруг. А потом во рту, горле, животе заполыхал напалм…

Когда острота ощущений пропала, а разум прояснился, Нэм засмущался – он никогда не считал себя мазохистом. Но если это не мазохизм, то как же иначе назвать полученное им удовольствие от тех далеко не приятных чувств, которые возникли в борьбе льда анестезита и огня афлисовки?

Чуть насмешливый внимательный взгляд бесцветных глаз Посла ещё больше смутил Нэма. Он попытался расправить плечи, поприличней усесться в кресле и спросить: на всех ли так действует коктейль из анестезита и афлисовки, но не сумел – тело не слушалось, а любое напряжение тут же мутило разум. Да и не хотелось ничего делать – было приятно и покойно именно так, когда ленное тело отделялось от блаженно парившего разума.

– Не дёргайтесь, Пэче. Наслаждайтесь покоем. Вы молодец – быстро очухались. Пока вы можете только слушать, я расскажу вам обещанную притчу про охотников‑оптимистов. Но сразу сознаюсь, я её несколько переиначу, чтобы яснее была аналогия между мышками и самонадеянными охотниками, которые наткнулись на следы невиданного зверя и бросились за ним. В оригинальной версии притчи хищный зверь, которого ловили охотники, был достаточно известен, и повадки его не были тайной. Итак, слушайте.

Самонадеянные, круто вооружённые – с кольями и дубинами наперевес, охотники‑оптимисты побежали по следу невиданного зверюги. Гонялись они за ним, гонялись и догнали. И первый охотник, увидевший зверюгу, радостно закричал, что нашёл зверя и схватил его. Бросился ему на помощь второй. И третий к ним присоединился, и все вместе они кричали, что держат зверя и звали четвёртого. А тот, не дурак, не спешил, искал полянку, где зверюгу будет удобно разделывать и, главное, потом можно спокойно поделить его шкуру и мясо. И орёт он, тем троим, чтобы не спешили они делить шкуру, а тащили зверя к нему, на найденную им поляну. Не можем – отвечают первые трое охотников – он нас не пускает. А вы постарайтесь, напрягите силы, покажите сноровку – поучает четвёртый. А ты не ленись, помоги – продолжали просить трое, а потом замолчали и вообще перестали откликаться.

Костолс Афлис печально улыбнулся:

– Что делать четвёртому охотнику? Остаться на месте и ждать? Но не глупо ли это? Броситься на помощь и разделить судьбу троих? А умно ли это? Бросить товарищей и бежать спасаться? Ясно, что это подло… Вопрос: есть ли умный, честный выход из этого положения? Думайте, думайте, а я пока достану другой графинчик с афлисовкой. Если найдёте выход, про который нельзя будет сказать, что он подл, глуп или отчаянно безнадёжен, я признаю своё поражение и неправоту по всем пунктам нашей дискуссии. А если затруднитесь – можете не отвечать.

Посол поставил на столик графинчик поменьше первого и, кряхтя, опустился в кресло, посмотрел на Нэма, и его глаза вновь заискрились хитринкой:

– Не беспокойтесь, Пэче, – всё будет хорошо. Разговор мы уже, можно сказать, завершили. Я думаю, у нас ничья. И я не возражаю против вашего предложения провести эскадренную олимпиаду. Думаю, правильней будет назвать её эскадриадой. Я согласен и на другие параллельные мероприятия – они действительно должны занять людей и помогут им снять напряжение, накопившееся за эти декады пути. И всё это будет очень и очень в духе нашей экспедиции – вы тут верно угадали. Все будут одновременно и участниками и зрителями спортивно-циркового представления. – Костолс засмеялся. – Но, при всём том, с афлисовкой это не сравнится! Поэтому сейчас мы ещё разок глобально тяпнем, и я вас уверяю: потом вы ещё очень долго не сможете расслабиться так кардинально.

– А стоит ли? – Нэм сам удивился своему осипшему голосу. – Мне, кажется, хватит…

– Стоит ли?! – голос Посла зазвучал неожиданно жестко, а взгляд сощурившихся глаз стал холодным. – Это надо решать заранее, до первого шага, а уж затем…

Костолс помолчал и уже мягче добавил:

– Помните, я вам говорил, что нет смысла начинать, если нет куража пройти хотя бы начальныеи этапы. Я уж не говорю про все этапы. Я ведь вас заранее предупреждал… Вы сами, захотев по-настоящему вкусить афлисовки, настояли на её ПОЛНОМ опробывании. Вы безоговорочно согласились пройти все начальные этапы… Что же теперь?..

– Но я же не знал, что будет такое… – Нэм замолчал, подбирая определение повыразительнее, – лавинообразное нарастание ощущений. Это даже не ощущения, это… это…

– А мы все, несясь к границам Иерархии, знаем, что будет дальше? И разве не лавинообразно растёт напряжение в наших отношениях с иерархами?! Может быть, нам всем стоит вовремя остановиться и повернуть назад?

– Наливайте, Костолс! Вы мудры и хитры, как… как чёрт… как космолётчик… Вы даже в меня внедрили червя сомнения! Повернуть… значит, согласиться… значит, признать… Нет, давайте, травите…

– Дорогой Пэче, виноват, сознаюсь, – я заразен, – лицо Костолса опять засветилось благодушием. – Эти вредные черви сомнения во мне так и кишат. И грызут, и грызут… Каюсь, но я рад поделиться с вами хоть одним из них. Могу ещё. Вот выпьем, и – пожалуйста! Хотите?..

Разговаривая, Посол неторопливо, но как-то очень ловко подготавливал всё для нового этапа дегустации афлисовки и мимоходом благожелательно посоветовал:

– Пожуйте, пожуйте ещё лимонла, Пэче. Сок просто чудодейственен – он поможет вам быстрее восстановиться.

– Для чего? – скорбно спросил Нэм, обречено глядя на столик, где уже стояли два фигурных бокала заполненные афлисовкой. Бокалы были минимум в два раза вместительнее стаканчиков. Поверх афлисовки плавал тонкий синеватый слой анестезита. Рядом с бутылкой с анестезитом, появилась другая бутылочка из фарфора и рюмочки-напёрстки.

Пожелай Нэм сейчас встать и уйти, то не смог бы это сделать – афлисовка сильно ударила по ногам: они, казалось, существовали отдельно и не слушались.

– Для дальнейшего, дорогой, – Посол наполнял рюмочки странным желе из фарфоровой бутылочки. – Для всего дальнейшего… Для жизни и движения вперёд.

Серовато-зеленое полупрозрачное желе бугрилось комочками, внутри были заметны тончайшие белесые нити‑обрывки, которые, вроде, даже как шевелились. Выглядело желе неприятно. Очень даже. И крайне неаппетитно.

«Может, действительно стоит остановиться?» – отстранено подумал Нэм Пэче и… остро, с сожалением, пронзительно ясно понял, что нет – уже нельзя.

Костолс протянул Третьему Заместителю рюмочку-напёрсток со странным желе и сам первый выпил из своей рюмочки. Нэм нехотя последовал его примеру и удивился… На вкус непонятно что, вроде ничего особенного, только малость щиплет и чуть солоновато. Не сказать, чтобы приятно, но… В общем, не всё так плохо как казалось.

– Сейчас вы почувствуете воздействие стимулятора, Пэче. За три минуты он вас преобразит – вы ощутите небывалый подъём сил. А потом мы выпьем афлисовки и… Вы ощущали себя когда-нибудь вулканом? Нет? Испытаете! Это на грани жизни и смерти. Поэтому… так на всякий случай, наденьте на шею вот этот спас. Если возникнут какие-либо осложнения, он реанимирует вас и, пока по его сигналу не придет помощь, будет поддерживать в вас жизнь… Пэче…

Посол укоризненно закачал головой:

– Пэче, вы побледнели… До-оро-о-го-ой Пэче, я вас уверяю, ещё никто не умер от выпивки со мной. Смотрите, я и на себя надеваю точно такой же спас.

Нэм выпрямился – действие стимулятора уже сказывалось, но он этого не замечал: теперь он понимал, почему никто не хвастался, что дважды выпивал с Костолсом по полной программе, и почему Грим Алм уклонился от совместного похода к Послу, хотя и восторгался афлисовкой.

– Костолс, а эти спасы спасали кого-нибудь?

У Посла вдруг что-то зачесалось за ухом. Почёсывая шею, он отвернулся, вроде что-то высматривая позади себя. Непонятно что. Прячет смущение или… сдерживает смех. Для Третьего Заместителя оба эти предположения были неприятны.

Кажется, Костолс не смеялся. Нэм Пэче на это надеялся. Со спасом в руках он терпеливо ждал ответа. Наконец Посол повернулся, поднял на него глаза и, тут же отведя их, уклончиво, не вдаваясь в подробности, ответил:

– Спасали, было дело… Надёжнейшая модель. Меня вот два раза вытаскивали, – потом Костолс взглянул в глаза Пэче, широко распахнул свои и, глядя прямо честным взором, успокоил своего Заместителя. – Всё всегда кончалось благополучно, Пэче. Всегда. Слабые отсеиваются на первых трёх этапах.

Нэм с тоскливой обреченностью вздохнул и, обдумывая, как это «слабые отсеиваются» и что значит «благополучно», надел спас на шею.

Костолс безобидно рассмеялся:

– Из вас определённо получится настоящий космолётчик. Возможно как-нибудь потом, после успешного завершения этой миссии, мы с вами дойдём и до пятой стадии опробования афлисовки! Лично я на это надеюсь. Смотрите, вы уже порозовели – стимулятор мобилизовал ваш организм, и вы уже готовы к приятию – так я называю процесс этого жутко приятного пития.

– Действительно – жуткого…

– Не напрягайтесь Пэче, я вас уверяю, в конце концов, вам будет приятно! Возвращение к жизни не может быть неприятным!

Посол взял в руки бокал, подождал, пока это сделает Нэм, и сказал:

– Все предыдущие тосты были от меня, и я думаю, что теперь настала ваша очередь, Пэче. Выскажитесь, мне кажется, сейчас у вас должно получиться.

Малость стушевавшийся Нэм обрадовался предложению Посла – можно было чуть-чуть оттянуть жуткое «приятие». Он задумался…

– Пэче, неужели так трудно придумать тост?

– Нет, он уже у меня есть. Но я всё думаю об охотниках. Действительно хреновое положение и, главное, непонятно, что делать четвёртому – нет разумного выхода из этой дикой ситуации. Как бы он ни поступил: храбро, трусливо, хитро, шкурно – всё может оказаться глупым и кончиться худо. Но, наверное, глупее всего было бы пассивное ожидание: сидеть и ждать, что там станется…

– Не обязательно, не обязательно, дорогой Пэче. Часто ведь преследуют только тех, кто убегает. И не всегда бездействие худший из вариантов.

– Нет, в данной ситуации, мне кажется, это будет наиболее глупым поведением. Любое действие лучше, как бы плохо оно ни закончилось – нет худа без добра… Взять хотя бы тех же иерархов…

Нэм поставил свой бокал на стол и попросил:

– Посол, отставьте, пожалуйста, на время ваш бокал. На меня, вот напоследок, нашло вдохновение, наверное, ваш стимулятор хорошо подействовал, и я хочу разразиться достаточно долгой преамбулой к тосту, и одновременно это будет моим последним доводом в нашей дискуссии. Извините, неймётся.

Посол с грустной иронией улыбнулся и, отложив бокал, откинулся в кресле, приготовившись слушать.

– Давно, когда ещё только начались случайные эпизодические соприкосновения с иерархами, космолайнером «Трек-IХ» была обнаружена чужая капсула и в ней живой иерарх, правда много меньших размеров и сильно отличающийся от тех иерархов, которых мы сейчас знаем. Возможно, спасённый был из другого их подвида, а может быть, даже из другой, союзной им расы. Но он считал себя именно иерархом и обладал своеобразными телепатическими способностями. Повезло – в составе той экспедиции был сильный телепат, и вскоре они нашли общий язык. Этот иерарх тогда очень многое рассказал. Правда, до базы иерарха так и не довезли – он как-то непонятно, загадочно пропал, и поэтому сам факт спасения и существования иерарха посчитался сомнительным, а всю полученную информацию отнесли в разряд недостоверной. Но вот, со временем, многое из того, что рассказал тот иерарх подтвердилось и, что особенно интересно, практически ничего не было опровергнуто. Кое-что спасённый рассказал и об истории становления Иерархии. В общем, получалось, что поднялись иерархи до высот межзвёздных перелётов не сами. Помогла им некая могучая раса гла, цивилизации которой сейчас уже не существует. Гла использовали иерархов как второстепенных союзников, обладающих выдающимися телепатическими способностями и не более. Потом гла столкнулись с ещё более могучей сверхцивилизацией, превосходящей их по всем параметрам. Между ними начало расти напряжение. Гла всегда предпочитали мирные пути достижения целей силовым, и уж тем более не хотели они войны со сверхцивилизацией, стоящей по развитию на уровень выше их. Они готовы были на любые уступки и условия сосуществования. Но не такова была сверхцивилизация баглов. Ни о каких уступках с их стороны не могло быть и речи. Они считали: высшие не уступают низшим, и всегда правы; высшие делают то, что хотят, берут и дают то, что считают нужным. И, казалось, у них есть на это право: уровень жизненных благ доступный каждому баглу был невероятно высок, предела исполнения желаний практически не было – давалось всё, а значит, ничего особенного и не хотелось. Баглы «ожирели» и их сверхцивилизация застыла в своём сверхсовершенстве. Давно застыла. Очень, очень давно.

Для того чтобы выйти на новый виток развития, требовалась основательная встряска. Такой встряской всегда являлась серьёзная война, разрушающая старое и способствующая росту нового на дымящихся пожарищах. Требовался достойный противник – и он нашёлся в лице гла.

Так решили и объединились в претворении этого решения баглы, недовольные многотысячелетним стазисом своей цивилизации. Сами по себе эти группы баглов были лишь небольшой активной прослойкой в основной инертной массе баглов, подавляющему большинству которых было глубоко наплевать и на стазис, и на гла. Но эта прослойка, можно сказать, цвет расы баглов, являлась последней и единственной движущей силой их цивилизации. И они привели её в конечном итоге к гибели.

Споры и трения, которые неизбежно возникают при соприкосновении цивилизаций, баглы начали методично раздувать в конфликты, развязывая войну, отлично понимая, что в конечном итоге они немногим рискуют, а их потери вернутся сторицей ускоренного развития. Конечно, раскручиванием провокаций занималась верхушка – тот самый цвет расы, а не рядовые обленившиеся баглы-полубоги, которым были интересны только они сами, хотя именно они должны были больше всего пострадать и потерять в начинающейся войне.

Гла всё это понимали, и поэтому и они, и их союзники, как могли, старались уклониться от глобальной конфронтации. Но что делать, если взрывают твои планеты и звёзды, стерилизуют целые скопления звездных систем – гибнут миллиарды, счёт убиваемым переходит на триллионы, а ничего не желающий слушать враг продолжает истребление рода твоего, как скота на бойне, и не собирается останавливаться? Продолжать трусливо не отвечать? Смириться с собственным уничтожением? Бежать? – некуда и невозможно! Сдаваться? – в плен не берут! Ответить ударами возмездия?? – можно!! Тем более что свои разжиревшие миры и всё своё пространство враг и не думает прикрывать, как бы приглашая ударить по нему. Но отомстить – это значит пойти на поводу врага и сделать то, что он от тебя ждёт… и вызвать уничтожающий тотально-ударный ответ всех баглов, который, наверное, будет много ужаснее нынешних бед… Что делать?!

Как бы поступили люди? Гла поступили именно так. Они подготовились и ударили!!! И, раскручиваясь, пошла тотальная война на полное уничтожение. Многовековая жесточайшая война. Баглы, ведя войну, не забывали, ради чего они её развязали, пожертвовав миллиардами жизней и благополучием всего своего народа, – им необходимо было выйти на новый виток развития. А это значит, что надо было искать и находить цели для познания и выси, к которым стоило стремиться. Одной из этих целей был некий удивительный астрообъект, странно всеобъемлюще воздействующий на мироздание, позднее названный иерархами Глабаглой. Баглы миллионами «скидывали» в него гла (слабых телепатов) и иерархов (сильных телепатов) – и получали нечто невероятное. Внедрение в Глабаглу иерархов давало самые сумасшедшие результаты и, потому, счёт сброшенных в Глабаглу иерархов пошёл на сотни миллионов. И количество дало качество, но совсем не то, к которому стремились баглы. Иерархи научились управлять этим странно-удивительным объектом и благодаря этому получили в свои руки абсолютное оружие, которым начисто, без сожаления изничтожили баглов. Баглы к тому времени уже истребили гла, и иерархи стали Первыми в своей галактике и во всех галактиках баглов и гла. Вот так большое худо, практически вселенский геноцид, обернулось возвышением для иерархов.

– Читал, когда-то даже работал с этими отчётами. Неочевидное – невероятное. И неправдоподобное. – Посол поднял свой бокал. – Я, думаю, мы уже переходим к тосту? Я правильно понял?

– Да, – Нэм тоже взял бокал. – Пусть то, что рассказал маленький иерарх и не правда, а что-то вроде их псевдоистории или, быть может, один из их мифов. Но это говорит о том, что иерархи очень даже могут поверить в мышку, способную вырасти во льва. И ещё это даёт надежду охотнику на то, что дубина, брошенная им, может так удачно попасть в зверя, что…

– Что всё это чушь, дорогой Пэче, – перебил Нэма Костолс. – Мы будем пить или нет? Действие стимулятора не вечно.

Нэм кивнул и, заранее закусывая, бросил в рот горсть долек лимонла.

– Пэче, после, когда вы остынете, я вам расскажу другую историю…

– Не-е-а на-а-ад-да-аа! Закончим этим тостом. – Нэм в резком порыве высоко поднял свой бокал. – За то, чтобы всё, что ни случилось, обернулось для нас к лучшему! – и, решительно, без раздумий, закинув голову и зажмурив глаза, выпил всё содержимое бокала.

Он по инерции успел оторвать бокал ото рта, приоткрыть глаза и, дёрнувшись, так и застыл с запрокинутым лицом, с выпученными уже ничего не видящими глазами и перекошенным незакрывшимся ртом. И только сжимавшая опустошённый бокал рука продолжала судорожно рывками некоординировано двигаться, будто слепо искала ему место…

Действие анестезита было совсем иным. Мгновенная заморозка охватила многострадального Нэма так, как будто в нём, пронзив всего его, кристаллизировалось ледяное дерево-снежинка. И каждая жилка, сосудик и нерв Нэма стали ледяными, холодно колющими и режущими веточками этого деревца. И необыкновенно остро он почувствовал себя нанизанным на это деревце – на все его бесчисленные тысячи веточек. При почти полной обездвиженности мысли и чувства Нэма стали необыкновенно острыми и ясными. И при этом лёд не спасал от огня афлисовки, делая ощущения ещё кошмарнее, ещё пронзительнее…

Ясно, что это стимулятор по-новому перетасовал воздействие анестезита и афлисовки… Или же… вновь количество перешло в новое качество…

Опалив горло, пролившись в желудок обжигающей лавой, афлисовка заполонила пылающей магмой всё существо Нэма. Это было уже не внутреннее аутодафе, а в сотни раз хуже и жарче – настоящий внутренний вулкан!..

И вулкан взорвался!.. Проклятый стимулятор!!!..

Магма афлисовки, соединившись с ледяным деревцем, взорвалась БЕШЕНЫМ смерчем бесчисленных роёв остервенелых насекомых, беспощадно жалящих изнутри во все уже не ледяные, а легкоранимые веточки…

Рои жалящих садистов разлетались, расползались, прогрызались во все закоулки сдавшегося организма… И везде ГРЫЗЛИ и ЖАЛИЛИ!!!

Пронзительно! Непрерывно! Убийственно!! НЕПЕРЕНОСИМО!!! УЖАСНО!!!

Тело, казалось, распадалось, перемалываемое жвалами и расплавляемое ядом жал…

Нэм захрипел, бокал выпал из его руки…

Нечленораздельный булькающий хрип, идущий изо рта и груди Третьего Заместителя, становился всё более тонким и высоким…

«!!!!!…и-и-ийЙЙЙй-йи-и…….!!!.. …Ка-ако-ой…… с-спа-асс-ссс!!! …… С-ссу-уУу-ыыЫЫы-к-Ка-ааААа!!!… Пос-сле….. это-о-ого…. не-е-ее-ээ…. вос-скрес-с-са-аа-ааа-АААААААААААААААЮЮЮЮЮЮЮЮУУУУ-Уу-ууууу…!!!!!..

…ка-а-ак…. хре-э-но-о-во-о… эт-то-о… бы-ы-ыл-ло-о…

…спасся… жи-ыву-у!.. вы-ыыы-ы-ыж-жи-ы-ыл!..

…ля-а-ля-а-ля-а-а… ха-ра-шо… божественно-о-о… лег-ко-о…

…Ля-а-ля-а-ля-а-а!.. А-атлично-о!.. Ха-арошо-о!..

Как всегда хорошо потом!.. Просто прекрасно-о…

Хорошо-о… Да-а…хорошо, но только потом…

Спас!!! Спасибо спасу! К чёрту такие дегустации!..

Всё!!! Бросаю пить!!! Навсегда!! Точка!..

И особенно с Послом! Хоть с чёртом лысым, хоть с иерархами, но не с ним! И тем более афлисовку! Хотя… нет, афлисовку можно, но в микроскопических дозах и без дьявольских посольских добавок. И предельно осторожно! Понемногу, напёрстками… Не спеша… Ля-ля-ля-а-а…

Да-а… Хорошо, когда стоит вопрос: пить или не пить, хуже, когда возникает вопрос: жить или не жить… Ответ: пить помалу…»

Разомлевший, расслабившийся в уютной постели кресла-гнезда, возвращающийся к жизни Нэм Пэче неосторожно приоткрыл глаза. И тут же спешно опять закрыл их: над ним нависла добродушная, участливо глядевшая, физиономия Костолса Афлиса. Настойчивые подталкивания в плечо заставили Нэма вновь открыть глаза. Посол ободряюще улыбнулся и даже подмигнул:

– Ну, как, возвращеньице?! Хорош-ш-шо-о, правда?!

И почему-то от этих вопросов и от этой улыбки с подмигиванием Нэму стало тревожно. И кресло сразу перестало быть удобным и уютным. Он заворочался в нём, не находя, что сказать, чтобы ответ прозвучал обтекаемо-нейтрально. Встревоженная интуиция подсказывала, что прямое подтверждение небезопасно.

– А-аа… ээ-ээ… Я-аа…

– Вижу, что хорошо. Молодчина! Из тебя выйдет настоящий Гранд-Капитан! И я вот что подумал, – Костолс сделал многозначительную паузу и, заговорщически приблизив лицо и понизив голос, предложил, – а не решиться ли нам…

Испуганный страшной догадкой, Нэм попытался вырваться из глубин кресла.

– … на пятый феерически-мортальный этап опробования афлисовки? Это будет…

Кресло, не сопротивляясь, ласково поддаваясь, не отпускало из своих мягких объятий… Нэма охватила паника:

– НЕ-ЕЕ-ЕТ!!!

Посол выпрямился и удивлённо, даже осуждающе, уставился на своего Заместителя, неуклюже пытающегося подняться из кресла:

– Настоящие космолётчики, настоящие капитаны космоса…

Нэм не стал слушать, на что готовы настоящие космолётчики и капитаны:

– НЕ-Е-ЕТ!!!

Костолс Афлис обиделся:

– Пэче, я думал, ты не слабак… Я старался… Я почти всё уже приготовил…

– НЕ-ЕТ!!

Перепуганный Нэм Пэче сумел-таки извернуться и найти опору в кресле. Он неловко поднялся и встал, с трудом сохраняя равновесие, – казалось, кресло притягивало к себе. Перед ним, загораживая проход между креслом и столиком, стояла широкая грузная фигура Посла, который и не думал отходить в сторону.

– Пэче, давай не будем спешить. Успокойся, расслабься чуток, приди в себя… Я всё-таки хочу рассказать ещё одну историю. Аналогия с нашим положением чёткая и…

– НЕТ!!

Охваченный паникой, со всё ещё плавающей головой, плохо видя перед собой, как-то немыслимо умудрившись удержаться на непослушных ногах, Нэм быстро обогнул столик с другой стороны, увернулся от пошедшего навстречу Посла и рванул к выходу.

– Знаешь, я начинаю разочаровываться… – понеслось ему вслед.

– НЕТ!

Нэм выскочил из гостевой комнаты, пробежал следующую, попал в другую, споткнулся, упал, поднялся и вбежал в очередную комнату апартаментов, оказавшуюся непроходной. Он вернулся назад и понял, что потерял ориентировку. Совсем уже запаниковав, Нэм заметался по обширным апартаментам, которые Посол чудно устроил под себя, и опять влетел в гостевую комнату. Навстречу, улыбаясь, поднялся Костолс и открыл ему свои объятия:

– Пэче! Я рад, что ошибся…

– Нет, – кратко ответил Нэм и, спешно развернувшись, вышел обратно.

Нэм понемногу успокаивался, но, как и прежде, хотел как можно скорее покинуть посольские апартаменты, потому что сильно боялся. Он боялся того, что Посол специально перекрыл все выходы; боялся, что без его помощи ему не выбраться. И больше всего Нэм боялся остановиться, начать говорить и увязнуть в новой беседе, опасаясь, что Костолс его заговорит, хитро заморочит и… уговорит на следующий этап опробования афлисовки. Финальный этап!!! Наверняка, фатальный… И, как все последующие, он будет круче предыдущих вместе взятых, хотя даже представить такое невозможно… И не надо! Хватит, он уже имеет некоторый опыт невообразимых ощущений…

Нэм Пэче остановился. Он автоматически прошел уже пятую комнату, но входил он в апартаменты, точно, не здесь. Надо возвращаться…

«Как отсеиваются слабые?.. Вероятно, вот так и отсеиваются… Удирают, как я… И чего я так испугался? Меня же никто ни к чему силой не принуждает. И не может принудить! Какое-то затмение… Помутнение сознания. Наверное, наркотические последствия опробования. Плюс перевозбуждение психики. Ещё бы! Такое крутое перемалывание… Но ведь оно того стоило!.. Разок стоит пережить… Будет что вспомнить…

Как Афлис назвал следующий этап? Феерически-мортальным? Странное название, непонятное… МОРТАЛЬНЫЙ… Что бы это значило? Надо будет потом обязательно спросить у Костолса…

ПОТОМ?.. Потом, потом…Почему потом?..

А почему бы не сейчас?.. Да, почему?..

Да, хотя бы потому, что у меня внутри всё до сих пор дрожит и вибрирует… Но ведь хочется и тянет… Сволочь, Костолс, – заразил мазохизмом… Пить или не пить… Жить или не жить…

Нет, такой нагрузки мой организм не выдержит. Никакой спас не поможет. Пусть вначале попробуют те, у кого здоровье покрепче. Хотя бы тот же Фантал Дин, бравирующей своим бесстрашием и силой.

Первый Заместитель, Грим Алм, с Послом пил? Пил! Я, Третий Заместитель, с ним пил? Пил! А Второй Заместитель не пил. Подкачал! Реноме Заместителей не поддерживает! Позор!! Мы с Алмом на него насядем – не отобьётся! Только надо сказать, что пятый феерически-мортальный этап я прошёл. Скажу, с кайфом прошёл! И врать не буду, ведь действительно прошёл, только… мимо. Но это подробность, которую можно опустить…

Надо выходить, придётся мимо Посла пройти… Уши заткну, и пройду!»

* * *

Фантал Дин опустошил бокал, выпив бурлящую афлисовку, и сразу почувствовал, что в нём вновь начинается твориться нечто невообразимое. Совершенно новые ощущения… Новый внутренний кошмар… От желудка по всему телу распространилась волна колющих мурашек. Они охватили всё тело. Даже голову и низ живота. Странно-жуткое ощущение месива мурашек проварачивающихся внутри головы и царапающих череп изнутри… Мурашки царапались не только в голове… Кое-где было даже приятно… Колючки мурашек росли… Быстро росли… Казалось, тело изнутри кристаллизируется и тяжелеет… Одна кристаллизация следовала за другой и вызывала процесс следующей… Пошло что-то вроде цепной реакции – всё быстрее и быстрее, невыносимей и больнее… Из последних сил, еле двигая немеющими губами и языком, Фантал Дин спросил:

– Афлис, а как перенёс мортальный этап Нэм Пэче?

Посол посмотрел на Второго Заместителя странным взглядом блестящих глаз, быстро заполняющихся влагой. Глаза у Посла необыкновенно расширились и сверкали. Объяснить это свечение той влагой, которая переполняла его глаза и лилась по щекам уже не отдельными слезами, а сплошным потоком, было нельзя, разве только если эта влага не была радиоактивно-фосфоресцирующей. Заплетающимся языком Афлис ответил вопросом на вопрос:

– Как он мог его пе… пе-р-ре-нести, когда я с тобой сам в пе…пе… пер-р-вы-ый ра… р-раз пошёл на этот фе… фе-е-е… мо… мо… мо-ор-ртальны-ый э-эт-тап? Одному мне смелости не-э-э-ээ-ЭЭЭ-гх-хЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭ…!!!

Горло Второго Заместителя давила безжалостная судорога, глаза не видели сквозь пелену влаги. Снизу живота подымалась невообразимо-страшное ощущение… Фантал Дин безввучно завопил:

– Нэ-э-эм-мм! Пэ-э-ч-чээ-ЭЭЭЭ-гх-хЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭ…!!!

Content

Геннадий Карпов
Как выпивают Капитаны, или Игры мышки с кошкой