Александр Щёголев

ДОЖДИК

Она заглянула в спальню:

— Вставай, соня!

Улыбнулась, стрельнула глазками:

— С добрым утром, босс.

Он с кряхтеньем вылез из-под одеяла:

— Спасибо, киса, — привычно поцеловал жену. — Что у нас на завтрак?

Она поскучнела.

— Как всегда, милый.

— Ничего, зато безопасно, — засмеялся он и, постанывая, сделал осторожный наклон вперёд: поясницу жутко ломило. — Какие новости?

— Знаешь, — сказала она грустно, — объявили, что будет дождь. Во второй половине дня.

Он огорчился.

— Ну вот, — произнёс жалобно. — Плакал мой выходной.

Она тоже была расстроена, чувствовала себя виноватой, будто что-то от неё зависело, будто именно она не уберегла дом от очередной напасти.

— Таблетки где? — спросил он.

— В кухне, на столе. Я достала новую пачку, старая кончилась.

Она пошла в детскую.

— Ты проснулась, маленькая?

Девочка неподвижно сидела на кроватке и смотрела в окно. При виде матери расцвела, засияла, вспорхнула с насиженного места.

— Ой, мамочка, сегодня будет дождик, правда?

— Откуда ты знаешь?

— Я всегда знаю! Я разве не говорила? А папа встал? А как он себя чувствует?

— Встал, встал, успокойся.

Девочка заторопилась в спальню. Ножки ее двигались с трудом, руки привычно ловили стены.

— Я к папочке, — пропищала она.

— Медвежонок мой, — умилилась мама, чмокнула дочь в темя и отправилась на кухню.

— О-о! — прокричал вскоре папа из спальни. — Кто это к нам пришел? — и тут наступило утро, время визга, хихиканья, звонких шлепков, — папа на минуту почувствовал себя молодым, здоровым, сильным. Он исправлял себе настроение. И у него это получилось. Ненадолго.

— Сегодня будет дождик! — радостно сообщила дочка, наконец утихомирившись. Она прочно обосновалась на отцовских коленях. Папа напрягся:

— Кто тебе сказал? — и предположил, потемнев глазами. — Мама?

— Не-е! — беззаботно отозвалась девочка. — Я сама поняла.

— Молодец, — похвалил папа, занервничав. Его охватила естественная в такой ситуации растерянность. — Пойдем на кухню, малышка, пора завтракать.

— А сегодня мне можно будет побегать под дождиком? — спросила дочка. И замерла, ожидая приговор.

Вопрос был знаком. До спазм. До головных болей. До дрожи в коленях. Вопрос был проклятием этого дома.

— Нельзя, — сухо ответил папа.

— А почему?

— Я же объяснял. Ты станешь некрасивой. Совсем-совсем пятнистой.

— А как же девочка на плеере?

— Там у тебя записана сказка, понимаешь? Такого в жизни не бывает. Никакая нормальная девочка не станет бегать под дождем, потому что этого делать нельзя.

— А та девочка из плеера, она волшебная, да?

— Нет, просто она непослушная и глупая.

Задрожали губки. Папа заставил себя улыбнуться, во избежание слез снял ребенка с колен, поставил на пол, взял за руку и весело сказал:

— Ты ведь у нас другая, хорошая и умная, правда? Пошли спросим у мамы. Она подтвердит!

Мама скучала за столом — ждала. В тарелках мокли пищевые брикеты. Мама заулыбалась, увидев долгожданную процессию:

— Глава семьи пожаловала! — и усадила дочку рядом с собой.

— Нет, это я глава семьи! — капризно скривился папа и подмигнул малышке, приглашая поспорить. Молчал ребенок: о чем-то напряженно думал.

— Ладно… — сказал папа. Он уверенно распечатал приготовленную женой упаковку, раздал каждому по таблетке. Все трое привычно проглотили утреннюю дозу. Завтрак начался.

Через некоторое время мама осторожно заметила:

— Надоели эти искусственные брикеты. Невкусно. Пичкаем наше бедное сокровище.

— Что ты предлагаешь? — папа цеплял вилкой размокшие куски.

— Давай как-нибудь купим нормальную еду. Гораздо дешевле выйдет. Хочешь, я на базаре куплю?

Он перестал есть. Сверкнул взглядом.

— Не сметь, — коротко сказал и покосился на девочку. — Купишь — сама выбросишь.

Девочка уныло плескала ложкой в тарелке, ничего не говорила. Вероятно, и не прислушивалась ко взрослым разговорам.

Зуммер телефона прервал трапезу. Мама суетливо вскочила:

— Я подойду, не беспокойся, — но вскоре вернулась. — Тебя, — хмыкнула. — Твой звонит.

Папа подошел к экрану. Оттуда глянуло знакомое лицо.

— А-а, это ты… — он сказал, зевнув.

— Метеосводку прослушал? — отозвался приятель с деланным безразличием.

— Спасибо за заботу.

— Значит, уже знаешь… — приятель вздохнул. Он был по обыкновению напуган. — Мне один тип рассказал, что какой-то его знакомый попал случайно под дождь. И с ним ничего такого не было! Может, все-таки вранье это, насчет дождей? А?

— Слушай, — устало вздохнул папа. — Мы как раз сейчас завтракаем. У тебя какое-нибудь дело?

— Пожелать тебе приятного аппетита, — нервно сказал приятель. — Жуй свои брикеты, — и отключился.

Боится, с жалостью подумал папа. Всегда боится, бедолага.

Пошел обратно на кухню.

— Ты чего такая грустненькая? — допытывалась мама у дочери. — Болит что-нибудь, котеночек?

Девочка искоса взглянула на вернувшегося отца.

— А он опять не разрешил мне под дождиком побегать!

Мама тоже посмотрела на папу — беспомощно. Затем инстинктивно прижала к себе родное существо.

— Как же ты сможешь бегать, маленькая? У тебя же коленочки болят.

— А я бы вышла под дождик, и у меня коленочки прошли. Как у той девочки из плеера. У нее тоже ножки болели-болели, а потом она погуляла под дождиком и сразу научилась бегать.

— Ты все это придумала, — терпеливо сказал папа, опускаясь на стул. — Нельзя под дождик выходить.

— Ну почему?

— Дождик очень горячий.

— Как кипяток, да?

— Хуже. Он тебя сначала ошпарит, а потом сделает пятнистой.

Дочь притихла, прижавшись щечкой к маминому плечу. Папа принялся с отвращением доедать похлебку. Девочка вяло пожаловалась:

— Мне не хочется кушать. У меня головка болит.

— Ай-яй-яй! — заволновалась мама. — Малышка, как же так? Давай еще пол-таблетки выпьем. Сейчас мы папу попросим, и он нам таблеточку разломит.

__________

— Обедать! — крикнула мама.

— Идем, идем! — откликнулся папа. Он ворвался в детскую. — Что наша крошка тут делает?

Крошка смотрела плеер, и папа немедленно огорчился.

— Как тебе не надоело? С утра одно и то же кино крутишь!

Девочка подняла восторженное личико.

— Папочка, смотри, как здорово! Вовсе она не пятнистая!

Ненавистная пигалица на экране шлепала босиком по лужам. Он решительно подошел и выключил аппарат. Крошка заныла:

— Ну заче-ем?

— Обедать, — объяснил папа. — Мама зовет.

— Не хочу-у…

Через несколько минут семейство в полном составе сидело за кухонным столом. Мама разлила по тарелкам разогретые консервы:

— Прошу, куриный бульон!

— Похоже! — засмеялся папа, попробовав. Внимательно рассмотрел банку. — Неужели искусственные?

— Я проверяла, не волнуйся, — успокоила его жена, а затем повернулась к дочке. — Малышка, тебе нравится?

— Да! — звонко ответила та: в ней жила ещё радость от просмотренной в сотый раз сказки. Она спросила, поддавшись зову этой наивной игрушечной радости. — А если я хорошо поем, мне можно будет побегать под дождиком?

Мама неуверенно улыбнулась и предположила:

— Вдруг дождик не начнётся?

— Начнётся, я знаю, — сказала девочка, с надеждой глядя на родителей.

— Перестань, — сморщился папа. — Опять со своими глупостями…

— Ну папа!

— Если ты не перестанешь, я сотру это дурацкое кино.

Шутил или нет? Девочка на всякий случай скривила губы. Впрочем, беседу прервал знакомый звук.

— Телефон, — облегчённо сказала мама. Глава семьи вылез из-за стола. Равнодушно взглянул в мерцающее лицо:

— Извини, что я утром не смог с тобой поговорить. Но мы действительно завтракали.

— Ладно тебе! — приятель был сильно возбуждён. — Я только что с одним парнем разговаривал. Он, оказывается, специально собирает дождевую воду, а потом купает в ней свою собачонку. Представляешь?

— Зачем?

— Проверяет, что с ней станет.

— И как?

— Да никак! Собачонка пока тявкает. Слушай, может дожди уже стали нормальными?

— А может они и не были другими? — папа криво усмехнулся. — Откуда нам знать? — он добавил. — Кстати, мы ведь сейчас обедаем.

— Да… — приятель помолчал и милостиво разрешил. — Ешь, не буду мешать.

— Ты извини, — сказал папа в потускневший экран.

Напряжение на кухне ничуть не разрядилось: малышка, насупившись, изучала что-то в тарелке, мама жалобно смотрела на вошедшего мужа.

— Раскатала губу до пола, — мрачно констатировал тот. Сел. Бездумно проглотил пару ложек куриного бульона. Затем, кряхтя, встал перед дочкой на колени, повернул ее к себе лицом.

— Ты же взрослая девочка! Неужели не понимаешь слово «нельзя»?

— Ну-по-че-му?! — задала «взрослая девочка» вечный вопрос. — Всегда нельзя да нельзя! — её голос звенел от обиды.

Папа шумно вздохнул.

— В дождевых каплях есть острые камушки. Они такие малюсенькие, что совсем не видны, но зато их ужасно много. Они тебя побьют, и тебе будет очень больно. Раньше этих камушков не было, вот твоя принцесса и бегала под дождём.

Дочь задумалась, наморщила лобик.

— Пусть мне будет больно, — решилась она, — я потерплю.

— Нельзя, — повторил папа. Больше ему нечего было сказать.

— Папочка, ты не хочешь, чтобы у меня ножки прошли? — всхлипнула девочка.

В папе закипело раздражение — от бессилия, от неуверенности, от отчаяния. Необузданное, тёмное чувство. Трудно было с ним справиться, невероятно трудно.

— Я очень хочу, чтобы ты стала такой же быстроногой, как принцесса в плеере! Но кроме камушков в дожде водятся ещё и крошечные злобные зверьки!

— Ну и что?

— Они тебя покусают, — сказал папа, сдерживаясь. — Ты сделаешься пятнистой уродиной.

— Пусть! — крикнула девочка.

Обед был забыт. Вычеркнут из сегодняшнего дня.

— Замолчи! — сорвался папа. — Немедленно!

— Я всё равно побегаю под дождиком!

Мама взмолилась:

— Котёнок, ешь пожалуйста, а то остынет! Тебе нужно кушать! В следующий раз папа тебя обязательно пустит, мы его попросим…

— Не хочу я ничего есть! — ребёнок заплакал. — Вредный папка… Не хочу!

— Ну всё, — тихо сказал папа. — С меня хватит, — стиснул ладонями голову, встал и отправился прочь из кухни.

— А куда папа пошёл? — обеспокоено спросила девочка. Мама не ответила — беззвучно плакала.

Через пять минут он вернулся. С лихорадочным блеском в глазах, с мелко подрагивающими пальцами, взвинченный, постаревший, измученный — какой-то странный. Принялся сосредоточенно пить остывший бульон, не глядя на домашних, но отвлёкся на секунду, чтобы сообщить:

— Я стёр этот фильм.

— Папа! — взвизгнула девочка. И забилась в руках у матери.

__________

Дождь начался после обеда. Земля под окном покрылась лужицами, капли как ни в чём не бывало забарабанили по карнизу, невинные струйки побежали по оконному стеклу.

— Надо бы посмотреть, — сказала она.

— Сходи ты, — попросил он. — Я не могу.

— Да-да, конечно… — она не двинулась с места.

Супруги страдали в спальне, прислушиваясь к звукам, исходящим из детской. Они давно прекратили попытки утешить ребёнка. В детской, кажется, было тихо.

— Такой истерики никогда ещё не было, — вздохнул муж.

Жена промокнула глаза рукавом.

— Подарили ей этот фильм на свою голову!

— Кто же знал, что она дурацкую сказку выдумает?

— Не надо было ничего стирать.

Муж мгновенно сник. Он жестоко раскаивался, ему было стыдно и гадко. Жена обняла его, успокаивая:

— Я всё понимаю, родной…

— Сейчас бесполезно бороться, — сказал муж. — Будем ждать, пока она повзрослеет.

— Её не обманешь, — тоскливо заметила жена. — Она чувствует дождь.

Муж непроизвольно посмотрел в окно. Его передёрнуло.

— Атмосферные осадки, — произнес он глухо. Выцедил сквозь зубы что-то грязное и подвёл итог. — Жаль, дети долго взрослеют.

Жена вдруг понизила голос, почти прошептала:

— Говорят, в последние годы дети вообще перестали рождаться. Повезло нам, она у нас чудом родилась. Ты как думаешь?

— Много чего говорят, — неопределённо ответил муж.

— А ещё говорят, будто дождь действует только на плохих людей, а хорошим ничего не делается.

— Идиотские слухи.

Ожил телефон. Муж послушал сигнал вызова, изучая пейзаж за окном, а когда жена предположила. — Твой, наверное, опять звонит? — встал и подключился.

— Привет ещё раз, — сказал приятель. — Прогноз метеорологов успешно сбывается, — он был бледен. — Как там, в вашем районе, сильно поливает?

— Средне.

— А у меня сильно… Слушай — анекдот! Звонит мне только что один придурок и начинает доказывать, что крыша из бетона и железа от дождя не спасает, а должна она быть не иначе, как из меди. Мол, последние научные сведения. — Приятель болезненно рассмеялся. — Люди совсем с ума посходили. Всяким глупостям верят.

— Мне тоже как-то позвонил один придурок, — зло сообщил муж. — И ляпнул при моей дочке, что дождь кого-то там вылечил. Ты случайно не помнишь, кто это был? Напряги память!

Жена поднялась, пошла к дверям:

— Я всё-таки проведаю нашу крошку, как-то она странно притихла.

Муж отвлёкся, обрадованный:

— Правильно! — и вновь вернулся к разговору. — Ладно, забыли про тот случай. Не извиняйся… Кстати, у тебя в доме какая крыша?

Приятель затравленно взглянул наверх. Совсем побелел.

— Кровельное железо…

— Ну что сказать? Крышка тебе.

— Издеваешься! — приятель рассердился. Лицо его быстро наполнилось цветом. — Чтоб на тебя протекло!

— Спасибо! — муж развеселился, щёлкнул ногтем в камеру и дал отбой. Секунду его согревало подобие хорошего настроения. Потом раздался вопль жены:

— Иди скорей сюда!

* * *

Они посмотрели в кухне, в туалете, в ванной. Они поискали в шкафу, в кладовке, под столом, под кроваткой. От ребёнка на полу детской остались только ортопедические ботиночки.

— Куда она подевалась? — растерянно спросила мама. — Босиком…

— Не может быть, — убеждённо сказал папа и кинулся в прихожую. Дверь на лестничную площадку была приоткрыта! Мама двинулась следом, как-то сонно и неохотно, глаза её сделались совершенно круглыми.

— Там же дождик, — сказала она.

— Спасибо за новость! — огрызнулся папа. Он принялся суетливо одеваться, без разбору натягивая на себя всё, что висело на вешалке.

— Как же мы не услышали? — удивилась мама.

— Потому что она не хотела нас тревожить. — Папа сооружал на голове мощный купол из нескольких шапок. — Выродочек наш.

— Что же делать?

— Глаза подобрать, а то выпадут! — крикнул папа. Руки его неожиданно затряслись. А мама была поразительно спокойна. Только слишком часто моргала.

— Зря мы зонт не купили.

— Зонт? — продолжал кричать папа. — Где я такие деньги возьму! И вообще, где его достанешь, этот зонт! — он наткнулся взглядом на приоткрытую дверь и мгновенно успокоился. Подумав секунду, сбегал в спальню, сорвал с кровати одеяло. Очевидно, чтобы накрыть им дочь.

— Всё, пошёл, — сказал решительно. — Она не могла далеко уйти. Молись за меня.

И выскочил за дверь. Будто в прорубь нырнул. Раздался приглушённый звонок — папа решил сначала проверить у соседей. Короткий вопрос, короткий равнодушный ответ. Затем прогремела торопливая очередь удаляющихся шагов. Мама молча сползла на пол, слушая эти страшные звуки, но тут же заставила себя встать и дойти до окна спальни. Ей было нехорошо.

Отсюда открывался изумительный вид на подъезд их дома — второй этаж. Мама опустилась на подоконник и с содроганием посмотрела сквозь стекло, ожидая появления мужа. Её трясло. Возле самых дверей подъезда пузырилась огромная лужа. Прошло несколько минут, а папа не выходил. Что-то случилось, решила она. Может быть дочка стояла внизу на лестнице? Может быть муж зашёл на всякий случай к соседям на первом этаже? Надо выйти и помочь, поняла она. Какая же я дура!.. Она собралась с силами, поднялась, побрела в прихожую. Ноги, как назло, были чужими и непослушными. Она распахнула дверь.

И сразу увидела папу. Он стоял неподвижно на лестничной площадке, и это отсутствие всякой деятельности казалось самым жутким в его облике. Нелепый защитный костюм был абсолютно сух, зато по лицу катились капли пота. Мама застыла. «А где же маленькая?» — хотела спросить она, но не успела.

— Я не могу, — сказал папа буднично. Пусто посмотрел на жену. И отвернулся. — Дождь всё идёт, — зачем-то добавил он.

— Я, — сказала мама, заторопившись.

— Что — ты?

— Я пойду.

— Подожди, надо позвонить.

— Куда?

— Надо куда-нибудь позвонить. Они должны помочь.

Мама кивнула и повторила. — Да-да. Я пойду, — она переступила порог и взяла у мужа одеяло. Откуда-то в ней появилась энергия.

— Не пущу, — сказал папа и схватил жену за руку.

— Да ты что! — вскинулась та. — Скорей надо!

— Там дождь, — объяснил он просто. — Ты промокнешь.

— Там наш ребёнок!

— Где там? — папа рявкнул. — Где?! Ты знаешь — где? Ты же насквозь вымокнешь, идиотка!

— Скорей… — испуганно попросила мама. — Там…

Взгляд у папы стал безумным.

— Ты будешь пятнистой, — объявил он.

— С ума сошёл, — тихо сказала мама. — Какой пятнистой?

— Я люблю тебя… — вдруг признался папа, голос его наполнился нежностью. Мама резко высвободилась и побежала вниз. Папа затопал следом. — Сто-ой, идиотка! — ему очень неудобно было бежать: мешал толстый слой одежды.

* * *

Девочка вприпрыжку мчалась по улице, и неистовая радость трепыхалась в её груди. Струйки ласкали тело — почти, как в ванной, когда мама поливала её из ковшика. Ветер трепал волосы. Она двигалась легко, изумительно легко, никогда ещё не было ей так легко, как сейчас. Машины, асфальт, дома — всё вокруг делалось постепенно пятнистым, и это сильно смешило девочку, потому что сама она пятнистой не становилась.

А потом сон кончился. Было тесно, темно, душно, и она сначала испугалась. Но воспоминания быстро заполнили голову, вернув на миг обиду и слезы, возвратилась и привычная боль, впрочем, картины чудесного сна были неизмеримо ярче всего этого, и пришло спокойствие. Девочка затылком отогнула крышку, выползла наружу, с удовольствием распрямила скрюченное тельце. На кухне никого не было. За окном шумел дождик. И она внезапно ощутила гордость за свою находчивость. Трудновато было отыскать её здесь — в картонной коробке из-под магнитофона, валявшейся за дверью кухни. Предназначалась коробка для грязного белья, и сегодня, к счастью, была совершенно пуста — спасибо мамочке за вчерашнюю стирку. Спасибо и папочке, что не выбросил её в своё время.

Да, решение девочки побегать под дождиком было твёрдым, по-настоящему выстраданным. Но вот неожиданность — когда добралась она, никем не замеченная, до выхода из квартиры, когда бесшумно приоткрыла дверь, когда выглянула на лестницу, ей стало не по себе. Одна! В тишину и мрак! На пустую улицу! Босиком!.. Почему-то стало очень страшно. Сказка вдруг отодвинулась далеко-далеко, показалась чужой и не такой уж правильной. Но обида на родителей жила собственной жизнью, требовала немедленных действий, и тогда девочка начала придумывать, куда бы ей спрятаться. Коробка для белья оказалась самым подходящим местом. Забралась она сюда, и заснула — будто выключилась. Усталость победила неудобную позу… Очень смешно получилось, думала девочка, оправляя смявшееся платьице.

— Мама! — позвала она.

Никто не откликнулся. Она повторила.

— Мама!

Тихо.

Собралась громко заплакать, применив испытанный приём: на слезы всегда кто-нибудь прибегал. Но тут раздался противный звук. Телефон, поняла она. Усердно переступая негнущимися ногами, стараясь удержать ускользающие стены, девочка отправилась в родительскую спальню, потому что твердо знала — когда звонит телефон, папа вскакивает и раздражённо тыкает пальцем в кнопку.

* * *

Родители вошли в открытую настежь дверь квартиры. Папа за руку тащил обессилевшую маму. Она шептала: «Мерзавец… Пусти меня… Мерзавец…» Он жалко улыбался и молчал. Верхние слои папиного наряда были растерзаны, на лице алели царапины, в глазах стояли скупые мужские слезы. Он спасал любимую женщину. Слишком дорога она была для него, чтобы он мог позволить ей в такую погоду выйти на улицу! Какая сцена разыгралась между супругами внизу лестничной клетки? Невозможно представить.

Из спальни появилась дочь, пропищала испуганно:

— Папочка, тебе сейчас твой дяденька звонил, сказал, что небо прорвало, что солнце теперь будет хуже дождя, и чтобы вы вообще не водили меня гулять. Папочка, он шутил?

— Где ты была? — закричала мама остервенело.

Папа уткнулся лбом в стену и тупо забормотал, раскачиваясь:

— Вот идиот… Ну, идиот… Это же надо быть таким идиотом…

Кого он имел в виду, неясно.

1986

Content

Александр Щёголев
ДОЖДИК