Пратчетт Терри

Удивительный Морис и его ученые грызуны

Глава первая

«Однажды, находясь в шаловливом настроении, господин Вислоух заглянул через забор в огород фермера Бернда и увидел, что там полно свежего зелёного салата. Господин же Вислоух не был полон салата. Это показалось ему неправильным.»

Из «Приключений господина Вислоуха».

Крысы!

Они гоняли собак и кусали кошек, они…

Но это ещё не всё. Как говаривал Чудо Морис: это была всего лишь история о людях и крысах. И самое трудное состояло в том, чтобы выяснить, кто же были людьми и кто крысами.

Но Малисия Гримм считала, что это была история историй.

Она началась (вернее, одна часть её началась) в почтовой карете, приехавшей в долину из далёких городов и теперь катившейся между гор.

Эта часть пути кучеру откровенно не нравилась. Дорога вела через леса. Тёмные тени таились между деревьями. Порой кучеру казалось, что нечто преследовало карету, оставаясь вне поля зрения. От этого кучеру было не по себе.

И ещё более не по себе стало ему, когда он услышал позади себя голоса. Не могло быть никаких сомнений, голоса ему не почудились. Они доносились с крыши, где не было ничего, кроме старых мешков и чемоданов мальчишки, которые было слишком малы, чтобы в них мог кто-то спрятаться. И всё же кучер явственно слышал писклявые голоса, перешёптывающиеся между собой.

В почтовой карете был только один пассажир. Белобрысый мальчишка сидел одиноко в качающейся повозке и читал книгу. Он читал медленно и вслух, водя пальцем по словам.

«Убервалд», прочитал он.

— Правильно будет «Убервальд», — ответил тоненький и писклявый, но вполне чёткий голос. — Там мягкий знак стоит. Но в остальном у тебя неплохо получается.

— «Убервальдь»?

— С мягкими знаками можно и переборщить, — сообщил другой голос. — А знаешь ты, что хорошего в Убервальде? Что он так далеко от Сто Лата. И от Псевдополиса. Убервальд вообще далёк от всех мест, в которых Командор мог бы нам угрожать в случае поимки тем, что сварит нас живьём. И ещё Убервальд не очень современное место. Плохие дороги. Много гор, стоящих на пути. Люди здесь редко ездят по окрестностям. И поэтому новости медленно разносятся. Понимаешь, куда я клоню? И скорее всего здесь вовсе нет никакой полиции. Мы можем здесь заработать целое состояние!

— Морис? — осторожно спросил мальчик.

— Да?

— То, что мы делаем… Не думаешь ты, что это, ну ты знаешь, нечестно? А?

Последовала короткая пауза, после которой голос спросил в ответ:

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь «нечестно»?

— Ну… мы забираем их деньги, Морис. — Карету тряхануло на ухабе.

— Ну да, — отозвался невидимый Морис. — Но нужно ставить вопрос так: у кого мы забираем деньги?

— Ну… обычно это деньги бургомистра или городского совета или кого-то в этом роде.

— Вот именно! И что это означает? Чьи это деньги тогда? Я тебе уже это объяснял.

— Э…

— Это деньги пра-ви-тель-ства, — терпеливо продолжал Морис. — Повтори: это деньги пра-ви-тель-ства.

— Деньги пра-ви-тель-ства, — послушно повторил мальчик.

— Правильно! А что делают правительства с деньгами?

— Это, они…

— Они оплачивают солдат, — ответил за мальчика Морис. — Они ведут войны. Я думаю, мы предотвратили уже много войн, забрав деньги и использовав их мирным образом. Да люди нам памятник поставили бы, если бы всерьёз над этим делом задумались.

— Но некоторые места показались мне совсем бедными, Морис, — скептически заметил мальчик.

— Ну так этим местам тем более не нужна никакая война.

— Опасный Боб считает, что это… — Мальчик сконцентрировался, его губы задвигались в попытке сформулировать слово. Казалось, что он пытается впервые его выговорить: «не-э-тично»

— Это верно, Морис, — пропищал другой голос. — Опасный Боб считает, что мы не должны жить за счёт мошенничества.

— Послушай-ка, Персик. Мошенничество лежит в человеческой натуре. Люди так горят друг друга обмануть, что выбирают правительства, которые это делает за них. Мы же даём им всё-таки кое-что за их деньги. Они получают ужасное нашествие крыс, они оплачивают флейтиста, крысы уходят вслед за ним из города, и вуаля — конец крысиной напасти, все рады, что никто больше не гадит в муку, городской совет избирается благодарными жителями на следующий срок правления, все празднуют. Это называется удачно инвестированный капитал, я тебе скажу!

— Но ведь люди верят в крысиное нашествие только потому, что мы их в этом убеждаем, — ответила Персик.

— Ну, моя милочка, правительства выделяют деньги и на кое-что ещё, а именно на крысоловов. Ты понимаешь, о чём я? Но знаешь, я уже плохо понимаю, зачем я вообще с вами вожусь.

— Да, но мы…

В этом момент они заметили, что карета остановилась. Снаружи звякнула сбруя. Потом карета слегка наклонилась, и послышался топот убегающих ног.

Через какое-то время раздался голос из темноты: — Есть у вас там внутри волшебники?

Пассажиры недоуменно переглянулись.

— Нет, — ответил мальчик. @Нет# звучало примерно как «А почему ты спрашиваешь?»

— А ведьмы? — спросил тот же голос.

— Нет, и ведьм нет, — ответил мальчик.

— Хорошо. А не сидят ли у вас там до зубов вооружённые тролли на службе почтовой компании?

— Сомневаюсь, — отозвался Морис.

Последовала пауза, заполненная звуком падающего дождя.

— ОК, а как насчёт вервольфов? — осведомился всё тот же голос.

— Как они выглядят? — поинтересовался мальчик.

— Ну, они вполне себе обычно выглядят, пока вдруг у них не начинают расти волосы, зубы и большие лапы. А потом они прыгают в окно и нападают.

— У нас у всех есть волосы и зубы, — сказал мальчик.

— Значит, вы вервольфы?

— Нет.

— Это хорошо. — Опять последовала пауза. Казалось, невидимый обладатель голоса сверялся со списком. — Так. Вампиры, — продолжил он. — Тут льёт как из ведра, наверняка при такой погоде вас не тянет летать. Есть там у вас вампиры?

— Нет! — ответил мальчик. — Мы вообще совершенно безобидны.

— Боже мой, — пробормотал Морис и забрался под сиденье.

— О, ну у меня просто гора с плеч свалилась, — сказал голос из темноты. — В наше время надо быть осторожным. В этих местах полно странных личностей. — В окно просунулся арбалет, и голос добавил: — Деньги и жизнь! В наше время требуют и то, и другое.

— Деньги на крыше в чемодане.

Голос Мориса раздался на уровне пола кареты.

Разбойник заглянул в темноту кареты. — Кто это сказал? — спросил он.

— Э-э, я, — ответил мальчик.

— Я не видел, чтобы твои губы двигались, мальчик!

— Деньги на крыше, в чемодане, — подтвердил мальчик. — Но на твоём месте я бы не стал…

— Ха, конечно ты бы не стал, — сказал разбойник. Его лицо, закрытое маской, исчезло из поля зрения.

Мальчик схватил флейту, которая лежала рядом с ним на сиденьи. Это была обычная жестяная флейта.

— Играй «Вооружённое нападение», — спокойно сказал Морис.

— А не можем мы ему просто отдать деньги? — прозвучал голос, принадлежащий Персик. Это был тоненький голос.

— Деньги созданы для того, чтобы их давали нам, — отрезал Морис.

Послышался скрип чемодана, стаскиваемого с крыши.

Мальчик послушно поднёс флейту к губам и сыграл короткую мелодию. Звукам флейты последовали некоторые другие звуки, в том числе треск, стук, шварканье и очень короткий крик.

После того, как звуки стихли, Морис забрался обратно на сиденье и высунул голову в окно.

— Хорошо, — сказал он. — Ты благоразумен. Чем активнее ты двигаешься, тем крепче они вцепляются. Ты ещё не истекаешь кровью, нет? Хорошо. Подойди-ка поближе, я хочу на тебя посмотреть. Но осторожно, осторожно, мы же не хотим, чтобы кто-то впал в панику.

Разбойник приблизился к карете. Он шёл очень медленно и осторожно, широко расставляя ноги. И тихо стонал.

— А, так вот ты какой, — сказал Морис весело. — Они забрались тебе в штанины, да? Старый крысиный трюк. Ты просто кивай, мы же не хотим, чтобы они тебя опять покусали. Кто знает, чем это всё может закончиться.

Разбойник медленно кивнул. Потом он присмотрелся внимательней и воскликнул: — Так ты кот? — И сразу же закатил глаза и стал хватать ртом воздух.

— Я тебя просил что-то говорить? — спросил Морис. — Мне кажется, я не говорил, что ты можешь открыть рот. Что с кучером? Он убежал или ты его убил? — Лицо разбойника не шелохнулось. — А, ты быстро учишься, особенно для разбойника. Это мне нравится. Я разрешаю тебе ответить.

— Он убежал, — прохрипел разбойник.

Морис повернулся к пассажирам кареты.

— Ну что, как вам такая перспектива? — спросил он. — Карета, четыре коня, наверное, ещё какие-то ценные вещи в почтовых мешках. Небось не меньше четырёх тысяч в сумме. Мальчик мог бы управлять каретой. По-моему, стоит попробовать.

— Это воровство, Морис! — заявила Персик. Она сидела на сиденье рядом с мальчиком. Персик была крысой.

— Нет, это не совсем воровство. Это скорее как… находка. Кучер убежал. Поэтому можно говорить о… спасении имущества. А что, неплохая идея. Мы могли бы и вернуть карету, чтобы получить за это вознаграждение. Этот вариант ещё лучше. К тому же он совершенно легален. А, что думаете?

— Люди могу начать задавать вопросы, — сказала Персик.

— Если мы её бросим здесь, её кто-нибудь уведёт, — проныл Морис. — Воры угонят её! Намного лучше будет, если мы её возьмём. Мы всё-таки не воры.

— Нет, мы оставим её здесь, — сказала Персик.

— Тогда надо украсть коня разбойника, — заявил Морис, как будто ночь, в которой ничего не было украдено, можно считать проведённой зря. — Украсть что-то у вора — это не настоящая кража, а компенсация.

— В чём-то он прав, — сказал мальчик. — Мы же не можем здесь всю ночь просидеть!

— Верно! — поспешил согласиться разбойник. — Вы не можете просидеть здесь всю ночь!

— Мы не можем сидеть здесь всю ночь! — присоединился хор голосов из его штанов.

Морис вздохнул и снова высунул голову в окно.

— Ну ладно, — сказал он. — Мы сделаем так. Ты стоишь тихо, смотришь вперёд и не пытаешься выкинуть какой-нибудь трюк. Потому что если ты попытаешься, мне будет достаточно сказать одно слово…

— Не говори его! — с чувством выкрикнул разбойник.

— Хорошо, — сказал Морис. — Мы сейчас заберём твоего коня в качестве компенсации, а ты можешь взять карету, потому что это воровство, а воровать положено только ворам. ОК?

— Я согласен со всем, что ты скажешь, — поспешил заверить разбойник. И тут же прибавил: — Но пожалуйста, ничего не говори! — Он смотрел прямо перед собой. Краем глаза он увидел, что кот и мальчик вышли из кареты. Он слышал, как они подошли к коню и забрались на него. И он подумал о мече. Да, ему оставили карету, но существует и такая вещь, как профессиональная гордость.

— Ладно, — раздался голос кота. — Мы тебя теперь покинем. Но ты должен пообещать, что не сдвинешься с места, пока мы не скроемся из виду. Ясно?

— Честное слово вора! — воскликнул разбойник и опустил правую руку к рукоятке меча.

— Хорошо, — ответил кот. — Конечно, мы тебе доверяем.

Разбойник почувствовал, как его штаны уменьшились в весе после того, как их покинули крысы. Он услышал звяканье конской сбруи. Ещё несколько секунд он помедлил, а потом выхватил меч и бросился в погоню.

Вернее, хотел броситься. Вместо этого он упал лицом вниз и больно стукнулся о землю, потому что кто-то связал вместе шнурки его ботинок.

Его почитали за своего рода чудо. Господин Чудо Морис, так его называли.

Он сам никогда не хотел быть чудом. Но так случилось.

В один прекрасный день он вдруг заметил, глядя на своё отражение в луже, что что-то тут не так. Он смотрел на себя и думал: а ведь это я. Никогда до этого он не осознавал себя. Теперь он и не мог толком вспомнить, а как же он вообще думал до того, как случилось Чудо. Ему казалось, что его душа тогда была похожа на некое подобие супа.

И потом крысы. Крысы, жившие в куче мусора в одном из углов его территории.

Ему стало ясно, что в них есть что-то особенное, когда он поймал одну из них, и она спросила его: «Можем мы это обсудить?» Одна часть его нового чудесного мозга сообщила ему, что нельзя есть того, кто умеет говорить. Во всяком случае, следует сначала послушать, что он имеет сказать.

Этой крысой была Персик. Она была непохожа на обычных крыс, точно так же как были непохожи на них Опасный Боб, Прохода Нет, Загар, Окорок, Оптом, Токси и все остальные. Но и Морис не был похож на обычного кота.

Крысы много времени проводили в размышлениях о том, что же сделало их вдруг такими умными. Морис считал это пустой тратой времени. Так случилось, и всё. Но крысы постоянно обсуждали, не могло ли быть причиной что-то из съеденного ими мусора. Морису было ясно, что по крайней мере его Превращение нельзя было объяснить никаким мусором, потому что он отродясь никакого мусора не ел. И уж тем более он не стал бы есть мусора из крысиной мусорной кучи, потому что он знал, откуда этот мусор происходит…

Морис считал крыс несколько туповатыми. Ну да, они были весьма смышлёными. И всё-таки туповатыми. Сам Морис сумел выжить четыре года на улицах Анк-Морпорка, в результате чего у него вся морда была в шрамах, а от ушей уже немного осталось. Зато он был тёртый калач. Когда он шёл по улице, он так гордо вышагивал, что ему приходилось идти медленнее, чтобы не упасть. Когда он опускал на землю хвост, люди обходили его. Чтобы выжить четыре года на улицах Анк-Морпорка, нужно было быть тёртым калачом, особенно если постоянно приходится иметь дело со сворами собак и свободно промышляющими скорняками.

А ещё, чтобы выжить, надо было быть богатым. Крысам это было нелегко объяснить. Морис изучил город вдоль и поперёк и понял, как в нём всё функционирует. И ключом ко всему были деньги, что он не уставал повторять крысам.

А однажды он увидел на улице глупого на вид мальчишку, игравшего на флейте. Перед мальчиком лежала шляпа, в которую люди время от времени бросали монетки. И тогда у Мориса в голове зародилась идея. Замечательная идея. Она просто свалилась ему на голову. Крысы, флейта, глупый на вид мальчишка…

Морис подошёл к мальчику и сказал: — Эй, глупый на вид мальчишка! А хочешь заработать кучу денег? Не туда смотришь — я здесь, внизу…

Когда начало рассветать, конь разбойника вышел из леса, преодолел перевал и остановился. Внизу под ними простиралась речная долина. Чуть далее виднелся небольшой городок, прижавшийся к скалам.

Морис вылез из седельной сумки и потянулся. Глупый на вид мальчишка помог крысам выбраться из другой сумки. Они провели ночь в тесноте, прижавшись друг к другу на деньгах, но никто из них не захотел бы признаться, почему им пришлось ютиться: просто никому из них не хотелось спать в одной сумке с котом.

— Знаешь ты это место, мальчик? — спросил Морис, усевшись на валун и оглядывая долину. Сзади него крысы пересчитывали деньги и складывали монетки в штабели. Они делали это каждый день. Потому что хотя у Мориса и не было карманов, но что-то в нём будило в крысах желание проверять наличность как можно чаще.

Мальчик заглянул в путеводитель. — Он называется Бад Блинтц, — сказал он.

— Хм, а стоит ли нам туда идти? — спросила Персик, подняв голову от монет. — Кажется, «бад» означает что-то плохое, разве не так?

— Ну нет, этот городок так называется не потому, что он чем-то плох, — ответил Морис. — На их языке «бад» означает ванну или ванную комнату. Понимаешь?

— То есть, это место называется Ванная Блитц? — спросил Прохода Нет.

— Нет, нет, оно называется Бад, потому что… — Чудо Морис запнулся, но только на мгновение. — Потому что там есть ванная комната. Понимаете, здесь всё такое отсталое, и поэтому жители горды тем, что у них есть хотя бы одна ванная комната, и хотят об этом громко заявить. Наверно, в эту их ванную комнату платный вход, по билетам.

— Ты это точно знаешь, Морис? — спросил Опасный Боб. Он задал вопрос весьма вежливым тоном, но не было никакого сомнения, что в действительности он имел в виду: — Я думаю, что ты рассказываешь небылицы.

Да… Опасный Боб. Непростой парень. И кто бы мог подумать! Раньше, до чудесного превращения, Морис не был бы даже готов съесть такую маленькую, бледную и больную на вид крысу. Морис покосился на крысу-альбиноса с белоснежным мехом и розовыми глазками. Опасный Боб не заметил этого, потому что был очень близорук. Но быть почти слепым не было большим минусом для существ, чьё обоняние (насколько Морису было известно) могло заменить зрение, слух и умение говорить вместе взятые.

Когда Опасный Боб говорил с Морисом, он всегда разворачивался в его сторону, как будто мог отлично его видеть. Это было почти сверхъестественно. Морис знавал одну слепую кошку, но она всегда натыкалась на стены и дверные проёмы, а с Опасным Бобом этого никогда не происходило.

Опасный Боб не был шефом крыс. Эту роль выполнял Окорок, большая, угрюмая и немного облезлая крыса. Окороку не нравилась история с новыми мозгами, и ещё меньше нравилось ему общаться с котом. Окорок был уже довольно старым, когда случилось Чудесное Превращение, и считал себя поэтому неспособным привыкнуть к изменениям. Разговаривать с Морисом он предоставил Опасному Бобу, родившемуся сразу после Превращения. И эта маленькая крыса была умна, чертовски умна, слишком умна. Морис вынужден был пользоваться всеми известными ему трюками и уловками, когда ему приходилось иметь дело с опасным Бобом.

— Удивительно, как много всего я знаю, — сказал Морис, медленно моргнув. — Ну, это неважно. Главное, что городок кажется мне симпатичным. По-видимому, довольно богатое местечко. Значит, мы действуем так…

— Хм…

Морис терпеть не мог этот звук. Если и был звук, ещё более неприятный, чем звук голоса Опасного Боба, задающего назойливые вопросы, так это был звук прокашливающейся Персик. Этот звук означал, что сейчас она скажет спокойным голосом что-то, что очень разозлит Мориса.

— Что? — резко спросил он.

— Тебе действительно нужно продолжать эту затею? — спросила Персик.

— Нет, конечно нет, — ответил Морис. — Мне вообще совершенно не нужно было быть здесь. Я кот. Да к тому же кот со многими талантами. Ха! Да я мог бы иметь непыльную работёнку у какого-нибудь фокусника или чревовещателя. И вообще, есть множество вещей, которыми я бы мог заняться, потому что люди любят котов. Но я невероятно туп и к тому же великодушен, поэтому я решил помочь некоторым грызунам, которые, признаемся честно, у людей не слишком-то в почёте. Некоторые из вас… — Морис покосился при этих словах на Опасного Боба — … придумали найти где-нибудь необитаемый остров и основать там что-то типа новой крысиной цивилизации. Это, безусловно, замечательный план, но для его реализации вам кое-что нужно. Ну, так что же вам для этого нужно? Я вам уже объяснял.

— Деньги, Морис, — ответил Опасный Боб. — Но…

— Правильно, деньги. Потому что на них можно купить что? — Морис обвёл крыс вопрошающим взглядом. — Начинается на «Л», — добавил он.

— Лодки, Морис, но….

— А ещё вам нужны всякие инструменты и, конечно, провизия…

— На островах есть кокосовые орехи, — вдруг вмешался в разговор глупый на вид мальчишка, который чистил в это время свою флейту.

— А тебя кто спрашивал?! — сказал Морис. — Что ты вообще об этом знаешь, мальчик?

— Там точно есть кокосы, — повторил мальчик. — На необитаемых островах. Мне рассказал об этом один человек, который их продавал.

— И откуда они там берутся? — спросил Морис. О кокосовых орехах он ничего не знал.

— Не знаю. Они там просто есть, и всё.

— А, ну конечно. Наверно, они просто растут на деревьях, да? — спросил Морис голосом, полным сарказма. — Боже мой, просто не представляю, что бы вы без кое-кого делали. Кого же это я имею в виду? Начинается на букву «М».

— Да, Морис, — ответил Опасный Боб. — Но ты знаешь, мы думаем…

— И что же вы думаете? — спросил Морис.

— Хм, — опять послышался голос Персик, и Морис тихо простонал. — Опасный Боб имеет в виду вот что, — продолжила крыса. — Что воровство зерна и сыра, прогрызание дыр в стенах и тому подобное, это всё… — она посмотрела в жёлтые глаза Мориса — …неправильно с моральной точки зрения.

— Но крысы всегда только это и делают! — воскликнул Морис.

— Мы считаем, что нам не подобает так себя вести, — сказал на это Опасный Боб. — Мы должны найти другой путь!

— Ну вы даёте! — сказал Морис и покачал головой. — Остров! Королевство крыс! Нет, я не смеюсь над вашей мечтой, — поспешил он добавить. — Какая-нибудь небольшая мечта нужна каждому. — В это Морис действительно верил. Знание о том, чего люди действительно хотели, давало возможность влиять на них и даже их контролировать.

Иногда он задавался вопросом, чего же на самом деле хочет глупый на вид мальчишка. На первый взгляд казалось, что мальчишке только и хочется, что играть на флейте и чтобы его оставили в покое. Но иногда — как в случае с кокосовым орехами — мальчик выдавал какое-нибудь замечание, из которого следовало, что он вполне был в курсе происходящего. Такого сорта люди плохо поддавались контролю.

Хотя вообще-то кошки хорошо умели манипулировать людьми. Тут мяукнешь, там мурлыкнешь, где-то прижмёшь лапой… При этом Морису даже не надо было задумываться. Думать котам было необязательно, достаточно было просто точно знать, чего они хотят. А думали за них люди. Для того они и созданы.

Морис помнил старые времена, ещё до того, как его мозг начал соображать. Тогда достаточно было сесть перед кухней Университета и притвориться милым котиком, как тут же повара сами начинали выяснять, а чего же милому котику хочется. Они задавали вопросы типа «Что ты хочешь, киска? Может, ты хочешь молока. Или печенья? Или вот эти вкусные отбросы?» Морису только и нужно было, что дождаться слов «индюшачья ножка» или «бараний фарш».

Но ничего магического он никогда там не ел, это точно. Ведь разве бывает магическое фрикасе?

Магическую дрянь ели крысы. Куча, которую они называли и «домом» и «едой», находилась за Университетом, а это ведь всё-таки был Университет волшебников. Тогдашний Морис мало обращал внимания на людей, у которых в руках не было какой-нибудь миски, и тем не менее он знал, что высокие мужчины в остроконечных шляпах творят странные дела.

Теперь он знал и что волшебники делали с использованными вещами — они просто выбрасывали их через забор. Растрёпанные магические книги, огарки свечей, котелки с остатками зелёной булькающей жижи — всё это оказывалось в конце концов в куче мусора, вместе со старыми консервными банками, коробками и отходами с кухни. Волшебники выставили возле кучи знаки «Опасно!» и «Яд!» — но тогда крысы ещё не умели читать, и им так хотелось свежих огарков.

Тем не менее, Морис поумнел одновременно с крысами — почему, оставалось для него загадкой.

С тех пор он делал то, что коты делают всегда, — управлял людьми. Правда, в разряд людей теперь попадали и некоторые из крыс. Но с другой стороны, люди оставались людьми даже если у них было четыре ноги, и они называли себя такими именами как Окорок или Сардины. Такие имена давали себе те, кто уже умел читать, но ещё не очень хорошо понимал, что именно означают слова на этикетках ржавых консервных банок, а просто считал, что эти слова хорошо звучат. Проблема с думаньем была в том, что стоило только начать думать, и уже не было никакой возможности остановиться. С точки зрения Мориса крысы определённо думали слишком много. Даже с одним Опасным Бобом было трудно сладить. К счастью, он много думал о том, как крысы могли бы создать новую цивилизацию, что облегчало задачу Мориса. Но хуже всего была Персик. Стандартным трюком Мориса было сбивать собеседников с толку быстрой речью, но с Персиком этот номер не проходил.

— Хм, — начала она вновь. — Мы думаем, что это должен быть последний раз.

Морис уставился на неё. Остальные крысы отползли в сторону, но Персик продолжала смотреть на Мориса.

— Это должен быть последний раз, когда мы устраиваем номер с крысиным нашествием, — заявила Персик. — И это наше последнее слово!

— А что думает по этому поводу Окорок? — спросил Морис, повернувшись к шефу крыс, который до сего момента молча слушал споривших. Когда Персик действовала на нервы, всегда имело смысл обращаться к Окороку, потому что он её терпеть не мог.

— Что это значит, что я думаю? — спросил Окорок.

— Я… Шеф, я думаю, настало время закончить с этим номером, — сказал Персик и нервно наклонила голову.

— А, так это ты думаешь? — ответил Окорок. — Теперь всё что-то думают. Я думаю, что мы слишком много думаем, вот что я думаю. Во времена моей молодости мы не задумывались над тем, о чём мы думаем. Если бы мы тогда так много думали, мы бы ничего не достигли!

Он злобно взглянул на Мориса. Окорок не любил кота. И вообще ему очень многое было не по душе из того, что случилось после Превращения. Иногда Морис задавался вопросом, долго ли Окороку осталось быть шефом крысиной стаи. Окороку не нравилось думать. Он остался в том времени, когда крысиным вожакам нужно было быть большими и грубыми. Мир менялся слишком быстро для него, и это его жутко злило. По большому счёту, он давно уже никого не вёл, а скорее был таскаем повсюду.

— Я… Опасный Боб думает, шеф, что нам пора уже где-то обосноваться, — сказала Персик.

Морис скорчил морду. Персик Окорок не послушает, но Опасный Боб был для крыс почти что гуру, его слушали даже большие крысы.

— Насколько я помню, мы собирались забраться на какой-нибудь корабль и отправиться на поиски острова, — сказал Окорок. — Корабль — это хорошее место для крыс, — добавил он с пониманием. Он нервно покосился на Опасного Боба и продолжил: — Но мне всё время говорят, что нам нужны деньги, потому что мы теперь думаем и поэтому должны вести себя э… э…

— Этично, шеф, — сказал Опасный Боб.

— Да, должны вести себя этично, — закончил Окорок прерванную фразу. — Хотя на мой взгляд, всё это как-то не по-крысиному. Но моё мнение здесь мало кого интересует.

— У нас достаточно денег, шеф, — сказала Персик. — У нас много денег. Не правда ли, Морис, у нас много денег? — Это прозвучало не как вопрос, а как обвинение.

— Ну, если ты говоришь много… — протянул кот.

— У нас даже больше денег, чем мы думали, — сказала Персик тем же тоном. Голос звучал вежливо, но он задавал совершенно неправильные вопросы. Неправильным Морис считал всякий вопрос, который он не хотел бы услышать. Персик опять прокашлялась. — А знаешь ты, почему я говорю, что у нас больше денег, чем мы думали, Морис? Потому что ты утверждал, что золотые монеты сверкают как луна, а серебряные как солнце, и оставил себе те, которые сверкают как солнце. Но на самом деле всё наоборот. Это серебряные монеты сверкают как луна.

Морис мысленно выругался на кошачьем языке, в котором есть множество ругательств.

Ну какой смысл есть в образовании, если люди действительно начинают им пользоваться, спросил себя Морис.

— Поэтому мы думаем, что после этого последнего раза нам надо разделить деньги и разойтись, шеф, — сказал Опасный Боб Окороку. — К тому же это опасно — использовать всё время один и тот же трюк. Надо закончить это дело, пока не поздно. Внизу в долине течёт река. Наверняка она выведет нас к морю.

— Остров без людей и без крллррт котов был бы неплохим местом, — согласился Окорок.

Морис продолжал улыбаться как ни в чём не бывало, хотя и догадывался, что означает крллррт.

— И мы не хотим мешать Морису в его замечательной карьере помощника фокусника, — добавила Персик.

Морис сцепил зубы. На какое-то мгновение он почувствовал острое желание отступить от своего железного правила не есть никого, кто умеет говорить.

— А ты как? — спросил он глупого на вид мальчика.

— Мне всё равно, — ответит тот.

— Что тебе всё равно? — спросил кот.

— Да в общем всё, — ответил мальчик. — Пока мне не мешают играть на флейте, мне всё равно.

— Но ты должен думать о своём будущем! — воскликнул Морис.

— Ну так я это и делаю, — ответил мальчик. — Я и в будущем хочу играть на флейте. Морис, мы уже не раз только чудом выпутывались из передряги.

Морис смерил мальчика пристальным взглядом и подумал, а не шутит ли тот. Но это было бы совершенно новым для него поведением. В конце концов Морис сдался. Конечно, он не прямо сдался. Он никогда бы не достиг того, чего достиг, если бы капитулировал перед проблемами. Он отодвигал их просто в сторону, потому что кто знает… — Ладно, — сказал он. — Это будет последний раз. После этого мы разделим деньги, на три части. Я согласен. Нет проблем. Но поскольку это будет последний раз, мы должны хорошо постараться, вы согласны? — Он улыбнулся.

Крысы оставались крысами, поэтому вид улыбающегося кота не вызывал у них положительных эмоций. Но они поняли, что трудные переговоры закончены, поэтому они вздохнули с облегчением.

— Ты доволен? — спросил кот мальчика.

— А смогу я потом играть на флейте?

— Да, — ответил Морис.

— Тогда всё в порядке, — сказал мальчик.

Монеты, и те, которые блестели как луна, и те, которые блестели как солнце, были сложены обратно в мешок, который крысы потом зарыли под кустом неподалёку. Никто не мог так хорошо зарывать вещи, как крысы, а брать с собой так много денег было совсем плохой идеей.

Остался конь. Его можно было бы продать за неплохие деньги, поэтому Морису было очень жаль, что они его отпустили. Но Персик заявила, что поскольку это конь разбойника, с богато украшенным седлом и дорогой сбруей, то его опасно пытаться продать. Люди могут начать говорить. Может дойти и до правительства. В конце концов, они ведь не хотят опять иметь дело со стражей.

Морис подошёл к обрыву и посмотрел на долину. Внизу маленький город принимал первые лучи солнца. — Ладно, сделаем из этого большой номер, — сказал кот, когда он вернулся к крысам. — Пищать как можно громче, корчить рожи, мочиться на всё подряд, ясно?

— Что касается мочиться… — начал было Опасный Боб, но Персик перебила его: — Хм…

— Ладно, — продолжил Опасный Боб, — если это последний раз…

— Я с самого детства мочился на всё подряд, — сказал Окорок. — Теперь это вдруг стало неправильным. Если это так потому, что мы теперь думаем, то я рад, что я сам много не думаю.

— Пусть жители этого города увидят Чудо! — воскликнул Морис. — Они думают, они знают, что такое крысы? После того, как они познакомятся с нами, они будут о нас рассказывать своим внукам!

Глава вторая

— У господина Вислоуха было много друзей в Пушной Долине, но еда была его самым большим другом.

Из «Приключений господина Вислоуха».

Это был их план.

И план был хорош. Даже крысы, и даже сама Персик, вынуждены были признать, что он прекрасно функционировал.

Все слыхали о нашествиях крыс. И истории о крысоловах, зарабатывавших себе на хлеб тем, что ходили из города в город и игрой на флейте уводили крыс из города, тоже были хорошо известны. Конечно, случались и другие нашествия, не только крыс, например, нашествия баянистов, камней на верёвочках или рыб, но больше всего людям запоминались именно крысы.

И в этом, собственно, и состоял весь план. Для нашествия не требовалось много крыс, если они хорошо знали своё дело.

Крыса, которая показывалась то тут, то там, громко пищала, залезала в муку, ныряла в свежие сливки и мочилась на пол, уже сама по себе была целым нашествием.

И уже через пару дней люди были готовы с радостью встречать мальчика с волшебной флейтой. Люди поражались при виде крыс, вылезающих из всех щелей и углов и следующих за мальчиком. Они поражались настолько, что даже не обращали внимания на то, что крыс всех вместе взятых было не больше сотни.

Ещё больше люди удивились бы, если бы увидели, как крысы и мальчик встречались в зарослях за городом с котом и вместе пересчитывали полученные деньги.

Когда Морис и мальчик дошли до окраины Бад Блинтца, город ещё только просыпался. Люди с любопытством разглядывали Мориса, но никто их не останавливал. Любопытные взгляды не тревожили Мориса. Он знал, что вызывал интерес. Коты всегда ведут себя так, как будто им принадлежит всё в мире, а вот глупо выглядящих мальчишек в мире полно, поэтому неудивительно, что никому не интересно посмотреть на ещё одного.

Похоже, в городе был базарный день, но на улицах стояло немного прилавков. Продавалось в основном всякое старьё: старые кастрюли и сковородки, поношенные сапоги… В общем, вещи, которые люди вынуждены продавать, когда у них совсем нет денег.

Морис видел уже много рынков в своей жизни, поэтому понимал, что можно было ожидать от этого города.

— Толстухи должны продавать куриц, — сказал он. — И ещё должны продаваться сладости и гирлянды для детей. По улицам должны ходить акробаты и клоуны. И хорёк-жонглёр, но это уже особая удача.

— Здесь нет ничего подобного, — возразил мальчик. — И вообще здесь мало что продаётся. А ты говорил, что это богатый город, Морис.

— Ну, он выглядел богатым, — ответил Морис. — Большие поля в долине, лодки на реке… Я думал, у них тут улицы золотом выложены.

Мальчик посмотрел на него. — Странно, — сказал он.

— Что странно?

— Странно, что люди выглядят бедно, хотя дома выглядят богато.

Да, так оно и было. Морис не был знатоком архитектуры, но дома, украшенные ажурной резьбой и раскрашенные в самые разные цвета, выглядели внушительно. Вдруг он заметил вывеску, без резьбы и украшений, но зато с очень ясным посланием.

Надпись гласила:

Мёртвые крысы.

50 центов за хвост.

Обращайтесь к крысолову в ратхаус.

Мальчик тоже заметил вывеску.

— Похоже, местный народ действительно хочет избавиться от крыс, — заметил повеселевший Морис.

— Никогда не видел, чтобы кто-то предлагал по полдоллара за крысиный хвост! — воскликнул мальчик.

— Ну я же тебе сказал, что это будет большой номер, — ответил Морис. — Да не пройдёт и недели, как мы уже соберём тут уйму денег!

— А что такое ратхаус? — скептически спросил мальчик. — Это такое место для крыс? И почему все на тебя так смотрят?

— Потому что я такой красивый кот, — сказал Морис. Хотя его тоже начало удивлять такое пристальное внимание к его персоне. Люди останавливались и показывали на него пальцами.

— Можно подумать, что они никогда не видели кошек, — пробормотал Морис и посмотрел на большое здание на противоположной стороне улицы. Перед зданием толпились люди, а над входом была прибита табличка «Ратхаус».

— Ратхаус — это дом, где сидит местное правительство, — сказал Морис. — К крысам он не имеет никакого отношения, как ни трудно в это поверить.

— Каких ты только слов ни знаешь, — восхищённо сказал мальчик.

— Да, порой меня самого это удивляет, — признался кот.

Перед входом в здание образовалась очередь. Отстоявшие в очереди выходили по двое — по трое из другой двери. Все они несли в руках буханки хлеба.

— Нам тоже нужно встать в очередь? — спросил мальчик.

— Нет, пожалуй лучше не надо, — осторожно ответил кот.

— Почему нет?

— Видишь там мужчин у двери? — спросил Морис. — Они похожи на охранников. У них ещё такие большие палки. И все показывают им какие-то бумажки, прежде чем попасть внутрь. Мне это не нравится. Слишком похоже на правительство.

— Но мы ничего плохого не делали, — сказал мальчик. — По крайней мере, здесь.

— О, когда имеешь дело с правительством, ни в чём нельзя быть уверенным. Подожди меня тут. Я разведаю обстановку.

Люди смотрели с удивлением на кота, заходящего в ратхаус, но похоже, в этом страдающем от крыс городе коты были в почёте. По крайней мере, никто не пытался его прогнать. Один человек хотел взять Мориса на руки, но после того как кот царапнул его по руке, потерял интерес к Морису.

Очередь тянулась через весь большой зал и заканчивалась у стола, за которым сидели две женщины. Каждый подходящий протягивал женщинам бумажку и получал хлеб. После этого люди шли к столу, за которым мужчина раздавал сосиски. Сосисок люди получали значительно меньше, чем хлеба.

Бургомистр наблюдал за происходящим и время от времени заговаривал с кем-нибудь из стоявших в очереди. Морис сразу узнал его, потому что у него на шее висела большая золотая цепь. С тех пор, как он начал работать вместе с крысами, он успел повстречать многих бургомистров. Этот был непохож на тех, которых он встречал раньше. Он был мал ростом, выглядел озабоченным, и на голове у него красовалась лысина, которую тщетно пытались прикрыть несколько волосин. Он был к тому же худее, чем обычный бургомистр. (Бургомистры, которых Морис встречал до этого, выглядели так, будто проглотили бочку).

У них тут проблемы с едой, подумал Морис. Настолько серьёзные, что еду раздают по талонам. По всему видно, что им срочно требуется помощь крысолова с флейтой. Какая удача, что мы здесь так вовремя появились…

Он покинул здание, причём бегом, потому что он услышал, как на улице кто-то играл на флейте. Его опасения подтвердились — это был действительно их мальчик. С ним случалось такое, когда его надолго оставляли одного. Он уже успел положить на землю свою шапку, и в ней даже уже лежало несколько монеток. Очередь развернулась полукругом вокруг мальчика, чтобы лучше его слышать, а некоторые из детей даже пустились в пляс.

Морис разбирался только в кошачьем пении, которое состояло в том, чтобы встать рядом с другой кошкой и начать орать, пока та не сдастся. Но люди начинали стучать ногами, когда они слышали, как мальчик играет. И ещё они улыбались.

Морис подождал, пока мальчик закончил мелодию. В то время, когда публика хлопала в ладоши, кот зашёл мальчику за спину и зашептал: — Браво, придурок! Нам нельзя привлекать к себе внимание. А теперь забирай деньги и пошли!

Морис пошёл через площадь, но вдруг застыл как вкопанный, в результате чего мальчик чуть не налетел на него.

— Ба, да тут ещё больше правительства, — сказал кот. — А ведь этих ребят мы знаем, не правда ли?

Мальчик действительно знал их. Это были два крысолова в длинных пыльных пальто и помятых цилиндрах. У каждого из них на плече болталась палка с подвешенными к ней ловушками всех мастей. На другом плече они несли по мешку из разряда тех, в которые лучше не заглядывать. И оба они вели по терьеру на поводке. Это были поджарые, злобные псы, и они зарычали на Мориса, проходя мимо.

Ждущие в очереди люди приветствовали приближающихся крысоловов с энтузиазмом. Крысоловы потрясали чем-то похожим на связки чёрных шнурков.

— Сегодня две сотни! — выкрикнул один из них.

Один из терьеров подбежал к Морису, натянув свой поводок. Кот не сдвинулся с места и тихо, так что услышал только мальчик, сказал: — К ноге, Блошиный Мешок! Плохой пёс!

Морда терьера искривилась и приняла испуганное выражение собаки, пытающейся обдумать одновременно две разные мысли. С одной стороны, он знал, что коты не умеют разговаривать. Но с другой стороны, этот кот только что говорил. Что означало ужасное противоречие. Пёс сел на землю в полном недоумении и завыл.

Морис принялся себя демонстративно вылизывать, показывая псу своё полное презрение.

Крысолов разозлился на терьера при виде такой трусости и рывком оттащил его от кота. При этом у него выпало несколько чёрных шнурков.

— Да это крысиные хвосты! — выдохнул мальчик. — У людей здесь действительно большие проблемы!

— И даже бóльшие, чем ты думаешь, — проговорил Морис, глядя на хвосты. — Подними-ка их, пока никто не видит.

Мальчик подождал, пока люди не отвернутся от них, и потом наклонился украдкой к хвостам. Но только он собирался их поднять с земли, как на них наступил большой чёрный сапог.

— Лучше не трогай их, молодой человек, — сказал обладатель сапога. — От крыс можно легко получить чуму. И тогда у тебя полопаются ноги.

Мальчик посмотрел наверх. Обладателям сапога оказался один из двух крысоловов. Он улыбнулся мальчику, но улыбка вышла не слишком дружелюбной.

— Да, это правда. А ещё от чумы вытекает мозг через нос, — сказал второй крысолов, подойдя к мальчику с другой стороны. — Стоит тебе заразиться, и ты побоишься сморкаться, молодой человек.

— О да, мой коллега совершенно прав, — заверил первый крысолов, наклонясь к мальчику и дыша ему перегаром в лицо. — Хотя с другой стороны, высморкаться у тебя всё равно бы не получилось, потому что у тебя уже отвалились бы пальцы.

— Но твои ноги ещё не полопались, — возразил мальчик.

Морис мысленно простонал. Спорить с кем-то, дышащим перегаром, никогда ещё не было хорошей идеей. Но крысоловы уже достигли стадии, в которой людям кажется, что они говорят очень смешные вещи.

— Видишь ли, молодой человек, дело в том, что это первое, чему учат в Гильдии Крысоловов — не давать собственным ногам лопаться, — продолжал шутить (как ему казалось) первый крысолов.

— И это правильно, потому что второй урок проходит на этаж выше, чем первый, — перенял эстафету второй крысолов. — Ну что, как тебе моя шутка, молодой человек?

Мальчик открыл было рот, но передумал отвечать. Крысолов продолжал идиотски скалиться.

— А, а ты быстро учишься, молодой человек, — не унимался он. — Кто знает, может, мы скоро опять свидимся, а?

— Не сомневаюсь, что ты хочешь сам стать крысоловом, когда вырастешь, — сказал второй крысолов и похлопал мальчика по спине, несколько сильнее, чем мальчику хотелось бы.

Мальчик кивнул. Ему казалось это лучшим вариантом реакции. Крысолов номер один наклонился к мальчику опять, так близко, что в конце только несколько сантиметров отделяли его большой изрытый нос от лица мальчика.

— Если ты вырастешь, молодой человек, — сказал он.

Крысоловы ушли и утащили своих псов. Один из терьеров всё ещё косился на Мориса.

— Странные какие-то крысоловы, — задумчиво протянул Морис.

— Я никогда не видел таких крысоловов, — отозвался мальчик. — Они выглядят совсем подло. Им явно по душе их занятие.

— А я никогда не видел крысоловов, которые были бы настолько усердны, но тем не менее ходили в чистых сапогах.

— Верно, — согласился мальчик.

— Некоторые из хвостов очень странно выглядели, — продолжил размышлять вслух Морис.

Мальчик тем временем осматривал площадь. Очередь была всё так же длинна, и это так же тревожило его, как и то, что повсюду из-под крышек канализационных люков валил пар, как будто город был построен над гигантским котлом. Кроме того, он чувствовал на себе чей-то взгляд.

— Будет лучше, если мы найдём крыс, и унесём отсюда ноги, — сказал он.

— Нет, это очень многообещающее место, — возразил Морис. — Здесь явно что-то происходит, а там, где что-то происходит, всегда кто-нибудь становится богатым. А если кто-то может стать богатым, то я считаю, что этим кто-то должен быть я. Я имею в виду… мы.

— Да, но мы же не хотим, чтобы эти люди поубивали Опасного Боба и остальных?

— Никто их не поймает, — сказал Морис. — Ты видел этих крысоловов. Они совсем непохожи на тех, кто может похвастаться особенными умственными способностями. Я думаю, даже Окорок в состоянии их перехитрить. А у Опасного Боба и вовсе мозг просто из ушей прёт.

— Я надеюсь, что нет.

— Нет-нет, не в том смысле, — сказал Морис, привыкший рассказывать людям то, что они хотели услышать. — Я имел в виду, что наши крысы умнее большинства людей, понимаешь? Вспомни случай в Скроте, где Сардины забрался в кастрюлю и, когда хозяйка открыла крышку, плюнул ей в лицо малиной. Люди думают, что они чем-то лучше уже потому, что они больше… Так, я лучше замолкну — на нас, кажется, кто-то смотрит…

И действительно, только что вышедший из ратхауса мужчина с большой корзиной с интересом разглядывал кота. Потом он подошёл поближе и обратился к мальчику: — Хороший крысолов? Да, такой кот должен быть хорошим крысоловом. Это твой кот, мальчик?

— Да, в некотором смысле, — ответил мальчик и взял Мориса на руки.

— Продай его мне. Я тебе за него доллар дам, — предложил мужчина с корзиной.

— Попроси у него десять долларов, — прошептал Морис.

— Я его не продаю, — ответил мальчик.

— Идиот! — прошипел Морис.

— Семь долларов, — предложил мужчина с корзиной. — Что скажешь? Ну хорошо, я даю тебе за него четыре буханки хлеба. Согласен?

— Это глупо. Буханка хлеба стоит не дороже двадцати центов, — сказал мальчик.

Мужчина странно посмотрел на него и сказал:

— Ты недавно в городе, да? Наверно, у тебя много денег.

— Достаточно, — ответил мальчик.

— Ты так уверен? Не думаю, что тебе здесь пригодятся твои деньги. Слушай, четыре буханки и булочка, это даже больше, чем тебе положено по справедливости. Да за десять буханок можно получить целого терьера, а терьеры отличные крысоловы. Нет? Ну смотри, когда ты оголодаешь, то отдашь кота и за маленький бутерброд, поверь мне!

Мужчина ушёл. Морис вывернулся из рук мальчика и спрыгнул на землю. — Боже мой, если бы я был хорошим чревовещателем, мы бы могли заработать состояние.

— Чревовещателем? — удивлённо повторил мальчик.

— Ну, я имею в виду, тогда ты мог бы только открывать рот, а я бы за тебя говорил, — ответил Морис. — Почему ты меня не продал? Я бы через пять минут уже вернулся бы! Я слыхал об одном человеке, который разбогател на продаже почтовых голубей, хотя у него был всего один голубь.

— Слушай, а тебе не кажется, что с городом, где за буханку надо отдать больше анк-морпоркского доллара, что-то не так? — спросил мальчик. — Это при том, что за крысиный хвост здесь платят целых полдоллара!

— Меня это не волнует. Главное, чтобы у них хватало денег на оплату услуг крысолова с флейтой, — ответил кот. — Вообще-то это наша большая удача, что здесь уже есть проблемы с крысами. А ну-ка, быстро погладь меня, какая-то девчонка на нас смотрит.

Мальчик повернулся. Неподалёку, на другой стороне улицы, действительно стояла девочка и разглядывала их. Между ними проходили люди, а девочка всё стояла и всё пялилась на них. Её внимание относилось как мальчику, так и коту. У неё был точно такой же я-прибью-тебя-к-стене-взгляд, как и у Персик. Девочка тоже выглядела как некто, кто любит задавать вопросы. И её волосы были определённо чересчур рыжими, а нос чересчур длинным. Одета она была в чёрное платье с чёрными оборками. От того, кто так одевался, не стоило ждать чего-то хорошего.

Девочка наконец перешла через улицу и остановилась перед мальчиком. — Ты здесь новенький, да? Пришёл искать работу? Наверно, ты безработный, потому что тебя выгнали с прошлой работы. Вероятно, потому что ты заснул на работе и всё испортил. Да, я думаю, так оно и было. Или ты убежал, потому что тебя там били большой палкой. Хотя, — добавила девочка, которой пришла в голову новая идея, — ты это наверно заслужил, потому что был слишком ленивым. А потом ты где-то стащил кошку, потому что ты знал, что здесь её можно выгодно продать. И наверно, ты ужасно голоден, потому что только что ты разговаривал с кошкой, хотя каждый знает, что кошки не умеют говорить.

— Я совсем не умею говорить, — заверил Морис.

— И наверно, ты тот таинственный мальчик, который… — Девочка перебила себя и удивлённо посмотрела на Мориса. Кот выгнул спину и сказал «пррпт», что по-кошачьи означало «печенье».

— Кошка что-то сказала? — спросила девочка.

— Я думал, все знают, что кошки не умеют говорить, — ответил мальчик.

— Ага, наверно ты был учеником волшебника, — продолжила девочка. — Да, похоже на то. Ты был учеником волшебника, заснул, у тебя перелилась через край какая-нибудь зелёная булькающая жидкость, и он пригрозил тебя превратить в… в… в…

— В тушканчика, — пришёл ей на помощь Морис.

— … в тушканчика, и ты украл его волшебную кошку, которую ты так терпеть не мог… А что такое «тушканчик»? Это кошка сказала «тушканчик»?

— Что ты на меня так смотришь? — спросил её мальчик. — Я всего лишь стою здесь!

— Ну хорошо, а потом ты притащил кошку сюда, потому что ты знал, что здесь царит ужасный голод, и ты думал её продать, и знаешь, этот человек был бы готов тебе и десять долларов дать за кота, если бы ты это потребовал.

— Десять долларов — это слишком много даже для хорошего кота-крысолова, — сказал мальчик.

— Крысолов? Он не собирался ловить никаких крыс! — ответила рыжая девочка. — Здесь люди голодают, а твоей кошки хватило бы на два раза поесть.

— Что? Люди едят здесь кошек? — вырвалось у Мориса. Его хвост встал дыбом.

Девочка наклонилась к нему с угрюмой усмешкой. Примерно так усмехалась Персик, если выигрывала спор. Девочка ткнула кота пальцем в морду.

— Попался! — сказала она. — На такой простой трюк. А теперь вы оба пойдёте со мной, понятно. Иначе я закричу. А когда я кричу, меня хорошо слышно.

Глава третья

— Никогда не ходи в тёмный лес, мой друг, — говорила крыса Руперт. — Потому что там опасно.

Из «Приключений господина Вислоуха».

Глубоко под землёй крысы пробирались через подземелья Бад Блинтца. Все города так устроены. Люди строят их не только над землёй, но и под ней. Подвалы граничат с другими подвалами, и некоторые из них через какое-то время становятся заброшенными, но заброшенными людьми, а не маленькими существами, предпочитающими оставаться незамеченными.

В тёплой, влажной и густой темноте раздался голос: — У кого есть спички?

— У меня, Опасный Боб. Четыре пачки.

— Молодец. А у кого есть свечи?

— У меня, босс. Это я, Кусочек.

— Хорошо, поставь их на землю, Персик их зажжёт.

В темноте раздались шаркающие звуки. Ещё не все крысы успели привыкнуть к огню, и некоторые пытались побыстрее отползти в сторону.

Раздался треск загорающейся спички. Зажав её между передними лапами, Персик поднесла спичку к свече. Пламя коротко вспыхнуло, потом унялось и продолжило равномерно гореть.

— А ты в состоянии видеть огонь? — спросил Окорок.

— Да, шеф, — ответит Опасный Боб. — Я не полностью слеп и различаю свет и тьму.

Окорок с недоверием посмотрел на пламя. — И всё равно мне совсем не нравится этот ваш огонь. Темнота всегда была союзником наших предков. Я думаю, от огня у нас будут только проблемы. К тому же, сжигая свечи, мы расходуем продовольствие.

— Мы должны быть в состоянии добывать и поддерживать огонь, шеф, — спокойно ответил Опасный Боб. — При помощи огня мы объявляем темноте, что мы больше не являемся её частью. Мы говорим: мы не просто крысы, мы теперь Клан.

Окорок не ответил, а только хмыкнул — так он реагировал, когда чего-то не понимал. В последнее время он часто хмыкал.

— Я слышала, что некоторые из молодых крыс боятся теней, — сказала Персик.

— Почему? — спросил Окорок. — Полной темноты они ведь не боятся. Быть в темноте соответствует крысиной натуре!

— Странно, — отозвалась Персик. — Мы не знали о существовании теней, пока не получили огонь.

Одна из молодых крыс подняла лапку: — Э… но когда огонь гаснет, мы всё равно знаем, что тени не исчезают.

Опасный Боб повернулся к молодой крысе.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Вкуснятина, — ответила молодая крыса.

— Так вот, Вкуснятина, — дружелюбно начал объяснять Опасный Боб, — я думаю, что страх перед тенями является признаком того, что мы поумнели. Твоё сознание выяснило, что существуешь Ты, а также вещи вне тебя. Поэтому ты боишься не только того, что видишь, слышишь или чуешь, но и тех вещей, которые ты… в каком-то смысле… можешь видеть в твоей голове. Умение справляться с тенями вне нас может помочь нам научиться справляться с тенями внутри нас. Тогда мы сможем контролировать всю темноту. Это большой шаг вперёд. Браво.

Вкуснятина почувствовала некоторую гордость за себя, но это её не успокоило.

— Я не понимаю, к чему это нам, — пробурчал Окорок. — В куче мы прекрасно справлялись. Я вообще никогда ничего не боялся.

— Мы попадали в лапы бродячим котам и голодным собакам, — возразил Опасный Боб.

— Ах да, раз мы говорим о котах… — сказал Окорок.

— Я думаю, мы можем доверять Морису, — ответил Опасный Боб. — Наверно, не в тех случаях, когда речь идёт о деньгах, но в остальных вопросах. Он не ест никого, кто умеет говорить. И всегда сначала проверяет это.

— Нельзя ожидать от кота, что он перестанет быть котом, — заметил Окорок. — Неважно, говорящий он или нет.

— Да, шеф. Но мы теперь другие, и Морис тоже. Я думаю, что он вполне приличный кот, в душе.

— Хм… — отозвалась Персик. — Это мы ещё увидим. В любом случае, теперь мы здесь, и нам надо хорошенько всё организовать.

— А разве это твоя забота, всё организовывать? — резко спросил Окорок. — Может быть ты вожак, ты, молодая крыса, которая отказывается делать рллк? Нет! Шеф здесь я, и это я должен здесь всё организовывать!

— Да, шеф, — согласилась Персик, пригнувшись к земле. — Так как мы должны всё организовывать, шеф?

Окорок уставился на неё. Потом он посмотрел на ждущих крыс, нагружённых всякими пакетами и коробками, осмотрелся в подвале. В конце концов он опять повернулся к Персик, которая всё ещё прижималась к земле. — Ладно, организуйте тут сами всё, — пробурчал он. — Не грузите меня деталями! Я здесь вожак. — С этими словами он гордо ушёл в тень.

После того, как он ушёл, Персик и Опасный Боб осмотрели подвал, в котором они находились. Повсюду кругом танцевали тени от горящих свечей. Вода текла по одной из стен. Тут и там лежали выпавшие из стены камни. Пол представлял собой землю, на которой не видно было следов человеческих ног.

— Идеальное место для лагеря, — сказал Опасный Боб. — Пахнет как тайное и надёжное место. То, что надо крысам.

— Да, — ответил голос из темноты. — Но знаете, что мне здесь не нравится?

Обладатель голоса, крыса по имени Загар, вышла на освещённое место, подтянув один из своих поясов. Многие крысы, наблюдавшие за происходящим, удвоили своё внимание. Они слушали Окорока, потому что он был шефом, но ещё внимательнее они слушали Загара, потому что он часто рассказывал о вещах, которые имело смысл знать, чтобы остаться в живых. Загар был большой, сильной и поджарой крысой. Бóльшую часть времени он проводил в изучении силков и ловушек. Он разбирал их на части, пытаясь понять, как они функционируют.

— Что тебе не нравится, Загар? — спросил Опасный Боб.

— Здесь нет других крыс. Кроме нас, я имею в виду. Здесь есть крысиные ходы, но никаких крыс. Совсем никаких. Хотя в таком городе их должно быть полно.

— Ну, наверно, они просто прячутся от нас, — сказала Персик.

Загар постучал себя по усеянной шрамами морде. — Может быть, — ответил он. — Но здесь всё неправильно пахнет. То, что мы умеем думать, это очень хорошо, но у нас остались наши замечательные носы, и нам стоит к ним прислушиваться. Мне кажется, мы должны быть особенно осторожны. — Он повернулся к остальным крысам и закричал: — Народ, слушайте меня! Вы знаете, что надо делать. Разбивайтесь на отряды, живо!

Уже через несколько секунд крысы образовали три группы. Они были хорошо обучены.

— Отлично, — сказал Загар, после того как последние крысы нашли своё место. — В порядке! Это очень опасное место, поэтому мы должны быть особенно осторожны…

Загар был одной из самых необычных крыс из них, потому что он носил на себе вещи.

Когда крысы открыли для себя книги (большинству старых крыс до сих пор не удавалось понять идею книг), они нашли в одной книжной лавке эту книгу. До Превращения книги интересовали их только как материал для гнёзд, если не считать съедобного клея из переплёта. Они никогда раньше не рассматривали книг.

Эта книга была удивительной. Картинки из неё поразили крыс ещё до того, как Персик и Прохода Нет научились читать человеческие слова. Картинки показывали животных, которые носили одежду. Там был кролик, ходивший на задних лапах и носивший голубой костюм. Была и крыса в шляпе на голове, с мечом и в жилетке, из кармана которой свешивались часы на цепочке. Была змея в воротничке и при галстуке. Все эти животные говорили между собой, и никто никого не ел. И что совсем уж было невероятным: они разговаривали и с людьми, которые относились к животным как, в общем, к маленьким людям. В книге не встречались ни ловушки, ни яд.

Персик добросовестно прочитала всю книгу, а некоторые места зачитала вслух остальным крысам. Она объяснила, что змея Олли была весьма противной особой, но тем не менее, ничего плохого в книге не происходило. Даже когда кролик заблудился в лесу, и то он всего лишь отделался лёгким испугом.

Приключения господина Вислоуха вызвали у Изменённых бурные дискуссии. Какая цель была у этой книги? Правда ли то, что, как думал Опасный Боб, книга описывала возможное счастливое будущее? И кто написал эту книгу? Книжная лавка была предназначена для людей, но наверняка люди бы не стали писать книгу о крысе Руперте, который ходил в шляпе, и при этом одновременно травить крыс, живущих в подвалах. Насколько сумасшедшим нужно быть, чтобы думать таким образом?

Некоторые из крыс помоложе предполагали, что одежда была чем-то особенно важным. Они пытались носить жилетки, но их было непросто сделать, особенно пуговицы, к тому же материал оставлял клочья на всех углах, и что хуже всего — в них было трудно бегать. А шляпы просто не держались на голове.

Загар же считал, что люди действительно были сумасшедшими, причём не всегда в плохом смысле. Но картинки из книги его навели на одну идею. Он не пытался носить жилетки, но с некоторых пор носил несколько широких поясов, которые было легко как надевать, так и снимать. К этим поясам он приделал множество карманчиков — и это и была его идея, и идея была действительно хороша, потому что карманчики заменяли Загару дополнительные лапы. Он прятал туда всякие вещи, которые ему могли пригодиться, например, маленькие инструменты или мотки проволоки. Некоторые из крыс последовали его примеру. В отряде Устранителей Ловушек никогда нельзя было знать заранее, что может понадобиться в следующую минуту. Устранители Ловушек вели опасную, крысиную жизнь.

Карманы Загара гремели в то время как он прохаживался перед строем крыс. Перед группой молодых крыс он остановился. — ОК, третий отряд, вы ответственны за писание, — сказал он. — Идите и пейте как можно больше воды!

— Ох, всё время должны мы писать, — пожаловалась одна из крыс.

Загар подскочил к ней так резко, что крыса отпрянула. — Да, потому что вы это отлично делаете. Твоя мать вырастила тебя, чтобы ты был хорошо умел писать, поэтому иди и делай то, что ты лучше всего умеешь! Ничто не бесит людей так сильно, как следы, которые оставили крысы, вы понимаете, о чём я. И грызите всё, что вам попадётся, если у вас будет такая возможность. И пищите погромче. Но помните — куда вы ни пошли, сначала ждите, пока отряд Устранителей Ловушек не даст знать, что нет опасности. А теперь к воде, марш, марш! Раз-два, раз-два, раз-два!

Отряд побежал выполнять задание.

Загар повернулся к следующему отряду, состоявшему из более старых крыс, которые почти все были отмечены шрамами и вообще имели потрёпанный вид. У некоторых уже не было хвоста, либо не хватало куска уха, а то и целого глаза. Всего их было примерно двадцать, но целых частей едва ли хватило бы, чтобы собрать хотя бы семнадцать «полностью укомплектованных» экземпляров.

Они были старыми и поэтому умными, ибо только умная и подозрительная крыса доживает до старости. На момент Превращения они уже все были взрослыми. У них у всех были довольно консервативные взгляды и привычки, поэтому они особенно нравились Окороку. У них всё ещё было полно примитивной крысиности, той грубой хитрости, которая помогала им освобождаться из ловушек, в которые вполне можно было попасть по вине чересчур возбуждённого ума. Они думали носами, и им не надо было говорить, где им надо помочиться.

— Ладно, народ, ну вы знаете, что надо делать, — обратился к ним Загар. — Я жду от вас как можно больше наглых действий. Воруйте еду из кошачьих мисок, таскайте колбаски из-под носа у поваров…

— Вставные челюсти прямо изо рта стариков… — перебила его одна небольшая крыса, которая, казалось, пританцовывала на месте. Её лапы постоянно двигались, как будто она отплясывала чечётку. Кроме того, на голове у этой крысы красовалась соломенная шляпка, которая только потому не падала у неё с головы, что в ней были специальные дырки для ушей.

— Это была большая удача, Сардины. Могу поспорить, что второй раз тебе так не повезёт, — ответил ей Загар и усмехнулся. — И не рассказывай больше молодёжи, как ты плавал в ванной. Да, я знаю, что это правда, но я не хочу, чтобы мы кого-то потеряли, потому что он не смог выбраться из ванной. В общем… Если я через десять минут всё ещё не буду слышать криков женщин, пытающихся сбежать из кухонь, я буду считать, что вы не справились с заданием. Чего вы ждёте? Марш! Марш!.. Сардины?

— Что, босс?

— Пожалуйста, не переборщи со своими танцами в этот раз.

— Но что я могу поделать, если у меня такие танцующие лапы, босс!

— И нужно тебе носить всё время эту глупую шляпу? — спросил Загар и вновь усмехнулся.

— Да, босс! — Сардины был одной из старый крыс, но в это было трудно поверить. Он постоянно пританцовывал и шутил, но никогда не участвовал в драках. Он долгое время жил в театре и однажды сожрал целую банку грима, и казалось, что грим попал ему в кровь.

— И не лезь вперёд отряда Устранителей Ловушек, — предупредил Загар.

Сардины продолжал улыбаться. — Но босс, неужели я совсем не могу развлечься? — Он пританцовывая убежал вслед за другими по направлению к дыре в стене.

Загар повернулся к последнему отряду, отряду номер один. Он был меньше других двух. Чтобы долго выжить в отряде Устранителей Ловушек, нужно было быть особенной крысой. Нужно было быть медленным, терпеливым и аккуратным, а также обладать отличной памятью и всегда соблюдать максимальную осторожность. Конечно, можно было стать устранителем ловушек и будучи быстрым, неосторожным и торопливым, но в таком случае не было шансов им долго оставаться.

Загар изучал крыс одну за другой и улыбался. Он гордился этим отрядом. — Хорошо, — сказал он. — Ребята, вы всё знаете. Мне не нужно вам читать нотации. Но не забывайте о том, что мы здесь в новом городе и ещё ничего о нём не знаем. Наверняка здесь нам встретятся новые типы ловушек, но мы быстро учимся. Возможно, мы познакомимся и с новыми видами яда. Не торопитесь. Оставляйте себе достаточно времени. Мы же не хотим быть первой мышью, а?

— Нет, Загар, — ответили крысы хором.

— Какой мышью мы не хотим быть? — спросил Загар.

— Мы не хотим быть первой мышью! — отозвались крысы.

— Правильно! Мы хотим быть какой мышью?

— Мы хотим быть второй мышью, Загар! — прокричали крысы как те, кто эти слова знают наизусть и уже не раз их повторяли.

— Точно! А почему мы хотим быть второй мышью?

— Потому что вторая мышь получает сыр! — ответили крысы.

— Отлично! — сказал Загар. — Соленья, ты ведёшь вторую группу… Срок Годности? Ты идёшь на повышение, теперь ты командуешь третьей группой. Я надеюсь, ты будешь не хуже, чем была старуха Деревенский Домик, пока она не забыла, как обезвредить ловушку номер пять. Помни, излишняя самоуверенность — наш первый враг! Если вы увидите что-то подозрительное, будь-то какие-нибудь странные на вид доски или какие-нибудь пружины или проволоку и тому подобное — помечайте место и посылайте курьера ко мне, ясно? Что?

Одна из крыс помоложе подняла лапу.

— Да, как тебя зовут?

— Э… Питательно, босс, — ответила крыса. — Э… Я могу задать вопрос, босс?

— Ты новая в этом отряде, Питательно? — спросил Загар.

— Да. Меня сюда перевели из отряда Лёгких Мочителей, босс!

— А, они решили, что ты будешь хорошей устранительницей ловушек?

Питательно стыдливо потупилась, но ей всё равно пришлось ответить. — Э… Да нет, просто они решили, что я не могу быть хуже в устранении ловушек, чем я была в писании.

Крысы вокруг засмеялись.

— Как можно быть в этом деле плохим? — удивлённо спросил Загар.

— Ну, это всё так… так… неудобно, босс, — выдавила из себя Питательно.

Загар вздохнул. Новое мышление приводило порой к неожиданным проблемам. Представление об Идеальном Месте он считал вполне разумным, но некоторые другие идеи, которые посещали крыс, были несколько… странными.

— Ну хорошо, — сказал он. — Что ты хотела спросить, Питательно?

— Э… ты сказал, что вторая мышь получает сыр.

— Да, это правда. Это девиз нашего отряда, Питательно. Запомни его! Он может тебе помочь!

— Да, босс, я запомню. Но… а что получит первая мышь? Совсем ничего?

Загар уставился на молодую крысу. Его немного впечатлило, что она ответила его взгляд своим, а не отвела глаза. — Я уже сейчас чувствую, что ты будешь ценным дополнением нашему отряду, Питательно. — Он повысил голос. — Отряд! Что получит первая мышь?

Ответ крыс прогремел с такой силой, что с потолка посыпалась пыль:

— Ловушку!

— И не забывайте это, — добавил Загар. — Оптом, веди их наружу. Я к вам скоро присоединюсь.

Крыса помоложе вышла из строя и начала командовать: — А ну крысы, вперёд! Марш! Раз-два!

Устранители ловушек убежали. Загар подошёл к Опасному Бобу и сказал: — Началось. Если люди завтра не начнут поиски крысоловов, значит, мы не знаем нашего дела.

— Нам придётся остаться дольше, — сказала Персик. — Некоторые из женщин ожидают потомство.

— Но мы ещё не знаем, насколько это место безопасно, — возразил Загар.

— А может, ты готов это сообщить Большой Экономии? — спросила Персик.

Большая Экономия была женской главой клана. О ней говорили, что её укус мог сравниться с ударом кирки, а мышцы её были крепки как сталь. Кроме того, она часто реагировала на самцов раздражённо. Даже Окорок старался не попадаться ей на глаза, когда у неё было плохое настроение.

— Природе неразумно противиться, — торопливо согласился Загар. — Но мы ещё не изучили это место. Здесь должны быть и другие крысы.

— А, кики. Но они всегда держатся от нас в стороне, — сказала Персик.

Так оно и было, с этим Загар вынужден был согласиться. Обычные крысы старались не пересекаться с Изменёнными. Иногда с ними случались столкновения, но Изменённые были большими и здоровыми крысами, кроме того они умели думать в процессе боя. Опасный Боб сожалел о необходимости бороться с другими крысами, но как говорил Окорок: либо мы, либо они. И если задуматься, то в мире всегда одна крыса жрёт другую…

— Я пошёл к моему отряду, — сказал Загар. Он всё ещё мысленно представлял себе как он спорит с Большой Экономией, и это нервировало его. — Э… — Он подвинулся поближе к Персик. — Что с Окороком?

— Он… думает о чём-то, — ответила Персик.

— Думает? — удивлённо спросил Загар. — Хорошо. Я должен заняться ловушками. До встречи.

— Так что же с Окороком? — спросил Опасный Боб, когда он остался наедине с Персик.

— Он стареет, — ответила Персик. — Ему приходится чаще отдыхать. И возможно, он боится, что Загар или ещё кто-то его бросит ему вызов.

— Это может случиться? Как ты думаешь?

— Загар слишком занят своими ловушками и изучением ядов. Для него есть и поинтереснее занятия, чем кусать другую крысу.

— Или чем заниматься рллк, насколько я знаю, — добавил Опасный Боб.

Персик смущённо отвела глаза. Она даже покраснела бы, если бы крысы были в состоянии краснеть. Удивительно, как эти подслеповатые розовые глазки, которые мало что видели, тем не менее могли заглядывать в чужие души.

— Женщины становятся более разборчивыми, — промолвила она. — Теперь они ищут отцов, умеющих думать.

— И это правильно, — ответил Опасный Боб. — Нам надо быть осторожнее. И нам больше не надо размножаться как крысы. Мы не должны брать количеством. Потому что мы — Изменённые.

Персик с опаской посмотрела на него. Когда Опасный Боб рассуждал, то казалось, что он смотрит в мир, который только он способен видеть.

— О чём ты теперь думаешь? — спросила она.

— Я как раз подумал, что мы должны перестать убивать других крыс. Крысы не должны убивать друг друга.

— Даже кик? — с сомнением в голосе спросила Персик.

— Да, ведь они тоже крысы, — ответил Опасный Боб.

Персик пожала плечами. — Мы пытались с ними разговаривать, но это бесполезно. К тому же они и без того держатся от нас в стороне.

Опасный Боб всё ещё смотрел в невидимый мир.

— Тем не менее, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты это записала.

Персик вздохнула, но всё-таки пошла к одной из куч вещей, которые крысы притащили с собой, и вытащила оттуда свою сумку. Собственно, это была даже не сумка, а всего лишь свёрток с ручкой из старого бинта, но в нём было достаточно места для нескольких спичек, кусков карандашного грифеля, маленького осколка ножа для их заточки и клочков бумаги. Всё это были важные вещи.

Персик также была официальной носительницей Приключений господина Вислоуха. Впрочем, титул «носительница» был не совсем верным, правильнее было бы назвать её «таскательницей». Опасный Боб всегда хотел знать, где находится книга в данный момент, и казалось, что ему было проще думать, когда она была рядом. Казалось, присутствие книги утешало Опасного Боба, и этого было достаточной причиной для Персик всё время таскать книгу за собой.

Персик расправила кусок бумаги на старом кирпиче, вытащила из сумки кусок грифеля и посмотрела на список. Первая Мысль из списка гласила: сила в Клане.

Эту мысль было трудно перевести, но Персик постаралась. Большинство крыс не умело читать человеческое письмо. Им было слишком трудно увидеть какой-то смысл во всех этих линиях и загогулинах. Поэтому Персик попыталась создать письмо, которое было бы понятно и крысам. Чтобы изобразить первую Мысль, она нарисовала большую крысу, состоящую из маленьких.

По поводу письма у них возникли трения с Окороком. Чтобы попасть в голову старой крысы, новым идеям надо было прыгать с разбега. Опасный Боб объяснил тогда своим необычным спокойным голосом: «Если мы будем всё записывать, наши знания сохранятся и после того, как мы умрём.» Он сказал также, что таким образом другие крысы смогут узнать и то, что сейчас знает сам Окорок. На что Окорок ответил: «Вот ещё!» Он потратил годы, чтобы научиться всем своим трюкам! Зачем так сразу раздавать своё знание? Ведь так любая юная крыса будет знать столько же, сколько он!

На что Опасный Боб ответил: «Мы либо будет помогать друг другу, либо умрём.» Это стало второй Мыслью. Нарисовать взаимопомощь оказалось непросто. Но с другой стороны, даже кики порой тащили на себе своих раненных сородичей, а это была без сомнения взаимопомощь.

Толстая линия, которую Персик получила сильным надавливанием на грифель, означала «нет», а ловушка означала «умирать» или «плохо» или «избегать».

Последняя изображённая на бумаге Мысль звучала так: Не мочиться, где едят. Это было совсем просто.

Персик сжала грифель обеими лапами и тщательно нарисовала: Крыса не должна убивать Крысу.

Она отстранилась немного. Да… вышло неплохо… «Ловушка» была удачным изображением смерти, а мёртвую крысу она добавила, чтобы сделать рисунок ещё серьёзнее. — А если не будет выхода? — спросила она, разглядывая картинку. — Тогда не будет выхода, — ответил Опасный Боб. — Но других крыс убивать нельзя.

Персик печально покачала головой. Она поддерживала Опасного Боба, потому что… потому что в нём что-то такое было. Он не был большим или сильным, он был слаб и почти слеп, и иногда он даже забывал про еду, потому что ему приходила в голову мысль, которая до этого никому — по крайней мере из крыс — в голову не приходила. Большинство его мыслей злили Окорока, например тогда, когда Опасный Боб спросил: «А что такое крыса?» Окорок ответил: «Зубы. Когти. Хвост. Бежать. Прятаться. Жрать. Это и есть крыса.»

Но Опасный Боб возразил: «Но теперь мы можем задать себе вопрос, что такое крыса, значит, мы уже нечто большее.»

— Мы крысы, — ответил Окорок с металлом в голосе. — Мы бегаем, пищим, крадём и делаем новых крыс. Для этого мы созданы!

— Кем созданы? — спросил Опасный Боб, и последовал длинный спор о Большая-Крыса-Глубоко-Под-Землёй-теории.

Но даже Окорок следовал за Опасным Бобом, так же как Загар и Прохода Нет. И они слушали его внимательно, когда он говорил.

Персик всегда внимательно слушала других. — Нам даны носы, — сказал Загар своим людям. Но кто дал крысам носы? Мысли Опасного Боба находили дорогу в головы других крыс незаметно для их обладателей.

Он придумал новый способ думать. Он выдумал новые слова. Ему удалось понять, что с ними происходит. Большие крысы и крысы со шрамами прислушивались к маленькой крысе, потому что Превращение привело их в тёмную страну, и только Опасный Боб был в состоянии найти в ней дорогу.

Персик оставила Опасного Боба у свечки, а сама отправилась на поиска Окорока. Она нашла его прислонившимся к стене. Как и большинство старых крыс, он старался оставаться вблизи стен и избегал света и открытых участков.

Казалось, он дрожит.

— С тобой всё в порядке? — спросила Персик.

Дрожь прекратилась. — Да, да, со мной всё в порядке! — резко ответила старая крыса. — Небольшие судороги, больше ничего.

— Я подумала, что ты почему-то не пошёл ни с одной из групп, — сказала Персик.

— Со мной всё в порядке! — отрезал Окорок.

— У меня ещё есть немного картошки…

— Я не хочу есть! Мне хорошо!

Что означало, что ему было плохо. Это и было причиной, почему он не хотел делиться своим знанием с другими — кроме его знания, у него ничего не было. Персик знала, что крысы традиционно делали со старыми вожаками. Она видела, какое выражение было у Окорока на лице тогда, когда Загар — более молодая и сильная крыса — говорил перед отрядами, и она знала, что Окорок тоже об этом думал. Пока он был на виду, он держался молодцом, но последнее время он всё больше отдыхал и отсиживался по углам.

Старые крысы традиционно изгонялись из стаи, потом они слонялись без дела и трогались умом. Скоро у них будет новый шеф.

Персик хотела бы объяснить Окороку одну из мыслей Опасного Боба, но старый самец неохотно говорил с самками. Он всё ещё считал, что женщины не для того созданы, чтобы с ними говорить.

Эту мысль можно было изобразить так:

Мы — Изменённые. Мы не такие, как другие крысы.

Глава четвёртая

— Самое важное в приключениях, считал господин Вислоух, это не пропустить обед.

Из «Приключений господина Вислоуха».

Мальчик, девочка и Морис находились в большой кухне. Мальчик догадался, что это кухня, по висящим на стенах кастрюлям и сковородкам и по стоящей в углублении большой чёрной железной печке. Ещё в кухне стоял длинный исцарапанный стол. Но кое-чего, что обычно находится в кухне, явно не хватало: а именно продуктов.

Девочка подошла к металлическому ящику в углу и вытащила из-за пазухи ключик на верёвке. — Никому нельзя доверять, — сказала она. — И крысы крадут в сто раз больше, чем они могут съесть, маленькие черти.

— Не думаю, — возразил мальчик. — Максимум в десять раз.

— А с чего это ты вдруг стал специалистом по крысам? — ехидно спросила девочка, открывая ящик.

— Не вдруг. Я научился в… Ой! Это было действительно больно!

— Извини, — сказал Морис. — Я совершенно случайно тебя царапнул. — При этом он попытался скорчить рожу, означающую: не будь кретином. А это совсем непросто — корчить рожи, если вы кошка.

Девочка косо посмотрела на кота, а потом повернулась обратно к ящику.

— Тут есть молоко, ещё не совсем засохшее, кроме того две рыбьи головы, — сказала она.

— Неплохо, — отозвался Морис.

— А что с твоим человеком? — кивнула девочка в сторону глупого на вид мальчика.

— О, он есть всё, — ответил кот.

— У нас есть хлеб и сосиски, — сказала девочка, вытаскивая банку из ящика. — Но к сосискам мы относимся с подозрением. Кроме того, у нас есть кусок сыра, но он уже довольно старый.

— Я думаю, нам не надо у тебя ничего есть, раз у вас так мало еды, — сказал мальчик. — У нас есть деньги.

— Но мой отец говорит, что если мы не будем гостеприимными, это повредит репутации города. Мой отец — бургомистр.

— Он — правительство? — удивился мальчик.

Девочка уставилась на него. — Можно и так сказать, — наконец ответила она. — Хотя ты это странно выразил. Вообще-то законы издаёт городской совет. Мой отец только управляет всем и спорит с людьми. Он говорит, что мы не должны иметь больше, чем другие, чтобы показать в это трудное время солидарность. У нас уже было достаточно проблем, когда к нам перестали приезжать туристы, чтобы посетить наши горячие источники, но крысы принесли ещё больше вреда.

Девочка вытащила два блюдца из буфета. — Мой отец говорит, что если мы все будем себя разумно вести, всем хватит еды, — продолжила она. — Я думаю, это правильно. Я согласна с ним. Но я думаю, что если человек уже показал солидарность, то ему должна быть разрешена небольшая добавка. А мы, как мне кажется, получаем ещё меньше остальных. Можете вы это себе представить? Ну да ладно… Ты, значит, действительно магическая кошка? — спросила она Мориса, наливая молоко в блюдце. Молоко не текло, а скорее переваливалось через край, но Морис был уличным котом, поэтому пил даже такое молоко, которое пыталось уползти.

— О да, магическая, — ответил он, оторвавшись от блюдца. Вокруг его рта красовалось бело-жёлтое кольцо. За две рыбьи головы он был готов быть кем угодно для кого угодно.

— Наверно, ты жил у какой-то ведьмы, которую звали Гризельда или как-то похоже, — сказала девочка и положила рыбьи головы на другое блюдце.

— Да, точно, её звали Гризельда, — отозвался Морис, не поднимая головы.

— Наверно, она жила в пряничном доме в лесу.

— Да. — Но он не был Морисом, если бы чего-нибудь сходу не присочинил: — Но это был не пряничный дом, а дом из сухарей, потому что она была на диете. Очень заботилась о своём здоровье, старая Гризельда.

Девочка пару секунд моргала в полном недоумении, а потом решительно сказала: — так это не должно быть.

— Извини, я ошибся, домик действительно был пряничным, — поспешно согласился Морис. Кто давал еду, всегда был прав.

— И наверняка у неё были большие бородавки.

— Уважаемая… — Морис постарался выглядеть совершенно честным. — Некоторые из её бородавок даже обладали собственной жизнью и ходили друг к другу в гости. Э… а как тебя зовут, девочка?

— Обещаешь ты мне, что не будешь смеяться? — спросила девочка.

— Обещаю, — ответил кот. Кто знает, может у неё были ещё рыбьи головы.

— Меня зовут… Малисия.

— Ага.

— Ты смеёшься? — спросила она угрожающим тоном.

— Нет, — удивлённо ответил кот. — А над чем?

— Тебе не кажется смешным моё имя?

Морис подумал над известными ему именами: Окорок, Опасный Боб, Загар, Сардины…

— По-моему, обычное имя, — сказал он.

Малисия посмотрела на него с подозрением, но потом переключила своё внимание на мальчика, который спокойно сидел с обычным для него довольным выражением лица, которое у него бывало всегда, когда ему было нечего делать.

— А у тебя тоже есть имя? — спросила она. — Ты случайно не третий, младший сын короля? Если твоё имя начинается с «Принца», это будет важное свидетельство.

— Я думаю, что меня зовут Кейт, — ответил мальчик.

— Ты никогда не говорил, что у тебя есть имя! — вырвалось у Мориса.

— Никто меня и не спрашивал, — ответил мальчик.

— Кейт — так себе начало для имени, — сказала Малисия. — В нём нет ничего загадочного. Это точно твоё настоящее имя?

— Это то имя, которое мне дали.

— Да, так это звучит лучше. В этом есть лёгкий намёк на какую-то тайну, — сказала Малисия неожиданно заинтересованным тоном. — Как раз ровно столько, чтобы создать определённое напряжение. Я так думаю, что тебя выкрали вскоре после рождения. Вероятно, ты на самом деле законный король какой-нибудь страны, но они нашли кого-то похожего на тебя, и вас поменяли. В этом случае у тебя должен быть волшебный меч, который однако таким не выглядит, а показывает свою волшебность только тогда, когда придёт время взять судьбу в свои руки. Наверно, тебя нашли где-то под дверью.

— Это верно, — подтвердил Кейт.

— Вот видишь! Я всегда права!

Морис всегда старался понять, что людям нужно. И Малисии, как ему казалось, был нужен кляп. Но он ещё не слышал, как глупый на вид мальчик рассказывал что-то о себе.

— А что ты делал под дверью? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Кейт. — Вероятно, лепетал что-то.

— Ты никогда не рассказывал мне об этом, — с упрёком сказал Морис.

— А это важно? — спросил мальчик.

— Вероятно, рядом с тобой лежали тогда волшебный меч и корона. И ещё у тебя есть какая-нибудь таинственная татуировка или странная родинка, — продолжила строить предположения Малисия.

— Не думаю, — ответил Кейт. — Никто ничего такого мне не говорил. В корзине кроме меня лежали только одеяло и записка.

— Записка? Это важно!

— На ней было написано: «девятнадцать пол-литровых бутылок молока и один клубничный йогурт», — сказал Кейт.

— Да, с этого мало толку, — разочаровано протянула Малисия. — Почему девятнадцать пол-литровых бутылок?

— Это была Гильдия Музыкантов, — сказал Кейт. — Она довольно большая. О йогурте я ничего не знаю.

— Сирота, это хорошо, — решила Малисия. — Принц может стать только королём, а сирота может стать кем угодно. Тебя били? Или запирали в подвале, где ты вынужден был мучаться от голода?

— Такого я не помню, — ответил Кейт и посмотрел на Малисию с удивлением. — В Гильдии все были добры ко мне. Там были хорошие люди, и они меня многому научили.

— У нас тут тоже есть гильдии, — сказала девочка. — Она учат мальчиков на столяров или каменотёсов и тому подобное.

— Наша гильдия учила меня музыке, — объяснил Кейт. — Я музыкант. И к тому же хороший. Я зарабатываю музыкой на жизнь с шести лет.

— Ага! Таинственный сирота, особенный талант, вырос в бедности… Постепенно всё вырисовывается, — торжествующе заявила Малисия. — Клубничный йогурт, наверно, неважен. Что бы изменилось в твоей жизни, если бы у него был банановый вкус? Кто знает?! А какую музыку ты играешь?

— Какую? — переспросил Кейт. — Разных музык не бывает, есть просто музыка. Она везде, надо только прислушаться.

Малисия посмотрела на Мориса. — Он всегда такой? — спросила она.

— Он раньше вообще о себе не рассказывал, — ответил кот.

— Наверняка вам не терпится узнать всё обо мне, — сказала Малисия. — Вы просто стесняетесь спросить.

— Да, конечно, — поторопился согласиться Морис.

— Наверняка вас не удивит узнать, что у меня есть две ужасные сводные сёстры, и что я одна должна выполнять всю работу по дому.

— Ну надо же, — ответил Морис и подумал, а нет ли в кухне ещё рыбьих голов.

— Ну, бóльшую часть работы, — добавила Малисия с неохотой. — Точнее, кое-что из работы по дому. Например, я должна убирать мою комнату. А там всегда такой беспорядок!

— Боже мой.

— Хотя это чуть ли не самая маленькая комната. В ней нет шкафов, а места на книжных полках уже не хватает!

— Боже мой.

— И люди ужасно ведут себя по отношению ко мне. Вы заметили, что мы находимся в кухне? Я дочь бургомистра! Можно ожидать от дочери бургомистра, что она будет минимум раз в неделю мыть посуду?! Едва ли!

— Боже мой.

— И посмотрите на мою обветшалую старую одежду!

Морис присмотрелся к девочке внимательней. В человеческой одежде он не сильно разбирался. Ему лично хватало шерсти. Но насколько он мог судить, Малисия носила совершенно обычное платье. Всё казалось на месте. Не было никаких дыр, если не считать дыр для рукавов и ворота.

— Вот здесь, — сказала Малисия, показывая на место на подоле, которое ничем не отличалось от других мест. — Мне пришлось самой зашивать!

— Боже м… — Морис не договорил до конца. Оттуда, где он сидел, видны были пустые полки на стене, и теперь он видел, как на одну из полок спускался по верёвке Сардины. У Сардины на спине был маленький рюкзак.

— И как будто этого мало: Я должна доставать каждый день хлеб и колбасу… — продолжала тем временем Малисия, но теперь Морис слушал её ещё менее внимательно, чем до того.

Естественно, это должен быть Сардины, думал он. Вот ведь идиот! Он всегда бежит впереди Устранителей Ловушек! И из всех кухонь города надо же было ему появиться именно в этой. Сейчас девочка повернётся, увидит его и закричит.

Сардины это, наверно, даже понравилось бы, он бы счёл это чем-то вроде аплодисментов. Он жил как будто на сцене. Другие крысы просто бегали, пищали, творили беспорядок — и этого было вполне достаточно, чтобы убедить людей, что в их городе случилось нашествие крыс. Но Сардины этого было мало. Ему надо было устраивать его йоворлл танцевально-песенное представление!

— …и крысы всё крадут, — сказала Малисия. — А если они что-то не крадут, так портят. Это ужасно! Городской совет покупает продукты в других городах, но там не так много лишнего. Мы вынуждены покупать зерно и всё остальное у торговцев, приплывающих вверх по течению. Поэтому хлеб так дорог.

— Дорог? — отозвался Морис.

— Мы пробовали ловушки, яд, собак и кошек, но крысы всё равно возвращаются, — продолжила девочка. — И они стали хитрыми. Больше не попадаются в ловушки. Ха! Я ещё ни разу не получила пятьдесят центов за хвост. Какой смысл в том, что крысоловы дают пятьдесят центов за хвост крысы, если крысы настолько умны, что не попадаются? Крысоловы говорят, что им приходится пускаться на все возможные уловки, чтобы поймать эти чудовища. — Позади девочки Сардины осмотрелась в кухне и подала крысам сверху знак затащить верёвку.

— Ты не думаешь, что это мог бы быть подходящий момент, чтобы беги отсюда! — сказал Морис.

— Ты почему корчишь рожи? — спросила Малисия, уставившись на кота.

— О… э, ну ты знаешь наверняка кошку, которая постоянно улыбается? Слышала о такой? Ну, а я вот такая кошка, которая корчит рожи, — отчаянно пытался отбрехаться Морис. — А иногда у меня просто вырываются сами собой слова прочь, беги прочь, видишь, это опять произошло, я ничего не могу с этим поделать, это такая болезнь, меня надо, наверно, лечить о нет, не делай этого, это неподходящее место ох, ну вот опять…

Сардины снял соломенную шляпу с головы и выставил руку с тросточкой.

Это был хороший номер, с этим вынужден был и Морис согласиться. В некоторых городах хватало одного этого выступления, чтобы люди впали в панику. Они могли смириться с крысами в сливках, крысами на чердаке или крысами в чайнике. Но крыса, танцующая чечётку, — это было уже слишком. Если люди видели крысу, танцующую чечётку, это значило, что у них уже большие проблемы. Морис предполагал, что если бы крысы умели ещё играть на баяне, то они могли бы справляться с двумя городами за день.

Морис слишком долго смотрел на Сардины. Девочка повернулась и открыла рот от удивления при виде крысы. Но она быстро пришла в себя, схватила сковородку и бросила её в крысу с поразительной точностью.

Но Сардины умела уворачиваться от летящих предметов. В крыс часто чем-нибудь бросают, поэтому они привычны к этому. К моменту, когда сковородка только пролетела полкомнаты, Сардины уже спрыгнул с полки на стул, а оттуда на пол, чтобы спрятаться за буфетом. Но через мгновение раздался неожиданный металлический звук, в котором было что-то окончательное… Хлоп!

— Ха! — сказала Малиция, в то время как Морис и Кейт с застывшими лицами пялились на буфет. — Одной крысой меньше. Как я их терпеть не могу…

— Сардины попался, — сказал Кейт.

— Какие сардины? Это определённо была крыса, — возразила Малисия. — Сардины вряд ли могут бегать по кухне. Может быть, ты думаешь о нашествии раков в…

— Он называл себя Сардины, потому что он увидел это слово на старой ржавой консервной банке, и оно ему понравилось, — сказал Морис и подумал, хватит ли у него мужества заглянуть за буфет.

— Он был хорошей крысой, — сказал Кейт. — Он воровал книги для меня, когда они учили меня читать.

— Пардон, ты что, рехнулся? — спросила девочка. — Это была крыса. Только мёртвая крыса может быть хорошей крысой!

— Эй! — раздался слабый голос из-за буфета.

— Она не могла выжить! — вырвалось у Малисии. — Это была огромная ловушка. С шипами!

— Эй, слышит меня кто-нибудь? Э, моя палка уже гнётся… — сообщил голос.

Буфет был большим и массивным, из дерева, которое было настолько старым, что стало чёрным и твёрдым как камень.

— Это что, крыса там говорит? — спросила Малисия. — Пожалуйста, скажите мне, что крысы не могут говорить!

— Палка гнётся всё больше, — опять раздался приглушённый голос из-за буфета.

Морис заглянул за буфет. — Я его вижу, — сказал он. — Он вставил палку в ловушку, когда она захлопнулась. Эй, Сардины, как дела?

— Хорошо, босс, — ответил Сардины из сумрака за буфетом. — Если бы не эта ловушка, я бы сказал, что всё вообще идеально. Я уже говорил, что моя палка гнётся?

— Да, говорил.

— Теперь она ещё больше согнулась, босс.

Кейт схватился за край буфета и охнул при попытке его сдвинуть с места. — Тяжёлый как скала, — сказал он.

— Он полон посуды, — сказала Малисия. — Но крысы не могут же по-настоящему говорить? — продолжила она удивлённым голосом.

— Поберегись! — закричал Кейт. Обеими руками он схватился за буфет, упёрся в стену и потянул. Медленно, словно огромное дерево в лесу, буфет наклонился вперёд. Посуда посыпалась из него. Тарелки падали как будто карты при хаотической раздаче в какой-то особенной карточной игре. Некоторые из них переживали падение в целости и сохранности, как и некоторые из падающих за ними следом чашек и блюдец, но это не имело никакого значения, потому что в конце концов они почти все оказались раскрошенными под тяжестью упавшего на них буфета.

Одна уцелевшая чудом тарелка прокатилась мимо Кейта и завертелась, постепенно прижимаясь к полу. При этом раздался типичный для таких ситуаций звук гройинйоинйоинйоинйоинннгггг.

Кейт протянул руку и выхватил Сардины из ловушки. Как только Сардины очутился на руках у мальчика, палка поддалась и ловушка захлопнулась окончательно. Половина палки пролетела по воздуху и упала на пол.

— Всё в порядке с тобой? — спросил Кейт.

— Ну, босс, я могу сказать следующее: к счастью, крысы не носят подштанников… Спасибо, босс, — ответила крыса.

Он был довольно толстым для крысы, но когда его лапы пускались в пляс, казалось, что он парит как воздушный шарик над землёй.

Раздался звук нетерпеливо постукивающего по полу каблука.

Малисия стояла со скрещённым на груди руками, напоминая всем своим видом приближающуюся грозу. Она посмотрела на Сардины, потом на Мориса, потом на глупо выглядевшего Кейта. В конце концов она перевела взгляд на руины буфета.

— Э… Извини, — сказал Кейт. — Но это был…

Малисия нетерпеливо отмахнулась, не дав ему продолжить. — Ладно, — сказала она, как после серьёзного раздумья. — Я думаю, дело обстоит так. Эта крыса магическая. И наверняка она не одна такая. Что-то с ней или с ними случилось, и они стали довольно умными, несмотря на эту чечётку. И… они подружились с котом. Почему должны крысы дружить с котом? О, я знаю, ничего мне не говорите…

— Что? — удивлённо спросил Кейт.

— Я думаю, тебе и не нужно ничего говорить, — сказал Морис.

— Вы как-то связаны с нашествиями крыс, не правда ли? Все эти города, о которых мы слышали… Вы тоже о них слышали, и поэтому теперь вы с этим, как его…

— Кейт, — ответил Кейт.

— … да, с Кейтом решили ходить из города в город и делать вид, как будто случилось нашествие крыс, и потом этот, как его…

— Кейт.

— … ну да… изображает из себя волшебного флейтиста, который может увести за собой крыс. Правда? Всё это просто большой обман.

Сардины посмотрел на Мориса. — Кажется, мы попали в переделку, да, босс?

— А теперь вы должны мне назвать причину, по которой я не должна вас выдавать страже, — торжествующе сказала Малисия.

Мне и не нужно придумывать причину, подумал Морис. Потому что ты никому о нас не расскажешь. Боже мой, людей так просто видеть насквозь. Он потёрся о ноги девочки и улыбнулся ей. — Если ты нас выдашь, ты не узнаешь, чем закончится история, — сказал он.

— О, она закончится тогда тем, что вы попадёте в тюрьму, — сказала Малисия, но Морис заметил, что она посмотрела при этом на Сардины и глупого на вид Кейта. У Сардины на голове всё ещё красовалась шляпа. Если речь шла о том, чтобы привлечь к себе внимание, соломенная шляпа крысы была вне конкуренции.

Когда Сардины заметил, что Малисия разглядывала его с нахмуренным видом, он поспешно снял шляпу с головы. — Есть кое-что, что я хотел бы узнать, босс, — сказал он. — Я имею в виду, раз мы всё равно решили разузнать разные вещи.

Малисия подняла бровь. — Ну и? И не называй меня боссом!

— Я хотел бы узнать, почему в этом городе совсем нет крыс, шеф, — сказал Сардины, нервно пританцовывали. В умении приковать взглядом Малисия не уступала кошкам.

— Что это значит «нет крыс»? — спросила девочка. — Да у нас просто нашествие крыс! И ты тоже крыса.

— Здесь полно крысиных ходов, и мы нашли несколько дохлых крыс, но ни одной живой, шеф.

Малисия наклонилась. — Но ведь ты крыса, — повторила она.

— Да, шеф. Но мы только с сегодняшнего утра в городе. — Сардины нервно улыбалась, в то время как Малисия опять просвечивала его своим рентгеновским взглядом.

— Хочешь сыра? — спросила она наконец. — Только я боюсь, что он пригоден разве что для мышеловки.

— Нет, большое спасибо, — ответил Сардины с опаской и очень вежливо.

— Это бессмысленно, — произнёс вдруг Кейт. — Я думаю, нам пришла пора признаться…

— Нетнетнетнет, — перебил его Морис, который подобное поведение терпеть не мог. — Это всё из-за…

— Ты права, Малисия, — устало продолжил Кейт. — Мы ходим с крысами из города в город и вынуждаем людей давать нам деньги. Да, мы это делаем. Мне очень жаль. Этот раз должен был быть последним. Ты дала нам поесть, хотя у вас тут проблемы с продуктами. Нам должно быть стыдно.

Морис наблюдал за Малисией, когда она обдумывала слова Кейта, и пришёл к выводу, что её мозги функционировали не так, как у большинства людей. Ей не составляло труда понять трудные вещи, ей даже не приходилось при этом задумываться. Магические крысы? Хорошо. Говорящие кошки? А больше ничего новенького нет? А вот простые вещи ей давались с трудом.

Её губы двигались, и Морис понял, что она из всего делала историю.

— Значит, — сказала Малисия, — вы отправились в вашими дрессированными крысами…

— Мы предпочитаем называться — просвещёнными грызунами, — шеф, — поправил Сардины.

— Ну хорошо, вы отправились с вашими просвещёнными грызунами и… А что происходит с крысами, которые уже живут там, куда вы приходите?

Сардины беспомощно посмотрел на Мориса. Кот кивнул ему, что он может продолжать. Если их история не понравится девочке, они попадут в серьёзный переплёт.

— Они держатся от нас подальше, босс, то есть, шеф, — ответила крыса.

— Они тоже могут говорить?

— Нет, шеф.

— Мне кажется, обычные крысы для наших примерно как обезьяны для нас, — вмешался Кейт.

— Я разговариваю с Сардины, — отрезала Малисия.

— Извини, — смущённо проговорил Кейт.

— И здесь совсем нет крыс? — спросила девочка.

— Нет, шеф. Только несколько скелетов, яд и множество ловушек, босс. Но никаких крыс, босс.

— Но крысоловы каждый день прибивают к стене кучу хвостов!

— Я говорю только то, что сам видел, босс. Шеф. Никаких крыс, босс шеф. Здесь нигде нет крыс, босс шеф.

— А ты когда-нибудь рассматривала внимательно эти хвосты? — спросил Морис.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Малисия.

— Это поддельные хвосты, — ответил кот. — По крайней мере, часть из них. Это обычные шнурки от ботинок. Я видел некоторые из них на улице.

— Это были ненастоящие хвосты? — переспросил Кейт.

— Я кот. Как ты думаешь, в состоянии кот отличить настоящие крысиные хвосты от поддельных?

— Но люди бы это тоже заметили, — сказала Малисия с сомнением в голосе.

— Ты думаешь? — ответил Морис. — А ты знаешь, что такое наконечники?

— Наконечники? Какие такие наконечники? При чём тут какие-то наконечники? — раздражённо спросила Малисия.

— Ну такие маленькие металлические штуковины на концах шнурков, — объяснил Морис.

— Откуда коту знать такое слово? — удивилась девочка.

— Все что-нибудь да знают, — пожал плечами кот. — Так ты хотя бы раз видела крысиные хвосты вблизи?

— Нет, конечно, — ответила Малисия. — От них же можно заразиться чумой!

— Ага, и твои ноги лопнут, — хмыкнул Морис. — Поэтому ты и не видела этих наконечников. Твои ноги ещё часом не взорвались, а, Сардины?

— Нет, босс, — отозвался Сардины. — Но с другой стороны, ещё только утро.

Малисия Гримм только скорчила гримасу в ответ. — Ха-ха, — сказало она, и с точки зрения Мориса второе «ха» прозвучало отвратительно.

— Э… так ты не собираешься звать стражу, — спросил он.

— И что я им скажу? Что я разговаривала с крысой и котом? — спросила девочка. — Нет, конечно. Стража просто доложит моему отцу, что я рассказываю небылицы, и тогда меня опять перестанут впускать в мою комнату.

— В качестве наказания тебя перестанут впускать в твою комнату? — с удивлением переспросил Морис.

— Да. И тогда я не смогу добраться до моих книг. Я ведь особенная персона, как вы наверно заметили, — гордо заявила Малисия. — Вы слыхали о сёстрах Гримм, Агонисии и Эвиссере Гримм? Это были моя бабушка и моя тётка. Они писали… сказки.

Ага, значит, опасности нет, подумал Морис. Пока она продолжает говорить, всё в порядке. — Я мало читаю, я всё-таки кот, — сказал он. — О чём были эти сказки? О маленьких феях, чьи крылышки звенят во время полёта?

— Нет, — ответила Малисия. — Такая ерунда была им неинтересна. Они писали… настоящие сказки. С кровью, костями, летучими мышами и крысами. Я унаследовала их талант рассказчика.

— Я так и думал, — сказал Морис.

— И если под землёй совсем нет крыс, а крысоловы прибивают к стене фальшивые хвосты, тогда я чую, что дело нечисто, — заявила девочка.

— Извини, — робко проговорил Сардины. — Я думаю, в том, что ты чуешь, виноват я. Я немного разнервничался и…

Сверху раздались шаги.

— Быстро, через задний двор! — проговорила Малисия. — Прячьтесь на сеновале в конюшне. Я принесу вам что-нибудь поесть! Я точно знаю, как всё должно быть!

Глава пятая

— Крыса Руперт была самой смелой крысой. Так говорили все в Пушной Долине.

Из «Приключений господина Вислоуха».

Несколько кварталов поодаль Загар висел в туннеле на четырёх верёвках, привязанных к его поясу. Другие концы верёвок были привязаны к палке, которая лежала на спине очень толстой крысы наподобие доски качелей. Две другие крысы сидели на этих качелях, одна слева, другая справа, и управляли всей конструкцией.

Загар висел прямо над зубцами большой стальной ловушки, заполнявшей собой весь туннель.

Он пропищал сигнал остановки. Палка слегка подрагивала под его весом. — Я сейчас нахожусь прямо над сыром, — сказал он. — Пахнет как Голубая Жила из Ланкра, особо пряный. Выглядит нетронутым. Похоже, уже довольно старый. Опустите меня на две лапы ниже.

Палка задрожала, в то время как толстая крыса меняла позицию.

— Осторожнее, шеф, — закричала одна из молодых крыс, ждавших в туннеле за Отрядом Устранителей Ловушек.

Загар пробурчал что-то, глядя на зубцы прямо перед своим носом. Он вытащил коротенькую деревянную палочку из одного из карманов пояса; к её концу был приделан кусок зеркальца.

— Вы там, перенесите свечку вон туда, — распорядился он. — Да, так хорошо. Посмотрим… — Он поднёс зеркальце к зубцам и медленно повертел его. — А, как я и думал… Это Малый Щелкун Праттлиха и Яули. Старая модель три, но с дополнительной страховкой. Эта штука уже повидала виды. Ну хорошо. С Малыми Щелкунами мы уже знакомы. У нас будет сыр к чаю, ребята!

Зрители нервно рассмеялись. — О, эти простые… — сказал кто-то тихо.

— Это кто сказал? — резко спросил Загар.

Ответом ему была тишина. Загар обернулся и увидел, что молодые крысы разошлись в стороны, а одна осталась стоять очень, очень одиноко.

— А, Питательно, — сказал Загар и повернулся обратно к ловушке. — Простая, да? Это приятно слышать. Значит, ты можешь нам показать, как её надо обезвреживать.

— Э, когда я говорила, что это просто… — начала Питательно. — Я имею в виду, Соленья показал мне на учебной ловушке, и он говорил…

— Не надо ложной скромности, — перебил её Загар, и его глаза блеснули. — Ловушка готова для обезвреживания. Я буду только смотреть. Ты оденешь пояса и займёшь моё место.

— Но, но, но я сейчас подумала, я на самом деле не всё хорошо рассмотрела, когда он нам всё показывал, и, и, и…

— Ну хорошо, — сказал Загар. — А как ты относишься к тому, чтобы я продолжил работать с ловушкой?

Питательно облегчённо вздохнула.

— А ты будешь говорить мне, что я должен делать, — добавил Загар.

— Э… — начала Питательно, выглядевшая теперь как крыса, готовая быстро присоединиться к группе Мочителей.

— Вот и отлично, — сказал Загар. Он осторожно спрятал зеркальце и вытащил металлическую палку. Ей он тихонько постучал по ловушке. От звука удара металла по металлу Питательно непроизвольно вздрогнула. — Ну, что у нас тут… О да, рычаг, маленькая пружина и крючок. Так что я теперь должен делать, мадмуазель Питательно?

— Э, э, э, — пролепетала Питательно.

— Здесь что-то трещит, мадмуазель Питательно, — раздался голос Загара из глубин ловушки.

— Э, надо подвинуть там одну штуку…

— Какую штуку ты имеешь в виду, мадмуазель Питательно? Не торопись, ух, эта металлическая штуковина болтается, но я не хочу тебя подгонять…

— Надо подвинуть, э, штуку, э, одну такую штуку, э… — Глаза Питательно уже вылезли из орбит.

— Может ты имеешь в виду вот это ЩЁЛК ай-ай-ай…

Питательно упала в обморок.

Загар отвязался и спрыгнул на ловушку. — Всё в порядке, — сказал он. — Я её обезвредил. Теперь она не захлопнется. Вы там — утащите её с дороги. — Он вернулся к группе Устранителей и уронил кусок покрытого плесенью сыра на дрожащий живот Питательно. — При обезвреживании ловушек самое важное — точность. Ты либо точен, либо мёртв. Вторая мышь получает сыр. — Загар принюхался. — Если бы сюда пришли люди, они бы не сомневались, что здесь теперь есть крысы…

Остальные Устранители засмеялись нервным смехом школьников, увидевших, что кто-то привлёк к себе внимание учителя, и радующихся, что этот кто-то — не они.

Загар развернул кусок бумаги. Он был крысой дела, и представление о том, что можно свести мир к нескольким маленьким знакам на бумаге, несколько беспокоило его. Когда он рисовал картинки, изображавшие туннельные ходы, бумага их запоминала.

Бумага не давала себя сбить с толку новыми запахами. Другие крысы, умевшие читать, могли видеть в их головах то, что видел писавший.

Загар изобрёл карты. Он рисовал мир.

— Удивительная вещь, эта новая техника, — сказал он. — ОК… здесь обозначение яда, два туннеля за нами. Ты об этом позаботился, Соленья?

— Я зарыл яд и помочился сверху, — ответил Соленья, заместитель Загара. — Это был серый яд номер два.

— Отлично, — похвалил его Загар. — Отвратительная вещь, этот яд.

— Рядом лежили мёртвые кики.

— Могу себе представить. Против серого яда номер два нет противоядия.

— Мы нашли также коробки с ядом номер один и с ядом номер три, — сказал Соленья. — Много коробок.

— После яда номер один можно выжить, если разумно себя вести, — заметил Загар. — Не забывайте об этом, вы все! И если вы случайно сожрёте немного яда номер три — у нас будет способ вам помочь. В этом случае вы тоже выживете, хотя один или два дня вы будете мечтать о смерти.

— Мы нашли очень много яда, Загар, — нервно сказал Соленья. — Больше, чем когда-либо ранее. И везде лежат крысиные скелеты.

— Важный совет для вашей безопасности, — объявил Загар, прохаживаясь по туннелю. — Не жрите дохлых крыс, если вы не знаете, от чего они подохли. Иначе вы рискуете подохнуть от того же.

— Опасный Боб говорит, что мы вообще не должны жрать крыс, — сказал Соленья.

— А, ну, может он и прав, — ответил Загар. — Но здесь, в туннелях, нужно в первую очередь думать практично. Нет смысла пренебрегать едой. И кто-нибудь должен привести в чувство Питательно!

— Много яда, — повторил Соленья, когда группа двинулась дальше. — Похоже, люди здесь по-настоящему ненавидят крыс.

Загар не ответил. Он заметил, что крысы уже начали нервничать. Запах страха распространялся по туннелям. Никогда ранее они не натыкались на такое количество яда. Обычно ничто не могло всерьёз встревожить Загара, но в этот раз он чувствовал, как в нём растёт беспокойство, и это ему совсем не нравилось.

Из туннеля вынырнула маленькая крыса и подбежала к Загару.

— Почка, шеф, третья группа Тяжёлых Мочителей, — выговорила она, задыхаясь после быстрого бега. — Мы нашли ловушку, шеф! Необычной конструкции! В неё угодил Свежесть! Пожалуйста, за мной!

На чердаке над конюшней было полно соломы, и тепло, исходившее от коней внизу, делало это место довольно приятным убежищем.

Кейт лежал на спине, смотрел на потолок и тихо напевал мелодию. Морис наблюдал за своим обедом, чей нос подрагивал.

До прыжка Морис выглядел как элегантная машина для убийства. Но в процессе прыжка от элегантности не осталось и следа. Его задняя часть поднялась, покачиваясь всё быстрее из стороны в сторону, хвост затрепетал в воздухе как змея, а потом он бросился вперёд, выпустив когти.

— Писк!

— Ну ладно, вот моё предложение, — сказал Морис дрожащему шарику в его когтях. — Тебе достаточно просто хоть что-нибудь сказать. Неважно что. Например, «отпусти меня» или «на помощь!» — Писка недостаточно, пардон. Это всего лишь звук. Просто попроси меня, и я тебя отпущу. Никто не может сказать, что я в этом отношении не обладаю высокой моралью.

— Писк! — ответила мышь.

— В порядке, — сказал кот и убил её. Он принёс её в угол, где Кейт сидел на соломе и ел бутерброд.

— Мышь не умела говорить, — быстро проговорил кот.

— Я тебя не спрашивал, — ответил Кейт.

— Я имею в виду, я дал ей шанс, — объяснил Морис. — Ты меня слышал. Ей было достаточно сказать, что она не хочет быть съеденной.

— Хорошо.

— Тебе проще. Тебе не нужно пытаться заговорить с твоим бутербродом, — сказал Морис, и это прозвучало так, как будто его что-то угнетало.

— Я и не знаю, что я мог бы сказать бутерброду, — сказал мальчик.

— И я ещё хочу заметить, что я с ней не играл, — продолжил Морис. — Один удар лапой, и — вот и всё, больше в вашем завещании ничего не написано, — э, что не значит, конечно, что мышь умела писать, я хочу сказать, она никаким образом не была разумной.

— Я тебе верю, — отозвался Кейт.

— Она практически не испытала боли, — добавил кот.

Где-то на соседней улице раздался крик, сопровождаемый звуками бьющейся посуды. За последние полчаса они услышали довольно много подобных криков.

— Ребята ещё работают, — сказал Морис, отнеся мёртвую мышку в угол, за одну из куч соломы. — Лучшие крики раздаются, когда Сардины танцует чечётку на столе.

Дверь конюшни открылась. Внутрь вошёл мужчина. Он запряг двух лошадей и вывел их наружу. Вскоре после этого они услышали звуки катящейся по двору кареты.

Через несколько секунд кто-то трижды постучался внизу, потом ещё раз — и потом ещё раз. Наконец Малисия спросила: — Вы ещё там наверху или нет?

Кейт выполз из сена и посмотрел вниз. — Да, мы здесь, — ответил он.

— Вы что, не слышали тайный стук? — раздражённо спросила девочка, глядя наверх.

— Это не было похоже на тайный стук, — ответил Морис с полным ртом.

— Это Морис сказал? — недоверчиво спросила Малисия.

— Да, — подтвердил Кейт. — Извини, он как раз ест кого-то.

Морис быстро сглотнул. — Это не кто-то! — зашипел он. — Мышь является кем-то только, если умеет говорить. В противном случае она просто еда!

— Это был тайный стук! — резко заявила Малисия. — Уж в этом я разбираюсь! И вы должны отвечать на тайный стук!

— Но если кто-то постучится просто так, от нечего делать, а мы ответим стуком… — сказал Морис. — Что тогда подумает тот, кто стучался? Что сюда, наверх, забрался особенно тяжёлый жук?

Малисия на несколько секунд замолкла, что само по себе уже было удивительно.

— Разумное возражение, — сказала она наконец. — Ну хорошо. Сначала я закричу: — Это я, Малисия, — и только потом постучусь секретным стуком, и тогда вы сможете мне ответить, потому что будете знать, что это я. Так пойдёт?

— А почему мы не можем просто ответить «Привет, мы тут, наверху»? — спросил Кейт невинным тоном.

Малисия вздохнула. — У тебя что, вообще нет никакого чувства драмы? Ладно, мой отец уехал в ратхаус, чтобы поговорить с другими членами городского совета. Он сказал, что разбитая посуда была последней каплей!

— Посуда? — спросил Морис. — Ты ему рассказала про Сардины?

— Я вынуждена была сказать, что меня напугала очень большая крыса, пытавшаяся взобраться на буфет, — ответила Малисия.

— Ты соврала?

— Я всего лишь рассказала историю, — спокойно ответила девочка. — К тому же хорошую историю. Она звучала правдивей, чем настоящая правда. Крыса, танцующая чечётку?

Кроме того, мой отец всё равно не проявил большого интереса, потому что сегодня и без того было много жалоб. Ваши дрессированные крысы тут настоящий переполох устроили. Вы можете быть довольны.

— Это не наши крысы, — ответил Кейт. — Это их собственные крысы.

— И они шустро работают, — добавила Малисия не без гордости в голосе. — Они не делают глупостей, когда речь идёт о том, чтобы, э, делать глупости.

— В том городе, в котором мы были в прошлом месяце, уже на следующий день люди начали поиски магического крысолова, — сказал Кейт. — Это всё была работа Сардины.

— Мой отец разгневался и послал за Блунихом и Шпоттелем, — сказала девочка. — Это крысоловов так зовут. Вы понимаете, что это значит?!

Морис и Кейт обменялись взглядами. — Считай, что мы этого не знаем, — ответил мальчик.

— Это означает, что мы можем пробраться в их хижину и разгадать загадку фальшивых крысиных хвостов! — Малисия посмотрела на Мориса критическим взглядом. — Конечно, мы должны были бы быть четыре ребёнка и собака, это правильный состав для приключения, но нам придётся обойтись тем, что есть.

— Слушай, мы воруем только у правительств, — сказал Морис.

— Э, естественно, только у правительств, которые не являются ничьими отцами, — добавил Кейт.

— И? — спросила Малисия, странно глядя на него.

— И поэтому мы вовсе даже не преступники! — заявил Морис.

— А, но если у нас будут доказательства, мы сможем показать их городскому совету, и тогда мы будем не преступниками, а героями, — терпеливо объяснила Малисия. — Конечно, возможно и такое, что городской совет, стража и крысоловы заодно, поэтому нам лучше никому не доверять. Боже мой, вы что, никогда не читали книг? Скоро стемнеет. Я вернусь сюда и заберу вас с собой, тогда мы сможем взломать эту большую штуку.

— А мы сможем? — спросил Кейт.

— Да, при помощи шпильки, — ответила Малисия. — Я знаю, что это возможно, потому что я сто раз об этом читала.

— А что за большую штуку ты имеешь в виду? — осведомился Морис.

— Большую, — ответила девочка. — Что существенно всё упрощает, естественно. — Она резко развернулась и выбежала из конюшни.

— Морис? — спросил Кейт.

— Что? — отозвался кот.

— Так что это за большая штука? И как её взламывать?

— Без понятия. Наверно, она имеет в виду замок.

— Но ты сказал…

— Да, но я просто хотел дать ей возможность выговориться, чтобы помешать ей набрести на какую-нибудь очередную идиотскую идею, — ответил кот. — У неё не все дома, если хочешь знать моё мнение. Она как… как актриса. Ты понимаешь. Как кто-то, кто всё время играет роль. Она вообще не живёт в реальном мире. Для неё всё — одна большая история. В этом смысле она похожа на Опасного Боба. Очень опасная личность, на мой взгляд.

— Но он очень дружелюбная и рассудительная крыса!

— Ну, да, но проблема в том, что он верит в то, что все такие же как он. Такие люди легко могут устроить неприятности другим, мой друг. И что касается Малисии: она верит, что жизнь устроена как сказка.

— Ну, это довольно безобидно, или? — спросил Кейт.

— Да, но если в сказке кто-то умирает… то это всего лишь слово.

Третья группа Тяжёлых Мочителей остановилась на отдых — у них закончилась амуниция. Никто из них не хотел идти к стене, по которой текла вода, потому что пришлось бы проходить мимо ловушки. И никто не хотел смотреть на то, что лежало в ловушке.

— Бедный старый Свежесть, — сказала одна из крыс. — Он был хорошей крысой.

— Ему надо было быть осторожней, — ответила другая крыса.

— Он думал, что он всё знает, — добавила другая крыса. — Достойная крыса. Хотя от него и пахло немного.

— Надо его, пожалуй, вытащить из ловушки, — сказала первая крыса. — Это неправильно, его там оставлять.

— Да. К тому же мы голодны.

Одна из крыс сказала: — Опасный Боб считает, что мы не должны жрать крыс.

Другая ответила ей: — Нет, мы не должны жрать тех крыс, о которых мы не знаем, от чего они умерли. Потому что они могут быть отравлены.

Третья крыса сказала: — Но мы знаем, отчего он умер. Он умер от того, что его расплющило. А это не заразно.

Они посмотрели в сторону мёртвого Свежесть.

— А что происходит с тем, кто умирает? — медленно спросила одна из крыс.

— Его съедают. Или он высыхает. Или плесневеет.

— Что, и это всё?

— Ну, обычно лапы остаются.

Крыса, задавшая вопрос, сказала: — А что же с тем, что внутри?

На что крыса, упомянувшая лапы, ответила: — О, ты имеешь в виду зелёную желеобразную штучку? Это лучше не трогать. На вкус ужасно.

— Нет, я имею в виду ту часть внутри, которая и есть ты. Куда исчезает это?

— Извини, я тебя не понимаю.

— Ну, я имею в виду… ну ты знаешь… как сны?

Крысы закивали головами. О снах они всё знали. Сны оказались для них большим шоком.

— Когда во сне тебя преследуют собаки или ты летишь и тому подобное… С кем это происходит? Не с твоим телом, потому что оно спит в этот момент. Значит, в нас должно находиться что-то невидимое. И быть мёртвым — это почти как сон, верно?

— Нет, не совсем как сон, — неуверенно ответила одна из крыс, покосясь на довольно плоское тело, которое когда-то называлось Свежесть. — Когда ты спишь, нет столько крови, и ничего не торчит. И ты просыпаешься.

— Ну, — ответила крыса, заговорившая о чём-то невидимом, — когда ты просыпаешься, куда девается тот, кто был во сне? Когда же ты умираешь… Куда девается то, что было внутри?

— Что, зелёная желеобразная штучка?

— Да нет же! То, что позади глаз!

— Ты имеешь в виду такое розово-серое?

— Нет! Я имею в виду что-то невидимое!

— Откуда мне знать? Я никогда не ела ничего невидимого!

Крысы опять посмотрели на Свежесть.

— Мне не нравится говорить об этом, — сказала одна из них. — Это напоминает мне тени в от пламени свечи.

Другая крыса сказала: — А вы слышали о Крысе-Скелете? Говорят, она приходит и забирает того, кто умирает.

— Говорят, говорят, — проворчал один из самцов. — Ещё говорят, что существует Большая Подземная Крыса, которая сотворила весь мир. И что, людей она тоже сотворила? Хорошо же она к нам относится, если она сотворила людей!

— Кто знает? Может, людей сотворил Большой Человек.

— Ах, всё это глупости, — сказала скептическая крыса по имени Томат.

— Ну хорошо, но ты же не будешь отрицать, что всё не могло просто так само появиться. Должна быть причина. И Опасный Боб говорит, что есть вещи, которые мы должны делать, потому что так правильно. Но кто решает, что именно правильно? Откуда это «правильно» и «неправильно»? Говорят, что если быть в жизни хорошей крысой, то Большая Крыса подготовит для тебя туннель, полный всяких вкусностей, куда тебя поведёт Крыса-Скелет.

— Но Свежесть всё ещё здесь. И я не видела пока никакой Крысы-Скелета!

— Но говорят, её видят только те, кого она забирает.

— О, о, — сказала одна из крыс тоном, в котором нервозная неуверенность граничила с безумным сарказмом. — И как же видят мёртвые Крысу-Скелет, а? Ты можешь это объяснить? Жизнь достаточно трудна и без невидимых вещей, которые невозможно увидеть!

— Что здесь происходит?

Крысы повернулись и вздохнули с облегчением, увидев приближающегося Загара.

Он пробежал мимо них. За ним бежала Питательно. Член его команды, считал Загар, должен с самого начала знать, что бывает с теми, кто делал ошибки. — Понимаю, — сказал он, осматривая ловушку. Он печально покачал головой. — Что я вам всегда говорю?

— Что мы не должны идти в те туннели, которые ещё не отмечены, шеф! — сказал Томат. — Но Свежесть… Он не очень-то прислушивается к другим, э, не очень-то прислушивался. И он не хотел терять времени, шеф.

Загар исследовал ловушку, пытаясь сохранять выражение решимости и уверенности на лице. Это давалось ему с трудом. Такую ловушку он видел впервые. Она выглядела ужасно: не из тех, что разрубает, а такая, которая раздавливает. И она была поставлена так, что крыса, бегущая к воде, неизбежно включала спусковой механизм.

— Теперь он точно не в состоянии никого слышать, — констатировал факт Загар. — Лицо мне его знакомо, если не считать вылезших из орбит глаз и вывалившегося языка.

— Э, сегодня утром, когда мы стояли в строю, ты сказал ему пару слов, — проговорила одна из крыс. — Ты сказал ему, что его мать вырастила его для того, чтобы хорошо мочиться, шеф.

Лицо Загара не показало никакого выражения. Через несколько секунд он сказал: — Нам нужно идти дальше. Здесь полно ловушек. Сюда мы вернёмся позже. Через этот туннель никто не идёт, понятно? Я хочу услышать «Да, Загар»!

— Да, Загар, — ответили крысы.

— И один из вас пусть стоит на страже, — продолжил Загар. — В туннеле ещё могут быть другие ловушки.

— Что нам делать со Свежесть, шеф? — спросил Томат.

— Не жрите зелёную желеобразную штучку, — сказал Загар и побежал дальше.

«Ловушки!» — думал он. Здесь было их слишком много. И слишком много яда. Даже опытные члены его команды заметно нервничали. Загару не нравилось встречать незнакомые вещи. Незнакомые вещи превращались в знакомые после того, как они кого-то убивали.

Крысы постепенно распространялись под городом, и чем дальше, тем больше они приходили к выводу, что это место непохоже на все другие места, где они когда-либо бывали. Город был похож на одну большую ловушку. Они не нашли ни одной живой кики, ни единой. Это было ненормально. Крысы были везде. Там, где жили люди, жили и крысы.

Кроме того, молодые крысы слишком много времени проводили… в раздумьях. Они думали о вещах, которые было невозможно увидеть или учуять. О тенях и подобном. Загар покачал головой. Туннели были неподходящим местом для подобных мыслей. Жизнь здесь была реальной и практической. И её можно было очень быстро потерять, если быть неосторожным…

Он заметил, что Питательно осматривается и принюхивается, когда они бежали мимо одной из труб.

— Вот это правильно, — похвалил её Загар. — С осторожностью невозможно переусердствовать. Торопиться не надо. Всегда надо помнить, что может быть, крысе перед тобой просто повезло, и она случайно не задела спусковой механизм.

— Да, шеф.

— Но сильно беспокоиться тоже не надо.

— Он выглядел ужасно… плоским, шеф.

— Дураки торопятся, Питательно. Дураки торопятся…

Загар чувствовал, как всё шире распространяется страх, и это тревожило его. Если Изменённые впадали в панику, то они впадали в панику как крысы. А туннели под городом были неподходящим местом для перепуганных крыс. Но стоит одной крысе потерять контроль над собой и побежать, как за ней побежит большинство других крыс. В туннелях решающую роль играет запах. Если всё идёт хорошо, то все себя чувствуют хорошо. Но как только в игру вступает страх, то он разливается как вода по всем углам. В мире крыс паника является легко заразной болезнью.

Ситуация не улучшилась, когда Загар и Питательно примкнули к остальным участникам отряда. В этот раз это оказался новый яд.

— Без паники, — сказал Загар, чьё беспокойство продолжало расти. — Это не первый раз, когда мы встречаем новый яд.

— Но последний раз был давно, — ответила одна из крыс. — Ты помнишь Скроте? Ту искрящуюся голубую дрянь? Лапы горели, если наступить на неё. Некоторые в неё тогда просто влетели.

— Здесь тоже она есть?

— Посмотри сам.

В одном из туннелей лежала крыса на боку. Её лапы были свёрнуты как маленькие кулаки. Крыса тихо стонала.

Загар с первого взгляда понял, что с этой крысой всё кончено. Это был лишь вопрос времени. Крысы в Скроте вынуждены были долго страдать, пока смерть не избавила их от боли.

— Я могу ей прокусить затылок, — предложила одна из крыс. — Тогда всё быстро закончится.

— Это достойное предложение, но тогда эта дрянь попадёт тебе в кровь, — сказал Загар. — Поищите лучше ловушку, которую ещё не обезвредили. И будьте осторожны при этом!

— Мы должны положить крысу в ловушку? — спросила Питательно.

— Да! Лучше умереть быстро, чем медленно!

— Но всё-таки… — начала крыса, предложившая прокусить затылок.

Волосы на морде Загара вздыбились. Он поднял передние лапы и оскалил зубы.

— Делай, что я тебе говорю, или я укушу тебя! — прорычал он.

Крыса отшатнулись назад. — Слушаюсь, Загар, слушаюсь…

— И предупреди другие отряды! — закричал Загар. — Это не ловля крыс, это война! Все отходят на исходные позиции, быстро, но осторожно! Никто ничего не трогает! Мы будем… Что? Что теперь случилось?

Маленькая крыса подползла к Загару. Когда он повернулся к ней, она сразу испуганно пригнулась и почти перевернулась на спину, чтобы показать, какая она маленькая и безобидная.

— Пожалуйста, шеф, — промямлила она.

— Что?

— На этот раз мы нашли живую крысу…

Глава шестая

Господин Вислоух знал, что приключения бывают большие и маленькие. До начала приключения никто не мог знать, какого она размера. Иногда можно было пережить большое приключение, просто спокойно стоя на одном месте.

Из «Приключений господина Вислоуха».

— Эй? Эй, это я. И сейчас я дам вам тайный знак! — По двери конюшни трижды постучали, потом опять раздался голос Малисии: — Эй, вы услышали мой тайный стук?

— Может, она уйдёт, если мы ей не ответим? — спросил лежащий в соломе Кейт.

— Не думаю, — ответил Морис. Он повысил голос: — Мы тут, наверху!

— Вы должны мне ответить тайным стуком! — прокричала в ответ Малисия.

— О, прбллттрр, — тихо выругался Морис. К счастью, никто из людей не знает, насколько это страшное ругательство в кошачьем языке. — Слушай, это я. Кошка! Которая говорит! Ты меня узнаёшь? Может, мне надо было принести красную гвоздику, чтобы ты меня узнала?

— Я не думаю, что ты правильная говорящая кошка, — ответила Малисия, поднимаясь по лестнице наверх. Она всё ещё была одета в чёрное, и теперь ещё и спрятала волосы под чёрным платком. В руках у неё была большая сумка.

— Боже мой, как ты права, — сказал Морис.

— Я имею в виду, у тебя нет ни сапог, ни меча, ни большой шляпы с пером, — сказала девочка, забираясь на чердак.

Морис посмотрел на неё большими глазами. — Сапоги? — произнёс он удивлённо. — На этих лапах?

— Я видела это на картинке в одной книге, — спокойно объяснила девочка. — Глупая книжка для детей. С животными, одетыми как люди.

Одна очень чёткая мысль пронеслась через кошачье существо Мориса, причём уже не в первый раз: если сейчас сорваться и побежать, то через пять минут можно уже быть за пределами города и плыть по реке на какой-нибудь лодке.

Однажды, когда он ещё был котёнком, его взяла с собой домой одна девчонка. Она одела его в платье куклы и посадила на стол, рядом с двумя куклами и останками плюшевого мишки. Он сумел тогда удрать через открытую форточку, и потом потратил целый день, чтобы избавиться от дурацкого платья. Та девочка могла быть Малисией. Она считала, что звери — это люди, которые недостаточно внимательно слушают.

— Я не признаю одежды, — сказал Морис. Это звучало по-дурацки, но всё-таки было, пожалуй, лучше, чем «я думаю, ты совсем рехнулась».

— Ну и глупо, — сказала Малисия. — Уже почти темно. Пойдём! Мы должны двигаться бесшумно как кошки!

— О, хорошо, я думаю, это я умею.

Через несколько минут Морис был уверен, что на свете не бывает кошек, которые двигаются как Малисия. Очевидно, она думала, что нет смысла быть незаметным, если люди не видят, что ты незаметен. Люди останавливались на улицах и поворачивали головы в её сторону, когда она ползла вдоль стен и прыгала от двери к двери. Морис и Кейт вразвалку шли за ней, но на них никто не обращал внимания.

Наконец, в одной из узких улочек, девочка остановилась возле чёрного строения с большой деревянной вывеской над дверью. На вывеске было нарисовано несколько крыс. Их хвосты были связаны узлом между собой, а морды торчали во все стороны, так что в результате получалось что-то наподобие звезды.

— Это знак старой Гильдии Крысолов, — прошептала Малисия, снимая большую сумку с плеча.

— Я знаю, — ответил Кейт. — Выглядит ужасно.

— Но орнамент довольно интересный, — сказала Малисия.

Одной из важнейших деталей двери был большой висячий замок, на который она была заперта. Странно, подумал Морис. Если от крыс у людей лопались ноги, то зачем крысоловам закрывать свою хижину на замок?

— К счастью, у меня на любой случай кое-что найдётся, — сказала Малисия и начала рыться в сумке. Судя по звукам, в сумке было полно всяких железяк и склянок.

— Что у тебя там? — спросил Морис. — Всё на все случаи жизни?

— БОльшую часть места занимают верёвочная лестница и крюк, — ответила Малисия, продолжая рыться. — И ещё большая аптечка, и малая аптечка, и нож, и второй нож, и иголки с нитками, и сигнальное зеркальце, и… вот это…

Она вытащила небольшой чёрный свёрток. Когда она его развернула, Морис увидел блестящие железки.

— А, — сказал он. — Отмычки, да? Я как-то наблюдал взломщиков за работой…

— Это шпильки. В книгах, которые я читала, шпильки всегда отлично функционировали. Нужно засунуть шпильку в замочную скважину и повертеть. У меня есть несколько уже согнутых.

Морис внутренне содрогнулся. Это функционирует в историях, подумал он. Боже мой. — А откуда ты знаешь, как взламывать замки? — спросил он.

— Я же сказала, что меня иногда в наказание не пускают в мою комнату, — ответил Малисия, вращая шпилькой в замке.

Морис действительно видел взломщиков за работой. Мужчины, ночью залезавшие в чужие дома, терпеть не могли собак, но на кошек они не обращали внимания. Кошки никогда не пытались вгрызться им в глотку. Он знал, что воры искусно умели обращаться с маленькими сложными штучками. Они не пользовались никакими дурацкими…

Клик!

— Ну вот видите, — сказала Малисия довольным тоном.

— Это было чистой воды везение, — сказал Морис, когда они сняли с двери замок. Он посмотрел на Кейта. — Ты со мной согласен?

— Откуда мне знать? — ответил Кейт. — Я такого ещё никогда не видел.

— Я знала, что всё получится, — сказала Малисия. — Это сработало в детской сказке Седьмая жена Зелёной Бороды, когда они выбрались из Комнаты Ужасов и засунули ему замёрзшую селёдку в глаз.

— Это сказка для детей? — спросил Кейт.

— Да, — подтвердила Малисия. — Это одна из Историй сестёр Гримм.

— Тут у вас в Убервальде странные представления о детских развлечениях, — прокомментировал Морис, покачав головой.

Малисия открыла дверь. — О нет, — простонала она. — Этого я не ожидала…

Где-то под ними в одном из туннелей местная крыса прижималась к земле перед Загаром. Это была единственная живая местная крыса, которую Изменённые нашли под Бад Блинтцем. Все отряды были уже отозваны — этот день совершенно не нравился Загару.

Ловушки, которые не убивали, думал он. Иногда они натыкались на такие. Иногда люди пытались поймать крыс живьём.

Загар не доверял людям, которые ловили крыс живьём. Ловушки, которые убивали сразу… Они были страшны, но обычно их можно было избегать, и всё-таки в них было что-то честное. Ловушки, ловившие живьём, были как яд — они обманывали.

Опасный Боб обнюхивал новичка. Это было странно: крыса, у которой в голове постоянно вертелись некрысиные мысли, лучше других умел говорить с киками. Хотя «говорить» было неправильным словом. Никто, даже Окорок, не обладал таким тонким чутьём на запахи как Опасный Боб.

Новая крыса не создавала трудностей. Она была окружена большими, откормленными и сильными крысами, поэтому вся её поза говорила с максимально возможным уважением: «Шеф». Изменённые дали ей немного еды, которую она молниеносно проглотила.

— Она сидела в клетке, — сказал Загар, царапавший палочкой линии на полу. — Здесь много клеток.

— Я однажды угодил в такую, — сказал Окорок. — Потом пришла одна человеческая самка и вытрусила клетку за забор. Зачем она это сделала, я до сих пор не понимаю.

— Я думаю, некоторые люди просто пытаются быть добрыми, — предположила Персик. — Они хотят избавиться от крыс, не убивая их.

— Ну, этой женщине это не помогло, — довольно заявил Окорок. — На следующий вечер я вернулся и нассал на её сыр.

— Я не думаю, что кто-то пытается быть добрым в этом городе, — сказал Загар. — В клетке была ещё вторая крыса. Вернее, части второй крысы. Я думаю, эта крыса съела ту, чтобы не сдохнуть с голоду.

Окорок кивнул. — Очень разумно.

— Мы ещё кое-что нашли, — сказал Загар, продолжая рисовать линии на земле. — Ты это видишь, шеф?

Он показал на линии и завитушки перед ним.

Окорок фыркнул в ответ. — Я вижу бороздки на земле, но я не понимаю я, что это значит, и не хочу понимать. — Он потёр свой нос. — Вот этой штуки мне всегда было достаточно.

Загар терпеливо вздохнул: — Тогда унюхай, пожалуйста, что вот это… карта туннелей, которые мы сегодня исследовали. В них есть много… — Он коротко взглянул на Персик. — … добрых ловушек, большинство из которых пусты. И везде лежит яд, большей частью очень старый. И нет никаких живых крыс. Совсем ни одной, кроме этой вот нашей… новой подруги. Мы знаем, что здесь что-то не так. Я понюхал там, где мы нашли кики, и я почуял там запах других крыс. Многих крыс. Действительно многих.

— Живых? — спросил Опасный Боб.

— Да.

— И все в одном и том же месте?

— Так пахло, — ответил Загар. — Я думаю, надо послать туда группу для проверки.

Опасный Боб подошёл к новой крысе и обнюхал её. Кики обнюхала его в ответ. Их лапы соприкоснулись. Изменённые с удивлением наблюдали за происходящим. Опасный Боб обращался с кики как с равной себе.

— Много вещей, много вещей, — пробормотал он. — Много крыс… Люди… Стах… много страха… много крыс, в тесноте… Еда… крыса… Ты сказал только что, что она съела другую крысу?

— Так устроен мир, — пробурчал Окорок. — Одна из крыс жрёт другую. Так было, и так будет всегда.

Опасный Боб наморщил нос. — Там есть ещё что-то. Что-то… Странное. Она чего-то… действительно очень боится.

— Она сидела в ловушке, — сказала Персик. — А потом встретила нас.

— Нет, речь идёт о чём-то намного… худшем, чем это, — возразил Опасный Боб. — Она… она боится нас, потому что мы необычные крысы, но она пахнет так, как будто она рада тому, что это мы… а не то, к чему она привыкла…

— Люди! — прошипел Загар.

— Мне… кажется… что нет.

— Другие крысы?

— Да… нет… я не знаю… это трудно…

— Собаки? Кошки?

— Нет. — Опасный Боб отошёл в сторону. — Что-то новое.

— Что нам с ней делать? — спросила Персик.

— Отпустить, я думаю.

— Нет, это невозможно! — заявил Загар. — Мы обезвредили все ловушки, которые нашли, но вокруг полно яда. Я сейчас даже мышь не выпущу в туннели. А эта крыса даже не пыталась на нас нападать.

— Ну и что? — спросил Окорок. — Ещё одна мёртвая кики — какая разница?

— Я понимаю, что имеет в виду Загар, — сказала Персик. — Мы не можем так просто послать её на смерть.

Большая Экономия вышла вперёд, положила молодой крысе лапу на шкуру и прижала её к себе, защищая. Она посмотрела при этом на Окорока уничтожающим взглядом. Она никогда всерьёз не ссорилась с ним, хотя иногда и щёлкала зубами в его сторону. Для серьёзной ссоры она была слишком стара. Но её взгляд говорил: все мужчины глупы, ты глупая старая крыса.

Окорок выглядел нерешительным. — Но мы же убивали кик, не правда ли? — спросил он печально. — Почему надо оставить эту у нас?

— Мы не можем послать её на смерть, — повторила Персик, поглядев на Опасного Боба, который опять уставился в пространство.

— Ты хочешь, чтобы она жрала нашу еду и всё приводила в беспорядок? — спросил Окорок. — Она не умеет ни говорить, ни думать…

— Ещё не так давно мы тоже этого не умели! — резко ответила Персик.

— Но теперь мы это умеем, молодая самка! — закричал Окорок. Его шерсть стояла дыбом.

— Да, — спокойным тоном подтвердил его слова Опасный Боб. — И поэтому она останется с нами.

Окорок инстинктивно выпрямился, готовый к бою. Но Опасный Боб не смотрел в его сторону.

Персик с тревогой наблюдал за старым вожаком. Ему сейчас фактически бросила вызов слабая маленькая крыса, у которой в случае схватки не было бы ни малейшего шанса.

При этом Опасный Боб даже не знал, что его поведение было вызовом. Он думает иначе, поняла Персик.

Другие крысы тоже смотрели на Окорока. Они думали всё ещё по-старому, поэтому они ждали от него реакции.

Но Окорок вынужден был признать, что не мог себе представить нападение на беззащитную белую крысу. С тем же успехом он мог бы дать себе отрезать хвост. Очень медленно он расслабился. — Это всего лишь крыса, — промямлил он.

— Но ты нет, дорогой Окорок, — ответил ему Опасный Боб. — Ты не хочешь примкнуть к группе Загара и помочь им выяснить, откуда пришла эта крыса? Там может быть опасно.

Шерсть Окорока опять встала дыбом. — Я не боюсь опасности! — громовым голосов ответил он.

— Конечно, нет, — сказал Опасный Боб. — Поэтому тебе следовало бы пойти с группой. Она боялась.

— Я вообще никогда ничего не боялся! — прокричал Окорок.

Опасный Боб повернулся в его сторону, и в свете свечи его розовые глазки, казалось, полыхали огнём. Окорок мало думал о том, что он не мог видеть, чуять или кусать, но…

Он поднял глаза. Свет свечи бросал большие тени на стены. Окорок слышал, как молодые крысы говорили о тенях и снах, а также о том, что происходит с собственной тенью после смерти. Такие вещи его не беспокоили. Тени не кусались. Теней не надо было бояться. Но сейчас его внутренний голос шептал ему: я боюсь того, что видят эти глаза. Он посмотрел на Загара, который всё ещё царапал своей палкой по земле.

— Я пойду, но я поведу группу, — сказал Окорок. — Всё-таки я глава Клана.

— Хорошо, — согласился Загар. — Мы пошлём господина Клики вперёд.

— Я думала, он сломался ещё на прошлой неделе, — сказала Персик.

— У нас ещё два остались, — ответил Загар. — Когда мы их обоих используем, придётся опять найти зоомагазин.

— Я вожак, — подчеркнул Окорок. — Я решаю, что мы должны делать, а что нет.

— Хорошо, шеф, как ты считаешь, — сказал Загар, продолжая чертить и не поднимая глаза на Окорока. — И ты знаешь, конечно, как обезвреживать ловушки?

— Нет, но я могу тебе приказать это сделать!

— Хорошо, хорошо. — Загар и далее избегал смотреть на вожака, не переставая чертить на земле. — Ты будешь мне говорить, какие рычаги нельзя трогать, и какие штуки надо застопорить.

— Мне не надо разбираться в ловушкам, — ответил Окорок.

— А мне надо, шеф, — сказал Загар, всё ещё не повышая голоса. — И я должен признать, что в новых ловушках есть кое-что, что я пока не понимаю, и до тех пор, пока я это не пойму, я тебя очень почтительно прошу, предоставить всё мне.

— Так не говорят с вожаком!

Загар наконец-то посмотрел на Окорока, и Персик затаила дыхание.

Время пришло, подумала она. Сейчас решится, кто будет нашим предводителем.

И тогда Загар сказал: — Извини. Я не хотел показаться наглым.

Персик почувствовала напряжение крыс старшего возраста, наблюдавших за происходящим. Загар уступил. Он не прыгнул!

Но он и не втянул голову в плечи.

Вздыбившаяся шерсть вожака улеглась обратно. Старая крыса не понимала толком, как расценить эту ситуацию. Разные сигналы противоречили друг другу.

— Ну, э…

— Ты — вожак, и поэтому должен раздавать приказы, — сказал Загар.

— Да, э…

— Но если ты мне разрешишь дать тебе совет, шеф… Нам надо бы всерьёз всё обследовать. Неизвестные вещи опасны.

— Да, конечно, — ответил Окорок. — Точно. Мы всё обследуем. Именно так. Займись этим. Я — вожак, и я назначаю тебя ответственным за это дело.

Морис осмотрелся в хижине крысоловов.

— По-моему, здесь всё именно так и выглядит, как должно в хижине крысоловов, — сказал он. — Столы, стулья, печь, множество развешанных крысиных шкур, старые ловушки, два намордника для собак, мотки проволоки, явные признаки того, что здесь никогда не вытирали пыль. Я как раз ожидал, что хижина крысоловов будет так выглядеть изнутри.

— Я ждала что-то… страшное и одновременно интересное, — ответила Малисия. — Какой-нибудь тайный знак.

— А он должен быть, это знак? — спросил Кейт.

— Конечно! — сказала Малисия, заглядывая под один из стульев. — Послушай, кошка, на свете есть два типа людей: те, которые понимают сюжет, и те, которые не понимают.

— В мире нет никакого сюжета, — возразил ей Морис. — Вещи просто… происходят, одни за другими.

— Только, если ты на это так смотришь, — сказала Малисия. Морис решил, что это прозвучало очень самодовольно. — Сюжет есть всегда. Нужно только знать, где его искать. — Она помедлила немного и добавила: — Я знаю! Конечно! Здесь есть потайной ход! Это же очевидно! А ну-ка все ищем вход в него!

— Э… а как выглядит этот потайной ход? — спросил Кейт, выглядевший ещё более растерянным, чем обычно.

— Ну естественно он выглядит не как потайной ход!

— О, хорошо, в таком случае я вижу с дюжину потайных ходов, — сказал Морис. — Двери, окна, настенный календарь от компании Акме, вот тот шкаф, крысиная нора, стол…

— Не надо сарказма, — сказала Малисия, задирая календарь и осматривая стену за ним.

— Вообще-то это было только лёгкое ехидство, — ответил Морис. — Но я могу выдать и сарказм, если хочешь.

Кейт посмотрел на длинный рабочий стол, стоявший перед затянутым паутиной окном. На нём лежали ловушки. Самые разные виды ловушек. А рядом с ними стояли банки и коробки с надписями «опасно: перекись водорода» — «изгонялка крыс» — «горящий живот» — «крысиный ужас: очень осторожно» — «крысы-прочь!!!» — «крысиная смерть» — «эссенция колючей проволоки: опасно!!!» и — Кейт не поверил своим глазам и нагнулся пониже, чтобы лучше рассмотреть — «сахар». Он заметил также две чашки и чайник. Белый, зелёный и серый порошок был рассыпан по столу. Там и тут он просыпался со стола на пол.

— Ты мог бы и помочь, — сказала Малисия, обхлопывая стены.

— Я не понимаю, как можно искать то, что выглядит не так, как то, что ты ищешь, — ответил Кейт. — Они хранят сахар прямо рядом с ядом! И у них так много яда…

Малисия отошла назад и убрала волосы с лица. — Да, таким образом у нас ничего не получится, — констатировала она.

— А если здесь нет никакого потайного хода? — спросил Морис. — Я знаю, это для тебя очень скучное предположение, но, может быть, это просто обычная хижина?

Даже Морис вынужден был отпрянуть под гневным взглядом Малисии.

— Здесь должен быть потайной ход! — сказала она. — Иначе во всей истории нет никакого смысла! — Она щёлкнула пальцами. — Конечно! Мы всё делаем неправильно! Каждый знает, что потайной ход нельзя найти, если его искать! Его можно найти только если нажать на скрытый рычаг, случайно облокотившись о стену, после того, как ты уже отчаялся его отыскать!

Морис беспомощно посмотрел на Кейта. Всё-таки он человек и должен знать, как справляться с людьми типа Малисии. Но Кейт только прошагивался по хижине, осматривая её.

С невероятным безразличием Малисия облокотилась о стену. Ничего не кликнуло. В полу не открылся никакой люк. — Наверно, это неправильное место, — сказала она. — Я сейчас незаметно и невинно облокочусь на вот эту вешалку. — Тайная дверь в стене поразила их своим отсутствием. — Вот если бы здесь был подсвечник с украшениями, — посетовала Малисия. — Они практически всегда служат рычагом для двери в потайной ход. Это знает каждый любитель приключений.

— Здесь нет подсвечников, — сказал Морис.

— Я знаю. Некоторые люди совершенно не знают, как правильно устраивать потайные ходы. — Малисия прислонилась к другой части стены, опять безо всякого успеха.

— Я не думаю, что ты таким образом найдёшь этот ход, — сказал Кейт, разглядывавший вблизи одну из ловушек.

— Да что ты говоришь!? — ответила Малисия. — Я хотя бы пытаюсь быть конструктивной! А где бы ты искал, раз ты такой эксперт по потайным ходам?

— Зачем в хижине крысоловов есть крысиная нора? — спросил Кейт. — Здесь пахнет дохлыми крысами, мокрыми собаками и ядом. На месте крыс я бы не приближался к подобному месту.

Малисия удивлённо посмотрела на него. Потом её лицо изобразило напряжённую работу мысли, как будто она вертела в голове туда и сюда разные варианты. — Да-а-а, — протянула она. — В историях это обычно так и есть. Часто это какой-то глупый человек, которому случайно приходит в голову правильная идея. — Она села на корточки и заглянула в нору. — Там внутри есть маленький рычаг. Посмотрим, что случится, если я за него потяну…

Пол издал скрип, часть его ушла вниз, и Кейт упал.

— О, да, — сказала Малисия. — Я ожидала чего-то похожего…

Господин Клики покачиваясь шёл по туннелю и жужжал при этом.

Молодые крысы пообкусывали ему уши, а верёвочный хвост стал жертвой одной из ловушек. Другие ловушки оставили вмятины в его боках, но одно из преимуществ он всё ещё сохранял: неожиданные ловушки не могли его убить, потому что господин Клики не был живым. Его «жизнь» была механической природы и происходила от заводного механизма.

Ключ жужжал, поворачиваясь. Огарок свечи горел на спине у господина Клики. Крысы из первой группы отряда Устранителей Ловушек смотрели ему вслед.

— Вот сейчас… — сказал Загар.

Что-то хлопнуло, и раздался звук, похожий на глоинк! Свет огарка погас. Навстречу крысам из темноты медленно выкатилась шестерёнка и упала перед Окороком.

— Я так и думал, что земля там выглядит так, как будто её шевелили, — довольным тоном сказал Загар. В порядке, парни! Тащите второго господина Клики. Шестеро из вас пусть привяжутся к нему, а потом вытащат ловушку!

— Мы будем медленно продвигаться вперёд, если не перестанем постоянно проверять дно туннеля, — сказал Окорок.

— Если ты хочешь идти вперёд, шеф — то я не против, — ответил Загар, когда крысы побежали выполнять задание. — Это была бы даже неплохо, потому что у нас остался только один господин Клики. Я надеюсь, что в этом городе есть зоомагазин.

— Я имею в виду, что нам надо двигаться быстрее, — сказал Окорок.

— Ну хорошо, беги вперёд, шеф. Крикни нам только, где находится следующая ловушка, пока она тебя не пришибла.

— Не забывай, что я вожак, Загар.

— Да, шеф. Извини. Мы все немного устали.

— Это плохое место, Загар, — сказал Окорок. — Я был во многих рпрптлт — дырах, но здесь ещё хуже.

— Да, шеф, я согласен. Это мёртвое место.

— Как звучит это слово, которое придумал Опасный Боб?

— Беда, — сказал Загар, наблюдая за своими людьми, выгребающими ловушку из земли. В её железной пасти торчали в беспорядке пружины и шестерёнки. — Тогда я не очень понимал, что он имел в виду. Но теперь я знаю, о чём он говорил.

Он оглянулся назад, туда, где горела свеча, и задержал пробегавшую мимо крысу. — Скажи Персик и Опасному Бобу, что они должны оставаться там, — сказал он. — Ни в коем случае они не должны приходить сюда.

— Слушаюсь, шеф, — ответила крыса и убежала выполнять задание.

Устранители ловушек продолжили свой путь с прежней осторожностью, и вскоре туннель вывел их к старой канализации. Внизу текла тонкой струйкой вода, и вдоль потолка шли трубы. Тут и там из них вырывался пар. В отдалении сверху сквозь решётку пробивался тусклый зеленоватый свет улицы.

Пахло крысами. Это был свежий крысиный запах. И Устранители ловушек увидели крысу: она жрала из миски, которую кто-то поставил на старый обломок кирпича. Когда она увидела Изменённых, она обратилась в бегство.

— За ней! — рявкнул Окорок.

— Нет! — закричал Загар. Две крысы, уже срывавшиеся с места, застыли в начале движения.

— Я дал приказ! — заорал Окорок, повернувшись к Загару.

Специалист по ловушкам слегка пригнулся. — Да, шеф. Но я думаю, что Окорок, который знал бы все факты, по-другому оценил бы ситуацию, чем Окорок, который только увидел убегающую крысу. Понюхай воздух.

Окорок внюхался. — Яд?

Загар кивнул. — Серый номер два, — сказал он. — Очень опасная штука. Нам лучше держаться от него подальше.

Окорок посмотрел в оба конца канализационного туннеля, который был как раз такого размера, чтобы по нему мог пролезть человек. Он заметил трубы у потолка. — Здесь тепло, — сказал он.

— Да, шеф. Персик прочитала в путеводителе. Здесь есть горячие источники, и люди качают из них воду в некоторые из домов.

— Зачем?

— Чтобы купаться, шеф.

Окорок хмыкнул. Это тоже была новая идея, которая ему не нравилась. Многие молодые крысы любили купаться.

Загар повернулся к отряду: — Окорок хочет, чтобы вы зарыли яд, потом помочились на него и отметили место, причём немедленно!

Окорок услышал металлический звук сбоку от себя. Он повернулся и увидел, как Загар вытащил из своего пояса длинный и тонкий кусок металла. — Это что за кркрк? — спросил он.

Загар помахал металлической палкой туда и сюда. Казалось, что он колет при этом невидимого противника. — Я попросил глупого на вид мальчика сделать это для меня, — сказал он.

И тогда Окорок вдруг понял, что это. — Да это же меч, — удивлённо сказал он. — Ты взял идею из Приключений господина Вислоуха?

— Да.

— Я никогда в эту чепуху не верил, — сказал Окорок. — Это всё за уши притянуто.

— Но этой штукой можно хорошо колоть, — спокойно ответил Загар. — Я думаю, мы сейчас близко от других крыс. Было бы хорошо, если бы все оставались здесь… Шеф.

Окороку опять казалось, что ему дают приказы, но Загар был вежлив. — Я предлагаю следующее: пусть некоторые из нас пойдут дальше, чтобы разузнать обстановку, — продолжал Загар. — Сардины должен пойти и я, конечно…

— И я, — сказал Окорок.

При этих словах он пристально посмотрел на Загара, на что тот ответил: — Конечно.

Глава седьмая

Из-за того, что хитрая змея Олли повернула указатель, господин Вислоух не знал, что он заблудился. Он шёл не в сторону вечеринки хорька Вилли, а в Тёмный Лес.

Из «Приключений господина Вислоуха».

Малисия посмотрела на открытый люк так, как будто ей сейчас надо поставить хорошую оценку.

— Отлично спрятан, — сказала она. — Неудивительно, что мы его не заметили.

— Я не сильно ушибся, — раздался голос Кейта снизу из темноты.

— Хорошо, — ответила Малисия, изучая люк. — Насколько ты сейчас глубоко?

— Это что-то вроде подвала. Я упал на какие-то мешки и поэтому ничего себе не повредил.

— Ну ладно тебе, что это было бы вообще за приключение, если бы в нём совсем не было никаких опасностей? — сказала девочка. — Я вижу здесь верхнюю часть лестницы. Почему ты ей не воспользовался?

— Потому что я мимо неё пролетел, — раздался голос Кейта.

— Мне отнести тебя вниз? — обратилась Малисия к Морису.

— А может, мне тебе глаза выцарапать? — ответил кот.

Малисия наморщила лоб. Она всегда выглядела рассерженной, если чего-то не понимала. — Это опять был сарказм? — спросила она.

— Это было предложение, — сказал Морис. — Я не позволяю чужим людям меня носить. Лезь вниз. Я за тобой.

— Но у тебя нет ног, чтобы воспользоваться лестницей!

— Послушай, разве я делал какие-нибудь замечания личного толка по поводу твоих ног?

Малисия спустилась в темноту подвала. Раздался металлический звук, и внизу загорелась спичка. — Здесь полно мешков! — вырвалось у Малисии.

— Да, — подтвердил Кейт. — Я знаю. Я на некоторые из них упал. Об этом я уже говорил.

— И в мешках зерно! И кучи сосисок! И копчёное мясо! И ящики с овощами! Да здесь просто море продуктов! Арг! Слезь с моих волос! Прочь! Кошка прыгнула мне на голову!

Морис спрыгнул на мешок.

— Ха! — сказала Малисия, потирая голову. — А утверждали, что это крысы всё украли. Теперь я понимаю. Крысоловы всюду лазают. Они как свои пять пальцев знают все сточные канавы и подвалы… И эти воры оплачивались из наших налогов!

В свете маленького фонаря, который Малисия держала в руке, Морис осмотрелся в подвале. В нём действительно было очень много разных продуктов. С потолка свисали сетки с большими белыми кочанами капусты. Уже упомянутые сосиски висели связками между балками. Всюду стояли бочки, кувшины и мешки. И они очень тревожили Мориса.

— Теперь всё ясно, — сказала Малисия. — Какой тайник! Мы сейчас сразу же пойдём к городской страже и расскажем о нашем открытии, и тогда для всех будет чай со сливками, и может быть дадут медаль, и потом…

— Мне это всё не нравится, — сказал Морис.

— Почему?

— Потому что я от природы недоверчив! Я бы не поверил этим крысоловам, даже если бы они сказали мне, что небо голубое. Что они сделали? Украли продукты и объявили: «Это были крысы, честное слово»? И всем им поверили?

— Нет, глупая ты кошка, — ответила Малисия. — Люди находили обглоданные кости и пустые коробки из-под яиц. И везде лежал крысиный помёт!

— Я так думаю, что кости можно было просто расцарапать, и крысоловам достаточно было просто собрать немного крысиного помёта, а потом его разбросать… — продолжила рассуждать вслух Малисия.

— И они убивают крыс, чтобы заработать ещё больше! — добавила Малисия с триумфальным видом. — Очень хитро!

— Да, и это меня больше всего удивляет, — сказал кот. — Мы встречались с этими крысоловами, и если быть честным: я думаю, если с неба будут падать котлеты, они и то не смогут найти вилку.

— Я вот о чём подумал, — сказал Кейт, который до того тихонько напевал что-то себе под нос.

— О, я очень рада, что наконец кто-то начал думать, — сказала Малисия.

— И думаю я о проволоке, — продолжил Кейт. — В хижине я видел мотки проволоки.

— Это важно?

— Зачем крысоловам проволока?

— Откуда мне знать? Может, для клеток? Это играет какую-то роль?

— Зачем крысоловам держать крыс в клетках? Мёртвые крысы не убегут.

Наступила тишина. Морис отчётливо видел, что последние слова Малисию не обрадовали. С её точки зрения это было ненужное усложнение. Вопросы мальчика портили её историю.

— Возможно, я глупо выгляжу, — сказал Кейт, — но я не глуп. У меня есть время кое над чем подумать, потому что я не говорю без умолку. Я смотрю на вещи. Я слушаю. Я пытаюсь учиться…

— Я не говорю без умолку!

Морис оставил их спорить и ушёл в угол подвала. Очевидно, здесь был не один подвал, а несколько. Он увидел, как в тени над полом что-то промелькнуло, и чисто инстинктивно он прыгнул. Его живот напомнил ему о том, что он уже давно ничего не ел, и напрямую приказал его лапам двигаться.

— Ну хорошо, — сказал он, в то время как что-то в его лапах извивалось во все стороны. — Говори или…

Маленькая палка ударила его прямо по носу. — Что ты себе позволяешь? — спросил Сардины, пытаясь высвободиться.

— Это бы’о ’еобязатель’о, — прогундосил Морис, пытаясь зализать больной нос.

— У меня ркрклк шляпа! — резко сказал Сардины. — Ты вообще не смотришь, что ли?

— Хорошо, хорошо, извини… Что ты здесь делаешь? — Морис осторожно ссадил крысу на пол.

Сардины пригладил свою шерсть. — Я искал тебя и глупого на вид мальчика, — ответил он. — Меня послал Окорок! Мы в опасности! Ты не представляешь, что мы нашли!

— Окорок послал тебя ко мне? — спросил Морис. — Я думал, он меня терпеть не может.

— Он сказал, что это мерзкое и гибельное дело, и поэтому ты, наверно, лучше знаешь, что надо делать, босс, — сказал Сардины, разглядывая снятую шляпу. — Посмотри! Ты проколол её своим когтем!

— Но я спросил тебя, можешь ли ты говорить, — ответил Морис.

— Да, но…

— Я всегда спрашиваю!

— Я знаю…

— Я очень тщательно слежу за тем, чтобы всё время спрашивать!

— Да, да, ты был достаточно доходчив, я верю тебе, — сказал Сардины. — Я только пожаловался, что ты испортил мне шляпу!

— Я просто не хочу, чтобы кто-то думал, что я не спрашиваю, — сказал Морис.

— Тебе необязательно повторять всё время одно и тоже, — ответил Сардины. — Где мальчик?

— Вон там, — сказал Морис обиженным тоном. — Разговаривает с девочкой.

— Что, с этой сумасшедшей?

— Да, с ней.

— Позови их обоих. Это действительно мерзкая история. В том углу подвала есть дверь. Я удивлён, что ты до сих пор не чувствуешь этого запаха!

— Я только хочу, чтобы не было никаких сомнений, что я спросил, это всё…

— Босс… — сказал Сардины. — Дело серьёзно. Мы столкнулись с настоящей бедой.

Персик и Опасный Боб ждали возвращения ушедшей в разведку группы. С ними вместе ждал Токси, ещё один молодой самец, который хорошо умел читать и выступал в роли их ассистента.

Персик притащила Приключения господина Вислоуха.

— Они уже очень давно отсутствуют, — сказал Токси.

— Загар проверяет каждый шаг, — ответила Персик.

— Что-то здесь не так, — сказал Опасный Боб. Он недовольно сморщил нос.

Одна из крыс сломя голову пробежала мимо по туннелю.

Опасный Боб принюхался. — Страх, — сказал он.

Ещё три крысы пронеслись мимо, сбив Опасного Боба с ног.

— Что случилось? — спросила Персик. Ей развернуло от столкновения со следующей пробегавшей мимо них крысой. Крыса только пискнула и побежала дальше.

— Это был Супер-Качество, — сказала Персик. — Почему они не отвечают?

— Ещё больше… страха, — пробормотал Опасный Боб. — Крысы… боятся. Они просто в ужасе…

Токси попытался остановить следующую крысу. Она укусила его и убежала, попискивая.

— Нам надо назад, — решительно сказала Персик. — На что же они там наткнулись? Может, на хорька?

— Этого не может быть! — ответил Токси. — Окорок однажды убил хорька!

Следующие три крысы пробежали мимо них, оставив после себя шлейф из страха. Одна из них посмотрела на Персик, пискнула, а потом повернулась к Опасному Бобу и что-то протрещала, убегая.

— Они… они забыли язык… — прошептал Опасный Боб.

— Что-то ужасное ввергло их в панику! — сказала Персик, собирая свои записки.

— Они никогда ещё так не боялись, — сказал Токси. — Помните, как на нас напала собака? Мы боялись, но мы могли говорить, и мы заманили её в западню, и Окорок прогнал её…

Персик с ужасом заметила, что Опасный Боб плачет. — Они разучились говорить, — сказал он.

Ещё с полдюжины крыс появились, пронзительно крича. Персик попыталась кого-то из них остановить, но они только запищали и убежали прочь.

— Это была Четыре Порции! — воскликнула она, повернувшись к Токси. — Только час назад я говорила с ней! Она… Токси?

Шерсть Токси стояла дыбом. Его глаза подёрнулись дымкой, из его пасти торчали зубы. Он посмотрел сквозь неё, повернулся и умчался.

Персик положила свои лапы на Опасного Боба, в то время как над ними плыл волнами страх.

В этом месте были крысы. Много крыс. От стены до стены, от пола до потолка, везде было полно крыс. Она заполняли клетки, прижимаясь к проволоке или к потолку наверху. Проволочные стенки клеток прогибались под их весом. Блестящие тела дрожали, лапы и носы просовывались в отверстия между прутьями. Писк и гомон стоял такой, что можно было оглохнуть. И ещё здесь ужасно воняло.

Остатки разведывательной группы скучились в центре помещения. Большинство уже в панике сбежало. Если бы запахи в комнате превратились в звуки, можно было бы услышать тысячи криков. Запахи вызывали ощущение повышенного давления особого рода. Даже Морис почувствовал его, сразу после того, как Кейт открыл дверь. Это было похоже на головную боль, притаившуюся вне тела и пытающуюся теперь проникнуть внутрь его. Морис похлопал себя по ушам.

Он немного отстал от остальных. Не надо было быть особенно умным, чтобы понять, что это очень скверная ситуация, в которой всегда надо быть готовым вовремя удрать.

Между ног Кейта и Малисии он видел Загара, Окорока и несколько других Изменённых. Они стояли посреди комнаты и смотрели на клетки.

Морис обнаружил с удивлением, что даже Окорок дрожал. Но он дрожал от гнева.

— Выпусти их! — закричал он Кейту. — Сейчас же выпусти их!

— Ещё одна говорящая крыса? — спросила Малисия.

— Выпусти их! — выл Окорок.

— Все эти ужасные клетки… — сказала Малисия, уставившись на них.

— Я же говорил о проволоке, — сказал Кейт. — Видите, можно заметить, где клетки чинили. Крысы прогрызли прутья, чтобы выбраться!

— Ты должен их выпустить! — орал Окорок. — Выпусти их, или я убью тебя! Беда! Беда! Беда!

— Но это же только крысы… — начала Малисия.

Окорок прыгнул и повис на поясе у девочке. Оттуда он вскарабкался к её шее. Малисия застыла.

— Там внутри сидят крысы, которые жрут друг друга! Я укушу тебя, ты…

Кейт схватил его и снял с шеи девочки.

Шерсть крысы стояла дыбом. Она злобно запищала, а потом вцепилась зубами в палец мальчика.

У Малисии перехватило дыхание. Даже Морис испуганно сжался.

Окорок поднял голову. Кровь стекала с его морды, и он испуганно моргал.

В глазах у Кейта стояли слёзы. Очень осторожно он ссадил Окорока на пол. — Это запах, — совершенно спокойно сказал он. — Он сводит их с ума.

— Я… я думала, что крысы ручные! — сказала Малисия, когда к ней вернулся дар речи. Она схватила кусок доски, прислонённый к одной из клеток.

Кейт выбил его у неё из руки. — Никогда не смей никому из нас угрожать!

— Но он напал на тебя!

— Посмотри вокруг! Это не история! Это реальность! Понимаешь? Крысы сходят с ума от страха!

— Как ты смеешь со мной так говорить? — закричала девочка.

— Я рркркрк говорю так, как считаю нужным!

— Один из вас, да? Это было ругательство на крысином языке? Ты выругался как крыса, ты, крысиный мальчик?

«Точно как кошки», подумал Морис. «Стоят лицом к лицу и орут друг на друга». Его уши напряглись, уловив вдалеке новый звук. Кто-то спускался по лестнице. Морис знал из опыта, что это был неподходящий момент для того, чтобы говорить с людьми. Они обычно в подобных ситуациях говорили что-то вроде «Что?» или «Это неправильно!» или «Где?»

— Бегите отсюда, быстро! — заорал Морис, пробегая мимо Загара. — Не ведите себя как люди, бегите!

Хватит героизма, думал он. Те, кто дают себя остановить, попадают в переделку.

В одной из стен торчала старая ржавая решётка. Морис заскользил по полу, меня направление, и там, да, там была как раз дыра его размера, где решётка проржавела насквозь. Его когти зарацапали по камням, когда он пытался дополнительно ускориться, и как раз в тот момент, когда крысоловы зашли в подвал, он прыгнул сквозь дыру в решётке. Под защитой темноты он осмотрелся и заглянул обратно в помещение, из которого только что выпрыгнул.

Время для контроля. Морис в безопасности? Лапы целы? А хвост? Да. Хорошо.

Морис увидел, как Загар тащил Окорока, который, казалось, окаменел. Остальные Изменённые побежали в другой решётке на противоположной стене. Это случается, когда они теряют контроль над собой, подумал Морис. Они думают, что они просвещённые, но стоит случиться чему-то серьёзному, и крыса становится просто крысой.

Со мной же дело обстоит по-другому. Мой мозг функционирует отлично, независимо от обстоятельств. Я всегда начеку. Постоянно держу открытыми глаза, уши и нос.

Крысы в клетках неистово шумели. Кейт и любительница историй с удивлением смотрели на крысоловов, которые тоже выглядели несколько озадаченными.

Загар больше не пытался утащить Окорока. Он поднял свой меч, посмотрел коротко на людей и убежал к решётке.

Да, пусть они сами выпутываются, подумал Морис. Всё-таки это люди. У них большие мозги, они умеют говорить. Им это нетрудно.

Ха! Ну-ка, расскажи им историю, любительница историй!

Крысолов номер один всё ещё пялился на Малисию и Кейта. — Что ты тут делаешь, девочка? — спросил он с подозрением в голосе.

— Наверно, играет в маму и папу, а? — бодро добавил Крысолов номер два.

— Вы влезли в нашу хижину, — сказал первый крысолов. — Это называется «взлом», да, так это называется!

— Вы украли, да, вы украли продукты, и всё свалили на крыс! — резко ответила девочка. — И зачем вы заперли всех этих крыс в клетки? И что с наконечниками? Удивлены, да? Думали, небось, что никто не заметит!

— Наконечники? — повторил крысолов номер один, нахмурив лоб в недоумении.

— Так называются маленькие металлические штучки на концах шнурков, — промямлил Кейт.

Крысолов номер один повернулся к своему напарнику. — Ты полный идиот, Билл! Я же тебе говорил, что у нас достаточно настоящих хвостов. И я тебе сказал, что кто-нибудь что-то заподозрит! Говорил я, что кто-то заподозрит неладное? Вот! Кто-то действительно заподозрил!

— Да, не думайте только, что вам это сойдёт с рук! — сказала Малисия. Её глаза горели. — Я знаю, что вы только жалкие негодяи. Один большой и толстый, другой тонкий… Всё ясно! Кто из вас босс?

Глаза крысолова номер один слегка затуманились, что часто происходило с людьми, говорящими с Малисией. Он наставил на неё свой толстый указательный палец. — Знаешь ты, какую идею сегодня родил твой старик?

— Ха! Жалкое лепетание негодяев! — сказала Малисия триумфальным тоном. — Я слушаю.

— Он послал за волшебным крысоловом! — объявил крысолов номер два. — А он стоит целое состояние! Триста долларов. И если он не получит деньги, он всерьёз обидится и устроит вам большую неприятность!

Боже мой, подумал Морис. Кто-то поехал за настоящим волшебным крысоловом. Который получает за работу триста долларов. Три сотни долларов? Три сотни долларов? И мы всегда просили только тридцать!

— Это ты, правда? — сказал крысолов номер один, обращаясь к Кейту. — Глупый на вид мальчишка! И где ты появляешься, вдруг откуда-то берутся новые крысы! Что-то в тебе мне не нравится! Ты и твоя странная кошка! Если я ещё раз увижу твою странную кошку, я с неё шкуру спущу!

В темноте за решёткой Морис отпрянул при этих словах.

— Ха, ха, ха, — сказал крысолов номер два. Наверно, он тренировался так смеяться, подумал Морис.

— У нас нет никакого босса, — сказал первый крысолов.

— Мы сами себе боссы, — добавил его напарник.

И после этого история начала развиваться в неправильную сторону.

— А ты, девочка, — сказал крысолов номер один, повернувшись в сторону Малисии, — определённо слишком нахальна. — Он ударил её кулаком, с такой силой, что она потеряла равновесие и упала на клетки. Крысы повыходили из себя, в клетках как будто закипело, в то время как девочка осела на пол.

Первый крысолов посмотрел на Кейта. — Что, парень, думаешь выкинуть какую-нибудь штуку? — спросил он. — Ну, хочешь что-нибудь сделать? Она девчонка, поэтому я был с ней тактичен и дружелюбен, но тебя я бы засунул в одну из клеток…

— А крысы сегодня ещё не кормлены! — добавил крысолов номер два и довольно хихикнул.

Ну давай, мальчик! думал Морис. Сделай что-нибудь! Но Кейт только стоял и смотрел на крысоловов.

Крысолов номер один с презрением смерил Кейта с головы до ног. — Что это у тебя, мальчик? Флейта? А ну-ка давай её сюда! — Он вырвал флейту из-за пояса Кейта и толкнул того на пол. — Простая жестяная флейта? Считаешь себя волшебным крысоловом, да? — Крысолов легко разломал флейту на две части и выбросил их в соседнюю клетку. — Говорят, в Бад Упплихе один волшебный крысолов увёл всех детей из города. Вотэто был человек с правильной идеей!

Кейт поднял голову. Он сощурил глаза и поднялся.

Сейчас начнётся, подумал Морис. Он набросится на него с нечеловеческой силой, потому что он сильно разозлён, и оба крысолова будут жалеть о том, что родились…

Кейт бросился с обычной человеческой силой, и ему удалось ударить всего раз, после чего крысолов номер один опять сбил его мощным ударом с ног.

Ну ладно, его сбили с ног, подумал Морис, в то время как Кейт судорожно ловил ртом воздух. Но он опять поднимется.

Раздался пронзительный крик, и Морис подумал: ага!

Но крик исходил не от задыхающегося Кейта. Что-то серое спрыгнуло с одной из клеток под потолком прямо в лицо крысолову. Крыса вцепилась ему зубами в нос, и оттуда брызнула кровь.

Ага! опять подумал Морис. Окорок спешит на помощь! Что за мриллп! Я думаю как эта девчонка! Я думаю так, как будто это история!

Крысолов схватил крысу за хвост и выставил руку подальше вперёд, чтобы она не могла его опять укусить. Окорок болтался на хвосте туда и сюда, воя от гнева. Свободной рукой крысолов ощупал свой нос и после этого посмотрел на крысу.

— Настоящий боец, — сказал крысолов номер два. — Как он от нас убежал?

— Это не наша крыса, — ответил крысолов номер один. — Это красный.

— Красный? Что в нём красного?

— Красная крыса это подвид серой крысы, что ты мог бы знать, если бы был опытным членом гильдии крысоловов, — заявил первый крысолов. — Обычно в этой местности не водятся красные крысы. Их можно встретить только внизу в долине. Странно, здесь поймать красного. Очень странно. Грязный старый самец. Но очень агрессивный.

— У тебя кровь из носа течёт.

— Я знаю. У меня в жизни было больше крысиных укусов, чем у тебя горячих обедов. Я их уже и не чувствую, — сказал крысолов номер один тоном, который указывал, что дрожащая и пищащая крыса была ему намного интересней, чем его коллега.

— Мой обед состоял только из холодной колбасы.

— Ну и что? Хе, да ты действительно маленький боец. Настоящий маленький чёрт.

— Спасибо, это очень любезно с твой стороны.

— Я имел в виду крысу, парень. — С этими словами крысолов номер один пнул Кейта сапогом. — Свяжи детей, — сказал он крысолову номер два. — Мы их отведём в другой подвал. В такой, в котором есть дверь с замком. И нет никаких люков. Потом отдашь мне ключ.

— Но она дочь бургомистра, — сказал второй крысолов. — Бургомистры обычно быстро выходят из себя, если с их дочерьми что-то случается.

— Значит, ему придётся делать то, что ему скажут. Чтобы с его дочерью ничего не случилось.

— Что с крысой? Сунуть её к остальным?

— Что, такого бойца? Это шутка? Вот потому, что ты так плохо соображаешь, ты и остаёшься всего лишь ассистентом крысолова. У меня есть идея получше. Сколько их осталось в особой клетке?

Морис заметил, как Крысолов проверил одну из клеток у противоположной стены.

— Только две, — сообщил он. — Остальных четырёх они сожрали. Осталась только шерсть.

— Значит, они в хорошей форме. Посмотрим, что они смогут сделать с ним.

Морис услышал, как дверь клетки отперли и снова закрыли.

Окорок видел всё как в кровавом тумане. Перед его глазами висела красная пелена. Уже много месяцев в нём зрел гнев, глубоко внутри его. Гнев на людей, гнев на яды и ловушки, гнев по поводу того, что молодые крысы не оказывали ему достаточного уважения, гнев на мир, который слишком быстро менялся, гнев на то, что он старел… А сейчас навстречу ему неслись запахи ужаса, голода и насилия, сталкивались с его гневом и смешивались в большой красный поток ярости, текущий сквозь него. Сейчас он был крысой, попавшей в переделку. Но он был крысой, которая попала в переделку, но умела при этом думать. Он всегда боролся всеми доступными ему средствами, и тогда, когда ещё никто не думал. И он всё ещё был довольно силён. Две тупые и заносчивые молодые Кики, ничего не понимавшие в тактике, не имевшие опыта в здесь-всё-дозволено подвальных драках, не умевшие толком двигаться во время боя и не умевшие думать, не могли с ним справиться. Короткая схватка, два укуса, больше ничего не понадобилось…

Крысы в клетках на другой стороне подвала отпрянули назад. Даже они чувствовали гнев.

— Да, вот это я называю умным поведением, — сказал первый крысолов с восхищением, когда всё закончилось. — Ты мне ещё пригодишься, дружок.

— Но не в яму? — спросил его ассистент.

— Именно в яму.

— Сегодня вечером?

— Да. Кривой Артур спорит, что его пёс убьёт сто крыс за четверть часа.

— Я думаю, он действительно это может. Пару недель назад он убил девяносто, а с тех пор Артур его дополнительно натренировал. Это может быть интересным.

— Ты бы поставил на собаку? — спросил крысолов номер один.

— Да, как и все.

— Даже если среди крыс будет наш новый маленький друг? — спросил первый крысолов. — Полный злобы и очень кусачий.

— Ну, тогда…

— Вот именно, — улыбнулся крысолов номер один.

— Но я не хотел бы оставить здесь этих несмышлёных детей.

— Не надо говорить — несмышлёные дети, — говори просто «дети». Сколько раз я тебе уже повторял, что ты не должен использовать витиеватых слов. Правило Гильдии номер 27 гласит: говори глупо. Люди становятся недоверчивыми, если крысоловы начинают высокопарно выражаться.

— Извини.

— Говори глупости, но будь хитрым. Я так делаю, — сказал крысолов номер один.

— Прости, я забыл.

— У тебя же всё наоборот.

— Это больше не повторится. Просто «дети», в порядке. Но это ужасно, связывать людей. А это всё-таки дети.

— И?

— Было бы проще отнести их к реке, дать им по голове и бросить в воду. Когда их выловят, они уже будут далеко, к тому же их будет совсем непросто узнать, после того, что с ними сделают рыбы.

Наступила пауза. Наконец Морис услышал, как первый крысолов сказал:

— Я и не знал, что ты такой милосердный, Билл.

Второй крысолов продолжил: — Кроме того, у меня есть идея, как нам избавиться от волшебного крысолова…

Вдруг раздался новый голос. Этот голос, казалось, исходил отовсюду. Он звучал как шум ветра, в центре которого раздавался стон, словно кто-то мучился в агонии. Голос заполнял собой воздух.

НЕТ! Крысолов нам может пригодиться!

— Нет, крысолов нам может пригодиться, — сказал первый крысолов.

— Точно, — подтвердил его ассистент. — Эта мысль у меня тоже сейчас промелькнула в голове. Э… А как он нам может пригодиться?

Морис опять услышал у себя в голове что-то, напоминающее завывание ветра у входа в пещеру.

Разве это не ОЧЕВИДНО?

— Разве это не очевидно? — спросил крысолов номер один.

— Да, очевидно, — сказал второй крысолов. — Совершенно очевидно, что это очевидно. Э…

Морис наблюдал, как крысоловы открыли несколько клеток, похватали сидящих там крыс и сунули их в мешок. Окорок тоже разделил их участь. А потом они ушли, утащив за собой девочку и мальчика, и Морис подумал: где в этом лабиринте из подвалов есть дыра моего размера?

В темноте коты не видят. Им нужно хотя бы немного света, чтобы видеть. Но тогда они видят хорошо. Отблеск лунного света упал на стену позади Мориса. Он исходил от маленькой дыры в потолке, в которую едва ли могла проползти мышь, и которая была точно слишком мала для кота, даже если бы он смог до неё добраться.

В этом свете кот увидел другой подвал. Крысоловы, похоже, его тоже использовали — в углу стояли бочки, рядом были сложены сломанные клетки. Морис прокрался туда в поисках выхода. Он нашёл другие двери, но они все были закрыты, а загадку дверных ручек Морис до сих пор, несмотря на его мощный интеллект, не мог решить. Он обнаружил ещё одну решётку и пролез сквозь неё.

Ещё один подвал. И ещё больше ящиков и мешков. Но здесь хотя бы было сухо.

Что ты за вещь? спросил голос сзади.

Он повернулся рывком, но ничего не увидел, кроме ящиков и мешков. Здесь тоже пахло крысами, и постоянно слышалось какое-то шуршание, а иногда раздавался тихий писк, но тем не менее это место было частичкой рая по сравнению с адом подвала, в котором стояли клетки с крысами.

Голос донёсся сзади. Морис его услышал. Вернее, ему показалось, что в его голове возникло воспоминание о голосе, попавшем внутрь, минуя его обгрызенные уши. С крысоловами, похоже, происходило то же самое. Они говорили так, как будто они тоже слышали голос, но принимали его за собственные мысли.

Я не вижу тебя, думало воспоминание. Я не знаю, кто ты.

Нет, воспоминания должны обладать более приятным голосом. Этот голос состоял в основном из шипения и проникал в сознание подобно острому ножу.

Подойди ближе.

Лапы Мориса дёрнулись, когда мышцы собрались прийти в движение. Он выпустил когти, упёрся в пол и сохранил контроль над собой. Кто-то прячется между ящиков, подумал он. Говорить что-то было, вероятно, не самой лучшей идеей. Люди обычно странно реагируют на говорящих кошек. Нельзя было ожидать, что все будут такими чокнутыми как девочка, рассказывающая истории.

Подойди БЛИЖЕ.

Голос, казалось, тянул его к себе. Он должен был хоть что-нибудь сказать.

— О, мне и здесь очень хорошо, большое спасибо, — сказал Морис.

Ты будешь с нами СОТРУДНИЧАТЬ? Ты разделишь нашу БОЛЬ?

Последнее слово доставило боль, но, несколько неожиданно для Мориса, не такую уж и большую. Голос звучал остро, громко и драматически. Чей бы это ни был голос: казалось, он ждал, что Морис сейчас будет кататься по полу, завывая от боли.

Когда голос раздался вновь, он звучал недоверчиво.

Что ты за создание? У тебя НЕПРАВИЛЬНАЯ душа.

— Мне кажется, с ней всё в порядке, — ответил Морис. — А кто ты такой, задаватель вопросов из темноты?

Морис чуял только запах крыс. Слева послышался тихий звук, и он увидел силуэт очень большой крысы, ползущей к нему.

Ещё один звук заставил его повернуться. Другая крыса подползала к нему с противоположной стороны. Он видел её нечёткую тень в темноте подвала.

Шуршание прямо перед ним дало ему понять, что оттуда приближалась третья крыса.

А вот и мои глаза… ЧТО? КОШКА! КОШКА! УБИТЬ!

Глава восьмая

Господин Вислоух понял, что он — толстый кролик в тёмном лесу, и он захотел не быть кроликом или хотя бы не быть толстым. Но крыса Руперт уже спешила ему на помощь. Он и не предполагал, что его ожидало.

Из «Приключений господина Вислоуха».

Когда три крысы прыгнули, было уже поздно — на месте Мориса в воздухе осталась только дыра его формы. Морис же уже был на противоположной стороне помещения и мчался по ящикам наверх.

Внизу кто-то запищал. Кот прыгнул на следующий ящик и увидел место в стене, в котором зияла дыра, оставленная несколькими выпавшими кирпичами. Он устремился туда, на секунду забарахтался в воздухе, когда камни под ним осыпались, и бросился в неизвестное.

Он очутился в следующем подвале, заполненном водой. Вообще-то это была не совсем вода. В такое состояние вода приходит после того, как принимает в себя содержимое многих крысиных клеток, а также то, что вытекает из обычной канализации, а потом с год постоит, тихо булькая. Назвать эту жидкость болотной жижей было бы оскорблением уважаемых болот во всём мире.

Морис угодил прямо в неё с громким «плюх».

Он решительно начал грести лапами сквозь желеобразную массу, пытаясь при этом не дышать, и выбрался в конце концов на противоположной стороне на нечто, похожее на кучу отбросов. Упавший кусок стропила, покрытый скользким слоем плесени, вёл к беспорядочному нагромождению почерневших от времени досок у потолка.

Морис всё ещё слышал у себя в голове ужасный голос, но теперь он звучал приглушённо. Этот голос пытался командовать им. Командовать котом?! Проще прибить гвоздями варенье к стене. Кем его считал этот голос, может быть, собакой?

Вонючая жижа стекала с него. Даже в ушах его булькало. Он хотел было себя вылизать начисто, но потом передумал. Вылизывать себя было совершенно нормальной реакцией для кота. Но если он начнёт лизать это, то с жизнью можно будет проститься…

Что-то двигалось в темноте. Морис видел, как большие крысиные тени мелькнули на фоне той дыры, через которую он только что попал в этот подвал. Послышался всплеск от падения двух тел. И после этого тени поползли вдоль стен, приближаясь к нему.

А, сказал голос. Ты видишь их? Смотри, как они подбираются всё ближе.

Морис преодолел желание сорваться с места и побежать. Сейчас он не должен слушать своего внутреннего кота. Внутренний кот хотя и вывел его из предыдущего помещения, но он был глуп. Внутренний кот хотел нападать на тех, кто был достаточно мал и к тому же пытался убежать. Но справиться с такими большими крысами было не под силу никакому коту. Морис застыл, пытаясь удержать в поле зрения приближающихся крыс. Они двигались прямо на него.

Стоп…

Голос сказал: Ты видишь их…

Откуда он мог это знать?

Морис попробовал отчётливо подумать: Можешь… ты… читать… мои… мысли?

Ничего не произошло.

Вдруг ему пришла в голову одна идея. Он закрыл глаза.

Открой глаза! приказал голос, и веки Мориса задрожали.

Нет, сказал Морис. Ты не слышишь мои мысли. Ты используешь мои глаза и уши. Ты только догадываешься, что я думаю.

Ответа не последовало. Морис и не ждал ответа. Он прыгнул. Кривая балка была точно там, где он её запомнил. Его когти вонзились в прогнившее дерево. Морис сумел удержаться на балке и забраться по ней под самый потолок. Теперь крысы могли только последовать за ним. При определённом везении он мог суметь пустить в ход когти…

Крысы подползали всё ближе. Они обнюхали всё внизу, и Морис представил себе, как их носы дрожали в темноте.

Одна из крыс начала подниматься по балке, продолжая обнюхивать всё вокруг. Морису показалось, что всего несколько сантиметров отделяло её от его хвоста в тот момент, когда она развернулась и побежала обратно вниз.

Он слышал, как большие крысы добрались до вершины кучи отбросов и остановились там в недоумении. Последующие звуки говорили о том, что крысы спустились и поплыли обратно.

Морис удивлённо сморщил нос, покрытый вонючей коростой. Крысы, которые не учуяли кота? Но потом он понял. В данный момент он совсем не пах котом, а вонял подвальной грязью. Он даже чувствовал себя как грязь в подвале, полном грязи.

Он остался сидеть, тихо как камень, и слушал ушами, полными грязи, как крысы вернулись к дыре в стене. Потом, с сердцем, выпрыгивающем из груди, и не открывая глаз, он спустился вниз на кучу отбросов. Куча примыкала к двери из подгнившего дерева. Одна из досок, по консистенции уже близкая к губке, тотчас отвалилась, как только он к ней прикоснулся.

По подувшему сквозняку было ясно, что за дверью находится другой большой подвал. Оттуда пахло гнилым и горелым деревом. Он осторожно пролез через дыру в двери.

Узнает ли… голос, где он находится, если он сейчас откроет глаза? Не одинаковы ли все подвалы на вид?

Может быть, и в этом подвале тоже были крысы?

Морис с опаской поднял веки. Он не увидел крыс. Перед ним была ржавая решётка, прикрывающая вход в сточную трубу, достаточно широкую, чтобы он мог в неё пролезть. Вдалеке мерцал слабый свет.

Так вот он какой, мир крыс, подумал он, пытаясь отскрести себя от грязи. Тёмный, затхлый, полный вони и странных голосов. Я — кот. Солнечный свет и свежий воздух — это мой стиль жизни. Мне нужно только найти дыру, ведущую наружу, и потом я сделаю ноги, так что и следов от меня не останется. Ну, не считая грязи.

Голос в его голове, не тот таинственный, а обычный его внутренний голос спросил: «а что же будет с глупым на вид мальчиком и другими? Ты должен им помочь!"И Морис подумал: „ты-то откуда взялся? Давай так: ты помогаешь им, а я поищу себе тёплое местечко, идёт?“

По мере продвижения по трубе становилось светлее. Этот свет невозможно было сравнить с дневным светом, даже со светом луны, но что угодно было лучше, чем темнота.

Почти что угодно.

Морис просунул голову через отверстие в конце трубы и очутился в сточном канале, который был больше трубы и был выложен кирпичами, покрытыми слизистым слоем какой-то подземной гадости. Неподалёку горела свечка.

— Это ты, Морис? — спросила Персик, уставившись на его грязную шкуру.

— Пахнет лучше, чем обычно, — сказал Загар и усмехнулся довольно недружелюбно, как показалось Морису.

— Ха-ха, — ответил Морис. В сложившейся ситуации он не был расположен к шуткам.

— А, я знал, что ты нас не бросишь в беде, старый друг, — сказал Опасный Боб. — Я всегда говорил, что мы можем положиться на Мориса. — Он глубоко вздохнул.

— Да, — пробурчал Загар, но Морису показалось, что это было скептическое „да“. — Удивительно. Я думаю, ты нас долго искал. Наверно, торопился, чтобы нам помочь.

— Можешь ты нам помочь? — спросил Опасный Боб. — Нам нужно придумать план.

— Хорошо, — сказал Морис. — Я предлагаю при следующей возможности выбраться наверх…

— Мы должны спасти Окорока, — перебил его Загар. — Мы никого здесь не оставим.

— Мы? — переспросил Морис.

— Мыникого не оставим здесь, — твёрдо повторил Загар.

— И ещё мальчик, — добавила Персик. — Сардины рассказал, что его и девочку засунули в какой-то подвал.

— О, знаешь ли, люди, — ответил Морис, скривив морду. — Люди и люди, знаешь, это человеческое дело, а нам лучше в их дела не встревать, потому что это может быть неправильно понято, я-то знаю людей, они сами это всё разрулят…

— Люди для меня значат столько же, сколько шрлт хорька! — резко заявил Загар. — Но крысоловы унесли Окорока в мешке! Ты видел это место, кот! Ты видел крыс в клетках! Это крысоловы воруют продукты. Сардины видел там множество мешков! И там есть ещё кое-что…

— Голос, — вырвалось у Морис.

Загар с удивлением взглянул на него, и в его глазах сверкнуло. — Ты его тоже слышал? — спросил он. — Я думал, его слышим только мы!

— Крысоловы тоже его слышат, — ответил Морис. — Только принимают его за собственные мысли.

— Голос напугал других, — пробормотал Опасный Боб. — Они… просто перестали думать… — Он выглядел очень подавленным. Рядом с ним лежала потрёпанная книга, испачканная следами лап. Это были Приключения господина Вислоуха. — Даже Токси сбежал, — продолжил он. — А ведь он умел писать! Как это могло случиться?

— Некоторых из нас это почему-то больше коснулось, чем других, — задумчиво сказал Загар. — Я послал некоторых из самых разумных, чтобы они вернули сбежавших. На это потребуется время. Они просто убежали куда глаза глядят. Мы должны освободить Окорока, он наш вожак. А мы крысы, мы Клан. Крысы следуют за своим вожаком.

— Но он довольно стар, а ты силён и крепок, к тому же Окорок никогда не отличался большим умом… — начал Морис.

— Они унесли его! — Загар почти кричал. — Это крысоловы! Окорок один из нас! Ты хочешь нам помочь или нет?

Морису почудился царапающий звук в дальнем конце трубы, из которой он так до конца и не вылез. Повернуться и посмотреть назад он не мог, и он вдруг почувствовал себя очень уязвимым. — Да, я помогу вам, в чём вопрос, — сказал он быстро.

— Хм… Ты это серьёзно говоришь? — спросила Персик.

— Да, да, — подтвердил Морис. Он полностью вылез из трубы и заглянул в неё. Крыс в ней не было видно.

— Сардины следует за Крысоловами, — сказал Загар. — Скоро мы узнаем, куда они тащат Окорока…

— Боюсь, что я и так это знаю, — ответил Морис.

— Откуда? — резко спросила Персик.

— Я — кот, — ответил ей Морис. — А коты много где бывают. И многое видят. Котов много где терпят, потому что мы убиваем всяких паразитов… мы, э…

— Ладно, мы знаем, что ты никого не ешь, кто умеет говорить, ты постоянно об этом напоминаешь, — сказала Персик. — Продолжай.

— Однажды я забрался в одну конюшню, на сеновал, где всегда можно найти вкусную… э…

Персик закатила глаза. — Да, рассказывай дальше.

— Ну, туда зашло много мужчин, и я не мог сбежать, потому что у них были собаки, и они закрыли дверь хлева, а посредине соорудили такую круглую деревянную ограду, и некоторые из мужчин принесли клетки с крысами, и они выпустили крыс внутрь загородки, а потом пустили туда собак. Терьеров, — добавил Морис и постарался не смотреть на своих слушателей.

— Крысы боролись с собаками? — спросил Загар.

— Ну, теоретически они могли бы с ними бороться, — сказал Морис. — Но обычно они бегают там по кругу. Это называется травля крыс. Я думаю, туда относят крысоловы своих крыс. Живых, естественно.

— Травля крыс… — пробормотал Загар. — Почему мы никогда ничего об этом не слышали?

Морис моргнул. Крысы были умны, в общем и целом, но иногда они бывали просто поразительно тупыми. — А как вы могли об этом услышать? — спросил он.

— Ну, от одной из крыс, которая…

— Ты не понимаешь, — сказал Морис. — Крысы, которые туда попадают, оттуда живыми не выбираются.

После этих слов наступила тишина.

— А они не могут выпрыгнуть? — тихо спросила Персик.

— Ограда слишком высока, — ответил кот.

— Почему они не дерутся с собаками? — спросил Загар.

Боже мой, иногда вы бываете действительно тупыми, подумал Морис.

— Потому что они крысы, Загар, — ответил он. — Множество крыс. И все пахнут страхом и паникой. Ты знаешь, что в таком случае происходит.

— Я один раз укусил собаку за морду! — прошипел Загар.

— Да, да, — ответил Морис успокаивающим тоном. — Одна крыса может думать, может быть смелой. Но много крыс — это дикая куча. А дикая куча крыс — это как большой зверь со многими ногами и совсем без мозгов.

— Это неправда! — возразила Персик. — Вместе мы сильны!

— Насколько она высока? — спросил Загар, пристально вглядываясь в пламя свечи, как будто он видел там какие-то картины.

— Что? — спросили Морис и Персик одновременно.

— Ограда… насколько она высокая, если точно?

— Что? Без понятия! Высокая! Люди опирались на неё локтями! Да и какое это имеет значение? В любом случае, ограда слишком высока для того, чтобы крыса могла её перепрыгнуть.

— Всё, чего мы добились, мы добились только потому, что держались вместе… — начала Персик.

— Ну так давайте вместе спасём Окорока, — перебил её Загар. — Мы… — Он повернулся на звук торопливых крысиных шагов и повёл носом. — Это Сардины, — сказал он. — И… ага… пахнет самкой, молодой и нервной… Питательно?

Самая юная Устранительница Ловушек следовала за Сардины. Питательно была абсолютно мокрой и выглядела подавленной.

— Да ты вымокла до последней нитки, — сказал Загар. — В смысле до последней волосинки шкуры.

— Я упала в сточную канаву, шеф, — сказала Питательно.

— Я всё равно рад тебя видеть. Что там, Сардины?

Сардины продолжал нервно приплясывать на месте. — Я пролез по стольким сточным трубам и верёвкам для белья, что у меня уже голова кругом, — ответил он. — И не спрашивай меня о крркк кошках, босс, я хотел бы их всех видеть мёртвыми — что не касается, конечно, присутствующих, — добавил Сардины, мельком взглянув на Мориса.

— Ну и? — спросила Персик.

— Крысоловы отправились к одной конюшне на краю города, — ответил Сардины. — Пахнет очень плохо. Я видел там много собак. И людей.

— Крысиная яма, — сказал Морис. — Как я и говорил. Они разводят крыс для крысиной ямы!

— Да, — согласился Загар. — Мы вызволим Окорока оттуда. Сардины, ты покажешь мне дорогу. По пути мы попробуем собрать всех, кто ещё что-то соображает. Остальные отправляются искать мальчика.

— Почему это ты раздаёшь приказы? — спросила Персик.

— Потому что кто-то должен это делать, — ответил Загар. — Окорок, быть может, несколько старомодная и потрёпанная крыса, но он наш вожак, и все чуют это, и поэтому нам он нужен. Ещё вопросы? Тогда…

— Могу я с вами пойти, шеф? — спросила Питательно.

— Она поможет мне нести бинты, босс, — объяснила Сардины. И он, и молодая крыса держали целые связки бинтов.

— Вам нужно так много? — спросил Загар.

— Бинты всегда могут пригодиться, босс, — ответил Сардины серьёзным тоном. — Просто удивительно, какие штуки я нашёл при помощи бинтов…

— Ну хорошо, на что-нибудь она да сгодится, — пробурчал Загар. — Она должна следить за тем, чтобы не отстать. Ну, побежали!

Опасный Боб, Персик и Морис остались одни.

Опасный Боб вздохнул. — Одна крыса может быть смелой, но много крыс всего лишь дикая куча? — повторил он. — Правда, Морис?

— Нет, я хотел только… Знаешь, здесь внизу есть что-то такое, — сказал Морис. — Оно притаилось где-то в подвале. Я не знаю, что это. Его голос звучит в головах людей!

— Но ты слышал этот голос и не впал в панику, — возразил Опасный Боб. — И нас с Загаром он не смог испугать. А Окорока голос очень разозлил. Почему?

Морис моргнул. Он опять услышал этот голос в своей голове. Голос был тихим, но его было невозможно спутать с собственными мыслями. Я найду дорогу к тебе в душу, Кошка! шептал он.

— Вы это слышали? — спросил Морис.

— Нет, я ничего не слышал, — отозвалась Персик.

Наверно, надо быть очень близко к голосу, подумал Морис. После того, как ты побывал близко к нему… Может быть, тогда голос знал, где находится твоя голова.

Никогда ранее кот не видел насколько подавленно выглядящую крысу, как Опасный Боб в этот момент. Он сидел рядом со свечкой и смотрел своими розовыми подслеповатыми глазками на Приключения господина Вислоуха.

— Я надеялся, что всё станет лучше, — сказал он. — Но теперь ясно, что мы просто… крысы. Как только начинаются трудности, мы становимся просто… крысами.

Это было очень необычное чувство для Мориса, чувство жалости к кому-то, кроме себя самого. Для кота это означало серьёзный сбой в характере. Наверно, я болен, подумал он. — Если тебе это поможет, то я тоже всего лишь кот, — сказал он.

— Нет, это неправда, — ответил Опасный Боб. — Глубоко в твоём сердце я чувствую очень великодушное существо.

Морис старался не смотреть на Персик. Надо же, подумал он.

— Всё-таки ты спрашиваешь тех, кого хочешь съесть, умеют ли они говорить, — сказала Персик.

Будет лучше, если ты им скажешь, сказали Морису его мысли. Ну давай, скажи им. Потом ты будешь себя лучше чувствовать. Морис пытался сообщить своим мыслям, что они должны заткнуться. Именно сейчас его совести нужно было взять слово! Какой прок коту от совести? Кот с совестью был чем-то… типа хомячка…

— Э, я давно вам хочу одну вещь рассказать… — пробормотал Морис.

— Да? — спросила Персик.

Морис извивался ужом. — Понимаете, я действительно всегда спрашиваю тех, кого хочу съесть, умеют ли они говорить…

— Да, и за это ты достоин уважения, — сказал Опасный Боб.

После этих слов Морис почувствовал себя ещё хуже. — Ну, мы все задавались вопросом, что же меня изменило, ведь я не ел ничего из кучи мусора, в которой вы жили… — продолжил он.

— Да, — сказала Персик. — Это действительно непонятно.

Морис смущённо посмотрел в сторону. — Знаете… э… вы помните такую большую крысу, которой не хватало уха, у неё ещё было белое пятно на боку, и она не могла быстро бегать, потому что у неё были проблемы с лапой?

— Похоже на Консерванта, — сказала Персик.

— О, да, — ответил Опасный Боб. — Он исчез ещё до того, как мы встретили тебя, Морис. Он был хорошей крысой. Он немного… заикался.

— Заикался, — грустно повторил Морис.

— Поэтому ему было трудно говорить, — добавила Персик, смерив Мориса долгим холодным взглядом.

— Трудно говорить, — пробормотал Морис, и его голос прозвучал безжизненно.

— Я уверен, что ты с ним не был знаком, — сказал Опасный Боб. — Мне иногда не хватает его. Он стал замечательной крысой, когда наконец-то смог заговорить.

— Хм. Ты был с ним знаком, Морис? — спросила Персик, буквально пригвоздив его взглядом к стене.

Лицо Мориса непрерывно меняло своё выражение. Но в какой-то момент он собрался с духом и сказал: — Да! Я его сожрал! Остались только лапы, зелёная желеобразная штучка и отвратительный фиолетовый комок, о котором никто не знает, что это такое! Я был просто котом! Я ещё не научился думать! Я ничего не знал! И я был голоден! Кошки едят крыс, так устроен мир! Это не было моей виной! И он сожрал какую-то магическую дрянь, а я сожрал его, и это меня и изменило! Знаете вы, каково это — смотреть на зелёную желеобразную штучку новыми глазами?! Это отвратительно! Иногда, тёмными ночами, мне кажется, что я его слышу откуда-то из глубины! Ясно?! Довольны?! Я не знал, что он — личность! Я его сожрал! Он сожрал магической дряни, а я сожрал его, и поэтому я тоже стал Изменённым! Я сознаюсь! Я его сожрал! Это не моя вииинаа!

А потом стало тихо. Через какое-то время Персик сказала: — Да, но это было давно, верно?

— Что? Ты хочешь меня спросить, не жрал ли я кого-то после этого? Нет!

— Но тебе жаль того, что случилось? — спросил Опасный Боб.

— Что? А как ты думаешь? Иногда мне снятся кошмары, в которых я отрыгиваю, и тогда…

— Ну, тогда всё в порядке, — сказала маленькая крыса.

— В порядке? — повторил удивлённый Морис. — Как это может быть в порядке? И знаешь ты, что хуже всего? Я кот! Коты слоняются кругом и ни о чём не жалеют! Коты не чувствуют себя виноватыми! Знаешь ты, каково это, спрашивать "Эй, еда, ты умеешь говорить?"? Коту не положено так себя вести!

— Но и мы не ведём себя так, как положено себя вести крысам, — ответил Опасный Боб. Грустная тень опять легла на его лицо. — До сих пор не вели, — вздохнул он.

— Всё перепугались, — сказала Персик. — А страх заразен.

— Я надеялся, что мы можем быть чем-то большим, чем просто крысы, — продолжил Опасный Боб. — Я думал, мы можем быть чем-то большим, чем существа, которые пищат и мочатся, что бы об этом ни говорил Окорок. Но теперь… Где все они?

— Почитать тебе из Приключений господина Вислоуха? — спросила Персик с беспокойством в голосе. — Это тебя всегда подбадривает, когда у тебя случаются твои… тёмные периоды.

Опасный Боб кивнул.

Персик подтащила большую книгу поближе к свече и начала читать.

— Однажды господин Вислоух и его друг крыса Руперт пошли в гости к старому господину Ослу, который жил вниз по течению реки…

— Почитай лучше там, где они разговаривают с людьми, — попросил Опасный Боб.

Персик пролистала несколько страниц. — "Привет, крыса Руперт", сказал фермер Бернд. "Сегодня действительно удивительный день…"

Они чокнутые, подумал Морис, слушая историю о тёмных лесах с чистыми, журчащими ручьями, которую одна крыса читала другой, в то время как они сидели неподалёку от сточной трубы, в которой наверняка не текло ничего чистого. Но по крайней мере, там что-то журчало. Иногда. Большую часть времени там раздавались звуки, похожие на блюб.

Всё псу под хвост, подумал Морис. У них в головах есть эта небольшая картинка, которая показывает им, как хорошо и красиво всё может быть…

Посмотри в эти маленькие розовые глазки, сказали Морису мысли в его голове. Посмотри на эти маленькие дрожащие носы. Если ты сейчас удерёшь и оставишь их в беде — как ты сможешь потом хоть когда-нибудь смотреть на такие маленькие дрожащие носы?

— Но мне это и не нужно, — ответил Морис сам себе вслух. — В этом-то и дело!

— Что? — спросила Персик, подняв глаза от книги.

— Так, ничего… — Морис помедлил. Ничего не помогало. Это противоречило всему, что составляло суть кошки. Вот что случается с теми, кто начинает думать, рассуждал он.

Это приносит только неприятности. Даже если ты знаешь, что другие люди в состоянии сами думать, ты всё равно начинаешь думать за них.

Люди, конечно, были полезны. Они умели открывать двери и приносить рыбу. Морис застонал.

— Нам надо, пожалуй, всё-таки выяснить, что случилось с мальчиком, — сказал он.

В подвале было темно. И не считая тихого стука падающих время от времени капель, там не было никаких звуков, кроме двух голосов.

— Давай начнём с начала, — сказала Малисия. — У тебя нет с собой какого-нибудь ножа?

— Нет, — ответил Кейт.

— Или спичек, чтобы пережечь наши путы?

— Нет.

— И рядом с тобой не лежит никакого острого предмета, чтобы перетереть об него верёвку?

— Нет.

— И ты не можешь протащить ноги сквозь руки, чтобы руки оказались впереди?

— Нет.

— И ты не обладаешь никакими тайными способностями?

— Нет.

— Ты уверен? Когда я тебя в первый раз увидела, я сразу подумала: у него есть какие-то тайные способности, которые проявятся, как только он попадёт в беду. Я думала: у того, кто настолько бесполезно выглядит, его бесполезность наверняка является только маскировкой.

— Нет, я уверен в этом. Послушай, я обычный человек. Да, меня действительно вскоре после рождения подкинули. Я не знаю, почему. Так случилось. Но я слыхал, что такое бывает часто. В этом нет ничего особенного. И у меня нет никаких тайных отметин, и я не замаскированный герой, и никаких особенных способностей у меня нет. Ну ладно, я хорошо умею играть на разных музыкальных инструментах. Но это потому, что я много упражняюсь. И в любом случае я совсем не тот человек, который годится в герои. Я справляюсь как-то, нахожу свою дорогу в жизни, но и не более. Я стараюсь как могу. Понятно?

— О, — только и смогла ответить Малисия.

— Тебе надо было кого-то другого искать.

— Так ты совсем не можешь помочь?

— Нет.

Некоторое время они молча сидели в темноте. Потом Малисия сказала:

— Знаешь, я думаю, это приключение во многих смыслах неправильно организовано.

— Да что ты говоришь?! — ответил Кейт.

— Да! Никто не должен быть связан таким образом.

— Ты что, до сих пор не понимаешь, Малисия? Это не история, — сказал Кейт настолько спокойно, насколько мог. — Я всё время пытаюсь это тебе объяснить. Настоящая жизнь непохожа на истории. В настоящей жизни нет никакой… магии, которая следит за тем, чтобы с тобой ничего не случилось, чтобы негодяи отворачивались в подходящий момент, чтобы они тебя не били слишком сильно, чтобы они тебя бросали связанную прямо рядом с каким-то ножом, вместо того, чтобы убить. Ты меня понимаешь?

В ответ раздалась только угрюмая тишина.

— Моя бабушка и моя тётка были известные рассказывательницы историй, — сказала наконец Малисия. Её голос немного дрожал. — Агонисия и Эвиссера Гримм.

— Да, я знаю, — ответил Кейт. — Ты уже говорила об этом.

— Моя мать тоже стала бы хорошей рассказывательницей историй, но мой отец не любит истории. Поэтому я поменяла мою фамилию на Гримм, из профессиональных соображений.

— Ах…

— Когда я была маленькой, меня били за то, что я рассказывала истории, — продолжила Малисия.

— Били? — переспросил Кейт.

— Ну, не били, а шлёпали, — призналась Малисия. — По ноге. Но это было больно. Мой отец говорит, что в управлении городом истории не помогают. Он говорит, надо быть практичным.

— О.

— Тебя что, вообще ничего не интересует, кроме музыки? Он сломал твою флейту!

— Значит, я куплю себе новую.

Его спокойный голос уже почти доводил Малисию до бешенства. — Я тебе скажу кое-что! — выкрикнула она. — Если человек не сделает из своей жизни историю, то его жизнь будет частью истории кого-то другого!

— А если твоя история не функционирует?

— Значит, надо её менять до тех пор, пока она не начнёт функционировать.

— Звучит глупо.

— Ха, и это ты говоришь. Ты — всего лишь одно из лиц в предыстории кого-то другого. Ты предоставляешь принимать за тебя решения коту!

— Да, потому что Морис…

Голос перебил его: — Нам пойти погулять, пока вы тут перестанете вести себя как люди?

— Морис? — спросил Кейт. — Ты где?

— В сточной трубе, и поверь мне, что это была очень в меру приятная ночь, — ответил голос кота из темноты. — Знаешь ты, сколько здесь подвалов? Персик сейчас принесёт свечу. Здесь так темно, что даже я не могу ничего видеть.

— Кто такой Персик? — шёпотом спросила Малисия.

— Она одна из Измененых, — ответил Кейт. — Думающая крыса.

— Как Рыбы?

— Ты имеешь в виду Сардины. Да.

— Ага, — зашипела Малисия. — Так ты видишь?! Это как раз история. Я самодовольна и предаюсь злорадству. Смелая крыса спешит на помощь героям и спасает их, перегрызая их путы.

— О, так мы опять в твоей истории, — ответил Кейт. — И кто же я в твоей истории?

— Я знаю, что никакого романтического интереса ты не вызываешь, — ответила девочка. — И для комических моментов ты недостаточно смешон. Я не знаю. Вероятно, ты просто… кто-то. Как — человек с улицы, — что-то подобное. — В темноте раздавались тихие звуки. — Что они там делают? — шёпотом спросила Малисия.

— Я думаю, они пытаются зажечь свечку.

— Крысы играют с огнём? — удивилась Малисия.

— Они с ним не играют. Опасный Боб считает, что свет и тени очень важны. Где бы крысы ни находились: они всегда зажигают хотя бы одну свечу…

— Опасный Боб? Это что за имя такое?

— Ш-ш! Они учили слова по разным этикеткам и вывескам. Что слова означают, они не знали, и поэтому выбирали просто те, которые им нравились по звучанию.

— Да, но… Опасный Боб? Звучит как…

— Да, так его зовут. И не надо над этим смеяться!

— Извини, — сказала Малисия.

Сзади них чиркнула спичка. Пламя свечи занялось и вытянулось вверх.

Малисия посмотрела на обеих крыс. Одна из них была… просто обычной маленькой крысой, но она выглядела более ухоженной, чем крысы, которых девочка видела до того. Большинство крыс, которых Малисия видела до сих пор, были уже мертвы, но она помнила и некоторых живых крыс: это были нервные животные, суетливо носящиеся из стороны в сторону и всё постоянно обнюхивающие. Эта крыса наоборот… наблюдала. Малисия чувствовала на себе её пристальный взгляд.

Другая крыса была белой и ещё меньше, чем первая. Она тоже смотрела на девочку, хотя… правильнее было бы сказать "таращилась". У неё были розовые глазки. Малисия никогда особенно не интересовалась чувствами других людей, потому что её собственные чувства были ей интереснее, но она чувствовала горе и беспокойство этой крысы.

Крыса сидела рядом с книгой, которая была по человеческим понятиям маленькой. Для крысы же она должна была быть довольно большой. У неё была пёстрая обложка, но названия Малисия не могла разглядеть.

— Персик и Опасный Боб, — сказал Кейт. — Это Малисия. Её отец местный бургомистр.

— Привет, — сказал Опасный Боб.

— Бургомистр? А это не правительство? — спросила Персик. — Морис объяснял, что правительства — это группы особо опасных преступников, которые воруют у людей деньги.

— Как ты научил их говорить? — спросила Малисия.

— Они сами научились, — ответил Кейт. — Они не дрессированные.

— Нет, мой отец не ворует, ни у кого. Кто утверждает, что правительства…?

— Извини, — поспешно перебил её Морис. Его голос шёл от решётки, закрывавшей вход в сточную трубу. — Да, я здесь, внизу. Можем мы наконец перейти к делу?

— Перегрызите, пожалуйста, верёвки, — попросил Кейт.

— У меня есть кусок лезвия ножа, — сказала Персик. — Для заточки грифелей. Может, он лучше подойдёт?

— Нож? — переспросила Малисия. — Грифели?

— Я же сказал, что это необычные крысы, — сказал Кейт.

Питательно вынуждена была бежать во всю прыть, чтобы не отстать от Загара. А Загар бежал, чтобы поспеть за Сардины. Сардины был несомненным чемпионом по быстрому пересечению города.

По пути к ним прибивались другие крысы. Питательно обратила внимание, что в основном это были молодые крысы. Они сбежали в своё время, заразившись страхом, но через какое-то время пришли в себя. Они не задумываясь следовали за Загаром, довольные тем, что могли наконец сделать что-то разумное.

Впереди пританцовывал Сардины. Он просто не мог иначе. И ему нравились водосточные трубы, крыши и карнизы. Там, наверху, совсем не было собак и было мало кошек.

Никакой кот не смог бы угнаться за Сардины. Жители Бад Блинтца поразвешивали бельевых верёвок между домами, и Сардины прыгал на них и бежал по ним так быстро, как по плоской земле. Он забегал по стенам наверх, пролезал через солому крыш, плясал чечётку вокруг дымящихся труб и скользил по кирпичам. Голуби испуганно вспархивали, когда он проносился мимо, в сопровождении других крыс.

Луна в это время скрылась за тучами.

Сардины достиг края одной из крыш, спрыгнул и приземлился на стене пониже. По ней он побежал дальше и вскоре исчез в дыре между досками.

Питательно последовала за ним и оказалась в месте, похожем на чердак. Тут и там лежало сено, но большая часть чердака была лишена пола. По сути это был не чердак, о конструкция из толстых балок с просветами между ними, сквозь которые можно было смотреть вниз. Снизу исходил яркий свет, ещё оттуда доносились голоса людей и — Питательно вздрогнула — лай собак.

— Это большая конюшня, босс, — сказала Сардины. — Яма там, внизу, под балками. Идите сюда…

Они подползли к одному из просветов в полу и заглянули вниз.

Далеко внизу они увидели деревянный круг, похожий на нижнюю половину огромной бочки. Питательно заметила, что они находились прямо над ямой — если бы она сейчас упала, то угодила бы как раз в середину. Привязанные к стенам собаки лаяли друг друга и на вселенную, типичным безумным собачьим я-никогда-не-замолкну лаем.

Мешки шевелились.

— Кртлк! Как кррп можем мы найти здесь Окорока?! — спросил Загар. Его глаза горели в исходящем снизу свете.

— Насколько я знаю старика, он не преминет привлечь к себе внимание, — ответил Сардины.

— Можешь ты спрыгнуть вниз, обвязавшись бинтом?

— Я на всё готов, босс, — лояльно ответил Сардины.

— В яму с собаками? — спросила Питательно. — А бинт не порвётся?

— На этот случай у меня есть кое-что, что может нам помочь, босс, — сказал Сардины. Он снял с себя один из мотков бинта, и под ним показался другой моток, светло-коричневого цвета. Он оттянул кусок мотка в сторону и отпустил его. Моток принял прежнюю форму, издав лёгкий свист.

— Это резина, — объяснил Сардины. — Я стащил эту штуку с одного стола, когда искал бинты. Однажды я уже этим воспользовался, босс. Очень полезно при прыжках с большой высоты.

Загар отошёл на шаг назад и осмотрелся. Поблизости лежал старый фонарь с разбитым стеклом. — Хорошо, — сказал он. — Есть у меня одна идея. Если ты можешь туда спрыгнуть…

Внизу усилился шум голосов. Крысы наклонились ближе к просвету и глянули вниз.

Кольцо голов по краю ямы стало плотнее. Один из людей что-то громко говорил. Остальные время от времени поддерживали его одобрительными возгласами. Чёрные цилиндры крысоловов плыли через толпу. Сверху они казались двумя чёрными пятнами среди серо-коричневого моря шапок.

Один из крысоловов опорожнил свой мешок в яму, и наблюдавшие увидели тёмных крыс, сразу же впавших в панику и забегавших по яме в поисках угла, где бы они могли спрятаться.

Толпа разделилась, пропуская к яме одного из человек. Он нёс на руках терьера. Под смех и выкрики окружающих пёс был выпущен в загон.

Изменённые как заворожённые смотрели на Круг Смерти внизу и на ликующих людей.

Через какое-то время Питательно смогла оторвать взгляд от этой картины. Когда она поворачивала голову, она увидела выражение на лице у Загара. Возможно, дело было в освещении снизу, но его глаза, казалось, полыхали огнём. Она заметила, что он смотрел в сторону закрытой двери на другом краю конюшни. Потом он повернулся в сторону сена и соломы, которые была раскидана не только наверху, где сидели Изменённые, но и внизу, в кормушках для скота.

Загар вытащил из одного из своих поясов маленькую палочку.

Питательно почуяла запах серы, исходивший от красной головки на одном конце палочки. Спичка.

Загар повернулся и увидел, что Питательно смотрела на него. Он кивнул в сторону сена вокруг них. — Может быть, мой план не сработает, — сказал он. — В таком случае ты должна будешь реализовать другой план.

— Я? — переспросила Питательно.

— Ты. Потому что меня тогда больше… не будет здесь, — сказал Загар. Он протянул ей спичку. — Ты знаешь, что делать, — добавил он и указал на ближайшую кучу сена.

Питательно нервно сглотнула. — Да. Я думаю, знаю. Э… А когда?

— Когда придёт время. Ты это поймёшь, — ответил Загар и посмотрел вниз, на бойню. — Так или иначе — но они запомнят этот вечер, — сказал он тихо. — Да, они запомнят, что они сделали. И они запомнят, что мы сделали. На всю жизнь.

Окорок лежал в мешке. Он чуял других крыс поблизости, а также собак и кровь. Особенно кровь.

Он прислушивался к собственным мыслям, но они были как тихое жужжание насекомых на фоне грозы его ощущений. Обрывки воспоминаний всплывали перед его внутренним взором. Клетки, паника, белая крыса. Окорок. Так его звали. Странно. Раньше ни у кого не было имён. Раньше мы просто различали друг друга по запаху. Темнота. Темнота внутри, позади глаз. Это был Окорок. Всё остальное снаружи было чем-то другим.

Окорок. Я. Вожак.

Красный гнев всё ещё бродил в нём, но теперь он приобрёл форму, как глубокое ущелье придаёт форму реке, заставляя её становиться уже и течь быстрее; оно даёт реке направление.

Он слышал голоса.

— Давай просто добавим его к остальным, никто и не заметит…

— ОК, я сейчас немного потрясу мешок, чтобы его разозлить…

Мешок потрясли, но Окорок не стал злее, потому что в нём уже не было места для ещё большего гнева.

Мешок болтался из сторону в сторону, когда его несли к загону. Голоса людей стали громче, запахи интенсивней. На короткое время все затихли, пока из мешка вытряхивали его содержимое. Но в то время, как Окорок упал на кучу барахтающихся крыс, люди принялись кричать с прежней силой.

Зубами и когтями он пробил себе дорогу наверх и увидел, как в загон запустили рычащего пса. Пёс схватил первую попавшуюся крысу зубами, коротко потряс её и отбросил безжизненное тельце в сторону.

Крысы пытались убежать.

— Идиоты! — заорал Окорок. — Работайте вместе! Все вместе вы можете этому ловцу блох сорвать мясо с костей!

Люди внезапно замолкли.

Пёс в недоумении уставился на Окорока. Он пытался думать. Крыса заговорила. Но только люди могут говорить. И крыса пахла неправильно. Обычно крысы пахли паникой. Эта — нет.

Тишина казалась оглушительно громкой.

И тогда пёс схватил крысу, потряс её, не слишком сильно, и отпустил. Он решился провести тест. С одной стороны, крысы не могут говорить, с другой стороны, эта крыса выглядела как крыса, а крыс можно убивать, но крыса говорила как человек, а если укусить человека, изрядная трёпка гарантирована. Пёс хотел определённости. Если он сейчас получит под зад ногой, значит, эта крыса — человек.

Окорок откатился в сторону и вскочил на лапы, но в боку у него осталась глубокая рана от собачьих зубов.

Другие крысы всё ещё сновали, пытаясь забраться подальше от пса. Они образовали спутанную кучу, в которой каждая крыса пыталась быть в самом низу.

Окорок сплюнул кровь. — Ну хорошо, — прорычал Окорок и подвинулся ближе к собаке. — Теперь ты узнаешь, как умирает настоящая крыса!

— Окорок!

Он посмотрел наверх.

За Сардины разворачивалась лента, в то время как он падал сквозь прокуренный воздух конюшни, прямо в крысиную яму. Он приближался, становясь всё больше и больше…

…и всё медленнее…

Между собакой и крысой Сардины остановился. На секунду он застыл там, приподнял шляпку и сказал: "Добрый вечер!" И в тот же момент он обхватил лапами Окорока.

Через мгновение натянутая до предела резина потянула их наверх. Пёс попытался ухватить крыс зубами, но опоздал — зубы щёлкнули вхолостую. А крысы тем временем ускорялись — резиновая лента тянула их обратно к крыше хлева. В конце концов они остановились вверху, вне пределов досягаемости.

Пёс всё ещё смотрел вверх, когда с другой стороны балки спрыгнул Загар. Люди с изумлением смотрели, как он падал прямо на терьера.

Пёс сощурился. Крысы, исчезающие наверх, были одно; но крысы, падающие ему прямо в пасть, были совсем другое. Такие крысы были всегда желанным лакомым кусочком.

Загар в падении посмотрел назад. Наверху Питательно судорожно завязывала узлы и перекусывала бинты. Сейчас Загар находился на другой стороне ленты, к которой был привязан Сардины. Сардины всё подробно ему объяснил. Вес Загара был недостаточен, чтобы поднять двух крыс на самый верх…

Когда Загар увидел, что Сардины и его пассажир достигли балок под потолком…

…он отпустил большой фонарь, который от держал как дополнительный груз, и перекусил ленту.

Фонарь приземлился прямо на собаку, а Загар упал сверху и скатился на пол.

Люди всё ещё молчали. Они не проронили ни звука с тех пор, как Сардины вытащил Окорока из крысиной ямы. Над оградой ямы, которая действительно была слишком высока для того, чтобы крыса могла её перепрыгнуть, Загар увидел лица, в большинстве красного цвета. Рты были открыты. Это была тишина больших красных морд, которые набирают воздух, чтобы погромче заорать.

Вокруг Загара другие крысы пытались взобраться вверх по ограде. Идиоты, думал он. Четверых или пятерых из вас хватило бы, чтобы любой пёс пожалел о том, что был рождён. Но вы только снуёте в страхе и позволяете разобраться с собой по очереди.

Пёс оторопело моргал, уставившись на Загара, и тихо рычал.

— Ну давай, ты Ккрркк, — сказал Загар достаточно громко, чтобы люди тоже его услышали. — Сейчас я тебе покажу, что такое крыса.

Он бросился на собаку.

Это был неплохой пёс, по крайней мере, по псиным меркам. Ему нравилось убивать крыс, и когда он убивал достаточно много крыс в крысиной яме, ему давали много еды и называли — хороший мальчик, — и к тому же почти не били. Некоторые крысы пытались защищаться, но это не создавало больших проблем, потому что они были меньше и не обладали такими сильными челюстями, как он. Его умственные способности оставляли желать лучшего, но он всё-таки был умнее крыс, кроме того, бóльшую часть умственного процесса перенимали нос и пасть.

Поэтому он был очень удивлён теперь, когда он щёлкнул пастью, но не обнаружил в ней крысы.

Загар не бегал так, как должна бегать крыса. Он скорее прижимался к земле, как профессиональный борец. Загар царапнул собаку по шее и исчез. Пёс развернулся, и опять обнаружил крысу не там, где она должна была быть. В свои прошлые выступления в крысиной яме он имел дело с крысами, которые пытались убежать. Но крысы, которые оставались всё время рядом… Это было нечестно!

В толпе зрителей возникло оживление. Кто-то закричал — ставлю десять долларов на крысу! — за что огреб от другого зрителя кулаком по уху. Другой мужчина пытался залезть в загон, но получил бутылкой пива по голове.

Загар тем временем бегал вокруг лающего и вертящегося как юла пса. Он ждал подходящего момента…

И когда он увидел место, которое искал, он прыгнул вперёд и укусил покрепче.

Пёс завёл глаза. Та его часть, которая имела интимный характер и интересовала только его и самок, вдруг сильно заболела.

Он завыл и начал хватать воздух пастью. И потом он попытался в общей суматохе выбраться из загона. Он выпрямился, в отчаянии царапая когтями по гладкой деревянной стене.

Загар прыгнул ему на хвост, пробежал по его спине, прыгнул ему на нос, и оттуда перепрыгнул через загородку.

Он приземлился между ногами стоящих. Люди пытались задавить его, но мешали при этом друг другу. Когда они наконец локтями расчистили достаточно места и принялись топать ногами, крыса уже сбежала.

Но в конюшне ещё были другие собаки. Они были все уже наполовину безумны от общей возбуждённой атмосферы, и некоторые из них вырвались у их хозяев и бросились в погоню за крысой. Они знали, как надо преследовать крыс.

А Загар знал, как убегать от собачьей погони. Подобно комете мчался он над полом, преследуемый хвостом из воющих и лающих псов, держа при этом курс на тени вдоль стены. В какой-то момент он увидел дыру между досками и прыгнул туда, в темноту, обещающую безопасность.

Щёлк, захлопнулась ловушка.

Глава девятая

Фермер Бернд открыл дверь и посмотрел на зверей из Пушной Долины. — Мы не можем найти господина Вислоуха и крысу Руперта! — закричали звери.

Из "Приключений господина Вислоуха".

— Наконец-то! — воскликнула Малисия, стряхивая с себя путы. — Я думала, крысы быстрее умеют перегрызать верёвки.

— Они воспользовались ножом, — ответил Кейт. — И ты могла бы их поблагодарить.

— Да, да, скажи им, что я очень благодарна, — Малисия выпрямилась.

— Сама им скажи!

— Извини, но мне как-то неловко разговаривать с… крысами.

— Я понимаю, — сказал Кейт. — Всё-таки тебя учили их ненавидеть, потому что…

— О, нет, дело не в этом, — ответила девочка, подойдя к двери. Она нагнулась и посмотрела сквозь замочную скважину. — Просто это так… по-детски. Как из какой-нибудь… глупой сказки. Ну как… про господина Вислоуха.

— Господина Вислоуха? — пискнула Персик, и это был писк, звучавший как пронзительный крик.

— А что с господином Вислоухом? — спросил Кейт.

Малисия сунула руку в карман и вытащила оттуда связку гнутых шпилек. — О, ну это книги, которые написала одна глупая женщина, — ответила она, ковыряясь шпилькой в замке. — Идиотские истории для маленьких детей. Истории о кролике, змее, курице и сове, и они все там носят одежду, и говорят с людьми, и все настолько милы и дружелюбны, что просто тошно становится. Знаешь, мой отец хранит их все с самого его детства. Приключения господина Вислоуха, Напряжённый день господина Вислоуха, Крыса Руперт выдержит… Он мне читал их вслух, когда я была маленькой. Ни в одной книге не было хотя бы одного интересного убийства!

— Лучше не продолжай, — сказал Кейт. Он не смел посмотреть на крыс.

— Там нет никакого послания, никаких социальных комментариев… — продолжила Малисия, не переставая ковыряться в замке. — Самое интересное, что там происходит, это, например, потеря ботинка уткой Эльзой. Утка, которая потеряла ботинок! Они его там весь день ищут, и наконец находят его под кроватью. Где здесь хоть немного напряжения? Если уж писать глупые истории о животных, которые ведут себя как люди, то в них должно быть хотя бы немного интересного насилия…

— Боже мой! — послышался голос Мориса.

Кейт решился посмотреть вниз. Персик и Опасный Боб ушли.

— Я никогда не мог собраться с духом и рассказать им об этом, — пробормотал мальчик. — Они принимали всё за чистую монету.

— В мире Пушной Долины это может и быть правдой, — ответила Малисия, выпрямившись после того, как в замке щёлкнуло. — Но не в этом мире. Ты можешь себе представить, чтобы кто-то придумал такое название и при этом не смеялся? Пойдём.

— Ты их шокировала, — сказал Кейт.

— Пойдём уже, нам надо отсюда удрать до того, как вернутся крысоловы, — настаивала девочка.

Проблема с ней, подумал Морис, состоит в первую очередь в том, что она не обращает внимания на то, каким тоном говорят другие люди. Вообще-то она почти не обращает внимания и на то, что они говорят.

— Нет, — сказал Кейт.

— Что нет?

— Нет, я никуда не пойду, — ответил он. — Здесь происходит что-то страшное. Что-то, что намного страшнее, чем тупые люди, ворующие продукты.

Морис наблюдал, как они опять спорили. Люди. Верят, что являются вершиной творения. Мы же, коты, напротив… Мы знаем, что мы вершина творения. Было когда-то так, что кошка кормила человека? Вот и доказательство.

Как люди орут, раздался тихий голос в его голове.

А может, это моя совесть? подумал Морис. Его собственные мысли ответили: — Что, я? Нет. Но я чувствую себя сейчас лучше, потому что ты рассказал им о Консерванте.

Морис неловко переступил с ноги на ногу. — Ну, э… — прошептал он, глядя на собственный живот. — Это ты, Консервант?

Это беспокоило его с тех пор, как он понял, что съел Изменённого. Они умели говорить. Допустим, ты съедал одного такого. Допустим, голос оставался внутри. А что если… дух Консерванта бродил где-то там?! Такие вещи могли сильно мешать коту спокойно спать.

Нет, сказал голос, звучавший при этом как тихое шуршание ветра в далёких деревьях. Это я. Я. ПАУК.

— Ах, так ты паук? — мысленно спросил Морис. — С пауком я справлюсь даже если мне связать три лапы на спине.

Не просто паук. ПАУК.

Слово причиняло боль. Раньше с ним такого не случалось.

Теперь я в твоей ГОЛОВЕ, кошка. Кошки, хуже, чем собаки, хуже, чем крысы. Я в твоей ГОЛОВЕ, и я НИКОГДА оттуда не уйду.

У Мориса свело судорогой лапы.

Я буду жить в твоих СНАХ.

— Послушай, я тут только проездом, — в отчаянии прошептал Морис. — Я не хочу никаких проблем. Я ненадёжен! Я всего лишь кошка! Я сам себе не доверяю, а я — это всё-таки я! Если ты мне разрешишь вернуться на свежий воздух, я даю гарантию, что не буду тебя больше беспокоить…

Ты не хочешь СБЕЖАТЬ.

Да, это верно, подумал Морис. Я не хочу… Э, стоп. Я хочу сбежать.

— Я кошка! — пробурчал он. — Я не подчинюсь никакой крысе! Ты пытался меня контролировать! Меня!

Да, ответил паук. Но раньше ты был СИЛЬНЫМ. А теперь твои мысли крутятся по кругу, и ты хочешь, чтобы кто-то думал за тебя. Я могу думать за тебя.

Я могу думать за ЛЮБОГО.

Я всегда буду с тобой.

Голос замолк.

Ну хорошо, сказал себе Морис. Настало время покинуть тебя, Бад Блинтц. Представление закончено. У крыс есть много других крыс, и даже оба человека есть друг у друга, только у меня есть только я, и я хотел бы попасть в какое-нибудь место, где ко мне не будут обращаться странные голоса.

— Извините, — сказал он вслух. — Мы уходим или как?

Оба человека повернулись к нему.

— Что? — спросил Кейт.

— Я охотно ушёл бы отсюда, — сказал Морис. — Вытащи эту решётку из стены. Она проржавела и держится на соплях. Молодец. А теперь уходим отсюда…

— Они позвали настоящего волшебного крысолова, Морис, — сказал Кейт. — А крысы клана разбежались по всему городу. Завтра он будет здесь. Настоящий флейтист-крысолов, Морис. Не такой как я. У настоящих есть волшебные флейты. Ты хочешь, чтобы с крысами что-то случилось?

Совесть Мориса отвесила ему мощный пинок. — Ну, я этого не хочу, — сказал он с неохотой. — Не в таком смысле, нет.

— Хорошо, — сказал мальчик. — Значит, мы никуда не сбегаем.

— Ах? И что же мы тогда делаем? — спросила Малисия.

— Мы поговорим с крысоловами, когда они вернутся, — сказал Кейт. Он выглядел задумчивым.

— И почему ты думаешь, что они будут готовы с нами говорить?

— Потому что они умрут, если не согласятся, — ответил мальчик.

Через двадцать минут крысоловы вернулись. Дверь дома открылась и быстро закрылась. Крысолов номер два судорожно запер её.

— Ты помнишь, что ты обещал приятный вечер? — спросил он. — Я подозреваю, что приятную часть я пропустил.

— Заткнись, — отозвался крысолов номер один.

— Мне кто-то засветил в глаз!

— Заткнись.

— И ещё я, кажется, потерял кошелёк. А там были двадцать долларов, которые я наверняка больше никогда не увижу.

— Заткнись.

— И у меня не было возможности собрать уцелевших крыс!

— Заткнись.

— И нам пришлось оставить собак! Нам надо было их отвязать и взять с собой. Наверняка их украдут.

— Заткнись.

— А крысы часто так летают? Или это вещи, которые известны только опытным крысоловам?

— Я разве не сказал тебе заткнуться?

— Сказал.

— Так вот и заткнись. Ну хорошо, мы сматываем удочки. Забираем все деньги, хватаем первую попавшуюся лодку и вперёд. Всё, что мы ещё не успели продать, мы просто оставим здесь.

— Ты собираешься просто так исчезнуть? Джонни Без Рук и его парни завтра утром приплывают за очередным грузом, и…

— Мы уходим отсюда, Билл. Мне не нравится, в какую сторону развиваются события.

— Ты хочешь просто так уйти? Но Джонни должен нам ещё двести долларов…

— Да, просто так! Мы сваливаем! Игра закончена, птичка улетела, кошка из мешка! Мы… Ты что-то сказал?

— Что?

— Это не ты сказал "Я хотел бы, чтобы это был я"?

— Я? Нет.

Крысолов осмотрелся в хижине, но никого не обнаружил. — ОК, у нас позади длинный и трудный вечер, — сказал он. — Послушай. Здесь что-то назревает, а когда что-то назревает, лучше вовремя смыться. Вот так всё просто. Я не хочу находиться здесь, когда люди придут нас искать. И я ни в коем случае не хочу встречаться с какими-то волшебными крысоловами. Это хитрые парни. Они всё замечают. И они дорого стоят. Люди будут задавать вопросы, и я хочу, чтобы они только и могли спросить, что "А куда подевались оба крысолова?" Понятно? Умный человек знает, когда лучше остановиться. Сколько у нас в кассе? Что ты сказал?

— Что, я? Ничего. Чай будешь? После чашки чая ты лучше себя почувствуешь.

— Разве ты не сказал "однозначно слишком много"? — строго спросил крысолов номер один крысолова номер два.

— Я только спросил, будешь ли ты чай! Честно! С тобой всё в порядке?

Крысолов номер один внимательно посмотрел на крысолова номер два, как будто пытался найти в его лице признаки того, что тот его дурачит. — Да, — сказал он наконец. — Да, со мной всё в порядке. Три ложки сахара.

— Вот это правильно, — сказал крысолов номер два, насыпая сахар в чашку первого крысолова. — Поддерживает уровень сахара в крови. За этим надо следить.

Крысолов номер один взял чашку, отпил глоток и уставился в пространство. — А как мы вообще влипли в эту историю? — спросил он. — Ну, я имею в виду всё это. Знаешь, иногда я просыпаюсь ночью и думаю, что это всё глупо, а потом, когда начинается работа, всё опять кажется разумным. Я имею в виду, воровать продукты и спихивать вину на крыс, это да, и выводить сильных крыс для крысиной ямы и приносить обратно уцелевших, чтобы вывести ещё более сильных крыс, это тоже да, но… Я не знаю. Раньше мы не связывали детей…

— Но мы заработали много денег.

— Да, — крысолов номер один поболтал чаем в чашке и сделал ещё глоток. — Да, это верно. Это что, новый чай?

— Нет, Зелёный Лорд, как обычно.

— Вкус какой-то не такой. — Крысолов номер один выпил остатки чая и поставил чашку обратно на стол. — Ну хорошо, не будем терять времени…

— А теперь, — раздался голос сверху, — оставайтесь тихо сидеть и внимательно слушайте. Если вы попытаетесь сбежать, то вы умрёте. Если бы будете слишком много говорить, то вы умрёте. Если вы слишком долго будете ждать, то вы умрёте. И если вы попробуете хитрить, то тоже умрёте. Какие-нибудь вопросы?

Сверху посыпалась пыль. Крысоловы посмотрели наверх и увидели кошку.

— Это же киска мальчишки! — вырвалось у крысолова номер один. — Я ж тебе говорил, что она как-то странно на меня посмотрела!

— Я бы на твоём месте не на меня смотрел, — сказал Морис непринуждённым тоном — Я бы лучше посмотрел на крысиный яд.

Крысолов номер два повернулся и посмотрел на стол. — Э, а кто спёр яд?

— Ох, — сказал крысолов номер один, соображавший быстрее коллеги.

— Украл? — переспросил Кот. — Мы не украли его. Это воры крадут. Мы просто переложили яд на другое место.

— Ох, — повторил крысолов номер один и опустился на стул.

— Это опасная штука! — Крысолов номер два поискал глазами подходящий для бросания предмет. — Ты не имел право его трогать! Скажи мне сейчас же, где яд!

С глухим стуком открылся люк в полу. Оттуда показалась голова Кейта, а потом и весь мальчик выбрался из люка под изумлёнными взглядами крысоловов.

В одной руке он держал бумажный пакет.

— О нет, — охнул крысолов номер один.

— Что ты сделал с ядом? — спросил крысолов номер два.

— Ну, если ты точно хочешь это знать… — ответил Кейт. — Мне кажется, бóльшую часть я подмешал в сахар.

Загар пришёл в себя. Его спина горела, и он не мог двигаться. Он торчал в ловушке, прижатый её крышкой, чувствуя ощутимое давление железных зубцов в области живота.

Я должен был уже быть мёртв, подумал он. И я хотел бы уже быть мёртвым…

Он попытался приподняться, но от этого стало только хуже. Ему пришлось опуститься обратно, и боль вернулась с новой силой.

Я попал, как крыса в мышеловку, подумал он.

Интересно, какая это модель?

— Загар?

Голос шёл издалека. Загар хотел ответить, но любое, даже минимальное, движение сильнее прижимало к зубцам.

— Загар?

Ему удалось выдавить из себя тонкий писк. Произносить слова было слишком больно.

В темноте Загар услышал, как тот, кто его искал, приблизился.

— Загар!

Пахло Питательно.

— Гн, — простонал Загар, пытаясь повернуть голову.

— Ты в ловушке!

Это было уже слишком для Загара, и хотя каждое слово давалось с болью, он выдавил из себя: — Да что ты… говоришь!

— Я сейчас позову С-сардины, хорошо? — пробормотала Питательно.

Загар чувствовал, что молодая крыса была уже готова запаниковать. Но сейчас было не время для паники. — Нет! Скажи… мне… — Он хрипел. — Какой… тип… у… ловушки?

— Э… э… э… — только и смогла ответить Питательно.

Загар набрал глубоко воздух, превозмогая боль. — Думай, ты жалкая писюха!

— Э… тут всё так заржавело… везде ржавчина! Выглядит как… э… может быть Спинная Переломка… — Сзади раздался царапающий звук. — Да! Я немного сцарапала ржавчину! Здесь написано Братья Тугент Спинная Переломка, модель один, шеф!

Загар пытался соображать, в то время как ловушка всё сильнее его сдавливала. Модель один? Это же древняя вещь! Из старых времён. Самая старая из попадавшихся ему моделей была Улучшенная Спинная Переломка седьмой модели! И он мог сейчас надеяться только на помощь Питательно, полной дрллт с четырьмя левыми лапами.

— Можешь ты… понять… как…? — начал он, но перед его глазами затанцевали фиолетовые огоньки, выстроившиеся в форме туннеля. Он попытался опять собраться с силами, но чувствовал при этом, что плывёт навстречу этим огонькам. — Можешь… ты… понять… как… пружина…?

— Всё заржавело, шеф! — ответила Питательно с паническими тонами в голосе. — Выглядит как крышка у Большого Щелкуна Дженкинса и Дженкиса, шеф, но нет крючков на конце. Что делает эта штука, шеф? Шеф?

Загар чувствовал, как боль уходит из него. Значит, это так происходит, пронеслось в его затуманенной голове. Теперь уже поздно. Питательно сейчас окончательно запаникует и убежит. Типичное для нас поведение. Как только мы сталкиваемся с трудностями, мы убегаем и прыгаем в первую подвернувшуюся дыру. Но теперь это уже не важно. Это действительно как сон. Ничего такого, о чём надо беспокоиться. Даже по-своему приятно. Интересно, есть ли действительно "Большая Крыса глубоко под землёй"? Было бы хорошо, если бы была.

Он плыл в тёплой тишине. Что-то плохое происходило, но было далеко и уже не имело большого значения…

Ему показалось, что сзади раздался звук, как будто крысиные когти скребли по каменному полу. Вероятно, это Питательно как раз убегает, подумала какая-то часть Загара. А другая часть думала: а может быть, это Крыса-Скелет.

Это представление его не напугало. Сейчас его ничего больше не могло напугать. Самое плохое, что могло с ним произойти, уже произошло. Он подумал, что наверно мог бы что-то увидеть, если бы повернул голову, но было так хорошо и просто и дальше парить в этом тёплом месте.

Фиолетовый свет стал темнее, дошёл до очень тёмной синевы, а посредине образовался чёрный круг.

Это было похоже на Крысиный Туннель.

Если молодые правы, и действительно существует Крыса-Скелет, то, возможно, существует и Большая Крыса, думал Загар.

И она живёт там, добавил он мысленно. Этот туннель ведёт к Большой Крысе. Как всё просто…

Сверкающее белое пятно появилось посредине туннеля и начало быстро расти.

И вот уже она, подумал Загар. Большая Крыса наверняка много знает. Интересно, что она мне расскажет?

Стало ещё светлее, и Загар действительно увидел силуэт крысы.

Как странно узнать, что всё так и есть, как говорят, подумал он, наблюдая, как постепенно уходит синева. Ну хорошо, пошли в этот туннель.

И вдруг он услышал этот звук. Звук наполнял весь мир. И ужасная боль вернулась. И Большая Крыса закричала голосом Питательно:

— Я перегрызла пружину, шеф! Я перегрызла пружину! Она была уже старой и проржавевшей, шеф! Наверно поэтому тебя на раздавило, шеф! Ты меня слышишь, шеф? Загар? Шеф? Я перегрызла пружину, шеф! Ты же не умер, шеф? Шеф?

Крысолов номер один вскочил со стула и сжал кулаки.

Точнее, он хотел вскочить, но на полпути закачался. Он тяжело опустился обратно на стул и прижал руки к животу.

— О нет. Мне сразу показался странным вкус… — простонал он.

Лицо второго крысолова к этому моменту уже приобрело зеленоватый оттенок. — Ты проклятый маленький… — начал он.

— И не думайте на нас нападать, — сказала Малисия. — Потому что тогда у вас не будет возможности живыми уйти отсюда. Мы можем обидеться и забыть, где мы положили противоядие. У вас нет времени на нас нападать.

Крысолов номер один опять попытался встать, но ноги отказались его слушаться. — Что это был за яд? — спросил он.

— Судя по запаху это яд, который крысы называют яд номер три, — сказал Кейт. — Он лежал в пакете с надписью многоубий!!!

— Крысы называют его номер три? — спросил второй крысолов.

— Они хорошо разбираются в ядах, — ответил Кейт.

— И они рассказали тебе о противоядии? — спросил второй крысолов.

Крысолов номер один пристально посмотрел на него. — Мы слышали, как крыса говорила, Билл. Помнишь, в яме? — Он посмотрел на Кейта и покачал головой. — Нет, — сказал он. — Ты непохож на мальчика, который может кого-то отравить…

— А как насчёт меня? — спросила Малисия, нагнувшись вперёд.

— Она может, никаких сомнений, — воскликнул второй крысолов, хватая первого за рукав. — Она сумасшедшая. Это все говорят! — Он прижал руки к животу и застонал.

— Ты упомянул противоядие, — сказал первый крысолов. — Но против многоубия!!! нет противоядия.

— Есть, — возразил Кейт. — Крысы нашли его.

Крысолов номер два опустился на колени. — Пожалуйста, молодой человек! Пощади меня! Если не ради меня, то ради моих жены и четверых детей, которые иначе потеряют папу!

— Ты не женат, — возразила Малисия. — И детей у тебя нет.

— Но когда-нибудь они у меня могут быть!

— Что случилось с крысой, которую вы отсюда унесли? — спросил Кейт.

— Не знаю, молодой человек. Какая-то крыса в шляпе на голове опустилась с потолка и утащила её наверх! — пробормотал крысолов номер два. — А потом там появилась другая большая крыса, начала на всех орать, укусила пса в… самое важное место, выпрыгнула из ямы и убежала.

— Похоже, с твоими крысами всё в порядке, — прокомментировала Малисия.

— Я ещё не закончил, — сказал Кейт. — Вы крали у всех продукты и сваливали вину на крыс.

— Да, это так и было! Да, это наших рук дело!

— Вы убивали крыс, — спокойно сказал Морис.

Крысолов номер один повернул голову. В голосе мальчика была особенная жёсткость, которая была ему знакома. Он слышал её возле крысиной ямы. Они иногда появлялись там: парни, носившие странные жилетки, и зарабатывавшие на жизнь тем, что бились об заклад, или тем, что убивали кого-нибудь при помощи ножа. Они бросали странные взгляды и по-странному говорили. Их называли — благородные убийцы. — Благородного убийцу было очень неразумно сердить.

— Да, это верно, — пробормотал второй крысолов.

— Осторожней, Билл! — сказал первый крысолов, наблюдая за Морисом.

— Зачем вы это делали? — спросил Кейт.

Крысолов номер два перевёл взгляд со своего босса на Малисию и потом на Кейта. Очевидно, он пытался сообразить, кого из них ему следует более всего бояться.

— Ну, Рон сказал, что крысы всё равно всё подряд жрут, — сказал он. — И поэтому… Он сказал, если мы сделаем так, чтобы все крысы исчезли, а сами заберём продукты, то это не будет воровством. Это будет только… перераспределение. Рон знает одного парня, который приплывает ночами на лодке и у нас всё это покупает…

— Это наглая ложь, — закричал крысолов номер один, скривив при этом лицо так, как будто его вот-вот вырвет.

— Но вы ловили крыс живьём, чтобы посадить их в клетки без еды, — продолжил Кейт.

— Эти крысы убивали и жрали других крыс, чтобы выжить. Зачем вы это делали?

Крысолов номер один ещё сильнее прижал руки к животу. — Я чувствую, что у меня внутри что-то происходит! — прохрипел он.

— Это тебе только кажется, — ответил Кейт.

— Ты думаешь?

— Да. Ты что, совсем ничего не знаешь о яде, которым вы пользуетесь? Ещё минимум двадцать минут пройдёт до того, как твой желудок начнёт разлагаться.

— Чёрт побери! — вырвалось у Малисии.

— А знаешь, что потом произойдёт с твоим мозгом при попытке высморкаться? — спросил Кейт. — Ограничимся намёком, что тебя тогда понадобится очень большой платок.

— Это замечательно! — воскликнула Малисия, роясь в своих карманах. — Это надо записать!

— И когда ты потом… Ну, лучше не ходи в туалет. Не спрашивай, почему. Нет, не спрашивай. Через час всё закончится, останется только слизь.

Малисия быстро записывала. — Они полностью разложатся?

— Да, — подтвердил мальчик. — С бульканьем.

— Это бесчеловечно! — завопил крысолов номер два.

— Нет, это как раз человечно, — возразил Кейт. — В высшей степени человечно. Нет другого животного в мире, который стал бы такое проделывать с каким-нибудь живым существом. Но ваш яд каждый день проделывает это с крысами. Расскажи мне о крысах в ящиках!

Пот тёк по лицу второго крысолова. Он выглядел так, как будто находился в ловушке особенного рода. — Крысоловы всегда ловили крыс живьём, для крысиной ямы, — простонал он. — Это традиция! Все крысоловы так делают! Чтобы постоянно были свежие крысы, мы начали их разводить. У нас не было выбора! И что в конце концов такого в том, чтобы кормить крыс мёртвыми крысами из ямы? Каждый знает, что крысы жрут друг друга, не считая маленькой зелёной желеобразной штучки, и тогда…

— Ах, есть ещё какое-то "тогда"? — спросил Кейт.

— Рон сказал, что если мы и уцелевших крыс будем использовать при разведении новых, ну то есть тех, кого собаки в яме не поймали, то так мы получим ещё более сильных и больших крыс, понимаешь?

— Это научный подход, — заявил крысолов номер один.

— А зачем всё это? — спросила Малисия?

— Ну, девочка, мы… Рон считал… мы думали… я думал, что… это не то, чтобы прямо обман… добавить в кучу несколько очень сильных крыс, например, если там будет особенно злой пёс. Это же нестрашно. Это даёт преимущество при сделках. Я думал… мы думали…

— Похоже, ты точно не знаешь, чья это была идея, — сказал Кейт.

— Его, — одновременно указали друг на друга оба крысолова.

Моя, прошептал голос в голове Мориса. Он чуть не упал от этого со своего места под потолком. Что нас не убивает, делает нас сильнее, добавил паук. Самые сильные продолжают свой род.

— Значит, без крысоловов было бы меньше крыс? — спросила Малисия.

Она помедлила, наклонив голову вбок. — Нет, это не так. Звучит неправильно. Есть ещё что-то. Что-то, о чём ты нам не рассказал. Крысы в клетках… Они были обезумевшими, совершенно вне себя….

Я бы тоже был таким, если бы мне всё время приходилось слушать этот ужасный голос, подумал Морис.

— Мне плохо, — сказал крысолов номер один. — Меня сейчас вырвет, я серьёзно…

— Лучше сдержись, — посоветовал Кейт, не спуская глаз со второго крысолова. — Результат тебе не понравится. Ну, господин ассистент крысолова? — обратился он вновь ко второму крысолову.

— Спроси их, что в другом подвале, — сказал Морис. Он быстро проговорил эти слова, но успел почувствовать, как паук пытался помешать его языку двигаться.

— Так что в другом подвале? — спросил Кейт.

— О, только всякий хлам, старые ящики и тому подобное… — ответил крысолов номер два.

— Что ещё? — спросил Морис.

— Только, э… только… я имею в виду… — Рот крысолова открылся и закрылся. Его глаза выкатились из орбит. — Не могу сказать, — выдавил он из себя. — Э. Ничего. Да, точно. В другом подвале ничего нет, только старые ящики. Ну и это, чума. Не ходите туда, а то заразитесь чумой. Поэтому туда нельзя ходить. Из-за чумы.

— Он врёт, — сказала Малисия. — Никакого противоядия ему.

— У меня не было выбора! — простонал крысолов-ассистент! — Чтобы стать членом Гильдии, надо предъявить хотя бы одного!

— Это тайна Гильдии, — резко сказал главный крысолов. — Мы не разглашаем тайны Гильдии!.. — Он замолчал, тревожно прислушиваясь к бурчанию в собственном животе.

— Что ты должен был предъявить? — спросил Кейт.

— Крысиного короля! — вырвалось у второго крысолова.

— Крысиного короля? — переспросил Кейт. — Что такое крысиный король?

— Я, я, я… — заикался крысолов. — Не надо, я, я не хочу… — Слёзы текли у него по щекам. — Мы… я должен был создать крысиного короля… Прекрати… Не надо…

— И он ещё жив? — спросила Малисия.

Кейт удивлённо посмотрел на неё. — Ты знаешь о таких вещах?

— Естественно. О них есть много историй. Крысиные короли — просто олицетворение несчастья. Очень и очень злые. Они…

— Противоядие, пожалуйста, — простонал второй крысолов. — У меня в животе как будто крысы бегают!

— Вы создали крысиного короля, — сказала Малисия. — Боже мой. Противоядие в том маленьком подвале, в котором вы нас запирали. Я бы на вашем месте поторопилась.

Оба мужчины сорвались с места. Первый крысолов упал в люк, а второй приземлился на нём. Со стонами, чертыхаясь и — это тоже должно быть сказано — громко портя воздух, они потащились к маленькому подвалу.

Свеча Опасного Боба всё ещё горела. Рядом с ней лежал бумажный пакет.

Дверь за обоими крысоловами захлопнулась. Резкие звуки говорили о том, что она была заклинена при помощи куска дерева.

— Противоядия хватит только на одного, — прозвучал в маленьком подвале голос Кейта, приглушённый дверью. — Но эту проблему вы наверняка в состоянии решить — человеческим образом.

Загар пытался отдышаться, но ему казалось, что даже, если бы он мог целый год набирать в грудь воздух, то и после этого он всё равно всё ещё задыхался бы. Состоящее из боли кольцо стянуло его грудь и спину.

— Удивительно! — сказала Питательно. — Ты был мёртв в ловушке, а теперь ты живой!

— Питательно? — осторожно спросил Загар.

— Да, шеф?

— Я очень тебе… благодарен, — сказал Загар и опять захрипел. — Но не будь глупой. Пружина была растянутой и слабой, зубья проржавевшими и тупыми. И это всё.

— Но зубья оставили везде на тебе следы! Никто никогда не выбирался из ловушки, если не считать господина Квики, а он был резиновый.

Загар облизал свой живот. Питательно была права, он выглядел продырявленным. — Мне просто повезло! — сказал он.

— Ни одна крыса ещё никогда не выходила живой из ловушки, — повторила Питательно. — Ты видел Большую Крысу?

— Кого?

— Большую Крысу!

— О, ты это имеешь в виду, — сказал Загар. Он хотел добавить: "Нет, и в эту чепуху я не верю." Но что-то его остановило. Он вспомнил свет и темноту вдалеке. Он не чувствовал себя при этом плохо. Он даже почти сожалел, что Питательно удалось его спасти. В ловушке его покинула боль, и не было больше необходимости принимать трудные решения. Загар решил, не отвечать на вопрос. — С Окороком всё в порядке? — спросил он вместо этого.

— В каком-то смысле. Я хочу сказать, что у него нет ран, которые бы не заживали. У него уже бывали травмы и посерьёзнее. Но он уже стар. Ему почти три года.

— Что? — спросил Загар.

— Я имею в виду, что он довольно старый, шеф. Сардины послала меня к тебе, потому что нам нужна твоя помощь, чтобы его вернуть, но… — Питательно посмотрела на Загара скептическим взглядом.

— Я понимаю. Но я думаю, это не так страшно, как выглядит, — сказал Загар и скривил морду от боли. — Пойдём.

Старые строения везде предоставляют крысам защиту от человеческих глаз. Никто не заметил их, когда они пробежали вдоль кормушек и забрались на стог сена. С другой стороны, никто их и не искал. Некоторые из крыс успели выскочить из ямы по маршруту Загара, и собаки посходили с ума, перегрызясь в поисках этих крыс. И среди людей творилась полная суматоха — большинство из них дрались между собой. Загар знал, что такое пиво, потому что ему доводилось ползать под тавернами и пивоварнями. Крысы часто спрашивали себя, зачем люди время от времени выключали свои мозги. Живущие в сети из звуков, света и запахов крысы не видели в таком поведении ни малейшего смысла.

Но сейчас Загару такое поведение людей казалось не таким уж неразумным. Некоторое время не помнить ни о чём и освободить голову от беспокойных мыслей… В этом было что-то притягательное.

Он плохо помнил жизнь до Превращения, но ему казалось, что тогда всё было не так сложно. Тогда тоже хватало неприятностей и бед, потому что жизнь в куче мусора была очень трудной. Но беды проходили мимо, и завтра всегда начинался новый день.

Крысы не думали тогда: что следующее? Никакого следующего не было, кроме тех случаев, когда клан был особо голоден. Когда Загар сейчас задумался над этим… Собственно, и никакого "завтра" не было, по крайней мере, в том смысле, что сейчас. Было только неясное предчувствие, что дальше может ещё что-то произойти. Это не было думанием. И не было никаких "хорошо", "плохо", "правильно", "неправильно" и всех остальных новых слов. Загар подумал, что стоило обзавестись головой, способной об этом думать, как слова сами собой прилетали, как мухи на навоз. Ни одна голова не могла быть достаточно большой, чтобы со всеми ними справиться, даже головы людей были на это неспособны.

Неудивительно, что Опасный Боб был таким… странным. Он думал так всерьёз обо всех этих вещах, как Загар о ловушках. Он изучал их и пытался побольше о них узнать. Он разбирал их на части, чтобы понять, как они функционируют, и пытался рисовать их карты.

Загар никогда не разговаривал подолгу с маленькой белой крысой и маленькой самкой, которая постоянно за ним следовала и рисовала то, о чём думал Опасный Боб. Но теперь он решил, как только представится случай, пойти к ним и завязать с ними длинный разговор…

Намного позже, когда Питательно уже была старой крысой с поседевшими усами, немного странно пахнувшей, она диктовала историю о том, что произошло тогда в конюшне, и отдельно отметила, что Загар в это время постоянно что-то бормотал себе под нос. Она сказала, что Загар, которого она вытащила из ловушки, был уже другой крысой. Его мысли казались более медленными, но они стали как будто больше.

Самое странное произошло, когда они добрались до балки. Загар убедился, что с Окороком всё в порядке, и тогда он выхватил спичку, которую он показывал Питательно.

— Он зажёг её о старый кусок железа, — рассказывала старая Питательно, — и потом он шёл по балке, и я видела внизу людей, которые сновали как, ха, как крысы… И я думала, если ты сейчас уронишь спичку, через несколько секунд здесь всё будет в дыму, а они заперли дверь, и когда они заметят, что случилось, они уже будут в ловушке, как, ха, как крысы в бочке, а мы тогда давно уже сбежим через крышу.

Но он только стоял там и смотрел вниз, пока спичка не догорела. А потом он отложил её в сторону и пошёл помогать Окороку, ни слова не сказав о том, о чём он думал. Я позже спросила его об этом, и он ответил: — Да, как крысы в бочке. — И больше ничего не сказал.

— Что ты на самом деле подложила в сахар? — спросил Кейт, когда они вернулись к люку.

— "Изтолстоговтонкое", — ответила Малисия.

— Это не яд, или?

— Нет, это лаксатив.

— А что это?

— Ну, средство, от которого… человек начинает бегать.

— Бегать? Куда?

— Боже мой, бегать… в ближайшее укромное местечко, ну ты понимаешь, о чём я. Или мне надо ещё подробнее объяснить?

— А, ты имеешь в виду бегать.

— Да.

— И такое средство у тебя случайно оказалось с собой?

— Не совсем случайно. Оно лежало в большом медицинском пакете.

— Это значит, что ты его взяла с собой как раз для такого случая?

— Конечно. Мы вполне могли попасть в ситуацию, в которой оно могло бы нам пригодиться.

— Например? — спросил Кейт, поднимаясь по лестнице.

— Ну, представим себе, что нас взяли в заложники. И привели к морю. И допустим, нас утащили к себе пираты. У пиратов очень однообразное питание, что возможно является причиной того, что они такие злые. Или представим себе, что нам удалось сбежать, и мы очутились на необитаемом острове, на котором ничего не растёт, кроме кокосовых пальм. Если всё время есть кокосы, несложно заработать себе запор!

— Да, но так… всё что угодно может произойти! Если так думать, то надо с собой брать практически всё, чтобы ко всему быть готовым!

— Поэтому у меня такая большая сумка, — ответила Малисия спокойно, пролезла через люк и обтрусила пыль с одежды.

Кейт вздохнул. — Сколько ты им дала?

— Изрядно. Но с ними ничего не случится, разве что они переусердствуют с противоядием.

— Из чего состоит противоядие?

— Из "изтолстоговтонкое".

— Малисия, знаешь, ты не очень-то приятный человек.

— Да? А не ты ли собирался подсыпать настоящий крысиный яд, и не ты ли был очень убедителен, когда описывал разлагающиеся желудки и тому подобное?

— Да, но крысы — это мои друзья. И некоторые виды яда действительно имеют такие последствия. И… я думаю… в качестве противоядия дать ещё больше яда…

— Это не яд, это лекарство. После этого они будут себя отлично чувствовать.

— Ну ладно. Но… им то же самое дать как противоядие… это…

— Хитро? Интересно как элемент истории? — спросила Малисия.

— Я думаю, да.

Малисия осмотрелась. — Где твоя кошка? Я думала, она шла за нами.

— Иногда Морис куда-то сбегает. И это не моя кошка.

— Да, это ты её мальчик. Молодой человек с умной кошкой может многого достичь.

— Ты что имеешь в виду?

— Ну возьмём, например, Кота в Сапогах, — ответила девочка. — Или вот все знают Теодора Трампеля, который стал бургомистром Убергургеля, потому что его кошка так хорошо умела, э, ловить голубей. Он женился на дочери султана, потому что его кошка… прогнала всех голубей из дворца…

— На самом деле это были крысы, правда? — спросил Кейт.

— Да, извини.

— Это всё только истории, — сказал Кейт. — И раз мы уж говорим об историях… Действительно есть истории о крысиных королях? У крыс есть короли? Я никогда об этом не слышал. Откуда они берутся?

— Не оттуда, откуда ты думаешь. О них уже давно известно. Они действительно существуют. И выглядят примерно как на вывеске над дверью.

— Ты имеешь в виду крыс с переплетёнными хвостами? Но как?

Кто-то постучался в дверь сапогом, громко и настойчиво.

Малисия отодвинула засов в сторону и открыла дверь. — Да? — холодно спросила она, в то время как холодный ночной воздух ворвался в хижину.

Перед дверью стояла группа разгневанных мужчин. Их предводитель — казалось, что он только потому был предводителем, что случайно оказался впереди — отпрянул назад, когда узнал Малисию.

— О, это ты, девочка….

— Да. Я дочь бургомистра, — сказала она.

— Э… да. Мы это знаем.

— Почему у вам палки в руках? — спросила Малисия.

— Э… мы хотели поговорить с крысоловами, — сказал предводитель. Он пытался заглянуть мимо девочки в хижину. Она отошла в сторону.

— Кроме нас тут никого нет, — ответила она. — Разве что вы верите, что здесь есть тайный люк, который ведёт в лабиринт из подвалов, в которых держат отчаявшихся животных и в которых лежит много украденных продуктов.

Мужчина в очередной раз беспокойно посмотрел на неё. — Ты и твои истории… — сказал он.

— Что-то случилось? — спросила Малисия.

— Мы думаем, что крысоловы были… нечестны, — ответил предводитель. Под взглядом Малисии он побледнел.

— И?

— Они обманули нас там, возле крысиной ямы! — заявил один из стоявших сзади. Он был таким смелым потому, что между ним и Малисией стояли другие люди. — Они наверняка дрессировали своих крыс! Одна из них летала при помощи ленты!

— И одна из них укусила моего пса в… в… в его штуку! — раздался другой голос. — Недрессированная крыса этого бы никогда не сделала!

— Я видела сегодня утром крысу в шляпе, — сообщила Малисия.

— Сегодня было слишком много странных крыс, — сказал ещё один мужчина. — Моя мать видела одну, которая танцевала на полке! И когда мой дед встал и хотел взять его вставную челюсть, крыса укусила его этой челюстью! Его собственными зубами!

— У крысы была вставная челюсть? — спросила девочка.

— Нет, она только гремела ей кругом! А когда одна женщина с нашей улицы открыла дверь в кладовку, она увидела крыс, плававших в молоке. И они не просто плавали. Это тоже были, наверно, дрессированные крысы, потому что они делали построения, ныряли вниз головой и высовывал лапы из воды и тому подобное!

— То есть, это было синхронное плаванье? — спросила Малисия. — И кто тогда рассказывает истории?

— Ты уверена, что не знаешь, где сейчас крысоловы? — спросил предводитель с подозрением в голосе. — Мы слыхали, что их видели на пути сюда.

Малисия завела глаза. — Ну хорошо, — сказала она. — Они пришли сюда, но одна говорящая кошка помогла нам их отравить, и сейчас они заперты в подвале.

Мужчины переглянулись. — Ладно, — сказал их предводитель, поворачиваясь уходить. — Ну, если ты их увидишь… Скажи им, что мы их ищем.

Малисия закрыла дверь. — Ужасно, когда тебе не верят люди.

Кейт задвинул засов. — Расскажи мне о крысиных королях, — попросил он.

Глава десятая

Когда началась ночь, господин Вислоух вспомнил: в лесу прячется что-то страшное.

Из "Приключений господина Вислоуха".

Зачем мне это? спросил себя Морис, ползя по трубе. Коты для этого не созданы.

Потому что мы в глубине души добрые, ответила его совесть.

Нет, я не добрый, подумал Морис.

Да, вообще-то ты прав, сказала его совесть. Но мы же не хотим предать Опасного Боба? Этот маленький беспокойный нос? Он считает нас героем.

Но я не герой, подумал Морис.

Тогда почему мы ползём в темноте и пытаемся его найти?

Ясно же, почему. У него есть мечта о крысином острове, и без него крысы не будут работать вместе, и тогда я не получу денег, ответил Морис.

Но мы же кошка! Зачем кошке деньги?

Потому что хочу обеспечить себе спокойную старость, подумал Морис. Мне уже четыре года! Когда я заработаю достаточно денег, я смогу завести себе красивый домик с большим камином и милой старушкой, которая будет мне давать каждое утро молоко. Я всё продумал, до мельчайших деталей.

И почему же старушке надо будет взять нас к себе? Мы плохо пахнем, у нас обгрызенные уши и что-то мерзкое и чешущееся на ноге, мы выглядим так, будто кто-то ударил нас по морде ногой… Зачем милой старушке мы, а не какая-нибудь симпатичная маленькая кошечка?

Но чёрные коты приносят счастье, подумал Морис.

Действительно? Возможно, мы не из тех, кто приносят плохие вести, но мы не чёрные! Мы скорее пятнистые, тёмно-грязно-коричневые.

Ну, существует и такая вещь, как краситель. Две упаковки чёрного, минуту посохнуть на свежем воздухе, и "здравствуй, молоко и рыбка" до конца дней моих. Хороший план, не правда ли?

А что же со счастьем, спросила совесть.

А! В этом и состоит хитрость. Чёрный кот, приносящий раз в месяц золотую монету, наверняка считается котом, приносящим счастье, верно?

Его совесть промолчала. Наверно, она была поражена хитростью его плана.

Морис вынужден был признать, что с такими планами он справлялся лучше, чем с подземной навигацией. Он не то, чтобы заблудился, потому что кот не может заблудиться. Он только не знал, где всё остальное. Но одно он знал точно: под городом было немного земли. Подвалы, решётки, трубы, старые сточные каналы, склепы, части заброшенных зданий формировали что-то наподобие пчелиных сот. Даже люди могли бродить по этому лабиринту, думал Морис. Наверняка крысоловы использовали эту возможность.

Везде пахло крысами. Кот подумал, не стоит ли ему позвать Опасного Боба, но решил не рисковать. Может быть, ему удалось бы так найти маленькую крысу, но его крики сообщили бы и всем остальным, где он находится. А большие крысы были действительно…большими и ужасными. Даже очень злобному и сильному псу было бы трудно с ними справиться.

Морис добрался до квадратного туннеля со свинцовыми трубами. Отовсюду шипел пар, тут и там капала тёплая вода на дно туннеля. Впереди находилась решётка, ведущая на улицу. Оттуда в туннель сочился слабый свет.

Вода в туннеле выглядела чистой. По крайней мере, сквозь неё можно было видеть дно. Морис давно хотел пить. Он нагнулся, высунул язык…

Тонкая красная струйка извивалась в воде.

Окорок выглядел растерянным и полусонным, но он всё ещё держался за хвост Сардины, когда крысы вернулись из конюшни. Это было длинное путешествие. Сардины не верил, что он сможет протащить старую крысу по бельевым верёвкам, поэтому они ползли по водостокам, доверяясь темноте ночи.

Когда они добрались до подвала, некоторые из крыс были уже там. С обеих сторон от еле передвигавшего ноги Окорока шли Загар и Сардины.

Одна из свеч всё ещё горела в подвале, и это удивило Загара. За последний час так много всего произошло.

Они опустили Окорока на пол, и там он остался лежать, тяжело дыша. С каждым вдохом его тело дрожало.

— Яд? — спросил Сардины.

— Я думаю, это было просто слишком много для него, — ответил Загар. — Просто слишком много.

Окорок открыл один глаз. — Я… ещё… вожак? — спросил он.

— Да, шеф, — ответил Загар.

— Мне… надо… спать.

Загар осмотрелся. Другие крысы подошли поближе, шушукаясь и разглядывая его.

— Питательно… сказала мне… что ты… видел туннель… Большой Крысы, — выдавил из себя Окорок.

Загар посмотрел на Питательно, смущённо потупившую глаза. — Да… я что-то видел, — ответил он.

— Тогда я хочу… чтобы мне это приснилось… и никогда не просыпаться, — выдохнул Окорок. Его тело затряслось ещё сильнее. — Не так. Не на… свету.

Загар поспешно дал Сардины знак, и тот затушил свечу своей шляпой. Влажная, густая подземная темнота окутала их.

— Загар… — прошептал Окорок. — Ты должен это знать…

Сардины навострил уши, пытаясь расслышать, что старый вожак говорил Загару. Через несколько секунд он содрогнулся, почувствовав изменение мира.

Что-то двигалось в темноте. Спичка зажглась, и через мгновение тени от пламени свечи вернулись.

Окорок лежал неподвижно.

— Должны мы его теперь сожрать? — спросил кто-то.

— Он… мёртв, — сказал Загар. Представление о том, что Окорока съедят, показалось ему неправильным. — Закопайте его. И пометьте место, чтобы мы знали, где он лежит.

Крысы облегчённо вздохнули. При всём их уважении к Окороку — он не слишком приятно пах и на вкус был наверно ещё хуже.

Одна из стоявших впереди крыс в нерешительности переминалась с лапы на лапу. — Э… когда ты говорил о том, чтобы отметить место… Ты имел в виду такой же способ, как тот, который мы используем, когда зарываем какие-нибудь яды?

— Он спрашивает, надо ли нам мочиться? — сказала другая крыса.

Загар посмотрел на Сардины, который только пожал плечами. Загар почувствовал, как в нём растёт неприятное чувство неловкости. Если ты вожак, то все ждут, что ты скажешь. Он подумал несколько секунд и потом кивнул.

— Да, — сказал он наконец. — Это ему понравилось бы. Он был очень… крысой. Но нарисуйте над ним вот это.

Он нацарапал на земле картинку.

— Он был крысой из длинной цепочки крыс, и он думал о крысах, — перевёл Сардины. — Отлично, босс.

— А он вернётся, как Загар? — спросил кто-то.

— Если он вернулся бы, он бы наверняка очень разозлился бы, если бы его съели, — сказал кто-то. В ответ раздались нервозные смешки.

— Послушайте, я… — начал было Загар, но Сардины толкнул его в бок.

— Шеф, можно тебя на пару слов? — спросил он, вежливо подняв шляпу.

— Да, конечно… — Загару стало ещё более неловко. Никогда ранее его так не разглядывали другие крысы. Он отошёл вслед за Сардины подальше от остальных крыс. Оба растворились в темноте.

— Ты знаешь, что я раньше часто бывал в театре, — начал Сардины. — Там можно многому научиться. Так вот, тут такое дело… Я вот что хочу сказать: ты теперь вожак. Поэтому ты должен себя и вести как вожак, то есть так, как будто ты всегда знаешь, что надо делать. Если вожак не знает, что надо делать, то этого не знает никто.

— Но я разбираюсь только в ловушках, — ответил Загар.

— Представь себе будущее как одну большую ловушку, — предложил Сардины. — Но без сыра.

— Вот уж вряд ли это мне поможет!

— И ты должен давать другим верить в то, во что они хотят верить, когда речь идёт о тебе, — добавил Сардины. — Я думаю, что твой шрам — достаточно убедительное свидетельство.

— Но я не умер, Сардины!

— Что-то случилось. Ты хотел поджечь конюшню. Я наблюдал за тобой. В ловушке что-то с тобой произошло. Не спрашивай меня, что именно, я не разбираюсь ни в чём, кроме чечётки. Я всего лишь простая крыса. И я всегда буду только простой крысой. Но есть и большие крысы как Соленья или Срок Годности или другие, босс, и теперь, когда Окорок мёртв, они могут подумать, что кто-то из них мог бы стать вожаком. Понимаешь ты, к чему я клоню?

— Нет.

Сардины вздохнул. — Я так думаю, что ты действительно этого не понимаешь. Ты хотел бы, чтобы в нынешней ситуации между крысами начались разборки?

— Нет!

— Вот именно! И благодаря болтливой маленькой Питательно ты теперь крыса, которая встречалась с Большой Крысой, но вернулась обратно…

— Да, но…

— Босс, тот, кто выдержал взгляд Большой Крысы… С такой крысой никто не захочет связываться. Кто-то, кто носит на боку следы челюсти Большой Крысы как пояс? Другие крысы пойдут за такой крысой. А в такие времена как сейчас крысам нужен кто-то, за кем они смогут пойти. Что касается Окорока, то ты правильно решил. Зарыть его, помочиться сверху и отметить рисунком… Это понравится и старым крысам, и молодым. Это показывает, что ты думаешь и о тех, и о других. — Сардины склонил голову и улыбнулся озабоченной улыбкой.

— Мне кажется, мне надо начать за тобой внимательно присматривать, — сказал Загар. — Ты думаешь как Морис.

— На мой счёт можешь не беспокоиться. Я мал, люблю танцевать. В вожаки поэтому не гожусь.

— Если бы здесь бы Опасный Боб! — вздохнул Загар. — Ты его не видел?

— Нет, босс.

— Он нам нужен. У него в голове была карта.

— Карта, босс? Я думал, это ты рисуешь карты на земле…

— Я не имею в виду рисунки туннелей и ловушек, я говорил о карте того… того, кто мы и куда мы идём.

— О, и ты думаешь при этом о красивом острове? Если честно, я никогда по-настоящему во всё это не верил, босс.

— Я ничего не знаю о каких-то островах, — ответил Загар. — Но когда я был… там, в том месте, то я видел, как идея обретает форму. С древних времён идёт война между людьми и крысами! Она должна прекратиться. Причём здесь и сейчас, с этими крысами… Я думаю, это действительно возможно. Быть может, это возможно только здесь и только сейчас. Я вижу реализацию этой идеи у меня в голове, но я не могу найти правильные слова для неё, понимаешь? Поэтому нам нужен Опасный Боб, потому что он знает карты для мыслей. Мы должны придумать выход из этой ситуации. Бегать и пищать — это нам не поможет, Сардины.

— Я пойду организую несколько поисковых групп, босс. Где имеет смысл начинать поиски?

— Он был с Морисом, — сказал Загар.

— Это хорошо или плохо, шеф? — спросил Сардины. — Ты знаешь, что говорил Окорок? — Можно быть уверенным, что кошка…

— …всегда остаётся кошкой. — Да, я знаю. Хотел бы я знать ответ, Сардины.

Сардины подошёл поближе. — Можно тебя о чём-то спросить, шеф?

— Конечно.

— Что тебе прошептал Окорок перед смертью? Это была особенная мудрость вожака, правда?

— Это был хороший совет, — ответил Загар. — Хороший совет.

Морис моргнул. Очень медленно его язык вернулся на место. Он прижал уши и пополз как в замедленной съёмке вдоль туннеля.

Прямо под решёткой лежало что-то светлое. Красная струйка исходила от чего-то, находящегося выше по течению. Она обтекала светлый объект с двух сторон, объединяясь ниже по течению вновь.

Морис схватил объект. Это оказался скомканный лист бумаги, размякший от воды и весь покрытый красными пятнами. Морис вытащил комок бумаги наверх. Когда он аккуратно расправил его, он увидел размытые картинки, нарисованные толстыми карандашными линиями, и узнал их. Однажды, когда у него не было более интересного дела, он научился читать эти рисунки. В общем-то их было несложно понять.

— Крыса не должна… — начал он. Потом следовало неразборчивое место. Под ним стояло: — Мы не такие как другие крысы.

— О нет, — сказал Морис. Это бы они так просто не выбросили. Персик всегда таскала это с собой как сокровище…

Найду ли я их раньше тебя? спросил чужой голос в голове Мориса. Или может быть я их уже нашёл?

Морис сорвался с места и побежал, оскальзываясь на покрытых слизью камнях.

Какие они всё-таки странные, КОШКА. Крысы, которые думают и верят, что они теперь не крысы. Может, мне стать ненадолго таким как ты? Стать КОШКОЙ? Оставить одного из них в живых? НА ВРЕМЯ?

Морис тихо фыркнул. Другие туннели, поменьше размером, ответвлялись налево и направо, но красная струйка вела прямо. И там, под очередной решёткой, лежало в воде то, от чего исходил красный след.

Морис застыл. Он ожидал увидеть… Что именно? Хотя это… это было в каком-то смысле даже хуже. Хуже, чем всё остальное.

Красная краска исходила от куртки крысы Руперта — в воде лежали Приключения господина Вислоуха.

Когда Морис просунул лапу сквозь решётку, чтобы вытащить книгу, несколько страниц оторвались, одна за другой, и поплыли по воде. Опасный Боб и Персик бросили книгу. Чтобы быть в состоянии быстрее бежать? Или они просто выбросили её за ненадобностью, потому что потеряли к ней интерес? Морис вспомнил слова маленькой белой крысы. "Неужели мы всего лишь крысы?" Его голос звучал так печально и безжизненно при этом…

Где они теперь, КОШКА? Сможешь ты их найти? В какую сторону ты пойдёшь?

Голос видит то, что я вижу, подумал Морис. Он не может читать мои мысли, но может видеть, что я вижу, и слышать, что я слышу, и он неплохо умеет угадывать, что я думаю…

Он опять закрыл глаза.

В темноте, КОШКА? Как ты собираешься бороться против моих крыс? Я имею в виду тех, что ЗА ТОБОЙ?

Морис развернулся как укушенный и распахнул глаза. Он увидел крыс, десятки крыс, некоторые из которых были примерно в половину его роста. Они молча таращились на него.

Молодец, КОШКА, отлично! Ты видишь этих пищунов и не прыгаешь на них! Как это кошка научилась не быть кошкой?

Крысы одновременно сдвинулись с места и подошли ближе. Их шаги сопровождались тихим шуршанием. Морис сделал несколько шагов назад.

Представь себе, КОШКА, продолжал голос паука. Представь себе миллион хитрых крыс. Крыс, которые не убегают. Крыс, которые сражаются. Крыс, которых объединяет единый дух, единая мечта. МОЯ.

— Где ты? — громко спросил кот.

Ты меня скоро увидишь. Иди дальше, киска. Ты должен идти дальше. Одно моё слово, только одна мысль, и крысы нападут на тебя. Возможно, тебе удастся убить несколько из них, но на их место встанут другие крысы, и крыс будет всё больше, всё больше.

Морис развернулся и медленно пошёл вперёд. Крысы следовали за ним. Он опять резко развернулся. Крысы застыли на месте. Повернувшись назад, он сделал ещё два шага и посмотрел через плечо. Крысы шли на ним как будто были привязаны к невидимым поводкам.

В воздухе привычно пахло — старой, затхлой водой. Морис решил, что где-то неподалёку должен быть залитый подвал, в котором он уже побывал. Но где именно? Зловонная жижа воняла хуже, чем кошачьи консервы. Совершенно невозможно было понять, с какой стороны шёл этот запах. На короткой дистанции он был наверняка быстрее крыс. Кровожадные крысы, преследующие по пятам, добавляют скорости.

Ты хочешь побежать, чтобы помочь белой крысе? спросила его совесть. Или ты просто хочешь удрать наверх, на свет солнца?

Морис вынужден был признаться, что мысль о солнечном свете ещё никогда не была для него настолько притягательной. Не было смысла себя обманывать. Крысы всё равно не живут долго, даже крысы с беспокойными носами…

Они уже близко, КОШКА! Как насчёт небольшой игры? Кошки ЛЮБЯТ играть. Ты играл с Консервантом? ДО ТОГО, КАК ТЫ ОТКУСИЛ ЕМУ ГОЛОВУ?

Морис остановился так резко, что одна из крыс налетела на него сзади. — За это ты умрёшь, — тихо сказал он.

Они подходят всё ближе ко мне, Морис. Теперь они совсем рядом. Должен я тебе сказать, что глупый на вид мальчик и рассказывающая глупости девочка умрут? Ты знаешь, что крысы могут сожрать человека живьём?

Малисия отвернулась от запертой двери.

— Крысиные короли очень таинственная штука, — сказала она. — Крысиный король — это группа крыс со связанными в узел хвостами…

— А как возникает такой узел?

— В историях обычно говорится, что это… просто само собой происходит.

— Как происходит?

— Я где-то читала, что их хвосты переплетаются, когда они сидят в гнезде, из-за грязи, и тогда…

— У крыс обычно шесть или семь детёнышей, и у них у всех короткие хвосты, и родители держат гнездо в чистоте, — сказал Кейт. — Люди, которые рассказывают такие истории, они вообще крыс видели?

— Я не знаю. Может быть, узел завязывается, если крысы долго находятся в тесноте. В городском музее есть один крысиный король. Он плавает в большом стеклянном сосуде, заполненном алкоголем.

— Он мёртвый?

— Или очень, очень пьяный. Как ты сам думаешь? — ответила Малисия. — Это десять крыс, вроде звезды, с большим узлом из хвостов в середине. Люди и других крысиных королей находили. Один из них состоял даже из тридцати двух крыс! Этнографы их изучают.

— Но крысолов говорил, что он должен был одного создать, — сказал Кейт твёрдым голосом, — чтобы стать членом Гильдии. Ты знаешь, что такое шедевр?

— Да, конечно. Что-то очень хорошее…

— Я имею в виду, настоящий шедевр, — сказал Кейт. — Я вырос в большом городе, в котором есть множество гильдий. Поэтому я знаю об этом. Шедевр — это работа, которую ученик выполняет в конце обучения, чтобы убедить руководство гильдии в том, что он достоин называться "мастером". То есть, членом гильдии с полными правами. Понимаешь? Это может быть большая симфония или красивая резьба по дереву или особенный хлеб — в общем, что-то, за что человек заслуживает звание "мастер". Шедевр.

— Очень интересно. И что?

— Какой шедевр нужен, чтобы стать мастером гильдии крысоловов? Чтобы показать, что ты действительно можешь контролировать крыс? Помнишь вывеску над дверью?

Малисия наморщила лоб как человек, столкнувшийся с неподходящим под его теорию фактом. — Каждый мог бы завязать узлом несколько крысиных хвостов, — сказала она. — Даже я.

— На живых крысах? Сначала тебе надо было бы их поймать, а потом у тебя в руках были бы совершенно гладкие шнурки, которые к тому же постоянно двигались бы, а другие концы шнурков пытались бы тебя укусить за пальцы. И сколько крыс ты себе представляешь? Восемь? Двадцать? Тридцать две? Тридцать две разгневанные крысы?

Малисия огляделась в беспорядке хижины.

— Да, — сказала она медленно. — Да, это почти что настоящая хорошая история. Наверно, когда-то существовало один или два настоящих крысиных короля… Ну хорошо, только один. И люди услышали об этом, и поскольку интерес к этому был настолько велик, они решили сами создавать крысиных королей. Да. Это как с кругами в полях. Неважно, сколькими посетителями из космоса можно их объяснить — всегда есть упрямцы, которые верят, что это просто ночами какие-то люди с косами развлекаются…

— Я думаю, что просто есть очень жестокие люди, — сказал Кейт. — Как может вообще крысиный король охотиться? Крысы же будут тянуть в разные стороны!

— В некоторых историях говорится, что крысиные короли умеют контролировать других крыс, — сказала Малисия. — Навязывать им свою волю и всё такое. Так они получают еду и посещают другие места. Ты прав, крысиным королям трудно двигаться. Поэтому… они учатся видеть глазами других крыс и слышать их ушами.

— Это ограничивается только крысами? — спросил Кейт.

— В некоторых историях утверждается, что они могут контролировать и людей, — ответила девочка.

— Это действительно когда-нибудь случалось?

— Но это же невозможно, или? — спросила Малисия.

Да.

— Что да? — спросила девочка.

— Я ничего не говорил. Ты сама сказала сейчас "да", — ответил Кейт.

Глупое человеческое существо. Раньше или позже я всегда нахожу в него дорогу. Даже кошка намного лучше умеет сопротивляться. Вы же будете меня СЛУШАТЬСЯ. ВЫПУСТИТЕ крыс.

— Я думаю, нам надо выпустить крыс, — сказала Малисия. — Это ужасно, как они там сидят в переполненных клетках.

— Мне это тоже сейчас пришло на ум, — ответил Кейт.

И забудьте меня. Я всего лишь мысль.

— Я лично думаю, что крысиные короли — это всего лишь истории, — сказала Малисия, открывая люк. — Крысолов просто дурак, наплёл с три короба от страха.

— Я вот подумал, а не глупо ли это, выпускать крыс, — пробормотал Кейт. — Они всё-таки выглядят очень голодными.

— Ну, они не могут быть страшнее крысоловов, — ответила девочка. — Кроме того, скоро сюда придёт волшебный флейтист. Он уведёт их за собой в реку и тогда…

— В реку… — повторил Кейт.

— Они это обычно делают, волшебные крысоловы. Это всем известно.

— О, да.

— Но ведь крысы умеют… — начал было Кейт.

Слушайтесь меня! НЕ ДУМАЙТЕ! Не отвлекайтесь.

— Что умеют крысы?

— Крысы умеют… крысы умеют… — запинаясь проговорил Кейт. — Не помню. Что-то о крысах и реках. Наверно, это было неважно.

Густая, глубокая тьма. Где-то в ней раздался тихий тонкий голос.

— Я бросила Господина Вислоуха, — сказала Персик.

— Хорошо, — ответил Опасный Боб. — Это был только обман. Обман нам может только навредить.

— Но ты говорил, что книга важна!

— Это был обман!

…бесконечная, влажная тьма…

— И… я потеряла Правила.

— И что? — Голос Опасного Боба звучал горько. — Они никого не интересовали.

— Это неправда! Они пытались их соблюдать. Большую часть времени. И им было неловко, если они их нарушали!

— Правила были всего лишь ещё одной историей. Историей о крысах, которые верили, что перестали ими быть.

— Зачем ты это говоришь? Это так на тебя непохоже!

— Ты видела, как они убежали. Они бежали и пищали, забыв язык. Глубоко внутри мы всего лишь… крысы.

…грязная, вонючая тьма…

— Да, мы такие внутри, — подтвердила Персик. — Но какие мы снаружи? Так ты говорил раньше. Пойдём, пожалуйста. Давай вернёмся. Тебе нехорошо.

— Мне казалось всё таким ясным… — пробормотал Опасный Боб.

— Приляг. Ты устал. У меня есть ещё несколько спичек. Ты же знаешь, что ты себя лучше чувствуешь, если горит свет…

С чувством глубокого беспокойства и полной беспомощности она отошла к стене, нашла там сухое и неровное место и после этого вытащила спичку из сумки. Красная головка загорелась, и Персик подняла спичку как можно выше.

Со всех сторон на неё смотрели глаза.

Что самое страшное? подумала она, застыв от ужаса. Что я сейчас вижу эти глаза? Или что я знаю, что они никуда не денутся и тогда, когда спичка догорит? — И у меня их всего две осталось… — пробормотала она.

Глаза бесшумно отступили обратно в тень. Как могли крысы быть настолько бесшумными? удивилась Персик.

— Что-то здесь не так, — сказал Опасный Боб.

— Да.

— Здесь что-то есть, — продолжил он. — Я учуял это, когда обнюхивал кики, которую мы нашли в ловушке. Это особый тип ужаса, и ты сейчас тоже им пахнешь.

— Да, — согласилась Персик.

Спичка быстро догорала.

— Ты видишь, что мы можем сделать? — спросил Опасный Боб.

— Да. — Глаза уже исчезли, но Персик всё ещё их видела.

— И что мы можем сделать? — спросил Опасный Боб.

Персик вздохнула. — Мы можем пожелать, чтобы у нас были ещё спички, — ответила она.

И тогда в темноте позади её глаз раздался голос. И так, в вашем отчаянии, вы в конце концов приходите ко мне…

У света есть запах.

В тёмных влажных подвалах распространялся серный запах спички, жёлтой птицей поднимался вверх и проползал сквозь щели. Это был чистый, горький аромат, который как нож разрезал зловоние подземелья.

Запах добрался до носа Сардины. Он повернул голову и сказал: — Спички, босс!

— Сюда! — молниеносно решил Загар.

— Этот путь проходит через подвал с клетками, — предупредил Сардины.

— И что?

— Ты помнишь, что там случилось в последний раз, босс?

Загар осмотрел свой отряд, который был далёк от идеального состояния. Всё больше крыс возвращалось из их укрытий, но некоторые крысы — хорошие, умные крысы — во время бегства угодили в ловушки и влетели в яд. Он выбрал лучших из уцелевших. В группе было несколько опытных старых крыс, как Соленья и Сардины, но большинство было из молодых. Наверно, так и лучше, думал Загар. Старые крысы быстрее впадали в панику. Они были менее привычны к думанью.

— Ну хорошо, — сказал Загар. — Мы не знаем, что… — начал он, но заметил, как Сардины покачал головой.

А, да. Вожакам не разрешается чего-то не знать.

Он оглядел молодые обеспокоенные лица, перевёл дух и начал сначала. — Здесь, под землёй, есть что-то новое, — сказал он, и тогда вдруг ему на ум пришли правильные слова. — Что-то, что никто никогда раньше не видел. Что-то очень сильное и цепкое. — Крысы непроизвольно пригнулись к земле, за исключением Питательно, смотревшей на Загара блестящими глазами.

— Что-то ужасное. Что-то, что может совершенно неожиданно нападать. — Загар нагнулся вперёд. — Я имею в виду вас. Вас всех. Крыс с мозгами. Крыс, умеющих думать. Крыс, которые не разворачиваются и не убегают. Крыс, которые точно так же не боятся темноты, как не боятся огня, звуков, ловушек и яда. Таких крыс как вы ничто не может остановить!

Загар вспомнил одну вещь. — Вы знаете Тёмный Лес из книги. Мы здесь тоже в Тёмном Лесу. Но здесь есть ещё кое-что. Что-то ужасное. Оно прячется за вашим страхом. Оно верит, что сможет вас остановить, но оно ошибается. Мы найдём его, мы вытащим его из его укрытия и сделаем так, что оно пожалеет, что был когда-то рождено! И если мы умрём… — Он увидел, как взгляды слушателей скользнули к ране на его груди. — Смерть совсем не так страшна. Рассказать вам о Крысе-Скелете? Она ждёт тех, кто убегает и где-нибудь прячется, тех, кто падает духом. Но когда вы посмотрите в её глаза, она только кивнёт и пошлёт вас обратно.

Загар чуял возбуждение крыс. В мире позади их глаз они были самыми смелыми крысами, которые когда-либо существовали. Он должен был теперь позаботиться о том, чтобы эта мысль осталась у крыс в головах. Без какой-либо тайной мысли он дотронулся до своей раны. Она ещё не до конца зажила и немного кровоточила. Загар знал, что и когда она заживёт, от неё останется большой шрам. Он поднял руку, измазанную в крови, и вдруг его посетила одна идея.

Он пошёл вдоль отряда, дотрагиваясь до лбов крыс и оставляя красное пятно у них над глазами. — И потом, — продолжил он, — люди будут говорить: — Они пошли на задание, победили врага, и вернулись из Тёмного Леса, и так они поняли, кто они такие.

Над головами слушателей он посмотрел в сторону Сардины. Сардины поднял шляпу.

Это сняло с крыс чары. Они опять начали дышать. Но что-то от волшебства осталось в выражении их глаз и в подёргивании их хвостов.

— Ты готов умереть за Клан, Сардины? — выкрикнул Загар.

— Нет, босс! Я готов ради него убивать!

— Хорошо, — сказал Загар. — Тогда вперёд! Мы любим Тёмный Лес! Он принадлежит нам!

Запах света плыл по туннелям и добрался до Мориса. Кот принюхался. Персик! Она была просто без ума от света; свет был практически единственным, что мог видеть Опасный Боб. У неё всегда были с собой спички. С ума сойти. Существа, живущие в темноте и повсюду таскающие с собой спички! В общем-то Персик не была сумасшедшей, если задуматься, но всё-таки…

Крысы сзади Мориса подталкивали его вперёд. Они играют со мной, подумал он. Они толкают меня из сторону в сторону, чтобы паук мог слышать, как я пищу.

В свой голове он услышал голос паука. И так, в вашем отчаянии, вы в конце концов приходите ко мне…

А потом он, уже ушами, услышал тихий ответ Опасного Боба. — Кто ты?

Я Большая Крыса, живущая глубоко под землёй.

— Нет… нет. Я не верю, что это ты.

Морис заметил дыру в стене, через которую был виден свет горящей спички. Он почувствовал давление крыс сзади и послушно пролез через отверстие.

Он увидел повсюду больших крыс — на земле, на ящиках, на стенах. Посреди помещения виднелся небольшой круг, образованный светом, исходившим от уже наполовину сгоревшей спички. Персик держала её так высоко, как только могла. Опасный Боб стоял перед ней и таращился на кучу ящиков и мешков.

Персик повернулась, из-за чего огонёк спички задрожал. Ближайшие крысы волной отшатнулись назад.

— Морис? — спросила она.

Кошка не подойдёт ближе, сказал голос паука.

Морис почувствовал, что его лапы ему действительно больше не подчиняются.

Смирись, КОШКА! Или я прикажу твоих лёгким не дышать. Смотрите, маленькие крысы! Даже кошка слушается меня!

— Да, я вижу, что у тебя есть власть, — сказал Опасный Боб. Рядом с большими крысами он казался ещё меньше.

Умная крыса. Я слышал, как ты говорил с остальными. Ты знаешь правду. Ты знаешь, что мы становимся сильнее, если обращаемся к темноте. Ты знаешь, что есть темнота перед нами и темнота позади наших глаз. Согласен ты мне служить?

— Тебе служить? — презрительно спросил Морис. — Как другие крысы, которых я тут чую? Они пахнут… как сильные и глупые.

Сильные выживают, ответил голос. Они уворачиваются от глупых крысоловов и перегрызают решётку клетки. И они идут на мой зов. Что касается их души… Я могу думать за всех.

— К сожалению, я не очень силён, — сказал Опасный Боб.

У тебя интересная душа. Представь себе владычество крыс.

— Владычество? — переспросил Опасный Боб.

Ты уже понял, наверно, что в этом мире есть один вид животных, который крадёт, убивает, распространяет болезни и портит то, что не может использовать, сказал паук.

— Да, — ответил Опасный Боб. — Это просто. Ты имеешь в виду людей.

Браво. А теперь посмотри на моих сильных крыс. Через несколько часов здесь будет волшебный крысолов, он будет играть на своей флейте, и, да, мои крысы пойдут за ним. Знаешь ты, как волшебные крысоловы убивают крыс?

— Нет.

Они заводят крыс в реку, где они… Ты меня слышишь?… Где они все тонут!

— Но крысы хорошо плавают, — удивлённо сказал Опасный Боб.

Да! Никогда не доверяй крысолову! Они оставляют себе работу на следующий раз. Но люди так легко верят в истории! Они скорее готовы поверить дурацкой истории, чем правде. Но мы, мы КРЫСЫ! И мои крысы поплывут, поверь мне. Большие крысы, крысы, не такие как все, крысы, которые выжили. Крысы, несущие в себе часть моего сознания. Они будут распространяться по городам, и наступит разрушение, которое люди даже не могут себе представить! За каждую ловушку мы отплатим тысячекратно! Люди мучили, травили и убивали, и сейчас это всё обрело форму в моём лице, и мы будем МСТИТЬ!

— Обрело форму в твоём лице, — сказал Опасный Боб. — Да, я думаю, я понимаю тебя.

Раздалось громкое шипение, и за ним вдруг резко посветлело. Персик зажгла вторую спичку от угасающей первой. Крысиный король, подползший между делом поближе, отпрянул назад.

Ещё две спички, сказал паук. И тогда ты будешь моей, маленькая крыса.

— Я хотел бы видеть, с кем я говорю, — ответил Опасный Боб твёрдым голосом.

Ты слеп, маленькая белая крыса. Сквозь твои розовые глазки я вижу всё как в тумане.

— Мои глаза видят больше, чем тебе кажется, — сказал Опасный Боб. — И если ты, как ты утверждаешь, Большая Крыса, то покажись. Чуять означает верить.

Раздалось шуршание, и паук выполз из тени.

В глазах Мориса он выглядел как клубок крыс. Крысы переползали через ящики, при этом казалось, что они текут, как будто лапы принадлежали одному и тому же существу. Когда крысиный король перевалил через мешок, Морис увидел, что хвосты крыс связаны в большой безобразный узел. Опять раздался голос паука, при этом восемь крыс поднялись на задние лапы, натянув связанные узлом хвосты как собаки натягивают поводки.

Скажи мне правду, белая крыса. Видишь ты меня? Подойди ближе! Да, ты меня видишь в туманном мире перед твоим глазами. Ты меня видишь. Люди создали меня, просто для развлечения. Свяжи узлом хвосты крыс и посмотри, как крысы попытаются развязаться! Но я не хотел развязываться. Мы сильны вместе! В одной душе столько силы, сколько в одной душе, в двух столько силы, сколько в двух, но в трёх уже столько силы, сколько в четырёх, а четыре души вместе сильны как восемь, а восемь вместе это одна — одна душа, но намного сильнее, чем восемь обычных душ. Моё время приближается. Глупые люди заставляли крыс бороться между собой, и сильные выживали, а потом выживали сильнейшие из сильных… И скоро откроются все клетки, и тогда люди наконец поймут настоящий смысл понятия "нашествие крыс"! Видишь глупую кошку? Она хотела бы прыгнуть, но я легко удерживаю её на месте. Ни одна душа не может мне противиться. Но ты… Ты интересен. Твоя душа похожа на мою. Ты думаешь за многих крыс, не только за одну. Мы хотим одного и того же. У нас обоих есть планы. Мы хотим триумфа крыс. Присоединяйся к нам.

— Я понимаю, — ответил Опасный Боб. — И я чую тебя. У тебя запах Крысы-Скелета.

Нет. Я никогда не умру!

— Ты уже умираешь. У тебя есть власть, но ты поворачиваешь её вовнутрь. Ты говоришь, что у тебя есть планы для крыс. У меня же есть для них мечты.

Нет! Я — всё, что есть на свете КРЫСИНОГО! Я — грязь и тьма, выл голос. Я — звуки из подпола, я — шуршание в стенах! Я — тот, кто роет и портит! Я — голос всех тех вещей, которые ты отрицаешь! Я — твоя истинная сущность! Ты будешь МНЕ ПОДЧИНЯТЬСЯ?

— Нет, — ответил Опасный Боб. — Никогда.

О, так ты хорошая крыса? Но хорошая крыса крадёт особенно много! Ты представляешь себе хорошую крысу как крысу, которая ходит в жилетке, как маленького человека, покрытого шерстью. Так ты думаешь? Предатель! Ты чувствуешь мою… БОЛЬ?

Морис чувствовал боль. Она была как поток раскалённого воздуха, наполнявшего голову паром. Он знал это чувство. Так он себя ощущал прямо перед Превращением, которое сделало из него Мориса. До этого он был просто кошкой. Смыленной кошкой, но всё-таки всего лишь кошкой.

Теперь он был чем-то бóльшим. Он знал, что мир велик и сложен, и его значение не ограничивается вопросом о том, будет состоять следующая еда из жуков или из куриных ножек. Мир был большим и запутанным, и в нём было много удивительного…

Горячее пламя мерзкого голоса опалило его душу. Воспоминания распались на куски и растворились в темноте. Все те маленькие голоса — не ужасный голос паука, а его собственные голоса, голоса Мориса, которые его критиковали, спорили между собой, объясняли ему, что он делал неправильно и что можно сделать лучше — становились всё тише и тише.

А Опасный Боб всё ещё стоял там, маленький и с беспокойным носом, и слепо таращился в темноту.

— Да, — сказал он. — Я чувствую боль. Может быть, мы можем тебе помочь…

Ты всего лишь крыса. Маленькая крыса. Я же само СУЩЕСТВО крыс. Признай это, маленькая слепая крыса, признай это, маленькая слепая слабая крыса.

Опасный Боб качался, но Морис услышал, как он сказал: — Нет. И я не настолько слеп, чтобы не видеть темноту.

Морис втянул носом воздух и понял, что Опасный Боб от страха описался. Но всё равно маленькая крыса не сходила с места.

О да, шептал голос. И ты умеешь контролировать темноту. Ты сказал это маленькой крысе. Что можно научиться контролировать темноту.

— Я крыса, — тихо ответил Опасный Боб — но я не паразит.

ПАРАЗИТ?

— Когда-то мы были просто пищащими маленькими зверьками из леса. Но потом люди построили амбары и кладовые и заполнили их продуктами. Естественно, мы стали таскать оттуда, сколько могли. И люди назвали нас паразитами и стали выставлять против нас ловушки и рассыпать яд, и из этой беды ты и пришёл. Но ты — не ответ. Ты только ещё одно созданное людьми бедствие. Тебе нечего предложить крысам, кроме ещё большей боли. У тебя есть власть, проникать в сознание других, если они глупы, устали или впали в гнев. И теперь ты в моём сознании.

Да, о да.

— И всё-таки я стою здесь, — продолжил Опасный Боб. — Я почувствовал твой запах, поэтому я могу тебе сопротивляться. И хотя моё тело дрожит, внутри, в моей душе, остаётся один уголок, куда ты не можешь проникнуть. Я чувствую, как ты бегаешь туда-сюда в моей голове, но двери в этот сохранный уголок остаются для тебя закрытыми. Я контролирую внутреннюю тьму, из которой происходит любая темнота. Я — больше чем крыса. Если бы я не был чем-то большим, чем крыса, я был бы ничем.

Головы паука качались из стороны в сторону. От души Мориса осталось уже слишком мало, чтобы он мог ещё думать, но он почувствовал, что крысиный король принял решение.

Его ответ прозвучал как гром.

ТАК СТАНЬ НИЧЕМ!

Кейт моргнул. Он понял, что держит руку на задвижке крысиной клетки.

Крысы смотрели на него. Все они застыли в одной и той же позе, глядя при этом на его пальцы. Сотни крыс. Они выглядели очень… голодными.

— Ты что-то услышал? — спросила Малисия.

Кейт медленно опустил руку и отступил на несколько шагов назад. — Почему мы собирались выпустить крыс? — сорвалось с его губ. — Это было как… как во сне.

— Я не знаю. Это ты крысиный мальчик.

— Но мы были одного и того же мнения, мы оба хотели их выпустить.

— У меня… у меня… было такое чувство…

— Крысиные короли могут обращаться к людям, правда? — спросил Кейт. — Он обратился к нам.

— Но это же реальность, — сказала девочка.

— Я думал, что это приключение, — ответил Кейт.

— Чёрт побери! — вырвалось у Малисии. — Я совсем об этом забыла. Что с ними?

Крысы как будто таяли. Они больше не были похожи на внимательные, сконцентрированные статуи. Крысы одна за другой впадали в панику.

И потом из щелей в стенах начали выскакивать и как безумные бегать по полу другие крысы. Они были намного больше крыс из клеток. Одна из них укусила Кейта за лодыжку, и он ногой отбросил её в сторону.

— Попробуй затоптать их! — закричал Кейт. — Но что бы ты ни делала — не теряй равновесие. Это не дружелюбные крысы!

— Я должна их топтать? — выдавила из себя Малисия. — Брр!

— Это значит, что у тебя нет в сумке ничего для борьбы с крысами? Это же хижина крысоловов! При этом у тебя есть куча всяких вещей для пиратов, бандитов и разбойников!

— Да, но я ни в одной книге ещё не встречала приключений, происходивших в хижине крысоловов! — прокричала Малисия. — Ай! Одна из них сидит у меня на шее! А там ещё одна! — Она наклонилась вперёд, чтобы стряхнуть крысу с шеи, но вынуждена была быстро выпрямиться, потому что другая крыса попыталась вцепиться ей в лицо.

Кейт схватил её за руку. — Ты не должна падать! Если ты упадёшь, они все в тебя вцепятся. Нам надо добраться до двери!

— Но они такие быстрые! — выдохнула Малисия. — А теперь одна из них сидит у меня в волосах…

— Стой смирно, глупая девочка! — раздался голос у неё над ухом. — Не двигайся, а то я тебе укушу!

Когти царапнули, что-то просвистело, и одна из крыс пролетела мимо глаз девочки вниз. Другая крыса упала на её плечо и соскользнула оттуда.

— В порядке! — раздался голос у неё на шее. — А теперь. Не двигайся. Ни на кого не наступай. И не стой на дороге!

— Что это было? — спросила Малисия, когда она почувствовала, что что-то скользнуло вниз по её платью.

— Мне кажется, это была та, что называет себя Большой Экономией, — ответил Кейт. — Это Клан!

Новые крысы заполняли помещение, но они двигались по-другому. Они не разбегались, а сохраняли строй, медленно продвигаясь вперёд. Когда одна из враждебных крыс нападала на них, группа новых крыс смыкалась вокруг неё, как будто сжимала её в кулак, и когда кулак опять открывался, нападавшая крыса была уже мертва.

Когда выжившие враждебные крысы почувствовали ужас своих сородичей и попытались убежать, Клан распался на отдельные пары, которые продолжили дело с ужасающей целеустремлённостью. Она преследовали пытавшихся сбежать врагов одного за другим, каждого из них отправляя укусом в мир иной.

И потом, через считанные секунды после начала, бой был окончен. Писк немногих сумевших удрать крыс замер по ту сторону стен.

Крысы Клана праздновали свой успех. Это был тот вид ликованья, который сообщает с удивлением: — Я ещё жив. После всего!

— Загар? — спросил Кейт. — Что случилось?

Загар поднялся на задние лапы и показал лапой на дверь в конце подвала. "Открой эту дверь, если тебе нужна будет помощь!" — сказал он и потом закричал: "Вперёд!" После этого он исчез в сточной трубе, и остальные крысы последовали за ним. Одна из них пританцовывала на бегу.

Глава одиннадцатая

И там он нашёл господина Вислоуха, застрявшего в кустах ежевики, с разодранной курткой.

Из "Приключений господина Вислоуха".

Крысиный король бушевал.

Крысы прижали лапы к своим головам. Персик закричала и покачнулась назад, уронив последнюю спичку.

Но что-то в Морисе пережило этот гром, этот шторм мыслей. Одна маленькая его часть притаилась за какой-то из клеток его мозга и сумела пригнуться и удержаться, когда остальные части Мориса сдуло неистовым шквалом. Мысли распались и исчезли в урагане, бушевавшем в его душе. Больше не осталось ни языка, ни вопросов, ни мира там снаружи… Ментальные вихри срывали один за другим отдельные слои его существа, унося их собой, — все те вещи, которые Морис связывал со своим Я. В конце концов остался только мозг кошки. Это была умная кошка, да, но… только кошка.

Никто другой, просто кошка. И её существо происходило из леса и из пещер, оно состояло из зубов и когтей…

Только кошка.

И всегда можно быть уверенным, что кошка остаётся кошкой.

Кошка моргнула. Она была растерянной, но гневной. Она прижала уши. В её глазах блеснул огонёк.

Она не могла думать. Она и не думала. Она следовала только инстинкту, бессловесному голосу горячей крови.

Морис был кошкой, а перед ним находилось дёргающееся и пищащее нечто. А когда кошки видят дёргающееся и пищащее нечто, они прыгают…

Крысиный король приготовился к защите. Зубы попытались укусить кошку. Она очутилась в клубке из борющихся крыс и откатилась в сторону, шипя и фыркая. Другие крысы спешили на помощь, крысы, которые могли бы убить и собаку… Но им пришлось иметь дело с кошкой, которая в течение этих нескольких секунд могла бы справиться и с волком.

Кошка не заметила, как упала спичка, как огонь лизнул солому. Она не обращала внимания на других крыс, обратившихся в бегство. Она игнорировала сгущающийся дым.

Она хотела только убивать.

За последние месяцы в Морисе застоялся тёмный поток. Он слишком долго беспомощно пенился, в то время как маленькие пищащие люди бегали туда и сюда перед носом кота. Его тянуло прыгать, кусать и убивать. Он хотел быть правильным котом. И сейчас кот вырвался на свободу. Сквозь его тело текло столько накопившегося желания борьбы, столько злобы и подлости, что его когти, казалось, светились.

И в то время, как кошка уворачивалась, царапала и кусала, где-то глубоко в его голове раздался тихий голос, голос, притаившийся в углу и пытавшийся не мешать, последняя маленькая часть, которая всё ещё была Морисом, а не кровожадным безумцем. И этот голос сказал: — Сейчас! Кусай здесь!

Зубы и когти вцепились в узел из восьми хвостов и разорвали его.

Та маленькая часть кота, которая была когда-то Я Мориса, услышала пролетевшую мимо мысль.

Неё…ееет…

А потом эта мысль затихла, и в подвале остались только крысы, обычные крысы, которые пытались удрать от злой, фыркающей, шипящей и кровожадной кошки, которая сейчас наконец-то могла наверстать упущенное на последние месяцы, которая наконец могла побыть настоящей кошкой. Она царапала, кусала и рвала, а потом она повернулась и увидела маленькую белую крысу, которая во время боя не двигалась с места. Кошка протянула к ней свои когти…

Опасный Боб закричал.

— Морис!

Дверь задрожала, когда сапог Кейта во второй раз ударил по замку. При третьем ударе дерево поддалось и треснуло.

В другом конце подвала стояла стена огня. Тёмные, гибельные языки пламени появлялись и терялись в густом дыму. Клан просочился через решётку, растёкся по подвалу и уставился десятками пар глаз на огонь.

— О нет! — закричал Кейт. — Бежим, там есть вёдра за дверью!

— Но… — начала было Малисия.

— Нам надо это сделать! Быстро! Это задание для больших людей!

Огонь шипел и трещал. Повсюду лежали мёртвые крысы, в огне и перед ним. Порой это были только части крыс.

— Что здесь стряслось? — спросил Загар.

— Похоже на войну, шеф, — ответил Сардины, обнюхивая мёртвых.

— Можем мы проскочить мимо огня?

— Слишком жарко, босс. Извини, но мы… Это Персик?

Она лежала недалеко от огненной стены, вся перепачканная, и что-то тихо бормотала. Загар присел рядом с ней, после чего она открыла глаза.

— С тобой всё в порядке, Персик? Что случилось с Опасным Бобом?

Сардины молча похлопал его по плечу и вытянул лапу.

В огне возник силуэт.

Существо покачиваясь прошло в просвет между языками пламени, и на какое-то мгновение в колеблющемся жарком воздухе оно показалось огромным, как чудовище, вышедшее из пещеры. Но потом оно превратилось в… кошку. Её шерсть дымилась. Не дымились только те её участки, которые были покрыты грязной коростой. Один глаз её заплыл. Кошка хромала на все четыре лапы, оставляя за собой кровавый след.

В зубах она несла маленький комок из белого меха.

Кошка дохромала до Загара и прошла мимо, даже не посмотрев на него. Всё время она тихо урчала.

— Это Морис? — спросил Сардины.

— Он несёт Опасного Боба! — закричал Загар. — Остановите кошку! — Но Морис остановился сам по себе, повернулся, опустился на пол, вытянув вперёд передние лапы, и посмотрел на крыс мутными глазами.

Он осторожно положил на пол белый комок. Он потрогал его лапой, чтобы понять, шевелится ли он. Комок не пошевелился. Кот моргнул, и медленно, как в замедленной съёмке, им овладело замешательство. Когда он открыл рот, чтобы зевнуть, оттуда повалил дым. Потом кот положил голову на лапы и больше не шевелился.

Мир вокруг Мориса заполнился тем таинственным светом, который можно наблюдать по утрам, перед рассветом, когда уже достаточно светло, чтобы различать предметы, но ещё слишком темно, чтобы видеть краски.

Он сел и начал себя чистить. Крысы и люди бегали вокруг него, но очень, очень медленно. Морис не обращал на них внимания. Чем бы они ни занимались — его это не касалось. Другие люди суетились, тихим, призрачным образом, но их суета не представляла для него интереса. И это было хорошо. Его глаз больше не болел, его кожа не беспокоила его, и на лапах не было ран — казалось, что короткий сон чудесным образом вылечил его.

Он не помнил, что было перед этим сном. Что-то ужасное, в этом не было сомнений. Рядом с ним лежало какая-то трёхмерная тень, похожая на мышь. Морис посмотрел на эту тень, когда вдруг услышал в этом призрачном мире какой-то звук.

Вдоль стены кто-то двигался. Маленькая фигура шла по полу, приближаясь к комку, который раньше был Опасным Бобом. Фигура была размером с крысу, и в окружающем сумраке она выглядела более реальной, чем остальные крысы. В отличие от всех крыс, которые Морис видел ранее, она была одета в чёрный плащ с капюшоном.

Крыса, носящая одежду, подумал он. Но эта была не из Приключений господина Вислоуха. Из-под капюшона торчал костлявый нос крысиного черепа. Через плечо у крысы была перекинута коса.

Другие крысы и люди, всё ещё снующие вокруг, не обращали внимания на крысу с косой. Некоторые из них просто проходили сквозь неё. Маленькая фигурка и Морис, казалось, находились в своём, отдельном мире.

Это Крыса-Скелет, подумал Морис. Угрюмый Пискун. И он пришёл за Опасным Бобом. После всего того, что мне пришлось вынести? Нет, я этого не допущу!

Он прыгнул и приземлился на Крысе-Скелете. Маленькая коса упала и покатилась по полу.

— Ну что, дружок, говори, что ты имеешь сказать, — фыркнул Морис.

ПИСК!

— Э… — сказал Морис, когда он с ужасом осознал, что он наделал.

Чья-то рука схватила его за загривок и подняла вверх, всё выше и выше, а потом развернула.

Его держало другое существо, намного больше Крысы-Скелета, размером с человека. Но внешний облик у существа был такой же — чёрный плащ с капюшоном, коса, полное отсутствие кожи на лице. Собственно, и лица не было — на его месте были одни лишь кости.

МОРИС, НЕ НАДО НАПАДАТЬ НА МОИХ СОТРУДНИКОВ, сказал Смерть.

— Да, господин, господин Смерть! — поспешно ответил Морис. — Больше не буду нападать, господин. Я понял, господин. Всё в порядке, господин.

Я ТЕБЯ ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ НЕ ВИДЕЛ, МОРИС.

— Нет, господин, — сказал Морис и немного расслабился. — Я был очень осторожным, господин. Всегда смотрю в обе стороны, перед тем как перейти улицу, господин.

И СКОЛЬКО У ТЕБЯ ЕЩЁ ОСТАЛОСЬ ЖИЗНЕЙ?

— Шесть, господин. Шесть. Никаких сомнений. В точности шесть жизней, господин.

Смерть выглядел удивлённым. НО В ПРОШЛОМ МЕСЯЦЕ ТЫ УГОДИЛ ПОД ПРОЕЗЖАВШУЮ ПОВОЗКУ.

— А, ты имеешь в виду этот маленький несчастный случай, господин. Повозка меня только слегка зацепила, господин. Совсем чуть-чуть. Только пара царапин, ничего более.

НЕКОТОРЫЕ ИЗ НИХ БЫЛИ СМЕРТЕЛЬНЫ, ЕСЛИ Я НЕ ОШИБАЮСЬ.

— Э…

ЗНАЧИТ, У ТЕБЯ ОСТАЛОСЬ ПЯТЬ ЖИЗНЕЙ, МОРИС. ДО СЕГОДНЯШНЕГО ИНЦИДЕНТА.

— Ну ладно, господин. Хорошо. — Морис сглотнул слюну. Попытка — не пытка, подумал он. — Скажем, у меня остаётся три жизни, ОК?

ТРИ? Я СОБИРАЛСЯ ЗАБРАТЬ У ТЕБЯ ТОЛЬКО ОДНУ. ТЫ ТЕРЯЕШЬ КАЖДЫЙ РАЗ ТОЛЬКО ОДНУ ЖИЗНЬ, ЭТО И У КОШЕК ТАК. ПОЭТОМУ ОСТАЁТСЯ ЧЕТЫРЕ ЖИЗНИ, МОРИС.

— Я всё равно предлагаю тебе взять две жизни, господин, — настаивал Морис. — Две жизни, и мы квиты. Идёт?

Смерть и Морис посмотрели на силуэт Опасного Боба. Другие крысы окружили и подняли его.

ТЫ УВЕРЕН? спросил Смерть. ВСЁ-ТАКИ ЭТО КРЫСА.

— Да, господин. Именно в этом месте всё становится очень сложным.

ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЭТО ОБЪЯСНИТЬ?

— Нет, господин. Сам не знаю почему, господин. В последнее время всё так странно, господин.

ЭТО СОВСЕМ НЕ ПО-КОШАЧЬИ, МОРИС. Я УДИВЛЁН.

— Я сам просто шокирован, господин. Я надеюсь, никто этого не узнает, господин.

Смерть опустил Мориса на пол, возле его тела. ТЫ НЕ ОСТАВЛЯЕШЬ МНЕ НИКАКОГО ВЫБОРА. В СУММЕ ВСЁ ПРАВИЛЬНО, ХОТЯ МНЕ И КАЖЕТСЯ ВСЁ ЭТО ОЧЕНЬ СТРАННЫМ. МЫ ПРИШЛИ ЗАБРАТЬ ДВЕ ЖИЗНИ, И С ДВУМЯ ЖИЗНЯМИ МЫ УХОДИМ… РАВНОВЕСИЕ СОХРАНЯЕТСЯ.

— Можно вопрос, господин? — спросил Морис, когда Смерть уже собрался уходить.

МОЖЕТ БЫТЬ, Я НЕ ОТВЕЧУ.

— На небе есть Большая Кошка?

ТЫ МЕНЯ УДИВЛЯЕШЬ, МОРИС. КОНЕЧНО, НЕТ НИКАКИХ КОШАЧЬИХ БОГОВ. ЭТО ОЗНАЧАЛО БЫ… СЛИШКОМ МНОГО РАБОТЫ.

Морис кивнул. В жизни кошек были и свои преимущества: дополнительные жизни и очень простая теология. — Я ничего этого не буду помнить? — спросил Морис. — Мне бы было неловко от таких воспоминаний.

КОНЕЧНО, НЕТ, МОРИС…. — Морис?

Краски вернулись в мир. Кейт склонился над ним, поглаживая его. Абсолютно каждая, даже самая маленькая, частичка Мориса болела. Как может болеть шерсть? И его лапы орали на него, один глаз, казалось, превратился в кусок льда, а его лёгкие полыхали в огне.

— Мы думали, ты умер! — сказал Кейт. — Малисия хотела уже зарыть тебя в своём саду! Она сказала, что у неё есть чёрная вуаль.

— В её сумке для приключений?

— Конечно, — подтвердила Малисия. — Допустим, мы очутились бы на плоту, посреди реки с кровожадными…

— Да, да, хорошо, — прервал её Морис. Он пах горелым деревом и едким дымом.

— С тобой всё в порядке? — спросил всё ещё обеспокоенный Кейт. — Теперь ты точно чёрная кошка!

— Ха-ха, да, ха-ха, — ответил Морис унылым голосом. Он с трудом поднялся на лапы. — С маленькой крысой всё в порядке? — спросил он, пытаясь оглядеться.

— Опасный Боб был уже практически на том свете, как и ты. Но когда они его расшевелили, он прокашлялся, и из него вышло много грязной слизи. Ему всё ещё плохо, но он постепенно приходит в себя.

— Хорошо то, что хорошо кончается… — Морис скривил морду в гримасе. — Мне больно двигать голову.

— Это потому, что тебя всего искусали крысы.

— Что с моим хвостом.

— О, ничего особенного. Он почти целый.

— Это меня радует. Ну ладно, что хорошо кончается, то и хорошо. Приключение позади, время для чая и печенья…

— Нет, — сказал Кейт. — Есть ещё проблема волшебного крысолова.

— А мы не можем ему просто дать доллар за то, что он пришёл, и отправить его восвояси?

— Нет, с ним этот номер не пройдёт, — сказал Кейт. — Такое не стоит предлагать волшебному крысолову.

— Он опасный парень?

— Не знаю, но может быть. Но у нас есть один план.

Морис фыркнул. — У тебя есть план? — спросил он. — Ты его сам придумал?

— Вместе с Загаром и Малисией.

— Ну рассказывай о вашем чудесном плане, — вздохнул Морис.

— Мы оставим кик в клетках, и ни одна крыса не появится, чтобы последовать за крысоловом, — объяснила Малисия. — Он тогда будет довольно глупо выглядеть.

— И это всё? Это ваш план?

— Ты не веришь, что это сработает? — спросил Кейт. — Малисия считает, что ему тогда станет так неловко, что он сам уйдёт.

— Вы не очень-то разбираетесь в людях, да? — вздохнул Морис.

— Что? Да я сама человек! — обиделась Малисия.

— И что? Кошки разбираются в людях. Нам это необходимо. Потому что только люди умеют открывать кладовки с едой. Боже мой, даже у крысиного короля был план получше. Хороший план не предполагает, что кто-то выиграет. Хороший план приводит к тому, что никто не думает, что он проиграл. Понимаете? Вам нужно действовать следующим образом… Нет, это не получится, для этого надо слишком много ваты…

Малисия с торжествующим видом нагнулась к сумке. — Я подумала, что если я попаду на борт большого механического кальмара, то при бегстве…

— Ты хочешь сказать, что у тебя есть с собой много ваты? — спросил Морис.

— Да!

— Как я мог в этом сомневаться.

Загар воткнул свой меч в грязь. Вокруг него собрались крысы высокого ранга, хотя после всех этих происшествий старая система рангов нарушилась. Группа старших по рангу крыс состояла теперь не только из старых крыс, но и из молодых, и у каждой из них над глазами красовалось красное пятно.

Они все трещали без умолку. Загар чувствовал их облегчение по поводу того, что Крыса-Скелет прошла мимо, ни к кому из них не подойдя…

— Тихо! — закричал он.

Его голос прозвучал так громко как удар гонга. Остальные крысы сразу притихли, и взгляды всех их красных глаз скрестились на нём. Загар чувствовал себя уставшим и с трудом переводил дыхание. Его шерсть была покрыта сажей и кровью. Часть крови была не его.

— Ещё не всё закончено, — сказал он.

— Но мы только что…

— Ещё не всё закончено! — Загар осмотрелся. — Некоторые из больших крыс, настоящих бойцов, смогли уйти, — пыхтя произнёс он. — Соленья, бери двадцать крыс и возвращайся к гнёздам. Большая Экономия и другие старые самки там, и они готовы порвать на куски любого, кто попробует напасть на гнёзда, но я хочу быть уверенным, что они надёжно защищены.

В лице Соленья показались признаки своеволия. — Я не понимаю, почему я…

— Делай, что я тебе сказал!

Соленья пригнулся, махнул крысам из задних рядов, чтобы они следовали за ним, и убежал выполнять задание.

Загар посмотрел на остальных крыс. Когда его взгляд скользил по их лицам, некоторые из них отступили, как будто их опалило огнём. — Мы сформируем группы, — сказал Загар. — Та часть клана, которая не участвует в защите гнёзд, разбивается на группы! Берите с собой огонь! Несколько молодых крыс мы отрядим в связные. Не подходите близко к клеткам — сидящие там несчастные существа подождут! Обыскивайте туннели, подвалы, все щели и углы! И если вы встретите чужую крысу, испуганно пригибающуюся к земле, то берите её в плен! Но если она попытается драться — а большие крысы будут драться, потому что они ничего другого не умеют — убивайте её! Палите или кусайте её! Кто попытается против вас бороться, должен будет умереть! Вы поняли?

Крысы забормотали одобрительно.

— Я хочу знать, поняли ли вы меня!

Раздавшие в ответ голоса крыс прогремели как гром.

— Да, шеф!

— Хорошо! Мы не остановимся, пока не сделаем туннели безопасными, от одного края до другого! А потом мы их ещё раз проконтролируем! Пока туннели окончательно не принадлежат нам! Потому что…

Загар облокотился на меч, чтобы перевести дыхание. Его голос был не громче шёпота, когда он продолжил: — Потому что мы в самом сердце Тёмного Леса, и мы нашли Тёмный Лес в наших сердцах, и в эту ночь мы — что-то… страшное. — Он судорожно хватал ртом воздух, и его последние слова слышали только крысы, которые стояли совсем близко. — И нет другого места для нас.

Занимался рассвет. Фельдфебель Доппельпункт, представлявший половину городского гарнизона стражи Бад Блинтца (бóльшую половину) очнулся в маленьком бюро у главных ворот.

Он оделся, немного покачиваясь, умыл лицо над каменным умывальником и посмотрел в осколок зеркала на стене.

Он застыл, услышав тихий, но вполне отчётливый писк. Маленькая решётка над стоком была сдвинута в сторону, и в дыру пролезла крыса. Она была большой и серой. Крыса пробежала по руке фельдфебеля и спрыгнула на пол.

С подбородка стражника капала вода, в то время как он с заспанным и удивлённым лицом наблюдал, как ещё три крысы поменьше выбежали из сточной трубы и проследовали по маршруту первой. Первая крыса развернулась на полу, чтобы драться, но три новые крысы напали на неё одновременно из трёх направлений. В общем-то, это не было похоже на настоящий бой, подумал фельдфебель, скорее на казнь…

В одной из стен была старая крысиная нора. Две из трёх крыс втащили туда за хвост дохлую крысу. Третья крыса задержалась на секунду, стоя на задних лапах.

Доппельпункту показалось, что он чувствует её взгляд. Крыса не выглядела как зверь, который наблюдает за человеком, чтобы понять, угрожает ли ему опасность. Она не выглядела испуганной, скорее любопытной. Над её глазами он разглядел красное пятно.

Крыса отдала честь. Это длилось всего мгновение, но она без сомнения отдала честь. После этого и она исчезла в дыре.

Фельдфебель ещё некоторое время смотрел на дыру, в то время как вода продолжала капать с его подбородка.

А потом он услышал пение. Оно раздавалось из сточной трубы, но казалось, что оно идёт издалека. Один голос пел что-то, а остальные ему подпевали время от времени:

— Мы кошек гоняем, на равных сражаемся с псами!

— И нет той ловушки, что устоит перед нами!

— У нас нет ни блох, ни чумы, и яд нам не страшен…

— И будет наш праздник украденным сыром украшен!

— И горе вам, если вы не оставите нас в покое…

— Мы яд вам подсыплем в чай! Вам известно, что это такое!

— Мы тут все как один бьёмся — и кто стар, и те, кто молод…

— И никогда-никогда не покинем мы этот город!

Пение смолкло. Фельдфебель моргнул и посмотрел на бутылку пива, которую он выпил накануне вечером. По ночам, в дозоре, он чувствовал себя очень одиноко. К тому же было совершенно невероятно, что кто-то ворвётся в город. Здесь было нечего взять.

Наверно, лучше не стоитникому об этом рассказывать, подумал Доппельпункт.

Наверно, ничего этого и не было. Просто, пиво оказалось несвежим…

Дверь в сторожку открылась, пропуская капрала Кнопфа.

— Доброе утро, фельдфебель, — сказал он. — Я… Что с тобой стряслось?

— Ничего, капрал! — быстро ответил фельдфебель, вытирая лицо. — Я совершенно точно не видел ничего странного! Что ты стоишь как пень? Пора открывать ворота, капрал!

Стражники вышли во двор и открыли городские ворота. Навстречу им упали лучи солнца.

И вместе с лучами солнца появилась длинная, длинная тень.

Боже мой, подумал фельдфебель. Этот день плохо начался, и лучше он уже, похоже, не станет…

Мужчина на коне проскакал мимо, не обратив внимания на стражников. Они поспешили за ним к городской площади. Вообще-то обычно люди обращали внимание если не на них самих, то хотя бы на их оружие.

— Стоп, что тебя сюда привело? — спросил капрал Кнопф. Он вынужден был бежать рядом с лошадью, чтобы не отстать. Одежда всадника была чёрных и белых цветов. Он чем-то был похож на человекообразную сороку.

Всадник не ответил, только улыбнулся.

— Ну хорошо, возможно, тебя сюда ничего не привело, но ты мог бы нам сказать хотя бы, кто ты, — сказал капрал, который совсем не хотел неприятностей.

Всадник посмотрел на него, а потом опять поднял глаза и уставился вперёд.

Фельдфебель Доппельпункт увидел, как в городские ворота въехала крытая повозка, которую тянул за собой осёл. На козлах сидел старик. Доппельпункт вспомнил, что он фельдфебель. Это означало, что он получал больше жалованья, чем капрал, что в свою очередь означало, что его мысли дороже стоили. И его мысль в данный момент была: им нужно контролировать не каждого, кто въезжает в ворота. Особенно тогда, когда дел невпроворот. Достаточно случайным образом выбирать людей для контроля. И если выбирать случайным образом, то разумно было выбрать маленького старика, потому что он выглядел достаточно маленьким и достаточно старым, чтобы впечатлиться грязной униформой и ржавой кольчугой.

— Стоп!

— И не подумаю, — ответил старик. — Не подходи к ослу, он любит кусаться, когда сердится. А мне всё равно.

— Ты показываешь своё презрение к закону? — удивлённо спросил фельдфебель.

— Я просто не пытаюсь его скрыть. Ты лучше поговори с моим боссом. Я имею в виду того парня на лошади. На большой лошади.

Чёрно-белый чужак спешился возле колодца посреди площади и открывал седельные сумки.

— Ну ладно, я пойду к нему, — пробурчал фельдфебель.

Он пошёл через площадь так медленно, как только мог. Когда он достиг пришельца, тот уже достал из сумки зеркальце и брился, поставив зеркальце на колодец. Капрал Кнопф стоял рядом и держал поводья лошади.

— Почему ты его не арестовал? — шёпотом спросил фельдфебель капрала.

— За что, за нелегальное бритьё? Если хочешь, сам его арестовывай!

Фельдфебель прокашлялся. Некоторые из особенно рано встающих жителей Бад Блинтца глазели на происходящее. — Эй… послушай, приятель, я уверен, ты не хочешь… — начал он.

Чужак выпрямился и посмотрел на стражников взглядом, который заставил их отступить назад. Он вытянул руку и развязал ремешок, который связывал толстый кожаный свёрток позади седла.

Свёрток раскрылся. Капрал и фельдфебель широко разинули глаза. Из свёртка торчали десятки разных флейт. Они блестели в лучах восходящего солнца.

— А, так ты крысо… — начал было фельдфебель, но мужчина опять отвернулся к зеркалу и спросил, как будто обращаясь к своему отражению: — Где здесь можно получить завтрак?

— Ну, если ты хочешь завтракать, то госпожа Шибер из Голубой Капусты может…

— Сосиски, — перебил его крысолов, продолжая бриться. — Поджаренные с одной стороны. Три. Здесь. Через десять минут. Где у вас тут бургомистр?

— Если ты пойдёшь по этой улице и потом повернёшь налево на первом перекрёстке…

— Приведи его сюда.

— Эй, ты не можешь тут… — начал фельдфебель, но капрал не дал ему закончить, оттащив его за рукав в сторону.

— Это волшебный крысолов! — зашептал он. — Не надо его злить! Ты что, не знаешь? Если он сыграет на своей флейте одну специальную мелодию, то у нас ноги поотваливаются!

— Что, как от чумы?

— Говорят, что городской совет Швайнебаке не хотел его оплачивать, поэтому он сыграл особенную мелодию, и дети ушли за ним в горы, и никто их больше не видел!

— Как ты думаешь, можно его будет попросить то же самое проделать здесь? Тогда бы в Бад Блинтце наконец-то стало спокойно.

— Ха! Ты слышал историю об одном городе в Клатче? Там случилось нашествие мимов, и жители позвали волшебного флейтиста. Но когда они не захотели оплачивать его услуги, он заставил стражников танцевать и потом утопил их в реке!

— Не может быть! — вырвалось у фельдфебеля. — Он действительно сделал это? Вот ведь чёрт!

— Этот флейтист требует триста долларов за работу, ты слыхал?

— Триста долларов!

— Поэтому люди неохотно его оплачивают, — сказал капрал Кнопф.

— Постой… А что это за нашествие мимов?

— О, ну это должно было быть ужасно. Люди боялись выйти на улицы.

— Ты имеешь в виду, все эти белые лица и странные бесшумные движения…

— Да, именно. Ужасная вещь. Как бы то ни было: когда я сегодня проснулся, то на моём туалетном столике танцевала крыса!

— Странно, — удивлённо протянул фельдфебель, смерив капрала взглядом.

— И ещё она насвистывала мелодию "Это не дело".[1] Это я называю "странным".

— Нет, я имел в виду — странно, что у тебя есть туалетный столик. Я хочу сказать — ты ведь даже не женат.

— Прекрати, фельдфебель.

— А зеркало у тебя там есть?

— Фельдфебель, хватит! Значит, ты приносишь сосиски, а я сбегаю за бургомистром.

— Нет, Кнопф. Ты принесёшь сосиски, а я схожу за бургомистром, потому что бургомистр придёт сюда бесплатно, а вот госпожа Шибер наверняка захочет денег за сосиски.

Когда фельдфебель дошёл до дома бургомистра, тот уже встал и с обеспокоенным выражением лица бродил по дому.

Его беспокойство только усилилось, когда он увидел фельдфебеля. — Что она в этот раз натворила? — спросил он.

— Господин? — удивлённо ответил Доппельпункт. Это прозвучало примерно как — О чём это ты?

— Малисия всю ночь где-то пропадала, — ответил бургомистр.

— Ты боишься, что на неё свалилась какая-то напасть?

— Нет, я боюсь, что она на кого-нибудь свалилась. Помнишь, что было в прошлом месяце? Когда она подкараулила таинственного Всадника без головы?

— Ну, ты тоже не станешь отрицать, что это был всадник, господин.

— Да, не спорю. Но это был всего лишь маленький мужчина с высоким воротником. К тому же он был налоговым инспектором из Хинтерхальба. Мне до сих пор по этому поводу шлют официальные письма! Налоговые инспектора принципиально не любят, когда на них прыгают юные дамы с деревьев! А в сентябре была эта история с…

— Ты имеешь в виду секрет ветряной мельницы контрабандистов, господин, — сказал фельдфебель, закатывая глаза.

— Секрет состоял из господина Фогеля, директора, и госпожи Шуманн, жены сапожника, которые совершенно случайно встретились в мельнице, потому что оба интересовались совами…

— … и господин Фогель был без штанов потому, что он порвал их о гвоздь… — сказал фельдфебель, не глядя на бургомистра.

— …и госпожа Шуманн по-дружески ему их заштопала, — продолжил бургомистр.

— При свете луны, — добавил Доппельпункт.

— Значит, у неё очень хорошее зрение! — резко ответил бургомистр. — И её совершенно не за что было связывать, так же как и господина Фогеля, который из-за этого простудился! Я получил жалобы от неё и от него, а также от госпожи Фогель и господина Шуманна, а потом ещё раз от господина Фогеля, после того как к нему пришёл господин Шуманн и дал ему по голове сапожной колодой, а потом от госпожи Шуманн, после того госпожа Фогель сказала ей несколько грубых слов…

— Она назвала её подколодной змеёй, после того как он стукнул его колодой по голове.

— Что?

— Я имею в виду, что госпожа Фогель назвала госпожу Шуманн подколодной змеёй, после того как господин Фогель получил колодой по голове. — Доппельпункт подмигнул бургомистру, чтобы намекнуть на игру слов. Но бургомистр был совершенно не расположен к шуткам.

— Колода, фельдфебель, это такая деревянная штука, которой пользуются сапожники! Одному Богу известно, что Малисия в этот раз учудила.

— Наверно, мы это узнаем, когда где-нибудь раздастся взрыв или чьи-то крики.

— А по какой причине ты пришёл ко мне, фельдфебель?

— Волшебный крысолов уже в городе, господин.

Бургомистр побледнел. — Уже? — простонал он.

— Да, господин. Он бреется у колодца.

— Где моя официальная цепь? Где мой официальный плащ? Где моя официальная шляпа? Что стоишь пнём, помоги мне!

— Мне кажется, он довольно медлителен, господин, — проговорил фельдфебель, пытаясь не отставать от снующего по дому бургомистра.

— Бургомистр Фордеррюкена заставил волшебного крысолова слишком долго ждать, из-за чего тот разозлился и сыграл на флейте что-то такое, от чего бургомистр превратился в барсука! — сказал бургомистр, открывавший в это время один за другим разные ящики в шкафах. — А, так вот они где… Помоги мне, пожалуйста!

Когда, полностью запыхавшись, они добежали до площади, волшебный крысолов сидел на скамейке, окружённый толпой, которая держалась от него на почтенном расстоянии. Он был занят тем, что исследовал половину сосиски на вилке. Капрал Кнопф стоял рядом с ним, как стоит возле учителя ученик, только что плохо рассказавший урок и ожидающий оценки, чтобы узнать, насколько плохо.

— И это у вас тут называется…? — спросил крысолов.

— Это сосиска, господин, — тихо произнёс капрал.

— Это у вас считается сосиской? — У зрителей перехватило дух. Жители Бад Блинтца очень гордились своими традиционными мышино-свиными сосисками.

— Да, господин, — подтвердил капрал.

— Удивительно, — сказал крысолов. Он посмотрел на бургомистра. — А ты…?

— Я бургомистр этого города и…

Крысолов поднял руку и кивнул в сторону старика, сидевшего на козлах повозки и широко ухмыляющегося. — Переговоры с тобой будет вести мой агент, — сказал он, выбросив кусок сосиски, после чего задрал ноги на скамейку и лёг, накрыв лицо шляпой.

Бургомистр побагровел. Фельдфебель быстро нагнулся к нему и зашептал:

— Не забывай о барсуке, господин!

— А… да… — Пытаясь сохранить хотя бы остатки достоинства, бургомистр пошёл к повозке. — Кажется, ваш тариф за очищение города от крыс составляет триста долларов, — сказал он, подойдя к повозке.

— Не знаю, что тебе кажется, — ответил старик. На коленях его лежала открытая записная книжка. — Сейчас посмотрим… взнос за готовность… надбавка за то, что сегодня день святого хромого… налог на флейты… это город среднего размера, что означает ещё одну надбавку… амортизация за износ повозки… оплата дороги из расчёта доллар за милю… ещё разные налоги и надбавки… — Он поднял глаза. — В общем, тысяча долларов. Согласны?

— Тысяча долларов? Но так много у нас нет! Это неслыханно, требовать тысячу долларов!

— Барсук, господин! — шепнул бургомистру фельдфебель.

— Вы не в состоянии заплатить? — спросил старик.

— У нас нет тысячи долларов! Мы вынуждены были истратить много денег на продовольствие!

— У вас вообще нет денег? — спросил старик.

— Так много нет!

Старик почесал себя по подбородку. — Гм, — сказал он. — Боюсь, что это может быть проблемой, потому что… посмотрим-ка… — Он начал что-то писать в свой записной книжке. Потом он опять поднял глаза и сказал: — Вы должны нам уже четыреста шестьдесят семь долларов и девятнадцать центов за готовность, дорогу и разные издержки.

— Что? Но он ещё не даже не играл на флейте!

— Но он готов к этому, — возразил старик. — Мы приехали издалека. А вы не можете заплатить? Да, скверное дело. Он должен хоть что-нибудь увести из города, понимаете? Иначе пойдут слухи, и люди потеряют уважение, а волшебный крысолов без уважения — это…

— …ноль, — раздался голос. — Я думаю, он просто ноль, пустое место.

Крысолов на скамейке приподнял край шляпы.

Люди, стоявшие рядом с Кейтом, поспешно отодвинулись от него подальше.

— Да что ты говоришь! — ответил крысолов.

— Я думаю, он не в состоянии ни одну крысу выманить наружу, — сказал Кейт. — Он только обманщик и хвастун. Я спорю, что я могу выманить больше крыс, чем он.

Некоторые люди из окружавшей их толпы по возможности незаметно покинули площадь. Они не хотели дожидаться момента, когда крысолов потеряет терпение.

Крысолов опустил ноги на землю и сдвинул шляпу на затылок. — Ты волшебный крысолов, мальчик? — мягко спросил он.

Кейт упрямо выставил вперёд подбородок. — Да. И не называй меня мальчик… Старик.

Крысолов улыбнулся. — Ага, — сказал он. — Я знал, что мне понравится этот город. И ты можешь заставить крысу танцевать, мальчик?

— Скорее, чем ты!

— Это звучит как вызов, — констатировал крысолов.

— Крысолов не принимает вызовов от… — начал было старик на козлах повозки, но крысолов дал ему знак замолчать.

— Знаешь, мальчик, это уже не первый раз, когда мне бросает вызов мальчишка, — сказал он. — Обычно это происходит так: я иду по улице, и кто-то кричит мне: — а ну-ка, сыграй на своей флейте! — и я поворачиваюсь и вижу какого-нибудь глупого на вид мальчика. Но я не хочу, чтобы люди говорили обо мне, что я несправедлив. Если ты извинишься, то ты сможешь покинуть этот город с тем же количеством ног, с которым ты сюда явился…

— Ты боишься. — Малисия вышла из толпы.

Крысолов улыбнулся, глядя на неё. — Ты так думаешь?

— Да, потому что каждый знает, что происходит в такой ситуации. Давай-ка спросим глупого на вид мальчика, которого я впервые вижу: ты сирота?

— Да, — ответил Кейт.

— Ты ничего не знаешь о своём происхождении?

— Нет.

— Вот видите! — сказала Малисия. — Это доказательство! Мы всё знаем, что происходит, когда появляется таинственный сирота и бросает вызов кому-то большому и сильному. Это так же, как в историях с третьим, младшим сыном короля. Он просто не может не победить!

Она с триумфальным видом посмотрела на толпу. Но толпа ответила ей скептическим выражением лиц. Люди не читали так много историй как Малисия и чувствовали себя более связанными с опытом реальной жизни, который говорил: если что-то маленькое и справедливое вызывает на бой что-то большое и ужасное, то ему гарантирована изрядная трёпка.

Но кто-то сзади закричал: "Дайте глупому на вид мальчишке шанс! Наверняка, он не так дорого стоит!" И кто-то ещё закричал: "Да, верно!" И третий голос поддержал первые два: "Я тоже там думаю!" И никто, казалось, не заметил, что все три голоса шли снизу, от грязной кошки, лишённой большей части меха. В толпе распространилось бормотание, без конкретных слов, которые могли бы доставить трудности произнёсшим их, если крысолов разозлится. Бормотание говорило очень общим образом, что никто не хочет неприятностей, но если всё взвесить и хорошенько обдумать, то мы не прочь дать мальчику шанс, если ты не против, не прими это на свой счёт.

Крысолов пожал плечами. — Ну хорошо, — сказал он. — По крайней мере, это будет поводом для разговоров. И что получу я, если я выиграю?

Бургомистр прокашлялся. — Как насчёт руки моей дочери? — спросил он. — У неё хорошие зубы и она была бы хоро… была бы женой для того, у кого есть много полок…

— Отец! — закричала Малисия.

— Позже, конечно, позже. Он неприятен, зато богат.

— Нет, я приму только оплату деньгами, — ответил крысолов. — Так и не иначе.

— Но я же уже сказал, что у нас нет столько денег! — возразил бургомистр.

— А я сказал: так и не иначе, — повторил крысолов. — А ты, мальчик?

— Твою флейту, — сказал Кейт.

— Нет. Она волшебная, мальчик.

— Почему ты боишься на неё поспорить?

Крысолов прищурил один глаз. — Ну хорошо, — ответил он.

— И город должен разрешить мне решить их крысиную проблему, — добавил мальчик.

— И сколько просишь ты? — спросил бургомистр.

— Тридцать золотых! Тридцать золотых, ну давай, скажи ему! — раздался голос из толпы.

— Это ничего не стоит, — ответил Кейт.

— Идиот! — отозвался голос из толпы. Люди удивлённо переглянулись.

— Совсем ничего? — переспросил бургомистр.

— Совсем ничего.

— Э… рука моей дочери всё ещё свободна…

— Отец!

— Нет, так происходит только в историях, — сказал Кейт. — И ещё я принесу продукты, которые украли крысы.

— Но они же их сожрали! — воскликнул бургомистр. — Что ты собираешься делать? Засовывать им пальцы в глотки?

— Я же сказал, что я решу крысиную проблему, — подчеркнул Кейт. — Согласен, бургомистр?

— Ну, если ты ничего не требуешь взамен…

— Но сначала мне нужна флейта, — сказал мальчик.

— У тебя нет флейты? — удивлённо спросил бургомистр.

— Моя сломалась.

Капрал Кнопф толкнул бургомистра в бок. — У меня есть тромбон. Остался ещё со времён моей службы в армии, — сказал он. — Я мог бы его быстренько принести.

Крысолов засмеялся.

— Что, тромбон не подходит? — спросил бургомистр, когда капрал умчался за тромбоном.

— Что? Тромбон, чтобы звать крыс? Нет, пусть пробует. Что с него взять, он ещё ребёнок. Ты вообще умеешь играть на тромбоне?

— Я этого не знаю, — ответил мальчик.

— Что значит — ты этого не знаешь?

— Я ещё не пробовал играть на тромбоне. Охотнее я бы сыграл на флейте, трубе или волынке из Ланкра, но я видел, как люди играют на тромбоне, и это не выглядело очень сложным. В общем-то это просто особенно большая труба.

— Ха! — только и ответил крысолов.

Капрал вскоре вернулся, пытаясь на ходу отчистить тромбон от грязи рукавом мундира, от чего тромбон стал только грязнее. Кейт взял у него инструмент, вытер мундштук, прижал его к губам и выдул одну долгую ноту.

— Кажется, он функционирует, — сказал он. — Я думаю, я научусь на нём играть в процессе игры. — Он посмотрел на крысолова и улыбнулся. — Хочешь начать?

— Этой штукой ты не сможешь вызвать и одну крысу, — ответил крысолов. — Но я охотно даю тебе возможность попробовать.

Кейт опять улыбнулся, набрал побольше воздуха и заиграл.

Раздалась мелодия. Тромбон пищал и сопел, потому что капрал Кнопф частенько пользовался им как молотком, но мелодия получалась довольно живая и весёлая. Под неё можно было постукивать ногой.

Кто-то действительно начал под неё постукивать ногой.

Сардины появился с тихим "ираз-идва-итри-ичетыре" из щели в ближайшей стене. Толпа глядела во все глаза, как он пробежал, пританцовывая, по булыжнику мостовой и скрылся в водостоке.

Люди зааплодировали.

Крысолов с подозрением посмотрела на Кейта. — У крысы была шляпа на голове? — спросил он.

— Я ничего не заметил, — ответил мальчик. — Теперь твоя очередь.

Крысолов вытащил часть флейты из внутреннего кармана куртки. Из другого кармана он вытащил другую часть и соединил её с первой частью. Раздался клик, прозвучавший как-то по-военному.

Крысолов при этом не сводил глаз с Кейта. Он улыбнулся, вынимая мундштук из верхнего кармана и привинчивая его к флейте. Опять раздался клик.

И потом он поднёс флейту ко рту и заиграл.

Большая Экономия, державшая наблюдение на крыше, закричала в водосточную трубу: "Сейчас!" После этого она засунула куски ваты в уши.

С другого конца водосточной трубы Соленья закричал в другую трубу "Сейчас!" и тоже схватился за куски ваты.

Сейчас, сейчас, сейчас как эхом прокатилось по трубам.

— Сейчас! — закричал Загар, затыкая соломой трубу. — Всем заткнуть уши!

Что касается клеток с крысами, то они постарались на славу. Малисия притащила одеяла, и они минимум час потратили на то, чтобы замазать все дыры грязью. Кроме того, они дали запертым в клетках крысам еды. Это были всего лишь кики, но Изменённым было тяжело смотреть, как они в отчаянии жались по углам клеток.

Загар обратился к Питательно. — Ты что-нибудь слышишь?

— Что?

— Хорошо! — Загар взял в лапы два куска ваты. — Я надеюсь, что говорящая глупости девочка не ошиблась. Я не думаю, что у кого-то из нас хватит силы, чтобы убежать.

Крысолов опять заиграл, но вскоре остановился и с удивлением посмотрел на свою флейту.

— Всего одну крысу, — сказал Кейт. — Хотя бы одну.

Крысолов посмотрел на него большими глазами и опять поднёс мундштук ко рту.

— Я ничего не слышу, — сказал бургомистр.

— Люди и не могут ничего слышать, — пробормотал крысолов.

— Может, флейта сломалась? — предположил Кейт.

Крысолов попробовал опять. В толпе раздался ропот. — Ты что-то подстроил, — прошипел крысолов Кейту.

— Ага, и что? — громко спросила Малисия. — Что он мог сделать? Может, он попросил крыс, оставаться под землёй, заткнув уши ватой?

Ропот толпы превратился в сдавленные смешки.

Крысолов попробовал ещё раз. Кейт почувствовал, что у него встали волосы на затылке дыбом.

Одна крыса появилась. Медленно она ползла по мостовой, качаясь из стороны в сторону, пока не добралась до ног крысолова. Там она упала на бок, издав жужжащий звук.

Люди уставились на неё.

Это был господин Клики.

Крысолов пнул его ногой. Механическая крыса несколько раз перевернулась, а потом одна из пружин внутри его, которая месяц за месяцем выдерживала нападки разных ловушек, поддалась. Раздался поийогнннггг, чему последовал дождик из шестерёнок.

Зрители засмеялись.

— Гм, — сказал крысолов. Его взгляд, обращённый к Кейту, показывал в этот раз невольное восхищение. — Ну хорошо, мальчик. Как ты относишься к тому, что мы с тобой поговорим? Как крысолов с крысоловом? Там, у колодца?

— Да, при условии, что мы останемся на виду.

— Ты мне не доверяешь, парень?

— Нет, конечно.

Крысолов улыбнулся. — Это хорошо. У тебя есть задатки стать настоящим волшебным крысоловом, как я вижу.

Возле колодца он сел на скамейку и вытянул ноги. Он протянул Кейту флейту. Это была бронзовая флейта с выгравированными на ней крысами. Она блестела в лучах солнца.

— Вот, — сказал крысолов. — Возьми её. Это хорошая флейта, а у меня есть много других. Бери. Я охотно послушаю, как ты на ней будешь играть.

Кейт неуверенно посмотрел на флейту.

— Это всё обман, парень, — продолжил крысолов. Флейта сверкала подобно солнечному лучу. — Видишь вот эту задвижку? Если ты сдвигаешь её вниз, флейта издаёт звук, который человеческое ухо не слышит. Но крысы его очень даже слышат. От этого звука они сходят с ума. Они выползают наружу, а потом нужно их только загнать в реку, как овчарка гонит овец.

— И никакого волшебства нет? — спросил Кейт.

— А что ты ожидал?

— Ну, я не знаю. Говорят, что ты можешь превращать людей в барсуков и уводить детей в магические пещеры…

Крысолов заговорщически нагнулся к мальчику. — Реклама оправдывает себя, парень. Некоторым маленьким городам вроде этого бывает трудно расстаться с деньгами. И что касается превращений в барсуков и всего остального: это никогда не происходит здесь. Большинство жителей этих мест никогда в жизни не удаляются дальше, чем на десять миль, от своих мест проживания. Они верят, что на удалении в пятьдесят миль может происходить что угодно. Если подобные известия разносятся, это помогает мне в работе. Половину вещей, которые обо мне рассказывают, даже не я придумал.

— Ты когда-нибудь встречал кого-нибудь по имени Морис? — спросил Кейт.

— Морис? По-моему, нет.

— Удивительно. — Кейт взял флейту и посмотрел на крысолова долгим взглядом. — А теперь, господин крысолов… Я думаю, ты сейчас выведешь крыс из города. Ты здесь выполнишь особенно впечатляющую работу.

— Что? Но ты же выиграл!

— Ты уведёшь крыс, потому что так принято, — сказал Кейт, полируя флейту рукавом. — Почему ты требуешь так много денег?

— Потому что я делаю шоу для людей, — ответил крысолов. — Странная одежда, высокомерное поведение… Так заведено — требовать много денег. Нужно предлагать людям немного магии, мальчик. Если они будут думать, что ты обычный крысолов, то уже большой удачей будет, если ты получишь тёплую еду, и тебе пожмут руку.

— Мы вместе выведем крыс из города, и они за нами последуют, до реки. Тебе необязательно играть какую-нибудь особенную мелодию — мы предложим людям ещё лучшее шоу. Это будет… отличная история. И ты получишь твой гонорар. Триста долларов, не правда ли?

— Чего ты хочешь, мальчик? Я же сказал уже: ты выиграл.

— Мы оба выиграем. Поверь мне. Люди позвали тебя. Они должны тебя оплатить. Кроме того… — Кейт улыбнулся. — Люди не должны всё-таки подумать, что можно не оплачивать услуги волшебного крысолова, или?

— А я думал, что ты глупый мальчишка, — сказал крысолов. — Какое соглашение ты заключил с крысами?

— Ты мне не поверишь, крысолов. Ты мне просто не поверишь.

Соленья промчался по туннелям, пробрался через грязь и солому, которыми был заделан последний проход, и прыгнул в подвал с клетками. Крысы Клана вытащили вату из ушей.

— Он делает это? — спросил Загар.

— Да, шеф! Прямо сейчас!

Загар посмотрел на клетки. После смерти крысиного короля и кормёжки кики успокоились, но судя по запаху, который от них исходил, всё в их существе стремилось как можно скорее покинуть этот подвал. А крысы в панике всегда бегут за другими крысами…

— Ну хорошо, — сказал Загар. — Бегуны, приготовьтесь! Открывайте клетки! Убедитесь, что они следуют за вами! Марш! Марш! Марш!

И это было почти что концом этой истории.

Как закричали зрители, когда из всех щелей и труб вдруг полезли крысы! Как они заликовали, когда оба крысолова ушли из города, пританцовывая, а крысы послушно следовали за ними! Как они свистели, когда крысы прыгали с моста в реку!

Они не заметили, что некоторые из крыс остались на мосту и кричали другим: "Не забывайте, равномерные плавательные движения!" А также: "Вниз по течению есть пологий берег!" И ещё: "Прыгайте в воду ногами вниз, это не так больно!"

Даже если бы люди эти голоса услышали — они бы вряд ли придали им большое значение. Детали, не подходящие под общее развитие событий, охотно бывают не расслышаны и не увидены.

И волшебный крысолов ушёл через холмы и не вернулся.

Жители Бад Блинтца аплодировали. Они увидели хорошее представление, пусть оно и было несколько дорогим. Это без сомнения было что-то, о чём можно будет рассказать внукам.

Глупый на вид мальчик — мальчик, который поспорил с крысоловом — вернулся на площадь. Ему тоже аплодировали. Это был хороший день, думали люди, и они спрашивали себя, не нужны ли им дополнительные дети, чтобы слушать новые истории.

А потом они поняли, что у них хватит историй даже для их внуков. Это случилось, когда они увидели, как пришли другие крысы.

Они выпрыгивали из водосточных труб и из щелей в стенах, и в считанные мгновения они все были здесь. Они не пищали и не пытались убежать. Они просто сидели и смотрели на людей.

— Эй, крысолов! — закричал бургомистр. — Ты некоторых крыс упустил!

— Нет, — раздался голос. — Мы не из тех крыс, кто следует за крысоловом. Мы — крысы, с которыми вам придётся вести переговоры.

Бургомистр опустил глаза. Одна из крыс стояла прямо у его сапог и смотрела на него вверх. Казалось, что в лапе она держала меч.

— Отец, — сказала Малисия позади бургомистра, — лучше послушай, что эта крыса тебе скажет.

— Но это крыса!

— Я знаю. А она знает, как вам получить назад деньги и большую часть украденных продуктов. А ещё она знает, где находятся два человека, которые их украли.

— Но это же крыса!

— Да, отец. Но если ты с ней поговоришь, она сможет нам помочь.

Бургомистр уставился на собравшийся перед ним Клан.

— Мы должны говорить с крысами? — спросил он.

— Это было бы неплохой идеей, отец.

— Но это крысы! — Бургомистр, казалось, хватался за эту мысль как утопающий в бушующем море хватается за спасательный круг — похоже, он боялся утонуть, если его отпустит.

— Извините, — раздался другой голос. Взгляд бургомистра скользнул в сторону и остановился на грязной, наполовину обгоревшей кошке, которая улыбаясь смотрела на него.

— Это кошка сказала? — спросил бургомистр.

Морис осмотрелся. — Ты какую имеешь в виду?

— Я имею в виду тебя! Ты только что что-то сказал?

— Станет тебе легче, если я отвечу "нет"? — спросил в ответ Морис.

— Но кошки не могут говорить!

— Я не обещаю, что в состоянии произносить долгие речи, и не проси меня, пожалуйста, прочитать какой-нибудь смешной монолог, — сказал Морис. — Кроме того, у меня бывают трудности со сложными словами вроде "мармелада" или "люмбаго". Но в элементарной находчивости и в обычной беседе я вполне на высоте. Как кошка я хотел бы добавить, что меня интересует, что скажет крыса.

— Господин бургомистр? — Кейт подошёл к нему, вертя свою новую флейту туда и сюда. — Тебе не кажется, что настало время решить крысиную проблему раз и навсегда?

— Решить? Но…

— Тебе достаточно просто с ними поговорить. Собери городской совет и поговори с ними. Решение за тобой. Ты можешь закричать и приказать привести сюда собак, или заставить людей бегать с мётлами и гонять крыс, и тогда, да, тогда крысы убегут. Но они не убегут далеко. И потом вернутся. — Кейт нагнулся к озадаченно выглядящему бургомистру и зашептал: — И они будут тогда жить под твоим полом, господин. А они умеют обращаться с огнём и прекрасно разбираются в ядах. О да. И поэтому… послушай лучше, что тебе скажет эта крыса.

— Она нам угрожает? — спросил бургомистр, глядя на Загара.

— Нет, господин бургомистр, — ответил Загар. — Я хочу тебе кое-что предложить… — Он посмотрел на Мориса. Тот кивнул в ответ. — Одну замечательную возможность.

— Ты действительно можешь говорить и думать? — спросил бургомистр.

Загар посмотрел на него. Позади него лежала трудная и долгая ночь. Он неохотно вспоминал о ней. А теперь его ждал ещё более длинный и трудный день. Он глубоко вздохнул. — Я предлагаю тебе следующее, — сказал он. — Ты будешь вести себя так, как будто крысы умеют думать, а я обещаю, что буду вести себя так, как будто люди тоже умеют думать.

Глава двенадцатая

— Браво, крыса Руперт! — кричали звери в Пушной Долине.

Из "Приключений господина Вислоуха".

Толпа ломилась в зал ратхауса. Большинство людей вынуждено было остаться снаружи и пыталось теперь что-то разглядеть над головами стоящих впереди.

Городской совет сидел с одного края длинного стола. С другого края на столе сидели примерно с десяток крыс высокого ранга.

А посредине сидел Морис. Он вдруг взялся ниоткуда, запрыгнув на стол с пола.

Часовщик Крикелихь таращился на других членов совета. — Мы ведём переговоры с крысами! — выдохнул он. — Мы будем посмешищем для людей, если это станет известно! — Город, который говорит с крысами. — Вы можете это себе представить?

— Крысы не для того, чтобы с ними говорить, — сказал сапожник Рауфманн и помахал пальцем перед носом бургомистра. — Разумный бургомистр позвал бы сейчас крысолова!

— Моя дочь сказала, что они заперты в подвале, — ответил бургомистр, глядя на указательный палец.

— Заперты говорящими крысами? — спросил Рауфманн.

— Нет, моей дочерью, — спокойно ответил бургомистр. — Убери-ка свой палец, господин Рауфманн. Моя дочь повела стражников в подвал. Она выдвигает серьёзные обвинения, господин Рауфманн. Она говорит, что под хижиной крысоловов полно продуктов. Она говорит, что крысоловы их крали и продавали речным торговцам. А ведь главный крысолов твой зять, не правда ли, господин Рауфманн? Если я не ошибаюсь, ты очень настаивал в своё время, чтобы именно он получил это место.

Снаружи толпа пришла в беспокойство. Фельдфебель проложил себе дорогу сквозь толпу, ухмыльнулся и положил толстую палку колбасы на стол.

— Одной палки колбасы недостаточно, чтобы говорить о воровстве, — возразил Рауфманн.

Толпа разволновалась ещё сильнее и внезапно разошлась в сторону, освобождая посередине проход. В проходе появилось нечто, что в конце концов оказалось медленно движущимся капралом Кнопфом. Но понятно это стало только тогда, когда с него поснимали восемь связок сосисок, пятнадцать кочанов капусты и три бочонка с маринованной свёклой.

Фельдфебель лихо отдал честь, в то время как сзади него раздались звуки падения капусты на пол и ругань вполголоса. — Разрешите выбрать шесть мужчин, чтобы принести сюда всё остальное, господин! — сказал он с сияющим лицом.

— А где крысоловы? — спросил бургомистр.

— В больших… неприятностях, господин, — ответил фельдфебель. — Я спросил их, хотят ли они выйти из подвала, но они сказали, что они лучше ещё немного там посидят, но они не против того, чтобы им дали воды и принесли чистые штаны.

— Больше они ничего не сказали?

Фельдфебель Доппельпункт вытащил из-за пазухи записную книжку. — Нет, господин, они очень много чего сказали. И ещё они всхлипывали при этом. Они сказали, что во всём признаются, если им принесут чистые штаны. А потом мы нашли вот это.

Другой стражник вошёл с небольшим, но довольно увесистым сундуком и поставил его на стол.

— Мы по наводке крыс поискали под одной из досок, господин. По моим прикидкам, в сундуке не меньше двух сотен долларов. Незаконно нажитое состояние, господин.

— Вы получили информацию от крыс?

Фельдфебель вытащил Сардины из своего кармана. Крыса как раз поедала печенье, но прервалась, чтобы вежливо приподнять шляпу.

— А это не… негигиенично? — спросил бургомистр.

— Нет, шеф, он вымыл руки, — ответил Сардины.

— Я спросил фельдфебеля!

— Нет, господин. Он симпатичный маленький парень, господин. Большой чистюля. Напоминает мне хомяка, который жил у меня, когда я был ещё маленьким.

— Ну хорошо, спасибо тебе, фельдфебель, за хорошую работу, ты можешь теперь идти…

— Его звали Горацием, — добавил фельдфебель.

— Спасибо, фельдфебель, а теперь…

— Я рад опять видеть маленькие щёки, которые раздуваются во время еды, господин.

— Спасибо, фельдфебель!

Когда Доппельпункт ушёл, бургомистр обратился к Рауфманну. Тот хотя бы обладал совестью в достаточной степени, чтобы выглядеть теперь смущённым.

— Я его почти не знаю, — проговорил он. — Он всего лишь муж моей дочери! Я его и вижу-то редко!

— Я понимаю, — ответил бургомистр. — И я не собираюсь давать фельдфебелю приказ произвести обыск в твоей кладовой. — Он криво усмехнулся. — Пока нет… А теперь. Где мы остановились?

— Я хотел вам рассказать одну историю, — сказал Морис.

Городские советники удивлённо уставились на него.

— Тебя зовут…? — спросил бургомистр, чьё настроение за последние полчаса заметно улучшилось.

— Морис, — ответил Морис. — Я иногда подрабатываю своего рода посредником. Я понимаю, что вам трудно говорить с крысами, но ведь с кошками люди любят разговаривать, не правда ли?

— Как в сказке? — спросил Крикелихь.

— Да, именно так, а теперь… — начал Морис.

— Например, как в "Коте в сапогах"? — спросил капрал Кнопф.

— Да, да, книги. — Морис бросил мрачный взгляд в сторону капрала. — Как бы то ни было… Кошки могут говорить с крысами, понятно? И я хочу вам рассказать одну историю. Но сначала я хочу заявить, что мои клиенты, крысы, покинут этот город и никогда сюда не вернутся, если вы этого хотите.

Не только люди, но и крысы уставились на него с удивлением.

— В самом деле? — спросил Загар.

— В самом деле? — спросил бургомистр.

— Да, — подтвердил Морис. — А теперь я расскажу небольшую историю о счастливом городе. Название города я ещё не знаю. Допустим, мои клиенты уйдут отсюда и пойдут вниз по течению реки. Наверняка вдоль реки есть много городов. И где-нибудь найдётся город, в котором люди скажут: А ведь мы можем заключить договор с крысами. И это будет очень счастливый город, потому что в нём будут соблюдаться правила, понимаете?

— Не очень, — признался бургомистр.

— Представь себе, что в этом счастливом городе одна женщина печёт четыре пирога, и ей достаточно только прокричать в крысиную нору: "Доброе утро, крысы, один пирог для вас, и я буду вам очень благодарна, если вы остальные три не станете трогать." И крысы ответят: "Большое спасибо, уважаемая, всё будет в порядке." И тогда…

— Значит ли это, что мы должны подкупить крыс? — спросил бургомистр.

— Они обойдутся вам дешевле, чем крысоловы с флейтами и чем крысоловы с ловушками, — ответил Морис. — И это их заработок. Я слышу, как ты спрашиваешь: заработок за что?

— Разве я спросил?

— Ты хотел спросить, — ответил Морис. — И тогда бы я ответил: это заработок за… контроль над паразитами.

— Что? Но крысы и есть…

— Не говори этого! — предупредил Загар.

— Паразиты — это тараканы, — спокойно ответил Морис. — И здесь наверняка их хватает.

— И они тоже умеют говорить? — спросил бургомистр. У него было типичное измученное выражение лица человека, который некоторое время слушал Мориса. Это особенное выражение говорило: "Я иду совсем не туда, куда собирался, но я понятия не имею, как повернуть".

— Нет, — сказал Морис. — Они не могут говорить, точно так же как мыши и норма… э, как другие крысы. В счастливом городе настанет конец паразитам, потому что крысы будут выполнять в нём роль полиции, так сказать. Клан будет охранять ваши кладовые… Извиняюсь, я хотел сказать — кладовые счастливого города. Никакие крысоловы там больше не понадобятся. Подумайте, сколько это сэкономит денег. И это только начало. Резчики по дереву в этом городе разбогатеют…

— Это ещё почему? — заинтересовался представитель резчиков по дереву.

— Потому что крысы будут им помогать в работе, — объяснил Морис. — Им и так нужно постоянно что-то грызть, чтобы зубы не затуплялись, так почему бы им не выгрызать детали для настенных часов с кукушкой, например? И часовщикам будет от крыс польза.

— Какая? — живо спросил часовщик Крикелихь.

— Маленькие лапы отлично приспособлены для того, чтобы управляться с мелкими деталями вроде пружин и шестерёнок, — сказал Морис. — А ещё…

— А они будут помогать только с настенными часами или и с другими изделиями? — спросил представитель резчиков по дереву.

— …не стоит забывать о туризме, — продолжил Морис, проигнорировав последний вопрос. — Например, крысиные часы. Вы знаете часы в Бумсе? На городской площади? Каждую четверть часа из них выходят маленькие фигурки и звонят в колокольчики. Звучит как бонг бэнг бонг бэнг. Очень популярная штука, эти часы. Изображены на открытках и тому подобном. Люди приезжают издалека, чтобы просто постоять на площади и посмотреть на это представление.

Часовщик прокашлялся. — Это значит, что если у нас… если в счастливом городе стояли бы особенно большие часы с крысами, то люди бы приезжали, чтобы на них посмотреть?

— И они бы ждали по четверть часа на площади, — добавил кто-то.

— Это достаточно долго, чтобы успеть купить часы ручной работы, — сказал часовщик.

Члены городского совета задумались.

— Кружки с изображениями крыс, — сказал гончар.

— Деревянные тарелки крысиной работы, как сувенир, — добавил резчик по дереву.

— Плюшевые крысы.

— Крысы-на-палочке.

У Загара перехватило дыхание. — Хорошая идея, — спокойно сказал Морис. — Естественно, из сахарной ваты. — Он посмотрел на Кейта. — И город, конечно, примет на работу одного флейтиста. Для церемониальных целей. Например, чтобы люди могли заказать портрет с официальным крысиным флейтистом и крысами.

— А как насчёт небольшого театра? — спросил кто-то.

Загар обернулся. — Сардины!

— Ну, шеф, раз всё что-то предлагают, то я подумал… — попытался оправдаться тот.

— Нам надо поговорить, Морис, — сказал Опасный Боб.

— Извините меня, я на минутку. — Морис коротко улыбнулся бургомистру. — Мне надо посоветоваться с моими клиентами. Хочу только напомнить, что я говорил о счастливом городе, — добавил он. — А не об этом городе, потому что если мои клиенты уйдут, то придут другие крысы. И их будет всё больше. И они не будут уметь говорить, они не будут соблюдать правила, они будут мочиться в молоко, и вам придётся опять искать крысоловов. Таких, которым вы могли бы доверять. И у вас будет всё меньше денег, потому что все туристы поедут не к вам, а в тот, другой город. Это я так, просто подумал.

Он прошёлся по столу и подошёл к крысам.

— Всё шло так гладко, — тихо сказал он. — Вы знаете, что мы могли бы выторговать для вас десять процентов. Ваши лица на кружках и тому подобное!

— И за это мы боролись всю ночь? — прошипел Загар. — За то, чтобы стать домашними животными?

— Это всё неправильно, Морис, — произнёс Опасный Боб. — Лучше было бы апеллировать к родству всех интеллигентных существ…

— Я не знаю ничего об интеллигентных существах, — сказал Морис. — Мы тут имеем дело с людьми. Вы знаете что-нибудь о войнах? Очень популярная вещь у людей. Они сражаются с другими людьми. При этом они не очень-то придают значение какому-то родству.

— Да, но мы не…

— А теперь послушай, — сказал Морис. — Ещё только десять минут назад для этих людей вы были не лучше чумы. А теперь они думают, что вы… полезны. Кто знает, что они будут думать завтра?

— Ты хочешь, чтобы мы на них работали? — спросил Загар. — Мы отвоевали себе здесь место!

— Вы будете работать на самих себя, — ответил Морис. — Эти люди не склонны к философии. Это просто… обычные люди. Они ничего не понимают в туннелях. Это торговый город. А с людьми надо уметь разговаривать так, чтобы они вас понимали. А вы не пускаете других крыс в город, вы не мочитесь в молоко, и за это вы заслужили благодарность. — Он попробовал начать сначала. — Да, вначале всегда раздаётся крик. Но потом, раньше или позже, надо вести переговоры. — Он всё ещё видел непонимание в глазах крыс. В отчаянии он обратился к Сардины. — Помоги мне.

— Да, он прав, босс. Мы должны им устроить шоу, — сказал Сардины, нервно пританцовывая.

— Они будут смеяться над нами! — возразил Загар.

— Лучше смеяться, чем кричать, босс. Это только начало. Нужно танцевать, босс. Ты умеешь думать и бороться, но этого мало, потому что мир постоянно находится в движении, и если ты хочешь оставаться всё время впереди, надо танцевать. — Сардины приподнял шляпу и крутанул свою тросточку. Несколько человек из сидевших на другой стороне стола хихикнули. — Видите? — спросил Сардины.

— Я мечтал об острове, — сказал Опасный Боб. — О месте, где крысы смогли бы быть настоящими крысами.

— Но мы видели, куда это приводит, — ответил Загар. — И я не думаю, что для таких как мы существуют чудесные острова где-то далеко. Нет, не для нас. — Он вздохнул. — Если где-то и есть для нас чудесный остров, то здесь. Но я не собираюсь танцевать.

— Это была только метафера, босс, — сказал Сардины, прыгая с ноги на ногу.

На другом конце стола бургомистр постучал по столу кулаком. — Мы должны думать практично, — сказал он. — Насколько хуже может стать наше положение? Крысы умеют говорить. Я не хочу сейчас проходить ещё раз по всем пунктам, понятно? Мы получили обратно продукты и бóльшую часть денег, мы пережили посещение волшебного крысолова… я хочу сказать — эти крысы приносят удачу…

Кейт и Малисия стояли возле крыс.

— Кажется, моему отцу эта идея всё больше нравится, — сказала Малисия. — А как вы?

— Дискуссия продолжается, — отозвался Морис.

— Я… э… извините, я… э… Морис сказал мне, где поискать, и я там, в туннеле, нашла вот это, — сказала девочка. Она что-то положила на стол. Страницы склеились, и всё было в пятнах, но в этой вещи ещё можно было узнать Приключения господина Вислоуха. — Мне пришлось вынуть несколько решёток, — добавила она.

Крысы посмотрели на книгу. Потом они посмотрели на Опасного Боба.

— Это Господин Вислоух… — начала Персик.

— Я знаю, — перебил её Опасный Боб. — Я чую запах.

Взгляды крыс скользнули обратно к остаткам книги.

— Это обман, — сказала Персик.

— Может быть, это просто красивая история, — возразил Сардины.

— Да, — согласился Опасный Боб. — Да. — Его слепые розовые глазки посмотрели на Загара, которому пришлось приложить усилия, чтобы не отступить назад. — Может быть, это карта, — добавил он.

Если бы это была история, а не настоящая жизнь, то все бы закончилось тем, что крысы и люди пожали бы друг другу руки и вместе отправились бы по направлению к счастливому будущему.

Но поскольку это была настоящая жизнь, им пришлось заключать договор. Война, длившаяся с тех пор, как люди начали жить в домах, не могла закончиться просто от дружеских улыбок. Понадобилась комиссия, потому что надо было обсудить много деталей. В комиссию вошли городской совет и большинство крыс высокого ранга. А Морис сам себя назначил членом комиссии и ходил по столу туда и сюда.

Загар сидел на одном краю стола. Он очень хотел спать. Его рана болела, зубы ныли, и он уже вечность ничего не ел. Переговоры шли уже несколько часов. Загар больше не пытался следить за тем, кто говорил. Большую часть времени и так, казалось, говорили все одновременно.

— Следующий пункт: обязательные колокольчики на всех кошках. Согласны?

— А нельзя ли вернуться к параграфу тридцать, господин, э, Морис? Ты сказал, что убийство крысы приравнивается к убийству человека?

— Да. Конечно.

— Но это ведь только…

— Тебе стоит подумать, что ты хочешь сказать, перед тем, как говорить, — предупредил Морис.

— Кот прав, — сказал бургомистр. — Я попрошу тебя, господин Рауфманн! Мы это уже обсудили.

— А что случится, если крыса у меня что-то украдёт?

— Тогда это будет воровством, и крысу будут судить.

— О, молодая…? — спросил Рауфманн.

— Персик. Я крыса.

— И… э… стражники в состоянии проползти по крысиным туннелям?

— Да! Потому что в страже тоже будут крысы. Это же очевидно, — сказал Морис. — С этим проблем не будет!

— Да? А что считает по этому поводу фельдфебель Доппельпункт? Фельдфебель?

— Э… Не знаю, господин. Наверно, это неплохая идея. Я точно не смогу пролезть по крысиному туннелю. Конечно, нам тогда понадобятся маленькие бляхи.

— Но не можем же мы допустить того, что крысы-стражники будут арестовывать людей!

— А почему, собственно, нет? — возразил фельдфебель.

— Что?

— Если крыса будет настоящим стражником, принявшим присягу, настоящей крысой на службе… тогда ей нельзя будет сказать: эй, ты не имеешь права арестовывать тех, кто больше тебя. Крыса-стражник могла бы быть очень полезной. Я слышал, что они умеют пользоваться одним маленьким трюком: они залезают в штанину и там…

— Переходим к следующему пункту, господа. Я предлагаю отдать это на расследование в подкомиссию.

— В какую из них, господин? У нас их уже семнадцать!

Вдруг раздалось сопение одного из советников. Это был господин Шлуммер, которому было уже 95 лет и который мирно проспал за столом всё это утро. Сопение означало, что он сейчас проснулся.

Он уставился на противоположный конец стола. Его усы задвигались.

— Там сидит крыса! — крикнул он, указывая рукой вперёд. — Вы смотрите, как нагло сидит! Крыса! А на голове у неё шляпа!

— Да, — сказал кто-то рядом с ним. — Мы как раз и собрались, чтобы поговорить.

Господин Шлуммер посмотрел в сторону говорившего и нащупал очки в своём кармане. — Что? — спросил он, надевая их на нос. — А ты, мм, тоже крыса?

— Да. Меня зовут Питательно. Мы здесь, чтобы вести переговоры с людьми. Чтобы закончились все неприятности.

Господин Шлуммер уставился на крысу. Потом он посмотрел через весь стол на Сардины. Тот приподнял шляпу. Потом он перевёл взгляд на бургомистра, который кивнул в ответ. В конце концов его взгляд совершил полный круг и вернулся к Питательно, а его губы зашевелились, когда он пытался понять происходящее.

— Вы все говорите? — спросил он.

— Да, — подтвердила Питательно.

— Но… кто вас слушает? — спросил Господин Шлуммер.

— Рано или поздно это случается, — сказал Морис.

Господин Шлуммер с удивлением посмотрел на него. — Ты кошка? — спросил он.

— Да, — ответил Морис.

Господин Шлуммер медленно переварил этот ответ. — Я думал, вы убиваете крыс, — сказал он в конце концов, хотя казалось, что в этом вопросе он уже не так уверен.

— Да, раньше так и было, но это — будущее, — ответил Морис.

— Действительно? — пробормотал господин Шлуммер. — Я часто спрашивал себя, когда оно наконец настанет. Ну хорошо. Кошки теперь тоже умеют говорить? Браво! Надо идти, мм, в ногу с этим, э… с тем, что движется, конечно. Э, пожалуйста, разбуди меня, когда, мм, подадут чай, киска.

— Э… те, кто старше десяти лет, не имеют права называть кошек кисками, — сказала Питательно.

— Параграф 19б, — сказал Морис твёрдым голосом. — Никто не имеет права называть кошек глупыми именами, кроме тех случаев, когда кошкам дают еду. Это мой параграф.

— Да? — спросил господин Шлуммер. — Надо же, какое это странное будущее. Я так понял, теперь всё будет по правилам…

Он откинулся на спинку стула, и через какое-то время раздался его храп.

Вокруг него продолжались дискуссии. Многие говорили, некоторые слушали. Время от времени все соглашались с чем-то и переходили в следующему пункту, чтобы начать спорить с начала. Но гора бумаги на столе становилась выше и выше, и выглядела всё более официальной.

Загар заставил себя опять прийти в себя, потому что он почувствовал, что за ним наблюдают. Бургомистр на другом краю стола наградил его долгим задумчивым взглядом.

После этого бургомистр наклонился и сказал несколько слов секретарю, который кивнул в ответ и отправился вдоль стола к Загару.

— Ты… меня… понимаешь? — спросил он, выговаривая каждое слово отдельно и особенно чётко.

— Да… потому… что… я… не… глуп, — ответил Загар.

— Бургомистр приглашает тебя на разговор в его бюро, — сказал секретарь. — Вон та дверь. Я могу тебе помочь спуститься на пол, если ты хочешь.

— Я могу укусить тебя в палец, если ты хочешь, — ответил Загар. Бургомистр уже ушёл в своё бюро. Загар спустился по ножке стола и последовал за ним. Никто не обратил на него внимания.

Бургомистр подождал, пока Загар не зайдёт в бюро, а потом запер дверь.

Помещение было маленьким и неубранным. Бумага лежала на всех местах, на которые её можно было положить. Книжные полки тянулись вдоль стен. Над книгами на полках было пораспихано ещё больше бумаги.

Бургомистр осторожно протиснулся через беспорядок и занял место на своём вертящемся стуле, после чего посмотрел на Загара. — Я не хочу, чтобы возникли недоразумения, поэтому считаю, что лучше мы поговорим конфиденциально, — сказал он. — Можно тебя поднять? Я имею в виду, нам было бы легче говорить, если бы ты сидел на столе.

— Нет, — сказал Загар. — И нам было бы легче говорить, если бы ты лежал плашмя на полу. — Он вздохнул. Эти игры уже утомили его. — Хорошо, если ты положишь твою руку на пол ладонью вверх — тогда я встану на неё, и ты сможешь меня поднять. Но предупреждаю — если ты попробуешь сделать какую-нибудь пакость, я укушу тебя.

Бургомистр с большой осторожностью поднял крысу на стол. Загар спрыгнул в хаос из бумаг, пустых чашек и старых огрызков карандашей на изорванном сукне стола. Оттуда он взглянул на человека, выглядевшего немного смущённым.

— Э… тебе в твоей должности тоже приходится иметь дело с таким количеством бумаг? — спросил человек.

— Нет, у нас всё записывает Персик, — ответил Загар.

— Это маленькая самка, которая всё время прокашливается, прежде чем сказать, да? — спросил бургомистр.

— Да.

— Она очень… точна, — сказал бургомистр, и Загар заметил, что тот вспотел. — Некоторых из советников она всерьёз запугала, ха ха.

— Ха ха, — ответил Загар.

Бургомистр выглядел очень несчастным. Он пытался найти подходящие слова. — Ты хорошо, э, устроился? — спросил он наконец.

— Прошлой ночью мне пришлось драться с собакой в крысиной яме, а потом я провёл некоторое время в ловушке, — ответил Загар голосом, холодным как лёд. — А потом случилось что-то вроде войны. Если не считать всего этого, мне не приходится жаловаться.

Бургомистр посмотрел на крысу с озабоченным видом. В первый раз в жизни Загар почувствовал, что ему жалко человека. Глупый на вид мальчик был не такой. Бургомистр казался не менее уставшим, чем сам Загар.

— Знаешь, — сказал Загар, — я думаю, это может получиться — если ты меня об этом хотел спросить.

Лицо бургомистра просветлело. — Серьёзно? Там, за столом, так много спорят.

— Поэтому я и думаю, что это может получиться, — сказал Загар. — Люди и крысы спорят. При этом вы не травите нас, мы не мочимся вам в молоко. Это не будет просто, но это только начало.

— Есть кое-что, о чём я должен знать правду, — сказал бургомистр.

— Да?

— Вы могли бы отравить наши колодцы или поджечь наши дома. Моя дочь рассказала мне, что вы очень… современные. И вы нам ничего не должны. Почему вы ничего против нас не предприняли?

— А зачем? — спросил в ответ Загар. — И что мы должны были бы потом делать? Идти к другому городу и там тоже всё разрушать? Что стало бы лучше, если бы мы начали убивать? Раньше или позже нам всё равно пришлось бы попытаться начать говорить с людьми. Почему тогда не с вами?

— Я рад, что вы нам симпатизируете! — сказал бургомистр.

Загар открыл было рот: вам симпатизируем? Мы просто не ненавидим вас достаточно сильно. Мы никакие не друзья. Но…

С этого момента не будет никаких крысиных ям, ловушек и яда. Да, ему придётся объяснять Клану, в чём заключаются обязанности стражника, и почему крысам-стражникам придётся преследовать крыс, нарушающих правила. Это многим не понравится. Наверняка не понравится. Даже крыса, на чьей шкуре остались следы от зубов Крысы-Скелета, и та не обойдётся при этим без трудностей. Но как сказал Морис: они делают то, а ты делаешь это. Никто много от этого не проиграет, наоборот, все немного выиграют. Город расцветёт, дети вырастут и станут взрослыми, и вдруг всё это станет нормальным.

А все хотят, чтобы всё было нормально. Никому не нравится, когда нормальное течение дел меняется. Но нам стоит попробовать, подумал Загар.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — сказал он. — Как давно ты руководишь этим городом?

— Уже десять лет, — ответил бургомистр.

— Это трудно?

— О да. Люди постоянно спорят со мной, — сказал бургомистр. — Хотя я думаю, что теперь они будут немного меньше со мной спорить. Но в любом случае, это непростая работа.

— Мне кажется абсурдным, что надо постоянно кричать, чтобы что-то было сделано, — сказал Загар.

— Да, я согласен, — подтвердил его слова бургомистр.

— И все ждут от тебя решений, — сказал Загар.

— Точно.

— Последний предводитель Клана, умирая, дал мне совет: — Не ешь зелёную желеобразную штучку.

— Это хороший совет? — спросил бургомистр.

— Да, — ответил Загар. — Но моему предшественнику достаточно было быть большим и сильным и побеждать крыс, которые ему бросали вызов.

— В городском совете это примерно так же происходит, — признался бургомистр.

— Что? — удивился Загар. — Ты кусаешь советников в загривок?

— Пока я такого не делал, — ответил бургомистр. — Но это заманчивая идея.

— Всё намного сложней, чем я думал! — сказал Загар озадаченным тоном. — После того, как научишься кричать, надо учиться не кричать.

— Да, ты прав, — сказал бургомистр. — Именно так это и обстоит. — Он положил руку на стол, ладонью вверх. — Прошу!

Загар взошёл на борт и с трудом удержал равновесие, в то время как бургомистр понёс его к окну. У окна он ссадил крысу на подоконник.

— Видишь реку? — спросил он. — И дома? И людей на улице? Я должен следить за тем, чтобы это всё функционировало. Кроме реки, конечно, она течёт и без моих усилий. И каждый год выясняется, что я не настолько злил людей, чтобы они выбрали кого-то другого, а значит, мне опять надо обо всём заботиться. Всё намного сложнее, чем я думал вначале.

— Что, и для тебя тоже? Но ты же человек! — удивлённо воскликнул Загар.

— Ха! Ты думаешь, это что-то упрощает? А я думал, крысы — дикие и свободные существа!

— Ха! — ответил Загар.

Они оба посмотрели из окна. Кейт и Малисия шли через площадь и о чём-то говорили.

— Я могу поставить для тебя здесь маленький стол, если хочешь, — сказал бургомистр после небольшой паузы.

— Нет, спасибо, я лучше останусь в туннелях, — ответил Загар, распрямляясь. — Маленькие столы мне слишком напоминают Господина Вислоуха.

Бургомистр вздохнул. — Да, ты прав, наверно. Э… — Он выглядел так, как будто хотел признаться Загару в чём-то стыдном. Отчасти это так и было. — Когда я был маленьким, мне очень нравились эти книги. Я знал, конечно, что это всё глупости, но я представлял себе…

— Да, да, — перебил его Загар. — Но кролик был глупым. И кто может поверить в говорящего кролика?

— Да. Кролик мне никогда особо не нравился, но остальные мне были симпатичны. Крыса Руперт, фазан Фердинанд, змея Олли…

— Ой, ну брось, — сказал Загар. — Он носил воротники и галстуки!

— Ну и что?

— И как они на нём держались? Змея имеют форму трубы!

— Ну, я тогда об этом не задумывался, — сказал бургомистр. — Да, это глупо. Змея просто выползла бы из воротника.

— И жилетки на крысах тоже нереальны.

— Нет?

— Нет, — сказал Загар. — Я пробовал. Пояса для инструментов как у меня — это функционирует. Но с жилетками не получается. Опасный Боб в своём время очень из-за этого расстроился. Но я ему объяснил тогда, что надо мыслить практично.

— Я это всегда говорил моей дочери, а у неё только истории на уме, — ответил бургомистр. — Жизнь и так достаточно сложна, и без историй. Нам надо планировать нашу жизнь в реальном мире. В нём нет места для фантазий.

— Точно, — согласилась крыса.

Мужчина с большим усердием рисовал маленькую картинку на доске под щитом с надписью — Речная улица. — Доска располагалась низко над землёй, поэтому рисующему приходилось нагибаться. То и дело он сверялся с листком бумаги, который держал в левой руке.

Картинка выглядела так:

Кейт рассмеялся.

— Что тебе кажется смешным? — спросила Малисия.

— Это слово на крысином языке, — объяснил Кейт. — Смотри: вода + быстро + камни. Улица покрыта булыжниками, и для крыс это камни. Картинка означает "Речная улица".

— Указатели улиц на обоих языках, параграф 193, — сказала Малисия. — Всё быстро меняется. Об этом договорились только два часа назад. Значит это, что теперь в крысиных туннелях появятся таблички на человеческом языке?

— Надеюсь, что нет, — ответил Кейт.

— Почему нет?

— Ну, ты знаешь, крысы помечают туннели мочой.

Его впечатлило, что выражение лица Малисии не изменилось. — Я думаю, нам ещё надо привыкнуть к новшествам, — сказала она задумчиво. — А с Морисом странно вышло. Я имею в виду, после того, как мой отец сказал ему, что в городе есть много милых старушек, готовых его взять к себе.

— Тебе показалось странным, что он ответил, что таким образом этого добиться ему неинтересно? — спросил Кейт.

— Да. Что это значит?

— Я думаю, это значит, что он Морис, — сказал Кейт. — Мне кажется, ему очень понравилось ходить по столу туда и сюда и всеми командовать. Он даже сказал в конце, что крысы могут оставить у себя его долю! Вроде бы ему сказал какой-то голос в его голове, что эти деньги на самом деле принадлежат крысам!

Малисия, казалось, задумалась над этими словами, а потом спросила, так, как будто это было ей не очень важно: — А ты, э, ты останешься здесь, да?

— Параграф 9, официальный крысиный флейтист города, — ответил Кейт. — Я получу официальный мундир, который мне не надо будет ни с кем делить, а ещё шляпу с пером и деньги на флейту.

— Это очень, э, хорошо, — сказала Малисия. — Э…

— Что?

— Когда я говорила, что у меня две сестры, это было, э, ну, не совсем правдой. Э… это не было, конечно, обманом, я только немного… приукрасила действительность.

— Ага…

— То есть, ближе к истине было бы сказать, что у меня вовсе нет сестёр.

— Вот как, — ответил Кейт.

— Но конечно, у меня есть миллион друзей, — поспешно добавила Малисия. Она выглядела при этом довольно несчастной, как показалось Кейту.

— Удивительно, — сказал он. — У большинство обычно не наберётся и дюжины друзей.

— Миллионы, — повторила Малисия. — Но, конечно, всегда есть место для ещё одного.

— Хорошо, — сказал Кейт.

— А ещё остаётся параграф 5, — добавила Малисия немного взволнованным тоном.

— О да, — сказал Кейт, — это всех смутило. — Чай с булочками и всем, что полагается, и ещё медаль, — так, да?

— Да, — подтвердила Малисия. — Иначе это был бы неправильный конец. Ты составишь мне компанию?

В Убервальде есть город, в котором каждую четверть часа из больших часов на площади выходят крысы и звонят в колокольчики.

Люди приходят туда посмотреть на них, аплодируют им и покупают выточенные крысиными зубами чашки, тарелки, ложки, настенные часы и прочие вещи, которые для того созданы, чтобы их покупать и нести домой. И ещё люди посещают крысиный музей, едят крысиные гамбургеры (гарантированно без крыс), покупают крысиные уши, которые можно надевать поверх своих собственных, а также книги с крысиными стихами, написанными на крысином языке, и они говорят — как это необычно, — когда видят вывески и указатели на крысином языке, и они удивляются, как всё в городе чисто…

И один раз в день молодой городской крысиный флейтист играет на своей флейте, а крысы танцуют под музыку, обычно в стиле канкан. Их выступление очень популярно. Время от времени одна маленькая крыса-чечёточница устраивает большие танцевальные шоу с участием сотен крыс, а также водяной балет в фонтане.

И в городе рассказывают лекции о крысином налоге и о функционировании всей системы, а также о городе крыс под городом людей. Лекторы объясняют, что крысам предоставлен свободный вход в библиотеку и возможность посылать своих детей в школу. И слушатели говорят тогда: "Как всё отлично организовано, просто удивительно".

А потом посетители возвращаются в свои родные города и расставляют ловушки для крыс или рассыпают яд, потому что образ мышления многих людей невозможно изменить даже силой. Но некоторые из них видят мир после этого другими глазами.

Эта система несовершенна, но она функционирует. В историях важно выбирать те, которые имеет шанс просуществовать подольше.

Дальше вниз по течению реки с лодки на берег спрыгнул довольно представительный кот, у которого было всего несколько проплешин в меху. Он прошёл по набережной и очутился в большом, богатом городе. Несколько следующих дней он провёл, задавая трёпку местным котам и наблюдая за городом, чтобы понять, как в нём всё устроено.

В конце концов он нашёл то, что искал, и ушёл вслед за кем-то из города. Мальчик нёс через плечо палку со свёртком, привязанным к её концу. Это был точно такой свёрток, который носят с собой в рассказах одинокие путники, у которых есть совсем немного вещей. Кот улыбнулся сам себе. Если знать мечты людей, то ими несложно управлять.

Кот проследовал за мальчиком до следующего придорожного столба. Там мальчик остановился на привал и услышал: "Эй, глупый на вид мальчик! Хочешь стать бургомистром? Нет, я внизу, мальчик…"

Потому что некоторые истории заканчиваются, но старые истории всё время продолжаются, и надо танцевать под музыку, если хочешь оставаться впереди.

Notes

1

There’s no business like show business (прим. перев.)

Content

Пратчетт Терри Удивительный Морис и его ученые грызуны

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Notes