Чингиз Абдуллаев

В поисках бафоса

"Бафос" — "ложный пафос", ненамеренное снижение поэтически возвышенного стиля. Бафос не является задуманным поэтическим эффектом, это просто случайная неудача. Термин, выражающий эту стилистическую погрешность, ввел Александр Поп, взяв за основу греческое слово, означающее «глубина», и имея в виду диссонирующий переход от возвышенного к банальному, фактически — "антикульминацию".

Оксфордская энциклопедия

"Их помыслы направлены на сотворение зла, и не друзья они, и не были никогда истинными друзьями морехода. О помощи ему они не помышляют и поступают с ним несправедливо и жестоко: не только грабят, но и калечат или убивают. Не подчиняются они естественным законам мироздания, а потому и реки выходят из своих берегов, и берега затоплены водой, и сыновья идут против отцов, и время засух и дождей с годами изменилось".

Хорхе Луис Борхес. "Всемирная история низости"

Вместо вступления

Салон первого класса для пассажиров «Бритиш айруйэз» в аэропорту Хитроу считался одним из самых лучших среди подобных ему. Дронго вошел туда двадцать минут назад, перед вылетом в Рим. Он собирался просмотреть газеты с последними новостями, когда в салон вошли двое — мужчина и женщина. На вид мужчине было около пятидесяти, женщине, очевидно, уже за сорок. У обоих были достаточно выраженные азиатские лица: узкие глаза, тонкие губы, характерные скулы. Мужчину отличал крупный нос, кончик которого немного прикрывал желобок над серединой губы. Чуть тронутая сединой густая шевелюра, большие уши. Тонкие усики дополняли его облик. Он был импозантен и выглядел, как выглядят люди, знающие себе цену и умеющие за собой следить. Его спутница отличалась необычной красотой. Глаза — вишневого цвета. Длинные ресницы. Красиво уложенные волосы, хорошая фигура, ровный нос. Возможно, в молодости она была еще красивее, но и сейчас было заметно, как неплохо она сохранилась. Восточные женщины имеют более эластичную кожу и поэтому редко прибегают к услугам пластических хирургов, предпочитая другие, более щадящие средства. Единственное увлечение восточных женщин, приобщенных к западной цивилизации, — корректировка носов, вошедшая в практику Востока через Турцию и Саудовскую Аравию. Но незнакомке явно не требовалось подобное вмешательство ни раньше, ни теперь.

Они прошли к дивану и уселись напротив Дронго. Тот, взглянув на незнакомцев, продолжал читать газету. Он мгновенно оценил и дорогой костюм мужчины, и не менее дорогое платье его спутницы. В руках у нее находилась сумка от Прада, что было характерно для сезона этого года после выхода в свет известного фильма, ставшего рекламным символом знаменитой марки.

— Ты все проверила? — раздраженно спросил по-русски мужчина. — На этот раз ничего не забыла?

— Не нужно каждый раз вспоминать об этом случае в Париже. Нам уже вернули твою сумку, — нервно ответила она, — я тебе много раз объясняла, что я не виновата. Ты сам положил свою сумку за диван, и я была уверена, что ты ее взял.

Дронго перевернул страницу газеты. Это была «Гардиан» на английском, но мужчина, взглянувший на Дронго, почувствовал, что этот человек может понимать русский язык.

— Говори тише, — попросил он, — мы не одни.

— Тогда не нужно меня все время дергать по пустякам, — ответила она.

— Я тебя не дергаю, — сказал незнакомец, переходя на узбекский, — я только спросил про наши вещи. Ты ведь сама упаковывала чемоданы, и я боюсь, что нам снова придется звонить в наш отель.

— Не придется. Я все проверила.

Дронго внутренне усмехнулся. Они даже не догадываются, что он понимает по-узбекски.

Мужчина поднялся и отправился за чашкой кофе. Уже сделав несколько шагов, он обернулся и снова по-русски спросил:

— Ты будешь кофе?

— Лучше зеленый чай, — попросила она, — если у них есть с жасмином.

Зазвонил ее мобильный. Она открыла сумку, достала телефон. При этом на пол упал небольшой лист бумаги, очевидно, вырванный из блокнота. Женщина начала разговаривать, затем поднялась и пошла к своему мужу. Листок остался на полу. Дронго наклонился и поднял его. На листе были записаны какие-то цифры, возможно, номер телефона или код банка. Он взглянул на часы. Через несколько минут должны были объявить посадку на его рейс. Дронго поднялся и подошел к незнакомцам.

— Извините, — сказал он по-русски, — вы уронили вот этот листок бумаги.

Они вместе обернулись. Мужчина нахмурился. Женщина явно испугалась. Она захлопнула свой телефон и протянула руку.

— Что это? — недовольно спросил мужчина. — Ты опять что-то потеряла?

— Это номер телефона моей сестры, — быстро пояснила она, взяв у Дронго листок бумаги, — ты же знаешь, что сейчас она в Германии. Спасибо, что вы его нашли, — добавила она. И только затем немного удивленно спросила: — Вы говорите по-русски?

— Да, — кивнул Дронго, — мы все из бывшего Советского Союза. Вы, наверно, из Ташкента?

— Верно, — улыбнулась она, — раньше мы там жили. А вы откуда?

— Я из Баку.

— Спасибо, — протянул ему руку мужчина, — я Сарвар Максудов, глава компании «МСИ». Но сейчас мы уже не граждане Узбекистана, а российские граждане.

— Очень приятно. Я иногда живу и в Москве, — ответил Дронго.

Максудов протянул свою визитную карточку. На ней были его российский и турецкий номера. Очевидно, он имел отделение своей компании и в Турции. Дронго протянул свою. На ней было написано только шесть букв. И номер телефона офиса в Москве.

— Дронго, — удивился Максудов, — что это такое? Название фирмы?

— Нет. Меня обычно так называют. Я эксперт по вопросам преступности.

— Очень интересно, — вежливо кивнул Максудов, — значит, вы раскрываете преступления, как Шерлок Холмс?

— Можно сказать и так, — согласился Дронго.

— Тогда понятно, почему вы сразу нашли мою бумажку, — улыбнулась женщина, — я Малика Максудова. Очень рада с вами познакомиться. Спасибо вам.

Объявили посадку. Дронго попрощался со своими собеседниками и направился к выходу. Уходя, он обернулся. Супруги были снова заняты выяснением отношений. Интересно, почему она солгала, подумал Дронго. Он запомнил номер телефона и обратил внимание, что в самом начале стояли две четверки. А это был не код Германии, а код Великобритании. Но выяснять причину обмана ему не хотелось. Возможно, у женщины были свои мотивы для такого ответа. Никто не мог предположить, что ровно через два месяца они снова встретятся. Но уже при других, более драматических обстоятельствах.

Глава 1

Стамбул один из немногих городов мира, где чувствуется поступь истории. И дело даже не в крепостных стенах, оставшихся со времен крестоносцев и Византийской империи, и даже не в базилике Святой Софии, сначала бывшей мечетью, а затем ставшей одним из самых известных в мире музеев. В этом городе своя особая аура, ведь здесь была столица мира, когда о Париже, Лондоне, Москве, Вене ничего не слышали, а в местах, где позже появился Вашингтон, росли лишь дикие травы и изредка появлялись местные аборигены.

Дронго прилетел в Стамбул из Баку, намереваясь вылететь через два дня в Рим. Обычно он отправлялся в «Конрад» — отель, принадлежащий корпорации «Конрад Хилтон», но на этот раз решил остановиться в другом месте. Это был «Swisshotel», возвышающийся над Босфором и также считавшийся одним из лучших не только в городе, но и в стране.

Оставив вещи в номере, он принял душ и спустился в ресторан, чтобы поужинать. Неожиданно он услышал за спиной мужской голос:

— Добрый вечер, господин Дронго. Вы, кажется, любите, когда вас называют именно так?

Он обернулся. Это был Керим Самедов, один из известных азербайджанских бизнесменов, с которым они были знакомы уже много лет. Бизнесмену было под шестьдесят. Это был крепкий мужчина с идеальной круглой лысой головой, плотно сидевшей на теле. В молодости Самедов занимался борьбой и даже выиграл чемпионат республики. Мясистый нос, характерные уши, толстые губы и седая цепочка густых усов. Его облик запоминался сразу и надолго.

— Добрый вечер, Керим Агаевич, — кивнул Дронго, — очень рад вас здесь встретить.

— Я тоже рад, — обрадовался Самедов, — позвольте познакомить вас с моими друзьями, — он показал на следовавшую за ним пару: — Резо и Эка Джанашвили. Они только сегодня утром прилетели в Стамбул.

Резо был высокий, худощавый мужчина лет сорока. Глубоко запавшие глаза, характерный нос с горбинкой, высокий лоб. Его спутница была немного моложе. Среднего роста, коротко постриженная, зеленоглазая Эка энергично пожала руку Дронго. Волосы у нее были выкрашены в ярко-красный цвет. Она была одета в джинсы и темную майку. Следом за ней подал руку и Резо. Его рукопожатие оказалось менее энергичным.

— Мы вместе поужинаем, — закивал Самедов, — сколько лет ведь не виделись! Даже вспомнить страшно. У нас как раз заказан столик на шестерых. Вот там, на террасе.

Ресторан имел террасу, выходившую прямо на пролив. Здесь можно было ужинать, глядя на освещенные берега Босфора. Вежливый официант проводил их к столику.

— Я, возможно, вам помешаю, — попытался отказаться Дронго.

— Ни в коем случае, — замахал руками Самедов, — мы вас не отпустим. Я же сказал, что у нас заказан столик на шестерых. А нас только пятеро. Значит, вы не будете лишним. Сейчас придут еще двое наших друзей, и мы вместе поужинаем. Вам будет интересно друг с другом. Резо известный человек в Грузии, он работал заместителем министра, был близок к бывшему президенту, сейчас занимается бизнесом. А его супруга, наша очаровательная Эка — художник по профессии. У нее есть очень неплохие работы. И даже покупатели из Германии и Турции, — со значением добавил Керим Агаевич.

К ним подошел официант, чтобы принять заказ.

— А Дронго — известный эксперт по расследованиям преступлений, — с воодушевлением продолжал Самедов, — вы даже не знаете, какой он профессионал. Нет такого преступления, которое он не смог бы раскрыть. Можете себе представить, он смотрит на человека и сразу говорит — виновен тот или нет. Просто читает чужие мысли.

— Вы действительно читаете чужие мысли? — вежливо спросила Эка. По-русски она говорила достаточно чисто, без характерного грузинского акцента.

— Нет, — улыбнулся Дронго, — конечно, нет. Можно только обращать внимание на некоторые характерные детали и пытаться определить характер или темперамент человека, с которым в данный момент общаешься.

— Люди не любят, когда кто-то вмешивается в их личную жизнь, — заметил Резо. Он говорил с сильным грузинским акцентом, — поэтому им не нравится, когда кто-то может читать их мысли.

Самедов отвлекся, разговаривая с официантом.

— А какие детали наиболее характерны, — осведомилась Эка, — вы можете нам подсказать?

— Не знаю. Возможно, я буду не прав. Вы говорите по-русски без акцента, и у вас необычные для грузинки зеленые глаза. Поэтому я думаю, что мать у вас либо русская, либо украинка. Ваш несколько вытянутый носик указывает на хороший темперамент и сексуальную активность. Крепкое рукопожатие говорит об энергичности. Ваше любопытство выдает в вас натуру действенную, ищущую. Собственно, это видно и по необычному цвету, в который вы окрасили свои волосы. У вашего супруга, наоборот, более спокойный и зрелый характер. Он достаточно традиционно поздоровался. Рукопожатие без нажима, ничего обязывающего, стандартная форма. Этот человек умеет скрывать свои чувства. У него немного запавшие глаза и чуть вытянутый нос с горбинкой. Насколько я помню, это признаки успешного самоконтроля. При этом крылья носа симметричны, что свидетельствует о расчетливом и достаточно уравновешенном характере. Может, даже о внутренней скрытности.

Эка взглянула на супруга. Тот сидел, нахмурившись. Затем медленно покачала головой. Она хотела что-то сказать, когда ее супруг неожиданно спросил:

— Разве мы с вами были знакомы?

— Нет, я увидел вас сейчас первый раз в жизни.

— И сразу выдали свои наблюдения? — не поверил Джанашвили. — Вы часто устраиваете такие фокусы?

— Это не фокусы, — возразил Дронго, — просто многолетняя практика.

— Я же сказал, что он все может, — вставил Самедов.

— Резо, перестань, — попросила Эка на грузинском, — неужели ты ничего не понял? Этот человек специалист по расследованиям преступлений.

— Я не верю в такие чудеса, — коротко ответил он тоже на грузинском языке и отвернулся.

— У меня действительно мать наполовину украинка, — призналась Эка, словно оправдываясь за эту короткую перебранку, — и наполовину молдаванка.

— Значит, я ошибся ровно наполовину, — согласился Дронго.

— Нет. Вы здорово все определили. Я даже не думала, что такое возможно. И Резо поэтому решил, что вы нас до этого уже знали.

Она рассмеялась. Резо нахмурился. Ему явно не понравилась ни проницательность нового знакомого, ни поведение супруги.

— Я, кажется, вспомнил, — мрачно сказал он, — вы приезжали к нам в Тбилиси. Когда убили нашего премьера — Зураба Жванию. Мне тогда говорили, что наши власти пригласили целую группу экспертов из ФБР и какого-то экстрасенса из Баку. Так вы и были тем самым экстрасенсом?

— Я действительно неплохо знал покойного Жванию и часто бываю в Тбилиси. Но я не экстрасенс, вы меня с кем-то спутали, — улыбнулся Дронго. Ему не хотелось затрагивать столь неприятную тему. И ему повезло. В этот момент в зал ресторана вошла еще одна пара.

— Наши друзья, — поднялся им навстречу Самедов, — сейчас я вас познакомлю.

Он подошел к вошедшим, пожал руку мужчине, кивнул женщине. Затем они втроем подошли к столику. Супруги Джанашвили и Дронго поднялись со своих мест. Очевидно, первые были уже знакомы с прибывшими. Мужчины обменялись рукопожатием, женщины расцеловались.

— Это наш друг Сарвар Максудов, — обратился Самедов к Дронго. — Он очень влиятельный в Турции бизнесмен. У него своя компания «МСИ», может, вы слышали.

— Мы знакомы, — сказал Дронго, протягивая руку.

— Да, — кивнул Максудов, — кажется, мы с вами где-то встречались.

— В аэропорту Хитроу, — сразу вспомнила его супруга, — это господин Дронго, который дал тебе свою визитную карточку.

— Верно, — обрадовался Максудов, — сейчас я вспомнил. Вы еще нашли листок с номером телефона, который выронила моя жена.

— Здравствуйте, — Малика не стала протягивать руки, но с явным любопытством взглянула на Дронго.

— Я потом наводил о вас справки, — признался Максудов, — вы, оказывается, достаточно известный человек. В том числе и в Турции.

— Мир быстро глобализируется, — заметил Дронго.

— Садитесь, — сказал Самедов, — сейчас принесут заказ. Как хорошо, что вы приехали. Я вам так благодарен, господин Максудов.

— Не нужно ничего говорить, — великодушно заметил Максудов, — у нас сегодня встреча старых друзей. Давайте забудем о делах. Все получилось так, как должно было получиться. И наше быстрое соглашение — это залог нашей успешной работы в будущем.

— Правильно, — согласился Самедов, — я заказал нам шампанское для начала.

— Значит, вы и с ними проявили свои способности, — уточнила Эка, — я начинаю думать, что вы действительно умеете читать чужие мысли.

— Я всего лишь нашел лист бумаги, который она уронила, — возразил Дронго.

— Все равно, — загадочно сказала Эка, — оказаться в нужное время и в нужном месте… Это тоже говорит в вашу пользу.

Официант принес шампанское.

— За наше соглашение, — радостно сказал Самедов, — и если мы сумеем наладить нашу работу, то уверяю вас, что мы все получим большие дивиденды.

Резо что-то прошептал своей супруге, и она улыбнулась. Потом все выпили за успех нового соглашения. Дронго не стал уточнять, о каком соглашении идет речь. Он знал, что Самедов занимался поставками оборудования для нефтяной и газовой промышленности. Очевидно, Максудов также имел отношение к этому бизнесу.

— Мы открываем свой совместный филиал на Украине, — сообщил Максудов, — Николай там уже все подготовил.

— Он очень хороший партнер, — похвалил его Самедов, — мы с ним уже работали. И там есть много достаточно известных бизнесменов, которые смогут нас поддержать.

— Николай тоже так считает, — согласился Максудов, — но не будем говорить за столом о делах.

— А Николай уже приехал в Турцию? — уточнил Самедов.

— Уже два дня. Он живет в Измире, в «Хилтоне», — ответил Максудов.

Дронго заметил, как Эка положила ладонь на колено супруга. Она явно нервничала. Малика, очевидно, заметила состояние сидевшей напротив нее женщины и нахмурилась.

— Ты хотел пригласить наших гостей, — напомнила она мужу.

— Да, действительно, — согласился Максудов, — я хотел вас пригласить. Сегодня ночью мы вернемся к себе на виллу, — продолжал он, пока официанты разносили салаты и закуски каждому из гостей, — я хотел бы вас всех пригласить к себе. Господина Самедова я уже давно пригласил, но сейчас выпал такой приятный шанс позвать и вас, господа. Резо, только не отказывайте мне, вы же знаете, как мы относимся к вам. И к вашей очаровательной супруге. Будьте моими гостями, я думаю, мы сможем достаточно достойно вас принять. Завтра суббота, а значит, вы у меня можете остаться на два дня. Съездим на охоту, в семидесяти километрах от нас есть неплохое озеро, где можно пострелять диких уток. А в понедельник мы доставим вас в аэропорт Измира, откуда вы сможете улететь в Стамбул или куда захотите. Я сегодня вернусь в Измир, но на завтра вам всем уже будут куплены билеты на самолет. Отсюда лететь совсем недолго, минут сорок или пятьдесят.

— У господина Максудова прекрасная вилла под Измиром, — пояснил Самедов, — прямо на побережье. Он купил ее четыре года назад.

— Я думаю, будет правильно, если мы пригласим и господина Дронго, — улыбнулся Максудов. — Для нас будет большая честь принять у себя на вилле такого известного человека.

Дронго хотел мягко отказаться, но снова вмешался Керим Самедов.

— Соглашайтесь, — предложил он, — в воскресенье здесь будет очень шумно и суетливо. Вы же знаете про их общенациональные выборы. Они как раз состоятся в воскресенье. Лучше уехать из Стамбула на это время куда-нибудь подальше в провинцию, на природу.

— Это не совсем удобно, — заметил Дронго.

— Удобно, — возразил Максудов, — завтра прилетите, а в понедельник утром вернетесь в Стамбул. Никаких проблем.

Эка сжала ногу своему мужу, очевидно, требуя отказаться от этой поездки. Но он дернул ногой, как бы давая понять, что недоволен ее вмешательством.

— Вы принимаете наше приглашение, Резо? — уточнил Максудов, глядя на супружескую пару Джанашвили.

— У нас завтра вылет в Анкару, — хмуро ответил Резо, — и я не знал, что у них в воскресенье выборы.

— Там все будет закрыто. И до понедельника вы все равно никого не найдете. Соглашайтесь, заодно вы сможете договориться с Николаем о совместных поставках.

— Хорошо, — решил за обоих Резо, — мы принимаем ваше приглашение.

Эка убрала свою руку и повернулась к Дронго.

— А вы тоже полетите с нами?

Он хотел отказаться. Но в этот момент такой же вопрос ему задал и Сарвар Максудов.

— Вы все-таки сможете к ним присоединиться? — спросил он. — Мы бы очень хотели принять вас у себя.

— Не отказывайтесь, — вмешалась Малика. — А в понедельник вы вернетесь обратно.

— Так вы летите или нет? — шепотом спросила Эка.

— Да, — громко ответил Дронго, удивляясь своему решению, — я завтра полечу вместе с вами.

— Вот и хорошо, — кивнул Максудов, — завтра на вас выпишут билеты бизнес-класса. Вы сможете получить их прямо в аэропорту. На дневной рейс. Например, в полдень. Туда самолеты летают каждый час.

— Я отвечаю за сбор нашей группы, — пообещал Самедов, — мы все обязательно приедем. А Николай сможет завтра к нам присоединиться?

— Разумеется, он тоже будет, — заверил Сарвар Максудов, — он приедет вместе со своей сестрой. Насколько я знаю, Николай уже арендовал машину.

Дронго заметил, как при этих словах помрачнела Малика Максудова.

— Ты мне не говорил, что они тоже завтра будут, — прошептала она по-узбекски.

— Не успел, — отрезал муж, — а сейчас говорю.

— Николай Квитко совладелец фирмы, — пояснил Самедов, обращаясь к Дронго, — они вместе с Максудовым основали фирму «МСИ» и теперь являются ее основными владельцами.

— Значит, договорились, — твердо сказал Сарвар Максудов, завтра мы ждем вас в Измире. В аэропорту вас будет встречать машина.

— Больше никого не будет? — уточнил Резо. — А то я боюсь, что мы можем стеснить наших доброжелательных хозяев.

— У нас четыре спальные комнаты, и в каждой есть своя ванная, — добродушно заметил Максудов. — Так что никого вы не стесните. Завтра мы будем вас ждать.

— Интересно, — негромко произнесла Эка, снова обращаясь к Дронго, — что вы скажете, когда увидите завтра сестру Николая. И его самого. Мне ужасно интересно, как сработает ваш дедуктивный метод.

— Я могу ошибаться, — напомнил Дронго.

— И даже в этом случае мне все равно интересно, — возразила она. — И я заранее прошу у вас аудиенции, чтобы выслушать ваше авторитетное мнение. Только ничего не говорите им самим. Боюсь, что ваши откровения могут их огорчить.

— Даже так?

— Даже так, — кивнула она. — Поэтому лучше шепните мне свои выводы на ушко. А я обещаю, что никому о них не расскажу.

Резо, сидевший с другой стороны, что-то негромко сказал супруге. Очевидно, ему не нравилось, что она все время разговаривает с Дронго. Эка замерла, повернула голову. Она хотела что-то ответить мужу, но передумала. Больше за весь вечер она не произнесла ни слова. Самедов же вел себя как настоящий тамада. Очевидно, он был очень счастлив подписанным соглашением и не собирался этого скрывать.

Они расстались в одиннадцатом часу вечера. Максудовы сразу уехали в аэропорт, чтобы успеть на ночной рейс в Измир. Дронго вернулся в свой номер. «Какие странные отношения у этих людей», — подумал он, вспоминая сегодняшний вечер. Супруги Джанашвили явно не могут найти общий язык друг с другом. И у Максудовых свои проблемы. Хозяйке явно не понравилось, что завтра у них на вилле будет компаньон ее мужа со своей сестрой. Эка намекала, что он все сразу поймет, когда их увидит. Интересно, что он поймет и какими окажутся эти Квитко. Брат и сестра. Почему Малика так мрачно отреагировала? Впрочем, какое ему дело. Он проведет полтора дня на вилле гостеприимных хозяев, а в понедельник вернется и улетит в Рим.

Дронго еще не знал, что произойдет на вилле. Не знал, что он впервые в жизни столкнется с изощренным преступлением, которое будет виртуозно подготовлено и исполнено. Он еще ничего не знал, но неясное предчувствие чего-то необычного уже тревожило его…

Глава 2

Утром ему позвонил Самедов. Он уже успел забрать билеты и ждал его в холле отеля. Дронго оставил чемодан в номере, который был оплачен на ближайшие два дня, и, забрав большую сумку, вышел из комнаты. Увидев его, Самедов радостно шагнул навстречу.

— Хорошо, что вы приняли предложение Максудовых. У нас будет чудесная поездка.

— А где супруги Джанашвили? — поинтересовался Дронго.

— Они уже уехали в аэропорт на своем автомобиле, — пояснил Керим Агаевич, — Резо обычно заранее заказывает себе автомобиль, чтобы не зависеть от местных таксистов. Он любит сам управлять машиной.

— Вчера он показался мне довольно мрачным, — заметил Дронго, усаживаясь в машину.

— Он всегда такой. Немногословный. За него обычно говорит его супруга, — улыбнулся Самедов, усаживаясь рядом с ним, — но он очень знающий и толковый человек. Просто ему не повезло…

— В каком смысле? — уточнил Дронго.

— В аэропорт, — приказал Самедов водителю, — дело в том, что Резо необычный человек со своим сложным характером. И не удивительно. Ведь раньше он был заместителем министра внутренних дел Грузии. Жаль только, что он не успел получить генерала. Остался полковником. Говорят, что он был одним из самых решительных сторонников Эдуарда Шеварднадзе. Защищал его до конца. Именно люди Резо вывели Шеварднадзе из зала Верховного совета, когда туда ворвался Саакашвили со своими сторонниками.

— Понятно. И когда пришла новая власть, он сразу потерял свою должность?

— Конечно. Как только премьером стал Зураб Жвания. Вы его действительно знали?

— Неплохо знал. Он не производил впечатление оголтелого ястреба.

— В том-то все и дело. Жвания знал Резо до этого переворота и хотел его оставить на должности. Ведь Жвания при Шеварднадзе даже одно время считался его естественным преемником. И был спикером парламента Грузии. Но вмешались другие. Особенно Окруашвили, он сейчас тоже в оппозиции к Саакашвили. А тогда был его правой рукой, министром обороны. И Резо был вынужден уйти. А самого Жванию, говорят, задушили в машине охраны Саакашвили. Так говорил сам Окруашвили, хотя потом он отказался от своих слов.

— Политический детектив, — зло заметил Дронго, — вся наша жизнь последние двадцать лет один сплошной затянувшийся дурной политический детектив, которому не видно конца.

— Наверно, вы правы, — вздохнул Самедов, — но Резо вынудили уйти.

— И он уехал из Тбилиси?

— Нет. Но иногда нужно бывает сменить место работы или даже место жительства, чтобы наладить свой бизнес, — философски заметил Самедов, — хотя власти очень сильно на него давили. Я ведь тоже уехал из Баку в девяносто втором, когда к власти пришли наши «фронтовики». Против меня завели уголовное дело, и я просто сбежал. Через два года вернулся. К этому времени в Баку президентом был уже Гейдар Алиев. Я до сих пор удивляюсь, как ему удалось так быстро навести порядок. Разогнал весь криминал, буквально вышвырнул из страны всех наиболее авторитетных криминальных авторитетов, подавил вооруженные восстания, разоружил все незаконные воинские формирования, сумел восстановить порядок. Вы, наверно, помните, как было сложно.

— Помню, — ответил Дронго, — тогда всем было сложно. И мне тоже. Но я спасался своей работой, которая не зависела от местных властей. И вообще ни от кого не зависела. Остальным было сложнее. И Резо остался в Грузии?

— Не совсем. Он начал восстанавливать прежние связи. Но по отношению к действующей власти в Грузии ушел в глухую оппозицию. Когда Окруашвили стал министром обороны, а Мерабашвили министром внутренних дел, стало ясно, что им вдвоем не сработаться с Резо. Это сейчас Окруашвили считается главным критиком режима Саакашвили. А тогда все было иначе. И Резо решил уйти в бизнес. У него сохранились неплохие связи с Украиной, ведь мать Эки была из Львова. Сначала он наладил работу с Николаем Квитко, а затем они создали компанию вместе с Сарваром Максудовым. Им нужен был мощный паровоз, а у Максудова были большие деньги.

— Ясно, — кивнул Дронго, — судя по всему, Максудов тоже уехал из своей республики?

— Откуда вы знаете?

— Когда мы встречались несколько месяцев назад, он сказал, что они граждане России. Даже не сказал, а подчеркнул. Обычно на такие темы люди говорят только в том случае, если в них подсознательно сидит некий комплекс.

— С вами всегда интересно разговаривать, — рассмеялся Керим Агаевич, — дело в том, что Максудов был одним из тех, кто руководил промышленностью Узбекистана еще в середине девяностых. Он и до этого был достаточно богатым человеком. Но допустил небольшую ошибку. Вы, наверно, помните, как лет пять назад появились сообщения о тяжелой болезни Ислама Каримова. Тогда начались закулисные игры, связанные с вопросом о том, кто может сменить президента на его посту. Некоторые выдвигали Уткира Султанова, бывшего премьера, некоторые самого Сарвара Максудова. Но как обычно бывает, президент поправился, и все изменилось. Султанова сделали сначала вице-премьером, а через два года сняли с работы. А Максудова просто освободили, и он сразу уехал. К тому же поползли слухи, что он каким-то образом связан с оппозицией, а терпеть подобные связи узбекские власти не могли ни при каких обстоятельствах. Его не преследовали, разрешили уехать. К тому времени у него уже была своя компания «МСИ». В России он развернулся, наладил бизнес с Турцией, где у него тоже оставались связи. И стал руководителем крупной компании с миллионными оборотами.

— Вы рискуете, Керим Агаевич, — заметил Дронго, — подписывать соглашение с компанией, где два таких ярких оппозиционера. Узбекистан и Грузия союзники официального Баку, особенно руководства в соседней республике. Вы не боитесь, что у вас могут возникнуть проблемы?

— Нет, — возразил Самедов, — совсем не рискую. Мы поставляем оборудование и не занимаемся политикой. Причем оборудование идет либо через Турцию, либо через Украину. А там сидит Николай Квитко, который очень лояльно относится к существующей власти на Украине. Достаточно сказать, что его родной дядя является губернатором Львовской области. Поэтому у меня не может быть никаких проблем. И все знают, что я не лезу в политику. Никакой политики, нигде и никогда. Только бизнес. Иначе можно так погореть. Я и так плачу все положенные «откаты». Всем плачу, кому нужно. Но я зарекся на всю жизнь заниматься политикой после девяносто второго года. И вообще политика — грязное дело.

— А бизнес чистое? — поинтересовался Дронго. — Помните у Карла Маркса? Обеспечьте бизнесмену пятьсот процентов прибыли, и нет такого преступления, на которое бы он не пошел? Вы действительно считаете, что многое с тех пор изменилось в психологии людей?

— Карл Маркс был наивным коммунистом, — отмахнулся Керим Агаевич, — сейчас другие времена. А насчет бизнеса, я вам так скажу. Везде есть непорядочные люди. И в политике, и в бизнесе. И везде есть люди, с которыми можно иметь дело.

Автомобиль подъехал к аэпропорту. Самедов вышел, дожидаясь, пока водитель вытащит его небольшой чемодан и сумку гостя. Он приказал водителю приехать за ними в понедельник утром, когда они прилетят в Стамбул. Самедов хорошо говорил на турецком, что было не удивительно для азербайджанца. В новом комплексе международного аэропорта они свернули после входа направо и вошли в небольшой зал для пассажиров бизнес-класса.

Сдавать багаж они не стали. Войдя в салон, Дронго и Самедов увидели сидевших на диване супругов Джанашвили. Резо читал газету на русском языке, его супруга говорила с кем-то по телефону. Увидев вошедших, она убрала аппарат. Самедов прошел и уселся в кресло рядом с ними. Дронго занял второе кресло.

Эка была одета в кожаные брюки и кожаную черную куртку, под которой была надета темно-фиолетовая майка. Ее красные волосы торчали в разные стороны. Очевидно, это была ее новая прическа. Увидев Дронго, она добродушно усмехнулась.

— Вы решили все-таки отправиться с нами? Это правильное решение. Не нужно портить отношений с миллионером. Вдруг понадобится…

— Я учту ваши советы, — холодно заметил Дронго, — если вдруг он попросит меня заняться расследованием какого-либо непонятного дела.

— Не отказывайтесь, — улыбнулась она, — он хорошо заплатит. У Резо только несколько процентов акций его компании, но на эти деньги мы совсем неплохо живем. А у нашего хозяина виллы таких акций целый контрольный пакет. Можете себе представить. Я думаю, что он стоит миллионов тридцать или сорок.

— Вы его не любите?

— Я их просто обожаю, — фыркнула она, — всех этих бизнесменов и миллионеров. Как только их вижу, то сразу в них влюбляюсь. Сразу и навсегда.

Резо убрал газету и хмуро взглянул на нее. Эка замолчала. Неловкую паузу прервал Самедов.

— Я подумал, что будет неправильно, если мы туда полетим без подарка. Я заказал небольшой ковер, который доставят нам в аэропорт Измира.

— Вы меня опередили, — признался Резо, — я тоже заказал подарок. Его доставят на борт самолета. Целый бочонок нашего лучшего вина. Это не дешевая подделка, которой торгуют в других странах. Настоящее вино. Его почти уже не осталось. Из него готовят киндзмараули. Сами попробуете.

— У меня с собой серебряный рог, — признался Дронго, — я вез его с собой в Италию для моего хорошего друга. Но теперь подарю его Максудовым, а новый рог попрошу прислать из Баку. Это работа наших мастеров из Кубы.

— Какой вы молодец, — обрадовался Керим Агаевич, — я давно хотел сделать подобный подарок. А мой ковер им, наверно, и не нужен. Глупо дарить людям, живущим в Турции, турецкий ковер.

— Они не всегда живут в Турции, — возразила Эка.

Объявили посадку на их рейс.

Когда все оказались в самолете, Резо, заняв свое место, накрылся одеялом и заснул. Самедов пристегнулся, глядя в иллюминатор. Когда самолет начал набирать скорость, Дронго закрыл глаза. Когда они уже поднялись достаточно высоко, он их открыл и заметил, как внимательно смотрит на него Эка.

— Вы боитесь летать? — спросила она. — Неужели наш известный сыщик чего-то боится?

— Да, — кивнул он, — ужасно боюсь и не люблю летать.

— Как странно, — задумчиво сказала она, — обычно мужчины не признаются в своих фобиях. И вообще не любят сознаваться в своей трусости.

— Очевидно, я не совсем такой, как остальные, — пожал он плечами.

— И много вы летаете? — поинтересовалась она.

— Много. Иногда в год по сорок-пятьдесят раз сажусь в самолет.

— Как интересно, — медленно сказала она, — значит, вы боитесь и все-таки летаете. Преодолеваете свой страх. Вы необычный человек, мистер сыщик.

— Можно я тоже задам вам один вопрос? — спросил Дронго.

— Вам все можно, — шепнула она, — вы же все равно знаете ответы на большинство вопросов. Так что задавайте.

— Я еще в жизни не встречал супругу бывшего заместителя министра, которая бы позволяла себе ходить с такой, мягко говоря, необычной прической и с подобным цветом волос. Ведь ваш супруг был заместителем министра МВД. Неужели и тогда вы позволяли себе появляться в Тбилиси в таком виде? Извините меня, если мой вопрос показался вам бестактным.

— Нет, ничего. Даже интересно. Значит, вы обратили внимание на мою «раскраску». И сразу сделали далеко идущие выводы. А почему жена заместителя министра не может одеваться и краситься так, как ей хочется?

— На Кавказе свои условности, — напомнил Дронго.

— А у меня мама не с Кавказа, — резко ответила Эка. Затем, чуть успокоившись, сказала: — Конечно, вы правы. В таком виде я не могла бы ходить в Тбилиси, когда Резо получал генерала. Ни в коем случае. Нас бы просто не поняли. Представляю, как обсуждали бы журналисты мою прическу. Нет, тогда у меня были обычные длинные волосы. И обычная прическа, положенная супруге чиновника. А потом его сняли с работы. Сняли за то, что он честно выполнял свой долг и защищал своего президента. Более того, они решили его посадить в тюрьму. А наш генеральный прокурор даже грозился возбудить уголовное дело. Вот тогда я и решила, что поступлю всем назло. Я поменяла свой имидж, начала одеваться, как молодая девочка, перекрасила волосы в красный цвет. Это стало вызовом зарвавшимся чиновникам. Теперь, когда они меня видят, они просто пугаются. Я уже не говорю про их жен, те просто от меня шарахаются, как будто я заболела СПИДом. Хотя я думаю, что они шарахались бы от меня во всех случаях. Даже если бы я сделала прическу святой монахини или Жанны д’Арк. Или вообще обрила бы голову. Вы правы. У нас свои условности. И выпавший из обоймы человек уже не совсем человек. Многие прежние друзья его не замечают, а бывшие сослуживцы стараются даже не отвечать на его звонки. Вот поэтому я и покрасилась в такой необычный цвет. Пусть возмущаются. Я удовлетворила ваше любопытство? Или у вас есть еще вопросы?

— Только последний. Вчера по вашему лицу я понял, что вам не очень хочется лететь в Измир. Я могу узнать почему?

— Нет, не можете. Это уже мое личное дело. Моя личная жизнь, куда чужих я обычно не пускаю.

— Тогда простите. Я не предполагал, что это настолько личное.

— Именно настолько. Я бы предпочла остаться в Стамбуле. Но понимаю, что Резо должен лететь на встречу с Максудовым и Квитко. Они же компаньоны. Пусть и не очень равные, но все-таки компаньоны. А в деловых отношениях такие посиделки очень важны.

— А мой сосед? — показал на задремавшего Самедова Дронго.

— Он опасный человек, — очень тихо сказала Эка, — мне он никогда не нравился. Я знаю, что он ваш земляк. И не обижайтесь на мои слова. Но он слишком любезен. Все время пытается быть полезным нам, Максудовым, Николаю Квитко, даже его сестре. А я боюсь очень услужливых людей. Они всегда очень опасны.

— Хорошо, что он вас не слышит. Разве это такая плохая черта?

— Опасная, — уверенно ответила Эка, — у Резо был один такой подчиненный. Начальник отдела. Подполковник. Нужно было видеть, как он радовался, когда мы где-то появлялись, как он лебезил, какие тосты в нашу честь произносил. А когда Резо подал в отставку, он первый начал разоблачать своего бывшего шефа, придумывая чудовищные небылицы. И я вам скажу, что вынесла для себя твердое решение. Самые страшные люди — это подхалимы и льстецы. Они часто вас ненавидят еще сильнее, чем ваши враги. Но они трусы и поэтому вынуждены вас хвалить, вам угождать, бояться вас. А когда положение немного меняется, они вспоминают все эти переживания, весь свой страх, который они испытывали. И они никогда не забывают этого страха и не простят его вам.

— «Рабы мечтают станцевать на могилах своих хозяев», — процитировал Дронго.

— Почти. Но рабы — это все-таки другая психология. Они ущербны изначально и понимают, что надо соблюдать дистанцию. А вот те, кто считает, что им не повезло только потому, что повезло вам, вот эти действительно опасны. Они вас боятся и вам завидуют, но делают вид, что они — ваши лучшие друзья, чтобы однажды найти способ предать вас.

— Сколько вам лет? — неожиданно спросил Дронго.

Эка не стала кокетничать, скрывая свой возраст.

— Сорок один, — ответила она, — я не боюсь своего возраста. Вы считаете меня слишком молодой для подобных взглядов? Или, наоборот, слишком старой для моей прически?

— Я не поэтому спросил. Кстати, для своего возраста вы выглядите удивительно молодо и хорошо.

— Вы умеете говорить комплименты.

— В данном случае это не комплимент. Но, чтобы не слишком вас радовать, скажу, что ваше нарастающее ожесточение в душе меня пугает. Нельзя жить с подобной философией. Слишком тяжело.

— У вас другая? — поинтересовалась она. — Неужели вы до сих пор любите человечество? И каждого человека в отдельности? Вы же эксперт по преступлениям, представляю, с какими низкими проявлениями души человеческой вы сталкивались в своей жизни. Ложь, обман, предательство… Или у вас другое мнение?

— Другое, — печально ответил он, — я люблю жизнь. И люблю людей. Иногда мне приходится сталкиваться с ужасными проявлениями человеческих характеров, но это всегда их слабость. Я не прощаю людей, но я пытаюсь их понимать. Я люблю жизнь во всех ее проявлениях. Даже с учетом этих перелетов на самолетах. Я люблю проницательных собеседников, умные книги, хорошие рестораны, путешествие по нашему прекрасному миру. И, наконец, я люблю красивых женщин…

— Вы просто неисправимый эпикуреец. Вчера вы показались мне более современным человеком. Более цельным.

— Это я только притворялся, — вздохнул Дронго, — на самом деле я, конечно, эпикуреец. Учитывая, что я сегодня не завтракал, я с удовольствием съем то, что мне сейчас принесет стюардесса. И порадуюсь своему завтраку. Разве этого мало для счастья?

Он лукаво посмотрел на женщину. Она покачала головой.

— Кажется, мы говорим с вами о разных вещах, господин эксперт, — с явным сожалением произнесла Эка.

Глава 3

В аэропорту их встречали. Заказанный Максудовым микроавтбус ждал у выхода. Им пришлось немного подождать, пока принесли бочонок вина и ковер, который разместили в багажнике автомобиля. Все четверо забрались в салон автомобиля, и молодой водитель, развернувшись, поехал в противоположную от Измира сторону, где виднелись горы.

— Отсюда далеко ехать? — спросил Дронго у Самедова.

— Нет. За этим перевалом. Там прекрасное место. Тихо и спокойно. Рядом никого нет. Я бы тоже с удовольствием купил бы там дом. Сейчас многие известные люди покупают себе дома на Эгейском море. В Бодруме или в Измире. Очень удобно. Все понятно, все свое, родное. Язык, обычаи, культура, еда…

— Только не еда, — машинально возразил Дронго.

— Что? — не понял Самедов. — Ах да. Действительно. Многие наши земляки не любят турецкую еду. Она довольно своеобразная и сильно от нашей отличается. Их холодная долма, например, совсем не нравится приезжающим. С долмой вообще интересные метаморфозы происходят. Это ведь турецкое слово. Но в Армении долму считают своим блюдом, здесь тоже своим. Хотя я считаю, что лучше всех долму готовила моя мама.

— Да упокоит Аллах ее душу, — произнес традиционную фразу Дронго. Так обычно говорят в разговоре, когда кто-то вспоминает близкого и умершего человека.

— И ваших родных и близких, — вежливо ответил Самедов. — Но насчет еды вы правы. А насчет виллы я вам так скажу. Места здесь очень хорошие. Чистый воздух, хорошее море и очень безопасно. Здесь почти не бывает террористов. Все проблемы с террористами обычно бывают либо в самом Стамбуле, либо в Анкаре, либо в крупных туристических центрах. А на виллы иностранцев никто не нападает. Тем более если узнают, что там живет азербайджанец.

— Почему? — вмешалась Эка, поворачивая голову. Очевидно, она прислушивалась к их разговору. — Почему именно на азербайджанцев не станут нападать?

— Террористы здесь курды, которые борются за предоставление им независимости, — пояснил Дронго, — борются с турками. Азербайджанцы тоже тюркоязычный народ и в основе своей те же турки, но они никогда не имели никаких конфликтов с курдами. Более того, в самом Азербайджане живут сотни тысяч курдов. И мирно живут. Поэтому сами курды, живущие в Турции, очень четко разделяют турков и азербайджанцев. Даже когда азербайджанцы перегоняют машины через Турцию и Грузию в свою страну, их обычно никто не трогает. Зная об этом, даже турки стали в последние годы нанимать в подобные рейсы именно азербайджанцев.

— На Востоке всегда так, — мрачно заметил Резо, — свои особенности и свои тонкости. Нужно знать все эти запутанные отношения между народами. Я, например, никогда не мог понять, почему азербайджанцы, считающиеся в основе турками, являются по своей религии в большинстве мусульмане-шииты, тогда как родственная им Турция сплошь состоит из мусульман-суннитов. Интересно, что турки и курды тоже сунниты. А вот иранцы являются мусульманами-шиитами, хотя они не тюркоязычный народ и сохраняют удивительно тесные союзнические отношения с Арменией, у которой, в свою очередь, не очень хорошие отношения с Азербайджаном.

Самедов недовольно фыркнул, нахмурился. Посмотрел на Дронго, очевидно, ожидая, что тот начнет объяснять.

— Это вопросы, уходящие в глубь истории, — пояснил Дронго. — Шииты в основном живут в Иране, Азербайджане, Ираке, Пакистане. Но в последних двух государствах не являются большинством. И у них происходят ожесточенные столкновения. Единственная страна, где нет и никогда не было подобных эксцессов, — это Азербайджан, где есть шиитское большинство и суннитское меньшинство. А Иран традиционно с опаской относится к своему северному соседу. Дело в том, что северный Иран — это и южный Азербайджан, когда-то разделенный между Россией и Персией. И в южном Азербайджане живет в несколько раз больше людей, чем в северном. Если на севере семь, то на юге около тридцати миллионов. Вот такая статистика. Но в мире предпочитают об этом не говорить. О разделенном немецком народе все сорок лет писали книги и создавали фильмы. О разделенном корейском народе говорит весь мир. О разделенном азербайджанском народе никто не хочет слышать. И даже когда сами азербайджанцы попытались объединиться в конце сороковых, им просто не разрешили этого сделать. Вот почему у Тегерана всегда настороженное отношение к Баку.

— Вам нужно преподавать геополитику, — посоветовала Эка, — у вас хорошо получались бы лекции на международную тему.

— Никаких лекций, — возразил Дронго, — об их реалиях знает каждый житель республики. У многих живут родственники на другой стороне.

— А как относятся в Турции к узбекам? — насмешливо спросила Эка. — Они считаются созниками, друзьями или врагами?

— Хорошо относятся, — заулыбался Самедов, — очень хорошо относятся.

— Во всяком случае, можно гарантировать, что на нас не нападут ни курды, ни сами турки, — пояснил Дронго, — ну, может, за исключением каких-нибудь грабителей.

— Об этом можете не беспокоиться, — заверил его Самедов, — на вилле есть несколько ружей. У Максудова официальное разрешение. Он даже выезжает иногда охотиться. И он хорошо стреляет.

— Резо у нас тоже охотник, — показала на мужа Эка, — он тоже метко стреляет. А вы умеете стрелять, господин эксперт? При вашей работе такое хобби просто необходимо.

— Немного, — вежливо ответил Дронго.

Он не стал уточнять, как именно он стреляет. Несколько лет назад в Париже, когда они отдыхали вместе с семьей, его сын попросил пойти с ним в тир, расположенный в парке Тюильри. У мальчика не сразу все получилось. Тогда Дронго взял пистолет и выиграл все призы, которые там разыгрывались. Ошеломленная женщина, стоявшая в тире, отняла у него пистолет, крича, что он «профессионал». Но призы все-таки выдала. Домой они возвращались, нагруженные коробками с призами. Сын был счастлив и горд. Но Дронго взял с него слово, что он никогда и никому не будет рассказывать о том, как стреляет его отец.

— Я тоже иногда езжу на охоту, — признался Самедов. — У нас есть общий знакомый. Теймур Аджалов. Вы, наверно, его знаете?

— Да, — кивнул Дронго, — конечно, знаю. Он самый известный охотник.

— Вот мы вместе с ним и ездим на охоту. Это такой отдых…

— И в кого вы стреляете, господин Самедов? — уточнила Эка.

— В кабанов. В диких уток. Иногда в медведей. В маралов, это такой вид оленей. Смотря по сезону.

— Вы тоже любите стрелять? — спросила Эка, обращаясь к Дронго.

— Нет, — ответил он, — не люблю. Я вообще никогда не бываю на охоте. Она не для меня.

— Боитесь крови? — уточнил Резо.

— Нет, — ответил Дронго, — я видел столько крови в своей жизни, что меня уже трудно испугать. Просто не могу понять, почему я должен стрелять в живое существо для забавы. Поесть я могу в ресторане, а стрелять в кого-то мне представляется несколько аморальным.

— Вы, наверно, член партии «Зеленых»? — пошутил Резо. — Боретесь за природу?

— И правильно делает, — сказала Эка. — В отличие от вас, живодеров. Ради своего удовольствия стреляете в животных.

— Почему только ради удовольствия? — возразил Керим Агаевич. — Мы их едим. Я очень люблю и диких уток, и оленей, и кабанину…

— А как же ваша религия? — напомнила Эка. — Мусульманам нельзя есть свинину.

Дронго улыбнулся, взглянув на Самедова. Тот нахмурился, достал платок и вытер пот, выступивший на лысине.

— Я вам объясню, — решил вступиться за него Дронго, — кабан — это не совсем свинья. Это как бы дикая свинья. Поэтому в некоторых ресторанах сразу объясняют, что это кабанина, а не свинина.

Резо тоже улыбнулся. Эка пожала плечами.

— Не понимаю разницы. Но у нас все едят свинину. И ничего страшного не происходит. И я очень люблю поросенка с гречневой кашей.

— А у мусульман другие законы, — напомнил Дронго. — Собственно поэтому и происходят такие ожесточенные столкновения в Индии между индусами и мусульманами. Первые считают корову священным животным и едят свинину. А вторые едят говядину и не прикасаются к свинине. Из истории известно, что, когда захватывали в плен представителей другой религии, их заставляли есть запрещенное к употреблению мясо. Тимур, например, таким образом убеждался в лояльности индийских раджей, заставляя их переходить в мусульманскую веру и есть говядину.

— И все соглашались? — презрительно спросила Эка.

— Не все. Некоторые погибали. Но большинство соглашалось. Чтобы спасти свой город или свое княжество от поголовного истребления. И вы напрасно говорите об этом с таким презрением. Вы можете мне не поверить, но многие грузинские цари, даже самые известные, принимали мусульманскую религию, чтобы спасти свой народ от истребления. Это исторические факты. Иногда приходится идти на компромисс не ради себя, а ради своего народа. Хороший правитель обязан думать о своем народе.

— Вы так говорите, как будто оправдываете трусость и предательство, — неодобрительно заметила Эка. — Вы часто в жизни шли на подобные компромиссы?

— Нечасто, — ответил Дронго, — но я не представлял весь народ. А отвечал только за себя. Это разные вещи. В Шемахе любят рассказывать историю о правителе, который пережил нашествие грозного Тимура. Когда завоеватель вторгся в пределы его владений, шемахинский шах послал в качестве подарков десять самых красивых женщин, десять самых лучших скакунов, десять сундуков с золотыми украшениями, десять ковров и девять лучших рабов. Удивленный Тимур спросил, почему всего по десять, а рабов только девять. Твой десятый раб — это я, ответил ему находчивый шах. Тимуру так понравился этот ответ, что он не тронул владения шемахинского шаха.

— Интересная история, — согласилась Эка, — находчивость правителя помогла ему спасти свой народ. Но насчет охоты я все равно возражаю. Очень неэстетичное зрелище. Кровь, вырванное мясо убитых животных, их обезображенные трупы.

— Вы так говорите, словно были на охоте.

— Два раза была, — призналась она, — но это не для меня. Я просто сбежала.

— И никогда не стреляли?

— Стреляла. Как раз это мне очень нравится. Я даже занималась стрельбой из лука. Претендовала на место в сборной Грузии. Но это в любом случае не охота.

— У каждого свои слабости, — вмешался супруг. Резо явно не нравилось, что она слишком много времени уделяет эксперту. Он еще вчера обратил внимание, как она заинтересовалась этим непонятным гостем.

— Зато Николай у нас не охотник, — вспомнил Самедов. — Он любит рыбалку. Никогда не мог понять этих рыбаков. Сидишь часами и ждешь, пока клюнет. Лучше быть охотником, сам ходишь и сам выбираешь себе нужную мишень. Так интереснее, чем все время сидеть у воды. Я его много раз приглашал к нам на охоту, но он не любит стрелять и не понимает азарта охоты.

— Должен же быть среди вашей компании один относительно нормальный человек, — рассудительно произнесла Эка, — хотя сейчас выяснилось, что нормальных стало больше. Вот наш эксперт тоже не любит охоту. Хотя наверняка не боится вида крови.

Дронго промолчал, предпочитая не комментировать ее слова. На повороте их обогнал, сигналя, «Фольксваген» с затемненными стеклами.

— Это Николай, — сказал Самедов.

— Лихач, — громко сказал Резо. — Если он будет ездить по турецким дорогам с такой скоростью, он быстро сломает себе шею.

— Вы случайно не курировали автоинспекцию во время работы в МВД? — поинтересовался Дронго.

Эка прыснула. Самедов тоже улыбнулся. Резо посмотрел на них, не зная, как реагировать. И нехотя кивнул головой.

— Да, они мне подчинялись. И там было достаточно профессионалов. А потом пришел Саакашвили и его люди. Они объявили, что реформировать ГАИ невозможно. Все взяточники и коррупционеры. Поэтому службу просто расформировали и всех сотрудников уволили из МВД. Одним приказом. Потом стали набирать других… Теперь считается, что у нас нет больше коррупции.

— Интересный выход из положения, — вежливо согласился Дронго, — может, так нужно сделать и во всех остальных республиках бывшего Союза? Ну, может, за исключением Прибалтики?

Резо повернул голову, чтобы взглянуть на него, не понимая, шутит его собеседник или одобряет подобные действия.

— В любом случае нельзя так поступать с профессионалами, — мрачно изрек он. — Одним росчерком пера уволить несколько тысяч сотрудников. У каждого своя семья, дети, своя работа.

— Иногда лучше лечить подобным образом, чем позволить им заниматься вымогательством, — заметил Дронго.

— Мы с вами будем долго спорить и все равно ничего не решим, — отрезал Резо. — Для этого нужно работать с ними, быть профессионалом.

— До того как вас назначили заместителем министра МВД, где вы работали? — спросил Дронго.

— В службе безопасности, до этого в администрации президента…

— А до этого? Когда вы были молодым? Еще до девяносто первого года?

— В комсомоле, — с явным вызовом ответил Резо, — считаете, что я слишком тенденциозен?

— Нет, — ответил Дронго, — просто мне был интересен ваш опыт. А насчет профессионализма я вам могу сказать. Я занимаюсь своим делом уже почти двадцать пять лет. И, между прочим, являюсь почетным офицером вашего спецназа «Омега», который в свое время помогал Эдуарду Шеварднадзе прийти к власти.

Резо ничего не ответил. Микроавтобус затормозил наконец у ворот виллы, которые автоматически стали открываться. Дронго обратил внимание на камеру, установленную над воротами.

— Вот мы и приехали, — радостно заявил Самедов. — Уверяю вас, что вы не пожалеете.

«Кажется, да, — подумал Дронго. — Здесь будет много интересных собеседников. Со своими сложными и непредсказуемыми характерами».

Глава 4

Автомобиль мягко затормозил у большого двухэтажного дома. На пороге уже стоял хозяин, одетый в светлые брюки и клетчатую синюю рубашку с длинными рукавами. Увидев гостей, он радостно всплеснул руками:

— Добро пожаловать! Малика, у нас новые гости.

Приехавшие начали выгружать подарки. Максудов благодарил и с достоинством их принимал. Хозяйка вышла из дома в длинном цветастом платье. Волосы были собраны на затылке. Она немного устало улыбалась, приветствуя гостей.

Следом за ней из дома вышел незнакомый Дронго мужчина лет сорока. Светловолосый, чуть выше среднего роста, с мясистым приплюснутым носом, тяжелым подбородком, небольшими немного вытянутыми глазами непонятного цвета. У него была крупная родинка под глазом, одутловатые щеки. Увидев гостей, он сразу шагнул к Самедову, они обнялись и дважды поцеловались. С Резо он поздоровался достаточно холодно, только за руку. Его супруге он лишь кивнул головой. Дронго обратил внимание, как она невольно помрачнела при появлении Николая Квитко, одного из компаньонов Максудова.

— Господин Дронго, — представил гостя Сарвар Максудов. — А это — господин Николай Квитко, мой основной компаньон и наш друг.

Они пожали друг другу руки.

— Идемте в дом, — пригласила Малика, — мы уже скоро сядем за стол. Проходите…

Дом был просторный и светлый.

Все спальные комнаты были наверху и выходили окнами на море. У каждой спальной была своя ванная комната, как и полагалось по европейским стандартам. Самедов любезно забрал сумку Дронго и отнес ее наверх вместе со своим чемоданом. Он и раньше здесь бывал. Две спальные комнаты, находившиеся в центре, были отданы гостям. С правой стороны в двухкомнатной спальной размещались сами хозяева. Левая двухкомнатная спальная была отдана семейной чете Джанашвили.

Большая просторная гостиная и кабинет хозяина были на первом этаже. В кабинете в шкафу находилось несколько винтовок и карабинов хозяина. На стенах висело несколько препарированных рогов и голов оленей, очевидно, добытых хозяином виллы. За домом, на веранде, обращенной к морю, но находившейся под навесом, уже был поставлен большой стол, за которым должны были разместиться все восемь человек, вместе с хозяевами. Дронго обратил внимание, что Малике помогала немолодая женщина лет пятидесяти, очевидно, местная из соседней деревни, находившейся в пяти километрах отсюда. Во дворе стояли три автомобиля: большой внедорожник «Ниссан Патрол», легковой «Рено» и «Фольксваген». Микроавтобус, который привез гостей, уже уехал.

— А где ваша сестра? — спросил Самедов у Квитко, когда они уже находились в гостиной.

— Поднялась в одну из спальных комнат, чтобы умыться, — пояснил Николай, — сейчас она спустится.

— У вас хорошая коллекция ружей, — сказал Дронго, осматривая винтовки и карабины, находившиеся за стеклом. Шкаф был заперт на довольно сложный замок. Дронго постучал по стеклу.

— Это бронированное стекло, — пояснил довольный Сарвар Максудов, — если бы вы знали, как трудно в Турции получить разрешение на приобретение и хранение оружия. Это вам не Америка, где все просто. Я запираю оружие на замок и единственный ключ держу у себя. А когда уезжаю, забираю ключ с собой. Я его специально заказал в Германии, где его сделали по индивидуальному заказу. Знаменитая фирма «Маузер». Теперь я могу гарантировать, что никто не возьмет без спроса мое оружие.

— У вас есть даже легкий карабин «Ремингтон-Ли»!

— И не только этот карабин. У меня есть французский «Лебель». И сделанная по особому заказу тульская винтовка. Вот эта. А еще шестизарядный «Винчестер», но это на крупного зверя. А вот у этой однозарядной винтовки рычаг под спуском. Это «Севедж», и он подходит для охоты на мелких зверей — уток и зайцев. Но здесь только винтовки и легкие карабины, не считая «Винчестера». Остальная моя коллекция в подмосковном доме. Я вас туда приглашу. Там у меня два десятка карабинов и пневматических винтовок. Оружия так много, что я могу вооружить целый взвод охотников.

— Очень интересно, — согласился Дронго. — Вы, видимо, заядлый охотник?

— Каждый мужчина немного охотник, — подмигнул ему Максудов и первый рассмеялся.

Они услышали, как кто-то спускается со второго этажа. Дронго поднял голову. Сначала показались ноги. Длинные, ровные, чуть ли не идеальные. Затем нижняя часть тела, которая тоже производила достаточно неплохое впечатление. Молодая женщина была в такой короткой мини-юбке, что мужчины невольно отвели глаза, а Малика и Эка также невольно нахмурились. К тому же у женщины явно не было бюстгальтера под майкой, и ее хорошо развитые груди были отчетливо видны. Ей было не больше тридцати — тридцати пяти. Неуловимо похожая на брата, она имела достаточно привлекательные черты лица, вздернутый носик, высокие скулы. Глаза у нее были такого же, непонятного цвета, однако миндалевидная форма их и хороший макияж делали лицо еще привлекательней. Родинка над губой добавляла шарма и сексуальности. Впечатление портил лишь тяжелый подбородок — такой же, как у брата. Но нельзя было не обратить внимания на ее почти безупречные формы. Впрочем, среди украинок часто встречаются очень красивые женщины с безупречными фигурами. У женщины были длинные светлые волосы, которые иногда закрывали ей левую половину лица.

— Здравствуйте, — певуче произнесла она, — очень рада видеть здесь всю вашу компанию. И Керим Агаевич тоже здесь. Здравствуйте, господин Самедов. Как я рада, что вы никогда не отказываетесь от подобных приглашений…

«У этой особы злой язычок», — подумал Дронго.

— Да, — не понял подвоха Самедов, — я тоже всегда рад вас видеть.

— И наш «витязь в тигровой шкуре» тоже здесь. Наш бравый миллиционер. Грузинский дядя Степа, — продолжала ерничать Елена Квитко, — здравствуйте, Резо. Как вы поживаете?

— Спасибо, — сдержанно ответил Джанашвили, — все нормально.

— И рядом ваша прекрасная супруга. Наша местная Кэтэ Кольвиц, — не унималась Елена Квитко, — добрый день. Как я вам рада.

— Не сомневаюсь, — сказала Эка, — вам не холодно в вашей майке? Здесь в горах иногда бывает прохладно.

— Нет, — томно улыбнулась Елена, — мне даже приятно. А особенно приятно, что рядом столько любезных и милых сердцу людей.

— Мы скоро сядем за стол, — несколько нервно вмешалась Малика. — Сейчас все будет готово.

— У вас такая чудесная повариха, — сказала Елена, усаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. Теперь даже цвет ее белья можно было различить. Малика вспыхнула. Эка улыбнулась, покачав головой. Мужчины опять отвернулись. Самедов о чем-то говорил с Резо. Максудов взял телефон. Николай подошел к сестре и очень тихо сделал ей замечание. Дронго увидел, как она огрызнулась, но своей позы не поменяла. К нему подошла Эка.

— Интересно, какое у вас мнение об этом экземпляре человеческой породы, — поинтересовалась она, — можете сказать мне о своих первых впечатлениях?

— Думаю, что да. Она достаточно свободный человек, не скованный никакими условностями. Дерзкая, любит эпатаж, но при этом довольно умная и начитанная женщина…

— Как вы определили ее ум? — зло спросила Эка. — Неужели длина ее юбки вам ничего не говорит?

— Длина ее юбки подчеркивает ее красивые ноги, о чем она прекрасно осведомлена. Что касается ее ума, то я не думаю, что всякий человек помнит о поэме Руставели или знает, кто такая Кэтэ Кольвиц.

— Я тоже знаю, — ревниво ответила Эка, — но у меня вы не заметили такого большого ума.

— Заметил, — возразил Дронго, — но не забывайте, что вы художник и обязаны знать это имя. А она, насколько я понял, совсем не художник.

— Только этого не хватало, — сказала Эка, — чтобы она еще была художником. Она экономист. Окончила какой-то университет. Можете себе представить? С ее бюстом и ногами лучше работать в каком-нибудь стриптиз-клубе, чем сидеть экономистом, — последнее слово Эка произнесла по слогам.

— Вот видите, — улыбнулся Дронго, — она достигает нужного эффекта. Ее обтягивающая майка провоцирует мужчин, а ее короткая юбка демонстрирует нам ее прекрасные ножки. На самом деле это всего лишь глупый стереотип. Все блондинки дуры, а красивые блондинки дуры вдвойне. У вас ведь есть родственники на Украине, и вы должны знать, что там попадаются умные и толковые блондинки. Например, Юлия Тимошенко. Ее коса всегда вызывала у меня приступы здорового смеха, но она так правильно работает над своим имиджем, что это вызывает только восхищение.

— Она перекрашенная блондинка, — возразила Эка, — а вы всего лишь самец, попавший под обаяние красивой самочки.

— Возможно, и так, — согласился Дронго, — в конце концов, вы сами сказали, что ей лучше работать в каком-нибудь стриптиз-клубе. Думаю, что если бы она вас услышала, то была бы довольна.

— У нас сегодня новенький, — громко сказала Елена, обращаясь к брату, — может, ты нас все-таки познакомишь?

— Моя сестра Елена Квитко, — показал на нее Николай, — а это господин… господин Дронго.

— Вы тоже бизнесмен? — спросила она, не меняя позы.

— Нет, — ответил он.

— Господин Дронго известный эксперт по вопросам преступности, — сразу вставил суетливый Керим Агаевич, — он считается одним из лучших специалистов в этой области по всему бывшему Советскому Союзу.

— Наш местный Шерлок Холмс, — торжественно сказала Елена, глядя на нового гостя, — значит, вы можете раскрыть любое, даже самое жуткое преступление. Как интересно!

— Я сейчас вспомнил, — вставил ее брат, — кажется, я про вас слышал. Говорят, что вы лучший сыщик в Европе. У нас писали про вас местные газеты.

— Не думаю, что лучший, — возразил Дронго, — я всего лишь занимаюсь своим делом. В частном порядке.

— Частный детектив, — ласково произнесла Елена, — значит, вы наш Эркюль Пуаро. Или Ниро Вульф?

— Ваша сестра, кажется, знает всю детективную литературу, — не выдержала Эка, — неужели вы все это читали, Лена?

— Представьте себе, — насмешливо заметила Елена, — я иногда даже читаю книги. И поэтому знаю, чем Пуаро отличается от Вульфа. Советую почитать Рекса Стаута, очень неплохой писатель.

— Я не читаю детективов, — ответила Эка, — для меня существует более интеллектуальная литература.

— Не сомневаюсь, — радостно согласилсь Елена, — вы целыми днями читаете Лейбница, Спинозу или Монтеня. В общем, общаетесь только с великими мыслителями прошлого. Вы же у нас творческий человек. А я плебейка, наши родители из деревни, и мне всегда нравились все эти дешевые детективы, приключения, фантастика. Интересно, кого из современных фантастов вы любите? Или вы считаете, что это тоже дешевая литература?

По лицу госпожи Джанашвили Дронго понял, что фантастику она тоже не читает. Она взглянула на него и догадалась, что он это понял. Это обидело ее сильнее всего.

— Я читаю книги, которые мне нравятся. Только в отличие от вас я не фантазерка, а реалист. Поэтому мне нравится более современная литература, основанная на подлинных челоческих чувствах, — с вызовом заявила Эка, — может, вы читаете Мишеля Уэльбека? Или любите Зюскинда? А может, Мураками? Или Орхана Памука? Или эти фамилии вам ни о чем не говорят? — Она победно взглянула на Дронго: мол, как я разделалась с соперницей!

«Напрасно», — успел он подумать.

Елена Квитко поднялась со своего места. Откинула волосы назад. Поправила юбку. И улыбаясь ответила:

— «Платформа» Мишеля Уэльбека мне не нравится в силу своей императивности и некоторой дидактичности в его текстах. Плюс иногда неоправданный натурализм. «Парфюмер» Патрика Зюскинда мне очень понравился. Я думаю, что это его лучший роман. С Мураками сложнее, он часто работает на публику. А вот Орхан Памук настоящий мастер. Мне нравится у него буквально все. И его эссе о Стамбуле, и его «Белая крепость», и все остальные романы.

Наступило неловкое молчание. Эка закусила губу, не глядя на Дронго. Она даже не могла предположить, что эта особа устроит ей такой интеллектуальный разгром. Как и всякая женщина, она в первую очередь видела обнаженные ноги и майку, надетую на голое тело. Увидеть скрытый за этими атрибутами интеллект она не могла, мешала чисто женская ревность.

— Идемте к столу, — предложил, усмехнувшись, Максудов, — там нас уже ждут.

Эка нервно повернулась и пошла на веранду. Супруг двинулся следом. Николай чуть поднял руку, показывая своей сестре большой палец.

«У этой особы еще будут неприятности», — подумал Дронго, проходя следом за ними на веранду.

Хозяин дома сел во главе стола. Дронго посадили по правую руку от хозяина, как почетного гостя. Рядом уселись Елена Квитко и ее брат. Напротив, с левой стороны от хозяина, оказались Резо со своей супругой и Керим Самедов. Напротив хозяина было место хозяйки. Но Малика сразу ушла на кухню, чтобы поторопиться с основными блюдами.

— Мы попробуем вино, которое привез Резо, — торжественно провозгласил Сарвар Максудов. — За нашу встречу! Добро пожаловать!

Дронго чуть пригубил вино. Оно действительно было отменным.

— Хорошее вино, — кивнул он Резо.

— Превосходное, — поддержал его Николай.

— Я же говорил, — сумел выдавить из себя улыбку Джанашвили. — Это настоящее вино, не те подделки, которые продают в магазинах.

— Поэтому в Россию вас и не пускают, — насмешливо заметила Елена, попробовав вина.

— Нас не поэтому не пускают, — сразу вступилась Эка, — вы же все прекрасно понимаете. К грузинскому вину это не имеет никакого отношения. Все это политика.

— Вот видишь, — сказала Елена, обращаясь к брату, — как защищает грузин наша полукровка. А вот интересно, стала бы она так защищать наших хохлов, если бы понадобилось защитить нашу горилку?

— Ну, хватит, — недовольно перебил ее Николай, — она правильно сказала. Это не вино виновато, а политика. Все понимают, почему запретили грузинское вино.

— А я грузинка, — гордо заявила Эка, — а не полукровка. И мама моя тоже гражданка Грузии.

— Не обижайтесь, — примирительно сказал Николай. — Она иногда несет такую чепуху…

— Я не хотела вас обидеть, — подтвердила Елена.

Дронго подумал, что ему будет трудно сидеть рядом с этой особой и не смотреть вниз. Скатерть была не очень длинная, и красивые ножки были совсем рядом. Нужно было делать определенные усилия, чтобы не смотреть туда.

— Сейчас у нас будет настоящий узбекский плов, — сказал Максудов, — я его сам готовил. Сам заправлял. А вечером у нас будет рыба. Нам ее привезут из лучшего рыбного ресторана Измира. Я уже распорядился. А завтра у нас будет мясо на углях. Но сегодня мы поедем на охоту. И может, добудем еще немного мяса на обед. Вы любите охоту? — спросил он у Дронго.

— Не очень, — признался тот, — лучше я погуляю вокруг вашей чудесной виллы. А здесь разве есть места для охоты?

— Здесь нет, — подтвердил Максудов, — но мы поедем в горы. Боздаглар. Там есть неплохое место, где разрешено охотиться. Местный глава исполнительной власти выдал мне лицензию. Там на озере много разных птиц. Летом на них можно охотиться. Хотя насчет мяса я пошутил. Мы все равно боимся их есть. Стрелять, конечно, стреляем, но есть боимся. Зато завтра на обед у нас будет черный барашек. Азербайджанцы научили меня готовить бастурму. Наш Керим Агаевич настоящий мастер этого дела.

По традициям азербайджанской кухни мясо баранины разделывают на кусочки, после чего обрабатывают уксусом, перцем, солью и перемешивают с сырым луком. В течение нескольких часов или около суток мясо таким образом впитывает в себя все эти ароматы и становится нежным и мягким. Затем его готовят на углях и подают к столу. Рассказывают, что большим поклонником подобного шашлыка был великий французский писатель Александр Дюма.

— А почему боитесь есть мясо птиц? — не поняла Елена. — Или это такой ритуал? Нельзя есть свои жертвы?

— Никакого ритуала нет, — рассмеялся Максудов, — просто иногда здесь бывает птичий грипп. Особенно у диких птиц. Зачем рисковать? Лучше покупать уже приготовленную курицу в супермаркете.

— Тогда зачем охотиться? — не унималась Елена.

— Для удовольствия, — пояснил хозяин.

Малика подносила все новые и новые блюда. Самедов поднялся, чтобы сказать очередной тост.

— За наших хозяев, за этот гостеприимный дом, в котором всегда должна быть радость и много гостей!

— Значит, вы не поедете с нами на охоту? — спросил Максудов.

— Нет, — подтвердил Дронго.

— И я не поеду, — сказал со своего места Николай, — ты же знаешь, Сарвар, что я люблю рыбалку, а не охоту. Из меня неважный охотник.

— Тогда мы поедем втроем, — решил Максудов, глядя на Резо и Самедова. Те согласно закивали. — Надеюсь, что господин Джанашвили не откажется. И Керим Агаевич согласен.

— Не нужно никого уговаривать, Сарвар, — вмешалась Малика, кто хочет, пусть едет. А кто хочет, пусть останется здесь. Я еще не показала гостям их комнаты.

— После обеда покажешь, — отмахнулся Максудов. — Господин Самедов у нас уже был, ему не нужно ничего показывать.

— Выпьем за нашего друга Николая и его чудесную сестру! — улыбаясь, провозгласил тост Самедов.

— Какой вы любезный, — с явным сарказмом произнесла Елена. Она чокнулась с Дронго: — Вы тоже не любите охоту? Или просто не хотите с ними ездить?

— Я действительно не люблю охоту, — ответил Дронго. — А женщины не принимают участия в этой забаве?

— Нет, — улыбнулась Елена, — Малика вообще не выносит самого вида крови, Эка считает себя интеллектуалкой, которая не должна опускаться до такого низкого уровня…

— А вы?

— А я просто нормальный человек. И хотя они все время зовут меня с собой на охоту, считаю это глупой и дикой забавой. Лучше заниматься спортом и стрелять по мишеням. А стрелять в несчастных животных, по-моему, не очень хорошо.

— Выпьем за нашего друга господина Джанашвили и его прекрасную супругу, — вновь поднялся Самедов.

Все подняли бокалы.

— За ваше здоровье, — сказал Дронго, обращаясь к Эке.

— Спасибо, что вспомнили, — саркастически заметила Эка, — вы так увлечены разговором со своей соседкой.

— Ему интересно, почему мы не едем на охоту, — сразу вмешалась Елена. — Я объяснила, что такая интеллектуалка, как вы, не приемлет столь ужасного зрелища. А наша добрая хозяйка вообще не выносит вида крови.

Малика нахмурилась, но не стала вмешиваться.

— Интересно, что вы сказали про себя? — поинтересовалась Эка, с трудом сдерживаясь.

— Правду, — спокойно ответила Елена, — я объяснила, что охота — это глупая и дикая забава.

Эка хотела еще что-то сказать, но Резо решил, что пора вмешаться.

— Я думаю, что будет правильно, если мы поднимем бокалы и за нашего гостя. Господин Самедов, почему вы молчите?

— Я хотел сначала выпить за семейные пары, — тактично заметил Керим Агаевич. Он не стал уточнять, что сначала нужно было выпить за основных компаньонов компании «МСИ», а уже потом говорить остальные тосты. Он был опытным человеком и знал, в каком порядке и за кого поднимать свои бокалы. Но теперь он поднялся и произнес проникновенный тост за лучшего аналитика современности, за неподражаемого сыщика, за бесподобного профессионала… эпитеты следовали один за другим. Дронго поморщился. Елена наклонила к нему голову:

— Неужели вы действительно такой великий и ужасный?

— Обычное преувеличение за столом, — шепотом ответил он.

Самедов продолжал говорить. Николай повернулся к Дронго.

— Теперь мы лично познакомились с таким замечательным сыщиком, как вы, — немного насмешливо сказал он.

— Давайте наконец выпьем за такого проницательного человека, — подхватила Эка.

— За вас! — томно сказала Елена.

— Ваше здоровье! — громко провозгласил Максудов.

— За ваши успехи! — добавил Резо.

— Спасибо, что вы приехали, — чисто по-человечески произнесла Малика.

— И, наконец, он просто великий человек! — закончил свой тост Керим Агаевич.

Дронго пригубил вино. Он не мог даже предположить, что именно в эти секунды был готов окончательный план того преступления, которое должно было здесь произойти.

Глава 5

Обед затянулся до трех часов дня. Максудов уже выразительно посматривал на часы. Ближе к закату нужно было успеть попасть на озеро, где они собирались проявить свои охотничьи способности. Почему-то считается, что охотиться необходимо на рассвете. На самом деле как раз на рассвете птица в этих местах бывает особенно пугливой, и бывалые охотники приходят на озеро ближе к вечеру, когда можно устроить настоящую охоту.

Решено было, что гости переоденутся, прежде чем поедут на охоту. Водонепроницаемые куртки и сапоги уже были приготовлены. Резо и Керим Агаевич поднялись в свои комнаты. Эка неодобрительно покачала головой.

Николай куда-то увлек свою сестру, и они слышали их громкий разговор. Он был явно недоволен ее поведением за столом. Малика тяжело вздохнула. Возможно, подобные стычки между братом и сестрой происходили довольно часто. Максудов подошел к Дронго.

— Они всегда ругаются, — заметил он добродушно, — Николай обожает свою сестру, но они все время ссорятся. Он считает, что ей давно пора снова найти себе мужа.

— Снова, — переспросил Дронго, — значит, у нее был супруг?

— Она два раза выходила замуж, — ответил Сарвар Максудов, — но с ее характером трудно сохранить семью. Не каждый мужчина выдержит ее острый язык. Первый был какой-то бизнесмен из Москвы. С ним она развелась через пять месяцев. Второй был немецкий музыкант, кажется, довольно популярный в Германии. С ним она развелась через девять месяцев. И еще попала в больницу. Он ее так избил, что сам отсидел в тюрьме полгода. Говорят, что она сказала ему все, что о нем думает. Мужчины не любят подобной откровенности. Вот немец и пошел на нее с кулаками.

— Тяжелый характер, — согласился Дронго.

— Сейчас у нее появился новый знакомый. Какой-то хорват, кажется, он занимается туристическим бизнесом. Но Николай категорически против их отношений. У этого хорвата уже два развода за плечами. Николай говорит, что если такие люди встречаются по третьему разу, то ничего хорошего из этого не выйдет. Хотя сам он тоже разведен.

— В вашей компании он основной компаньон?

— У него только тридцать процентов, — пояснил Максудов. — Пятьдесят один у меня. Чуть больше десяти у Резо, остальные у мелких акционеров. Хотя у Самедова сейчас уже около пяти процентов. Если так пойдет дальше, он скоро будет нашим основным компаньоном. Но с Николаем мы ведем свои дела уже достаточно давно. Он опытный человек, и у него хорошие связи на Украине.

Николай закончил разговаривать и вернулся к ним. Его сестра поспешила наверх.

— Она вечно со мной спорит, — пояснил Николай, — трудно быть старшим братом при такой младшей сестре.

— Может, все-таки поедешь с нами? — еще раз предложил Максудов.

— Нет, — отказался Николай, — лучше посижу, посмотрю последние новости. У нас на Украине скоро выборы. Посмотрим, что там говорят про наших политиков.

— За какую партию вы обычно голосуете? — поинтересовался Дронго.

— За Ющенко и его партию, — ответил Николай. — Партия регионов у нас слишком пророссийская, а партия бешеной Юлии слишком западная. Вот я и выбираю золотую середину. Жалко, что у вас нет здесь рыбалки. Говорят, что еще лет двадцать назад в заливе Кушада можно было посидеть с удочкой. А сейчас туда даже не проехать.

— Там известные курорты и отели, — подтвердил Максудов, — и рыбы уже давно нет. Там по всему побережью пляжи. Рыба уже давно оттуда ушла. Хорошо, что в горах еще встречаются озера. Если хочешь, заедем в город и возьмем тебе удочку? Посидишь с нами на озере.

— Смеешься? — недоверчиво спросил Николай. — Какая рыба под вашу пальбу? Вы мне ее только распугаете. Нет, останусь здесь.

— Ну, оставайся, — согласился Сарвар, — я думаю, вам не будет скучно. Господин Дронго тоже остается. Малика, — позвал он супругу, — может, ты покажешь нашему гостю его комнату.

— Пойдемте, — пригласила Малика, — ваша сумка уже там.

Дронго последовал за хозяйкой. Они поднялись на второй этаж.

— В правой стороне наша спальная комната, — показала Малика. — А здесь две небольшие комнаты для гостей. С правой стороны для господина Самедова, с левой стороны — ваша. А в левой части здания есть еще одна большая двухкомнатная спальная, которую мы отдали супругам Джанашвили. Проходите, вам сюда.

Она открыла дверь, впуская Дронго в большую светлую комнату. Двухспальная кровать, трюмо, шкаф, два стула, комод. На кровати лежало женское белье. Сумка Дронго находилась в углу. Увидев белье, Малика испуганно ахнула. Но неожиданно открылась дверь ванной комнаты, и оттуда вышла Елена Квитко. Она была совершенно обнаженной, очевидно, одежду она оставила на кровати. Увидев незнакомцев, она не смутилась и даже не сделала попытки хоть как-то прикрыться. Малика ахнула еще громче, покраснела.

— Мы… вы… вы здесь? — Она от стыда едва могла говорить.

— Я просто зашла сюда переодеться, — пояснила Елена, спокойно забирая свою одежду. — Сарвар сказал мне, что я могу выбрать любую комнату, чтобы переодеться, — объяснила Елена, собрав одежду и поворачиваясь к ним спиной. Она улыбнулась Дронго, когда заходила в ванную комнату. Малика чуть ли не задыхалась от возмущения и стыда.

— Извините меня, — вцепилась она в руку гостя, — я не могла даже подумать. Все получилось так неожиданно. Она сейчас отсюда уйдет…

— Ничего, — сказал Дронго, — ничего страшного не произошло.

— Какой ужас. Извините меня. У меня разболелась голова. Я лучше пойду.

Она поспешно вышла из комнаты. Дронго усмехнулся. Слишком большое несоответствие культур и традиций. Мусульманская женщина Малика, выросшая в Узбекистане и даже переехавшая в Россию, имеет свои представления о стыде, возможности появления обнаженной женщины перед посторонними мужчинами и подобном поведении. Но у Елены совсем другой опыт. Она была замужем за немцем и, возможно, провела в Германии не один год перед замужеством. Или после него. А в Германии появление раздетой женщины не является ничем особенным. Любая немецкая сауна всегда общая. Иногда бывает и так, что в сауне одновременно находятся две или три семейные пары и не видят в этом ничего предосудительного.

Пока он размышлял, Елена уже вышла из ванной, одетая в купальный костюм. Она взглянула на Дронго и понимающе заулыбалась.

— Представляю, что было с нашей хозяйкой, — весело произнесла Елена, — наверно, от страха она чуть не умерла. Теперь она гарантированно устроит скандал своему благоверному. Чтобы он не разрешал мне подниматься в чужие спальни. Она и так с трудом меня здесь терпит. Я уверена, что после каждого моего посещения у них бывают семейные скандалы. Я не слишком вписываюсь в представления Малики о поведении взрослой женщины.

— Вы собираетесь купаться?

— Конечно. Здесь прекрасный бассейн. Но вы не бойтесь, я больше к вам не зайду. Там у бассейна есть своя душевая кабина. Там я и вымоюсь, и переоденусь.

— Я, собственно, и не возражал против вашего появления в моей комнате, — заметил Дронго.

Она заинтересованно подошла к нему ближе.

— Смело, — одобрительно сказала Елена. — Очень смело. Похоже, вы единственный смелый мужчина в этой компании. Может, я подумаю и вернусь к вам после бассейна. Если вы не будете возражать, я приму душ в вашем номере.

— Мне будет даже приятно, — согласился он. — Но как отнесется к этому ваш брат?

— Он не имеет никакого права указывать мне, где принимать душ и как себя вести, — достаточно равнодушно заметила Елена. — Если вам неизвестно, то я свободная женщина и сама выбираю стиль своего поведения. У вас есть еще вопросы?

Он развел руками.

— А вы сами не купаетесь? — спросила она. — Или у вас тоже строгие моральные правила?

— Я не взял плавки, — соврал Дронго, — а купаться в костюме Адама мне не представляется возможным.

Она внимательно посмотрела на него. И одобрительно кивнула:

— Я подозреваю, что вы были бы неотразимы в подобном виде. Но как хотите. До свидания.

Она повернулась и пошла вниз. Он вышел в коридор и чуть не столкнулся с Экой Джанашвили. Она увидела, как из его номера вышла Елена в купальном костюме, и прикусила губу. Она хотела промолчать, но не смогла.

— Я вижу, что эта особа произвела на вас большое впечатление. Она уже даже переодевается в вашем номере?

— Она случайно вошла в свободную спальню, — пояснил Дронго.

— И вы верите в подобную чушь? — фыркнула Эка. — «Случайно». Эта особа ничего и никогда не делает случайно. Она слишком расчетлива.

— Я думаю, что вы несправедливы. Ей нужно было переодеться, чтобы выйти к бассейну.

— Тогда конечно. Она единственная среди нас, кто может позволить себе вот так нагло появиться у бассейна. Удивляюсь еще, что она надела купальный костюм. Однажды в Мюнхене она появилась у открытого бассейна топлес.

— По-моему, для Германии это нормально. Там все так купаются.

— Но только не мы, — резко ответила Эка, — впрочем, она уже выбрала себе жертву, которой должны стать именно вы. Резо я не отдам, Сарвар Максудов под контролем своей ревнивой жены, Самедовым она явно не интересуется. Из мужчин остаются только двое — вы и ее брат. Николай отпадает по понятным причинам, значит, вы.

— На безрыбье и рак рыба? — усмехнулся Дронго.

— Я так не сказала. Но эта особа умеет выбирать нужных людей. Хотите на спор, что после того, как она искупается в бассейне, она поднимется именно к вам?

— Возможно, — ответил он, — не понимаю, почему вы ее так не любите?

— А как я должна относиться к женщине, которая появляется раздетой рядом с моим мужем и флирует с ним у меня на глазах? — зло спросила Эка. — Хотя вы сейчас ничего не поймете. Судя по тому, в каком виде она от вас вышла, вы уже готовая жертва.

Она повернулась и пошла в свою спальню. Дронго проводил ее долгим взглядом. Затем вернулся в свою комнату, надел свежую рубашку и решил спуститься вниз. В гостиной перед телевизором сидел Николай. В руках у него был бокал с белым вином. Он помахал Дронго.

— Хотите белого вина? Каберне савиньон.

— Не хочу, — ответил Дронго, усаживаясь рядом с ним, — что показывают?

— Это украинское телевидение, — пояснил Николай, — здесь ловит и российское, и украинское телевидение. Сейчас будут передавать последние итоги социологического опроса перед выборами.

— Интересно, — вежливо согласился Дронго. — Наш хозяин уже уехал?

— Да. Они уехали втроем. Сарвар и двое наших компаньонов — Джанашвили и Самедов. Наверно, вернутся поздно вечером.

— Вы остаетесь в Измире?

— Да, в «Хилтоне». Раньше был хороший отель, а сейчас дерьмо. Грязновато, мрачновато, все потертое, побитое, какое-то обшарпанное. Только камеры наблюдения и металлоискатели новые. Ну понятно, что они беспокоятся о своей безопасности. У нас с Леной два смежных номера. С общей дверью. Мне там не очень нравится. Я вообще предложил ей переехать в «Шератон». Но во вторник мы все равно улетаем в Киев, поэтому решили уже не переезжать.

— Я слышал, что ваша компания успешно развивается?

— Более чем, — охотно подтвердил Николай, — и все благодаря Сарвару Максудову. Он вложил большую сумму денег, получил контрольный пакет, и мы смогли открыть два новых филиала. В общем, пока все нормально.

— А Резо давно с вами работает?

— Не очень давно. Но он такой странный. Гордый, как нищий грузинский князь, и самолюбивый, как грузинский царь без земли. И с ним очень трудно. У него около десяти процентов и всегда свое мнение. Иногда он доводит нас с Сарваром просто до белого каления своей неуступчивостью. Забывает, что здесь он не заместитель министра, а всего лишь компаньон без права решающего голоса.

— А Самедов? У него еще меньше прав в вашей компании?

— Он набирает акции, иногда даже тайком от нас. Такой хитрый восточный трюк. Думает, что мы ничего не знаем. Но ведь Сарвар тоже восточный человек. И еще более хитрый, чем Самедов. Извините, что я так говорю. Я знаю, что вы с Керимом Агаевичем земляки, но я привык говорить правду.

Малика вошла в комнату. Она тоже успела переодеться. Теперь на ней была темная длинная юбка и светло-зеленая рубашка с длинными рукавами. Она подошла к ним, усаживаясь в кресло.

— Извините меня еще раз за это недоразумение, — сказала она. Дронго понял, что она говорит это намеренно, чтобы сообщить Николаю о недостойном поведении его сестры.

— Ничего страшного, — ответил Дронго.

— Что за недоразумение? — насторожился Николай.

— Во всем виноват Сарвар, — объяснила Малика, словно не услышав вопроса гостя, — он разрешил Елене подняться в любую спальную комнату, чтобы переодеться.

— И она поднялась в комнату господина Дронго? — нервно уточнил Николай.

— Случайно, — с небывалым сарказмом произнесла Малика, — она выбрала первую попавшуюся комнату. И оказалась там не совсем одетой, когда мы вошли. Вернее, совсем не одетой.

Николай нахмурился, сжал кулаки.

— Эта дрянь меня вечно позорит, — с яростью произнес он, — я ее сейчас увезу домой. Куда она пошла?

— Она плавает в бассейне, — пояснила Малика, — не нужно так нервничать. Просто мне было неудобно перед нашим гостем, когда мы вошли, а она была абсолютно раздета…

Николай поднялся и буквально выбежал из гостиной. Малика взглянула на Дронго.

— Он явно расстроился, — заметил Дронго. — Может, не нужно было говорить об этом в его присутствии?

— Очень даже нужно, — упрямо возразила Малика. — Эта девица иногда выкидывает такие фокусы, что всем становится просто неловко. Я много раз просила Сарвара объяснить Николаю, что мы не очень желаем видеть у себя эту особу. Но Сарвар считает, что говорить подобные вещи Николаю неудобно. Ей удобно так себя вести, а нам говорить неудобно. Вы извините меня еще раз за этот дикий случай, я действительно не могла даже подумать, что она появится перед вами в таком виде.

— По-моему, вы относитесь к ней несколько предвзято, — заметил Дронго, — насколько я помню, вы сказали, что ваша сестра живет в Германии. Значит, вы иногда ездите и к ней в гости. А если вы бываете в Германии, то должны знать, что там в порядке вещей появление в обнаженном виде на общих пляжах или в общих саунах.

— У нас не Германия, — торопливо ответила Малика, — и моя сестра никогда не позволит себе появиться обнаженной перед посторонними мужчинами, даже если в Германии так будут ходить все остальные женщины. Есть какие-то приличия, которые нужно соблюдать.

Дронго вспомнил, что она солгала. Номер телефона был не немецким, а британским. Почему она тогда солгала? Неужели у этой женщины могут быть секреты от мужа? Неужели у нее может быть любовник или друг? Судя по ее бурной реакции на появление Елены в обнаженном виде, она не тот человек, у которой должны быть секреты от мужа. Но она тогда явно солгала? Зачем?

Они услышали голоса. Это кричал Николай. Елена ему что-то отвечала. Малика незаметно вздохнула.

— Напрасно он ее сюда привез, — убежденно произнесла она.

Дронго хотел что-то ответить, когда услышал, как в холл вбежала Елена Квитко, которая бросилась к лестнице. Брат поспешил следом за ней. Оба поднялись, очевидно, в спальню, которую хозяева решили предоставить Дронго. Он решил, что ему лучше остаться в гостиной и подождать, когда они спустятся. Голосов сверху уже не было слышно. Малика поднялась.

— Вечером привезут из ресторана рыбу, — пояснила она, — а когда вернутся мужчины, они будут резать барана. Я сколько раз просила Сарвара не делать этого самому, но он говорит, что это настоящее мужское дело.

В гостиную вошла Эка Джанашвили. Она тоже переоделась. Теперь на ней было темно-синее платье, заканчивающееся гораздо ниже коленей. Эка прошла к дивану и села на место Николая.

— Что случилось? — спросила она у Дронго. — Я проходила мимо вашей комнаты и услышала голоса. Кажется, Николай в чем-то убеждал свою сестру. Или упрекал. Я уже подумала, что он вошел туда после вас и вам нужна наша помощь. Слава богу, что вы здесь. Значит, там происходит чисто семейная разборка.

— Не знаю, — ответил Дронго, — мне вообще кажется, что здесь все не очень любят эту женщину.

— Просто обожаем, — презрительно сказала Эка.

— Женщина должна вести себя прилично, — назидательно заметила Малика.

Она поднялась и пошла на кухню. Эка проводила ее долгим взглядом.

— Кажется, она ревнует своего мужа к нашей гостье, — пояснила Эка, — ей кажется, что Елена слишком часто появляется в их доме. И я полагаю, что не без причин.

— А вы не ревнуете?

— К этой особе? — поморщилась Эка. — Мой Резо слишком уважает себя, чтобы встречаться с такой женщиной. Она же никому не отказывает. По-моему, она просто коллекционирует мужчин. И вы можете оказаться очередной «бабочкой» в ее коллекция.

— Тогда скорее «жуком», — пошутил Дронго.

— Вы слишком легко ко всему относитесь, — заявила Эка.

И в этот момент послышались шаги на лестнице. Николай спускался вниз. Он был явно в плохом настроении. Войдя в гостиную, он мрачно кивнул Эке, усаживаясь в кресло.

— У вас все в порядке? — спросила Эка, явно не без злорадства.

— Да, все нормально, — кивнул Николай, не вдаваясь в подробности.

— Я слышала, как вы спорили с вашей сестрой, — не унималась Эка.

— Мы не спорили, — ответил Николай, — мы обычно так разговариваем. Громко кричим друг на друга. Наверно, потому, что любим друг друга.

Раздался телефонный звонок. Николай достал свой аппарат, извинился и вышел из комнаты. Из кабинета донесся его недовольный голос. Он распекал кого-то из своих сотрудников за нерадивость.

— Я все время говорю Резо, что ему нужно с ними заканчивать, — неожиданно произнесла Эка, — это просто не те люди, с которыми можно иметь совместные дела. Вы, наверно, знаете, что Максудовы уехали из Узбекистана после того, как Сарвара едва не обвинили в связях с оппозицией.

— Ваш супруг тоже находится в оппозиции к существующему режиму Саакашвили в Грузии, — напомнил Дронго.

— Это разные вещи, — возразила она, — Сарвар работал в Узбекистане и получил все, что мог получить от Каримова. А потом его сдал. Согласитесь, что это не очень приятно. Я все время удивляюсь тому, что Каримов разрешил им уехать. А мой муж никого не предавал. Наоборот, предали его. Он честно выполнял свой долг. И защищал своего президента. Законно избранного президента. Защищал, как и полагалось по нашей Конституции и по нашим законам. А вместо благодарности его просто вышвырнули из МВД.

— Он мог бы остаться и работать. Саакашвили, Жвания и Бурджанадзе тоже были из команды Шеварднадзе, — заметил Дронго.

— Но они его предали и выступили против. А мой Резо остался до конца порядочным человеком. И с кем он мог остаться работать? С Вано Мерабишвили? Это наш новый министр внутренних дел. Вы, наверно, знаете, что именно случилось несколько лет назад, когда его супруга была в ресторане со своей подругой. Появился друг подруги, который начал угрожать женщине. Закончилось это тем, что охранники Мерабишвили просто вывели его из ресторана и перерезали ему горло. Вот против таких бандитских методов и выступал мой муж. Охранника потом посадили, но разве в нем было все дело?

— Среди акционеров «МСИ» есть и лояльные своим государствам акционеры — Николай Квитко или Керим Самедов.

— Только про них вы мне не говорите. Николай готов сдать кого угодно и когда угодно, если ему будет выгодно. Самедов такой же. Если где-нибудь ему посулят чуть больше денег, он сразу сдаст всех остальных. Это люди, которые молятся только одному богу — деньгам.

— Один наш знакомый всерьез уверяет, что рыночная экономика обнажает сущность человека. Каждый продается и каждый точно знает, сколько он стоит. И за какую цену можно себя продать. Такова сущность рыночных отношений. Грубо, но, возможно, справедливо.

— И вы тоже считаете, что все на свете продается? — печально спросила Эка.

— Нет. Я как раз так не считаю. Я вообще не считаю, что дикий капитализм, воцарившийся на одной шестой части нашей планеты, справедлив и человечен. Когда я вижу лица миллиардеров, я понимаю, что бог или Аллах метит шельму. Вы никогда не обращали внимание на их лица? Приглядитесь повнимательнее. К российским, украинским, грузинским, азербайджанским миллиардерам и мультимиллионерам. Такое ощущение, что сам дьявол ваял их лица. Их бегающие глаза, их запоминающиеся облики. Просто персонажи с картин Микеланджело о Страшном суде. Самое обидное даже не в этом. Двое братьев моего отца погибли на фронте. И я понимаю, что они погибли, защищая страну, в которой мы жили. Теперь получается, что они погибли за этих уродов, которые грабят собственные народы. За этих бессовестных чиновников, которые обирают своих сограждан, за этих пронырливых бизнесменов, которые зарабатывают на нищете и лишениях несчастных соседей, которые не смогли вовремя подсуетиться, украсть или обмануть, присвоить или ограбить. Самое поразительное, что обманутые люди — это как раз те самые люди, которые и создавали десятилетиями невероятные богатства огромной страны, которыми теперь пользуются проходимцы.

Сверху послышались шаги. Это была Елена.

— Сейчас вы забудете обо всем на свете. И о всех своих принципах, — злорадно пообещала Эка, — как только увидите ее соблазнительную фигуру.

— У каждого человека свои недостатки, — возразил Дронго.

Николай закончил разговаривать и вошел в гостиную. Он не успел сесть на свое место, когда в комнату вошла его сестра.

— Господин Дронго, — сказала она, глядя на гостя, — может, мы вместе погуляем вокруг виллы. Зачем нам скучать с этими господами, — она не смотрела ни в сторону брата, ни в сторону Эки, — я думаю, мы успеем вернуться до ужина, — добавила она.

— Хорошо, — согласился Дронго, стараясь не смотреть ни на Николая, ни на Эку.

— Наш герой, — прошептала Эка.

Он поднялся и вышел следом за Еленой Квитко. Он даже не подозревал, что они не вернутся к ужину и сегодня вечером здесь не будет ни женщины, за которой он пошел, ни ее брата.

Глава 6

Несмотря на июльскую жару, вечер был прохладный. Елена была в легких светлых брюках и блузке, надетой на голое тело. Когда они вышли из дома, она невольно поежилась. Он настоял, чтобы она вернулась в дом и взяла легкую куртку. Узнав у него точное время, она вернулась в дом и взяла свою куртку. Затем они подошли к воротам виллы. Кроме больших автоматических ворот, здесь была незапертая калитка. Они вышли на дорогу, обходя стену виллы, чтобы подняться немного выше.

— Вам холодно? — спросил Дронго.

— Нет, — ответила она, — представляю, как злится сейчас наша грузинская «царица Тамара». Я так называю Эку. Она никак не может примириться с тем, что ее муж уже не член правительства, не заместитель министра. Вы знаете, почему она выкрасила свои волосы в такой ирокезский цвет? Именно в знак своеобразного протеста. Хочет показать всем, что ей глубоко наплевать на карьеру мужа, а сама сходит с ума. Море амбиций и нереализованных желаний.

— Вам никто не говорил, что нельзя быть настолько откровенной? Это не всегда нравится людям.

— Не нравится, — согласилась Елена, — но так устроен наш мир. Ложь, предательство, злоба, зависть, интриги. В общем, все, как было тысячи лет назад. И я даже иногда думаю, что так хотел сам бог… Иначе почему даже в раю, где были непорочные Адам и Ева, появился змей-искуситель. Если бог все сотворил и все наперед знал, то почему он позволил змею появиться? И почему позволил Еве отведать яблоко? Не говоря уже о том, что и сам бог был не лучшим Мастером. Он ведь создал Еву только со второго раза. А с первого у него получилась Лиллит, которая не устроила Адама.

— В Средние века вас бы сожгли на костре за подобные мысли, — заметил Дронго.

— В Средние века я бы стала королевой или герцогиней, — возразила Елена, — тогда тоже умели ценить женскую красоту. Ведьмы были старые, уродливые дуры, без волос и с ужасными чертами лица.

— Неправда. Часто, наоборот, сжигали самых красивых женщин, обвиняя их в колдовстве.

— Это как раз из зависти. Если красивая, значит, ей завидовали другие женщины, опасавшиеся, что подобная красотка отобьет у них мужиков. Ничего не меняется. Люди как были скотами, так скотами и остаются. Посмотрите на компанию, которая здесь собралась. Сарвар Максудов, который награбил денег в своем Узбекистане и сбежал, когда запахло паленым. Его лицемерная жена, которая делает вид, что ничего не знает. Сегодня ее привел в ужас один мой голый вид. А ее муж не вылезает из публичных домов Германии. А она делает вид, что ничего не знает. Или семейка Джанашвили. Столько выпендрежа, такая романтическая показушная любовь. А на самом деле два года назад Эка хотела сбежать из Грузии со своим другом, но сотрудники Резо их успели перехватить. Друга избили до полусмерти, и она вернулась к своему законному мужу. А на словах идиллия и любовь. Про вашего Самедова я уж не говорю. Его прислали однажды в Киев покупать лекарство. Так он специально брал целые партии товаров, которые были уценены, так как через полтора-два месяца истекал срок их годности. Нужно было еще успеть все переправить в Баку и там продать. А в контрактах указывалась реальная цена. Пока оформили все таможенные документы и привезли лекарства, срок годности почти подошел к концу. Но кого это волновало. Богатые давно лечатся на Западе, а бедные готовы поверить в любое чудо, покупая просроченные лекарства.

Она остановилась, взглянула на Дронго.

— Только не говорите, что вы ничего не знаете. Я все равно не поверю. Мир несовершенен. Он был так создан. И наверно, будет таким и после нашей смерти. Таким его задумал сам господь бог.

— Осмелюсь возразить, — не согласился Дронго, — он дал нам право выбора. Мы сами выбираем себе свой путь. Каждый только сам для себя.

— Нет, — возразила Елена, продолжая идти, — мы часто жертвы своей собственной судьбы или своего пути, с которого мы не можем свернуть. Никогда. И ни при каких обстоятельствах.

Солнце клонилось к закату, освещая море золотистым, ровным цветом. Все казалось немного иным, чем было раньше. И спокойная водная гладь, и виднеющиеся на горизонте паруса яхт, и проходившие мимо корабли. И даже два греческих острова, видимые отсюда и появляющиеся в дымке тумана.

— Вы женаты? — спросила Елена.

— Да, — кивнул он.

— Обычно люди в такой ситуации лгут, — заметила Елена.

— Какой смысл? По-моему, женщины больше ценят искренность, — возразил он.

— Не все хотят встречаться с женатыми мужчинами, — возразила она.

— Надеюсь, к нам это не относится? — иронично осведомился он.

— Как знать, — загадочно ответила Елена, — может, я хочу отбить вас у вашей супруги. Женщина я одинокая, незамужняя. Достаточно обеспеченная. Теперь мне нужно найти подходящего мужчину. Высокого, умного, интеллигентного, достаточно эрудированного и, конечно, красивого.

— Только не уверяйте меня, что я отвечаю всем этим критериям. Иначе просто сойду с ума.

— Никто так и не думал говорить, — усмехнулась она, — я привела вам параметры идеального мужчины. Хотя ваш высокий рост меня вполне устраивает. Насчет всего остального я пока не уверена. Нужно еще немного с вами пообщаться. Но то, что вы не испугались сегодня в своей комнате, меня откровенно радует.

— Не видел повода для страха, — ответил Дронго, — я даже не знал, что мне следует пугаться, увидев красивое тело обнаженной женщины. В следующий раз сделаю вид, что очень испугался.

— Не передергивайте, — погрозила ему пальцем Елена, — вы прекрасно поняли, что я имела в виду. Судя по вашему выражению лица, вы настоящий бабник, господин женатый эксперт. И бабник с хорошим стажем. Другой мужчина мог бы смутиться, отвести взгляд, выскочить за дверь, наконец, просто сделать вид, что оказался там случайно. А вы стояли и спокойно смотрели на меня так, словно я была одетой. Ни смущения, ни неловкости.

— По-моему, смущаться должны были вы. Или я что-то не понял?

— Оставим этот бесполезный спор, — предложила она, — но я поняла по вашим глазам, что вы человек опытный. И умеете ценить женскую красоту. Это приятно. Говорят, что мужчина, взглянув на женщину, может сразу определить, занята она или нет. Готова пойти ему навстречу или сразу откажет. Так и мы, женщины, тоже кое-что умеем. Достаточно взглянуть, как ведет себя мужчина в подобной ситуации, чтобы понять, как он будет вести себя в постели. Доставляя наслаждение, сам получая удовольствие, не смущаясь и не смущая свою партнершу. У вас был именно такой взгляд.

— В следующий раз буду смотреть на вас, надев темные очки, — пошутил Дронго.

— Так и сделайте, — посоветовала ему Елена. — Который сейчас час? Я не взяла часов.

— Половина седьмого.

— Давайте сделаем круг и будем возвращаться. Иначе мы опоздаем на ужин. Наши «охотники» должны вернуться примерно через полчаса. Сарвар говорил, что дорога туда и обратно занимает примерно два часа. Еще два часа на охоту. Значит, они вернутся к семи. Или чуть позже.

— Возможно, — согласился Дронго, — Максудов сказал, что заказал для нас рыбу в каком-то известном измирском ресторане.

— Там на побережье есть ресторан «Дом рыбы», — подтвердила Елена, — как раз недалеко от нашего отеля.

— Ваш брат говорил, что отель ему не очень нравится.

— И правильно говорит. Он какой-то запущенный, — ответила Елена, — раньше «Хилтон» был настоящий стандарт западной жизни. А этот непонятно какой. Хотя «Хилтон» в Стамбуле очень даже неплохой.

— Наверно, плохие менеджеры, — согласился Дронго, — раньше я тоже всегда жил в этих отелях. Но сейчас они меня сильно разочаровывают. Какие-то непонятные полотенца, вместо привычных шампуней и гелей стеклянные трубки, чтобы их не воровали. Куски дурно пахнующего мыла, плохие постели. Нет в мире совершенства. Хотя и другие отели высшей категории иногда не отвечают современным требованиям. В мюнхенском «Марриотте» мне в течение нескольких дней стелили разорванные простыни и наволочки. А в знаменитом севильском «Альфонсо Двенадцатом» не было горячей воды, хотя он считается отелем высшей категории. Гранд люкс и пять звездочек.

— Вы много путешествуете, — поняла Елена.

— Да, — кивнул он, — иногда приходится много ездить.

— Брат говорит, что вы самый известный сыщик в Европе, — лукаво заметила она, — признаюсь, что я раньше про вас почти ничего не знала.

— Это скорее говорит о ваших достоинствах, чем о недостатках, — заметил Дронго, — ведь если бы вы обо мне слышали, значит, вам так или иначе приходилось соприкасаться с теми, кто может являться моими потенциальными клиентами или объектами моих расследований. А это не всегда порядочные люди.

— Вы их ненавидите? — поинтересовалась она.

— Нет. Скорее отношусь равнодушно. Если начну ненавидеть, то сразу попаду в зависимость от своих чувств. Чтобы проводить нормальное расследование, нужно отстраненно изучать все человеческие типы, представленные перед вами. Достаточно трезво и рационально. Только тогда можно получить необходимый результат.

— Как интересно, — сказала она, — наверно, вы можете рассказать кучу историй, которые известны только вам одному. А женщины бывают среди ваших подозреваемых?

— И даже больше, чем нужно, — грустно ответил Дронго.

— А вы безжалостно всех наказываете. И никогда их не жалеете? А если вдруг жена убила своего мужа, или любовница отравила своего любовника, который хотел ее бросить, узнав, что она беременна. В таком случае вам не будет жалко убийцу больше, чем жертву? Помните фильм «Восточный экспресс». По книге Агаты Кристи. Там ведь Эркюль Пуаро пожалел убийц, которые зарезали одинокого старика в его купе, сначала напоив его снотворным. Оказалось, что этот старик бывший глава мафии, повинный в смерти пятерых несчастных жертв. И тогда Пуаро решил не раскрывать имен убийц югославской полиции.

— Как хорошо вы все помните, — с восхищением заметил Дронго, — вы так любите детективы?

— Просто обожаю. И частных детективов тоже. Особенно мне нравится этот образ в исполнении Бельмондо.

Послышался громкий автомобильный сигнал. Внизу, на повороте, показались фары джипа, очевидно, принадлежавшего Максудову. Охотники наконец возвращались домой.

— Пойдемте, — улыбнулась она, — уже совсем поздно. Скоро стемнеет, и мой нервный брат выбежит, чтобы нас искать. Ему всегда кажется, что со мной должно произойти нечто ужасное.

Она начали спускаться. Елена споткнулась и схватилась за руку своего спутника.

— Осторожнее, — сказал Дронго. — Напрасно вы надели такую обувь. Нужно было взять тапочки или кроссовки.

— Лучше балетки, чем обувь на каблуках, — согласилась Елена, отпуская его руку, — ничего, осталось совсем немного… — она не успела договорить, как неожиданно взмахнула руками и покатилась вниз. Дронго протянул руку, но не успел ее схватить. Она буквально проехала по склону три или четыре метра. И, вскрикнув, замерла. Дронго бросился к ней.

— Что случилось?

— Нога, — простонала Елена, — кажется, я вывихнула ногу.

Он снял обувь и стал ощупывать правую ногу женщины.

— Ой, — поморщилась она, — очень больно.

— Это не вывих, — сказал Дронго, — возможно, даже хуже. Трещина или перелом. Хотя так внешне ничего не чувствуется. Вы сможете идти?

— Попробую, — она попыталась встать, но снова с коротким криком села на землю. — Нет, — простонала она, — очень больно. Так глупо все получилось.

— Ничего, — сказал он, — ничего страшного. Мы сделаем еще одну попытку. Посмотрим. Может, вы сможете встать на ноги через минуту.

— Боюсь, что не смогу, — жалобно произнесла Елена.

— Тогда я вас понесу, — предложил он.

— Вы с ума сошли? Знаете, сколько я вешу? У меня рост за метр семьдесят, и я вешу пятьдесят восемь килограммов. Мне даже иногда бывает стыдно за то, что сильно поправилась.

— У вас идеальное тело спортсменки, — успокоил ее Дронго.

— Не нужно меня успокаивать.

— Я не успокаиваю. Я говорю то, что сегодня видел. У вас прекрасное тело. Ни грамма жира. И я с удовольствием вас понесу.

— Донесете? — улыбнулась она.

— Постараюсь. Между прочим, я вешу около ста килограммов, а нормальный человек должен поднимать свой вес как минимум. И уж тем более суметь взять человека, который весит почти в два раза меньше.

— Неужели вы такой толстый? — изумилась она. — А я думала, что вы весите не больше восьмидесяти.

— У меня рост метр восемьдесят семь. Поэтому я кажусь вам нормальным. На самом деле я неуклюжий, толстый и неповоротливый мужчина средних лет, который не сумел предотвратить падение своей спутницы.

— Не говорите так. Я лучше попытаюсь подняться, — она, опираясь на его руку, снова сделала попытку встать на правую ногу. И прикусила губу.

— Очень больно, — призналась Елена.

— Обхватите меня за шею, — предложил он, — мне все-таки придется вас нести.

Он взял ее на руки. И подумал, что Елена несколько преуменьшила свой вес. Но тем не менее идти было недалеко, и он начал спускаться.

— Держитесь крепче, — попросил Дронго.

— Вам не тяжело? — Она дышала ему прямо в ухо.

— Не очень. Но насчет вашего веса я стал сильно сомневаться. Вы весите далеко за шестьдесят. Очевидно, я плохо на вас смотрел, когда вы стояли передо мной в костюме Евы.

— Тогда нужно повторить эксперимент, чтобы вы не только рассмотрели, но и потрогали, — прошептала она ему на ухо, касаясь его кончиком языка.

Он невольно покраснел. Взглянул на нее.

— Я несу вас из последних сил, — пожаловался Дронго, — если вы еще один раз дотронетесь кончиком вашего языка до моего уха, я упаду вместе с вами и сломаю себе обе ноги.

— Не буду, не буду. Но вы не сказали, как вам мое предложение.

— Очень понравилось, — прохрипел он, — но сначала мне нужно донести вас до дома. А уже потом мы решим все наши проблемы.

Через несколько метров они наконец вышли на дорогу. Он осторожно посадил ее на бордюр, присел рядом.

— Устали? — поинтересовалась она.

— Ужасно, — кивнул Дронго.

— Чем от вас пахнет? — неожиданно спросила Елена. — Такой приятный и сексуальный аромат.

— Сами догадайтесь, — предложил он, — а сейчас пойдем дальше. Осталось совсем немного.

Он снова поднял ее на руки, направляясь к воротам виллы. Они прошли еще метров триста, пока не оказались рядом с воротами. Очевидно, кто-то увидел их на экране монитора, когда камера повернулась в их сторону. Пока они входили через калитку и он осторожно протискивался внутрь вместе со своей ношей, к ним уже спешили люди. Первым бежал Николай. За ним трое остальных мужчин. Николай схватил свою сестру.

— Что случилось? — закричал он. — Что с ней случилось?

— Помогите донести ее до вашей машины, — попросил Дронго, — здесь есть рядом больница?

— Есть, — кивнул Максудов, — ближайшая больница в Сефирихисар. Этот город в пятнадцати километрах от нас.

— Я, кажется, сломала себе лодыжку, — пожаловалась Елена.

— Нужно сделать рентген, — сказал Самедов.

— Может, мне кто-нибудь поможет, — разозлился Дронго, — чем стоять и обсуждать, что именно нам делать.

Николай и Самедов забрали у него Елену, отнесли к машине и устроили ее на заднем сиденье. Николай сел за руль.

— Может, мне поехать с вами? — предложил Дронго.

— Не нужно, — возразил Николай, — вы лучше оставайтесь здесь. Спасибо за то, что вы сделали. Я сам ее отвезу. До свидания.

— Мои вещи остались в доме, — напомнила Елена.

— Ничего, — ответил ее брат, — завтра утром мы все равно приедем сюда. Лишь бы с тобой ничего не случилось.

Когда «Фольксваген» выехал за ворота, Максудов тяжело вздохнул.

— Когда она приезжает к нам, я всегда боюсь, что случится нечто подобное, — признался он, — эта женщина словно притягивает к себе неприятности. Однажды мы с ней возвращались одним рейсом из Франкфурта. Наш самолет попал в такую турбулентность, что я думал, мы живыми просто не выберемся. Все кричали от ужаса. Даже мы с Николаем. А она сидела и смеялась, как будто ничего не происходит.

— Наверно, она верит в судьбу. Есть такие люди, которые считают, что нельзя бояться. Все равно случится то, что должно случиться. Фаталисты, — предположил Самедов.

— Нет. Она пофигистка, как говорят у русских, — возразил Резо, — ей плевать на все, что происходит вокруг нее. И поэтому она ничего не боится.

— Она сильно ударилась? — поинтересовался Максудов.

— Нет, — ответил Дронго, — она упала и, видимо, неудачно приземлилась. Может, порвала связку. При осмотре я ничего не обнаружил. Возможно, сильный ушиб, рентген все покажет точнее.

Они вчетвером повернули к дому. Им навстречу вышла Эка.

— Что случилось? — спросила она. — Где ваша спутница? Куда уехал Николай?

— Она упала и повредила ногу, — пояснил Резо, — Николай повез ее в больницу.

Эка взглянула на Дронго, и он кивнул головой.

— Значит, бог все-таки есть, — достаточно громко сказала Эка и, повернувшись, пошла в дом.

Мужчины молчали.

— Бедная Лена, — подвел итог Сарвар Максудов, — ее по-прежнему не любят все женщины.

Глава 7

Рыбу привезли через двадцать минут. Она была приготовлена в одном из лучших ресторанов Измира. Но за столом царило неловкое молчание. Даже всегда веселый Самедов не мог поднять настроение присутствующих. Словно неожиданное происшествие с Еленой Квитко разбило все планы собравшихся. Только Эка была довольна случившимся. К тому же выяснилось, что охотники вернулись с неутешительными трофеями, им удалось отстрелять и забрать только восемь птиц. Без охотничьих собак собирать убитых птиц было довольно проблематично, при этом каждый из принимавших участие в охоте уверял, что все птицы были подбиты именно им.

— Вы стояли в центре, и у вас была хорошая позиция, — горячо доказывал Керим Агаевич, — а мы были чуть правее. Но, несмотря на это, мы настреляли гораздо больше, чем вы.

— Такого не может быть, — сердился хозяин дома, — я считал ваших уток и своих. У меня было гораздо больше точных попаданий.

— Нужно было считать на месте, — напомнил Резо. — Сейчас уже поздно.

— У нас были разные винтовки, — возражал Максудов. — И очень легко установить, кто именно стрелял. У нашего друга Резо был облегченный вариант карабина «Ремингтон-Ли». У господина Самедова итальянская винтовка «Маннлихер-Каркано». А у меня была тульская винтовка, изготовленная по особому заказу. Патроны у всех разные. И легко можно проверить, кто именно стрелял и кто попал.

— Мои утки погибали в другой стороне озера, — ревниво заметил Резо, — я находился гораздо правее вас.

— Тогда мои остались в болоте, — добавил Самедов.

— Сейчас возьмем птиц и все проверим, — упрямо решил Максудов, поднимаясь из-за стола.

— Может, потом, после ужина? — попыталась вмешаться Малика.

— Нет, — начал упираться хозяин дома, — нужно проверить прямо сейчас.

Охотники встали и направились к автомобилю, рядом с которым находился контейнер с убитыми птицами. Когда все трое ушли, Дронго и оставшиеся женщины переглянулись.

— Они все сошли с ума, — убежденно произнесла Малика, — когда дело касается охоты, они все сходят с ума.

— Все мужчины одинаковые, — согласилась Эка. — И пока они не разберутся, кто именно подстрелил ту или иную птицу, они не успокоятся.

— Кажется, единственный нормальный мужчина, который не заразился этой охотой, наш гость, — показала на Дронго Малика. — Я могу узнать, что именно у вас случилось с госпожой Квитко? Неужели она так неудачно упала?

— Мы спускались по склону, и она действительно неудачно упала, — подтвердил Дронго, — хорошо, что я был рядом…

— Ваш гость принес ее на руках как настоящий рыцарь, — перебила его Эка, — если бы она еще раз полезла случайно, конечно, к нему переодеваться, боюсь, что он бы отнес ее на руках в больницу.

— Я бы ее не донес, — пошутил Дронго, — там пятнадцать километров, а она довольно тяжела.

— Не оправдывайтесь, — желчно рассмеялась Эка, — признайтесь, что она вам понравилась.

В этот момент из дома вышла домработница. Она протянула телефон Малике, и та, извинившись, взяла трубку.

— И вы ее отпустили одну? — продолжала донимать его Эка.

— Она уехала с братом, — напомнил Дронго, — Николай сам попросил меня остаться, чтобы не портить настроение хозяевам.

— Значит, вы не рыцарь, — сказала Эка с сожалением, — а я думала, что вы готовы последовать за дамой своего сердца хоть на край света.

— Я женатый человек, — заметил Дронго, — и не готов к роли рыцаря. А края света просто не существует. Земля ведь круглая, и никуда сбежать не получится. Нас все равно где-нибудь найдут…

Он не хотел сказать ничего обидного, отвечая на вопрос Эки. Но она неожиданно замерла, нахмурилась, затем вспыхнула, и наконец, чуть запинаясь, спросила:

— Вам уже успели рассказать?

— О чем вы говорите?

— Не притворяйтесь, — гневно сказала Эка, — она вам наверняка все рассказала. Какая дрянь. За такие вещи нужно убивать.

— Я вас не понимаю…

— Вы все прекрасно понимаете. Да, два года назад у меня был роман. С моим давним знакомым. Я считала, что честнее уехать с ним в Харьков, чем оставаться и жить, обманывая Резо. Я действительно так считала. Но все получилось совсем иначе, чем я думала. Люди бывают такими подлыми и жестокими. У нас маленькая страна, и весть о моем поступке разнеслась по всей Грузии. Я невольно сделала Резо очень больно. Но я этого не хотела. Правда, не хотела. И вся эта история — моя боль, и никого больше не касается. Самое смешное, что об этом случае не знал никто, кроме Николая. Теперь я понимаю, что он рассказал обо всем своей сестре, а она любезно успела проинформировать вас. Какая дрянь! — Эка ударила кулачком по столу.

В этот момент подошла Малика.

— У нашей гостьи почти все нормально, — нервно произнесла она. — Рентгеновский снимок показал, что она порвала себе связку. Врачи наложили повязку и рекомендовали постельный режим. Николай извинялся, что завтра она не сможет здесь появиться.

— Как будто мы будем об этом сожалеть! — грубо произнесла Эка. — Слава богу, что я не увижу ее наглой физиономии до отъезда.

— Не нужно так категорично, — вздохнула Малика.

— Вы же видели, как она себе ведет, — напомнила Эка, — я вообще удивляюсь, как вы можете пускать такую дрянь в свой дом.

Малика еще раз вздохнула и хотела что-то ответить. Но в это время вернулись мужчины, и она не стала комментировать слова Эки. Самым счастливым был Максудов. Из восьми найденных и убитых птиц пять принадлежали ему. Одна была подбита Самедовым и две Резо Джанашвили. Резо уселся за стол в крайне мрачном расположении духа.

— Твой муж чемпион, — провозгласил Максудов, обращаясь к жене, — теперь мы можем нормально поужинать и наконец заняться нашим барашком, который уже, наверно, скучает.

— Он, наверно, чувствует, что его сегодня зарежут, — сказала Малика, — весь день ходит скучный и от еды отказывается.

— Ничего он не чувствует, — отмахнулся Максудов, — бараны не умеют чувствовать и тем более думать. Николай звонил? Что там у них?

— Он позвонил, — подтвердила Малика, — сказал, что ничего страшного. Но связку она порвала и теперь должна несколько дней не двигаться, лежать в отеле. Я надеюсь, ты не предложишь им переехать к нам, чтобы мы ухаживали за ней?

— Я бы не отказался за ней ухаживать, — захохотал Максудов.

— А я бы выставила вас обоих за дверь, — холодно заметила Малика, поднимаясь из-за стола.

Максудов проводил ее удивленным взглядом.

— Что с ней сегодня? Какая муха ее укусила?

— Сестра вашего компаньона, — вмешалась неугомонная Эка.

— При чем тут Лена? — попытался успокоить ее Резо.

— При том, — огрызнулась Эка, — она сегодня случайно оказалась в комнате нашего эксперта и начала переодеваться как раз в тот момент, когда туда вошли господин Дронго и наша хозяйка.

— Как интересно, — приторно-сладким голосом сказал Самедов, — и вам удалось что-то разглядеть?

— Как это произошло, — перебил его Максудов, — почему она оказалась в вашей комнате?

— Ты сам ей разрешил подняться туда, — пояснила Малика, которая в этот момент принесла большое блюдо с рыбой. — Во всяком случае, она так сказала.

— Я действительно разрешил, — пробормотал Максудов, — но я не думал, что вы появитесь там именно в это время. А почему вы не постучались?

— Мне нужно стучаться в собственном доме? — холодно осведомилась Малика, усаживаясь напротив мужа.

— И она была не одетой? — не унимался Самедов.

— Она была абсолютно раздетой, — подтвердила Малика, — но это ее не очень смущало.

Резо улыбнулся. Эка недовольно на него покосилась. Самедов тоже улыбнулся, посмотрев на Максудова. Тот сидел мрачный.

— Достаточно было мне отлучиться на несколько часов, чтобы в доме что-то случилось, — недовольно изрек он, — нужно завтра позвонить Николаю, пусть он к нам приедет.

— Он приедет один, — напомнила Малика, глядя мужу в глаза, — ей нельзя двигаться.

— Пусть приедет сам, — согласился Максудов, отводя глаза, — а сейчас давайте быстрее закончим наш ужин и пойдем резать барана. Я чувствую желание кого-нибудь сегодня зарезать. Или пристрелить.

— Пять жертв недостаточно? — спросила не всегда тактичная Эка.

— Мало, — ответил Сарвар Максудов, — очень мало. Нужно зарезать барана, чтобы приготовить настоящий шашлык.

— Я вам помогу, — предложил Самедов.

Максудов разлил вино. Затем поднял бокал.

— Мне казалось, что все будет немного иначе, — признался он, но очевидно, что человек предполагает, а решает за него кто-то другой. Некоторые говорят, что судьба, некоторые считают, что сам бог. Как бы там ни было, мы выпьем за нашу компанию и за наши успехи. Сегодня у нас небольшая неприятность, но мы верим, что Елена поправится и будет с нами. Пусть даже не завтра, пусть через несколько дней. А Николай наш друг и компаньон. Выпьем за успехи нашей большой компании и за здоровье всех присутствующих. Заодно пожелаем и скорейшего выздоровления Леночке.

Мужчины чокнулись и выпили. Эка даже не притронулась к бокалу, лишь кивнув головой. Малика подняла бокал, но чокаться ни с кем не стала и лишь пригубила вино.

— Ну, как вам наша местная рыбка? — поинтересовался Максудов.

— Самая лучшая, — ответил с набитым ртом Самедов.

— Хорошая рыба, — кивнул Резо.

— Очень хорошая, — согласился Дронго.

Малика снова поднялась, чтобы выйти на кухню. Вернулась через минуту.

— Уже поздно, — сказала она мужу, — может, я отпущу Айтен, а завтра утром она снова придет.

— Конечно, — согласился муж, — обязательно отпусти.

Малика повернулась, чтобы идти.

— Как ваша Айтен добирается домой? — поинтересовался Резо, отсюда ведь до деревни километров пять, не меньше?

— Пешком, — пояснил Максудов, — она ходит пешком и ничего не боится. Ее здесь все знают и уважают. Вы не смотрите, что она такая худая и похожа на девочку. Ей уже за пятьдесят. И она мать четверых сыновей. Все выше меня ростом и настоящие пехлеваны. И еще у нее восемь братьев. Можете себе представить? Вся деревня состоит из ее родственников.

— И она поэтому не боится, — понял Резо.

— Она вообще ничего не боится, — весело ответил Максудов, пусть только кто-нибудь попробует ее обидеть, и здесь сразу появятся восемь ее братьев, двадцать с лишним племянников и четыре ее сына с мужем. Можете представить, какая это армия разгневанных родственников! Она может взять штурмом полицейское управление Измира, если захочет. Ведь у нее еще есть несколько десятков кузенов и кузин, которые тоже живут в деревне.

— Она представитель целого клана, — усмехнулся Резо, — тогда все ясно.

Максудов снова поднял свой бокал.

— А теперь за наших женщин. За наших любимых жен, матерей, сестер, дочерей, внучек. Пусть мы всегда будем рядом с ними, а они всегда рядом с нами. Так было и пусть так всегда будет. За здоровье наших женщин.

Мужчины поднялись и выпили стоя. Через полчаса, когда принесли кофе и чай, Максудов наконец поднялся из-за стола и вместе с Самедовым пошел туда, где был привязан приготовленный на шашлык черный баран.

Резо отказался идти с ними. Ему не хотелось смотреть на то, как будут резать барана. Дронго тоже отказался. Малика убирала со стола, и Эка поднялась, чтобы ей помочь. Когда они вышли, Дронго остался вдвоем с Резо.

— Вы действительно вошли случайно в свою комнату, — добродушно осведомился Резо, — или так было задумано по вашему сценарию?

— Меня привела туда хозяйка дома, — пояснил Дронго, — я даже не знал, что там кто-то есть.

— И поэтому принесли ее домой на руках, — усмехнулся Резо, — не рассказывайте мне сказки, господин эксперт. Это не та женщина, с которой можно флиртовать. Она сразу укладывает мужиков в постель. Сразу и надолго.

— Вас тоже уложила? — шепотом осведомился Дронго.

— Какая разница, — рассудительно ответил Резо, — я говорю вообще о ее отношениях с мужчинами. Она достаточно свободна и независима.

— Это я уже понял.

— Вот и прекрасно. Моя жена терпит ее присутствие только потому, что в свое время у нас была несколько иная, обратная ситуация. Но все это осталось в прошлом.

— Зачем вы сюда приехали? Я ведь видел, что ваша супруга не хотела сюда лететь.

— Она не любит Лену Квитко и не хотела с ней встречаться, — пояснил Резо. — Но нам нужно было обязательно сюда прилететь. Мы ведь открываем представительство своей компании на Украине. И Николай нам многое может подсказать, помочь, познакомить с нужными людьми. Поэтому мы прилетели сюда, чтобы обо всем договориться.

— Почему вы все так не любите его сестру?

— Не знаю. Я лично к ней отношусь с большим уважением, и она мне нравится. Своей непосредственностью, открытостью, своей какой-то внутренней свободой. Но остальные… Как мне иногда кажется, Малика считает, что Лена была любовницей ее супруга. Эка, по-моему, подозревает в этом меня. А над Самедовым Лена просто издевается, и я уже давно боюсь, что однажды он взорвется и скажет этой особе все, что он о ней думает. Но пока все нормально.

— Нужно просто предложить Николаю никогда не привозить ее на ваши собрания. Раз ваши супруги так нервно реагируют на ее появление рядом с вами.

— Возможно, вы правы, — согласился Резо, — но теперь уже все равно поздно все это обсуждать. Все равно мы ее больше не увидим до отъезда. А если нам повезет, то мы быстро проведем завтра совещание. Хотя с Максудовым всегда трудно договариваться. Он увертливый, как змея, сумеет оговорить особые условия.

Послышалось блеяние. Очевидно, шли последние секунды жизни барана. Резо прислушался.

— Несчастный баран, — мрачно сказал он, — жил и радовался жизни, пока кто-то другой за него не решил, что он должен умереть. И сейчас Сарвар Максудов исполнит роль палача.

— Он часто так делает?

— Да. Он и у себя в Ташкенте устраивал подобные трюки. Мне вообще трудно смотреть, как режут несчастное животное. А он еще может освежевать мясо за неполные полчаса. В общем, из него получился бы прекрасный мясник, хотя как президент компании он тоже хорош.

Дронго вздрогнул. Как будто смерть черного барана могла стать прелюдией. Прелюдией к настоящей трагедии, когда жертвой убийцы должен был стать один из присутствующих.

Глава 8

Ночь прошла беспокойно. Он слышал, как в соседней комнате Самедов несколько раз выходил на балкон, кашлял, долго смотрел в сторону моря. Было слышно, как по коридору ходили Резо и Эка, очевидно, они захотели пить и вдвоем спустились на кухню. В шестом часу утра он услышал, как по лестнице снова кто-то спускается. Возможно, это была хозяйка дома. В девятом часу утра пришла Айтен, домработница, помогавшая по хозяйству и на кухне. Дронго всегда спал достаточно чутко. Это была привычка, оставшаяся еще с детства. Мать часто ему говорила, что он спит, как волк, просыпаясь при малейшем шуме, при малейшем движении.

К завтраку все спустились почти вовремя.

— Мы не спали всю ночь, — пожаловалась Эка, — все время пытались уснуть, но, когда засыпал один, второй его будил. Вот такая бессонная ночь. Наверно, вчерашний неожиданный отъезд Лены всех выбил из колеи.

— Я не думал, что вы были так к ней привязаны, — заметил удивленный Керим Агаевич.

— Это не привязанность. Просто неожиданность, которая всех вывела из состояния равновесия, — призналась Эка.

Прошел завтрак спокойно. Максудов позвонил своему компаньону. Николай подтвердил, что приедет через два часа. Врачи еще раз осмотрели ногу его сестры и подтвердили, что Лена должна остаться в отеле. Максудов распорядился, чтобы к полудню к ним приехал повар из местного ресторана, чтобы помочь им приготовить мясо. Гости разбрелись по всей вилле. Было жарко. Все телевизионные каналы Турции передавали сообщения о ходе парламентских выборов, которые проходили удивительно спокойно.

Дронго прошел к бассейну, где в шезлонге сидел Керим Самедов. Он задумчиво смотрел на водную гладь бассейна. Дронго уселся рядом.

— Как вы спали? — вежливо спросил он.

— Не очень, — ответил Самедов, — не знаю почему, но ваша вчерашняя прогулка меня взволновала. И вообще весь вчерашний день. Мы поехали на охоту, и в машине Резо поспорил с Сарваром Максудовым. Я бы даже сказал, что они разругались. Резо считает стратегию развития нашей компании не совсем правильной. Он вообще против нашего присутствия на Украине и в России, считая более переспективным южные рынки — азербайджанский, турецкий, иранский. А Сарвар думает иначе.

— Но ведь у Максудова контрольный пакет акций, и он может делать все, что захочет. Разве не так?

— В этом все и дело, — вздохнул Самедов, — Резо считает, что это неправильно. Нужно создать совет директоров, где ни у кого не будет права вето.

— И вы его поддерживаете, — понял Дронго.

— Отчасти, — кивнул Керим Агаевич, — я понимаю его опасения. Нужно, чтобы компания не зависела от капризов одного человека.

— Я бы не советовал вам проявлять активность в данном вопросе, — осторожно заметил Дронго.

— Почему?

— Они знают, что вы тайно скупаете акции у мелких вкладчиков и ваш пакет уже достиг цифры в пять или шесть процентов. Дальнейшее увеличение вашего пакета без согласования с основными партнерами может вызвать подозрение.

— Откуда они узнали? — встрепенулся Самедов.

— Я думаю, это секрет Полишинеля. Понятно, что рано или поздно они бы догадались. Тем более обратили бы внимание на вашу активность. И если теперь вы будете поддерживать Резо в его стремлении создать независимый совет директоров с правом голоса у каждого, это вызовет еще большие подозрения.

— Черт побери, — вырвалось у Самедова, — откуда они могли узнать. Каким образом? Такого не может быть.

— До вчерашнего дня я даже не подозревал о существовании компании «МСИ», — напомнил Дронго, — и если я вам это говорю, то только для того, чтобы предостеречь вас.

— Спасибо, что вы меня предупредили, — мрачно сказал Самедов, — теперь я понимаю, почему Сарвар и Николай так ко мне относятся. Я даже не думал, что им все известно. Кто вам сказал об этом?

— Какая разница. Я и так нарушаю некоторые этические нормы, когда сообщаю вам об этом. Просто хочу вас предупредить, чтобы вы были осторожнее. После вчерашнего спора Резо ушел в сторону и стрелял один?

— Да. Он сделал такой круг, уходя резко вправо, что я даже немного испугался. Он вполне мог подстрелить кого-то из нас. Или мы его. Сарвар даже крикнул ему, чтобы он вернулся на линию.

— Резо хорошо стреляет?

— Прекрасно. Если бы он так далеко не ушел от нас, то наверняка число его убитых птиц было бы гораздо больше, чем у Сарвара. Но мы стояли в самом озере, а он сместился в сторону, и все его птицы падали в болото. Или почти все.

— Это я уже понял. Вы слышали о том, как они едва не расстались со своей супругой?

— Вам и это уже успели сообщить, — покачал головой Самедов. — Наверно, Лена. Болтушка. У Резо действительно были некоторые проблемы со своей супругой. Они вообще люди непредсказуемые, я вам уже говорил. И сам Резо, и его жена. Она встретила своего давнего знакомого и решила уехать с ним. Резо дал указание их найти и задержать. Говорят, что любовника сильно избили, но Резо якобы об этом не знал. Я в такие «сказки» не верю. Как это не знал? Он сам приказал своим людям остановить эту парочку. И наверняка сам приказал разобраться с любовником своей жены. Офицеры разобрались с ним так, что тот попал в больницу. Потом он уехал из Грузии, но уже один. А Эка вернулась к мужу.

— Неужели вы считаете, что Резо мог позволить себе такой выпад против любовника своей супруги?

— А почему нет? — удивился Самедов. — Он такой же человек, как и все остальные. Ревнивый и самолюбивый. Тем более что грузин, кавказец. У нас здесь свои законы чести. Хорошо еще, что этого любовника не убили. А вполне могли.

— Он был заместителем министра внутренних дел, — напомнил Дронго, — нельзя так использовать свое должностное положение.

— Это вы так считаете, — возразил Самедов, — а вы вспомните про французского президента Николя Саркози. Когда его супруга убежала с любовником в США, он сделал все, чтобы ее вернуть обратно, а соперника отправить в небытие, уволив с работы. И обратите внимание, что он тогда не был президентом, а был всего лишь министром внутренних дел. Вы же знаете, как обычно говорят в таких случаях. Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно.

— Только добавьте, что это ему не очень помогло, — напомнил Дронго, — они все равно подали на развод. Удержать женщину силой невозможно, это закон для всех рас и народов. Она может внешне вам подчиниться, даже остаться в вашем гареме или дворце. Но душа ее будет далеко, совсем далеко. Сколько таких случаев из мировой истории мы знаем! Сколько женщин изменяли своим мужьям-королям с трубадурами и поэтами! Сколько женщин обманывали своих богатых мужей, встречаясь с их рабами и слугами! И наконец, сколько в наше время замужних и обеспеченных женщин встречаются со своими водителями или охранниками! Человеческую природу не обманешь. И силой никого удержать невозможно. В таких случаях не помогает ни власть, ни сила, ни деньги, ни авторитет.

— Может быть, — согласился Самедов, — но все равно на Кавказе нужно вести себя достаточно осторожно. Измену жены не прощают. Ни ей, ни ее любовнику. Вы же понимаете, о чем я говорю.

— Значит, у нас еще сильны родоплеменные отношения, — улыбнулся Дронго, — и мы не хотим дать настоящую свободу женщине. Согласитесь, что это неправильно. Я ведь знаю ханжескую точку зрения, которая господствует в Баку. Мужчине дозволено все, это даже одобряется обществом. Актрисы, певицы, любовницы, проститутки, все, что угодно. Женщине не позволено ничего. При этом с подобной моралью согласны и мужчины, и так называемые порядочные женщины. На шалости мужчины все смотрят снисходительно, а женщинам не прощаются даже крамольные мысли.

— Только не говорите об этом в Баку, — попросил его Самедов, — там вас просто не поймут. О равноправии лучше говорить где-нибудь в Америке или во Франции. У нас это не проходит. Даже жены смотрят на шалости своих мужей сквозь пальцы. Но сами не имеют права даже подумать о чем-то подобном. Так всегда было, и надеюсь, что так будет еще много лет.

— Ханжеская точка зрения, — повторил Дронго, — надеюсь, что и у нас произойдут изменения.

— Я не думаю, что наше общество к ним готово, — осторожно возразил Самедов, — я обратил внимание, как вы несли Елену Квитко. Мне кажется, что вы понравились сестре Николая. Но я тоже хочу дать вам совет. Будьте осторожнее. Это не та особа, с которой можно только немного пофлиртовать. Если она в вас вцепится, то уже не отпустит никогда. Она сама выбирает мужчин. И сама решает, когда их отпустить.

— И много было «жертв»? — усмехнулся Дронго.

— Достаточно.

— Максудов в их числе?

— Не думаю. Но я вам ничего не говорил. Нет, Сарвар не стал бы встречаться с сестрой своего основного компаньона. А для нее он слишком старый. Нет, нет. С ним она не встречалась, я в этом уверен.

— А с вами?

— Я для нее недостаточно богат или известен, — криво усмехнулся Самедов, — ей нужен известный рок-музыкант или состоятельный бизнесмен. Или знаменитый сыщик. Но такой, как я, ей явно не подходит.

— Вам не кажется, что вам просто опасно находиться в этой компании? Я имею в виду не компанию «МСИ», а ваших компаньонов. Самовлюбленный и ревнивый Резо, готовый на любые преступления ради достижения личных целей. Жесткий и бескомпромиссный Максудов, уже один раз сдавший всех, с кем он работал. И Николай, готовый на любую уловку для своего обогащения. Не опасно?

— Вы думаете, остальные ангелы? Все бизнесмены одинаковые. Кто-то лучше, кто-то хуже. Ангелов не осталось. Они все давно улетели на небо. Здесь, на земле, остались только грешники.

— И вам легко в этом аду?

— Я уже привык к этой жизни, — признался Самедов, — вы думаете, я не вижу и не слышу, как Лена меня унижает, как она меня все время оскорбляет? Все прекрасно понимаю, но делаю вид, что я недалекий и не очень обидчивый. Пусть лучше надо мной смеются, чем меня боятся. В бизнесе это как закон. Пусть лучше тебя недооценивают, чем слишком переоценивают. Пусть считают тебя придурком, болтуном, веселым тамадой, льстивым подхалимом, чем расчетливым эгоистом или проницательным бизнесменом.

— Интересная теория, — задумчиво сказал Дронго, — она, очевидно, годится не только для бизнеса, но и для успешной карьеры.

— Конечно, годится, — невесело согласился Самедов, — разве вы ничего не видите? Посмотрите, как у нас в Баку делается карьера. Вовремя промолчать, вовремя поддакнуть, вовремя угодить, вовремя похвалить. Все нужно делать вовремя. И на тебя в конце концов обращают внимание. Тебя выдвигают, тебя хвалят, тебе дают «хлебное место». И как только ты его занимаешь, то сам начинаешь выдвигать подхалимов и льстецов. Независимые и свободолюбивые романтики тебе не нужны. Нужны исполнители, льстивые и преданные, пока ты у власти. А когда нет, то ты сам знаешь, что они тебя сдадут. Сразу. Бесплатно. Потому что такие законы. Как в мультфильме «Маугли»: «Акела промахнулся». Достаточно один раз промахнуться, и вас сразу съедят.

— Тяжело, — заметил Дронго.

— Конечно, тяжело. Но сейчас везде такие условия. Посмотрите, что творится в Грузии. Там просто режим личной власти Саакашвили. Достаточно было даже его ближайшему другу Окруашвили выйти за рамки дозволенного, как его сразу начали прессовать. И так везде. Вспомните Россию. Там уже сейчас во главе страны находится республиканский царь. А все его окружение состоит из лично преданных ему людей. Которых он знает и сам выдвигает. Не парламент, не партии. Сам выдвинул и сам назначил. Кого хочу милую, кого хочу убираю.

— У вас целая теория, — усмехнулся Дронго, — я даже не думал, что вы такой теоретик бизнеса и карьеры. С такими теоретическими знаниями вам нужно работать президентом крупной компании или членом правительства. Что вы здесь делаете?

— А вы не смейтесь, — обиделся Самедов, — я вам серьезно говорю. Только от этого мне еще сложнее. Когда все понимаешь, но ничего не можешь сделать. Нужно просто принимать жизнь такой, какая она есть. И не плыть против течения. Поэтому я скупаю тайком акции нашей компании, терплю насмешки Лены Квитко, самодурство Сарвара Максудова и тому подобное. Все понимаю. Но в этой жизни каждый устраивается как может…

— Некоторые идут на разрыв с прошлым. Тот же республиканский царь, о котором вы только что говорили.

— Бросьте, — посоветовал Самедов, — там все то же самое. Он ведь получил власть из рук «царя Бориса». И лучше всех понимал, что именно сделал этот человек для развала страны. Уже спустя несколько лет Путин скажет, что развал страны был крупнейшей геополитической катастрофой века. Это и скрытая оценка деятельности такого «лидера», как Борис Ельцин. И сколько лет он терпел в своем окружении всех чиновников, которые ему достались «по наследству». Все эти заносчивые олигархи, наглые губернаторы, зарвавшиеся чиновники, о которых он гарантированно знал, что они взяточники и проходимцы. Но ведь терпел и постепенно избавлялся от них.

— По-моему, он все делал правильно. Нельзя было сразу избавиться от всех. Нельзя было вести войну сразу со всеми.

— Возможно, — согласился Самедов, — но мы говорим о компромиссе. Он тоже был способен на подобные компромиссы. Долго ждал, терпел, приспосабливался. Потом убирал.

— Теперь я понял вашу теорию. Вы тоже ждете и выжидаете момент, чтобы нанести свой удар?

— И сразу нанесу, если появится хоть малейшая возможность, — зло сказал Самедов, — мы все одинаковые в этой компании. Стая волков, каждый из которых хочет стать вожаком. И все боятся своего вожака, ожидая, когда он, как Акела, промахнется.

Послышался автомобильный сигнал. Приехал Николай Квитко. Припарковав машину, Николай вышел и направился к ним.

— Добрый день, — кивнул Николай.

— Как ваша сестра? — спросил Дронго.

— Лучше, — кивнул он, — гораздо лучше. Спасибо вам за вчерашний героизм. Если бы не вы, все было бы гораздо хуже. Она сейчас в отеле, врач сделал ей укол, и она спит. Но обещала вам позвонить.

— Самое главное, что она поправляется, — ответил Дронго.

— Надеюсь, что все будет хорошо, — улыбнулся Николай, проходя в дом.

Самедов пошел следом за ним.

— Наверняка Максудов будет сейчас обсуждать наши совместные проекты, — сказал он.

Дронго взглянул на часы. Еще никто не мог знать, что преступление состоится очень скоро. Никто, кроме самого убийцы.

Глава 9

Он еще сидел у бассейна, когда из дома вышла Эка. Она подошла к бассейну, взглянула на Дронго. При ее появлении он поднялся.

— Наши мужчины уже готовы обсуждать все проблемы, но Резо пошел наверх, чтобы побриться. А вы, как всегда, немного в стороне. Как настоящий одиночка.

— Я не имею никакого отношения к компании «МСИ», — напомнил Дронго, — и здесь я как гость. Кстати, недавно приехал господин Квитко.

— Я его видела, — ответила Эка, — слава богу, он приехал без своей сестры. Оставил ее в «Хилтоне». Надеюсь, что мы ее больше не увидим до самого отъезда.

Дронго промолчал. Он начал сознавать истоки ненависти Эки к сестре Николая Квитко. Все, о чем мечтала госпожа Джанашвили, все, что ей хотелось получить или исполнить, делала Елена Квитко. Она была более свободна, более последовательна и более счастлива. Именно поэтому ее так ненавидели другие женщины. Ведь им часто не хватало именно этой свободы и последовательности, и, как результат, своего счастья.

— Вы не будете купаться? — спросила его Эка.

— Нет, — ответил он, — я не взял с собой плавки. Я не знал, что здесь будет такой роскошный бассейн.

— Интересно, что вы сказали вчера Лене, когда она пришла к вам переодеваться. То же самое? Или вы готовы были купаться с ней даже без плавок?

— Не готов, — возразил Дронго, — и не нужно так говорить. Я действительно не взял с собой плавки. И не собирался купаться ни вчера, ни сегодня.

Она повернулась и молча вошла в дом. Он снова уселся в кресло. «У каждого из присутствующих свои комплексы и свои проблемы», — в который раз подумал он. Из дома вышла Малика. Она улыбнулась.

— Вы сидите один, — сказала она, — и мне стало вас немного жалко. Может, войдете в дом, там в кабинете есть хороший бар.

— Я не пью, — развел руками Дронго.

— Это я уже вчера заметила. Скоро приедет повар из ресторана, который приготовит для нас мясо.

Она еще раз улыбнулась и направилась в дом. Дронго пошел следом за ней. И услышал громкий голос. Это говорил Сарвар Максудов. Было слышно, как он выговаривает своим партнерам, очевидно, он был недоволен их концепцией развития. Через некоторое время из гостиной вышел Николай. Увидев Дронго, он подошел к нему.

— Я думал, что вы у бассейна.

— Что у вас случилось? — спросил Дронго.

— Ничего. Сарвар предлагает нам свой план развития компании, который, кажется, не устраивает никого. Ни меня, ни Самедова, ни господина Джанашвили. Хотя Резо очень не вовремя вспомнил, что он должен побриться. Надеюсь, что он быстро разберется со своей щетиной.

— Возможно. — Дронго хотел пройти, но Николай его остановил.

— Подождите, — попросил он, — я сейчас разговаривал с Леной. Она уже не спит. Хочет поговорить с вами. Только давайте выйдем на террасу, к бассейну, чтобы нам здесь не мешали.

— Пойдемте, — согласился Дронго.

Они снова вернулись к бассейну. Николай достал аппарат, набрал номер сестры и протянул телефон Дронго.

— Добрый день, — услышал он ее голос, — как вы поживаете?

— Здравствуйте, — поздоровался он, — я неплохо. А как ваша нога?

— Гораздо лучше. Я лежу в постели, и нога у меня почти не болит. Врачи говорят, что нет ничего опасного. Через два-три дня будет совсем хорошо. Хотела вас поблагодарить.

— Не за что. Я чувствую себя немного виноватым за то, что случилось. Нужно было не разрешать вам подниматься по склону.

— Не нужно так себя укорять. Ничего страшного не произошло, — возразила она, — это я виновата. Надеюсь, что мы еще увидимся.

Он покосился на ее брата, стоявшего рядом.

— Обязательно, — сказал Дронго, — я в этом не сомневаюсь.

Ей не обязательно знать, что он завтра улетает в Стамбул, а оттуда в Рим. И возможно, они больше никогда не увидятся. Он попрощался с ней, пожелал ей выздоровления и вернул телефон Николаю.

— Спасибо вам еще раз, — протянул ему руку Николай, — вы вчера просто оказались палочкой-выручалочкой для моей сестры. Может, выпьем? Я знаю, что вы не пьете, но давайте выпьем на брудершафт.

— Я не пью с мужчинами на брудершафт, — улыбнулся Дронго, только с женщинами, чтобы стать друзьями.

— А с мужчинами вы не дружите? — хохотнул Николай.

— Дружу, но только с теми, кого знаю много лет. Я вообще считаю, что дружба проверяется временем.

— Согласен, — кивнул Николай, — пойдемте в кабинет, там у нашего Сарвара неплохой бар. Надеюсь, что мы найдем какой-нибудь легкий напиток. Я уже обратил внимание, что вы не пьете.

— Почти не пью, — подтвердил Дронго.

Они прошли в гостиную.

— Сейчас я принесу что-нибудь выпить, — сказал Николай, проходя в кабинет, — садитесь. Подождите меня одну минуту.

Дронго сел на диван. Он услышал голоса и увидел, как по лестнице спускаются уже выбритый Резо и его супруга. Они не видели Дронго, сидевшего на диване. Супруги о чем-то спорили. Резо резко возражал. Они говорили по-грузински, достаточно быстро и негромко. И он не мог понять, о чем именно они спорят. Неожиданно Эка махнула рукой и двинулась к холлу, чтобы выйти из дома. Было ясно, что она очень недовольна. Резо замер, глядя ей вслед, затем повернулся, чтобы подняться по лестнице, как-то странно тряхнул головой, словно собираясь с мыслями, и передумал. А затем тоже пошел за Экой.

Николай вернулся с двумя бокалами и открытой бутылкой белого вина.

— Это легкое вино, — сказал он, — я думаю, что мы можем его выпить. Продержимся до обеда.

— Почему открытая бутылка?

— Мы немного выпили, когда встретились, — признался Николай, это была инициатива Керима Самедова. Мне много пить нельзя, я за рулем. Хотя отсюда недалеко до Измира, но если меня остановит турецкая полиция, то просто отберут права. Или посадят в их турецкую тюрьму, об ужасах которой американцы даже сняли фильм.

Он разлил вино. Протянул бокал Дронго.

— Спасибо еще раз, — сказал он, — за ваше здоровье.

Они пригубили вино.

— Какой я дурак, — огорчился Николай, — там остались орешки и миндаль, сейчас принесу, — он поспешил в кабинет. Через секунду донесся звон разбитого бокала. Дронго поднялся и прошел в кабинет. Николай, чертыхаясь, убирал осколки с пола.

— Не обращайте внимания, — виновато сказал он, — я уронил бокал. Придется оплачивать его стоимость Сарвару. Хорошо, что не было Малики. Она всегда как-то странно реагирует на такие вещи. Словно их судьба зависит от одного разбитого бокала.

Он собрал осколки в какую-то салфетку, взял тарелку с орехами, и они вернулись в гостиную. Николай прошел в туалетную комнату, находившуюся при входе, и выбросил салфетку с осколками в мусорный ящик. Дронго видел его со своего места. Николай вернулся в гостиную, уселся напротив.

— Надеюсь, что Сарвар меня простит, — улыбаясь, сказал он и достал телефон.

— Обычно мужчинам все равно, — заметил Дронго, — женщины реагируют более эмоционально.

— Поэтому я и сказал насчет Малики, — напомнил Николай, — чтобы она зря не нервничала.

Он набрал номер Максудова.

— Ты куда пропал, Сарвар? — спросил он у хозяина дома. — Мы сидим в гостиной, и здесь никого нет.

— Я поднялся к себе, — сообщил Максудов, — сейчас спущусь.

— Давай быстрее, мы будем ждать тебя у бассейна. Выходи прямо туда. Только быстрее, иначе мы тебя не будем ждать.

— Пойдемте, — предложил Николай, — лучше посидим у бассейна. Там прохладно и приятный ветерок. По вечерам там бывает солнце.

— Я люблю солнце, — сказал Дронго.

— Кто бы сомневался. Вы же все южане. Все «дети солнца». А я не очень люблю жару. Мне больше нравятся наши закарпатские горы и прохладная погода. Только я работаю с компаньонами, которые все из южных стран. Приходится приспосабливаться. Вино взять с собой?

— Нет, — ответил Дронго, — сегодня очень жарко, а впереди у нас еще целое застолье с барашком. Боюсь, что мы долго не протянем.

Они прошли на веранду, усаживаясь в креслах у бассейна. Николай взглянул на часы, достал телефон и набрал номер. Прислушался и затем убрал аппарат.

— Отсюда почти невозможно дозвониться в Киев, — пожаловался он. — Какие-то компании работают хорошо, и роуминг у них нормальный. А какие-то вообще не работают. Говорят, что здесь горы. Но при чем тут горы, если можно установить одну антенну на все телефонные компании. Или просто нормально договориться.

— Телефонные компании конкурируют друг с другом, особенно сотовые. Чем больше территория покрытия, тем больше их доход, — заметил Дронго, — всех волнуют только доходы.

— Конечно, — ухмыльнулся Николай, — о чем еще могут думать компании в такой стране, как Турция. Только о своих доходах, о своих дивидендах.

Они услышали голоса. Сарвар выходил из дома, разговаривая с Айтен. Сарвар был чем-то недоволен, он выговаривал женщине на турецком. До них долетали лишь обрывки его фраз. Ему вроде не нравилось, что повар выехал так поздно и большой стол на веранде еще не готов.

— Кажется, он будет распекать свою домработницу целый час, — сказал Николай. — Сарвар, хватит дергаться по пустякам. Иди к нам.

Максудов стоял уже в дверях. Он еще что-то сказал и повернулся, чтобы выйти из дома.

— Никак не могу понять. Эта женщина Айтен, она домработница или повариха? — пробормотал Николай.

— Она помогает им по хозяйству. Немного домработница, немного повариха, — пояснил Дронго, — здесь любая женщина может хорошо готовить. У нее четверо детей и большая семья, в которой она выросла. Такие женщины обычно учатся готовить с малолетства.

Максудов вышел наконец из дома. Он был в темно-синей вельветовой куртке и в темных брюках. Под курткой была синяя рубашка. Сарвар кивнул им, поднимая руку. И неожиданно Дронго увидел ствол винтовки, показавшийся из-за угла. Если бы он сидел правее, он бы наверняка увидел и того, кто винтовку держал.

Сарвар сделал по направлению к ним несколько шагов. Ствол дернулся вслед за ним. Дронго вскочил:

— Ложитесь, — крикнул он.

Максудов взглянул на него, не понимая, что происходит. Дронго показал рукой в сторону дома, затем снова крикнул:

— Падайте. Быстрее падайте.

Но было уже поздно. Сарвар обернулся, и в этот момент раздался выстрел. Максудов сделал шаг назад, словно раздумывая, и начал заваливаться на бок.

— Помогите ему, — крикнул Дронго оцепеневшему Николаю.

Он бросился к углу дома. Если убийца еще там, то он может выстрелить. Но в эту секунду Дронго не думал о себе. Ему хотелось увидеть того, кто стрелял. Он достиг угла дома и замер. Осторожно передохнул, посмотрел… За углом никого не было. Но винтовка лежала на земле. Он наклонился, посмотрел. Сомнений не было. Стреляли именно из нее. Убийца выстрелил в хозяина дома и затем, бросив оружие на землю, скрылся. Дронго наклонился еще ниже, встал на колени, принюхался. Да, убийца стрелял из этого оружия. Оно должно быть еще теплым. И характерный запах.

Он достал носовой платок, собираясь взять оружие. Но передумал. И оставил его на месте. Затем посмотрел за угол. Отсюда было хорошо видно, кто именно сидит у бассейна. И кто выходит из дома. К тяжелораненому Максудову уже спешили люди. Первой выбежала Айтен, которая громко закричала. За ней к бассейну поспешила Малика. Она не плакала и не кричала, а только бросилась к мужу. Через несколько мгновений у бассейна были и все остальные. Самедов, Резо, его супруга.

— Он умирает, — закричал Николай, — ему нужен врач. Нужен срочно врач.

Дронго подошел. Максудов уже хрипел. Было понятно, что спасти его невозможно. Пуля, очевидно, пробила аорту или легкое.

— Вы не успеете, — сказал Дронго.

— Успею, — закричал Николай, — здесь рядом больница. Мы вчера там были, — он побежал к своей машине.

— Давайте быстрее, — закричал ему Самедов.

— Только не дайте ему умереть, — прокричал Николай, уже усаживаясь в автомобиль.

Дронго снова взглянул на несчастного. Он пытался что-то сказать, но было понятно, что каждое движение губ дается ему с трудом.

— Давайте отнесем его в дом, — предложил Самедов, — нельзя его здесь оставлять.

— Будет только хуже, — тихо сказал Дронго, — его нельзя сейчас трогать. Лучше не тормошить до приезда врачей.

— Что нам делать? — спросила Малика. — Может, вы знаете, как остановить кровь? Айтен, принеси нам простыню из дома. Только быстрее, — сорвалась она на крик.

Максудов дернулся. Было очевидно, что наступает агония.

— Нет, — громко сказала Малика, — не может быть.

— Нужно увести ее отсюда, — попросил Дронго, обращаясь к Эке, — заберите ее и уходите в дом. Он сейчас умрет.

— Нет, — повторила Малика, — не нужно.

Сарвар открыл глаза. В последний момент узнал жену. Сжал ей руку, ободряюще улыбнулся и умер, откинув голову назад.

— Нет, — закричала Малика, — не верю.

Все стояли потрясенные. Айтен, выбежавшая из дома с чистой простыней, замерла, глядя на умершего. Сделав несколько шагов, она присела рядом с Маликой, обняла ее и громко заплакала.

Глава 10

Дронго взглянул на собравшихся вокруг людей. Все были потрясены случившимся. Или делали вид, что потрясены.

— Нужно перенести его в дом, — сказал Дронго.

Мужчины подняли тело. Айтен успела постелить простыню, и они положили тело на диван. Другой простыней они накрыли его. Малика безучастно прошла к стулу и села рядом с диваном. Айтен была рядом. Резо обернулся к Дронго.

— Нужно срочно вызвать полицию и заняться поисками убийцы, — сказал он, — закрыть ворота, чтобы никто не мог сбежать. Взять оружие, чтобы оказать сопротивление убийце, если он попытается в нас стрелять.

— Подождите, — прервал его Дронго, — убийца не вооружен. У него больше нет оружия.

— Как это нет? — вмешался Самедов. — А кто стрелял в Сарвара Максудова? Я сам слышал выстрел.

— И я его слышал, — подтвердил Резо, — один громкий выстрел. Я думаю, что стреляли из винтовки. Вы же видели его рану.

— Его убили у меня на глазах, — печально подтвердил Дронго. — Мы с Николаем сидели у бассейна, когда раздался выстрел. Я даже успел увидеть, как убийца целился. Я крикнул Максудову, чтобы он увернулся или упал на землю, но он меня не понял. И только в последний момент обернулся. Но было уже поздно.

— А почему вы думаете, что убийца уже не вооружен? — спросил Резо.

— Винтовка лежит там, где убийца ее бросил, — пояснил Дронго, — я специально не стал ее поднимать до приезда полиции.

— Как вы могли так поступить? — нахмурился Резо. — Вы же эксперт по вопросам преступности. Неужели вы ничего не понимаете? Это же вещественное доказательство. Орудие преступления. Винтовка, из которой был убит хозяин дома. А если ее уже забрали?

— В доме больше никого нет, — напомнил Дронго, — сейчас здесь только трое мужчин. Вы, я и господин Самедов.

— Надеюсь, вы не хотите сказать, что именно мы подозреваемые, — вспыхнул Резо. — Черт возьми, у меня кружится голова. Не могу понять, что со мной происходит.

Он протянул руку, уселся на стул. Наклонил голову.

— У меня кружится голова, — повторил Резо, — наверно, от высокого давления. Я вообще все утро себя плохо чувствую.

Эка подошла к нему.

— Что случилось? — спросила она на грузинском.

— Не знаю, — ответил Резо, — очень плохо себя чувствую. Кружится голова, меня немного тошнит. Может, давление подскочило?

— Похоже, что он симулирует, — прошептал Самедов. — Хотя… может, смерть Сарвара его так потрясла, что ему стало плохо и у него подскочило давление? Да нет, ерунда. Он просто нас обманывает.

— Почему вы так решили? — тоже шепотом спросил Дронго.

— Они поругались, перед тем как Резо ушел бриться. Сарвар был в ярости. А теперь Резо уверяет нас, что переживает из-за смерти своего компаньона и даже плохо себя чувствует.

— Где винтовка? — глухо спросил Резо. — Почему вы ее там оставили?

— Я уже вам объяснил, — терпеливо ответил Дронго, — мне показалось, что будет правильным, если мы оставим ее на месте преступления.

— Нужно ее забрать, — предложил Резо, поднимая голову, — если она пропадет, мы никогда не докажем, что убийца стрелял именно из этого оружия.

— Я с вами не совсем согласен. Но сейчас пойду и принесу винтовку.

— Пойдемте вместе, — предложил Самедов.

Они прошли за дом и увидели лежавшую на земле винтовку.

— Господи, — явно испугался Самедов, увидев оружие, — но этого не может быть.

— Что? — переспросил Дронго. — Вы узнали эту винтовку? Это ведь не обычная винтовка?

— Да, — испуганно ответил Керим Агаевич, — это облегченный карабин.

— Американский вариант легкого карабина «Ремингтон-Ли», — согласился Дронго, — и насколько я помню, из такого оружия вчера стрелял наш друг Резо Джанашвили. Верно?

— Да, — сглотнул слюну Самедов, — это его оружие. У Максудова в коллекции только один такой карабин. Все его оружие я хорошо знаю. Знал. Или знаю…

Дронго снова достал носовой платок, наклонился и поднял оружие.

— Вы уверены, что это тот самый карабин, из которого вчера стрелял Резо?

— Абсолютно уверен. Но все оружие Сарвар всегда прячет в свой шкаф. Он так гордился этим оружейным шкафом с бронированным стеклом. Ключ хранится только у самого Максудова. Или хранился. Я уже не знаю, как говорить.

— Пока никому и ничего не говорите, — посоветовал Дронго. Он забрал карабин и отнес его к бассейну, где положил оружие на стол.

— Пойдемте и проверим остальное оружие, — предложил он Самедову.

Они обогнули дом и вошли в него с другой стороны. Прошли в кабинет, подошли к оружейному шкафу.

— Смотрите, — крикнул Самедов, — здесь не хватает как раз этого карабина. Все остальные на месте. Карабин «Винчестер» и четыре винтовки. А этого оружия нет. Видите, пустая ниша!

— Вижу, — кивнул Дронго, наклоняясь и изучая замок, — судя по всему, замок не ломали. А просто так открыть такой замок нереально. У убийцы должен быть ключ. Запасной ключ. Или первый, который он украл у Максудова. Ключ нужно будет найти.

— Не нужно ничего искать, — мрачно ответил Самедов, — мы все знаем, что ключ обычно лежит в его столе. Когда Сарвар находится на вилле. Он не скрывал от нас, где лежит ключ.

Дронго подошел к столу, открыл ящик. Ключ лежал с правой стороны. Стараясь ничего не задеть, Дронго показал на ключ.

— Вот этот?

— Да, — кивнул подошедший Самедов, — это ключ от его оружейного шкафа. Но когда он уезжал, то всегда забирал его с собой.

Дронго задвинул ящик стола. Задумчиво взглянул на оружейный шкаф.

— Это Резо его убил, — мрачно подвел итоги Самедов, — они поспорили еще вчера. Даже не поспорили, а поругались. Продолжали спорить и сегодня утром. Наверно, Резо не выдержал, пришел в кабинет, достал свое вчерашнее оружие и выстрелил в Сарвара. А потом бросил карабин на землю и ушел.

— Может быть, — согласился Дронго, — но так поступать не совсем логично. Зачем доставать из оружейного ящика свое оружие? Чтобы все сразу вспомнили, из какого карабина он вчера стрелял? Логичнее было бы достать другую винтовку, чтобы подозрение пало на другого человека.

— Например, мою, — криво усмехнулся Самедов.

— Например, вашу, — спокойно согласился Дронго, — но это только в том случае, если убийцей был сам Резо Джанашвили. А если это был другой человек, то он мог взять именно карабин Резо, чтобы на него пало подозрение.

— Все понятно. Вы думаете, что это сделал я? На охоте нас было трое. Один убит, использован карабин другого. Как в детской считалке. А и Б сидели на трубе. А упало, Б пропало, что осталось на трубе. Я и есть та соединяющая буква И? Вы это хотите сказать? Думаете, что если я знаю, где лежал ключ, то мог незаметно проникнуть в кабинет, достать карабин, из которого вчера стрелял Резо, и выстрелить в Сарвара?

— Я этого не говорил. Но такую версию нельзя исключать. И учтите, что турецкая полиция будет тоже проверять все версии.

— Пусть проверяют. Я никого не убивал. Это я знаю точно.

— Где вы были, когда услышали выстрел?

— Здесь. В кабинете, — недовольно ответил Самедов, — я как раз спустился и хотел поговорить с Сарваром. Но его не было в гостиной, хотя я слышал его голос, когда спускался вниз. Я подумал, что он прошел в кабинет, и решил зайти сюда. Когда услышал выстрел, то сразу выбежал из дома и увидел уже всех вас, стоявших вокруг убитого. Точнее, раненого.

— Вот видите. Получается, что у вас нет алиби, — заметил Дронго, — будет лучше, если мы прямо сейчас позвоним в турецкую полицию. Позовите Айтен, она должна знать, куда нам лучше звонить. И сами вызовите полицию. Как можно быстрее.

— Его убил Резо, — упрямо сказал Самедов, — он чисто подсознательно забрал именно свое оружие. Чтобы в решающий момент другая винтовка не подвела его. Он просто совершил ошибку.

— Посмотрим, — уклонился от однозначного вывода Дронго.

Самедов поспешил выйти из кабинета. В гостиной он нашел Айтен, отозвал ее в сторону, чтобы выяснить, куда именно лучше позвонить. Дронго остался в кабинете. Он задумчиво посмотрел на оружейный шкаф, обошел столик, на котором стояли два бокала и бутылка вина. В этот момент в кабинет вошла Эка.

— У вас есть все возможности проявить себя с лучшей стороны, — зло заметила она, — совершено убийство на глазах знаменитого эксперта. Да еще здесь и заместитель министра внутренних дел, пусть даже бывший. Вдвоем вы быстро вычислите убийцу. Хотя я думаю, вы уже догадались, кто это был.

— Пока нет.

— Вы поразительно недогадливы, — усмехнулась она, — но это легко вычислить. И даже я смогла сделать такой несложный анализ. Вы сидели у бассейна, когда раздался выстрел. Рядом с вами сидел Николай. Значит, он стрелять не мог ни при каких обстоятельствах. Остаются двое мужчин. Двое охотников, которые могли выстрелить в хозяина дома. Резо Джанашвили, мой муж, и Керим Самедов. Резо с самого утра чувствует себя плохо. Наверно, вчера ему попался не очень свежий кусок рыбы. Но он точно не стрелял. И я знаю, кто стрелял, потому что видела убийцу, когда он выходил из кабинета Максудова, где лежало оружие. Это был Самедов.

— А почему вы так уверены, что стрелял мужчина? Может, стреляла женщина? Вы, например, занимались стрельбой из лука. Кажется, вы говорили мне об этом?

— Говорила, — удивилась Эка, — но я не стреляла. Зачем мне его убивать? Какой смысл? У мужчин могут быть свои мотивы — деньги, акции, их совместная компания. А мне зачем? Любовником моим он никогда не был, да и не мог быть. Обидчиком моим тоже. Я бы не стала в него стрелять.

— В доме были еще две женщины. Хотя у одной есть относительное алиби.

— Понятно. Малика бы никогда не стала стрелять в своего мужа.

— Нет. У нее как раз нет алиби. Перед тем как выйти из дома, Максудов громко разговаривал с Айтен. Мы ее не видели, но слышали ее голос. Она находилась рядом с ним. Поэтому я думаю, что ее можно исключить. И тогда среди подозреваемых у нас остаются две женщины — вы и Малика.

— Вы серьезно? — она удивленно взглянула на Дронго. — Вы же видите, как она переживает. Неужели вы думаете, что она могла выстрелить в своего мужа? Я была о вас лучшего мнения, господин эксперт.

— Ревность страшное оружие, — напомнил Дронго, — вчера она увидела, как ведет себя ваша гостья, которой ее муж разрешил подняться и переодеться в любой спальне. Она могла подумать, что Елена и раньше так вела себя в присутствии ее мужа. Более того, она ждала именно ее супруга, а не нас. Восточные женщины бывают очень ревнивыми, Эка, неужели вы этого до сих пор не знаете?

— Из-за Лены стрелять в своего мужа? — не поверила Эка. — Но это просто невозможно. Не нужно строить такие чудовищные домыслы. Вы сами сказали, что у вас есть четко очерченный круг подозреваемых. В доме на момент убийства было восемь человек. Погибший Сарвар Максудов не в счет. Вы с Николаем сидели у бассейна и видели друг друга. Значит, и вы отпадаете. Айтен разговаривала с хозяином дома, перед тем как он вышел к вам. Значит, и она отпадает. Хотя теоретически она могла бы обежать дом и выстрелить в своего хозяина.

— Не могла, — возразил Дронго, — когда он закончил говорить и вышел из дома, оружие уже было нацелено на него. Ей нужно было за две или три секунды обежать вокруг дома. Это невозможно. Значит, она не стреляла в Максудова.

— Остаются четыре человека, — спокойно согласилась Эка, — и я думаю, вы уже точно знаете все ответы. Наверно, я кажусь вам излишне категоричной, но не забывайте, что я супруга бывшего заместителя министра внутренних дел. Остаются четверо подозреваемых. Сам бывший заместитель министра, который не стал бы стрелять в своего компаньона хотя бы в силу своего прежнего положения. Его супруга. Убитая горем жена хозяина и мелкий компаньон, который так старательно выслуживался перед Максудовым. Кого именно подозревать? Бывшего члена правительства, пусть даже в ранге заместителя министра, или жуликоватого мелкого бизнесмена, который не имеет алиби и был в момент убийства как раз в кабинете?

— Стреляли не из кабинета, — напомнил Дронго.

— Он мог выстрелить, бросить оружие и вбежать в дом с парадного входа, — убежденно сказала Эка, — возможно, он вспомнил, что забыл закрыть оружейный ящик, из которого достал винтовку. Он вбежал в кабинет, закрыл ящик и, выйдя оттуда, поспешил к нам, где умирал Сарвар Максудов. Вам нравится моя версия?

— Нужно, чтобы с ней согласились местные следователи, — заметил Дронго, — дело в том, что мы нашли оружие. И теперь эксперты проверят, чьи отпечатки пальцев там оставлены. Только после этого можно будет говорить о более конкретных доказательствах.

— Я уже все знаю и без доказательств, — ответила Эка.

— А вы говорили, что не любите читать детективы.

— Терпеть не могу. Но я же не идиотка. Я понимаю, что когда на подозрении только четыре человека, из которых двое мы с Резо, то нужно искать кого-то постороннего. Из оставшихся двоих. Одна несчастная женщина, вдова убитого, и второй человек — его компаньон. Кто может быть убийцей? По-моему, ответ напрашивается сам собой.

— Не все так просто, как вы думаете, — возразил Дронго, — дело в том, что мы нашли винтовку, из которой стрелял убийца. Это легкий американский карабин «Ремингтон-Ли», с которым вчера охотился ваш муж.

Она замерла. Недоверчиво взглянула на него.

— Что вы сказали? Максудова застрелили именно из этого карабина?

— Да, я видел все собственными глазами. Как раз из этого карабина. Убийца забрал его из оружейного шкафа и, когда Максудов вышел из дома, выстрелил в него. Затем бросил карабин на землю и сбежал.

— Резо бы никогда не сбежал, — возмутилась Эка.

— Я могу узнать, где именно вы были в момент выстрела?

— За домом. У ворот. Я хотела выйти и погулять вокруг виллы.

— И вы никого не увидели.

— Нет. Я прошла мимо машин, направляясь к воротам. Услышала выстрел и побежала обратно.

— А где был ваш муж?

— Этого я не знаю. Но наверно, у себя в спальной комнате. Он поднялся наверх, чтобы побриться. И насколько я знаю, он успел это сделать. Достаточно посмотреть на его лицо.

— Я обратил внимание, — кивнул Дронго, — но дело в том, что как раз сейчас вы меня обманываете. Извините за такую категоричность. Но я сидел на диване в гостиной, и вы не могли меня видеть, когда спускались с мужем по лестнице. Я слышал, как вы разговаривали с ним на грузинском языке. Нет, даже не разговаривали. Вы, скорее, спорили. А потом вы повернулись и пошли к выходу. Он немного подумал и пошел следом за вами.

— Я не могу помнить все, что здесь происходило с раннего утра, — чуть покраснела Эка, — и давайте завершим этот бесполезный разговор. Ни Резо, ни я никогда бы не стали совершать такого глупого и бессмысленного убийства. В этом вы можете не сомневаться.

— Тогда подозреваемых больше нет, — мрачно заметил Дронго.

— А вы не допускаете мысль, что это был кто-то чужой? Он проник на виллу, выстрелил в Максудова и сбежал.

— Вполне допускаю. Но тогда этот чужой должен был знать, где лежит ключ от оружейного шкафа. Должен был пройти через ворота, где установлена камера наблюдения, войти незаметно в дом, открыть шкаф, достать карабин, выстрелить в хозяина дома, затем бросить оружие и сбежать. Или раствориться в воздухе. Иначе его бы снова засекла камера наблюдения. Монитор находится в кабинете Максудова. Даже если он не включен, вся запись идет на диск, который всегда можно просмотреть и выяснить, кто из чужих попытался сюда войти. Это невозможно.

— Тогда ищите убийцу, — нервно предложила Эка, — вам и карты в руки. Я думаю, не всегда случается так, чтобы вы лично стали свидетелем убийства. А теперь вы у нас главный свидетель. Ведь вы видели все собственными глазами.

Он молча кивнул. Она повернулась, чтобы выйти. И внезапно замерла.

— Господи, — прошептала она, медленно оборачиваясь к Дронго, — убийца здесь.

— Что? — не понял Дронго.

— Он за окном. Он здесь, — крикнула она, показывая на окно. Дронго взглянул туда и невольно вздрогнул. Кто-то чужой, проникший на виллу, стоял за окном, пытаясь разглядеть, что именно творится в кабинете. У него было темное широкое лицо, густые брови и сплюснутый нос.

— Это убийца, — крикнула, не выдержав, Эка, — хватайте его. Это он убил Сарвара Максудова.

Глава 11

На ее крик в кабинет вбежали Резо и Самедов. Все увидели стоявшего за окном незнакомца. Они выбежали из дома. Незнакомец стоял у окна, удивленно глядя на взволнованных мужчин.

— Кто ты такой? — закричал ему по-турецки Самедов. — Почему ты вошел без разрешения?

— Я повар, — пояснил испуганный незнакомец, — меня пригласили на виллу. Сарвар-эфенди позвонил нашему хозяину и сказал, чтобы я сюда приехал. Мы задержались немного, но я приехал.

— Как тебя зовут? — спросил, успокаиваясь, Самедов.

— Фатех Салим, — ответил повар, — меня правда пригласили на эту виллу.

Самедов оглянулся на Дронго и Резо, не зная, что ему дальше говорить. Резо нахмурился. Ему явно было не по себе.

— Вы знаете кого-нибудь в доме? — спросил Дронго.

— Айтен Явуз, — ответил обрадованный повар, — я ее родственник.

— Позовите Айтен, — попросил Дронго Самедова. Вскоре он привел домработницу Максудовых. Увидев повара, Айтен сразу шагнула к нему и печально рассказала, что здесь погиб хозяин дома. Повар мрачно покачал головой.

— Наверно, я уже не буду нужен, — вздохнул он, — но я отпустил машину, и за мной приедут только в восемь часов вечера.

— Вы его знаете? — спросил Самедов у Айтен, хотя все было и так ясно.

— Конечно, знаю, — ответила она.

— Идите на кухню и готовьте все, что нужно, — посоветовал Дронго, — хозяйка в таком состоянии, что еще долго не сможет ничего готовить или вообще распоряжаться. Будет лучше, если Фатех вам поможет.

Когда турки ушли, Резо схватился за стену.

— Мне действительно очень плохо, — тихо сказал он, — лучше я вернусь в дом.

— Я вам помогу, — Дронго взял его за руку и помог войти в дом. Там они устроили Резо в кабинете.

— Вы вызвали полицию? — спросил Дронго у Самедова.

— Конечно. Мы позвонили в соседний город. Там в полиции работает один из родственников Айтен. Они сказали, что приедут через полчаса. У них сегодня много работы. Все дежурят на выборах, обеспечивают порядок.

— Похоже, что все окрестности состоят из одних родственников Айтен, — буркнул Дронго, — но хорошо, что они приедут. Вы им сказали про убийство?

— Конечно. Но они решили, что это несчастный случай.

В кабинет вошла Эка.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она у мужа.

— Плохо, — ответил он, — кружится голова. Мне нужно немного посидеть. Сделайте мне крепкий кофе.

— Я сейчас попрошу Айтен, — она взглянула на Дронго, — я так испугалась. Решила, что это и есть неизвестный убийца, который забрался к нам на виллу.

— Это повар, — объяснил Дронго, — они договорились о его приезде еще вчера. Он только приехал и пытался узнать, как ему войти в дом.

— Я уже поняла. Сейчас сделаю тебе кофе, — кивнула она мужу, выходя из кабинета.

Самедов устало сел в кресло. Взглянул на Дронго.

— Может, действительно стрелял кто-то посторонний. Залез на виллу, нашел карабин и выстрелил?

— Какой карабин? — поднял голову Резо. — О чем вы говорите?

— Ваш. Ваш карабин, — пояснил, повышая голос, Самедов, — из которого вы вчера стреляли. Убийца залез в кабинет, открыл оружейный ящик, достал ваш карабин и выстрелил в хозяина дома. Потом бросил карабин на землю и сбежал.

— Не может быть, — тихо сказал Резо. — Почему именно из моего карабина?

— Он не ваш, а Максудова, — пояснил Самедов, — но вы из него стреляли вчера на охоте. И сегодня убийца решил снова воспользоваться этим оружием.

— Что значит «снова»? — недовольно спросил Резо. — Получается, что я снова им воспользовался. Что вы хотите сказать, господин Самедов?

— Ничего я не хочу сказать, — отрезал Керим Агаевич, — я говорю только то, что видел своими глазами. Вчера на охоте у вас был именно этот карабин. А сегодня убийца тоже его выбрал. Хотя там было много другого оружия.

— И вы думаете, что это я забрал свой карабин, чтобы убить Максудова, — Резо схватился за голову, — черт побери. Я, кажется, отравился. Не нужно было мне есть вчера эту рыбу.

— Мы все ели рыбу, — напомнил Самедов, — почему отравились только вы?

— Откуда я знаю?!

Эка внесла чашку кофе, протянула ее мужу.

— Извините, — сказала она, обращаясь к остальным мужчинам, — сейчас вам тоже принесут кофе.

Кофе Резо выпил залпом. Вернул чашку жене.

— Еще, — попросил он, — и добавь немного молока.

— Значит, убийца стрелял из карабина, с которым я вчера был на охоте, — уточнил Резо.

Эка, еще не успевшая выйти из комнаты, обернулась и с тревогой посмотрела на мужа. И на остальных.

— Получается, что так, — подтвердил Самедов, — и если убийца не вы, то, боюсь, что больших неприятностей вам не избежать.

— Почему? — спросила Эка.

— Если убийца бросил оружие на землю, то он наверняка успел стереть свои отпечатки пальцев, — пояснил Самедов, — или вообще стрелял, надев перчатки. Тогда на карабине останутся только отпечатки пальцев вашего супруга. А это значит, что он и будет главным подозреваемым.

— Какая чушь, — выпрямился Резо, — все видели, что я вчера пользовался этим карабином. И, конечно, на нем остались мои отпечатки. А почему вы так уверены, что убийца был в перчатках? Вы его видели? А может, вы просто сами надели перчатки, перед тем как выбрать карабин, из которого я стрелял?

— У меня нет перчаток, — быстро ответил Самедов, — это легко проверить.

— Сейчас уже, возможно, нет, — морщась от головной боли, сказал Резо, — а раньше были?

— У меня не было перчаток, — возмущенно ответил Самедов.

Эка стояла на пороге, продолжая слушать.

— Послушайте меня, Керим Агаевич, — устало выдохнул Резо, — вчера на охоте мы были втроем. Один из нас сегодня погиб. Погиб трагически и предательски. Его застрелил кто-то из тех, кто был в этот момент на вилле. Я не верю в теорию случайного убийцы. Так просто не бывает. Убийца должен был незаметно проникнуть в дом, незаметно войти в кабинет, узнать, где находится ключ от оружейного ящика, достать оружие, выстрелить и сбежать. Так не бывает. Если это профессиональный убийца, которому поручили убрать Максудова, то он наверняка пришел бы со своим оружием и не стал бы так рисковать. Тогда получается, что в живых осталось только два охотника. Я и вы. И только вы знали, из какого карабина я вчера стрелял. Какой вывод? И еще один момент, — Резо помотал головой, словно отгоняя головную боль, — только вы один могли знать, где находится ключ от оружейного шкафа. Где его прятал Сарвар Максудов. Я об этом точно не знал.

Эка, не дослушав мужа, вышла из кабинета. Самедов привстал, взглянул на Дронго, бросил взгляд на ящик стола. Ведь он совсем недавно сказал, где именно находится ключ. И теперь в присутствии Дронго не мог этого отрицать.

— Не смейте так говорить, — нервно произнес он. Лицо у него покрылось красными пятнами. Даже лысина побагровела. — Я никого не убивал. Не смейте об этом даже думать.

— Тогда остаются двое мужчин, — снова опустил голову Резо, словно размышляя вслух, — Николай Квитко и наш эксперт. Учитывая, что у нашего гостя есть солидный опыт общения с оружием и возможность достать незаметно карабин, то вполне возможно…

— Нет, — возразил Дронго, — у нас с Николаем абсолютное алиби. В момент выстрела мы сидели рядом у бассейна. Более того, Максудов умер буквально у нас на руках. Ничего не получается, мы никак не могли стрелять в хозяина дома. И за себя, и за Николая я могу поручиться. Мы оба видели, как убили хозяина дома. Поэтому придумайте другую версию.

— Ничего я не буду придумывать, — разозлился Резо, — пусть полиция ищет убийцу. Получается дурацкая загадка. В доме было столько людей, а подозреваемых нет.

— Почему нет? — спокойно спросил Дронго. — В Максудова могла стрелять и женщина. С такого расстояния она бы не промахнулась.

Резо вздрогнул. Поднял голову. Ему, очевидно, действительно было очень больно. Он поморщился.

— Нужно принять таблетку аспирина, — громко сказал он. — Почему? Почему вы думаете, что в него могла стрелять женщина?

— Я не думаю. Просто вы сказали, что нет других подозреваемых. А они есть. Ведь на вилле в момент убийства были не только мы с вами, Николай Квитко и Керим Самедов. Но еще и три женщины.

— Эка точно не стреляла, — быстро сказал Резо, — мы с ней поспорили, и она хотела выйти и прогуляться вокруг виллы. Нет, она в момент убийства вообще здесь не была.

— Откуда вы знаете? — спросил Самедов. — Вы ее видели?

— Нет, — ответил Резо, — но мы вместе спустились по лестнице и немного поспорили. Она побежала к выходу. А я потом пошел за ней, но передумал и решил обойти дом. В этот момент раздался выстрел.

— Сначала вы хотели вернуться обратно в спальню, на второй этаж, — напомнил Дронго.

— Откуда вы знаете? — вздрогнул Резо.

— Я находился в гостиной и слышал ваш спор. Кстати, ваша супруга категорически отрицает, что вообще разговаривала с вами. Она уверяла меня, что одна спустилась вниз и решила выйти за ворота.

— Может, так и было. Я не точно помню.

— Вы все помните точно, — возразил Дронго, — вы вдвоем спустились вниз и довольно ожесточенно поспорили. Она повернулась и пошла к выходу. Вы сначала размышляли, даже подошли к лестнице. Потом решили пойти за ней. Но, выйдя из дома, очевидно, снова передумали. И пошли вокруг дома. Кстати, странно, что вы не увидели убийцу. Вы должны были столкнуться с ним нос к носу.

— Ни с кем я не сталкивался, — зло ответил Резо, — я услышал выстрел и сразу побежал в сторону бассейна.

— С другой стороны дома? — спросил Дронго.

— Да.

— Но вы должны были там столкнуться с убийцей.

— Никого я там не видел.

— Тогда куда исчез убийца? — удивился Дронго. — Неизвестный выстрелил в Сарвара Максудова, бросил карабин и побежал в сторону парадного входа. Вы в этот момент как раз были там. Но убийца до вас не добежал. Тогда вы обогнули дом и оказались у бассейна, с другой стороны дома. Я почти сразу после выстрелов побежал туда, откуда стреляли. Но там никого не было. Тогда выходит, что один из нас врет. Вы были с одной стороны, я с другой, куда делся убийца? Он не мог выскочить за ворота, иначе бы мы его увидели. Или он должен был столкнуться с вашей супругой, которая как раз в этот момент находилась у ворот, как она сама мне об этом рассказала. Убийца не мог вбежать в дом. Здесь в кабинете был Керим Самедов, а в гостиной в это время находилась Айтен.

— И господин Самедов тоже никого не видел? — иронично спросил Резо. — Тогда действительно абсолютная загадка. А вам не кажется, что есть простое объяснение. Если я был на другой стороне дома, а вы бежали со стороны бассейна, то убийца мог спрятаться только в доме. И тогда получается, что ни я, ни вы, ни Эка, которая была у ворот, не могли быть убийцами. Это мог быть только человек, вбежавший в дом, а потом выскочивший оттуда после того, как раздался выстрел.

— Вы опять намекаете на меня, — вспылил Самедов.

— Кроме господина Самедова, в доме находились Малика Максудова и ее домработница, — напомнил Дронго.

— Их можно смело исключить, — выдохнул Резо.

— Тогда вообще нет подозреваемых, — подвел неутешительный итог Дронго, — и карабин стрелял сам по себе. Только я видел собственными глазами, как убийца целился в свою жертву.

— Я вообще не понимаю, о чем вы говорите, — вмешался Самедов. — Господин Дронго и господин Квитко видели хозяина дома. Он шел к ним после разговора с Айтен. В этот момент убийца выстрелил в него. Господин Дронго побежал, чтобы увидеть убийцу, но за домом уже никого не было. Если бы убийца побежал к воротам, он бы столкнулся с госпожой Джанашвили. Она говорит, что в этот момент была у ворот. Если бы он попытался вбежать в дом через парадный вход, то столкнулся бы с вами, Резо. Предположим, что именно в эту секунду вы пошли с другой стороны. Тогда убийца должен был вбежать в дом и наткнуться либо на меня в кабинете, либо на Айтен в гостиной. Но мы никого не видели. И никакого убийцы не было. Тогда получается, что кто-то из нас врет. Кто-то один врет, покрывая либо убийцу, либо собственное преступление. И самое смешное, что абсолютное алиби есть только у нашего эксперта и Николая. Господин Дронго и господин Квитко не могли одновременно находиться и у бассейна, и за углом.

— Может быть и по-другому, — Резо закрыл глаза и несколько секунд сидел молча, собираясь с мыслями. Затем продолжил: — А если предположить невероятное? Если господин Квитко договорился с нашим экспертом, и они обеспечивают алиби друг другу. Ведь Максудов уже ничего не сможет нам рассказать. Кто-то из этих двоих вытащил карабин из кабинета, затем один встал у стены, а второй сел у бассейна, заманивая к себе хозяина дома. Когда Сарвар вышел, второй выстрелил в него. А затем они разыграли сцену поиска убийцы.

— Хорошая версия, — согласился Дронго, — но не получается. Когда раздался выстрел, из дома выглянула Айтен. Она видела нас обоих. Мы вместе с Николаем были у бассейна примерно в пятнадцати-двадцати метрах от того места, где мог находиться убийца. Ни один из нас, даже при всем желании, не смог бы одолеть такое расстояние за секунду. Выстрелить в Максудова, прибежать к бассейну… Даже спринтеры-чемпионы не смогли бы сделать это так быстро.

— Тогда я просто не знаю, кто это мог сделать, — признался Резо.

Эка внесла поднос с тремя чашками кофе и поставила его на столик. Протянула чашку Резо.

— Спасибо, — он снова поморщился, — может, мне принять еще и аспирин?

— Не нужно, — возразила Эка, — сейчас приедут врачи. Николай уже позвонил, сообщил, что они подъезжают.

— Зачем нам сейчас врачи? — мрачно спросил Самедов. — Они только будут мешать.

— Пусть приедут, — возразил Дронго, — нужно сделать успокаивающий укол хозяйке. И посмотреть, что случилось с господином Джанашвили. Мне кажется, что он действительно отравился. Вы посмотрите, какие у него мутные глаза.

Резо выпил вторую чашку кофе, положил ее на столик.

— Как ты себя чувствуешь? Лучше? — спросила Эка.

— Ничего, — ответил он, — продержусь до приезда врачей.

— Кажется, они приехали, — взглянула в окно Эка.

Дронго подошел к окну. В ворота въезжали машина «Скорой помощи» и «Фольксваген». Выскочивший из машины Николай показал врачам на дом.

— Пусть они сначала осмотрят погибшего и помогут его жене, — предложил Дронго.

— И пусть помогут Резо, — добавила Эка.

— Я пойду к Малике, — поднялся Керим Агаевич, выходя из кабинета.

— Скользкий тип, — прошептал Резо, глядя на ушедшего Самедова, — если все было так, как вы говорите, то стрелять в Максудова мог только он.

— Успокойся, — посоветовала Эка, — не нужно тебе нервничать.

Дронго подошел к окну. Врачи уже спешили к дому. Дронго направился к выходу. Миновав холл, он вышел к бассейну. Скоро должна была приехать полиция, нужно будет попытаться объяснить им, как все произошло. Конечно, если они поверят. Он посмотрел на столик, где оставил карабин. Оружия не было. Дронго прикусил губу и сделал несколько шагов вперед. Сомнений не оставалось. Орудие преступления исчезло.

— Так, — негромко сказал он, — кажется, на этой вилле появились свои привидения. Или я все-таки так глупо ошибся?

Глава 12

Дронго повернулся и вошел в дом. В гостиной уже находились врачи. На девушке-санитарке была косынка. Она измеряла давление безучастно сидевшей Малике. Врач осматривал погибшего.

— Ничего нельзя сделать, — сказал он после осмотра.

Николай подошел к Дронго.

— Нашли кого-нибудь? — тихо спросил он. — Кто это мог быть?

— Не знаю, — ответил Дронго, — такое ощущение, что убийца просто растаял в воздухе.

— Как это растаял? — не понял Николай. — Мы же видели, что кто-то стрелял в Сарвара. Убийца был за домом, нужно было его сразу схватить.

— Убийцы там не было, — устало возразил Дронго, — я побежал туда, но нашел только карабин, который бросили на землю.

— Значит, он побежал или к воротам, или в дом, — настаивал Николай.

— У ворот в этот момент находилась Эка Джанашвили, — ответил Дронго, — а в самом доме были Керим Самедов и домработница, которую мы видели в гостиной. Убийца не мог никуда спрятаться или забежать.

— Может, он побежал за другую сторону дома, — предположил Николай, — нужно было обежать дом с другой стороны.

— Там находился Резо, — пояснил Дронго, — и он тоже никого не видел.

— Мистика, — недобро усмехнулся Николай, — но вы же понимаете, что так не бывает. Кто-то из них просто врет. Мы же видели убийцу, который стрелял в Максудова. Это была мужская рука.

— Почему именно мужская?

— Мне так показалось. Я успел увидеть его руку. Понятно, что это был мужчина. Либо Резо, либо Керим. Или кто-то чужой, кто пролез на виллу, а потом сбежал. Вы посмотрели, здесь не было чужих?

— Нет. Никого. Только появился через некоторое время повар, но его привезли на машине. К тому же он дальний родственник домработницы, которая лично его знает. А больше здесь никого не было. Карабин же, из которого стреляли, был вынут из оружейного ящика. И убийца точно знал, где находится ключ.

— Черт возьми, — вырвалось у Николая, — тогда можно поверить и в нечистый дух. Кто-то незаметно вытащил карабин, убил Сарвара и потом исчез. Только у этого духа были руки, и я их сам видел.

— Убийца был в перчатках?

— Нет. По-моему, нет. А почему именно в перчатках?

— Убийца использовал карабин, на котором могли остаться отпечатки пальцев Резо, — пояснил Дронго, — если убийца все так тщательно продумал, значит, он должен был действовать в перчатках, чтобы не оставить следов и перевести подозрение на господина Джанашвили.

— Умно, — согласился Николай, — вы здесь даром времени не теряли. Но я не видел никаких перчаток. А где сейчас этот карабин?

— Я перенес его на столик, рядом с бассейном, — пояснил Дронго, — но сейчас его там уже нет.

— А куда он делся? — недоверчиво спросил Николай. — Этот карабин тоже растаял?

— Не знаю. Но его там определенно нет. Мы можем сами посмотреть.

Они вышли из дома. На столике по-прежнему ничего не было. Неожиданно Николай широко улыбнулся и оглянулся на Дронго.

— Вы, наверно, положили его на край стола? — спросил Николай.

— Нет, — ответил Дронго, — конечно, нет. В самый центр. Почему вы улыбаетесь?

— Карабин здесь, — показал на бассейн Николай, — отсюда его видно. Слава богу. А то я думал, что здесь действительно появился нечистый дух. Наверно, карабин просто упал в воду.

— Этого не может быть, — убежденно сказал Дронго, — я точно помню, что оставил карабин прямо в центре стола. И он никак не мог упасть в бассейн. Кто-то намеренно бросил оружие в бассейн, понимая, что его рано или поздно найдут. Я даже думаю, что там уже не осталось никаких отпечатков. А насчет бассейна — это лишняя улика против нас с вами, господин Квитко.

— А при чем тут мы? — не понял Николай. — Нас-то уж никто не сможет обвинить в убийстве. Мы оба находились рядом на расстоянии тридцати или сорока сантиметров друг от друга. И в руках у нас не было оружия. И мы оба видели убийцу, который стрелял в Максудова. Вернее, оружие, из которого он стрелял, и место, откуда он стрелял. Можно сказать, что несчастного Сарвара убили у нас на глазах. Турецкая полиция может выдвигать любые версии, кроме одной — подозревать кого-то из нас двоих. Это глупо и абсолютно нелогично.

— Пока винтовка была в другом месте, да. Но теперь, когда она оказалась на дне бассейна, это меняет дело. Ведь мы дадим показания, что оба находились у бассейна в момент убийства. Тогда получается, что мы просто откровенно лжем. Убийца не мог выстрелить в хозяина дома, а потом добежать до бассейна и швырнуть в него карабин. Это могли сделать только мы с вами. Кто-то из нас двоих. Застрелить Максудова и выбросить карабин в бассейн. Тогда все сходится, нет никакого исчезнувшего убийцы. А оружие преступления лежит на дне бассейна, около которого мы с вами и сидели.

— Какая чушь, — презрительно сказал Николай, — во-первых, я никогда в жизни не стрелял из карабина, и об этом все знают. И во-вторых, меня вообще здесь не было. Все видели, как я уехал за врачами. Как меня можно обвинить, что я выбросил карабин в бассейн?

— Я не думаю, что в провинциальной турецкой полиции работают сплошь Пинкертоны, — заметил Дронго, — и будет лучше, если мы вытащим карабин из бассейна и вернем его на место. Прямо сейчас.

— Вы хотите, чтобы я это сделал?

— Вы же сами сказали, что вас здесь не было, — пояснил Дронго, — поэтому вам и карты в руки. Раздевайтесь и прыгайте. Я войду в дом и постараюсь их отвлечь. Только возьмите какую-нибудь тряпку. Чтобы на оружии не осталось ваших отпечатков. И сделайте это побыстрее, иначе мы можем просто не успеть.

— Уже раздеваюсь, — зло пробормотал Николай, — я бы того, кто выбросил этот карабин, самого бы утопил. Дурацкая шутка.

— Боюсь, что это не шутка. Возможно, что в данном случае действовал не сам убийца, а кто-то другой, решивший таким образом помочь родному человеку и стереть все отпечатки. Давайте быстрее. Я вернусь в дом. Положите карабин на столик и потом возвращайтесь в дом. Я буду вас ждать.

— Хорошо, хорошо. Какой идиотизм! — Николай, оставшись в одних трусах, прыгнул за карабином.

Дронго повернулся и зашагал к дому. Малика уже поднялась наверх вместе с врачами, которые сделали ей укол. В гостиной находились Самедов и Айтен. В кабинете по-прежнему сидели Резо и Эка. Он прошел к ним.

— Как он себя чувствует? — спросил он у женщины.

— Ничего, — ответила она, — врачи дали ему аспирин, но я уговорила его ничего не принимать. Пусть они возьмут у него кровь на анализ. Я его таким никогда не видела. Мне кажется, что он действительно отравился. Или его намеренно отравили.

— Возможно, вы правы, — согласился Дронго, — можно, мы отойдем в сторону. Чтобы его не беспокоить. У меня к вам важный разговор.

— Да, конечно, — кивнула Эка.

— Никогда не занимайтесь самодеятельностью в подобных вопросах, — посоветовал он, — иначе можете легко попасть в очень неприятную историю.

— О чем вы говорите? — нахмурилась Эка.

— Вы знаете, о чем я говорю. Возможно, я еще не сумел вычислить убийцу. Это достаточно сложно, и пока я не совсем понимаю, как могло произойти преступление. Но я сумел вычислить человека, который успел добежать до бассейна, вытереть отпечатки пальцев своего супруга и выбросить карабин в бассейн. Это ведь сделали вы?

— С чего вы взяли? — Эка густо покраснела.

— Если бы я даже не был уверен, то мне достаточно было сейчас на вас посмотреть, чтобы убедиться в правоте своих предположений, — строго сказал Дронго, — дело в том, что мы — все трое мужчин — находились в кабинете, когда говорили об отпечатках пальцев на карабине. И вы были единственная, кто это слышал и кто вообще выходил из кабинета после этого. Чтобы принести кофе. Малика и Айтен были у тела погибшего, а повар колдовал на кухне. Вы быстро вышли из кабинета, добежали до бассейна. Вытерли карабин тряпкой или чем-нибудь другим, что было у вас под рукой. А потом просто выбросили карабин в воду, решив, что она смоет все оставшиеся отпечатки пальцев. И вернулись на кухню, чтобы забрать поднос. Между прочим, кофе я не пью. Я люблю чай. А вы так спешили, что даже не спросили у меня, что именно я буду пить. Подозреваю, что и Керим Агаевич больше любит чай, чем кофе. Но вам было уже все равно. Вам нужно было срочно спасать мужа. Я прав?

— Я ничего не буду вам отвечать, — негромко произнесла Эка. — По всем законам в любой демократической стране мира я не обязана свидетельствовать против самой себя. Это я точно знаю.

— Никто другой просто не мог этого сделать, — устало пояснил Дронго, — и теперь у меня только один главный вопрос. Вы сделали это, чтобы помочь вашему мужу и уничтожить отпечатки, чтобы его не подозревали в совершении убийства, или вы точно знали, что стрелял именно ваш супруг, и решили таким необычным образом его спасти. Я могу получить ответ на этот вопрос?

— У вас бурная фантазия, — сказала она, недовольно прищуриваясь, — я вообще не притрагивалась к этому карабину. И не понимаю, о чем вы говорите.

— Николай Квитко сейчас достает карабин из воды, — пояснил Дронго, — если вы мне снова будете лгать, у нас ничего не получится и вашего мужа действительно могут обвинить в покушении на жизнь его основного компаньона.

— Я ничего не знаю, — отрезала Эка.

— Зачем вы это сделали? — настаивал Дронго. — Вы уверены, что он убийца, или не хотите, чтобы у него были неприятности? Отвечайте на мой вопрос, у нас не осталось времени.

Резо что-то услышал и поднял голову.

— О чем вы говорите? — спросил он. — Какой бассейн? Вы хотите купаться в такое время? Эка, о чем вы говорите?

Она посмотрела в сторону мужа.

— Он ни в чем не виноват, — твердо произнесла Эка, — я услышала, как вы говорите об отпечатках пальцев, и побежала к бассейну. Я поняла, что убийца решил подставить моего мужа. Самое страшное даже не в том, что ему здесь поверят или не поверят турецкие власти и турецкая полиция. Самое страшное, что они могут выдать его грузинским властям. А у тех появится шанс посадить наконец моего мужа в тюрьму. На всю жизнь. Им трудно найти какое-либо обвинение, а здесь подозрение в убийстве. И не нужно ничего доказывать. Турки наверняка не стали бы связываться с арестом и обвинением бывшего заместителя министра внутренних дел. Они бы выдали Резо по запросу Тбилиси, а там бы он гарантированно получил пожизненный срок. И вы хотели, чтобы я ничего не делала? Я просто не имела права не попытаться его спасти.

— Ясно. И вы уверены, что стрелял не ваш муж?

— Да, уверена. Он не мог стрелять в безоружного человека. Абсолютно уверена.

Дронго вспомнил, как Резо разобрался с ее любовником. Но спорить сейчас ему не хотелось. Он повернулся и вышел в холл, где его уже ждал Николай. Он успел вытереться и тяжело дышал.

— Я достал ваш проклятый карабин, — прошипел он, — самое обидное, что я не имею к этому убийству никакого отношения, и вы это прекрасно знаете. Нужно было заставить прыгать того, кто его туда бросил.

— Я как раз сейчас пытаюсь это выяснить, — успокоил его Дронго. — Идите наверх в мою спальню. Там вы сможете высушиться до приезда полиции. Карабин вы положили на столик?

— Конечно.

— Хорошо, — кивнул Дронго. — Идите сушитесь.

Затем он вошел в гостиную. Увидев его, Самедов поднялся со стула.

— Сейчас приедет полиция, — сообщил он, — они уже два раза перезванивали, уточняли, где находится вилла. Судя по всему, они действительно недовольны. Сегодня у них выборы, и их сняли с дежурства.

— Они думают, что мы нарочно устроили убийство в день выборов? — устало спросил Дронго, усаживаясь на стул.

— Айтен, принесите нам чай, — попросил Самедов. — Эка даже не спросила у нас, что именно мы хотим. И принесла всем кофе. А я не пью кофе, тем более сладкий. У меня диабет. Зачем вы снова пошли к бассейну? Я видел, как вы туда уходили с Николаем. Думаете, что там остались какие-то следы?

— Ничего не думаю. Скоро приедет полиция, и я просто хотел все еще раз проверить.

— Я уверен, что стрелял Резо. Или его нервная супруга, — сказал Керим Агаевич, — напрасно вообще мы с ними связались. Они какие-то чокнутые. Его выгнали с работы, и он всерьез решил, что был незаменимым чиновником. А она даже выкрасилась в красный цвет, чтобы шокировать всех окружающих. Так о них говорили мне в Тбилиси.

— Не всегда нужно верить слухам, — посоветовал Дронго, — будет лучше, если вы не станете излагать свои версии турецкой полиции. Пусть они сами ищут.

— Вы советуете мне скрыть правду? — прямо спросил Самедов. — Неужели вы думаете, что они не спросят, кто именно вчера стрелял из этого карабина? И как мне ответить? Сказать, что я не знаю? Но это глупо и неправдоподобно. Нас было трое. Один убит. Какой же я охотник, если не помню, кто и с каким оружием вышел вчера на охоту. Я просто не смогу соврать, они меня не поймут.

— Я говорю не про вчерашнюю охоту, а про ваши нынешние подозрения, — пояснил Дронго, — не нужно ничего им подсказывать. Они сами должны все проверить. Говорите только правду. И только факты. Так будет лучше для всех.

— Хотите их спасти? — добродушно усмехнулся Самедов. — Я видел, как вы разговаривали с этой красной кошкой. Может, она вам понравилась и вы хотите ее спасти? А заодно и ее мужа?

— Не нужно так говорить, — поморщился Дронго, — больше уважения к дамам, Керим Агаевич, еще вчера вы пили за здоровье Эки Джанашвили и Елены Квитко. А сегодня вы готовы их размазать, обвиняя в каких угодно грехах. Некрасиво.

— А я себя спасаю прежде всего, — заявил Самедов, — у меня свои дети имеются. Кого будет подозревать полиция? Миллионера Квитко? Никогда в жизни. Тем более что у него есть такой свидетель, как вы. Другого миллионера — Резо Джанашвили? Который был коллегой турецких полицейских и у которого наверняка сохранились многочисленные связи со здешними офицерами и руководством МВД? Тоже никогда. Остается один. Несчастный мелкий бизнесмен, который владеет несколькими процентами акций в компании и мечтает увеличить свой пакет. Они сразу узнают, что я тайком скупал некоторые акции через подставных лиц. Им наверняка расскажут, что мною был недоволен Сарвар Максудов, что я был мелким вкладчиком, который боялся разоблачения и в конце концов решился на преступление и застрелил руководителя компании. Все факты против меня. Так почему я должен молчать?

— Именно поэтому, — ответил Дронго, — они не должны подозревать кого-то из присутствующих. Будет лучше, если мы все будем настаивать на версии, что на виллу кто-то проник и застрелил хозяина дома. А потом скрылся.

— Каким образом? На воротах установлена камера.

— Перелез через ограду, — спокойно парировал Дронго, — и не нужно больше ничего придумывать. Вы ничего не видели и ничего не знаете. В момент выстрела вы находились в кабинете. Расскажите всю правду, не высказывая своих предположений, и, возможно, тогда ваши ответы удовлетворят турецкую полицию и прокуратуру.

— Постараюсь, — кивнул Самедов, — что там с Резо? Он действительно плохо себя чувствует?

— Пока не знаю. Через несколько минут его осмотрят врачи. Но возможно, он действительно вчера отравился. Хотя непонятно каким образом.

— А Николай? Что он говорит? Он видел убийцу?

— Нет. Только руку убийцы. Он считает, что это был мужчина.

— Тогда убийца один из нас двоих. Либо Резо, либо я. Других мужчин на нашей вилле просто не было.

— Не нужно так категорично. Потом пришел повар. Поэтому, кроме вас, были и мы двое. В общем, не нужно ничего подсказывать следователям. Они сами все найдут и обо всем догадаются. Ваша задача как можно меньше говорить.

Раздался звук полицейской сирены, и вскоре в открытые ворота въехали два автомобиля.

— Вот и кавалерия подоспела, — невесело произнес Дронго, выглянув в окно, — сейчас начнется самое сложное.

Глава 13

Из двух автомобилей вышло сразу пятеро или шестеро сотрудников полиции. Из них двое были в штатском. Один был постарше — лет пятидесяти. Коренастый, седоголовый, с щеткой жестких, уже поседевших усов, резкими, грубыми чертами лица. Он вошел в дом, и его помощник сообщил, что сам господин старший инспектор Яшар Акпинар приехал сюда, чтобы разобраться в случившемся.

Для начала старший инспектор потребовал освободить гостиную, а затем стал приглашать по одному человеку для беседы. С ним был помощник, который владел русским языком. Первым он вызвал Керима Самедова.

Остальные собрались в кабинете. Здесь были Резо со своей супругой, Николай, уже успевший обсохнуть, Малика, нашедшая в себе силы спуститься вниз, и Дронго. Прислуге разрешили остаться на кухне. Беседа старшего инспектора с Керимом Самедовым явно затягивалась. Дронго беспокойно ходил из угла в угол. Если Керим Агаевич начнет высказывать свои подозрения сотрудникам полиции, это затянет расследование на несколько недель или месяцев, в течение которых они не смогут покинуть Турцию. У них просто отберут паспорта.

— Что вы так нервничаете? — не выдержал Николай. — Ходите из угла в угол. Вы могли бы первым встретиться с этим полицейским комиссаром и все ему объяснить.

— Он не комиссар, — пояснил Дронго, — это старший инспектор.

— Какая разница? — пожал плечами Николай. Он достал телефон и набрал номер своей сестры.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Не знаю, когда мы будем. Ничего не знаю. Сейчас всех допрашивают. Если захочешь есть, закажи себе еду прямо в номер.

Он убрал телефон. Взглянул на собравшихся.

— Вы ей уже сообщили о смерти Максудова? — тихо спросил Дронго, чтобы их не услышала Малика.

— Конечно. И она была очень расстроена. Даже заплакала. Она к нему очень хорошо относилась.

Керим Агаевич наконец вернулся в кабинет. Он был явно доволен состоявшейся беседой.

— Идите, — почти ласково сказал он Дронго, — они вас ждут. Я им рассказал, что среди нас есть выдающийся эксперт по вопросам преступности и лучший сыщик Европы. Правда, господин старший инспектор никогда о вас не слышал. Но это и не удивительно. Он, по-моему, вообще не знает, кто такой Шерлок Холмс или комиссар Мегрэ. Для него это всего лишь иностранные фамилии.

— Я бы удивился, если бы он меня знал, — пробормотал Дронго, выходя из кабинета.

В гостиной Яшар Акпинар сидел за столом. Рядом находились переводчик и молодой человек, который записывал разговор на диктофон. Еще один сотрудник полиции дежурил у дверей.

— Здравствуйте, — поздоровался старший инспектор, не вставая с места и не протягивая руки, — садитесь, — он показал на стул, стоявший напротив него.

Дронго сел. Очевидно, старший инспектор принадлежал к тем сотрудникам полиции, которые были уверены, что во всем могут разобраться без посторонней помощи.

— Говорят, что вы главный свидетель, — недовольно начал Яшар Акпинар, — и вы все видели. Я забыл вас спросить. Вы понимаете по-турецки?

— Конечно, господин старший инспектор, — вежливо ответил Дронго, — можете спокойно продолжать. Если понадобится, я попрошу уважаемого переводчика помочь мне. Но надеюсь, что я пойму вас и без переводчика.

— Мне сказали, что вы все видели. К тому же вы эксперт по вопросам преступности. Значит, можете дать квалифицированное заключение о том, что произошло. Расскажите, что вы видели.

— Мы с господином Квитко сидели у бассейна. В этот момент из дома начал выходить господин Максудов. Он как раз беседовал со своей домработницей. И когда он вышел, раздался выстрел. Стреляли из-за угла из карабина, который я сразу узнал. Господин Квитко бросился к раненому, чтобы ему помочь, а я побежал за убийцей. Но никого не нашел, только дымящийся карабин лежал на земле. Я принес карабин к бассейну и снова решил обойти дом. Но убийцы нигде не было. Я думаю, что убийца мог сбежать. Но не через ворота, где установлена камера наблюдения, а через забор, в каком-нибудь другом месте.

— И все? — недоверчиво спросил Яшар Акпинар. — Больше вы нам ничего не хотите рассказать?

— Почти все. Убийцу мы так и не нашли.

— Я вас не понимаю, — нахмурился старший инспектор, — вы здесь уже столько времени. И здесь столько людей. Неужели вы не опросили их, не узнали, где каждый из них был в момент выстрела? Ведь выстрел должны были слышать все.

— Все и услышали. Как только раздался выстрел, все побежали к бассейну. Но умирающему уже нельзя было помочь.

— Да, мы осмотрели тело. Но где были остальные в момент убийства? Вы их не проверили?

«Болтун», — подумал Дронго, вспоминая Самедова. Конечно, он все рассказал.

— Проверил, — устало кивнул он, — но почти у каждого есть свое алиби. Господин Самедов был в момент убийства в кабинете, домработница Айтен была в гостиной, супруга погибшего Малика была на кухне. Гость хозяина — господин Резо Джанашвили был с другой стороны дома. А его супруга — Эка Джанашвили была у ворот. Каждый подробно рассказал, где был в момент убийства, когда услышал выстрел.

— И никто не увидел убийцу? — недоверчиво спросил старший инспектор.

— Очевидно, нет. Потом появился местный повар. Мы даже сначала приняли его за неизвестного убийцу. Но оказалось, что он родственник домработницы. Вы его, наверно, знаете.

— Конечно, знаю, — кивнул Яшар Акпинар, — здесь все друг друга знают. Я знаю его отца и его дядю. И его деда я тоже знал. У нас небольшой город, и все друг друга знают, — повторил он, как бы давая понять, что не стоит обвинять местных жителей, которые здесь могли оказаться.

— Тем лучше, — сказал Дронго, — значит, вы быстро найдете убийцу.

Старший инспектор нахмурился.

— Я приехал сюда, чтобы во всем разобраться. Оставил избирательные участки, — поднял он указательный палец, короткий и мясистый, — и мне нужно все выяснить как можно точнее. Здесь не мог появиться неизвестный убийца. Стена очень большая, и ее просто так невозможно перелезть. Мои сотрудники сейчас ее осматривают. А у ворот была камера, и все записи мы заберем и просмотрим. Скорее всего, там тоже не было посторонних. Куда мог деться убийца? Прыгнуть отсюда в море? Невозможно. Улететь в горы? Только если у него есть крылья. Я не верю в неизвестного убийцу. И скажу вам почему. Карабин, из которого стреляли, мы нашли рядом с бассейном. Он был весь в воде. Наверно, его сначала кто-то бросил в бассейн, а потом его оттуда достали. Конечно, никаких отпечатков пальцев на нем мы не найдем. Но этот карабин из коллекции самого хозяина виллы. Неизвестный убийца не мог залезть в дом и найти такое оружие. Его нужно было сначала украсть, а ключ был только у хозяина…

— Нет, — возразил Дронго, — ключ лежал в ящике письменного стола Максудова, и об этом знали все гости.

— Вы тоже? — мрачно осведомился инспектор.

— Нет. Я не знал. Я вообще прилетел на эту виллу первый раз в жизни. И собирался завтра утром улететь обратно в Стамбул.

— Никуда вы не улетите, — недовольно сообщил Яшар Акпинар, — я позвонил нашему прокурору. И сегодня я соберу ваши паспорта и передам их в суд. Чтобы мне разрешили оставить вас в Турции еще на неделю, пока будет идти расследование. Никто из вас не должен покидать Турцию. Я не верю в вашу версию неизвестного убийцы.

— Это ваше право, — согласился Дронго.

— И поэтому я прошу вас сдать свой паспорт, — закончил старший инспектор.

Дронго достал из кармана паспорт, протянул собеседнику. Но паспорт забрал молодой сотрудник полиции.

— Что-нибудь еще? — вежливо спросил Дронго.

— Сегодня убили хозяина виллы, — продолжал старший инспектор, — но, кроме него, здесь были и трое его компаньонов. Господа Квитко, Джанашвили и Самедов. Я понимаю, почему они сюда приехали. А почему вы оказались здесь вместе с ними? И как объяснить, что именно в этот момент произошло преступление? Может, вас пригласили как консультанта для этого убийства? Я вас не обвиняю, я просто спрашиваю.

— Господин старший инспектор, — почти весело сказал Дронго. — Если вы позвоните в Стамбул или в Анкару, вам объяснят, кто именно сидит перед вами и какая у меня репутация. Я помог задержать и найти сотни преступников по всему миру. Я всегда на стороне закона и правопорядка и никогда не играл на другой стороне. Жаль, что в вашей провинции обо мне никогда не слышали.

Переводчик и молодой офицер полиции даже вздрогнули от такой наглости. Яшар нахмурился. С одной стороны, он был туповатым и исполнительным полицейским, но, с другой, понимал, что на таких виллах живут очень обеспеченные и важные иностранцы. А их гость может действительно оказаться европейской знаменитостью. И тогда будущая пенсия старшего инспектора может оказаться под очень большим вопросом.

— Я о вас никогда не слышал, — признался он, — но почему я должен верить, что здесь никто не мог увидеть убийцу? Почему я должен верить в такие небылицы?

— Возможно, что убийца — это кто-то из гостей, — решил ему помочь Дронго, — но тогда нужны доказательства. А их нет. И гости — не совсем обычные люди. Господин Керим Самедов — известный бизнесмен из Баку. А господин Резо Джанашвили не просто бизнесмен, но и ваш прямой коллега. Он бывший заместитель министра внутренних дел своей страны. Надеюсь, вы понимаете, какой грандиозный скандал может случиться, если вы ошибочно обвините генерала полиции в убийстве. Или его жену.

— Это правда? — действительно испугался Яшар Акпинар.

— Можете проверить, — решил добить его Дронго, — а господин Квитко не только ведущий бизнесмен Украины, но и родственник… — он понизил голос, — самого президента Украины.

— Вы посмотрите, в какую историю мы попали, — озадаченно сказал старший инспектор, обращаясь к своим сотрудникам. Те испуганно закивали, — один родственник самого президента, другой генерал полиции, а третий — известный эксперт. Я думаю, что нужно послать запрос в Измир или в Стамбул. Пусть они сами во всем разбираются. Это не наше дело. Убили иностранца, и все подозреваемые тоже иностранцы. Пусть приедут специалисты из контрразведки или прокуратуры. Это не наше дело.

Он подумал немного и приказал своему сотруднику:

— Верните ему паспорт.

Дронго взял документ, внутренне усмехаясь. Провинциальный инспектор явно не имел никогда дело с таким контингентом.

— Только вы никуда не уезжайте, — попросил Яшар Акпинар, — завтра утром приедет офицер из Стамбула. Пусть он занимается вашим делом. Я обо всем доложу в Стамбул.

— Правильно, — кивнул Дронго, — нужно, чтобы сюда приехал офицер для особого расследования. Или кто-нибудь из центральной прокуратуры.

— Мы это решим, — пообещал старший инспектор, — но как этот карабин мог оказаться в руках убийцы? Как он к нему попал?

— Если бы я знал ответы на этот вопрос, я бы уже сейчас назвал вам имя убийцы, — ответил Дронго, — но, к сожалению, мне ничего не известно.

— Больше никого на вилле не было? — уточнил Яшар Акпинар. — Может, были еще какие-то гости?

— Никого, — подтвердил Дронго, — у вас же есть записи с камеры наблюдения. Можете просмотреть. На вилле не было посторонних.

— Понятно, — кивнул старший инспектор. — Ладно, вы можете идти. Только никуда не уезжайте. Сегодня закончатся выборы, а завтра приедет офицер из Стамбула. Или специальный следователь. Смотря кого они захотят прислать. Тело погибшего мы заберем с собой. По нашим законам его должны отвезти в Измир, чтобы сделать вскрытие и установить точную причину смерти…

— Только не нужно рассказывать эти подробности его жене, — попросил Дронго, — будет лучше, если вы просто объясните, что хотите проверить, от чего именно погиб господин Максудов.

— Хорошо, — сразу согласился Яшар Акпинар, — я вас понимаю. Так мы и сделаем. Да, и еще… Вам нужна охрана?

— Не думаю, — сказал Дронго, — хотя, наверно, лучше, чтобы кто-то из ваших сотрудников здесь остался. Мало ли что.

— Правильно, — согласился старший инспектор, — мы оставим здесь автомобиль с двумя нашими офицерами. Пусть останутся до утра, а утром я пришлю других. Раз здесь остаются такие влиятельные господа, то будет лучше, если мы обеспечим вас охраной.

— Господин Квитко живет не на вилле, а в Измире. А его сестра сейчас в «Хилтоне», — вспомнил Дронго. — Может, вы разрешите ему вернуться туда, а утром он снова приедет?

— Будет лучше, если мы сами его туда отвезем завтра вечером, — решил старший инспектор, — а пока пусть он останется на вилле. Мало ли что. А его сестру мы навестим. Я позвоню в Измир, чтобы к ней зашел наш сотрудник. И если понадобится, мы даже обеспечим ее охраной. Хотя в «Хилтоне» ей вряд ли может грозить опасность.

— Вы чуткий и понимающий человек, — поднялся Дронго, протягивая руку.

— Спасибо, — ответил на рукопожатие Яшар. Он с облегчением подумал, что все получилось достаточно хорошо. Пусть в Стамбуле решают, как поступать с этим убитым иностранцем и с остальными гостями. Это вне компетенции местной полиции.

— Завтра приедет следователь, — еще раз напомнил старший инспектор, направляясь к выходу.

Когда Дронго вошел в кабинет, оттуда уже вышли врач и медсестра. Они взяли у Резо кровь на анализ и посоветовали выпить таблетку аспирина. Голова у него по-прежнему кружилась. Сотрудники полиции погрузили тело убитого в машину «Скорой помощи» и уехали вместе с ними. Одна машина полиции, развернувшись, встала у ворот. Еще через час дом покинули Айтен и повар. Никто в этот день так и не притронулся к еде…

Глава 14

Малика поднялась и ушла наверх, в спальню. Ей было так плохо, что никто не решался ее потревожить. Когда ушли домработница и повар, оставшиеся собрались за столом. Дронго, Керим Самедов, Николай Квитко и семья Джанашвили. Все пятеро были в мрачном расположении духа.

— Будем молча сидеть и делать вид, что ничего не произошло? — первым нарушил молчание Николай. — Мне кажется, что настало время серьезно поговорить.

— О чем говорить? — недовольно спросил Резо. — Убили руководителя нашей компании, нашего основного акционера. Мы должны думать, как выйти из этой ситуации без потерь.

— Поэтому я и считаю, что мы должны обсудить все наши проблемы, — нервно произнес Николай, — и не будем делать вид, что ничего не произошло. Я дружил с Сарваром много лет. И я основной акционер компании после него. Поэтому мои потери будут самыми большими. Это не десять процентов Джанашвили и не пять процентов, которые насобирал наш любезный друг господин Самедов.

— Я ничего не собирал, — сразу возразил Керим Агаевич, — просто покупал по случаю, когда появлялись свободные деньги.

— Разве? — весело произнес Николай. — А вот Михаил Спиридонович Ревич рассказывал мне, что вы буквально взяли его за горло, чтобы он продал вам свои два процента акций. И заплатили по номиналу, а не реальную цену. Ревич был ваш должник, и вы очень ловко воспользовались ситуацией.

— Это мое дело, — огрызнулся Самедов, — что хочу, то и покупаю. Ревич был мой должник и обязан был вернуть мне деньги. Он вернул акциями. Не понимаю, что в этом крамольного. Вы должны были только радоваться, что я скупаю акции мелких держателей, создавая такой крупный пакет.

— Тайком от нас, — напомнил Николай.

— Я не обязан отчитываться о своих планах или своих покупках даже перед такими деловыми партнерами, как вы, — отрезал Самедов.

— Вот вы как теперь заговорили, — покачал головой Николай, — а при живом Максудове боялись даже пикнуть. Говорили тосты в его честь, рассказывали, какой он гениальный руководитель и глава компании. А сейчас говорите, что не обязаны отчитываться. Получается, что его смерть была вам только на руку.

— Не смейте так говорить, — разозлился Самедов. — Я, между прочим, с ним никогда не спорил. И никогда не ругался.

— Это вы на меня намекаете? — понял Резо. — Я действительно с ним спорил. Но это ничего не значит. Я и сейчас считаю, что я был прав. Абсолютно прав. И ничего не изменилось. Та концепция, которой придерживался Максудов, был ошибочной.

— Давайте не будем сейчас об этом вспоминать, — примирительно предложил Николай, — он погиб, и его уже не вернуть. Нам нужно думать, как быть дальше. И как нам дальше работать. У Сарвара был пятьдесят один процент акций. Это большая сумма. Может, нам помочь его вдове и постепенно выкупить все акции. Разумеется, не по номиналу, как делали некоторые, пользуясь своим положением, а по реальной стоимости, чтобы она ничего не потеряла.

— Это очень благородно с твоей стороны, — услышали они голос спускающейся по лестнице Малики, — только я не собираюсь ничего продавать.

Она переоделась в темное длинное платье. Смыла всю косметику. И сразу постарела лет на десять.

— Обсуждаете, как поделить акции моего мужа? — печально спросила она, сев во главе стола, где обычно сидел ее супруг. — Как это говорится в пословице? Когда умирают лошади, у собак бывает праздник.

— Не нужно нас оскорблять, — поморщился Самедов, — мы ничего не обсуждаем. Николай хочет спасти компанию «МСИ» от гибели. И он предложил выкупить ваши акции по реальной цене. Это очень большие деньги, Малика-ханум. И мы готовы выплатить их вам частями. Чтобы вы ничего не потеряли. Я думаю, что это справедливо и правильно.

— И сколько процентов вы лично хотите получить? — спросила она.

— Сколько вы захотите продать, — ответил Самедов, — сколько посчитаете нужным. Никто вас не принуждает. Можете оставить все акции у себя и доверить кому-нибудь из нас представлять вас в совете директоров, если мы его создадим. Или консолидированно голосовать всем пакетом от вашего имени. А можете продать часть акций или весь пакет. Только сумма получается очень большая, и нам придется брать большие кредиты в банках.

— А ты, Николай, сколько хочешь? — поинтересовалась Малика. — Наверно, только двадцать процентов и плюс одну акцию, чтобы иметь контрольный пакет. Верно?

— Ну зачем ты так, — нахмурился Николай, — я от чистого сердца говорю. Чтобы все было по-людски. А ты меня так обижаешь. Я понимаю, что сегодня с тобой лучше на эту тему не говорить. Но только ты пойми нас правильно. Это бизнес, здесь не может быть остановки. Как только завтра все узнают о смерти Сарвара Максудова, реальная стоимость акций сразу пойдет вниз. Если мы завтра же не скажем, как будем исправлять ситуацию и кто будет владеть контрольным пакетом Максудова, стоимость акций упадет в пять или в десять раз. И мы все станем просто нищими.

— Это единственное, что вас волнует, — горько сказала Малика.

— Нас волнует и твое благосостояние тоже, — возразил Николай, — поэтому мы и собрались. Ты тоже можешь все потерять. Разве это будет честно по отношению к памяти Сарвара?

— Что вам нужно? — устало спросила Малика.

— Нам нужно уже сегодня решить, как нам быть, — жестко заявил Николай, — завтра утром откроются биржи. Предположим, что завтра там еще ничего не будут знать. Но уже послезавтра появятся подробности убийства. И наши акции полетят вниз с таким грохотом, что мы просто потеряем компанию. Что в таком случае мы будем делать?

— У тебя есть конкретные предложения? — уточнила Малика.

— Да. Завтра утром мы должны поехать к нотариусу, и ты должна немедленно передать в доверительное пользование весь пакет своих акций. Или его продать. Или разделить его между нами, если ты не веришь кому-то одному. Но все наши поставщики и смежники должны знать, что в компании все в порядке и все находится под контролем.

Самедов согласно кивнул головой. Дронго наблюдал за ними молча, удивляясь человеческой природе. Эка поморщилась, но ничего не сказала. Резо молчал.

— Почему молчит господин Джанашвили? — спросил Николай. — Может, вы тоже что-нибудь скажете?

— Некрасиво все это, — выдала вместо мужа Эка, — очень суетливо и некрасиво. Сарвара только сегодня убили, а вы уже отнимаете у его вдовы весь контрольный пакет.

— В таком случае пусть Малика оформит пакет на ваше имя, — сдерживая злость, предложил Николай, — а мы будем наблюдать, как лично вы будете руководить компанией.

— Я этого не говорила, — тихо ответила Эка, — и я понимаю, почему вы так настаиваете. Но чисто по-человечески…

— Если мы будем руководствоваться чисто человеческими мотивами, то потеряем миллионов тридцать или сорок. Очень большая цена за нашу человечность, — зло перебил ее Николай, — и я все-таки хочу послушать, что скажет господин Джанашвили?

— Я ничего не буду говорить, — неожиданно сказал Резо, — конечно, я понимаю, что вы правы. Конечно, я понимаю, что нужно срочно решать, как быть с контрольным пакетом акций, который принадлежит семье Максудовых. Конечно, я понимаю, что завтра или послезавтра на бирже все обвалится. Но я не знаю, как я должен поступать в этой ситуации. Просто не знаю.

— Тогда давайте сидеть и ничего не делать, — предложил Николай, — и пусть все летит к чертовой бабушке. В конце концов, люди мы богатые, у каждого есть своя недвижимость, свои деньги в загашнике. Давайте развалим компанию и разбежимся.

— Я этого не говорил, — возразил Резо. После нескольких чашек кофе и двух таблеток аспирина он чувствовал себя гораздо лучше.

— Ну и что тогда?! — не выдержав, закричал Николай. — Скажите, наконец, что-нибудь дельное. Мы же не можем здесь сидеть и ждать, пока наши акции упадут в десять или в сто раз. Неужели это вам всем не понятно?

Все молчали.

— Не кричи, — попросила Малика, — давайте спокойнее. Я понимаю, о чем ты мне говоришь. Если так нужно, то завтра я поеду в банк или к нотариусу. И передам вам контрольный пакет акций. Как ты сказал, в доверительное управление.

— Хорошо, — не смог сдержать довольной улыбки Николай.

— Только не тебе лично, — добавила Малика, — а всем троим. Я не знаю, что сегодня здесь произошло и кто убил моего мужа. Но я понимаю, что это было кому-то выгодно. Поэтому я не хочу, чтобы возможный убийца мог получить какую-то выгоду. Я сделаю доверителями вас всех троих. Вы сможете управлять только вместе или вообще ничего не получите.

— Ты с ума сошла? — очень тихо спросил Николай. — Это невозможно!

— Не нужно нас обижать недоверием, — вмешался Самедов, — это даже не совсем этично.

— Подождите, — решив, что настала пора вмешаться, сказал Дронго, — подождите одну минуту. Дело в том, что я, похоже, единственный юрист среди вас. Профессиональный юрист. Я ведь не только эксперт по вопросам преступности, в свое время я оканчивал юридический факультет и неплохо знаю законы. Дело в том, что Малика абсолютно права. Можно оформить пакет таким образом, что вы все вместе будете представлять интересы семьи Максудовых в этой компании. Или разделить контрольный пакет на три части.

— Мне это больше нравится, — сразу сказал Резо, — лучше разделить контрольный пакет. И тогда у каждого будет право голоса.

— Что вы говорите? — окончательно разозлился Николай. — Если мы разделим контрольный пакет, то в компании начнется настоящий хаос, раздрай. Никто не сможет блокировать глупое или непродуманное решение остальных. Даже у меня будет только сорок семь процентов. Так нельзя, это неправильно.

— Почему нельзя? — спросил Резо. — Я, конечно, не юрист по профессии, а историк. Но почему нельзя? Мы ведь не ООН, где у нескольких крупных держав должно быть право «вето». Давайте жить по демократическим принципам. Каждый раз будем голосовать. И если пятьдесят три процента будут «за», а вы, Николай, «против», то будет проходить решение большинства.

Николай взглянул на Самедова.

— И вы тоже согласны?

— Как решит Малика-ханум, — ответил Самедов, — я целиком полагаюсь на ее решение. Если она доверит нам весь пакет в совместное использование — тоже хорошо. Передаст мне семнадцать процентов из пятидесяти одного, я ее тоже поблагодарю. У меня нет особых амбиций. Я понимаю, что это ее акции и она может делать с ними все, что захочет.

— Похоже, что все согласны, — подвел итог Николай, — тогда завтра поедем в город. Хотя я не уверен, что они будут завтра работать. Может, они будут отмечать прошедшие выборы.

— Завтра рабочий день, — возразил Дронго, — а выборы уже никого не волнуют. Согласно предварительным опросам, правящая партия должна триумфально победить. Это религиозная партия Справедливости, и я полагаю, что они проведут и своего президента, и своего премьера.

— Тогда завтра поедем, — согласился Николай.

— И еще я хотела спросить, — неожиданно продолжила Малика, — как могло получиться, что моего мужа застрелили из нашего карабина? Как он мог попасть к убийце? Ведь Сарвар всегда закрывал оружейный шкаф на ключ, а ключ хранил у себя в кабинете. И об этом ключе знали только собравшиеся. Тогда получается, что кто-то из вас достал ключ, открыл шкаф, вытащил карабин и передал его убийце? Что я должна думать?

— Об этом я тоже говорю, — оживился Николай, — и меня тоже волнует этот вопрос. Кто мог вообще выстрелить в Сарвара? И почему стреляли именно из карабина, которым вчера пользовался наш уважаемый господин Джанашвили.

— Это правда? — спросила Малика.

— Да, — кивнул Резо, — но я не доставал его из кабинета и никому не передавал. И вообще не знал, где находится ключ.

— А я знал, но тоже не трогал его. И никому не передавал этот карабин, — сразу заявил Самедов.

— И тем не менее его убили именно из этого оружия, — напомнил Николай, — надеюсь, никто не сомневается в моем алиби. Можно говорить все, что угодно, но в момент убийства я сидел у бассейна рядом с господином Дронго. Мы оба видели, как убийца стрелял из-за угла.

— Вы видели, кто стрелял? — встрепенулась Малика.

— Нет. Но это был мужчина. Я в этом не сомневаюсь.

— Мужчина? — задумчиво переспросила Малика, оглядывая всех присутствующих. — И вы не узнали, кто именно это был?

— Нет. Я только увидел руку. Но потом…

Николай взглянул на Дронго, словно спрашивая у него разрешения. Тот покачал головой: не нужно было сообщать несчастной вдове такие подробности. Но Николая уже нельзя было остановить.

— А потом наш доблестный эксперт нашел этот карабин и положил его на столик, рядом с бассейном. Но кто-то из присутствующих выбросил карабин в бассейн, чтобы смыть все отпечатки пальцев. Мне пришлось прыгать в бассейн и доставать оттуда этот проклятый карабин.

Эка опустила глаза и начала стремительно краснеть. Все почему-то посмотрели именно в ее сторону. И Малика тоже.

— Я достал карабин и положил его обратно на столик, — продолжал Николай, — потом при-ехала полиция и забрала его с собой. Но я точно знаю, что, кроме убийцы, здесь был кто-то еще, кто решил спасти возможного убийцу от наказания и выбросил карабин в бассейн…

— Хватит, — подняла голову Эка, — это была я.

— Она призналась, — прошептал Самедов.

— Мы не убийцы, Малика, — сказала Эка, глядя в глаза хозяйке дома, — но убийца все рассчитал правильно. Он нарочно взял карабин, на котором были отпечатки пальцев моего мужа. Убийца знал, из какого оружия вчера стрелял Резо. Сами подумайте, если это был Резо, то почему он взял именно то оружие, из которого сам прежде стрелял и на котором были его отпечатки пальцев? Он должен был взять другое оружие. А убийца нарочно взял карабин, которым он пользовался. И нарочно его бросил, чтобы полиция нашла на этом карабине отпечатки пальцев Резо. Я не сомневаюсь, что если бы Резо арестовали, то его бы сразу выдали Грузии. А там сидят его «заклятые друзья», которые бы сразу приговорили его к пожизненному заключению. Возможно, даже без суда. И поэтому я решила, что мне нужно сломать этот подлый план. Когда мужчины были в кабинете, я вышла к бассейну, вытерла карабин и бросила его в бассейн.

— Но вы заодно стерли и отпечатки убийцы! — возмутился Николай.

— Я думаю, что убийца не дурак, — возразила Эка, — он должен был понимать, что его отпечатки тоже останутся на карабине. А раз он нарочно бросил оружие, из которого стрелял, значит, там не было его отпечатков. Это была провокация, чтобы подставить моего мужа.

Все молчали. Малика с трудом поднялась.

— Я еще подумаю, — негромко сказала она, — может, мне действительно передать все акции в доверительное управление Николаю. В конце концов, это единственный человек, которого я не могу подозревать. Если он действительно сидел в момент убийства рядом с господином Дронго.

— Да, — сказал Дронго, — это правда.

— Вот видите, — печально произнесла Малика, — получается, что я могу верить только Николаю.

Она повернулась и пошла к лестнице. Затем остановилась.

— Утром придет Айтен, и мы приготовим завтрак. К девяти часам. Не опаздывайте. В десять приедет следователь из Стамбула. Возможно, он сумеет узнать правду. И только после этого я поеду к нотариусу. Только после того, как он назовет мне имя убийцы.

Она начала медленно подниматься по лестнице.

— Зачем ты вообще трогала этот карабин? — гневно спросил Резо. — Разве можно было так поступать?

— Можно, — уверенно ответила Эка, — если против нас действуют такими подлыми методами, то мы имеем право защищаться. Я только защищала свое будущее. И твою жизнь, Резо.

Глава 15

К двум часам ночи все стихло. Дронго вышел на небольшой балкон, взглянул на полную луну. По телевизору передавали сообщения о триумфальной победе религиозной партии Справедливости. Если Яшар Акпинар успел связаться со Стамбулом и кого-то там найти, то завтра днем здесь наконец появится следователь. Как он у них называется. Неужели тоже следователь по особо важным делам? Или как-то иначе?

Сегодняшний день был суматошным. И как могло так получиться, что убийство произошло буквально у него на глазах и он не может даже назвать подозреваемого? И почему все произошло именно так? Конечно, с карабином все ясно. Его мог вытащить кто-то из тех, кто знал о ключе. Это Малика, ее домработница, Николай Квитко и Керим Самедов. Резо утверждает, что он не знал, где находится ключ. Предположим, что он не знал, но мог догадаться или найти. Тогда число подозреваемых увеличивается. Да и плюс Эка. Шесть человек, которые были в доме, когда произошло убийство. Итак, начнем по порядку.

Николай был прав, когда говорил, что у него есть абсолютное алиби. И хотя среди преступлений, которые раскрывал Дронго, часто встречались такие, где именно подозреваемый, имевший абсолютное алиби, оказывался убийцей, это явно не тот случай. Николай сидел рядом с ним, когда из дома вышел Максудов. И его почти сразу же застрелили. Потом из дома выбежала домработница. Она бы физически не успела бросить карабин и обежать дом, чтобы войти в него с другой стороны. Значит, домработницу можно исключить. Остаются четверо. И ни у кого из них нет надежного алиби. Эка говорит, что успела дойти до ворот. Но не успела выйти. Значит, камера не могла ее зафиксировать. И она вполне может лгать. Возможно, это она выстрелила в хозяина дома, затем бросила карабин и побежала к воротам. И только через некоторое время вернулась.

В пользу этой версии говорит и ее последующий поступок. Возможно, что она использовала карабин, не зная, что до этого из него стрелял ее супруг. Но когда она узнала об этом, она решила действовать. Выбежала к бассейну, вытерла отпечатки пальцев, возможно, и свои в том числе, а потом выбросила карабин в бассейн.

Итак, Эка Джанашвили первая из подозреваемых. У нее нет алиби, и своим нелогичным или слишком логичным поступком эта женщина навлекла на себя еще большие подозрения.

Затем ее супруг. Резо Джанашвили. Весь день сегодня он хандрил, жаловался на головную боль, на тошноту. Это были симптомы какой-то болезни или он действительно чувствовал себя плохо? А может, ему просто нужно было скрыть свое состояние? Не каждый день человек совершает убийство. Дронго видел, в каком состоянии он был после спора с женой. Он хотел вернуться в спальню, затем вышел на улицу. Возможно, он вернулся в дом, взял свой карабин, подсознательно выбрав именно то оружие, которым он раньше пользовался. Спрятался за углом и выстрелил в Максудова. Затем бросил карабин, обошел дом с другой стороны и выбежал к бассейну. Он появился позже всех, время на то, чтобы обежать дом, у него было. Второй подозреваемый, у которого нет алиби.

Теперь следующий. Керим Самедов. Он так быстро и неуловимо меняется. У него были конкретные причины для устранения главы компании, которому явно не нравилась его «мышиная возня» с акциями. Пока супруги Джанашвили ругались, он вошел в кабинет, взял карабин, выстрелил в хозяина, затем бросил оружие, вбежал в дом с парадного входа, запер оружейный шкаф и спокойно вышел к бассейну с другой стороны. Похоже на правду? Возможно. Ведь у него нет алиби. И самое главное, что он был в момент убийства в кабинете. Почему он не обратил внимания, что в шкафу не было карабина? Он ведь охотник. А если обратил внимание, то почему промолчал?

Трое подозреваемых, у которых нет алиби.

И, наконец, Малика. Конечно, сразу видно, как она переживает, как ей тяжело, но у Дронго были случаи, когда убийцами оказывались самые близкие люди, которые искренне переживали после преступления смерть своих родственников. Если Малика по каким-то причинам хотела убить своего мужа, то вполне могла это сделать.

Она точно знала, где находится ключ. Она могла войти в кабинет, достать карабин, затем выйти на улицу через парадный вход. Подойти к углу дома и выстрелить в своего мужа. После чего побежать обратно, дождаться, пока из кабинета выскочит Самедов, а из гостиной к бассейну побежит ее домработница. И затем подняться наверх, чтобы снова спуститься вниз и сыграть роль безутешной вдовы. Во всяком случае, время у нее для этого было. Итак, четверо подозреваемых. У Самедова были конкретные причины. У Малики могли быть свои причины. Стоп. Стоп. Когда они встретились в аэропорту Хитроу, она обманула мужа, сказав, что найденный листок с телефоном принадлежит ее сестре, живущей в Германии. А это был телефон с кодом Великобритании. Зачем она обманула мужа? Или, может, все вообще очень банально? Она давно обманывала мужа и решила теперь от него избавиться. Господи, какие дикие мысли лезут в голову! Ну разве похожа эта несчастная женщина на ветреную супругу, которая будет обманывать своего мужа? Но она его обманула. Нужно узнать, почему она это сделала.

Какие мотивы могли быть у супругов Джанашвили? Резо серьезно конфликтовал с хозяином дома, они все время спорили, даже ругались. Но почему в Максудова должна была стрелять Эка? Или она решила помочь таким необычным образом своему мужу? Но тогда он не должен был разгуливать с другой стороны дома, а обязан был сидеть у бассейна, рядом с Дронго, чтобы обеспечить себе алиби. Интересная мысль. Но его рядом не было. А Эка вполне могла выстрелить в Максудова, чтобы помочь Резо. Как это она сделала немного позже, когда просто вытерла все отпечатки пальцев и выбросила карабин в воду.

Четверо подозреваемых. И больше никого? Повар появился позднее, он не мог ничего сделать. Тогда кто и каким образом мог убить Максудова? Уже понятно, что смерть Максудова могла понадобиться всем его компаньонам, но каким образом они его устранили?

Кто-то осторожно постучал. Удивленный Дронго открыл дверь. На пороге стоял в одних трусах Николай.

— Извините меня, — сказал он сонным и недовольным голосом. — Звонит моя сестра. Она одна в отеле и очень боится, хотя ее сегодня навещал сотрудник полиции. Хочет с вами поговорить. Потом принесите, если нетрудно, телефон и положите его где-нибудь рядом.

Он повернулся и пошел вниз по лестнице. Дронго усмехнулся, взял телефон.

— Простите, что я вас беспокою, — услышал он шепот Лены, — мне не спится. А как вам?

— Не очень, — признался Дронго, — после сегодняшних событий трудно заснуть.

— Мне Николай все рассказал. И у меня был офицер полиции, — сообщила она. — Полчаса расспрашивал меня. А вы, кстати, не хотите меня навестить?

— Не знаю, — признался Дронго, — у нас здесь то ли охрана, то ли стража. Стоят у ворот и никуда нас не выпускают, даже вашего брата попросили остаться.

— Я понимаю, — сказала она, — но надеюсь, что завтра все закончится и вы сможете приехать.

— И я тоже надеюсь, — немного лицемерно заявил он.

— Честно говоря, я очень беспокоюсь за брата. Вы его одного не оставляйте, — попросила она.

— Не оставлю, — пообещал Дронго.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — он положил аппарат на комод и направился к кровати.

Посмотрел на телефон. Сегодня весь день Николай звонил своей сестре. Высвечивается только ее номер. И номер Максудова, которому он позвонил, когда тот был в гостиной. А Лена один раз ему не ответила. Как раз сегодня днем. Понятно, что он волнуется за свою сестру. Она лежит в номере и не может нормально передвигаться. Вдруг кто-то воспользуется ее положением. Или она его обманывает?.. Он взял трубку городского телефона и попросил соединить его с измирским «Хилтоном». Через несколько секунд он услышал голос дежурного портье.

— Доброй ночи, — приветствовал его Дронго, — скажите, пожалуйста, в вашем отеле есть камеры наблюдения?

— А почему вы спрашиваете? — насторожился портье.

— Моя родственница живет у вас на двадцать седьмом этаже, — пояснил Дронго, — она болеет, у нее порвана связка на ноге. Ее фамилия Квитко. Елена Квитко. Сегодня к ней приезжал офицер полиции. И поэтому я немного беспокоюсь.

— Да, у нас есть такой гость, — подтвердил портье, проверив по компьютеру, — что вас беспокоит? Я могу вам помочь?

— У вас есть камеры наблюдения, установленные перед входом в отель?

— Конечно, — ответил портье, — четыре камеры. У нас своя служба безопасности отеля. Вы можете не беспокоиться за свою родственницу. Никто не может войти или выйти от нас, минуя камеры. И еще у нас повсюду металлоискатели. Ни один человек не сможет пройти с оружием. Даже из галереи, которая примыкает к нашему отелю. Там тоже есть своя охрана с металлоискателями. Спите спокойно, ваша родственница под надежной охраной.

— Значит, войти и выйти незамеченным никто не может?

— Абсолютно нет, — рассмеялся портье, — и тем более никто не может пронести оружие. Это абсолютно исключено.

— Доброй ночи, — пожелал ему Дронго.

— Доброй ночи, — отозвался портье.

Дронго положил трубку. Уже хорошо. Значит, Елена Квитко не могла сегодня покинуть свой отель. И никто не мог незамеченным войти к ней. Тогда все правильно. Ее из числа подозреваемых он убирает. И ее брата тоже. Остаются четверо. Интересно, кто из них убийца? Он ведь не верит в версию, которую сам придумал и изложил инспектору о якобы неизвестном грабителе или убийце, который сумел перелезть через стену и оказаться на вилле. А если не верит, то тогда нужно назвать имя конкретного виновника. Или хотя бы имя подозреваемого в совершении этого преступления.

Он надел брюки, рубашку и вышел из комнаты. Спустившись по лестнице, он прошел в кабинет. Там беспокойно ворочался на узком диване Николай Квитко. Услышав, как кто-то вошел, он открыл глаза, взглянул на свой аппарат.

— Положите его куда-нибудь, — попросил Николай.

Дронго положил аппарат на столик рядом с диваном и вышел из кабинета. Он зашел в небольшую уборную, которая была при входе. Помыл руки. Его внимание привлек пустой мусорный ящик. Он попытался вспомнить что-то важное. Но ничего не вспомнил. Вытерев руки, Дронго отправился обратно в спальню.

Войдя в комнату, он снова лег, включил телевизор. По всем каналам передавали новости о победе религиозной партии Справедливости. Выступал премьер-министр Турции, рядом с которым был кандидат в президенты страны. Отдельной строкой сообщалось о конференции исламского комитета женщин в Измире.

Дронго выключил телевизор. Повернулся на бок. Итак, завтра сюда приедет следователь и будет задавать всем неудобные вопросы. Это не старший инспектор местной полиции, который расследует обычно похищение коров и пропажу куриц. Здесь почти не бывает террористов, а самое страшное, что могут сделать иностранцам, это обмануть их на рынке или в магазине. Грабежи и убийства здесь достаточно редкое явление. Квартирных краж в небольших провинциальных городках почти не бывает. Там все знают друг друга. Впрочем, так по всему миру. Квартирные кражи — это бич мегаполисов и крупных городов.

Он закрыл глаза. И снова вспомнил, как увидел ствол карабина, направленный на Сарвара Максудова. Он тогда ему закричал, чтобы тот упал на землю. Но Максудов его не понял. Он обернулся, и пуля пробила ему легкое. Дронго открыл глаза. Как интересно. Почему он раньше об этом не подумал. Ведь если бы Максудов так стремительно не обернулся, возможно, он остался бы жив. Тогда выходит, что убийца был дилетантом, он просто не умел нормально стрелять и случайно застрелил Максудова? Или не случайно? Либо убийца был настоящий мастер и точно знал, куда именно он стреляет, либо это была досадная ошибка.

Еще раз вспомним. Он крикнул, и Максудов повернулся. В этот момент убийца как раз выстрелил. Значит, целился не в сердце и не в голову. Неужели у него был какой-то конкретный план? Как интересно. Тогда все получается немного иначе. Тогда выходит, что невольным пособником убийства стал сам Дронго. Если бы он не крикнул и Максудов не повернулся бы к дому, ранение могло бы оказаться не смертельным. Он мог бы остаться в живых. Если стрелял охотник, то тогда понятно, что он не мог промахнуться с такого расстояния. Или случайно попасть в другое место. А если не охотник? Если стрелял совсем другой человек. Например, Малика или Эка? И если убийца не хотел убивать Максудова? Тогда все сходится. Возможно, Малика хотела только остановить своего супруга, от которого у нее были свои секреты. Или это стреляла Эка, которая тоже не хотела его убивать.

Дронго поднялся. Может, еще раз спуститься вниз и разбудить Николая, чтобы обсудить с ним эту сцену. Возможно, он обратил внимание и на другие детали. Квитко утверждает, что стрелял мужчина. Но он видел только руку. Это могла быть и женщина, одетая в мужскую сорочку или в пиджак. Расстояние между убийцей и Николаем было метров двадцать, не меньше. Оттуда трудно было разглядеть, кому именно принадлежала эта рука. Но Николай продолжает уверять всех, что это был именно мужчина. Предположим, что он ошибается.

Нужно будет завтра предложить следователю вызвать сюда опытных баллистов. Нет, что он такое говорит. Ведь баллисты могут исследовать траекторию выстрела и легко установить, что невольным виновником смерти Сарвара Максудова был сам Дронго. Если бы он не крикнул в этот момент. Если бы он не закричал и Максудов не обернулся…

Дронго тяжело вздохнул. Лучше все продумать еще раз. Он снова улегся и заставил себя закрыть глаза. В эту ночь он несколько раз видел сцену смерти Сарвара Максудова и каждый раз не успевал его спасти.

Глава 16

Утром к завтраку никто не опоздал. Было заметно, как все нервничают. Малика, не спавшая всю ночь, даже не скрывала своего состояния. У нее обострились скулы, вытянулся нос, ввалились глаза. Эка тоже чувствовала себя плохо и держалась из последних сил. Резо спустился вниз, даже не побрившись. В отличие от Дронго и Самедова Николай выглядел неважно, ночью он не мог уснуть и поэтому вышел к завтраку в довольно помятом виде.

Рано утром пришла Айтен, которая уже хлопотала на кухне. Завтрак начался с коротких приветствий. Все избегали смотреть друг на друга, словно опасаясь новых неприятных вопросов. Дронго недовольно взглянул на часы. Нужно будет звонить Джил в Италию и объяснять ей, почему он не может прилететь сегодня.

— Следователь приедет к нам через два часа, — сообщила Малика, когда Айтен принесла всем чай и кофе, — они сказали, что это будет какой-то особенный следователь из самой Анкары.

— Наверно, их следователь по особо важным делам, — объяснил Резо, — ну пусть хотя бы он приедет и объяснит нам, что здесь произошло. Иначе мы все сойдем с ума.

— Я говорил вчера ночью с вашей сестрой, — напомнил Дронго Николаю, — она очень за вас переживает. И вообще не знает, как ей себя вести.

— Пусть лучше думает о своей ноге, — гневно зашептал в ответ Николай.

— Я не знаю, что мне делать, — сказала Малика, — с одной стороны, я понимаю опасение всех присутствующих насчет акций. Но с другой стороны, следователь просил нас не покидать виллу до его приезда.

— При чем тут следователь? — не выдержал Николай.

— Они звонили утром и передали его просьбу, — пояснила Малика, — они говорили по-русски, и я им пообещала, что мы будем ждать следователя.

— Черт бы побрал все их правила, — пробормотал Николай, — я даже не могу отсюда уехать и навестить свою сестру. У вас есть в доме какая-нибудь раскладушка? В кабинете такой узкий диван, что я два раза чуть не упал. Нет, я сегодня вечером вернусь к себе в отель. Я не могу спать в таких условиях, и у меня нет с собой ни зубной щетки, ни бритвенного прибора.

— У нас нет раскладушки, — ответила Малика, — мы думали, что четыре спальные комнаты более чем достаточно. Но оказалось, что мало. Хотя… хотя… мы не думали, что может понадобиться раскладушка в таких обстоятельствах.

Она вытерла набежавшую слезу.

— Извините меня, — попросила она, — я кажется, веду себя не совсем адекватно. Надеюсь, что вы меня понимаете.

Она поднялась и вышла. Наступило тяжелое молчание.

— Один день мы еще как-то протянем, — сказал Николай, — но завтра может начаться общий обвал.

— Завтра она с вами поедет, — успокоил его Самедов.

Дронго решил, что ему необходимо поговорить с хозяйкой дома. Он поднялся на второй этаж и постучал в дверь.

— Войдите!

Дронго вошел и оказался в настоящей двухкомнатной квартире. В первой комнате был диван с креслами и телевизор, а во второй — большая двуспальная кровать. Там же была дверь в ванную комнату. Малика вышла к нему и показала на диван.

— Что вы хотите? — устало спросила она. — Я считала, что в вашем присутствии убийца не станет вести себя столь нагло, но оказалось, что, наоборот, именно ваш приезд его как-то спровоцировал.

— Вы кого-то конкретно подозреваете?

— Кого я могу подозревать? — вздохнула она. — Все трое мужчин — компаньоны моего мужа. Все вместе они работали в одной компании. Выходит, он ошибался в людях? Мне будет больно и обидно так думать. Не знаю. Я никого не хочу подозревать. Мне удобнее думать, что это был неизвестный грабитель, который случайно взял карабин и выстрелил в моего мужа.

— Вы же прекрасно понимаете, что это почти невозможно. Куда тогда исчез убийца?

— Я даже боюсь об этом подумать, — призналась Малика, — тогда получается, что убийца среди нас. Это страшно.

— Муж не говорил вам ничего о своих опасениях?

— Я слышала, что он все время спорил с Резо, но это были обычные споры по работе. Хотя на охоте они сильно повздорили. Сарвар даже переживал, что он так кричал на Резо, ведь они были нашими гостями. Но я не думаю, что из-за этого Резо мог убить моего мужа. Нет, я не хочу так думать.

— Но вашего мужа застрелили из карабина, с которым ходил на охоту Резо, — напомнил Дронго.

— Я знаю. Но все равно не верю. Даже после того, как мы узнали, что именно вчера сделала Эка. Даже после этого я не хочу верить. Хотя Эка и поступила неправильно.

— Она пыталась спасти своего мужа.

— У нее нет на это никаких прав, — твердо заявила Малика, — если бы в их семейной жизни царила идиллия, она бы не пыталась его бросить несколько лет назад.

— Откуда вы знаете?

— Николай рассказал все моему мужу, а тот уже мне. Нельзя так демонстративно оставлять своего мужа, который занимает столь ответственный пост. А потом их сумели остановить…

— И она вернулась к мужу, — закончил Дронго.

— Нет, — произнесла Малика, — не совсем так. Она не сразу вернулась. Сначала любовника избили, и он попал в больницу. Выяснилось, что он был типичным альфонсом и уже женатым ловеласом. Просто вскружил ей голову. Вот когда ей все рассказали, она его бросила. Поняла, что увлекалась ничтожеством. А сейчас ведет себя так, словно Резо всегда был смыслом ее жизни.

— Может, она одумалась и поняла, какое место Резо занимает в ее жизни, — заметил Дронго.

— Я не понимаю подобных отношений, — холодно заметила Малика, — у супругов не должно быть секретов друг от друга. Если это нормальная семья.

— В таком случае у меня будет к вам вопрос. Не совсем простой. И возможно, очень обидный. Если вас он обидит, то можете не отвечать.

— Меня уже ничего не может обидеть, — ответила она, — во мне все перегорело. Задавайте ваш вопрос.

— Несколько месяцев назад мы встретились с вами в Хитроу, — напомнил Дронго, — и тогда я подобрал записку, которая выпала из вашей сумочки.

— Я помню, — спокойно ответила она. — Это была бумажка с номером телефона.

— Вы сказали мужу, что это номер вашей сестры из Германии.

— Да, ну и что?

— Простите, но вы сказали неправду. Это не мог быть номер вашей сестры из Германии. Там код начинается цифрами сорок девять, а код Великобритании сорок четыре. Это был номер телефона в Англии. Но вы обманули своего мужа.

Она грустно усмехнулась.

— Все верно. Но вы не поняли главного. Я обманывала не мужа, я в этот момент обманывала именно вас.

Он пожал плечами, ничего не понимая.

— Это не был номер телефона моей сестры, — пояснила Малика. — Но я не хотела тревожить мужа и не могла говорить вам правды. Поэтому сразу придумала про мою сестру. Вы запомнили номер?

— Нет. Только первые цифры. Я не запоминаю номера, если они мне не нужны.

— Это номер телефона одного из наших оппозиционных лидеров, — пояснила Малика, — он живет в Лондоне, и Сарвар иногда тайком с ним встречался. Вы, наверно, слышали, что моего мужа сняли с работы и заставили уехать из Ташкента именно потому, что он был обвинен в связях с оппозицией. Он тогда все отрицал, но, когда мы переехали в Москву, он действительно начал налаживать контакты с некоторыми оппозиционными лидерами, даже помогал им деньгами. Я должна была уничтожить номер этого телефона, и когда вы его нам принесли, я очень испугалась. И сразу придумала, что это номер телефона моей сестры. А Сарвар потом долго наводил о вас справки.

— Разве вы не знаете, чем занимается оппозиция в Узбекистане? — мрачно осведомился Дронго. — Взрывы домов — это тоже их работа. И покушения на Каримова.

— Мы к этому не имели никакого отношения, — твердо ответила Малика, — мы боремся за демократизацию нашей республики.

— Ничего не получится, — печально сказал Дронго, — у вас почти тридцать миллионов населения. Огромная страна, в которой много проблем. Достаточно расшатать ситуацию, и там сменится власть. Только вы напрасно полагаете, что вместо Каримова там будут либеральные и демократические партии. Там воцарится такой религиозный фанатизм, что мир еще ужаснется. Просто многие до сих пор не понимают, что альтернативой Каримову или Назарбаеву является вот такой политический экстремизм. Лучше иметь просвещенного диктатора из бывшей советской номенклатуры, чем религиозных фанатиков.

— Не нужно так говорить, — вздохнула она, — вы не верите в возможность наших народов жить так, как живут в Европе, в демократическом и свободном государстве?

— Не верю, — честно ответил Дронго. — Как в Европе, не получится. Придется выбирать. Либо режим полупросвещенной монархии, где должность руководителя остается пожизненно и даже переходит к его детям и внукам, либо беспорядок, анархия, угрозы гражданской войны, нестабильное общество. Поймите, что дело не только в кучке интеллектуалов, которые мечтают о европейских свободах и традициях. Другой народ и другой менталитет. Даже семьдесят лет советской власти не смогли изменить многие базисные ценности в вашей республике. И вспомните, как вы почти испугались, когда увидели раздетую Лену. Ведь для вас это было настоящим потрясением.

— Ее нормы морали находятся далеко за пределами моих представлений о том, как должна вести себя порядочная женщина, — согласилась Малика, — но насчет оппозиции я все равно с вами не согласна. Мы имеем право на нормальную жизнь в демократической стране. И рано или поздно мы этого добьемся.

— Ясно. Все усложняется. Вам не кажется, что здесь мог появиться кто-то из подосланных наемных убийц, которым мешала политическая деятельность вашего мужа?

— Нет, — ответила Малика, — конечно, нет. Мой муж не вмешивался в политику. Он иногда помогал деньгами. Но никто не стал бы его убивать. Это не политика, а экономика, господин Дронго. Моего мужа убили именно потому, что он был владельцем контрольного пакета компании «МСИ». Он всегда говорил, что это настоящий Клондайк, золотое дно. И вскоре акции компании будут стоить десятки миллионов. Поэтому я не собираюсь их продавать, а всего лишь передам кому-то из наших гостей в доверительное пользование. Но я убеждена, что Сарвара убили именно из-за этого.

— Тогда убийца кто-то из ваших гостей, — убежденно сказал Дронго.

— Мне очень неприятно даже думать об этом. Но вы сами сказали, что у Николая абсолютное алиби. Возможно, я передам все акции именно ему. Право на управление нашим контрольным пакетом. Не знаю. Остальным я просто не имею права доверять. Если выяснится, что кто-то из них причастен к этому преступлению, я никогда себе этого не прощу.

— Как давно господин Максудов заказывал оружейный шкаф? — уточнил Дронго.

— Несколько лет назад. Он заказал три таких оружейных ящика, как он их называл. Два у нас в Москве, а один мы привезли сюда.

— Кто-нибудь был с ним на этой фирме, когда он там оформлял заказ?

— Нет, никого. Он сам туда ездил. Вернее, его туда отвез муж моей сестры. Предложил ему сделать заказ. Эти оружейные ящики так понравились Сарвару, что он заказал сразу три.

— И сколько ключей было на каждом замке?

— По два. Я точно знаю, что по два.

— А где тогда второй ключ от ящика, который установлен у вас в кабинете?

— В Москве. В нашей квартире. А первый всегда с нами. Сарвар держал его в ящике письменного стола. И все об этом знали.

— Самедов и Квитко говорят, что знали. А вот Резо категорически отрицает.

— Напрасно. Он же охотник и видел позавчера, откуда доставал ключ Сарвар и куда он его прятал. Вот такое его поведение и вызывает подозрение. И поведение его жены, которая выбросила карабин в воду. Я до сих пор не могу понять, зачем она это сделала. Ведь она вытерла все отпечатки пальцев. И зачем тогда выбрасывать карабин в воду? Я уже не говорю о самом главном. Зачем вообще вытирать отпечатки? Ведь там могли быть отпечатки пальцев настоящего убийцы. И если убийца был не ее супруг Резо и не она сама, то почему она так боялась, что на карабине найдут отпечатки ее мужа? Ведь мы все могли подтвердить, что он действительно охотился с этим карабином.

— Возможно, она просто испугалась, — предположил Дронго. — Она опасалась, что его могут выдать грузинским властям, которые воспользуются случаем и упрячут его в тюрьму. Она боялась, что ее мужа кто-то специально подставляет.

— Моего мужа убили, а Резо подставляли? — не поверила Малика. — Кому нужен такой непонятный план? Нет, я в это не верю.

— Он весь день вчера чувствовал себя очень плохо, — напомнил Дронго, — у него кружилась голова, он все время жаловался на приступы тошноты. Возможно, вчера его пытались отравить.

— И все это происходило в моем доме, — выдохнула Малика, — убийство Сарвара, попытка отравления Резо, непонятное поведение Эки… И все это закончилось смертью Сарвара.

— Возможно, — признался Дронго, — и существует некая связь между этими событиями. Но я пока ее не вижу. Хотя понимаю, что ничего просто так не бывает.

— Я должна была больше всех подозревать именно вас, — неожиданно призналась Малика, — вы единственный чужой в нашей компании. И, учитывая специфику вашей работы, именно вы могли взять карабин и убить мужа. Но я почему-то верю вам больше всех остальных. Не знаю, может, я ошибаюсь и не совсем правильно поступаю.

— За последний день я начал подозревать даже самого себя, — признался Дронго, — если быть откровенным, то такого загадочного преступления еще не было в моей практике.

— Надеюсь, что больше никогда и не будет, — пожелала ему Малика.

Зазвонил телефон. Она сняла трубку. Выслушала сообщение и положила трубку на место.

— Звонила Айтен. Сказала, что прибыл следователь, — сказала Малика, — значит, вы уже не будете сражаться в одиночку. Может, он действительно сможет найти убийцу.

Глава 17

В гостиной прибывший следователь собрал всех находившихся на вилле людей. Ему было не больше сорока лет. Буйная растительность на голове, узкое, немного вытянутое лицо, насмешливые карие глаза, пухлые губы. Он мог быть похож на кого угодно, но только не на следователя. Звали его Расим Галиб, и несмотря на свой возраст, он был одним из самых лучших сыщиков Министерства внутренних дел Турции. Он начал с того, что обошел всю территорию, внимательно осмотрел место преступления, затем вернулся в дом.

— Здравствуйте, господа, — начал свою речь следователь, — я знаю, что не все понимают турецкий, поэтому мои слова будут переводить на русский. Наши сотрудники внимательно просмотрели все записи и убедились, что никто из посторонних вчера не входил на виллу и не выходил отсюда. Поэтому мы должны исходить из того, что возможный преступник все еще находится на вилле среди нас.

Переводчик исправно перевел слова Расима. Дронго чуть поморщился: переводчик говорил с ацентом и не совсем правильно изъяснялся по-русски. Но поправлять его Дронго не стал.

— Я знаю, что среди вас находится великий эксперт по вопросам преступности господин Дронго, — продолжал следователь, — и так как я готовился к этой встрече, то мне легко его вычислить. Это вы, господин Дронго. Вас трудно с кем-то спутать.

— Да, — кивнул Дронго, — это я. Насчет великого не уверен. Я еще не сумел вычислить убийцу. Надеюсь, что у вас это получится.

— Не знаю, — улыбнулся Расим Галиб, — я ведь тоже не волшебник. Сейчас я познакомлюсь со всеми, а вы расскажете мне потом о своих наблюдениях. Вы же, наверно, уже сделали какие-то выводы.

Он действительно познакомился со всеми, задавая каждому по нескольку наводящих вопросов. Затем попросил всех сесть за стол и написать все, что они могут вспомнить. И лишь после этого вышел вместе с Дронго к бассейну.

— Я внимательно вас слушаю, — сказал следователь, — что вы можете мне рассказать?

— Ничего. За исключением того прискорбного факта, что я был непосредственным свидетелем убийства.

— Вы сразу бросились на помощь?

— Нет, — ответил Дронго, — я сразу побежал туда, откуда стреляли. А на помощь Сарвару бросился Николай Квитко, его основной компаньон, который в момент убийства находился рядом со мной.

— Это я уже знаю, — кивнул следователь, — и вы никого не нашли?

— Нет. Никого. Только карабин лежал на земле.

— Где были все остальные?

— Домработница была в гостиной, и мы ее действительно там видели. Самедов был в кабинете. Господин Джанашвили был у главного входа, а его супруга у ворот.

— И никто не видел убийцу?

— Никто, — ответил Дронго.

— Но так не может быть, — сказал Расим Галиб, — убийца не мог никуда спрятаться или сбежать. Он должен был либо побежать к воротам, либо к главному входу, либо навстречу вам.

— Должен, — согласился Дронго, — но его нигде не было.

— Давайте проведем эксперимент, — неожиданно предложил следователь. — Я встану на углу и громко крикну. А вы стойте у бассейна, там, где вы были в момент убийства. И потом бегите сюда. Посмотрим, сумею ли я скрыться.

— Хорошая идея, — одобрил Дронго, — давайте попробуем.

Следователь прошел к углу дома и крикнул:

— Начинаем!

Дронго ринулся к нему. Когда он добежал до того места, где стоял следователь, он увидел, как тот вбежал в дом.

— Я сразу побежал, — сообщил следователь, возвращаясь к Дронго и тяжело дыша, — а убийца еще потерял секунду или две, когда бросил карабин на землю.

— Верно, — согласился Дронго, — значит, он не мог успеть добежать до главного входа.

— А до ворот еще дальше. Вам не кажется, что вы должны скорректировать свои показания?

— Нет, — уверенно ответил Дронго, — все было именно так, как я говорю. Я сразу побежал к убийце, но здесь его не увидел. А на другом углу был в этот момент Резо Джанашвили.

— И он тоже никого не видел? — иронично спросил следователь.

— Говорит, что никого, — сообщил Дронго, — теперь я понимаю, что либо он врет, либо я.

— А если господин Джанашвили узнал убийцу и просто не хочет его выдавать? Ведь на камере не было зафиксировано продвижение его супруги. Она так и не успела выйти за ворота виллы. Но успела довольно быстро вернуться обратно. Даже быстрее своего мужа.

— Да, — вспомнил Дронго, — она прибежала раньше.

— Мне говорили, что он вроде бы генерал полиции?

— Не совсем так. Это я придумал, чтобы немного расшевелить вашего старшего инспектора. Господин Джанашвили на самом деле бывший полковник полиции и бывший заместитель министра внутренних дел Грузии.

— Ясно. И он тоже компаньон убитого?

— Здесь все его компаньоны, кроме меня.

— А вы никого не видели? — подвел неутешительный итог Расим Галиб.

— Нет, — Дронго нахмурился, — давайте попробуем еще раз. Только теперь бегите в сторону ворот.

— Давайте, — согласился следователь.

На этот раз он не успел пробежать и половину дистанции, как его увидел Дронго.

— Не получается, — вздохнул Дронго, глядя на стоявшие рядом автомобили, — хотя давайте попробуем иначе. Может, я сам попытаюсь спрятаться, а вы будете меня искать.

— Вы считаете, что я бегаю не так быстро? — уточнил следователь. — Я моложе вас лет на десять и легче килограммов на двадцать или тридцать. Извините, но наш эксперимент ничего не даст…

— Давайте попробуем, — упрямо предложил Дронго.

— Хорошо, — пожал плечами Расим Галиб.

Дронго занял место на краю дома. И громко крикнул: «Начинаем!» После чего повернулся и побежал. Когда Расим Галиб оказался на углу, Дронго нигде не было видно. Следователь сделал несколько шагов, замер, стал осматриваться по сторонам.

— Но вы не могли никуда убежать, — громко крикнул он, — где вы спрятались?

— Там, где мог спрятаться убийца, — сказал Дронго, вылезая из джипа, двери которого были открыты, — я просто добежал до машины и спрятался в салоне. Там никому и в голову не пришло бы меня искать.

— Верно, — заметил пораженный следователь, — значит, вы думаете, что убийца мог спрятаться именно таким образом?

— Да. А потом вернуться к бассейну.

— Кто появился там последним?

— Сначала выбежала Айтен. Потом появился Керим Самедов. За ним Эка Джанашвили. Последними были супруга хозяина и Резо Джанашвили.

— Ясно. Значит, вы думаете, что убийца мог спрятаться в салоне автомобиля и вы пробежали мимо, даже не проверив машины?

— Да, я был так раздосадован, что мне даже в голову не могло прийти, что нужно проверить автомобили.

— Тогда получается, что главный подозреваемый господин Резо Джанашвили? И стрелял, насколько я понял, как раз из карабина, который выбрал для охоты господин Джанашвили.

— Да. Но это, скорее, говорит в его пользу. Настоящий убийца воспользовался бы другим оружием.

— А если он умный убийца? — возразил Расим Галиб. — Если он все рассчитал именно таким образом? Он ведь тоже профессионал, работал заместителем министра. И понимал, как именно мы будем рассуждать. А если он нарочно забрал свой карабин, чтобы мы думали на других и не считали его идиотом? В моей практике такое случалось. Человек нарочно переводит подозрение на себя, чтобы ему было легко оправдаться.

— Интересная задумка, — согласился Дронго, — красиво и надежно. Но только не здесь. Он ведь не знал, что расследование будет вести такой проницательный человек, как вы. Он должен был предполагать, что здесь появятся только Яшар Акпинар и его люди. А для них не стоило разыгрывать такую сложную партию. Это было бы опасно и неоправданно рискованно.

— Кто тогда мог стрелять в хозяина дома? — поинтересовался следователь. — Других кандидатов не осталось. Есть Квитко, но он сидел рядом с вами, и есть Керим Самедов, который находился в кабинете. Почему он не заметил, что там нет одного ружья?

— Карабина, — поправил его Дронго, — я об этом тоже спрашивал, но Самедов пояснил, что просто не обратил на это внимания. Возможно, что так оно и было. А возможно, он сам взял карабин и произвел роковой выстрел.

— Я должен выслушать все ваши версии? — осведомился следователь. — Или вы остановитесь на какой-то одной, более конкретной?

— Не знаю. Пока не могу остановиться. Мне понадобится ваша машина и один из сотрудников полиции. Я хочу все проверить лично.

— Эта не очень большая проблема. Куда вы поедете?

— Здесь недалеко есть больница. Мне нужно срочно попасть туда, а потом я расскажу вам о своих возможных подозрениях.

— Можете ехать, — согласился следователь, — а я пока поговорю с остальными свидетелями. И учтите, что у нас мало времени. Я не могу задерживать на большой срок иностранцев без соответствующего решения суда. Но без доказательств чьей-либо вины суд просто не даст мне разрешения на то, чтобы задержать вас в Турции.

— Именно поэтому я собираюсь все проверить лично, — заметил Дронго.

Уже через несколько минут он сидел в машине вместе с двумя сотрудниками полиции, направляясь в сторону города Сеферихисар. Вскоре они затормозили около местной больницы. Дронго вышел из автомобиля и в сопровождении офицера полиции вошел в здание. К ним уже спешил главный врач, напуганный появлением машины полиции.

— Два дня назад у вас делала рентген молодая женщина, иностранка, — напомнил Дронго. — У нее была порвана связка на ноге.

— Была такая, — подтвердил главврач, — но у молодой женщины все оказалось не так страшно. Был только ушиб. Мы сделали рентген и отпустили ее домой, посоветовав наложить повязку. Но ничего страшного у нее не было. Хотя нога сильно болела и она стонала.

— Спасибо вам за помощь, — он повернулся и стремительно вышел из здания больницы.

— Возвращаемся на виллу, — сказал Дронго, — здесь пусто.

— Что? — не понял сопровождавший его офицер.

— Ничего, — ответил Дронго, — здесь у нас ничего не получилось. Вернемся обратно на виллу.

Офицер пожал плечами, не понимая, зачем они вообще сюда ехали. Через пятнадцать минут они снова были на вилле. Расим Галиб сидел в гостиной и слушал переводы собранных для него показаний свидетелей. Дронго вошел в гостиную, и следователь сразу спросил его:

— Есть что-нибудь новое?

— Нет, — ответил Дронго, — пока ничего.

— Вы обещали, что у вас будет новая версия, — напомнил следователь.

— Пока ее нет. Я должен еще кое-что проверить.

— Зато у меня есть своя версия, — сказал Расим Галиб, — боюсь, что мне придется увезти с собой одного из ваших гостей.

— Кого? — спросил Дронго. — Кого именно вы подозреваете?

— Госпожа Джанашвили, — пояснил следователь, — она не могла так быстро вернуться, если была уже у ворот. Но она настаивает, что была именно там. Затем она вытерла отпечатки пальцев на карабине и выбросила его в бассейн.

— Кто вам об этом рассказал? — разозлился Дронго. — Самедов?

— Нет. Господин Квитко. Он даже рассказал нам, как прыгал за этим карабином в воду, чтобы достать его оттуда. А господин Самедов подтвердил его слова. Это очень серьезное преступление по нашим законам. Она уничтожила вещественные доказательства в виде отпечатков пальцев убийцы. Боюсь, что судья вынесет ей суровый приговор.

— Так нельзя, — растерянно произнес Дронго, — она сама не понимала, что делает.

— У нас такие законы, — резонно возразил Расим Галиб, — я ничего не могу сделать. Ее судьбу будет решать судья в Измире. Так что она поедет с нами.

— Но это неправильно. Она иностранка, и вы не имеете права арестовывать ее без консула Грузии, — напомнил Дронго, — в таком случае соблюдайте собственные законы.

— Где я смогу найти консула Грузии? — усмехнулся следователь. — Вы, господин Дронго, настоящий крючкотвор.

— Возможно, — согласился он, — и добавлю также, что вы обязаны обспечить ее переводчиком, иначе любой европейский суд признает ее арест незаконным.

— Что вы хотите сказать? — не понял следователь. — У нас есть переводчик.

— Верно. С турецкого на русский. Но этого мало. Она гражданка Грузии и имеет полное право потребовать, чтобы вы обеспечили ей квалифицированного переводчика в тюремной камере и на суде. При этом переводчик должен быть синхронистом и прекрасно знать оба языка. Если у вас нет такой кандидатуры, то не советую вам ее задерживать. Будет грандиозный скандал.

— Хорошо, — согласился Расим Галиб, — мы арестуем ее завтра. Или послезавтра утром, чтобы сразу передать дело в суд. И я уверяю вас, что до этого момента я найду переводчика и вызову сюда представителя посольства.

— Не сомневаюсь, — сказал Дронго, — а у меня появится лишний день, чтобы попытаться найти убийцу. И две ночи.

— Вы лучше послушайте моего совета, — неожиданно сказал Расим Галиб, — будет гораздо лучше, если вы все уедете отсюда и никогда больше здесь не покажетесь. Никогда, иначе вас сразу арестуют и осудят. Я не буду возражать, если вы завтра и улетите. Иногда такое случается, и мы не можем останавливать иностранцев. Вы правы. Мы должны арестовывать их в присутствии сотрудников консульства или посольства. Мы обязаны обеспечивать их квалифицированными переводчиками и содержать в камерах, напоминающих четырехзвездочные отели. Только у нас таких камер нет и не скоро будут. Поэтому будет лучше, если вы просто улетите. А я пойду оформлять запрос на вас в другие страны. Хотя уверяю вас, что никто и никогда не выдаст своих граждан, лишь подозреваемых в совершении преступления.

— У вас оригинальный метод решения всех проблем, — заметил Дронго.

— Зато очень действенный, — парировал Расим Галиб.

Дронго тяжело вздохнул. Один завтрашний день, подумал он. Нужно будет продумать и попытаться найти неуловимого убийцу, который так ловко всех одурачил.

Глава 18

Вечером все собрались за столом. Они были вместе уже третий день и успели надоесть друг другу. Каждый чувствовал, как нарастающее раздражение может вылиться в какой-нибудь неприятный инцидент или завершиться общим скандалом.

— Мы так и будем сидеть в этой тюрьме? — спросил Николай. — Когда нам наконец разрешат отсюда уехать?

— Следователь сказал, что завтра, — ответил Самедов, который хорошо говорил на турецком.

— А до завтра я снова должен спать на диване? — огрызнулся Николай. — Может, мы поменяемся местами? Вы ляжете на мой диванчик, а я поднимусь в вашу спальню?

— У меня двухспальная кровать, — напомнил Самедов, — вы можете подняться ко мне и устроиться рядом со мной.

— Нет уж, спасибо, — окончательно разозлился Николай, — только с мужчинами я еще не спал в одной постели. Давайте сделаем иначе. В больших спальных комнатах есть большие диваны. Может, мы принесем один такой диван вниз, и я нормально устроюсь. Нас четверо мужчин, и вы могли бы мне помочь.

— Только грузчиками мы еще и не работали, — развел руками Самедов, — вы видели, какие там диваны. Их невозможно вытащить. Мы просто не справимся. Будет лучше, если вы просто поднимитесь на второй этаж и устроитесь там на каком-нибудь диване. Я думаю, что Малика не будет возражать.

— Буду, — сказала Малика, — это неприлично.

— Может, тогда он пойдет к вам, Резо? — предложил Самедов.

— Это еще более неприлично, — возразил Джанашвили, — не забывайте, что я буду в соседней комнате вместе со своей супругой.

— Не нужно мне ничего, — недовольно решил Николай, — как-нибудь обойдусь.

— Завтра нас отсюда отпустят, — уверенно сказал Самедов, — нас ведь не арестовали. Просто попросили никуда не уезжать.

— А машину с офицерами полиции оставили для забавы, — напомнила Эка, — не говорите глупостей, господин Самедов.

В этот момент раздался телефонный звонок. Малика взяла трубку и передала ее Дронго.

— Это вас, — пояснила она, — господин следователь.

Он взял телефон и под взглядами всех остальных вышел из гостиной.

— Здравствуйте, — начал Расим Галиб, — мы все проверили. Вскрытие показало, что господина Максудова застрелили из карабина, который мы нашли рядом с бассейном. И у меня еще одна плохая новость. Вашего друга, кажется, хотели отравить. В крови господина Джанашвили нашли очень сильный наркотик. Если он не наркоман, то его явно хотели отравить. Или убить. Я не знаю, как точнее сформулировать.

— Я вас понимаю, — задумчиво сказал Дронго, — вы обещали, что сможете дать мне завтрашний день. Если вы не будете форсировать события, то я постараюсь как-то решить все проблемы.

— Вы напрасно считаете, что я сам принимаю решение. Меня торопит Анкара, — напомнил Расим Галиб, — вы действительно можете завершить это расследование или вам нужно, чтобы я всем разрешил покинуть эту виллу?

— Мне нужно и то и другое, — Дронго подумал, что его могут услышать, и отошел к окну, понижая голос, — и учтите, что все очень устали. Такое напряжение в течение почти трех суток. Это сильно утомляет. Даже по турецким законам вы не можете держать здесь всех вместе. Либо арестуйте подозреваемых, либо разрешите всем покинуть виллу. Иначе люди просто начнут кидаться друг на друга.

— Что вы мне предлагаете? Разрешить всем разъехаться? Но меня выгонят с работы. Неужели вы ничего не понимаете? Меня послали сюда найти убийцу, а не думать о ваших страданиях.

— И тем не менее нужно решать, — твердо сказал Дронго, — дайте мне свободный день, и я постараюсь найти вам убийцу.

— Тогда под вашу ответственность. Завтра утром я отзову машину полиции. Но учтите, что я могу дать вам только сутки. И передайте всем, чтобы не думали отсюда уезжать. Желающие могут переехать в отель. Но в аэропорту Измира, на железнодорожном вокзале и на автобусном вокзале все будут предупреждены. Никто не сможет покинуть Измир без моего разрешения.

— Согласен, — ответил Дронго, — но давайте отпустим людей прямо сейчас.

— Уже поздно, — сказал Расим Галиб, — будет правильно, если я разрешу вам разъехаться завтра утром.

— Сегодня, — настаивал Дронго, — поймите, что все устали. А машину с вашими сотрудниками отзывать не нужно. Хозяйка может остаться одна, и ей будет очень неуютно.

— Я не могу охранять вашу хозяйку, — нервно заметил следователь, — если хотите уехать, то уезжайте все вместе. Переезжайте в какой-нибудь отель. В тот же «Хилтон». Или «Шератон». Мне все равно. Только не забудьте сообщить, куда именно вы поедете.

— Спасибо, — сказал Дронго, — я постараюсь провести завтрашний день с большей пользой, чем три предыдущих.

Он вернулся в гостиную.

— Нам разрешили отсюда уехать, — сообщил он собравшимся.

— Ну, наконец-то, — обрадовался Николай, — я уеду прямо сейчас.

— Подождите, — остановила его Эка, — мы тоже хотим уехать, но у нас нет машины.

— Малика может дать вам ключи от одного из автомобилей, — предложил Николай.

— Нет. Так нельзя, — возразила Эка, — мы все уедем, а она останется здесь одна. Так нельзя. Ее нельзя здесь оставлять.

— Я останусь, — твердо сказала Малика, — ничего не бойтесь. Я останусь одна.

— Тогда и мы остаемся, — решила Эка, взглянув на Резо. Тот согласно кивнул.

— А я точно уеду, — сказал Николай, — и могу подвезти любого, кто захочет наконец покинуть виллу.

— Я тоже уеду, — быстро решил Самедов, — извините меня, Малика, но так будет правильно. Мы слишком долго злоупотребляли вашим гостеприимством.

— А как вы, — спросила Малика у Дронго, — останетесь здесь или уедете?

— Лучше уеду, — сказал Дронго, — и не потому, что не хочу остаться. Я обещал следователю помочь ему в расследовании и хочу сдержать слово.

— Как вам будет угодно, — она явно обиделась.

Самедов поспешил наверх, чтобы собрать вещи. Дронго сделал то же самое, затем спустился вниз. Резо наблюдал за ним с чувством собственного превосходства.

— Крысы бегут с тонущего корабля? — грубо спросил Резо. — Вам не кажется, что это просто непорядочно? Бросать несчастную женщину в такую минуту.

— Нет, — ответил Дронго, — я не убегаю. Я пытаюсь найти преступника, который совершил убийство.

— Успехов, — иронично пожелал ему Джанашвили.

— Можно вас на минуту, — он отвел в сторону Резо, — я обязан вас предупредить. Следователь сообщил мне о результатах анализа вашей крови. Вчера кто-то подсыпал вам наркотик. Поэтому у вас так болела голова и вы были немного не в себе. Будьте осторожны, ничего не пейте и не ешьте, пока не убедитесь, что это абсолютно не опасно. Вы меня понимаете?

— Откуда вам это известно?

— Вы же слышали, как он позвонил. Я вас не пугаю, только хочу предупредить. И вы правильно решили не покидать эту виллу. Я даже думаю, что будет правильно, если вы закроете ворота после нашего отъезда и достанете оружие. Учтите, что полиции здесь больше не будет.

— Не беспокойтесь, — сказал Резо, — я хорошо стреляю. И сумею защитить женщин.

Дронго подошел к Эке.

— Напрасно вы бросили карабин в бассейн, — сказал он на прощание, — я еле уговорил следователя вас не арестовывать. По турецким законам вы совершили уголовно наказуемое деяние, скрывая следы убийцы. Ведь на карабине могли быть его отпечатки.

— Ничего там не было, — упрямо возразила Эка, — и вы это прекрасно знаете. Там были только отпечатки пальцев моего мужа. Поэтому я все сделала правильно.

— С вами трудно спорить. До свидания.

Он поспешил к машине. Автомобиль выехал на дорогу. Сидевшие в машине двое полицейских проводили его долгими взглядами. Набирая скорость, машина понеслась к Измиру.

— Слава богу, что мы наконец вырвались, — сказал Николай, — но завтра утром мне все равно нужно будет вернуться и забрать Малику, чтобы она наконец оформила передачу акций.

— Правильно, — согласился Самедов, — нужно сделать это как можно быстрее. Я правда не совсем понимаю, почему она изменила свое первоначальное решение. Так было бы гораздо лучше. Каждому из нас выделить в доверительное управление по семнадцать процентов. Я думаю, что здесь сыграл роль наш уважаемый эксперт.

Он обернулся к Дронго. Тот молча сидел на заднем сиденье.

— Вы рассказали ей, что сидели в момент убийства вместе с господином Квитко, и она решила все акции отдать ему, как единственному человеку, наверняка не замешанному в убийстве ее мужа, — продолжал Керим Агаевич, — конечно, хорошо, что она вам так доверяет. И господину Квитко. Но жаль, что она не доверяет всем остальным. Вы же видите, каким благородным оказался Резо, он решил остаться на вилле вместе со своей супругой, чтобы не оставлять Малику одну. Хотя я бы на ее месте побоялся оставаться с этой парочкой. Но она все равно не даст им своих акций.

— И правильно сделает, — рассудительно сказал Николай, — она все правильно решила. Не забывайте, господин Самедов, что это я был основным компаньоном покойного Максудова и именно благодаря мне были открыты наши филиалы на Украине. Поэтому все справедливо. Что касается Резо, то он может сколько угодно сидеть на вилле, это ему все равно не поможет.

Они подъезжали к городу. Уже были видны его огни.

— Куда вас отвезти? — спросил Николай. — В каком отеле вы хотите остановиться?

— Давайте в ваш «Хилтон», — предложил Дронго, — я думаю, там найдется два одноместных номера.

— Нужно было заранее заказать, — напомнил Николай, — летом обычно бывают проблемы с номерами. Я сейчас позвоню в отель и все узнаю.

— Давайте лучше я сам поговорю, — взял у него телефон Самедов.

Он попросил службу размещения и сообщил, что ему нужны два одноместных номера. Выслушав ответ, он уточнил номер телефона и обернулся к Дронго.

— Мест нет, — сказал он огорченно, — они предлагают остановиться в соседней «Марле». Или узнать насчет «Шератона». Может, там будут свободные места. Кажется, у нас появилась проблема.

— Пусть они дадут вам телефон «Марлы», — предложил Дронго, — я однажды там останавливался. Отель находится прямо на побережье в двух минутах ходьбы от «Хилтона». Я думаю, что ничего страшного не произойдет, если мы с вами поедем в «Марлу».

Самедов попросил дать ему номер телефона «Марлы». Поговорив с отелем, он снова обернулся.

— Я заказал нам два одноместных номера. Но они возьмут с нас по сто шестьдесят евро за ночь. Можете себе представить?

— Ничего страшного, — успокоил его Дронго, — между прочим, напротив отеля есть ресторан, который работает круглосуточно. Мы сможем там поужинать.

— Только без меня, — сказал Николай, — я еду к сестре. Она и так сходит с ума из-за того, что уже два дня сидит одна. Я даже не думал, что наша поездка обернется для нее таким испытанием.

— Ничего, — сказал Самедов, — она спортсменка, сильная женщина, все выдержит.

— Разве она спортсменка? — удивился Дронго.

— Еще какая, — признался Николай, — чем только она не занималась. Лыжный спорт, биатлон…

— А у нас никогда не бывало снега, — почему-то взгрустнул Керим Агаевич, — снег выпадает один раз в десять лет.

— Ну и хорошо, — вмешался Дронго, — я помню, что, когда выпадал снег, мы не радовались, а огорчались. Сразу прекращались поставки хлеба, многие магазины не работали, разбивались автомобили. Есть южные города, которым совсем снег не нужен.

— Снег всем нужен. Это здоровье, — назидательно сказал Самедов.

— Я больше думаю сейчас о здоровье своей сестры, — сказал Николай.

— С ней все будет хорошо, — успокоил его Дронго.

— Вам легко говорить, — возразил Николай, — а она уже два дня лежит в постели. Для такой женщины, как она, это довольно трудно.

— Я завтра постараюсь ее навестить, — сказал Дронго.

— Это будет очень любезно с вашей стороны, — согласился Николай, — тем более что меня утром не будет. Я поеду за Маликой.

— Если хотите, я поеду вместе с вами, — предложил Самедов.

— Не нужно, — усмехнулся Николай, — мы как-нибудь обойдемся без вашей помощи.

Самедов огорченно замолк. Николай подвез их прямо к отелю.

— Спасибо, — поблагодарил Квитко Дронго.

— До свидания, — сухо сказал Самедов.

Через полчаса они ужинали в ресторане, и Керим Агаевич впервые за это время позволил себе немного расслабиться и выпить больше обычного. Он в течение полутора часов жаловался на всех, кто с ним работал. На покойного Сарвара Максудова, который был слишком категоричным и жестоким человеком, на жуликоватого Николая Квитко, который получал теперь не просто контрольный пакет, а фактически всю компанию «МСИ», на злого Резо Джанашвили и его буйную супругу, которые наверняка убили хозяина дома и сегодня ночью должны были добраться до хозяйки. Они вернулись в отель только в полночь. Дронго вошел в свою комнату и направился в душевую кабину. Сегодня у него начала наконец складываться мозаика состоявшегося преступления. Он встал под горячую воду, размышляя обо всем, что сегодня произошло. Если его предположения окажутся правильными, то он впервые столкнулся с таким изощренным и хорошо продуманным преступлением.

Глава 19

Утром Дронго позвонил следователю.

— Как прошла ночь? Вы сняли охрану с виллы? — поинтересовался Дронго.

— Нет, — недовольно ответил Расим Галиб, — я решил не рисковать и оставил их там на всю ночь. Но ничего особенного там не произошло. Даже после вашего отъезда. Вы не забыли, что у вас сегодня последний день?

— Нет, — сказал Дронго, — я обычно не забываю своих обещаний. Вы можете позвонить в «Хилтон», чтобы мне разрешили встретиться с руководителем службы безопасности отеля?

— Конечно, могу. Но зачем? Какое отношение имеет служба безопасности отеля к убийству, происшедшему за столько километров от Измира?

— Сегодняшний день мой, — напомнил Дронго, — считайте, что я просто сошел с ума.

— Хорошо. Я им позвоню, — согласился следователь.

Дронго переоделся и вышел из отеля. Отсюда до «Хилтона» было совсем недалеко. Он подошел к отелю, обошел его, сделав большой круг. Затем вошел в холл. Чтобы войти внутрь, нужно было пройти через металлоискатель. Затем Дронго подошел к стоявшему за стойкой портье.

— Вам должны были позвонить насчет меня из полиции, — сказал он портье, — я должен встретиться с руководителем вашей службы безопасности.

— Да, — нам звонили, — кивнул портье, — вы можете пройти. Наш человек вас проводит.

Он подозвал одного из носильщиков и приказал проводить гостя к руководителю службы безопасности отеля. Они поднялись в офисные помещения. Кабинет начальника службы безопасности был в самом конце коридора. Начальником службы безопасности оказался пятидесятилетний мужчина, достаточно тучный и страдавший одышкой. Раньше он работал в полиции, но потом ушел на пенсию и устроился на работу в «Хилтон». У него были мясистые щеки, толстые губы, густые брови и выпученные глаза. Азиз Демирчи считал свою жизнь вполне удавшейся. У него были четыре дочери и два младших сына, которых он имел возможность не только кормить и поить, но и учить в лучших школах города. Увидев вошедшего Дронго, он испуганно замер, соображая, кем может быть этот посетитель. Затем вспомнил о звонке из полиции и радостно закивал головой. Посетитель был иностранцем и не имел никакого отношения ни к руководству корпорации «Хилтон», ни к руководству города. Поэтому Азиз Демирчи успокоился и благодушно позволил иностранцу задавать ему любые вопросы.

Гость воспользовался своим правом. Его интересовало расположение установленных камер, записывающие мониторы. Ему было интересно узнать, могли ли камеры не зафиксировать уходивших или приходивших людей. Такие вопросы даже развеселили Азиза Демирчи. Система службы безопасности была отработана годами. Поэтому любые вопросы о возможном тайном проникновении или внезапном бегстве вызывали у него только здоровый смех.

— У нас просто не может быть такого, — хрюкал от радости Азиз Демирчи, — мы все контролируем, все держим под своим наблюдением. У нас в отеле уже несколько лет не было никаких серьезных происшествий. Даже в номерах. По мелочам бывает все что угодно. Полтора года назад у одной туристки из Пакистана пропало колье. Она заявила в полицию. Потом оказалось, что муж просто увез колье в своем чемодане, куда она его спрятала. Или в прошлом году был случай с исчезновением шубы из президентского номера. Оказалось, что шубу просто упаковали раньше времени. Такие курьезы случаются. Но ничего опасного и неожиданного у них просто не бывает. Система безопасности выстроена таким образом, что ее нельзя обойти.

— И никаких происшествий у вас за эти дни не было? — осведомился уже отчаявшийся что-либо найти Дронго.

— Было одно, — радостно ответил Азиз Демирчи, — два дня назад у одной из женщин, которая приехала на исламскую конференцию, проходившую в Измире, исчез комплект чадры. Это был комплект из химчистки. Но он почему-то исчез. Ума не приложу, кому это могло понадобиться. Но он пропал сразу после того, как его принесли из химчистки. Наверно, повесили в другом номере. Мы, конечно, компенсировали владелице пропажу, но у нее все равно остался неприятный осадок. Хотя ее одежду мы так и не нашли.

— Больше ничего серьезного не происходило? — уточнил Дронго.

— Ничего. У нас все под контролем! Даже в кабину лифта посторонний человек не может просто так войти, мы его увидим.

— Какая прекрасная организация. Остается выяснить, за кого именно вы голосовали на выборах?

— Конечно, за партию Справедливости, — сразу ответил Азиз Демирчи, — это единственная партия, которая не погрязла в коррупции и всегда выполняет свои обещания.

— Ну, хорошо, спасибо вам за помощь, — Дронго пожал руку начальнику службы безопасности и вышел из кабинета. Вошел в кабину лифта и поднялся на двадцать седьмой этаж. Он помнил номера, где остановились брат и сестра Квитко. Подойдя к двери, он обнаружил табличку с просьбой не беспокоить. Он достал мобильный телефон, набрал номер отеля и попросил соединить его с номером госпожи Квитко. Она сразу взяла трубку.

— Добрый день, — сказал Дронго, — я нахожусь в отеле и могу к вам подняться.

— Заходите, — явно обрадовалась она, — это будет просто здорово. Брат вчера сказал мне, что вы сегодня придете.

Он подошел к двери и прислушался. Никакого шума. Выждав немного, он постучал. Затем позвонил. Послышались ее прыжки. Очевидно, Лена прыгала на одной ноге, чтобы не опираться на другую. Она открыла ему дверь и улыбнулась.

— Входите, — сказала Лена и, повернувшись, запрыгала обратно к своей кровати. Она была в легкой белой ночной рубашке, которая заканчивалась гораздо выше коленей. Она улеглась и показала Дронго на стул рядом с кроватью.

— Садитесь и рассказывайте, что у вас там случилось за эти два дня. Мой брат отделывается только невнятным бормотанием и ничего не хочет рассказывать. А мне интересно обо всем узнать.

— Лежите спокойно, — попросил Дронго, — и я обещаю вам все рассказать. Вы ведь уже знаете, какая там трагедия произошла. Застрелили Сарвара Максудова. Кто-то пытался отравить Резо Джанашвили. В общем, настоящий детектив.

— Насчет Максудова я уже в курсе. Его убили выстрелом из собственной винтовки.

— Из карабина, — поправил ее Дронго.

— Да, из карабина, — согласилась Елена, — хотя не понимаю, в чем тут принципиальная разница. А насчет Резо я первый раз слышу. Неужели и его хотели убить?

— Не похоже, скорее, просто отравить, чтобы вывести из строя. Возможно, убийца хотел намеренно довести Резо до такого состояния, чтобы потом вручить ему карабин и сделать его виноватым в этом преступлении. Но явно не расcчитал дозу. Резо оказался сильным человеком и сумел проконтролировать свое состояние.

— Молодец, — кивнула Елена, — как везет нашей Эке! Получить в такое плохое время столь замечательного мужчину. Он даже простил ей измену, когда она пыталась сбежать с этим альфонсом. Альфонса, правда, крепко побили, но и поделом ему, не нужно совращать замужних женщин.

— Меня трогает ваша забота о сохранении их семьи, — шутливо заметил Дронго.

— А вы не шутите, — нахмурилась Елена, — сейчас вообще большая проблема найти стоящего мужика. Все сидят по пивным, а женщины на них ишачат.

— Если рассматривать вопрос с этой точки зрения, то, возможно, вы правы.

— И его хотели отравить, — всплеснула руками Елена, — какая гадость. Вы не знаете, где они сейчас?

— Остались на вилле, чтобы не бросать Малику без надзора.

— Просто благородный рыцарь Камелот, — сказала она.

— Ланселот, — поправил ее Дронго.

— Да, — согласилась она, — конечно, Ланселот. Я просто перепутала. И наверняка Эка тоже решила остаться с ним. Вот настоящая стерва. С одной стороны, изменяет ему, а с другой — делает вид, что безумно любит своего мужа и готова ради него на любые муки.

— Она так и сделала, невольно подставив себя под уголовную статью, когда пыталась избавиться от карабина, из которого застрелили Сарвара Максудова. Она узнала, что на оружии могут быть отпечатки пальцев ее мужа. И мало того, что она протерла этот карабин, она его еще и выбросила в бассейн. Если бы не мое вмешательство, ей грозило бы серьезное уголовное наказание. И конечно, молодец ваш брат, который нырнул в бассейн и достал этот карабин.

— Ну и дурак, — в сердцах произнесла Елена, — не нужно было этого делать. Все равно никто и никогда не ценит человеческого благородства. Спасать Эку таким глупым способом. И вы тоже хороши, нашли кому помогать. А вам не кажется, что она просто вас всех надула? Со своим дешевым имиджем интеллигентной женщины творческой профессии. Она и есть убийца. Сначала застрелила Максудова, а потом решила замести следы. И когда вы ее застукали, она сделала вид, что спасала своего любимого мужа. Настоящая аферистка! — в сердцах произнесла Елена.

— Следователь тоже так считает. И боюсь, что он добьется разрешения на ее арест.

— Почему боитесь? — не поняла Елена. — Вы ей верите? Считаете, что такая интеллектуалка не могла совершить убийство? Еще как могла. Мы, женщины, живем одними эмоциями, только на нервах.

— У женщины все сердце, даже голова, — согласился Дронго.

— Красивая фраза, — зажмурилась от удовольствия Елена. Она приподнялась и села на кровати так, что край одеяла открылся. Была видна ее здоровая левая нога.

— Значит, они остались втроем, — усмехнулась Елена, — наши супруги Джанашвили и несчастнася вдова. Бедная Малика, они ее точно придушат. Она не сумеет даже позвать на помощь.

— Ваш брат уже поехал туда. Они должны оформить сегодня документы на его имя.

— Мой брат типичный лопух, как и все мужчины, — махнула рукой Елена, — вместо того чтобы проявить твердость и настоять на покупке акций Максудова, чтобы спасти компанию, он готов получить акции для доверительного пользования, чтобы сделать Малику еще более богатой. Где вы видели второго такого дурака? Он настоящий рохля.

— Мне он таким не показался. Наоборот, ваш брат выглядел гораздо лучше, чем все остальные. Он сразу поставил вопрос ребром и предложил Малике продать ему акции. Но она не согласилась. Я думаю, что они говорили по этому поводу с мужем, и Сарвар Максудов дал ей указание не продавать акции компании.

— Неужели он мог предвидеть собственную смерть, — усмехнулась Елена, — по-моему, вы слишком хорошего мнения о людях.

— Да, — сказал Дронго, — возможно, вы правы. Я стараюсь доверять людям до тех пор, пока в них не разочаровываюсь.

Она закусила губу. Повернула к нему голову.

— Вы не хотите меня поцеловать? — спросила она. — Или вы считаете нормальным зайти к молодой и красивой женщине, чтобы рассказывать ей о разных ужасах — убийствах и отравлениях? Вместо того, чтобы просто показать себя мужчиной?

Он наклонился. Она весело смотрела ему в глаза, в которых прыгали солнечные зайчики. Он осторожно попытался ее поцеловать. Но она схватила его за рубашку, притягивая к себе. Поцелуй был долгим и таким продолжительным, что у обоих не хватило дыхания. Он поднял голову, пытаясь отдышаться. Она засмеялась.

— Вы еще смеете уклоняться, — на этот раз она сама его поцеловала.

— Я так не могу, — выдохнул Дронго, чуть приподнимаясь, — это неправильно, непорядочно. Вы лежите в постели, а я пользуюсь этим…

— С моего согласия, дурачок, — прошептала она.

— Нет. Я так не могу, — возразил он, — в любую минуту может вернуться ваш брат. Что я ему скажу? Это неправильно. Будет гораздо лучше, если мы встретимся с вами потом.

— Какая глупость! — убежденно произнесла Елена. — Вам не говорили, что вы слишком старомодны? Таскать женщину на руках, отказываться от поцелуев, бояться быть неверно понятым. В наше время все немного иначе. Я думала, что вы это понимаете.

— Я стараюсь жить по собственным принципам, — немного виновато сказал Дронго, — и не обижайтесь на меня. Учтите, что мне гораздо тяжелее, чем вам. Видеть перед собой такую обольстительную женщину и не позволить себе ничего лишнего.

— В данном случае я сама вам все позволяю, — усмехнулась она, — а вы проявляете почти мальчишескую робость. Когда я появилась перед вами раздетой, вы не так испугались, как сейчас.

— А вы появились нарочно, чтобы шокировать Малику или испугать меня?

— Скорее чтобы понравиться вам, — лукаво прошептала она, — мне говорят, что у меня хорошее тело.

— Да. Вы же бывшая спортсменка.

Она внезапно напряглась.

— Кто вам сказал? — чужим голосом спросила Елена. — Кто вам об этом сказал?

— Самедов. У него много знакомых на Украине. Ваших общих знакомых. И он мне рассказал, что вы входили в лыжную сборную Украины.

— Да, — снова улыбнулась Елена, — это правда. Который час?

— Уже половина первого. Вам что-нибудь нужно?

— Нет. Я волнуюсь за брата. Почему-то его долго нет. И не звонит. Вы можете ему позвонить? Лучше с моего телефона.

Дронго взял аппарат. Когда раздались знакомые гудки, он протянул телефон Елене, ничего не сказав Николаю.

— Алло, — негромко произнесла Елена, чуть покосившись на сидевшего рядом с ней Дронго, — что там у вас происходит? Вы уже подписали документы?

— Нет, — ответил Николай, — эта дура еще ничего не решила. Она всю ночь проплакала вместе с Экой. Можешь себе представить, о чем они говорили. И утром Малика решила повременить. Я думал, что просто задушу их обеих собственными руками, — он говорил так громко, что все было слышно.

— Успокойся, — посоветовала ему Елена, снова посмотрев на Дронго, — где ты сейчас находишься?

— Возвращаюсь в отель. Нужно было вчера обо всем рассказать следователю. Чтобы он арестовал эту парочку.

— До встречи, — сразу отключилась Елена.

— Вы все слышали? — спросила она. — Вот так они доводят моего брата. А ведь он единственный порядочный человек среди них. Он мог бы наплевать на все, дождаться, пока цена на акции упадет, и скупить их по дешевке, а потом получить контрольный пакет. Но он не позволяет себе такого свинства, хочет помочь несчастной вдове. А они так его мучают.

— Может, она еще передумает? — Он посмотрел на часы. — Кажется, мне пора. Скоро здесь будет ваш брат, и мне не совсем удобно с ним встречаться.

— Какой вы… глупый, — улыбнулась она.

Он наклонился и осторожно поцеловал ее в лоб.

— Я еще не умерла, — насмешливо сказала она, — можете поцеловать меня даже в губы.

Она снова схватила его, стараясь не отпускать. Этот поцелуй длился секунд тридцать.

— Еще немного, и я не пущу вашего брата сюда, — пробормотал Дронго, — будет некрасиво и не очень корректно.

— Тогда уходите, — она почти оттолкнула его, — и не забывайте больную женщину, которая нуждается в ласке. Вы зайдете ко мне завтра утром?

— Обязательно, — сказал Дронго, — это я вам обещаю.

Он вышел из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь. Дошел до кабины лифта. Спустился вниз. Вышел из отеля и достал телефон. Набрал номер Расима Галиба.

— Вот и все, — сказал он негромко, — я, кажется, уже знаю, как именно было совершено преступление. Осталось уточнить детали.

— Долго будете уточнять? — осведомился следователь.

— Недолго. И только с вашим участием, — ответил Дронго.

Глава 20

Он заказал такси, которое должно было отвезти его на виллу. Дронго попросил водителя за отдельную плату подождать его. Таксист охотно согласился. Они уже были в дороге, когда позвонила Джил.

— Что происходит? — спросила она ледяным голосом. — Почему ты не в Италии? Мы так ждали тебя. Или ты забыл, что у нас через три дня запланирован отдых на Мальорке? Может, ты опять не сможешь прилететь?

— Я прилечу, — улыбнулся Дронго, — кажется, у нас назревает настоящий семейный скандал.

— И уже давно, — засмеялась Джил, — по-моему, это даже нечестно. Ты обещаешь и потом не прилетаешь. Где ты опять задержался?

— Сейчас я в Измире.

— Опять какое-нибудь важное дело. Спасаешь мир от очередного негодяя?

— Пока не знаю. Тут такая странная история. Меня пригласил к себе на виллу известный бизнесмен. И его убили. Прямо у меня на глазах.

— И никого, кроме тебя, там не было? Неужели совсем никого?

— Только его компаньоны.

— Значит, кто-то из них его и убил, — сказала Джил, — неужели из-за этого ты не можешь прилететь вовремя хотя бы один раз.

— Если все будет нормально, завтра мы закончим расследование, и я вылечу к вам, — пообещал Дронго.

— Только попробуй не вылететь! — шутливо погрозила она. — И будь осторожен. Когда дело касается больших денег, у людей пропадают все моральные принципы.

— Это я всгда помню, — печально ответил Дронго.

Они подъехали к вилле, но ворота автоматически не открылись. Он вылез из машины, подошел к переговорному устройству. Нажал кнопку. Подождал. Ему долго никто не отвечал. Наконец раздался чей-то недовольный голос:

— Кто такой? Что нужно?

— Я приехал к госпоже Максудовой, — пояснил Дронго. — Вы меня слышите?

— Сейчас вам откроют калитку, — услышал он голос Эки.

Ждать пришлось еще минут пять или шесть. Наконец калитку открыли. Дронго вошел внутрь. Впустил его старик лет шестидесяти. Очевидно, нанятый сторож. Он недовольно смотрел на Дронго.

— Спасибо, что хотя бы пустили, — пробормотал Дронго.

В доме за столом сидели только трое. Сама Малика и двое ее гостей. Резо кивнул ему так, словно они расстались лишь минуту назад. Эка отвернулась, она явно не ждала его. Малика приветливо улыбнулась.

— Следователь пообещал, что разрешит нам отвезти тело Сарвара в Ташкент. Там на кладбище похоронены его родители, — тихо сообщила Малика.

— Я вас понимаю, — наклонил он голову.

— Садитесь, — пригласила она его.

Он сел. Эка посмотрела на него недовольным взглядом.

— Уже успели увидеть свою пассию? — поинтересовалась она.

— Кого? — не понял Дронго.

— Нашу красавицу, которая сломала себе ногу. Или лодыжку. Я не знаю, что именно она там сломала, но, видимо, допрыгалась, как говорят в таких случаях. А ее брат настоящий негодяй. Приехал сегодня утром и чуть ли не орал на Малику, чтобы она подписала все документы. Хорошо, что мы были здесь, иначе он бы заставил ее буквально силой поехать вместе с ним.

— Его мотивы понятны. Он был основным компаньоном Максудова. И теряет больше всех в случае падения курса акций.

— Он потерял совесть, — убежденно сказала Эка, — вы думаете, что мы ничего не знаем? Нам уже все сообщили. Вчера должно было совершиться два убийства. Сарвара Максудова застрелили, а моего Резо хотели отравить. Только он выжил назло убийце. Никто не знает, что Резо уже давно принимает лекарства, разжижающие кровь, и наркотик не оказал на него должного действия.

— Кто вам об этом рассказал?

— Старший инспектор Яшар Акпинар. Он недавно был здесь. И мы все узнали. Теперь понятно, кто это мог сделать. Только Самедов и Квитко. Они вместе договорились, чтобы убрать двух других компаньонов. Резо вспомнил, как им наливал вино сам Николай. Белое вино, после которого ему стало плохо.

— Я тоже пил белое вино, — возразил Дронго.

— Они договорились, — торжествующе произнесла Эка, не слушая его, — решили забрать себе всю компанию. Самедов стрелял в хозяина дома, а Николай сидел рядом с вами, чтобы обеспечить себе алиби. До этого Николай травил моего мужа, а Самедов его отвлекал. Такой двойной подряд. Они убийцы. Мы так и сказали полицейским, что их обоих нужно арестовать.

— У вас есть доказательства?

— Какие доказательства? — закричала Эка. — Все и так ясно! Позвоните в полицию, и они вам все расскажут. Резо тоже хотели убить, но у них ничего не получилось.

— Успокойтесь, — посоветовал Дронго, — нельзя просто так обвинять людей. Хотя мне ваша версия представляется достаточно интересной.

— Интересной, — саркастически повторила Эка, — и вы смеете еще так говорить. Признайтесь честно, что вы им помогали. Они наверняка продумывали весь план вместе с вами. И вы не случайно оказались на этой вилле именно в день покушения. Хорошо, что Резо выжил, иначе у нас было бы два трупа. Ничего, теперь мы все знаем. И никто из них двоих не получит ни одной акции. Вы слышите меня, ни одной акции! Малика уже решила, что будет доверять только моему мужу. Он единственный порядочный человек в этой компании. Как только им разрешили, они отсюда сбежали. Их совесть замучила, им было стыдно здесь оставаться.

— Почему вы вчера уехали вместе с ними? — спросила Малика.

— Чтобы найти настоящего убийцу, — ответил Дронго.

Она посмотрела на Эку, потом перевела взгляд на Дронго.

— Нашли? — спросила она дрогнувшим голосом.

— Почти нашел.

— Кто это? — Она спрашивала без ненависти. Но и без горя. Ей действительно хотелось узнать, кто убил ее мужа.

— Я только завтра буду знать все подробности, — уклонился он от ответа.

— И вам не стыдно, — снова вмешалась Эка, — вы же наверняка все знали с самого начала. Убили Сарвара и хотели ограбить его жену. Наверно, и меня считали дурочкой, решив убрать Резо. Только здесь они просчитались. Резо остался жив, а я поняла их игру.

— Это невозможно, — возразил Дронго, — дело в том, что в момент выстрела Самедов был в кабинете. Если бы он находился на месте убийцы и попытался бы сбежать, я бы его увидел. Мы вчера провели следственный эксперимент. Он бы не успел добежать до угла дома. Или до ворот, где вы находились.

— Тогда какой вывод? Убийца исчез, растворился?

— Почти так. Но нам удалось понять механизм этого преступления. Осталось только поставить финальную точку.

— И снова обвинить меня или Резо в этом убийстве, — криво усмехнулась она, — вам ведь выгодно обвинять именно нас. Думаете, что мы ничего не поняли? И ничего не слышали? Самедов вообще открытым текстом говорил, что Резо убийца, а я ему помогала. И вы, конечно, использовали мой страх с этими отпечатками на все сто процентов. Достали обратно карабин и всем рассказывали, какая я идиотка. Может, я поступила необдуманно, но я действительно пыталась спасти своего мужа. И знаете почему? Он настоящий мужчина в отличие от всех вас. Когда два года назад я пыталась сбежать с другим человеком, он не стал нас преследовать. Все думают, что это он отдал приказ нас остановить. Я тысячу раз слышала эти глупые легенды. И никогда ничего не говорила, не возражала, пусть говорят. Но сегодня я наконец скажу вам правду. Тот человек оказался настоящим сукиным сыном. Он был уже женат, и ему нужны были только мои деньги. Резо об этом ничего не знал, а я узнала. И тогда два моих двоюродных брата поговорили с этим подлецом. Серьезно поговорили, по-мужски. А все считали, что это был приказ Резо, только потому, что один из моих родственников тоже работал в милиции. И потом Резо меня простил. Разве я могла забыть такое благородство? Разве я могла его предать? Я теперь готова не только его отпечатки пальцев с карабина стирать, я готова задушить любого, кто обвинит Резо хоть в каком-нибудь преступлении! Он святой человек, меня простил, понял.

— Значит, вам повезло с мужем. Только не нужно так патетически, — посоветовал Дронго, — и насчет вашей истории вы напрасно так горячитесь. В конце концов, это ваше личное дело. Или личное дело вашей семьи. Теперь о преступлении. Я боюсь, что вы ничего не поняли. На самом деле убийца продумал совсем другой, более оригинальный план. Он рассчитал, как можно убить Максудова и свалить вину за это преступление на вашего мужа. Возможно, что, если бы не эти лекарства, разжижающие кровь и не две таблетики аспирина, Резо могли бы найти где-нибудь в кабинете или у дома с карабином в руках. Но вы с ним поспорили в очередной раз, и он отправился вас догонять. А когда не сумел вас найти, пошел вокруг дома и оказался с другой стороны. Вот поэтому план убийцы не сработал. Нужно было не просто избавиться от двух компаньонов. Нужно было убить Максудова и подставить вашего мужа.

— Какое злодейство, — прошептала Эка. — Кто это мог сделать?

— Подожди, — вмешался Резо, — Николай не мог стрелять в Сарвара, он сидел рядом с господином экспертом. А Керим Агаевич не мог меня отравить. Это я дал ему бокал вина, когда нам его разлили из бутылки. Тогда выходит, что ни один из них не мог оказаться преступником. Я могу узнать, кого вы подозреваете, господин Дронго?

— Только завтра, — возразил он, — мне еще нужно уточнить некоторые детали.

Он попрощался и пошел к выходу. Уже когда он вышел из дома, его догнала Эка.

— Подождите, — попросила она, — я ничего не понимаю. Если ни Квитко, ни Самедов не стреляли, то кто тогда это мог сделать? И каким образом? Остаемся только мы с Резо, вы, Малика и домработница. Вы сейчас уедете, а нам здесь оставаться. Скажите мне имя убийцы, чтобы я могла сегодня спокойно спать.

— Не могу, — сказал Дронго, — а если я ошибаюсь? Можете себе представить, какие будут последствия?

— Да, наверно, вы правы. Уходите, — она повернулась, чтобы войти в дом.

— Подождите, — позвал он ее.

Она снова обернулась.

— Помните, вы рассказали мне, почему покрасили волосы в такой необычный цвет? — спросил Дронго. — Вы сказали, что это был некий вызов обществу, которое живет по своим собственным законам, отторгая «изгнанных с Олимпа».

— Да, помню.

— Я такой же, как и вы. Только мои красные волосы не видны. Их у меня почти нет. Но некоторые замечают.

— Что вы хотите этим сказать? — не поняла Эка.

— Сегодня в обществе царят свои законы, часто противоречащие обычным нормам морали, — сказал Дронго, — и вообще всяким представлениям о добре, справедливости, гуманизме. Поэтому приходится перекрашивать волосы в красный цвет и становиться изгоем в этом обществе. Которое все равно тебя отторгает. Ведь ты не живешь по его законам. До свидания.

Глава 21

Дронго вышел на набережную. Отсюда до «Хилтона» можно было пройти по улице, по обеим сторонам которой росли высокие пальмы. Такие пальмы он видел в Лос-Анджелесе. Дронго улыбнулся. Сегодня у него было умиротворенное настроение. Хотя он понимал, что ему предстоит нелегкий разговор. Вскоре он был возле отеля. Вошел внутрь. Прошел через металлоискатель, положив на столик свой телефон и небольшой прибор.

— Что это? — спросил охранник.

— Я плохо слышу, — пояснил Дронго.

Охранник кивнул. Дронго направился к кабинам лифта и поднялся на двадцать седьмой этаж. Подошел к номеру Елены, постучал.

— Одну минуту, — услышал он голос Лены, — подождите.

Через некоторое время послышались ее шаги. Затем она открыла дверь. Елена была в белом гостиничном халате.

— Это вы? Заходите. Я вас не ждала так рано. Николай, — крикнула она. — Посмотри, кто к нам пришел!

Из соседнего номера вышел ее брат. На нем были джинсы и цветная рубашка.

— Добрый день, — протянул ему руку Николай, — почему вы нас не предупредили, что приедете к нам? Я бы заказал нам столик внизу, в итальянском ресторане.

— Спасибо, — ответил ему Дронго, пожимая руку, — я пришел к вам попрощаться.

— Как это попрощаться? — удивилась Елена. — Вы уже уезжаете?

— У меня дела в Стамбуле, — пояснил Дронго, — и потом я должен уехать в Европу.

— А я думала, что вы останетесь, — недовольно протянула она, поправляя волосы.

— Как ваша нога? — спросил он, показывая на ее забинтованную ногу.

— Уже нормально, — ответила она, — совсем не болит. Думаю, что через несколько дней можно будет снять повязку.

— Что мы будем пить? — спросил Николай.

— Ничего, — ответил Дронго, — а повязку можно снять прямо сейчас. Тем более что ее не накладывал врач. И никакой порванной связки там никогда не было.

Брат и сестра дружно подняли головы. Николай нахмурился. Дронго сидел у столика. Елена устроилась на кровати, а ее брат был в кресле.

— Что вы хотите сказать? — первым пришел в себя Николай.

— Отдаю должное вашему уму, — грустно пояснил Дронго, — я даже не думал, что можно продумать и осуществить подобное преступление.

Елена по-прежнему молча смотрела на него.

— О чем вы говорите? — продолжал изображать недоумение Николай. — Какое преступление?

— Которое вы так тщательно продумали и так ловко осуществили, — мрачно пояснил Дронго. — Только не нужно делать такие удивленные глаза. Вы и так слишком долго водили всех за нос. Даже решили использовать мой авторитет, чтобы закрепить свое алиби и добиться нужного результата. В общем, вы все сделали верно. Но дьявол ошибается в мелочах, господин Квитко. Предусмотреть все практически невозможно.

— Не говорите загадками, — возмутился Николай, — неужели вы и меня хотите обвинить в убийстве Сарвара? Слава богу, что я сидел рядом с вами и вы лично видели, где я нахожусь.

— Видел, — согласился Дронго, — и именно поэтому я ошибался. Не верь глазам своим, говорят в подобных случаях. А я поверил. И допустил грубую ошибку.

— Вы еще придумаете, что я факир или иллюзионист, — усмехнулся Квитко, — я действительно не понимаю, о чем вы говорите…

— Хватит, Коля, — неожиданно произнесла его сестра, — я тебе с самого начала говорила, что он не так прост, как кажется.

— Замолчи, — оборвал ее брат, — что вам угодно? Зачем вы пришли?

— Рассказать вам мою версию случившегося. И узнать, где я мог ошибиться. Возможно, вы замыслили свое преступление достаточно давно. Вас не устраивало положение младшего компаньона в такой крупной компании. И вы понимали, что легко уговорите несчастную вдову на передачу вам контрольного пакета. Или акций в доверительное пользование.

— Какая глупость, — громко и нервно произнес Николай.

— Вы все подготовили достаточно давно. И неожиданно узнали, что я тоже буду на этой вилле. Тогда вы решили использовать именно меня, чтобы получить абсолютное алиби. Отдаю должное вашей смелости и вашему уму. В тот день ваша сестра нарочно вышла со мной погулять вокруг виллы. Вы убедили ее поступить именно таким образом. Когда все охотники уехали, а она случайно оказалась раздетой именно в моей спальне.

После такого зрелища я уже не мог ей отказать. Тем более что она с удовольствием воспользовалась ситуацией, чтобы шокировать и бедную хозяйку дома своим видом. Потом мы вышли на прогулку вокруг виллы. Можно было погулять и в саду, но здесь нельзя было так упасть, как этого требовал ваш план, Николай Квитко. Разумеется, ваша сестра нарочно упала, сделав вид, что вывихнула ногу. Или поранилась. Я еще тогда заподозрил неладное, но решил ничего не говорить, посчитав это обычным кокетством молодой женщины перед понравившимся ей мужчиной. Я оказался надутым индюком и самовлюбленным болваном, которого вы легко провели. Вашу сестру я принес на руках домой. И вы сразу увезли ее в больницу. Конечно, вы подготовили все основательно. Вы действительно поехали в больницу, даже сделали ей рентгеновский снимок. Но только там редко бывают иностранцы, не говорящие по-турецки. Они вас запомнили. И радостно подтвердили, что у вашей сестры ничего опасного просто не было. Никакой поврежденной связки, никакого разрыва.

А повязку вы наложили сами. Но нужно было обеспечить алиби вашей сестре. На следующий день вы поехали на виллу, спрятав сестру на заднем сиденье автомобиля. А на дверях ваших номеров наверняка висели таблички, запрещавшие беспокоить постояльцев. Все было рассчитано до мелочей, даже ее разговор со мной. Она была в этот момент не в отеле, а в салоне вашей машины. Я еще тогда обратил внимание, что вы никак не хотите меня отпускать. И никак не хотите оставаться без меня. Вы буквально держали меня за руки. Сначала предложили выпить, затем провели к бассейну, где должен был состояться решаюший акт задуманной вами трагедии.

Я все время думал, как ваша сестра вышла незамеченной из отеля, ведь вы должны были понимать, что это сломает алиби. Здесь повсюду работают камеры, и, если бы она попала хотя бы в объектив одной из них, весь ваш план мог оказаться под угрозой срыва. Тем более что ее сразу можно было узнать по светлым волосам. Но вы придумали очень интересный ход.

Как ваша сестра могла незаметно выйти и войти, думал я. Ведь даже проходы через кухню или ресторан бывают закрыты для посторонних. Я долго размышлял, пока не услышал сообщение по телевизору о победе исламской партии Справедливости. Начали показывать их женщин, и я сразу догадался. Здесь у них проходила конференция. И все женщины были в чадре. Нетрудно было узнать, что несколько дней назад у одной из женщин пропал один такой комплект, который принесли из химчистки. Ваша сестра воспользовалась этим комплектом, и уже никто не мог узнать ее. Она незамеченной вышла из отеля и села в ваш «Фольксваген». И вы вместе приехали на виллу. Там она ждала вашего сигнала.

Николай покачал головой.

— Какой-то бред.

Елена молчала. Она внимательно следила за объяснениями Дронго.

— В доме вы нарочно напоили Резо, очевидно, сразу решив подставить именно его. Потом вы также нарочно разбили его бокал, чтобы никто не мог проверить, что именно было в нем. Возможно, остатки какого-то наркотика. Но вы несколько перестарались, забрав осколки бокала из мусорного ящика в туалете и вызвав этим у меня первые подозрения. Затем вы вытащили карабин, которым пользовался Резо, и передали его своей сестре, находившейся в салоне автомобиля.

Потом вы уговорили меня выпить вместе с вами и повели к бассейну. Вам было важно, чтобы я всегда был рядом, гарантируя ваше алиби. Я видел, как вы нервничаете, ожидая появления хозяина дома. Вы даже позвонили ему на мобильный, чтобы его поторопить. Ведь все было рассчитано по секундам. В тот момент, когда Максудов наконец начал выходить из дома, вы кому-то позвонили. Вам не ответили, но это был сигнал вашей сестре. Уже ночью вы допустили еще одну ошибку. Принесли мне свой телефон, чтобы я поговорил с вашей сестрой. Я с ней действительно поговорил и обратил внимание на ваш дневной звонок как раз в тот момент, когда убили Максудова. Вы позвонили своей сестре, чтобы дать ей сигнал.

Самое поразительное, что при мне вы позвонили и самому Максудову. Все было так рассчитано, чтобы он вышел из дома как раз в тот момент, когда мы с вами вместе были у бассейна.

Максудов вышел из дома, и ваша сестра в него выстрелила. Потом все было так, как вы задумали. Она бросила карабин на землю и скрылась в машине. А я дурак гадал, куда она могла исчезнуть. Ведь с другой стороны дома находился Резо, а у ворот была его супруга. Объяснение было элементарным, она могла спрятаться только в салоне автомобиля.

Затем вы побежали к своему автомобилю якобы для того, чтобы привезти врачей. На самом деле вы могли их вызвать по телефону, но вам нужно было срочно вывезти сестру с виллы. Вы так и сделали. Где-то по дороге она надела свою чадру и вышла из машины. Вы поехали за врачами, а она вернулась в отель.

Вот так было совершено это уникальное и удивительное преступление. Несколько мелких ошибок вы все-таки допустили. Во-первых, ваша сестра слишком часто во время прогулки спрашивала у меня, который час. Она хотела «упасть» точно к появлению охотников, чтобы все видели, как она пострадала. Затем она сказала неосторожную фразу, что ей гораздо интереснее стрелять по мишеням. Оставалось навести справки и узнать, что в молодости ваша сестра занималась биатлоном и неплохо стреляет. Когда я вчера сказал, что она была спортсменкой, она буквально напряглась, но, когда я заявил, что она входила в лыжную сборную Украины, успокоилась. Она действительно занималась одно время лыжным спортом, а затем переключилась на биатлон, о чем вы сами рассказали мне в машине, когда мы покинули виллу Максудовых. И вчера ваша сестра допустила еще одну ошибку. Сказала, что не может отличить обычную винтовку от карабина. Занимающаяся биатлоном спортсменка такого не могла сказать. Значит, она пыталась меня обмануть.

Наконец ваша небольшая ошибка с телефоном, который вы мне принесли, не подумав о том, что я могу обратить внимание на номер, по которому вы звонили, и абонент вам не ответил. А это было как раз в момент убийства. И последняя ошибка. Насколько я постарался понять, ваша сестра не должна была убивать хозяина дома. Она должна была только тяжело ранить его, чтобы у вас были основания помчаться за врачами и увезти сестру с виллы. Но здесь вам невольно помешал именно я, когда увидел карабин и крикнул Максудову, чтобы он упал на землю. Вместо этого он обернулся, и пуля пробила ему легкое. Он умер слишком быстро вопреки вашему плану. Я стоял рядом и все видел. Уже тогда было понятно, что он умирает. Но вы все равно поехали за врачами. Это тоже была ошибка.

— Нет, — криво усмехнулась Елена, — это не было ошибкой. Он должен был умереть.

— Не понял?

— Я должна была его тяжело ранить, — пояснила Елена, — но с таким расчетом, чтобы его нельзя было спасти. Если бы он не повернулся, он бы умер минут через двадцать в ужасных мучениях. А так он умер сразу, легко и даже немного красиво. Вы спасли его, господин эксперт, сделали приятными его последние минуты.

— Вам никто не говорил, что нельзя быть такой жестокой?

— А вам никогда не говорили, что за миллион долларов можно убить человека, а за десять миллионов пожертвовать и несколькими жизнями? Неужели вы такой идеалист, что считаете человеческую жизнь бесценной? Бросьте, все это сказки для романтиков.

— Видимо, я допустил ошибку, — горько сказал Дронго, — забыл вам сказать, что я тоже романтик. Неисправимый.

Она взглянула на брата.

— Я тебя предупреждала, — сказала она, — этот человек очень опасен!

— Ну и что? — спросил ее брат, поднимаясь со своего места. — Что он может доказать? Что ты занималась биатлоном? Это правда. Но ты лежала все эти дни в постели. Рентген не показал разрыва связки? Глупости. У тебя болела нога, и ты все равно здесь лежала. У кого-то из женщин украли чадру? При чем тут мы? Ты же не мусульманка, чтобы носить чадру. Что еще? Какие у него есть доказательства? Эти его домыслы про машину и карабин. На этом карабине нет ни моих, ни твоих отпечатков пальцев. Он ничего не сможет доказать. А теперь убирайтесь. Я не хочу больше с вами разговаривать. Все равно вы ничего не сможете доказать. Это одни ваши домыслы. У вас нет никаких улик против нас. Ни одной. Я все продумал так, чтобы никто не смог нас обвинить.

— Телефонный звонок, — напомнил Дронго.

— Я уже его стер из памяти, — улыбнулся Николай.

— Но в компании он был зафиксирован.

— Ну и что? — еще шире улыбнулся Николай. — Почему я не могу позвонить своей сестре. А она не ответила мне в тот момент, потому что не могла дотянуться до телефона. Это как раз говорит в нашу пользу. У вас нет никаких доказательств, господин эксперт. И я прошу вас уйти. Вся ваша версия построена на нелепых домыслах и натянутых рассуждениях. Пропали остатки разбитого бокала? Но при чем тут я? Резо отравился? Пусть не ест рыбу по ночам и вообще следит за своим желудком.

— Все верно, — печально согласился Дронго, — никаких доказательств нет. Еше один интересный момент. Я видел, как вы постоянно бравируете своим алиби, ссылаясь на меня и невольно подставляя других компаньонов, чтобы скомпрометировать их перед несчастной вдовой. Вам были нужны акции, контрольный пакет. И вы даже не считали возможным как-то скрывать свои цели. Полагаю, что вы уже все поняли. Из вашего отеля я поеду к вдове убитого и расскажу ей свою версию. И у меня есть подозрение, что она мне поверит. И вы ничего не получите, господин Квитко.

— Делайте что хотите, — разозлился Николай, — вы все равно проиграли. Это кульминация вашей деятельности, господин эксперт. У вас на глазах убили человека, и вы ничего не смогли сделать. Более того, вас использовали как свидетеля, чтобы обеспечить алиби главному организатору преступления.

— Нет, — возразил Дронго, — это не кульминация. Это скорее бафос — антикульминация вашей деятельности, господин Квитко. Есть такое понятие в литературе. Это случайная неудача, когда происходит переход от возвышенного к банальному. Все эти дни я провел в поисках бафоса, чтобы доказать вам, насколько пагубными и опасными были ваши действия. Чтобы получить контрольный пакет акций, вы даже втянули в это преступление свою сестру. И теперь вам придется вместе отвечать за содеянное.

— Уходите, — махнул рукой Николай, — и скажите спасибо, что я вообще отпускаю вас живым. Просто не хочу вас убивать. Я мог бы сейчас шандарахнуть вас чем-то тяжелым, а потом разодрать одежду на моей сестре и вызвать полицию. Они бы поверили, что вы хотели ее изнасиловать, а я защищал честь сестры. Меня бы просто выдворили из Турции, а вас бы похоронили на местном кладбище.

— Что-то подобное вы хотели сделать еще вчера, — напомнил Дронго, — но я вовремя ушел. Не дожидаясь вас. Наверняка вы хотели разыграть роль оскорбленного брата, вступившегося за честь сестры.

Елена прикусила губу. Покачала головой.

— Он еще вчера все понял, — сказала она с некоторым восхищением, — я же тебе говорила.

— До свидания, — поднялся Дронго, — не буду вас больше искушать. Я еду к Малике Максудовой. И учтите, что сегодня она подпишет документы о передаче контрольного пакета в доверительное управление господину Резо Джанашвили.

— Делайте что хотите, — махнул рукой Николай, — она вам все равно не поверит.

— Посмотрим, — сказал Дронго и повернулся к Елене: — Жаль, что мы увидимся с вами только через много лет.

— Не нужно ему отвечать! — крикнул Николай. — Он блефует, пытается вывести тебя из состояния равновесия.

— Я не блефую, — грустно возразил Дронго, — мне действительно жаль, что все так получилось. Вы такая красивая и умная женщина. Ваши бы таланты да на благие дела.

— Вы знаете, сколько стоит компания «МСИ»? — спросила его Елена. — Ради таких денег можно вытерпеть даже ваши поцелуи, не говоря уже о том, чтобы совершить убийство.

— Можно, — согласился Дронго. — А насчет поцелуев оценил, укололи достаточно больно. А по поводу убийства… «Что стоит человек, если, завоевав весь мир, он потеряет свою душу». Так, кажется, в Библии? Прощайте. — Он повернулся и вышел из номера.

Николай подскочил к двери, прислушался. Затем обернулся к своей сестре.

— Дура! — закричал он. — Нужно было еще вчера его грохнуть. Чтобы он сегодня уже ничего не мог рассказать.

— Как я могла его грохнуть? — заорала в ответ Елена. — У этого типа каменная башка и сто килограммов веса. А если бы у меня ничего не вышло? Ты должен был быстрее приехать и сам все сделать. Ты, кретин, виноват, а обвиняешь меня.

— Я не мог уложить его в свою постель, — разозлился Николай, — а ты могла. Нужно было сделать так, чтобы он устал и заснул. А потом разбить ему голову и расцарапать себе лицо. Но ты хотела еще пококетничать, тебе нужно было показать свою власть.

— Дурак. Он не хотел со мной ложиться в постель с самого начала. Он еще вчера все знал.

— Что он мог знать?

— Все. Он уже вычислил нас. Понял, что это мы убили Максудова, чтобы получить контрольный пакет. И понял, как мы это сделали, когда я спряталась в твоей машине. Это ты думаешь, что все вокруг дураки. А он оказался умным, и я тебя предупреждала…

Дронго выходил из отеля, слушая этот разговор. Откуда было знать этим дилетантам-преступникам, что, уходя, он прикрепил под столом обычный «жучок», который передавал весь разговор не только самому Дронго, но и в машину, стоявшую перед отелем, где находился Расим Галиб и Яшар Акпинар.

Через несколько минут поднявшиеся в номер сотрудники полиции арестовали брата и сестру Квитко, предъявив им обвинение в убийстве Сарвара Максудова. В качестве вещественного доказательства была предъявлена пленка с их голосами.

Говорят, что сардонический хохот Николая Квитко, раздавшийся в его номере, когда следователь достал из-под стола «жучок», был слышен даже на других этажах.

Content

Чингиз Абдуллаев
В поисках бафоса

Вместо вступления

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21