Василий Горъ

Враг моего врага

Глава 1

Эрик

…Я улыбался. Щерился во все 32 зуба. И медленно двигался вперед… Жонглируя тремя, только что подхваченными с лотка старого Сорена яблоками… И при этом неся что попало:

– Не будут ли так любезны многоуважаемые господа подать монетку бедному жонглеру на небольшого жареного бычка да бочечку какого-нибудь винца? А то я так оголодал, что аж налево тянет! А слева у нас, как известно, харчевня тетушки Агии, где кроме еды еще и девочки что надо!

Однако на группу воинов, приставших к вполне безобидной гадалке, с которой у меня сложились довольно хорошие отношения, мои вопли не произвели никакого впечатления.

Решив, что пора чуточку усложнить программу, я «вдруг» поскользнулся, упал на спину и тут же перекатом через голову вскочил на ноги, не дав упасть на землю оставшимся без контроля яблокам, – слава Господу, дядюшка Анобал не жалел розог для моего воспитания, и жонглировать чем попало я научился еще в глубоком детстве. Как ни странно, мое падение тоже никого не удивило. Пришлось хамить:

– Господин хороший! Какая у вас восхитительная походка!!! Вы, наверное, лучший кавалерист в Лурде? Еще бы – такой кривизны ног за свои семнадцать лет я не видел еще ни разу!

Высокий, роскошно одетый дворянин, один из тех мужчин, которых я пытался отвлечь от Эльги, наконец соизволил посмотреть на того, кто умудряется орать у него над ухом. На его лице промелькнула гримаса презрения, потом тень недовольства, а потом он понял, что я обращаюсь именно к нему, и вник в смысл моих слов! Меч свистнул в воздухе и чуть было не разрубил надвое одно из моих яблок – я вовремя «неуклюже» запнулся и пропустил хищное лезвие над своим плечом... Лицо этого напыщенного щеголя начало ощутимо багроветь. Он развернулся ко мне всем телом и прошипел:

– Эй, клоун! Уноси-ка ты свои копытца подальше, пока цел! А то я укорочу твой длинный язык! На целую голову! – Скользнув в мою сторону, он приподнял бровь и чуть шевельнул острием опущенного к земле меча…

Двое его друзей – монахи Ордена – повернули головы в мою сторону, осмотрели меня с головы до ног и, презрительно ухмыльнувшись, продолжили крутить руки старой Эльге. Монах в рясе, подпоясанной синим поясом, вцепившийся в ее правую руку, вдруг завизжал на всю торговую площадь, заставив шарахнуться привязанных у коновязи трактира лошадей:

– Я тебе тоже погадаю! По твоей грязной руке, старая карга! Смотри: ждет тебя большое горе! Ты, бедняжка, потеряешь одну кормилицу! Чрево твое будет сохнуть от недостатка еды, а глаза ввалятся от слез! Язык твой высохнет от причитаний, но некому будет тебя пожалеть, ибо нет сочувствия в этом мире! И никогда не будет!

Он расхохотался, потом под слитный гогот друзей взмахнул рукой и добавил:

– Но в отличие от твоего мое предсказание точнее! Потому что оно сбудется! Сейчас! Немедленно! Он подмигнул второму монаху и, вытянув правую руку Эльги перед собой, одним движением меча перерубил ее в запястье…

Под дикий крик старой гадалки я рванулся вперед… Выхваченный из сапога нож возник в горле хохочущего монаха, все еще сжимающего окровавленный меч… Яблоко, оказавшееся в левой руке, разбилось о переносицу его товарища, а пальцы правой руки вонзились в глазницы замешкавшегося дворянина… Через миг, ударом ноги сломав ногу лошади, на которой восседал еще один монах, я поднырнул под оправившегося от удара яблоком орденца и сломал ему гортань.

Дикое ржание жеребца, грохот падающего с коня воина Алого Топора, визги женщин в толпе зевак, вой ослепленного дворянина, хрип катающегося по земле монаха… – и глаза Эльги, в которых непонимание, боль, страх, надежда. Я захлестнул ее руку вырванным из брюк поясом, затянул узел, вскочил на ноги и метнулся в сторону ближайшей подворотни…

Увы, моя удача мне изменила – слева раздался грохот выбитой двери, и из харчевни выбежали еще несколько монахов… В толпе зевак кто-то взвизгнул, запричитала женщина, кто-то побежал прочь. Я заглянул в чьи-то знакомые, полные ужаса глаза и, рявкнув «Что встал! Лекаря! Бегом!», метнулся в противоположную от солдат сторону… Под ногами мелькнул забор, чуть позже еще один, я завернул за избу Хромого Пипа, скатился в овраг и через минуту оказался в лесу, в котором в такой поздний час меня не нашел бы сам Дьявол…

Пробежавшись по знакомым тропинкам, через пару часов я зашел в деревню с другой стороны и довольно спокойно добравшись до своего домишки, услышал взволнованный голос отца:

– Сынок, бегом сюда!

Я вышел во двор и хмуро уставился на него, чем-то безумно недовольного. Он протянул мне котомку, кошелек, меч и произнес:

– У меня нет слов! Все-таки ты – дурень! Подними ты руку на дворянина, у тебя еще был бы шанс скрыться… А ты додумался убить монахов Ордена Алого Топора. И еще одного ослепить! Они не оставят тебя в покое! Никогда… Поэтому уходи. Сейчас же… А за Эльгой я присмотрю… – Он смахнул с лица предательскую слезу и, порывисто обняв меня, стиснул в своих объятиях.

– На поляне у Кривого оврага тебя будет ждать Угол. Не уходи, не переговорив с ним. И дай тебе Создатель Удачи! Может, еще свидимся… – Отец тяжело вздохнул, легонько толкнул в меня в грудь и, повернувшись ко мне спиной, побрел в сторону дома, тяжело переставляя изъеденные язвами ноги…

Еще не вполне осознавая, что, собственно, произошло, я добрался до поляны – Угол был уже там… Не тратя времени на «всякую ерунду», он в своей непередаваемой манере короткими, рублеными фразами обрисовал мои перспективы:

– Допрыгался! Хотя и прав! Молодец! Хочешь выжить – иди в Аниор. Поспрашивай – найдешь. Обитель Последнего Пути. Ее сожгли, но кто-то же остался? Наверное… Найдешь – выживешь! Примут, научат, защитят… Удачи! – Он протянул мне маленький тощий кошелек, снял с пояса меч и неожиданно протянул его мне: – Возьми. На память. Ты был хорошим учеником, Эрик! Хоть и остался клоуном… Все, иди… Я сказал…

И не дав мне вымолвить ни единого слова, учитель растворился в зарослях, оставив меня одного…

Немного подумав и решив, что стоять на месте бессмысленно, я забросил котомку за спину и понесся по лесу в ставшем привычным за долгие годы тренировок темпе. Бег налегке оказался намного приятнее, чем ежедневные тренировки в труппе или у Угла, поэтому я смог уделить время раздумьям о том, что делать дальше…

…Дорогу до столицы княжества Лурд, Сиэля, я знал неплохо: раз в год мы с труппой ездили туда давать представления на праздник урожая. Миль семьдесят я надеялся пробежать к следующему вечеру, а вот дорогу к портовому городу Сенту не представлял себе совсем. Впрочем, я не думал, что добраться туда будет сложно, и не особенно беспокоился. Меня больше волновало, как отец объяснит городской страже, куда девался его сын, и что будет с Эльгой…

Глава 2

…Ваше высочество, разрешите? – Голос служанки за дверью вывел принца Керома из себя отсутствием должного подобострастия. Принц подскочил к двери, рванул ее на себя, и его кинжал уткнулся в надключичную ямочку служанки, стоящей за ней.

– Тебя не учили, как нужно обращаться к особам королевской крови? – зарычал он. – На колени, быдло!

Девушка побледнела и рухнула на колени. По ее лицу побежали слезы, губы задрожали, по шее потекла струйка крови. Дрожащим голосом она прошептала:

– Простите меня, ваше высочество, я… меня послал за вами барон Морз!.. Он просил вас явиться в его кабинет, как вы освободитесь…. Простите меня, пожалуйста!

Принц нехотя убрал лезвие в ножны, величественно махнул рукой, видимо прощая непутевую девчонку, заглянул в зеркало у входа в свои покои и неторопливо направился по коридору к лестнице, ведущей наверх. По пути он рассеянно разглядывал знакомые портреты предков своего воспитателя и в который раз удивлялся глупости отца: его, наследника престола, отдать на воспитание какому-то барону из глухой провинции? Оторвать от двора и бросить на произвол судьбы? Какие, к черту, традиции могут заставить короля ввергнуть своего собственного сына в нищету? Интересы страны? – Он криво усмехнулся и пробормотал себе под нос: – «Чтобы будущий король реально представлял себе потребности простого народа, чтобы был он лишен гордыни и тщеславия, чтобы…» – Он мог цитировать письмо отца, посланное с сопровождающим ребенка советником практически дословно. И каждый раз, когда принц вспоминал об этом унижении, он снова клялся себе, что отомстит; что сядет на престол тогда, когда ему это заблагорассудится, а не тогда, когда отец ему уступит трон; что всех заставит ползать на коленях перед собой, королем Миера! А этого гордеца, барона Морза, который еще в детстве «по секрету» открыл ему тайну его происхождения, он будет использовать сам! И развенчает его пустые надежды, что сможет сделать его, будущего короля, марионеткой!

Лакей у дверей в кабинет барона склонил голову и, постучав в дверь, провозгласил:

– Принц Кером!

Юноша вошел в кабинет, кивнул направившемуся к нему барону и сквозь зубы произнес:

– Что заставило вас, барон, оторвать меня от моих дел в столь ранний час? Я надеюсь, что причина достаточно важна?

Барон преданно заглянул ему в глаза и, приобняв его за плечи, льстиво промурлыкал, расплывшись в счастливой улыбке:

– Безусловно, мой мальчик, безусловно! У твоего, если мне будет позволено считать себя таковым, отчима есть для тебя пара новостей, решение по которым не терпит отлагательства! Я начну, если ты не против?

Его маленькие глазки, выглядывавшие из-под густых бровей, хитро поблескивали и лучились плохо скрываемой радостью. Принц опустился в кресло у камина, скрестил ноги и благосклонно кивнул, приглашая хозяина кабинета присесть рядом и начинать. Он взял с накрытого рядом с его любимым креслом низенького столика бокал с вином, пригубил его и с интересом взглянул на барона.

– Мальчик мой! С огромным удовольствием могу сообщить тебе, что сегодня я получил документальное свидетельство того, что у тебя есть брат-близнец, который, подобно тебе, воспитывается в семье одного из вельмож нашего господина. Не хмурься, сын мой! Да, он имеет на престол такое же право, что и ты, но есть одно но! Он – калека! Два года назад его в лесу заломал медведь, и теперь он тебе не конкурент. Нечего было строить из себя героя и защищать какого-то товарища-простолюдина. Нашим планам на престол он уже не помешает. Как тебе вкратце первая новость? – Барон довольно потер ладонью колено, поврежденное в молодости в какой-то странной истории при дворе, и улыбнулся.

– Прекрасно! Хотя я бы предпочел, чтобы какой-нибудь там проходимец, скажем, из этих «Народных мстителей», закончил дело, начатое и не завершенное этим ублюдочным медведем. Это, конечно, не к спеху, но и откладывать в долгий ящик не хотелось бы… Кстати, а что за вторая новость? Надеюсь, она столь же порадует меня, как и первая? – В голосе принца не было и тени эмоций.

– Увы, ваше высочество, вторая новость несколько более грустна: у короля Диона был еще один ребенок. Но вот где воспитывается он, установить пока не удалось. Знаю, что он младше вас на два года, а значит, имеет меньше прав на престол, чем вы.

Глаза юноши полыхнули огнем.

– И вы считаете, что ваш ответ может меня удовлетворить? Не забывайте, барон, что все ваши честолюбивые планы зависят от меня. А я, как вы могли заметить, злопамятен. Не расстраивайте меня, пожалуйста. В общем, – принц встал, одернул камзол и поправил перевязь с мечом, – я пока вами доволен. Но дело превыше всего. Найдите мне его. А калеку отправьте по известному адресу. В мир иной. И поскорее! Имею честь напомнить, что через две недели начинается шоу, от которого мне бы не хотелось отвлекаться по пустякам. Вам понятно?

Барон поклонился и, не поднимая головы, проговорил:

– Все будет исполнено, Ваше Высочество! Не извольте беспокоиться! Я сам займусь этим вопросом! Что-нибудь еще изволите?

– Изволю! В отличие от вас я придумал, как упростить мой путь к трону. И средство будет у меня в руках уже завтра вечером. А послезавтра мы направимся домой, в столицу. И пусть хоть кто-нибудь встанет у меня на пути! Уничтожу! – В глазах юноши полыхнуло темное пламя безумной жажды власти, и барону вдруг стало слегка не по себе, когда он представил себе, что может вдруг и сам оказаться на пути этого молодого хищника…

…На другой день в поместье въехал порядком запыленный всадник на невысоком буланом коне, видимо, здорово вымотанном долгой дорогой. Немолодой мужчина в пыльном дорожном плаще бросил повод подбежавшему конюху, откинул капюшон на плечи и быстрым шагом направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Через пару минут он постучал в двери покоев принца. Услышав приглашение войти, он одернул камзол и вошел внутрь. Принц стоял у окна, нервно постукивая пальцами по стеклу.

– Ну что скажешь, Ульрих? – спросил он, поворачиваясь к нему всем корпусом.

– Все в порядке, мой господин! – Он достал из походной сумки три небольшие бутылочки из темного толстого стекла и аккуратно поставил их на стол. – Черная бутыль содержит яд. Синяя – противоядие. Желтая – замедлитель. Две капли из черной бутыли на бокал вина – и через десять минут жертва почувствует головокружение и рези в животе. Если не употреблять противоядия или замедлителя, то через шесть часов человек умрет в ужасных мучениях. Пять капель противоядия – и он через сутки будет совершенно здоров. Две капли замедлителя в сутки – он будет жить, но яд останется в крови. Секрета противоядия и замедлителя не знает никто. Все это, впрочем, описано на листочке бумаги, приклеенном на каждом флаконе. Алхимик, изготовивший все это, как вы и приказали, – мертв. – Ульрих поклонился, и вопросительно посмотрел на принца.

Принц довольно улыбнулся, вытащил кошелек, отсчитал двадцать золотых монет и протянул их Ульриху. Тот с поклоном взял деньги и спросил:

– Я могу идти, господин?

– Да, конечно же, и большое тебе спасибо.

Ульрих повернулся к двери, опустил золото в карман и сделал первый шаг. В этот момент принц подошел к нему сзади, приобнял его за плечи и, шепнув на ухо: «Первый принцип монарха – никогда не доверять никому!», одним движением вскрыл ему горло. Кровь из перерезанных артерий фонтаном брызнула вверх, забрызгав лицо и руки принца, но тот и не подумал уворачиваться, а просто отпустил бьющееся в судорогах тело на пол, слизнул капельку крови со своей губы, наступил правой ногой на тело и прошептал:

– Одна из первых ступенек к трону. Интересно, много их будет на моем пути? А кстати, кровь действительно сладкая! И мне это нравится!

Он сложил флаконы в дорожную сумку, стоящую в углу, заглянул в зеркало, улыбнулся своему окровавленному лицу, вышел в коридор и позвал слугу:

– Приготовь мне ванну, потом сбегай к барону Морзу и передай ему, что я готов к поездке. И не забудь прибрать падаль в моей комнате. Кстати, чуть не забыл, – в ванную принеси бутылочку вина и фруктов. Впрочем, пусть вино и фрукты принесет какая-нибудь смазливая служаночка. И поторопись!

Глава 3

Оливия

Утро выдалось туманным… Озеро, подернутое легкой дымкой, казалось куском брошенного в траву стекла, но, несмотря на полное отсутствие ветра, мне почему-то совершенно не хотелось лезть ни в какую воду. То ли потому, что легкий морозец, подернувший изморозью траву, уже успел пощипать мои щеки, то ли потому, что ныло растянутое вчера сухожилие. Я шмыгнула носом, скорчила жалобную мину, зябко повела плечами и с надеждой посмотрела на отца. Однако надеждам на то, что купания удастся избежать, сбыться было не суждено. Как, впрочем, и обычно: за всю мою недолгую жизнь папа жалел меня раза четыре или пять. По очень большим праздникам. Например, когда я потерялась в лесу в семилетнем возрасте, неделю питалась какими-то корешками и ягодами, умудрилась попасть в болото и чуть не утонуть, потом выбралась к дому и, увидев знакомую крышу, рухнула с небольшого обрыва в кусты дикой ежевики. Измазанная, расцарапанная до крови, с огромными синяками и ввалившимися от голода щеками я ввалилась во двор замка, буквально стоящего «на ушах», на руках плачущего от радости камердинера Джерома прокатилась до кабинета отца и впервые увидела на его вечно невозмутимом лице радость. Потом он отнес меня в постель, предварительно отпарив и отмыв дочиста, втер в мои болячки какую-то жутко пахнущую целебную мазь и вздохнул. Заснула я, обняв его большую шершавую ладонь, покрытую огромными, загрубевшими от рукояти меча мозолями, уверенная в том, что больше никогда-никогда не убегу от него ни на минуту.

Благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад, – не прошло и месяца, как я снова оправдала свою кличку «Сорвиголова», – я влезла на конюшне на самого высокого жеребца по кличке Уголек, хлестнула его прутом, вынеслась во двор и, само собой, слетела с него, как сосулька с крыши. Слава Создателю, что воткнулась я в Толстушку Ненси, нашу кухарку, сбив ее с ног, но ничего себе не сломала и даже толком не испугалась, однако жалости со стороны отца в тот раз мне добиться не удалось…

– Не спи, замерзнешь! А ну-ка, марш в воду, Оливия! – Легкий подзатыльник ускорил мой полет, и я нырнула с причала в темные и мрачные воды озера, еле успев набрать побольше воздуха. Вода оказалась не такой холодной, как я ожидала, и я поплыла к камышам на дальнем конце залива, пытаясь не замерзнуть. Постепенно мое тело разогрелось, кровь быстрее заструилась по жилам, и мое настроение вместе с восходящим за Столовой горой солнышком медленно, но уверенно поползло вверх.

К камышам я подплывала весьма довольная собою и окружающим меня миром, поэтому свернула в сторону и поплыла к скалам, которые вдавались в озеро метров на двадцать, нависая над ним подобно трамплину. Я взобралась на свой любимый выступ метрах в шести над водой, встала на его край, потянулась и ласточкой прыгнула в темное зеркало воды под ногами. Попытка достать дна как обычно успехом не увенчалась. Выскочив из воды и переведя дух, я было снова полезла вверх, как до меня донесся топот копыт по тропе, ведущей к этому заливу. Я прислушалась, пытаясь понять, кто бы это мог быть, но прежде, чем я успела придумать хоть что-то, на песчаную отмель вынесся конюх Барри на своей буланой кобылке, ведя в поводу моего Уголька. Кстати, Уголек был сыном того злого обидчика, который запулил меня в кухарку, и с ним мы ладили просто прекрасно. Однако я задумалась: что-то я не могла себе представить ни одной причины, которая бы могла, хотя бы в теории, прервать мой утренний заплыв и последующую пробежку. Видимо, что-то серьезное, что требует моего присутствия. Что ж, понеслись! – я взлетела в седло, потрепала жеребца за ушами, и сорвала его в галоп. Ошеломленный Барри не успел сказать и одного слова, как я скрылась за деревьями.

Во дворе замка меня встретил старый Джером и, с поклоном подав мне мое платье, оставленное на причале, сообщил, что отец ждет меня у себя в кабинете. Наскоро переодевшись в сухое, я бегом пробежала по коридору, чуть не сбив с ног какого-то незнакомого юношу в порядком запыленной и потрепанной одежде. На бегу извинившись, я постучала в двери кабинета и, не дожидаясь ответа, заглянула внутрь. Отец стоял у окна, задумчиво уставившись в никуда, и теребил свиток с королевской печатью. Почувствовав, что он не в духе, я чинно уселась в кресло напротив его стола, а не на пол, как обычно. Он еле слышно вздохнул, грустно посмотрел на меня, потом налил себе в бокал вина и залпом осушил кубок. Мне вдруг стало не по себе. Я поежилась от внезапного озноба и молча уставилась на него. Папа сел на стол, отбросил письмо в сторону, повернулся ко мне и грустно прошептал:

– Вот и все… Час настал… Прости меня, Господи! – Его голос явно дрожал, и почему-то мне вдруг захотелось заплакать. Отец расстегнул ворот камзола, как будто тот мешал ему дышать, потом налил себе еще вина, и продолжил: – Шестнадцать лет тому назад я был капитаном гвардии его величества. Двадцать два года службы, восемь из которых в гвардии во дворце не принесли мне особого богатства или славы. Однако, как оказалось, я заблуждался относительно того, как ко мне относился Государь. Однажды, заступив на очередное дежурство, расставив гвардейцев по постам, я решил пройтись по коридорам, смежным с покоями короля. Проходя мимо одного из зеркал, я заметил, что оно немного сдвинуто в сторону. Я было приготовился крикнуть ближайшего бойца, как вдруг зеркало сдвинулось в сторону, и Король жестом приказал мне молчать. Повинуясь ему, я через эту потайную дверь вошел в его покои.

На огромной кровати под балдахином лежала королева. Рядом с ней – ребенок. Девочка. Ты. Тебе тогда было месяцев пять. Королева была бледна. В ее глазах стояли слезы, но она крепилась изо всех сил. Государь попросил меня воспитать тебя достойной королевского рода, вручил мне документы на право владения этим замком, расписки на сумму, которая просто до сих пор не укладывается у меня в голове, вручил несколько запечатанных писем, поцеловал тебя и приказал сейчас же уезжать. Рядом с кроватью стоял потрепанный саквояж. Все, необходимое для дороги, кроме кормилицы, которую я нашел в одной из деревень по пути сюда, было внутри. Я поклонился и, прикрыв тебя полой плаща, вышел тем же путем. Все подробности и причины содержатся вот в этом письме. Прочтешь его потом. Сегодня прибыл гонец от твоего отца. Интересы государства требуют твоего присутствия в столице. Завтра утром мы отбываем. А сегодня вечером будет прощальный ужин, на котором я бы хотел видеть тебя веселой и счастливой. Пусть все запомнят тебя такой, ладно? – Его голос прервался, он нервно сглотнул, отпил из кубка, потом добавил: – Я хочу тебе сказать еще одно. Мне тебя будет не хватать. Я люблю тебя, как родную дочь, и мне не хочется отпускать тебя. Но, увы, у меня нет выбора. Я чувствую себя опустошенным. Прости меня, доченька, если сможешь!

По моему лицу потекли слезы. Я вскочила с кресла, бросилась к нему, обняла его за плечи, уткнулась носом ему в грудь и разрыдалась:

– Не отдавай меня никуда, папочка, я не хочу быть принцессой, я не поеду! Мне никто, кроме тебя, не нужен! Скажи им, что я твоя дочь! – Никогда не думала, что умею плакать, тем более – навзрыд. А причитать я, видимо, научилась на лету. Отец ласкал мою спину своей огромной, как лопата, ладонью и прятал свое лицо в моих волосах. Впрочем, насладиться горем мне не удалось, – в дверь кабинета постучали. Отец, вздохнув, поправил камзол, взъерошил мои космы, грустно улыбнулся и вышел в коридор.

Я заглянула в зеркало и ужаснулась своему виду: заревана, растрепана, – ну просто крестьяночка какая-то… Недостойно дочери графа Норенго, ой, вернее, принцессе, выглядеть такой дурехой… Что ж, придется привыкать к своему новому статусу. Эта мысль, вместо того чтобы подбодрить, вызвала очередные слезы, я подоткнула юбку, вылезла в окно, пробралась по карнизу до окна в оружейный зал, забралась туда, закрыла двери изнутри, разделась, подошла к мешку с песком для отработки ударов и взорвалась. Я вымещала на нем свою злость, боль, ненависть неизвестно к кому, плакала, молчала, снова плакала и била, била, била. Четырехпалый Дин был бы мною доволен, – часа через три, когда я угомонилась, разбив себе в кровь костяшки пальцев, локти, голени, из мешка струйками сыпался песок, а мое тело отказывалось мне повиноваться…

…Прощание вышло грустным, – несмотря на ранний час, все жители замка стояли у ворот. Женщины утирали слезы, всхлипывали, махали платками. Мужчины, хмурясь, молча смотрели нам вслед. Ребятишки взобрались на стены и махали руками, как ветряные мельницы, – в общем, я чувствовала себя как на похоронах. Причем на собственных. И лишь гордость не позволяла мне снова зареветь. Я привстала на стременах, помахала рукой всем, кто меня провожал, потом развернула Уголька и медленно выехала из ворот. Моя маленькая свита двинулась следом. Отец на своем Листике пристроился рядом, и я почувствовала себя чуть лучше.

Кроме папы, как я продолжала его называть про себя, с нами ехали четыре воина из замковой стражи – огромные, кряжистые мужики в кольчугах и шлемах, вооруженные до зубов и готовые ради своего господина на все. Прошедшие не одну войну, они были не молоды, но я бы не советовала юным, полным сил и здоровья юношам скрещивать свое оружие с ними: опыта и хладнокровия у них хватило бы на небольшой отряд наемников. Впрочем, для меня лично наука одного из них – воина по прозвищу Четырехпалый, – не прошла даром: с каждым из них по отдельности я бы сразиться рискнула. А вот вместе – увольте. Поэтому я расслабилась, перестала оглядываться по сторонам и повернулась к отцу. Неторопливо беседуя о всякой ерунде, мы с ним всячески избегали смотреть друг другу в глаза и не затрагивали единственную интересующую нас тему – вопрос о моем будущем…

А через час с небольшим слитный шелест мечей, вылетающих из ножен, заставил меня рефлекторно пригнуться и дернуться к ножнам за своим мечом… Однако тревога оказалась ложной – из-за дерева, к которому рванулся Ди, выскочил с поднятыми вверх руками, в одной из которых был зажат букет моей любимой сирени, Эдвин. Вечный мой противник во всех наших детских баталиях, соперник в оружейном зале, язва и задира, с которым я не задумываясь бросалась в драку, стоял на дороге с букетом цветов и плакал. Отец пришпорил коня, проехал мимо, за ним проскакали Ди и его друзья, а я сидела на коне как полная дура и тупо смотрела на него, не в силах что-нибудь сказать. Эдвин протянул мне букет, вытер лицо рукавом, потом взял мою руку, приложил ее к своей щеке и замер. Я растерянно оглянулась вокруг, потом сняла с шеи цепочку с изумрудом, которую мне подарил на десятилетие папа, повесила ему на шею, потом, склонившись к нему, неумело чмокнула его в щеку и пришпорила коня.

– Я буду тебя ждать! – прошептал Эдвин, сжал в кулаке цепочку и, понурив голову, побрел по направлению к замку. Я смотрела ему вслед, пока Уголек не свернул за поворот и деревья не скрыли юношу от меня.

…Папа не давал передышки ни нам, ни лошадям, и благодаря этому к вечеру мы въехали в Резор, маленький городок, стоящий на дороге, проложенной еще при короле Орше лет двести назад через все королевство Эррион от границы с Эламом через столицу и до королевства Дореда. Дорога была практически прямой, постоялые дворы располагались через каждые двадцать миль, и путешествие по ней было вполне комфортным. При желании, обладая достаточной суммой денег, можно было использовать конные подставы, и тогда путь от границы до столицы занимал дней пять. Королевские курьеры добирались еще быстрее. Мы же особенно не торопились, кроме того, поворот к нашему замку лежал почти на полпути к границе, поэтому папа надеялся добраться до столицы дней за четыре–пять…

Постоялый двор оказался небольшим трехэтажным строением, почти весь первый этаж которого занимала таверна. Подбежавший конюх принял поводья наших лошадей, Ди с товарищами закинули за плечи весь наш багаж, состоящий из трех переметных сум, и вся наша компания ввалилась внутрь. Гомон, чад, разнообразные ароматы с кухни, копоть от горящих факелов и так далее создавали весьма причудливую атмосферу вседозволенности и беспечности. Пока мы с папой оглядывались в поисках свободного места, Ди отловил хозяина, пара монет поменяла хозяина, и минуты через две мы с комфортом расселись за огромным дубовым столом недалеко от камина, в котором на вертеле аппетитно потрескивал поросенок. Двое забулдыг, прежде располагавшихся за нашим столом, после пары слов, произнесенных Эри на ушко одному из них, почему-то заторопились по домам. Впрочем, я не осталась на них в обиде, потому что близость ужина напрочь отбила у меня все мысли о гуманизме к ближнему своему.

Поросенок тоже, как оказалось, жарился именно для нас, поэтому через пару минут он оказался у нас на столе, а его косточки захрустели на наших зубах. Служки метали на стол все, что было на кухне, хозяин носился от стойки к нам и обратно, а я, постепенно насыщаясь, начала с интересом посматривать по сторонам. Меня можно было понять, – за все свои шестнадцать лет я только второй раз путешествовала по стране, а первое путешествие, как ни странно, почему-то не отложилось в моей памяти. Так что приходилось наверстывать упущенное.

За столом напротив размещалась довольно колоритная компания из шести рослых молодых мужчин, судя по скупым и точным движениям, профессиональных воинов и пожилого, но подтянутого вельможи с неожиданно цепким и острым взглядом. Сквозь гомон таверны я не могла разобрать ничего из их разговора, но, судя по реакции воинов на его слова, дворянин состоял в довольно высоком звании, но при этом пользовался любовью или, по крайней мере, большим уважением. Заметив мой заинтересованный взгляд, один из воинов его свиты взглядом показал дворянину на меня. Тот повернулся ко мне, заинтересованно оглядел и неожиданно подмигнул. Я улыбнулась в ответ. Он склонил голову в воображаемом поклоне, приподнял за меня бокал, пригубил и продолжил свою беседу. Я продолжила озираться по сторонам. В дальнем от меня углу зала компания порядком подвыпивших мужиков метала ножи в импровизированную мишень, сопровождая каждый бросок азартными криками и комментариями. Небольшие кучки монет на их столе то и дело меняли хозяев. Я заинтересованно всмотрелась в игру и решила, что при таком уровне меткости, который демонстрировали участники, я бы заработала себе на неплохой ужин. Впрочем, мой желудок был уже переполнен и начал постепенно «давить на глаза», как обычно говорил Альфред. Остальные люди в зале не привлекли моего особого внимания, разговор папы с Ди и его людьми мне был не особенно интересен, и я вдруг решила попытать счастья в метании ножей. Отец, услышав просьбу, пожал плечами, насыпал мне в ладонь несколько монеток разного достоинства и кивнул Эри. Тот молча расчистил мне дорогу в угол, сгреб по пути два табурета и, демонстративно пропустив меня вперед, обратился к рыжему здоровяку, стоящему с ножом в руке на линии броска.

– Вы позволите моему младшему братишке сыграть с вами? – прорычал Эри. (Стараясь не привлекать особого внимания в пути, папа попросил меня одеться в дорогу по-мужски, и, учитывая мою нелюбовь ко всякого рода платьям, я с удовольствием согласилась.) Игроки, порядком разгоряченные выпивкой, обернулись к нам. Внушительная фигура старшего «братишки» была прекрасным аргументом, поэтому особых возражений не последовало. Увидев, что деньги у меня есть, они даже заулыбались, видимо, заранее подсчитывая свои будущие барыши. И первое время я их старалась не особенно разочаровывать: я то проигрывала, то выигрывала понемногу, раззадоривая участников.

Часа через полтора на столе перед мишенью осталось лишь две горки монет – моя и покрытого рыжим волосом детины, отзывающегося на прозвище Рваное Ухо. Большая часть находящихся в зале людей тоже переместилась поближе, и ставки на победу одного из нас росли просто катастрофически. Ориентируясь на крайне серьезное лицо «братишки» Эри, я приумножала его и мой капитал, иногда все-таки промахиваясь, чтобы не отбить у Рваного Уха желания играть. Вельможа из-за соседнего с нашим стола тоже заинтересованно наблюдал за состязанием и, как мне показалось, даже поставил на меня какую-то сумму.

Порядком повеселившись, я наконец-то согласилась с предложением Рыжего рискнуть всеми деньгами сразу. В зале стало тихо. Служка, уронивший на пол кружку, схлопотал чувствительный подзатыльник от забравшегося на табурет, чтобы видеть лучше, хозяина. Рыжий долго готовился, потом, вздохнув, метнул свой нож. Бросок получился что надо, нож воткнулся почти в самый центр доски для разделки мяса, расчерченной на манер мишени для стрельбы из лука. Он гордо вскинул руки в жесте победителя, потом с ухмылкой повернулся ко мне и картинно показал мне на линию броска. Действительно, за все время соревнования я ни разу не попала точно в центр мишени, – не было необходимости. Алкоголь в крови и так мешал моим противникам достаточно сильно. Так что, на его взгляд, шансов у меня не было. «Тем хуже для тебя», – подумала я и всадила нож в самый центр. Рев обиженного противника сотряс всю таверну:

– Не может быть! Я хочу отыграться! Верни мои деньги! – Казалось, что стропила не выдержат его воплей. Я сгребла со стола солидную кучу монет, потом подозвала трактирщика, кинула ему несколько серебряных монет и попросила:

– Вина для всех!

Довольные крики любителей дармовщины заглушили рев Уха. Я с Эри, довольная, как не знаю кто, почти вприпрыжку понеслась к отцу. Вельможа привстал из-за стола, поднял бокал за меня и улыбнулся. Я улыбнулась ему в ответ и плюхнулась на лавку поближе к папиному плечу. Его рука опустилась мне на плечо, и я растаяла окончательно. Минут через пять мы разошлись по комнатам, и заснула я в прекрасном настроении.

На следующее утро, позавтракав как следует, мы продолжили путь. Я резвилась, как жеребенок, радуясь хорошей погоде, и старалась не думать о будущем. Огромные ели, вплотную подступающие к дороге, пропускали не так много солнечного света, но тем интереснее мне было подставлять под редкие лучики свои ладони и представлять, как они наполняются светом до краев. Папа грустно улыбался каким-то своим мыслям и периодически трепал мою шевелюру. Эри и Ди метали друг другу нож, выхватывая его из воздуха то правой, то левой рукой. Аркетт ехал впереди, внимательно оглядываясь вокруг, Берс замыкал отряд метрах в двадцати сзади. Ближе к полудню, почувствовав голод, папа кивнул Ди, чтобы он искал место для привала. Четырехпалый, пришпорив коня, унесся вперед. Вдруг Аркетт приподнял руку вверх и, остановив коня, прислушался. Из-за пригорка, на который взбиралась дорога впереди, явственно доносились звуки битвы. Из-за ствола огромной сосны метрах в двухстах впереди показалась рука Ди. Повинуясь его жестам, мы спешились, завели коней в глубь леса, потом папа, Аркетт и Берс неслышно растворились среди деревьев.

Все мои попытки пуститься следом наталкивались на сопротивление Эри, который был непреклонен. Я присела на поваленный ствол, проверила оружие, потом опять с мольбою посмотрела на Эри. Суровый воин нервно сжимал и разжимал кулаки, прислушиваясь к звукам, доносящимся до нас. Бездействие раздражало его не меньше, чем меня. Вдруг едва заметный шорох сзади заставил меня рефлекторно упасть назад в траву и перекатиться в сторону. И вовремя, – боевой метательный нож просвистел прямо над тем местом, где должна была быть моя шея, и со звоном воткнулся в дерево, уйдя в ствол почти по самую рукоять. Я метнулась к дереву, из-за которого вылетел нож, на ходу выхватив свой меч из ножен. Сзади зазвенела сталь, – Эри вступил в схватку. Не особенно беспокоясь о нем, я с разбегу кувыркнулась вперед и на выкате из кувырка нанесла удар на уровне колен воину, прятавшемуся за сосной. Такой атаки он явно не ожидал. Над моей головой свистнула сталь, но мой меч сделал свое дело: лишенный обеих ног, нападающий вдруг издал истошный вопль и, пытаясь сжать руками свои обрубки, повалился вперед. Отскочив в сторону, как учил Четырехпалый, я, как оказалось, увернулась от двух арбалетных болтов, воткнувшихся в дерево над моей первой жертвой. До арбалетчиков было рукой подать, поэтому я со всех ног бросилась к ним, стараясь успеть до того, как они достанут свои мечи. Левой рукой я метнула один из своих ножей в того, кто показался мне более опасным, и не промахнулась: схватившись за рукоять моего ножа, торчащую из его глазницы, он кулем повалился навзничь. Второй, ошарашенно уставившись на товарища, запутался в перевязи, и мой меч не встретил никакого сопротивления на пути к его шее. «Три–ноль в мою пользу», – подумала я и оглянулась. Увиденное вокруг, увы, не радовало: за деревьями мелькало десятка два воинов в тех же масках, что и у нападавших на меня. Вокруг Эри все теснее сжималось кольцо мечников, и, несмотря на немаленькую кучу трупов перед ним, шансов у нас было мало. Выдернув свой нож из глазницы все еще вздрагивающего воина, я было помчалась на помощь Эри, как он крикнул мне: «Беги, я справлюсь!», и метнул нож в сторону Уголька. Перерубленная уздечка и мой призывный свист сделали свое дело: через несколько мгновений я сидела в седле. Пара бандитов, бросившихся было ко мне, отправились к праотцам: одного зарубила я, второму копытом перебил ключицу вставший на дыбы жеребец, и я только облегчила его страдания. Однако вертеться на месте было опасно, число нападавших все увеличивалось. Тогда я решилась: метнув по очереди все пять оставшихся у меня ножей, я с гиканьем понеслась на противников Эри. Срубив голову еще одному, я крикнула: «Прыгай» и развернула коня. Разрубив от плеча до паха одного из растерявшихся бойцов, Эри взвился на круп. Уворачиваясь от ветвей, так и норовящих хлестнуть по лицу, мы понеслись в глубь леса, моля бога, чтобы сзади ни у кого не оказалось заряженного арбалета. Минут через пять дикой скачки я сбавила скорость и оглянулась: трое преследователей на наших конях неслись вдогонку. Позволив преследователям приблизиться на дистанцию броска, Эри метнул два своих клинка и спрыгнул на землю. Однако третий воин особого энтузиазма не проявил, а просто развернул коня и ускакал. Я перевела дух, подъехала к Эри и спешилась. Воин был плох. Даже очень. Кровь сочилась отовсюду. Иссеченная кольчуга держалась на его плечах на честном слове, но залитый своей и чужой кровью с ног до головы боец стоял прямо, слегка опираясь на меч. Свистом подозвав своего коня, он достал из переметной сумы два свитка, протянул их мне и приказал:

– Езжай одна. Тебя ждет твой отец. Здесь письмо королю от твоего отчима и охранная грамота для тебя. Покажешь ее любому офицеру гвардии в столице, и тебя проведут к королю. Я уже отвоевался. С такими ранами долго не живут… Я выполнил свой долг перед тобой, «братишка», но мне еще надо найти моего господина.

– Я с тобой! Я тебе помогу! Ты не бойся за меня – мне тоже надо к папе! Ну дай хоть раны перевяжу… пожалуйста! – сквозь подступающие слезы умоляла я.

– Нет! И не проси! Да, ты сражалась, как настоящий воин, я бы доверил тебе свою спину, ты даже спасла мне жизнь, но твой долг – добраться до короля. Прости… – Он подозвал коня Берса, протянул его повод мне, потом сорвал с пояса кошель с деньгами, достал из своей переметной сумы десяток метательных ножей, разделил их пополам, потом обнял меня за плечи, тяжело взобрался на коня и ускакал.

У меня опустились руки. Всхлипывая, я рассовала клинки по ножнам, пересыпала деньги в свой кошелек, спрятала письма за пазуху, влезла в седло и зарыдала. Уголек послушно двинулся вперед, грустно покосившись на меня одним глазом.

К вечеру я снова выбралась на дорогу. На каждом шагу мне мерещились лица в масках, шорохи листвы заставляли нервно хвататься за оружие, но дорога будто вымерла, и за полночь я без приключений добралась до очередного городка. На постоялом дворе я кое-как привела в порядок одежду, смыла с себя кровь, расседлала коней и, оплатив ночлег, завалилась спать. Как ни странно, утром я проснулась отдохнувшая, и только лишь царапины на руках да мокрая от слез подушка напоминали мне о вчерашней беде. Позавтракав без всякого удовольствия, я снова взобралась в седло и продолжила путь. Часа через два я увидела отряд всадников со штандартом короля, скачущий навстречу мне. Я от радости аж подпрыгнула в седле и помчалась навстречу.

Командир отряда, услышав о вчерашнем происшествии, переменился в лице, прошептал: «Посольство Дореда!» и, не дослушав меня до конца, поднял коня в галоп, словно забыв про то, что я вообще существую. Отряд понесся следом. Понурив голову, я упрямо закусила губу и пришпорила Уголька: «Я ненавижу слово “Долг”», – подумала я в первый раз…

Глава 4

Эрик

Как я и планировал, вечером следующего дня я вошел в двери постоялого двора на окраине Сиэля. Голод и утомление давали о себе знать, поэтому я решил, что не мешает отдохнуть и поесть не на каком-нибудь сеновале, а в человеческих условиях, благо денег благодаря отцу и Углу должно было хватить как минимум на месяц…

В дверях корчмы «Седьмая миля», на удивление аккуратного двухэтажного здания на окраине столицы, я чуть не столкнулся с юношей лет пятнадцати, стройным и хорошо одетым. Пропустив его вперед, я сразу направился к стойке, у которой толпилось человек восемь посетителей, пьющих вино и переговаривающихся между собой. Хозяин заведения восседал на огромном табурете, видимо специально изготовленном для того, чтобы выдерживать чудовищный вес этого человека. Он внимательно смотрел в зал, командовал прислугой, периодически раздавая затрещины особо нерадивым.

– Комнату на ночь! – попросил я одновременно с тем пареньком, с которым я столкнулся в дверях.

Толстяк, даже не посмотрев на нас, сообщил:

– Есть одна, двадцать медных монет, и разберитесь между собой сами. Я жду.

Я посмотрел на мальчишку. Он – на меня. Изможденное лицо, затертые следы крови на рукавах, усталость во взгляде, – и мне почему-то расхотелось с ним «разбираться». Я устало кивнул ему на хозяина, а сам поплелся прочь, решив поискать счастья где-нибудь еще… Он внимательно посмотрел на меня, потом благодарно кивнул и повернулся к стойке. В это время в зал ввалились четверо рослых мужчин в одинаковых черных плащах, и один из них еще с порога рявкнул:

– Хозяин! Комнату моему господину и еще одну нам! Платим золотом!

Толстяк, подобострастно кланяясь, выбежал из-за стойки, протянул ключи и неожиданно дрожащим голосом произнес:

– Всегда к вашим услугам, милостивые господа! Позвольте мне вас проводить! Комната всего одна, но, я надеюсь, пока вы будете ужинать, я освобожу для вас еще!

Воин в черном небрежно кивнул, не глядя, бросил толстяку золотой и потопал вверх по лестнице.

Мой недавний соперник угрюмо смотрел на четверку воинов, и мне показалось, что в его глазах появились слезы.

Я подошел к нему, хлопнул его по плечу и представился:

– Меня зовут Эрик. А тебя?

– Вини. Они заняли комнату, которую он обещал нам. Я уже объехал несколько постоялых дворов, – свободных мест нет. Что делать, не знаю…

– Прежде всего, давай поедим, если ты не против, а потом можем переночевать в конюшне на сеновале. И черт с ней, с этой комнатой!

Винни пожал плечами, и через несколько минут мы с удовольствием набросились на жареную курицу и помидоры, которые нам приволок расторопный служка. Ни он, ни мы не были расположены разговаривать, поэтому, набив желудок и расплатившись, мы молча вышли из зала и, заплатив какому-то слуге за ночлег на сеновале, полезли по приставной лестнице наверх.

Разбудил меня какой-то шум. Я свесился с края сеновала и присмотрелся. Пара вчерашних знакомых с интересом рассматривали высокого холеного, черного как смоль жеребца без единого светлого пятнышка на всем корпусе. Один из них подозвал к себе конюха, скоблящего чьего-то коня в соседнем стойле, и спросил, кто приехал на таком прекрасном коне. Конюх показал пальцем вверх, и я удивленно уставился на своего соседа. Тот спал, разбросав руки в стороны, накрытый плащом с головой. Увидев, что воин направился к лестнице, я толкнул Винни в бок. Тот завозился спросонья, потом приподнялся на локте и вопросительно взглянул на меня.

– Там вчерашние воины заинтересовались твоим жеребцом. Один из них лезет сюда. Честно говоря, его лицо особого доверия не внушает.

Винни нахмурился. Он отряхнул солому с одежды, прицепил меч к перевязи и полез к лестнице, чуть не наткнувшись на лицо воина, влезшего на лестницу.

– Это твой конь там внизу? – спросил он.

– Да, мой! – ответил Винни.

– Не маловат ли ты для таких коней? – неприятно ухмыльнулся тот, картинно поигрывая плетью, зажатой в руке. – И сколько он стоит?

– Не маловат. Уголек не продается. Ни за какие деньги. – Винни сел на край перекрытия и повернулся ко мне: – Пойдем, позавтракаем, а то я порядком проголодался!

«Черный плащ» рывком повернул его к себе и прошипел:

– Ты знаешь, с кем имеешь дело, малец? Я его покупаю. И тебе лучше назвать цену, пока я не разозлился. А то останешься ни с чем. Ну и перепадет тебе изрядно! – Он захохотал на всю конюшню.

Я спрыгнул вниз, за мной – Винни. Он потрепал коня по холке, потом повернулся к воинам и усмехнулся:

– Друзей не продаю.

Потом повернулся к выходу и спокойно пошел к трактиру.

«Черный» изменился в лице, потом подскочил к Винни, схватил его за шиворот и прорычал:

– Ты задел мое достоинство! Я еще не закончил! И ты меня выслушаешь! Так вот, этот конь – мой! А ты, пацан, валика куда подальше! – Он размахнулся, чтобы дать парню подзатыльник, и вдруг замер, вытаращив глаза. Я рассмеялся, увидев, как эта громадина встает на цыпочки, пытаясь оказаться хоть чуть подальше от лезвия, уткнувшегося ему в пах. Рванувшийся было на выручку своему другу второй воин уткнулся горлом в мой нож и замер. Винни выхватил у своей жертвы из ножен кинжал, перерезал ремень на брюках, отчего они сползли вниз, придав воину весьма комичный вид, потом разоружил его и, поигрывая лезвием в опасной близости от его гениталий, спросил:

– Так что ты говорил о своем достоинстве? Что я его задел? Да, действительно, задел. Но что– то оно мне кажется каким-то незначительным, можно даже сказать, не внушающим должного уважения. Поэтому, будь добр, сначала задумайся об этом, а уж потом его выпячивай. А то несолидно как-то.

Я заржал. К моему смеху присоединился конюх, и даже второй воин криво ухмыльнулся.

Винни без тени улыбки на лице приказал:

– Раздевайтесь! Оба! А теперь марш в колодец!

И воины, послушно выполняя приказ, выскочили во двор и, прикрывая ладонью порядком замерзшие на утреннем ветру достоинства и матерясь сквозь зубы, попрыгали в воду. Накрыв колодец здоровенной поилкой для скота, мы, уже совсем не сдерживая смех, оседлали Уголька и рыжего коня, как оказалось, тоже принадлежащего Винни, и выехали со двора, решив позавтракать в более гостеприимном месте…

Глава 5

Ольгерд

Крепость Волчье Логово, в которой мы обосновались еще прошлой весной, за год стала похожа на нормальное жилье: толстые каменные стены, простоявшие без присмотра добрую сотню лет, привели в порядок; комнаты и подвалы перестали пахнуть тленом; детский ор, стоящий над нею с утра и до поздней ночи, не давал усомниться в том, что крепость обитаема. Впрочем, построенная лет двести назад в заброшенной долине, крепость стояла настолько далеко от обычных дорог и троп, что вероятность появления около нее чужого стремилась к нулю. Да и удобное ущелье, ведущее к ней от проезжего тракта, охранялось жаждущими деятельности подростками, и поэтому ворота, заботливо смазанные и готовые захлопнуться по первым же признакам опасности, за все это время не захлопнулись ни разу…

Огромный двор претерпел значительные изменения – добрую его половину занимали тренировочные площадки: Мерион и Гарик, убившие не один месяц на возрождение всяких полос препятствий, тренажеров, позиций для стрельбы из лука, метания ножей и тому подобного, выложились на славу. В отличие от Обители Последнего Пути, в Волчьем Логове появились и нововведения – тренажерные залы в крытых помещениях, бани, небольшой бассейн, в который по акведуку подавалась вода из горной речушки, и крытый зал для рукопашного боя. Кроме того, недалеко от крепости, в лесу, стараниями Семы и Вовки Глаза построили совершенно зверскую полосу препятствий, пройти которую, на мой взгляд, было просто невозможно. Даже сами изобретатели, срываясь с провернувшегося под ногами бревна в яму с отвесными стенами, обалдело чесали себе затылки и упрямо лезли наверх, чтобы попытаться пройти этот участок еще раз… И не проходили. В итоге, с легкой руки Маши, полосу обозвали Променадом и посылали на нее тех, кто, по мнению Деда или того, кто проводил тренировку, нуждался в стимуле или наказании…

За последний год в крепости стало многолюднее – с тех пор как Дед прикупил трактир в Аниоре и поселил там сильно постаревшего после гибели Самира Боно, найденные старым воином перспективные пареньки и старые воины, не вписывающиеся в навязанную Орденом картину мира, стали постепенно разбавлять наш спаянный коллектив…

Дел был невпроворот: мало того что тренировки длились с утра и до позднего вечера, продолжалось строительство, так я и Дед периодически мотались по окрестностям, запасаясь припасами на зиму, заводя полезные знакомства среди местной аристократии и стараясь держать руку на пульсе местной политической жизни. Ибо несмотря на то что за два года, прошедших с момента убийства императора Ордена, его наследники менялись как перчатки, редко высиживая на троне больше месяца, и расширение границ Империи было приостановлено, недооценивать ее силу мы не имели права…

Королевство Нианг, рядом с границей которого мы обосновались, было довольно маленьким, но при этом самодостаточным образованием, способным попортить жизнь и более сильным захватчикам, чем Орден: милитаризованное насквозь, местное общество исповедовало культ силы и мужества. Вернее, «женства» – здесь царил матриархат.

Наследование шло по материнской линии, силовые структуры состояли только из представителей слабого пола, и первые дни знакомства с этим странным государством я чувствовал себя не в своей тарелке: мало того что мужчины здесь не знали, с какой стороны браться за меч, так они и не хотели этого! Накрашенные, томные создания, проводящие время за вышивкой и воспитанием детей, они оставляли в моей душе ощущение чего-то неполноценного, ненастоящего. Зато Беата веселилась как могла – как-то раз в мое отсутствие в крепости она даже объявила о переходе на Ниангский вид жизни, и пыталась переодеть всю нашу молодежь в платьица и кружевные чепчики. Если бы не вмешательство в этот розыгрыш Мериона, половина мужского населения Волчьего Логова сбежало бы обратно в Аниор… Но, получив от Наставника нахлобучку, моя неугомонная сестрица не успокоилась, а продолжила изобретать всякие пакости и каверзы, заставлявшие рыдать всех, кто попадался ей под руку…

Несмотря на обилие тренированных, великолепно сложенных девушек буквально в нескольких десятках миль от нашего поселения, Крепость изнывала от нехватки женского пола: по весьма грустной статистике, на семерых взрослых бойцов у нас приходилось всего две женщины – увы, с новичками в Логово приходило крайне мало девушек, и ситуация постепенно ухудшалась. Единственная незамужняя девица – Беата – постоянно отбивалась от атак ухажеров и даже пару раз искала у меня защиты от особо рьяно предлагающих ей руку и сердце воздыхателей…

В итоге проблему с дефицитом женского пола пришлось решать мне – после последнего Прихода Тьмы благодаря острому язычку моей сестры я стал чем-то вроде мессии. За что и приходилось отдуваться…

Посоветовавшись с ребятами, решили начать с проблемы легализации в королевстве Нианг. Мне показалось логичным сразу обосноваться в столице – Лиуроне, – находящейся от нас в сорока с небольшим километрах. Купить небольшое поместье оказалось не трудно – проблем с деньгами благодаря мешку с алмазами, имеющими на Элионе такую же приблизительно ценность, как и на Земле, мы не испытывали.

…Обменяв два небольших камня на увесистый мешок с золотом, Беата, гордо выпятив и без того не маленькую грудь, выбралась из полумрака подвала ростовщика и в моем сопровождении направилась в сторону облюбованного нами района, расположенного в сотне метров от дворцового сада. Комплекс роскошных построек служил жилищем элите местного дворянства. Я лениво брел следом, чувствуя себя немного не в своей тарелке – рулить переговорами предстояло моей сестре. Я, безусловно, не сомневался в ее способностях, но чувствовать себя на вторых ролях как-то не привык.Однако долго страдать мне не пришлось – вся беседа с хозяйкой приглянувшегося сестре поместья заняла чуть больше десяти минут. И в результате небольшое здание с комплексом вспомогательных построек досталось нам за умопомрачительную по местным меркам сумму – сорок золотых монет. Для сравнения, на один ниангский золотой в его столице можно было безбедно прожить как минимум год. Ни в чем себе не отказывая. Обалдевшая от выложенной на стол горки полновесных монет герцогиня Чиир согласилась освободить поместье в течение двух дней, что нас вполне устроило…

Тем временем мы, неплохо устроившись в местной гостинице, изучали город и намечали пути дальнейшего врастания в местный бомонд… На мой взгляд, проблем с признанием Хвостика возникнуть было не должно: несмотря на то что она не являлась дворянкой по происхождению, согласно местной табели о рангах она могла завоевать титул на местном аналоге олимпийских игр. Проводимый два раза в год, турнир выявлял самых сильных воительниц королевства и тасовал дворянство вокруг трона согласно их реальным боевым возможностям… На мой взгляд, система ничуть не хуже выборов в Государственную думу на Земле. Беата, загоревшись изложенной ей идеей, вовсю готовилась к боям – посещала местные палестры, брала уроки у лучших учителей – мечников и эпатировала публику… Мною…

…Первое время меня не замечали – у каждой прохожей дворянки в свите было несколько мужчин, но полное отсутствие у меня макияжа, оружие на поясе и советы, которые я осмеливался давать своей госпоже, – это за какую-то неделю стало притчей во языцех. Нас обсуждали везде – от кабачков на окраинах столицы и до будуаров дворца. Мое появление на улице стало вызывать неслабый ажиотаж – на меня показывали пальцем, некоторые девушки старались походя ущипнуть меня за ягодицы, а одна особо уверенная в себе даже предложила Беате серебряную монету за ночь в моем обществе… А получив отказ, онемела – ведь отказал ей я! Что, по их меркам, было неслыханным! В общем, врастали мы в общество энергично и своеобразно…

…Право на участие в турнире Девяти Сердец надо было завоевать в нескольких отборочных поединках. Первые же бои с участием Хвостика продемонстрировали нам состоятельность нашего с ней плана. А вот зрителям – нет: Хвостик, наслушавшись советов неугомонного Глаза, «работала» впритирку, побеждая противниц по очкам, с минимальным преимуществом. Чтобы иметь возможность зарабатывать деньги на ставках. Все мои попытки урезонить разыгравшуюся девушку натыкались на один и тот же аргумент:

– Денег лишних не бывает!

И очередная горсть серебра отправлялась в кошель, и так забитый золотом и алмазами…

В общем, за неполные двадцать дней предварительных боев Хвостик доказала неподкупным судьям, что имеет право выставляться на основной турнир. Как боец с двумя мечами – восемь других сердец должны были выигрываться в других видах боевых искусств, например, в стрельбе из лука или кулачном бою. Беата порывалась выступать одновременно в нескольких дисциплинах, но я настоял на том, чтобы она не переигрывала. И она, слегка повыпендривавшись, согласилась…

Глава 6

…Завтрак подали в малом зале. За столом, кроме короля Диона, его первого советника Рауля и министра торговли Орина, не было никого. Король уже неделю пребывал в плохом настроении, – сватовство одного из иерархов Ордена Алого Топора к его дочери пришлось совершенно некстати, и эта непонятная спешка с въездом посольства в страну его здорово тяготила. «Мало того что не успею даже толком познакомиться с дочерью, как она выйдет замуж и уедет в этот проклятый Корф, так и непонятно откуда у Ордена информация о том, что у меня она вообще есть... – мрачно думал он. – С другой стороны, союз с ними нам не помешает, да и этот самый Эдмон, говорят, умница и красавец. Дай Бог, чтобы Оливия была с ним счастлива, и я не чувствовал бы себя обыкновенным предателем». В этот момент камердинер объявил:

– Барон Морз с сыном!

Дион удивленно поднял голову и взглянул на двери. Лакеи распахнули створки, и в зал вошел барон, изрядно постаревший, но не потерявший прежней стати, а за ним шел высокий, выше его на голову, юноша, в котором даже самый предвзятый зритель сразу увидел бы королевскую кровь. Нос с едва заметной горбинкой, широкий волевой подбородок, густые брови, высокий лоб – в общем, вылитый Дион в юности. Рауль и Орин просто окаменели на месте. Дион улыбнулся, вышел из-за стола, обнял барона, хлопнул его по спине и усадил за стол рядом с собой.

– Что привело тебя в столицу так рано, друг мой? Впрочем, дамы и господа… – Король встал, поднял кубок и, гордо расправив плечи, протянул руку к юноше, спокойно стоящему за спиной старого соратника. – Имею честь представить вам моего сына, принца Керрома, по традиции нашего рода воспитанного в отдаленной провинции под крылышком Барона Морза! Хочу выпить за здравие обоих и объявить, что завтрак отменяется – мне есть о чем пообщаться с вновь обретенным сыном!

Рауль и Орин подняли свои кубки в приветствии и тоже выпили за здравие принца. Тот смущенно поблагодарил, потом произнес ответный тост.

Повинуясь взгляду Диона, оба советника встали и быстренько откланялись. Дион, дождавшись, когда гости насытятся, встал и предложил перейти в его кабинет. Через несколько минут все трое удобно расселись возле огромного камина, в котором при желании можно было бы зажарить целого быка. Летом его, конечно, не топили, но аккуратная поленница дров и закопченные стены камина придавали кабинету очень уютный вид. А развешанное на стенах оружие, головы убитых на охоте животных и кипы свитков на полках свидетельствовали о том, что хозяин кабинета умеет сочетать работу и развлечения.

Король Дион внимательно рассматривал сидящего перед ним юношу и с каждой минутой находил в нем все больше знакомых черт. Широкие плечи, массивные предплечья, загрубелые ладони, свидетельствующие о привычке к рукояти меча. Сильные длинные ноги, уверенный в себе взгляд, гордая посадка головы. «Надо же, а он совсем взрослый!» – подумал Дион и, налив себе вина, отогнул ворот камзола. Под левой ключицей обнаружилось небольшое родимое пятно в форме кленового листа.

– Узнаешь, сынок? – спросил он. – Я понимаю, что принять и понять меня сразу будет довольно трудно, но в нашем роду уже почти триста лет дети воспитываются в семьях близких друзей. Начало этому обычаю положил король Альфред, родоначальник нашей династии. Он хотел, чтобы все короли на троне Миера с детства росли среди простого народа, знали все его нужды, были добры, справедливы и при этом лишены таких не красящих короля чувств, как гордыня, презрение к простому народу, излишнее честолюбие и так далее. Шестнадцать лет назад я отдал тебя на воспитание барону, моему старому боевому товарищу. Он удалился от соблазнов двора, чтобы воспитать достойного потомка основателя нашего королевства, короля Альфреда. И вот сейчас ты сидишь передо мной, и я будто смотрюсь в зеркало – так ты напоминаешь самого меня в юности. Понимаю твое состояние – точно так же тридцать с лишним лет тому назад мой отец рассказывал мне обо всем этом, и точно так же, как и ты, я не понимал, как такое может быть. Да, сынок, ты, скорее всего, – будущий король Миера. Тебе, правда, надо еще многому научиться, многое понять и ко многому привыкнуть, но я думаю, что это не так сложно, как может показаться на первый взгляд. И еще, я понимаю, что сразу принять душой то, что барон – всего лишь твой приемный отец, будет трудно, и я не собираюсь замещать его место в твоем сердце. Мне просто хочется постепенно завоевать твою любовь и уважение и найти в твоей душе место и для себя. А теперь, будь добр, налей своим отцам по кубку доброго вина там, на столе, и давай отметим нашу встречу! – Король протянул принцу свой кубок и повернулся к барону. – А теперь, дружище, расскажи, как тебе жилось все это время?

Принц встал из-за стола, подошел к маленькому столику у окна, на котором стояли кубки с винами, оглянулся на увлеченных беседой приятелей и криво улыбнулся. Потом, разлив по кубкам вино, незаметно провел ладонью над одним из роскошных кубков и, подхватив со столика поднос, тяжело вздохнул. Сделав несколько шагов, взял кубок с подноса и с поклоном протянул королю. Тот встал, приобнял юношу за плечи и, чокнувшись по очереди с ним и бароном, залпом выпил. Принц довольно прищурился, потом спокойно сел в свое кресло и принялся задумчиво потягивать вино, с интересом наблюдая за вновь обретенным отцом. Тот был весел, на его щеках играл румянец, и глаза светились от радости. Он что-то с жаром рассказывал, увлеченно жестикулируя и то и дело хватая барона за рукав, чтобы подчеркнуть тот или иной момент рассказа. Барон поддакивал ему, вставлял односложные реплики и замечания, а в его глазах все больше проявлялся страх.

Рассмеявшись очередной своей шутке, король вдруг замер, схватился за живот, и недоуменно посмотрел вокруг. Второй приступ рези оказался сильнее: Дион аж покраснел от напряжения, на его лбу вздулись вены, а пальцы впились в подлокотники кресла. Принц налил вина в пустой кубок, капнул туда из желтого флакона и подошел к королю:

– А теперь, папа, послушай-ка меня. На вот, выпей-ка еще вина и прислушайся повнимательнее к своим ощущениям.

Принц сел в кресло, закинул ногу на ногу и, с нескрываемым презрением глядя на удивленного таким поведением монарха, продолжил:

– Ты думаешь, что, узнав о том, что я – принц, я буду плакать от счастья? Увы, ты не угадал. Я знаю об этом с самого детства. Благодаря твоему «другу», который, к счастью, не разделяет дурацких принципов короля Альфреда. Ну какой нормальный отец выбросит своего сына из дому, а потом, когда тот выживет, будет требовать благодарности? Да никакой! Каждый день своей жизни я просыпался и засыпал, ненавидя тебя. Я хотел пользоваться положенным по званию уважением, жить, как и ты, в роскоши, учиться управлять государством и вообще быть, как и ты, над законом. Ты меня лишил детства, «папа»!

Явная издевка в словах принца резанула слух короля.

– Впрочем, то, как я жил, тебе, наверное, не очень интересно. Что ж, перейду к будущему. Чувствуя себя обиженным и обделенным, я решил получить все сразу. Мне не хочется ждать твоей смерти, чтобы занять трон. Я буду коронован через два дня, и никто не сможет мне в этом помешать. Не волнуйся, все приличия будут соблюдены: ты сам откажешься от трона в мою пользу; кстати, причину можешь придумать сам. А я подарю тебе жизнь!

Дион молчал. Слова сына на миг выбили его из колеи. Но в его глазах медленно разгорался гнев. Он стукнул кулаком по подлокотнику кресла и прогрохотал:

– Не думай, что ты у меня один. И что я позволю какому-то недорослю диктовать свою волю мне, королю Миера! Мне надоел этот спектакль. Убирайтесь вон! Оба! А то я позову стражу!

– К моей искренней радости, поздно! – Принц достал из сумочки на поясе флакон с ядом и показал его королю. – Две капли из этого флакона вызвали те рези в твоем желудке, которые ты почувствовал только что. Потом я дал тебе замедлитель. Ты пока не умрешь. Замедлителя хватит на сутки. Потом он потребуется снова. Иначе недавняя боль покажется тебе цветочками, и в течение шести часов ты отбросишь копыта. Я унаследую трон в любом случае – ты только что признал меня сыном перед своими министрами. Так что ты зависишь от моего отношения к тебе. Не ухудшай его и будешь жить. Так или иначе, я уже почти добился своего. А остальные твои ублюдки меня не очень беспокоят: я принял меры, чтобы они не долго мешали нам спокойно спать. Ты тут подумай, а мы пока познакомимся с моей столицей, пообедаем где-нибудь, а вечером мы с бароном надеемся быть приглашенными на большой прием, посвященный моему возвращению. Мы остановимся в таверне «Услада мечника». Там, как говорят, самое лучшее жаркое в моем городе. Кстати, тебя не удивляет, что я так спокоен? – Ведь ты мог бы броситься и зарубить меня на месте. Ну типа: «Ни себе, ни людям»? – Увы, папа, я изучил твой характер. Ты – тугодум. Тебе надо сначала все обмозговать, просчитать все шансы, посоветоваться с друзьями, а уж потом ты хватаешься за меч. Хотя и за меч последние годы ты берешься неохотно: твоя кровь давно остыла! И тебе пора уступить место мне! В сопротивлении нет смысла. Так что имеем честь откланяться. Кстати, не забудь о необходимости приема замедлителя… Твой личный врач, то есть я, прописал его прием на завтрашнее утро!

Оба заговорщика встали, картинно поклонились ошеломленному монарху и вышли из кабинета…

Глава 7

Эрик

Довольные собою, минут через пятнадцать мы ввалились в таверну «Услада мечника», расположенную на перекрестке двух довольно широких улиц, одна из которых вела от ворот города к королевскому дворцу. Видимо, этим объяснялось необычное многолюдье в огромном зале, заставленном столами и столиками. Мы проталкивались между завсегдатаев и пришлого люда, стараясь не задеть кого-нибудь важного, и не сразу нашли свободное место. Узенький край лавки вряд ли был рассчитан на двоих голодных парней, но выбора не было, и я уселся за стол, отвел в сторону колено и хлопнул по нему ладонью, приглашая Винни располагаться и чувствовать себя как дома. Винни удивленно посмотрел на меня, потом чему-то улыбнулся и аккуратно присел на предложенное место. Я помахал прислуге и, удостоверившись, что он заметил мой жест, ткнул товарища локтем:

– Слушай, а задница у тебя совсем не костлявая. Учитывая твою субтильную фигуру, я ожидал худшего. И это меня радует!

Винни вскочил, как ошпаренный, покраснел, увидел, что я улыбаюсь, и расхохотался до слез:

– Ты прости меня, пожалуйста, что выросло, то выросло! Но если тебе не хватает костлявости или, скажем, веса, пригласи на свое колено кого– нибудь еще, ну, скажем, вон того мужичка! – Он показал пальцем на сидящего неподалеку записного пьяницу, худого настолько, что он напоминал вешалку для того тряпья, что изображало его одежду.

– Или вон того. – Палец указал на вошедшего в таверну громилу, чьи плечи не влезали в дверной проем, а пивное брюхо соревновалось в объеме с пузом беременной лошади. Представив себе размеры его задницы, я засомневался в своих силах, рассмеялся и, хлопнув себя по ноге, отказался:

– Да ты сошел с ума! Он же меня раздавит! Предпочитаю твою, Винни! Я к ней уже почти привык!

Винни еще раз внимательно взглянул мне в глаза, потом махнул рукой и шлепнулся на мою ногу.

Завтрак прошел в сосредоточенном молчании, зато, насытившись, мы обнаружили, что за соседним столом освободилось достаточно места для нас обоих. Перебравшись туда, мы оперлись спинами о стену и с выражением полного умиротворения уставились друг на друга. Я вдруг спросил его:

– Слушай, а как получилось, что ты путешествуешь один? Ведь меня не обманешь – и ты точно из каких-нибудь там графов или баронов! А таким положена свита, охрана или что-то еще? Ты что, сбежал из дома?

Глаза Винни потемнели. Он вздохнул, потом потер лицо руками и глухо произнес:

– На меня, моего отца и наших людей по дороге сюда напали какие-то люди. Так получилось, что с одним из своих охранников я отбился в сторону. Мы положили много противников, Эри был изранен так, что еле стоял на ногах. Он заставил меня продолжать путь одного, а сам уехал искать отца. Больше я ничего не знаю… Только могу надеяться на то, что папа еще жив. Понимаешь, я обещал ему попасть во дворец короля. И вынужден был ехать, вместо того чтобы защищать отца, понимаешь? И вот я тут живу, ем, дышу как ни в чем не бывало, а как он там – не знаю.

Юноша сжал кулаки, исподлобья посмотрел на меня, потом еще раз вздохнул. Я почесал в затылке, отхлебнул из кружки молока, которое заказал вместо вина, и вдруг ляпнул:

– Мда… Признаться, и у меня, – тоже проблемы! Три дня назад какие-то уроды из Ордена Алого Топора решили пощекотать себе нервы и погадать у моей знакомой гадалки. Что-то в предсказанном ею им не понравилось, и один из них отрубил ей руку. Короче, я убил пару монахов и какого-то дворянина, и теперь изгой. Если меня поймают, я буду четвертован, хотя на мне не больше вины, чем на тех ублюдках. У меня дома остался отец, несколько друзей, труппа… Да, черт побери, вся моя жизнь в один момент рухнула, как карточный домик. И вот теперь я хочу найти себе место в этом мире, только вот не представляю какое… – Я допил молоко, оставшееся в моей кружке, и посмотрел на Винни. Тот грустно похлопал меня по плечу и с сочувствием в голосе сказал:

– Ладно, ну их, эти проблемы. Пробьемся! А знаешь, мне будет жалко с тобой расставаться. Но, увы, я дал слово. И теперь мне надо во дворец…

– А дальше что? – с надеждой в голосе спросил я. – Может, тогда, когда ты выполнишь свое задание, ты вернешься сюда, а? Если честно, то мне так неуютно одному. Я бы с удовольствием поехал с тобой на поиски твоего отца…

Винни горько усмехнулся и задумчиво пожал плечами:

– Что-то я сильно сомневаюсь в том, что я буду сам себе хозяином. Но за предложение – спасибо. Что ж, мне, наверное, пора. Если у тебя есть немного времени, то проводи меня во дворец, ладно? И еще, возьми себе Рыжего! Пусть у тебя останется хоть что-то на память обо мне.

Я молча кивнул, жестом подозвал слугу, расплатился и вышел из-за стола.

Всю дорогу до дворца Винни молчал, о чем-то напряженно думая. И лишь перед самыми воротами, уже спешившись, попросил:

– Подожди меня в «Усладе мечника» пару часов, ладно, а то у меня какое-то нехорошее предчувствие. А может, я просто боюсь? – добавил он, потом поправил свою неизменную шапку, пожал протянутую руку и вошел в ворота. Я проводил его взглядом, посторонился, пропуская выезжавшую из ворот процессию, отъехал в сторону и запрокинул голову, пытаясь получше рассмотреть это чудо архитектуры.

…Стены крепости, во внутреннем дворе которой располагался королевский дворец, производили довольно гнетущее ощущение: черные, закопченные временем каменные блоки без сколько-нибудь заметных стыков между ними возносились на высоту десяти–двенадцати человеческих ростов. Узкие бойницы, нависающая громада надвратной башни, массивные зубцы поверх стены, ничуть не тронутые разрушением, и собранные, внимательные воины повсюду заставляли чувствовать себя маленьким и бессильным. Впрочем, нападать на замок я не собирался, поэтому, полюбовавшись вдоволь на прогуливающихся по прилегающей площади дам и кавалеров, сопровождаемых охраной или просто спешащих куда-то по своим делам, я развернул коня и медленным шагом поехал обратно в таверну.

Глава 8

Оливия

Простившись с Эриком, я немного расстроилась, что, впрочем, не сильно изменило мое настроение: чувствовать себя хуже дальше было просто некуда, и, пройдя ворота, подошла к первому попавшемуся офицеру. Ладный, довольно симпатичный молодой мужчина на мой вопрос, где я бы могла найти начальника охраны дворца, неожиданно грубо послал меня подальше и посоветовал не отвлекать его от важных дел. Эх, будь здесь папа, я представляю, какое количество важных дел ввалило бы ему его же начальство! Хотя мечты – мечтами, а дело – делом. Следующий встречный небрежным кивком направил меня в небольшое здание, притулившееся к крепостной стене метрах в пятидесяти от ворот. У дверей двухэтажного домика стоял часовой с алебардой в руке. На мою просьбу проводить меня к командиру он предложил мне подождать немного, так как он занят.

Как ни странно, ожидание не затянулось надолго, и уже через полчаса, получив в руки свиток, переданный мне Эриком, он унесся во дворец, попросив меня подождать. Я философски прислонилась к стене и принялась озираться вокруг, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

Еще минут через двадцать начальник караула вернулся в сопровождении невысокого седого дворянина, который церемонно поклонился, представился первым советником короля, бароном Раулем де Одри, и предложил мне следовать за ним. Уголька со всей моей поклажей почему-то оставили под охраной караульного возле кордегардии.Пройдя по двору до ближайшей двери в главное здание, мы углубились в лабиринт коридоров и лестниц, по которым я без посторонней помощи уже минут через пять не нашла бы дорогу обратно. Барон почти бежал по коридорам, и, чтобы не отстать, мне приходилось периодически переходить на бег, что несколько увеличило мое удивление: по моим представлениям, вельможи такого ранга вообще не должны уметь передвигаться так быстро! Их удел – плавное и величавое передвижение в пространстве в окружении расфуфыренной свиты…

Вскоре мы остановились у какой-то ничем не примечательной двери. Барон пригласил меня зайти внутрь, а сам остался снаружи. Пожав плечами, я осторожно сделала шаг внутрь. Первое, что бросилось мне в глаза, когда я освоилась с тусклым освещением, было весьма бедное убранство маленькой комнатки, явно не оправдывающей названия места, где король мог встретиться со своей дочерью после многолетней разлуки. Поэтому, увидев перед собою массивную фигуру в небольшой, сдвинутой чуть набок короне, я растерялась. Мой реверанс, при отсутствии платья и так смотревшийся довольно глупо, вышел на редкость коряво. Я покраснела, опустила взгляд и пробормотала:

– Здравствуйте, Ваше Величество!

Король молча подошел ко мне, расстегнул верхние пуговицы на моем камзоле, отогнул воротник вниз, потер пальцем родинку в форме листика под моей левой ключицей, потом вздохнул, обнял меня и наконец прошептал:

– Здравствуй, Оливия! Вот уж не думал, что буду встречать тебя таким вот образом! И такими грустными известиями. – Он взял меня за руку, отвел к дивану, укрытому старым, потертым пледом, посадил меня на него, сел на пол, вытянул ноги и, откинув голову на подлокотник, посмотрел на меня:

– Доченька, к моему сожалению, у меня плохие новости… За последний день произошло столько ни в какие рамки не укладывающихся событий, что я просто не могу оставить тебя тут… Я постараюсь рассказать тебе все, что успею, а уж ты попробуй меня понять, ладно? – В его голосе было столько боли, что я просто кивнула, закусила губу и постаралась сдержать навернувшуюся было слезу.

Король, или, как я наверное должна была называть его, папа, как-то по-детски взъерошил кулаком свои волосы, потом опять вздохнул и, словно бросаясь в воду с обрыва, произнес:

– Я так рад тебя видеть, девочка моя! Но я вынужден просить тебя бежать. Мой дом сейчас небезопасен для тебя. У меня совсем нет времени все объяснять, но все подробности о том, о чем я не успею тебе рассказать, в этом письме. – Он протянул мне довольно толстый свиток и добавил: – Граф Норенго, твой приемный отец, пропал без вести. На месте засады обнаружено четыре с лишним десятка трупов. Тела графа среди них нет. Кроме того, пропал посол Ордена, который ехал сватать тебя для сына своего сюзерена. Все посольство в полном составе тоже убито. Кроме них, там нашли четырех воинов в доспехах твоего отчима. Нападавшие не опознаны, и я думаю, что если мы не представим убедительных доказательств своей невиновности, может начаться война. Будем надеяться, что графу удалось выбраться живым, хотя не исключен вариант с его пленением. Но будем надеяться на лучшее. Однако в любом случае тебе нельзя возвращаться в его имение: твоей жизни тоже угрожает опасность. Твой старший брат решил узурпировать власть и послал убийц на поиски своего брата-близнеца и тебя. Меня он уже отравил, и я, скорее всего, уступлю ему трон через пару дней. У него наверняка есть сообщники во дворце и среди знати по всей стране. Поэтому я не знаю, куда тебя отправить.

Увидев слезы, выступившие у меня на глазах, он привстал с пола, погладил меня по волосам, поцеловал меня в лоб и прошептал:

– Я так жалею, что не увидел тебя раньше! Но долг перед страной и народом не оставлял мне выбора. И я чувствую себя зверем в цирке, который по знаку дрессировщика послушно прыгает сквозь огненный обруч. И этот прыжок станет для меня последним. Я не боюсь смерти, Оливия, но что будет с тобой без меня? Дни мои – сочтены. Нейтрализовать яд в моей крови дворцовые врачи не в состоянии. Я бы мог убить принца, но кто унаследует престол? – Увы, некому. Люк, твой второй брат, – калека! Его поломал медведь. Ему не хватит сил обуздать алчущих власти честолюбивых соперников, да и народу не нужен такой король… За ним не пойдут… Ты – женщина. А ввергать страну в пучину междоусобных войн я не могу. Твой брат все рассчитал верно. И я откажусь от трона в его пользу. Хотя знаю, что ничего хорошего стране это не принесет. А что делать?

Король Дион тяжело встал, протянул мне небольшой сверток и добавил:

– Здесь векселя нескольких крупнейших торговых домов Эрриона, Лурда, Империи и королевства Дореда. Денег тебе хватит лет на десять безбедного существования. Кроме того, там мое письмо, подтверждающее то, что ты моя дочь, охранная грамота для тебя и твоих спутников, предписывающая оказывать подателю сего помощь во всех его просьбах. Правда, скоро эта грамота станет не ценнее бумаги, на которой написана, но в провинции, я думаю, она еще какое-то время будет иметь вес.

Он снял с пальца довольно-таки невзрачный перстень и протянул его мне:

– А это твой запас на черный день. Для обывателя это стекло. Но любой приличный ювелир даст тебе за него золота столько, сколько ты весишь. Он бесценен. Береги себя, девочка моя, ладно?

– Да, папа, не бойся за меня! – сквозь подступившие слезы выдавила я и обняла его за шею. – Я справлюсь! У меня есть друзья, вместе мы найдем па… графа, и мы что-нибудь придумаем. А чем помочь тебе? – Я со страхом смотрела в его глаза, пытаясь представить себе, что должен чувствовать человек, знающий, что отравлен.

– Увы, ничем. Беги, не попадайся принцу Керрому и будь счастлива! Дай Создатель, чтобы ты нашла себе настоящих друзей и тебя минула моя горькая чаша.

Он последний раз заглянул в мои глаза, стер слезы с моего лица, обнял, поцеловал в лоб и подтолкнул к двери.

Еле сдерживая рвущийся наружу рев, я как в тумане прошла за своим провожатым весь лабиринт коридоров, потом забралась в седло Уголька, развернула сверток, переложила векселя в дорожную сумку, выехала за ворота крепости и развернула письмо.

…Подробное описание разговора с Принцем меня просто взбесило. Злость на братца высушила все мои слезы, а рассказ о том, что я чуть было не была выдана замуж за какого-то там иерарха Ордена Алого Топора, окончательно меня убило. «Неужели мои желания и воля так ничтожны, что мною можно вертеть, как заблагорассудится?» – подумала я и чуть снова не разрыдалась.

«Вот еще если и Эрик меня не дождется, то я просто повешусь», – подумала я и пришпорила коня.

Однако, как оказалось, вешаться было рано: у коновязи «Услады мечника» задумчиво жевал овес Рыжий, а у стены, привалившись к брошенному наземь седлу, лежал Эрик, покусывая травинку, закрыв глаза и подставив лицо лучам полуденного солнца лицо. Услышав перестук копыт, он лениво приоткрыл один глаз, но, увидев меня, одним плавным движением оказался на ногах.

– Ну что там у тебя? – спросил он и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Ничего хорошего. Все еще больше запуталось, – ответила я, опускаясь рядом. – Зато я теперь такая же бездомная, как и ты. Мне некуда идти, меня тоже ищут, чтобы убить, и мне снова не на кого опереться.

В расстроенных чувствах я еле вспомнила, что для него я – парень, и стала внимательно следить за построением фраз:

– Так что, если ты не против, я бы составил тебе компанию. Тем более что делать мне, собственно, нечего!

– Я очень рад… Вернее, я рад тому, что ты со мной, и мне очень жаль, что у тебя проблемы! – поправился Эрик.

– Что ж, к этой жизни надо относиться философски, поэтому… как ты относишься к обеду? А то, ожидая тебя, я порядком проголодался.

Утвердительно кивнув, я встала и поплелась следом за ним, захватив с собой свою сумку.

Войдя с солнечной улицы в полумрак таверны, я заметила, что народу поубавилось. Видимо, полуденная жара отбивала аппетит у большинства постояльцев и прохожих. Однако прямо рядом с входом, сдвинув несколько столов, рьяно насыщалось десятка полтора гвардейцев и пара офицеров; рядом со стойкой толпился народ, и еще несколько столов оккупировали любители набить свой желудок вкусной и здоровой пищей.

Пока я осматривалась, Эрик уже уселся за свободный стол и что-то объяснял подбежавшему слуге. Я подошла к столу, расстегнула еще одну пуговицу камзола, помахала его воротником, чтобы не так потеть в духоте помещения, села на лавку и вдруг почувствовала взгляд, полный ненависти. Молодой парень, сидевший через стол от меня, уставился на мое родимое пятно, потом вдруг вскочил, выхватил меч и с криком: «Убейте его!» бросился на меня. Несколько его людей, обедавших за соседними столами, повскакивали с мест и тоже выхватили мечи. Я еще не успела ничего сообразить, как Эрик перевернул стол под ноги нападающим и, столкнув меня с лавки, спас мою жизнь, отбив ладонью брошенный в меня нож. Впрочем, разлеживаться на полу мне было не резон, поэтому я вскочила на ноги и с ходу врубилась мечом в широкую шею одного из мечников. Отскочив от довольно быстрой атаки еще двоих, я метнула нож в воина, целящегося в Эрика из арбалета. Воин схватился за горло, арбалет выпал из его рук, и болт, тренькнув, вонзился в пол. Эрик, в каком-то немыслимом прыжке вдруг оказался за моей спиной и начал оттеснять меня к лестнице на второй этаж. Однако в этот момент опешившие гвардейцы вскочили из-за столов, и сквозь звон мечей раздался крик одного из офицеров:

– Именем короля, всем стоять! Вы арестованы! Сложить оружие! – Его гвардейцы слаженно окружили всех нас, стрелки навели арбалеты, а мечники, закрывшись щитами, сделали пару шагов вперед. Один из нападавших на нас не успел остановиться, и два арбалетных болта разом пробили его спину. Он вытаращился на наконечники болтов, торчащие из его груди, и с глухим стоном рухнул лицом вниз.

– Офицер, отведите своих людей! – рявкнул вдруг прежде не замеченный мной спутник парня, первым бросившегося на меня. Я – барон Морз, и мои люди действуют от имени короля! – Он достал кошелек и бросил его командиру гвардейцев. – Спасибо за службу, капитан! Но этих преступников мы возьмем сами. А вы пока выпейте за мое здоровье. Он поднял со стол кубок и, спокойно отхлебнув из него, продолжил:

– Эти люди обвиняются в государственной измене и убийстве посла Ордена Алого Топора, поэтому попрошу мне не мешать!

Капитан гвардейцев неуверенно посмотрел на второго офицера, поднял было руку, как меня вдруг прорвало:

– Капитан! Подойдите к моему столу, возьмите из сумки у стены грамоту, запечатанную королевской печатью, и прочтите ее. – Мой голос дрожал от гнева, и капитан, растерянно оглянувшись на своих людей, быстрым шагом подошел к нашим вещам, покопался в них, достал свиток и, показав его мне, спросил:

– Этот?

Я утвердительно кивнула. Он сломал печать, пробежал текст глазами, потом внимательно перечитал еще раз, всмотрелся в печать и подпись короля и повернулся ко мне:

– Я и мои люди в вашем распоряжении! —потом повернулся к барону и повелительно приказал:

– Сдать оружие!

Барон, кипя гневом, придержал готового броситься на меня парня, что-то прошептал ему на ухо, потом кивнул своим людям, и те нехотя побросали мечи на пол.

– Арестуйте их и отведите во дворец! Доложи-те о них первому советнику короля барону Раулю де Одри, – приказала я и добавила: – Спасибо, капитан!

Тот молча поклонился, отдал приказ, и гвардейцы, проявляя недюжинную сноровку, выволокли арестованных из таверны.

Трактирщик даже не попытался потребовать с нас денег за учиненный разгром, он просто горько вздыхал, подсчитывая ущерб, нанесенный нами, да чесал затылок.

Я схватила порядком удивленного таким развитием событий Эрика за руку, подобрала вещи, спрятала на место возвращенную мне грамоту и поспешно вытащила его на улицу.

– Давай быстрее убираться отсюда! Если не успеем, нам конец! – вполголоса произнесла я и помогла ему оседлать коня.

Эрик молча кивнул, подтянул подпругу и вскочил в седло.

Выехать из города нам удалось без всяких проблем, и к вечеру мы проехали миль тридцать по дороге к морю. Заночевать решили в лесу, чтобы не искушать судьбу, и так не слишком к нам благосклонную в последнее время. По пути я наскоро ввела Эрика в курс событий, умолчав о своем происхождении, о сватовстве и о том, что я – девушка. Мое сообщение о происходящем перевороте он воспринял довольно спокойно, а о возможности войны и о стычке в лесу задело его за живое. Правда, описание своей роли во всей этой истории вышло у меня довольно скомканным, но он не заострил на этом внимания. В свою очередь Эрик рассказал мне о своей схватке, о побеге, немного описал свою жизнь и работу в бродячем цирке, и к вечеру мы стали почти закадычными друзьями.

Мы съехали с дороги, когда начало темнеть, и уютно расположились на берегу небольшой речушки у подножия огромной сосны на толстом ковре из прошлогодней хвои. Найдя в переметной сумке Рыжего небольшой топорик, Эрик нарубил лапника и соорудил огромное ложе, на котором при желании можно было разместить человек пять. Я выложила на кусок чистой материи продукты, нарезала копченое мясо и хлеб крупными ломтями, почистила пяток сваренных вкрутую яиц и набрала в речушке воды.

Стреноженные кони мирно паслись на поляне, слабый ветерок овевал мое лицо, а лес дышал таким безмятежным спокойствием, что я легла на спину, закинула руки за голову, и бездумно закрыла глаза. Тихое журчание речки вдруг перекрыл плеск от падения чего-то здоровенного, и тут же раздался крик:

– Винни! Айда купаться! – Эрик, вынырнувший метрах в десяти от берега, улыбался по самые уши и размахивал рукой.

Я представила себе его лицо, если я разденусь и, покачивая бедрами, пройдусь по берегу, и мне вдруг стало не по себе. Вот же угораздило меня родиться девчонкой! И так мне уже порядком надоело всячески маскировать свой пол, затягивать грудь корсетом и отбегать по нужде за тридевять земель. Парень, конечно, может быть стеснительным, но чтобы настолько…

– Что-то мне пока неохота. Я люблю плавать по утрам, когда еще темно. Да и с настроением что-то не очень… Давай-ка лучше вылезай, пора есть, а то у меня уже желудок сводит… – Я демонстративно схватила помидор и вгрызлась в его сочную мякоть.

Эрик поперхнулся, стер со своего лица улыбку и понуро вылез из воды. Я сквозь полуприкрытые ресницы внимательно рассматривала его тело и вдруг почувствовала странное тепло внизу живота. Сразу отвернувшись, чтобы он не заметил мои пунцовые щеки, я вылила себе на голову холодной воды из фляги. К тому времени, как он оделся, мне удалось справиться с собой и смотреть на него почти совсем спокойно. Он с удовольствием умял все, что я ему пододвинула, потом разжег костер, улегся на лапник и задумчиво уставился в огонь.

Тем временем совсем стемнело. Ветерок совсем стих. Треск костра, журчание реки, стрекот цикад и пение каких-то ночных птиц как-то неожиданно подчеркивали оглушающую тишину леса. Я лежала на спине и вспоминала Эрика, выходящего из воды. Я, конечно, и раньше видела обнаженных мужчин, но сегодня в первый раз испытала удовольствие, о котором мне рассказывали мои старшие подружки. Представляла, как он прикоснулся бы ко мне рукой, как провел бы пальцами по моим волосам, как я бы дотронулась до его груди, и по моему телу снова разлилось то же самое тепло. Я грезила наяву и вдруг почувствовала прикосновение его руки к своей груди. Я, как ошпаренная, вскочила на ноги и чуть было не закричала, как он вдруг прошептал:

– Смотри, там, за рекой, – лось!

Однако, что-то услышав или увидев мое движение, огромный зверь неслышно исчез в чаще, и я успела увидеть лишь его круп, мелькнувший в кустах. Эрик с сожалением посмотрел на меня и спросил:

– Что ты так дернулся? Заснул, что ли? Я просто хотел, чтобы ты посмотрел, как красиво он смотрелся в бликах костра! Я тебя испугал? – переспросил он, присмотревшись к моему лицу.

– Да ладно, ничего страшного, просто сон приснился какой-то странный, – соврала я. – А то, что лося спугнул, действительно жалко!

Мы снова легли, и Эрик начал рассказывать о том, как ловил зайцев, когда им с отцом было нечего есть. Я прислушивалась вполуха, что-то отвечала невпопад, а сама пыталась как-то заглушить жар в том месте, где меня коснулась его рука. Через некоторое время мне это удалось.

Поболтав еще немного, мы накрылись плащами и, поворочавшись немного, провалились в сон.

Я проснулась от холода. Эрик во сне сгреб оба плаща, лежал, будто завернутый в кокон, и как-то по-детски сопел. Поворочавшись немного, я встала, оглянулась вокруг и, мысленно отвесив себе подзатыльник для раскачки, пошла к реке. Воды не было видно: туман толстым одеялом укутывал русло реки и приглушал без того тихий плеск волн, накатывающих на берег. Поежившись, я оглянулась на Эрика, потом отошла чуть выше по течению за ствол ивы, свесившей свои ветви в воду, и быстренько разделась. Вода оказалась обжигающе холодной, и я порядком замерзла, пока помылась и привела себя в порядок. Потом, подумав немного, я отрезала свои волосы: вечно прятать их под шапкой мне порядком надоело. Представив, на что стала похожа моя голова, я еще раз окунулась в воду, потом выбралась на берег, негнущимися пальцами зашнуровала корсет и натянула на себя брюки и камзол. Огорченно отметив, что моя грудь еще выросла и уже с трудом умещается в корсет, я приступила к разминочному комплексу с мечом, которым вот уже лет семь начинала каждое новое утро...

– А у тебя был хороший учитель! – Сонный голос Эрика, раздавшийся под конец упражнения, мне, откровенно говоря, польстил. – А как ты относишься к тому, чтобы немного поработать в паре?

Само собой, это предложение возражения у меня не вызвало, и через минуту Эрик увлеченно атаковал меня своим странным изогнутым мечом. Впрочем, как выяснилось буквально в течение первой пары минут, противопоставить ему мне было почти нечего: на любой мой удар он спокойно отвечал блоком или еще более неожиданной атакой. Что самое обидное, его тело казалось совершенно без костей, несмотря на весьма солидную комплекцию: он умудрялся выскользнуть из самых неудобных положений, при этом не напрягаясь и не сбивая дыхание. А удары ногами, коленями и невооруженной левой рукой меня просто сбивали с толку, а частенько и с ног. Минут через десять, окончательно сбив дыхание, я сдалась на милость победителя. Но отдохнуть мне не удалось: Эрик, нагло присвоивший себе права и обязанности моего учителя, занялся моей координацией и растяжкой.

В результате, через час с небольшим, я не могла стоять на ногах от слабости в растянутых связках, а моя одежда промокла насквозь. Зато я почти поняла, как крутить заднее сальто, и более-менее освоила очень интересный и эффективный блок рукой. Решив, что я окончательно замучена, Эрик разбежался и, высоко подпрыгнув с небольшого обрывчика, камнем рухнул в воду. Так же, не раздеваясь, я отправилась вслед за ним. Наплававшись и наплескавшись вдосталь, мы плотно позавтракали и, мысленно попрощавшись с уютным местом, пустили коней в галоп…

Глава 9

Ольгерд

Беата была великолепна – легкими, почти невесомыми движениями своего любимого меча она гоняла по площадке свою соперницу – не первой молодости здоровенную бабищу, в здешней иерархии занимавшую место начальника штаба вооруженных сил, как бы выразился Вовка Глаз. Опытная, прошедшая огонь, воду и медные трубы воительница ничего не могла противопоставить изощренной технике моей сестры и здорово из-за этого бесилась… Несмотря на то что правила поединка жестко регламентировали степень реальности удара, – ранение тяжелее царапины вызывало остановку боя и снятие проштрафившегося участника, – потерявшая голову тетка работала на грани фола. Однако самые неожиданные и частенько подленькие связки и удары Хвостик великодушно не замечала. Мало того, она еще и пыталась скрыть свои реальные возможности. Под возмущенный рев трибун она спокойно и размеренно лишала противницу свободы маневра, а чуть позже, загнав ее в угол небольшой площадки перед королевским троном, спровоцировала ее на необдуманную атаку и, подцепив кинжалом, зажатым в левой руке, выбила ее меч из ладони…

Озверевшая баронесса Униана, выронив клинок, еще пару раз пыталась рубануть увертливого противника, но, услышав издевательский хохот с трибун для простолюдинов, покраснела и сжала зубы. Мне показалось, что их скрежет было слышно далеко за пределами дворца.

«Однако, она что-то чересчур самолюбива! – подумал я про себя. – И столь позорного проигрыша она Беате не простит. Придется держать с ней ухо востро…»

– Победителем этого боя объявляется госпожа Беата Коррин! – заорал глашатай и, не тратя времени, объявил начало следующего боя…

Хвостик, совершенно незапыхавшаяся, поклонилась королеве, потом мне, что в который раз за сегодняшний день вызвало возмущенный ропот на трибунах, а потом и всем остальным почтившим своим вниманием этот турнир зрителям…

Машка, от души врезав ей по подставленной ладони своей ладошкой, под присмотром Гарика и Семы рванула получать выигрыш – несмотря на то что Беата выигрывала уже шестой бой подряд, зрители упорно продолжали ставить против. Что здорово радовало нашего самозваного казначея…

– Осталось еще четыре поединка, и я смогу претендовать на местное дворянство! – довольно буркнула сестра, усаживаясь рядом: добрая половина одной из гостевых лож, снятая на все время турнира, была забита жителями Волчьего Логова. Всем, кроме Мериона и малышни, оставленной на попечении нянек, было интересно, чем закончатся бои. Наставник же, отпуская с нами восемь, по его мнению, очень нужных в замке человек, желчно заявил:

– Вот еще придумали развлечение на мою голову! Ну неужели там найдется хоть один хороший боец? Или бойчиха? В общем, хрен их там разберет! Оставь хоть пацанов, ирод! Что им мотаться туда-сюда – все равно Хвостик всех там уделает!

Однако – в чем я не сомневался ни секунды – ни один из тех, кого отпустил Дед на турнир, ни за что не отказался бы от бессмысленного, по его мнению, похода за тридевять земель…

Веселились все. Правда, по моему приказу эмоции выражали очень осторожно: и так на фоне сплошного матриархата на трибунах наша ложа, в которой на троих дам было аж шестеро мужчин, причем двое – темнокожие, смотрелась более чем странно…

Машка вернулась довольно быстро и, хихикая, кинула Женьке здоровенный кошель, судя по объему, набитый серебром.

– Этот я забрала, а еще два поставила на следующий бой! Ты как, Хвостик, не подкачаешь?

– Что именно мне надо подкачать? – Ехидно зыркнув в сторону мгновенно покрасневших землян, Беата повела грудью под защитным жилетом и непонимающе повела плечами…

– Вот спасли на свою голову! – буркнул смутившийся больше всех Володя. – Мало того что лезет во всякое пекло, так еще и прикалывается!

– Может, ты вместо меня выступишь, джентльмен фигов! – хихикнула моя неугомонная сестра, намекая на то, что за два года на Элионе ни один землянин так и не научился нормально работать на мечах… – Вот они бы тебя за волосы оттаскали… и в кружева бы нарядили…

Глаз смущенно подергал себя за отросшие патлы и демонстративно поднял обе ладони перед собой:

– Сдаюсь!!!

Лерик, Нейлон и Урка, закусив губы, изо всех сил старались не заржать – несмотря на то что смысл многих шуток землян до них не доходил, зрелище Беатиных издевательств над взрослыми, здоровыми мужиками их здорово веселило…

Тем временем бой на площадке подошел к концу – будущая соперница Хвостика, наперсница королевы и фаворитка турнира, баронесса Клод Золиа повергла наземь свою противницу и, галантно подав ей руку, помогла подняться с земли.

– Хороша! – хмыкнула Беата, краем глаза следившая за поединком. – Со скоростью реакции у нее все в порядке… Тянет как минимум на Желтый… И пара финтов мне незнакома…

– Не будешь спать – справишься… – усмехнулся я и ткнул ее пальцем под ребро. – А то бродишь по площадке и зеваешь от скуки. Давай, я тебе плечи разомну…

– Пусть Вовочка разомнет! – капризно надув губки, громко попросила она. – У него ладошки теплые и трясутся здорово!

Вся наша ложа грохнула от хохота: Глаз, о нежных чувствах которого не догадывались разве что кроты в окрестностях Волчьего Логова, густо покраснел и, на мгновение зажмурившись, робко пересел на скамью за моей сестрой…

– Вот это – ручки! – не давая парню оклематься, завздыхала она. – Так бы и нежилась хоть всю жизнь, если бы не эти бои…

– Можно, я ее пристрелю? – нахмурив брови, наконец разродился мыслью Щепкин.

– Меня? Ты у Ольгерда спрашиваешь? – развернувшись на месте, удивленно вытаращилась на него Хвостик.

– Эту, как ее, Клод! Которая там, на арене… Чтобы ты не вставала отсюда! – хмыкнул Гарик, ожесточенно грызущий уже, по-моему, восьмую, если не девятую морковку. – И харе вертеться – весь кайф ему обломила!!!

– Так!!! Можно поглядеть на обломок?

Если бы Вовка был дамой, он бы, наверное, упал в обморок от стыда, увидев, как Беата осмотрела его с ног до головы…

– На площадку приглашаются… – донеслось до нас тем временем, и сестра, разминая кисти, выскользнула из рук расстроенного парня и, не забыв игриво качнуть бедрами, вальяжно двинулась к судьям…

Бой получился что надо: Беата, вошедшая в раж, вытворяла такое, что умудрялась удивлять даже меня, как мне казалось, знавшего ее технику вдоль и поперек. Практически ни в чем не уступающая сестре Клод два раза даже салютовала особо удачным финтам поднятым вверх клинком своего полуторника. А трибуны визжали так, что я начал всерьез опасаться за состояние своих барабанных перепонок.

Зато судьи упорно «не замечали» результативных атак Хвостика, но при этом уверенно прибавляли очки баронессе Золиа за каждый намек на попадание. Скоро возмущаться начали даже отдельные зрители, а при счете семь–один в пользу баронессы Беата взвинтила темп настолько, что ее противница просто опустила меч, не успевая или не желая защищаться от атак, которые не успевала увидеть!

Судья, пожилая однорукая дама, судя по шрамам, прошедшая через горнило не одной войны, «умудрилась» заметить лишь один результативный удар, и тогда взорвалась Клод. Прекратив бой, она, встав на колени, положила свой меч перед совершенно неудивленной таким поворотом событий Беатой и склонила голову в извечной позе побежденного!

Что тут началось! – Трибуны визжали, наша ложа забыла про все свои обещания молчать и тоже присоединила свои голоса к возмущенно орущим женщинам… В судей полетели обрывки тканей, ленты, меткие медные монетки, и, представив, что на трибунах могли бы быть земные болельщики, я порадовался за здоровье местного судейства… Однако стоило судье встать, как на трибунах воцарилась мертвая тишина:

– Баронесса Клод Золиа! За поведение, порочащее честь правящего дома, вы арестованы!!!

Четверо стражниц, рванувшиеся к стоящей на коленях женщине, вдруг замерли на месте: Хвостик, нехорошо усмехнувшись, скользнула между ними и своей противницей и чуть приподняла опущенный меч… Через мгновение я оказался рядом, а слишком шустрый, на мой взгляд, Урка возник за спиной судьи и приставил к ее горлу выхваченный из ножен метательный нож. Кинув взгляд на остальных, я понял, что каша, заваривающаяся во дворцовом дворе, может оказаться слишком крутой: Глаз, вскинув руку с АПСом, спокойно целился в королеву, а Гарик с Семой и двумя пацанами прикрыли своими спинами Машу и Женю…

Тишину, установившуюся над площадкой, прервал голос королевы:

– Неплохо, неплохо!!! Кто тут тявкает об аресте? Ты, старая дура? С чего это ты тут раскомандовалась? Что, больше некому голос подать? Убирайся вон, овца!!! Два года в поместье без права появляться в столице, поняла? – Металл, зазвеневший в голосе королевы, заставил съежиться не только проколовшуюся судью, но и испуганно опустивших свои алебарды стражниц. – Подойди ко мне, девочка! – Королева поманила к себе Беату и похлопала по освободившемуся по мановению ее руки креслу по правую руку от нее. – Я думаю, что того, что мы все тут увидели, вполне достаточно для того, чтобы признать тебя победительницей турнира! У кого-либо есть возражения? – Хмуро оглядев ошарашенно молчащие трибуны, она удовлетворенно повела плечами и переключила свое внимание на все еще коленопреклоненную Клод: – И ты иди ко мне, Клод! Ты не меняешься, подруга! И это меня радует, демоны тебя подери!

Баронесса спокойно встала с колен, удивленно покосившись на поданную мной руку и, проходя мимо меня, одними губами произнесла:

– А ты храбрый паренек! Подойди вечерком к моему поместью, и я уделю тебе немножечко времени!

И, не дожидаясь моей реакции, прошла мимо…

– Герольд! Турнир окончен! – тем временем рявкнула королева и, наткнувшись взглядом на Урку, успевшего убрать свой нож, но все еще стоящего в судейской ложе, перевела взгляд на меня и добавила: – Этих двоих под охраной ко мне в кабинет!

– Охрана им не нужна! – Звонкий голос Хвостика заглушил приглушенный ропот трибун, расстроенных неожиданным финалом турнира, и вызвал приступ ярости от не ожидавшей возражения правительницы:

– Это еще почему?

– А толку? – хихикнула Беата, уютно устраиваясь в предложенном кресле. – Сколько, Ваше Величество, по-вашему, надо стражниц, чтобы удержать, например, вот этого мужчинку?

– По-моему, дерзкая девчонка, достаточно одной!

– Мне жаль вас расстраивать, но я бы не поставила и медного гроша на трех ваших лучших мечниц! – ухмыльнулась неисправимая хвастунишка. – Он – лучше!

– Что ж, посмотрим! – Холодная ярость в голосе королевы заставила потянувшихся было к выходу зрителей бегом вернуться на свои места. – Я ставлю замок де Плие на то, что три мои лучшие мечницы зарубят твоего воина, девочка! Чем ответишь ты?

– Пусть ответит правой рукой! – прошипела баронесса Униана, мстительно поглаживая рукоять своего меча. – А то деньгами как-то несерьезно!

Королева испытующе посмотрела на гордо вздернувшую носик Беату и кивнула:

– Правильно, баронесса! Только вы тоже выйдете на арену против него! Как вам такое решение?

– Согласна! – вымученно выдавила из себя Униана и вопросительно посмотрела на Беату.

Хвостик, мило улыбнувшись недавней противнице, просто кивнула и, закинув ногу на ногу, поманила к себе служанку, замершую с бутылями вина на подносе рядом с входом в королевскую ложу…

Глава 10

Эрик

Море появилось перед нами внезапно: минуту назад мы еще ехали под сенью огромных дубов, с трудом видя лишь куски синего неба в просветах между огромными ветвями да кусок неизменной дороги впереди, как вдруг дорога взобралась на склон холма, лес отступил назад, и мы замерли, ошарашенные открывшейся перед нами картиной. Впереди, насколько хватало взгляда, простиралась бескрайняя водная гладь. С высоты холма было видно десяток кораблей, стоящих в порту, да несколько рыбацких лодок, прихотливо разбросанных по темно-синему зеркалу воды. Первые дома Сента начинались на середине склона холма в десятке полетов стрелы от нас, словно бы огромными ступенями сбегая прямо к самой воде. Дома были в основном одноэтажными, утопающими в зелени и цветах. Фруктовые деревья, нависающие над заборами, просто ломились от плодов. Город раскинулся вокруг небольшой бухты и оставлял впечатление сонного царства: полная тишина, царившая над ним, и отсутствие всякого движения на видимых нами улицах оставляли такое ощущение… Впрочем, в такую рань это было неудивительно…

Налюбовавшись на дышащую покоем водную гладь, я обернулся на замершего чуть позади Винни, и спросил:

– А ты раньше видел море?

– Неа! – покачал он головой, восторженно разглядывая великолепную картину.

– Тогда айда купаться! – Я дал Рыжему шенкелей, и мы наперегонки понеслись к такому близкому берегу.

Пляж был усыпан мелкими голышами, а волны с шипением набегали на узенькую полоску песка. Мы стреножили коней, я скинул с себя одежду и понесся к воде. Она оказалась довольно теплой и очень соленой. Я, отфыркиваясь, вынырнул метрах в десяти от берега и обернулся. Винни стоял у берега полностью одетый и с завистью в глазах смотрел на меня.

– Ты что там застрял? – крикнул я ему. – Вода просто прелесть!

Помахав ему рукой, я повернулся к нему спиной и поплыл подальше от берега. Отплыв достаточно далеко, я снова обернулся назад и увидел голову Винни, мелькающую в небольших волнах довольно близко от меня. Плавал парень намного лучше меня; по крайней мере, соревноваться с ним мне бы не хотелось. Его лицо, раскрасневшееся от удовольствия, вдруг пропало под водой. Я, приподнявшись повыше, пытался увидеть, куда же он нырнул, как вдруг его рука дернула меня за ногу и потащила вниз. Я с удовольствием нырнул и принялся отбиваться от неожиданно точных и резких движений. Почувствовав, что воздуха в легких начинает не хватать, я рванулся к поверхности, но не тут-то было: Винни не давал мне всплыть. Я из последних сил потянулся вверх, чувствуя, что вот-вот вдохну воду, как он вдруг подтолкнул меня к поверхности и практически вытолкнул из воды. Я попытался отдышаться, а Винни хохотал:

– Ну как тебе ныряется? Я мстю, и мстя моя страшна! Думаешь, мне очень приятно было каждое утро чувствовать себя игрушкой в твоих руках? А теперь я счастлив: я хоть в чем-то лучше тебя. Так что, учитель, теперь я буду учить тебя плавать. А будешь себя плохо вести – утоплю!

Грозно нахмурив брови, Винни плеснул в меня водой и снова нырнул. Я завертелся, как юла, однако через минуту его светлая головенка вынырнула метрах в сорока от меня. Он плыл легко и свободно, приближаясь к берегу, как будто его подтягивали туда канатом. Я уныло поплыл следом, даже и не пытаясь его догнать.

Винни, почему-то в исподнем, выбрался на берег и принялся натягивать на себя одежду. К тому времени как я выбрался на берег, он уже был полностью одет и ковырялся в сумке. Я влез в штаны и подошел к нему. Винни раскладывал еду на кусок чистой белой тряпки и что-то напевал себе под нос. Я завалился рядом, подставив спину лучам палящего летнего солнца. Винни протянул мне кусок хлеба с мясом, потом взял себе такой же бутерброд и лег на бок. Он с интересом рассматривал меня, так что мне даже стало немного не по себе.

– А давай сегодня пойдем по бабам? – вдруг спросил меня Винни.– А то что-то мне стало скучновато!

Я отрицательно покачал головой:

– Ты знаешь, я не любитель дамочек легкого поведения. Если честно, то мне даже похвастаться нечем. К сожалению, я в основном старался выжить. Поэтому каждый медяк, заработанный во время представлений или на подвернувшихся работах, я отдавал отцу.

– Да ладно, с твоей фигурой на тебя должны были вешаться все девчонки в городе! – удивленно заметил Винни. – Неужели ты – девственник? – Он вдруг засмеялся.

– Да, представь себе! И вообще я не люблю лгать. – Я вдруг вспыхнул и привстал на локте. – И нечего надо мной смеяться, а то не посмотрю, что ты меньше, и отшлепаю.

Винни совсем закатился от хохота. По его щекам потекли слезы, а лицо пошло красными пятнами…

– Перестань! – Я вскочил на ноги и, нахмурившись, рванул его за грудки к себе. Ткань хрустнула, пуговицы разлетелись по сторонам, и моему взгляду предстала весьма аппетитная женская грудь. Я покраснел и сел на камни. Винни тоже покраснел, или, правильнее будет сказать, покраснела, но не перестала смеяться. Ее хохот перешел во всхлипывания, а потом в рыдания, и мне вместо задуманной взбучки вдруг пришлось ее утешать.

– Я просто устала притворяться… – Ее смех плавно перешел в слезы, и я, вдруг почувствовав себя виноватым, начал гладить ее по голове. – Единственный друг, который у меня есть, – ты, и лгать тебе мне надоело. Кроме того, ты намного сильнее меня и мог бы теоретически воспользоваться моей слабостью. А как оказалось, ты достоин правды. Поэтому я и решила все тебе рассказать…

Винни кое-как запахнула порванную рубашку, села напротив меня и, утерев слезы рукавом, начала свой рассказ заново…

– Теперь ты знаешь все. Если ты не будешь считать меня обузой, то я хотела бы и дальше путешествовать с тобой.

Я утвердительно кивнул и, задумчиво посмотрев на нее, вдруг рассмеялся:

– Значит, я чуть было не отшлепал саму принцессу Оливию по ее королевской попке? Ох, не миновать мне ужасной казни через утопление в море! – Потом, слегка задумавшись, добавил: – А ты, коварная особа, не могла мне это раньше рассказать? А то я расхаживал перед тобой голышом, смущая Ваше Высочество! – Слегка покраснев, я добавил: – Хотя мне, честно говоря, немного не по себе…

– Ты так пытаешься нарваться на комплимент? – ехидно улыбаясь, Оливия–Винни ткнула меня кулаком в плечо и снова рассмеялась: – А что, тебе есть что показать…

Окончательно засмущавшись, я встал и направился к морю.

– Ты куда? – спросила вслед мне Оливия.

– Топить свое горе. Я сегодня лишился близкого друга. Мое отчаяние не знает границ. Кроме того, теперь уже нормально не позагораешь… – Целомудренно оставшись в брюках, я полез было в воду.

– А у меня возникла неплохая идея! – интригующе заметила девчонка и добавила: – А ну-ка вернись!

Она вытащила из переметной сумки двое брюк и майку, потом вытащила из перевязи метательный нож, отрезала штанины и протянула одни мне:

– На, загорай на здоровье. Кстати, – добавила она тут же, игриво улыбаясь, – а не слишком ли я их укоротила? А то вдруг что выпадет?

– Не страшно: ты ведь уже все одобрила. И потом, теперь моя очередь тебя разглядывать…

Оливия тут же вспыхнула, потом, увидев улыбку на моем лице, улыбнулась в ответ, быстро отрезала рукава у рубашки, потом укоротила ее, оставив спереди две длинные ленты, и приказала:

– Отвернись!

С интересом дождавшись повторной команды, я повернулся и оглядел ее с ног до головы. Там было на что посмотреть: длинные стройные ноги, с сильными тренированными мышцами, покрытые синяками от моих ударов; не широкие, но очень женственные бедра, плавно переходящие в узкую талию; полная грудь с торчащими сквозь тонкую ткань сосками. Я восторженно поцокал языком, потом попросил ее повернуться кругом.

Оливия слегка зарделась, но плавно развернулась:

– Ну что скажешь?

Я дождался, пока она повернется, потом глубокомысленно задумался и, состроив серьезное лицо, произнес:

– Не могу понять, куда ты прятала такую роскошную грудь? А в общем, ничего!

Увидев, что я рассмеялся, она рванулась ко мне, сбила меня с ног, села на грудь и, приставив к моей шее нож, прошипела:

– Места знать надо! – Потом скорчила грозную рожу и добавила: – И где это ты видел лучше?

Я перехватил ее руку, скинул Оливию с себя, подхватил ее на руки и, подбежав к морю, забросил ее подальше. Она с радостным визгом грохнулась в воду, поманила меня пальцем и весело рассмеялась. Состроив умоляющую мину на лице, я на дрожащих полусогнутых ногах побрел к ней, взглядом умоляя о пощаде. Увы, она оказалась неумолима и выпустила меня на берег только часа через два. Я был утоплен раз десять, потом учился плавать и нырять под ее руководством, а еще позже мы просто от души поваляли дурака. И я был почти счастлив – девочка отвлеклась от снедающих ее мыслей о пропавшем отце…

Вечер застал нас на постоялом дворе в порту. Плотно поужинав, мы сидели неподалеку от горящего камина и прислушивались к разговорам за переполненными столами. Тем для праздной болтовни было немного: будущая коронация принца Керрома, причины отказа от престола короля Диона, еда и женщины… Оливия в своей неизменной охотничьей шапочке задумчиво смотрела в огонь и о чем-то усиленно размышляла. Потом, прикусив губу, она задумчиво посмотрела мне в глаза и поинтересовалась:

– Ну до Сента мы добрались… что будем делать дальше?

Я встал из-за стола, подхватил переметные сумы и сумку Оливии и, коротко кивнув в сторону лестницы на второй этаж, пробурчал:

– Думаю, об этом можно поговорить и в нашей комнатке… Ты не против?

…Ввалившись в комнату под самой крышей, в которой тем не менее было две довольно приличные кровати, мы скинули порядком поднадоевшую обувь и приняли горизонтальное положение… Я немного поворочался, принимая удобное положение на продавленном сотнями постояльцев матрасе, и поинтересовался у нетерпеливо поглядывающей на меня девушки:

– Ты что-нибудь слышала про Обитель Последнего Пути?

Оливия отрицательно мотнула головой:

– Я жила очень уединенно. Папа, – на ее глаза навернулись слезинки, – старался оградить меня от всего, что шло из большого мира…

– Странно! – удивился я. – Неужели из вашего графства ни один воин никогда не уходил в Обитель? Не может этого быть!

– Может, кто-то куда-то и уходил, но мне об этом не говорили, и я об этой Обители не слышала точно… Давай рассказывай! – заинтригованно заворчала она.

Я задумался, вспоминая, как меня, мальчишку с горящими глазами, получившего в подарок свой первый меч и спешащего дорваться до тренировки, придержал за рукав отец и в своей непередаваемой манере в первый раз рассказал про Великих воинов Обители…

– Тридцать восемь циклов назад в первый раз распахнулись Врата, и на Последнюю Тропу хлынул Легион Тьмы. Страшные твари, быстрые, как молния, и жестокие, как тигры-людоеды, пришли на Элион, чтобы смести человечество с его лица… Железная поступь смерти ввергла жителей окрестных городов в безумную панику: многотысячное войско Аниора, посланное навстречу легионам Тьмы, было уничтожено за полдня, причем Твари потеряли в этой битве чуть более двух сотен воинов… Казалось, что гибель Человечества неизбежна…

Четыре месяца короли двенадцати государств собирали войско, которое смогло бы уничтожить эту смертельную угрозу. Почти двести тысяч солдат с половины обитаемого мира собрались под знаменами объединенного войска Элиона и в кровавой битве уничтожили расплодившихся за это время Тварей… Сорок тысяч жизней ушло на алтарь победы. Однако найти ту страну, откуда явились Легионы Тьмы, войску не удалось: казалось, что Твари возникли в Аниоре прямо из воздуха. Удостоверившись, что последнее чудовище уничтожено, войска были распущены, и жители всех двенадцати государств отпраздновали великую победу.

Казалось, что настал золотой век: объединившиеся перед лицом опасности народы стольких стран чувствовали свое единство и жили душа в душу… Не тут-то было: не прошло и семи лет, как двое охотников, возвращавшихся с добычей домой, на узенькой горной тропе столкнулись с передовым отрядом Легионов Тьмы… Уйти сумел только один, и благодаря ему люди снова узнали о Пришествии… Остановить врага на этот раз удалось намного быстрее – их самки не успели отложить икринки, и Ущелье Последней Тропы превратилось в их братскую могилу… С тех пор каждые семь лет в этом ущелье отверзаются Врата, и оттуда в наш мир лезет самый страшный враг, которого знал Элион: Твари!

– Содержать такую армию, наверное, было ужасно дорого! – мечтательно уставившись в пустоту, буркнула Оливия и, сфокусировав на мне взгляд, добавила: – И появилась Обитель!

– Почти! Ее построил король Аниора когда– то очень давно… Потом Обитель стала самостоятельной, и воины, подготовленные там, ценятся во всем Элионе – любой из сильных мира сего с удовольствием имел бы таких телохранителей, но, увы, это невозможно! Воины, готовые идти на смерть ради всего человечества, не размениваются по мелочам…

– Тут, пожалуйста, подробнее! – Оливия отвлеклась от своих мыслей и пристально посмотрела на меня: – Зачем мы им? Или они – нам? Стать адептами Обители и забыть про возможность вернуться домой мне как-то не улыбается, веришь?

– Не ершись, Оливия! – Я грустно улыбнулся и перевернулся на бок, устраиваясь поудобнее: – Обители больше нет… Говорят, что ее сжег Орден! Но адепты закрыли Врата Тьмы навсегда и скрылись в горах… теперь, когда Легионы Тьмы больше не угрожают Элиону, у них появился новый враг! И кто, по-твоему?

– Орден? – сообразила она и закусила губу: орать об этом в людном месте явно не стоило…

– Наверное!

Оливия вздохнула, смахнула со щеки непрошенную слезинку и грустно улыбнулась:

– Я бы, конечно, хотела бы найти папу, но далеко не так наивна, чтобы не понимать – шансов на это у меня нет. Что я смогу сделать одна? Или даже с тобой? Увы, ничего… Кроме того, как мне кажется, в королевство Миер скоро придет война. Король… папа… в общем, во время беседы во дворце Дион сказал мне, что вероятность того, что из-за сорвавшегося сватовства и гибели их посла Орден пойдет на нас войной, весьма велика. Мало того, как мне кажется, в ближайший год, если не два мой гнусный братец перероет все королевство в поисках своей непутевой сестрицы. И не успокоится, пока не найдет… Значит, отсюда надо сваливать и куда подальше… Мне жутко страшно, конечно, но что поделать? Так что я готова ехать на поиски твоей Обители или туда, куда поедешь ты. Кроме тебя, у меня никого нет. Так уж получилось… Прости…

– Значит, едем в Аниор? И начинаем поиски там?

– Значит, едем…

– Одно плохо! – посетовал я. – В Аниоре Орден. И там опасно…

– Он скоро будет и тут. В дополнение уже имеющемуся принцу Керрому…

– Ладно, тогда я сбегаю вниз, поспрашиваю по поводу кораблей, отплывающих до Эразма, а потом захвачу что-нибудь вкусненькое и вернусь…

Сбежав по ступенькам скрипучей до безобразия лестницы, я подошел к трактирщику, поболтал с ним о всякой всячине и, разузнав что можно о кораблях, отплывающих до Эразма, направился к столику, за которым, по словам хозяина трактира, ужинала команда нужной мне шхуны.

Особых проблем с капитаном не возникло: получив причитающуюся с нас плату, он рыгнул, опрокинул в свою огромную пасть очередную кружку с каким-то пойлом и рявкнул:

– Отплытие в пять утра. Ждать не буду. Свободен!

Я кивнул и вернулся к Оливии. Выслушав меня, она спросила:

– А что с конями?

– Пришлось доплатить. Так что с деньгами у меня уже не очень хорошо… Впрочем, я смогу подработать шутом… и жонглером… и метателем ножей… В общем, не пропадем!

Оливия отвела взгляд от окна и улыбнулась:

– Этого добра у меня достаточно. В общем, определились! А теперь главное – не проспать…

Глава 11

…Промозглый, моросящий дождик медленно, но уверенно превращал и без того не особенно хорошую дорогу в непроходимое болото. Пара всадников, чего-то ждущие на лесной поляне, расположенной довольно далеко от ближайшего жилья, то и дело с тревогой посматривая на небо, темнеющее прямо на глазах, все больше и больше мрачнели. Встреча, назначенная на этом месте еще три месяца назад, не могла не состояться, однако, учитывая проходимость дороги в непогоду, ожидание могло здорово затянуться. Судя по промокшим сутанам, виднеющимся из-под дорожных плащей, оба всадника были монахами, причем старший из них – довольно высокого ранга. Второй – худой, жилистый орденец, нервно потирающий мокрой ладонью рукоять подвешенного к луке седла боевого топора, однозначно его побаивался. Впрочем, старшему, сидящему на коне с откинутым на плечи капюшоном, на этот страх было наплевать: он молча вглядывался в наступающую темноту и, то и дело смахивая со лба дождевые капли, приглушенно кого-то клял…

Наконец где-то в стороне Веллора, столицы королевства Миера, раздался плеск и топот копыт, и в вечернем полумраке из-за поворота дороги показался грузный, немного неловко сидящий в седле всадник, с головой укрытый капюшоном темного, почти черного плаща. Заметив замерших в неподвижности мужчин, всадник перевел коня на шаг, приподнял ладонь в приветственном жесте и, дождавшись ответного приветствия, подъехал к парочке вплотную.

Хмурый, не выражающий никакой радости от факта встречи взгляд старшего из двух ожидающих его монахов заставил его поежиться, и, словно скрывая свой страх под показной бравадой, он негромко поздоровался…

– Как я понимаю, щенок вышел из-под контроля? – не утруждая себя приветствиями, мрачно поинтересовался старший орденец, испытующе глядя в глаза своему собеседнику.

– Увы, да, ваше высокопреосвященство! Как мне кажется, вкус власти оказался слишком пьянящим для него…

– Что ж, барон Морз! Я так и думал. Значит, наши договоренности теряют смысл, не так ли?

– Может, не стоит так однозначно, Ваше высокопреосвященство? – стараясь не показать своего страха, залебезил барон. – Он еще молод и не наигрался властью…

– У нас нет времени ждать, пока он натешится! – рявкнул монах, раздраженно удерживая на месте испуганно рванувшегося с места жеребца. – Мне нужно, чтобы он начал войну с королевством Дореда! Не позже чем через полгода! Иначе за вашу жизнь, глубокоуважаемый граф, я не дам и ломаного гроша…

– Начнет, обязательно начнет, ваше высокопреосвященство… – ощутив, как начинает дрожать подбородок, пробормотал Морз. – Я просто в этом уверен!!! Я вам это обещаю! Только можно, чтобы отец Стипо самую чуточку увеличил дозу?

– Нет! Нельзя! Он знает, что делает! А у вас есть дополнительный стимул приложить все свои силы для реализации моего плана, понятно?

– Н-ну, пожалуйста, ваше пре… – заныл было граф, но замолчал на полуслове. – Его щеку ожег удар хлыста, и брезгливо сморщившийся монах, развернув коня, презрительно процедил сквозь зубы, еле сдерживая в себе желание рубануть мерзкого человечишку топором:

– Не унижайтесь, барон! Самое большое удовольствие не стоит того, чтобы ради него так пресмыкаться…

Снова тоненько свистнул хлыст, и застоявшиеся кони, аккуратно ставя ноги в полные водой рытвины, двинулись в обратный путь…

Дождавшись, пока оба ненавистных монаха скроются в пелене дождя, барон взвыл, как бешеный пес, потом разорвал на себе камзол и вцепился ногтями в горящую огнем грудь…

Глава 12

Ольгерд

– И много у вас таких? – удивленно поинтересовалась у Беаты королева Шеина, отпив из серебряного бокала темного, похожего на кровь, вина.

– Да, собственно, не очень! Но хватает…

– Интересно! – Ничуть не расстроенная потерей замка королева мечтательно посмотрела в пламя, бушующее в растопленном камине, и, не отводя взгляда от его прихотливо извивающихся язычков, добавила: – А правда, что у вас там, на севере, правят мужчины?

– Правда, Ваше Величество! – Беата, пододвинув к робко ютящейся рядом с нею Евгении блюдо с жареными перепелами, жестом попросила поделиться ими с Машей и снова повернулась к царственной собеседнице: – Мало того, и армия у нас состоит из мужиков. А женщины не воюют… ну почти…

– Как, вообще? – не поверила ей Шеина. – Нет, я, конечно, об этом слышала, но все-таки… что они делают?

– Да то же самое, что у вас мужчины! Детей воспитывают, хозяйством занимаются…

– Скучно… Я бы не смогла, наверное…

– Я бы тоже не смог сидеть дома и полировать мебель… – буркнул я, прожевав здоровенный кусок мяса и выискивая, что бы еще можно было бы попробовать вкусненького и сытного...

– Так что же вы бросили такую милую для вас жизнь и перебрались к нам, осмелюсь я у вас спросить? – с ехидцей в голосе поинтересовалась королева, глядя на меня испытующим взглядом. Пришлось прочесть ей лекцию о происходящих на Элионе событиях…

Внимательно выслушав все, что я хотел ей рассказать, Шеина довольно мрачно посмотрела на пустующее напротив нее место баронессы Унианы, которую я, при всем своем желании добром войти в местное высшее общество, не стал оставлять в живых, потом перевела взгляд на весело уплетающую что-то сладкое Клод и пробормотала:

– Учитесь! Вот это и называется грамотный анализ политической обстановки… Эх, Демоны меня подери, как мне не хватает толковых людей… одни интриги, интриги, интриги… Что вам от меня надо, заговорщики? – Она выпрямилась и посмотрела в глаза Беате, видимо, ожидая от нее такого же прямого ответа.

Хвостик, не вынимая изо рта косточки, мотнула головой в мою сторону.

Королева усмехнулась и посмотрела на меня:

– Никак не могу привыкнуть! Ладно, говори…

– Собственно, пока ничего особенного, Ваше Величество. Мы обосновались в стороне от ваших городов и деревень, за пределами вашего королевства и не претендуем на ваши земли. Нам хотелось бы иметь возможность с вами торговать и, как ни странно это будет звучать на первый взгляд, иметь статус дружественного города. Со своей стороны, мы готовы помочь вам всем, чем сумеем. Например, мы можем готовить ваших воинов по более прогрессивным методикам, чем те, что есть у вас. Кроме того, у нас есть возможность помочь вашему внешнеполитическому ведомству как информацией, так и советом…

– Так, для затравки вполне достаточно! – фыркнула королева, и, наткнувшись на мой удивленный взгляд, улыбнулась: – В принципе ваше предложение мне подходит… Но решать такие вопросы за столом – не в моих привычках… Поэтому я намерена эдак завтра с утреца напроситься с вами на небольшую прогулку… В это самое ваше Волчье Логово… Надеюсь, вы мне не откажете?

– Как вы могли о таком даже подумать, Ваше Величество? – ухмыльнулся я и, привстав, подлил вина в ее бокал. – Будем рады принять вас в гостях!

– Тогда я предлагаю тост за сотрудничество! – провозгласила королева и от всей души врезала своим бокалом по моему…

…Все три дня в Волчьем Логове королева провела в обществе Мериона – Дед, обаявший ее буквально с первых минут знакомства, увлеченно беседовал с ней о политике, об экономике, о проблемах подрастающего поколения и преемственности власти. Сияющее лицо властительницы Нианга уже в первый вечер начало здорово действовать на нервы Евгении, и если бы не заступничество Маши и Хвостика, то хорошего скандала было бы не избежать. А так ревнующая к «этой тупой мышцастой корове» женщина заперлась с дочкой в своих покоях и старалась не высовывать оттуда даже носа… Ленка, дочка Мериона, радовалась этому как могла – не так часто ее вечно занятая в своем «лазарете» мать уделяла ей столько времени. Наш Самирчик, сосланный туда же на второй день, этого веселья не одобрил: как будущий воин, он не понимал, за что его лишили возможности наблюдать, как на тренировочных площадках добрые дяди дерутся блестящими железяками или шумно пыхтят в пыли…

А вот остальная свита королевы не находила себе места – чопорные воительницы, с неодобрением глядящие на «почувствовавших волю», как выразилась одна из них, мужиков, первые несколько часов только презрительно фыркали, глядя на тренировки нашей молодежи. Но стоило Нейлону с издевкой поинтересоваться, для чего женщинам оружие, как двор замка превратился в сущий бардак: смешанные пары звенели мечами в поединках, частенько выходящих за грань тренировочных: если бы не уровень подготовки ребят, позволяющих без особого вреда для себя сдерживать атакующий пыл дам, без членовредительства там бы не обошлось. А так гостьи отделались ссадинами, порезанным в разных местах обмундированием и ущемленной гордостью – к их безумному сожалению, победить «никчемных мужиков» не удалось ни одной из них…

Обиды залили вином. На ужине в честь королевы. Килия, жена Ломара, расстаралась вовсю – стол ломился от дичи и свежих овощей и фруктов, а коллекция вин Мериона благодаря энтузиазму гостей стала меньше как минимум на четверть. К часу Глухаря, когда небо чуть подернулось легкой розовой дымкой – предвестником еще не скорого рассвета, – или к четырем утра по-земному, королева Шеина с трудом оторвалась от очередного кубка и, покачиваясь, отправилась в выделенные ей покои…

Следующие несколько дней замок напоминал осиное гнездо: не замолкающий ни на минуту гул возбужденных голосов, казалось, был слышен даже на тракте. Нашедшие общий язык воины и воительницы звенели мечами, отрабатывая какие-то заинтересовавшие их комбинации, личная охрана королевы, уверившаяся в безопасности своей госпожи, дорвалась до тренажеров Мериона и под руководством Лерика постигала азы нашего рукопашного боя. Шеина, зарывшаяся с Мерионом в карты различных областей Элиона, до хрипоты обсуждала какие-то интересующие их обоих вопросы большой политики… И только лишь я с Машей, Евгенией и Беатой казались со стороны лишними на этом празднике жизни и поэтому предавались заслуженному безделью. Вернее, развалившись на теплом песке у протекающей неподалеку речушки, загорали и успокаивали беснующуюся от приступов ревности Евгению. Самирчик и Ленка, дурея от присутствия родителей, скакали вокруг как ненормальные, доводя до белого каления млеющего на солнцепеке Хмурого: здоровенный боевой пес, не терпящий ни от кого даже намека на панибратство или неуважение, в руках наших малолетних бандитов превращался в кусок ветоши. Дергали ли его за уши, вталкивали ли в пасть вываленный язык, теребили ли за обрубок хвоста или зарывали в песок – пес стоически выносил издевательства и лишь иногда легко порыкивал, что, по моим ощущениям, должно было соответствовать брюзжанию влюбленного во внуков старика…

А я, как ни странно, чувствовал себя счастливым – за последние два года, прошедшие с момента возвращения с Земли, у меня было так мало возможностей уделять время семье! Откровенно говоря, я присутствовал только на нашей свадьбе и родах Маши, и то потому что эти два мероприятия почти совпали по времени, – все остальное время я был занят проблемами, наваливавшимися на нашу компанию, как волны на берег в семибалльный шторм… И если бы не мудрость и понимание моей взбалмошной когда-то супруги, я бы, наверное, смог сделать так много… Впрочем, в Маше я был уверен с самого начала нашего знакомства…

Глава 13

Злость постепенно плавилась под руками новой, недавно выигранной в кости, массажистки, и архиепископ Эдвин, наместник Императора Ордена в Аниоре, постепенно обретал способность логично мыслить. Короткая, всего в какую-то четверть часа беседа вывела его из себя так, как не удавалось еще никому и никогда… Казалось бы, что такого ему сказал этот бездельник Жерадо? Да вроде бы ничего особенного! Что набор в Школу в этом году сократился вчетверо. Что все его старания найти новобранцев в окрестных деревнях натыкаются на полное отсутствие талантливой молодежи. Так лучше надо работать! А не прожигать жизнь в ночных оргиях на постоялом дворе Гермина. Небось в молоденьких, неиспорченных селяночках он, скотина, недостатка не испытывает!!! Судя по докладам клирика Шомера, капитан две ночи из трех проводит на втором этаже этого рассадника ереси и разврата, где для него даже зарезервирована комната!

Почувствовав боль в ладонях, архиепископ на миг отвлекся от своих мыслей и бросил короткий взгляд на свои руки. Из-под ногтей, впившихся в нежную, недавно умащенную благовониями кожу ладоней, сочилась кровь. Эдвин чертыхнулся, помянул Создателя и разжал кулаки: этого сопляка, наверняка лелеющего планы подсидеть своего непосредственного начальника, следовало проучить… Тем более что за последний год он, во многом благодаря своей неутомимости на любовном поприще, снискал слишком много славы и уважения в подчиненном ему гарнизоне. Что, естественно, могло превратиться в серьезную проблему в случае возникновения хоть каких-нибудь разногласий с начальством, то есть с ним, архиепископом Эдвином! К глубочайшему сожалению, уже два года как неспособного возлечь с женщиной по вине крайне постыдного ранения… Полученного в столице Империи, Корфе… В день Превозношения… Демоны его забери… Маленький, с ноготь на мизинце, кусочек железа, рожденный в огне преисподней, волею Создателя лишивший его мужского достоинства, до сих пор хранился где-то в дорожном сундуке. Напоминая о днях, когда он был молод и горяч, как скакуны из далекого королевства Нианга… И кто ж его заставил рвануться вдогонку за двумя черными демонами, как позже оказалось, коварно лишившими жизни самого Императора? Сила, клокотавшая в его теле, требовала выхода, крови, смертей, и безумный алый цветок Огня Преисподней, выросший на его пути, в одно мгновение дал ему их: крови и смертей в этот день было немерено! Тела знакомых и не знакомых воинов, разорванные в клочья неведомой силой, оросили влагой жизни весь путь, по которому пронеслись Демоны, и, зажимая страшную рану в паху, он в первый раз в жизни понял, что смертен. И проклял свою судьбу – смерть тогда показалась ему избавлением… Но найти в себе сил, чтобы сделать Последний шаг за Грань, он, всегда считавший себя способным на все и вся, увы, не смог. Ни тогда, когда прочитал в глазах лекаря плохо скрываемую насмешку и приговор… Ни тогда, когда впервые услышал, как за его спиной обсуждают его увечье бывшие однокашники и друзья…

О, как он ненавидел улыбки на их лицах! И как мечтал отомстить всем этим недоумкам, считающим себя выше его только потому, что сохранили способность быть мужчинами! Ненависть, клокотавшая в его душе, нашла выход довольно быстро – со смертью одного из его злейших врагов, с его подачи отправившегося на костер за попытку опорочить честь нынешнего Императора… И пускай никакой попытки не было, зато боль, страх и слезы в глазах брата Брина лучше всякого лечебного бальзама обогрели его душу… И положили начало его взлету по служебной лестнице. Ну кто еще из его сверстников сумел за неполных полтора года вознестись до сана архиепископа и должности наместника целого королевства? Да никто! А то, что каждая ступень наверх оказалась залита кровью соперников, так это даже лучше: Создатель любит решительных и сильных духом… Жаль только, что эти качества не заменят утраченного достоинства…

Снова разжав стиснутые было кулаки, архиепископ усилием воли попытался отвлечься от больной темы и заставил себя подумать о вновь возникшей проблеме: пускать на самотек доукомплектование гарнизона молодежью не стоило. Тем более что продолжение экспансии на запад, приостановленной нелепой гибелью прошлого Императора, уже не за горами – молодой Генор, да продлит Создатель его годы, за время своего правления уже крепко встал на ноги и, судя по тем требованиям, которые доходили до их глухой провинции из Императорской канцелярии, вовсю готовит новые походы на земли неверных, еще упорствующих в своем нежелании покориться светочам Истинной веры.

Найти две сотни способных молодых парней еще месяц назад не казалось особой проблемой, однако, увы, капитан Жерадо этого сделать не смог. Жалкие полтора десятка криворуких недоумков, насильно согнанные в Школу Ордена, открытую в Аниоре, вряд ли могли порадовать Императора, а испытывать терпение Генора Жестокосердного, как его успели прозвать народы оккупированных королевств, не стоило… Ничем и никогда…

Архиепископ, еще раз покосившись на отражающуюся в настенном зеркале стройную фигурку массажистки, вздохнул и прикрыл глаза – решение вопроса было где-то на поверхности, но так и не приходило. Легкий шорох развевающейся на ветру занавески и легкий, неожиданно теплый для начала весны ветерок понемногу погружали его в мягкую черноту сна, но внезапно Эдвин вздрогнул, открыл глаза и, одним движением вскочив на ноги, рявкнул на всю опочивальню:

– Аспида ко мне! Срочно!!!

Испуганная массажистка, прижав влажно блестящие от масла руки к маленькой груди, зажмурилась и задрожала, видимо, испугавшись за свою жизнь, но архиепископ, медленно опустившись на свое ложе, криво усмехнувшись, щелкнул пальцами и, не дожидаясь, пока она откроет глаза, царственно произнес:

– А ты продолжай! У тебя неплохо получается, девочка!

К началу часа Льва, когда архиепископ, не замечавший в себе раньше способности к долгому ожиданию, уже дошел до предела своего терпения, в коридоре раздались торопливые шаги и приглушенный гомон. Не дожидаясь, пока охрана вызовет начальника караула, тот – его помощника и т. д., чтобы соблюсти все формальности, положенные ему по рангу, Эдвин, рыкнув, потребовал к себе Аспида. Причем немедленно и без проволочек… В то же мгновение дверь в покои распахнулась и в щель проскользнул молодой, выглядящий лет на пятнадцать, мальчишка. Быстро обежав помещение взглядом, Аспид легко скользнул к хозяину и, присев возле ложа на пол, вопросительно уставился на Эдвина.

– Здравствуй, сын мой! – поприветствовал свою правую руку архиепископ. – Как тебе жилось все это время без меня?

– Спасибо, отец мой, просто замечательно… – учтиво склонил голову юноша, впрочем, не попытавшись даже привстать для приличия… – Для меня есть работа?

– Создатель благословил тебя на подвиг, деточка! – Эдвин жестом отослал массажистку и, дождавшись, пока она выскользнет за дверь, повернулся на бок и, подложив голову на ладонь правой руки, устало улыбнулся: – В окрестных деревнях происходит что-то странное! Куда-то девается молодежь призывного возраст. Вернее, молодежи навалом, но нормальных, здоровых, умеющих обращаться с мечом ребят словно корова языком слизнула. Я хочу, чтобы ты в этом разобрался, и как можно скорее… Вопросы есть?

Аспид отрицательно покачал головой, осенил себя Знаком Топора и оказался на ногах:

– Что-нибудь еще, господин?

– Там, на столе, кошель… Возьми два золотых… На расходы… И поторопись – мне нужен результат… Обо всех найденных тобой ребят сообщай клирику Симиару – пусть выделит для них помещение и охрану… Впрочем, ему я скажу сам… Иди, сын мой! И да пребудет с тобой милость Создателя!

– До свидания, отец мой! – Аспид, только что стоявший рядом с ложем, вдруг возник около стола, на миг задержался около него и бесшумно пропал за дверью…

– Эй, кто-нибудь там! – Еще раз удивившись легкости передвижения своего лучшего убийцы, архиепископ встал, накинул и запахнул халат и направился в сторону рабочего стола: – Кормить сегодня будут или как?

Глава 14

Дион

– Ну что, отец, небось жалеешь о том, что не убил меня сразу? – Голос сына пробился сквозь пелену боли, скручивающей все тело не сразу, и Диону стоило неимоверных усилий собраться с мыслями, загнать безумную боль поглубже и встать с постели. – Шанс у тебя был… но малюсенький-малюсенький! – Король Керром, поигрывая флакончиком с замедлителем, стоял у входной двери в покои, выделенные бывшему королю, и ослепительно улыбался.

– Если бы ты знал, как!

Ненависть в глазах отца рассмешила юношу, и он расхохотался:

– Так все-таки, что же тебя удержало, папа? Ультиматум двадцатитысячной армии Ордена? Что уставился? Да! Я в курсе, что тебе предложили «почетный мир»… и условия, на каких он должен был состояться, – тоже! Махнуть сестричку на престол, как мне кажется, немного подловато, не правда ли, батя? Впрочем, ты никогда не ценил своих детей, старик! И вот теперь расплачиваешься за это…

– У меня не было другого выхода! – еле слышно прошептал Дион. – Страна не вынесла бы нашествия. А этот Эдмон, говорят, молод, красив, умен… Он мог бы понравиться Оливии…

– Молод??? – Керром ухмыльнулся и пару раз картинно хлопнул в ладоши. – Ну да… ему недавно стукнуло пятьдесят четыре… И любит он преимущественно мальчиков… Но умен – в этом ему не откажешь: вовремя подкинутая дезинформация дала тебе лазейку для совести… и ты сломался! Ты предсказуем, папа! Хотя… – молодой король злобно ощерился, – и не всегда… Может, все-таки скажешь мне, куда отправил мою непутевую сестричку? А я тебе замедлителя дам пораньше? Не хочешь?? А зря… я все равно ее найду…

– Кстати! – Керром заинтересованно выглянул в окно, откуда донесся какой-то шум. – У меня для тебя сюрприз! Вон в том мешке у двери! Будет время, глянь… а я пока, с твоего позволения, откланяюсь… Ой, чуть не забыл! Замедлитель я, пожалуй, пока не оставлю – тебе еще часик придется поразмышлять о своей несговорчивости, папочка! До встречи…

Проводив мутным взглядом удалившегося сына, Дион собрался с силами и на трясущихся ногах поплелся в сторону мешка, из-под которого по полу расплывалось кровавое пятно. Почти упав на колени от приступа боли в животе, он развязал веревку, затянувшую горлышко, и заглянул в мешок. Заскрипев зубами, Дион зажмурился и схватился за голову…

– Что, не ожидал? – весело рассмеялись над головой. – Еще четыре старых друга? Искали Оливию, чтобы помочь?! – Как оказалось, не ушедший по своим делам Керром глумился как мог, глядя на горе старого короля. – А ведь ты приносишь им несчастье! Сколько их уже перемерло? Девять? Десять? Одиннадцать? А сколько еще осталось? Ничего, батя! – Рванув отца за волосы, Керром заглянул ему в глаза. – Я найду всех! И ее тоже… Что молчишь? Готовишься снова на меня броситься?? Ну давай, смелее! И я снова не дам тебе умереть! Так, порежу немного для удовольствия!!! Или тебе комфортно на коленях, старый хрыч??? – Играючи отбив удар дрожащей руки, узурпатор выбил из нее нож и легким взмахом меча отрубил отцу большой палец...

– На платок, перевяжи! Или я, как прошлый раз, прижгу рану головней! Кстати, что-то пальцев у тебя стало маловато… скоро нечего рубить будет, папа…

Глава 15

Оливия

Утро выдалось ветреным и хмурым. Пока Эрик складывал вещи по сумкам и бегал за завтраком, я стояла и смотрела в окно на волны, бушующие под носом корабля. Хмурое небо безотчетно вызывало у меня тревогу, и я, вглядываясь в приближающийся берег, пыталась понять, что ждет меня там, в стране, куда давно уже пришел железный кулак Ордена. Лес, кое-где подходивший к самой воде, выглядел мрачно и неприветливо, что усугубляло мой безотчетный страх…

– Что, немного не по себе? – поинтересовался Эрик, бесшумно возникший за моей спиной и положивший руку на мое плечо.

Я молча кивнула головой. Он растрепал мои волосы и, улыбнувшись, сказал:

– Мне тоже! Не мы первые, не мы последние. Все будет нормально!

Я, вздохнув, отвернулась от завораживающей меня картины и уселась на палубу. Эрик сел рядом и протянул мне бутерброд с копченым мясом и кружку горячего чая. Чуть не пролив на себя добрую половину содержимого кружки, я еле сдержала рвущееся с губ ругательство и вдруг заметила пристальный взгляд одного из пассажиров этой разваливающейся на ходу лоханки, которую команда гордо звала кораблем.

В общем, кроме нас, пассажиров было еще человек двадцать. Два купца с охраной не вызывали у нас никаких подозрений и три семьи с грудными детьми – тоже. Зато группа из семи здоровенных «крестьян», плохо скрывающих военную выправку, в первый же день плавания заинтересовала и меня и Эрика. Мы внимательно присматривались к каждому из них, пытаясь определить, что они из себя представляют. Однако никаких враждебных действий с их стороны в адрес кого бы то ни было мы не дождались и немного расслабились. Но судя по возникшим у меня вдруг ощущениям надвигающейся беды – зря…

Быстренько уговорив завтрак, я отставила в сторону пустую кружку и, откинувшись назад, закинула руки за голову и, стараясь не двигать губами, прошептала:

– Готова прозакладывать своего Уголька против медной монеты, что сегодня у нас будут проблемы… видел взгляд вон того типа с браслетом на левой руке?

– Браслета я не заметил, – устраиваясь рядом, прошептал мой «братец», но вот взгляды, которые на нас бросает как эта шайка-лейка, так и некоторые из членов команды, вызывали некоторые опасения и у меня…

– А почему вызывали? – чуть не подскочила я, услышав в его голосе нотки напряженности.

– Потому что теперь я точно знаю, в чем причина… И постарайся, пожалуйста, не реагировать так бурно – не надо привлекать к нам лишнего внимания. Еще не время…

– А когда время? И что ты от меня скрыл? – изо всех сил сдерживая рвущиеся наружу эмоции, процедила я.

– Сколько тебе, по-твоему, лет? – ехидно поинтересовался он, зевнув и потянувшись.

– У женщин о возрасте не спрашивают, хам! – привычно буркнула я и осеклась – в вопросе Эрика не было и намека на шутку.

– Посмотри на себя и на меня… – ничуть не удивившись моей вспышке, пробормотал ворочающийся на бухте троса Эрик. – Два парня, которым уже давно минуло двенадцать… А в Империи это призывной возраст… Я тут пообщался с одной сердобольной мамашей, и она по секрету рассказала, что шансов не попасть в армию Алого Кулака у нас нет. Нас сдаст за вознаграждение либо капитан, либо эти вот переодетые монахи. Прямо в порту…

– С чего ты взял, что это монахи? – заинтересованно спросила я, пытаясь представить себе кого-нибудь из той колоритной компании и найти в нарисованном перед внутренним взором образе хоть что-то, что дало бы повод отнести его к ненавистному Ордену.

– Она и сказала. Говорит, насмотрелась за два года вдосталь…

– Ну и что мы будем делать? – поежившись от страха, прошептала я, мысленно кляня свою девчачью долю…

– До Эразма еще почти сутки плавания! Как сказал помощник капитана, с ветром нам не повезло, и мы немного задерживаемся. Но вон тот хребет на горизонте, который ты мне показала на рассвете, это место, после которого нам бы не мешало сойти…

– А кони?

– Я думаю о них все утро и, честно говоря, ничего не смог придумать… – виновато понурился Эрик. – Можно теоретически устроить пожар, чтобы отвлечь часть команды, но как вытащить коней из трюма и спихнуть их в воду перед этими типами и гребцами, я, откровенно говоря, не представляю…

– Мда… – Удержав наворачивающиеся на глаза слезы, я перевернулась на живот и, подложив под подбородок скрещенные руки, уставилась на парня, «увлеченно» сплевывающего шелуху орехов за борт. – А устроить кораблекрушение? Или еще что-нибудь?

– Кораблекрушение мы устроить не сможем, а «что-нибудь» мне пока в голову не пришло… У нас еще часов восемь–десять на принятие решения. Думай. Как ты скажешь, так и поступим… я уже и не рад, что потащил тебя на эти поиски, Демоны их подери…

…Плыть по черным, то и дело срывающимся в лицо пенными барашками волнам под далекими, едва видимыми звездами было жутко. Если бы не ладонь Эрика, то и дело ободряюще прикасающаяся к моему плечу, я бы либо заорала от страха, либо утонула бы на месте. А так, сжав зубы, я гребла в сторону от уходящего на запад корабля и старалась не думать о том расстоянии, которое нам надо преодолеть, чтобы добраться до берега, который вечером виднелся тонкой полоской на горизонте. Дверь от каюты была нагружена нашими пожитками, ее толкал перед собой Эрик. Под ней то и дело хлюпала вода, и мне каждый раз казалось, что этот звук должен перебудить как минимум половину команды корабля. Однако, к моему безмерному удивлению, корабль скрылся в ночи, так и не взорвавшись воплями обнаружившей нашу пропажу команды. И я понемногу успокоилась… И начала страдать о пропаже Уголька и Рыжего… Бросить единственного друга, служившего мне верой и правдой столько лет на чужом корабле, казалось мне бессовестным…

– Как ты там? – Тяжелое дыхание Эрика, плывущего рядом, оторвало меня от раздумий и напомнило о том, что плавает он не в пример хуже меня и добраться до берега ему будет намного труднее, еще и с этой дурацкой дверью перед собой.

– Ничего! – Парень отплевался от попавшей в рот морской воды и кончиками пальцев прикоснулся к моему плечу. – Держусь пока…

– Может, я потолкаю эту паршивую деревяшку? – Я подплыла к нему поближе и уперлась ладонью в скользкую холодную поверхность. – Ого, какая тяжелая!

– Не надо! Береги силы… Нам еще плыть и плыть! А тебе они могут пригодиться… – усмехнулся Эрик и оттолкнул дверь от себя.

– А тебе не пригодятся? – поинтересовалась я ехидным голосом.

– Так ты плаваешь лучше!

– И что?

– Спасать меня будешь, вот что!!! – захихикал этот гнусный шутник и тут же схлопотал по ушам.

– Только попробуй не доплыть! Я умру от страха!!! – чуть не взвизгнула я, стараясь оказаться к нему поближе, и тут же за это поплатилась – схлопотала от него ногой в живот.

– Извини пожалуйста!!!! – Испуганный Эрик мгновенно возник рядом и, придерживая меня на воде, пытался нащупать место, где мне больно…

Я вдруг вспыхнула и еле удержалась, чтобы не залепить ему пощечину – его рука ткнулась мне в грудь и обожгла своим прикосновением!

– Все в порядке! Не надо меня держать! И тем более щупать! Я тебе не поросенок на рынке! – скрывая неловкость, буркнула я и вырвалась из его рук.

– Не поросенок, это точно! – захихикал успокоенный парень. – Хвостика на заднице нет! По крайней мере, я на него не натыкался…

– Ох, кто-то сейчас наткнется на мой кулак… – пообещала я, выравнивая дыхание и прислушиваясь к ощущениям в горящей от его прикосновения груди…

– Кстати, а мы плывем туда? – вдруг поинтересовался он, и я мгновенно похолодела: потерять направление на берег, на мой взгляд, означало верную смерть…

Почувствовав, что я перепугалась, этот несносный мальчишка вдруг засмеялся и, подняв вверх обе ладони, как бы сдаваясь на милость победителя, еле слышно хихикнул:

– Не боись, я ориентируюсь по звездам… и просто пошутил…

– Ох и наваляю я одному шутнику на берегу, – пообещала я, чувствуя, что ко мне возвращается надежда…

– Наваляй! – Серьезные нотки в его голосе заставили меня поежиться… – Только доплыви, пожалуйста, ладно?

Однако скоро нам стало не до разговоров – поднявшийся ветер и усиливающееся волнение превратило довольно спокойный вначале заплыв в настоящую борьбу за выживание: все чаще то я, то Эрик повисали на оказавшейся весьма кстати двери и отплевывались от попавшей в горло воды или переводили дух. Я потеряла счет времени и то и дело ужасалась пришедшей в голову мысли – а вдруг тут есть какое-нибудь течение, ведущее не к берегу?! Однако страх за Эрика, ощутимо слабевшего с каждым часом, заставляло меня гнать ее как можно дальше и надеяться на лучшее… И когда я услышала далекий гул, с которым волны набрасывались на далекий, но такой родной берег, я заорала от счастья. Парень, из последних сил толкающий дверь рядом со мной, повернул ко мне свое лицо и слабо улыбнулся. В призрачном свете наступающего рассвета его лицо показалось мне таким изможденным, что я чуть не заревела в голос: страдать по лошади, когда рядом еле-еле держится на воде ставший таким родным человечек, вдруг показалось мне кощунством…

– Держись, слышишь? Ну пожалуйста!!! – заскулила вдруг я и подтолкнула неподъемную дверь сама.

– За что держаться? – еле выдавил из себя он и криво улыбнулся.

– Да за что хочешь! – заорала я. – Лишь бы доплыл!!!

– А можно подержаться, когда доплыву? – слегка оживился парень, сверкнув глазами.

– Ох, как тебе достанется там, на берегу, если бы ты знал!!!– пообещала я, сама не понимая, чем именно ему угрожаю…

…Берег больно ударил меня в грудь, когда я уже смирилась с тем, что умру. Поддерживать находящегося на грани потери сознания Эрика не было никаких сил, а дверь, еще недавно казавшаяся подспорьем в жалких попытках удержаться на поверхности, вдруг словно взбесилась – так и норовила встать на дыбы и сбросить с себя привязанную поклажу или больно ударить по голове. Я вцепилась растопыренными пальцами в ускользающий из-под меня песок и взвыла от счастья – мы добрались. И тут же получила такой удар в затылок, что чуть не потеряла сознание. Дверь, подхваченная очередной волной, обдирая мне спину, выбросилась на берег, а я, чувствуя, что мне чего-то не хватает, осмотрелась по сторонам. И еле успела схватить уплывающее от меня безжизненное тело Эрика. Стирая в кровь колени, я, ругаясь на чем свет стоит, потащила его к кромке прибоя, молясь Творцу, чтобы он был еще жив… Тупо глядя, как беснуется дверь в полосе прибоя, я приложила ухо к груди парня и прислушалась… Сердце колотилось как сумасшедшее, но, увы, только мое… а вот его я не услышала! Чувствуя, как по лицу потекли слезы, я перевернула его на живот и изо всех сил заколотила кулаком по его спинище, выколачивая из его легких воду, а потом, перевалив тяжеленное тело на спину, с силой вдохнула воздух ему в рот…

– Ого! Это что-то новое в наших отношениях! – выдавил из себя парень и скривился в приступе жестокого кашля. Отплевавшись, он измученно посмотрел на меня и добавил: – Первый поцелуй… Пожалуй, надо запомнить…

– Болван! – расплываясь в счастливой улыбке, буркнула я и разрыдалась…

– Слышь, подруга, а там твои вечерние платья тонут! – пытаясь встать на колени, пробормотал недавний утопленник и ткнулся лицом в песок…

Удостоверившись, что он дышит, я из последних сил добралась до все еще мотаемой прибоем двери и, отвязав обе сумки, выволокла их на берег, а потом доковыляла до безвольно валяющегося парня и прилегла рядом с ним. Не было ни сил, ни желания шевелиться...

– Хорошо, что сейчас лето! – донеслось до меня через целую вечность. – А то бы мы сейчас еще и замерзали… а так тепло и мухи не кусают…

Я представила себе зимний заплыв и ужаснулась: уж лучше было бы умереть сразу…

– А у нас дома сейчас уже по утрам заморозки! – вспомнила я. – Горы вокруг, ледники… А тут, южнее, жарко и по ночам…

– Угу… только меня что-то колотит здорово…может, я простудился? – криво улыбнулся Эрик. – Спасибо тебе, моя принцесса! Если бы не ты, я бы утонул…

Я с трудом повернула к нему лицо, взглянула в его глаза и вдруг, схватив его за шею, поцеловала в белые, потрескавшиеся губы. Потом закрыла глаза и, еле заставив себя оторваться, буркнула:

– Я бы утонула вместе с тобой…

Глава 16

Хранитель Эол

В горы пришла осень. Нет, днем ее прихода практически не ощущалось – солнце палило так же, как и пару недель назад; буйный ковер неприхотливой травы все так же покрывали пятна цветов; режущие глаз своим сиянием ледники становились все короче. Но стоило солнышку скрыться за вершинами на западе, как осень тут же брала свое: холодные порывы ветра вызывали зябкую дрожь и ноющую боль в суставах, а покрывающиеся под утро тонким ледком лужицы у берегов порядком обмелевшей за лето речушки вызывали горькие мысли о надвигающейся старости. И пускай встроенные в одежду термоэлементы прогоняли холод, стоило температуре воздуха упасть ниже установленной, а принятые стимуляторы быстро снимали боль, Хранитель Эол прекрасно понимал – и его жизнь подошла к своему закату…

Едва видимая тропка ложилась под ноги далеко не первый раз – были годы, когда в своем стремлении получше изучить окрестный мир он несколько раз в год выбирался из своего убежища и месяцами путешествовал по разным королевствам, выдавая себя то за странствующего монаха, то за лекаря. Но вот появившееся ощущение какой-то слабости в ногах действовало на нервы. «Вот она, старость!», подумал он грустно и, тяжело вздохнув, постарался прибавить шаг. До Аниора было еще далеко, и особенно расслабляться не стоило: в этот раз выбраться в большой мир пришлось далеко не из-за праздного желания погулять…

…А в предгорьях играло лето. Правда, в отличие от прошлых лет, на полях было довольно пустынно – на колосящихся полях суетились в основном женщины. Добрую половину взрослого мужского населения выкосила война с Орденом, а немногих оставшихся в живых победители забрили на службу… Глядя, как измученные непосильным трудом женщины стараются собрать урожай, Эол стискивал зубы и бледнел, – увы, он уже давно отошел от роли праздного и бесстрастного наблюдателя и врос душою в этот мир… Хотелось помочь... всем и каждому… но вот в этом и без того не раз обойденные инструкции были особенно жесткими. Никакой высокой технологии… но как же без нее?

И поэтому, ночуя в придорожных лачугах, он ненароком «терял» деньги, не имея возможности помочь по хозяйству, и старался хоть как-то примирить этим свою разрывающуюся от сострадания душу с тем, что он считал своим долгом. Перед самим собой и этой чертовой планетой, так глубоко проросшей в его сердце.

Увечный вождь змеиным жалом

повергнет демона… Увы,

свершится месть… и вновь Орала

на Меч заменят… С головы

того, кто назван в честь героя,

падет ладонь Убийцы. Тьма

в тот час окрестный мир накроет…

и в Мир опять придет Зима…

Строчки Пророчества, упорно не желающие забываться, гнали его вперед, заставляя все ускорять и ускорять и без того скорый шаг…

Аниор изменился… Дома, сгоревшие в войну, так и чернели пепелищами; улицы, некогда запруженные народом, были практически пустынны; на лицах немногих прохожих читался неприкрытый страх перед каждым незнакомцем. Патрули Ордена, попадавшиеся навстречу, то и дело вглядывались в его лицо, и только лишь почтенный возраст и явная нищета, видимая со стороны невооруженным взглядом, останавливала служивых от досмотра или еще чего похуже… Пробираясь по незнакомым знакомым улицам, Хранитель мрачно поглядывал по сторонам, с трудом отыскивая ориентиры. Таверна, в которой хозяйствовал Боно, возникла перед ним неожиданно, и в первый момент Эол подумал, что провалился куда– то в прошлое: чистый, не присыпанный пеплом, как у всех остальных зданий в городе, фасад казался чем-то ирреальным. Покосившись на коновязь, около которой суетились трое пацанов, надраивая скакунов отдыхающих в таверне путников, Эол, слегка дрожа от волнения, толкнул рукой массивную дверь и сделал шаг внутрь…

Уютный зал гудел от голосов отмечающих какое-то знаменательное событие монахов: сдвинутые в одну линию столы ломились от выпивки и еды, а раскрасневшиеся молодчики за ними, перекрикивая друг друга, орали здравницы сухонькому, но выглядящему на редкость опасным воину с парой плохо заживших шрамов на лице. Сидящий во главе стола, воин нехотя прихлебывал из кубка и цепкими взглядами встречал всех тех, кто переступал порог таверны. Удостоверившись, что вновь прибывший не представляет никакого интереса для него, он благосклонно кивнул автору очередного славословия и вгрызся в кусок сочащегося соком мяса…

На подгибающихся от усталости ногах добравшись до маленького, дышащего на ладан столика, стоящего почти у входа на кухню, из которого то и дело вылетали нагруженные тарелками служки, Эол опустился на свободный уголок лавки и, дождавшись, пока хозяин заведения, о чем-то разговаривавший за стойкой, обратит на него внимание, призывно кивнул ему головой.

Свободных кабинетов в таверне не оказалось, поэтому располагаться пришлось в комнате под самой крышей, принадлежащей самому Боно. Седой, покрытый шрамами старик на попытку отказаться так сверкнул на Хранителя глазами, что Эолу стало не по себе – старый воин, почти сломленный смертью друга, все же сохранил тот стержень, что когда-то вел его в бой против страшного врага. Поэтому, побросав свои нехитрые пожитки под выделенный топчан, Эол не стал ходить вокруг да около, а сразу ввел спокойно дожидающегося начала беседы воина в курс причины своего появления в городе:

– Грядет большая война, дружище, и мимо нас она, к сожалению, не пройдет! И чем раньше об этом узнают Мерион и Ольгерд, тем меньшим количеством жизней мы сможем заплатить…

– Дальше не продолжай! – не дав продолжить рассказ, буркнул Боно, нервно подергивая себя за бороду. – Подробностей мне тут лучше не знать. Мало ли что. Утром я выделю тебе провожатого, который проведет тебя через перевал. Лошадей не предлагаю – там они не пройдут. Прихвати с собой еще несколько ребятишек, которые дожидаются оказии, ладно? А то их тут держать небезопасно – Орден что-то активизировал поиски новобранцев и не проходит мимо ни одного подростка старше двенадцати лет. Припасы я подготовлю. А сейчас извини – внизу очень уж беспокойные гости. Я пойду к ним… Отдыхай… А если мне что-то нужно знать – скажешь об этом завтра на рассвете – у меня будет для этого время и возможности. Сейчас пришлю мальчишку с ужином…

Проводив взглядом выходящего из комнатенки воина, Эол грустно покачал головой – годы брали свое даже у таких закаленных жизненными передрягами натур, каким был хозяин этой маленькой, но, судя по виду, процветающей таверны…

Вытянув ноги, он прислонился к стене и прикрыл слезящиеся от чада камина, разожженного где-то внизу, глаза. Хотелось спать, но пустой желудок требовал своего. И весьма настойчиво…

Глава 17

Эрик

Добраться до Аниора оказалось не так просто – патрули монахов на всех значимых дорогах; небольшие гарнизоны в городах и деревнях не позволяли пользоваться какими-либо удобствами – как в передвижении, так и в питании и ночлеге. Ели дичь, благо всяких там зайцев и косуль вокруг было предостаточно, а разжигать костер я научился лет в пять, если не раньше. Спали в стогах на полях или на еловом лапнике. Передвигались исключительно тропами, иногда уточняя направление у женщин, работающих на полях. Оливия держалась молодцом – несмотря на тяжелые переходы, она не скулила и не ныла; мало того, по вечерам она постоянно просила меня уделять немного времени ее тренировкам и выкладывалась на них до предела. Я старался выкладываться не меньше – близость ее тела сводила меня с ума, и только проваливаясь в сон, я мог отвлечься от мыслей о том безумном поцелуе на берегу. Единственное, по чему можно было заметить, что она устала от неустроенности – так это то, что она практически перестала шутить. Впрочем, и мне было не до шуток – чем ближе был Аниор, тем труднее мне было понять, как мы будем искать адептов Обители в городе, забитом монахами под самую завязку – по дорогам, ведущим в его направлении, я несколько раз замечал марширующие подразделения тяжелой пехоты и видел следы конницы. Но свои сомнения старался не афишировать – и без того усталая девчушка могла совсем раскиснуть…

До города добрались к вечеру восьмого или девятого дня… Глядя на далекие стены с опушки леса, я задумчиво прикидывал, смогу ли перелезть через них ночью, и пытался понять, как и кого там надо искать… Подобрав несколько удобных с моей точки зрения мест, я поудобнее пристроил на плече сумки и, вздохнув, повернулся к Аниору спиной…

– Что, в город не пойдем? – недоуменно уставилась на меня Оливия.

– Нет, не пойдем. Пока не пойдем. Там монахи… – взял ее маленькую ладошку в свою руку и потянул за собой. – Пойдем, найдем место, где можно спрятаться на ночь… Ты меня там подождешь, а я схожу в город.

– А вот не дождешься! – вдруг уперлась она и в прямом, и в переносном смысле. – Я без тебя не останусь ни минуты нигде и никогда! Ты что, совсем с ума сошел? Если с тобой что-нибудь случится, что я буду тут делать одна? Я даже до порта не доберусь, не говоря уж о том, чтобы вернуться домой… Будь что будет! Умрем – так вместе… Не умрем – тоже вместе… – Она привстала на цыпочки, заглянула мне в глаза и замерла: – Я тебе нравлюсь?

Потом порывисто закрыла мне рот ладошкой и уточнила:

– Только попробуй отшутиться! Убью. Я тебе нравлюсь? Не только как товарищ, а как женщина? И подумай, прежде чем отвечать!

Я собрался с духом и, зажмурившись, выпалил:

– Больше всех на свете, моя принцесса!

– Тогда как же ты, бесчувственный чурбан, решил меня тут бросить?! Я же умру тут от страха… и одиночества… – добавила она и спрятала лицо у меня на груди…

Я осторожно прижал ее к себе и нежно поцеловал в спутанные волосы…

– Ну ты вообще хам!!! – взбеленилась она и затрясла меня как молодое деревце. – Кто так целует принцесс? В губы, пожалуйста! – и зажмурилась…

В общем, отвертеться от поцелуя я не смог…

Городские стены в темноте казались выше, чем они были на самом деле. Осторожно шагая вдоль крепостного рва, я пытался выбрать место, где можно было бы залезть на них без особого труда. Оливия, естественно, кралась рядом, жутко довольная тем, что ей не пришлось оставаться около спрятанных в лесу вещей. В принципе ее аргументы оказались очень убедительными. Особенно оба подаренных поцелуя… Да и сам я, откровенно говоря, боялся бросать ее там одну или, если еще вернее, не хотел с ней расставаться… Поэтому в город пошли вместе…

Шорох у стены заставил нас замереть на месте. Я слегка отвел в сторону руку с ножом, чтобы удобнее было бросать, и замер: от стены отделилась тень и подняла вверх невооруженные руки… Удостоверившись, что мы не будем атаковать, она поманила нас за собой и медленно направилась в сторону леса!

Я было замялся, решая, следовать за ним или все-таки попробовать забраться на стену, но Оливия решительно дернула меня за рукав и скользнула за нашим проводником…

Все время, пока мы пробирались до опушки, я присматривался к проводнику и в какой-то момент понял, что перед нами – мальчишка. И рост, и пропорции фигуры, и манера передвигаться свидетельствовали о том, что ему лет десять от силы. Или он здорово недоедал… Оливия, судя по всему, решила так же – кивнув в его сторону, она большим и указательным пальцами показала мне, что он мал… Я кивнул головой и вслед за провожатым юркнул в густой орешник.

– Меня зовут Мэнир… – шепотом представился пацан, удостоверившись, что мы отошли достаточно далеко от опушки… – Если вы ищете что-то определенное, то я готов помочь…

– А что именно ты можешь помочь нам найти? – поинтересовался я, пытаясь понять, что он из себя представляет…

– А все! – хихикнул он еле слышно, – Я местный… А вы, судя по одежке, нет… Итак, что именно вы ищете? Только не надо врать, ладно? Вы не первые, кто пытается так пройти в город… И не первые, кому я помогаю…

– И чем ты помог предыдущим? – поинтересовался я, так и не решив, как с ним говорить…

– Можешь показать нам Обитель Последнего Пути? – поинтересовалась Оливия, слегка отодвинув меня в сторону.

– Ого! – удивленно протянул подросток. – Саму Обитель? Так она давно сгорела… Зачем она вам?

– Может, там кто еще остался…– Оливия убрала метательный нож в перевязь и спокойно опустилась на поваленный ствол неподалеку…

– Остались… – Ненависть в голосе парня была такой острой, что я слегка напрягся. – Те, кто ее сжег. Монахи! Так вам нужны они? – ехидно добавил он через мгновение. Так для этого не надо лезть через стену ночью… Достаточно просто подойти к воротам днем…

– Нет, не монахи, – решился я. – Нам нужны те, кто там раньше жили…

– Шли бы вы лучше по домам! – Парнишка покачал головой и прислонился к ближайшему дереву. – Что они вам могут дать?

– Некуда нам идти! – В голосе Оливии было столько горечи, что я поежился… – А они могут дать цель… Ради чего жить…

– Убедили! – Парень щелкнул пальцами, и с дерева за мной спрыгнула еще пара таких же пацанов… – Это Люсс и Вит. Мои друзья… Простите, но я немного рисковал…

– А вон того ты что не пригласил? – поинтересовалась Оливия, ткнув пальцем куда-то в темноту справа от себя…

Мэнир захихикал и, еще раз щелкнув пальцами, бросил в темноту:

– Опять яблоки грыз, Десмон?

– Нет! Я даже не дышал! – виновато отозвалась темнота… – Не знаю, как он меня углядел…

– Ладно, к делу, – вдруг серьезным голосом произнес парнишка. – Вас только двое?

– Угу… – буркнул я. – И вещи у нас спрятаны в лесу неподалеку…

– Тогда Люсс вас проводит, и на рассвете вы отправитесь туда, где вас направят по назначению…

– Куда именно? – поинтересовалась Оливия.

– А там увидите, – хихикнул кто-то из пацанов… – Вам понравится…

Глава 18

Король Дион

Легкий, на пределе слышимости, стук в окно раздался под утро, и Дион, за всю ночь так и не сомкнувший глаз, откинул в сторону одеяло, осторожно встал и, на цыпочках подойдя к окну, выглянул наружу. В первое мгновение, не обнаружив никого на маленьком декоративном уступчике, идущем вдоль фасада чуть ниже окон третьего этажа, он было подумал, что ослышался, но стоило человеку тенью скользнуть мимо него в комнату, спрыгнув откуда-то с крыши, его сердце почти оборвалось от страха и надежды.

– Ну не молчи, пожалуйста! – прошептал он, сжав предплечье закутанного в серый, под цвет дворцовой стены, плащ человека.

– Государь, ваш сын жив! – так же тихо произнес откинувший капюшон воин, и Дион с удивлением обнаружил под ним лицо совсем незнакомого юноши.

– Вы кто, простите? – еле сдержав удивленное восклицание, поинтересовался экс-король, отпуская руку молодого человека и делая шаг назад, чтобы оказаться у стены, на которой висела коллекция декоративного оружия.

– Я – сын графа Преино. – Поклонившись, молодой человек продемонстрировал графское кольцо на пальце и, удостоверившись, что оно узнано, продолжил: – Мой отец и его люди попали в засаду. Папа тяжело ранен, но поправится. Из всего отряда выжили только четверо – остальных убили люди узурпатора. Отец не смог прибыть лично – ему нужно лечение и кров.

– Кров? А что с вашим замком, юноша?

– После того как люди короля Керрома разгромили отряд отца, кто-то из пленных не выдержал пыток и выдал, кто командовал теми, кто выкрал принца Люка… В общем, – голос молодого графа прервался, – нашего замка больше нет… вернее, его захватили люди Керрома, забери Демоны его грешную душу…

– О, небо! – чуть не взвыл от затаенной боли Дион. – А где сейчас мой сын?

– Он в надежном месте, в Биронских горах. Вместе с папой. О том, где находится это место, не знаю даже я.

Юноша склонил голову, показывая, что выполнил поручение, потом вдруг прищурился и, словно на что-то решившись, порывисто спросил:

– Государь, простите за прямой вопрос: почему король Керром еще жив? Я, наверное, еще молод и многого не понимаю, но ведь он смертен! Давайте я его убью!!!

– Сынок! – В голосе Диона было столько боли, что граф испуганно отступил назад и испугался своей наглости… – Увы, если бы жизнь Керрома что-либо решала, я бы удавил его вот этими вот руками… Попробую тебе объяснить… Два года назад экспансия Ордена Алого Кулака внезапно прервалась. Возле самых наших границ. Из-за убийства их императора. Все это время междоусобица вокруг их трона давала нам иллюзию спокойствия. Но с воцарением на нем нового Императора война с Орденом стала почти неизбежной. Стодвадцатитысячная армия монахов уже полгода стоит у границ нашего королевства. Причин, по которым королевство пока не пало, две – союз с королем Дореда Простом, заключенный мною лет десять тому назад, и надежда иерарха Ордена Алого Кулака Эдмона на брак с моей дочерью. То есть в случае неприкрытой агрессии на Миер стотысячная армия короля Проста атакует монахов в тыл, и война из скоротечной превращается в затяжную, что сейчас не очень выгодно Ордену. Династический брак с моей дочерью давал надежду на престолонаследие и бескровный захват Миера лет эдак через десять… или после моей смерти, которую можно было бы организовать позже, но, увы, посольство Ордена уничтожено, а моя дочь пропала. Керром появился очень вовремя. Я даже не удивлюсь, узнав, что гибель посольства была спланирована и осуществлена именно им…

– Так… с вашей дочерью более-менее понятно… Но вот почему нельзя убить Керрома, я так и не понял! – Юноша пожал плечами и выжидательно уставился на задумчиво глядящего в темноту оконного проема измученного горем старика.

– Я отравлен, сынок. И живу только благодаря тому, что мне каждый день дают замедлитель яда. Умри Керром, и я умру на следующий день после него. Королевство останется без короля, союз с Доредом автоматически аннулируется и Орден примется за свою страшную жатву незамедлительно. Пока я живой и воцарение Керрома на престол выглядит более-менее законно, король Дореда будет верен своему слову, а Орден будет выжидать удобного момента и увеличивать военное присутствие в регионе. А я через старых друзей, таких как твой отец, буду искать возможность посадить на престол Люка или мою дочь Оливию… Правда, во втором случае проблем будет не в пример больше: молодая девушка на троне – лакомый кусочек для любого нашего соседа, за исключением разве что Проста. Вот теперь, благодаря тебе, я знаю, что Люк жив, и у меня появилась надежда… Спасибо, сынок! Ты мне очень помог… и прости меня за то, что я волей-неволей исковеркал вашу жизнь…

– Мы с вами и в горе, и в радости, государь! – Юноша встал на одно колено и склонил голову, выказывая уважение и верность мужеству и силе духа своего короля…

– Передай отцу, что в первый месяц зимы я бы хотел получить весточку о состоянии здоровья Люка и его способности сесть на престол… а теперь беги, сынок… и да пребудет с тобой мое благословение. Возьми вот этот клинок от меня в подарок за доблесть и верную службу… – Дион протянул руку и снял со стены невзрачный с виду полуторник, стоивший на самом деле целое состояние. – Работа мастера Конидо. Он бесценен…

– Благодарю вас, мой государь! – вспыхнул от непередаваемого восторга молодой граф и тут же добавил: – Все передам, как вы и сказали…

Глава 19

Хранитель Эол

Путь до Волчьего Логова занял почти десять дней. Если бы я не знал, где расположен этот забытый Господом уголок континента, я бы наверное решил, что мы окончательно и бесповоротно заблудились: маленький отряд ломился по совершеннейшему бездорожью, преодолевал перевал за перевалом и в итоге я совершенно потерял чувство направления на мое Убежище. Впрочем, наличие точных карт, компаса и других технических прибамбасов давало мне возможность относиться к этому довольно спокойно… В отличие от большинства членов нашего маленького отряда. Вообще коллектив подобрался довольно разномастный. Два покрытых шрамами мрачных мужика лет тридцати – тридцати трех, судя по виду, прошедших через горнило не одной войны. Три женщины от двадцати и до сорока лет от роду, судя по черным платкам на головах, потерявшие близких. И пятеро ребят чуть старше четырнадцати лет. Несмотря на тяжесть многодневного перехода, увесистые рюкзаки на каждом из них, включая женщин, отсутствие даже жалкого подобия на какие-то удобства по дороге не ныл и не жаловался никто… Впрочем, как я понял, там, за спиной, у каждого из них осталось что-то гораздо более тяжелое, чем какие-то тяготы пути…

Поневоле присматриваясь к попутчикам, я пытался представить, что из себя представляет, скажем, наш проводник, парнишка лет пятнадцати, за всю дорогу не проронивший ни одного слова не по делу. Шагая, как заводной механизм, он неутомимо преодолевал каменные завалы и песчаные осыпи, бурные горные реки и снежные склоны… И при этом никогда не смотрел назад – видимо, ему казалось, что там, где он несется как горный козел, все остальные тоже не испытают никаких проблем с передвижением. Впрочем, все, кроме меня, тоже справлялись с путешествием довольно спокойно. Разве что уставали в первые дни.

А у меня постоянно подгибались ноги. Проклиная свое малоподвижное существование и дурацкое чувство долга, я обычно плелся в хвосте отряда, нагоняя основную группу во время коротких ежечасных привалов. Откровенно говоря, если бы не парочка братьев по имени Эрик и Винни, забравших весь мой нехитрый скарб на второй день пути и частенько вынуждавших проводника снизить темп, я бы, скорее всего, день на третий просто повернул бы назад. А так к концу каждого дневного перехода я без сил валился на импровизированное ложе, приготовленное обычно старшим, Эриком, и пытался успокоить перегруженное постоянным приемом стимуляторов сердце…

Братья, поужинав, уходили подальше от лагеря и умудрялись час-полтора заниматься тренировками. Причем старший зверствовал так, что мне частенько хотелось дать ему по шее. Однако Винни воспринимал жесткость учителя как должное и, как ни странно, после каждой тренировки бросал на брата такие благодарные взгляды, что мне становилось стыдно…

Третий парнишка, худенький и жилистый до безобразия, выглядел затравленным зверьком. Постоянно исподлобья наблюдая за всеми окружающими, он почти не принимал участия ни в обустройстве лагеря, ни в его охране, ни в приготовлении пищи. Шарахаясь от ласки женщин и от попыток мужчин заговорить с ним, он напомнил мне затравленного волчонка в клетке зоопарка, которого я видел в одном из техногенных государств Веера миров в одну из полузабытых командировок в далекой наивной юности…

…Волчье Логово встретило нас зычным рыком здоровенного пса, возникшего возле нас задолго до того, как мы подошли к воротам выросшего из ниоткуда величественного замка.

– Убери нож! – рявкнул на волчонка проводник, видя, как тот готовится к броску. – Убить не убьешь, а вот он тебя – запросто… И вообще этого пса лучше не трогать… Почему – поймешь потом! – удостоверившись, что нож убран, пояснил он.

Замерев на месте, мы дождались, пока от ворот к нам не подойдут двое рослых молодых ребят, и только потом расслабились – воины отозвали пса и он вальяжно удалился в направлении крепостного рва, видимо, чтобы освежиться после выполнения возложенных на него обязанностей…

– Могу я видеть Ольгерда, Мериона, Беату или кого-нибудь из старших? – вежливо поинтересовался я после того, как воины, пообщавшись с нашим проводником, пропустили нас в замок и приказали следовать за подскочившим мальчишкой в выделенные нам комнаты.

– Как вас представить? – удивленно спросил один из них, замерев на месте.

– Хранитель Эол! – представился я и, не дожидаясь разрешения остаться, присел на завалинку у ворот.

– Я доложу! – кивнул молодой человек и, предоставив меня заботам товарища, стремительно зашагал в сторону главного здания…

– Ого, какие люди! И без охраны!!! – взвыл голос за моей спиной, и я с радостью подскочил на месте – ко мне, широко раскрыв руки для объятий, несся Алонсо, здоровенный негр-землянин, довольно потешно выглядящий в кольчужной рубашке, кожаных брюках местного пошива и кроссовках. – А что вы тут делаете?

– Да вот пришел пузо на солнышке погреть… – отшутился я, глядя, как возле нас собирается толпа… – У вас тут, на юге, как я посмотрю, еще лето, а в моей берлоге уже стало холодать…

– Понял! – Лицо отставного капитана мгновенно стало серьезным; он подхватил с земли мою сумку и, распихав заинтересованных горячей встречей незнакомца зрителей поволок меня к парадному входу во дворец. Глядя на ошарашенного таким молниеносным избавлением от поднадзорного лица караульного, истуканом замершего у ворот, я чуть не рассмеялся…

А через минуту ошалело уставился на маленького человечка, одетого в кольчужку по росту и опоясанного перевязью с небольшим мечом, хмуро глядящего на меня и перекрывшего подступы к широченной лестнице, ведущей на второй этаж.

– Самир Ольгердович Коррин. Или Олегович Коренев! – расхохотался Алонсо. – Прошу любить и жаловать!

– Хранитель! – завизжало сверху, и я оказался закручен в вихре рук, тычков и объятий по имени Беата. – Мы куда-то собираемся?! Я уже готова!!!

– Оденься, неугомонная! – походя шлепнув сестрицу по заднице, обтянутой так полюбившимися ей джинсами, по лестнице скатился Ольгерд и заключил меня в объятия. – Ты бы хоть оружие взяла… Воительница, блин…

– Уже бегу! – оглядев себя, взвыла Хвостик и вдруг замерла. – А куда идем?!

– Пока никуда! – хмыкнул я, все еще косясь на серьезно осматривающего меня с головы до ног малыша… – Дайте немного передохнуть…

А в голове набатом стучали строки: «…С головы того, кто назван в честь героя, падет ладонь Убийцы…»

Проследив за моим взглядом, Ольгерд широко улыбнулся и, присев на корточки, подхватил малыша на руки:

– Мой сын! Самирчик!

– Назван в честь Самира Каменного Цветка? – на всякий случай поинтересовался я, чувствуя, как мне изменяет голос.

– Угу! – мгновенно изменился в лице еще мгновение назад расслабленный и счастливый парень. – Что случилось? Или случится?

– Идем, нам надо поговорить! – Я подтолкнул вскочившего на ноги воина и постарался его успокоить: – Пока ничего… Но может…

Глава 20

– Ваше величество, но мы обещали! – не отводя взгляда от разъяренного короля, проблеял барон Морз. – За содействие в вашем воцарении на троне…

– Какое, к Демонам, содействие? – зарычал Керром, схватив барона за роскошный воротник расшитого драгоценностями по последней моде камзола. – В чем именно выразилась помощь Ордена, по-вашему, хотел бы я знать?

– Ну… они были готовы в любой момент прийти на помощь… – испуганно выдавил из себя барон.

– Это когда? – скривившись, как от зубной боли, поинтересовался король. – Когда я подливал яд своему отцу? Когда я рисковал жизнью, ставя ему ультиматум? Я, конечно, молод, но далеко не глуп! Они требуют, чтобы я разорвал договор с Простом и напал на королевство Дореда? А зачем это мне? Как только я ввяжусь в войну, я могу забыть о том, что я – король! Орден прокатится по нашим государствам, как лесной пожар, и в лучшем случае я стану – как там они называются? – а, Наместником Императора…

– Но это же лучше, чем война?

– Какая война, барон? Вы же видите – войны пока нет!!! И не будет, пока есть этот военный союз. Мой папаша, при всей его мягкотелости, имел достаточно мозгов, чтобы заключить этот союз, и достаточно мозгов, чтобы поддерживать дружеские отношения на протяжении стольких лет. И пока я не закреплю эти отношения лично, я даже не могу прикончить этого гнусного старикашку, продолжающего строить всякие козни исподтишка! Так когда Просто готов принять меня для продления военного союза?

– Увы, мой государь, его посол пока молчит…

– Так разговорите, Демон тебя подери! Я не могу ждать! Кстати, барон, а как там дела с моим братиком Люком? И с сестрицей Оливией? Какие новости?

Морз, внутренне сжавшись, отвел взгляд от Керрома и сокрушенно вздохнул:

– По следу вашей сестрицы шли мои лучшие люди... След потерялся где-то на полпути к Эразму. Она и ее сопровождающий исчезли с корабля за сутки до прибытия в порт, где-то в открытом море. Ни в одной из окрестных деревень в радиусе пяти дней пути они потом не появлялись. На море в ту ночь было волнение, и я думаю, есть основания считать их погибшими. Ни лодок, ни каких-либо спасательных средств с корабля не пропало – мои люди с пристрастием допросили капитана и дежуривших в ту ночь вахтенных…

Керром недоверчиво покачал головой, уселся на подоконник и облокотился на пузатую декоративную вазу, стоящую рядом.

– Кем-кем, а дурой сестричка не была… Увеличьте радиус поисков… ну не могла она просто так утонуть… Я бы точно что-нибудь да придумал… А что с Люком?

– Тут новости гораздо хуже… Посланный за ним отряд встретил ожесточенное сопротивление. Люди графа Преино сделали все, чтобы принц ушел в горы. Мои люди…

– Это МОИ люди, барон! – зарычал король. – Мои!!! И вы – мой!!! Не зарывайтесь!!!

– Простите, государь! Ваши люди уничтожили всех, сожгли замок Преино, но сам граф, ваш брат и пара верных им людей успели уйти. Сейчас их ищут… Я осмелился отправить на помощь еще двести человек и десять собак, чтобы гарантированно найти их след…

– Какие собаки, барон? Пока эти идиоты доберутся до графства, дожди и время уничтожат всякие намеки на запах!!! Раньше надо было думать о собаках… В общем, я вами НЕДОВОЛЕН! – В голосе короля послышался металл. – У вас месяц! Если через месяц я не увижу головы моих родственничков, то с вами, барон, у меня состоится несколько более неприятный разговор… А теперь вон!!!

– Ну что скажешь, брат Стипо? – В голосе его высокопреосвященства брата Шимора было столько льда, что старый пройдоха поежился, боясь даже представлять, что мог быть причиной такого недовольства. – Мне кажется, щенок решил поиграть в свою игру?

– Увы, брат, так оно и есть! – Переплетя пальцы перед грудью и склонив голову, монах замер в позе, олицетворяющей смирение. – Как докладывают приставленные к Морзу люди, король Керром не собирается идти войной на Дореда. Мало того, он пытался отправить людей в посольство, чтобы договориться о личной встрече с королем Простом. Для продления военного союза, как я понимаю…

– Что значит «пытался»? – угрюмо поинтересовался иерарх, перебирая пальцами четки.

– Ну мы объяснили Морзу всю неправильность этого желания, и встреча не состоялась. Керрому доложено, что посол отправил сообщение своему государю… в общем, тянем время…

– Понятно, молодец… – Шимор задумался, потом встал, прошелся по комнате, постукивая четками себя по бедру, и вдруг замер на месте.

– Итак! Военный союз не состоится по двум причинам. Первая – посол Дореда будет зарезан в какой-нибудь таверне Веллора пьяными солдатами Керрома. Я надеюсь, посол выезжает из своей резиденции хоть иногда?

– Я пока не знаю, ваше высокопреосвященство, но все будет сделано, как вы прикажете! – кивнул брат Стипо, преданно глядя на начальство.

– Вторая причина – скоропостижная смерть старого короля, вина за которую тоже должна лечь на неуправляемого щенка, понятно?

– Да, ваше преосвященство!

– Кстати, этого придурка Морза тоже надо примерно наказать… Он у вас вроде бы подсел на дурманящую травку? – холодно улыбнулся иерарх.

– Угу. Причем уже не слезет. Доза стишком велика…

– Отлично. Уменьшите дозу и проследите, чтобы никто не мог ему достать нужной травы… Уничтожьте местных поставщиков или перекройте каналы доставки…

– Мы уже перестраховались, брат Шимор! – позволил себе прервать хозяина Стипо. – Местные распространители теперь работают на нас… Вся сеть сменила хозяина и половину исполнителей… а все четыре попытки прикупить немного дури у барона почему-то закончились провалом…

На губах иерарха промелькнула змеиная улыбка, и он благосклонно осенил помощника знаком Топора:

– Не все идет так, как я планировал, но тобой я доволен. Зайдешь к казначею, брат мой, и получишь двадцать золотых. Скажи, что я распорядился… А пока можешь идти…

Глава 21

Маша

Сидеть на теплом солнышке и наблюдать, как на Променаде вешаются новички, было просто замечательно: во-первых, мышцы, натруженные за время утренней тренировки на этой же самой полосе препятствий, наконец получили требуемую передышку, а во-вторых, рядом сидел Олег и, что-то напевая себе под нос, подкидывал на колене весьма довольного вниманием отца Самирчика. Такая семейная идиллия, к сожалению, случалась весьма редко – Олега вечно ждали какие-нибудь неотложные дела, и мне приходилось, скрипя зубами, признавать, что без него они, к сожалению, не решаются. В общем, причин жаловаться на мужа у меня не было – в любом настроении он был ко мне нежен и предупредителен без меры. И хотя жизнь в этом доисторическом по сравнению с Москвой мире была далека от желаемого идеала, рядом с ним я чувствовала себя счастливой…

– Как тебе новенькие? – поинтересовался Олег, на миг прекратив подбрасывать ребенка, отчего тот нахмурился и требовательно дернул отца за скрещенные на груди ремни перевязи.

Я кинула взгляд на пробегающую мимо неразлучную парочку братьев Эрика и Винни и вдруг ляпнула:

– А ведь младшенький-то – девчонка!

– С чего ты взяла? – уставился на меня муж.

– Могу поспорить! – присмотревшись к Винни повнимательнее, довольно констатировала я. – Причем у нее болит живот. День второй наверняка… Посмотри, как она передвигается… Сними ее с полосы, жалко девчушку…

– Уверена? – Олег дождался моего утвердительного кивка и оглушительно свистнул.

Головы ребят, увернувшихся от вращающейся дубинки очередного тренажера, на миг повернулись в нашу сторону, и Олег, удостоверившись, что его заметили, заорал:

– Эрик, продолжай! Винни, бегом ко мне!

Переодетая девчонка растерянно оглянулась на старшего брата, увидела его ободряющую улыбку и быстрым шагом направилась в нашу сторону…

– Сколько тебе лет? – спросил ее Олег, указывая на травку рядом со мной.

– Пятнадцать! – по-военному четко ответила она не по-мальчишески тоненьким голоском: сбитое на полосе препятствий дыхание не располагало к экспериментам с голосом.

– Ты ведь девушка? – улыбнувшись, спросила я, придержав попытавшуюся было вскочить девчонку. – Грудь затянута в корсет… И, как мне кажется, слишком туго… Жалко портить хорошую фигуру… Никогда так не делай, ладно? Да, вы тут недавно, но имели возможность присмотреться к нам, как и мы – к вам… Теперь это ваш дом… Никто вас тут не обидит и я не вижу необходимости скрывать свой пол… и состояние здоровья, – указав взглядом на ее живот, одними губами добавила я, дождавшись пока Олег отвлечется на происходящее внизу.

Винни слегка покраснела, потом зачем-то оглянулась на полосу, видимо, пытаясь найти моральную поддержку у занятого выживанием брата, и, глубоко вздохнув, призналась:

– Да, я девушка… Но я хочу тренироваться наравне с братом!

Олег улыбнулся:

– А никто не заставляет тебя бросить тренировки! Вон глянь на мою сестру Беату! – На площадке для работы с мечами Хвостик как раз наседала на Ургала, со своей одной рукой неплохо орудовавшего мечом, Ломара и Нейлона, не давая им атаковать себя и то и дело отправляя кого-нибудь из них в нокдаун. – Думаешь, у нее пытаются отнять мечи, чтобы запретить тренироваться?

– Пожалуй, нет… – захихикала девчушка. – Она сама у кого хочешь отнимет.

– Как тебя зовут? – усмехнулась я, на миг представив, что будет с человеком, попытавшимся забрать у Хвостика ее мечи…

– Оливия! – слегка замявшись, представилась девчушка и покраснела.

– Да, мама! – счастливым голосом взвыл сын, подлетая на колене Олега. – Мне не жалко!

Я протянула Оливии таблетку из неприкосновенного запаса:

– Проглоти это и запей водой. Станет легче… Не спорь, делай, как я сказала… А теперь оставим мужиков одних и прогуляемся немного…

Вилия и Евгения священнодействовали на кухне. Огромное помещение, когда-то предназначенное для нескольких десятков поваров и обслуживания сотни гостей, способных расположиться в огромном зале для приемов за стеной, пропиталось ароматом какой-то умопомрачительно пахнущей подливки и тушащегося на медленном огне мяса… Вокруг увлеченных процессом приготовления обеда женщин суетились двое пацанов, по выражению Глаза, назначенных в наряд по кухне. Чуть дальше аккуратно складывал в поленницу принесенные с заднего двора дрова Гарик Гарибальди… Помахав мне рукой, он улыбнулся и подкинул несколько поленьев в камин…

Отозвав в сторону улыбнувшуюся при виде нас Евгению, я быстренько описала проблему Оливии и поручила девушку рукам нашего врача. Не знающая, куда себя деть от стеснения, девчушка покрылась багровыми пятнами и отошла в закуток между здоровенной плитой, на которой в огромной кастрюле что-то кипело, и шкафом, в котором, как я знала, хранились запасы муки.

– Тетя Медин! А я проголодался! – Залетевший на кухню восьмилетний оболтус Гийом, сын одного из воинов, присоединившихся к нам в прошлом году, быстренько отщипнул кусок от свежего хлеба, полуприкрытого полотенцем, и, обмакнув его в готовящийся соус, отправил его в рот… – Уууууу, как вкусно!!!

– А ну марш отсюда, сорванец! – притворно нахмурив брови, взвыла Вилия. – Вот я сейчас тебя поймаю и отшлепаю!

– Присмотри за сыном, Маша, ладно? Меня тут Эол немного озадачил… – донесся до меня голос Олега, и я потрепала по волосенкам весьма недовольного внезапным уходом отца сына…

Удобно устроившись на свободном каменном столе, я дотянулась до полки с приправами и, раскурочив мешок с орехами, отсыпала себе немного в ладонь. Самирчик носился по кухне, путаясь под ногами у старших, но стараясь не подходить к камину и плитам – взбучка, устроенная ему на прошлой неделе, видимо, еще не стерлась из памяти. Наконец в дверном проеме появились Евгения и Оливия, и я, отправив в рот последние орешки, сползла со стола и направилась к ним, чтобы продолжить общение с заинтересовавшей меня девчонкой…

– Тетя Вилия! – Хриплый голос из-под стола вверг меня в оцепенение, а потом время вдруг завертелось в сумасшедшем калейдоскопе: синюшное лицо Гийома, вцепившегося в свое горло; пена, выступившая на его губах; мальчишка из наряда, с ножом в руке хватающий за горло моего сына; через мгновение выстрел Гарика и его тяжелое падение на пол… Еще через миг – росчерк метательных ножей в воздухе… Нож в глазнице не дотянувшегося до сына пацана…

– Яд! – заорала Вилия, вцепившись в Гийома и вглядываясь в его глаза. – Мою сумку с лекарствами, быстро!!!

Евгения молнией выскочила из кухни, а я, выйдя из ступора, метнулась к ничего не понимающему сыну, стоящему рядом с бьющимся в конвульсиях телом… Оливия, прыгнувшая в угол кухни, деловито обыскивала перепуганно дрожащего второго дневального.

– Уберите кастрюлю с огня! Выкипит! – причитал пацан, покорно подняв руки вверх и не сопротивляясь.

– Этот чист! – наконец доложила мне Оливия и, на всякий случай оглушив парня ударом в затылок, сдвинула злосчастную кастрюлю с огня… – А вот Ало… Ано…

– Алонсо! Гарик! – заорала я.

– Алонсо умер… Нож…

Через миг в кухне стало тесно: Олег, возникший рядом одним из первых, подхватил сына на руки и, удостоверившись, что с ним все в порядке, не выпуская мальчишку из рук, двинулся было к телу Гарибальди…

– Сына отдай! – вцепившись ему в рукав, потребовала я. – Рано ему смотреть на такие вещи…

– Евгения! Вену! – Голос Хранителя был настолько спокоен, что гомон вокруг мгновенно стих. – Мальчика на стол! Вилия, убери травы… Обойдусь!

– Кубик крови на анализ! Капни вот сюда! – распоряжался Эол, ковыряясь в настройках какого-то маленького приборчика. – Пульс есть?

– Пока да! – Евгения сноровисто выполняла все указания и при этом умудрялась осматривать парнишку привычными для земной медицины способами…

– Не отвлекайся! – рыкнул на нее Хранитель и протянул ей наполненный чем-то розовым шприц. – Коли в вену! Быстрее!

Через пару минут после укола дыхание Гийома выровнялось, с лица спала страшная чернота, а на губах стала подсыхать пена. Глядя, как успокаивается Эол, я разжала сжатые кулаки и облегченно вздохнула:

– С ним все будет в порядке?

– Да, Маша, ему крупно повезло… Да и всем вам, пожалуй! – покачал головой Хранитель и трясущимися руками убрал прибор в сумку. – Если бы не моя универсальная аптечка и не счастливая случайность, обед бы не пережил никто. От этого яда в этом мире противоядий нет. И не скоро будет… Вилия, присмотри за ребенком… Давай больше пить… и не плачь – все будет нормально… Ольгерд, что с Алонсо?

– Шансов нет… – хмуро буркнул Олег и обреченно уселся прямо на пол. – Нож вошел в глазницу и затем – в мозг. Мгновенная смерть…

– И здесь труп! – Беата, осматривающая тело убийцы, наклонилась над его рукой и что-то там повернула. – Яд подложил он. В перстне ячейка и в ней порошок… На крестце татуировка: змея… Аспид! И еще четыре красные точки на темени… Орден! Школа наемных убийц…

– Как я ненавижу эти ваши Пророчества! – взвыла я и, прижав к себе сына, выскочила из кухни…

Глава 22

Беата

– Итак, Пророчество сбылось… – Горечь в голосе Хранителя заставила меня поежиться. – Кроме первых слов про увечного вождя, в остальном вроде стало все понятно… Демонами Орден называл наших темнокожих друзей – Сему и Алонсо. И вот теперь Алонсо с нами нет…

– Если верить Пророчеству, то нам пора готовиться к войне? – Вовка Глаз, по своему обыкновению сидящий сбоку и чуть позади меня, серый от горя, мрачно теребил невесть откуда выкопанный кастет. – У… монахи недорезанные… бля…хамуха… – сдержал он рвущийся наружу мат…

– Два года жили как люди, ан нет, оклемались, уроды! – Ольгерд, восседающий прямо на столе, врезал кулаком по столешнице. – Пора им снова Императора завалить…

– Если бы это помогло… – хмуро буркнул Мерион, что-то рисуя в блокноте… – Орден как гидра… Отрубишь голову – вырастает новая… Что с ними делать-то?

Сема мрачно пожал плечами и буркнул:

– Мне плевать, что мы будем делать в принципе… Но ту гниду, что послал этого гаденыша, я лично удавлю… Увечный вождь, мать его…

– А где Маша? – заметив отсутствие еще одного члена нашего Большого Совета, спросил Эол и вдруг, выхватив у Мериона блокнот и ручку, закатил глаза и замер…

Все в удивлении замерли, глядя на обычно невозмутимого и плавного в движениях Хранителя.

Ручка в руке Эола вдруг дернулась и сначала медленно, а потом все быстрее заскользила по бумаге… чтобы через минуту устало упасть рядом с дрожащей от напряжения рукой старика…

– Ну вот и очередное Пророчество! – еле открыв глаза, прошептал Хранитель… – Ну что уставились? Ромиранар – это я… И Пророчества все приходят ко мне приблизительно вот так… Только вот я не знаю откуда… Читайте… я пока отдохну…

Ольгерд схватил со стола исчерканный неразборчивым почерком лист и, пробежав его глазами, почти не запинаясь, прочитал:

Под сенью волка дочь короны

друзей и счастье обретет;

Надежду даст ей яд… на Троне

отцеубийца сдохнет… Год

пойдет на убыль… Бог вернется

для тех, кто ищет Власти… Ад

падет на землю… Кровь польется…

…Но рядом встанут стар и млад…

– Ничего не понятно…– буркнула я, забрав у брата листок и еще раз пробежав по строкам глазами… – Кроме того, что спокойно пожить нам не дадут…

– Ладно, я не знаю, как вы, а мне надо немного охладиться… – Я встала, ногой задвинула под стол табурет и, кивнув всем присутствующим, вышла из комнаты, ибо желание общаться с кем бы то ни было у меня вдруг пропало. Выбравшись во двор, я свистнула Хмурого и в сопровождении пса поплелась в сторону запруды на ручье, что было моим любимейшим местом «для принятия солнечных ванн», как выражался Вовка Глаз. Добравшись до воды, которая и в жаркий летний день умудрялась оставаться холодной, я стянула с себя перевязь с оружием, потом одежду и плюхнулась в речку с головой. На душе было так омерзительно, что мне вдруг захотелось кого-нибудь убить... Задержав дыхание, я нырнула к приметному камню на дне, вцепилась в него руками и замерла —задержка дыхания обычно прочищала мне мозги довольно быстро. Если их, конечно, можно было прочистить…

Продержавшись под водой до предела, я с шумом выскочила на поверхность и, судорожно вдохнув, замерла – возле моих вещей потерянно сидел Глаз и грустно смотрел в мою сторону. Нет, ничего странного в том, что он был рядом, я не видела – все два года со дня нашего знакомства Володя по возможности находился на расстоянии вытянутой руки, оберегая меня от одному ему известных бед и проблем, но такого потухшего взгляда я у него не припоминала. Выбравшись из воды и отметив полное отсутствие его обычной реакции на мое обнаженное тело, – при виде моей обнаженной груди он всегда почему-то жмурился и краснел, – я растянулась на траве рядом с ним и, почесав за ухом у охраняющего мои вещи Хмурого, вопросительно уставилась на парня.

– Беата! Я пришел в этот мир случайно, – голос Глаза показался мне лишенным всяческих интонаций, – оставив где-то там, в другом мире все, что у меня было. Кроме нескольких друзей. Одного из которых потерял сегодня днем. Я, конечно, скучаю по той жизни и иногда не понимаю, что я тут делаю, но… до сегодняшнего дня мне казалось, что все идет как надо и впереди у меня есть будущее. А вот сейчас я перестал понимать, где оно есть! Я иногда смотрю на Олега и Машку, и меня захлестывает черная зависть! У них есть семья, растет сын. Да, конечно, нам всем тут приходится выживать, но они могут прислониться друг к другу и им становится легче! А я? Когда мне плохо, я тренируюсь… Когда хорошо – тренируюсь… Душу приоткрыть и то не перед кем… Знаешь, я устал… Вот тебя называют Хвостиком… Олег рассказывал, как к тебе прилипло это прозвище… А ведь по-настоящему Хвостик – это я! Я с утра и до ночи рядом с тобой! Как ты думаешь, почему?

Видя, что я пытаюсь что-то сказать, он жестом попросил меня помолчать и продолжил:

– А потому, что с первых дней нашего знакомства я от тебя без ума. Я никогда не представлял, что можно так сильно любить женщину! Беата! – Он встал на одно колено, достал из свертка, на котором сидел, пару мечей и протянул их мне: – Я тебя люблю. И пускай я не так хорошо владею мечом, как ты или мужчины этого мира, но я хочу спросить, ты выйдешь за меня замуж?

Я аккуратно отложила в сторону потертые ножны, встала на колени, оперлась одной рукой о землю и потрепала его по коротко стриженным по армейской привычке волосам:

– Я выйду за тебя, Володя! Мне не нужны другие мужчины ни этого, ни вашего мира… Мне тепло, когда ты рядом. И грустно, когда тебя рядом нет… Я не умею выражать свои чувства, но… ты мне роднее всех, за исключением брата…

Парень онемел. Потом осторожно прикоснулся пальцами к моей щеке и вдруг ляпнул:

– Я не ослышался?

– Нет! – улыбнулась я и прилегла так, чтобы моя голова оказалась на его коленях. – Ты не ослышался… И вообще, если я не ошибаюсь, за мной должок!

– Какой должок? – сияя, как начищенная бляха на поясе у заступающего в караул стражника, спросил Глаз, запуская пальцы в мои волосы…

– Арена… два года назад… Львицы… И я… Ведь если бы не твои выстрелы, я бы не лежала сейчас перед тобой… Я должна тебе три жизни как минимум!

– О, черт! А я мечтал только о двух! – ехидно буркнул оклемавшийся от моего согласия парень и захихикал.

– О каких двух? – не поняла я и открыла один глаз, чтобы понять, что его так развеселило.

– О двух детях! – пояснил он, не переставая перебирать мои волосы. – Но от трех не откажусь, милая!

Я перекатилась на спину, приподняла голову, посмотрела на свой живот и задумалась – предложение было несколько неожиданным, но, как ни странно, не вызывающим особенного протеста!

– В принципе, я не против! – Вцепившись ему в воротник, я подтянула его к себе и аккуратно прикоснулась губами к его губам, стараясь не умереть от переполняющей меня нежности…

Глава 23

Оливия

Эрик ошеломленно посмотрел на меня и вдруг, подхватив меня на руки, подбросил к потолку, чуть не приложив о здоровенное лепное украшение:

– Значит, мальчика смогли спасти? Так это же здорово! Получается, у твоего отца есть шанс, и неплохой! Идем, поговорим с Хранителем!

Я вырвалась из его объятий и постучала его по голове:

– И что мы ему скажем? Господин Эол, давайте сбегаем во дворец к папе и быстренько вылечим его от яда? Да Хранителю уже лет сто, наверное! Он еле ходит! Вспомни, он сюда-то еле добрался, а ты хочешь погнать его через половину мира во дворец к отцу… Туда ведь надо не только добраться, а еще и зайти, пробиться до папы и только потом уже его лечить…

– Если надо, то я Хранителя отнесу туда на руках! – серьезно глядя на меня, сказал Эрик. – И отца твоего вытащу из дворца…

– Тоже на руках? – грустно поинтересовалась я и расстроенно уселась на свою кровать. – А как и что мы скажем Мериону и Ольгерду? Только пришли в Логово и тут же готовы уйти?

Эрик пожал плечами и, протянув мне руку, предложил:

– А пойдем к Маше и все расскажем. Ты же сама сказала, что она нормальная женщина и что тебе кажется, что ей можно доверять? Может, она что-нибудь посоветует?

Не давая мне опомниться, он подхватил меня на руки и, ногой распахнув дверь, со мной на руках выскочил было в коридор. Но не тут-то было: прямо за нашей дверью, видимо, собираясь постучать, стоял Ургал, один из тех воинов, кто вместе с Ольгердом и Мерионом два года назад закрыл Тварям путь в наш мир – рассказов о том походе за эти недели мы уже наслушались вдоволь. Молодой парень, чуть старше Эрика, но отмеченный печатью пережитого, приветственно кивнув Эрику, встал передо мной на одно колено и с чувством произнес:

– Спасибо тебе, Оливия! Твой поступок заслуживает уважения. Теперь у тебя есть друг, на которого ты всегда можешь положиться. Мой меч всегда к твоим услугам.

Не дожидаясь моего ответа, он встал, еще раз склонил голову и добавил:

– Оливия, Ольгерд просил тебя подойти в Зал Совета. Если хочешь, вместе с братом…

Я согласно кивнула, потом сконфуженно врезала Эрику локтем в живот, чтобы он поставил меня на пол и, одернув одежду, понеслась вдогонку за Ургалом, не сомневаясь в том, что Эрик пойдет следом…

Зал Советов оказался обычной небольшой комнатой, чем-то похожей на обеденный зал в замке Норенго. В какой-то момент я даже оглянулась, поймав себя на мысли, что ищу взглядом камердинера Джерома, обычно стоящего недалеко от двери. Сконфуженно прервав поворот головы, я осмотрела небольшую компанию, сидящую вокруг стола, и поздоровалась.

Кроме Ольгерда и его жены, тут собралась вся правящая верхушка Волчьего Логова. Мерион Длинные Руки, Учитель, как его уважительно назвал Эрик, человек, уже несколько раз проводивший нам тренировки и оказавшийся требовательным, но чрезвычайно обаятельным стариком, сидел во главе стола. Рядом с ним расположилась его супруга Евгения и Хранитель. Как ни странно, никакой субординации в расположении остальных я не заметила. Казалось, они уселись там, где им было удобно. Тот же Ольгерд, которого я считала как минимум вторым человеком в местной иерархии, сидел в компании леди Беаты, весельчака Вовы Глаза и темнокожего воина Семы и при этом далеко от Мериона. Его супруга Маша располагалась рядом с кухаркой Вилией и молодым воином Нирром, непонятно что вообще делающими в комнате Совета. Впрочем, лезть в чужие дела я не собиралась, поэтому, повинуясь взгляду Мериона, с благодарностью заняла свободное место в дальнем конце стола…

Дождавшись, пока мы устроимся, Длинные Руки поднял руку, и за столом воцарилась мертвая тишина.

– Оливия! Большое тебе спасибо! – Голос Ольгерда был тих, но в нем клокотали чувства, от которых у меня по спине пробежали мурашки. – Благодаря тебе мой сын остался жив… Я не знаю, как выразить тебе свою благодарность, но подумаю… А пока я бы хотел, чтобы ты познакомилась с моими друзьями и семьей – эти люди мне роднее всего во всем Радужном Веере миров, и за них я готов отдать свою жизнь. Теперь к этой компании прибавились и вы с братом. Добро пожаловать в семью! Теперь этот дом – твой!

– У меня поправка! – хмыкнул Глаз, не вставая со скамьи. – Олег ошибся. Он готов не отдать, а забрать жизни! И мы ему в этом поможем… Спасибо, Оливия!

Чувствуя, что краснею, я встала и буквально выдавила из себя несколько благодарственных слов. Эрик, заметив мое состояние, протянул мне полный кубок, отхлебнув из которого я удивленно поняла, что пью компот!

Глядя на мое ошарашенное лицо, расхохотался сначала сидящий напротив Сема, потом захихикала Беата, а через мгновение под гомерический хохот стола заулыбалась и я…

К сожалению, веселье стихло так же быстро, как и началось; как мы поняли, поводом собраться за столом была тризна по погибшему Алонсо, и неприкрытое горе, сквозящее в произносимых за столом речах чуть не заставило меня задуматься о том, что я вдруг могу потерять Эрика. И эта мысль меня здорово испугала…

Эрик же, чувствуя себя немного не в своей тарелке, тихо, как мышь, сидел рядом и, по-моему, за весь вечер не произнес ни одного слова…

Ужин закончился далеко за полночь. Мерион ушел первым, сославшись, что ему надо проводить утреннюю тренировку. Вслед за ним удалились Беата и Глаз, против обыкновения держась за руки. Потом разошлась молодежь, и в итоге в зале остались только мы с Эриком и Ольгерд с Машей. Собравшись с духом, я придержала пытающуюся встать женщину:

– У вас есть немного времени? Мы бы хотели кое-что вам рассказать!

– Конечно! – Ольгерд, уже направившийся было к двери, подхватил стул и, поставив его спинкой вперед рядом со мной, уселся на него как на коня и оперся грудью на спинку. – Мы слушаем!

– В общем, никакие мы не брат с сестрой! – буркнула я, дождавшись, когда удобно устроится Маша. – Все началось несколько недель назад…

Глава 24

Баронесса Клод Золиа

Посыльная явилась к баронессе немного не вовремя: новый, и весьма симпатичный фаворит только достал ее ногу из ванночки с каким-то там лечебным отваром и начал аккуратно массировать натруженные за долгую поездку в отдаленный гарнизон стопы. Вскрыв запечатанный пакет, Клод недовольно поморщилась – ехать во дворец в наступающих сумерках было немного лень. «Но служба есть служба», – подумала она и через пару минут, одетая по форме, вскочила в седло и, выехав в арку ворот, пустила коня в галоп…

Причину вызова удалось выяснить довольно быстро: разбитная капитан личной гвардии королевы, виконтесса Ланина металась у парадного входа во дворец, пинками подгоняя чем-то провинившуюся рядовую. Заметив свою давнишнюю подругу, она оторвалась от увлекательного занятия и, любезно придержав взмыленное животное, помогла баронессе спешиться.

– Что, и тебя выдернули из теплой постельки? – ухмыльнувшись, поинтересовалась капитан и, игриво подмигнув подруге, полушепотом добавила: – Там посольство приплыло. Ордена какого-то там Топора. Потребовали срочной аудиенции. Мужчинки, в рясах, а топоры прямо как у воительниц… И наглые до безобразия! Я вся трясусь от злости… Если бы не эта несчастная, – она показала на отживающуюся в пыли «залетчицу», – я бы, наверное, кого-нибудь из них зарубила… Ушла вот от греха подальше…

– Так прием состоится?

– Угу, Большая Мама согласилась их принять… Только вот, судя по всему, результат мужчинкам придется не по душе… – расхохоталась капитан и от души врезала Клод по плечу. – Во-первых, эти скоты уже успели себя проявить, и потом Шеина не любит, когда ее к чему-то принуждают, а на этот вечер у нее были другие планы…

– Какие? – заинтригованно поинтересовалась Клод, протянув повод подбежавшему конюху.

– Никогда не догадаешься! – Хлопнув себя по бедру ладонью, виконтесса наклонилась поближе к уху Клод: – Уже вторую неделю Шеина не вылазит из фехтовального зала. Никак не может понять какую-то хитрую связку, которую ей показали в Логове. Бесится, пыхтит, но пока вот только путается в мечах…

– Так она же не двумечна! – удивленно буркнула баронесса. – В каких мечах она путается?

– Решила освоить второй! И ты же ее знаешь, освоит!

– В этом я не сомневаюсь… – улыбнулась Клод. – Только я представляю ее настроение, когда у нее что-то не получается… И не завидую этим лесорубам…

– Топорам! – заржала капитан и снова врезала подруге по плечу. – Беги, а то и тебе не поздоровится…

…Малый зал для приемов был практически полон. Офицеры дипломатической службы, несколько министров, глава секретной службы и еще пяток придворных чинно восседали на своих местах в ожидании королевы. Кивнув подругам, баронесса, придерживая у бедра меч, вальяжно двинулась было к своему креслу, стоящему у самого трона, как ощутила на своей заднице чью-то руку.

– Ух, какая кошечка! Я бы с такой покувыркался!

Чувствуя, как ее сознание заволакивает холодное бешенство, баронесса медленно повернулась и, сделав шаг к монаху, опоясанному желтым кушаком, пожирающему ее грудь плотоядным взглядом, процедила:

– Покувыркаемся… После приема… На заднем дворе за конюшней. И попробуй не прийти. Найду… И откувыркаю так, что мало не покажется!

– О, так она еще и с коготками! – осклабился монах и протянул руку, чтобы потрепать баронессу по щеке. И замер – клинок Клод чувствительно уколол его в пах…

– Еще одно движение, котик, и ты начнешь разговаривать тоненьким-тоненьким голоском! – пообещала Клод и, убрав стилет в ножны, шагнула в сторону своего места. – Не забудь, за конюшней…

Естественно, мимо внимания придворных маленькая стычка пройти не смогла, и ехидные замечания сопровождали Золиа почти до самого кресла. Кто-то шепотом возмущался, что наглеца надо было убить на месте, кто-то сокрушенно удивлялся «слабохарактерности современной молодежи», но большинство ободряюще хлопали по коленям или предлагали свою помощь в качестве секундантов. Шум в зале прервался только с появлением Большой Мамы – через мгновение после вопля камердинера: «Ее величество королева Шеона» – за троном распахнулась неприметная дверь, и правительница королевства Нианг возникла на пороге…

Все, кто знали ее величество хоть какое-то время, а кроме посольства, других таких в зале не было, сразу заметили, что она в бешенстве: чересчур спокойное лицо, слегка раздувающиеся ноздри, и багровый, наливающийся кровью шрам на виске свидетельствовали о крайней степени недовольства. Поэтому в зале мгновенно стало тихо. Опустившись на трон, королева жестом заткнула пытающегося что-то сказать посла и рявкнула:

– Без славословий. Коротко и ясно. Что вам от меня надо?

– Великий Император… – начал было посол, но был тут же прерван зычным голосом Большой Мамы:

– Я сказала: КОРОТКО!!!

Прерванный на полуслове, монах удивленно покосился на стоящих рядом соратников и, вдохнув в грудь воздуха, затараторил:

– Мы предлагаем вам прийти под длань светоча истинной веры Императора Алого Топора Генора Первого Просветленного! Вы займете достойное место возле его трона, исполнитесь благоговения…

– Еще короче! – сжав правую руку в кулак так, что побелели костяшки пальцев, потребовала Шеина.

– Вам, королева, предлагается добровольно войти в состав Империи и почетный брак с младшим сыном самого Великого Императора Алого…

– Достаточно! – Королева наклонилась к уху стоящего рядом гвардейца и что-то прошептала, после чего девушка практически вылетела из зала. Затем Шеина выпрямилась и, оглядев своих министров и придворных, расхохоталась…

– Что ж, ответ будет… Эдак через несколько минут… А пока я бы выпила чего-нибудь прохладительного… – Подхватив из рук подскочившего придворного кубок, она осушила его содержимое и поставила опустевший сосуд на стол. Рядом с королевой тут же возникла начальник секретной службы ее величества графиня Номелла и что-то прошептала ей на ухо.

Большая Мама хмыкнула, весело посмотрела на Клод и холодно улыбнулась:

– Господин посол! Пока вы ждете моего ответа, я бы хотела немного поразвлечься. Вы не против?

– О нет, Ваше Величество! – чувствуя какой-то подвох, после короткого раздумья ответил монах.

– Вот и отлично. Тогда я бы хотела потребовать от вашего соратника, вон того колоритного мужчинки с игривой желтенькой подвязочкой, удовлетворения. За оскорбление, нанесенное моему советнику, баронессе Клод Золиа. Поединок состоится НЕМЕДЛЕННО, прямо здесь! – Металл, прозвучавший в голосе королевы, мгновенно прервал попытавшегося было возразить посла. – Возражения и извинения НЕ ПРИНИМАЮТСЯ!

Клод встала из-за стола, сбросила с себя пояс и верх от парадной формы, оставшись в свободной, не мешающей двигаться рубашке и мягких кожаных штанах. Затем, обнажив меч, обошла стол и заняла свободное место неподалеку от огромного, в полстены, камина, перед которым на вечеринках танцевали придворные артисты.

Монах, мечтавший покувыркаться, раздумывал недолго – откинув на спину капюшон, он пару раз крутанул в руке массивный топор с широченным лезвием и без предупреждения ринулся в атаку. «Хороший боец!» – успела подумать Клод, прежде чем ее закрутила горячка боя.

Монах и действительно оказался мастером – мало того что он великолепно владел своим оружием, так еще и умудрялся почти не уступать своей противнице в скорости передвижения. А пару раз приняв лезвие топора на меч, баронесса убедилась и в его преимуществе в силе – рука, держащая меч, чуть не отваливалась от каждого удара. Удары топора сыпались со всех сторон – воин, демонстрируя неизвестный Клод стиль, наносил удары как лезвием, так и обухом, а иногда даже и рукоятью! Поэтому первые минуты полторы опытная рубака просто маневрировала, стараясь адаптироваться к чужой технике, при этом особенно не атакуя. Но, немного разобравшись в возможностях соперника, начала показывать зубки: сначала кровавая полоска обагрила правое плечо монаха, очередной раз промахнувшегося мимо увертливой цели. Еще через пару мгновений меч коротко чиркнул по его колену, отчего скорость передвижения бойца мгновенно упала – надрезанное сухожилие не давало полноценно нагружать ногу и причиняло существенное неудобство. А следующая серия финтов баронессы завершилась легким скольжением меча по рукояти топора, отчего три отрубленных пальца правой руки монаха оказались на полу…

Придворные взвыли от восторга! Воин, перехватив топор одной левой, ошарашенно кинул взгляд на свою правую руку и, взвыв от ярости, с места прыгнул в сторону Клод. Но не рассчитал того, что его правая нога может отказать, и, неловко упав на одно колено, выронил топор. Метнувшись навстречу врагу, баронесса вдруг увидела росчерк метательного ножа и, скручивая в прыжке корпус, почувствовала в плече вспышку боли. Продолжая движение, она коротким взмахом отрубила стоящему на четвереньках монаху обе руки и, усмехнувшись гулкому стуку ударившейся о пол бритой головы, перерубила ему позвоночник…

– Я удовлетворена! – выдернув неглубоко вонзившееся в плечо метательное лезвие, буркнула она и отсалютовала окровавленным мечом королеве.

– А я – НЕТ! – голосом, перекрывшим восторженные вопли в зале, рявкнула Шеина. – Стража! Вон того, со сломанным носом – ко мне!

Глядя, как из обалдевшей таким исходом боя толпы монахов пятерка дюжих стражниц выдергивает пытающегося сопротивляться монаха, баронесса Золиа непонимающе уставилась на королеву.

– Вмешиваться в поединок Чести не позволено никому! – Большая Мама гулко стукнула скипетром по столу. – Господин посол! Ваш человек приговаривается к позорной смерти через повешение… Приговор обжалованию не подлежит! И еще! – Не дожидаясь, пока посол попытается ей возразить, королева встала и жестом приказала стоящей в дверях охраннице выйти в центр помещения. – Вот мой ответ на ваше предложение!

Присев на корточки, воительница аккуратно выпустила из рук пушистый комочек, который сначала еле слышно тявкнул, а потом, словно испугавшись собственной смелости, присел и пустил по полу тоненькую струйку.

– Я предлагаю младшему сыну Великого Императора сочетаться браком с этой сучкой! А вам с вашими людьми, господин посол, дается восемь часов времени, чтобы покинуть земли моего королевства! Времени как раз должно хватить, чтобы в темпе добраться до вашего кораблика и поднять якорь! Вопросы???

Побледневший от оскорбления посол, от удара древком копья стражницы вылетевший в коридор, придушенно взвизгнул:

– Это вам даром не пройдет!

– А нам даром и не нужно! – усмехнулась королева и, жестом показав, что прием окончен, вместе с придворным медиком поспешила посмотреть на рану, нанесенную баронессе…

Через некоторое время, усевшись напротив королевы в ее будуаре, баронесса, прихлебывая горячий мятный чай, осторожно поинтересовалась у все еще раздраженной королевы:

– Простите, Ваше Величество! Но не слишком ли резким был ваш ответ на предложение союза?

– Только ты не юродствуй, ладно? – фыркнула Шеина, придвигая к себе вазочку с засахаренными фруктами и запуская в нее руку. – Тебя ведь поцарапали, а не ослепили! «Вы»… «Ваше величество»… Достало все это славословие – сил нет…

– Извини, Шеина, – улыбнулась баронесса. – Зарапортовалась… Так все-таки, что так резко-то?

– Ну как тебе объяснить? – Королева отправила в рот несколько орешков, с видимым удовольствием их разгрызла и, немного посмаковав, задумчиво посмотрела на подругу: – Ну начнем с того, что в столицу они приплыли еще вчера вечером… Пока ты моталась с инспекцией, они умудрились ужраться, как кони, в припортовой таверне и разнести ее почти до основания… Изнасиловали пару дворянок, отдыхавших там с семьями, изувечили несколько принадлежащих их роду мужчин. Прикрываясь дипломатической неприкосновенностью, они всячески хаяли наш строй, неся какую-то лабуду про главенство мужчинок и то, что когда сюда придет Орден, мы, женщины, займем подобающее нам место около их кроватей. Ну хамское предложение мне (!) выйти замуж за какого-то там младшего сыночка Демоны знают кого иначе как оскорблением не назовешь… А попытка обидеть тебя для меня оказалась последней каплей и неплохой возможностью поставить их на место…

– Да ладно, я бы и так разобралась… – смутилась Клод.

– Если бы… – хмуро проворчала королева. – Помнишь лейтенанта Эжен?

– Отличная рубака! – ухмыльнулась баронесса.

– Не улыбайся. Вчера вечером ее убили на дуэли…

– Как?! – не поверила Клод. – Эжен?

– А вот так! Как мне рассказали свидетели, когда стало ясно, что дуэль выиграет она, в нее так же, как и в тебя, кинули кинжал. Только, в отличие от тебя, попали…

– Уррроды!!! – зарычала Золиа, сжав кулак здоровой руки.

– Угу, – хмыкнула Ее Величество и продолжила: – Кроме всего вышеперечисленного, с политической точки зрения получается вот какая ситуация. В нашем медвежьем углу, кроме нашего маленького королевства, нет практически никого. Ну если не считать этой разбитной компании в Волчьем Логове. Я сильно сомневаюсь, что этот самый Великий и Всемогущий решит захватить нас до того, как решит все вопросы с теми государствами, которые ближе. Мало того, плыть до нас им почти месяц. И армию еще надо собрать. Пусть посол доберется до их столицы и сразу попадет к Императору. Допустим, войска будут готовы еще через пару недель… Еще месяц на дорогу обратно… Как раз в это время начнется сезон штормов, и архипелаг Сотни Клыков без лоцмана они не пройдут… А с лоцманами, я думаю, у них будут проблемы… Остается пеший путь… Десять дней для путника, знающего дорогу. Для армии – недели две. Перевалы, я думаю, мы проконтролируем довольно легко – на это надо не так много сил… В общем, в этом году война нам не грозит… А хамство я не потерплю… От кого бы то ни было…

– И все-таки, как мне кажется, войны нам не избежать! – задумчиво уставившись в окно, констатировала баронесса. – Зимой ли, весной ли, но будет большая кровь…

– А ты думаешь, по-другому ее бы не было? – горько усмехнулась королева. – Все государства, которые стояли на пути Ордена, были захвачены. Назови мне хоть одно, в котором у власти остался бы прежний правитель!

– Пожалуй, не назову…

– Так какая разница, каким путем меня скинут с трона? Так мы хоть потрепыхаемся! Кстати, я бы с утра хотела бы навестить наших соседей. Компанию составишь?

– С удовольствием! – заулыбалась Клод, вспомнив, как всесильная Королева в Волчьем Логове превращалась в восторженную девчонку…

– Хватит лыбиться! У них там все в порядке с головой… особенно у этого, который Длинные Руки… Вот вместе и помозгуем… Может, что толковое и придумается… А сейчас налей мне немного вина – надо слегка расслабиться…

Глава 25

Дион

Дверь в опочивальню приоткрылась практически без скрипа и чуть не ударила коленопреклоненного монарха по голове. Замерев от неожиданности, Дион вдруг испытал незнакомое ранее чувство смущения. Король, пусть и бывший, стоящий в полночь на коленях, в одном белье да еще над вскрытыми половицами – такое зрелище наверняка вызвало бы кучу пересудов как среди придворных, так и среди простого народа: слухи в королевстве распространялись со скоростью урагана, обрастая домыслами, как снежный ком, несущийся по склону. Чертыхнувшись про себя, он оперся рукой на секретер, тяжело встал и замер – глаза, давно привыкшие к полной темноте, заметили фигуру, крадущуюся к его ложу. «А одного яда уже мало?» – подумал монарх, протягивая руку к стене и нашаривая рукоять какого-нибудь меча… Как назло, ладонь наткнулась на рукоять, украшенную россыпью драгоценных камней, – парадный меч, подаренный ему лет двадцать назад кем-то из соседей кажется на какой-то юбилей, не отличался ни балансом, ни качеством стали, ни удобством рукояти. Россыпь драгоценностей, не дающих в бою никакого преимущества. Радовало одно – на стене он висел без ножен, значит, тратить время на вынимание меча нужды не было…

Тем временем фигура над кроватью на миг замерла. Откинутое одеяло и отсутствие на ложе спящего, видимо, оказалось неприятной неожиданностью для убийцы, и рука, занесенная было для удара, медленно опустилась вниз. Дион, решив, что дистанция, на которую он успел подойти, вполне подходит для атаки, с хеканьем вогнал меч в правый бок убийце и с силой провернул лезвие в ране. Дикий вопль, прорезавший тишину дворца, мигом перебудил всех и вся – через несколько ударов сердца опочивальня оказалась забита народом. Стражники, обычно стоящие у дверей спальни, перепуганно метались по комнате, пытаясь изобразить видимость бдительности. Несколько полураздетых придворных уже о чем-то шептались у окна, на всякий случай держась подальше от бьющегося в конвульсиях тела. Распахнутая дверь впускала все новых желающих посмотреть на причину ночного переполоха лишь до тех пор, пока в коридоре не раздался зычный голос короля Керрома:

– А ну-ка, посторонние, вон отсюда! Ку-уда! Вы оба, ко мне!!!

Стражники, выскочившие было в коридор, замерли на месте, как кролик, увидевший удава.

– Что тут произошло?

– Покушение, государь! – проблеял один из них, пропуская короля в спальню и показывая на затихшее на полу тело.

– Откуда он вошел? – спросил Керром, оглядываясь по сторонам. – Зажгите свечи, быстро!

– Из коридора, сир! – доложил стражник, нервно тиская пояс перевязи.

– Кто стоял на посту? – зарычал Керром, хватая за грудки нерадивого служаку. – Кто?!!

– Оба, сир! – кое-как выдавил воин, с ужасом смотря в глаза взбешенного монарха.

Раздался хруст входящего, живую плоть лезвия, тело в руках короля обмякло и с грохотом повалилось на пол. Второй солдат с воплем выскочил в окно и там, внизу, взвыл от боли – видимо, приземление вышло не очень удачным…

– Поймать и на дыбу! – заорал Керром, указывая влетевшему в комнату телохранителю в направлении окна…

Немного успокоившись, молодой король дождался, пока зажгут свечи, внимательно осмотрел тело незадачливого убийцы и вдруг со зловещей улыбкой повернулся к отцу:

– Все вон! Дайте нам немного побеседовать!

– Ну, и где это ты был, папаша? Судя по ране, в кроватке тебя не было… Что молчим? Опять друзей принимал, заговорщик, Демоны тебя подери? – Выглянув в окно, Керром осмотрел карниз, идущий стене замка, всмотрелся в темноту дворцового сада и вдруг захохотал: – Пожалуй, у меня возникла неплохая идейка насчет твоих посетителей! Завтра я тебя отсюда переселю, а тут устрою небольшой комитет по встрече нежданных гостей…

Потом его лицо потемнело и, практически бегом выскочив в коридор, Керром заорал:

– Морза ко мне в кабинет! А падаль отсюда убрать! Живее, живее!!!

Сдвинув ногой незамеченную сыном деревянную панель так, чтобы она прикрыла отверстие в полу, Дион с облегчением положил на секретер окровавленный меч и, обойдя служанку, пытающуюся сдвинуть мертвое тело, с тяжелым вздохом повалился на кровать…

Глава 26

Эрик

Тренировка сегодня прошла из рук вон плохо – я несколько раз пребольно получал по голове деревянным тренировочным мечом, в руках Наставника превращавшимся во что-то нереально гибкое и подвижное, появляющееся всегда под невозможными углами и на нереальных скоростях. Все попытки противопоставить мужчине, годящемуся мне в деды, хоть что-то из имеющегося арсенала боевой техники и цирковых трюков особых успехов не принесли – мое избиение продолжалось с утра и почти до обеда. И лишь за полчаса до конца тренировки неутомимый Наставник смирился надо мной и позволил спокойно поработать с тренажером. Разве что заменил ставшими привычными старые деревянные мечи другими, раза в два более тяжелыми. Механически отрабатывая уклоны и удары на гораздо более спокойном сопернике, я размышлял о странной реакции Ольгерда на наш вчерашний рассказ. Странная фраза «Чертово пророчество», как я ни ворочал ее в голове, так и не стала более понятной. А обещание «Поговорить об этом завтра» казалось обыкновенной попыткой пустить сложный вопрос на самотек. Однако Оливию такой короткий ответ вполне удовлетворил, и она с самого утра сгорала от нетерпения, тоже частенько получая по разным частям тела. Только не так часто и от тренажеров. Дождавшись гонга, свидетельствующего об окончании занятий, я ополоснулся в странном устройстве, называемом «душ». По узкому акведуку, проведенному по стене замка от ближайшей горной речушки, вода поступала на желобок, свисающий со стены недалеко от поля для занятий на мечах, и постоянно лилась на голову всем желающим. Потом, дождавшись что-то напевающую на ходу Оливию, вслед за нею поплелся переодеваться на обед.

Натянув на мокрое тело чистые штаны и рубаху, я накинул на себя перевязь с мечами и уселся на кровать, чтобы натянуть сапоги. В это время из-за ширмы в углу выбралась уже полностью одетая Оливия и без предупреждения запрыгнула мне на колени.

– Знаешь, а ведь если бы не ты, я бы наверное, еще в Веллоре попалась бы в руки моего гнусного братца и, скорее всего, давно покоилась бы в какой-нибудь безымянной могилке на окраине столицы… А ты приволок меня через половину Элиона, в маленький уютный уголок, в котором я чувствую себя Человеком! Да, тут странно немного – всем плевать, графиня я, принцесса или девчонка без роду и племени, но в этом что-то есть, ведь правда? И именно тут у меня появилась надежда, что мы поможем королю Диону и… найдем графа Норенго. Я, кстати, так никак и не пойму, кого из них называть папой. Поэтому… – Она обхватила меня за шею руками и, уткнувшись мне в нос своим прелестным носиком, весело улыбнулась, отчего на ее правой щеке появилась симпатичная ямочка, – я хочу сказать тебе большое-пребольшое спасибо!

– Пожалуйста! – ответил я и вдруг задохнулся от нежности ее губ, обжегших меня долгим поцелуем…

– А еще, – еле оторвавшись от меня и еле переводя дух, добавила девушка, – я тебя люблю… Только это секрет… – Звонкий хохот еще только что обнимавшей меня чертовки уже звенел где-то в коридоре, и я, пытаясь ее догнать, чуть не выбежал из комнаты в одном сапоге… но зато с обалдевшим выражением лица и гулко колотящимся сердцем…

А во время обеда в замок нагрянули гости. Королева Нианга Шеина с десятком сопровождающих ее лиц по-свойски ввалилась в столовую и, устало плюхнувшись на скамью рядом со слегка ошарашенным такой бесцеремонностью Лериком, попросила чистую тарелку! Обалдевшие от поведения собственной королевы гвардейцы немного потоптались в дверном проеме, но потом ими занялась Вилия, и шум в комнате немного поутих. Шеина и одна из ее офицеров, на мой взгляд несколько крупноватая, но очень подвижная дама лет тридцати, ели так, как будто ничего вкуснее не пробовали в жизни. Хотя, откровенно говоря, Вилия с Евгенией вообще готовили бесподобно. Умяв по полторы тарелки супа, гостьи с удовольствием принялись за второе, и к концу обеда их присутствие за столом перестало кого-либо удивлять. Наконец трапеза была закончена, и все население Волчьего Логова, за исключением тех, кто был в карауле или на выходе, постепенно разошлось – послеобеденный час традиционно не был загружен ни тренировками, ни какими бы то ни было общественными делами. Я, поблагодарив за обед, вслед за Оливией отправился позагорать – последнее время, насмотревшись на своего кумира Беату, Оливия частенько таскала меня на полюбившееся ей место на запруду. Я бы, конечно, с удовольствием уволок ее в комнату, чтобы попробовать добиться еще одного поцелуя, но покорно понесся следом – спокойно передвигаться сегодня девушка явно не собиралась… Добежав до нашего обычного лежбища, она бросила на траву заблаговременно прихваченное покрывало и попросила меня зажмуриться. Открыв глаза по команде, я плотоядно облизнулся и, страшно оскалившись, растопырил пальцы:

– Я тебя съем!

– Тебе нравится? – кокетливо улыбаясь, Оливия немного покрутилась передо мной, демонстрируя что-то похожее на купальный наряд жены Ольгерда: три маленьких кусочка материи на тесемках, еле прикрывающие ее прелести, и в одежде сводящие меня с ума…

Чувствуя, что у меня начинает кружиться голова, я, не раздеваясь, прыгнул в холодную воду с головой. Решив, что смогу нормально говорить, я вынырнул на поверхность и, показав девушке язык, отрицательно помотал головой:

– Нет! Не нравится!

– Почему? – На ее глаза навернулись слезы, и я поспешно закончил предложение:

– Ты прекрасна! Но когда я вижу тебя в таком виде, я перестаю себя контролировать…

– Это меняет дело! – тут же захихикала Оливия и рванула ко мне в воду, отчего одна ее грудь вырвалась из-под матерчатого треугольника, и я снова понял, что начинаю сходить с ума.

– Привыкай! – заметив мое состояние, промурлыкала она и, прижавшись ко мне всем телом и спрятав от меня глаза, добавила: – Я твоя… только пока немного боюсь…

Глава 27

Ольгерд

…При виде карты всего Элиона, когда-то подаренной нам Хранителем, королева Шеина потеряла дар речи. Довольно быстро вникнув в условные обозначения, она восторженно водила пальцем по отмеченным на карте горным хребтам, рекам, задавала толковые вопросы по судоходности проливов, расстоянию до столиц ближайших соседей и т. д. Баронесса Клод Золиа, ошарашенная не меньше, делала какие-то пометки в любезно предложенном ей блокноте, стараясь запротоколировать необходимый объем информации. Мерион и Эол, пришедшие в зал совета последними, с улыбками наблюдали за женщинами, то и дело обмениваясь шутливыми замечаниями. Наконец первое любопытство было удовлетворено, и обе дамы слегка смутившись, заняли отведенные им места…

Королева сразу взяла быка за рога – коротко рассказав о посещении ее королевства посольством Ордена, она поинтересовалась, как мы видим наше дальнейшее сосуществование как с королевством Нианг, так и с Империей Алого Топора.

Мерион грустно посмотрел на меня, потом на сидящую рядом со мной Беату и ответил:

– Девочка моя, у нас с Орденом давние разногласия. Историю этих отношений можешь выяснить вечерком у этих вот двух оболтусов. Две дополняющие друг друга точки зрения… А я хочу обсудить будущее…

Никак не среагировав на подобное обращение, королева вся превратилась в слух.

– Для начала я немного пройдусь по политической обстановке в регионе королевств Миора, Дореда и примыкающей к последнему границы Империи Алого Топора. Итак, если посмотреть на карту, мы увидим, что на пути к плодородным долинам поймы реки Эльсин Империя должна захватить сначала Миор, потом Дореда, а потом и сам Союз Торговых городов Эльсина. Что касается последнего, думаю, особого сопротивления армии Императора он не окажет – единый на словах, Союз держится вместе только благодаря отсутствию поблизости сколько-нибудь сильного врага. А королевство Дореда обладает вполне боеспособной армией, постоянно оттачивающей боевые навыки в непрекращающихся стычках с племенами Ледовых Пустошей, на протяжении пары сотен лет штурмующих горные перевалы на северной границе королевства. Насколько мне известно, король Прост неплохо зарекомендовал себя как военачальник и во многом благодаря этому пользуется непререкаемым авторитетом как среди армии, так и среди дворянства. Наличие внешнего врага сказывается на внутригосударственной обстановке – думаю, попытки эмиссаров Ордена дестабилизировать обстановку в Дореде вряд ли приведут к чему-нибудь путному – патриотизм этого народа зиждется на твердой основе. С королевством Миер все намного сложнее – защищенное с запада дружественным Доредом, с севера – непроходимыми из Ледовых Пустошей горами, с юга – морем, до начала распространения заразы Ордена оно и с востока не имело сколько-нибудь сильных врагов. Однако несколько поколений толковых правителей Миера тем не менее создали очень неплохую армию и, главное, заключили весьма и весьма дальновидный союз с западным соседом. Постоянно посылая свои войска на помощь Дореду, короли Миера поддерживали боевой дух солдат, укрепляли внешнеполитические связи и создавали предпосылки для того, чтобы у королей Дореда, создайся такая ситуация, когда помощь потребуется Миеру, не было морального права отказать соседу в помощи…

Мерион перевел дух, сделал пару глотков компота из стоящего рядом кувшина и, удостоверившись, что его внимательно слушают, продолжил:

– Итак, на сегодняшний день Орден стоит у границ Миера. Стоит уже два года, ничего не предпринимая. Причин тому две – междоусобицы у трона после гибели старого императора и сплоченность союза Дореда и Миера. А теперь немного нюансов, которые проясняют текущую обстановку. Во-первых, около месяца назад королем Миера вместо «добровольно» уступившего трон короля Диона стал его старший сын, принц Керром. Насколько я понимаю, насильственное свержение отца с трона, довольно умело завуалированное Керромом, вызвало определенные напряжения в отношениях с Доредом, что сразу сказалось на активности Ордена в этом регионе. Кстати, я не удивлюсь, если окажется, что процедура инициации такого, несвойственного этой династии принципа смены власти – дело рук тайной службы Империи. Думаю, про обычай воспитывать своих детей в семьях своих друзей в самых дальних уголках своего королевства тут слышали все? Тем более что, судя по тем данным, которые нам любезно предоставил Хранитель Эол, первые активные передвижения подразделений Ордена к границе с Миером за последние два года были замечены за несколько месяцев ДО появления в Веллоре принца Керрома. Итак, как мне кажется, если Империи удастся расколоть союз этих двух государств, то к началу зимы падет Миер, через месяц–полтора – Доред, а к весне, захватив города поймы Эльсина, войска Ордена продолжат экспансию на юг. То есть к нам. Учитывая довольно агрессивную политику по милитаризации захваченных королевств, шансов противостоять всевозрастающей мощи Ордена не будет практически ни у кого из оставшихся независимыми королевств Юга. И тогда максимум через два года мы будем жить в единой Империи Алого Топора. А еще через три наступит Апокалипсис!

– Что наступит? – удивилась королева.

– Конец света! – буркнул я, и пояснил: – Через пять лет должно будет состояться очередное Пришествие… В ущелье Последней Тропы Орден ведет усиленные раскопки обрушенного нами два года назад перехода в мир Тварей… Если их вожделенные Ангелы Смерти придут на Элион, то еще через шесть месяцев на планете не останется ни одного человека… Вообще…

– Веселая картинка! – протянула баронесса, еще раз кинув взгляд на карту… – А есть перспективы избежать такого варианта развития событий?

– Вообще пока есть только наметки на план… – подала голос Беата. – Только уж очень много нюансов надо одновременно учесть… Боюсь, на все у нас просто не хватит рук… В Логове на сегодняшний день чуть больше сотни боеспособных воинов, включая неоперившуюся молодежь…

– Ну, положим, с бойцами проблем нет – у меня довольно-таки боеспособная армия, практически круглый год развлекающаяся потрошением пиратской вольницы Желтого моря… – хмыкнула королева. – Только вот как ее грамотно использовать, я лично пока не поняла…

– Ну для начала я бы занял пару подразделений патрулированием горных троп на границе с Аниором: есть вероятность того, что на территорию Нианга могут быть засланы воины особого подразделения Ордена, так называемой Черной Сотни. Появление пары десятков этих деятелей на территории королевства равноценно высадке у вас в Ленноксе небольшой армии. Далее я бы заслал аналогичное подразделение в Аниор для дестабилизации обстановки в уже захваченных Орденом королевствах и для уничтожения сил Империи, ведущих раскопки на Последней Тропе… Кроме того, мы планируем по возможности стабилизировать ситуацию с союзом Дореда и Миера, чтобы не допустить продолжения экспансии Ордена на Запад…

– С первыми двумя пунктами – более-менее понятно, – кивнула королева. – Блокирование перевалов я планировала сама. А вот с третьим – полный мрак!

– Этот вопрос пока еще сыроват, – признался я, – но, как мне кажется, он весьма перспективен… Сегодня вечером мы примем решение по технологии его реализации, и, с вашего позволения, завтра утром я введу вас в курс дела…

– Согласна! – усмехнулась Шеина. – Только, если можно, без церемоний. Как я поняла, у вас тут ценятся поступки, а не звания. Всю жизнь мечтала, чтобы ко мне относились как к личности, а не как к подставке для короны. И когда мы беседуем в узком кругу, я для вас всех просто Шеина. Что там дальше по плану?

– Может, обсудим вариант мирного договора и военного союза? – ухмыльнувшись, поинтересовалась баронесса Золиа.

– Не вопрос! – хихикнула Беата. – Каждый делает что может… И изо всех сил!

– Самый короткий и емкий договор, который я заключала! – Королева протянула мне покрытую мозолями от меча ладонь и усмехнулась: – Для начала рукопожатие устроит?

– Вполне! – Я пожал ее руку и вопросительно уставился на Мериона, явно готового продолжать…

– Еще одной темой, над которой надо было бы подумать, является самая главная на сегодняшний день проблема: как покончить с Орденом раз и навсегда? У меня лично идей пока нет, и это меня здорово беспокоит…

Глава 28

Хранитель Эол

Слушая обсуждение будущих действий против общего врага, я весь дрожал от нетерпения: если верить очередным строкам, разбудившим меня позавчера ночью, одна из этих молодых девчонок должна будет произнести фразу, способную дать всем им надежду на благополучное завершение противостояния с неудержимой военной машиной Ордена. Какой-то частью сознания я сравнивал накал страстей в этой маленькой комнатке с той жизнью, что осталась за пределами этого, «отсталого», с точки зрения моих соплеменников, мира, и который раз убеждался, что принятое два года назад решение уйти со Службы и остаться на этой планете было правильным. Цивилизация, давно добравшаяся до предела своего технологического развития и давно разучившаяся чего-то истово хотеть, катилась к закату своего существования. Да, использование того немногого из арсенала спецсредств, что все еще оставалось в моем распоряжении для изменения ситуации на планете в любую сторону, Служба однозначно расценила бы как преступление, со всеми вытекающими из этого последствиями. Но не помочь моим первым и, уже наверное последним настоящим друзьям за всю свою долгую жизнь в их на первый взгляд безнадежном противостоянии я был не в силах. Поэтому ждал тех самых слов… И дождался – Беата, на миг оторвавшись от созерцания карты, кинула грустный взгляд на что-то записывающего в блокноте брата и устало буркнула себе под нос:

– Эх, знала бы, чем это кончится, оставила бы пару сотен Тварей на расплод. И лично отвезла бы их ко двору Императора – чтобы эти самые Ангелы Смерти устроили им вечеринку! Мало бы Ордену не показалось…

Олег, оторвавшись от писанины, на миг замер, а потом, хмыкнув, возразил:

– А как бы ты проконтролировала их размножение? Твари бы вырезали весь Орден а потом бы рванули завоевывать весь Элион!

– Так оставить только самцов и все дела! – расхохотался Глаз. – Жалко, что до нового Пришествия Тьмы так много времени, которого у нас нет… Пробраться туда первыми и, засев где-нибудь в теплом удобном месте, постреливать по самкам, а самцам выдавать аусвайс!

– Что за аусвайс? – поинтересовалась Шеина.

– Что-то типа подорожной или верительной грамоты по-вашему, – усмехнулся Мерион. – Было бы здорово… Пусть бы друг друга сожрали… Даже жалко, что нельзя открыть Путь пораньше, скажем, еще в этом году…

Я внутренне сжался, понимая, что дороги назад не будет, и тихо, но твердо произнес:

– Можно… И я смогу это сделать… Но прежде чем что-либо сказать, прочтите! – Протянув Мериону заранее приготовленный лист с текстом нового Пророчества, я облегченно вздохнул и прикрыл слегка слезящиеся глаза…

Когда Топор накроет Алым

отрог вершины с вечным льдом,

пошутит Девушка устало,

Смерть приглашая в отчий дом…

Перечеркнув навеки планы

накрыть весь мир пятой одной,

Наденет Избранный сутану,

и – в Путь… А кто-то – в мир Иной…

– Однако, – прочитав вслух мое творение, помрачнел Длинные Руки. – Хвостик как всегда зрит в корень… Однако, как мне кажется, прежде чем что-либо предпринимать именно в этом направлении, не мешает хорошенько подумать… Но то, что появилась какая-то перспектива – уже радует… Скажи-ка, старина, а ты уже успел обмозговать появляющиеся варианты? – Он хитро посмотрел на меня и вдруг довольно чувствительно ткнул меня жестким, как камень, кулаком в бок, потом посмотрел на испуганно переваривающую перспективу собственноручно впустить Тварей в Элион королеву Шеину и расхохотался!

– Если я правильно поняла, то вы на полном серьезе рассматриваете возможность впустить в мир Тварей? – недоверчиво спросила несколько ошарашенная смехом Мериона королева. – Что-то я не очень понимаю, как и зачем! Ведь, если мне не изменяет память, основной проблемой во все Пришествия было их уничтожить! Вам ли этого не знать? Или вы не те, за которых себя выдаете! Знаете, я бы хотела получить хоть какие-то материальные доказательства того, что вы – выходцы из Обители Последнего Пути! Слышать-то я от вас это слышала, но после последних слов что-то начинаю в этом сомневаться!

– Легко! – улыбнувшись, Ольгерд встал, вышел из комнаты и через пару минут вернулся обратно с аккуратным свертком, в котором даже глаз весьма далекого от военного дела человека различил бы контуры меча. Положив сверток на стол, он пододвинул его к Шеине и, дождавшись, пока она выпростает из него отливающий матовым клинок, хмыкнул:

– Черный Меч… Если вы слышали хоть что-то про Тварей, то должны были слышать и про их оружие… Так вот, такого добра у нас половина оружейной комнаты… Вряд ли кто-то еще, кроме выходцев из Обители, сможет показать вам такой клинок… Этого достаточно?

Шеина испуганно посмотрела на оружие, потом на совершенно спокойно наблюдающих за ее реакцией ребят и утвердительно кивнула головой:

– Простите! Вполне… Просто я немного растерялась…

– Ничего, подруга! – Беата весело вскочила из-за стола, чмокнула в щеку слегка обалдевшего от такого знака внимания Глаза и унеслась, уже из коридора проорав, что слегка проголодалась и предлагает перенести дальнейшее обсуждение на вечер…

Глава 29

Оливия

Вместо обязательной пробежки утро началось с общего построения всего населения Волчьего Логова – почти полторы сотни человек стояли на площади перед центральным входом в замок и молчали. Короткая речь, произнесенная Мерионом Длинные Руки, заставила большинство из них вспомнить, что там, за стенами замка, есть мир, в котором существует Орден, Война и Кровь. А сообщение о том, что с сегодняшнего дня Логово начинает жить по законам военного времени, вызвало у окружающих меня людей разные, причем у некоторых диаметрально противоположные чувства. У молодежи тут же загорелись глаза от предвкушения великих подвигов, ожидающих их там, за воротами замка, а вот у тех, кто прошел хоть одну войну, на лицах появилась легкая горечь от ожидания возможных утрат. Честно говоря, сама я бы не поняла оттенков чувств старших товарищей, но услышанные краем уха несколько сказанных кем-то из старших фраз где-то за моей спиной заставили меня задуматься…

А потом думать стало некогда: Ольгерд Коррин, быстренько распределивший народ по десяткам, раздал их командирам листки с приказами и распустил тут же разбившихся по подразделениям воинов. Как ни странно, я и Эрик остались не при делах – нас двоих, еще троих ребят постарше и большинство женского населения не включили ни в одно подразделение. Что меня жутко расстроило. Однако особенно попереживать мне не удалось, так как сразу после завтрака за нами прибежал Ургал и приказал явиться к Ольгерду с оружием и минимумом личных вещей. Наскоро собрав дорожные рюкзачки, мы выбежали в коридор и тут же попали в круговерть несущихся по своим делам воинов – лязг оружия, шелест кольчуг, топот ног и скороговорки фраз сначала меня немного даже ошарашили – обычно тихий и спокойный замок превратился в сущий бедлам…

Однако добежать до комнаты Ольгерда нам не удалось – мы наткнулись на него на центральной лестнице, нагруженного двумя неподъемного вида рюкзаками и сразу тремя перевязями с оружием. Заметив нас, он тут же скинул на пол все это добро и, приказав выволочь все это во двор, унесся вверх по лестнице. Глядя, как вздулись вены на лице Эрика, взвалившего на себя эту тяжесть, я вдруг задумалась, насколько же Коррин похож на дикое животное. Движения, полные скрытой силы, грации и невозможной легкости бегущего по лестнице Коррина на миг заворожили меня, и я вдруг почувствовала себя кривоногой курицей, выбравшейся на двор поклевать зерна. Проводив его взглядом, я со вздохом последовала за Эриком во двор, еле успев приоткрыть перед ним дверь и пребольно получив по уху ножнами его скрещенных на спине мечей…

За то небольшое время, которое нам потребовалось, чтобы собраться, двор перед воротами стал похож на военный лагерь: воины еще раз проверяли свое снаряжение, помогали подогнать лямки походных рюкзаков, а одна десятка налегке уже выбегала за ворота, отправляясь к одному начальству известной цели. Вслед за ними собиралась уехать из Логова и королева Шеина: ее гвардейцы седлали лошадей, проверяли, как затянуты подпруги, и нервно поглядывали в сторону замка, откуда должна была появиться их госпожа.

Вскоре за моей спиной раздался голос Беаты, как обычно весело переругивающейся со своим бессменным сопровождающим:

– Ну что, Вован? Оглоблю свою не забыл? И охота тебе ее таскать? Ну да, конечно, издалека она у тебя очень даже ничего, а вот в ближнем бою весло, пожалуй, даже поудобнее!

– Весел не было! – Аккуратно поставив на землю чехол с чем-то жутко несуразным, Глаз кое-как подогнал явно немного мешающую ему перевязь с мечом и, шлепнув хихикающую девушку пониже спины, добавил: – Зато я спер у Машки косметичку и сарафан…

– Зачем? – не поняла Беата, удивленно вытаращив глаза…

– Как зачем? А в чем ты собираешься идти на встречу, например, с той же Черной Сотней? В этой сбруе? Ты же не лошадь!

– Ох, и получишь ты сейчас у меня! – взвыла Беата, видимо, представив себя намазанную, в сарафане и перед вооруженными монахами. Что такое «косметичка», я уже знала, – меня уже как-то просветили Евгения и Вилия во время одного из дежурств на кухне, – поэтому расхохоталась. Кстати, слегка подведенные брови и ресницы, на мой взгляд, мне бы подошли, но, видимо, Хвостик была об этом другого мнения...

…Еще через несколько минут к нашей маленькой группе присоединились Брол, парнишка лет двадцати, очень прилично владеющий боевым посохом, Нейлон, вооруженный двумя мечами, и Клоп, смешной лопоухий парень чуть постарше Брола, вооруженный полуторником и дагой. Под руководством Глаза, не прекращающего перепалку с Беатой, мы поровну разделили оказавшиеся в тех двух рюкзаках припасы, спальные мешки и всякую мелочь, необходимую во время длительного похода, и, пройдя жесткую проверку личного оружия, еще немного прождали что-то обсуждающего у конюшни с Мерионом Ольгерда. Наконец они обнялись на прощание, потом Коррин послал воздушный поцелуй грустно глядящей на него из окна второго этажа жене и, подойдя к нам, аккуратно упаковал в приготовленный для него рюкзак маленький сверток. После чего весело улыбнулся, посмотрел на меня и поинтересовался:

– Ну что, Винни-Оливия? В гости приглашаешь?

Еле сглотнув подступивший к горлу комок, я радостно закивала головой и выпалила:

– Мы правда пойдем в Веллор?

– Неа… – ухмыльнулась Беата, отчего у меня упало сердце. – Побежим! Ну что встала? Бегом… марш!!!

Глава 30

Командующий войсками Западной группировки Ордена Алого Кулака, брат Шимор был в бешенстве. Глядя, как у иерарха сжимаются и разжимаются кулаки, брат Стипо молил Творца, чтобы назревающая в кабинете буря как-нибудь его миновала – тяжесть руки брата Шимора он знал не понаслышке. Пытаться оправдываться смысла не было – еще больше просчетов подчиненных иерарх не любил ложь и покаянное нытье. Склонив голову, брат Стипо смотрел на носки выглядывающих из-под сутаны сапог и ждал…

– Значит, не удалось? – всем телом повернувшись к подчиненному, еще раз переспросил командующий. – А почему?

– Диона не оказалось в постели. Мой человек получил смертельный удар сзади. После этого Керром переселил старого короля в покои без окон и утроил его охрану. Одного из стражников он убил на месте, второго долго пытали, а потом четвертовали за измену Королю…

– Как ты оцениваешь шансы на успешный исход второго покушения? – Услышав эту фразу, брат Стипо мысленно взвыл от счастья – гроза миновала!

– Достать Диона будет очень трудно… Зато у меня есть еще одна идейка, пока несколько сырая, но, как мне кажется, имеющая право на существование…

– Что за идейка? – Брат Шимор вернулся за свой стол, удобно устроился в кресле и, приготовив чистый свиток и обмакнув перо в чернила, приготовился записывать приходившие по ходу обсуждения планов мысли.

– Как вы знаете, ваше преосвященство, у короля Диона было два сына и дочь. Следы дочери мы потеряли из виду уже довольно давно, и, несмотря на продолжающиеся поиски, надежды на то, что мы сможем ее найти, увы, нет. А вот с младшим сыном Диона, Люком, ситуация более обнадеживающая: судя по имеющейся у меня информации, он жив. По крайней мере около трех недель тому назад один из отрядов ублюдка Керрома, посланный на его поиски, смог его обнаружить. Правда, несмотря на значительное преимущество солдат Керрома в силе, захватить принца не удалось – с несколькими верными людьми он скрылся где-то в горах, но, думаю, при должном усердии шанс его найти вполне реален. А если оказать ему «добрососедскую помощь», предложив защиту от брата-узурпатора, потом аккуратно намекнуть на то, что воцарение его брата на престоле – результат страшного преступления, а потом его руками убрать Керрома, то мы убьем сразу небольшую стаю зайцев! Во-первых, после смерти нынешнего короля умрет Дион – вряд ли кто, кроме самого Керрома, знает, где хранится противоядие и замедлитель. Во-вторых, новый король Люк будет лоялен к нам, так как без нашей помощи никогда бы не смог отомстить за отца и сесть на трон. В-третьих, он по определению не сможет ратифицировать союзный договор с Доредом, так как в нем прописана легитимная передача власти в королевствах…

– Ход твоей мысли мне нравится! – пристально посмотрел на подчиненного иерарх и холодно улыбнулся. – Пожалуй, я не жалею, что не отправил тебя на плаху… Что тебе надо для реализации идеи?

Чувствуя, как по спине потекла струйка холодного пота, брат Стипо еле сдержал вздох облегчения и с трудом выдавил из себя ответ:

– Думаю, нужен десяток отрядов для проведения скрытных поисков на севере королевства с толковыми командирами. Пока, думаю, все…

– Я распоряжусь… Завтра утром явишься ко мне за полномочиями и заодно примешь командование над теми, кто будет задействован в поиске. Пока можешь идти… – Иерарх криво ухмыльнулся, отчего брата Стипо снова затрясло, и добавил: – Я бы на твоем месте напился, везунчик… И немедленно…

Раскопки чудовищного обвала на Последней Тропе подходили к концу: восседая в седле породистого эльсинского жеребца, наместник Эдвин в который раз пытался понять, какие силы могли обрушить такую массу скальной породы на место Пришествия Ангелов Смерти. И не находил ответа. Впрочем, во всем, что касалось последнего Пришествия и, в особенности, появления на Элионе Демонов Тьмы, непонятного хватало. Если бы он не имел возможности ознакомиться с результатами расследования, проведенного секретной службой после гибели Императора, то вопросов наверняка было бы меньше. Но с момента, как он узнал подробности, иерарх периодически ловил себя на мысли, что почти все, что делали Демоны на пути во Дворец Императора и при отходе от него, было просто невозможно! Их путь в буквальном смысле устилали трупы людей, убитых на невозможном расстоянии! Или с помощью адского огня! Каждый раз, вспоминая о своем увечье, монах клялся страшно отомстить, но, увы, кому и как, не представлял…

– Ваше преосвященство! Отведайте вина! – прервал его мрачные размышления голос распорядителя раскопок брата Комора. – Кстати, трибуны для высоких гостей уже готовы. Вы можете с удобством разместиться там!

Кинув взгляд на трибуны, расположенные напротив медленно освобождающейся от щебня скалы, из которой через пять лет должны были появиться первые Ангелы, иерарх вдруг поежился от иррационального страха. Откровенно говоря, иногда он задумывался о том, насколько соответствует действительности основная доктрина Веры Ордена – вера в Счастье Апокалипсиса, которое настанет на Элионе после правильно проведенного Пришествия… Не зря же ведь эти фанатики из Обители так ожесточенно защищали свою землю, в буквальном смысле устилая костьми каждую пядь этой Последней Тропы?

Но сомневаться сказанному в Священном завете даже в мыслях считалось страшным грехом, и наместник, отогнав от себя липкий страх, спешился с коня и, приняв массивный серебряный кубок из рук льстиво улыбающегося брата Комора, пробрался на место, предназначенное для ближней свиты Императора. Несмотря на то что за два года рабочие заметно расширили Тропу напротив Врат, готовя Трибуны для торжественной встречи Пришествия, расположиться с удобством на них могли человек двести с небольшим. Впрочем, борьба за каждое из этих мест в Корфе, столице Империи, по слухам, шла нешуточная. Как за места рядом с Императором…

– Ваше преосвященство! – суетился тем временем распорядитель. – Посмотрите на план! Вот тут мы уже разместили гнезда для факелов праздничной иллюминации! А вот там, у дальнего конца Тропы, построены здания для отдыха Императора и его свиты с резервуарами для воды, двумя бассейнами для омовения, залом для торжественного приема ожидаемых иерархов Ангелов Смерти… Даже если Пришествие случится через неделю, – брат Комор угодливо захихикал, – то мы сможем провести его достойно! Нам останется только завезти сюда продукты, расстелить ковровые дорожки и разместить Высочайших гостей…

Допив оказавшееся очень неплохим вино, иерарх жестом отказался от второго кубка, быстренько сверил план с тем, что видел перед собой, и тяжело поднялся с кресла – можно было докладывать Императору, что для Великого праздника все готово. И ждать заслуженной награды – обещанного перевода в столицу…

Усаживаясь в седло, иерарх вдруг понял, что же его беспокоило на протяжении нескольких дней – отсутствие вестей от Аспида! Жестом подозвав к себе командира личной охраны, наместник Эдвин вполголоса поинтересовался новостями от мальчишки, посвященного во многие тайны, включая личные, и получил довольно странный ответ:

– В последнем сообщении, поступившем от него около двух недель назад, сказано, что он напал на след и уходит в горы, на юг…

– Отправить по всем известным тропам по небольшому отряду толковых солдат, – распорядился взволнованный известием иерарх. – Пусть ищут на приметных деревьях всякие пометки. Особое внимание уделять рисунку сломанной стрелы. Об обнаружении любого подобного знака докладывать НЕМЕДЛЕННО!

Глава 31

Баронесса Клод Золиа

Первую неделю быстрого пешего марша в направлении Аниора я присматривалась к воинам, выделенным мне Мерионом, и в особенности к назначенному командиром сводного отряда странному мужчинке по имени Сема. Странный цвет кожи, полные губы, похожие на баранью шерсть черные, как смоль, волосы вызывали во мне легкое неприятие. Мои девочки так вообще роптали над тем, что мало того что придется биться с этими неженками плечом к плечу, так и командовать в бою будет такой же слабак. Однако с течением времени отношение к ним несколько поменялось. Во-первых, не заметить то, что выносливые, как кони, бойцы моего десятка умудрялись выдыхаться раньше «слабого» пола, мог только слепой, а таких в отряде не было. Во-вторых, то, как выбирается место для ночлега, тоже давало кучу тем для размышления – половина из того, что старался предусмотреть наш темнокожий проводник, просто не приходила мне в голову, и я на миг задумалась, пытаясь понять, где и когда ему приходилось использовать эти навыки маскировки. В-третьих, часовые совместные тренировки после окончания каждого дневного перехода и все усложняющиеся вводные на марше показали женской половине сводного отряда относительную «слабость» мужчин: никто, включая меня, так ни разу и не сумел выстоять в учебном бою против любого воина-мужчины. За исключением самого Семы – в бою на мечах он был заметно слабее всех. Зато в рукопашке равных ему не было – такого количества грязных приемов, которые он не уставал демонстрировать в учебных схватках, я не могла себе представить в принципе. Что бы ни пытались сделать противостоящие ему бойцы, результат схватки был предрешен – через несколько мгновений любой боец оказывался условно убит. Приблизительно так же обстояло дело в бое на ножах – у нас не было вариантов… Но, как я потом поняла, уважали его не только за это…

…Первые свидетельства того, что в огромном лесном массиве, на многие дни пути раскинувшемся по отрогам Спилисских гор, появились люди, указал мне именно Сема – замерев, как охотничья собака при виде дичи, он подал знак «Внимание» и пальцем показал мне на птиц, в беспорядке мечущихся над ущельем, которое нам предстояло пересечь. Вытащив из своего пятнистого рюкзака какое-то странное устройство, он приложил его к глазам и на несколько минут замер…

– Толково идут, суки… – буркнул он через некоторое время и протянул эту штуковину мне, предварительно перекинув тоненький ремешок через мою шею. – Смотри сюда и попытайся найти вон ту прогалину…

Когда мне в лицо внезапно прыгнула какая-то скала, я вскрикнула и выпустила из рук эту самую штуку.

– Тише! – усмехнулся он, протянув руку к повисшему на ремешке предмету. – Пугаться не надо… Бинокль просто приближает изображение… Берите и смотрите, баронесса…

Сжав зубы от стыда, я снова посмотрела в кругляшки и вдруг увидела перекошенное от напряжение лицо монаха, подсаживающего своего товарища на скалу, мешающую двигаться дальше…

– Ого, как близко!

– Вообще-то им до нас подниматься еще часа три, не меньше, – усмехнулся он. – Вопрос не в этом. Обратите внимание, как они идут!

– Как? – удивилась я, не заметив на первый взгляд ничего необычного…

– Боевое охранение впереди. Боевое охранение сзади. Еще двое человек движутся параллельным курсом чуть выше по склону… Судя по повадкам, это монахи Черной Сотни… Весьма неплохо подготовленные ребята…

Я снова прильнула к «биноклю» и попыталась разыскать это самое боевое охранение… и с трудом, но нашла…

– Одиннадцать человек? – спросила я Сему, расстегнувшего массивный кожаный чехол на поясе и накручивающего черную трубку на какую-то непонятную железяку.

– Угу, стандартный отряд. Десять человек и командир. Я беру на себя двух замыкающих и тех, кто идет сбоку. Тех, что впереди, снимут Угги и Кувалда. – Он коротко кивнул воинам, мгновенно скинувшим с себя рюкзаки и пояса с оружием и передвинувшим поудобнее перевязи с метательными ножами. – Остальных берете вы и ваши девочки, баронесса. Мои ребята подстрахуют. Основная задача – не дать никому уйти. И обойтись без ранений. Не рискуйте зря, договорились?

– Четверо на вас одного не многовато? – немного недоверчиво покосившись на железяку в его руке, вполголоса поинтересовалась я, стараясь, чтобы вопроса не расслышали мои девчонки.

– Нет, баронесса, – хмыкнул он. – Я и моя Аошка справимся…

Пожав плечами, я освободилась от лишнего груза и, спустившись чуть ниже по склону, начала готовить место для засады…

…Бой оказался намного скоротечнее, чем я ожидала; – после точных бросков Угги и здоровенного воина по кличке Кувалда повалившихся на каменистую тропу монахов быстренько оттащили в сторону и накрыли заранее подготовленными ветками. Еще через пару минут я и мои воины рванулись в атаку на пятерку не ожидавших нападения воинов Черной Сотни и в растерянности остановились: бить было некого! Четверо из пяти противников с ножами в глотках и глазницах валялись на тропе без признаков жизни, а их командир, получивший по голове здоровенным голышом, с закатившимися глазами медленно оседал по стволу кривого деревца, оказавшегося рядом.

– Ничего себе подстраховка! – растерянно пробормотала я и, вспомнив про растворившегося в кустах Сему, закрутила головой.

Лес был тих и спокоен. Если не считать криков нескольких пичуг, испуганных скоротечной схваткой на тропе. Жестом отправив пятерку девчонок вниз по склону, я вместе со второй пятеркой рванула в сторону, стараясь понять, где должны были оказаться те два монаха, которые двигались параллельно остальному отряду…

Сема в помощи не нуждался – сокрушаясь о двух «потраченных патронах» и кляня дурацкий каменистый склон, из-за которого «тех двух нижних не получилось бы прирезать, как котят», он отправил нас к основному отряду, и, добравшись до бессознательного тела командира монахов, принялся его «колоть»…

Откровенно говоря, меня, привычную к виду крови, замутило уже через несколько минут, но зато фанатик, сначала строивший из себя героя, разговорился довольно быстро…

Внимательно выслушав все, что мог сообщить пленный, Сема довольно спокойно перерезал ему горло, ополоснул окровавленные руки и нож из протянутой ему фляжки и, повернувшись ко мне, сокрушенно заметил:

– Закончилось наше спокойное существование. Этот уродский убийца, который завалил Алонсо, оказывается, оставил на тропе какие-то знаки. Так что два перевала впереди вот-вот будут взяты под контроль, а по этой тропе скоро начнется оживленное движение. Пошлите, пожалуйста, пару своих солдат с донесением к королеве и Мериону. Текст я ща набросаю. Кстати, – через пару минут добавил он, – судя по всему, Олег и компания прошли по тропе незамеченными… И это меня радует…

Следующий вечер мы встретили у подножия перевала Сухой сосны, вернее, немного в стороне от спускающейся с него тропы, в густом ельнике, скрывающем нас от взглядов наблюдателей, по словам Семы, расположившихся на перевале. На мой взгляд, шансов подняться на перевал у нас практически не было – пройти между двух высоченных скал, на одной из которых, вцепившись корнями в одни Демоны знают что, стояло сухое дерево, давшее перевалу название, можно было только поодиночке. А вот удержать проход уже захватившим его монахам особого труда бы не составило. Тем более что проходы к нему неплохо просматривались с высоты…

Однако, судя по выражению лица Семы, сомнений в том, что мы пройдем дальше, у него не было. Сосредоточенно осматривая окрестные каменные стены, он делал какие-то пометки в блокноте, лежащем у него на коленях, и выглядел весьма довольным. Закончив наблюдения почти в полной темноте, он убрал бинокль в чехол, похлопал по земле рядом с собой и, дождавшись, пока я присяду рядом, вполголоса спросил:

– По горам лазить любите?

– Ну как вам сказать? Не особенно… – хмыкнула я. – А по таким вертикальным стенам, наверное, даже ненавижу…

– Придется полюбить… Часа через три выдвинемся вон к той стене. – Ткнув пальцем в сторону еле выделяющегося на фоне немногим более светлого неба мрачной тени, он смешно пошевелил полными губами и захихикал. – Быстренько на нее залазим, а с утра поднимаем лагерь монахов по тревоге и устраиваем им проверку личного состава на предмет умения летать…

– Не понимаю, как мы залезем на гладкую стену и зачем проверять то, что они и так не умеют? – поинтересовалась я, пытаясь понять, где кончается шутка и начинается план захвата перевала.

– Ну стенка не такая уж и гладкая – там есть очень перспективный камин, пара симпатичных полок и море удобных зацепок… Плюс порода не сыпучая – должны пройти…

– Камин? Полки? Вы бредите? – недоуменно буркнула я, пытаясь понять, что он хочет мне сказать…

– Блин, камин – вертикальная трещина, по которой можно подняться при достаточной сноровке… Полка – горизонтальный уступ, тоже позволяющий передвигаться по скале… В общем, не задуряйтесь, баронесса, стену мы пройдем… Вы только отберите пару девиц повыносливее – остальные останутся тут сторожить наши шмотки…

Как ни странно, безумный план оказался вполне выполним – за час до рассвета я добралась почти до вершины еще вечером казавшейся мне неприступной скалы. Правда, подъем дался мне не сказать что очень уж легко – привязанная, как собачонка, веревкой к двигающемуся впереди Семе, я тупо переставляла свои конечности так, как это делал чувствующий себя на отвесной стене как дома мужчина, и злилась на свое бессилие. Впрочем, кусая губы, я старалась не быть обузой, и, по-моему, мне это удалось… А стоило мне перевалиться через вершину скалы и посмотреть во тьму еще не освещенного лучами восходящего солнца ущелья, как мне вдруг захотелось заорать от внезапно нахлынувшего ощущения счастья! Однако, сдержав порыв, я вытерла стертые о скалы пальцы о кружевной платок и, подобравшись к лежащему чуть в стороне Семе, увидела почти под собой две здоровенные палатки и часового, деловито расхаживающего между ними…

«Правую можно отправить полетать!» – написал мне в блокноте Сема и жестом показал, куда именно отправятся те, кто имел несчастье устроиться в них на ночлег. Представив себе смерть, которая их ожидает, я ужаснулась: лететь несколько сотен метров, а потом разбиться о камни – подобной судьбы я бы никому не пожелала!

«В левой человек двадцать… Нас – тринадцать… Нормальный расклад… – тем временем писал хладнокровный и безжалостный воин. – Один часовой тут, двое должны быть на той скале, где дерево. Еще пару я бы поставил чуть ниже по тропе в направлении Волчьего Логова. И хотя бы одного – с другой стороны перевала…»

Глядя, как на лист бумаги ложатся корявые строчки, я краем сознания прокручивала предстоящий бой, стараясь понять немного незнакомую мне, но жутко эффективную логику этого мужчины. И постепенно почувствовала азарт – план ДОЛЖЕН был сработать…

…Почти одновременные хрипы часовых у палатки и на скале в жуткой тишине предрассветных гор прозвучали особенно громко. Но по сравнению с дикими криками просыпающихся в падении людей как-то меня не очень впечатлили. Врываясь во вторую палатку через широченный разрез в стене, я вбила клинок полуторника в чью-то раззявленную в крике пасть, уколола еще одно полуодетое тело кинжалом, зажатым в левой руке, и понеслась по полатям вместе с четырьмя воинами Семы, даря смерть всем, до кого успевала дотянуться. Защищаться попытались лишь двое – маленький, но довольно шустрый крепыш, подхвативший свой топор чуть ли не во сне и успешно отбивавшийся от меня целую вечность – три или четыре десятка ударов колотящегося как сумасшедшее сердца. Брошенный кем-то из ребят нож, прилетевший из-за моего плеча, закончил его трепыхания. Второго зарубил Угги, не задуряясь тем, что монах находился к нему спиной. На войне как на войне… Еще раз проверив, не осталось ли кого живых, мы добили двух пытающихся притвориться мертвыми раненых и выскочили из палатки.

Там уже собирались остальные воины, покончившие с часовыми, находящимися вдалеке от лагеря. Победа была полной и безоговорочной. Пытаясь успокоиться, следом за Семой я протиснулась по тропе между скал и, выбравшись на серпантин, уходящий по склону в медленно отступающую тьму, заткнула уши руками – Сема, замерев на краю обрыва, оглушительно засвистел!

– Часа полтора, и наши лежебоки допрут наши пожитки до вершины… Твои девочки могут немного отдохнуть, а моим ребятишкам надо немного размяться! – ухмыльнулся он, жестом подзывая выглядывающего откуда-то сверху Угги.

Дождавшись, пока боец окажется рядом, Сема от души врезал ему кулаком в плечо и распорядился:

– Берешь пацанов и бегом навстречу тем засоням внизу… Да, пару ребят оставишь на той стороне тропы. Пусть посмотрят за окрестностями… И вот еще – скиньте трупы вниз. Нечего уродовать такую красоту…

– Кстати, баронесса, вам нравятся горы?

Я проследила за его взглядом и онемела: в лучах еще не показавшегося нам солнышка вершины далеких гор вспыхнули совершенно непередаваемыми цветами и оттенками…

Глава 32

Обогреть маленький полуразрушенный охотничий домик у истоков речки Искрянки силами пятерых израненных мужчин оказалось делом нереальным. Во-первых, найти нормальную древесину в высокогорье было проблематично – кроме маленьких, скрюченных деревцев на протяжении пары дневных переходов не росло ничего, кроме травы, а во-вторых, в огромные дыры в стенах строения холодный ветер выдувал то немногое тепло, что давал изредка вспыхивающий в развалинах камина костер…

Граф Преино, с болью в глазах посматривая на спящих товарищей и приемного сына, пытающихся во сне прижаться друг к другу потеснее, чтобы как-нибудь согреться, дождался, пока в старом котелке, найденном в развалинах, прокипятятся полоски ткани, когда-то служившие нательной рубахой, и, размотав окровавленную повязку на ноге, принялся за обработку раны. Собственно, ран было несколько – кроме колотой раны в бедро, были еще две рубленые правого плеча и два неглубоких пореза на спине. Но беспокоила и мешала ходить только одна – эта. В принципе благодаря правильному уходу и частым перевязкам рана не загноилась, но постоянное напряжение во время дневных переходов не давали ей нормально затянуться. Впрочем, ранены были все – даже принц Люк, по приказу графа оберегаемый больше всего, получил метательный нож в икроножную мышцу и тоже мог передвигаться только опираясь на вырезанный костыль или плечи своих спутников. Глядя на лицо спящего юноши, искривленное страданием, граф на миг вернулся назад, в тот день, когда так удачно начавшаяся охота вдруг завершилась побоищем и бегством…

…Собаки, заливаясь звонким лаем, гнали оленя где-то далеко впереди, и пришпоривающие своих скакунов всадники неслись по редколесью наперегонки, пытаясь высмотреть силуэт благородного животного в частоколе стволов и ветвей деревьев. Кони, не меньше хозяев раззадоренные скачкой, неслись галопом, словно соперничая друг с другом. Вот из-под ног кобылицы графа испуганно метнулась в сторону лисица, а через мгновение где-то впереди раздался звонкий ликующий крик Фратта, вечного друга и оруженосца приемного сына графа:

– Я его достал!!!

И правда, доскакав до спешившегося над телом оленя парня, граф и его свита, не слезая с коней, поздравляли охотника с удачным выстрелом и первой за эту охоту добычей…

…Тяжело нагруженные дичью слуги уже скрывались за поворотом дороги, ведущей в направлении замка, когда слитный арбалетный залп из придорожных кустов выкосил добрую половину отряда! Выхватывая парадный меч, слишком легкий после привычного двуручника, граф выискивал в толпе пытающихся создать что-то типа боевого порядка дворян детей и облегченно вздохнул – и Рауль, и Люк были живы и вроде бы не ранены. Врубаясь в ряды выскочивших из зарослей людей, граф кивком головы отправил к ним обоих своих телохранителей и на какое-то время потерял ощущение реальности. Первые несколько минут боя казалось, что толпа плохо обученных нападающих вот-вот побежит, но рев рога и, главное, слитный перестук копыт мчащегося им на помощь еще одного, но уже гораздо более многочисленного отряда заставил графа скомандовать отступление. Но не тут-то было, – и со стороны далекого замка Преино на дороге разворачивался в боевые порядки еще один отряд!

– Все за мной! – заорал он, направляя коня в заросли в направлении, показавшиеся наиболее свободным от атакующих. – Быстро!!!

Большая часть оставшихся в живых соратников мгновенно выполнила команду, и заметно поредевший отряд графа постарался оторваться от погони…

…Безумная скачка продолжалась до тех пор, пока не начали сдаваться кони – первой пала лошадь Модда Кривого, единственного выжившего телохранителя графа. Осмотрев остальных лошадей, граф вынес единственно возможный вердикт – приказал всем спешиться и идти дальше пешком.

Увы, оторваться от на редкость упорных преследователей не удалось – следующий бой маленький отряд принял уже в предгорьях. Вернее, бой приняли все, кроме десяти воинов и самого графа с сыновьями – оставляя заслон в удобном для боя месте, граф скрипел зубами и про себя проклинал ДОЛГ, который заставляет посылать на смерть своих людей, чтобы спасти сына короля…

До вечера текущего дня казалось, что погоня сбилась со следа и им удалось уйти… Увы, наступившая ночь показала, что это не так: ночная сеча в импровизированном лагере и последующее бегство по ночному лесу к протекающей неподалеку Искрянке вымотал немногих выживших в бою сверх всякой меры…

Безумный переход по колено в ледяной воде, чтобы сбить собак преследователей со следа, вверх по течению бурной горной речушки доконал получившего шесть тяжелых ранений Мода – воин, вместе с графом прошедший четыре кампании в горах Дореда, прослуживший верой и правдой почти двадцать лет, вдруг упал и не поднялся – просто истек кровью…

Именно тогда Преино вдруг понял, что что-то в его душе умерло навсегда…

– Папа! Который день я думаю о том нападении и не могу понять одного: почему на нас напали? И почему мы, вместо того чтобы вернуться в замок или, на худой конец, скакать в столицу требовать по– Садись рядом, сынок! – Преино тяжело вздохнул, стараясь не думать о том, как его Рауль сможет добраться до столицы и передать послание королю, и похлопал по земле рядом с собой: – Садись, сынок, и я тебе расскажу… Думаю, уже пора… Если уже не поздно…

Кривясь от боли в ранах и поддерживая левую руку, когда-то изувеченную медведем-шатуном, парень тяжело встал с земли, кое-как закутался в плащ и, опустившись рядом с графом, выдохнул:

– Ну давай, рассказывай…

Глава 33

Король Прост

Со смотровой площадки башни, носящей немудреное название «Правая», открывался отличный вид на Олинейское ущелье, по которому сейчас несолоно хлебавши уходили восвояси сборные отряды племен Ледовых Пустошей. Очередной сезон бесконечной войны наконец подошел к концу. Глядя на сильно поредевшие за время четырехмесячной осады приграничных крепостей силы противника, король Фаири Прост мрачно улыбался. Улыбался тому, что через пару-тройку дней, дождавшись возвращения разведчиков, сейчас пробирающихся вслед за отступающим врагом, с большой вероятностью можно будет отправляться домой, в Лиулану. Ну а грустно – победа отняла в этом году очень уж много жизней солдат его королевства. Да, обе крепости, когда-то названные Правой и Левой, содержались в идеальном порядке, были практически неприступными и не имели проблем со снабжением всем необходимым, но почти ежедневные попытки штурма на протяжении пары месяцев к концу «сезона» войны обычно приводили к одному и том же результату – десятки, а то и сотни солдат Дореда отправлялись на погребальные костры.

За несколько последних десятилетий это лето оказалось одним из самых худших – видимо, потому что впервые за время заключения военного союза с Миером его войска в боевых действиях не участвовали – просто не подошли к назначенному сроку. И хотя послом короля Диона была озвучена официальная причина – напряженность на границе с Империей Алого Кулака и коронация нового короля, – в нее верилось с трудом: и в прошлом, и в позапрошлом году войска Диона с оружием в руках защищали стены обеих крепостей, невзирая на наличие Ордена у своих границ. По мнению Проста и его министров, причина крылась в короле Керроме, наследнике старого Диона… В пользу этой версии говорило и отсутствие приглашения короля Дореда на церемонию коронации восточного соседа – раньше короли-союзники такого себе не позволяли…

«В этом году мы справились сами, – задумчиво покусывая ус, размышлял король, – но что будет дальше?»

«Ничего хорошего, – тут же отвечал внутренний голос. – Будет большая война с Орденом… После неминуемого падения Миера…»

– Извините, что прерываю ваши размышления, сир! – Голос телохранителя оторвал монарха от раздумий. – Около ваших покоев вас дожидается господин н’Эромило.

– Спасибо, Тиррин! – Король благодарно похлопал воина по плечу и, бросив последний взгляд на пыль, вьющуюся над уходящими домой варварами, слегка пригнувшись, протиснулся в узковатый для его комплекции проем…

…Дворянин спал. Покрытое потеками пота и грязи, осунувшееся лицо одного из самых талантливых его помощников по особым поручениям выглядело настолько уставшим, что Прост довольно долго не мог выбрать между любопытством и жалостью. Любопытство победило.

Легонько прикоснувшись к плечу воина, Фаири с улыбкой поприветствовал мгновенно вскочившего перед монархом мужчину и, крепко пожав ему руку, жестом пригласил его в свои покои…

Дождавшись, пока охрана закроет за ними тяжелые, окованные стальными полосами двери, он устроился в кресле недалеко от рабочего стола и вопросительно уставился на н’Эромило.

– Мой господин, как мне кажется, в Миере не все ладно, – начал доклад устроившийся на стуле напротив воин. – Если особо не копать, то в столице тишь, гладь да благодать… Но стоит присмотреться повнимательнее – сразу заметны перемены. Во-первых, с армией Миера что-то не то. Более двух десятков высокопоставленных боевых офицеров за последние пару месяцев попропадали без вести, погибли на охоте либо отправлены в отставку. Рядовой состав и младшее офицерство не понимают, что происходит в королевстве, и поэтому ропщут. Тайная полиция, пополнившись новыми сотрудниками и новым руководителем, ранее мало кому известным бароном Морзом, наоборот, деятельна до безобразия – почти ежедневно арестовываются какие-то заговорщики, шпионы и бандиты и после короткого суда их отправляют на виселицы! Со дня коронации короля Диона не видел практически никто, хотя все те люди, с кем я имел возможность побеседовать, включая прислугу из королевского дворца, едины в одном – он жив и во дворце. Но по каким-то причинам не показывается народу. Совсем… Народ, кстати, тоже недоволен: увеличивающимися налогами, зверством Тайной полиции, произволу дворян из провинции, в последнее время наводнивших Веллор. В народе ходят слухи, что король Керром – не сын Диона, а какой-то подменыш… В этом я сомневаюсь – я лично видел приметное родимое пятно у наследника и готов засвидетельствовать под присягой – оно точно такое же, как и у отца… Особого увеличения количества монахов Ордена на территории их посольства я не заметил, как, впрочем, и изменения политики Миера в их отношении. Хотя концентрация войск вдоль границы с Миером, как мне кажется, сравнялась с позапрошлогодней. В связи с усилившейся охраной дворца и подступов к нему пообщаться с экс королем мне, к сожалению, не удалось. Как мне кажется, в королевстве что-то происходит, но вот что – я пока не знаю…

– Понятно… – задумался Прост. – Я тебя вызвал вот для чего… У меня есть информация, что в Корфе, в столице Империи, один из высокопоставленных иерархов Ордена ищет встречи с кем-нибудь из моих людей… Я бы хотел, чтобы ты выяснил, что ему от меня надо, и заодно собрал всю возможную информацию об имеющихся у императора планах и времени начала наступления на Миер и Дорред.

– Когда выезжать, сир? – вскочил и вытянулся в струнку н’Эромило.

– Завтра! – улыбнулся монарх. – А сейчас возьми со стола вон тот пакет с нужной тебе информацией и вот этот кошелек. – Прост кинул воину увесистый кошелек с серебром и, глядя, как деньги исчезли в недрах потертого дорожного плаща помощника, хмыкнул: – Приказываю сегодня отдохнуть как можно добросовестнее… Справишься сам? Или распорядиться?

Н’Эромило расплылся в улыбке и, поклонившись королю, коротко хохотнул:

– Это мы с удовольствием, сир… И без особой помощи… Разрешите идти?

– Беги! Буду ждать твоего возвращения и свежих новостей…

Глава 34

Аниор. Таверна Боно

– Ты представляешь, дружище, я скоро покину вашу чертову дыру и вернусь домой, в Корф!!! – заливаясь пьяными слезами, пробормотал клирик Шомер и, опрокинув в бездонную глотку очередной кубок с вином, полез обниматься.

Боно, сдерживая желание оттолкнуть порядком осточертевшего завсегдатая таверны, приподнял очередной полный кувшин и вопросительно мотнул головой…

– Конечно! – захихикал монах. – Наливай!!! Мы с начальником закончили порученное самим Императором, да будет его имя известно в веках, и теперь можем вернуться! Ты понимаешь, я не был дома почти три года!!!

– Ого! – поддакнул Боно, окидывая взглядом порядком опустевшую таверну… – А что такого закончилито, если не секрет?

– Ну какой же это секрет, дружище? – взвыл Шомер, ухмыляясь. – Врата Ангелов откопали? Откопали! Ущелье напротив расширили? Расширили! Амфитеатр для начальства построили? Построили! И все это – намного раньше планируемого срока!!!

– Ну молодцы… – слегка поежившись, выдавил из себя улыбку старый воин: зрелище выходящих из портала Тварей все еще заставляло его иногда просыпаться в холодном поту… – И много вас поедет домой?

– Нннеа… – Нащупав кусок остывшего мяса на тарелке перед собой, монах вгрызся в него и, откусив здоровенный кусок, попытался заговорить с набитым ртом: – Господин Эдмон, я и брат Вирргон… А остальные останутся гнить тут… Впрочем, вот у тебя, брат, тут не так уж плохо… ж-ж-жалко только, девочек нет… хотя вино у тебя… х-хорошее… А ты представь себе, наместник Эдмон не был в столице уже четыре или пять лет! Он даже Императора не видел никогда… а тут личное приглашение на аудиенцию… мне бы такую честь… но я… – Проглотив непрожеванный кусок, монах снова выпил, постучал себя кулаком по широченной груди и икнул. – Я пробьюсь наверх, вот увидишь… Эххх… скорее бы это Пришествие! Говорят, что когда на Элион придут Ангелы смерти, весь мир будет принадлежать нам, их верным последователям… Я вот куплю себе поместье где-нибудь на побережье Желтого моря, лучше всего в долине Эльсина – говорят, там климат бесподобный… Женюсь… Нарожаю детей… и забуду про эту войну…

«Ага, с Тварями забудешь!» – подумал Боно, вытащил из-под щеки уткнувшегося головой в стол монаха деревянную ложку и, жестом приказав помощнику приглядеть за немногими оставшимися в зале посетителями, тяжело встав, поднялся в свою комнату и удивленно замер на пороге – Мэнир, подстелив под себя кусок овчины, спал прямо на полу…

Встревоженно посмотрев на приемного сына, вымотанного слишком коротким походом в Волчье Логово, старый воин вздохнул, потер зудящую перед сменой погоды поясницу и опустился на скрипнувший под тяжестью его тела табурет.

Мальчишка мгновенно открыл глаза:

– А, это ты, папа? Как прошла ночь?

– Ночь еще не прошла, сынок… Спи…

– Нет, папа, у меня много новостей… До Логова я не дошел… Встретил Ольгерда на полпути… Они идут в Миер… Просил тебе передать, что Сема с небольшим отрядом скоро появится в окрестностях города и начнет пощипывать Орден… Еще я заметил, что к перевалам выдвигаются отряды монахов… Что они ищут – я, честно говоря, не понял… Но осматривают почти каждое дерево вдоль лесных троп… Думаю, добираться до Логова станет намного сложнее…

– Что Ольгерд забыл в Миере? – удивленно спросил Боно.

– Не знаю, папа… но он улыбался…

– Если бы его улыбки о чем-нибудь говорили… А где Длинные Руки?

– Он остался в Логове…

– Мда, сынок… не знаю даже, что и сказать… Есть новости, которые надо передать нашим… Ольгерда уже не догонишь, да и не найдешь – одни Демоны знают, как он пойдет к Эразму… Значит, надо либо ждать Сему, либо идти к Мериону…

– А что за новости, папа? – Мальчишка приподнялся на локте и встревоженно посмотрел на отца.

– Портал откопали…

– В общем, я так и думал… – буркнул Мэнир и насупился: – Уж слишком много людей туда понагнали… да и монахов вокруг было слишком много… мы так и не смогли к нему подобраться… ни разу…

– Уже и не придется… и так все ясно… Теперь бы Тварей не проворонить…

Глава 35

Оливия

До Эразма наш маленький отряд добрался практически без проблем: считать проблемами несколько небольших стычек с патрулями Ордена, периодически пытавшимися задержать наш маленький отряд на проселочных дорогах, не поворачивался язык. Как правило, обычный состав патруля – десяток монахов и офицеров, – укладывался в пыль за несколько мгновений. И каждый раз после схватки с лица Эрика долго не сходило восторженное выражение – пару раз он вообще не успевал никого ударить – настолько слаженно и быстро работали Ольгерд и его ребята. Мне удавалось подсуетиться, и то только потому, что я не пыталась хвататься за меч, а просто бросала ножи. Хотя, откровенно говоря, и без моей помощи они бы прекрасно обошлись… Эрик, вместе со мной замыкая отряд, вполголоса комментировал особо впечатлившие его связки своего кумира, с придыханием в голосе называя демонстрируемые мне комбинации: «этот переход из комплекса “Полет красного дракона”, а вон того монаха он достал, ты представляешь, ударом из “Заходящего солнца Ирама”!»

Честно говоря, я не успевала и биться и анализировать, что и как делает Ольгерд, но вот обезьянничать за Беатой пыталась. И не раз – для меня верхом совершенства было то, что вытворяла она: короткие, экономичные движения с молниеносными перемещениями на разных уровнях, часто почти над самой землей с атаками на таких скоростях, что клинки просто пропадали из виду, ввергали меня в легкий ступор – так биться было невозможно. По крайней мере, мне. А веселье в ее глазах вообще казалось мне чем-то не из этого мира – улыбаться, заливая все вокруг кровью очередного врага, для меня было бы невозможно: любой бой для меня был чрезвычайным событием. С последующим откатом и нервным истощением… Впрочем, с каждой новой стычкой последующее восстановление оказывалось все короче, и я с надеждой ждала момента, когда смогу относиться к смертям так же спокойно, как и остальные воины отряда…

В последний дневной переход до Эразма мы с Эриком немного поспорили, пытаясь понять, как Ольгерд организует необходимый для плавания по морю корабль. Я склонялась к мысли, что корабль будет захвачен ночью, а Эрик считал, что у адептов Обители наверняка должны быть какие-нибудь связи в этом морском порту… В общем, ошиблись оба – все произошло днем и без всяких связей…

…Маленькая деревенька, расположенная довольно близко от Эразма, знавала лучшие времена – судя по количеству заброшенных домов, жизнь тут умирала на корню. Большая половина рыбацких лодок рассыхалась прямо на берегу, а те немногие, которые вышли в море, болтались довольно недалеко от берега. На удивленный вопрос Брола последовал довольно резкий ответ Беаты:

– Всех мужчин, способных держать оружие, забрили в армию… Там только женщины, дети и старики…

Ольгерд, сняв с плеч рюкзак, жестом приказал нам ждать на берегу, а сам направился к ближайшему обжитому дому. Через некоторое время в деревне началось столпотворение – толпа молодых женщин и детей выбежала на берег и, то и дело униженно кланяясь, вцепилась в несколько бесхозных лодок. Одни таскали весла, другие проверяли состояние обшивки, третьи забрасывали внутрь старые дырявые сети…

– Деньги… – буркнула Беата, хмуро глядя на суетящийся народ…

Отплыли через несколько минут… Рюкзаки и оружие спрятали под сети, мужчины оголили торсы, а я и Беата накинули сверху потрепанные рыбацкие плащи… Все три лодки шли довольно быстро. Особенно наша – я гордо восседала на корме, а Эрик сильными гребками гнал относительно менее всего загруженную посудину вслед за двумя другими…

Обогнув далеко выдающийся в море мыс, мы оказались довольно недалеко от кораблей, бросивших якорь в прямой видимости от портовых построек. Как нам потом объяснил Ольгерд, плата за пользование каждого причального сооружения с момента прихода Ордена выросла приблизительно втрое, так что большинство капитанов предпочитали оставлять свои суда в море и добираться до порта на лодках, пользуясь портовыми сооружениями только для погрузки и выгрузки товара.

Облюбованное нами судно выглядело намного симпатичнее того корабля, на котором мы с Эриком когда-то отплыли из Сента: стремительные обводы, идеальная чистота на борту и прилично одетая команда, занимающаяся наведением порядка, видимо, понравились и Ольгерду. В общем, с воплями: «Рыба! Свежая рыба! Десять медяков ведро!» наши лоханки ткнулись в борт, противоположный далекому берегу…

Через мгновение все, кроме меня, Брола и Глаза, оказались на борту. Однако страдать по поводу того, что нам поручили присмотреть за лодками, не пришлось – короткие переговоры, подкрепленные оружием и довольно солидной суммой денег, поменявшей хозяина, прошли в «теплой и дружественной обстановке», как, улыбаясь, прокомментировал процесс Глаз. В общем, к закату кораблик, носящий гордое имя «Буревестник», вспенивал волны довольно далеко от Эразма, а я, глядя на полоску уходящего вдаль берега, вспоминала наш безумный ночной заплыв и улыбалась…

Плавание выдалось достаточно спокойным – все шесть дней плавания дул почти попутный ветер, и команда «Буревестника» почти в полном составе бездельничала. В отличие от нас – Ольгерд, не упуская возможности нас погонять, все усложнял и усложнял тренировки. Впрочем, недовольных не было. Наоборот, лично я, например, получала безумное удовольствие от возможности работать с такими мастерами, как он или Беата. Огорчало одно – с детства привыкшая к одному мечу, я вдруг поняла, что вряд ли смогу освоить два – для это-го придется ломать все привычные навыки. Впрочем, набравшись наглости попросить совета у Ольгерда, я получила исчерпывающий ответ:

– Менять технику не стоит! У тебя и так все идет нормально. Надо только отточить то, что ты уже умеешь, и довольно многое добавить… Но у тебя все впереди… Какие твои годы?

Вечерами мы собирались на корме корабля и разговаривали… Обо всем подряд… Я слушала рассказы Беаты и Глаза о далекой стране под названием «Москва» и грезила наяву – летающие повозки, чудесные движущиеся картинки на стене, лакомство под названием «мороженое»… Мне хотелось всего!

Эрик сначала недоверчиво хмыкал, но стоило ему один раз заглянуть в штуку под названием «бинокль», для того чтобы смотреть вдаль, как его неверие как ветром сдуло…

…А еще я вдруг почувствовала, что его близость мне необходима как воздух: те две ночи, которые он отстоял в карауле, я провела одинаково. Сначала долго ворочалась в нашей каюте, а потом выбиралась на палубу и, устроившись где-нибудь около него, засыпала…

С корабля высадились на рассвете седьмого дня плавания, оставив Сент за кормой… Особой нужды заходить в город у нас не было, поэтому решили выйти на дорогу, ведущую к Веллору, минуя встречу с городской стражей. Капитан «Буревестника», получив оговоренную плату, заверил Ольгерда в своем глубочайшем уважении и, на мой взгляд, довольно искренне предложил свои услуги «в любой момент, когда господам понадобится эта проклятая Демонами лоханка»… Впрочем, причина такого радушия была понятна и без слов – как я поняла, плата, полученная за «фрахт» корабля, превышала обычные расценки как минимум втрое…

А к вечеру того же дня, быстрым маршем преодолев довольно значительное расстояние, мы ввалились на постоялый двор деревеньки, состоящей из десятка строений, добрая половина которых была постоялыми дворами – жить возле тракта и не наживаться на нем было бы странным. Ольгерд и Глаз, оставив свои вещи на наше попечение, унеслись покупать лошадей, Нейлон и Беата быстренько договорились о постое в постоялом дворе «Потерянная подкова», а Эрик, Клоп и Брол быстренько перетаскали вещи в одну из трех выделенных нам комнат. Оставив Клопа охранять рюкзаки, вся компания спустилась на первый этаж и, заняв здоровенный стол почти напротив очага, в который пара расторопных слуг только-только поместили вертел с нанизанной на него тушкой здоровенного кабанчика, заказали себе ужин…

К моменту, когда в таверну ввалились чрезвычайно довольные собой Ольгерд и Глаз, мы как раз приступили ко второму блюду – этому самому свину.

– А ты у нас известная личность, Винни! – хмыкнул Вовка, шлепаясь на лавку рядом со своей ненаглядной Беатой и хватая с ее тарелки здоровенный кусок аппетитно пахнущего мяса. – Фигурант федерального розыска!

– Чего у меня с фигурой? – поинтересовалась я, на всякий случай оглядев себя критическим взглядом…

Глаз и Ольгерд чуть не сползли на пол от хохота…

– С фигурой у тебя все нормально! – отсмеявшись, пояснил Вовка. – А с головой не очень… Весит многовато для твоего тельца…

– Как так? – чуть не прокусив себе губу от возмущения, холодно поинтересовалась я.

– Он шутит! – Ольгерд, улыбаясь, наклонился над столом и вполголоса объяснил причину их неуемного веселья: – Оказывается, за голову «самозванки, выдающей себя за так называемую принцессу Оливию», обещана награда в десять золотых.

– Ого! – пробормотала я, – Это же целый мешок серебра!

– А я о чем? – хохотнул Глаз. – Хрен унесешь! Беата, харэ жмотиться! Ну что тебе, жалко этого малюсенького кусочка для человека, только что рисковавшего жизнью ради тебя?

– Когда это? – отвлекая меня от грустных мыслей, удивленно поинтересовалась Беата, на всякий случай отодвигая свою тарелку от глядящего на лакомый кусочек мужчины.

– Да только что! – взвыл Вовка. – Если бы не я, то ты бы подавилась предыдущим куском и умерла бы в муках!!! Отдай мясо!!!

– Тоже мне «спаситель»! – ухмыльнулась Хвостик. – Дай тебе волю, я бы от голода умерла…

– Не умерла бы! Зато фигуру бы держала в модельных стандартах!

– А мои стандарты, значит, тебе уже не катят? – отвесив Глазу подзатыльник, возмутилась девушка и, повернувшись к нему всем телом, уперла кулаки в бока.

– Как это не катят? – испуганно пробормотал он. – Еще как катят! Ты у меня самая-пресамая… Я от тебя без ума…

– Угу, заметно… А я думала, что у тебя тут хоть что-то есть… – расстроенно постучав по его голове кулаком, грустно пожала плечами Беата. – Обманул несчастную девушку… дурашка…

Дальнейшую перепалку прервал стук двери: в таверну, щурясь от света факелов, ввалилась весьма разношерстная компания. Отпихивая ногами мешающие двигаться лавки, к стойке, за которой испуганно сжался хозяин постоялого двора, ломился здоровенный бородатый мужик в вывернутой наизнанку цигейке с нашитыми на ней железными пластинами. Поигрывая увесистой дубинкой, он взгромоздился на стул, облокотился на стойку и, дождавшись, пока его люди займут ключевые позиции около входной двери, обоих окон и лестницы на второй этаж, довольно осклабился и гаркнул:

– Налоговая служба королевства Миер! Прошу предъявить кошельки и сумки для досмотра! Прекрасных дам прошу занять кровати в комнатах наверху! Живо!!!!

– Это вы кому? – удивленно откладывая так и не отданный Глазу кусок мяса, громко поинтересовалась Беата, убирая распущенные перед ужином волосы в так идущий ей «хвост». – Бегу и падаю! Глаз, расстели мне там постельку, а то, судя по взгляду этого недоумка, кроватку наверху следует занять именно мне…

– Ты не хами, красотка! А то ведь я могу оказаться не особенно нежным! И вспомнить про то, что у меня есть друзья! – Захохотав удачной, по его мнению, шутке, мужик повел руками в сторону довольно улыбающихся соратников, уже приступивших к потрошению кошельков перепуганных посетителей…

– Уговорил, милашка! – Медленно встав с лавки, Беата качнула бедрами и, облизнув губы, томно улыбнулась… – Иди ко мне, я тебя приголублю…

– Интересно, как это? – слегка сдвигая лавку назад, чтобы освободить пространство для маневра, спокойно поинтересовался Глаз. – Ну кастрировать, положим, она его может… а как ему привить любовь к мужчинкам?

– Ща увидим! – положив на стол увесистый кошель, усмехнулся Ольгерд и, дождавшись, когда к столу подойдет радостно потирающий руки громила с мечом и мешком для «пожертвований», скомандовал: – Бой!

Громила умер первый. Нейлон, оказавшийся к нему ближе всего, вогнал в глазницу так и не успевшему ничего сообразить разбойнику столовый нож. Через мгновение оба меча Эрика выпорхнули из ножен и перечеркнули глотки двум мужикам у лестницы… Я отправила по два ножа в тех, кто стоял около ближнего ко мне окна, и еще один успела всадить в лопоухого коротышку у дверей – остальных посекли Ольгерд и компания, ураганом пролетев по довольно небольшому залу. Предводитель шайки, стоя на цыпочках, с клинком, упертым в область гениталий, выл от ужаса: его люди, только что весьма довольные намечающимся весельем, превратились в обрубки окровавленного мяса! А взгляд девушки, стоящей к нему вплотную, не обещал ничего хорошего и ему…

– Налоговая, говоришь? – удостоверившись, что ни один из незадачливых грабителей не подает признаков жизни, ухмыльнулся Ольгерд. – И как тебе, нравится твоя работа?

– Не нравится! – взвыл перепуганный здоровяк…

– И правильно, что не нравится… Надо ее менять… скажем, на тяжелый, но более почетный труд попрошайки… А чтобы тебе больше подавали, надо сделать тебя предметом жалости… Иначе кто же поделится своими накоплениями с бугаем, который может и дрова колоть, и в поле пахать? Никто! В общем, мы тебя не убьем… но бизнес сменить заставим… А потому, что рано тебе к Творцу, рано… не испил ты чашу страдания тут, на Элионе… – Холодно улыбнувшись, Ольгерд взглядом заставил Беату отойти от еле стоящего на ногах разбойника и коротко взмахнул мечом. Потом еще раз…

– Хозяин! – еле перекрикивая истошный вопль однорукого и безногого калеки, в которого за одно мгновение превратился пышущий здоровьем здоровяк, рявкнул он. – Перетяни ему культи и пошли за лекарем. А ужин нам отправь в комнаты – у тебя тут жуткий бардак… Надо бы слегка прибраться…

Глава 36

Брат Стипо

– Ваше Высочество! Мы не собираемся причинять вред ни вам, ни вашим людям… – Склонив голову в подобии поклона, монах щелкнул пальцами, и арбалетчики, замершие по углам развалин, опустили нацеленное на принца и его людей оружие. Но не разрядили. – Вы бы не хотели со мной немного прогуляться?

Растерянно посмотрев на графа Преино, лежащего без сознания – при штурме его слегка зацепило обухом топора, – юноша пожал плечами, опустил поднятые в знак капитуляции руки и, тяжело вздохнув, сделал несколько шагов к выходу из развалин…

– Позвольте представиться, Ваше Высочество! Меня зовут брат Стипо! Я – посланник иерарха Ордена Алого Топора брата Шимора, о котором вы должны были слышать… – поигрывая четками, учтиво произнес монах, когда они отошли от развалин достаточно далеко. – Давайте не будем ходить вокруг да около… У нас есть предложение, которое, как мне кажется, должно вас заинтересовать…

– Я готов вас выслушать, но у меня маленький вопросик, – поинтересовался принц Люк. – Если, как вы говорите, причинять вред вы не собирались, то почему выбрали ТАКОЙ способ пообщаться?

– А вы бы стали меня слушать? Если бы мы открыто появились в ущелье, ваши люди вступили бы в бой, а кровь между нами могла бы помешать сотрудничеству… Вот нам и пришлось сначала позаботиться о том, чтобы они не могли сопротивляться, а уже потом представляться по форме… – улыбнулся монах, вспоминая недавний штурм развалин. – Вы же не станете отрицать, что мои люди были крайне аккуратными? Ни один ваш человек не ранен… нами, я имею в виду… а то, что они потеряли сознание – не более чем мера предосторожности…

– В общем, логика в этом есть, – не смог не согласиться принц. – Ладно, давайте перейдем к основному вопросу…

– С удовольствием! – Брат Стипо остановился, присел на корточки перед небольшим ручейком, с тихим журчанием бегущим между камнями и, зачерпывая ладонью кристально чистую воду, сделал несколько глотков… – Ух и холодная! Итак, как вы, наверное, знаете, в Веллоре несколько неспокойно…

– Пожалуй, можно выразиться и так… – хмыкнул юноша и сжал кулаки.

– Ваш брат, король Керром, обманом захватил престол и держит взаперти вашего настоящего отца, короля Диона. Что несколько противоречит принципам престолонаследия и воспитания детей в вашей династии, о чем вы, как мне кажется, уже должны быть наслышаны…

– Уже в курсе… – грустно кивнул принц. – Только вот пока никак не привыкну…

– К хорошему привыкаешь быстро! – ухмыльнулся монах.

– К хорошему? Что хорошего в том, что «благодаря» всему этому вокруг меня царят только смерть и разрушение? – В голосе принца было столько боли, что брат Стипо аж поежился.

– Ваше Высочество! Вот об этом-то мы и собираемся поговорить! Орден обеспокоен происходящим на территории своего западного соседа. В течение двух лет наши добрососедские отношения с королевством Миером ничего не омрачало… А сейчас мир трещит по всем швам! Мы даже вынуждены были подтянуть к вашей границе войска… Но ведь даже худой мир лучше войны! Мы не хотим воевать! И кроме того, наш долг как добрых соседей помочь законному королю Миера вернуть себе престол и спасти его наследника от преследования узурпатора…

– А подробнее можно? – Принц Люк заинтересованно посмотрел на монаха и растерянно улыбнулся. – Откровенно говоря, я слышал об Ордене не самые хорошие отзывы, и мне немного странно получить предложение, расходящееся с моими представлениями о вас…

– Ну у нас довольно много завистников, – хмыкнул брат Стипо. – Политика сильного государства всегда вызывает кучу кривотолков и плодит разного рода злопыхателей. Если бы мы не хотели вам помочь, стали бы мы отряжать на ваши поиски такое количество людей? Ведь этот отряд – далеко не единственный! Найти вас, поверьте, было совсем не легко! Более трех недель наши люди рыскали в поисках вас по всем ущельям Биронских гор. Кстати, люди узурпатора ищут вас не менее настойчиво, так что я рад, что нам улыбнулась удача… Перейдем к делу…

– Да, пожалуй… – Юноша кинул взгляд на развалины и замер. – Что делают ваши люди??

– Оказывают помощь раненым! Судя по цвету и состоянию повязок, большинству необходима квалифицированная помощь врача, и чем скорее, тем лучше! Иначе раны загноятся и раненых уже не спасешь… А у меня в отряде есть неплохие лекари…

– Спасибо! – расслабился принц. – Действительно, помощь им не помешает… Ладно, давайте вернемся к вашему предложению…

– Ну суть его такова: учитывая то, что по всему Миеру сейчас носятся ищейки вашего брата с приказом доставить в столицу ТОЛЬКО вашу голову, мы предлагаем вам скрытно добраться до нашей территории и в безопасности проработать план спасения вашего отца из лап узурпатора. Мы предоставим вам всю возможную помощь – людей, оружие, деньги, – чтобы наш общий план смог реализоваться в максимально короткие сроки и максимально эффективно…

– Зачем это вам? Что вы в итоге хотите получить от меня?

– Мирный договор и не более того! – улыбнулся брат Стипо. – Мы заключим его с вами, Ваше Высочество, по прибытии на место, а когда ваш отец будет спасен и займет собственный трон, договор будет переподписан с ним…

– И все? – недоверчиво спросил юноша, слегка прищурившись.

– И все! Мы хотим мира и процветания как для своего государства, так и для его соседей…

– Ну если так, то я согласен! – Принц пожал протянутую руку и заинтересованно спросил: – Что делаем сейчас?

– Половина моего отряда займется ранеными. Доберутся до ближайшего леса, вырубят носилки, перевяжут, отвезут в ближайшую деревню, где, погрузив на телегу, отправят под надежной охраной вслед за нами…

– Я не могу бросить их здесь!

– Ваше Высочество! В вашем присутствии они подвергаются гораздо большей опасности, ведь люди короля Керрома ищут именно вас. Кроме того, промедление смерти подобно: люди узурпатора могут появиться здесь в любое время, и сил моего отряда может не хватить… Вам надо ехать немедленно… От этого зависит судьба вашего отца, вашего отчима, раненых и десятков тысяч простых людей, которые стараниями вашего брата могут быть ввергнуты в братоубийственную войну… Давайте не будем терять время…

– С ними все будет в порядке? – с сомнением во взгляде спросил Люк, понуро опустив плечи.

– Слово чести! – выдержав пристальный взгляд, ответил монах и показал рукой вниз по течению реки: – Чуть ниже по течению нас ждут лошади… Давайте поторопимся… У меня что-то неспокойно на душе…

…Упав в жухлую, подернутую инеем траву, брат Стипо наконец дал волю чувствам – раз за разом всаживая единственное оставшееся у него оружие – короткий засапожный нож – в землю, он выл от бессилия и злости. Безукоризненный, великолепно разработанный и исполненный им план улетел к Демонам благодаря идиотской случайности! Два дня пути по лесным тропам позволили закрепить достигнутый в первом разговоре успех – молодой принц был готов на все, чтобы спасти старого хрыча Диона; цели Ордена казались ему все более и более благородными, а безумная спешка – оправданной… И надо же было заехать на чертову переправу именно в этот час?

…Паром, на котором, кроме отряда брата Стипо, были только двое заспанных крестьян да с ног до головы покрытый дорожной пылью королевский посыльный, уже почти ткнулся в причал, когда на вершине прибрежного холма разом возникли всадники. Демоны бы побрали того усердного служаку, который заприметил возраст принца Люка – под прицелами арбалетов своих людей, не поленившись спешиться и заглянуть в описание разыскиваемого лица, он подошел к юноше и, не обращая внимания на сопротивление, оттянул в сторону воротник…

– Взять их! – сбивая с ног принца, взвыл офицер, и тут же защелкали арбалеты, взвыли первые раненые, замелькали лезвия готовых к неприятностям монахов…

Увы, шансов на победу или бегство у них не было: почти четырехкратное преимущество в количестве плюс не самая плохая подготовка солдат короля сделали свое дело: в считанные мгновения отряд Ордена превратился в кучу мертвых тел…

Этот ублюдок, сбивший с ног принца, оказался чертовски хорош: мало того что он не мешал прицельной стрельбе своих солдат, так кроме того, он, прикрыв тело так необходимого Ордену мальчишки собой, не дал озверевшему от отчаяния монаху прирезать везучего юнца!

И вот теперь надо было возвращаться… Ни с чем… – Закрывая глаза, монах представлял себе реакцию брата Шимора и снова и снова вбивал лезвие в землю: Смерть в тысяче обличий уже дышала ему в затылок…

Глава 36

Ольгерд

Веллор оказался довольно крупным городом. Конечно, по меркам Элиона. На мой взгляд, на территории размерами с небольшой район Москвы проживали тысяч восемьдесят–девяносто жителей, причем процентов тридцать весьма неплохо: центр города был застроен не слабыми поместьями этажей в пять! Королевский дворец тоже выглядел творением не самых криворуких мастеров и, что странно, от стен и до последнего флигелька был построен по одному проекту. Что вызвало у меня уважение к правящей тут династии: как правило, строение, начатое кем-то из основателей, потом достраивалось потомками по принципу «Что хочу, то и ворочу» и частенько превращалось в безобразное убожество.

Обилие гостиниц, постоялых дворов, здоровенный рынок на окраине свидетельствовали о том, что государство довольно долго не вело войн на своей территории и при этом его налоговая политика была весьма и весьма благоприятна для торговли. Единственное, что немного резало взгляд – затравленные лица прохожих и огромное количество городской стражи на улицах.

Документы Хвостика действовали безотказно – вопросов к путешествующей баронессе де Плие и ее свите практически не возникало. Единственное, что нам пришлось сделать до въезда в столицу – это сменить одежду на что-то более подобающее эскорту высокородной дамы. Понравилось всем, кроме Беаты – перевязь с двумя мечами на платье с кринолином смотрелась бы глупо, а без оружия сестричка чувствовала себя голой. Автор идеи Вовка Глаз за те неполные сутки, что прошли с момента переодевания и до въезда в Веллор, уже раз пятнадцать получил по шее за комплименты с подначками, но никак не мог уняться… Хотя я его понимал – Беата в платье смотрелась сногсшибательно, если не сказать больше. Единственное, что портило весь кайф, по мнению Вовки, – это необходимость подбора платьев, в которых было бы не видно татуировки, нанесенной ей в Корфе; при всей относительной свободе нравов, царившей в Миере, баронесса с такой наколкой смотрелась бы несколько странно.

В общем, в город мы въехали с большой помпой, заточив злобную, как тысяча чертей, Беату со своей «служанкой» Оливией в карету, и, проспонсировав какого-то офицеришку из охраны городских ворот серебряной монетой, направились к лучшему в городе постоялому двору «Золотой на счастье». Довольно молодой для своего звания воин скакал рядом со мной впереди кареты и, не переставая, болтал. За полчаса, которые нам понадобились для того, чтобы добраться до постоялого двора и оплатить проживание за месяц, он вообще ни разу не закрыл рта. Меня, привычного к перепалкам Глаза и Беаты, это не особенно напрягало, зато наличие в свите высокопоставленного офицера стражи снимало все вопросы у встречных патрулей. Удостоверившись, что «многоуважаемой баронессе» оказан прием, положенный дворянину такого ранга, капитан Мильен нехотя распрощался с нами, любезно приняв приглашение баронессы поприсутствовать на ужине, и ускакал нести службу дальше…

Апартаменты оказались очень даже ничего: комната для приемов, будуар, комната для омовений с отдельным входом для прислуги, комната для служанки и еще одна – для сопровождающих лиц.

– Президентский люкс, в натуре! – свистнув, охарактеризовал покои удивленный их размерами Глаз. – Еще бы нормальный туалет…

– Будет тебе туалет, гад! – удостоверившись, что все окна занавешены тяжелыми шторами, взвыла Беата и, схватив его за ухо, подтащила к трюмо: – Снимай вот этот туалет! Хочу влезть в джинсы!

– В мои? – сделав круглые глаза, «удивился» Вовка. – Ребята, можете оставить нас наедине?

Заржали все. Потом раздался звучный шлепок – Глаз очередной раз доигрался, но, судя по довольной физиономии, совершенно из-за этого не расстроился: чем дальше, тем больше их перепалки напоминали воркование влюбленных голубков. Да и тычки Беаты стали очень уж напоминать ласки… Впрочем, меня это радовало и даже очень – девочка наконец оттаяла и, как мне кажется, влюбилась…

Глава 37

После ужина, закончившегося далеко за полночь, Беата, ни за какие коврижки не согласившаяся остаться в покоях, Глаз, естественно, составивший ей компанию, Оливия, Эрик и я отправились на рекогносцировку. Слава Творцу, от нашего «пятизвездочного отеля» до дворцового сада было минут пять пешком, и особенно напрягаться в его поисках нам не пришлось. Хотя трудности были: улицы престижного района неплохо освещались светильниками, и передвигаться пришлось довольно медленно, то и дело дожидаясь в тенях, пока мимо проедет очередной патруль. Пробраться во дворец оказалось нетрудно, зато потом мы долго «чесали репы» – Оливия, по ее словам, видевшая короля только один раз и совершенно не запомнившая дорогу до его покоев, помочь с его поиском, увы, не могла. Впрочем, Глаз, как обычно, оказался на высоте. И в прямом, и в переносном смысле: выбрав удобное местечко, куда не доставал свет от не особенно ярко горящих поблизости светильников, он подтянулся на карнизе и, запрыгнув на небольшой балкончик, на десять минут исчез…

Недолгое ожидание окупилось с лихвой – пухленькая служанка, судя по практически полному отсутствию одежды, выдернутая им прямо из постели, была аккуратно спущена с балкона и поступила в полное наше распоряжение.

Еле сдержав хохот, услышав придушенное шипение сестры: «Это, конечно, ты ее раздел, развратник! Ох тебе и достанется дома…», я наклонился к уху перепуганной девчонки и тихо поинтересовался:

– Жить хочешь?

Девчонка бешено затрясла головой, закрыла лицо ладонями, забыв про то, что надо прикрывать свои обнаженные прелести, и беззвучно заплакала.

Сдерживая желание как-то ее успокоить, я так же тихо продолжил:

– Можешь показать окна покоев старого короля?

Она снова кивнула и ткнула связанными руками в сторону темнеющих окон на третьем этаже дворца, а потом что-то промычала сквозь кляп и помотала головой.

– Ладно, с лирикой повременим! – хмыкнул Глаз и, аккуратно врезав ей в затылок ребром ладони, отправил пленницу в тяжелый нокаут. – Пойдем, навестим батьку…

Затащив девчушку на балкон, а затем обратно в ее покои, он довольно скоро вернулся и, спрыгнув на землю, первым скользнул в направлении указанного флигеля…

Взобраться на уровень третьего этажа оказалось проблемой только для Оливии – остальные справились с задачей играючи. Впрочем, затащить довольно неплохо тренированную девчонку трем здоровым мужикам на широченный декоративный карниз, идущий прямо под окном, особой проблемы не составило. А вот дальше начались сюрпризы. Первым заметил неладное Глаз – приникнув к щели между полуоткрытыми створками, он подал знак «Внимание», а потом удивленно пожал плечами и показал жестом, что в комнате больше четырех человек! Еще пара минут наблюдения, и Вовка снова поднял вверх правую руку.

– Пятеро! Вооружены! – шепотом продублировал я его жесты стоящим за мной ребятам. – Двое из них спят…

Заметив, что Глаз освобождает мне место рядом, я осторожно подобрался к нему поближе и заглянул в комнату сам… Здоровенная королевская кровать была пуста. Вернее, поперек нее дрыхла пара одетых и вооруженных стражников. Еще трое расположились чуть правее окна и при свете крошечного огарка свечи увлеченно резались в кости. Я показал Вовке нож и отрицательно покачал головой: любой шум при захвате мог закончиться плачевно как для нас, так и для экс-короля. Глаз ухмыльнулся и, расстегнув кобуру, вытащил свой любимый АПС. Вернее, его модификацию АО-44, «Стечкин» с навинчивающимся на него глушителем. Аккуратно приготовив пистолет к работе, он кивнул мне в сторону ожидающих нашего решения ребят и жестом показал, что нужно сработать чис то и вдвоем…

…Три еле слышных щелчка, лязг одетых в кольчуги валящихся на пол тел, скрип распахивающегося окна… Через мгновение, максимально ускорившись, я оказался в комнате и метнулся к зашевелившимся на кровати заспанным солдатам. Левый от меня оказался шустрее, поэтому получил нож в горло и, хрипя, забился в конвульсиях. Второй, оглушенный ударом ладони в затылок, снова принял исходное положение лицом вниз, как выразился бы Сема, и довольно быстро был «упакован» для экстренного «потрошения»… Впрочем, особенно усердствовать не пришлось: придя в сознание и увидев своих товарищей мертвыми, парнишка не стал ломаться, а выложил все, что знал. Как оказалось, спешка сыграла с нами дурную шутку – служанка честно показала нам покои, но пыталась предупредить, что короля Диона там нет… а мы ее не выслушали… А ведь можно было обойтись без крови…

Через десяток минут, запомнив объяснения солдата, мы покинули залитые кровью покои, ос– та-вив там надежно связанного часового, и двинулись по ночному дворцу, стараясь не особенно шуметь. Прогулявшись по темным коридорам и анфиладам комнат и не встретив на пути ни одной живой души, мы оказались напротив покоев, где, по уверениям солдатика, и содержался свергнутый король.

Судя по наличию у дверей бодрствующих часовых, это было именно так. Ждать смены караула мы не стали – оставленные за спиной трупы и так могли в любой момент устроить переполох в наверняка не особенно безлюдном дворце. Атаковали ножами. Я и Оливия метнули по два ножа практически одновременно – в этом деле девочке не было равных во всем Волчьем Логове. Талант и добросовестное отношение к тренировкам сделали свое дело – ее ножи попадали туда, куда надо, и с поразительной точностью. В этом деле и я, и Вовка тоже были не промах, но с ее руками сравниться не могли… Глаз и Эрик, метнувшиеся к стражникам одновременно с нашими бросками, подхватили сползающие по стене тела и, не дав им громыхнуть, аккуратно положили на пол. Беата, замаявшаяся от скуки, не дожидаясь команды, распахнула дверь и скользнула внутрь… раздался звук удара и тихое, на пределе слышимости, бормотание:

– Ну и на хрена быть таким любопытным?

Втащив за собой тела, мы онемели: на полу перед Хвостиком лежало и не двигалось тело в ночной рубашке и смешном колпаке…

– Папа! – придушенно взвыла Оливия и, упав на колени, припала к груди короля.

– Да жив он! Просто думала, тут еще один охранник! – с раскаянием в голосе прошептала моя реактивная сестрица. – Ну ударила легонько…

– Ой, что с его руками? – Оливия, удостоверившись, что Дион дышит, вдруг приподняла широченную ладонь короля и показала ее нам: – У него были ВСЕ пальцы на руках!!!

– Вот ублюдок! – зарычал молчавший до этого Эрик и, присев около своей девушки, приобнял ее за плечи: – Я его убью…

– Так, разговоры потом! – Отправив Эрика и Беату к дверям, я вытащил из рюкзака приборчик Эола, прикоснулся к сенсору на боковой поверхности, отчего на нем тут же забегали синенькие огонечки, потом набрал зазубренную комбинацию на выдвинувшейся панели и поймал в ладонь маленькую трубку, чем-то похожую на обычный земной шприц.

Тем временем Вовка, перетянув руку короля куском репшнура, уступил мне место рядом с телом.

Анализ взятой крови и синтез противоядия, как и обещал Хранитель, занял около десяти секунд. Вогнав коротенькую иглу в вену и дождавшись, пока «шприц» опустеет, я вставил его обратно в приборчик и, отключив питание, убрал чудо– машинку в рюкзак.

– Все! Можешь приводить отца в сознание! – потрепал Оливию по белобрысой головенке и встал с коленей…

…Путь до постоялого двора показался нам длиннее втрое: изможденный король, несмотря на сумбурное объяснение дочери и забрезжившую перед ним надежду на выздоровление (верить в то, что он здоров, он хотел, но боялся), двигаться быстро был просто не в состоянии. До стены, огораживающей дворцовый сад, он еще доковылял сам, а вот дальше его пришлось практически нести на руках. А патрулей, как ни странно, перед рассветом почему-то стало значительно больше, и мы в основном прятались в подворотнях и тенях, а не двигались вперед. Однако пробраться в апартаменты баронессы де Плие незамеченными, как ни странно, нам все-таки удалось… Оставив Оливию с Дионом общаться, мы быстренько завалились спать, оставив Нейлона и Клопа на страже… Впрочем, не все – судя по тем возгласам, которые я слышал, засыпая, моя неугомонная сестрица даже заснуть без перепалки не могла:

– Ну-ка, расскажи мне, маньяк, за какое место ты тащил эту распутную девчонку?

Глава 38

Баронесса Клод Золиа

…Перевал Трубы преодолели довольно быстро. Хотя и не без волнения: любая баба, не забывшая, с какой стороны держаться за меч, удерживала бы его от атакующих снизу сколь угодно долго. Но, несмотря на относительно свежие следы присутствия тут людей, засады наверху не оказалось. Как и обещанной Семой деревеньки: остовы сожженных кем-то домов уже давно поросли травой, а полоса препятствий, останки которой виднелись неподалеку, была безжалостно уничтожена.

– Бляхамуха! – непонятно выругался Сема, сплюнул на пепелище и, задумчиво посмотрев куда-то в сторону Аниора, буркнул: – Что ж, как говорится, «Баба с возу – потехе час»… Объединим приятное с полезным…

– Чего? – поинтересовалась я, как обычно, не понимая смысла его отдельных выражений.

– Не хотят они дать нам провести пару деньков в комфорте… – вдруг как-то по-детски улыбнулся он и захихикал. – А придется… Как думаешь, за сегодняшний день переоденемся?

– Во что? – опять не поняла я.

– В рясы… Вечером пойдем в Аниор… Спать… и жрать… и немного веселиться… Кстати, знала бы ты, как готовит отбивные жена Боно! Пальчики бы отгрызла… по самые локти…

– А кто нас туда пустит? – буркнул Кувалда, поигрывая боевым молотом.

– А мы и спрашивать не будем…

– Сема, а про тебя мы скажем, что ты просто хорошо загорел? – ехидно захихикал Угги.

– Нет… им будет не до меня… – В глазах этого странного воина забегали демонята, и я сразу поняла – добром это не кончится…

…Воевать под его началом было странно. Он все делал не как положено. Да, за неделю мотания вокруг Аниора и двенадцать стычек с небольшими отрядами Ордена отряд не потерял ни одного человека. Ни убитым, ни раненым. Но зато нервничали и я, и мои воины: он ни во что не ставил все известные нам каноны ведения боя! Ни на один отряд мы не нападали лоб в лоб! Не бились строем, отработке взаимодействия в котором мы обычно уделяли не один год тренировок. Мало того, он атаковал группы воинов, которые превосходили нас по численности в два-три раза! И каждый раз выдумывал что-то новое. Чего стоил, например, случай с телегой? Напасть на пятьдесят пять орденцев, идущих походным строем, силами наших двадцати воинов было глупо. Но так казалось только мне. Сема, издалека услышав лязг доспехов врага, устроил марш-бросок обратно, в направлении, откуда мы пришли… Добежав до какого-то обоза из четырех убогих телег с восемью затравленными женщинами неопределенного возраста, он кинул им целый золотой и попросил раздеться! Перепуганные видом черного человека с увешанной оружием свитой, крестьянки покорно начали раздеваться…

…Отряд Ордена, показавшийся из-за поворота, на мгновение замер: в здоровенной луже, прямо поперек дороги, сцепившись бортами, стояли две телеги. Возле них, ожесточенно вырывая друг дружке волосы, увлеченно катались по земле две женщины… Еще несколько крестьянок, вцепившись в борта телеги со сломанной осью, безуспешно пытались вытащить ее из грязи… Если бы не возок с личными вещами и припасами, монахи бы прошли мимо. А так, повинуясь команде офицера, два десятка солдат, забросив свое оружие в возок, ворча, вцепились в намертво застрявшие телеги. Остальные, похохатывая, принялись делать ставки на победу, в основном отдавая предпочтение симпатичной молодой девице с то и дело выглядывающей из прорех в платье грудью…

Начала атаки не заметил никто – женщины, еще мгновение назад пыхтящие вперемешку с монахами, вдруг заработали ножами. Одновременно с этим клинки полетели из близлежащих кустов, а через мгновение, уполовинив не занятых физическим трудом воинов, в бой вступили ребята Семы. В общем, бой закончился, не успев толком начаться…

…И такое происходило практически каждый день. Высокое искусство войны понемногу превращалось в какой-то балаган! И что самое странное, это безумие постепенно начинало мне даже немного нравиться…

Сема не обманул – очередной вечер застал нас недалеко от ворот в Аниор, шагающих вразнобой и без оружия. Мало того, вместо привычных всем нам доспехов на моих девочках были надеты весьма фривольные платья, открывающие намного больше, чем хотелось бы многим из нас. Воины Семы, наряженные в доспехи Ордена, конвоировали нас и маленький возок, на облучке которого гордо восседала невообразимого вида старуха, в которой Сему, наверное, не узнала бы и родная мать – замазанное белилами лицо, чернющие брови и огромная, бесформенная грудь, выпячивающаяся из-под балахона, надежно скрывали его истинный вид…

– Че уставился, хамло! Походного лупанария не видел? – мерзким голоском прошипела «старуха», уперев руки в бока и угрожающе выставив бюст в сторону дежурного офицера. – Небось как на посту, так грозен, а припрешься после службы, начнешь клянчить у старой Мерзюки девочку посисястее да подешевле? Уууу, глаза бы мои тебя не видели…

– Ха, вот это сюрприз! – восхитился орденец. – Давно к нам девочки не заезжали… Мы уже оголодали тут вусмерть… Где расположитесь?

– Может, посоветуешь какой-нибудь нормальный постоялый двор, брат? – Угги, играющий роль старшего в отряде «сопровождения», устало оперся на топор и пнул ногой колесо возка. – Как они меня достали своим нытьем!

– Ну, вечерком отдохнете! – заржал монах от избытка чувств. – Им будет не до нытья… Лекс!!! Проводи девочек до таверны «Сломанный каблук» и займи мне очередь! И только попробуй пролезть раньше меня!!!

Раздался дружный хохот сбежавшейся посмотреть на долгожданное зрелище солдатни, потом скрипнули ворота, и Угги, врезав по крупу заморенной лошадки, дал команду начать движение…

– Ладно, в город мы въехали… – заняв весь верхний этаж практически пустого постоялого двора недалеко от городской стены и ожидая заказанного в номер ужина, поьратилась я к Семе. – И вот-вот поужинаем… И обещанные водные процедуры проведем… А дальше? Я уверена, что к заходу солнца тут будет добрая половина гарнизона! Что нам с ними делать?!

– Тащить в постель! – ухмыляясь, подмигнула мне «старая Мерзюка» и довольно потерла неестественно белые ладони.

– Ку-у-да??? – в один голос взвыли мои девочки.

– Ну простите, не так выразился, – продолжил ломать комедию Сема. – В номера! Что за стоны? Дамы вы или где? Неужели вам впадлу обслужить по десятку-другому оголодавших солдатиков?

Чувствуя, что закипаю, я вцепилась руками в стол и, медленно выговаривая каждое слово, прорычала:

– Хватит валять дурака! Зачем мы тут?

Сема посмотрел на меня как на блаженную, потом встал, погладил меня по голове широченной ладонью и грустно поинтересовался:

– Неужели не понятно?

– Представь себе, нет!

– Кто вчера ныл, что устал носиться по дорогам в поисках несчастных монахов?

– Не я. Люма. И не ныла, а ляпнула…

– В общем, я подумал и решил, что и мне бегать порядком достало… Условий – никаких – ни бэтээра, ни вертушки, ни джипа на худой конец…

– Чего-чего? – не поняв ни одного слова, буркнула я.

– Ничего, в том-то и дело! Вот я и решил прийти туда, где их можно вырезать быстро, много и без особого сопротивления! Прикинь, десять комнат. В каждую – одну девочку и одного мальчика… И по монаху каждые пятнадцать минут! Минута на обслуживание, четырнадцать на уборку… – расхохотался он, поняв по моим глазам, что я впала в ступор. – Десять комнат. По четыре клиента в час… Думаю, что за шесть рабочих часов успеем порядочно захламить пару комнат этого сарая…

– Почему за шесть? – тупо спросила я, представив себе эти комнаты утром…

– А уходить ты не собираешься? – хихикнул Угги от дверей. – В общем, завтра поутру солдатиков начнут искать… а потом и нас…

– Ты сумасшедший… – схватившись за голову, пробормотала я… – Что я тут делаю?

– Воюешь! По-стахановски! – заржал воин. – Учись, пока я жив… И кстати, если вы будете обходиться ручками, а не хвататься за ножи, то придется меньше убираться… Ладно, подробности обсудим после ужина, а пока марш вниз мыться… «Мальчики», присмотрите… Вы правильно расслышали? Я сказал ПРИсмотрите, а не ПОДсмотрите… Кувалда, а ты пока сгоняй к Боно и попроси его меня навестить, и пооперативнее…

Глава 39

Король Керром

– Давай плохие! Хорошая подождет! – Король, восседая на троне, исподлобья смотрел в лицо бледного, как полотно, барона Морза и нервно стучал скипетром по подлокотнику.

– Сегодня ночью убит посол Дореда. На пути в свою резиденцию. Как говорят свидетели, людьми в форме городской стражи… Кроме него, погибли еще два сопровождавших его дворянина. А еще троим удалось отбиться и ускакать в посольство… Мало того, как минимум два гонца умудрились проскочить выставленные нами кордоны и исчезнуть в пригородных лесах – предположительно они направляются с докладом к королю Просту…

– Что тут предполагать, недоумок? – рявкнул Керром. – Конечно к нему! Трудно было выставить больше заслонов?

– Мы узнали слишком поздно. Расследование не дало никаких результатов – по словам свидетелей, убийцы носили форму моего Дома, Ваше Величество! Но почти все мои люди ночью были в казармах или дежурили во дворце! Те два человека, которые провели ночь в городе, допрошены с пристрастием, но их алиби подтвердилось…

– С этим понятно! Обоих казнить… перед посольством Дореда…

– Они дворяне, Ваше Величество!

– Плевать! – зарычал король. – Мне не хватало только войны с Простом! Ур-р-роды… Что там дальше?

– Сбежал ваш отец… – опустив глаза, промямлил барон.

– Куда сбежал? А охрана? – привстав с трона, заорал Керром. – Как давно?

– Чуть позже полуночи… Охрана мертва… Все, кроме одного… Его нашли связанным в старых покоях Диона… Он говорит совершеннейшую чушь!

– Мне из тебя что, вытягивать слова каленым железом? Что именно он сказал?

– Он сказал, что не видел, как убили его товарищей. Что пятеро, одетые в черное с головы до ног, возникли в комнате из ниоткуда, и тут же все, кроме него, оказались мертвы! А убийцы оставили его в живых только для того, чтобы он мог передать вам два слова…

– Какие?

– «Пора бояться»…

– Барон, а вам не кажется, что ваши люди несколько расслабились? Какие-то уроды пробираются во дворец, оставляют мне идиотские послания, крадут моего отца, находящегося под усиленной охраной, и спокойно уходят! А ваши хваленые воины их просто не видят!

– Государь! Я лично осмотрел тела убитых. Причину смерти троих из них я не смог установить. Вернее, я не знаю оружия, которое может убивать так!!!

– Плевать! Охрану дворца утроить! Кстати, я тут начинаю сомневаться в преданности мне ваших людей, барон… Это – тревожный звонок… А насчет отца… думаю, что к обеду он приползет ко мне на коленях – при всей его храбрости яд все-таки сильнее…

– Мы вам верны, государь! Клянусь!!! А по поводу вашего отца и я думаю, что он вернется… Только вот моих людей для охраны всего дворца может не хватить… придется задействовать войска… – чувствуя, как между лопаток потекли струйки холодного пота, выдавил из себя Морз.

– Это твои проблемы, барон! Хочешь власти – шевелись! И учти, если еще кто-нибудь сможет проникнуть на территорию дворца, ты лишишься головы… и тебе не помогут ни твои заслуги передо мной, ни почтенный возраст, ни мольбы о пощаде… С дурными новостями покончено?

– Увы, Ваше Величество! Посол Ордена требует немедленной аудиенции…

– Ого! Прямо так вот и требует? – удивленно приподняв одну бровь, спросил Керром. – С какой целью?

– У него письмо от командующего западной группировкой войск Ордена брата Шимора.

– Примем после обеда… Что дальше?

– Ваш брат Люк в подземелье… Доставлен вчера вечером…

– Вот это сюрприз! – ухмыльнулся король. – Учитывая то, что моя сестрица наверняка кормит крабиков где-то у берегов Эразма, а братика мы немного укоротим, этот трон будет моим до самой смерти! Так, слушай внимательно… Как припрется мой неблагодарный папаша, проводишь его к Люку и дашь им немного полюбоваться друг на друга… А потом приведешь старика ко мне – у меня будет для него сюрприз… Завтрашнюю охоту отменяем, вместо нее устроим казнь государственного преступника… Что еще? А, вот… послезавтра поедешь к Просту с моим письмом и головами казненных перед посольством людей… Надо договориться о нашей личной встрече для продления мирного договора… А сейчас сопроводи меня в покой этого гнусного старикашки – хочу глянуть, что там такого с трупами…

Обед прошел в тягостном молчании – отсутствие известий о Дионе медленно выводило короля из себя, и к моменту, когда повар подал десерт, Керром достиг пика бешенства:

– Барон! Где, Демоны его побери, он может шляться? Ему же осталось жить какой-то час– полтора! Он ДОЛЖЕН быть тут!!!

– Увы, я не знаю, Ваше Величество, – чуть не подавившись пирожным, ответил перепуганный Морз.

– Послать людей в город, пусть мотаются по городу и слушают вопли из домов! Он не сможет не орать! Схватить всех, кто есть в доме, а проклятого старикашку доставить ко мне! Ноги вырву! Чтобы не мог ходить!!!

– Будет сделано! – Барон рванулся к дверям обеденного зала со скоростью, заметно превышающей предельно допустимую для его комплекции…

– Стой! Зови сюда посла Ордена! – рыкнул вдогонку Керром. – Здесь поговорим… Надоели церемонии… Вина налей, уродец! – врезав кулаком по столу, продолжил бушевать король…

– Посол Императора Алого Топора, брат Вимор! – объявил церемониймейстер и распахнул обе створки дверей…

Керром отвлекся от своего кубка и мрачно уставился на массивного воина, на котором ряса смотрелась приблизительно как седло на корове. Сделав несколько шагов, воин с достоинством поклонился и молча протянул королю запечатанный свиток. Потом снова поклонился, развернулся спиной к королю и удалился!!!

Взбешенный Керром сломал печать, быстро пробежал глазами текст и замер: орать вслед наплевавшему на все церемонии монаху было бесполезно…

– Что там, мой государь? – возникнув в дверном проеме, недоумевающее поинтересовался барон Морз и замер: король смотрел на него так, что вдруг захотелось сломя голову броситься бежать!!!

– Твои друзья из Ордена выставили мне ультиматум… Если я не начну войны с Доредом в течение десяти дней, войска Империи перейдут границу… И еще… Они требуют головы всех тех людей, которые вырезали их воинов, сопровождавших Люка к брату Шимору… Это война…

– Может, мы успеем договориться с Простом? – схватившись за голову, спросил барон.

– Попробуем… но шансов на это мало… Благодаря твоему скудоумию между нами кровь… и Дион пропал! А без него, боюсь, договор мы не подпишем…

– Может, тогда имеет смысл согласиться с требованиями брата Шимора?

– И проститься с мечтой о короне?! – взвился Керром. – Миера не станет!!! Государство превратится в часть Империи! Я не хочу быть наместником! Мне не нужны указания, что и как делать в своей стране! Этот трон – мой! Ты слышишь меня? Мой!!! Немедленно собирайся и вали к Просту. Мне плевать, что ты ему скажешь, но если наш союз не состоится, я лишу тебя головы… А теперь ВОН!!!

Глава 40

Оливия

Папа менялся на глазах: серое, изможденное постоянной болью лицо за несколько часов сна разгладилось, порозовело, дыхание стало гораздо спокойнее и глубже. Сидя на полу рядом с его кроватью, я держала в руках его обезображенную кисть и тихо зверела от ненависти. Эрик, привалившись к стене неподалеку, грустно смотрел на меня и молчал. Все время с момента прихода в таверну и почти до ужина, незадолго до которого Дион открыл глаза.

– Дочка! Ты так и не ложилась? Сколько я проспал? – открыв глаза, спросил он и, перевернувшись на бок, замер: – У меня правда ничего не болит!!!

– Ты здоров, папа… – приложив его ладонь к своей щеке, улыбнулась я. – И в безопасности… А спал почти сутки…

– Ого! Даже не верится… Спасибо, радость моя! – Потрепав меня по волосам, Дион перевел взгляд на Эрика и добавил: – И вам спасибо, молодой человек!

– Это мой самый близкий друг, папа! Его зовут Эрик… Он был рядом с того дня, как на нас с папой… – Запнувшись на полуслове, я тут же поправилась: – Как на нас с графом Норенго напали разбойники… И если бы не он, я бы не смогла оказаться тут вчера и вылечить тебя от яда… Лежи!! Тебе пока рано вставать! – вскрикнула я, заметив, что он порывается встать.

– Эрик! Я вам искренне признателен за все, что вы сделали для моей дочери, и обещаю, что отплачу вам добром за добро сторицей!

Эрик, оказавшийся на ногах при первом шевелении короля, поклонился, грустно улыбнулся и ответил:

– Спасибо, Ваше Величество…

– Доча, а кто старший в вашей компании? Я хотел бы с ним немного поговорить… Если, конечно, ты не против…

– Нет конечно, папа! Сейчас позовем… Эрик, глянь, пожалуйста, Ольгерд вернулся?

– Судя по тому, что Хвостик уже вовсю ругается с Глазом, да! – приоткрыв дверь, хмыкнул он. – Сейчас позову…

Через пару минут в комнате стало тесно – кроме Ольгерда, к нам не преминули заявиться Беата и, конечно же, Вовка Глаз. Поклонившись королю, они тут же расселись кто где и представились…

– Вы чьих кровей будете? – окинув ребят недоумевающим взглядом, удивленно спросил Коррина папа… – Что-то я не вижу в вашей одежде цветов вашего рода!

Первой захихикала Беата. Потом расхохотался Глаз, а потом и Ольгерд с Эриком.

– Долго рассказывать, Ваше Величество! – первым прекратив веселиться, заявил Глаз. – Мы тут не местные… Приехали на лечение… А нас ограбилииии…

– Хватит паясничать! – чуть не упав с подоконника от хохота, заткнул друга Коррин и повернулся к Диону: – Простите моего друга, он просто любит пошутить. А мы действительно не местные. Кто откуда… Мы с сестрой из Аниора, Володя – из очень дальнего королевства, о котором вы наверняка не слышали… А вот Эрик, как я понял, уроженец этих мест…

– Папа! Ольгерд – один из адептов Обители Последнего Пути! – влезла я в разговор. – Просто скромничает! И ребята его тоже оттуда! Мы к ним прибились случайно и нашли там друзей, помощь и кров!

– Ольгерд Коррин? – тут же встрепенулся спокойно лежащий до этого король. – Человек-легенда? Я слышал ваше имя… А еще Мерион Длинные Руки, Самир Каменный Цветок, Однорукий Рив, Боно Леший! А вы, наверное, Беата Коррин Хвостик? – с интересом посмотрев на зардевшуюся девушку, усмехнулся он и, твердо убрав в сторону мою руку, встал.

– Никогда не думал, что буду иметь честь встретить на своем жизненном пути людей, грудью закрывших Аниор от Тварей! Спасибо вам, господа! – Поклонившись до самой земли, папа выпрямился и добавил: – Спасибо за помощь моей дочери и мне… Лучших друзей я бы ей не посоветовал… А правда, что с вами в Ущелье Последней Тропы были настоящие Демоны?

– Это были не Демоны… – грустно буркнул Глаз. – Обыкновенные люди. Только с темной кожей… Их было двое… а недавно остался один…

– Простите… – смутился папа. – Я не знал… А можно поинтересоваться вашими планами, молодые люди?

Ольгерд, переглянувшись с Глазом и Беатой, тяжело вздохнул:

– В общем, наша основная задача – остановить Орден. Здесь, на западе, это зависит от союза Миера и Дореда. Но, боюсь, мы опоздали… Пока вы спали, мы немного побродили по городу и послушали, что говорят в народе… Новостей – море… Вчера убит посол короля Проста. Людьми в форме городской стражи. Кроме того, если верить слухам, до источника которых мы так и не смогли добраться, сегодня днем посол Ордена выставил Керрому ультиматум… Если Керром не нападет на Доред в течение нескольких дней, войска Ордена перейдут границу Миера… Еще говорят, что правая рука Керрома, барон Морз, спешно уехал в Доред…

– Думаю, слухам можно верить… – мрачно произнес Дион. – Мой старший сын весьма несдержан на язык и вечно обсуждает свои проблемы в присутствии прислуги… А у большинства из них родственники в городе… Вот информация и просачивается… Кстати, его отношение к черни сыграло с ним плохую шутку – сменив во дворце всю охрану на людей скотины Морза, он не догадался заменить поваров, горничных, конюхов... В общем, если бы не они, я был бы слеп, глух и… наверное, не смог бы выдержать муки в одиночестве… Кстати, есть еще одна новость, о которой мне рассказала моя горничная. Вчера во дворец доставили еще одного моего сына, Люка, воспитанного графом Преино. Думаю, мальчика сгноят в тюрьме…

– Не сгноят… – буркнул Глаз. – На завтра назначена казнь какого-то нереального государственного преступника… думаю, это о нем… Да вы не волнуйтесь, мы что-нибудь придумаем! Я вот люблю посещать общественные мероприятия! Там обычно много симпатичных женщин! Ай!! – взвыл он, получив увесистую затрещину от сидящей рядом Беаты. – Ну что ты, милая! Они меня не интересуют! Просто охрана обычно больше занята разглядыванием женских прелестей, чем охраной вип-персоны…

– Кого? – не поняла я.

– Охраняемого лица! – улыбнулся Ольгерд. – Раз такое дело, мы после ужина глянем подступы к лобному месту, а потом распределим роли в завтрашнем шоу… А вот что делать с Доредом, я пока не врубаюсь…

– Если бы я был еще королем, с Простом я бы договорился… Он мой старый друг и боевой товарищ… А мой старший сын, увы, не сможет…

– Значит, надо вернуть вас на трон! – улыбнулась Беата… – Разве это проблема?

– Да к нему не подойти и на сто шагов!!! Вокруг столько охраны, что любого человека, показавшегося подозрительным, порвут на части!

– Завалим с тысячи! – Глаз подмигнул Ольгерду и ущипнул Беату за мягкое место.

– Я тебя задушу! – взвизгнув, подскочила девушка, врезала ему в плечо локтем и добавила: – Но после того, как ты грохнешь сынульку…

– У вас не получится! – с сомнением произнес папа.

– И не таких валили… – хихикнула Хвостик и встала. – А не пора ли нам немного перекусить? А то вот этот гад уже к моему бедру подбирается…

Пробираться сквозь толпу на площади Раскаяния оказалось неожиданно тяжело: народ, собравшийся поглядеть на казнь очередного преступника, все напирал и напирал, причем каждый в толпе старался пробраться как можно ближе к деревянному помосту, на котором палач с самого утра правил точильным камнем ужасающе выглядящий топор. Однако добраться до места казни было невозможно – три ряда солдат с обнаженными мечами надежно огораживали помост от вероятного нападения. Ложу короля охраняли еще более тщательно: расстояние в полтора полета арбалетного болта от толпы и до террасы дворца, где под матерчатым навесом был поставлен королевский трон, патрулировало столько солдат, что рябило в глазах. Впрочем, ломиться к террасе мы не собирались: достаточно было занять место поближе к палачу…

Я двигалась вслед за Эриком и Ольгердом. Клоп, и Нейлон, двигаясь за нами, охраняли идущего за мной папу, ни за что не согласившегося подождать нашего возвращения на постоялом дворе с оставленным «на хозяйстве» Бролом. Раздвигая толпу могучими плечами, Коррин окидывал недовольных людей таким взглядом, что переставали роптать даже самые уверенные в своих силах мужчины. Добравшись до места, наиболее подходящего, по его мнению, для реализации задуманного им плана, он замер на месте и оглянулся, чтобы удостовериться, что все мы находимся рядом… Тем временем за оцеплением началась какая-то суета. Ничего не видя за спинами Эрика и Ольгерда, я шепотом поинтересовалась у стоящего рядом Нейлона, что там происходит.

– Ведут кого-то! Думаю, осужденного…

Услышав мой шепот, Эрик сделал полшага в сторону, я встала на цыпочки и далеко-далеко от себя заметила окруженного строем охранников молодого человека, как-то странно двигающегося к помосту…

– Его пытали? Он как-то странно идет! – повернувшись к нам, спросил Ольгерд.

– Насчет пыток не знаю, а походка – следствие травмы. Плохо срослись кости, сломанные медведем… – с горечью в голосе ответил папа. – Я несколько раз ездил смотреть, как он там живет, но, честно говоря, так ни разу ему и не показался… Традиции, Демоны их побери…

– Ясно… – хмыкнул Ольгерд и снова повернулся к помосту. – О, а вот и наш клиент!

Снова встав на цыпочки, я нашла взглядом террасу и увидела, как засуетившиеся придворные встретили поклонами появившегося из дворца самодержца… Окруженный охраной, король ни на миг не показался на глаза народу, а сразу уселся на трон, взмахнул платком, и толпа, за миг до этого переговаривавшаяся тысячами голосов, мгновенно затихла.

– Граждане благословенного Веллора и Миера! – взвыл глашатай неподалеку. – За преступления, совершенные против Короны и народа Миера, разбойник и убийца Гарк Кровавый приговаривается к четвертованию, а потом к сожжению! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!

– Гарк? Кровавый? – непонимающе посмотрев на папу, удивился Ольгерд. – А кто это?

Дион схватился за голову:

– Мне отсюда не видно! У вас глаза острее! Есть у него вот такое родимое пятно? – Он оттянул ворот на камзоле и показал свое…

– Ща, секундочку! – Коррин приложил к глазам «бинокль» и через несколько мгновений повернулся к встревоженному Диону. – Это ваш сын… А кто такой Гарк?

– Разбойник, который уже лет десять грабит караваны по всей территории Миера и которого до сих пор не удалось поймать…

– Ясно, тогда начинаем…

Глашатай тем временем надрывался, скороговоркой произнося обязательный для таких случаев текст:

– …Итак, есть тут кто-нибудь, имеющий сведения о невиновности осужденного? Нету? Последняя воля короля! Помилование или смерть??

– Есть! – рявкнул Ольгерд так, что у меня заложило уши. – У меня есть такие сведения! Пропустите!

Толпа впереди испуганно отпрянула в стороны, и Коррин, двинувшись вперед, уперся грудью в меч стоящего перед ним стражника.

– Гарк разбойничает на дорогах уже десять лет, не так ли? А этому мальчишке лет семнадцать–восемнадцать! Значит, он вышел на промысел в семь? И сразу стал грозой Миера?? Вам не кажется, что это смешно? И это называется справедливостью? Да покарает гром небесный лжекороля, выносящего такие приговоры!!!

Керром, до этого момента практически невидимый за сплошной стеной из стоящих вокруг солдат, вскочил на ноги и заорал:

– Взять его!!! Стража!!!

– Буммм! – грохнуло где-то сзади, и король, словно отброшенный чудовищным кулаком, ударился спиной о спинку трона и сполз куда-то вниз…

– Гром небесный!!! – заорала, зашептала толпа…

– Темп! – рявкнул Ольгерд, и мы, в мгновение ока разоружив ближайших стражников потрясенно глядящих в сторону трона, около которого началось мельтешение придворных, рванули в сторону помоста…

– Бумм! Бумм! Бумм! – грохотало за спинами, а Ольгерд и Нейлон вдруг прикрылись мерцающими кругами вращающихся мечей.

– Арбалетчики! – на всякий случай прикрывая меня и папу телом, заорал Клоп. – Быстрее!!!

Двигаться так, как Ольгерд, наверное, не мог никто! – мало того что он пронесся сквозь стражников, как снежная лавина сквозь годовалый подлесок, так он еще умудрялся отбивать или рубить на лету арбалетные болты! Вскочив на помост, он сбил с ног увешанного цепями брата и, не прекращая работать мечами, заорал:

– Прекратить стрельбу! Всем стоять!!!

Впрочем, как я поняла, стрелять было уже некому – страшная железяка Глаза, оказавшаяся оружием, видимо, достала всех…

– Знаете, в чем вина этого мальчишки? – перекрикивая шум перепуганной толпы, рявкнул он. – В том, что он – наследник короля Диона! Его сын!

– Именно так! – откинув с головы капюшон, зычным голосом подтвердил вставший рядом папа. – Это мой настоящий сын!

– Король! Король вернулся!!! – раздались голоса в успокоившейся было толпе.

– Да, дети мои! Я вернулся к вам! Чтобы вести за собой в трудные для нашего государства времена… Стража, людей барона Морза – в кандалы!

В нескольких местах вокруг помоста вспыхнули было короткие потасовки, но стоило вновь раздаться гулкому «гласу небес», как сопротивление дворцовой стражи было подавлено, а верные королю части, составлявшие все внешнее оцепление, быстро навели порядок на площади, а потом ворвались и во дворец…

Глава 41

Король Дореда Прост

Стены Лиуланы уже показались на горизонте, когда из соседнего ущелья, ведущего в сторону Миера, на дорогу прямо перед с триумфом возвращающейся домой армией вылетела карета, запряженная четверкой взмыленных лошадей и в сопровождении десятка всадников. И тут же вынуждена была остановиться: сотня боевого охранения, движущаяся впереди, мгновенно окружила путников и занялась выяснением их личности…

– Король Миера Дион с сопровождающими лицами! – через некоторое время доложил Просту посыльный. – Говорит, что едет к вам, Ваше Величество, по чрезвычайно срочному делу!

– Диона ко мне в карету, спутников держать под охраной до моего особого распоряжения! – приказал король и устало потер красные от недосыпания глаза: весь путь до столицы он размышлял о сложившейся ситуации и искал хоть какой– нибудь выход, позволяющий обойтись без войны…

Вскоре за занавесками экипажа простучали копыта нескольких лошадей, потом раздались отрывистые команды, и наконец в карету ввалился Дион собственной персоной.

Хмуро посмотрев на старого друга, Прост немного подумал, потом все-таки протянул ему ладонь для рукопожатия. И отшатнулся, увидев, во что превратилась протянутая в ответ кисть короля Миера: на ней было всего два пальца! Безымянный и мизинец!

– Что это с тобой, старина? – не удержавшись, спросил Прост, аккуратно пожав обезображенную руку…

– Долгая история, дружище… Но расскажу… Для этого и приехал… Только сначала один вопрос: барон Морз до тебя уже добрался?

– Вроде бы нет! Может, ждет в Лиулане?

– Тебя не затруднит распорядиться, чтобы его задержали? Он виновен в государственной измене…

– Даже так? Конечно, сейчас пошлю гонца… – Прост высунулся из окна кареты и, жестом подозвав телохранителя, отдал несколько коротких приказов. – Все! Рассказывай…

Слушая сумбурный рассказ старого друга, Прост понемногу расслаблялся – все несуразности, происходящие вокруг королевства на протяжении пары месяцев, находили свое объяснение. А на душе становилось все спокойнее: необходимость воевать с Орденом в одиночку отпала. И хотя вероятность начала войны стала выше, выступать против врага объединенными силами было намного легче. Рассеянно глядя в окно, король прислушивался к рассказу о последних событиях в Веллоре, пока не услышал слова «Обители Последнего Пути».

– Так, повтори еще раз? Тебя вылечили адепты Обители, если я правильно понял? – недоверчиво посмотрев на друга, переспросил он на всякий случай.

– Да, дружище, представь себе!

– И кто, если не секрет? – с сомнением в голосе произнес Прост, слегка напрягшись – ложь он не выносил с самого детства.

– Ольгерд Коррин. Беата Коррин Хвостик… и еще несколько молодых ребят… – Заметив, что Прост ему не верит, Дион вспыхнул, сжал в кулак здоровую левую руку и рявкнул: – Я тебя когда-нибудь обманывал? Вон, посмотри, среди всадников, которые меня сопровождают, воин с двумя мечами… Это Ольгерд. А если присмотришься к оружию поближе, то думаю, головы соколов на рукоятях тебе скажут больше, чем мои слова… А вон тот воин на караковой кобылке – Беата… если ты увидишь ее в платье, то заметишь татуировки Арены на ее теле….

– Не верю! – выдохнул Прост, пожирая глазами живые легенды. – Я думал, что их давно уничтожил Орден…

– Как видишь, они живы и здоровы… и я благодаря им! Яд, которым меня отравил мой беспутный старший сын, было невозможно излечить. Сколько времени я искал противоядие, если бы ты знал… А они играючи поставили меня на ноги! Как? А как они убили Керрома с расстояния в десяток полетов стрелы?

Прост, наклонив голову набок, пристально посмотрел в глаза собеседника, потом ухмыльнулся, распахнул дверцу кареты и одним движением оказался снаружи:

– Я намерен с ними познакомиться. И немного их испытать… От этого зависит, поверю я тебе или нет – ты уж прости меня за правду. Но между нами кровь моего посла…

Вокруг короля, направляющегося к восседающим на конях сопровождающим Диона, мгновенно возникли воины его личной охраны. Быстрым шагом преодолев разделяющее их расстояние, король остановился невдалеке от указанного другом воина и, холодно посмотрев на него, поинтересовался:

– Это вы назвали себя Ольгердом Коррином?

– Нет, меня так назвали в детстве! – спешившись и поклонившись королю, ухмыльнулся воин.

– Вы полный тезка великого Коррина или обычный самозванец? – начиная выходить из себя, чуть повысил голос король.

– А кто такой Великий Коррин? – захихикала соскользнувшая с лошади девушка, одетая в мужское платье.

– Тот, кто победил Тварей в Ущелье Последней Тропы…

– Аа… Ну это был я… – широко улыбнулся воин, приобнял девушку за плечи и добавил: – Только не один, а с кучей друзей.

– Ну тогда вы, наверное, сможете справиться с парой моих телохранителей? – поинтересовался Прост, жестом приказывая выйти вперед двух своих лучших рубак.

В глазах самозванца вспыхнула ярость:

– Что ж, я готов! Только вот жалеть их я НЕ БУДУ. И кровь, которая прольется здесь, будет на вашей совести, Ваше Величество!

– Я это переживу.

– А они – нет… – В руках воина мгновенно оказались мечи, и он, сделав пару скользящих шагов вперед, замер, расслабленно опустив клинки к земле…

– Фаири! Нет! – заорал догнавший Проста Дион. – Позволь мне сказать! Дай им тренировочные мечи!

– Не надо, Ваше Величество! – справившись с бушевавшей в нем злостью, буркнул Ольгерд. – Из уважения к вам я постараюсь их не убивать… Но тогда я, с вашего позволения, сменю оружие…

Беата, без слов понявшая брата, стащила со своей лошадки небольшой сверток, аккуратно развернула ткань, извлекла на свет два черных как ночь клинка и бросила их брату…

…Повинуясь взгляду Проста, оба воина выхватили полуторники и, чуть увеличив дистанцию между собой, одновременно пошли в атаку. Одни из лучших дуэлянтов королевства, привычные к парному бою, воины умели бить в разные уровни, на очень высоких скоростях и были чертовски умны и выносливы. Однако атаки не получилось: воин, еще мгновение назад стоящий на месте, вдруг скользнул в сторону, уходя из-под удара левого от себя атакующего, и легким касанием клинка перехватил пояс пытающегося среагировать на его смещение воина. Телохранитель, левой рукой рефлекторно пытаясь удержать сползающие с него штаны, вдруг почувствовал холод лезвия меча, упирающегося ему в горло. И услышал издевательский смешок:

– Ну, может, хватит, Ваше Величество? А то ваши воины неодеты… и у них что-то с оружием!

– Демоны меня раздери! – взвыл покрывшийся красными пятнами телохранитель, сместился назад, уходя от клинка у горла, и взмахнул правой рукой…

Дикий хохот вокруг и заметно полегчавшая рука заставили его замереть на месте: меч, верой и правдой служивший ему не один год, стал короче ровно на длину лезвия. И не только у него – Роми, его вечный напарник, тупо смотрел на рукоять своего оружия, тоже оставшуюся без клинка…

– Ну что, доволен? – сдерживая улыбку, поинтересовался у Проста Дион и тут же отшатнулся: король Дореда выхватил меч и, сделав несколько шагов вперед, остановился перед спокойно глядящим в глаза монарху Ольгердом.

– Правом, данным мне Творцом, я посвящаю вас в звание Защитника за неоценимую помощь, оказанную королевству Дореда, и дарую титул Барона Нарионского с прилагающимся поместьем и землями… И приношу свои извинения за сомнения в вашей личности, барон Ольгерд Коррин!

– Ну вот, а меня, как всегда, прокатили! – хмыкнула Беата, забрасывая обнаженные было мечи в ножны, и мрачно свела брови: – Может, и мне кого раздеть?

Сначала расхохотался Дион, а потом все окружающие, кроме, разве что, поддерживающего спадающие брюки телохранителя.

Вытерев выступившие от хохота слезы, Дион, подойдя к ней поближе, поцеловал ей руку и, улыбаясь, пообещал:

– Вернемся в Веллор, и я вам дам то звание, которое вы выберете, Беата!

– И даже королевы? – ухмыльнулась девушка.

– И даже королевы, если, конечно, вы готовы выйти за меня замуж! – усмехнулся Дион.

– Та-а-ак! Тут поподробнее, пожалуйста! – взвыл воин, до этого скромно стоявший в отдалении. – Не успела выйти замуж за одного, как тут же подбиваешь клинья к другому? Зарэжю!

– Эх, Ваше Величество! – притворно насупившись и выпятив губку, «застрадала» Беата. – Нет в жизни счастья! Вот только решила устроить себе жизнь по-королевски, как оказывается, что не могу! И под страхом смерти должна выйти замуж за этого вот ревнивца! Всю оставшуюся жизнь я буду страдать, что не смогла стать Королевой!!!

…Глядя на веселящуюся молодежь, король Прост внезапно почувствовал себя не в своей тарелке – судя по реакции, ни подаренный титул, ни поместье не произвели на эту странную компанию никакого впечатления! Да, Ольгерд Коррин поблагодарил его, но, судя по взгляду, в жизни его волновали какие-то другие ценности… И это было немного непонятно…

Задумчиво посмотрев на улыбающуюся свиту, он подозвал к себе посыльного и вполголоса распорядился:

– Найди генерала Гвинера и передай: армия поворачивает на Миер. Немедленно…

Глава 42

Ольгерд

– Елки-моталки! Как же нам не хватает самолета или, на худой конец, нормальной тачки! – буркнул Глаз и дал шенкелей своему коню по кличке Паджеро. – Вот ща бы прошли регистрацию, заняли бы места в салоне и фьють – уже в Волчьем Логове! А так трясись на этих проклятых животных, потом неделю – на дурацком паруснике и снова залазь на коней!

– А что такое «самолет»? – спросила скачущая рядом Оливия.

– Хрень такая. По воздуху летает, – «объяснил» Вовка. – Типа вот этой вороны, но намного быстрее… и выше…

– И с него можно прыгать с парашютом! – мечтательно закатив глаза, мурлыкнула Беата… – Интересно, а мы еще когда-нибудь сможем побывать в Москве?

– Надеюсь, что да! – ответил я, тоже почувствовав, что мира, оставленного там, за логовом Хранителя, мне здорово не хватает.

– А нас с собой возьмете? – не унималась Оливия.

– А зачем тебе? – ехидно ухмыльнувшись, прикинулся ветошью Вовка. – Вот ща выйдешь замуж за Эрика, нарожаешь кучу детей и будешь сидеть дома, мордастая и задастая, как… ну Вилия, например! Я вообще не понимаю, что ты с нами поперлась! У вас дома вроде все наладилось… Орден в пролете, батя на троне, братана опять же не видела хрен знает сколько… Нет, блин, подавай тебе приключений…

Оливия гордо вскинула носик и, еле дослушав тираду веселящегося Вовки, выдала:

– Ты бы о себе подумал! Хвостик-то твой кто?

– Кто?

– Графиня де Плие! А у них там какие обычаи, забыл? Вот доберетесь до Логова, нарядит она тебя в кружева и рюшечки, родит тебе детишек и будешь ты у их кроватки колыбельные распевать… Представляю себе твое личико в капоре… Правда, надо бы брови повыщипать, губки подвести, румяна в щеки небритые втереть… и над пластикой немного поработать…

– А что не так с пластикой? – ухмыляясь, на всякий случай поинтересовался он.

– Да ходишь как-то не так! Плавнее надо, бедрами покачивая, и шаг от бедра… – захохотала Беата. – А что, идейка мне нравится… Еще бы ты беременным ходил…

– У… спелись, ведьмы… удавиться, что ли?

– Как это удавиться? А обязанности?! – взвыла моя неугомонная сестра. – Не успел на мне жениться – уже сваливать собрался… Вот фиг тебе… Как говорит Сема, за базар ответишь…

Слушая их непрекращающуюся перебранку, я привычно поглядывал по сторонам, автоматически выискивая признаки возможной засады, и размышлял… В отличие от Глаза, мне больше всего не хватало связи с Мерионом и Эолом: будь у меня обыкновенный мобильник, я бы смог посоветоваться с ними обоими и скорректировать дальнейшие действия.

Там, позади, все шло по плану: объединенные войска Дореда и Миера выдвигались к границе, и на месте командующего силами Ордена я бы очень хорошо подумал, прежде чем решился бы напасть на воодушевленные возобновлением союзного договора войска коалиции. А вот впереди, в Аниоре, ждала неизвестность. Мало того, судя по информации, полученной от Проста, не мешало бы мне смотаться и в Корф: один из высших иерархов Империи, судя по всему, был весьма недоволен политикой нового Императора и всей доктриной Ордена. И явно собирался ее поменять, сменив босса у руля… В общем, поучаствовать в этом стоило, тем более что такой вариант развития будущего давал неплохой шанс на установление мира без привлечения на Элион Тварей… Но прежде чем двинуть к Корфу, надо было пообщаться с Мерионом и Эолом – их знаний и опыта мне здорово не хватало. И еще я здорово соскучился по Машке и маленькому Самирчику…

– Ольгерд! Впереди засада! – Голос Эрика оторвал меня от размышлений и заставил окинуть взглядом окрестности.

Тракт, идущий по вековому лесу, в этом месте сужался до размеров двухполосной дороги, а густой подлесок мог скрыть не один десяток вооруженных людей. Мало того, густая листва придорожных деревьев наверняка скрывала стрелков из арбалетов, выцеливающих нас в просветах нависающих над дорогой ветвей… А вот засада была не впереди, а практически рядом с нами – поваленное поперек дороги дерево, привлекшее внимание Эрика, было тому подтверждением…

– Темп! – заорал я и, скатившись с лошади, нырнул в придорожные кусты…

Через миг над дорогой засвистели арбалетные болты, раздалось ржание раненых животных и мат Володьки: зацепившаяся в стремени нога не дала ему исчезнуть в кустах, а волочиться за взбесившейся от боли в месте попадания стрелы лошадью в его планы не входило. Мелькнуло сразу два ножа, перерубленное стремя выпустило ногу вцепившегося в кобуру пистолета Глаза, и тут же на дорогу высыпали местные работники ножа и топора… Первые двое умерли, еще не успев толком выбраться из кустов, – Оливия метала ножи, как из пулемета. Потом дважды хлопнул пистолетный выстрел, а через мгновение вокруг вскочившего на ноги парня закружилась карусель боя на мечах: озверевшая Беата под прикрытием Эрика и Нейлона пластали всех, до кого успевали дотянуться. Брол и Клоп метались каждый по своей стороне дороги, сбивая на землю «кукушек»» – стрелков на деревьях. Оливия метала ножи в тех, кто, по ее мнению, опасно приближался к кому-нибудь из ребят… А я практически бездельничал – прислушивался к треску кустов неподалеку… Как оказалось, не зря: буквально через минуту на дорогу вырвались еще десятка два таких же мордоворотов, как и первая партия атакующих, и уже в каком-то подобии строя поперли в атаку…

Клоп, несмотря на почти своевременный перекат в сторону и серию из четырех ножей Оливии, попавших в цели, умер практически сразу: восемь или девять мечей, одновременно пущенных в дело, не дали ему шанса на спасение. Брол, раскрутив свой посох, продержался намного дольше. Секунд десять. И это спасло ему жизнь – перестроившись в привычную тройку, я, Беата и Нейлон врубились в строй разбойников и дали ему возможность отойти… И, оказавшись на острие второй тройки из него, Оливии и Эрика, метнуться в ответную атаку… Глаз, оставшийся в тылу, вмешивался в бой в самые острые моменты – патронов оставалось крайне мало, и он стрелял крайне экономно…

…А через десяток секунд редеющий на глазах строй разбойников сначала дрогнул, разделившись на две неравные половины, потом подался назад и сломался: сначала с диким криком попытался прыгнуть в кусты оставшийся без левой руки бородатый коротышка с топором; оседая с перерубленным мною позвоночником, он отвлек на себя внимание еще двух товарищей, явно не мечтавших о таком конце и тут же нарвавшихся на мечи Беаты. Потом в кусты попытались прыгнуть сразу два мужика и тоже не успели: я дотянулся до ноги одного, а Беата вогнала меч в почку второго. А после их криков началось повальное бегство: растерявшие боевой дух громилы бросали оружие, орали от страха и пытались скрыться от свиста ножей и ударов мечей… Все, кроме одного: прикрываясь телом своего же товарища, возле ствола здоровенной лиственницы стоял кряжистый мужик с дубиной в правой руке и пытался отдавать никому не нужные команды…

Тело перед ним стоять не хотело и не могло – пара ножей Оливии уже оборвали его жизнь, но в могучей руке предводителя оно превратилось в своеобразный щит.

– Он мой! – прорычал Брол, снося последнее препятствие на пути к здоровяку, и нанес страшный удар посохом по правому плечу мужика. Но промахнулся. А мелькнувшая в воздухе дубина – нет: окровавленное дерево вмяло грудную клетку воина, словно бумажную, и Брол ничком повалился на землю…

– Подвиньтесь! – заорал Глаз, не видевший цель со своей позиции, но было поздно: озверев от потери сразу двух воспитанников, я в два прыжка оказался рядом с ухмыляющимся уродом и, отбив в сторону очень быстрый и сильный удар, сначала по очереди отрубил ему обе руки, а потом, дав понять, что убиваю, смахнул с плеч голову…

…Брол умирал. Сломанные дубиной ребра пробили внутренние органы, и кашляющий кровью парень, потеряв сознание от боли, вытянулся на земле, так и не выпустив из руки верный посох. Глаз, присев на колени рядом с ним, тяжело вздохнул и, посмотрев на меня, отрицательно покачал головой:

– Не жилец… Минут двадцать… от силы час… Охренеть…

Скрипнув зубами, Оливия вдруг сорвалась с места и метнулась назад, за мою спину. Раздался хрип, за ним еще один, и я вдруг сообразил, что она добивает притворяющихся мертвыми раненых!

– Ненавижу! – донесся до меня короткий полувскрик-полувсхлип, и через минуту, наполненную сдавленными причитаниями, на дороге снова наступила тишина…

…Ребят похоронили на небольшой полянке неподалеку от дороги. Затем, еле отловив трех оставшихся здоровыми лошадей, нагрузили их нашим скарбом и в отвратительном настроении тронулись в путь. И до самых ворот Сента, показавшихся на фоне уже темнеющего неба, не проронили ни слова…

Предъявив офицеру городской стражи сопроводительную грамоту, подписанную самим Дионом, мы мгновенно оказались в центре внимания: под усиленной охраной нас проводили в лучшую гостиницу города и поселили в шикарнейшие для этого мира апартаменты. Капитан, имя которого я не удосужился запомнить, пообещал, что с утра лично поговорит с капитанами кораблей, стоящих в порту, и договорится с ними о плавании в Эразм, и, видя, в каком мы настроении, откланялся. Покидав вещи где попало, молодежь разбрелась по комнатам, а я, Беата и Глаз, заказав вина в таверне, здорово нажрались…

Глава 43

Оливия

Мне не спалось. Лежа около Эрика, я умирала от страха, заново переживая бой на дороге: каждый удар или выстрел, направленный в сторону меня или Эрика, мог стать последним, что мы видели в жизни! Нет, я не боялась смерти; да и убивать мне было не впервой, но я впервые почувствовала, что в любой момент могу потерять того, кто мне дорог, и впервые засомневалась в правильности принятого решения связать свою жизнь с Ольгердом и его людьми! Там, в оставшемся позади Веллоре, меня ждала относительно спокойная и размеренная жизнь в королевском дворце, в окружении верных слуг и рядом с Эриком. Папа, проговоривший со мной всю ночь перед нашим отъездом, был вне себя от горя: прощаться с недавно вновь обретенной дочерью ему было невыносимо больно, но я чувствовала, что должна быть рядом с теми, кто смог мне помочь в трудные для меня времена. Я, как на духу, рассказала незнакомому по большому счету человеку все, что со мной происходило за эти месяцы, и он, надолго задумавшись, признался, что и сам бы поступил так же… А потом благословил меня и сказал, что не против моего брака с Эриком. И что если я вернусь к нему до свадьбы, будет счастлив сыграть ее у себя во дворце. Естественно, Эрику я этого не сказала – он и так был вне себя от счастья, узнав от меня о том, что папа послал в его городок пару верных людей, которые перевезут его отца в Веллор в пожалованное Эрику имение, и что отныне его семья никогда не будет нуждаться. Провожая нас у городских ворот, папа пообещал мне, что приложит силы, чтобы найти и моего второго отца – графа Норенго… Обняв его, я села на лошадку, счастливая от осознания того, что там, впереди, наполненная событиями Жизнь! А сейчас, спустя несколько дней, мне стало жутко страшно…

– Не спится? – приоткрыв один глаз, тихо спросил Эрик и, аккуратно приобняв меня за плечи, нежно поцеловал куда-то в шею. – Их было слишком много, милая… Мы и так отбились малой кровью…

– Я знаю… я думаю не о них… хотя ребят страшно не хватает… – глотая слова, вдруг заторопилась выговориться я. – Мне вдруг стало жутко от мысли, что могли убить тебя… или меня… А ведь я еще тебя совсем не знаю… а мне так хочется быть рядом с тобой вечно… чувствовать твой запах, тепло твоих ладоней, видеть твои глаза… Молчи! – Видя, что он порывается что-то сказать, я потянулась к его губам своими и закрыла глаза от нахлынувшего ощущения безграничного, ни с чем не сравнимого счастья… а, почувствовав, как он замер, сдерживая свое желание, повернулась к нему грудью и, задрав ночную рубашку до самой шеи, не отрываясь от его губ, прижалась к его груди…

Он еще немного потрепыхался, пытаясь удержать ускользающую способность трезво мыслить, а потом, поняв, что я ни за что не остановлюсь, аккуратно прикоснулся к моей груди шершавой ладонью, на миг замер, словно к чему-то прислушиваясь, а потом, застонав от наслаждения, прильнул к ней губами… а через мгновение я перестала соображать…

...На рассвете я тихо выползла из-под руки улыбающегося во сне Эрика и, сбегав в таверну за кипятком, заварила себе отвар из травы-нежданки, купленной еще в Веллоре: беременеть пока не входило в мои планы, а без отвара отвертеться от этого мне бы сегодня не удалось. Выпив оказавшийся довольно вкусным напиток, я прошлепала по лестнице наверх, тихонечко прокралась в нашу комнату и наткнулась на испуганный взгляд не обнаружившего меня рядом парня. Улыбнувшись, я скользнула к нему под одеяло и прошептала:

– Спасибо! Это была лучшая ночь в моей жизни!

Эрик покраснел, зажмурился, собрался с духом и, пододвинув голову к моему уху, признался:

– И в моей! А… можно еще?

Чувствуя, что перестаю соображать, я молча кивнула и вдруг замерла: во входную дверь апартаментов кто-то постучал.

– Подъем! Строиться! – через миг заорал Глаз. – Если хотите успеть на корабль!

На улице моросил дождь. Мокрый, как курица, вчерашний офицер быстрым шагом вел нас переулками, где без провожатого можно было бы заблудиться. Однако возле порта мы оказались намного быстрее, чем если бы держались центральных улиц. Корабль, отплытие которого задержали из-за нас, можно было не искать – среди полутора десятков разномастных судов, стоящих у причала, лишь на одном бешено орал капитан, проклиная погоду, стражников, не дающих ему воспользоваться отливом и попутным ветром, и свое счастье, заставившее его оказаться в таком паршивом порту, как Сент. Однако стоило нам подойти к кораблю поближе, как вопли моряка мигом оборвались: уставившись в лицо мрачного Ольгерда, капитан вдруг что-то забормотал, потом помянул Демонов преисподней и вдруг упал на колени!

– Господин! Простите! Я не знал, что моя «Морская Ласточка» нужна именно вам! Прошу на борт! Ваши каюты будут готовы еще до отхода!!

Ольгерд, криво улыбнувшись, пожал руку офицеру, весьма довольному тем, что у него получилось выполнить все указания королевской подорожной, и, рывком подняв капитана на ноги, буркнул:

– Жив еще, пьянь? Ну веди в каюты… И распорядись, чтобы коней разместили в трюме…

…Отплыли, как только капитан получил соответствующее распоряжение от Ольгерда, судя по его лицу, здорово страдающего от головной боли. Если бы не Беата, заставившая его «расколоться», добрая половина нашей компании умерла бы от любопытства, пытаясь понять причины такого поведения хозяина корабля. Все оказалось довольно просто: два года назад, направляясь в Корф за Беатой, девятка воинов Обители захватила в портовом Эразме именно эту посудину, причем с капитаном, боцманом и всего с четырьмя матросами, и все плавание они осваивали ремесло матроса и заодно строили весьма недовольную таким поворотом команду. Задумавшись, каким оказался обратный путь за командой, я даже немного посочувствовала капитану и его людям – разобраться с таким количеством всяких веревок и парусов, да еще в непогоду, было наверняка делом непростым…

Первые два дня прошли в томительном безделье: непрекращающийся дождь и довольно сильное волнение заставили нас разбрестись по каютам и заняться чем попало. Мы с Эриком упорно пытались наверстать упущенное в гостинице перед отплытием, но то чувствительно стукаясь друг об друга головами, то падая с узких, совсем не приспособленных для двоих коек, нехотя отрывались друг от друга. И болтали, спали, если можно назвать сном постоянное перекатывание по кровати, и навещали ребят в соседних каютах.

А наутро третьего дня я проснулась от жуткой боли в голове и резкой боли в груди! Увернувшись от здоровенной волосатой лапы, пытающейся вдавить мою голову в переборку, я заорала и тут же получила по губам кулаком! Омерзительно пахнувший потом и брагой мужик, елозя по моему телу, больно тискал мою грудь и пытался раздвинуть мне ноги коленом… Рванувшись, я почувствовала, что мои руки зажаты в захвате еще одного, не видного в темноте, мужика, а потом обрела способность слышать: слева от меня, на кровати Эрика, глухо матерясь, возилась куча озверевших матросов. Потом за переборкой, в комнате Беаты и Глаза, кто-то дико заорал, потом раздался глухой треск и еще один вопль.

Не прекращая попыток вырваться из захвата и стараясь не дать собою овладеть, я краем глаза косилась в сторону Эрика и молила Творца, чтобы он смог что-нибудь сделать: ночная рубашка на мне уже давно превратилась в клочья, и я начала понимать, что долго не продержусь. Кроме того, еще один урод, пришедший на помощь товарищу, схватил меня за левую ногу и рванул ее в сторону так, что чуть не порвал мне паховые связки. Торжествующе взревев, тело на мне подалось вперед и я, извернувшись, вцепилась в горло, оказавшееся над моим лицом, зубами.

Чувствуя, как мой рот наполняется его кровью и как его тело бьется на мне в судорогах, я подтянула правую ногу к себе и, выбрав момент, когда корабль очередной раз качнуло, оттолкнулась от кровати и врезала ногой в лицо того, кто держал вторую ногу. Падая на пол и выворачиваясь из-под тела насильника, я разжала зубы и, почувствовав под спиной пол, подтянулась на схваченных руках и ударила обеими ногами за голову…

Одна рука освободилась сразу. Вторая – через мгновение. Закатываясь под кровать, я шарила вокруг в поисках хоть чего-то напоминающего оружие и судорожно понимала, что его тут быть не может: перевязь с метательными ножами лежала у изголовья, а остальное оружие – у входа в каюту в сундуке!

Пока озверевшие от моего сопротивления матросы в темноте отпихивали тело своего товарища от койки и, встав на колени, пытались нашарить меня в темноте, я, ломая ногти, оторвала от стены кусок деревянного плинтуса и, сжав его в кулаке подобно ножу, вдруг замерла: из-под кровати ведь можно было выбраться не только вбок! Быстренько выбравшись вперед ногами на относительно свободное место перед дверью и разглядев рядом с собой коленопреклоненный силуэт, я левой рукой схватила его за волосы и, отогнув голову назад, всадила ему свою щепку в глаз.

Падая на колени, чтобы увернуться от смутно различимого в темноте движения навстречу, я нашарила пояс у орущего от боли мужика и, выхватив из ножен нож, почувствовала, что счастлива! Тяжелый, неудобный клинок с односторонней заточкой и без упора для большого пальца, явно носимый больше для устрашения, чем для боя, в моей руке сразу зажил непривычной для себя жизнью.

Не пытаясь подняться в полный рост, я метнулась к мужику, когда-то державшему мои руки и еще не успевшему понять, что под кроватью меня уже нет, и ударом снизу перевернутым режущей кромкой вверх клинком перерезала ему горло. И тут же чиркнула ножом под коленом у стоящего ко мне спиной матроса, усердно месящего моего Эрика кулаками… Еще несколько серий ударов, проведенных в начинающих понимать, что в каюте происходит что-то незапланированное, матросов, и Эрик наконец смог вырваться из их рук!

Но толку от него оказалось мало: после первого же взмаха оказавшегося в его руке ножа я вдруг поняла, что он ничего не видит! И еле успела отскочить в сторону, уворачиваясь от ножа, направленного мне в ухо… Пришлось снова перейти на передвижение на корточках: попадать под его клинок мне что-то совсем не улыбалось…

Вспомнив про перевязь, я прыгнула к своей кровати, с трудом вытащила ее из щели между стеной и кроватью и, накинув ее на себя, дрожащими от напряжения пальцами застегнула ремешок под грудью. Потом с отвращением отбросила в сторону липкий от крови нож и выхватила два своих: с ними в руках мне было привычнее. Дорезав истекающих кровью раненых и кое-как дооравшись до Эрика, полосующего клинком воздух, я аккуратно приоткрыла дверь и выскользнула в коридор. И замерла: из двери каюты Ольгерда, расположенной у самой лестницы на палубу, грязно матерясь, вывалилась толпа матросов, волоча за собой за ноги два связанных тела!

«Ольгерд, Нейлон!» – подумала я и, дождавшись, пока процессия выберется наверх, приоткрыла дверь в каюту Беаты и Глаза. И тут же упала на пол, в падении вбивая левый нож в пах возникшего в проеме матроса – в комнатке тускло горела лампа, и промахнуться было невозможно. Согнувшийся от острой боли мужик заорал, наклонился вперед, стараясь зажать рану руками, и тут же получил вторым клинком в горло.

Выскальзывая из-под падающего на меня хрипящего тела, я вкатилась в комнату. И на миг оцепенела: трое дюжих мужиков, усевшись верхом на потерявшем сознание Глазе, деловито связывали за спиной его неестественно вывернутые руки, а еще четыре человека пытались справиться с бешено сопротивляющейся Беатой прямо на обломках рухнувшей койки. Судя по силе наносимых ей ударов, особенно церемониться с ней никто не собирался. Два тела со свернутыми шеями, валявшиеся на полу, были достаточно весомым аргументом для оправдания охватившей матросов злости…

…Прежде чем я успела обдумать дальнейшую тактику боя, в глазницах двух повернувшихся ко мне матросов расцвели рукояти моих клинков. Третий мужик, увлеченно затягивающий последний узел, даже не почувствовал, как я оказалась за его спиной, и умер улыбаясь… Потом я выхватила из ножен, прикрученных к ножке маленького столика в углу, один из клинков Беаты и перерубила позвоночник ближнего ко мне насильника. Следующий что-то почувствовал, так как успел повернуться и, увидев мой взгляд, заорать. А двух последних убила Беата: одному сломала гортань, а второму просто свернула шею… Потом тяжело поднялась на ноги, сорвала с себя куски веревки, которыми ее пытались связать, и обрывки рубашки Глаза и вдруг тихонько захихикала!

Бешенство в ее глазах и безумный смех сначала меня испугали: мне на мгновение показалось, что она сошла с ума!

– Я в порядке! – заметив выражение моего лица, ухмыльнулась она и, ткнув в мою сторону пальцем, буркнула: – Ты себя видела? Окровавленная голая баба! И я окровавленная голая баба! А там, – она показала пальцем в потолок, – куча вожделеющих мужиков… Увидев нас, они умрут от вожделения! В прямом смысле этого слова… Кстати, что с Эриком?

– Пока не знаю… кажется, что-то с глазами… Он ничего не видит! – вспомнив про брошенного в комнате парня, задергалась я.

– Так… понятно… у этого – вывих обеих рук… подержи-ка вот так! – метнувшись к телу Глаза, скомандовала она, перехватила выхваченным из моей перевязи ножом связывающие его веревки и перевернула его на спину…

– Хорошо, что он без сознания! – сноровисто вправляя правую руку, буркнула она. – С одной стороны… а с другой – приложили его что-то уж очень сильно… Ого, и сейчас не пришел в себя… Ладно, позже разберемся…

– Ольгерда и Нейлона потащили на палубу! – вцепившись в неподъемное тело Глаза и перетащив его на целую койку, выдохнула я и, схватив со стола какую-то тряпку, стерла с лица кровь вслед за Хвостиком выскользнула в коридор…

Шторм заметно поутих – корабль, конечно, еще ощутимо качало, но качка уже не мешала передвигаться нормально, не хватаясь на каждом шагу за что попало.

Поднявшись по лестнице на палубу, я дождалась, пока глаза привыкнут к ослепительно яркому солнцу, краешек которого показался над горизонтом, и, осмотревшись вокруг, еле сдержала крик: буквально в нескольких шагах от меня, над волнами с вывернутыми назад руками болтался на веревке Нейлон. Рея, к которой он был подвешен, упруго прогибалась при каждом покачивании корабля, рывком выворачивая и без того наверняка растянутые плечи парня… А вот с Ольгердом дело обстояло гораздо хуже: гомонящие матросы, затянув ему петлю на шее, как раз привязывали веревку к какому-то тросу, видимо, готовясь вздернуть его на рее…

– Эй, мальчики, а вы что, решили нас проигнорировать? – Беата, выпрямившись в полный рост, покачивая бедрами, двинулась мимо меня, опустив руки вдоль бедер… Судорожно сдернув с себя перевязь, я, стараясь не отстать, большими пальцами прижала клинки к ладони, чтобы спереди их не было видно, и, собравшись с духом, сделала первый шаг на палубу…

Идти под взглядами пожирающих мое тело мужчин оказалось совсем не трудно – откуда-то появилась плавность шага и какая-то легкость. А когда к Беате потянулись первые похотливые руки, я почувствовала, что схожу с ума: оскаленные сначала от желания, а потом от смертной муки лица матросов размазались в какие-то полосы и бесформенные пятна, а мои руки с ножами задвигались как будто без моего участия…

Я не знаю, сколько времени продолжалась эта резня: я пришла в себя только тогда, когда некого было бить… Залитая своей и чужой кровью, рядом со мной, на самом носу корабля, стояла Беата и улыбалась восходящему солнцу…

– Эй, стриптизерши! Может, хватит загорать? – Голос Ольгерда за спиной вывел нас обеих из оцепенения, и мы, вспомнив про него и Нейлона, бросились им на помощь…

Ухмыляющегося Коррина удалось освободить без особых проблем, а вот стянуть на палубу Нейлона долго не получалось: нам просто не хватало сил подтянуть его повыше, чтобы можно было как-то до него добраться… Пришлось ждать, пока у Ольгерда восстановится кровообращение в руках и ногах. После этого дело пошло намного быстрее, и прокусившего насквозь губу парня кое-как втащили на палубу и развязали…

– Вино пили? – поинтересовался у нас Ольгерд, удостоверившись, что, кроме нескольких сломанных ребер и растяжения обоих плеч, у Нейлона нет других повреждений.

– Какое вино? – непонимающе поинтересовалась я, оттирая кровь с повернувшейся ко мне боком Беаты, чтобы дать мне возможность обработать несколько неглубоких порезов, и с интересом рассматривая безумный по красоте рисунок на ее груди и плече.

– Которое принесли на ужин!

– Нет! Я его не люблю… – буркнула я и, осмотрев очередной порез, заключила: – Ничего серьезного… И тут только рассечена кожа… А это что за рисунок?

– Ошибки юности… – холодно рявкнула Беата, потом хмыкнула и, вдруг обняв меня за плечи, притянула к себе: – Прости, я не люблю об этом вспоминать… но попозже обязательно тебе расскажу, ладно? Спасибо тебе, девочка! Если бы не ты, это плавание было бы для ребят последним… а для нас с тобой – первым в череде долгого и беспросветного рабства… Пойдем к нашим мужикам что ли?

– И не мешало бы привести себя в порядок и одеться… – скривившись от боли, подсказал Нейлон. – Кстати, Ольгерд, а что такое стриптизерши?

– В Москве, откуда Глаз и Маша, есть такие таверны, где красивые девушки под музыку раздеваются перед мужчинами за деньги… Вот их так и называют…

– Хочу в эту Москву! – попытался засмеяться парнишка и взвыл от боли в ребрах. – А то тут с музыкой как-то не очень… И начало я проглядел…

– А я хочу мороженого! – выпятила губу Хвостик. – Неужели мы с Оливией не заслужили по батончику-другому?

– Марш одеваться! – Ольгерд отвесил сестре увесистый шлепок по круглой попке и, притворно насупив брови, страшно посмотрел на меня. А потом, вздохнув, признался: – Я бы тоже туда смотался… Черт, я там провел не самые худшие годы своей жизни… Быть может, еще удастся…

– Разберемся с Орденом, я из Хранителя всю душу вытяну, но заставлю что-нибудь придумать! – пообещала Беата… – Идем, Оливия! Все равно мороженого от них не дождешься… тоже мне, мужики… Кстати, а ты про вино не договорил…

– Кажется, в него что-то подмешали… Я вообще не помню, как меня вязали… – Ольгерд потряс головой, словно к чему-то прислушиваясь, и добавил: – И голова как чужая…

– Меньше пить надо… или больше закусывать… – Голос Глаза, раздавшийся откуда-то со стороны лестницы к каютам, заставил меня схватиться за ножи. – Друзья, блин, называются… Балдеют тут на солнышке, на голых баб пялятся… а меня позвать в голову не приходит… Поднимите мне руки! А то с распальцовкой как-то не получается… И… приведите кто-нибудь Эрика – у него так заплыли глаза, что он, извиняюсь за выражение, до ветра сходить не сможет… просто не найдет агрегат…

Глава 44

Сема

Убраться из Аниора оказалось намного легче, чем в него попасть – достаточно было в предрассветных сумерках добежать до городской стены вслед за знающим каждую подворотню сынишкой Боно, взобраться по удобному пролому к пустующей башенке для часового и, скинув наружу веревку, соскользнуть по ней к крепостному рву. И помахать рукой стоящему на стене мальчишке, с тоской глядящему нам вслед: каждый его приход в Волчье Логово начинался и заканчивался одинаково. С горячей просьбы позволить ему начать тренироваться и – очередной отказ Мериона: для этого Мэниру требовалось согласие отца. А тот его пока не давал – на мальчишке и так висела нелегкая обязанность связного между Аниором и Логовом… Да и сам Боно его неплохо тренировал…

Глядя на лица девушек, составляющих добрую половину моего небольшого партизанского отряда, я неожиданно для себя понял, что уже не жалею, что поддался на провокацию Деда и согласился на эту авантюру: за эти дни они весьма неплохо себя проявили. Особенно сегодня ночью.

Наш самодеятельный публичный дом «обслужил» как минимум десятую часть гарнизона! Первые полчаса «работы» я, честно говоря, думал, что кто-нибудь из девочек сломается, устроит истерику, однако просчитался: закаленные в боях дамочки быстро освоились с ролями и вели себя так, будто по полжизни проработали в борделе и на скотобойне!

Полуодетые, с подведенными глазами, они томно завлекали очередного клиента в свои комнатки, а потом, слегка расслабив его лаской, с помощью моих ребят сворачивали им шеи и оттаскивали в импровизированные морги. И, слегка приведя себя в «товарный вид», снова выходили в «гостиную»… Очередь из жаждущих женской ласки быстро редела, и за час до рассвета, объявив немногим оставшимся необслуженными монахам, что девочки устали, я дал команду готовиться к выходу: пропавших «счастливчиков» могли хватиться их друзья и командиры…

Отряд втягивался в лес, двигаясь в направлении деревеньки под смешным названием Пеньки, где, по словам Боно, нас в течение двух дней должен был ждать Хранитель Эол, и уже без моего участия занимал походный порядок: смешанные пары, давно понимающие друг друга с полуслова, выдвигались в боевое охранение, занимая предписанное один раз расстояние от основной группы. Баронесса ходко шла рядом, то и дело зевая: вторая бессонная ночь давала о себе знать. Кстати, о баронессе – к моему удивлению, эта резкая, своенравная, привычная к беспрекословному повиновению подчиненных, высокородная дворянка в боевой обстановке вела себя выше всяческих похвал. Мои приказы не обсуждались; некоторые ее девицы, первые дни открыто требовавшие, чтобы «нежные мальчики перестали строить из себя воинов» и начали подчиняться их командиру, были поставлены на место без всякой моей подсказки; бытовые мелочи типа установки постов вокруг места ночевки и распределения солдат в караулы быстро стали всецело ее прерогативой. Красивая, ухоженная баба, видимо, привыкшая к комфорту, она совершенно не чуралась грязной работы – могла приготовить ужин, натаскать лапника для импровизированного ложа или тащить рюкзак солдата, ушедшего в охранение.

В общем, если бы не пол ее и ее подчиненных, у меня была бы идеальная команда. А так, несмотря на почти запредельные нагрузки, которые я давал отряду на маршах, взаимный интерес между моими и ее солдатами усиливался с каждым днем…

Сия чаша не миновала и меня – я заглядывался как на саму Клод, так и на ее правую руку – Люму. Диаметральные противоположности, они, как ни странно, все сильнее влекли меня к себе. Обе. Клод цепляла больше характером, чем внешностью: несколько широковатые, на мой взгляд, плечи; мощные, жилистые предплечья и икры несколько портили сексуальную фигуру баронессы, зато ее лицо, грудь и попку можно было отнести к категории «Супер». А вот Люма, худенькая, ладная девчушка с внешностью и статью фотомодели, полностью соответствовала моему идеалу женской красоты. Но вот с мозгами у нее были некоторые проблемы: иногда она мне напоминала классического прапорщика Советской Армии из бородатых анекдотов. Практически не понимающая шуток, исполнительная до безобразия, она в течение дня вызывала ощущение какого-то бездушного механизма, но стоило нам устроить привал около какого-нибудь ручейка или озера, где все тут же запрыгивали в воду, чтобы как следует помыться, вид ее обнаженной фигурки заставлял меня практически терять голову…

Что-то подобное испытывали и большинство остальных ребят и девушек. Некоторые пары уже сложились и, еще соблюдая некоторую дистанцию между собой благодаря боевой обстановке, не отходили друг от друга ни на шаг. А вот у Кувалды и Лоэна были некоторые проблемы: оба были влюблены в Мотт, которая, в свою очередь, не отходила от Угги. Еще у пары дам, мужеподобных громил Сотис и Лими тоже периодически портилось настроение – ни один из моих ребят как-то на них не повелся, и это их здорово уязвляло. И это меня немного напрягало: постепенно растущее напряжение в отношениях могло вылиться в совершенно ненужный нам конфликт… Именно поэтому я после каждого дневного перехода устраивал еще и тренировки, стараясь вымотать тех, кто не валился с ног от усталости…

…Деревня Пеньки оправдывала свое название только разве что видом восседающих на завалинке у околицы дедков: ни одного пня на полузаброшенных полях вокруг десятка довольно неплохо сохранившихся домишек лично я не заметил. Двигаясь по единственной улице деревни перед фасадами стоящих в два ряда изб, я гадал, в каком из них может остановиться Хранитель. Непредсказуемый, постоянно имеющий как минимум четыре туза и два джокера в рукаве, иномирянин в своих поступках не подчинялся никакой логике. Поэтому мог оказаться как в самом богатой, так и в самой зачуханной избе деревеньки. Или ждать нас где-нибудь около леса, расположившись в каком-нибудь подобии шалаша. Вообще, я бы с удовольствием немного покопался в его заначках и поразбирался в возможностях: на мой взгляд, мог он гораздо больше того, что делал: уж очень иногда хотелось некоторых благ цивилизации. Например, нормального белья, одежды, пены для бритья… И хоть на недельку вернуться на Землю… Куда угодно, хоть в Австралию, но чтобы пройтись по нормальному городу, попить пивка, посмотреть телевизор или послушать музыку…

Эол рубил дрова. Приветственно кивнув нам головой, он аккуратно сложил на поленницу наколотые им дрова и, стерев со лба пот рукавом, вышел за шаткую оградку.

– Баронесса! Сема! Мое почтение! Как добрались?

– Спасибо, Хранитель! – улыбнулась Клод. – Нормально… А вы один?

– Да, дочка… кто обидит старого, никому не нужного путника?

– Ну, в общем, уродов вокруг хватает… – усмехнулся я. – Клод, пусть ребята располагаются вон там, на полянке за околицей. И пошли кого-нибудь понаблюдать за окрестностями. А потом присоединяйся к нам – надо пообщаться…

Через две минуты, устроившись в теньке давно пустующей конюшни на копне свежего сена, я и Клод вчитывались в строки трех очередных откровений Эола и задумчиво молчали.

В тот час, когда светило робко

посмотрит в мир над гладью волн,

пройдут они кровавой тропкой

пред ликом Смерти; Утлый челн

потоплен будет; Шут и Дева,

навстречу сделав первый шаг,

смешают Кровь… Поникнет древо…

пред ними встанет старый враг…

Взревев на троне, Смерть Несущий,

встав во главе несметных орд,

пойдет на Юг. Но планы рушит

Союз Двоих. Горящий порт

подаст сигнал… Деля на части

тех, кто когда-то побежит,

продолжит Путь Он, но от Власти

и к Смерти этот Путь лежит…

Тот, кто рожден под небом серым,

забыв про долг, отроет Путь,

и Смерть, шагнув во Тьме из Двери,

клинком привычно вспорет грудь

тому, кто Ждет. Во мгле кровавой

вдруг полыхнет слепящий луч

и в Мир плеснувшую Отраву

сметет Огнем с окрестных круч…

– Плодотворно писалось, пока нас не было! – усмехнулся я через пару минут. – Первая часть как-то связана с Олегом и его компанией. Раз они пройдут перед ликом Смерти, значит, особенно волноваться не стоит. Хотя ожидающее их кораблекрушение как-то не особенно радует. Кто такие эти Шут и Дева, я пока не врубаюсь…

– Ну, судя по тому, как мы провели последние сутки в Аниоре, на роль Шута лучше всего подходишь ты! – захихикала Клод. – А под Деву могу и я, как ты выражаешься, «закосить»… Для этого надо только направиться навстречу Ольгерду в сторону Эразма. Все равно в ближайшее время маленькими отрядами Орден вокруг Аниора слоняться не будет!

– Это почему? – заинтересованно спросил ее Эол. – И что вы делали в Аниоре?

– Бордель открыли! Для Ордена… – расхохоталась баронесса. – Мы в роли продажных девиц, а он вот был Мамкой…

– Какой бордель? – не понял Хранитель.

– Быстрого обслуживания… – не переставая хохотать, объясняла баронесса. – По четыре клиента в час на каждую мою девочку!

– Вы что, одурели? – не сдержался Эол. – Вам друг друга мало, что ли?

– Друг с другом такого не вытворишь!!! – В глазах Клод появились слезы, она откинулась на спину и по-детски заколотила ногами по сену…

– В общем, в комнате клиентов встречали ребята и сворачивали им шеи… – пояснил я. – Мы просто устали бегать за монахами вокруг города и решили немного поозорничать…

– Шут! – выругался Хранитель. – Твоя идея, конечно?

– Угу! – признался я. – А что, сработало же?

– Да теперь сюда войск нагонят – не протолкнешься!!! Ты же плюнул в лицо и Наместнику и Императору! Они тебе такого не простят!

– Нужно мне его прощение, как собаке – пятая нога! – буркнул я, запоздало сообразив, что в словах Хранителя есть доля здравого смысла.

– Мда… – Затихшая после слов Эола баронесса задумчиво повертела в руке свиток и неожиданно хмыкнула: – Вот и причина, по которой Император направит войска в Аниор, то есть практически на юг! А «Союз Двоих» – это, наверное, коалиция Дореда и Миера! Если у ребят там все получится, то силы Ордена должны будут поделиться на две части… Вторая часть – тоже понятна…

– Думаю, ты права, дочка! – Хранитель перечитал свиток, протянутый ему Клод, и, остро глянув на меня, через мгновение добавил: – Третья часть – про меня. В моем мире небо серое. Я и открою портал Тварям… Надо только добраться до моей берлоги… Выдели мне несколько человек – обратно надо будет тащить килограммов восемьдесят оборудования… А сами дуйте в сторону Эразма – думаю, вы там пригодитесь Ольгерду и его команде…

– Ясно! – Я кивнул, немного подумал и, высунув голову из-под навеса, заорал: – Лоэн! Маятник! Лими! Сотис! Бегом сюда!

Потом повернулся к Клод и вопросительно глянул на нее. Она согласно кивнула, соглашаясь с принятым мною решением, поэтому, дождавшись, пока названные бойцы и «бойчихи» окажутся перед нами, я приказал им собираться и сопровождать Эола.

– Маятник – старший… Пока свободны… – закончив объяснения, подытожил я. – Выход по команде Хранителя… – Потом повернулся к нему лицом и спросил: – А как там, дома?

Глава 45

Аниор

Роскошный ужин, поданный на летней веранде дворца покойного Оррсона, перестал лезть в горло после первых же слов перепуганного насмерть Шомера:

– Мой господин! У нас беда! Найден пропавший вчера капитан Жерадо… мертвым… и с ним больше ста пятидесяти братьев!!!

– Не понял? – Приподнявшись над столом, Наместник вцепился в сутану помощника и подтащил его к себе: – Как это мертвым?

Слушая сбивчивый рассказ почти теряющего от страха сознание и способность связно излагать свои мысли помощника, Эдвин от дикого бешенства, вспыхнувшего в первые мгновения, постепенно переходил в состояние апатии: после такого прокола на его карьере можно было ставить жирную точку. Наглые до умопомрачения действия неведомо откуда взявшегося врага ввергали его в шок: за последнее время на подходе к Аниору было вырезано больше сотни солдат и офицеров, а теперь вот и в самой столице Империя умудрилась потерять еще полторы!

«Нет, не Империя! Я! Лично!» – прикрыв глаза, подумал наместник и уронил на пол зажатый в руке кубок…

– Поиски в городе результата не дали… – продолжал тем временем немного оклемавшийся помощник. – Они ушли через стену в сторону леса… Посланные вдогонку солдаты с собаками потеряли след в русле небольшой речки с каменистым дном… Поиски продолжаются… Я имел наглость послать четыре отряда по сотне воинов и четыре собаки… Больше, наверное, не стоило – тогда ведь сильно ослабляется гарнизон Аниора, господин!

– Все правильно… – признал Эдвин и зарычал: – Но какая же наглость пробраться в мой город и у меня под носом вытворить такое!!! Жерадо, конечно, поделом – чем шататься по бабам, лучше бы службу нес, но… кстати, кто впустил этот чертов лупанарий в город?

– Брат Горг, господин! Он был старшим караула у Южных ворот…

– Где он?

– Он… вместе с братом Жерадо… лежал в одной комнате… там столько трупов, господин, что меня чуть не вывернуло наизнанку… – глядя в пол, выдавил брат Шомер. – Хозяин постоялого двора, брат Лекс, проводивший лупанарий к нему, и все братья, дежурившие вчера у ворот и оставшиеся в живых, схвачены и ждут вашего решения в темнице… но Лекс утверждает, что получил приказ брата Горга и не мог его ослушаться… Свидетели подтверждают его слова…

– С ними разберемся потом… а пока надо подготовить письмо Императору… – закрыв лицо ладонями, вымученно произнес Наместник. – Не представляю его реакцию… Откуда они взялись, Демоны их подери… Демоны… – Среди них не было мужчин с черным лицом? – внезапно вскочив с места так, что по столу покатились перевернутые кубки и кувшины, заливая скатерть вином, заорал Эдвин.

– Нн-не знаю, господин! – сжался в комок Шомер. – Солдаты ни о чем таком не говорили… бабы… охрана… какая-то мерзкая тетка с очень белым лицом на облучке повозки…

– Уточни… бегом… я пока подумаю, как составить донесение… И пусть уберут со стола… не время жрать… Демоны побери это страну… И пришли ко мне какого-нибудь посыльного… Император не простит ни минуты промедления…

Кубок, задетый локтем, покатился по столу, уперся в тарелку с жареными крылышками и замер. Мрачно посмотрев на кроваво-красную дорожку, перечеркнувшую стол, клирик Шомер тяжело вздохнул и выругался. Несмотря на огромное количество выпитого, голова оставалась кристально ясной, а ожидаемое опьянение так и не наступало. Кинув взгляд на соседний стол, за которым уже похрапывал какой-то не обремененный тяжкими думами счастливчик, монах приподнял палец, подзывая к себе служанку.

– Да, господин? – Мигом возникшая рядом толстушка подхватила со стола пустую посуду и смахнула чистой тряпкой крошки.

– Спроси хозяина, нет ли у него чего существенно покрепче, и принеси кувшинчик… или даже два… И вот еще… спроси у него, не составит ли он мне компанию… Поговорить и то не с кем…

– Будет исполнено, господин! – Метнувшись к стойке, женщина оперлась об нее грудью, оттопырив массивную задницу, обтянутую широченным, непонятно как остающимся чистым в творящемся вокруг бедламе платьем. Глядя на ее формы, монах снова вспомнил причину сегодняшнего плохого настроения и снова выругался…

– Пожалуйста, господин! – Два кувшина с чем-то, судя по запаху, довольно крепким, возникли перед ним как по мановению волшебной палочки, а когда он отхлебнул сногсшибательной крепости настойку и аж закашлялся, на лавку за столом тяжело опустился и сам хозяин таверны.

– Выпей! Тошно мне, дружище… – признался Шомер, подвигая к Боно предусмотрительно приготовленный служанкой пустой кубок. – Аж жить не хочется…

Боно молча кивнул, наполнил кубок настойкой и, сделав глоток, крякнул от удовольствия…

– Еще вчера я думал, что не сегодня завтра отправлюсь отсюда домой… – опустошенно глядя перед собой, буркнул монах, – но после того, что случилось вчера ночью, я сомневаюсь, что удастся сохранить голову на плечах… Нрав у Императора еще тот…

– Ты-то при чем? – пожал плечами Боно, как и все в городе, наверняка бывший в курсе последних событий. – Караульные у ворот, начальник стражи, командиры городских патрулей… ну Наместник… Им еще может перепасть… А тебе не должно вроде…

– Эх, в это мне верится с трудом… не перепадет от Императора, перепадет от брата Эдвина… Знать бы, откуда взялись эти ненормальные…

Боно оторвался от куска мяса и, прожевав, вполголоса произнес:

– Не знаю, насколько это правда, но в городе ходят слухи, что это были люди из бывшей Обители Последнего Пути…

– Тоже мне новость… – отрешенно пробормотал монах. – Мое начальство пришло к тому же выводу… Чего они выперлись из небытия, Демоны их побери? Два года не было ни видно, ни слышно…

– Говорят, Пришествие скоро…

– Не может быть! – встрепенулся монах. – До него же еще пять лет!!!

– Тише, брат Шомер. Не надо, чтобы обращали внимание, что я с вами дружен… у меня много недоброжелателей… Я слышал только обрывки слухов, но если верить им, то получается вот что. Есть циклы малые – по семь лет, а есть большие… по сколько, я не знаю. Вот про них почти ничего не известно – Обитель никогда не отличалась особой открытостью… И по каким-то там признакам до Пришествия осталось не более двух месяцев… Или что-то вроде того… Вот адепты Обители и стараются максимально уменьшить гарнизон Аниора, чтобы в момент, когда откроются Врата, никто не смог им помешать снова загнать Тварей в небытие…

– Точно! Так оно и есть!!! – врезав по столу кулаком, брат Шомер вскочил на ноги и, сметая все на своем пути, бросился к выходу…

Промчавшись по ночному городу на коне, он спрыгнул с седла прямо на парадную лестницу дворца Наместника и, поддернув рясу руками, чтобы не мешала бежать, рванул вверх по ступеням так, как будто за ним гнались Демоны из преисподней…

…Наместник принимал ванну. Наорав на телохранителей, вздумавших было не пускать его к начальству, Шомер прорвался сквозь последний заслон и замер на краю каменной купели, в которой возлежал брат Эдвин.

– Я надеюсь, что причина, по которой ты тут, достаточно важна для того, чтобы сохранить тебе голову на плечах? – холодно глядя на помощника, ошарашенно уставившегося на жуткие шрамы на его животе и ногах, прошипел иерарх.

– Д-да, господин!!! – упав на колени, Шомер, перепуганно отведя взгляд в сторону, быстро пересказал услышанные новости и замер, покорно ожидая реакции задумавшегося начальства.

– Что ж… Это действительно важно… Если сможешь держать язык за зубами, то еще поживешь, пожалуй… – Лед в голосе хозяина вверг монаха в ступор. – Пошли самого быстрого всадника за уехавшим посыльным… Его надо обязательно догнать и вернуть… Я буду в кабинете… Приведешь его туда… А сейчас вон!!!

Глава 46

Эрик

…Корабль, шедший под двумя еле поднятыми Ольгердом и девушками косыми парусами, напоролся на мель в полночь. Жуткий треск, боль от падения с койки и мат Глаза за переборкой вырвали меня из сна. Вскочив с пола и тут же ударившись головой о стену, я еле удержался на ногах и, только почувствовав прикосновение руки Оливии, немного пришел в себя. Судя по доносившимся до меня звукам, она в темпе собирала наши пожитки, и я, опустившись на четвереньки, попытался найти сундук с оружием.

– Сама возьму! Дверь слева! Давай в коридор, быстро!! – заорала она, увидев, куда я ползу. – Лампа опрокинулась! Сейчас тут все заполыхает!

Кое-как выбравшись из каюты, я на ощупь добрался до ступенек, выполз на палубу и замер: что делать дальше, я не знал. Вернее, понимал, что надо спустить на воду какую-то лодку, но где она должна находиться – не представлял. Морщась от боли в глазах, я попытался пальцами немного приоткрыть заплывшие веки, но, увы, так ничего и не увидел… А корабль ощутимо кренился набок, треща всеми своими частями…

Наконец я услышал легкий топоток по лестнице: мимо пронеслась Беата, чувствительно приложив меня в спину чем-то железным. Вслед за ней пошлепала босая Оливия, пообещав вернуться через мгновение…

…С помощью Ольгерда забравшись в лодку, которая почему-то оказалась не далеко внизу, а практически на уровне палубы, я перебрался на нос и, тихонько ругая себя последними словами, ждал, пока девочки и Коррин перетащат на борт все, что сочтут нужным – воду, еду, какие-то куски тяжелой ткани и т. д. Чуть позже, вцепившись в весло и изо всех сил помогая грести, я слушал комментарии о судьбе уходящего под воду корабля и злился… А на рассвете поднялся ветер, Ольгерд поставил парус, и лодка заскользила куда-то в направлении Эразма. Однако вскоре ветер немного поменял направление и усилился настолько, что двигаться под углом к нему стало невозможно… Глаз, сверившись с каким-то «компасом», «обрадовал» всех, что мы плывем в гости к новому Императору, с которым, в отличие от старого, «еще не знакомы лично»…

За следующие четыре дня я морально вымотался больше, чем когда-либо раньше: все усиливавшийся ветер, качка и безостановочно моросящий дождь ни на мгновение не давали расслабиться: вцепившись в борта лодки, я прислушивался к происходящему на борту и чувствовал себя совершенно бесполезным. А наутро пятого дня опухоль начала спадать, и, с разрешения Оливии сняв повязку, я наконец обрел способность что-то видеть…

– Первый раз вижу китайца-терминатора! – усмехнулся Глаз при виде моего лица и после вопроса Беаты пустился в рассказ о том, кто такие эти китайцы и терминатор… А потом на горизонте показалась полоска берега, и нам стало не до рассказа: лодку несло на прибрежные скалы, и мы начали готовиться к «экстремальной» высадке…

– Что мне нравится в нашей жизни, блин, – комментировал происходящее Глаз, – так это непредсказуемость. Два года жили, как в болоте – тишь, гладь, благодать… Но стоило Хранителю разродиться очередным пророчеством, так что ни день – то приключение…

– Еще бы с хеппи-эндом желательно… – буркнул Ольгерд, слегка довернув руль и стараясь направить суденышко в узенький проход между скал. – А то ненавижу терять друзей…

Маленькая бухточка, практически невидимая со стороны моря, когда-то была обитаема. Десятка два покосившихся от времени домишек, поросшие бурьяном участки, рассохшиеся корпуса давно брошенных на берегу лодок создавали довольно неприятное впечатление. Впрочем, стоило нам добраться до ближайшей избы, открыть заколоченную крест-накрест дверь и зайти внутрь, как настроение начало улучшаться: непрекращающийся дождь и ветер, так надоевшие за эти дни, остались снаружи. А когда Ольгерд натаскал дров и зажег огонь в печи, стало совсем хорошо… Раздевшись до белья и развесив где попало мокрую одежду, мы перекусили, почистили оружие и завалились спать.

А через сутки с небольшим наш маленький отряд двинулся к столице Империи Алого Топора – Корфу.

– Девочки, можете меня просветить? – бурчал Глаз, путаясь в полах слишком длинной для него рясы. – Как вы ходите в этих дурацких платьях? Снизу дует, ходить мешает, невозможно ни подпрыгнуть нормально, ни упасть, ни оружием взмахнуть…

– Ну прежде чем упасть, с нас его обычно снимают! – хихикнула Беата. – А оружием махать тебе пока немного рановато… Ручонки-то еще не зажили… Привыкай к тяжкой доле возлюбленного де Плие… Жалко, ряса без рюшечек…

– И не в обтяжку – фигурки не видно… – поддержала ее Оливия…

– А потише можно? – Ольгерд, ведя в поводу пару позаимствованных у встречных монахов коней, мотнул головой в сторону приближающегося навстречу обоза. – А то вроде монахи, а голоса – женские… Капюшоны надвиньте пониже…

– Угу, особенно ты, Эрик! А то светишь на дорогу, как прожектор системы ПВО! – хохотнул Вовка.

Склонив голову пониже, чтобы не было видно моего разбитого лица, я чуть ускорил шаг…

– И сдался нам этот Корф? – удостоверившись, что телеги с крестьянами остались далеко позади, поинтересовался Глаз. – Че там делать-то?

– Наводить дружественные связи с местной пятой колонной! – ответил Ольгерд очередной непонятной фразой и, предваряя последующие вопросы, пояснил: – Пока вы хлопали ушами и щелкали клювами в Миере, я беседовал с Простом. И вытянул из него много интересного. Например, то, что один из иерархов Ордена не прочь занять место Императора. Что радует, так это его желание немного поменять цели Империи: он совершенно не хочет Пришествия Ангелов Смерти, и ему надоели вечные войны… Кроме того, в Пророчестве сказано, что Избранный, то есть я, наденет рясу. Вернее, сутану. Так и произошло… Че трепыхаться-то?

– Понятно… – заулыбался Глаз. – Как же мы можем прожить сезон, не устроив где-нибудь маленькую революцию? Вообще предлагаю внести в конституцию Империи пункт, что Императоры должны приходить к власти исключительно с нашей «помощью»… А то им скучно наверное…

– В общем, мы все равно собирались в Корф, только после Логова… А с этим дурацким кораблекрушением оказались почти рядом… Что бы не зайти?

– Ну да… Бешеной собаке сто километров не крюк… Че тут идти-то? Километров сто туда, километров сто пятьдесят обратно, потом недельку морем и еще под двести до Логова… Фигня какая…

– А ты что предлагаешь? – ехидно посмотрев на друга, спросил Коррин.

– А пусть этот иерарх припрется к нам на встречу сюда… Че ноги бить? Пусть прихватит Императора – мы его тут свергнем… И свиту побольше, если боится… И ему приятно, и мы время сэкономим…

– С дороги! Быстро!!! – рявкнула Беата, всматривающаяся в даль… – Всадники!

Еле успев скрыться в зарослях чертовски колючих кустов, мы, положив лошадей на землю и присев на корточки, с удивлением смотрели, как по дороге потянулась бесконечная лента вооруженных до зубов монахов. Сначала проехало сотен двенадцать всадников, потом потянулись отряды тяжеловооруженной пехоты…

– Блин, я же пошутил! – тут же схлопотав от своей ненаглядной увесистый подзатыльник, прошептал Глаз. – Ни хрена себе свита… Куда это они, а?

Глава 47

Маша

После ухода Олега Логово опустело. Первые дни я слонялась, как потерянная, не находя себе места, и даже пропустила несколько давно ставших привычными тренировок. Пока не схлопотала выговор от Деда.:

– Еще раз пропустишь занятие – накажу. Мало не покажется! – постучавшись в дверь, с порога рявкнул он. – Что валяешься, как клуша на насесте? Отрастишь задницу – что я Олегу скажу?

– Грустно мне… – призналась я. – Да и делать-то толком нечего…

– Ну да, только жрать и спать… – кивнул он в сторону тарелки с моим любимым вяленым мясом. – Подъем! Скоро прибудут тетки Шеины, надо их разместить, поставить на довольство, распределить между инструкторами… Кто этим будет заниматься? Я, что ли? Нафиг надо…

– Ладно! Уговорил! – Слабо улыбнувшись, я встала с постели, кинула взгляд на сладко сопящего в своей детской кроватке сына и прицепила к поясу ставший уже привычным меч. – А много их будет?

– Пять сотен сегодня и еще пять – через три дня…

– Ого! А зачем так много? И как мы их прокормим?

– Девочка моя! Война на носу… Лишних воинов не бывает… Главное, чтобы не было бардака. А о продовольствии они позаботятся сами. В общем, обязанности понятны?

– Так точно, сэр! – улыбнулась я. – Разрешите бегом?

– Разрешаю… – ухмыльнулся Мерион. – Для разминки – три круга вокруг Логова. ЗА стенами… А за ребенком я присмотрю… – добавил он, увидев мой растерянный взгляд. – Фигурку вон пора в порядок привести…

– Я еще очень даже ничего! – попыталась было вывернуться я, но не тут то было.

– Четыре круга… – скорректировал задание Длинные Руки, и я выскочила в коридор, придерживая бьющиеся о колени ножны…

Первая партия солдаток приперлась в замок после обеда, и я, собрав командиров каждой сотни, начала раздавать ценные указания. В общем, изображать из себя начальство оказалось не так сложно: за пару часов дамочки разместились в Северном крыле, назначенные дневальными унеслись на кухню к Вилии и Евгении, еще пара десятков ушли на стены и к воротам, чтобы усилить караул, а остальные были построены во дворе и приставлены к своим тренерам.

Дед, толкнув короткую приветственную речь, как я и ожидала, не дал им особенно порасслабляться – сразу погнал первые две сотни на полосу препятствий, а оставшихся – на площадку для мечевого боя…

За следующие пару дней он довел дамочек до полного изнеможения – вроде бы привычные к нагрузкам «амазонки» к ужину ползали по замку, как черепахи, мечтая добраться до кровати и вырубиться… А вот на третий обалдели их офицерши: утро началось с перетасовки сотен и десятков! Самые боеспособные, по мнению Мериона, дамочки были выделены в Первую сотню, тренировки с которой он пообещал проводить лично. Недовольство стихло только тогда, когда в Логово с очередной партией «жертв» прибыла лично королева Шеина и, вникнув в ситуацию, быстро раздала своим офицерам увесистых «пряников»…

Вообще Шеину было немного жаль: должность обязывала ее проводить больше времени в Лиуроне, чем в Логове, и она моталась туда и обратно как минимум раз в два дня, стараясь тренироваться наравне со своими подданными и не потерять нити управления Ниангом. Кроме того, как мне показалось, она по уши втюрилась в Деда, но изо всех сил старалась этого не показывать. Впрочем, Евгения почувствовала это сама первая и периодически устраивала мужу маленькие семейные скандальчики…

Тренировки шли своим чередом – с раннего утра и до поздней ночи в Логове звенела сталь, стучали тренажеры, раздавался топот ног по утоптанным тропинкам для пробежки. Евгения и несколько лекарей Шеины тоже не оставались без работы – вправляли вывихнутые конечности, обрабатывали небольшие раны, смазывали целебной мазью синяки и ссадины. Незаметно пропал Хранитель. Появился и исчез сын Боно – несчастный мальчишка мотался в Аниор и обратно, как рейсовый автобус, и мне было его искренне жалко. Постепенно начало становиться прохладнее, и я сообразила, что пришла осень. Но особенно страдать от одиночества у меня не получалось: занятая практически круглые сутки, я с трудом находила время, чтобы уделить внимание Самирчику, а ночами засыпала как убитая, часто не успев раздеться.

А Мерион злился – среди толпы элитных воинов Шеины, по его мнению, было всего десятков шесть-семь дамочек, «знающих, с какой стороны держаться за меч». Их разбили на тройки и готовили к боям в ограниченном пространстве с противником, превосходящим их силой и скоростью. Зато остальные имели неплохие навыки в работе строем, и девять сотен из десяти постепенно превращались в подобие римских легионов: ощетинившиеся короткими мечами и длинными копьями бронированные коробки все увереннее носились по полю за стенами замка, совершая учебные маневры и перестроения и проводя тренировочные бои.

В середине осени Дед решил, что пора устроить «девочкам» небольшой экзамен, и однажды утром Логово практически опустело: поднятые по тревоге подразделения ушли в ночь, оставив в замке лишь одну сотню недовольных такой долей девиц и пять десятков наших ребят…

Одиннадцать дней я маялась от ожидания, по нескольку часов проводя на стене, отрабатывая не получающиеся у меня связки с мечом и поглядывая на дорогу… Однако увидеть их первой у меня не получилось: отряды вернулись за полночь, когда замок уже давно спал. Но перебудили всех – довольные, гордые собой дамочки носились по коридорам, звеня оружием, и хвастались своими подвигами…

Выскочив в коридор полуодетой, я быстренько отловила Деда и, не дав ему нормально поужинать, вытрясла из него все подробности. В общем, совершив трехдневный марш-бросок до Леннокса, дамочек загрузили в корабли и через два дня плавания высадили на берегу одного из островов архипелага Сотни Клыков, на котором располагалась одна из столиц и крупнейший пиратский порт – Поинс. За четыре часа боя город, семнадцать кораблей с экипажами и портовые постройки были практически уничтожены. При этом объединенная армия Нианга и Логова потеряла девять человек убитыми и еще семнадцать получили легкие ранения… По мнению Мериона, непростительно много, а судя по воплям забивших столовую дамочек – ужасно мало…

В общем, Дед не выглядел особенно довольным, но, зная его характер, можно было догадаться, что рейд удался на славу…

Глава 48

Беата

Откровенно говоря, ехать в Корф мне совершенно не улыбалось: время, проведенное на Арене, я старалась вообще не вспоминать без особой нужды. Но выбора у меня, собственно, не было – мой брат после памятной встречи с армией Ордена, выдвинувшейся явно не на пикник, несся по дороге, как эти самые здоровенные «машины», на которых меня катали в Москве. До столицы Империи добрались за четыре дня и, без особых проблем пройдя пост стражи у ворот, двинулись, как сказал Ольгерд, «навестить одного конкретного пацана»…

Как ни странно, гнетущее впечатление от возвращения в Корф пропало, стоило мне пройти пару кварталов – самые обычные домишки, отличающиеся от тех, что стояли, скажем, в Аниоре, разве что оттенком использованного для их строительства камня; люди, затравленно кланяющиеся при виде отряда «монахов»; вонь от мусора и нечистот, выбрасываемых из домов прямо на улицу, как ни странно, меня успокоила и настроила на «рабочий» лад. А стоило переступить порог харчевни с дурацким названием «Ночная заря», как я чуть не расхохоталась в голос: «конкретный пацан», некогда носивший гордую кличку Корявый, важно вкушающий ужин за отдельным столом, увидев нас, чуть не упал с на редкость претенциозного для такой дыры кресла.

– Привет, братан! – откинув капюшон, взвыл мой ненаглядный Вовка. – Я гляжу, ты, в натуре, поднялся не по-детски? А мы тут тусовались неподалеку и решили заскочить на твою малину перетереть одну клевую тему! Ты как, не против?

Вряд ли что поняв из сумбурной речи, бедный мужичок подобрал нижнюю челюсть, щелкнул пальцами, подзывая слуг, и через пару минут мы удобно расположились вокруг небольшого, но весьма плотно заставленного яствами стола.

– Твое здоровье, братан! – плеснув себе вина, буркнул Вовка и, не дожидаясь реакции хозяина заведения, опрокинул его себе в рот… – У… а винцо-то ниче! Прям «Киндзмараули»… А шашлык будет? Мы пока навернем, – отправляя в пасть кусок сыра, проговорил он через мгновение, – а то проголодались. А тему перетрем без свидетелей, оки?

К чести Корявого, стоило ему прийти в себя, как наш импровизированный ужин быстро превратился в неслабый пир. Еды и выпивки для дорогих гостей он не жалел, так что к моменту, когда мы решили перебраться в его «кабинет», все были порядком навеселе.

Удобно устроившись на подоконнике, Ольгерд сразу перешел к делу:

– Мальчики за дверью молчать умеют? Отлично… В общем, нам надо встретиться с человеком, которого зовут иерарх Маас. Конфиденциально и как можно быстрее. Вот тут, – брат положил на стол перед Корявым мешочек с деньгами, – десять золотых. Но эти деньги фигня по сравнению с той информацией, которую ты сможешь получить после нашей встречи и распорядиться ею с умом. Как я смотрю, за эти годы ты немного поднялся?

Корявый, задумчиво окинув нас взглядом, коротко кивнул:

– Брат преставился… Да будет благосклонен к нему Творец… Кроме того, оказалось, что Папа Нозз меня заприметил… И я теперь, собственно, его правая рука…

– Мило… мы за тебя рады… Соболезную потере брата. Достойный был человек, – склонил голову Ольгерд. – Ну так что, помочь сможешь?

– Иерарх Маас – человек большой. Подобраться к нему будет трудно. Говорить с моими людьми он не станет. Могу предложить следующее, – не стал набивать себе цену мужичок. – Мой человечек доставит ваше письмо прямо в его покои. Гарантировать решение Мааса я не могу, уж извините…

– Покатит! – хмыкнул Глаз. – Маляву я накатаю лично… Когда твой человечек будет готов выдвинуться?

Корявый усмехнулся, закинул ногу на ногу и улыбнулся:

– Хоть сейчас… Уже стемнело – самое время для небольшой прогулки… А вот деньги я, пожалуй, не возьму… Ваше прошлое появление в Корфе принесло очень большие перемены. Я на нем достаточно заработал. Если и в этот раз будет то же самое, то в убытке я не останусь… Как ни странно, я рад, что вы, появившись в городе, сразу пришли ко мне… Вам выделят пару комнат, можете там располагаться, а как мой человек вернется, если вы не будете спать, то я к вам загляну, договорились?

Ольгерд, соскочив с подоконника, от души пожал руку скривившемуся от боли Корявому и, дождавшись появления симпатичной служаночки, бесшумно возникшей на пороге – видимо, у хозяина кабинета был какой-то способ бесшумно оповещать охрану о своих потребностях, – кивнув нам, вслед за ней вышел в коридор…

…В выделенных нам покоях Вовка появился не скоро – я даже успела немного поволноваться и слегка разозлиться. Но стоило ему возникнуть в комнате и поцеловать меня в шею, как весь мой пыл куда-то подевался, и я даже забыла, что собиралась поинтересоваться текстом придуманного им письма, – просто закрыла глаза и замерла, боясь пошевелиться. А когда его шаловливые руки каким-то чудом оказались под моей сутаной и обожгли мой живот и грудь своим прикосновением, я вообще забыла, где нахожусь, – оказывается, за последние дни я так соскучилась по его ласке! Чувствуя, что вот-вот сползу на пол от слабости в коленях, я кое-как дотащила его до кровати и, рухнув на спину, как бы невзначай подтянула безразмерный балахон почти до самой груди…

Особым скудоумием мой ненаглядный не страдал, поэтому к моменту появления за тонкой стенкой соседнего помещения Корявого я пребывала в полнейшей прострации – как выразился Глаз, мое лицо «сияло, как бляха дембельского ремня», а сил, чтобы оторвать голову от груди лежащего рядом соблазнителя, не было ни капельки. Но «отъехать» в сон мне не удалось – голос Ольгерда за стеной недвусмысленно потребовал присутствия там Глаза, а мое любопытство оказалось сильнее неги…

– Вы знаете, я уже давно разучился удивляться, – хмыкнул Корявый, когда мы появились на пороге большой комнаты. – Но то, что мне рассказал мой посыльный, – весьма занимательно! Доставив письмо в спальню брата Мааса, он, как и было оговорено в письме, рванул на площадь Семи Ветров, чтобы дождаться там ответа. Человек, пришедший туда через час, был один – срисовывать хвост мои люди умеют. Так вот, письма с ним не было! Зато им оказался сам иерарх! Я никогда не думал, что такие люди могут выйти на улицу БЕЗ охраны, да еще в столь поздний час!

– И где он? – без особого удивления спросил Ольгерд, накидывая на себя изрядно надоевшую сутану.

– В одном домике неподалеку отсюда… под присмотром моих людей. Если вы готовы, то вас проводят…

– Нейлон, Эрик, Оливия… остаетесь тут, – попрыгав на месте, проверяя, чтобы ничего под сутаной не звякало, распорядился брат. – Глаз – со мной… Хвостик, как ты?

– Мог бы и не спрашивать… – буркнула я, метнувшись в комнату за оружием. – Мы всегда готовы… Правда, Глаз?

– Ну ты готова, без сомнения! – ехидно ухмыльнувшись, Вовка томно оглядел меня с ног до головы, задержав плотоядный взгляд на моей груди, и я, поняв, что действительно «готова», слегка врезала ему кулаком в живот.

– Так, нежности потом! – усмехнулся Ольгерд и, шлепнув меня по заднице, вытолкнул из комнаты…

Иерарх Маас оказался крепким, рослым мужчиной лет сорока от роду. Судя по его предплечьям, выглядывавшим из-под закатанных рукавов, к своему посту он пробился, не чураясь держаться оружия – правая, «мечевая» рука выглядела раза в два массивнее левой. Коротко стриженные волосы, бычья шея, широченные плечи и уверенный, спокойный взгляд внушал уважение к этому человеку, не побоявшемуся прийти на встречу с теми, кого совсем не знал.

– Ольгерд Коррин! – представился брат, ответив на сильное, уверенное рукопожатие орденца и представил нас: – Мой друг Вова Щепкин и сестра Беата Коррин.

– Ваше имя я слыхал! Если я не ошибаюсь, то вас ищут по всей территории Элиона вместе с некими Демонами и Дщерью Императора, – уважительно покосившись на брата, хмыкнул монах. – Я не ошибусь, если предположу, что эта девушка и есть та самая Дщерь, которая лишила жизни нашего Пресветлого вождя?

– Не ошибетесь! – испытующе уставилась я ему в глаза. – Я в дщери не набивалась…

– Могу я удостовериться, увидев кусочек вашей татуировки? От этого будет зависеть степень моего доверия к вам! – поинтересовался иерарх и испытующе посмотрел мне в глаза.

Я, слегка вскипая, оттянула ворот сутаны и обнажила свое плечо…

– Вы – она… На самом деле… Ни в коей мере не хотел вас чем-то задеть! – примирительно поднял руки Маас. – Просто удивительно видеть в одной комнате две неуловимые легенды Элиона…

Я расхохоталась…

– Кстати, я немного жалею, что вы прекратили выступать на Арене! – продолжил монах. – Мне доставляло несказанное удовольствие смотреть на ваши бои… Ваше искусство владения мечами было выше всяких похвал! После вашего ухода Арена стала не та, что раньше… Увы…

– Ну, в общем, мне там было несколько некомфортно… – буркнула я, вспоминая жизнь в заточении… – Но за комплимент спасибо…

– Насколько я понимаю, вы, брат Маас, искали встречи с людьми короля Проста? – перешел к делу Ольгерд.

– Да, и я уже нашел такого человека, – не стал увиливать монах. – Только, к моему искреннему сожалению, он ничего не смог мне предложить.

– Ситуация несколько изменилась! Господин н’Эромило на момент вашей встречи не владел некоторой информацией, которая бы могла несколько изменить как ваше мнение о политической ситуации на Западе, так и создать предпосылки для изменения обстановки в Империи и прилегающем мире.

Удивленно посмотрев на Ольгерда, иерарх приподнял густые брови и поинтересовался:

– И что это за информация?

– Ну, во-первых, военный союз между Миером и Доредом возобновлен. Во-вторых, на трон Миера вернулся король Дион, а его сын Керром, захвативший власть обманным путем, мертв. Это значит, что ваша экспансия на Запад остановилась…

– Однако… – взъерошил себе волосы монах. – Новости точны?

– Точнее некуда! – улыбнулся Ольгерд. – Объединенная армия союза, думаю, уже стоит на границе с Империей…

– Хе-хе… – потер руки брат Маас… – Вырисовывается интересная картина… А вы в курсе, что через пару месяцев должно состояться очередное Пришествие?

Я, выражаясь словами Глаза, «чуть не выпала в осадок»…

– В общем, мысли об этом у нас были! – ухмыльнулся мой брат. – Мало того, Пришествие будет с сюрпризом… Причем с обоюдовыгодным… если мы, конечно же, договоримся…

– Так, один момент… – задумавшись, остановил Ольгерда монах. – Если ваша информация истинна, то она должна вот-вот достигнуть нашего Императора… Особым терпением он не отличается, так что думаю, что поделит армию, идущую в Аниор, пополам…

– А что армия Ордена забыла в Аниоре? – поинтересовался до этого молчавший Глаз.

– Пришествие и появление Демонов… – коротко пояснил иерарх.

– А поконкретнее можно! Про Демонов! – в три голоса спросили мы.

– В Аниор пришел походный лупанарий. Десяток девиц, десяток братьев охраны, одна мамка по имени Мерзюка. Заняли полузаброшенную таверну и целую ночь принимали оголодавших по женской ласке братьев. А утром оказалось, что услуги они оказывали весьма своеобразно: под две сотни трупов со свернутыми шеями, из которых четверо – довольно высокопоставленные сановники Ордена. А лупанария и дух простыл…

– Во, бля, Сема отчебучил! – заржал Глаз. – Мерзюка, блин!

– Это еще не все! – с интересом глядя на наши ухмыляющиеся лица, продолжил Маас. – За пару недель в регионе, два года бывшем одним из самых спокойных в Империи, погибли еще пара сотен солдат. Из них около шести десятков – братьев из Черной сотни. Вот Император и вспылил…

– В общем, я его понимаю, конечно, но так мно-го солдат в Аниоре – это, как мне кажется, перебор… – перестав смеяться, заключил Ольгерд… – Мда, новостями обменялись…

– Ну чем могу – тем делюсь… может, пора к делу? – пожал плечами иерарх. – А то уже скоро рассвет…

– Назовем вещи своими именами… Если в Империи трон займет дружественный к Аниору, Дореду, Миеру и ряду других государств монарх, нас это весьма порадует. Мало того, мы бы даже могли оказать некоторую помощь в этом вопросе… Естественно, внешняя политика Империи после воцарения нового Императора должна коренным образом измениться – это касается ее экспансии в первую очередь…

– В общем, в мои планы и входит свержение Гарка Кровавого и прекращения бессмысленного захвата новых территорий, – не стал ходить вокруг да около Маас. – Мы и с теми, что есть, не знаем, что делать. Кроме того, я хочу изменить основную доктрину Ордена – стремление к Воссоединению с Ангелами смерти. И вот по этому поводу у меня есть один наболевший вопрос… Что есть эти самые Ангелы? Вы как адепты Обители Последнего Пути имели возможность столетиями изучать эти создания… А мы о них только слышали… Мне вот кажется, что их появление в этом мире не обязательно будет счастливым для нас…

– Ну если коротко, то это – Твари! – хмыкнул Ольгерд. – Твари, пришедшие из иного мира для того, чтобы отвоевать себе место для жизни… Люди для них – просто небольшое препятствие, мешающее отхватить плодородную территорию Элиона. Что бы вы им ни предложили при встрече, они подарят вам смерть. Они вас просто не поймут. Как вы не поймете кролика, пытающегося вместо того, чтобы стать вашим ужином, объяснить вам какие-нибудь вымышленные абстрактные идеи… И впускать их на Элеон – смерти подобно: размножаются они так быстро, что через год в мире не останется ни одного человека… Вообще…

– Вы уверены? – на всякий случай переспросил Маас.

– Более чем… – кивнул Ольгерд. – Мы бились с ними. И были в их мире… Они чужды нам больше, чем мы – тому же кролику…

– И как их мир? – загоревшись, чуть не подскочил на стуле иерарх.

– Мне не понравился… – признался Ольгерд. – Там их слишком много… Мне хватает этого мира… и, может быть, еще одного…

– Ладно, вернемся к основному вопросу… – сникнув, продолжил тему иерарх. – Под моим началом весь гарнизон Корфа. Практически все солдаты преданы лично мне, и помощи в перевороте мне от вас не надо – думаю, он пройдет без особых проблем. А вот те части, что ушли с Императором, мне не подчиняются. Они лояльны тем офицерам, кто ими командует. Так уж сложилось… Со всей армией, под командованием императора мой гарнизон не справится – тут сомнений нет. И даже с ее половиной – силы будут неравны… А вот если Император каким-то образом покинет земную юдоль и отправится к Творцу, то я приду к власти практически легитимно… И отношения между указанными вами государствами перейдут в категорию дружественных. Это я вам обещаю. Наши части уйдут из Аниора в течение двух месяцев после того, как я займу трон…

– Нас устраивают ваши условия. Думаю, что с устранением Императора и его присных у нас особых проблем не возникнет… – улыбнулся Ольгерд. – Приятно было познакомиться!

– Взаимно! – пожав руки ребятам и поклонившись мне, монах накинул на голову капюшон, подхватил с пола здоровенный боевой топор и повернулся к двери. – А сейчас разрешите откланяться… Дела, знаете ли…

Глава 49

Баронесса Клод Золиа

Флот Ордена появился на горизонте на четвертые сутки ожидания. Люма, стоявшая на часах, первая заметила россыпь маленьких точек, к вечеру превратившуюся в караван тяжело нагруженных судов, украшенных вымпелами Алого Топора. Откровенно говоря, до этого момента я практически не верила в реальность так называемых Пророчеств, из-за которых мы столько времени провели у порта в бессмысленном ожидании неизвестно чего. А при виде начинающейся выгрузки тысяч солдат мне вдруг стало страшно: все будущее в той или иной степени оказалось предопределено! А значит, скорее всего мне предстояло столкнуться и с Тварями, появление которых в неурочный срок тоже было предсказано! Вспоминая рассказы Семы про эти чудовищные создания, я с трудом преодолела страх перед грядущим – торопить его мне что-то расхотелось.

С высокого холма, на вершине которого и расположился наш маленький отряд, в бинокль Семы было прекрасно видно, как тихий на протяжении предыдущих дней город превращается в разворошенное осиное гнездо: под руководством командиров каждый десяток монахов занимал отдельное здание и начинал готовиться к предстоящему ночлегу. Караулы гарнизона Эразма довольно быстро были утроены, и к закату на берег сошел и сам император Гарг Кровавый – маленькая фигурка в окружении трех с лишним десятков телохранителей и довольно внушительной свиты быстро забралась на подведенного коня и, проскакав по городским улицам, скрылась в здании городской ратуши.

– Мда, армию он приволок солидную… – забрав у меня бинокль, пробормотал Сема. – Шапками не закидаешь…

– Ага! Тысяч десять солдат, наверное… – подтвердила я. – В первый раз вижу столько!

– Ну для этого мира это, наверное, редкость, а у нас – это пара дивизий… Даже не армия…

– У вас – это где? – вглядываясь в глаза этого странного воина, поинтересовалась я.

– В том мире, откуда я прибыл… – не став вдаваться в подробности, улыбнулся он. – Как-нибудь расскажу… Вон, кстати, еще кораблик появился!

Повернувшись к морю, я довольно быстро заметила маленькое суденышко, почти сливавшееся с темнеющей на глазах водной гладью.

– Это не транспорт! Идет довольно ходко… – приложив к глазам бинокль, через некоторое время сообщил Сема. – Видимо, на нем и везут те новости, которые расстроят императора. Если я правильно понимаю Пророчество…

– Как ты думаешь, много людей поверили слухам?

– Ну пара тысяч-то убралась… Вон город почти вымер… А помочь остальным мы сможем вряд ли…

– Немного успокаивает лишь то, что мы действительно старались! – вспоминая, как в течение трех последних дней Угги, изображая безумного слепца, мотался по улицам города и предсказывал Великое Пожарище, грустно сказала я и пожала плечами.

– Будем считать, что мы сделали все, что могли. Остается наблюдать и ждать начала шоу – думаю, что армия должна тронуться в путь не позже рассвета. А если она выйдет из города, то вряд ли Император, получив известия в пути, вернется сюда, чтобы сжечь несколько пустующих домишек. Значит, все произойдет сегодня ночью…

…Эразм вспыхнул перед самым рассветом: несколько построек, где-то в районе причалов порта, заполыхали практически одновременно, освещая суда и суетящихся около них солдат: часть армии начала грузиться на суда, видимо, собираясь отправляться куда-то еще, и освещала свои корабли. Ветер, поднявшийся чуть позже, перекинул пламя на соседние постройки, и, как ни старались монахи сбить вырвавшееся из-под контроля пламя, двинулся дальше, в сторону бедняцких трущоб.

– А я, признаться, думал, что пожар должен будет вспыхнуть по приказу Императора. А это – дурацкая случайность… – глядя на горящий город, признался Сема. – Что, впрочем, ничуть не лучше… В общем, эта часть Пророчества исполнилась… Значит, и армии стало вполовину меньше… И у нас есть шанс заставить ее побежать… от нас… Все, теперь надо ждать Олега.

– Ольгерда? – на всякий случай переспросила я.

– Его самого. В нашем мире его называли Олегом.

– Расскажи что-нибудь про ваш мир, пожалуйста, – удобно устраиваясь возле опустившегося на кучу лапника воина, попросила я. – Все равно нам нечего делать…

– Да какой из меня рассказчик? – поломался для виду Сема, потом уставился остекленевшим взглядом на пожарище внизу и, тяжело вздохнув, произнес: – У нас тоже есть моря. Практически для каждого жителя моего мира море – это символ отдыха. Песчаные или каменистые пляжи берегов почти всех морей в теплых странах с конца весны и до середины осени усеяны загорающими людьми, проводящими свой отпуск там, где можно поплавать, понежиться на теплом солнце, оторваться на дискотеках. А вот для меня море оказалось символом смерти – я впервые увидел его в «учебке». Нас, молодых ребят, учили в нем убивать. Захватывать корабли, резать аквалангистов. – Сообразив, что мы не понимаем многих слов, темнокожий воин вдруг запнулся, хмыкнул и пояснил: – «Аквалангист» – это человек, с помощью одного хитрого устройства способный долго плавать под водой, не выныривая… В общем, я и сейчас смотрю на море не так, как все жители моего мира… Уж слишком много мне в нем пришлось пережить…

Глава 50

Оливия

…До Эразма добрались довольно быстро – на всем пути от Корфа и до сгоревшего почти полностью города, включая плавание по Желтому морю, нам словно сопутствовала удача. Это выражалось во всем – на постоялых дворах оказывались свободные комнаты, у барышников находились сменные лошади, капитан корабля, зафрахтованного нами в порту, за весьма умеренную плату согласился отплыть к Эразму по первому требованию, на протяжении всего плавания дул практически попутный ветер! Казалось, что весь окружающий нас мир словно подгонял нас в сторону Аниора, стараясь ускорить наступление развязки. И даже внезапное решение высадиться около самого Эразма, с борта корабля выглядевшего одним страшным черным пятном, принятое Ольгердом неожиданно для всех нас, оказалось правильным. – Стоило нам выйти за пределы слабо дымящихся развалин, как мы наткнулись на весьма довольных нашим возвращением Семена, баронессу Золиа и их воинов.

Расстроенный гибелью Брола и Клопа, Сема, выслушав рассказ Ольгерда о наших приключениях, в свою очередь ввел нас в курс свежих новостей. Стараясь не отставать от взявших походный темп воинов, я боролась с собственным телом, старающимся по привычке как-то компенсировать качку палубы корабля, и размышляла о том, что ждет нас впереди.

Утоптанная движущейся где-то впереди армией Ордена дорога стала раза в полтора шире. Жухлая трава на обочинах была напрочь засыпана дорожной пылью, а места привалов отдельных частей монахов выглядели как свалки – казалось, что Орден уродует все, к чему прикасается. В том числе и природу… И как оказалось, не только ее.

Первое же село, мимо которого лежал наш путь, встретило нас массовыми похоронами – Армия походя вырезала в нем всех мужчин старше семи лет, и черные от горя женщины готовили погребальные костры для своих сыновей, проклиная Империю и свою жизнь. Глядя, как поменялось лицо Ольгерда при виде этой картины, я ощутила холодок в спине – как мне показалось на мгновение, этот поступок Гарга Кровавого оказался тем самым камнем, который вывел из равновесия не самого беспомощного из его врагов.

Оставив непонимающе глядящим на него женщинам несколько золотых, он снова встал во главе нашего отряда и еще больше взвинтил темп передвижения… В общем, если бы не тянущая боль в пояснице и внизу живота, я бы не особенно мучилась, а так приходилось ждать редких коротких привалов, чтобы привести себя в порядок…

Эрик, с лица которого почти ушла опухоль, а глаза приобрели прежний цвет, тащил мое оружие и то и дело заглядывал мне в глаза, стараясь понять, насколько мне плохо… Кстати, последнее время он стал до ужаса молчаливым, и меня это немножечко пугало. На все попытки как-то понять причины такого изменения отношения к себе он отшучивался или грустно вздыхал, и меня постепенно начинало охватывать какое-то странное отчуждение и обида – я вроде бы не заслужила такого к себе отношения…

Назревающий между нами конфликт, как ни странно, удалось решить не без помощи того же Ордена: к вечеру четвертого дня безумной гонки мы наконец догнали арьегард армии Императора и тут же врубились в ряды нескольких десятков монахов, бесчинствующих в маленькой деревне невдалеке от дороги. Первые несколько минут бой напоминал резню – мы убивали занятых грабежами и насилием воинов Алого Топора, как бешеных собак, но в какой-то момент ситуация поменялась: почувствовавшие, что среди домов творится что– то не то, монахи быстро собрались в кучу и дали нам бой…

Почти четырехкратное преимущество в количестве сначала дало о себе знать: удар строя тяжелой пехоты смел нас, как летний ливень тополиный пух с крыш дворца в Эррионе. И только благодаря безумной технике боя Ольгерда, Беаты, Нейлона и Кувалды, принявшим на себя первый удар, мы не только не потеряли никого из друзей, но и сумели разорвать дистанцию строем атакующих монахов. А потом по команде разбились на тройки и рассыпались…

Смена тактики не застала врага врасплох – замерев на месте, строй орденцев закрылся щитами и ощетинился тяжелыми топорами. Первые два ряда сделали шаг вперед, а в глубине строя заскрипели вороты тяжелых арбалетов. На мгновение мне показалось, что шансов что-то сделать с опытными воинами у нас нет, но вдруг слева от меня несколько раз ухнуло страшное оружие Глаза, потом чуть потише защелкало что-то в руках у Семы, и первые два ряда монахов повалились на землю! Не дожидаясь, пока растерянные воины восстановят строй, мы, на бегу метая ножи, рванули в атаку…

Деморализованные непонятной смертью соратников монахи пришли в себя не сразу – я успела раскидать все свои ножи и, двигаясь слева от Эрика, вовсю орудовала мечом, в основном подрубая ноги, выглядывающие из-под тяжелых щитов орденцев. Эрик добивал тех, чьи щиты опускались вниз в попытке защититься от моих атак, и довольно успешно: как минимум человек шесть пропустили колющие удары в лицо, и еще двое – в шею… А потом я вдруг увидела летящий в лицо топор и потеряла сознание от страшного удара…

…Приходить в себя оказалось ужасно страшно: почувствовав, что меня тормошат, я несколько мгновений боялась открыть глаза! Но наконец поняв, что голос, пробивающийся до моего сознания через дикую головную боль, принадлежит Эрику, я все-таки приподняла веки и тут же зажмурилась от рези в глазах.

– Слава Творцу, она пришла в себя! – прекратив меня дергать, облегченно сказал он и неожиданно поцеловал меня в лоб. – Как же я перепугался, девочка моя!!!

– Я же сказал, что все нормально! – буркнуло рядом голосом Ольгерда. – Оливия! Хорош притворяться! Возьми у Беаты косметичку и приведи себя в порядок! А то смотреть страшно! – В тоне Глаза, участливо шептавшего мне на ухо, было что-то такое, отчего я чуть не заорала!

Подскочив на месте, я затравленно огляделась вокруг и тут же оглохла от дикого истерического хохота обессиленно сидящих на земле ребят: видимо, выражение моего лица было очень уж красноречивым…

– Что со мной было? – пытаясь сообразить, откуда у Беаты с собой косметичка и как можно на себя посмотреть, спросила я, слегка разозлившись на плачущих от смеха друзей.

– Если бы Эрик не врезал тебе в лицо ногой, то ты бы лишилась своей прелестной головки! – с сочувствием глядя на меня, объяснил Ольгерд. – А так тебя вынесло с линии удара, топор просвистел мимо, и все обошлось…

– А усиро мавасигери был просто как в кино! – хихикнул Глаз, изображая круговой удар ногой назад. – Давно такой не видел… Ты летела, как фанера над Парижем! Я бы на твоем месте эту ногу бы исцеловал! По самые… уши! – получив под дых от Беаты, закончил предложение Вовка и тут же принялся объяснять ей, что шутит…

– Все живы? – поняв, что жива и вроде бы здорова, поинтересовалась я и облегченно вздохнула, услышав утвердительный ответ.

– Кстати, Эрик и Кувалда минуты три бились вдвоем над твоей бездыханной тушкой, чтобы отогнать от тебя вожделеющих женской ласки монахов… А пока у монахов текли слюнки, мы сзади раздавали им слюнявчики, – продолжил веселье отбившийся от Хвостика Глаз. – Здорово, что этого добра у нас хватило на всех…

– Пятеро раненых, Кувалда – довольно тяжело, – прошептал на ухо Эрик. – Но Ольгерд сказал, что все обойдется. И еще у Семы закончились заряды под его оружие… если бы не его стрельба, мы бы легли все – из окрестных домов прибежали еще человек двадцать… В общем, повезло…

– Что у меня с лицом? – также тихо спросила я, внутренне сжавшись.

– Ничего особенного… Нос я вправил, он немного опухший… еще синяк под левым глазом и небольшое рассечение брови… Прости, я не успевал по-другому… Ужас, как перепугался…

– Дурень… – аккуратно прикоснувшись к превратившемуся в подобие картофелины носу и сморщившись от боли, буркнула я. – Если бы не ты, я бы валялась приблизительно вот в таком виде, – ткнув рукой в направлении ближайшего обезглавленного тела, сказала я. – А так придется несколько дней пугать тебя по ночам и воздерживаться от поцелуев… Все равно ты на меня не обращаешь внимания…

– Я? – уставившись на меня, покраснел Эрик. – Как это не обращаю?

– Никак! Все плавание шарахался от меня, как от старушки-побирушки… Видимо, я тебе уже надоела…

– Что же ты несешь-то? Я просто… – Он зажмурился, на мгновение замер, потом посмотрел мне в глаза и одними губами произнес: – Я просто чувствовал себя обузой. Ты меня спасла в море, когда я чуть не утонул… ты вытащила нас всех из передряги на «Морской ласточке»… ты меня спасла при кораблекрушении… а я, мужик, оказался беспомощен и слаб…

– Какой же ты дурак! – облегченно выдохнула я, потянулась к нему губами, наткнулась носом на его нос и чуть не взвизгнула от боли…

– Я сказал ногу целовать! – раздалось где-то рядом, и я, угрожающе продемонстрировав Глазу сжатый за спиной Эрика кулак, все-таки добилась долгожданного поцелуя…

На «Аниорщине», как выразился Глаз, была «полная засада». То есть на всех дорогах, включая проселочные, а также более-менее крупных тропинках носились дозоры Ордена. Искали, видимо, нас. Вернее, походный лупанарий Мерзюки, почти в полном составе двигавшийся рядом со мной. Последние два дня пути мы передвигались по бездорожью, иногда не отказывая себе в удовольствии вырезать десяток-другой монахов, оказывавшихся поблизости. Ольгерд, ведя отряд к одному ему ведомой цели, на коротких привалах уединялся с Глазом и Золиа и о чем-то с ними совещался. Мы с Эриком, наконец разобравшись со всем тем, что стояло между нами, гадали о дальнейшей нашей судьбе и старались как можно больше времени уделять друг другу, млея от близости и мечтая о возвращении в Волчье Логово, где нас ждала такая уютная кровать и ночи наедине…

Добравшись до какой-то поляны в глухом лесу, Ольгерд приказал разбивать лагерь и отдыхать, а сам вдвоем с Глазом пропал. На целых два дня… Вернулись они не одни – шагая около Ольгерда, серьезный, как обычно, на поляну вышел Мэнир и молча кивнул, приветствуя всех присутствующих. Следом за ними из кустов появились нагруженные, как телеги беженцев, Маятник, Лоэн, Сотис и Лими, а вслед за ними и сам Хранитель. Все время до заката солнца Ольгерд, Сема и Глаз разбирали какие-то веревки, странного вида молотки, железки, напоминающие здоровенные гвозди и какие-то странного вида ящички. Вымотанные переходом Маятник и компания с завистью слушали рассказы о наших приключениях, то и дело косясь на содержимое, принесенное ими на себе…

А на следующее утро отряд снова разделился: Мэнир унесся в Аниор, «походно-гужевое подразделение» под командованием Маятника, грустно вздыхая, выдвинулось в сторону Волчьего Логова, неся с собой письмо к Мериону, раненого Кувалду и уводя еще пятерых раненых девушек. Поредевший отряд Семы и наша компания, увешанные всем оставшимся на поляне скарбом, двинулись в сторону гор…

Глава 51

Ольгерд

Расстановкой оборудования Хранителя занимались почти неделю: сверяясь с показаниями какого-то хитрого приборчика, Эол долго настраивал каждый ящичек, предварительно поднятый на указанное им возвышение в радиусе десяти километров от ущелья Последней Тропы. Веревки и другое альпинистское оборудование, синтезированное им у себя в берлоге, здорово пригодилось – забраться на иное возвышение без всякого рода закладок, крючьев и лесенок было практически невозможно. Лазать пришлось в основном мне, Глазу и Семе. Еще немного помогал Нейлон и оказавшийся довольно толковым мальчишкой Эрик – цирковая подготовка последнего несколько раз неплохо помогала нам в некоторых ситуациях на горе.

В итоге вся аппаратура была настроена, и после недолгого тестирования Эол заключил, что все готово и Пришествие может состояться в любой удобный для этого момент. Еще через день вернулся Сема, отправленный на разведку к ущелью Последней Тропы, и приволок отснятый наподобие видеокамеры с жидкокристаллическим экраном, выданной ему Хранителем, фильм про крепостишку у входа в ущелье, про камень с Порталом и окрестные сооружения.

Глядеть на лица потрясенных увиденным на экране «камеры» ребят было забавно: я даже вспомнил первые дни на Земле и свой шок от созерцания тех нереальных для меня – тогдашнего – чудес.

Как мы и предполагали, пробраться в ущелье по тропе было практически невозможно – что в крепости у ее начала, что в ущелье монахов было немерено. Оставалось добираться туда поверху – по окружающим тропу горам. Слава Творцу, вертикальные стены, абсолютно неприступные для навыков и технических приспособлений Элиона, как оказалось, имели как минимум три удобных пути подъема для человека, имеющего альпинистское оборудование и неплохую соответствующую подготовку. Два из них довольно далеко от патрулируемой Орденом зоны.

Просидев с Эолом над картой района почти четыре часа, мы с Щепкиным и Семой разработали план будущего мероприятия, включающий в себя использование какого-то тяжелого оружия, параметры которого ввергли обоих офицеров в шок: устройство размерами чуть меньше СВД было способно поражать цели на дистанции в четыре километра со скорострельностью более двухсот выстрелов в минуту и обладало оптикой, в несколько раз превосходящей любые земные аналоги.

Расположенные в двух заранее определенных точках на скалах, эти чудо-пулеметы должны были обеспечить гарантированное поражение всех целей, старающихся вырваться из ущелья в долину Аниора. Минусов у оружия было два. Один – это невозможность стрельбы с руки – сконструированное для обороны наземных сооружений, оно должно было крепиться намертво – иначе из-за чудовищной отдачи стрелок после первого же выстрела с переломанным плечом улетал в противоположном выстрелу направлении. Второй – это относительно небольшое количество зарядов, имеющихся в нашем распоряжении. Шести зарядных коробок на каждый «пулемет» должно было хватить на час с небольшим непрерывного боя. Откровенно говоря, решение Хранителя использовать в предстоящем шоу инопланетные технологии меня здорово удивило. Однако решив оставить несколько появившихся у меня вопросов «на потом», следующие три дня я потратил на обустройство стрелковых позиций для Глаза и Семы.

Передвигаться по вершинам скал приходилось на рассвете и закате – несмотря на их высоту, вероятность быть замеченным из ущелья все-таки оставалась, а намерений дать противнику знать, что тут что-то готовится, в наши планы не входило. Вернее, входило, но не таким образом…

Наконец все подготовительные мероприятия вокруг ущелья были закончены, и мы приступили к тренировкам – выбрав подходящую стенку высотой в пятьдесят с чем-то метров с удобным подъемом, дрессировали ребят спускаться по ней, используя «восьмерки» и «дюльфером» – хотелось добиться скорости, бесшумности и одновременности спуска. Как ни странно, особо пугливых в нашей команде не оказалось – даже дамочки, с видимой опаской поглядывавшие со скалы вниз при первом занятии, воодушевленные примером моей безбашенной сестрицы, уже к вечеру первого дня лихо летали по веревке, то и дело обжигая ладони сквозь толстые перчатки, предусмотрительно выданные им Глазом.

В общем-то брать их в мир Тварей я не собирался, но по совету Семы дал им возможность позабавиться и немного расслабиться перед будущими боевыми действиями. Еще три или четыре дня мы провели в относительной праздности – тренировались, закрепляли портативные лебедки над скалой Портала, загорали и отсыпались, а потом в нашем ущелье вдруг появились все три ожидаемые сотни из Волчьего Логова, и нам стало не до отдыха – пришло Время начинать…

Глава 52

Беата

От ставшего почти привычным «падения» по веревке в темноте снова сладко захватило дух, и я пообещала себе, что после того, как закончится эта война, от души наваляю брату и Глазу за то, что раньше не дали мне возможности испытать удовольствие, так похожее на прыжки с парашютом. Затормозив перед самой землей, я быстренько отцепилась от веревки, скинула с себя немного неудобную «обвязку», уложила ее в специально нашитый для нее карман на куртке и, проверив, как вынимаются мечи из ножен за спиной, замерла у камня Портала, вглядываясь в темноту. Силуэты Ольгерда, Мериона, Нейлона, баронессы, вымолившей у Деда разрешение напроситься с нами на территорию Тварей, и еще четырех ребят появились рядом практически одновременно. Потом мягко засветились в темноте часы Ольгерда, в их слабом свете я увидела сжатый кулак и зажмурилась, на всякий случай прикрыв глаза ладонями. Выждав сто оговоренных ударов сердца, я открыла глаза и оторопела: скала, переливающаяся какими-то безумными оттенками черного, вдруг показалась мне живой! Решительно сдвинув в сторону пристроившегося было к Ольгерду Шета, я, как два года назад, вслед за братом без тени колебания шагнула в черную тьму открывшегося Портала…

Как и обещал Хранитель, мы оказались не в обваленной когда-то взрывом пещере, ведущей к озеру в котловане, а чуть в стороне – чуть выше левой каменной полки, одной из двух, опоясывающих котлован. В лучах сияющего тут светила храм невдалеке снова показался мне нереально жутким – вспышки фиолетового пламени между его колонн почему-то вызвали во мне сильную дрожь…

С трудом оторвав взгляд от завораживающих всполохов, я осмотрела берега озерца, сплошь поросшие синевато-оранжевой порослью, и удивленно сообразила, что не вижу вокруг ни одной Твари!

– Что-то нас, я смотрю, не ждали? – видимо, придя к тому же выводу, хмыкнул Нейлон. – Что будем делать?

– Ну для начала осмотрим храм, пожалуй! – Дождавшись, пока последний воин отряда перестанет щуриться, Ольгерд двинулся по скале в обход озера, убрав в ножны мечи. На недоуменный взгляд Клод ответила я:

– Не чувствует он никого… Вообще…

– Ясно… – с сомнением в голосе пробормотала баронесса и с явной неохотой убрала в ножны выданный ей на днях Черный меч.

Храм вблизи вызывал еще более тошнотворное чувство, чем издалека: какие-то нечеловеческие изгибы и изломы стен и колонн, подпирающих его крышу, словно бы предостерегали нас от попыток войти внутрь. Однако остаться снаружи я не смогла – Ольгерд, не снижая скорости шага, исчез в широченном проеме, и я поспешила за ним вслед.

Огромный зал был совершенно пуст. Если не считать статуи Твари в три человеческих роста, скалящейся на нас в полумраке. Выполненная с удивительным искусством, фигура в одной руке держала меч, а в другой – странное ожерелье из огромных шаров с какими-то насечками на поверхности. А у ее ног, почти не видный в полумраке, стоял массивный каменный трон, на который при желании можно было усесться вчетвером!

– Я надеюсь, они не такого роста? – сдавленно хихикнув, прервала общее молчание баронесса. – А то мне что-то стало не по себе…

– Нет, раза в три мельче, но покрупнее нас… – «успокоил» ее Нейлон. – Но вот морды приблизительно такие же «добрые»!

– Ну лазать по зданию, думаю, особой необходимости нет… – Ольгерд, поводив по сторонам коробочкой, которую дал ему Хранитель, скомандовал: – Выходим. Пойдем, пройдемся по дороге – может, городишко какой найдем…

Первый «поселок» нашли довольно быстро – четыре здания такой же безумной архитектуры, как и храм, стоящие около дороги, Ольгерд обозвал бензоколонкой и, не останавливаясь, прошагал мимо – судя по его ощущениям, они тоже пустовали. С интересом глядя по сторонам на становящуюся все плотнее стену местного «леса», я пыталась разглядеть то и дело мелькающие в листве мелкие, чуть крупнее воробья, летучие создания, при нашем виде мгновенно исчезающие в кронах. Наконец дорога, по которой мы шли, вывалила на косогор, лес по сторонам словно расступился, и перед нами возник Город.

На огромной равнине, насколько хватал глаз, в строгом порядке стояли дома. Высотой в пять-шесть этажей, не меньше! Странное марево, висящее над ними, скрадывало расстояние и подробности происходящего на прямых, запруженных какими-то тенями улицах, но и с такого расстояния стало ясно, что город обитаем. И еще как – количество тварей, издалека смахивающих на тараканов, поражало воображение!

– О, а вот и войска! – припав к биноклю, вскоре буркнул Ольгерд. – Вон там, чуть левее, что– то вроде крепости. И вокруг нее явно идет тренировка! Солдат там что-то немного, но, судя по оружию, пяток офицеров имеется… Хе! – засмеялся он через несколько мгновений. – А вот и казармы… Думаю, что, судя по их размерам, пара сотен бойцов там найдется… Больше нам, пожалуй, и не надо… Ну что, готовы?

Утвердительно кивнув, я вытащила из ножен оба меча и, пару раз крутанув их в воздухе, прислушалась к ощущениям: мечи, конечно, немного отличались от моих привычных весом и центровкой, но выходить против Черных клинков с теми, что я таскала каждый день, было бы самоубийством. Впрочем, на мой взгляд, небольшое уменьшение их веса вполне компенсировалось безумной остроты заточкой и прочностью материала… Кстати, я иногда жалела, что Длинные Руки не разрешал таскать их постоянно – по его мнению, охота за ними, начавшаяся сразу после появления любого из нас в людном месте, ни к чему хорошему бы не привела. Поэтому, почувствовав, как они ведут себя в руках, я заняла свое место справа-сзади от Ольгерда, являющегося лидером нашей тройки, и посмотрела на остальных ребят…

– Тогда пошли обратно! – усмехнувшись выражению моего лица, Ольгерд повернулся к городу спиной и направился в сторону леса!

– Так, я что-то перестаю понимать, что происходит! – высказала общую мысль баронесса. – Мы уходим домой? А что «перлись» сюда, как ненормальные? – Кстати, долгое общение с Семой явно сказалось и на ее речи – земные обороты периодически ласкали мой слух своей яркостью и образностью…

– Разве я сказал «домой»? – расхохотался брат. – Надо немного просчитать путь отхода и прикинуть, в каких точках мы бы могли успешно биться с небольшими отрядами врага. Естественно, если мы нарвемся на большой, я лично буду улепетывать так, что вы и пятки мои не увидите…

– Так я тебе и поверила! – успокоенно улыбнулась Золиа. – Мне уже «все уши про тебя прожужжали»… Бегун, «блин»!

– Оооо, я слышу знакомые словечки… – Дед, перестав морщить брови, похлопал баронессе в ладоши и, не дожидаясь реакции покрасневшей женщины, спокойно направился вверх по дороге…

Почти весь остаток местного дня мы пробегали по тропинкам, прорабатывая тактику отхода. Практически перед заходом солнца Мерион решил, что мы готовы, и дал команду выдвигаться к казармам, число Тварей около которых здорово уменьшилось: как выразился Ольгерд, «офицеры разошлись по домам, а прапора гоняют залетчиков»…

Немного отойдя от дороги, мы спустились в неглубокий, но вполне обеспечивающий наше скрытное передвижение овраг и, на ходу перестраиваясь в тройки, пошли, продираясь сквозь ужасно колючие кусты. Подобравшись на расстояние выстрела из тяжелого арбалета, мы еще раз осмотрели место предстоящего боя и одновременно выскочив на край оврага, оказались прямо напротив ожесточенно рубящихся под присмотром офицера нескольких пар Тварей…

Один из воинов, видимо, от удивления, уронил меч, что вызвало у нас приступ истерического смеха. С трудом остановившись, я почувствовала всегда появляющуюся перед боем легкую дрожь в коленях, потом загнала себя на грань ощущения движения, в состояние, входить в которое за последние два года научилась, как говорил Вовка, с «полпинка», и успокоилась. Как раз вовремя, – шесть пар тренирующихся Тварей, образовав строй, вслед за двумечным офицером рванули в нашу сторону! Еще одно создание, на бегу забросив меч в ножны, молнией исчезло за стеной ближайшего здания, – видимо, понеслось за подкреплением…

– Тот, кто с двумя клинками – мой, ясно? – расслабленно опустив руки с мечами, приказал Ольгерд. – И вообще к таким не суйтесь! Покрошат в капусту!

– Ты уже предупреждал! – хохотнул Нейлон, слегка смещаясь вправо. – Вроде пока не забыли…

– Темп! – перебивая обоих, рявкнул Мерион, и наши тройки пришли в движение…

Офицер оказался чудовищно быстр – двигаясь на пределе возможного, я чувствовала, что совсем чуть-чуть превосхожу его в скорости! И первые несколько мгновений боя немного поволновалась. Однако стоило брату включиться, как пересекающиеся полотнища клинков Твари пропали, на «траву» попадали обе его руки, а вслед за ними и голова… Конвульсивно бьющееся тело еще мгновение продолжало двигаться вперед, словно безголовая курица, вырвавшаяся из-под топорика кухарки, а потом с грохотом повалилось нам под ноги. С трудом оторвав взгляд от первого трупа, я восстановила разорванную было дистанцию с Ольгердом, скользнувшим на помощь тройке Лоэна, и наконец успела нанести два удара по ненавистному врагу – атакующая Шета Тварь лишилась ноги и получила клинок в спину, а потом была дорублена растерявшимся было от ее скорости парнем…

Оставшихся врагов порубили довольно быстро – немного попривыкшая к их виду молодежь все увереннее атаковала, и последнюю пару тройка Нейлона била без нашей помощи – Наставник, как обычно, умудрился превратить в обычный урок и этот бой, что меня нисколько не удивило.

– Мечи офицера подобрать и оттереть! – Ольгерд, как обычно, был спокоен и деловит. – Они получше Черных клинков солдат, поэтому их унесем с собой… Угги, пожалуй, смени свои на эти… Свои можешь бросить тут…

– Есть, босс! – подражая голосу Вовки, козырнул парень… – О, да они полегче…

– Темп! – снова рявкнул Мерион, и мы, еле успев разобраться по местам, врубились в толпу бегущей в нашу сторону второй волны…

Несмотря на почти двукратное преимущество в количестве, Твари, почему-то атаковавшие нас вразброд, полегли довольно быстро – все три тройки, более-менее освоившись с тактикой и скоростью противника, тратили на каждого буквально по нескольку движений. Я, правда, почти не успевала смотреть по сторонам, стараясь как можно точнее повторять безумные перемещения брата, но, судя по воплям, доносившимся до меня с обеих сторон, ребята бились довольно уверенно… Зато вот маневры Ольгерда и чуть в меньшей степени Деда я видела прекрасно – четыре их меча творили впереди такое, что я иногда ловила себя на мысли, что завидую! Скорости, силе, легкости и еще какой-то безумной алогичности навязываемого Тварям боя! Создавалось ощущение, что каждое движение этих двух воинов было подчинено одной цели – создавать ложное впечатление о будущем маневре. Смещение равновесия, поворот бедер, смена плоскости движения меча – любое, даже самое ничтожное на первый взгляд движение создавало иллюзию, на которую и клевали враги. Атакуя с упреждением, они проваливались в пустоту, нарываясь на клинки, возникающие там, где их быть не могло, и все-таки они были!

Я, конечно, тоже не стояла на месте, но до слаженности этой «сладкой парочки» мне было далеко: приходилось подыгрывать им так, как получалось…

– Отходим! – Рев Мериона заставил меня выдернуть вбитый в бок атаковавшего брата воина меч без доворота кистью – бросив короткий взгляд в сторону казарм, я поняла, что промедление смерти подобно – добрая сотня воинов врага сомкнутым строем спокойно двигалась в нашем направлении. А еще две «коробочки» по двадцать-тридцать бойцов бегом охватывали место боя, стараясь отрезать нас от спасительного леса…

Разорвав дистанцию, мы рванули по оврагу, как ошпаренные, на бегу стряхивая слизь Тварей с лезвий мечей и лиц – заляпанную одежду можно было очистить и потом, а вот рукояти клинков могли ненароком и проскользнуть в ладонях, чего, собственно, никому не хотелось абсолютно. Добежав до опушки и скользнув в сгущающуюся тень тропинки, мы заняли заранее оговоренные позиции за стволами деревьев и затаились. Самые шустрые преследователи умерли прежде, чем сообразили, что их атакуют. Зато продвижение основной массы преследователей сразу стало заметно медленнее. Двигаясь параллельно, но довольно далеко от дороги, ведущей к храму, мы еще несколько раз довольно удачно контратаковали, укладывая по нескольку Тварей зараз, а потом враг поменял тактику преследования – рассыпавшись густой цепью, Твари начисто выкашивали подозрительные кусты и не давали нам возможности даже думать о попытке их подкараулить.

Удостоверившись, что застать врасплох врага становится маловероятно, Мерион и Ольгерд резко свернули в сторону дороги и уже почти в полной темноте вывели нас на площадь перед храмом… Пробежав по каменной полке к сияющему Порталу в очень хорошем темпе, мы в последний раз кинули взгляд на чужой мир и юркнули в переход…

Глава 53

Наместник Аниора Эдвин

– Господин! Вставайте! – Голос клирика Шомера вырвал иерарха из сна и заставил зарычать от бешенства.

– Что случилось, Демоны тебя подери? Не мог подождать до рассвета?

– Господин! Пришествие началось!!! – Испуганное лицо подчиненного заставило Эдвина вскочить с кровати и, забыв про мгновенно улетучившиеся остатки сна, начать в темпе облачаться в парадный доспех: явиться к Императору в повседневной одежде было бы верхом идиотизма.

– Коротко, подробно, быстро! – рявкнул он, затягивая ремешки на сапогах.

– Воины, несущие службу в Ущелье Последней Тропы, увидели сияние Портального камня. Вернее, увидел тот, кто стоял к нему лицом. И ослеп! Старший караула оставил двоих охранять камень, а сам лично прискакал ко мне и доложил! Крепость у Тропы поднята по тревоге. Гарнизон Аниора – тоже… – то и дело сбиваясь, доложил Шомер.

– Император в курсе?

– Н-нет, господин! Я решил, что сначала должен доложить вам!

– Молодец… Соображаешь! – бросая услужливо поданный парадный церемониальный топор на постель и подхватывая боевой, буркнул иерарх и, выталкивая путающегося под ногами клирика в коридор, рявкнул: – Из города никого не выпускать, утроить охрану на стенах и у ворот… На дороги – усиленные разъезды… Подготовить трибуны к посещению Императора! Бегом!!!

Кинув на себя взгляд в огромное зеркало в коридоре, Эдвин быстрым шагом пронесся по доброй половине дворца к покоям Императора Гарга и, замерев перед скрестившими алебарды воинами из личной охраны владыки, холодно поинтересовался:

– Где дежурный офицер?

– Не положено! – выступил было один из солдат, но, почувствовав возле своего горла лезвие топора иерарха, вдруг заорал:

– Нападение!!!

– Идиот! – отскочив от воина-недоумка и опуская топор к полу, чтобы выбегающие из двух соседних дверей телохранители Императора случайно не порубили его на куски, прокомментировал поступок солдата Эдвин и, не сопротивляясь, дал себя скрутить…

– Поймали? А теперь живо ко мне дежурного офицера, болваны! – Согнутый в три погибели, иерарх рявкнул так, что гордые своим героическим поступком солдаты слегка ослабили захваты… – Иначе вы все станете короче ровно на голову… Это я вам обещаю…

Заспанное лицо офицера, вальяжно вывалившегося из караулки и нехотя выслушавшего короткое сообщение иерарха, сначала побледнело, а потом покрылось красными пятнами – задержка такой новости точно могла стоить головы! Мгновенно исчезнув за портьерами, прикрывающими дверь в покои Императора, он сломя голову понесся по анфиладе комнат, моля Творца, чтобы государь проявил к нему толику снисходительности…

Стоя в окружении слегка растерянных солдат и потирая затекшие руки, Эдвин наконец расслышал далекий топот. К его удивлению, из практически выбитой сильным ударом двери показался не давнишний офицер, а сам император Гарг Кровавый! Упав на одно колено, как того требовал этикет, иерарх потянулся было к руке государя, чтобы прикоснуться губами к перстню с изображением символа Империи – маленького кровавого топора, – но не успел.

– Встань! Докладывай! – Император, стоя на каменном полу босиком и в тонкой белоснежной хламиде, заставил его встать и вдруг, заметив толпу обалдевше пялящихся на него солдат, зарычал: – Вон отсюда все! Бегом!!!

Все время, потребовавшееся для одевания государя в парадные одежды и для построения войск, поднятых по тревоге, в походный порядок, иерарх находился рядом с венценосной особой, в качестве особой благосклонности подарившей ему сутану со своего плеча. Держа в левой руке аккуратно сложенную тряпку и не представляя, как и куда ее девать, Эдвин, стараясь удержать на лице выражение запредельного счастья, зверел от злости: времени, потраченного на пустые метания по комнатам, могло хватить на полноценный хороший завтрак, утреннее омовение и небольшую разминку. Впрочем, выступить из Аниора все-таки удалось: сначала из ворот вынесся кортеж императора с тремя сотнями телохранителей, а вслед за ними появились и полки тяжелой пехоты.

Где-то за четверть до рассвета втянувшись в настежь распахнутые ворота крепости, перегораживающей вход в ущелье, а потом и на саму Последнюю Тропу, кортеж немного сбавил ход. Несмотря на то что факелов в руках у телохранителей все еще было предостаточно, двигаться стало заметно сложнее – узкая тропа могла пропустить не более трех, а иногда и двух всадников в ряд. Слушая, как чертыхается Император, проклиная ужасную дорогу, иерарх то и дело вытирал вспотевшие ладони о рясу – попадать под горячую руку государя что-то не хотелось… Наконец тропа стала шире, появились гостевые трибуны, и, дав команду солдатам, двигающимся сзади, остановиться, Эдвин соскочил с коня, пробежал между замешкавшимися придворными и первым помог государю спешиться…

– О, а камень светится даже в темноте! – оглядевшись по сторонам, удивленно заметил государь. – Красиво-то как!.. Звезды над головой… Приближающийся рассвет… И в свете утренней зари на Элион нисходят Ангелы… Вина мне! Быстро!!!

– Около вашего трона все готово и ждет! – поклонившись, отрапортовал иерарх и, дождавшись благодарного похлопывания по щеке, растаял.

– А ты хорошо поработал, Эдвин, кажется? – удобно устроившись на мягких подушках, заметил Гарг. – Что встали там? Разойдитесь!!! Мне Камня не видно!!! Кстати, и винцо отличное… Выпьешь со мной?

– Сочту за честь, государь! – поклонился иерарх и, наполнив пустой кубок, отсалютовал им Императору…

Глава 54

Хранитель Эол

Лежать на куче еловых лап на вершине скалы и пялиться в темноту ущелья в ожидании возвращения Мериона и компании было невыносимо. Слушая, как трещат насекомые, Эол то и дело прокручивал в голове картину предстоящего внизу боя и пытался найти какой-нибудь изъян.

– Хранитель, а можно совсем нетактичный вопрос? – Вопрос Глаза, прозвучавший хоть и шепотом, но как-то непозволительно громко, застал задумавшегося мужчину врасплох.

– Давай попробуй… только ответить не обещаю… – также тихо прошептал Эол.

– Вот это оружие – оно ведь не из этого мира… И помощнее наших калашей и СВДшек… То есть, как я понимаю, чуждые Элиону технологии… Видимо, есть причины, побудившие вас дать нам возможность воспользоваться и им, и приборами, позволяющими открыть Портал не вовремя… Так вот, меня интересует, не проще было бы просто убрать Императора и его свиту, скажем, «одолжив» нам еще что-нибудь подобное эдак на месяцок. Или уронить на Корф бомбочку… И второй вопрос, не такой актуальный на сегодняшний день, но тоже очень для нас важный: если вы смогли открыть Портал тут, то, по идее, могли бы открывать и Порталы на Землю… Почаще, чем декларировалось раньше…

– Хорошие вопросики… – подумав, ответил Эол… – Даже не знаю, с чего начать… И не говори, что сначала, – без тебя знаю… Только вот с какого начала? Эх, рановато немного, наверное… хотя… в общем, слушай… Наша цивилизация давно достигла и прошла пик своего развития… Не могу сказать, что технически мы отстоим очень уж далеко от Земли – в общем, для вашей сегодняшней науки и техники достижение того, что для нас является данностью, – дело пары сотен лет… Проблема в другом – нам изначально неприсущи такие качества, как кровожадность, способность убивать, ненавидеть, мстить… Мы – прирожденные пацифисты… Последние полторы тысячи лет мы еще и разучились чего-то искренне хотеть – у нас минимум желаний при максимуме возможностей. Поэтому развитие науки практически остановилось, люди по инерции живут, по инерции заводят детей, по инерции что-то делают и очень часто, ничего не найдя в жизни интересного, просто из нее уходят… У нас куча разработанных когда-то законов, которые мы впитываем с молоком матери и которые никогда не нарушаются… За этим следит искусственный интеллект, который, как мне кажется, давно уже заржавел от безделья… Сколько я себя помню – меня томило будущее без каких-либо потрясений, событий, радостей или горя… Вот и на Службу я пришел только для того, чтобы иметь возможность наблюдать за событиями и Настоящей Жизнью в других мирах, пытаясь в мечтах примерить ее к себе… А потом однажды понял, что влип… Что Мир, который я видел на экранах приборов, в меня пророс… И мне захотелось вдохнуть его воздух, прикоснуться к растущей траве и просто помочь кому-то! Я научился сопереживать, сочувствовать, а потом нашел себе первого настоящего Друга… Мериона… Рассказывать, как это было, я не буду – это не моя тайна, но общение с ним постепенно перевернуло мою жизнь… Потом тут появились вы… Я еще на шаг отошел от вбитых в меня принципов, а совсем недавно понял, что та жизнь, которая находится за гранью этого мира, уже давно не моя… Мой мир тут, с вами… И я хочу не только помогать вам чем могу, но и сам участвовать в тех событиях, которые вас касаются… Если бы я мог, я был бы сейчас там, с Мерионом и Ольгердом, потому что я заболел! Я стал таким же авантюристом, как и вы… В общем, тут, наверное, должно быть понятно… – вдруг прервал свою речь на полуслове Эол и, испытующе глянув на молчащего Глаза, продолжил:

– Я вышел из своей берлоги и пришел к вам в Логово… Я это смог… но вот убрать или перепрограммировать исследовательское оборудование, понатыканное по всей планете и на нескольких спутниках, увы, не в состоянии. Вот и балансирую на грани дозволенного – любое воздействие определенного технологического уровня и выше, зафиксированное аппаратурой комплекса, будет немедленно передано моему начальству… А последствия будут крайне плачевными как для меня, так и для вас… Анализируется все – от радиационного фона и до социальных процессов в обществе. И несвойственные этому миру воздействия вычленяются… К примеру, ваше устранение предыдущего императора на какие-то сотые доли процента недотянуло до критической величины, после которого им бы занялись специалисты по решению кризисных ситуаций…

Именно поэтому безумный план по призыву сюда Тварей был лучше, чем физическое устранение Гарга и его безумных последователей… Я просчитывал разные варианты. Вплоть до инфильтрации вас в Орден с последующим приходом к власти Ольгерда, например. Слишком много случайных факторов, предусмотреть которые я был бы не в состоянии. А тут – разовое использование Портала в пределах, вполне допустимых инструкцией… Межмировой пробой, давно ставший в этих двух мирах событием обыденным, не вызывающим и толики любопытства… В общем, почти идеальная возможность что-то радикально исправить… А тут еще и эта внезапно появившаяся способность прозревать недалекое будущее… Я специально изучал историю нашего мира – за несколько тысяч лет не зарегистрировано ни одного случая, хоть немного похожего на мой… Ни одного! И это меня удивляет, если не сказать, что пугает… А что касается Портала на Землю… В принципе я могу открывать его безболезненно приблизительно пару раз в год… ненадолго… И когда это все закончится, я думаю, что смогу помочь вам устроить небольшие каникулы… Вот если бы в разные миры, то было бы намного проще…

– Эх, вам бы наших хакеров… – задумчиво прошептал Вовка. – Они бы живо перенастроили всю вашу дурацкую аппаратуру, и мы бы тут зажгли…

– Я представляю, – чуть не засмеялся Эол и вдруг почувствовал, что на душе стало легко и спокойно, словно с нее упал тяжеленный груз…

– Наши! – напрягшийся вдруг Глаз два раза дернул привязанную к его ноге веревку… – Ну все, ща начнется…

Глава 55

Оливия

…Проснулась я от тихого шепота Эрика:

– Вставай, милая, только тихо! Кажется, сейчас начнется…

Не сразу сообразив, где нахожусь, я потерла заспанные глаза, осмотрелась вокруг и в сером мареве наступающего рассвета заметила шевеления огромной массы людей в ущелье Последней Тропы.

– Император и его свита… Чуть ниже – его армия… Жуть сколько воинов… Ольгерд и компания уже вернулись… – коротко ввел меня в курс дела немного обиженный на решение Мериона не брать нас с собой в мир Тварей Эрик. В общем, я была согласна с Наставником – отправлять на встречу с чудовищно сильными по рассказам существами надо было именно тех, кто целенаправленно готовился к сражениям с ними, а не таких восторженных и самоуверенных детей, какими, по сути, мы и являлись. Хотя, конечно, посмотреть на чужой мир мне бы тоже было интересно.

Сладко потянувшись и немного подвигавшись, чтобы размять затекшие от долгого лежания мышцы, я поправила на себе оружие, удостоверилась в полной боевой готовности Эрика и, подобравшись к самому краю обрыва, еще раз посмотрела вниз.

Судя по всему, Орден вовсю готовился к «празднику» – мечущиеся, как тараканы, слуги развешивали полотнища и флаги с изображением Алого Топора, зажигали факелы, в свете которых смешное сооружение напротив Портального камня казалось игрушечным, и таскали к нему еду и выпивку – Император и его свита скрашивали ожидание небольшой попойкой. Веселые голоса приближенных к государю лиц, лязг оружия и доспехов в построенных в праздничное каре войсках и хруст гравия под ногами слуг сплетались в причудливый звуковой фон, немного мешающий сосредоточиться на мыслях о том, что я должна делать по боевому плану Мериона.

– Посмотри на камень! – Голос Эрика и его мягкое прикосновение к моему плечу заставило меня перевести взгляд и замереть: камень, еще вчера сливавшийся с окружающими скалами, сегодня жил своей жизнью – переливы черного света, исходящие от него, казались чем-то потусторонним, дьявольским. От долгого взгляда на него у меня вдруг закружилась голова, и по телу пробежал неприятный озноб: лезть в него я бы, наверное, не согласилась…

Поежившись, я прикусила губу и подняла голову – смотреть, как занимается рассвет, было намного приятнее: высоченные пики чуть правее меня уже начали розоветь, предвещая появление теплого осеннего солнышка. Где-то защелкала первая утренняя пташка, приветствующая появление светила, потом к ее голосу присоединилась другая, третья, надо мной промелькнула стремительная легкокрылая тень, и мне стало полегче на душе – мир жил своей жизнью, и в ней не было места ни войне, ни Тварям, ни моему страху.

– Тварь… еще одна… Ого, какие они… – Расслышав в голосе Эрика нотки паники, я всмотрелась в полумрак Тропы и окаменела: создания другого мира, появляющиеся одна за другой из невидимого мне с моего места Портального камня, казались ожившими плодами ночного кошмара! Тела, отдаленно смахивающие на человеческие, не вызывали особенного страха, а вот череп, похожий на лезвие топора, мощные, изгибающиеся под невероятными углами руки и ноги вызывали ощущение омерзения напополам со страхом. И еще они были заметно крупнее людей. Справившись с оцепенением, я вдруг поняла, что в Ущелье стало тихо! Вернее, не так: внизу дико орали несколько человек, видимо, от боли в глазах от вспышек света при появлении новых Тварей, но пропало гудение человеческого моря и лязг металла о металл…

– Мда… а среди них что-то много двумечных… – задумчиво посмотрев на меня, вдруг сказал Эрик. – Мерион говорил, что это офицеры и они намного сильнее обычных солдат… Странно, Демоны меня побери… Ведь не может же быть подразделения, в котором одни офицеры?

Я пожала плечами и, всмотревшись в строящихся внизу воинов иного мира, заметила, что почти все они действительно вооружены так, как сказал Эрик.

– Идиоты… Что они делают-то? – Голос Ольгерда, неожиданно для меня раздавшийся рядом, чуть не заставил меня заорать от ужаса. – Зачем давать им строиться???

– А вы посмотрите на Императора! – вдруг хмыкнул Эрик. – Он что, вообще дурак?

– Офигеть!!! – В голосе Коррина было столько удивления, что я, с трудом оторвав взгляд от строя Тварей, занимающего все больше и больше места вдоль стены под нами, нашла глазами расфранченного, как на балу, мужчину и чуть не расхохоталась: стоя напротив «Ангелов Смерти», он, зажав в руке явно декоративный топор, исполнял что-то вроде танца. Потрясая оружием, он то подпрыгивал, то приседал, то изображал «жуткие» по своему идиотизму атаки, то потрясал топором в воздухе, видимо, изображая ликование. Не менее весело вели себя придворные – несколько человек, стоя чуть дальше своего господина, довольно слитно исполняли несколько более упрощенный вариант того же танца!

– Им бы еще бубны и посохи, и я бы решил, что это слет шаманов Крайнего Севера! – Ольгерд, выдав очередную непонятную фразу, которую я постаралась запомнить, чтобы расспросить его потом – его рассказы о том, другом мире были настолько интересными, что я старалась его разговорить при любом удобном случае.

– Вот и Твари офигели… Так их тут еще не встречали…

Твари действительно не атаковали. Строй напротив беснующегося в танце Императора все уплотнялся, но не делал ни единого движения, которое можно было бы истолковать как агрессивное – видимо, представление их чем-то поразило. Однако стоило танцору совершить последние па и замереть с поднятым к небу топором, как в строю «Ангелов» наметилось шевеление – откуда-то из задних рядов выбралась приземистая Тварь, сделала пару шагов вперед из строя и тоже воздела к небу свое оружие – два Черных меча…

– Элита… Черт, он не знает, с кем связался… Они, наверное, решили, что он вызывает на дуэль их лучшего воина… Ну, в общем, за что боролся, на то и напоролся… – Голос Коррина был совершенно спокоен, и я, не отрывая взгляда от снова запрыгавшего на месте Императора, вдруг задумалась: а ведь и он когда-то стоял напротив строя Тварей и ждал начала боя…

Тварь, видимо, не отличающаяся особым терпением, не дождалась окончания очередного танца человека, а сделала шаг вперед и скрестила перед собой мечи. Прервав движение на середине, «танцор» снова воздел к небу топор и замер, салютуя долгожданному «Ангелу»… Тварь, «оценив» его радость, вдруг сорвалась с места и метнулась к не ожидавшему подобной прыти Императору… Сказать, что император был плохим воином, было бы трудно: несмотря на неожиданность атаки, рефлексы бывалого воина сделали свое – топор, находившийся в не самом удобном для отражения атаки положении, все-таки успел оказаться на пути левого меча Твари. Но великолепная сталь и мощь удара сделали свое дело: Черный меч, пройдя сквозь рукоять парадного оружия, отделил правую руку сместившегося в сторону монарха от тела, а второй меч, уже не встретив никакого сопротивления, смахнул с плеч и голову самодержца… На миг замерев над телом поверженного врага, Тварь воздела к небу мечи, а потом, одним движением стряхнув с них кровь, диким прыжком заскочила в строй оцепеневших от такой развязки придворных…

В то же мгновение строй остальных «Ангелов Смерти» пришел в движение – приблизительно одна четверть уже успевших появиться в Ущелье Тварей двинулась к гостевым трибунам, сметая слабое сопротивление перепуганных кровавым зрелищем монахов. Остальные, развернувшись поперек ущелья, врубились в строй деморализованной, но не потерявшей боевых навыков армии Ордена. Монахи, забившие своей массой Тропу на несколько полетов стрелы, стараясь продать свои жизни подороже, рубились изо всех сил, но преимущество Тварей в скорости, силе и оружии стали сказываться практически сразу: Твари, прокладывая себе дорогу сквозь элитные части Ордена, двигались так, как будто им противостояли дети с деревянными мечами, взявшие в руки оружие максимум месяц назад! Скупые, отточенные тренировками удары жутких черных клинков, не встречая сопротивления, перерубали топорища, латные наручи, поножи, пробивали щиты и шлемы и крошили человеческую плоть! Завороженная кровавым зрелищем, я вдруг почувствовала влагу на щеках и вдруг поняла, что плачу! От осознания того, что бессильна помочь умирающим внизу людям! Оттого, что с моей помощью эти создания пришли на Элион и остановить их будет невозможно!

– Пора! – Потрепав меня по волосам, Ольгерд вскочил на ноги, и по его сигналу из небольшой лощины за нами к закрепленным на стене веревкам бросились ребята из Волчьего Логова и женщины из Первой сотни королевы Шеины.

– Портал отключен! – Запыхавшийся голос кого-то из ребят снизу заставил Ольгерда согласно кивнуть и скомандовать:

– Приготовились! Без команды не прыгать!!!

– Темп!!!

Смотреть, как по десяткам сброшенных вниз веревок скользят наши бойцы, было жутко и стыдно. Жутко, потому что внизу их ждала сама Смерть, а стыдно потому, что Ольгерд и Мерион под страхом изгнания из Логова запретил мне, Эрику и еще десятку молодых девушек из Нианга, по их мнению, не готовых к бою с Тварями, участвовать в предстоящем бою… Оставалось смотреть вниз и сопереживать…

…Монахи, еще мгновение назад бившиеся в строю, внезапно превратились в перепуганную массу пытающихся спастись от неминуемой смерти людей и бросились вниз по ущелью. Орущая от ужаса толпа сбивала с ног своих же товарищей, втаптывала в камень, покрывающий тропу, потерявших равновесие неудачников и убивала в спину мешающих бежать от Тварей друзей. Лишь немногие пытались обороняться от наступающих строем чудовищ, но и их тела ложились под ноги воплощенному Ужасу иного мира. Сотни полторы-две Тварей двигались вниз по тропе, спокойно и размеренно уничтожая все, до чего могли дотянуться своими клинками… Остановить их было просто невозможно, и я отказывалась понимать, как Ольгерд, выстраивающий внизу ребят в подобие маленького клина, может этого не понимать…

– Наших заметили! – взвизгнула Миия, двадцатилетняя воительница, раненная в левую руку в рейде к пиратам и поэтому отстраненная от участия в бою, но сжимающая в здоровой руке арбалет и дожидающаяся команды начать стрельбу. – Почему я тут, а не там?!

Действительно, та часть Тварей, которая добила последних уцелевших сановников, прячущихся на трибунах, довольно лениво двинулась в сторону маленькой кучки наших воинов и, не пытаясь даже собраться хоть в какое-то подобие строя, попыталась втоптать их в камень. И вот тут я заорала от счастья, как ненормальная: тройка Ольгерда, Мериона и Беаты, стоявшая во главе клина, вдруг размазалась в воздухе и прошла сквозь строй Тварей, как нож сквозь кусок сала! Я, конечно, видела тренировки Коррина и его сестры, но то, что они творили внизу, понимать отказывалась – двигаться ТАК было просто невозможно! Три пары мечей вообще не было видно! Только по ошметкам тел Тварей, разлетающимся от них, как брызги от носа корабля, можно было понять, что они атакуют!

– Охренеть! – Любимое слово Глаза из уст Эрика пришлась как нельзя кстати.

– Вот это воин! – с придыханием в голосе пробормотала Миия, отчего я даже отвлеклась от творящегося в ущелье чуда – такое признание из уст тех, кто привык считать мужчин чем-то вроде нянек для малолетних детей, дорогого стоило…

Тем временем еще пять наших троек вступили в бой, и Твари, пришедшие в себя после первых неудач, снова подались назад: ребята, всю жизнь почти готовившиеся именно к таким боям, атаковали очень жестко и расчетливо, расширяя прореху в строю пятящихся к трибунам чудовищ. Девушки, ожидающие своей очереди в глубине построения, нервно подпрыгивали на месте и дергали оружием, словно повторяя движения тех, за кем они в данный момент наблюдали…

В какой-то момент правая половина строя Тварей вдруг сорвалась с места и побежала! Однако наше радостное улюлюканье прервалось, не успев толком начаться – добежав до основной массы, двигающейся по ущелью, они влились в строй, который тут же замер на месте и вдруг словно вскипел: быстрое перестроение, и добрая треть Тварей, в основной массе состоящая из двумечных «офицеров», развернулась к нашим воинам лицом и пошла в атаку. Подавая арбалеты стрелкам-девушкам, я старалась не отрываться от происходящего внизу – стрелять из тяжелых армейских арбалетов я не умела, а вот заряжать у меня получалось довольно-таки быстро…

Наши тоже не стояли на месте – двенадцать смешанных троек второго-третьего эшелона тут же продолжили добивать оторванных от основного отряда созданий, а первая линия во главе с Ольгердом приняла на себя удар бегущей в горку элиты Тварей…

Первое столкновение было страшным – лязг железа и дикие крики внизу заставили меня на мгновение зажмуриться! Но стоило кому-то из девушек, стоящих рядом, взвизгнуть, как я тут же открыла глаза. Оба строя почти смешались: четыре тройки наших ребят держали строй, а вот одна, уничтоженная полностью, позволила Тварям врубиться во вторую линию. Правда, этот успех дорого им обошелся – безумная тройка Коррина, сменив направление движения, быстро отсекла десяток воинов врага и довольно быстро покрошила их в салат, но наш строй за это время заметно поредел…

Две яркие вспышки на скалах чуть ближе к выходу с Последней Тропы меня чуть не ослепили, зато в строю врага образовались две здоровенные прорехи – как минимум десятка полтора чудовищ словно перемолотило невидимыми жерновами! Миия запрыгала от радости и завопила так, что заложило уши… А потом стрекот тех странных устройств, за которыми с вечера возлежали Глаз и Сема, вдруг прервался, сменившись другими звуками – в дело пошло то оружие, которое они когда-то привезли из своего мира. Глухие хлопки, изредка заглушающие лязг железа и крики умирающих людей, каждый раз оказывались вовремя – разлеталась голова какой-то очень удачливой или хорошо подготовленной Твари, или захлебывалось начало их наступления, или спасалась чья-то жизнь…

А вскоре порядком поредевший строй врага, бьющегося против наших воинов, начал медленно отступать вниз по ущелью! Вслед за ними двинулись наши, и стоило им продвинуться на половину полета стрелы, как я схватилась за голову. На камнях Последней Тропы остались лежать десятка три неподвижных тел. В то же мгновение несколько девушек-врачей, дождавшихся команды Хранителя, подбежали к веревкам и начали судорожно пристегивать к ним «восьмерки», готовясь спрыгнуть вниз… Подскочив к ближайшей, чтобы ей помочь, я на мгновение отвела взгляд в сторону от ущелья и присела перед ней на колени…

– Твари!!! Новые Твари!!! – дико заорала Миия у меня над головой, и я, защелкнув карабин, отскочила в сторону и посмотрела вниз. Из вроде бы закрытого Портального камня выметнулись десятка четыре чем-то отличающихся от виденных ранее Тварей и, схватившись за веревки, начали подниматься вверх!!!

Эрик среагировал первым – перерубив две ближайшие к себе веревки, он подал пример остальным… Увы, успели не все – семь новых чудовищ, с безумной скоростью оказавшихся на скалах неподалеку, легко снесли группу попытавшихся их остановить девушек и, вместо того чтобы продолжить атаку, вдруг перекинули веревки на другую сторону хребта и соскользнули по ним вниз…

Глава 56

Баронесса Золиа

Посыльный от Мериона принесся задолго до рассвета, буквально через час после того, как я добралась до полевого лагеря и приняла на себя командование. Прочитав послание, я тут же подняла подразделение: на то, чтобы привести себя в порядок, скрытно подобраться к крепости и занять оговоренные позиции, нужно было довольно много времени – лагерь, разбитый в единственном удобном месте поблизости, располагался от Ущелья Последней Тропы на расстоянии сорока минут быстрой ходьбы.

Поняв по моему лицу, что началось, девочки собирались в максимально быстром темпе, намного опережая все армейские нормативы. Дождавшись последнего доклада о готовности сотен к маршу, я еще раз оглядела себя, проверяя, все ли на месте, потом подмигнула двум остающимся охранять лагерь расстроенным часовым и скомандовала начать движение.

Оставившие в палатках все, кроме оружия, воины неслись за мной легким бегом, привычно сберегая дыхание и экономя силы. Девять сотен солдат и офицеров. Самая боеспособная часть армии королевства. Женщины, прошедшие не одну войну на Архипелаге и знающие, что такое кровь и смерть. Но никогда не встречавшиеся лицом к лицу с созданиями того, иного мира… Как они поведут себя при встрече с врагом, я знала точно – будут биться до последнего. Но вот скольких из них я потеряю в предстоящем бою и выживу ли сама, я, честно говоря, не представляла. Но стоило подумать о том, что там, во тьме ущелья, уже наверняка кипит бой, как мне захотелось еще прибавить скорости – предвкушение боя уже заставляло меня горячиться.

Однако скорость бега пришлось снизить – близость крепости требовала скрытности передвижения… Добравшись до оговоренного еще два дня назад рубежа, я разделила отряд на две части и отправила вторую по круговому маршруту к их исходному рубежу.

Мои пять сотен, скрытно передвигаясь по ночному лесу, подобрались к опушке, откуда была видна и крепость, и начинающееся за ней ущелье, и завалились на влажную от утренней росы траву, пытаясь хоть немного отдохнуть. Выждав четверть, я жестом подозвала к себе командира второй сотни и приказала ей начинать…

Одетые в «камуфляж» – в бесформенные балахоны, сшитые по приказу Семы, к чьим советам я стала очень внимательно прислушиваться, – воины ползли к стенам крепости, практически сливаясь с землей. Пучки травы, листья и ветки, привязанные к специальным петлям, делали балахон невидимым на довольно небольшом расстоянии. Даже я, зная, где примерно должны находиться мои девочки, в полумраке не видела ни одного движения. И безумно обрадовалась, когда на стене почти над самыми воротами вдруг коротко качнулся и замер здоровенный штандарт Ордена: это значило, что часовые на стенах сняты и можно приступать к следующей стадии операции… Отдав приказ строиться, я проверила, как ходит в ножнах мой меч, и первая вышла на опушку…

…У того, кто строил крепость в таком месте, явно были проблемы с головой. Забравшись на стену, я с изумлением смотрела на это «чудо» инженерной мысли и размышляла, как его оборонять. Нет, по идее, если бы Твари шли со стороны Аниора, особых проблем с ними бы не возникло – мощные стены, удобные позиции для арбалетчиков и мечников позволили бы моими силами сдерживать почти любую их армию сколь угодно долго.А вот со стороны Последней Тропы «крепость» представляла собой помесь деревенской окраины и рынка – куча вспомогательных строений непонятного назначения, казармы, караулка… Казалось, что изначально задуманное здание построили наполовину или кто-то чудовищно большой просто отрезал его внутреннюю часть, решив, что так будет веселее… В общем, перспективы биться в этом направлении были гораздо менее радужными.

Расположив арбалетчиц на крышах всех строений, выходящих торцами на Тропу, я дождалась окончания «зачистки» и дала приказ занимать несколько зданий, расположенных по обе стороны Тропы – до моей команды ни один боец не должен был показывать нос наружу, дабы не ввязаться в бой с монахами, в основной своей массе находящимися где-то в верхней части ущелья…

Лежа на крыше, я постепенно зверела от ожидания, и к моменту, когда до меня донеслось какое-то тяжелое уханье и перестук, я уже была на взводе… А приблизительно через четверть из-за поворота Тропы показались первые беглецы. «Тех, кто когда-то побежит…» – вспомнилось мне вдруг, и я, провожая взглядом воинов, трясущимися руками скидывающих огромный засов на воротах и распахивающих двери, поняла, что по второму разу они сюда не придут ни за какие «коврижки». Кстати, я как-то просила Сему объяснить мне значение слова «коврижка», но он, как обычно, отшутился, и я иногда пыталась себе представить, что же такое эта «коврижка», ради которой можно сотворить что-то уж очень сумасшедшее…

Тем временем толпа беглецов становилась все плотнее и вскоре превратилась в бешено орущую людскую реку, в панике сметающую все на своем пути… Добрая тысяча солдат, огромная, по сути, сила, пронеслась мимо меня и сломя голову вынеслась в долину за какую-то четверть, если не меньше!

А потом из-за поворота тропы показались Твари, медленно, но неумолимо двигающиеся вниз, и я, подскочив на ноги, заорала:

– Подъем!!! Строй!!! Первая шеренга, с колена залп!!!

Слитный удар доброй сотни тяжелых арбалетных болтов, как ни странно, выбил из строя Тварей от силы воинов двадцать… Но заставил их остановиться и перестроиться: двумечные «офицеры» пропали за линией прикрывшихся щитами «одномечных» солдат, и строй, на мгновение замерший на месте, снова двинулся вперед… Второй залп выбил из него еще четверых, а третий – только двоих… А после четвертого смотреть на результаты стрельбы мне стало некогда – спрыгнув во двор, я добежала до строя моих девочек и, проталкиваясь сквозь них, добралась до своего места…

Первые два ряда занимали самые тяжелые воины – их задачей было принять на щиты первый удар Тварей и не сдвинуться назад. Следующие четыре ряда занимали копьеносцы – воины, вооруженные одним здоровенным копьем на четверых. Сила удара четырех рук на тренировках проламывала самые прочные доспехи, и я надеялась, что и в реальном бою произойдет то же самое. Следующие ряды были заняты мечниками и сменными воинами для первых шести рядов…

Как и говорил Ольгерд, рассмотреть «сюрприз» с копьями издалека Твари не смогли, и первый удар «четырехруких» копьеносцев оказался страшен – почти вся первая шеренга атаковавших нас Тварей оказалась уничтожена. Мало того, некоторые копья пробили грудные клетки воинам второго и третьего рядов! Мои девочки радостно взвыли и сделали короткий шаг вперед. Первая шеренга нанесла удар мечом в щели между раздвинувшимися на миг щитами и снова замерла – Твари разорвали дистанцию. А потом над головами моих воительниц вдруг промелькнули стремительные тени, и несколько тяжеловооруженных Тварей, словно брошенные неизвестно кем, рухнули прямо в середину строя и, не восстановив толком равновесия, начали рубить всех вокруг себя, освобождая место для новых «прыгунов»! Одновременно с этим двинулась вперед основная масса врага, и мне пришлось на мгновение отвлечься от происходящего в тылу…

Глава 57

На берег речки Глиняной, естественной границы королевства Миер и Ордена, за последние недели полторы не ступала нога человека – две армии, расположившиеся на покатых холмах в противоположных краях долины в пределах видимости друг друга, все не решались перейти к активным действиям. Жители ближайшей деревушки, прославившейся своим гончарным промыслом, давно покинули свои дома и пережидали смутное время в вырытых где-то в лесу землянках. Да и по тракту, проходящему по небольшому мосту, за все это время не прошел ни один человек – как-то не было желающих…

Глядя из-под полотнища походного шатра на осенний лес, с каждым днем теряющий все больше и больше листвы, король Дион прислушивался к докладу разведчиков и не верил своим ушам – они утверждали, что за прошлую ночь как минимум половина армии Ордена скрытно покинула свои позиции и быстрым маршем двинулась в сторону, противоположную Миеру!

– Вы уверены, что это не обманный маневр? – перебив вымотанного ночным переходом солдата, спросил монарх, кинув взгляд на заерзавшего в кресле Проста.

– Да, государь. Мы следовали за их подразделениями почти сутки… Ничего себе маневр – измотать солдат таким маршем… Думаю, их что-то отвлекло… Что-то поважнее войны с Миером…

– Быть может, ты и прав… Ладно, спасибо за службу, вы свободны… – Король, дождавшись, пока воины покинут шатер, повернулся к другу и, улыбаясь, спросил:

– Ну что скажешь? Атакуем?

– Естественно… Оставшиеся войска, да еще и без командования Шимора, нам на один зуб… Да и надоело стоять без дела… Гвинера ко мне, быстро! – удостоверившись, что и Дион того же мнения, рявкнул Прост часовым, стоящим за пологом… – Пожалуй, пора начать шевелиться…

Сразу после полуночи лагерь Союза Двух государств опустел. Вернее, так же горели костры, между палатками продолжали двигаться часовые, лаяли прибившиеся к полевой кухне бродячие собаки… А вот основная масса армии, следуя приказам командиров, медленно втягивалась в темный ночной лес…

Глава 58

Вова Щепкин

– Эол, бля, что за хрень?! – заорал я, в последний раз безуспешно нажав на спусковой крючок «пулемета». – Она не стреляет!!!

– Этого не может быть! – Хранитель, потянувшись к оружию, на миг бросил взгляд на монитор лежащего перед ним пульта управления порталом и побледнел: – Спутник! Он поменял траекторию движения и сейчас над нами… Мы в поле подавления… Подожди минуту…

– Какую минуту! Там, внизу, наших бьют!!! – Хватаясь за приклад своей винтовки и передергивая затвор, я грязно выругался.

Выбрав в толпе Тварей рослого двумечного офицера, я выстрелил, потом перевел прицел на следующего. Тут же заговорил автомат Семы, видимо, столкнувшегося с теми же проблемами…

– Портал не закрылся! – вдруг заорал Эол через мгновение. – Поле подавления, мать его… Ну что за дурацкая программа…

– Как это не закрылся? – Подпрыгнув на месте, я тут же прекратил стрельбу. – Ты же сказал, что отключил приборы…

– Я-то отключил… но сигнал не прошел – его заблокировал спутник, который находится где-то над нами… – Его пальцы забегали по дисплею, а потом раздался тяжелый вздох: – Как я понимаю, еще около сорока минут эту чертову «дверь» невозможно будет закрыть!!!

– Так выруби спутник! Заставь сменить орбиту! Сбей его наконец! – взвыл я, снова начиная стрельбу. – Ща не время для сюрпризов… особенно таких хреновых… Бля, с патронами полная задница… Уууу, сука… все… закончились… Еще две обоймы в Стечкине и все, я смогу Тварям только улыбаться! Сделай же что-нибудь!!!

– Тем, что у меня с собой, я не могу сделать ничего… Прости… – Хранитель, схватившись за голову, закрыл глаза и обхватил голову руками…

– Ясно… Все… И тут приехали… Патронов нет… Я – вниз, к Олегу… Предупредить надо… И, может, чем помогу там… – Метнувшись к ближайшей веревке, я быстренько продел ее под бедром, перекинул через плечо и «дюльфером» улетел вниз, в ущелье…

Добежать до ребят, продолжающих теснить Тварей вниз по ущелью, оказалось довольно сложно – камни, залитые кровью и слизью, так и норовили провернуться под ногами, а груды трупов, завалившие и без того не особенно широкий проход, просто не давали никуда наступить. Добравшись до задних рядов готовящихся к очередной «смене» воинов и удостоверившись, что Ольгерд опять в бою, я заорал: «Темп!», давая команду сменить первый ряд воинов, и с радостью заметил, что ее выполнили – четыре тройки бойцов послушно сместились назад, уступая место немного отдохнувшим товарищам…

Распихивая локтями вымотанных боем ребят и девчонок, я протиснулся к Олегу и Мериону и ввел их в курс дела…

– Охренеть… – Коренев попытался было найти взглядом лежащего где-то наверху Хранителя, потом заорал: «Восьмая – девятая – десятая тройки ко мне» и вдруг замер:

– Ой, е… Опоздали… бегом!!!

Повернув голову в сторону Портального камня, я схватился за меч: из марева появилась очередная партия Тварей.

– Наверх смотри!!! – Врезав мне в плечо рукоятью меча, пронесшийся мимо Олег сбил с ног пару не успевших среагировать на его движение девушек и вслед за Дедом врубился в не успевших сообразить, с какой стороны враг, чудовищ…

Кинув взгляд на дальнюю стену, я на миг онемел: пара Тварей, взобравшись по висящим вдоль стен веревкам, скрылась за краем скалы! Еще несколько летели к земле, зажав в конечностях перерезанные наверху веревки, но то, что как минимум двое прорвались, заставило меня схватиться за голову – кроме Семы, Эола, Эрика и нескольких девчушек там, наверху, воинов не осталось…

Тем временем бой с обеих сторон от меня вспыхнул с новой силой – четыре «тройки» около Портала, «работая» почти вслепую от вспышек переходов, рубили появляющегося врага, а остальные продолжали теснить Тварей вниз по Тропе, стараясь не снижать взятого темпа. Увернувшись от пролетевшего мимо короткого копья, брошенного кем-то из недобитых чудовищ, я занял удобное место около торчащего из вертикальной скалы камня и с удивившей меня самого ненавистью вогнал клинок в бок появившемуся из черного марева созданию…

Следующие сорок или сколько-то там минут я не помню – весь бой до момента закрытия дурацкого Портала слился в одно сплошное мелькание оружия, предсмертные хрипы людей, визг Тварей, хруст прорубаемых костей и звон стали. Еле удерживая скользкий от крови и слизи меч, я вдруг понял, что никого не бью уже как минимум две минуты, и впал в какое-то оцепенение. Если бы не вопль двужильного Коренева, рванувшего вниз по ущелью добивать оставшихся Тварей, я бы, наверное, не скоро вспомнил о том, что несколько врагов ушли наверх…

«Хорошо, что Эол приволок лебедки!» – думал я, пока Сема, оббегав все скалы вокруг, нашел устройство с сохранившейся на нем бухтой не перерубленного ребятами троса. Забраться на эту скалу я бы не смог даже под страхом смерти – руки и ноги дрожали, как у дистрофика…

– Где эти двое? – не успев выбраться на хребет, спросил я у мрачного, как ночь, друга.

– Какие двое? – не понял он меня.

– Две Твари, которые поднялись по веревке, блин! Не тупи! – взорвался я и тут же заткнулся – усеянная телами девушек скала поодаль и два тела Тварей рассказали мне обо всем лучше всяких слов…

Баюкая забинтованную руку, Сема вздохнул, похлопал себя по тому месту, где должен был быть нагрудный карман с сигаретами, вспомнил, что нет ни того ни другого, и, сплюнув, буркнул:

– Поднялись семеро. Двоих положили тут. Еще одну – достали из арбалета чуть дальше… Еще четыре – ушли… За ними – Эрик со своей девчонкой и еще три дамочки Шеины. Только вот шансов положить этих Тварей у них нет – видишь, что они натворили вдвоем?

– Что с рукой? – окинув взглядом еле стоящего на ногах парня, поинтересовался я.

– Сломана. Еще ребер пять, наверное, и пробито бедро. Слишком они быстрые, суки… Мне тупо не хватило реакции… А знаешь, что херовее всего?

– Что? – вспотев от обреченности в его голосе, спросил я, уже начиная догадываться, что услышу в ответ.

– Угу, допер! Самки это… Открыли Портал, бля… Мудаки… Уж лучше бы я этого Императора тупо пристрелил… и всех его сановников до седьмого колена…

– Охренеть…

– Глаз, Сема! Поле снято!!! – донесся до меня вопль Хранителя, и я, сообразив, что его «пулеметы» снова должны заработать, дикими скачками понесся к своей стрелковой позиции, стараясь не рухнуть в ущелье, в котором не переставая кипел бой…

«Пулемет» стрелял. И еще как – сделав несколько пробных выстрелов в плотную массу созданий иного мира и удостоверившись, что каждый «выстрел» исправно обрывает жизнь еще одной тварюги, я заорал во весь голос что-то нецензурное и устроил внизу маленький рукотворный ад. Не знаю, через сколько времени заговорило орудие Семы – добираться до его позиции было значительно дольше, но к моменту, когда я сделал последний выстрел и понял, что «патронов» больше нет, внизу осталось от силы десяток все еще живых врагов, да и тех уже кромсали обезумевшие от ярости боя ребята.

Не отрываясь от оптики, я перевел прицел в сторону от умирающих под мечами чудовищ и, наткнувшись на лицо моей Беаты, чуть не взвыл от счастья – она была жива! Грязная, как чушка, в иссеченной кольчуге, она носилась по ущелью, помогая перевязывать раненых и добивая все еще подающих признаки жизни Тварей.

Еле оторвавшись от созерцания ее стремительной фигурки, я нашел Мериона, на плечо которому накладывали повязку, потом Нейлона, рубящегося на острие своей тройки, Угги, Маятника, привалившихся к скале неподалеку от Портального камня, и, уже начиная волноваться, наконец заприметил Олега. Коренев был жив и здоров. Отчаянно жестикулируя, он что-то приказывал воительницам баронессы Золиа, запрудившим всю нижнюю часть Последней Тропы, и выглядел свежим, как обычно… Правда, грязным… Немного успокоившись, я вдруг вспомнил про ушедших Тварей и, оторвавшись от прицела, поискал взглядом Эола.

Хранитель, с лицом, покрытым бисеринками пота, что-то судорожно записывал в блокнот, причем делал это с закрытыми глазами!

«Долбаное Пророчество!» – подумал я и, с трудом встав на четвереньки, пополз по краю обрыва, пытаясь издалека разглядеть, что нам готовит Будущее на этот раз…

Звезда, сверкнув кровавым оком

не даст обманом Силу смять;

в Врата, открытые Пророком,

вдруг проскользнет Заката Мать…

Жонглер и дочь Двупалой Длани,

догнав ушедшую с Тропы,

взойдут, как агнцы на закланье,

на камень жертвенный Судьбы…

– Черт! Точно самка!!! – пробежав глазами кривые, наползающие друг на друга строки, выдохнул я и, вскочив на ноги, наклонился над Ущельем Последней Тропы и изо всех сил заорал: – Ольгерда сюда, быстро!!!

Глава 59

Ущелье, по которому неслись оставшиеся в живых чудовища, закончилось невысоким перевалом, Тропа за которым окончательно исчезла, скрывшись в безумном нагромождении валунов, покрывающих пологий склон до самого далекого дна покрытой лесом долины. Подождав, пока до меня доберутся вымотанные крутым подъемом девушки, я показал им на скачущих вниз не разбирая дороги Тварей и понесся вдогонку, краем глаза стараясь не выпускать из виду Оливию, бегущую чуть позади и слева. Девочка бежала молча, сберегая дыхание, и старалась не делать ни одного лишнего движения – я в какой-то момент ею даже залюбовался. Однако вскоре впереди замелькала «спина» отчего-то захромавшей Твари, и я, настраиваясь на предстоящий бой, поднял вверх руку и снизил темп… И как оказалось, вовремя: не дожидаясь, пока ее ударят в спину, преследуемая вдруг повернулась к нам лицом и бросилась в атаку!

Падая на бок, чтобы пропустить над собой ее чертовски быстро движущийся клинок, я потянулся было своим к ее ноге, но не достал – серьезное увечье, полученное при спуске, ничуть не убавило ей реакции! Закончив перекат и атакуя ее в спину, я вдруг понял, что не успею: одна из наших девушек вдруг всплеснула руками, роняя на камни меч, и, удивленно глядя на меч чудовища, пробивший ее грудь вместе с кольчугой, тяжело осела на камни…

Ясную голову сохранила, наверное, только Оливия – пока мы, ошарашенные потерей, пытались бестолково «отомстить», два клинка моей девочки почти одновременно выпорхнули из ладоней и через мгновение нашли упокоение в глазницах страшного, похожего на топор, черепа… Добив трепыхающееся создание, я вырвал метательные ножи, обтер их об колено и подскочил к до ужаса спокойной Оливии:

– Спасибо, милая… держи… как ты?

– Я нормально… Это Рении уже не поможешь… Надо бежать дальше… Уйдут в лес – не найдем… Командуй…

– Бегом! – рявкнул я, взглядом найдя удалившиеся за время боя силуэты Тварей, и, удостоверившись, что все воительницы рванули следом, вновь взял довольно приличный темп…

Как минимум час бешеного бега по бездорожью сделали свое дело – до чудовищ, постепенно снижающих скорость передвижения, оставалось столько же, сколько и до леса, неожиданно оказавшегося довольно близко – около двух полетов арбалетного болта… Чудовища явно устали – как минимум двое двигались тяжелыми скачками, раза в два медленнее, чем раньше, и то и дело останавливались, видимо, чтобы перевести дух. Двое других, находящихся в лучшей форме, поняв, что боя не избежать, в какой-то момент повернулись к нам и замерли, выхватив мечи и прикрывшись небольшими щитами… Перейдя на шаг, я дождался, пока мои девушки придут в себя, и скомандовал атаку…

– Нас четверо. Их двое… Так нечестно! – затравленно хихикнула Миия и подергала себя за челку здоровой рукой. – Пусть сдаются…

– Осторожнее! Не лезьте вперед, пожалуйста! – вырвалось у меня вопреки моей воле. – Они слишком быстры…

– Других нет, к сожалению… – Кинико, мощная, как столетний дуб, бабища, сжав в руке меч, казавшийся в ее ладони пушинкой, сделала первый шаг вперед и, не успев понять, что произошло, оказалась и без руки, и без головы…

– Кини!!! – заорала Миия и, рванув с места, дотянулась-таки до приоткрывшегося на миг бока правой Твари…

Шелест клинка второго чудовища, и вторая девушка тяжело рухнула на землю с прорубленным до середины грудной клетки плечом…

Добивая первую Тварь, я, прикрываясь ее телом от бешено атакующей второй, вдруг заметил мелькание ножей Оливии и понял, что мне опять повезло: успевшая всадить как минимум четыре ножа в не принявшее ее в расчет чудовище, она спасла мне жизнь…

– Бегите за ними… – прохрипела Миия, – я подожду наших... Хотя… нет… больно… Оливия, добей, а?

Глядя на остановившиеся глаза моей девочки, я вдруг упал на колени перед Миией, поцеловал ее в лоб и, рванув ее голову в сторону, сломал ей шею…

– Ненавижу… – Едва слышные слова, сорвавшиеся с губ Оливии, заставили меня сглотнуть ком в горле, «спокойно» встать, подобрать ее клинки и, приобняв ее за плечи, показать в сторону ковыляющих к лесу созданий:

– Немного осталось, милая… Всего двое… Давай добьем их, а?

Стряхнув мою руку со своего плеча, она молча забрала свои ножи, рассовала их по ячейкам перевязи и не удостоив меня и тенью взгляда, с места перешла на бег…

Перед самой опушкой мерзкие создания разделились! Глядя, как они скрываются среди ветвей, я почувствовал, что у меня подгибаются ноги от нахлынувшего отчаяния – расставаться с Оливией мне стало страшно! Отгоняя от себя упадническое настроение, я послушно свернул вслед за левой Тварью и, бросив последний взгляд в сторону исчезающей за деревьями Оливии, постарался не оторваться.

Двигаться по лесу оказалось не так сложно, как по осыпи, но вот чуть зеленоватая броня Твари, сливающаяся с листьями, начала создавать проблемы: я то и дело терял ее из виду! Пришлось прибавить скорость… Благодаря этому я и нарвался: перепрыгивая через груду валежника, я на миг отвел взгляд от спины чудовища, выбирая место, куда приземляться, и поэтому прозевал начало ее атаки! Измученная, еле передвигающаяся Тварь вдруг превратилась в какую-то фурию! Все мои уклоны, скачки и перекаты, конечно, спасали мне жизнь, но не уберегали от ран: буквально за несколько десятков вдохов, прошедших с момента первого ее удара, я покрылся добрым десятком мелких, но болезненных ран, все больше мешающих двигаться, и ни разу не смог атаковать сам! Безуспешно стараясь разорвать дистанцию, я чувствовал, что еще немного, и не смогу даже метнуть приготовленный нож – вместе с кровью стремительно уходили силы, а вместе с ними и надежда. А потом, делая безумный перекат через спину, я вдруг напоролся на сук и, чувствуя, что пришпилен к земле, как бабочка, взмахнул над собой мечом, отводя Черный клинок Твари в сторону, подбил ее ногу, оказавшуюся рядом, и коротко ткнул ножом в сторону падающего на меня тела… Потом в голове вспыхнула звезда и окружающий мир исчез…

Глава 60

Баронесса Клод Золиа

Марш до Аниора мои воины выдержали без особенных проблем – воодушевленные победой над жутким врагом, они были готовы идти хоть на самого Князя Тьмы, лишь бы их вели шагающий перед строем Мерион Длинные Руки и его друзья. Ловя восхищенные взгляды моих женщин, направленные на этого действительно легендарного воина, я пару раз поймала себя на мысли, что с таким мужчиной, пожалуй, могла бы согласиться и на второе место в семье! И даже смогла бы уделять время пеленкам, готовке и хозяйству! А Наставник, не замечая влюбленных взглядов уполовинившейся в утреннем бою армии, вглядывался в надвигающиеся стены своего родного города и что-то обсуждал с еле ковыляющим рядом с ним Семой: несмотря на мои уговоры, остаться вместе с остальными ранеными темнокожий воин не захотел. Чуть прибавив шаг, я поравнялась с ними и, дождавшись паузы в разговоре, поинтересовалась:

– Вот возьмем мы Аниор… А что дальше? Кто будет королем? Насколько я поняла, все потомки Оррсона убиты еще два года назад?

– Сам ломаю голову, дочка… – расстроенно глядя на меня, признался Мерион. – Ясно одно: пока мы не выловим и не отправим восвояси всех разбежавшихся солдат Ордена, покоя на территории королевства не будет… Армии у нас нет, мужчин в городе и окрестных деревнях раз-два и обчелся… Как поднимать государство – ума не приложу…

– Рулить, конечно, придется Деду, – хмыкнул Сема. – Все местные короли рядом с ним – лохи педальные… Вот увидишь, пройдет пара месяцев, и тут такое шуршание начнется – мама не горюй! Еще бы Эола припахать, и глядишь, коммунизм бы построили…

– Ничего не поняла, кроме общего смысла… – призналась я, выслушав его обычную белиберду. – Но думаю, если мы задержимся у вас на пару месяцев, моя королева не будет против…

– Шеина – славная девочка! – подтвердил Наставник. – Я в ней не сомневаюсь… Только вот как мне быть с Логовом? Если сидеть тут – там все зачахнет… Если там – ничего не построится тут…

– Фигня, босс! – хмыкнул Сема. – Сдадим полосу препятствий и казармы в аренду Шеине, будем тока дивиденды получать и бабло считать… Вернее, баб, без «ло»… – брать оплату за аренду будем ими… У нее много симпатичных… Что тут непонятного?

Длинные Руки расхохотался, потом посмотрел на мое лицо и чуть не сложился в новом приступе смеха… Потребовав перевода ускользнувшего от меня смысла Семиного предложения, заулыбалась и я, вдруг представив себе караван из «арендной» платы, бредущий по дороге в Аниор… А потом загрустила – мне вдруг так расхотелось возвращаться обратно в Нианг! Зная, что История пишется именно этими воинами и там, где они есть!

Остро посмотрев на меня, Мерион потрепал меня по волосам, отчего я мгновенно почувствовала себя маленькой несмышленой девчонкой, и успокаивающе буркнул:

– Не боись, мы и тебе дело найдем… Будешь вон у нас чрезвычайным и полномочным послом от Нианга в Аниоре…

– Выделим тебе домик посимпатичнее, мужчинку там с хозяйством… – подключился Сема и вдруг захихикал… – Че это я язва, Дед? На фиг ей бесхозяйственные?

– Ну мужичка я себе выберу сама! – уловив намек, ехидно отшутилась я. – Тут у вас много свободных, на которых можно положить не только руку, но и ноги… Ты вот, например!

Сема поперхнулся на полуслове, наткнувшись на мой оценивающий взгляд.

– Мне нельзя… я стирать не умею…

– Фигня! – хмыкнула я. – Бельишко с рюшечками, помадку, румяна я тебе подарю сама, а стирать слуги научат… Слава Творцу, Беата уже подсказала, как вас надо хомутать…

– Все, братан, ты попал! – улыбнулся Мерион, похлопав парня по плечу. – И тебя посчитали…

Ворота в город не охранялись. Застрявшая между створками, которые явно пытались закрыть и бросили, телега выглядела так, будто по ней пронесся ураган – нехитрый скарб, когда-то нагруженный на нее, валялся по всей дороге, втоптанный в дорожную пыль сотнями кованых сапог. Две пожилые женщины с опухшими от слез лицами, сидящие на краю крепостного рва, окинули нас потухшими взглядами и вновь уставились на тело третьей, явно не пережившей повальное бегство солдат Ордена – переломанное тело со сложенными на груди руками явно принадлежало их родственнице…

– Ура!!! Что я говорил!!! Наши победили!!! – Звонкий мальчишеский голос, донесшийся откуда-то сверху, заставил меня отвлечься от созерцания грустной картины. Раздался топот ног вездесущей ребятни, и на мост перед воротами вынеслась толпа мальчишек лет с восьми и до двенадцати.

– Дядя Мерион! А где Ольгерд? Где Беата? – В голосе мальчугана, лицо которого показалось мне знакомым, прозвучал такой неподдельный страх, что я аж поежилась…

– Привет, Мэнир! – посадив мальчишку себе на плечо, успокоил его Наставник. – С ними все в порядке… Просто погнались за несколькими убежавшими Тварями… Думаю, скоро вернутся…

– А дядя Глаз? Как он? – обрадованно затараторил пацан. – Жив? Ой, дядя Сема, а вас ранило, да? Идемте к нам, мама умеет лечить раны… Мы вас быстро на ноги поставим! А у вас «гельзы» остались?

– Гильзы… – улыбнулся воин. – Их довольно много у Тропы… только вот бегать туда не надо… Обещаешь? Я тебе потом принесу их сам… Там сейчас немного грязновато…

– Обещаю… – по-взрослому серьезно ответил парнишка, потом вдруг соскользнул с плеча Мериона, встал по стойке «смирно» и, видимо, вспомнив про что-то важное, доложил:

– Монахи Ордена неожиданно бежали из города. Не все, правда – в квартале кожевников и на Торговой улице десятка по полтора грабят дома купцов, и еще несколько маленьких отрядов направились к северным воротам, к таверне «Лисий хвост» и во дворец короля. Наместника затоптали на площади, когда он пытался остановить бегущих… Кстати, дворец разграблен подчистую… Мы готовы проводить отряды к каждому месту, командир!

– Отлично! – Наставник, ничуть не удивленный взрослым поступком малыша, повернулся ко мне и кивнул в сторону Мэнира: – Баронесса, пошлите по пять десятков воинов по каждому адресу. Еще сотню – во дворец. Остальных держим в резерве. Связь через молодежь… Они не подведут… Старые проверенные воины…

«Старые воины», польщенные похвалой из уст самого Мериона Длинные Руки, тут же надулись от гордости и постарались стать выше ростом.

Раздав несколько приказаний, я проводила взглядом последних воинов, скрывшихся за воротами, и вопросительно посмотрела на Наставника.

– А мы пойдем в таверну… Боно уже заждался, небось… да и поужинать нам не помешает…

– А дети нас найдут?

– Эти найдут где угодно! – улыбнулся Сема. – А вот тебе умыться не помешает… А то раскатала на меня губу, замарашка…

Рухнув на лавку в таверне Боно и вытянув натруженные ноги, я вдруг поняла, что ни за что не сдвинусь с места как минимум до утра: сидеть чистой, в одной рубашке и даже без меча под рукой и ждать, пока в камине дожарятся симпатичные молочные поросята, оказалось таким счастьем, что мне вдруг захотелось запеть. Или напиться… А когда рядом рухнул выбритый, пахнущий чем-то очень будоражащим воображение Сема и, пихнув меня в бок, весело буркнул: «Подвинь симпотную попку, милашка», я наконец поняла, что война наконец закончилась…

Неожиданно для себя самой я схватила его за шиворот, подтянула к себе, стараясь не задеть перебинтованную рану, и смачно поцеловала его в губы.

– Ого! Вот это по-нашему! – переведя дыхание, пробормотал смущенный парень… – А можно сначала поесть?

– Покушай, мальчик, покушай! Силы тебе пригодятся! – пощупав его бедро, хмыкнула я и расхохоталась… Вслед за мной заржал и он, и добрая половина таверны, забитой до отказа теми моими воительницами, которые оказались незадействованными в патрулировании и зачистке города.

– За базар ответишь! – прожевав кусок свежего хлеба, вполголоса заметил он и пробежал пальцами по моей спине так, что мне захотелось замурлыкать в голос… – Эй, не спи! Спать еще не время… – заметив, что я прикрыла глаза, шепнул он мне на ухо. – Вот бабы пошли… наобещают всего, а потом динамят…

– Задушу… – облизнув враз пересохшие губы, выдохнула я и взревела: – Скоро поросенокто дожарится?!

Солнечный луч, нахально скользнувший между забытых открытыми вчера ставен, прервал мой сон и заставил открыть глаза… Вспомнив безумную ночь, я сладко потянулась, стараясь, чтобы с меня не соскользнула рука Семы, обнимающего меня во сне, и прислушалась к голосам во дворе. Судя по тону, все было спокойно, поэтому я аккуратно повернулась так, чтобы ладонь спящего мужчины оказалась у меня на груди и нежно поцеловала его в смешной широкий нос.

– О, что это у нас тут? – мгновенно перейдя от сна к бодрствованию, поинтересовался он, слегка стиснув своей лапой мою грудь и, немного поморщившись от неосторожного движения, припал к ней губами… – Вкусно… А ты знаешь, мне было с тобой здорово, – серьезно посмотрев мне в глаза, через несколько минут признался он. – Здорово и спокойно… И я тебя теперь не отпущу… Вопросы?

– Вопросов нет! – четко ответила я, – Есть предложение…

– Мне не надо предлагать… я уже беру… – хихикнул он и подмял меня под себя…

Проваливаясь в сладкое небытие, я вдруг краем уха уловила голос Ольгерда, раздавшийся где-то за окном…

– Олег вернулся! – Нехотя оторвавшийся от меня Сема встал, подбежал к окну, высунулся в него по пояс и заорал:

– Ну что там, Олежка???

– Все обошлось, Сема… Давай вниз, помощь нужна…

Помогая ему одеться, я умирала от желания и любопытства. Любопытство оказалось сильнее, поэтому через мгновение после того, как за ним захлопнулась входная дверь, я тоже оказалась одета и, подхватив перевязь с мечом, вынеслась в коридор…

– Что с мелкими? – Взволнованный голос Семы внизу заставил меня перепугаться не на шутку.

– У Эрика сломано шесть ребер, обе ключицы, челюсть и нос. Еще пробита спина и растянуты паховые связки… Не поверишь – он не смог пробить ножом броню Твари, но дотянулся до ее горла зубами… В общем, загрыз насмерть…

– Охренеть… – не поверил Сема. – В натуре загрыз?

– Да, она умерла, лежа на нем… мы еле разжали ему зубы. Думали, что он мертв, а он был без сознания… Она, умирая, ломала его чем могла… Хорошо, меч выронила при падении… и не дотянулась…

– А второе тело? Что с ним? И кто это? – спустившись по лестнице и увидев два забинтованных с ног до головы тела, спросила я. – И что с моими девочками?

– Мне очень жаль, баронесса… – Ольгерд опустил голову. – Все три ваших воина погибли.

– Как?

– Трудно сказать точно, но судя по тому, что мы видели, Твари пытались уйти от преследования… Девочки бились достойно…

– Что с Тварями? Хоть одна ушла?

– Нет… – Ольгерд устало сел на лавку, взъерошил волосы на голове и грустно посмотрел на меня. – Вы бы видели поляну, на которой Оливия билась с последней… У Твари начались роды… Сорок семь детей в помете… Восемь ножей в матери… еще четыре в расползающихся чудовищах… А потом девочка со сломанной ногой ползала вдоль дорожек из слизи и убивала детенышей голыми руками… Когда мы ее нашли, она душила последнего и рыдала в голос… Откровенно говоря, мне до сих пор не по себе…

– Она в порядке? – в унисон спросили мы оба.

– Вроде да… но не уверен… Но курс реабилитации я бы ей прописал…

– А что ее так забинтовали? – уловив какую-то несуразность в рассказе, ткнула я пальцем в сторону раненых на столах.

– Это не она… Угги рухнул в колючки и здорово поломался… Уже на обратном пути… Уворачивался от змеи… Блин… А что тут у вас?

– Тут все путем… Город взят под контроль… Вроде все спокойно… Надо налаживать жизнь… А где Беата? – спросил Сема, усаживаясь на столешницу и обнимая меня за талию.

– Она с Оливией… Глаз там же… Черт, девчонку жалко… Если бы не она…

– Подожди секундочку… – задумчиво прервал друга Сема… – А ведь если верить Пророчеству, то они не должны были выжить.

– «Жонглер и дочь Двупалой Длани, догнав ушедшую с Тропы, взойдут, как агнцы на закланье, на камень жертвенный Судьбы»… – процитировала я строфу, не дававшую мне покоя с того момента, как я узнала о том, что несколько Тварей все-таки прорвались…

– Ну, видимо, на камень они взошли, а становиться жертвами не захотели… – устало улыбнулся Ольгерд и потер глаза руками.

– Слушай, а никакую заразу от Тварей ребята подцепить не могли? Все-таки чуждые организмы, микрофлора там, еще какая гадость… – Нахмурившись, Сема аж привстал из-за стола от волнения.

– Эол сказал, что все будет в порядке… – Голос Мериона, раздавшийся от двери во двор, находящейся за моей спиной, заставил меня вздрогнуть от неожиданности. – Дети поправятся… Оливию он заберет к себе в берлогу и немного с ней поработает – говорит, стресс был чересчур сильным… Ладно, давайте завтракать – у нас куча дел, требующих внимания и времени…

Глава 61

Восемь месяцев спустя. Маша

В сауну отеля «Элизабет» Беата и Глаз ввалились самыми последними из всей нашей компании – вытащить сестрицу Олега с горы до наступления полной темноты не смог бы никто, включая, наверное, самого Мериона: безбашенная девица, вставшая на лыжи каких-то десять дней назад, носилась по склонам как ненормальная, вопя от счастья и сияя, как новая пятирублевая монетка. Постелив на полке полотенце, она рухнула на полке рядом с раскрасневшейся от жара Оливией и уставилась в огромное застекленное окно, за которым был виден освещенный лампами заснеженный склон, по которому изредка спускались с горы припозднившиеся лыжники.

Глядя, как легко и непринужденно летели по горе большинство катающихся, я с завистью вздохнула. На лыжи меня, конечно, поставили, но то, что вытворяли на горе местные десятилетние ребятишки, не говоря уже об инструкторах, вызывало во мне чувство неполноценности. И желание научиться. И вообще на Земле, в отличие от Элиона, кипела Жизнь! Тут было все, к чему я привыкла, – от белья и до телевизора… Попробовать хотелось всего, но, увы, «отпуск», длившийся почти месяц, заканчивался через два дня, и мне иногда становилось не по себе от мысли, что я могу больше никогда не увидеть всего этого великолепия.

Хотя перед отправкой нас на Землю Эол и обещал, что раз в год, а то и чаще, мы сможем проводить тут недели по три-четыре, правда, первое время воздерживаться от полетов в Россию.

Я, конечно, мечтала о Москве, но и без нее мне тут было неплохо – первые десять дней мы провели на море, на Мальдивах, жарясь на солнце, ныряя с аквалангом и катаясь на виндсерфинге. Следующие три дня гуляли по Парижу и развлекались в Диснейленде. Потом посетили Венецию, Лондон, Вену и рванули сюда, в Ишгль, кататься на лыжах. Я и Евгения сходили с ума оттого, что смогли походить по магазинам – как оказалось, мне так не хватало тысячи мелочей, от каких-то там носовых платков и до новых купальников! Беата, Оливия и Клод, конечно, тоже понакупили себе всякого шмотья, но проявили в этом гораздо меньше энтузиазма. Наверное, по причине того, что просто не знали, для чего все это нужно…

Вообще, где бы мы ни появлялись, наша компания вызывала у окружающих неподдельный интерес. На Мальдивах местное население шокировало сложение большинства наших ребят – Олег, Угги и Нейлон по сравнению с местными мужичками выглядели танками – широченные плечищи, рост под два метра и перевитые мышцами тренированные тела вызывали зависть у мужчин и желание познакомиться у женщин. Инструктора по виндсерфингу дурели от татуировки Беаты, а команда катера, с которого нас спускали под воду, неровно дышала к Оливии, весьма аппетитно выглядевшей в купленном в Мале купальнике.

А уже тут, в отеле, у Беаты нашелся еще один поклонник – плюгавый парнишка, «украшенный» где попало пирсингом и татуировками, увидев в сауне ее татуировку, просто выпал в осадок и, стоило нам появиться неподалеку, начинал ей зазывно улыбаться. Не забывая, впрочем, с опаской посматривать на наших ребят – нарываться на пудовый кулак того же Угги ему, видимо, не улыбалось…

– Ладно, я, пожалуй, пойду, поплаваю… – смахнув с лица бисеринки пота, прервала мои размышления Евгения и, опершись на поданную Дедом руку, соскочила на пол. – Кому чего заказать?

– Мороженого Беате! – в унисон засмеялись Угги, Нейлон и Эрик.

Отвесив подзатыльник сидящему неподалеку Нейлону, Беата погрозила кулаком остальным, потом улыбнулась и хихикнула:

– Угу, мне мороженого. И сока манго. Литр. Через десять минут… и… ягод пусть в мороженое кинут… Малину…

– И мне, пожалуй… – попросила Оливия. – «Офигительно» вкусная штука… Тока вот сока надо ананасового…

– А я бы нормально поужинал… – мечтательно закатив глаза, пробормотал Угги.

– Угу, что там было-то, на горе? Пара порций отбивных, четыре картошки и что-то еще? – захохотал Олег. – Тебя легче убить, чем прокормить…

– Да когда это было-то… – ткнув пальцем в темень за окном, ухмыльнулся оголодавший парнишка. – Там было светло…

– Да часа два прошло всего… От силы… Хотя ладно, покормим… Ты сегодня мои лыжи таскал… – «разрешила» Беата. – А Вовка обойдется… Бездельник… вот мужики пошли… весь день ни одного комплимента… Чувствовала себя полной дурой…

– Ага, поймаешь тебя на склоне… – привычно вступил в спор Щепкин. – Только и видно, как мелькает красный комбинезон… Ты хоть раз за день остановилась?

– Настоящие мужчины и на ходу комплименты отвешивают… – ехидно усмехнулась непоседа. – Или вот в сауне… Я перед тобой почти обнаженная, а ты…

– Вот, аж вспотел от страсти! – хмыкнул Глаз. – Видишь?

Я расхохоталась. Слушать эту парочку можно было часами, и что интересно, мне лично не надоедало…

– Все на выход! – приоткрыв дверь, прервала перепалку Евгения. – Хранитель приехал…

– Эол? – удивленно переспросил Мерион. – Ого… Что-то случилось?

– Вроде нет, но говорит, что есть новости… Он наверху, у бассейна…

Быстренько ополоснувшись в душевых кабинках, мы поднялись по спиральной лестнице и, поприветствовав Хранителя, попадали в бассейн… Все, кроме Деда, одевшего халат и устроившегося на лежаке…

Дождавшись, пока бармен перестанет носиться туда-сюда, разнося заказанные соки, Дед выразил общую мысль:

– Что случилось? У нас вроде осталось еще два дня?

– Как говорят в России, есть две новости. Хорошая и плохая. С какой начинать? – поинтересовался Хранитель, с усмешкой глядя на замершую у бортика Беату.

– С плохой, естественно… – хмыкнул Олег.

– В общем, мои эскапады на Элионе не остались незамеченными для моего начальства… Спутник, который помешал отключить Портал вовремя, передал кучу данных кому следует, и более чем полугодовое разбирательство закончилось… Мне пришлось посетить… ну скажем, штаб-квартиру Службы и получить там нагоняй. Как ни странно, я не отстранен, не наказан; вам не стирают память и не возвращают в ваши миры…

– Че это вдруг? – удивленно уставился на него Вовка. – Им от тебя что-то надо?

– Типа того… – грустно вздохнул Эол. – У меня в берлоге человек двадцать ученых. Куча новой аппаратуры и проходной двор. Анализируют мои пророчества и сравнивают их с записями спутников. И изучают меня…

– Мда, тебе не позавидуешь… – ехидно ухмыльнулся Сема. – Ща обвешают датчиками, впихнут в новые условия и будут колоть всякую дрянь и ставить клизмы…

– Угу… именно так… – расстроенно поглядев на веселящегося парня, подтвердил Хранитель. – Только клизмы, судя по всему, ставить будут не только мне…

– Тут поподробнее, пожалуйста! – попросил Щепкин. – А то мне вдруг стало не по себе..

– Вместо нескольких миров мне дали целый сектор и забили подкорку кучей информации по ним… И есть результат… Именно благодаря ему вы до сих пор нежитесь на курортах Земли и в ус не дуете… Пока меня там раскладывают на составляющие…

– В общем, как я понимаю, вторая новость связана с нами? – вырвалось у меня помимо воли.

– Да… пожалуй… Как вам вот это? – протянув Мериону свой блокнот, Эол скрестил руки на груди и замолчал, ожидая реакции Наставника.

Мерион пробежался по тексту, хмыкнул, весело посмотрел на Беату и продекламировал очередное творение Эола:

Она вернется на Арену…

но не одна… Три пары рук

возьмут великий меч Террена,

и стихнет гул толпы вокруг…

В зеленых джунглях Глаза Ночи

путь преградит им Черный Рой,

но рядом встанет Стая Волчья,

в мир привлеченная Игрой…

– Оп-па! Не знаю, как всем остальным, но вот Беате от клизмы не отвертеться… – Щепкин, грустно улыбнувшись, вдруг прижал к себе свою любимую женщину так нежно, что у меня екнуло сердце и задрожали коленки.

– Не только ей… Волчья стая – это вы. Совершенно точно… Наши яйцеголовые в этом уверены. А Арена и все остальное вас будет ждать в другом мире Веера. Не на Элионе и не на Земле… И я не знаю, чем все закончится…

– Поживем – увидим… – улыбнулась Беата. – А то становится скучно… мощи сюзерена, как воры прячемся в каком-то заброшенном домишке? Куда ты послал Рауля?

Content

Василий Горъ
Враг моего врага

Глава 1 Эрик

Глава 2

Глава 3 Оливия

Глава 4 Эрик

Глава 5 Ольгерд

Глава 6

Глава 7 Эрик

Глава 8 Оливия

Глава 9 Ольгерд

Глава 10 Эрик

Глава 11

Глава 12 Ольгерд

Глава 13

Глава 14 Дион

Глава 15 Оливия

Глава 16 Хранитель Эол

Глава 17 Эрик

Глава 18 Король Дион

Глава 19 Хранитель Эол

Глава 20

Глава 21 Маша

Глава 22 Беата

Глава 23 Оливия

Глава 24 Баронесса Клод Золиа

Глава 25 Дион

Глава 26 Эрик

Глава 27 Ольгерд

Глава 28 Хранитель Эол

Глава 29 Оливия

Глава 30

Глава 31 Баронесса Клод Золиа

Глава 32

Глава 33 Король Прост

Глава 34 Аниор. Таверна Боно

Глава 35 Оливия

Глава 36 Брат Стипо

Глава 36 Ольгерд

Глава 37

Глава 38 Баронесса Клод Золиа

Глава 39 Король Керром

Глава 40 Оливия

Глава 41 Король Дореда Прост

Глава 42 Ольгерд

Глава 43 Оливия

Глава 44 Сема

Глава 45 Аниор

Глава 46 Эрик

Глава 47 Маша

Глава 48 Беата

Глава 49 Баронесса Клод Золиа

Глава 50 Оливия

Глава 51 Ольгерд

Глава 52 Беата

Глава 53 Наместник Аниора Эдвин

Глава 54 Хранитель Эол

Глава 55 Оливия

Глава 56 Баронесса Золиа

Глава 57

Глава 58 Вова Щепкин

Глава 59

Глава 60 Баронесса Клод Золиа

Глава 61 Восемь месяцев спустя. Маша